Н.А. Криничная

Предания Русского Севера

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Предлагаемая вниманию читателей книга — продолжение работы по собиранию и выявлению, систематизации и комментированию народной исторической прозы Русского Севера, начатой сборником «Северные предания (Беломорско-Обонежский регион)» (Северные предания: (Беломорско-Обонежский регион) / Изд. подгот. Н. А. Криничная. Л., 1978. 254 с.) В ней содержится 429 текстов, которые по своим жанровым признакам относятся к преданиям. Предания — это устные прозаические произведения, которые своей исторической основой и реалиями связаны с социально-общественной жизнью и историей определенной, локально и социально ограниченной общности (род, соседская община, деревня, город, профессиональное объединение), представленной на той или иной стадии общественного развития, а по своей структуре соотносятся с мифом о тотемном предке, давшем в процессе эволюции многочисленные «разветвления», «отпочкования», модификации и производные от них образования (Об этом см.: Криничная Н. А. Персонажи преданий: становление и эволюция образа. Л., 1988. 192 с.) Поскольку предание имеет в известном смысле общие с другими эпическими жанрами истоки (Криничная Н. А. 1) Русская народная историческая проза: Вопросы генезиса и структуры. Л., 1987. С. 8–9; 2) Персонажи преданий: становление и эволюция образа. С. 22–25) и развивается не изолированно, а в общем фольклорном процессе, оно нередко стыкуется с мифом, сказкой, анекдотом, быличкой, легендой, бытовым (этнографическим) рассказом и время от времени включает в свою структуру те или иные элементы смежных жанров, что оговаривается нами в комментариях к конкретным текстам.

В то же время общность преданий проявляется и на ином уровне: она обусловливается их принадлежностью к одному исторически сложившемуся региону, границы которого определяются по социально-экономическим и историко-культурным параметрам. Таким регионом, по признанию этнографов, является Русский Север, представленный здесь основной своей территорией. Из текстов, составляющих корпус сборника, 149 записано на современной территории Карельской АССР, 142 — на территории Архангельской, 122 — Вологодской, 5 — Ленинградской, 9 — Мурманской областей, 2 текста (№ 329, 376) не поддаются локализации, хотя известно, что ояи записаны на Севере (см. общий Перечень преданий — по областям бытования). В этом сборнике представлена народная историческая проза таких сложившихся районов Русского Севера, как Заонеткье, Пудожье, Поморье, Каргопольский, Пинежский, Вытегорский, Кокшеньгский края и многие другие.

Хронологические рамки записи преданий, помещенных в этом издании, определяются тремя столетиями (XVIII–XX вв.). Правда, к XVIII в. относится лишь 7 произведений: это рукописные тексты (№ 5, 348), один из которых (№ 5) в свое время был получен Г. Р. Державиным, записи путешественников — в данном случае Н. Я. Озерецковского (№ 87), а также собирателей преданий («анекдотов») о Петре Первом — И. И. Голикова (№ 350, 373), Я. Ф. Штелина (№ 340), в самом конце XVIII в. — графа Сиверса (№ 388).

Значительная часть — 206 из публикуемых текстов — собрана учеными, писателями, путешественниками, местными краеведами, сельскими учителями, священниками, купцами, а то и самими носителями традиции — крестьянами, жившими в XIX — начале XX в. В числе их и известные собиратели фольклорных и этнографических материалов: Е. В. Барсов, В. П. Верещагин, Ф. Н. Глинка, В. А. Дашков, М. Б. Едемский, П. С. Ефименко, Игнатий-архиепископ Олонецкий (позднее Воронежский), Г. И. Куликовский, В. Н. Майнов, С. В. Максимов, А. Е. Мерцалов, В. И. Немирович-Данченко, А. Д. Неуступов, С. Огородников, Н. Е. Ончуков, К. М. Петров, И. С. Поляков, Г. Н. Потанин, М. М. Пришвин, С. А. Раевский, К. К. Случевский, В. Н. Харузина, Н. С. Шайжин, А. А. Шахматов, А. А. Шустиков и другие (см. Указатель собирателей). Собранные ими материалы публиковались в различного рода местной периодической печати — олонецкой, архангельской, вологодской, — отчасти и общерусской, в записках путешественников, в краеведческой литературе, в сборниках сказок. Все они, разрозненные и рассеянные по старым, ставшим библиографической редкостью изданиям, практически недоступны не только широкому кругу читателей, но и специалистам. Тексты северно-русских преданий, записанные в XIX в., были выявлены нами и в Архиве Всесоюзного географического общества, в Государственном архиве Архангельской обл. Однако богатства материалов, хранящихся в этих, равно как и в других архивах, по сей день далеко не исчерпаны. Отчасти это касается и периодической печати.

При обращении к дореволюционным записям преданий встает вопрос текстологического характера. И на него невозможно ответить однозначно. Разумеется, все эти записи произведены от руки, с разной степенью точности в передаче живой речи, в различном контексте и редко с научными, а преимущественно с практическими целями. Одним словом, материал далеко не однородный. С одной стороны, в нем немало текстов, в которых сохранены не только синтаксис, лексика, морфология, но и фонетика рассказчиков преданий — это записи М. Б. Едемского, В. Н. Майнова, С. В. Максимова, Н. Е. Ончукова, А. А. Шахматова и некоторых других собирателей. С другой стороны, в нашем распоряжении оказались тексты, записанные сельскими священниками, учителями, которые передали услышанное предание в соответствии с литературными нормами.

В связи с этим нужно признать, что мы принимаем фольклорное наследие XVIII–XIX вв. в том виде, в каком оно дошло до нас (важно только отделить его от всяких иных привнесений (например, явно индивидуального происхождения текст «Встреча Петра Первого на Ладожском озере», сообщенный священником П. Минорским (Беседа. 1872. V. С. 306–307)). Именно на основе материалов, накопленных в XIX в., произведены важнейшие теоретические разыскания. Подобное утверждение касается не только преданий, но и других жанров фольклора. Относительно преданий следует оговориться, что их подлинность как текстов прозаических, а не стихотворных и тем самым в известном смысле канонических определяется не лексикой и фонетикой (они могут меняться при каждом конкретном исполнении в зависимости от места рождения и жительства рассказчика, его социальной принадлежности, образовательного ценза, а также от эпохи, в которую он живет). Их подлинность определяется более стабильными и более общими категориями, которые проявляются на уровне предложений, — точнее говоря, мотивов. Подлинность же составляющих предание мотивов, взятых в их взаимодействии, которое обусловливается архетипом и поддерживается исторической основой, — в известной мере гарант его достоверности. Задача соотнесения рассматриваемого мотива с аналогами, содержащимися в других преданиях, облегчается благодаря Указателю мотивов (см. с. 278 наст. изд.). Однако в подавляющем большинстве случаев фольклорность текста подтверждается наличием вариантов, записанных с достаточной точностью как в дореволюционный, так и в советский период.

С последним связан новый этап в собирании произведений северно-русской народной исторической прозы. Из записанных в довоенное время текстов в настоящем издании публикуется 42. Большинство из них записано профессионально владеющими методикой полевых исследований собирателями, в числе которых О. Г. Большакова, К. П. Гемп, Г. Григорьева, В. Р. Дмитриченко, И. В. Карнаухова, Н. П. Колпакова, Р. С. Липец, С. И. Минц, Г. Н. Парилова, Н. И. Рождественская, Н. И. Савушкина, А. Д. Соймонов, К. В. Чистов и другие (см. Указатель собирателей). Тексты записаны ими дословно, паспортизованы. Многие сюжеты представлены несколькими вариантами.

Однако наряду с достижениями в собирательской работе в целом все более обозначаются и некоторые потери. Вместе с усиливающейся профессионализацией собирательская деятельность перестает быть делом общенародным. И публикации преданий, равно как и других фольклорных произведений, становятся все более редким явлением на страницах местной периодической печати, и эта тенденция в последующие годы усиливается.

Помимо 42 преданий, записанных в довоенное время, в настоящий сборник включено 174 произведения, зафиксированные в 1940— 1970-е гг. В качестве собирателей преданий, а также других произведений выступают в основном профессиональные фольклористы: Д. М. Балашов, А. В. Белованова, В. М. Гацак, Н. С. Полищук, 3. В. Померанцева, А. П. Разумова и другие (см. Список собирателей). 135 из числа текстов, собранных в послевоенный период, записано автором этих строк совместно с писателем В. И. Пулькиным. В своем большинстве это магнитофонные записи, в достаточной степени паспортизованные, — они могут быть использованы для проверки на подлинность предшествующих вариантов того или иного предания.

Таким образом, из представленных в настоящем сборнике 429 текстов 213 зафиксировано в дореволюционный и 216 — в советский периоды: см. Перечень преданий (по хронологии записи). 267 из их общего числа были в разное время напечатаны в различных, преимущественно периодических изданиях, 162 публикуются впервые (это материалы, хранящиеся в Архиве Карельского филиала АН СССР, в Архиве Всесоюзного географического общества).

Включенные в настоящее издание тексты по возможности паспортизуются. Полнота паспортных данных зависит от тех сведений, которыми мы располагаем. Они помещены под каждым из публикуемых преданий: указывается, от кого, где, когда и кем записан тот или иной текст, а также называется в сокращенном виде источник, откуда он извлечен, либо место его архивного хранения. Содержащиеся в паспорте сведения о рассказчике дополняются данными, сообщаемыми в Указателе исполнителей. Для пополнения сведений о конкретном собирателе нужно обратиться к соответствующему Указателю и таким путем выявить другие тексты, записанные им же, после чего ознакомиться с паспортизацией этих текстов.

При подготовке текстов к печати мы придерживались определенных принципов научного редактирования и унификации. Вошедшие в состав сборника предания были озаглавлены преимущественно нами, поскольку большинство из них не имело определенных названий ни в процессе бытования, ни в записи и даже, за редким исключением, в прежних публикациях. В тексте иногда сняты те его части, которые не имеют отношения к сюжету предания, — вместо них поставлены отточия в угловых скобках. Отточиями без скобок обозначена соответствующая интонация живой повествовательной речи. В допустимых пределах устранены некоторые несогласования, присущие устной, неподготовленной речи, а также часто повторяющиеся, но не имеющие определенной смысловой нагрузки слова: «значит», «понимаете», «вот», «ну», в отдельных случаях «грит (говорит)». Синтаксис, лексика, морфология, присущие старым публикациям и новым полевым записям, полностью сохранены, за исключением устаревших литературных норм (типа — аго, — яго в окончании прилагательного в родительном падеже единственного числа, — ыя в окончании прилагательного в именительном падеже множественного числа, «ъ» в конце слов и других признаков дореформенного алфавита), которые приведены в соответствие с современными. Кроме того, в ряде случаев точка с запятой, часто употребляющаяся в дореволюционных публикациях, заменена точкой. Ввиду унификации фонетики текстов мы не сохраняли соответствующих диалектных особенностей, поскольку большинством записей (либо предшествующих публикаций) такие особенности не были переданы.

Все тексты, составляющие корпус сборника, распределены по циклам: о заселении и освоении края, об аборигенах, о «панах», о кладах, о силачах, о разбойниках, о борьбе с внешними врагами, об исторических лицах (по сравнению со сборником «Северные предания» в этой книге отсутствует цикл о раскольниках: число таких преданий крайне невелико).

В отличие от предыдущего издания, где материал внутри каждого цикла распределяется по районам бытования (обычно и записи) преданий, в этом сборнике взят за основу иной принцип систематизации текстов. Отчасти это объясняется тем неоспоримым фактом, что район, определенный в соответствии с административно-территориальным делением, не может служить устойчивой и надежной единицей измерения региональной традиции, равно как ж ее качественным показателем. Принятые здесь иные принципы систематизации материала отвечают и новым теоретическим задачам. Так, в предыдущем сборнике мы стремились в первую очередь высветить то особенное, что отличает каждое предание от другого, не оставляя, однако, в стороне и вопроса о типологии преданий, нашедшей свое концентрированное выражение в Указателе мотивов. В данном же собрании мы смещаем акценты и показываем прежде всего общее и типичное, уделяя вместе с тем внимание конкретному и единичному, которое рассматривается в комментариях к каждому тексту, взятому отдельно, но соотнесенному — также в значительной мере через Указатель мотивов — с другими, сходными. Благодаря этому предания с одним и тем же сюжетообразующим (либо основным) мотивом, независимо от того, имеют они сходную или различную историческую основу, публикуются компактно; вместе с ними помещены и те единичные варианты, которые, утратив общий с другими мотив, являются лишь фрагментами полных текстов. Варианты же предания, имеющие различные версии и вместе с тем различные сюжетообразующие мотивы, публикуются раздельно. Таким образом, место предания в сборнике не зависит ни от географии его бытования, ни от хронологии записи. С целью организации текстов внутри цикла нами введены рубрики, в которые входят предания с одним и тем же (основным) мотивом или с близким ему по семантике.

Если при нынешней систематизации текстов и произойдут некоторые утраты, то они в сущности легко восполнимы: речь идет преимущественно о географических и хронологических координатах каждого текста. Место записи предания сообщается в паспорте к публикуемому тексту, место действия — в комментарии, всевозможные локальные традиции могут быть выявлены с помощью Указателя географических названий, область бытования — в соответствующем Перечне преданий, исторически сложившийся регион, которому принадлежит весь публикуемый материал, определен названием данной книги. Точно так же время записи текстов указано в паспорте к ним, хронология записи по периодам отражена в соответствующем Перечне преданий.

Вошедшие в сборник тексты комментируются по единому принципу. Каждый комментарий открывается рубрикой «Традиционные мотивы», непосредственно связанной с Указателем мотивов: в ней в формализованном виде обозначены слагаемые структуры конкретного текста, через которые данное произведение может быть в большей или меньшей степени соотнесено со своими аналогами. Затем, вслед за сугубо фольклористическими наблюдениями над текстом, раскрываются историческая основа и реалии предания, в том числе и географические, соотнесенные с современным административно-территориальным делением (если таковые в данном комментарии отсутствуют, это означает, что они приводились выше или же изображаемое действие не поддается локализации), сообщаются сведения о вариантах, которые хранятся в архивах, опубликованы в сборнике «Северные предания», в других изданиях, а также и в этой книге.

Упомянутый Указатель мотивов составлен на основе соответствующего Указателя, помещенного в сборнике «Северные предания» (Северные предания: (Беломорско-Обонежский регион). С. 221–225.), с учетом опыта, накопленного в процессе изучения структуры народной исторической прозы и ее генезиса. Это помогло нам при составлении Указателя мотивов в его новой редакции увидеть за синхронным рядом их диахронный «срез» и по возможности учесть многослойность, вариативность, полисемию основных структурных слагаемых народной исторической прозы. В частности, для отражения полисемии мотива номер содержащего его предания проставляется при двух-трех однотипных мотивах либо двух-трех его версиях, что находит соответствующее выражение и в комментариях: рядом с основной семантикой мотива в скобках заключено его дополнительное значение. В отличие от Указателя мотивов, опубликованного в сборнике «Северные предания», в настоящем мотивы не распределены по циклам, поскольку практически любой мотив может оказаться в структуре преданий, принадлежащих различным циклам. Иное дело, что едва ли не каждый мотив играет сюжетообразующую роль преимущественно в одном из циклов, в то время как в других он занимает в основном периферийное положение. В названном Указателе приняты следующие условные обозначения: прописной буквой обозначен тип мотива, арабской цифрой — мотив пли версия мотива (преимущественно функция), строчной буквой — определяющий элемент мотива (персонаж либо обстоятельства, атрибуция действия-функции).

В Алфавитном указателе исполнителей для каждого из них приводятся по возможности полностью фамилия, имя, отчество, год и место рождения, образование, сообщаются номера записанных от него преданий. В случае если место рождения рассказчика совпадает с местом записи, то в Указателе оно не приводится и может быть выяснено путем обращения к паспортным данным текста.

В Алфавитном указателе собирателей сообщаются фамилии, инициалы собирателей, а также номера записанных ими преданий. Все остальные сведения (о месте и времени записи) можно получить, обратившись непосредственно к паспорту текста.

В Указателе персонажей, составленном по тому же принципу, приводятся личные имена и фамилии персонажей, встречающиеся в корпусе сборника, сообщаются номера преданий, где эти персонажи фигурируют, и — соответственно — номера комментариев, где речь идет (там, где это возможно) об их исторических прототипах. Этот Указатель поможет соотнести предания, повествующие об одном и том же персонаже, но находящиеся в различных рубриках цикла либо вообще в различных циклах.

Указатель географических названий содержит все топонимы, имеющиеся во вступительных статьях, в публикуемых текстах, в их паспортах, в комментариях, в Указателе исполнителей, в Перечне преданий, систематизированных по областям бытования, в Списке библиографических сокращений.

В обобщенных Перечнях содержатся номера преданий, бытующих в той или иной области Русского Севера, а также записанных в тот или иной хронологический период.

Список библиографических сокращений дает полные сведения об источниках, сокращенные обозначения которых использованы в паспортизации к текстам и в комментариях.

Сборник заключается Словарем диалектных и малопонятных слов, встречающихся в публикуемых текстах.

Заканчивая работу над сборником, вспомним с благодарным чувством рассказчиков, известных и безымянных, донесших до наших дней поэзию исторической памяти, а также собирателей, профессионалов и любителей, предшественников и современников, чьими трудами сохранена устная летопись Русского Севера. Считаем приятным долгом выразить благодарность коллективу Института языка, литературы и истории Карельского филиала АН СССР, и прежде всего сектору фольклора, в творческой атмосфере которого осуществлялся замысел этой книги. Слова признательности, в частности, мы адресуем старшему лаборанту сектора 3. М. Трофимчик, оказавшей помощь в техническом оформлении рукописи.

ПРЕДАНИЯ РУССКОГО СЕВЕРА: РЕАЛЬНОСТЬ И ТРАДИЦИИ

Предания Русского Севера, хранящие общерусскую историческую память народа, отличаются уникальной полнотой сюжетов и архаичностью, что детерминировано совокупностью различных условий. Имеются в виду прежде всего «медленные темпы социально-экономического развития этой области» (Витов М. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI–XVII веков: Из истории сельских поселений. М., 1962. С. 4, 53.), в силу чего и общественные отношения северной России характеризовались многими архаическими особенностями, — и это не замедлило сказаться на консервации сюжетов, мотивов, образов в преданиях, равно как и во всех жанрах фольклора (Криничная Н. А. К проблеме типологии преданий о заселении и освоении края: (По материалам северных преданий) // Фольклористика Карелии. Петрозаводск, 1978. С. 24.). Сохранение преданий на Русском Севере обусловлено и маргинальными явлениями, в силу которых архаические элементы удерживались в русской традиции благодаря их активному бытованию в соседствующей — карельской, вепсской, саамской (Криничная Н. А. К вопросу о взаимодействии русской и карельской фольклорных традиций (по материалам преданий Карелии) // К истории малых народностей Европейского Севера СССР. Петрозаводск, 1979. С. 136–137.). Одной из причин сохранения преданий, как и произведений других жанров, на Русском Севере послужило осознание значимости своей этнической традиции в новой для нее среде, в некотором удалении от основного этнического массива. И, наконец, сохранение преданий в названном регионе объясняется активным функционированием здесь эпической системы в целом (Криничная Н. А. Русская народная историческая проза: Вопросы генезиса и структуры. Л., 1987. С. 29.).

Предания Русского Севера, взятые в совокупности, могут быть представлены как один текст, объемный, многослойный, в конечном счете полисемантический. Своим более поздним слоем он связан с историческими событиями, происходившими на территории названного региона начиная с первых веков второго тысячелетия, т. е. с момента заселения и освоения земель, где ныне проживают русские, славянскими поселенцами. Однако не следует забывать, что этот поздний, или верхний, слой основывается на многовековой традиции, принадлежащей данному этносу, либо общности родственных, равно как и соседствующих, этносов и — шире — общечеловеческой, планетарной культуре. Определяя специфику каждого из преданий со сходной структурой, он маркирован различного рода реалиями — историческими, этнографическими, локальными. Такие реалии соотносятся с исторической основой, но не всегда в достаточной степени ею корректируются, что влечет за собой анахронизмы, хронологические смещения, вымысел. И все же благодаря подобным реалиям и проявляющейся в них исторической основе в преданиях находят отражение различные аспекты социально-общественной жизни и истории коллектива. Однако такое отражение достаточно ограничено возможностями традиции, обнаруживающей себя в мотивах, которые определяются структурой предания и сами ее определяют. Что же подразумевается нами под мотивом? Учитывая разыскания наших предшественников (А. Н. Веселовский, В. Я. Пропп, Е. М. Мелетинский) в области изучения «морфологии» фольклорного текста, мы характеризуем мотив как «сложное структурное единство, в котором определяющая роль принадлежит действию или состоянию, а определяемыми являются субъект, объект, обстоятельства действия или состояния, оказывающие в большей или меньшей степени влияние на основополагающий элемент — предикат» (Там же С. 19). Как формально-синтаксическая категория мотив может быть приравнен к предложению с той разницей, что его основными элементами служат не лексемы, а некие более объемные повествовательные частицы, приравненные по своей роли в мотиве к членам предложения. Подобно сказуемому в предложении, действие персонажа играет в мотиве организующую роль. Оно наиболее устойчиво, в то время как все другие элементы в большей или меньшей степени лабильны.

В структуру мотива могут входить различные в качественном и стадиальном отношениях элементы, которые находятся между собой в сложном, подчас противоречивом единстве и взаимодействии: архаические элементы сочетаются в ней с поздними, а мифологические, мифолого-эпические и эпические (без них нет фольклора как такового) с реалистическими, а подчас и реалиями.

Общая тенденция в развитии мотива — преодоление мифем в его структуре, вытеснение их реалистическими элементами. Однако, проникая в структуру мотива, эти элементы в сущности попадают в ее «прокрустово ложе». Оказавшись здесь в соседстве с имеющимися мифемами, реалистические элементы обнаруживают в процессе взаимодействия с ними различные, зачастую противоположные тенденции: они приспосабливаются к сохранившимся мифемам, образуя с ними некое синтетическое единство (именно благодаря такому компромиссу как раз и удерживаются в традиции те рудименты древнейших образов и функций, которые могут быть соотнесены со своими архетипами как часть — иногда уже трансформированная — с целым); реалистические элементы полностью вытесняют из структуры мотива некогда входившие в нее мифемы, но при этом сами претерпевают определенные изменения, занимая их место, что приводит зачастую к отступлениям от факта, «смещениям», анахронизмам, которые служат рудиментарными проявлениями архетипа, сохраняющего свое влияние даже в поздней традиции.

Проникновение в структуру мотива реалистических элементов, соответствующих социально-экономическим и историческим условиям на каждом из этапов общественной эволюции, стимулирует саморазвитие мотива, осуществляемое по закону отрицания отрицания.

В результате этого длительного процесса происходит перерастание мотива в сюжет, равно как и в пучок тождественных мотивов, а впоследствии перерастание во множество мотивов и сюжетов, уже непосредственно не соотносимых друг с другом. Можно сказать, что и вся жанровая система — это единый в своих истоках мотив, давший в процессе эволюции многочисленные и разнообразные разветвления, отпочкования, дифференциации и пересечения с непрерывными трансформациями и переосмыслениями на каждом из этапов общественного развития (Об этих проблемах см.: Криничная Н. А. 1) Персонажи преданий: становление и эволюция образа. Л., 1988. 192 с., а также: 2) К проблеме структуры фольклорного вербального текста (теоретический аспект) // Фольклор: проблемы сохранения, изучения и пропаганды: Всесоюз. науч. — практ. конф. 25–28 апр.: Тез.: В 2-х ч. М., 1988. Ч. 1. С. 81–82).

Как видим, структура предания и его историческая основа находятся в сложном и противоречивом единстве, что проявляется в сочетании разнородных элементов в рамках одного мотива либо в качественно различных слоях тех или иных его элементов.

В зависимости от аспектов действительности, для изображения которых выработалась в традиции своя структура и определенный набор мотивов, нами выделено, как уже говорилось, восемь циклов преданий.

Цикл северно-русских преданий о заселении и освоении края, если рассматривать всю совокупность присущих ему реалий, воспроизводит сравнительно незначительное многообразие однотипных ситуаций. В нем отражены миграционные процессы на территории названного региона, и прежде всего появление здесь новых поселенцев, которые чаще определены по социальным признакам (это беглые крепостные, беженцы, раскольники, дезертиры из царской армии, переселенцы), по прежнему месту жительства (во многих преданиях новые поселенцы названы новгородцами) и довольно редко по этнической принадлежности. Подчас они локализуются во времени (эпохе). В соответствии с определенными социально-экономическими условиями, связанными с отсутствием на Севере достаточно обширных пригодных для земледелия площадей, в преданиях речь идет об основании того или иного однодворного починка одним первопоселенцем либо об основании нескольких близлежащих селений родственным коллективом, известным в этнографии под названием патронимии. И лишь в поморских преданиях, бытующих в среде рыбаков и зверобоев, хозяйственный уклад которых требовал в большей степени коллективных усилий, речь идет преимущественно об основании селения группой первопоселенцев, обычно однородной по своему социальному составу. Это касается и сравнительно поздних, возникших в основном в XVIII–XIX вв. преданий, бытующих в других районах Русского Севера.

Однако реальные признаки изображаемых событий размываются вследствие включения их в структуру традиционных мотивов, которые в данном случае относятся к обозначенным в соответствующем Указателе типам В — «Появление поселенцев в конкретной местности», Б — «Основание селения». Последний представлен мотивами, в качестве персонажей которых фигурируют один первопоселенец, два, узнающих друг о друге по плывущему предмету, крику петуха, удару топора, три (два, четыре) первопоселенца, находящихся между собой в родственных отношениях. Однако за одним персонажем не всегда стоит единичность, наоборот, в нем нередко следует видеть персонификацию общности, множественности, а два-три персонажа отнюдь не сводятся к реальному числу действующих лиц: в архаическом фольклоре, и особенно в мифологии, ими зачастую обозначается единичность. В этих как будто бы реальных персонажах время от времени обнаруживаются, хотя и в рудиментарных формах, признаки архаических предшественников — мифических, мифолого-эпических, эпических, которые нивелируются другими, более реалистическими элементами этого же образа.

В цикле преданий о заселении и освоении края в особую рубрику выделены предания, повествующие о выборе места для основания селения (объекта культового назначения) — см. тип Д. Судя по преданиям, место в соответствии с действительностью выбирается по удобству расположения либо богатству промысловых угодий. В тех случаях, когда селения основывают беглые крепостные, раскольники, дезертиры из царской армии, опасающиеся поимки и наказания, либо поселенцы, заботящиеся о своей безопасности ввиду угрозы нападения внешних врагов, предпочитается скрытное и труднодоступное место. Однако практические расчеты некогда отодвигались на второй план под напором языческих верований, согласно которым место для поселения или объекта культового назначения должно избираться не без участия персонажей языческой, а позднее христианской религии. Их волеизъявление определяется с помощью таких атрибутов, которые сами ранее были божествами: это дерево, вода, огонь, священное животное, — впоследствии в какой-то мере вытесненные атрибутом христианской обрядности, в первую очередь иконой. Связанный с этими представлениями мифолого-ритуальный «образец» ограничил возможности изображения реального выбора места, впрочем, он ограничил таковые и в отношении самого обряда, вследствие чего внимание концентрируется не столько на способах его свершения, сколько на конечном, как правило, сводящемся к явленному чуду результате.

В рассматриваемом цикле выделяются и предания с топонимическим мотивом (см. тип 3), который преимущественно в этом цикле является сюжетообразующим, в то время как в преданиях, отражающих иной аспект социально-общественной жизни коллектива, он занимает обычно периферийное положение. В преданиях, относящихся к этой разновидности, речь зачастую идет о происхождении названий деревень от имен, фамилий, прозвищ их основателей, что само по себе сообразуется с фактами действительности, — см. коммент. № 57. Однако в каждом конкретном случае такое соотнесение нуждается в специальных разысканиях, поскольку имя основателя в рамках преданий подчас не столько определяет топоним, сколько само с разной степенью вероятности выявляется из этого топонима. Основатель селения либо его жители могут определяться в топонимическом мотиве и по иным параметрам: по этнической или социальной принадлежности, по роду занятий или былому месту жительства. Однако в любом случае традиция в большей или меньшей степени довлеет над текущим творческим процессом. И основатель селения, даже в том случае, когда он представлен как реальный персонаж, в сущности лишен признаков индивидуальности (опять-таки все те же лики, а не лица). Мало того, зачастую он сохраняет за собой рудиментарные признаки своих архаических предшественников — мифических, мифолого-эпических, эпических персонажей и — соответственно — воплощает в себе определенную общность. И такая традиция время от времени проявляется, хотя и в модифицированном виде, даже в поздних преданиях.

Однако в большинстве случаев топонимический мотив основывается на народной этимологии географических названий, и в первую очередь финноязычных. Зачастую такой мотив не лишен внешних признаков достоверности: он связан с историческим лицом, пребывание которого в данной местности подтверждается фактами. Тем не менее реалии, заняв определенные ячейки в структуре мотива, в иную эпоху или в иных условиях легко вытесняются другими реалиями, а то и вовсе элементами, таковыми не являющимися, вследствие чего данный мотив приближается к своему архетипу как наиболее универсальной категории. Имеющий же реалии мотив в силу господства традиции не может избежать хронологических смещений, исторических несообразностей и лингвистических несоответствий, что приводит в конечном счете к расцвеченному фантазией вымыслу, примеров чему в этом сборнике содержится немало, что и отражено в соответствующих комментариях.

Если предания о заселении и освоении края в той или иной интерпретации известны и другим региональным традициям, то предания об аборигенах — в данном случае о чуди — определяют специфику народной исторической прозы Русского Севера, что отчасти объясняется сравнительно поздним формированием этнической карты названного региона. Относительно этнической принадлежности чуди существует свыше полутора десятков точек зрения, как взаимоисключающих, так и близких друг другу, — см. коммент. № 95. И все же этот народный этноним закрепился преимущественно за финноязычными племенами. Такое мнение вытекает из совокупности научных разысканий. Возможности предания как арбитра при решении вопроса об этнической принадлежности чуди невелики. Совершенно очевидно, что рассказчики отличают чудь от славянских поселенцев. По своим антропологическим признакам, если только их всегда можно понимать буквально, чудь далеко не однородна: наряду с чудью «белоглазой» фигурирует чудь черноглазая, черноволосая, темнокожая, краснокожая — см. коммент. № 121. Согласно преданиям, чудь представляла собой племенные объединения во главе с князьями (старейшинами). Она имела свои укрепленные городки и земельные владения. Чудь не всегда изображалась как оседлый народ, но подчас и как кочевой — см. коммент. № 96. Из совокупности подобного рода реалий, наслаивающихся на толщу традиции, можно лишь заключить, что чудь — это совокупность неславянских народов, живших на территории Русского Севера в период освоения его славянскими поселенцами.

Сведения о былом пребывании чуди в конкретной местности содержатся в одной из версий мотива, относящегося к типу Г. Однако другие версии связаны с иными этническими или социальными общностями и в силу этого в живой традиции оказываются взаимозаменимыми, тем более что и сам образ чуди полисемантичен и многослоен: наряду с чудью, представленной в качестве жителей соседних или совместных селений, равно как и язычников, фигурирует чудь, имеющая признаки антагонистов, а то и мифических существ, способных к перевоплощению, колдовству, магическим действиям, невидимому присутствию, не исключая и мифолого-эпических персонажей (великанов). Все это размывает реалии, связанные с возможным пребыванием чуди в конкретной местности.

Иная разновидность преданий об аборигенах края определяется не одним из связанных между собой мотивов, а их совокупностью. В этой совокупности реализуется оппозиция свой — чужой, зародившаяся еще в мифологии, но продолжающая пульсировать и в преданиях, и прежде всего в тех из них, в которых повествуется о разбойниках, о внешних врагах. В том случае, когда в образе чуди превалирует семантика антагониста, подобная оппозиция распространяется и на данный цикл, причем она реализуется посредством мотивов, относящихся к типам П — «Нападение антагониста (-ов)», С — «Борьба с антагонистом (-ами)», Т — «Победа над антагонистом (-ами)». Каждый из этих мотивов может выступать в качестве сюжетообразующего: разветвляясь, он создает почву для развития в его структуре (в конечном итоге в структуре предания) других мотивов, занимающих в таких случаях периферийное положение и играющих пояснительную роль. Где кончается господство фольклорной традиции и начинается собственно отражение реальности? Решение такого вопроса вряд ли возможно. Причиной этому, с одной стороны, многозначность и многослойность образа чуди и связанных с ним функций (не случайно чудь в некоторых преданиях имеет явные признаки разбойников или внешних врагов, обычно польско-литовских интервентов), с другой стороны, отсутствие исторических источников, соотнесение с которыми позволило бы в ряде случаев установить реалии и историческую основу того или иного предания о чуди.

В рассматриваемом цикле выделяются и предания об исчезновении чуди. Мотивы, составляющие эту разновидность, принадлежат в основном к типу У — «Исчезновение данного персонажа или определенной общности в конкретной местности». Некоторые из этих мотивов с присущими им географическими реалиями создают вполне правдоподобную и довольно разнообразную картину миграции чуди: она продвигается в западном направлении — к Белому морю, в восточном — в земли коми-зырян. Следы присутствия чуди обнаруживаются и на Новой Земле, однако пребывание ее здесь не лишено той загадочности и таинственности, которая вообще присуща мифологии. В других мотивах, относящихся к типу У, речь идет об ином исчезновении чуди: ее христианизации, смешении со славянскими поселенцами, ассимиляции, подчас и гибели, которую, однако, не всегда следует понимать буквально, иногда она эквивалентна ассимиляции. Но что действительно определяет специфику преданий о чуди, так это мотив погружения ее в землю («чудь в землю ушла») либо мотив самозахоронения («чудь живьем закопалась»), в основе которого явная мифологема, поддерживаемая в традиции благодаря включению в ее структуру реалий, соотносимых с погребальными сооружениями (своего рода «домиками мертвых»), — см. коммент. № 110.

И, наконец, еще одна рубрика в цикле преданий об аборигенах края определяется версией мотива, принадлежащего к типу Ф, — «Оставление следов пребывания в конкретной местности» (в иных версиях этот мотив входит в структуру преданий, относящихся к другим циклам). Казалось бы, здесь обнаруживается простор для выявления реалий, связанных с материальной культурой чуди и дающих возможность определить ее параметры. Ведь именно в этом мотиве фигурируют городища, крепости, селища, объекты культового назначения, остатки строений, пашен, сенокоса, различные предметы материальной культуры, древние захоронения. Однако уже замечено, что в северно-русской традиции термином «чудь» обозначаются любые остатки древности, происхождение которых неизвестно, безотносительно ко времени их происхождения и среде бытования, — см. коммент. № 126.

Это наблюдение может быть расширено. Предания о чуди, известные кроме русской коми и саамской традициям, находятся в типологическом ряду преданий об аборигенах края. Многие образы, коллизии и даже реалии, которые подчас приписываются исключительно преданиям о чуди, занимают определенное место среди соответствующих аналогов, характерных для мифологической и исторической прозы, принадлежащей другим этнокультурным традициям.

Цикл преданий о «панах» состоит из тех же мотивов, что и цикл преданий об аборигенах края. Это прежде всего мотивы, относящиеся к уже названным типам Г, У, Ф, сюда подключается и мотив X — «Захоронение клада», равно как и некоторые другие. Образ «панов», обусловленный этими мотивами (в первую очередь функциями) и сам отчасти обусловливающий их специфику и структуру, имеет целый спектр значений. В нем можно различить признаки предков-родоначальников, основателей селений, обожествление которых влечет за собой их изображение в качестве мифических либо мифолого-эпических персонажей. Такое осмысление «панов» в фольклорной (вербальной) традиции поддерживается и бытованием этого образа в верованиях и народном прикладном искусстве, которые дублируют семантику «панов» как мифических персонажей. В результате многообразие конкретных реализаций сводится к семантическому единству. «Паны» — это почитаемые умершие, предки, от которых зависит будущий урожай и которым посвящается специальный праздник — Киселев день. «Паны», «панки» — это антропоморфные скульптурные изображения, которые служат воплощением предков и вместилищами их душ. И, наконец, «паны», «панки» — это холмы, курганы, могилы. Следовательно, «паны» могут быть представлены и в качестве субъекта, и в качестве объекта, что свидетельствует об известном «разветвлении» ранее единого образа на несколько, генетически взаимосвязанных.

Вместе с тем «паны» — персонажи и собственно исторической прозы. В них можно видеть в разной степени реальных первопоселенцев, аборигенов, язычников, внешних врагов (польско-литовских интервентов), разбойников, помещиков и, наконец, людей, живших до нынешнего поколения и оставивших после себя следы загадочной материальной культуры. Ни одно из этих значений в своем чистом виде не проявляется, в связи с чем опознание реалий в составе традиционного синкретического мотива либо выросшего из него сюжета сопряжено с большими трудностями, а в ряде случае», и просто невозможно. Сказанное относится и к отделению верхнего наиболее впитывающего реалии слоя от всех других, лежащих на разной степени глубине.

Образ «панов», как и образ чуди, — один из ярких показателей специфики преданий Русского Севера. Возможно, он сформировался не без влияния финноязычной традиции.

Цикл преданий о кладах вырастает в основном из одного сюжетообразующего мотива, представленного различными версиями, относящимися к уже названному нами типу X (в других циклах этот мотив занимает периферийное положение). Многообразие его конкретных реализаций обусловливается в известной мере вариативностью персонажей, различных по своим этническим, социальным признакам, — по персонажам классифицируются предания этого Цикла и версии соответствующего типа мотивов. Однако немалая роль в природе этого многообразия принадлежит и объекту — самому кладу (впрочем, он может выступать и в качестве субъекта), а также месту его захоронения.

И в данном цикле наблюдается переплетение реалистической и мифологической традиций. Эти две стихии проявляются здесь настолько интенсивно, что подчас речь идет не просто о взаимодействии мифем с элементами реалистичности и самими реалиями, а о взаимодействии различных жанров — преданий и быличек. И решение вопроса о жанровой принадлежности того или иного текста зачастую зависит от наличия или отсутствия в нем достаточно выраженных исторических реалий, через которые заявляет о себе историческая основа предания.

В качестве персонажей — владельцев кладов в архаических преданиях фигурируют чудь и «паны», в более поздних — разбойники, внешние враги, местные жители.

Многозначен и объект действия — сам клад. С одной стороны, клад реальный. Чаще это сокровища, представляющие собой большую материальную ценность в условиях господства товарно-денежных отношений либо относящиеся к погребальному инвентарю.

С другой стороны, клад мифический, «зачарованный», не дающийся в руки. В силу древних анимистических верований он осмысляется как средоточие магической (возможно, и жизненной) силы его владельца и потому он запрятывается навсегда, так, чтобы никто не мог им воспользоваться, иначе его хозяин может лишиться не только магической силы, но и жизни — см. коммент. № 156. При изображении такого клада мифологическая традиция вступает в свои полные права. Из рудиментов, сохранившихся в дошедших до нас преданиях, вырисовывается языческий по своему происхождению обряд, которым сопровождалось захоронение клада, осмысляемого в качестве сакрального. В состав этого обряда кроме центрального действия входят заговор и жертвоприношение, причем в качестве жертвы предстает почитаемое (священное) животное, человек, заместительная жертва. Таким путем клад обретает душу (дух), а вместе с тем и возможность своего телесного воплощения. Отсюда появление клада в виде того животного или человека, которые были принесены в жертву при его захоронении. Однако в качестве субъекта клад фигурирует, как правило, уже в быличке.

Многообразие преданий рассматриваемого цикла достигается и за счет изображения оберегов клада, различных по своим внешним признакам и сходных по функциональному назначению. В процессе эволюции такие обереги по сути дела трансформировались в маркированные ими места захоронения сокровищ. Клад зарывают под священное дерево (чаще это особо почитаемые сосна, ель, береза), под камень, имеющий отличительные признаки, нередко зооморфные знаки (эквивалент: у горы, холма, насыпи, вала), погружают в воду, следы культа которой в произведениях данного жанра уже утрачены (это река, озеро, ручей, колодец, болото). Апотропейную роль по отношению к кладу играют огонь и железо. По мере усиления христианизации языческие по своему происхождению обереги все чаще соотносятся с христианскими (с церковью, часовней, иконой, свечой). При этом все они, языческие и христианские, участвуют в сакрализации клада. Вместе с тем в живой традиции обнаруживается и другая тенденция: по мере развенчания атрибутов язычества подвергается дискредитации и «зачарованный» клад, соотносимый уже с нечистой силой. Но здесь опять-таки сфера владения былички.

Цикл преданий о силачах (богатырях) включает в себя совокупность мотивов, относящихся к типу Н — «Проявление необычайной физической силы», и в сущности восходит к одному мотиву, трансформировавшемуся в процессе его разветвления, отпочкования, дифференциации и переосмысления в пучок соответствующих мотивов, который мы определяем как их тип.

В развитии образа силача (богатыря) и связанных с ним функций, атрибутов действия прослеживаются три линии: мифологическая, эпическая (либо мифолого-эпическая) и реалистическая. Первая из них определяет содержание мотива обретения (восстановления) сверхъестественной физической, жизненной, а подчас и магической силы. В приведенных в этом цикле преданиях герой наиболее часто получает силу от воды. Однако в иных этнокультурных традициях или иных жанровых системах он может воспринять сверхъестественную физическую (жизненную) силу от земли, дерева, огня, воздуха. Мотив обретения физической силы героем находится в синкретическом единстве с мотивом происхождения человека, т. е. обретения им жизненной силы. Адекватным ему, хотя и имеющим противоположное значение, является мотив утраты сверхъестественной физической (жизненной) силы. Иногда сила героя находится в некоем материализованном вместилище, как внутреннем, так и внешнем, чем в значительной мере и объясняется особого рода неуязвимость богатыря (силача), равно как и наличие у него двух сердец.

Наряду с собственно мифологической традицией в преданиях вырисовывается и мифолого-эпическая. Она обнаруживается в таких проявлениях необычайной физической силы, как перебрасывание топора на огромное расстояние, раскачивание и вырывание с корнем вековых деревьев, вбивание металлических объектов (например, ломов), сверхъестественно громкий голос и т. д. Эти в сущности эпические, в большой степени гиперболизированные действия, носящие, однако, зачастую бессознательный, стихийный характер, соотнесены с персонажами, которые, хотя и в рудиментарном виде, но сохраняют признаки своих мифологических предшественников — прежде всего бога грозы, «хозяина» данной стихии, великана, которые, впрочем, обычно соседствуют с сугубо реалистическими элементами, причем в рамках не только образа, но и мотива в целом.

Во многих преданиях, относящихся к рассматриваемому циклу, мотивы проявления необычайной физической силы носят эпический характер. Они связаны с эпическими же героями либо с персонажами, которые могли бы быть восприняты как вполне реальные, если бы не гиперболизация их силы, причем ее степень не всегда поддается достаточно надежному определению. И вопрос о том, что в каждом изображении силача, равно как и во всем мотиве, соответствует действительности, а что обусловлено лишь очередным импульсом традиции, можно решать с известной долей вероятности. В поздних же преданиях гиперболизация если и имеется, то она не выходит далеко за пределы возможного, что усиливает реалистические элементы мотива в целом и образа, в частности, хотя и в этих случаях изображение не остается без влияния определенной традиции.

Древнейшие проявления необычайной физической силы, в ее рациональном и иррациональном осмыслении, связаны преимущественно с охотой. Отсюда формирование таких мотивов, как необычайно быстрое передвижение, сила удара, сила и меткость в стрельбе, поднятие и переноска огромных тяжестей. Последний из этих мотивов, варьируясь и модифицируясь, находит место и в последующих преданиях, повествующих о крестьянском труде и работе на отхожих промыслах. Вместе с тем для изображения этого труда вырастают из традиции и специфические мотивы проявления необычайной физической силы, связанные с разработкой (обработкой) угодий — пашенных, сенокосных, лесных.

В значительной мере эпический характер носят и принадлежащие к типу Н мотивы, посредством которых реализуется уже упомянутая нами выше оппозиция свой-чужой. Она проявляется в данном случае через борьбу-единоборство с антагонистом либо через борьбу одного со множеством, что находит выражение в соответствующих двух мотивах. Эта борьба может осмысляться по-разному: как ритуальная, спортивная, военная — либо совмещать несколько назначений. Она призвана продемонстрировать превосходство (победу) своего над чужим, в качестве которых могут выступать по сути дела различные (в качественном и стадиальном отношениях) персонажи — не только эпические, но и в большей или меньшей степени мифологические, а подчас и в известном смысле реальные. Отсюда и многозначность связанного с этой коллизией мотива.

Вместе с тем и в данном цикле мифологическая, мифолого-эпическая и эпическая традиции оставляют место и для реалистических элементов и реалий, посредством которых определенный мотив вновь и вновь корректируется действительностью и таким способом во все времена и в разных местностях обеспечивает свою жизнеспособность, но при этом не лишается возможности ограничивать доступ в свою структуру фактов, способных разрушить ее изнутри. В тех случаях, когда факты все же проникают, они в большей или меньшей степени «подтягиваются» до определенных «размеров» соответствующего мотива либо его элемента. Вот почему наиболее популярным в преданиях о силачах оказывается тот персонаж, чьи физическая сила и вехи биографии максимально приближаются к параметрам выработанного в традиции стереотипа. И когда появляется в известном смысле соответствующее этому стереотипу реальное лицо, то для его изображения подключаются не только наиболее пригодные для данной цели мотивы, но и такие, которые никак не могут быть соотнесены с фактами, связанными с этим прототипом. Подобная тенденция проявилась в отношении к Ивану Лобанову — см. коммент. № 183, 187, 206, оказавшемуся прототипом едва ли не всех героев преданий о силачах, объединив их своим именем в многосюжетный цикл и породив о себе своеобразный прозаический эпос, причем — и это оказалось возможным — уже в наши дни.

В целом же в поздних преданиях фигурируют вполне реальные персонажи: лесоруб, сплавщик, бурлак, грузчик, плотник, крестьянин, рабочий, цирковой борец, которые изображаются в реальной обстановке на бытовом фоне и тем не менее в большей или меньшей степени наследуют функции своих архаических предшественников.

Столь же неоднозначен и цикл преданий о разбойниках. Непосредственным проявлением этого служит многообразие используемых в нем мотивов, относящихся к типам Г, Д, Е, 3, Н, П, С, Т, У, Ф, X, которые ранее нами уже упоминались, и к типам Б — «Происхождение особенностей ландшафта», Ж — «Основание (предполагаемое или осуществленное) строительного объекта», И — «Происхождение антропонима», К — «Хозяйственная деятельность персонажей», О — «Проявление магической силы (магических способностей)», Р — «Избавление от антагонистов (мифических, мифолого-эпических, социальных, этнических)», названным здесь впервые.

Эти мотивы в таком же наборе и в такой же концентрации участвуют и в сюжетосложении преданий о борьбе с внешними врагами, в то время как в других циклах они фигурируют в иных соотношениях. Разумеется, такая открытость названного цикла не может не сказаться на многозначности центральных персонажей и на сложности, многосоставности структуры самого сюжета. Включение в сюжетосложение множества мотивов — изначального, сюжетообразующего и образовавшихся вследствие его разветвления — проявление своего рода гибкости при освещении имевших место в действительности событий.

В отличие от средне- и южно-русской традиций, где преобладают предания о «благородных» разбойниках, поддерживаемые разинским и пугачевским циклами, в северно-русской народной исторической прозе, формировавшейся в условиях отсутствия крепостного права, которое создавало почву для идеализации разбойников, известных под названием «благородных», речь идет, за редким исключением, о собственно разбойниках. Их действия характеризуются крайне выраженным индивидуализмом и сводятся к ограблению, истязанию, убийству, разорению домов и селений, причем безотносительно к социальному положению их жертв. О раннем существовании разбоя свидетельствует уже «Русская Правда» (XI в.) — см. коммент. № 222. Имевшиеся случаи его проявления удостоверяются многочисленными правительственными грамотами, призывавшими местное население всеми мерами бороться с этим социальным пороком, — см. коммент. № 231, 234. В преданиях буквально рассыпаны реалии, из совокупности которых выясняется локализация действий разбойников, — в первую очередь это торные торговые пути, особенно волоки (например, Гостии немецкий волок — см. коммент. № 234), либо деревни, жители которых некогда занимались грабежом прохожих и проезжих, даже не выходя на дорогу. Подчас названы и имена разбойников. О прототипе одного из них достаточно известно: разбойник по прозвищу Рямзя фигурирует в деле волостного правления — см. коммент. № 241. В преданиях названного цикла определяется и основной контингент разбойников: это лица выпавшие из традиционной общности в силу ее социального расслоения, разрушения патриархальных связей, это жертвы социальной несправедливости (особенно «благородные» разбойники), дезертиры из царской армии и пр. Однако пусть у читателя не складывается мнение, что все ячейки традиционных мотивов, связанных с разбойниками, заполнены одними лишь реалиями. Нет, элементы, выработанные традицией применительно к образу антагониста, имеющего мифологические, мифолого-эпические и эпические признаки, не полностью вытеснены и присутствуют в структуре мотива наряду с реалистическими.

Когда в архаических преданиях фигурирует один разбойник (обычно атаман), мы имеем дело, как правило, с воплощением множественности, которая либо полностью вуалируется, либо в какой-то мере вырисовывается в качестве фона для основного персонажа. Изображение не только атамана, но и членов его шайки — тенденция, которая в фольклоре нарастает, но, ограниченная рамками условностей, так до конца и не реализуется. Преодоление же этих рамок влечет за собой разрушение фольклорного текста. В тех случаях, когда в качестве центральных фигурируют три однородных персонажа (см., например, № 245–247), каждый из которых, однако, может приобрести в процессе эволюции свои отличительные особенности, подразумевается все же, повторяем, в сущности один персонаж. И в качестве субъекта, и в качестве объекта разбойник оказывается не лишенным реликтовых зооморфных признаков, воплощая в себе социальные явления и природные стихии (см. № 221). Он же, подобно героям тотемистических мифов, обладает подчас магическими способностями, что проявляется в знании им магических слов и заговоров, в умении перевоплотиться при приближении смертельной опасности в некое зооморфное существо (см. № 222). Социальный противник в ранних преданиях наделен и некоторыми гиперболическими свойствами, что отчасти обусловлено персонификацией им определенной общности (№ 255). В силу многозначности образа антагониста и выделившийся из него образ разбойника нередко сохраняет в себе признаки былого синкретического единства, что проявляется в некотором смешении разбойника с «панами» — первопоселенцами, внешними врагами (польско-литовскими интервентами).

В отношении места и способа действия в преданиях рассматриваемого цикла иногда прослеживаются реликтовые признаки статичного динамизма, согласно которому разбойник грабит прохожих и проезжих не сходя с места, с помощью магической силы: например, подтягивая к себе посредством нее идущие мимо суда.

Взятые в совокупности мифемы, эпические элементы, соседствуя с реалистическими в структуре мотива и — шире — сюжета, в значительной степени приглушают звучание последних, однако и сами не избегают определенных трансформаций.

Цикл преданий о борьбе с внешними врагами, так же как и предшествующий, служит непосредственной и многообразной реализацией оппозиции свой-чужой, которая осуществляется здесь приблизительно тем же набором средств, что и в преданиях о разбойниках, и — соответственно — имеет в нашем сборнике аналогичные рубрики. Своими реалиями и исторической основой он связан с событиями, которые происходили в разное время и в разных районах Русского Севера. Во многих преданиях повествуется о нападениях шведов на порубежные селения, имевших место на западе интересующего нас региона в течение всего средневековья. Правда, о нападении шведов речь идет преимущественно в преданиях карелов, которые первыми удерживали натиск врагов, на протяжении веков вместе с русским народом защищая северо-западные границы государства. В русских же преданиях, относящихся к названному циклу, в большей степени отражено появление польско-литовских отрядов, которые в 1612–1614 гг. и позднее, распавшись на мелкие разбойничьи шайки, бесчинствовали по всему Русскому Северу, грабя и убивая мирных жителей, разоряя их селения. Сравнительно поздние предания связаны с эпизодами Крымской войны на Севере, когда в 1854–1855 гг. англо-французское командование установило блокаду всего беломорского побережья, которой сопутствовали высадки десантов и — в случае успеха — ограбление ряда селений, а также морская осада Соловецкого монастыря, закончившаяся для англичан безрезультатно.

Довольно реалистически изображена и борьба местных крестьян с внешними врагами (участие в ней правительственных войск, за редким исключением, в преданиях отражения не нашло). Крестьяне возводят из земли и камней укрепления, берут в руки самодельные ружья и дубины, вступают в бой с интервентами. Однако в преданиях, повествующих о местных героях и локально ограниченном событии (точнее, о каком-то его эпизоде), речь зачастую идет не столько о борьбе, сколько об избавлении от врагов посредством военной хитрости, которая может иметь различные проявления: здесь и проводник, заведший врагов в глушь лесов и топь болот, погубивший их в пороге водопада либо посредине озера, подо льдом, заранее «опешенном», и т. д. Эти по сути своей партизанские методы, основанные на использовании природных условий Севера, находят в преданиях довольно реалистическое отражение. Избавление возможно не только посредством военной хитрости, но и ценой жизни: преследуемая врагами девушка предпочитает смерть неволе, бесчестью; крестьянин гибнет ради спасения односельчан. Все это мотивы, относящиеся к типу Р. Однако силу реалистической тенденции в такого рода преданиях не следует преувеличивать. Сюжет, изображающий однотипные ситуации с помощью одного и того же мотива, в процессе длительного бытования все более становится «бродячим», хотя в каждой своей реализации он связан с конкретными и одновременно разными событиями и местностями. В таких условиях не всегда ясно, где «бродячий» сюжет соотнесен с имевшим место в действительности фактом, а где он бытует, так сказать, сам по себе, в отрыве от него, не говоря уже о разного рода наслоениях в одном и том же сюжете. В результате реалистические, на первый взгляд, элементы оказываются нередко на поверку псевдореалистическими.

Мало того, как и во всех других циклах, реалистические по-своему составу мотивы нередко вырастают из предшествующих, мифологических, а также из «смешанных», причем иногда те и другие соседствуют друг с другом в одном тексте либо в разных вариантах, предания. Например, натиск врагов удерживают священное дерево, гора (его христианские эквиваленты: крест, церковь, часовня, крестный ход, святые) — см. коммент. № 288, 290. Иногда в архаических преданиях спасителями города, крепости, монастыря выступают животные (например, чайки). Все они в своих истоках восходят к тотемным персонажам, а в позднейшей традиции трансформируются в атрибуты реальных защитников либо полностью вытесняются ими. Образ антагониста также полисемантичен и многослоен: в нем может сочетаться несколько значений, в том числе и мифологических, эпических. В редких случаях антагонист сохраняет признаки зооморфного существа и обладает магическими способностями. Неоднозначно осмысляется и борьба героя (-ев) с антагонистом (-ами): в архаических преданиях она сводится к состязанию в магической; силе — см. коммент. № 248, 293, позднее — это эпическое противоборство либо борьба одного со множеством врагов (№ 317).

Цикл преданий об исторических лицах — закономерное развитие общей фольклорной традиции, спроецированной на изображение конкретной исторической личности (в северно-русских преданиях; это чаще всего Петр Первый). Изображение его, как и некоторых: других исторических лиц, осуществляется с помощью мотивов, относящихся к типу М — «Взаимоотношения исторического лица: (вождя, князя, царя) с подданными», но ими далеко не исчерпывается.

В структуре этих мотивов также немалое место принадлежит реалиям — историческим, географическим, этнографическим, благодаря которым историческая личность, как правило, всегда узнаваема, и это касается связанного с ней события. Исторический слой обнаруживается даже в основанных на вымысле преданиях — в таких случаях он находится где-то на периферии сюжета. Например, вопреки фольклорному повествованию, топоним Вытегра отнюдь необязан своим происхождением Петру Первому, зато указание на пребывание царя в названной местности соответствует действительности.

В преданиях рассматриваемого цикла речь идет о Марфе Романовой (ок. 1570–1631) — матери Михаила Федоровича, первого-царя из династии Романовых, которая, сосланная в Карелию Борисом Годуновым, находилась в Толвуе с 1601 по 1606 г. Здесь как изгнанница, разлученная с мужем и сыном, она вызвала сочувствие у местных крестьян, и те были со временем щедро вознаграждены за проявленное к ней участие — см. коммеит. № 330, 332–334.

Однако самой популярной фигурой в северно-русских преданиях является Петр Первый. В них отражены эпизоды похода Петра Первого в 1702 г. 18 апреля, взяв с собой сына-царевича Алексея и пять батальонов гвардии, Петр отправляется на Север. Через вытегорские, каргопольские деревни его путь пролег к Архангельску. Неподалеку отсюда, на Вавчугской верфи, строятся два фрегата «Святой дух» и «Курьер», которым предназначается особая роль предстоящем походе — см. коммент. № 339. 5 августа Петр Первый с четырехтысячным войском отправляется из Архангельска к Соловецким островам. 16 августа он прибывает из Соловков к пристани, специально построенной у Вардегоры, близ Нюхчи. 17 августа Петр Первый с войском, в сопровождении 5 тысяч местных крестьян, выступает в поход по дороге, названной впоследствии «осударевой». Через леса и болота, достраивая и выравнивая дорогу, прокладка которой была поручена указом от 8 июня 1702 г. сержанту Преображенского полка М. И. Щепотеву, они тащат два фрегата, заложенных на Вавчугской верфи. Этот 160-верстный путь от Нюхчи до Повенца, минуя Пулозеро, Вожмосалму, Выг-реку, Телекину, Масельгу, был преодолен за 10 дней. У Повенца Петр спускает фрегаты в Онего и по р. Свирь проходит в Ладожское озеро, к истоку р. Невы, к шведской крепости Нотебург (ранее русский город Орешек). 12 октября 1702 г. крепость была взята внезапно появившимися здесь русским войском и флотом — см. коммент. № 364.

В дальнейшем в традиции интересующего нас региона формируется предания, связанные с деятельностью Петра Первого на Сешере. Объектом их изображения служат основание Петрозаводска, (выраставшего из слободы при Петровских заводах (1703), — см. коммент. № 1, и Лодейного Поля, начало которому было положено строительством Олонецкой верфи (1702–1703), открытие первого русского курорта «Марциальные воды» (1719), строительство первого обходного приладожского канала — между Невой и Волховом (1719–1731), разыскания Петра относительно возможностей соединения рек Ковжи и Вытегры (1711), впоследствии вошедших в состав Мариинской системы, а также Белого моря с Онежскими водами, неоднократные приезды царя в Карелию, на Петровские заводы и на Марциальные воды.

Другие исторические личности представлены в северно-русских преданиях по сути дела эпизодически (о них сказано в соответствующих комментариях к этому циклу).

И все же, несмотря на множество реалий, призванных приблизиться к изображению индивидуальных признаков, к психологической характеристике личности, она как таковая в преданиях (впрочем, как и во всем фольклоре) отсутствует. Изображения личности, понимаемой в буквальном смысле этого слова, мы не находим в преданиях потому, что ее долгое время не было и в самой действительности. Личности нет ни в древнем, ни в средневековом обществе: здесь каждый человек представлен как часть общности, имеющей коллективную индивидуальность. И средства изображения вырабатывались в традиции применительно к освещению именно общности, а не индивидуальности. Когда же, наконец, появляется личность, самоопределение которой происходит только в условиях капитализма, то для ее изображения используются традиционные средства, которые изначально вырабатывались применительно к обобщенно-мифологическому либо к обобщенно-эпическому персонажу. Самоопределение личности оказалось почти не замеченным оперирующей более обобщенными категориями живой фольклорной традицией, хотя оно и стимулировало приток реалий в традиционную структуру образа. Попытки же более реального изображения личности в фольклоре влекут за собой его разрушение, и это отчасти уже произошло.

Основной арсенал средств, который используется для изображения личности, сконцентрирован в фольклорной традиции. Здесь сформировался основной набор стереотипов, которые со временем реализовались во множестве эквивалентных и достаточно отдалившихся друг от друга образов и функций. В своих истоках он связан с мифическим предком-родоначальником. Отсюда идет традиция изображения патриархальных отношений между вождем, князем, царем и подданными, не лишенная идеализации, уходящей корнями в социальные отношения и мифологические представления доклассового общества. В образе исторического лица — основателя селения либо персонажа, дающего ему название, вырисовываются контуры архетипа, из которого постепенно развились различные по своему социальному (подчас и этническому) происхождению персонажи, В образе же исторического лица, изготовляющего те или иные предметы материальной культуры, время от времени проступают сквозь толщу традиции его нижние слои, в которых некогда сформировался образ культурного героя, распавшийся по мере проникновения в его структуру реалий на множество персонажей, занимающихся различными видами хозяйственной деятельности. Есть в образе исторического лица и черты, роднящие его с демиургом: они (как правило завуалированные) проявляются в деяниях, результат которых — изменение рельефа местности.

Исторический персонаж нередко наследует от своих архаических предшественников и магическую функцию, которая чаще образует синкретическое единство с хозяйственной либо военной, сохраняясь в поздней традиции лишь в рудиментарных формах.

Итак, абстрагируясь от реалий, можно констатировать, что в образе исторического лица есть признаки предка-родоначальника, основателя селения, культурного героя, мага, силача, военного вождя, царя, а то и просто крестьянина, ремесленника. Однако при этом нельзя не учитывать, что эти же элементы, взятые в другом наборе и пропорции, составляют изображения персонажей, развившихся в других циклах. И это не удивительно, поскольку многоликость персонажей и связанных с ними функций — результат многократно происходивших дифференциаций, отпочкований, разветвлений и трансформаций некогда единого синкретического по своему составу образа мифического предка-родоначальника.

ПРЕДАНИЯ О ЗАСЕЛЕНИИ И ОСВОЕНИИ КРАЯ

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСНОВАНИИ СЕЛЕНИЯ ОДНИМ ПЕРСОНАЖЕМ

1. Основание Петрозаводска

Офицер (как говорят, гвардейский капитан, по имени неизвестно), посланный для отыскания олончан, бежавших из новонабранного войска государя Петра Первого, проходил дремучими лесами до озера Онеги. При устье речки Лососинки нашел он одну мукомольную мельницу: кругом была пустыня и места необитаемые. Но воды, наполненные рыбами, и леса множеством дичи и зверей, а более слух о богатых рудах побудили его проникнуть до Маше-озера, вверх по течению Лососинки.

После сего другие посланные и личное посещение самого государя дали сей стране совершенно иной вид. При Петре Первом построен город Петрозаводск; учреждены чугуноплавильные заводы; найдена марциальная, целительная вода. Вся страна открыта, снабжена столбовыми дорогами и населена людьми русскими, причем большая часть мастеровых переведена из города Липецка.

Зап. в Петрозаводске в 20-е гг. XIX в. Ф. Н. Глинка//Глинка. С. 97.

2. Основание Петрозаводска

Старожилы передают, что не более ста пятидесяти лет до нас место сие, принадлежа к погосту Шуйскому, населено было только одною крестьянскою мельницею с избою на реке Лососинке, протекающей посредине нынешнего города. Случилось быть здесь чиновнику, который якобы послан был от царя Петра для того, чтобы отыскать людей, которые укрывались в здешнем крае, быв взяты в военную службу в начале образования правильных войск. Удаленность, безлюдность, а может быть, и скиты привлекали олончан возвращаться в свое место, тем более что прежний быт их как бы отделялся от общего. Чиновник, увидев места и наслышавшись о частной промышленности края чугуном, железом и укладом, взял с собою в Москву опыты здешних руд, представил их любознательному царю, с изъяснением мест, между прочим, и со стороны удобности к устроению заводов и к сообщениям по водам, столько для Петра во всех случаях любезным. По исследованию обо всем, основались заводы — Петровские, на Лососинке. Так гласит местное предание.

ОГВ. 1841. № 25. С. 131; Воспом. Игнатия-архиеп. С. 30–31; сокращ. не-точн. перепечатка: П. кн., 1858. С. 111; неточн. перепечатка: ОГВ. 1895-№ 100. С. 4.

3. Основание Петрозаводска

Посланный от Петра Первого капитан гвардии (к сожалению имя его неизвестно) для поимки рекрут-олончан, бежавших из царских полков, пришел на реку Неглинку, где тогда стояла одна бедная мельница, где теперь губернский город Петрозаводск. Так проведал он о вековых запасах руд, донес царю — и закипела работа? Построили завод и город и придали имя Петра городу.

Петр стал часто наезжать в новую сторону, крестил детей у поселян, плавал с ними на соймах, дарил кого шитым камзолом, кого серебряною походною чаркою, открыл целительные марциальные-воды, радовался своей находке, лечился, трудился, рассекал траповые горы, проламывал леса для дорог, городил озера плотинами. Жители Олонецкого края говорят: «Царь Петр знал планиду! Немудрено, что ему все удавалось!»

Спб. вед. 1841. № 65. С. 685–686. Смесь; ОГВ. 1842. № 32–33. С. 122.

4. Основание Петрозаводска

До Петровской эпохи на месте Петрозаводска была только одинокая изба с мельницей на речке Неглинке, представлявшей горный ручей. Но дикая местность представляла грандиозный вид первобытной, нетронутой природы.

Богатая дарами природы, но бедная жизнью и трудом, Карелия столетиями находилась как во сне, ожидая пробужденья.

Зоркий взгляд <…> сразу же оценил всю важность естественных богатств Олонецкого края. В один год с основанием Петербурга был основан Петровский завод, на котором Петр собственноручно» ковал железо.

Случ. поступл. Записи разных лет // АКФ. 63. № 23.

5. Основание Каргополя

Начало построения города сего древность от нас скрыла. Что же оный из числа старинных городов, доказывает сие найденная в монастырских бумагах рукопись, в коей показуется, что жители сих мест именовались погаными сыроядами и чудью белоглазой, сии нападали на белозерские селения и другие россиян жилища и все на ходу пожигали и опустошали.

И сие до толе продолжалось, доколе князь Вячеслав, собрав войски, отразил нападение чуди и, победя, гнал оную до берегов Белого моря.

На обратном пути, желая вселить дух войны и славолюбия-в свои войска и притом утомленный от пути по непроходимым сим» местам, радовался, нашед поле, удобное и для отдохновения и для торжества победы. Место сие тогда как бы покрыто было воронами, и как птица сия и поныне у простолюдинов именуется каргою, то и назвал князь оное Каргиным полем и учредил на оном свой стол» покорил под власть свою кочующие здесь народы и возвратился» в свою отчизну, оставя на месте сем довольную для усмирения бунтующей чуди стражу.

Но как народ сей, ига рабства сносить не приобыкший, роптал и часто производил мятежи и смертоубийства, то россияне сделали на поле том острог, знаки коего и доныне видны.

Архив Державина. Т. XXI; Пименов, Эпштейн. С. 185–186.

6. Основание Каргополя

Некий князь, заблудившись в лесу во время охоты, встретил медведя. Дикий зверь уже готов был растерзать охотника, но в это-время явился светлый старец — и зверь упал замертво, не причинив никакого вреда князю.

Последний на месте своего чудесного спасения велел заложить город…

Пятунин. С. 19.

7. Основание Каргополя

В двенадцатом веке на этом месте был на охоте один из удельных северных князей. Огромный медведь, которых было здесь множество, уже хотел растерзать его… Лишь чудо спасло князя.

В память своего избавления от смерти он приказал дружине заложить город, назвав его Каргополем.

Рудометов. С. 3.

8. Основание деревни Рагнозеро

Жил он, Рахкай, в острову, в Беловом (за три версты). Он проживал годов много. Потом переместился сюдыкова. Он и развела нашу деревню. Он как стал зде-ка жить да промышлять, потом» шире и дале, и распоселилось жило. Так деревня Рагнозеро и стала.

(Русский он был или карел?)

Он был русский.

Он не богатырь, он только дороден был, на семь дровен приносил вязьев да полозьев. Слышала я от свекрови покойной. Рахкай не торговал ничего, только крестьянскую работу работал.

Был досюль, был Рахкай.

Зап. от Дмитриевой Н. Д. в дер. Рагнозеро Рындозерского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР 17 июля 1940 г. К. В. Чистов//АКФ. 8. 16 195; Труды КФ АН СССР. Вып. XX. № 3. С. 126.

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСНОВАНИИ ДВУХ ОДНОДВОРНЫХ ПОЧИНКОВ СОСЕДЯМИ-ПЕРВОПОСЕЛЕНЦАМИ

9. Основание деревни Падмозеро

В нашей волости (в заселении около озера) когда-то жили всего два жителя. Жили близко, о друг друге не знали. Один жил при истоке речки Падмозерки из озера, а другой — при впадении ее в Онего (длина речки всего полторы версты).

Как-то у верхнего жителя (по течению речки) унесло речкой веник и прибило к избе нижнего жителя. Тогда нижний житель пошел искать, кто живет по реке, и познакомился с верхним жителем.

Зап. от Калинина П. М. в дер. Падмозеро (ныне Медвежьегорского р-на Карельской АССР) Н. В. Ончуков//Северные сказки. № 207. С. 477–478.

10. Два ладвинских жителя-первопоселенца

Вот наш дед говорил — это я сама слышала, — что быдто бы где-то был выше дом, один. А здесь был, подальше, другой. И вот к этому дому принесло помяло. Вот из-за чего это началось происшествие. Принесло помяло. Этот хозяин и говорит <…>: «Значит, помяло». (Помяло — знаете что? <…> это из сосновых веток сделано в форме веника, подметали печь этим помялом и хлеб потом садили на под прямо, чтобы он не замарался, не запачкался. Хорошо это вычистит, сучья сосновые, а к колышку привязаны: ведь печь-то большая, руки-то не хватит <…>). Так этот хозяин пошел по этому помялу искать быдто бы вроде дом: где-то есть жители, значит, — помяло принесло (это помяло, бывало, у кажного, и как это плохое станется — и выбросят; ну, и выбросили в реку). Ну вот, пошел и нашел, как по разговорам, там дом: второй хозяин живет. Вот поэтому и пошло там…

А фамилия первого жителя или Христов, или какой вот…

Первый дом в Иломанче. Здесь тоже был, только неизвестно, в котором месте, где-то был здесь, в Ладвы. Но на котором месте, не знаю.

Зап. от Левковой М. М. в дер. Ладва Прионежского р-на Карельской АССР 30 июля 1975 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 84. № 166; Фонотека, 2306/9.

11. Основание села Деревянное

<…> Первоначально поселились здесь два крестьянина: один на месте нынешнего погоста, а другой вверх по реке, где деревня Верховье.

Долго жили они, не зная друг друга.

Однажды низовый житель пришел на реку за водою и увидел плывший по реке свежий веник, из чего заключил, что вверх по реке есть житель и действительно нашел соседа.

Около их образовалось затем поселение, которое носило название Деревянской выставки и входило в состав Шуйского погоста.

ОГВ. 1883. № 63. С. 646.

12. Основание лядинских деревень

Ехал Кирилла Челмогорский (монастырь его у нас был) на лодке и вот нашу волость обнаружил, что здесь жило. За двадцать километров, между прочим, он и сам жил; Кирилл Челмогорский как святой считался. Он там проехал по Лекшма-реке, значит, вот на этой лодке, на челне. Так услышал пение петуха. Заинтересовался — челнок вытащил на берег и вот:

— Пойду, — говорит, — на пение петухово.

Шел-шел (километр там, два не будет, наверно, полтора даже от реки): стоит хата, тут это у него усадьба, это все, а кругом лес — дикий был. Приходит — там живут люди, старичок живет. Он спрашивает:

— Ты, как тебя звать?

— А меня, — говорит, — звать Бутка.

— А ты давно здесь?

— Да давно, дак я не один, — говорит, — там еще есть Дудка живет, километра за полтора, до двух, у озера, Дудка…

Тот заинтересовался (понимаешь, интересно) и вот к этому озеру сходил. Действительно, тое также.

Дак вот эту деревню, Бутка где, — Бутихой зовут. А вот эту, нашу деревню, — Дудкинская; там, Дьякова где, — Дудкинская. Вот у озера и жили…

Это действительно не реглама, а факт, я сам лично видал: от лодки днище во мху. Длинный тес, во-от толщина такая. Так этима днищами еще лен раньше мочили, дак тут в бывшем озере (оно как грязь, болото, дак), дак мочило-грузило клали на лен. Вот эту штуку я помню хорошо.

Зап. от Сальникова Ф. А. в с. Лядины Каргопольского р-на Архангельской обл. 19 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 61; Фонотека, 1377/3.

13. Основание лядинских деревень

В нашей деревне один крестьянин жил — Дудка. А подальше там — Бутка. От него и деревня распоселилась — Бутино.

А рядом с нами здесь озеро было, да заросло оно мхом и травой, высохло.

Зап. от Сальникова А. И. в с. Лядины Каргопольского р-на Архангельской обл. 20 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 107.

14. Основание деревень Юксила, Вангпмала и происхождение их названий

Первейшими деревнями на реке Олонке считаются две: Юксила ниже Ильинского погоста) и Вангимала (четыре версты выше города Олонца). Первый колонист пришел на Олонку и выстроил себе избу на месте нынешней деревни Юксила. Через несколько времени он увидел плывущую по реке щепку: заключив, что вверху, вероятно, кто-нибудь живет, он пошел вверх и в двадцати верстах выше нашел другого колониста, где ныне деревня Вангимала.

— Будь же ты мой старший брат! — сказал он ему.

Отсюда и происходит название деревни Вангимала («вангембы велли» значит «старший брат» по-карельски). Название же деревни Юксила происходит от слова «юокси» — «поспешил, ускорил прийти», потому что юксильский колонист поспешил навстречу другому.

Зап. от Аникиева М. Е. в Ильинском погосте Олонецкого уезда Олонецкой губ. Г. Н. Потанин//Русское слово. 1861. Июль. Смесь. С. 8; ОГВ. 1891. М 95. С. 969; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 232–233.

15. Основание деревни Юксила и происхождение ее названия

Давно, когда-то и откуда-то, пришел одинокий человек на низовье реки Олонки. Место было глухое; первобытный лес, не тронутый рукою человека и изрезанный тропами диких зверей, угрюмо смотрелся в лоно вод реки. Пришелец поставил здесь себе хижину и, проживши осень, остался тут и дальше.

Наступила зима, земля покрылась глубоким снеговым покровом. Долгие зимние ночи, сильные морозы и скука уединения до того довели поселенца, что с трудом он мог дожить до весны.

Наступила и весна, показались проталинки, прошла и река Олонка, показались птицы, и явилась во всей красе веена в девственном лесу. Но ничто не могло радовать пришельца: он скучал своим уединением и собирался уже покинуть эти глухие места.

Но раз увидел, что по реке плывут свежие, недавно вырубленные с дерева щепки. Переселенец тотчас же бросился бежать, чтобы отыскать незнаемых еще людей, и точно: верст за шесть от места «своей хижины нашел избу, а в ней — жителей.

Деревня, где это произошло, ныне называется Ексела, что значит по-карельски «прибежавший».

Опубл. П. Минорский//О. сб. Вып. II. Отд. 1. С. 174–175.

16. Основание города Мезени

Два новгородца — Окладников и Филатов — явились первыми к устью реки Мезени и первыми положили здесь начало заселениям: один там, где теперь город Мезень; другой выселился ближе к морю, туда, где теперь раскинулась деревушка Сёмжа. Оба новгородца явились с семьями и с доброю волею противостоять негостеприимному климату и всевозможным лишениям и — оба устояли. И тот и другой заручились грамотами Грозного царя и правами «копити на великого государя слободы и с песков и рыбных ловищ и с сокольих и кречатьих садбищ давати с году на год великому князю оброки». Окладников явился на новое место своего жительства с пятью сыновьями и с иконою Нерукотворенного Спаса, которая долгое время переходила от одного лица к другому, пока не сбереглась в руках какого-то безвестного отшельника, жившего в пустыньке на морском берегу при устье реки Хорговки, и пока не была перенесена отсюда (в 1663 году) в Спасскую церковь Кузнецовой слободки. Копились между тем годы и десятки лет на столетия, копились и обе слободки на государей, вблизи Студеного моря-окияна.

Максимов. Т. 1. С. 9—10.

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСНОВАНИИ СОСЕДНИХ СЕЛЕНИЙ БРАТЬЯМИ (РОДСТВЕННИКАМИ)

17. Первопоселенцы холмогорской местности

Говорят, будто бы одно семейство чудского племени расселилось в окрестностях Холмогор. На Матигорах жила мать, на Курострове — Кур-отец, на Курье — Курья-дочь, в Ухтострове — Ухт-сын, в Чухченеме — Чух — другой сын.

Все они будто бы перекликивались, если что нужно было делать сообща, например, сойтись в баню.

По сообщению П. А. Иванова опубл. П. С. Ефименко//АГВ. 1868. № 90. С. 2; Ефименко. Ч. 1. С. 17.

18. Первопоселенцы холмогорской местности

<…> в ту область, где теперь город Холмогоры и его предместья, пришел полудикий чудин именем Кур, с ним его мать и, вероятно, жена да кое-кто из своих родных иль соплеменных <…>.

Не ужаснулся смелый Кур своего одиночества; ему так понравилась новая местность, что решился навсегда остаться тут… И вот он занял высокий круглый холм в излучине двинского пролива, который с той поры вместе с холмом получил его имя.

Кур жил с матерью и прочими, пока не выросла его собственная семья. Тогда дети остались при отце, а их бабка и те, кто с нею пришли ранее, переселились к западу на высокие холмы за рекою Быстрокуркою, (таково. — Н.К.) <…> происхождение Матигорской области <…>.

Кур имел двух сыновей — Ухта и Чуха и дочь Курью, кои своим потомством населили Ухтостров, Чухченему, Курью — смежные с Куростровом.

Опубл. А. Грандилевский//ИАОИРС. 1909. № 12. С. 43.

19. Первопоселенцы юрольских деревень

Старожилы говорят, что самое название Юрола дано селу Юром.

У Юра было два брата: Тур и Окат. Тур расселил Чушельское селение Юрольского прихода в Верхнем конце, который и поныне называется Туровским, Окат — Окатовскую деревню в Сояльском приходе.

Ефименко. Ч. 1. С. 23.

20. Основание валдиевских деревень

На противоположном берегу озера (церковь стоит на берегу небольшого озерка Белое) от погоста, близ болота Конырева <…> жил некто Коныря, а пониже его — два брата Залазных: Тарай и Залаза. Еще ниже, против самой церкви, — Назаря. Потомки последнего существуют и поныне, под фамилиею Назаровых.

Трое последних имели будто бы один топор и по мере надобности перекидывали его один другому.

Опубл. И. С… в // ОГВ. 1892. № 46. С. 487.

21. Основание кулгальских деревень

Во времена набегов литвы и татар на каргопольские пределы Водлозеро также подвергалось их опустошениям. Жители Водлозера от тиранства врагов бежали в обширные непроходимые леса, которые в то время окружали реку Водлу. Так, в соседнем с Пудожем Кулгальском приходе около половины шестнадцатого столетия поселились бежавшие из каргопольских пределов жители, скрываясь от набегов татар.

Первых поселенцев было четверо: Федот, Софрон, Рыбуша и Кошук; по имени их называются и деревни близ приходской церкви.

Потомство от Рыбуши не осталось; земляные распашки его судествовали до сих пор и в тысяча восемьсот двадцать седьмом году отданы церкви. Род остальных трех поселенцев так со временем умножился, что в тысяча шестьсот шестьдесят шестом году здешние жители просили преосвященного Питирима, митрополита новгородского, об устройстве в Кулгале церкви, выставляя причиною «дальную волокиту» для христианских треб Пудожской погост, за семнадцать верст, по реке Водле; сухопутной дороги тогда еще не было. Грамота преосвященного, данная на постройку храма по прошению кулгальцев, хранится ныне в приходской церкви.

ОГВ. 1862. № 41. С. 102.

22. Прошлое деревни

Прадеды и прапрадеды те из лесу. От Яренги недалеко Островисто озеро — там и жили.

Мне дедушка рассказывал так: было два брата, их в солдаты угнали. А раньше солдатчина — двадцать пять лет, они и удрали из Красного Бора, из-под Архангельска. Они вот поселились в суземке. Они там себе сделали избенку, накопали полей, начистили пожен. Достали себе сестру, откуда бежали. Вот и жили втроем, не знаю, сколько годов.

Крестьяне здешние хлеб им продавали сначала, а потом уж, как стали сеять, снимать и молотить, у крестьян не покупали. Там они и рыбу ловили в озерах, охотились, потом две коровы завели, бык был очень большущий.

Вот и вздумали, значит, в деревню выйти. Один вышел в Яренгу брат, а другой с сестрой — в Лопшеньгу. Их стали спрашивать:

— Какая фамилия у вас? Один говорит: — Я Ярыгин. А другой, в Яренге, сказал:

— Не знаю, меня бог дал.

И потому прозвали Богданов. Они поженились, и вот от них и пошел род. Ярыгинские не расселяются, а Богдановых-то, тех много в Яренге.

У нас еще горшочек есть, оттуда, из лесу, принесен. И все живет, бабушка Марья олифу парила.

Зап. от Ярыгиной Ф. Т. в с. Лопшеньга Приморского р-на Архангельской обл. в 1937 г. Н. И. Рождественская//У Белого моря. № 12. С. 34; Легенды, предания, бывальщины. С. 23–24.

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСНОВАНИИ СЕЛЕНИЯ ГРУППОЙ ПЕРВОПОСЕЛЕНЦЕВ

23. Основание села Шижня

Начало Шижни — в деревне Деревенька, на лужку, где теперь восемнадцатый шлюз, свыше моста.

Сюда бежали новгородцы от крепостников, все Поморье заселили.

Эти места, где была Деревенька, теперь под каналом. И концы в воду.

Зап. от Лежнева П. А. в с. Шижня Беломорского р-на Карельской АССР 6 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 122; Комсомолец. 1971. № 26. 27 февраля.

24. Основание села Шуерецкое

От беженцев пошла деревня, от службы бегали (двадцать пять лет ведь служба была тогда); но это мало, а в основном, от новгородцев. Новгородцы бежали от притеснения: налоги были большие. Они спускались вниз по реке на плотах и поселились на берегу этой реки. Здесь раньше не жили, а жили километра за два, за три отсюда. Пороги здесь, и, чтобы быть поближе к морю, переселились сюда, пониже. Хлебопашеством занимались, рыбу ловили.

Церковь Шуерецкая, Никольская, была построена еще при Петре Великом, более трехсот лет ей. Сгорела она против Ильина дня, девятнадцатого июля по-старому; Пятницкая и Никольская сгорели, а Климантовская была дале, ее-то спасли. Паруса натягали, воду лили, спасли.

Зап. от Зайкова Т. С. в с. Шуерецкое Беломорского р-на Карельской АССР 4 июля 1969 г. Н. Криничная, И. Сепсякова, Л. Скучилова//АКФ. 135. № 118.

25. Верхотино

До сего было — с трех робет брали на военну службу. Как было три брата, а у них сыновы, так брали… Либо дядю, либо племянника. Вот ежели дядю возьмут, дак двадцать пять лет отслужит, домой приходит — уж сорок пять лет ему. Вот люди и бегали в леса от этого, и назывались разбойникамы. От нас верст двадцать одна — двадцать четыре до их жилья будет. Оны срединой и жили, человек было до сорок набиравши, землю копали, хлеб рыли, ведь раньше его не привозили, сами не покупали. А потом пришло разрешение (при каком вот царе — не знаю, при Катерине аль еще при ком) оказывать место, кто где живет. Вот оны и оказали. В одном было два жилья — две деревни, в одной было-то домов четыре — пять, в другой поменьше.

На втором жилье ельничные были места, а тут года холодные стали — семь лет подряд все вымерзало. Хлеб стал зябнуть. Ну, оттуль и поушли все, которые в Пяльму, которы куда. В Верхотине остался один житель, и тот ушел — пожгли избу-то. Так там теперь никто и не живет. Только когда косить ходют, так там живут в амбарьях, а так никого нет.

Зап. от Ярышевой П. Т. в с. Римское Пудожского р-на Карельской АССР в 1940 г. О. Г. Большакова, В. Р. Дмитриченко // АКФ. 8. № 114

26. Верхотино

Были войны… Мой свекор служил службу пятнадцатилетнюю, а раньше служили двадцать пять лет. Люди и бежали со службы сюда. На Верхотине они поселились; у них, наверно, была женщина. Они и распоселились. У них были поля, одно называлось Гороховое поле…

Лет двадцать назад я видела на этом поле грядки, старинные бани, колодичек, домы, где они жили. Уже в них никто не жил, они разошлись, разбежались…

А когда они леса стали рубить, то и услышали, что здесь есть человек, там есть деревня, и познакомились.

Зап. от Поташовой А. М. в с. Римское Пудожского р-на Карельской АССР в 1940 г. О. Г. Большакова, В. Р. Дмитриченко // АКФ. 8. № 143.

27. Верхотино

<…> Там жили беглецы от военной службы, сорок мужчин там было. Они лес выжигали, палками зерна зарывали, рыбу ловили, а потом уже связь с нашими деревнями у них стала. Они потом все были пойманы Меркушовым (старшиной) как разбойники и в Петрозаводск увезены.

У них была сделана даже водяная мельница, поля уж хорошие потом были. Давно это было; я мальчишкой был — мне отец рассказывал. А их всех ловили, когда он еще мальчишкой был, а жил он до восьмидесяти годов.

Зап. от Ярышева М. И. в с. Римское Пудожского р-на Карельской АССР в июле 1940 г. О. Г. Большакова, В. Р. Дмитриченко//АКФ. 8. № 119.

28. Прошлое деревни

Дедушка Григорий был отцу моему отец. Вот я от людей слыхала: он служил на военной службе, в ту пору служба была двадцать пять годов. Старичок сосед с ним служил. Вот и убежали, убежали в сузёмок. У них поставлена избушка была с сенями, кладовочка, за Мошным за озером.

У маленького лесного озера на угорышке они жили, была я там на покосе. Мы были годов тридцать тому и в этой избушке спали. Нашли книги большие — темные корки, божественные, нашли чугуночек луженый, башмаки.

Они рыбу ловили, блюда точили деревянные и чашечки маленькие; подсеки были: рожь они сеяли.

Там они все и жили, скрывались сначала-то.

Сперва деревня им хлебом помогала: возили жито за блюда да за чашки, а они рожью помогали. С той поры и в Лопшеньге стали сеять.

Они где рожь сеяли, малинник разросся, как стены большие, крупнящая была малина.

Я отца-то чуть помню, а дедушка-то и не знаю какой был. Отец мой да мать про него сказывали.

Зап. от Майзеровой М. И. в с. Лопшеньга Приморского р-на Архангельской обл. в 1937 г. Н. И. Рождественская//У Белого моря. № 13. С. 34–35.

29. Сузёмки

Али сузёмки-то? Смотри-ка там. Ведь раньше была двадцатипятилетня служба. Вот убежит парень туды, и два, три, а не искали. Убежат, там это обстроятся, домишко построят, рыбу ловят. А потом придут, по девушке возьмут — ну, и разведутся <…>.

Тридцать километров да двадцать деревня от деревни, ходили на лыжах друг к другу. А там два домика, там три домика, там четыре домика, а это всё — сузёмки… Это сузёмки-то вот так и начались. <…> это Колодозерский сельсовет. Там, знаете, сколько: там и Немозеро-деревня, там и Кодозеро-деревня, там и Укшезеро-деревня, там у Татарских деревня, там в скиту деревня, там Паезеро, там, ой, да там деревень, дан и не сочтешь, сколько есть.

И всё это, говорят, что вот уходили в старо время, уходили от армии <…>. Так и жили.

А теперь все там пустое…

Зап. от Суриковой А. А. в с. Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР 12 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 36; Фонотека, 1628/12.

30. Основание деревни Девятины

<…> в царское время, когда была служба по двадцать пять лет в России, тогда люди бежали с армии и останавливались которы где могли остановиться. И вот в этой деревне остановились эти беженцы и опоселилися. И когда их нашли всех, как говорится, разоблачили, и с того времени назвали деревню Девятинами, так как их было девять человек.

Вот и от этого произошла деревня Девятины.

Зап. от Обрядина В. А. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 60; Фонотека, 1622/18.

ПРЕДАНИЯ О ВЫБОРЕ МЕСТА ДЛЯ ПОСЕЛЕНИЯ И ДЛЯ ПОСТРОЕНИЯ ОБЪЕКТА КУЛЬТОВОГО НАЗНАЧЕНИЯ

31. Основание села Вирма

Хотели построить деревню — бросили икону в воду. Три раза бросали — и три раза она приплывала на одно и то же место. Куда икону принесло, там и деревню построили. Бирму хотели вначале выше построить: вода ведь здесь соленая.

Зап. от Поповой М. С. в с. Вирма Беломорского р-на Карельской АССР 9 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 126.

32. Основание села Вирма и построение в нем церкви

Здесь образовалась икона Петра и Павла. Ее нашли — и поселились здесь. Выше у реки было б получше: здесь ведь вода соленая. А так и поселились здесь. И церковь построили Петру и Павлу…

Зап. от Филатовой Ф. И. в с. Вирма Беломорского р-на Карельской АССР 9 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 127.

33. Основание деревни Сухое

Хотели встать ва реку туда дальше. Но положили туда икону, встали утром — а она тут уже на наволоке сухом, на лесине. Тут и построили деревню: так и есть Сухое.

Из того лесу дома работали, колокольню сделали.

Была сперва часовня. Священника у нас не было никогда. Приезжал только в престольный праздник (у нас он был десятого августа) да на третий день после Пасхи…

А потом (уже при мне, я помогал строить) поставили колокольню.

Зап. от Комаровой О. А. и Комарова П. М. в дер. Сухое Беломорского р-на Карельской АССР 8 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 123; Комсомолец. 1971. № 33. 18 марта.

34. Основание деревни Козьмины Горы

Осенью два брата, крестьяне деревни Гусевской, Козьма и Ефрем, отправились на охоту.

Под вечер они заметили мерцание огонька, подошли к нему и увидели в елке икону Спасителя (убрус), а пред нею теплящуюся свечу.

Возвышенное, удобное для хлебопашества местоположение; кругом на необозримое пространство дремучий лес, изобилующий зверями и птицами; обретение иконы, свидетельствующее об особенном покровительстве божием к тому месту, прельстили братьев-охотников, и они переселились туда на жительство.

По имени одного из них деревня названа Козьмиными, а Горами — потому, что стоит действительно на горе…

Явленная икона обитает в часовне на Козьминых Горах, построенной возле елки, в которой была обретена…

ОГВ. 1885. № 67. С. 603.

35. О выборе места для строительства Саминской Ильинской церкви

Всё искали место, хотели церковь где городок поставить — пала тьма. Но потом решили что? Решили и спустили по реки три дерева: где они остановятся? Если остановятся ты у городка, то, значит, будет там церковь. А они дошли вот сюда, до этой избы, дошли и больше никуда не ушли. Ну, и решили поставить церковь вот тут. Вот как тут было дело<…>.

Ну, хотели там, дак уж на возвышенном месте, поставить эту церковку. Там ведь деревни были, много деревень было… Но там не пришлось, нет <…>.

Зап. от Попова П. Я. в дер. Самина Вытегорского р-на Вологодской обл. 14 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 48; Фонотека, 1622/6.

36. Построение Ряговской церкви

Приписывая сгорение церкви несчастливому выбору места, не угодному богу, общество хотело избрать для постройки ее другое место. А так как церковь здешняя находилась и находится в конце волости, то было желание общества перенести ее в деревню Бор как центральную по отношению к волости.

Но старики боровские, Петров и Тюриков, восстали против желания общества, имея в виду, что с постройкою церкви на Бору их пахотную землю передадут во владение причту.

Тогда крестьянином, по прозванию Баженом, подан был совет спустить по течению реки дерево и, где оно остановится, там и строить церковь.

Говорят, что дерево остановилось против сгоревшей церкви, а потому опять и построили ее на прежнем месте, отступив сажен десять от пожарища…

ОГВ. 1885. № 67. С. 602–603.

37. Построение Водлозерско-Пречистенской церкви

Пречистенский погост предполагалось построить на острове Шенгема, лежащем очень близко к Железным воротам. Но лес, пригнанный сюда для постройки, сам собою отплыл к тому месту, где теперь стоит погост. Набожный народ счел это за нежелание божьей матери иметь церковь на острове Шенгема и построил в честь ее рождества храм на выбранном ею самой месте.

Харузина. С. 97.

38. О выборе места для построения Анхимовской Покровской церкви

Выбирали место, лес рубили в Котельниковой (главна деревнюшка была, Лошма сейчас), здесь лес рубили. А первое бревно отпустили.

— Где бревно остановится, на этом месте будем строить церковь…

Зап. от Сергина В. П. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 19 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 70; Фонотека, 1623/3.

39. О выборе места для построения Анхимовской Покровской церкви

Я это слышала от стариков, так они говорили, что захотели они строить церковь, селу нужен наш приход. Ну, и они рубили завеченный лес на эту церковь. Вот она сгорела… (я стоко слышала, может быть, неправду говорю, не знаю, но я слышала).

Теперь, значит, что? Ну, вырубили этот лес и погнали его сплавом и заветили, что куда его заломит залом, там будем строить, на любом месте. И как раз вот лес шел сплавом (вот видали, сплав идет по реки?), и как раз остановился лес вот на этом месте, и построили здесь церковь. Она была построена без одного гвоздя…

Зап. от Полухиной Т. И. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 63; Фонотека, 1622/21.

40. Основание церкви в деревне Владимирской

Крестьяне деревни Владимирской долго бесплодно спорили о месте, где поставить церковь. Не раз сходились они для обсуждения этого вопроса и не раз расходились с враждою в сердце друг против друга. И этому не было бы конца, если бы неожиданно не появился созревший на этот случай в чьей-то крестьянской голове такой план: запрячь молодого неезженого жеребца в сани, направиться в лес, вырубить там строевое дерево, положить дерево на сани и пустить жеребца на свободе: где он остановится — на том месте и быть церкви.

Этот план так всем понравился, что он сразу же был принят к исполнению. Молодой неезженый жеребец сильно взял с места свой груз и направился к Владимирской горке, быстро взобрался на гору и здесь остановился. Остановился со вздохом облегчения и весь владимирский крестьянский сход, в полном своем составе сопровождавший жеребца в лес и обратно.

Вопрос, решение которого так долго тянулось и нарушило обычно мирное и согласное течение жизни владимирцев, был решен; владимирцы разошлись по домам примиренные и успокоенные.

Зап. С. Лосев//ОГВ. 1908. № 45. С. 1; Легенды, предания, бывальщины С. 26.

41. Основание Паданской церкви

Тетка моя — покойница — <…> сказывала, что лошадь запрягли в дровни, на дровни клали бревно, ставили икону и, значит, пустили лошадь, а где она встала — там и церковь строили.

Зап. от Лпликова Н. Д. в дер. Паданы Медвежьегорского р-на Карельской АССР В. П. Орфинский // Север. 1971. № 1. С. 106.

42. Построение часовни в деревне Зажогинцы

Тянут, возили на лошадях ведь раньше эты иконы, дак говорят: везут-везут, она, лошадь, уж не потяне больше, с места не может взять.

Вот у нас там, в Заонежье, часовенка есть Покрову богородицы, вот эту «Покров богородицы» — икону везли. И она вот в этом месте стала: стали лошади и никак не могли взять, и вот на том месте построили часовенку уже вот эту.

Ну, а может быть, так же и Чёлмужскую церковь, бог его ведает.

Так и была Покров богородицы часовня. Это в Заонежье там, за Онегом там: Толвуя где, дак пять километров от Толвуи туды, к Вырозеру, к Вырозеру и потом к Кузаранды, — Зажогинцы деревня.

Зап. от Ключаревой А. В. в с. Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР 12 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 40; Фонотека, 1628/16.

43. О выборе места для построения Анхимовской Покровской церкви

Больше-то я ничего вам не могу сказать. Только знаю вот что, как мне говорила своя мать, что остановилась икона, приплыла и остановилась, — и решили вот, значит, в честь этого строить церковь Покрова богородицы…

Зап. от Вороновой М. Д. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 53; Фонотека, 1622/11.

44. Построение церкви в деревне Сухое

Унесут икону («Богородицу») на реку, наутро смотрят, а «Богородица» опять сидит на пеньку. На том месте церковь и построили.

Там, где церковь стояла, теперь клуб здесь стоит. Колокольня стояла, колокола были, красивая церковь была.

Попа у нас не было в деревне. Сороцкого прихода мы были. Праздник у нас в деревне богородицы был.

Поп редко приезжал: на головы праздник, крестить приезжал. Так иные старушками уже крестились в бочке, другие старухи крестили. Некому было крестить, дак…

Зап. от Шавановой К. М. в дер. Сухое Беломорского р-на Карельской АССР 7 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 125.

45. Построение Ильинской Пятницкой церкви

Рассказывали, что за пять километров от Вытегры, в сторону, явилась церковь, берестяная, а в церкви — маленькая иконка «Ильинская Пятница».

После этого построили церковь и ходили туда по завету молиться.

Церковь сейчас разрыта, а у этой церкви стоит пенек, на котором стояла берестяная церковь. Мы к этому пеньку ходим по завету.

Зап. от Полухиной Т. И. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 66; Фонотека, 1622/24.

46. Построение церкви в Кузаранде

У меня родина-то в Кузаранды. Вот дак у нас старики всё рассказывали тоже.

У них была построена церковь, вересник такой был, кряж, ну, в общем, щелья такая.

И вот объявилась икона «Варвара-великомученица». Эту икону снесли в Петрову часовню…

А она опять объявится ночью-то. И на том месте сделана была Церковь…

Зап. от Суриковой А. А. в с. Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР 12 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 41; Фонотека, 1628/17.

47. Построение часовни в деревне Зарубина

Давно-давно, в поле крестьян, близ небольшой горки, у ключевого источника, явилась икона великомученицы Екатерины. Крестьяне стали строить часовню в честь явившейся иконы на месте ее явления.

Когда прошла первая ночь постройки и наступило утро, крестьяне увидали постройку на горке, подивились чуду, но, однако, продолжали постройку на старом месте. В следующую ночь случилось то же, что и в первую, и так до трех раз. Подумали крестьяне и решили, что горка — место, угодное богу для постройки часовни, и начали строить на горке.

Зап. от крестьян Васьяновской вол. Кадниковского у. Вологодской губ Л. Д. Неуступов//ЭО. 1901. № 1 (кн. 48). С. 167; ВЕВ. 1902. № 14. Прибавл" С. 410.

48. Построение часовни Николы-угодника у озера Уккозеро

Из нашего села икона уходила за тридцать километров. Принесут сюда, а она опять туда. Наконец, перевезли ее сюда с большим трезвоном. Так и стали называть праздник Перевозного Николы.

А на том месте, куда уходила икона, построили часовню Николы. Туда всё ходили старушки молиться.

Теперь только стены там стоят…

Зап. от Поповой П. Е. в с. Нюхча Беломорского р-на Карельской АССР 14 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 132.

49. Построение церкви и часовни в Поздышеве

Ну, что вам рассказать? Это было уже, может, и век не один прошел, дак слушала я такое: была икона Владимирская божья матерь. Вот хотели строить церковь на берегу озера. Ей положили тут, что здесь мы окрестимся. Как ночь пройдет — она уйдет в поле: ей нравилось в поле.

Ну, все же в поле-то не построили церковь, там только ей часовню построили, церковь-то построили все равно на берегу.

Дак не знаю, сколько стояла эта церковь, может, век, а может, два. После сгорела от стрелы, от грозы. Уж и это давно было. Шестьдесят лет, как она сгорела, эта церковь. Ну, икона-то осталась, вынесли. Теперь она в Каргополе живет, не убегат никуда. Раньше только бегала, а сейчас, я не знаю, ничего не делат.

Зап. от Агапитовой Е. И. в дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 14 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 26; Фонотека, 1374/1; Легенды, предания, бывальщины. С. 28.

50. Построение анхимовских церквей

Выбирали место для Покровской церкви, как будто (слыхал я) гнали лес по реке. Где лес пристанет, там и церковь строят, тот лес, из которого церковь строили…

Так определили место и для Покровской церкви, сгорела которая.

Фамилия строителя Низоров. Он местный был, выходец из Котельниковой. Она в тысяча семьсот двенадцатом году построена йыла. Строители вообще были там написаны. Я ходил в церковь (забыл фамилии) — там еще были фамилии.

В самой церкви над иконостасом была прибита доска, и на ней были написаны фамилии строителей и год построения церкви.

А Лопаревскую-то церковь при мне строили, при моей памяти. Ей годов шестьдесят, а может, и побольше. Я мальчишкой маленьким был…

Строил ее Лопарев, богач был. Он местный, жил отсюда три с половиной километра. Дом его разрыли, хотели перенести, да так и не смогли собрать. Красивый дом был…

Зап. от Попова Г. П. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 16 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 141.

51. Кижская Преображенская церковь и мастер Нестер

В один праздник, когда цветет рожь, во время, когда там была обедня, в полдень, из той противоположной стороны, где много островов, приплыл остров. С этого острова выскочили разбойники в масках — лошадиные головы и хвосты, — в руках с кинжалами. Подошли к этой церкви. Там началась паника. Они ворвались, всех перерезали, а церковь сожгли. Так не стало церкви.

Было решено через некоторое время построить церковь. Староста церковный, который взял на себя обязанности (связанные с ее строительством. — Н.К.); был очень строгий человек. Стали заготавливать лес для строительства новой церкви. Лес рубили за деревней Боярщина на болоте, только сосну (место это мне показывала бабушка). Когда лес был вывезен к берегу Кижского острова, то он таинственно два раза переправлялся к месту, примерно где сейчас стоит вокзал. Место, где сейчас церковь, было совсем пустынное и заросшее вересом (можжевельник).

Нестер, проходя по этим зарослям, обнаружил святую книгу. Тогда он в уединении сел и читал целый день и ночь. И когда стало подыматься солнце и упала на траву роса, он увидел в переливании солнечных лучей и капелек росы на траве рисунок этой церкви.

Хотя строительства там никто не желал, но когда Нестер рассказал, что бог подсказал, где и какую церковь нужно строить, противоречить никто не мог. Началось строительство…

И когда церковь была построена, нужно было сделать открытие и освятить, то собирались долгое время, несколько дней. Кто был не согласен, тем говорили, что на церковь, ту старую, которая сгорела во время служения, бог послал удар молнии — и она сгорела, все погибли, хотя день был солнечный и ясный. Поэтому на том месте строить нельзя. Когда все были убеждены, Нестер на одном бревне вырубил: «Церковь эту построил мастер Нестер. Не было, нет и не будет такой». <…>

Нестер со священным топором поднялся до последней главки, привязал до креста алую ленту, а топор закинул в озеро и поклялся, что такого чудесного храма нет нигде и не будет больше никогда. И топор этот никто не найдет. И тогда начали святить церковь. А Нестера больше никто не видал.

Автограф Бытова П. Т. (письмо В. Пулышну) от 17 марта 1969 г. // АКФ 173. № 10.

52. Построение Вассиановской часовни

В деревне Цецове, на том месте, где теперь виднеются курганы, когда-то стоял терем князя Пенкина. Этот князь и его сыновья, Василий и Иван, очень любили охоту. Однажды молодые князья отправились на охоту. Много всякого зверя побили князья и заблудились. Два дня не могли найти ни дороги, ни знакомого места, на третий день они дали богу обет: на том месте, где впервые найдут дорогу, выстроить храм. После этого обета князья вышли на знакомый берег реки Кубины <…>. Выбор святого, в честь которого основан храм, произошел от слияния двух имен (Василий и Иван: Вассиан).

Зап. от крестьян Васьяновской вол. Кадниковского у. Вологодской губ. А. Д. Неуступов//30. 1901. № 1 (кн. 48). С. 167; ВЕВ. 1902. № 14. Прибавл. С. 409.

53. Построение Вассиановской часовни

По дороге от села Ивачина к деревне Маньково есть часовня, которая стоит на болоте <…>. Часовня эта основана князем Иваном Васильевичем Пенкиным и вот почему: однажды князь, проезжая этим болотом, сильно увяз со своим конем и испугался так сильно, что дал обещание выстроить на болоте часовню, если он не потонет. Таковой обет и был им исполнен.

Зап. от крестьян Васьяновской вол. Кадниковского у. Вологодской губ. А. Д. Неуступов//ЭО. 1901. № 1 (кн. 48). С. 167; ВЕВ. 1902. № 14. Прибавл. С. 410.

54. Построение Вассиановской часовни

По дороге от села Ивачина к деревне Яскино (Васьяновской волости) находится болото. На месте этого болота было озеро. Однажды один из князей Пенкиных по озеру катался в лодке, и в это время поднялась на озере буря и такая сильная, что князю грозила смерть. В избавление от опасности он дал обет построить на берегу озера храм во имя Вассиана Преподобного, каковой обет был им и исполнен.

Зап. в Кадниковском у. Вологодской губ. А. Д. Неуступов//ЖС. 1907. Вып. 3. Отд. 5. С. 30.

55. Спас-камень

А тут Спас-камень — храм! Монастырь! <…> В честь русского воина-князя, боровшегося за объединение северных земель, был воздвигнут этот памятник-монастырь <…> князь, спасавшийся вплавь от врагов, начал тонуть в тяжелых латах, и пошел уже ко пну, как вдруг почувствовал под ногами камень, который и спас его. Л вот в честь этого чудесного спасения на подводную гряду были навалены камни и земля с берега. На лодках и. по перекидному мосту, который каждую весну сворачивало ломающимся на озере льдом, монахи натаскали целый остров и поставили на нем монастырь. Расписывал его знаменитый Дионисий.

Зап. на Кубенском озере В. Астафьев//Наш современник. 1970. № И. С. И.

56. Построение колокольни в Каргополе

Я проживаю в Каргополе семьдесят лет. Мне уже старики, как свои, отец и дед, рассказывали, что эту колокольню ставили в честь Екатерины Второй. Она же отпустила средства на это. И она находится на Советской площади города Каргополя.

Колокольня поставлена необычно: крест повернут не с запада на восток, как делается обычно, а с севера на юг, навстречу подъезжающей императрице.

Да и крест не православный, а католический, ввиду того, что государыня была немка и хотели угодить ей.

И ее поджидали с юга по тракту из Сан-Петербурга.

Екатерина Вторая приехать не смогла. И колокольня так и осталась в Каргополе и украшает его поныне.

Зап. от Млюнко А. И. в г. Каргополе Архангельской обл. 18 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 57; Фонотека, 1377/1.

ПРЕДАНИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ

57. Шихина гора

В Каргополье сослан князь Шихин Иваном Грозным. И жил он на Шихиной горе, у озера Лача. Недалеко отсюда, верховье пройти Онеги, а тут и начнется. (Там какая деревня?) А деревни нет никакой, лес, на берегу. Дак гора так и называется.

— Где охотился?

— Около Шихина.

— Где рыбачил?

— Против Шихина.

Так и существует на сегодняшний день это название.

Зап. от Воронкова И. В. в г. Каргополе Архангельской обл. 8 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 4; Фонотека, 1372/1.

58. Шихина гора

Вот вы когда в озеро едете, обратите внимание: темный лес, ели, а к берегу вот сюда, к озеру, тут редколесье, так называемый чапорыжник у нас все идет, да, путаный, мелкий; ну, ольха там, разное, ива — все это переплелось. Тут у нас называются эти места чапорыжниками. Ну вот. Рельефно выделяется, крепко она так, ясно на небе выделяется эта Шихина гора. И вот на этой-то Шихиной горе когда-то давно <…> был двор воеводы, конский двор: содержались на выпасе лошади, запасные. Раньше-то дорога на Москву была по той стороне, и в ту сторону, а не в эту сторону, как теперь делается-то. Ну вот, у него там запасные лошади стояли, у этого воеводы. И командовал всем этим парадом Шиха, горбун. Ну, как все горбуны, он был маленького роста, жил бобылем, лет ему было не так, чтобы много, но порядочно было лет. Этот Шиха наблюдал за этими лошадьми воеводы, поставлял, когда посыльный приедет к нему, сюда лошадей для разгона.

В это время в Каргополе здесь строили церковь. Вот какая церковь — уж я забыл: по-моему, дак Воскресенья, вот наша, вот которая стоит тут, на площади, вот эта церковь. Строил ее монах. Иван Васильевич говорит: «Монахи вообще-то были большие искусники. Я, — говорит, — слыхал, и мой отец тоже работал у какого-то строителя-монаха, в детстве еще, там носил за ним стульчик какой-то». Монах этот, наверно, был до того древен, что придет посмотреть, так ему стульчик этот мальчонок приносил, и он сидел на стульчике… Но какую это церковь (строили. — Н.Г.)? Позднее строительство церквей — только наша вот здесь, Троицкая эта, да на горке. Та, кажется, на шестьдесят лет моложе этой, которая на горке.

Ну вот, в это время здесь, как и водилось, около нашего городка был посад, где жили-работали наши люди. Среди них был, как мне Осмон говорил, Семен, с ихней деревни, с ихней Большой Шалги (волость раньше называли — Большая Шалга), с этой волости он был, Семен, здоровый парень, молодой парень, холостой. И он, этот Семен, полюбился монаху, и он все время был с ним вместе, а монах этот разъезжал по монастырям. А здесь, кругом Каргополя, было очень много монастырей. Они микроскопичны, маленькие, как вот я уже знаю по литературе, которую оставил нам наш историк нашего Каргопольского уезда Докучаев-Басков. Ну вот, знаю, что в некоторых монастырях было по три, по два человека — токо всего, а назывался монастырем. И вот он ездил с этим монахом по монастырям. Зачем он ездил? Может быть, для того, чтобы проверять их там, что ли? В общем, неизвестно.

На Челме (такой есть монастырь, был у нас знаменитый монастырь), в Челмужском монастыре, вот этот Семен увидал девушку — псаломщика дочку. И с ней, с этой дочкой, они, как молодые люди, наверно, полюбили <…> друг друга…

Ну вот, Семен токо что оттуда возвратился сюда обратно со своим монахом, со своим хозяином, к месту работы, в это время нагрянул воевода туда со своими приспешниками и сказал этому псаломщику, что вот эта девушка, его дочь, должна идти в Каргополь и быть прислугой там, что ли кем. Так вот эти все ведь духовные лица были они не крепостного порядка. Но он каким-то образом сумел заставить, что он дочку отпустил с ним. И она жила у самого воеводы в услужении.

Каждый воевода, наш вот каргопольский воевода, ну, уже был царь и бог тут на месте. Ну, получилось так, что эта девушка понесла.

Узнал про это дело Семен, вот этот работник, узнал и закусил обиду на этого воеводу, и так крепко закусил, что бросил полюбившееся уже ему дело строителя, ушел. Куда? А в наши леса, собрал около себя недовольных людей, бездомных, а их в то время здесь, около Каргополя, было, может быть, и предостаточно, так как здесь, проходил торговый путь на север. Недовольные были… Ну вот он, благодаря своей силе, благодаря своей такой распорядительности организационного порядка, он взял главенствующую роль в этой шаечке и стал атаманом. Свою работу он перенес на озеро. Ставил (целью. — Н. К.) во что бы то ни стало солить только воеводе, воеводе и воеводе, солить так, чтобы он отплевывался каждый день с утра до вечера. Каким образом? Значит, водный путь был свободен; все грузы, все баржи шли в Лача. Ну вот, он на этом Лача сделал свои засады. И вот мне Иван Васильевич и говорит: «Вот смотри, парень, в эти в наши хвощи, посмотри вот в наши заросли камыша; ты думаешь, эти копанцы — это что такое?» Ну, я посмотрел: верно, копанцы. Как-то странно: растет осока, камыш, и вдруг среди них вьется дорожка, она не заросшая, ничего, вьется и вьется километра за два к берегу. И этой дорожкой можно проехать лодкой прекрасно, называется это — копанец. Вот он и говорит: «Вот эти-то копанцы остались от тех лихих времен, времен атаманов. Они-то, — говорит, — они были очень скрытные; между прочим, их трудно было найти и знать их тоже, они кривуляли, петляли. Ну вот, узнать, куда ехать, в котору сторону, особенно когда камыш выше тебя ростом, не видно, да особенно в вечернее время. Ну, специально только для этих разбойных целей и делали эти копанцы. А не так, как думают теперь: говорят, что рыбу ловить. Да какая может быть рыбная ловля в этих копанцах? Они в сажень ширины…» Ну вот, на этой дорожке, значит, он облюбовал напротив Шихиной горы себе место, для своей шайки, и отсюда он вредил этому каргопольскому воеводе.

Увидал воевода, что у него вот та с Челмы девушка понесла. Он, значит, решил от нее избавиться. А каким образом? Очень просто, он вызвал Шиху, этого бобыля, горбуна, который пасет там у него лошадей, и говорит: «Ты обязан жениться. Вот тебе невеста». И вот этой девушке и пришлось выйти замуж за Шиху: распорядился воевода. Горбун этот, Шиха, видит, что дело тут все-таки нехорошо получается. Ну, он утешал ее, что «Ну, ладно, раз так случилось, такая воля воеводы, ну что поделаешь, ну, я тебя обижать уж не буду».

И уехал он, увез ее туда к себе, на Шихину гору. Ну, живут они, поживут. И этот Семен уже узнал, что эта его возлюбленная была испорчена воеводой и, чтобы замазать свое прегрешение, (воевода. — Я. К.) выдал ее замуж за Шиху. И знал, что она уже там находится, на Шихиной горе. Он несколько раз ее навестил, ну, что ж, дальше не попрешь, раз дело вышло, все развалилось. Он только еще больше заимел обиду на воеводу. И условились… И на это дело даже пошел и Шиха, он сказал: «Давай и я вам помогу». И условились, что если воевода будет тут у нас, на Шихиной горе (а это будет, когда-нибудь да будет, потому что он часто по своим владениям ездил), приедет сюда, то вот эта жена, теперешняя жена Шихи, вывесит белье между соснами на веревке <…> чтобы дать знать Семену (а Семен будет находиться с ватагой все вот на этом на своем дежурном посту), что, мол, воевода тут, что воевода приехал, и, мол, Семен приедет и с ним посчитается.

Ну, так и случилось в одно прекрасное время (была осень, дождливо было, сыро было)… А сырости вот, между прочим, Иван Васильевич Осмон дождя боялся, так же как и я вот боюсь, боюсь я тоже дождя, и он боялся дождя, Иван Васильевич. Когда хочется что-нибудь сказать, что это дело плохое, нехорошее, говорил: «Ох, осеннее дело!» Или кому-нибудь он хочет сказать, что этот человек ни к чему не годный, у него, может, не работает там в голове, ну, в чердачке там не все, он обязательно скажет: «Ох ты, осенний человек! Да и у костра и от спички прикуриваешь». Вот эти слова он, значит, говорил, чтобы (ну, вы сами знаете) сказать, что это человек плохой.

Ну вот так. Настало время — воевода появился на дворе около Шихи, осенний, весь перемок: перемок, как гнилой обабок. Надо было ему обсушиться, согреться. Ну и сопровождающие лица тоже были в таком же плачевном состоянии, все сырые, проголодавшись. Зашли к Шихе. Их там раздели, одежду сушить положили в теплую горницу. А белое Настасья вынесла, как будто бы на просушку (на сырую-то погоду!) на сосну, на просушку. И это было замечено не только атаманом как сигнал, но и воеводой как подозрительное действие со стороны Насти.

Семен со своей ватагой занял сторожевой пост, путь там у него был через озеро, вот тут. А протяжение этого озера было (ну вот, как теперь если посчитать) три с половиной километра. Прекрасно видно, особенно на темном фоне елей, как стены этой Шихиной горы, была видна прекрасно эта белая одежда. Знак был принят, и ватага была собрана в боевом порядке. И эта ватага через озеро нагрянула туда. Ну, между теми и другими произошла стычка: то ли мало было у Семена народу, то ли он поторопился, но его тут убили стрельцы. Убили, остатки разбойников убежали. Остался хозяином, как и был, воевода. Остался и стал творить суд-расправу, так как он был царь и бог. Он видел, что в это дело была замешана Настя, так он велел ее повесить, тут же теперь же повесить. Ну, накинули веревку через сук сосны, и <…> повесили.

Так кончилась вот такая плачевная история. И, между прочим, на той же самой сосне повесил и Шиху воевода, разорил это гнездо. Вот почему называется Шихинская гора. Ведь в народе остается то, что яркое. Вот тогда были очень яркие события, и название-то прицепилось именно того человека, который участвовал в этом самом событии или жил тут.

Зап. от Григорьева Л. И. в г. Каргополе Архангельской обл. 16 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 53; Фонотека, 1376/1—1376/2.

59. Лопская деревня

Лопская деревня, значит, за тридцать километров. Дак там первыми-напервыми жителями были лопари. От слова «лопари» происходит Лопская-то эта, от слова «лопари».

Старики рассказывали, старики, а только что уж не помню, кто именно…

Зап. от Гладкова Н. X. в с. Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР 12 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 27; Фонотека, 1628/3.

60. Как писец Панин давал имена заонежским деревням

Местные люди помнят некоего писца Панина, который в тысяча шестьсот двадцать восьмом году по слову мирскому избран был налагать в Заонежье имена и прозвища на села: села эти <…> с божьего помощью выросли и жили безымянными, но нельзя же было оставаться им некрещеными всю жизнь.

Пошел писец Панин по стране, видит: мужчина и женщина над водою сено кучат.

— Быть это волости Сенною Губою. Встретил в другом месте девушку.

— Как зовут? — спрашивает.

— Таней!

— Быть деревне Потановщиной.

Выходит в третьем месте из деревни писцу навстречу старик, сединой изукрашен.

— Быть деревне Морозовой).

Идет навстречу другой человек, окликает его Панин — нет ответа.

— Пущай же это Пустой Берег будет…

ОГВ. 1887. № 85. С. 765.

61. Как писец Панин давал имена заонежским деревням

<…> Так, — рассказывают они (писец Панин и подьячий Семен Копылов. — Н. К.), — подъезжаем мы к одному берегу, сходим на него, земля под ногами рыхлая, мягкая, хоть сад сади: пусть же место это называется Глебово.

Едем дальше, тростник становится гуще и гуще. Чем ближе к берегу, тем длиннее и толще — при ветре, что твоя степь красивая, только бы скотинушке ходить: пусть это место называется Дудкин Наволок.

Плывем мы на своей ладье о берег, в глазах деревня, деревня большая, домы хорошие — как бы назвать ее? Попадается навстречу мужик, рубаха на нем красная, на голове шляпа с пером, руки под «бока: пусть деревня эта называется Боярщина».

ОГВ. 1892. № 93. С. 953.

62. Как Петр Первый дал названия прионежским деревням

Я слыхал, значит, — насколько правда или неправда была, — от своего отца <…>: якобы ему рассказывали, что Петр Первый (тогда еще не было Петрозаводска) приезжал<…> как строился завод. И вот он решил поехать в эту сторону, к Свири, посмотреть. Ну, ему надо было канал вот этот изыскать, Беломорский. Это же у него (так рассказывали старожилы) изыскано, значит, у Петра еще. Он хотел перегнать вот эти свои корабли.

Со Свири там где-то есть Старо-Ладожский и Ново-Ладожский канал. Вот с ними и соединен Беломорский-то.

Ну и вот, он когда выехал на карете (рассказывали так), он задремал даже, Петр Первый, якобы в этой карете-то. Ну, у сопровождающего-то спрашивал (покачнуло карету):

— Это, — говорит, — что? Ему говорят:

— Это сельга.

По-нашему «сельга» — это значит «возвышенное место». Он и говорит:

— Уже?

И после этого якобы (близлежащая деревня. — Н.К.) и стала называться Ужесельга.

В сторону Деревянного подъехал — здесь особенно об этом не говорили, что тут случилось.

А дальше он поехал — его опять подтряхнуло.

— А это что?

— А это опять, государь, сельга.

— Беда — говорит, — опять сельга! Ну и вышло: Педасельга<…>.

А вот потом якобы на развилках-то <…> он не в сторону Шокши поехал (оттуда к Свири та дорога идет), так выехал на нашу дорогу. А тут, значит, за Пухтой, в сторону сюда, была такая деревня (ну, сейчас ее нет, а только полянка там есть) — Курсельга <…>. Я-то еще помню, она была с десяток домов. Якобы до той (деревни. — Н.К.) доехал: извозчик не знал дороги — и сюда. И опять подтряхнуло.

— А это что?

— А это, — говорят, — тоже сельга.

— А дальше что? — поинтересовался Петр Первый <…>. Когда уяснил, что <…> уж не к Свири едут, он, значит:

— Давай кругом!

И вот вышла якобы Курсельга.

Вот такое предание. Насколько это правда? Якобы Петр приезжал когда, так он такие (названия дал. — Н.К.): это Ужесельга, или вот эта Педасельга, или Курсельга.

Зап. от Афанасьева Д. А. в с. Ладва Прионежского р-на Карельской АССР 25 июля 1975 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 84. № 97; Фонотека, 2303/8.

63. Соломбала

Раз он (Петр Первый. — Н. К.) гулял на том месте, где теперь селение, и увидел крестьян и крестьянок окрестных деревень, жавших рожь в окрестных полях. Долго смотрел государь на работы и разноцветные, разнообразные группы жнецов и надумал дать им пир тотчас и тут, на открытом воздухе.

Тогда же он отдал приказание об этом Менщикову, но этот отказался неимением столов и скамеек. Петр приказал снести с поля снопы. Из высоких велел сделать столы и накрыть их скатертью, коротенькие и маленькие снопы употребил вместо стульев. Импровизированный бал состоялся. Было шумно и весело. Государь был доволен своей выдумкой и пиром и в заключение пиршества сказал, обратившись к приближенным:

— Вот настоящий соломенный бал!

С этих слов государя будто бы и начинавшемуся впоследствии строиться на том месте селению дано было имя, напоминавшее слова Петра — имя Соломбалы.

Максимов. Т. 2. С. 388–389.

64. Вожмосалма

Ехал государь в Архангельск. К этой деревне подъезжает и видит: жнут девки и бабы в басе-красе, что твой маков цвет, и песни ноют, что твой соловей заливаются. Загорелась душа у царя Петра Первого, заискрились очи ясные, сколыхалась грудь его белая, закипела утроба богатырская.

— Стойте, — говорит он. С коня слез:

— Здесь пир устрою, — говорит, — на весь мир.

Велел он тут из снопов столы сделать и скамейки и кушанья варить, и вино курить. Рассадил по местам, кому где быть надлежит: баб с мужиками, а девок с молодыми парнями — и давай угощать. Петр Великий все хохотал, а девки и бабы ему песни пели. Одна песня в особь ему прилюбилась, и как споют:

— Еще, — скажет, — девоньки, спойте. Девки пели:

Собирайтеся, бояре, на совет, Собирайтесь думу думать государеву; Время тяжкое подходит, Хочет турка воевать.

Слышит он эту песню и голову свою наклонил и думает, а парни и девки — развеселились — не дают ему думу думати. Снопы разбросали и стали разноличные игры водить и плясали в размашистую.

— Вот так «важная солома», — сказал будто бы Петр Первый. И с этих-то слов государевых стали будто бы звать это место Важмосолма.

Зап. Е. В. Барсов //ТЭООЛЕАЭ. 1877. Кн. IV. С. 34.

65. Происхождение названия города Вытегра

А Вытегра, значит, — это название дал тоже Петр Первый, от Петра Первого пошло.

Он назвал: посмотрел, значит, на труд, как работают эти люди, как трудятся:

— Вы, — говорит, — тигры!

И отсюда произошло название Вытегра.

Поводом для названия «Вытигры» было то, что царь видел, как люди тяжело трудились в этом районе.

Зап. от Калиничева А. Г. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 80; Фонотека, 1623/13.

66. Происхождение названия города Вытегра

Петр Первый (а он действительно бывал в наших краях), возмущенный лихоимством местных купцов, воскликнул:

— Вы тигры!

Отсюда якобы и произошло название города Вытегра.

Зап. В. Бардыгин // Красное знамя. 1968. 17 февраля.

67. Происхождение названия города Вытегра

Когда Петр проезжал в Архангельск по нашим местам и останавливался на отдых в Вытегорском погосте, то как будто бы население приняло его недружелюбно. Тогда, уезжая, Петр сказал:

— Вы тигры! Встречаете плохо меня, не так, как царя.

Ну, и отсюда как будто бы пошло название Вытегра, что малоподобно, поверить чему, пожалуй, нельзя.

Зап. от Баушева К. А. в г. Вытегра Вологодской обл. 7 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 6; Фонотека, 1620/6.

68. Происхождение названия города Вытегра

Вот Вытегра была Вянга. Деревня Вянга была, где Вытегра.

Когда камзол украли у Петра, он сказал:

— Вы тигры!

Вот и переименовали ее: Вытегра стала на месте Вянги.

А Петр Первый поехал дальше…

Петровский памятник был ему, километров сорок отсюда, там памятник ему был.

Зап. от Попова Г. П. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 16 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 143.

69. Происхождение названия города Вытегра

Петр Первый проезжал Вытегру и остановился на отдых. Когда он спал, у него украли фуражку.

Когда он проснулся, видит, что фуражки нету, он сказал:

— Ух вы тигры! И назвали Вытегра.

Зап. от Кошелева С. в г. Вытегра Вологодской обл. 8 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 10; Фонотека, 1620/10.

70. Происхождение названия деревни Шестово

Петр Первый проезжал на лодке около одной деревни. Ну, они гребли, шестом отталкивались от дна. У них сломался шест.

Они причалили к деревне, и там не оказалось ни одного шеста. Негде было вырубить дерево, чтобы сделать шест.

И Петр сказал:

— У! Чертово Шестово!

И деревня эта стала называться Шестово.

Зап. от Кошелева С. в г. Вытегра Вологодской обл. 8 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № И; Фонотека, 1620/11.

71. Происхождение названия деревни Шестово

Бурлак без шеста, словно поп без креста. Мелка, узка, кривоколенна река Вытегра была встарь. Судно то и дело упиралось в берег, а плоты и того чаще. Без шеста не отпихнешь плот от берега, не столкнешь баржу с мели. Полагалось иметь на судне, на плоту не меньше шести шестов. Так вот крестьяне этой деревеньки — благо лес рядом был — поставляли еловые шесты судовладельцам. Оттого и деревня стала называться Шестово.

Опубл. В. Соколов // Красное знамя. 1971. № 57. 13 мая.

72. Происхождение названия деревни Шестово

Въехал Петр в первую за Вытегрой деревеньку. На завалинке сидела женщина с ребенком на руках. Царь спросил:

— Как зовется сие место? А той послышалось:

— Которого сына пестуешь? Она и отвечает:

— Шестого, царь-государь, шестого.

— Спасибо, — сказал Петр и своему писарю велел вписать в дорожную книгу сельцо Шестово.

Опубл. В. Соколов // Красное знамя. 1971. № 57. 13 мая.

73. Происхождение названия деревень Девятины и Шестово

Девятины называются потому (существует такая легенда), что-женщина в течение трех лет ежегодно рожала по три человека…

А Шестово — на шестом километре от Вытегры, потому — Шестово…

Зап. от Калиничева А. Г. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 83; Фонотека, 1623/16.

74. Происхождение названия деревни Девятины

Я слыхала, что там одна женщина родила три раза и девятерых. Вот как.

И назвали деревню Девятины. Это-то я слыхала, а тоже не знаю: это точно или нет.

Зап. от Полухиной Т. И. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 65; Фонотека, 1622/23.

75. Происхождение названия деревни Дураково

Это берег от промышленный, к нему и населились старики. А Дураковым-то названо: на наволоке ветры-то сильны, а вот в прежно время не было паровых судов — всё парусны были; и вот погода сделается, расходится море, зводень сильный — их здесь разбивает, выроет на берег.

Одного как разбило — ему прискорбно палось.

— Это, — говорит, — дурак наволок.

Вот деревня поселилась, и все: «Дураково — Дураково — Дураково». И деревню по этому наволоку назвали. Бойко место, дурно — потому и «Дураково».

Зап. от Пунанцева В. Е. в дер. Дураково Приморского р-на Архангельской обл. в 1938 г. Н. И. Рождественская // Сказы и сказки Беломорья и Пинежья. № 26. С. 40; О рыбаках, морских зверобоях и охотниках. № 4. С. 29.

76. Происхождение названия местности Пудога

На месте нынешнего города было становище рыбаков, которые однажды вытащили из протекавшей здесь реки дугу в пуд весом, пудовую дугу, и назвали свое поселение Пудогою, то есть пудовою дугою, или Пудожьем, а речку — Пудогою.

Опубл. А. Н. Сергеев // Др. и нов. Россия. 1876. Т. II. № 8. С. 353.

77. Происхождение названия местности Пудога

Говорят, будто имя города идет от реки Пудоги, а Пудога названа так потому, что плыла по ней когда-то какая-то дуга в один пуд весом…

Случевский. Т. 1. С. 415.

78. Происхождение названия местности Пудога

Пудога произошла от чего? Нашли на этом месте пуд весила дуга. И назвали Пуд-дуга — Пудога. Пуд весила дуга, шестнадцать килограммов — пуд приходится. Вот и назвали местность Пудога.

Я давно слыхала это от старых людей.

Зап. от Савиной М. В. в дер. Колодозеро Пудожского р-на Карельской АССР 10 июня 1969 г. Н. Криничная//АКФ. 23. № 324; Фонотека, 1441/3.

79. Происхождение названия города Каргополь

Каргополь… Почему такое название дано? Какой-то князь ехал да заплутал в лесу. И вот на чистое место выехал и сказал, что здесь будет город Каргополь, потому что здесь я принял кару — заплутал.

А раньше здесь маленькая деревенька была.

Зап. от Абрамова В. А. в дер. Хотеново Каргопольского р-на Архангельской обл. 23 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 114.

80. Происхождение названия города Каргополь

Наш Каргополь — старинный город. Он старше Москвы на сто лет. Это есть повествование, это есть в музее об этом.

Дальше. Есть у нас там, особенно где начало города возникло, Валушки. Кругом этих Валушек, значит, вырыты большие рвы — при нашествии варягов напускали туда воду.

Ну, какие битвы были, что за битвы там были? Как варяги, куда ехали? Но в то время считался у нас Каргополь городом промышленным. Так что спускались из озера Лача по реке Онеге и прямо в Белое море, спускались на карбасах. Вот отчего и называется город Каргополь: Кар-голь-поль, Кар-голь-поль — Каргополь. Вот он как называется, вот откуда корень слова произошел.

Ну, если это слово разъяснить — Каргополь, то оно так считается: значит, карбас, на котором ехали варяги; голь считалась уже у нас (ведь был Каргополь в то время городом купеческим), вот это считалось: ехала голь. Поле — кругом поля у нас были. Вот: Каргополь. У нас ведь очень широкое место, поля были кругом, и вот у нас поле: Каргополь — карбас, голь, поль — поле.

Ну, в то время варяги шли действительно не с мирными намерениями, так как наш город считался, понимаешь, бойким промышленным городом, откуда заготовлялось очень большое количество пушнины, очень большое количество леса, вот, и разных других (товаров. — Н. К.); зерно шло, и все шло по реке Онеге, значит, в Архангельск через Белое море.

Ну, рассказать то, что была у нас в последнее время в Каргополе тюрьма, то это, по-видимому, была и крепость, крепость для защиты от нашествия врагов. Забор был построен десятиметровыми бревнами заостренными, связаны они через шпонки, деревянные шпонки, бревно к бревну. Ну, сколько в диаметре метров, не знаю, понимаете, и никто не знает.

Ну, и кругом был вырыт ров, где напускалась вода, напускалась вода из Онеги…

Зап. от Пакшина А. О. в дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 14 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 40; Фонотека, 1374/2.

81. Происхождение названия города Каргополь

Петр Великий проезжал тогда, вот когда строили железную дорогу в Няндому и потом организовали Ленинград, — вот в этот период времени проехал. А этот Каргополь был маленькой деревушкой, маленькой-маленькой деревушкой. Вот Петру понравилось: там низменность такая, низкая такая, там на пятнадцать километров, и низкая, ни одной горочки нету. Ну и вот, там занимались хлебопашеством, хлеб пахали — ровное поле, равнина. Ну, а когда хлеба много, тут много всяких разных этих… птицы, лесной.

Ну и вот, он (Петр. — Н.К.) приехал в эту деревушку, и на поле так много ворон. И он просто от слова (а вороны, вы знаете, кричат как, — каркают), и вот от слова «карр» назвал город. Здесь организовали город, и назван город Каргополь.

Вот, значит, откуда название Каргополя произошло, название Петра Первого, Петра Великого <…>.

Значит, Каргополь — воронье поле, вороний город.

Зап. от Фоминой М. П. в дер. Устьрека Колодозерского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР 10 июня 1969 г. Н. Криничная // АКФ. 23. № 325; фонотека, 1441/4.

82. Происхождение названия озера Лача и города Каргополь

Был один, значит, шел путешественник, да и с собакой.

Когда подошел к озеру Лача, то собака стала лакать воду, вот он — как назвать? — и назвал его Лача, посредством собаки.

А когда он очутился в городе Каргополе (Каргополь не имел никакого названия), он услышал первым делом ворону. Ворона закаркала. Ну, и назвал, прибавил и всё: Каргополь.

Вот от слова «карр» вороны и получилось название Каргополь.

Зап. от Воронкова И. В. в г. Каргополе Архангельской обл. 8 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 6; Фонотека, 1372/2.

83. Происхождение названия Винницы

Будто бы в двадцати пяти верстах от Винниц, в местности Ярославичи, жили бояре Ярославлевы с целью сбора какой-то дани, которые однажды вздумали познакомиться с окружающею их местностью, для чего поднялись на малых ладьях вверх по реке Ояти до нынешних Винниц, где в память своего пребывания наломали березовых прутьев и наделали из них веников. На возвратном же пути, в пятнадцати верстах от посещенного ими места, в одном пороге опрокинуло их ладью; испуганные событием, бояре закричали: «Чур-чур!.. Веники-веники» <…> которые поплыли по воде.

С того времени и местность будто бы стала называться Венницкою или Винницкою, а порог этот, где случилось с боярами несчастие, получил название Чур-порог, так он называется и теперь.

ОГВ. 1886. № 54. С. 493; О. сб. Вып. III. Отд. 2. С. 397.

84. Происхождение названия города Олонец

<…> Там, где теперь заметны признаки бывшего вала и заросшего рва, был действительно городок, в котором жила княгиня или княжна Ольга, по имени которой и Олонец назван.

Зап. от Аникиева М. Е. в Ильинском погосте Олонецкого уезда Г. Н. Потанин//Русское слово. 1861. Июль. Смесь. С. 8–9; ОГВ. 1891. № 95. С. 969; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 233.

85. Открытие и наименование Соловецких островов

По ранней весне шли поморы на зверобойку. Навязали юрков. К дому пошли. Затерли их льды. Нагородило их. Торосят, грохотят. Не знают мужики, как к земле выйти. С Летнего, видно, были. Опыт не тот, как у зимников. Туды-сюды. Толку нет. Потом глядят — чернеет. Далеконько только. Шли и по льду, и по воды. Дошли. Все целы. Такая радость была. Земля — остров. Ране они его не примечали. Не был он тут. Из нашего моря Белого встал для спасения людей. Имени ему не было. Назвали остров по малой птице. Соловьем зовут. В наших лесах не живет…

На картах они теперь Соловецкие. Поморское прозвание Соловец ране карт. Монахов тоже соловянами прозывали. Всё по птице. Сказ мой твердый. От дедов идет.

Зап. от Бронникова В. в экспедиции на Белом море в 1937 г. К. П. Темп // Темп. С. 100.

86. Происхождение названия Соловецких островов

Соловецкими, или Соловками, прозвали острова по соли. Много солеварен было у Соловецкой обители. Соль варили трудники, послушники под надзором старца-солевара. И со стороны — из Солзы, из Уны — в покрут брали хороших солеваров, знающих. Варили соль и из морской воды, а лучшая вываривалась из воды источников. У нас в Неноксе монастырские варницы были: Глубокая, Никольская, Яковлевская, Поджаровская и еще другие — все по именам. Потом они запустели, как взяли их в казну. Монастырь покупал соль и на стороне, у керетчан, на Терском. Самые большие варницы — ненокские Варвариха и Скоморошица. Хороший источник был, брали его воду через колодези. Возили соль на Двину — до Устюга, на Вологду, по Онеге до Каргополя. Суда особые монастырь строил под соль: насады, дощаники и каюки. Дальше она шла на Москву. Такая и поговорка была: «Москва веками соловецкой солью жила». Да и весь беломорский край нашей солью жил. Наваривали ее прежде по варницам разных монастырей и по крестьянским более четырехсот тысяч пудов в год. Больше всех варили соловяне. Лучше же нашей соли нигде не было. Ненокской солью рыбу и на Мурмане солили. Там морская вода хоть и солонее беломорской, а не та соль вываривалась: горчит, ржавит рыбу. Нонешняя привозная соль тоже неровня нашей, прежней.

Вот за хорошую соль острова и прозвали Соловецкими.

Зап. от Кологриева М. К. П. Темп // Темп. С. 102–103.

87. Остров Коневец

Когда преподобный Арсений, коневский чудотворец, поселился на сем острове, который нашел он пуст, то спрашивал у набережных жителей, почему называется он Коневцем? Тогда сказали ему, что так называется он по Коню-камню, а Конь-камень получил сие название от старожилых набережных обывателей потому, что каждое лето приносили они ему в жертву по лошади, за сбережение их скота, который для корму перевозили они с берегу на остров и без пастуха оставляли его там на целое лето, по прошествии которого покидали одного коня на острове у камня в знак благодарности к невидимым жителям, кои, по их мнению, под камнем находились и скот их летом охраняли.

Оставленный на острове конь зимою обыкновенно пропадал; но тогдашние жители думали, что пожирают коня нечистые духи, под камнем обитающие.

Преподобный Арсений, усмотря, что самые рассказчики басне сей не совсем верили и чертей, под камнем живущих, как бы боялись, приступил к камню с молитвами, окропил его святою водою и уверил простых людей, что черти более быть там не могут; но и тогда были люди, которые сказали, будто бы они видели, что черти в виде воронов полетели оттуда на Выборгский берег в большую губу, которая и по сие время Чертова Лахта называется.

Озерецковский. С. 53–54.

88. Остров Коневец

Остров называется Коневецким по огромному на нем камню, известному под названием Конь-камень.

<…> Остров Канев во времена язычества был местом жертвоприношений. Окрестные жители ежегодно привозили на остров коня и оставляли его перед камнем для умилостивления злого духа.

Святой Арсений, видя, что христианство не изгладило в жителях верования в убежище злого духа под этим камнем, освятил его молитвами и святою водою. При обряде вороны и даже демоны, вырвавшись из камня, который треснул, перелетели на берег к Лахте.

Народ убедился, что то были злые духи, и назвал Лахту Чертовою — название, под которым она и до сих пор известна.

Иллюстрация. 1848. Т. VI. № 19. С. 292–293.

89. Происхождение названия села Ворзогоры

<…> село Ворзогоры прежде будто бы называлось Ворогоры, по той причине, что первое заселение этого места начато «ворами», или паньками, «литовскими людьми и русскими изменщиками», которые основали здесь свой главный притон. Поселившись на высокой горе, эти «воры» могли видеть всякого плывущего по морю и по реке Онеге и едущего по дороге вдоль поморского берега и к селению Нименьге, брошенному в сторону от почтового тракта.

Зап. и опубл. П. Ефименко // АГВ. 1868. № 73. С. 2.

90. Происхождение названия деревни Рубеж

Старики мне рассказывали так (это передается из уст в уста), что в районе, значит, Рубежа подходили поляки — это триста лет тому назад — и дальше они не пошли, не смели идти. Поэтому этот район, эта деревня и названа Рубеж.

Зап. от Калиничева А. Г. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 81; Фонотека, 1623/14.

91. Происхождение названия местности Казацкая Улица

Место, названное Казацкою Улицею, находится в полуверсте на юг от деревни Логиновой, по тропинке, ведущей на дорогу из Муромли в деревню Гагручей.

Местный житель, старик Т-н, имеющий от роду более девяноста лет, рассказывает следующее: означенная местность, как слышал он в молодых еще летах от своих родителей и семейных, получила название Казацкой Улицы потому, что по ней проезжали казаки; их ехало много, и прибыли они из Гагручья.

Некоторое время часть казаков стояла в Муромле, расположившись на квартирах, под начальством поручика, который квартировал тогда в доме отца Т-на. Казаки по частям были расположены тогда во всей местности от Гагручья до Ладвы. В Ладве казаков было особенно много, под начальством капитана Александра.

Старик Т-н был рожден в год стоянки казаков в Муромле. Деревня Муромля тогда была в составе Ладвинского прихода.

Когда священник Ладвинский отец Кирилл приезжал крестить Т-на, то с ним приезжал для осмотра казаков и капитан Александр и был восприемником у Т-на.

ОГВ. 1885. № 93. С. 824–825.

92. Царская улица

Царская улица названа потому, что сюда приезжал царь Николай. И он, значит, высадился на канале, на шлюзе № 22, и в специально поданной карете проследовал к капиталисту Оленеву, который неподалеку жил по этой улице.

Улица эта находится здесь, можно сказать, в центре Девятин. Она идет от центральной дороги в сторону канала.

Зап. от Калиничева А. Г. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 82; Фонотека, 1623/15.

93. Царская улица

Ну, в старину рассказывали, что царь приезжал. Я этого не-помню, когда он проезжал. А мне рассказывали старики. А с Девятин вроде как проехал он в деревню Лонскую, а с Лонской проехал обратно на Девятины.

Эту улицу назвали Царской. В конце этой улицы, при соединении с шоссейной дорогой, поставили памятник Александра Второго.

Зап. от Юшкова С. М. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 90; Фонотека, 1623/23.

ПРЕДАНИЯ ОБ АБОРИГЕНАХ КРАЯ

ПРЕДАНИЯ О ПРЕБЫВАНИИ ЧУДИ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

94. Чудская княжна

В Нижней Тойме<…> было городище-крепость, в которой жила воинственная чудская княжна.

От этой крепости будто бы оставались кирпичи <…> городище заметно и сейчас. Был тут и ров.

Зап. от Третьякова С. Г. в с. Нижняя Тойма Верхнетоемского р-на Архангельской обл. в 1969 г. А. Тунгусов//Заря. 1971. № 22. 20 февраля.

95. Владения чудского князя на реке Вые

Мыза, что напротив деревни Горы <…> — резиденция князя. Против нее, на левом берегу Выи, находится Княж-поле. Там, на яромине, паслись княжьи лебеди и гуси, которых он бил прямо от себя, с мызы, из лука.

Князя этого потеснили новгородцы, он вынужден был отступить и во время отступления был убит. Взвыли без князя оставшиеся, почему и реку будто бы чудаки назвали Выей<…>.

И до сего времени обитателей деревни Чудиново, прозываемых Нифагичи, считают потомками чуди, хотя они носят фамилии Зуевых и Сосниных. <…>

В ста саженях от реки Выи, около деревни Окуловской, несколько в стороне, находится могильник — чудское кладбище.

Опубл. И. Томский//За работу. 1922. № 6. С. 41; Заря. 1971. № 25. 27 февраля; Легенды, предания, бывальщины. С. 39.

96. Владения чудского князя на реке Вые

<…> выходцы жившей здесь чуди под влиянием прибывших в край новгородцев согласились на совершенную оседлость. И поныне существует деревня Чудиново на берегу Пинеги…

У этой чуди имелись свои правители — князьки, и будто бы на горном холму при деревне Вахтинской находился княжеский дворец а за рекой Выей — его земельные угодья, в числе коих и поныне существует поле Княжево.

Зап в Гавриловской вол. Ильинского прихода Сольвычегодского у. Вологодской губ. // ВГВ. 1880. № 27. С. 1; Заря. 1971. № 22. 20 февраля.

97. Чудские селения на реке Пинеге

<…> обитатели Керги, первой деревни в верховье Пинеги, — потомки чуди. <…>

Вблизи деревни Ефимовской, около самой реки, в перелеске, имеется местечко Чудаки, где жил чудской атаман с товарищами.

В одной версте от деревни Согры показывают местечко Ручей, называемое Копанец, на котором <…> происходили сражения между новгородцами и чудью. Чудаками руководил атаман, а новгородцами Задейка или Надейка, который и застрелил атамана стрелой <…> чтобы испытать действие своих стрел с заговором, Надейка застрелил сначала петуха.

Жила чудь, говорят, и по реке Вадюге.

Опубл. И. Томский//За работу. 1922. № 6. С. 37; Заря. 1971. № 25. 27 февраля.

98. Основание села Койдокурья

Село Койдокурья, Архангельского уезда <…> получило свое название от первого поселившегося в тамошней местности чудина по прозванию Койда, или Койка. <…> поколение Койды было мужественно, великоросло и чрезвычайно сильно. Члены его поколения могли разговаривать между собою на шестиверстном расстоянии или иметь перекличку.

Один из тех чудинов был столь силен, что однажды, когда он вышел поутру из ворот и затем чихнул, то своим чохом до того испугал барана, что тот бросился в огород и убился до смерти.

По истечении некоторого времени местность Койдокурская сделалась известна другим, и сюда с разных сторон стали стекаться чудь, новгородцы и поморяне и начали расселяться деревнями, и затем каждая деревня получила свое название от первого поселившегося жителя или по другим причинам.

Опубл. П. С. Ефименко // АГВ. 1868. № 91. С. 4; Ефименко. Ч. 1. С. 18–19; легенды, предания, бывальщины. С. 40–41.

99. Первопоселенцы Хаврогорского села

Кроме беглых новгородцев жили здесь еще и собственно туземные обитатели — чудь. Они были идолопоклонники, жили особо от новгородцев <…>.

<…> указывают и самое место жительства чудского племени: именно близ святого Колодца, находящегося в полуверсте от церкви, на ровной долине. У них не было пеклых печей, глиняных, а простые каменки, каковые ныне имеются в крестьянских банях.

Кроме сего, указывают и на кладбище дикого народа, жившего в древности на Двине в Хаврогорском приходе, ниже церкви, в трех верстах, близ деревни Корзовых, находящейся возле Двины, за ручьем. Там высыпаются из горы человеческие кости необыкновенной против нынешнего народа величины.

Из рукописного описания прихода священника Павловского // Ефименко. Ч. 1. С. 14–15.

100. Чудь на Кореньской Слуде

Старые люди говорили, что у нас на Кореньской Слуде когда-то жила чудь. Это место от Керги за рекой Пинегой, полкилометра от деревни. Там — высокая гора, Сосновый бор. <…> есть и ямы, в которых они жили.

Раньше деревня Керга стояла ниже метров двести по течению Пинеги. Место было низкое, весной заходила вода. Та деревня будто бы сгорела.

Сообщ. Романов Г. О. с лесобазы Ламбас Верхнетоемского р-на Архангельской обл. Опубл. А. Тунгусов // Заря. 1971. № 67. 5 июня.

101. Чудь близ деревни Поздышево

Когда был я мальчишкой <…> ну, в школу когда первый год ходил, отец рассказывал про эту чушь.

Чушь эта была, значит, за этим осеком, деревней Черепахой, вот, в ямах помещалась. Но что за чушь? Вроде сказка была или не сказка, не знаю; женщина или мужчина эта чушь, не знаю; неизвестно, понимаешь. Тогда еще небольшой был, просто не знаю…

Этой чушью пугали ребят, вот, что чушь придет, понимаете; ну, там ребят пугали, просто чтоб он не баловал.

Зап. от Пакшина А. О. в дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 14 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 28; Фонотека, 1374/1.

102. Первопоселенцы деревни Нижмозеро

Сначала <…> в Нижмозере жила чудь. Старожилы и теперь показывают места, которые она занимала, именно на полях за церквами, в южную сторону, местность под названием Дворище и около Унского озера. Впоследствии стали приходить из Новгорода и из Корелы поселенцы и селились тут же.

Таким образом, нынешние нижмозеряне производят себя от трех племен: чуди, новгородцев и кореляков.

Из рукописного описания прихода священника Дьячкова.

Опубл. П. С. Ефименко // АГВ. 1869. № 83. С. 2.

ПРЕДАНИЯ О ВОИНСТВЕННОЙ ЧУДИ

103. Наступающая чудь

Когда чудь под Тарноськой городок подходила, так копали канавы из Тарноги в Кокшеньгу и пускали воду: чудь воды боялась.

Зап. от Зыкова Ф. В. на Кокшеньге, в дер. Игумновской Шевденицкого прихода Вологодской губ. М. Б. Едемский//ЖС. 1908. Вып. 1. Кн. 65. С. 76.

104. Никольское городище

<…> и стреляли-то они (чудь. — Н.К.), видно, хорошо, даром что не из окужей, — луки у их были и стрелы… Дак вот эти стрелы долетали до зыкоського поля (Зыковская — название деревни, напротив Никольского городища через реку Кокшеньгу). Раз в этом поле снопов конопля наши-те на угород навесили, а она, чудь-та, и давай оттуле палить в конопле-то: думат, что наш народ выступил.

Зап. на Кокшеньге (ныне Тарногский р-н Вологодской обл.) и опубл. М. Б. Едемский // ЖС. 1905. Вып. 1–2. С. 103.

105. Осада Никольского городища

<…> литва стреляла из зыкоського поля к Николе, а потом и туда подходила. Там защищались из-за деревянной стены, которую тогда же и сожгли, и церковь Афанасьевская (во имя святого Афанасия), которая стояла, где теперь церковь Николы, тоже была сожжена. Вот тогда-то и вознесли эту батарею из земли; сначала-то она была сажен пятнадцать вышиною. Тут были камни и кирпичи, которыми и воевались, были тут и бревна подвешены на качелях. Эти бревна опускали, когда воевались, а бревна были матерые, и заминало человек по пятнадцати и по двадцати.

Зап. от Третьякова М. Д. на Кокшеньге в дер. Костенской (ныне Тарногский р-н Вологодской обл.) и опубл. М. Б. Едемский // ЖС. 1908. Вып. 1. С. 77.

106. Воинственная чудь

В Лимском приходе рассказывают, что чудь нападала на здешние селения, грабила их, перебила много народу.

П. кн. 1867. С. 112; Труды Моск. Археологическ. общества. 1878. Т. VIL Вып. 3. С. 219; О. сп. Вып. III. Отд. 1. С. 175; неточн. перепечатка: ОГВ. 18981 № 38. С. 2; Ягодкин. С. 15; Пятунин. С. 16.

107. Наступление чуди на Каргополь

Мой отец говорил, что наступала белоглазая чудь на город, который за Валушками находился, — город Каргополь. И во время боев, значит, были схоронены на братской могиле. (Братская могила в данный момент не существует).

А рядом стояла часовня. Каждый год в Троицкой церкви (вот в этой) было праздновали за упокой погибших героев. И крестный ход ходил в эту часовню, и, значит, молебствие проводил он.

А когда вырывали это… Багрушку уничтожали, то вывезли очень большое количество черепов и костей крупных.

Да эта белоглазая чудь — петрозаводские карелы. Вот так было»… Карелия эта, Петрозаводск-то, была не наша в то время, и вот они приходили сюда завоевать вот этот городок, который находите» за Валушками.

Вы не видели Валушек? Под этыми Валушками был ров (теперь он запущен), были мостики до революции. Вот в этом месте, потом туда в другом (я был, так видел) место глубокое и наполненное водою. А теперь тут постройки: там загорожено, в этом месте загорожено, дороги сделаны поперек, не мосты, а подлинные дороги.

Зап. от Воронкова И. В. в г. Каргополе Архангельской обл. 8 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 2; Фонотека, 1372/1.

ПРЕДАНИЯ ОБ ИСЧЕЗАЮЩЕЙ ЧУДИ

108. Чудь в землю ушла…

<…> чудь в землю ушла, под землей пропала, живьем закопалась. Сделала она это, по одним, оттого, что испугалась Ермака, по другим, оттого, что увидала белую березу, внезапно появившуюся и означавшую владычество Белого царя.

Максимов. С. 207; Ефименко. Ч. 1. С. 24

109. Самопогребение чуди и ее клады

В Валдиевском приходе <…> в десяти верстах от погоста, в Печерине-Пищалево, язычники по какому-то случаю собрались в одно место, выкопали яму, положили в нее свои сокровища и, устроив над ними на столбах хату, сожглись с какими-то заговорами.

Один из крестьян, разрывая эту яму, видел обгоревшие столбы и древние угли, заваленные землею, и, наконец, докопался до чего-то необыкновенного, подобного кладу, и хотел с товарищем окопать это место.

Пришел третий мужик. Не желая сделать его участником в труде и при дележе сокровищ, мужики закрыли место кафтаном и на спрос пришедшего сказали, что отыскать еще ничего не могли.

Мужик постоял и ушел, а они когда открыли кафтан, то ничего уже не увидели и отступились от дальнейшей раскопки.

ОГВ. 1863. № 50. С. 192; П. кн. 1867. С. 112–113.

110. Самопогребение чуди

Закапывалась в землю чудь <…> таким способом: выкапывали ямы, ставили по углам столбики, делали над ними крыши, накладывали на крыши камни и землю, потом сходили в ямы с имуществом и, подрубив подставки, погибала.

П. кн. Арх. губ. 1864. С. 1; Ефименко. Ч. 1. С. 10.

111. Самопогребение чуди

Слыхал (о чуди. — Н.К.), как не слыхать. Еще от покойного дедушка: он долго жил-то, дак знал это как… и родители-те у его тоже подолгу жили…

Дак это верно, жила будто бы раньше эта чудь-та… вон на том месте, где у нас Подкуст, слыхал ли ты ли нет ли, деревня такая, Игнатовская пишется-то. Подкустовцев-то и теперь у нас всё чудаками зовут <…> да ведь они тоже наши, должно быть, а только, значит, живут-то, где чудь жила; дак вот: «чудаки да чудаки».

<…> погибла она вся, до едного человека <…>. А креститься, вишь, не захотела; наши-те заставляли, видно, креститься-то, дак она уж задумала лучше погинуть, а не крестилась. Сробили, значит, эта чудь-то, такую крышу из тесу на четырех столбах, земли наверх-от наносили; собрались все под эту крышу-ту да столбы-те взяли и подсекли, тут всех их и задавило; сорок человек всех-то, говорят, было.

<…> Да боялись-то, вишь ли, крещенья, а крещенье-то, им говорили, что это — вот что: отрубят сперва руку, ну хоть правую, а потом — ногу, левую, а тут, значит, — другую руку и другую ногу — вот он крест-от какой выходил! Тут поневоле забоишься!

Зап. на Кокшеньге (ныне Тарногский р-н Вологодской обл.) и опубл. М. Б. Едемский//ЖС. 1905. Вып. 1–2. С. 104–106; Легенды, предания, бывальщины. С. 42.

112. Самозахоронение чуди на реке Пинеге. Потомки чуди

У нас жила чудь в деревне Керп, напротив ее — за рекой Пинегой — есть ямы. Старики сказывали, что это чудские могилы: чудь сама себя хоронила, то есть вырывали яму, на столбики накладывали хворост, сверху засыпали землей. А потом туда заползали, столбики выталкивали ногой — земля засыпала их живых… Возможно, это сказка. Но я на лето разыщу эти ямы и покопаю, нет ли там чего.

Нас считают выходцами из Новгорода, и будто бы наши далекие предки с чудью воевали: часть ее ушла, а некоторые остались. Потомки их были с большим кадыком, и их прозвище «чудак» сохранилось до наших дней.

Сообщ. Попов П. А. из дер. Согры Верхнетоемского р-на Архангельской обл. Опубл. А. Тунгусов // Заря. 1971. № 22. 20 февраля.

113. Самозахоронение чуди за Юмижем

И за Юмижем есть место, где чудь будто бы сама себя похоронила под землей — подрубила столбы, чтобы не попасть в руки пришельцев.

Опубл. А. Тунгусов // Заря. 1971. № 22. 20 февраля.

114. Чудь и разбойники близ деревни Черозеро

В тридцати верстах от села Моржегор, близ деревни Черозеро, на опушке леса, находятся ямы с остатками бревен <…> в них закапывалась чудь.

Там есть еще озеро, называемое Разбойное. Около этого озера <…> жили разбойники; в озеро ведет оставшаяся от них лестница, и есть в глубине его клад.

Ефименко. Ч. 1. С. 14.

115. Князь Сойя

Выше по реке, то есть в истоках, есть Соозеро (Соеское), из которого берет начало Сойга. Там находится деревня Соезерская Пустынь <…>. Князь Сойя со своею дружиною прибыл в эту пустынь я питался одною рыбою. Вся его дружина умерла…

Сообщ. Чернавинский Н. Я. из пос. Двинской Корниловского лесопункта Верхнетоемского р-на Архангельской обл. Опубл. А. Тунгусов // Заря. 1971. № 66. 3 июня.

116. Побежденная чудь

<…> Повыше деревни (хотя и сама деревня стоит на довольно возвышенном месте), по берегу реки Мезени, на высокой горе в лиственничных рощах, стоял некогда город, населенный чудью. Новгородцы, расселяясь по реке, выбрали у соседки предгорье как место удобное и картинное. Первые годы соседи жили в миру, да строптива была чудь.

Задумали люди свободные, люди торговые и корыстные избыть лихих белоглазых соседей и для этого дождались зимы морозной и крепкой. Прямо против городка Чудского на реке Мезени прорубили они лед поперек всей реки и сделали таким путем широкую полынью. И погнали они чудь из города в ту сторону, где лежала эта полынья; провалилась вся чудь от мала до велика, потонула. Стало-то место реки называться Кровяным плесом (называется оно этим именем и до сегодня), и прослыла деревушка новгородская Чудь-палой за тем, что тут последняя-де чудь пала.

Зап. в дер. Чучепале на р. Мезени, в Архангельской губ. // Максимой. Т. 2. С. 323–325.

117. Ратняя дорога

<…> кроме известного с древности пути из Выи на Башку (была. — Н. К.) еще и другая дорога — Ратняя. По ней будто бы отступали теснимые новгородцами первонасельники деревни Чудиново — чудь: отступали ратью, силой.

При отступлении, рассказывают, они зарыли на правом берегу, в курган, свои богатства, затем срубили длинное дерево, привязали его к задней лошади и тащили, чтобы не потерять направления.

Ратней дорогой пользуются только зимой. От Чудинова до Вашки по ней сорок верст.

Опубл. И. Томский//За работу. 1922. № 6. С. 40; Заря. 1971. № 25. 27 февраля.

118. Чудь на выйской земле

Ранее Чудиново было метров четыреста вниз по Пинеге, у самой реки. Признаки ее есть и сейчас: вываливаются из берега черные банные камни.

Чудь жила и вниз по реке — в сорока километрах от сельсовета: там видны ныне борозды от пашни, на лугу, под названием Раговоры.

И мы слыхали от дедов: когда чудь отступала, было у них два котла с золотом. Один будто бы спустили у нас под деревней в озеро (оно глубиной метра три), а другой вынесли на слуду против деревни на самый угор, и каждый отступавший клал по горсти песку — так образовался тут бугор метров десять шириной и столько же высотой. Он хорошо виден из деревни. Может, это и вранье, а может, и в самом деле так было. Если бы срыть бульдозером…

Чудь отступала от того бугра на Вашку, дорога идет точно на восток и называется Ратней. Чтобы была прямой, тянули длинное бревно. У одной рады съели быка — и то место называется Быкова рада, у второй съели коня — ныне называется Конева рада.

По той дороге прошлый год экспедиция ездила на бульдозере до Башки.

Сообщ. Шульгин Т. А. из дер. Чудиново Верхнетоемского р-на Архангельской обл. Опубл. А. Тунгусов//Заря. 1971. № 67. 5 июня; Легенды, предания, бывальщины. С. 41.

119. Чудь на реке Вые

На Башку чудь ратью отступала. Компаса не было, так бревно сзади тащили. И карбас у них с собой был. Карбас бросили на Быковой раде: называли так, потому что тут быка съели. (Дедушка мой ходил, видел опруги того карбаса. Рассказывал мне, двенадцатилетнему). Есть еще от того времени Конева рада — не было пищи у чуди, коня съели тут…

Сильный князь на Вые был! Стрелой из лука попадал с мызы в банное окошечко на том берегу Выи. У моего отца лук был — длинный, около двух метров. Я сам видел. А отец однажды пересек его да — в печь. Без тетивы… Колбы тоже видел, вроде точены из дерева, а без стрел. Белку, говорят, стреляли…

В деревне Чудиново, говорят, были дома — большие со ставнями. Окна высокие, со ставнями. Только та деревня в тысяча восемьсот девяносто седьмом году сгорела вся — и бани, и гумна. Заново эта-то отстроена. Люди в ней говорят, как вроде растягивают слова.

Зап. от Первышина В. Я. в дер. Хорнема Верхнетоемского р-на Архангельской обл. в 1952 г. А. Тунгусов // Заря. 1971. № 25. 27 февраля.

120. Уходящая чудь

От стариков я слышал такое. По реке Нижней Тойме по ручью Андрианову проживала чудь. Но их вершинский голова выселил, тринадцать домохозяев. Мой отец видел там жернова, стога соломы, молельню в земле. Он же рассказывал (а ему старики) о том, как отступала чудь из Выи от новгородцев, как поклонились в последний день Вые с Поклонной горы, как зарезали быка на Быковой горе и варили тут обед, как хоронили на Фатеевой горе Фатея, умершего в пути, как ушли по Ратной дороге в область коми-зырян <…>.

Кроме того, чудь отступала и другой дорогой — из Горновского сельсовета. Была у них остановка по реке Илеше. Там съели много скота, кости клали в кучу. И сейчас заметна эта куча костья — около ручья Масленник. Название же ручья пошло от того, что сюда вылили они масло.

Повыше Лузанихи, когда шли дорогой в Коду, умер у них один человек. И когда хоронили, каждый нес в подоле песок и сыпал на могилу. Вышел большой бугор. И поныне называется он Пупец.

Есть речка Порвал — тут была прорвана оборона. Когда чудь перешла еще одну большую реку, то сказала новгородцам: «Эта река еще ваша», и ее стали звать Башкой.

Сообщ. Нифанин А. В. из с. Выя Верхнетоеитокого р-на Архангельской обл. Опубл. А. Тунгусов // Заря. 1971. № 67. 5 июня.

121. Чудь на Новой Земле

Чудь <…> был народ краснокожий; <…> этот народ по приходе русских скрылся на Новую Землю, где живет и до сих пор, скрываясь поспешно, когда увидит человека крещеного.

Верещагин. С. 252.

122. Основание и происхождение названия деревни Лисестров. Чудь на Новой Зеиле

Название Лисестрова произошло от коренного жителя, чудина Листа. Этот Лист жил на острове вроде наместника или тиуна и собирал хлебные и денежные доходы.

<…> чудь имела красный цвет кожи <…> она скрылась от новгородцев на Новую Землю и ныне там пребывает в недоступных местах.

Опубл. П. С. Ефименко//АГВ. 1868. № 91. С. 4; Ефименко. Ч. 1. С. 19; Легенды, предания, бывальщины. С. 39.

ПРЕДАНИЯ О ПАМЯТНИКАХ ЧУДСКОЙ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

123. Первопоселенцы деревни Чудиново

Старое Чудиново было на мысу. Прямо со слуды дорога шла на Башку. Есть на ней Бритня рада — бриться чудь стала, потом — Шоча и Кыспала. Поверху рек и шли как раз <…>. На слуде бугор высокий такой нарыт, навален был. Бои тут были, по сказкам.

Малое было Чудиново раньше в лесу. Лес рядом был, высокий… Сколь ни оседает берег, сколь рекой ни размывает, а все попадает что-нибудь. И по Шоче то же. Рог однажды нашли большой, вывалило. Находили луки, стрелы, колбы. Дедко ходил, белку стрелял ими… Есть Залазная сосна — долго стоит. Ползали туда, стрелы находили… В яме-озере пивоварный котел с золотом, говорят, есть… Каменцы видно да бугры, только заросло ныне все. И жернова высыпало из песка, тонкие, перемолоты. Как-то мы маленькие играли, я бронзову пряжицу нашел. Река ушла под саму слуду, и ныне здесь песок…

Нифагичи — чудские, Первунины — тоже от чуди, и Верещагины той же породы. Недавно последний из них, Прокопий, умер. А Нифана я не запомнил. Мирон — тот здоровый был, черный. Яков — носатый, а Николай — вовсе носатый. Теперь никого из них здесь не осталось уже…

Зап. от Мужинина В. С. в дер. Чудиново Верхнетоемского р-на Архангельской обл. в 1952 г. А. Тунгусов // Заря. 1971. № 25. 27 февраля.

124. Чудь близ реки Вадюги

Я много раз слыхал от стариков, что чудь проживала и у нас Пониже речки Вадюги. Сохранилось название пахотного поля Дворишные. Это была их деревня. По реке Илеше на четвертом километре вверх была их часовня. Окладные бревна и в моей памяти остались. Напротив за рекой находились их пахотные поля. Межи и сейчас значатся. Вверху по Илеше есть место под названием Гонча. В лесу тут, говорили старики, была большая яма. Тут будто бы зарыт клад. У этой ямы был затянут в лес большой карбас, виднелись доски и опруги. Я с отцом от той ямы возил лес зимой, и он мне об этом сказывал.

По реке Пинеге на втором километре ниже реки Илеши находится место, зовется «городище». Здесь, по рассказам стариков, был чудской город. Кое-какие признаки его видны и ныне. А выше городища было у них место стоянки парусных лодок. <…>

У нас был очень высокий бугор, а в середине его — яма (сейчас его смыло водой). Я сам помню: когда бугор этот осыпался, то вываливались из него разные предметы, черепки, уголь древесный, разные обрубки железяг.

Сообщ. Русаков Д. Е. из дер. Вадюги Горковского сельсовета Верхнетоемского р-на Архангельской обл. Опубл. А. Тунгусов // Заря. 1971. № 67. 5 июня.

125. Девица из чудского племени

По течению реки Устьи, впадающей в Вагу, на правой стороне ее, в Благовещенском приходе, напротив устья Кокшеньги, между двумя ручьями, на возвышенной горе, проживавшая чудь оставила по себе признаки: вал кругом сопки (кургана) как бы род крепости и в некоторых местах ямы, сходные с погребами. При разработке той сопки под хлебопашество крестьяне в недавнее время находили бугры глины. Из этого заключают, что на тех местах были чудские печи.

От тех населенцев чудского племени взята была в деревню Михалевскую девица в супружество за крестьянина Черепанова. Девица эта была мужественна, имела необыкновенную силу в сравнении с прочими девицами. Потомство же ее уж ничем не отличалось от новых ее земляков.

Ефименко. 1869. Ч. 1. С. 10; Легенды, предания, бывальщины. С. 40.

126. Гора Городищева и чудское селище

При деревне Ивакинской, Валдиевского прихода, есть гора Городищева, с летней стороны отвесная на четверть версты. В ней прежде вырывали древние вещи.

Под горою на бугре лежала груда камней, от которой еще и теперь сохранились остатки.

В шести верстах от прихода, в лесу, есть место, заросшее деревьями, в длину пять, в ширину четыре сажени. Оно выложено камнем, в виде фундамента, толщиною до аршина.

П. кн. 1867. С. 111; Труды Моск. Археологического общества. 1878. Т. VII. Вып. 3. С. 219; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 174–175.

127. Чудское городище на реке Нименьге

В двух верстах от озера Нименского, на реке Нименьге, указывают на чудское городище, от которого остались груды камней и кирпича.

ОГВ. 1898. № 37. С. 2.

128. Чудское городище на реке Волошке

<…> куски серебра и еще медные коноки с кольцами и топоры наподобие кирок, принадлежавшие чуди, находимы были и в развалинах городища, находящегося в расстоянии одной версты от деревни Шулеповы, Устьвельского общества, на правом берегу реки Волошки, недалеко от ручья Созонова.

ОГВ. 1898. № 37. С. 2.

129. Чудские городище и курганы на реке Шелтоме

Чудское городище есть и в Усачевской волости, в расстоянии полуторы версты от деревни Шушерины, в поле, называемом Шунхеринское Залисье.

В той же Усачевской волости, Волосовского общества, указывают два кургана в расстоянии одной версты от деревни Угла к реке Шелтома и рассказывают, что под ним схоронены тела когда-то жившей здесь чуди.

ОГВ. 1898. № 37. С. 2.

130. Древние становище и курган

Подъезжая к Шожемскому погосту, встречаешь лежащие по обеим сторонам дороги возвышения, правильность которых заставляет предполагать, что здесь было некогда укрепленное становище какого-нибудь древнего племени.

В юго-восточной части этих искусственных насыпей, на левой стороне речки Шожмы, находится курган, о котором сохранилось предание как о могильном памятнике древнего вождя.

П. кн. 1867. С. 111; Труды Моск. Археологическ. общества. 1878. Т. VII. вып. 3. С. 219; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 175; неточн. перепечатка: ОГВ. 1898. ™ 36. С. 2.

131. Чудские становище и могильник на реке Варенге

При впадении речки Верхней Вареньги в реку Двину, на высоком крутом мысу, так называемом Старом городище, еще недавно высыпало из берега вместе с человеческими костями много древних вещей, оружия и монет. <…> на этом месте был городок или главное становище князька одного беспокойного чудского рода <…>.

Однородным с этим городищем является и находящийся на берегу реки Вареный высокий бор, так называемый могильник. Здесь также находят кости и вещи <…> тут было кладбище языческой чуди.

Зап. в Ростовской вол. Шенкурского у. Архангельской губ. А. Малахов // Архангельск. 1908. № 274. 9 декабря.

132. Чудской могильник. Чудские паны

Ниже реки Устьи в Вагу впадает с левой стороны Пуя. Вдоль по течению Пуи, в тридцативерстном пространстве, расположен Пуйский приход. Первые населенны его были также чудского племени. Еще и ныне в берегах реки Пуи указывают места, служившие кладбищем для чуди. Одно из таких мест усвоило за собой название могильника. Существование чудских кладбищ доказывается высыпающимися из берегов реки человеческими костями.

Есть еще одна гористая местность, называемая Панове; тут будто бы жили прежде чудские паны, т. е. главные чудские начальники. Панове имеет вид искусственного крепостного вала, расположенного на гористом месте и примыкающего с одной стороны к реке, а со всех прочих округленного правильным полукругом, в средине коего низменная площадь.

Ефименко. Ч. 1. С. 11.

133. Чудское могилище

В Шалякужском приходе указывают на поле, называемое могилищем, где были похоронены тела чуди.

Иногда находят здесь кости человеческие.

П. кн. 1867. С. 112; Труды Моск. Археологическ. общества. 1878. Т. VII. Вып. 3. С. 218; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 175; Ягодкин. С. 15.

134. Чудское могилище

В Шалякужском приходе указывают на поле, называемое моги-лищем, где чудь потерпела в кровопролитной борьбе поражение и где схоронены ее тела.

Окрестные жители заверяют, что даже и ныне слышатся иногда в ночной время на поле звон оружия и стоны умирающих.

ОГВ. 1898. № 38. С. 2.

135. Чудское кладбище

В Лелемском погосте, на запустевшем в настоящее время древнем кладбище, лет шестьдесят тому назад были отыскиваемы небольшие куски серебра, на которых находились изображения животных, копий и других знаков.

П кн. 1867. С. 111; неточн. перепечатка: Труды Моск. Археологическ. общества. 1878. Т. VII. Вып. 3. С. 219; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 175; ОГВ. 1898. № 37. С. 2.

ПРЕДАНИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ АНТРОПОНИМОВ

136. Чудские племена на реке Двине

<…> Рапульский приход, расположенный по обеим сторонам Двины (первый на Двине), населен был чудскими племенами, где я поныне существует один дом по фамилии Чудиновых, а прежде еще была фамилия Чюхчиных.

Ефименко. Ч. 1. С. 17.

137. Происхождение фамилии Костиных

Интересно объяснение и происхождения здешней фамилии — Костины. Будто бы, когда пришли сюда новгородцы, один старик, из чуди, снял с головы шапку и, бросив ее на землю, заявил: «Кость моя здесь!» И никуда не ушел с этих мест.

Опубл. А. Тунгусов // Заря. 1971. № 25. 27 февраля.

ПРЕДАНИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ (топонимов)

138. Чудской порог

От матери своей не раз слыхал устные предания о прошлом родных мест. Чудь будто бы двигалась на лодках по реке Сойге, в ее верховья, и застряла при этом на порогах. И поныне это место зовется Чудской порог, а от него — и деревня. Старожилы якобы находили здесь по берегам чудские могилы, пробовали даже заостренными кольями проткнуть их, и там, внутри, будто бы что-то глухо гудело.

Сообщ. Чернавинский Н. Я. из пос. Двинской Корниловского/лесопункта Верхнетоемского р-на Архангельской обл. Опубл. А. Тунгусов //Заря. 1971. № 66. 3 июня.

139. Чудское озеро

В четырех километрах от нашей деревни Карино есть Чудское озеро, расположенное справа от реки Поилы, впадающей в Виледь: дорога туда также называется Чудской. <…> именно здесь и жила чудь.

Сообщ. Кучин А. П. из дер. Карино Вилегодского р-на Архангельской обл. // Правда Севера. 1970. № 268. 15 ноября.

140. Чудские говоры

Слово «Войезеро», по преданию, происходит от чудского говора и разделяется на две части: «Вой» — вот, «езеро» — озеро, а отсюда и произошло название местности «Войезеро» (пишется Воезеро), расположенной на берегу Спасского озера.

Про название речки «Воюшка» рассказывают:

Гуляли в лесу две чудские девушки, подошли к речке, и одна из них увидала своего милого, стоявшего на берегу, и воскликнула:

— Войюшка! (юшка-дружок), отчего и произошло название самой речки — Воюшка.

Зап. от Красновского П. в дер. Гришинской Воезерской вол. Каргопольского у. Олонецкой губ. А. А. Шустиков // Шустиков. С. 25; ИВОИСК. 1915. Вып. 2. С. 113.

ПРЕДАНИЯ О «ПАНАХ»

ПРЕДАНИЯ О ПРЕБЫВАНИИ «ПАНОВ» В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

141. Панские замки

В Заонежье, в недальном расстоянии от селения Горки, на двух противоположных мысах: Шинков-наволок и Агафон-наволок, — жили паны в укрепленных замках… Эти здания имели огромные железные ворота, которые затворялись в определенное время как в том, так и в другом замке, и притом скрип или стук ворот у одного пана всякий раз бывал слышим в замке другого пана.

Теперь эти двери не существуют: они вместе с другими вещами <…> брошены в воду самими панами, когда их начали теснить туземцы.

ОГВ. 1857. № 20. С. 111; П. кн. 1867. С. 114

142. Панский замок

В окрестностях Пудожа и в самом городе <…> находится множество мест, где были паны и имели свои здания. Так, под мысом крутого берега, на котором расположен Пудож, называемым Журавицкий бор, течет речка Журавка, иначе Ольховипа, за которой лежит деревня Журавица.

Подле нее стоял прежде крест, и видны теперь еще остатки древнего строения, имеющие вид анбарушки, то есть малого анбара. <…> Это древнее строение — остатки панского замка.

ОГВ. 1857. № 20. С. 112; П. кн. 1867. С. 115.

ПРЕДАНИЯ ОБ ИСЧЕЗАЮЩИХ «ПАНАХ»

143. Самопогребение панов и их сокровища

При деревне Кудаме (иначе — Рахкова Гора и Сидорова) стоит одиноко в поле роща с часовнею.

<…> в роще этой паны похоронили себя вместе с детьми д всеми сокровищами. Для этого вырыли они здесь несколько больших ям, поставили в них столбы, утвердили на них слабую крышу, собрались в ямы со всеми ценностями и детьми и поручили рыть землю на крышу до тех пор, пока она провалилась и своею тяжестью придавила их там.

ОГВ. 1885. № 2. С. 11.

ПРЕДАНИЯ О ПАМЯТНИКАХ «ПАНСКОЙ» МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

144. Панское имущество

Тридцать лет тому назад близ мыса Кунявский нос, выдающегося в Водлу, один крестьянин нашел в земле две вещи: род; блюдца, но неизвестно, из какого металла, и золотую чашку. Эта вещи относят к животу, то есть имуществу, одного пана, жившего тут.

ОГВ. 1857. № 20. С. 112; П. кн. 1867. С. 114.

145. Панское печище

Паны жили в лесу: старики печища видели. Только сейчас все они заросли, пожни там были…

Зап. от Хотина Т. М. в дер. Лядина Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР 21 июля 1940 г. Г. Н. Парилова, А. Д. Соймонов // АКФ. № 24. С. 3.

146. Стеклянный завод и печища панов

Здесь жили паны, дедко рассказывал наш. Некоторые с них уехали в Москву, а остальные куда делись — не знаю. Откуда они приехали, тоже никто не знает.

У панов был стеклянный завод, печища были на склонах, и посейчас еще эти горы печищами зовут.

Про клады говорили старики (их паны зарывали, а то и другие были). Прежде ведь человек помрет, все нужно с ним положить, будто он и там будет жить. Просто у них была религия такая.

Сейчас поминки вывелись, редко где осталися. Бывает, старуха спечет что-нибудь и говорит: надо на могилу снести.

Про стеклянный завод никто не помнит; старик здесь был боле ста лет, так когда он маленький был, так видел печище это. Здесь, наверно, паны и были. Завод кончился, и они разъехались…

Зап. от Сорокина Г. А. в дер. Бесов Нос Каршевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР 14 июля 1940 г. О. Г. Большакова, В. Р. Дмитриченко // АКФ. 8. № 87.

147. Селища панов

<…> Эта же литва имела кузницу на Олонке. На месте, где она находилась, около деревни Алексала, и теперь еще находят в земле огарины и угди.

Другое место с такими же признаками находится у погоста, против питейного Дома. Недалеко от погоста лежит обширное поле, где находят кости и оружие.

Зап. от Аникиева М. Е. в г. Олонце Олонецкой губ. Г. Н. Потанин//Русское слово. 1861. Июль. Смесь. С. 8–9.

148. Паны и клады

В Троицко-Енальской волости была прежде деревянная церковь. От того места, где она находилась, нужно взять прямую линию на гору, где стоял когда-то панский поселок. И вот при скрещивании этой линии с прямою же линиею от ближайшей деревни, Бакланова, зарыт в землю пивной котел серебра и золота, находящийся под громадным камнем.

В той же волости, по дороге на Вотчу, будет местечко, называемое Большая осина, где зарыт в землю панами целый котел денег, исключительно золотой монеты.

Близь деревни Заозерья Нижеслободской волости есть тоже клад — корчага золота.

Зап. А. А. Шустиков. Опубл. А. Е. Мерцалов//ВЕВ. 1902. № 11. Прибавл. С. 311.

149. Панское кладбище

По дороге к монастырю Александро-Ошевенскому, в двадцати верстах от города Каргополя, на третьей версте от деревни Воробьевой к городу, есть деревня Поздышево. В стороне от дороги, близ этой деревни, расположено кладбище, на котором схоронен не один пан.

ОГВ. 1857. № 20. С. 112; неточн. перепечатка: П. кн. 1867. С. 115.

150. Панская могила

Вот на котором месте у Ананиной часовни, здесь будто паны похоронены. Был у Ананиной Латинов Алексей, так он их боялся. Как затемнеет, так он говорит:

— Проводите меня, я панов боюсь.

А был Иван Осипович, родственник, тоже боялся. И получалось у их: «Ты меня проводи, я панов боюсь, а потом я тебя провожу». Так и ходят провожать друг друга.

Досюль место было нежилое, наймиты были, скрывалися по ямам, а другие распоселились. Распоселился пан, вот там у них и могила была.

Зап. от Фофанова И. Т. в дер. Климове Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР в 1940 г. Г. Н. Парилова//АКф. 8. № 60.

151. Панская могила

Я слыхал, как будто эты паны под часовней в деревне Ананиной похоронены. И тут старичок жил, их боялся.

Зап. от Павкова М. А. в дер. Мелентьево Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР 28 июля 1940 г. А. Д. Соймонов//АКФ. 8. № 33.

ПРЕДАНИЯ О КЛАДАХ

ПРЕДАНИЯ О ЧУДСКИХ КЛАДАХ

152. Чудской клад в Красном бору

А в Красном бору <…> есть клад: чудь когда-то была, дак зарыла. Зарыт за девять шагов от сосны, да сосен-то много, поди знай, от которой? Многие рыли, да не находят.

Зап. в с. Вохтоме Каргопольского у. Олонецкой губ. Г. И. Куликовский // ОГВ. 1887. № 97. С. 916.

ПРЕДАНИЯ О КЛАДАХ «ПАНОВ» — ПОЛЬСКО-ЛИТОВСКИХ ИНТЕРВЕНТОВ

153. Паны и клады близ Анхимова

<…> А на поле, между деревнями Брусовой и Тучковой, стоит одиноко огромная сосна, под которой скрыт клад во время набега на наш край панов.

Рассказывают, что клад этот являлся в виде досок, собак и мертвецов в следующих подробностях. Один крестьянин, проходя по полю, увидел у дерева покойника и, догадавшись, что это неспроста, зааминил его. Покойник рассыпался кладом, а мужик, собрав часть его, принес домой, но через три года умер.

Смерть его, по суеверному поверью не рассказывать никому о подобных находках, приписана тому, что он будто бы рассказал о кладе. <…>

В Вытегре был какой-то чиновник; ему однажды во сне явилось несколько вооруженных панов, которые сказали:

— Если ты в Денисове построишь на поле часовню, то получишь из нее преогромный клад; если же нет, то в скором времени Утонешь.

Чиновник не исполнил приказания, а потому, говорят, и сбылось аад ним обещание панов. <…>

Об этом же кладе рассказывают еще так: будто бы соседи замечали иногда на сосне, под которой он скрыт, множество горящих свечей, которые исчезали, если кто осмеливался приблизиться к дереву, и что дерево это пытались срубить, но труд был напрасен, потому что топоры не могли взять его и тотчас ломались.

Зап. К. М. Петров // ОГВ. 1860. № 21. С. 76.

154. Паны и клады на Сегозере

В старину здесь по деревням ходили паны. Они грабили у народа имущество, у кого что взять могли, упрямых всячески мучили, жгли у них дома, а иных убивали. Деньги паны прятали в землю в намерении на обратном пути взять с собою. На Сонде-острове, говорят, спрятана ими в землю бочка с деньгами, которая и теперь иногда показывается ночью в виде пылающего огонька. Говорят, кто мог бы перекинуть топор с наволока до острова (около шестидесяти сажен), тому бы и клад достался.

Другой клад есть между деревнями Петелнаволоком и Масельгою, на пожне. Каждою весною приносит водою на дорогу маленькие, продолговатые, серебряные монеты, которые иные счастливцы находят и хранят у себя для счастья.

Самим панам не удалось воротиться отсюда. Выехали они по Сетозеру на Выгозеро на лодке — петельнаволокчанина взяли проводить. Въехали в Сегежму-реку, а тут есть большой весьма быстрый порог, над порогом, близь берега, — большой камень. Паны и не воображали себе смерти, а проводник, поровнявшись с камнем, без оглядки выскочил на него и остался жив, а панов пихнул вперед на «струю, которая быстро понесла их в порог. Тут лодка опрокинулась, «и все паны утонули.

ОГВ. 1870. № 55. С. 601–602; Хрест. по истор. Карелии. 1939. С. 132.

155. «Роспись о кладах во времена литвы»

«Есть река Хворосня крутоберега, еще малая Хворосня, третья — река Чернавка. На реке Хворосне есть погост, называемый Николой Лапотной, а второй погост Егорий, от Николы виден. При том погосте Николы есть топи, где и люди не ходят. Пониже топи есть земляной вал, в концах вала лежат по камню серых, под теми камнями по кубу денег серебряных.

Средь вала лежит плита красная, — на коне поворотиться можно, — под той плитой шестиуховой котел денег серебряных.

При том же погосте Николы есть колодезь, — вода кипучая, — и в нем спущено десять пудов посуды церковной серебряной и закрыто дубовой доской.

При том же погосте в горе есть печи кирпичные <…> печеного хлеба в них ничего нет; противу печей на лугу есть камень, под ним куб денег серебряных.

При том же погосте есть два камня красные, выбиты на них петухи — один на одного глядит, — под ними по кубу денег золотых.

На том же погосте были сняты с колокольни взрубы двенадцать рядов и опущены в землю и обиты подниками, посыпано половина меди да половина серебра и насыпано на аршин золы да на аршин хрящу, и приметы на них положены: по двенадцати камнев белых.

При том же погосте на поле, есть три пруда, один кругом да велик, а другой челноком. С круглого в челноковый сделан водотек, я по тому водотеку опущено в землю двенадцать кубов; от куба по сажени и пропущена во уши их цепь железный. Один и все найдешь.

При том же погосте (есть полуторы версты или более) есть три сопки, в одной — ружьи, в другой — кости человеческие, в третьей — куб денег серебряных.

Есть на поле сопка, и на ней стоит рыбина, в ней бочка сороковая серебра.

При том же погосте близ погоста есть прудок, выкладен кирпичом, где мыли платье королевское. При том же погосте ест:, город «Огурьев; на погосте есть яма четырехугольная, где стоял королевский шатер, из той ямы есть под землею к колодцу выход. В том выходе висит пушка в сорок пудов, насыпана золотом и дорогими камнями, еще висит сундук с королевскою его милостью.

Близ погоста Николы Лапотного есть гора и ручей, где <…> лошадины кости, и потому, кто кости найдет, тот все и деньги найдет.

От поклажа время нашествия литвы, то есть польского короля Костюшки».

Перепис. у Лукина Ф. В. в с. Тивдия Кондопожской вол. Петрозаводского у. Олонецкой губ. С. Лосев // ОГВ. 1905. № 59. С. 3.

ПРЕДАНИЯ О КЛАДАХ РАЗБОЙНИКОВ

156. Паны и клады на реке Сити

Паны или разбойники <…> жили в двух местах: на пустоши Тяжковой и в дремучем лесу за Моюм — так называется место близь реки Сити, на небольшом лыпаке среди Кобылья болота. Занимались они разбоем и грабежом и награбленное имущество зарывали в землю, а нередко бросали в колодцы и реки <…>. Между местными жителями и панами зачастую в то время были кровавые стычки, и наши своею многочисленностью побеждали их и разгоняли по лесам, конечно, впредь до следующей стычки.

Во время одной из побед наших паны имевшееся у них золото <…> попрятали в дула своих ружей, которые бросили в реку Сить, именно близь того Кобылья болота, на котором они жили.

В других случаях они зарывали все свое имущество в землю. Так, например, на пустоши Тяжковой они зарыли в землю котел золота, что якобы в пятнадцати саженях от какой-то древней постройки находится, следы которой заметны и по настоящее время. Другой котел с золотом будто бы панами брошен в какой-то ключ в той же пустоши.

Попыток отыскать эти клады было делаемо много, но все были безуспешны, исключая одной, будто бы увенчавшейся некогда успехом. Так, рассказывают, в давнее время крестьянину деревни Макаровской по имени Антону приснился однажды сон: какой-то старец пришел к нему и посылает на пенник Каменку пустоши Тяжковой, что там-де, под таким-то камнем, есть клад — кубышка серебра. Проснувшись утром, Антон отправился туда, и действительно, как рассказывал старец во сне, так и случилось — кубышку серебряных монет нашел, которые впоследствии и продал местному священнику. Это было так давно, что никто из теперешних жителей не помнит, а потому правда ли это, проверить и поверить сему трудно нам.

Зап. в дер. Хмелевской Нижеслободской вол. Кадниковского у. Вологодской губ. 24 января 1894 г. А. А. Шустиков//АВГО. Фонд 7. Опись 1. № 67. С. 37–39.

157. Паны и клады на Марьине

Говорят, в старину жили у нас какие-то паны и наезжали грабежом на деревни. Притон у них был на Марьине, под Кихтью. Тут, говорят, жила тогда какая-то барыня Марья, по ней и пустошь эта назвалась. Долго они воровали и грабили, народу было в те поры в наших местах малолюдно и деревни редки. Наедут они в деревню, все больше по праздникам, когда люди разойдутся к церкви или на базар, очистят все, что получше, да и деревню зажгут. Невмоготу стало православным терпеть лихо от разбойников, поднялись ловить их три волости: Грибцовская, Корневская и наша — Задносельская. Окружили их в притоне на Марьине, некуда им стало деваться. Видят они: дело худо. Вот и стали они награбленное добро в землю зарывать в большой кадке и зарывали не спроста, а с приговором, чтоб не досталось никому. Атаман их ударился о землю, обернулся вороном и улетел, а разбойников всех тут захватили и покоренили. С тех-то пор лежит на Марьине клад. Много народу пытались его добыть, и я бывало хаживал, да нет — не дается: наговор такой!

Есть и еще у нас клад — на пустоше Матюкове, в Новосельщине, тоже паны зарыли. Лежит он под треугольной плитой, под ней песочек мелконькой. Годов пятнадцать тому назад собирались человек до пятидесяти этот клад добывать… да тоже, видно, кладен с приговором, а отговору никто не знает. Копали, копали… запустят щуп — слышно, как бы в дерево ударяется и близко, покопают еще — все столь же глубоко, потому: клад в землю уходит. Помучились — да так и отступились.

Зап. от Алексеева А. в дер. Малый Туров Задносельской вол. Кадниковского у. Вологодской губ. А. Е. Мерцалов//PC. 1883. Т. 39. № 9. С. 654–656; ВЕВ. 1902. № 11. С. 311–312. Прибавл.; Сказки, песни, частушкм Вологодск. края. № 7. С. 285–286.

158. Разбойники и клады на Каргополье

Рассказывают, что в здешних, когда-то громадных, непроходимых лесах жило много разбойников. Разбойники эти, грабя и убивая народ, накопляли громадные богатства и по своем исчезновении будто бы оставили клады, зарытые в земле. Таких кладов насчитывают четыре и даже указывают места, где они скрыты. Так, в ста саженях от озера Иванова, находящегося в пятнадцати верстах от погоста на юго-восток, на том месте, где стояла Пономарева избушка, было станище разбойников. Разбойники эти часто нападали на людей и грабили их, но через несколько времени попали в руки полиции, их связали и отправили в Сибирь. Когда их вели по деревням, то они будто бы кричали:

— Ну, большешала и малошала, отыскивайте наше богатство, мы его зарыли в болоте под кривой березой и покрыли верхней половиной жернова, а скрыли мы столько богатства, что в сто лет не прожить обеим волостям вместе.

Другая же половина этого жернова и в настоящее время находится около того места, где была Пономарева избушка. Это и есть та самая, что оставили разбойники.

Искать кривую березу и добывать клад никто из жителей не пытался.

Второй клад находится около деревни Куршакова, отстоящей в двухстах саженях от Шенкурского тракта, под одной из столетних сосен, растущих здесь. У сосны, под которой находится клад, в корень вбит большой гвоздь.

Третий клад находится в двадцати саженях от церковной ограды под сосной, называемой Никольской (название сосна получила от явившейся на ней иконы Николая-чудотворца). Сосна эта считается священной, и никто из жителей не дерзает не только срубить ее, но даже сломать ветку; она громадной толщины (около полутора аршин в диаметре), кверху двойная.

Половина ее лет десять тому назад посохла, а года три тому назад, во время сильной бури, часть посохшей половины снесло ветром на землю. Упавшие сучья крестьянами старательно собраны и сложены в кучу у самой сосны.

На этой сосне, уверяют крестьяне, видели несколько раз зажженную свечу.

Четвертый клад находится за полями деревни Сидоровской, около печища Сутулино.

Зап. от Киприянова А. в дер. Кустово Лодыгинской вол. Каргопольского у. Олонецкой губ. // ОГВ. 1888. № 98. С. 971.

159. Клад под плитой

В Ильинской волости, на пустоши Кашинке, недалеко от реки Кубены, разбойниками зарыт в землю котел серебра и золота. Клад этот находится под громадной плитой, каковых было привезено в то время разбойниками много с целью построить тут город.

Одна из попыток отыскания клада будто бы увенчалась успехом: крестьянин деревни Сидоровской нашел столько золота, что им наполнил обе свои рукавицы.

Зап. в Кадниковском у. Вологодской губ. 24 января 1894 г. А. А. Шустиков // АВГО. Фонд 7. Опись 1. № 67. С. 41.

160. Островок сокровищ

В Корбальской удельной даче, среди речки Нондрус, лежит маленький островок, носящий громкое название Островок сокровищ, <…> островок этот создан не природой, а руками человеческими.

В эпоху колонизации края новгородцами последние позаботились обезопасить свои колонии и речное торговое судоходство or укрывавшихся в малонаселенном крае беглых и преступников, промышлявших разбоями и грабежами.

В одну из таких экспедиций новгородских ратников они натолкнулись на шайку из сорока человек вольницы. Члены шайки, нагруженные награбленным золотом, отчаялись скрыться от преследования и порешили припрятать сокровища. Самым надежным местом они нашли речку, на дно которой и опустили в одну кучу сорок нош золота (ноша — полтора пуда). Затопив золото, разбойники покрыли его камнями в таком количестве, что из них образовался островок. Так говорит предание.

Зап. в Ростовской вол. Шенкурского у. Архангельской губ. А. Малахов // Архангельск. 1908. № 274. 9 декабря.

161. Клад на Федосове

В пяти верстах от города Кадникова, на Михалёве болоте, находится песчаное возвышение, называемое Федосовым, от имени атамана разбойников, которые имели здесь пристанище и в холме сокрыли клад <…>. Касательно этого клада на Федосове разбойниками оставлена где-то роспись, по которой с выполнением предложенных в ней разных условий можно вынять там большое имущество я деньги, зарытые в разных сосудах в землю.

Назад тому лет с пятнадцать какая-то барони (помнят окрестные наши жители) откуда-то приезжала к ним и в карете: хотела на Федосове достать клад, набрала из одной деревни много мужиков с зобнями, чтобы скласти в их деньги, да столько и достала клад! Вишь, ручек-то белых не хотела сама марать, всё рыли мужики, а она только поглядывала. Как вдруг клад зашумел, зазвенел да и пошел глубже. Так барони-то с чем приехала, с тем и уехала.

Зап. в Кадниковском у. Вологодской губ. в 1847 г. Е. Кичин//АВГО. Фонд 7. Опись 1. № 15. С. 51–53.

162. «Роспись на клад»

«Пустошь Исакова на Поздеевской даче. От Исакова до речки до Томаша, до Блохина раменья, три версты. На Блохине раменье пенник, на пеннике есть гумно, у гумна стояла ель, в этой ели распятие Христа. Эта ель стояла в полдень.

Стоял на Блохине раменье эсавул Кутузов, с ним было сорок человек. Стала ему притуга от нашего народа — и он стал свое имущество раскладывать от той ели до ключа в восток двадцать сажень. Под этой елью положено кое в котел и кое в голенищах, кое в рукавицах тридцать тысяч. От этой ели в ключе стамыя бревна поставлены — и тут положено семь тысяч. И этот ключ засыпан песком. И на этом ключе поставлена ива. И на реке Томаше от пенника этого полтретьи версты и по течению в берегу на свисе есть три трубы. Под этими трубами положено три ведра: два ведра серебра, а третье золота. Подле этих труб заколочена свая железная для памяти своей».

Перепис. у Ордина Н. Е. в г. Кадникове Вологодской губ. А. А. Шустиков // АВГО. Фонд. 7. Опись 1. № 67. Прилож.

ПРЕДАНИЯ О КЛАДАХ БОГАТЫХ ЛЮДЕЙ

163. Клад князей Панкиных

<…> князья эти (Пецкины. — Н.К.) были очень богаты и пришли на означенное место построить тут город. В версте от старого кладбища, вниз по течению реки Кубины, на том же берегу, есть пустошь, называемая Кашиха <…>. На этой пустоши князьями скрыто в земле несколько бочек золота.

Опубл. П. Ч. // ВЕВ. 1902. № 18. С. 545. Прибавл.

164. Клад князя Пенкина

Между деревнями Цецево и Митинское Васьяновской волости есть пруд. <…> в средине этого пруда положена плита, под ней клад, состоящий из двух бочек золота, и положен он князем Пенкиным. Уверяют, что если плиту эту открыть, то из-под нее выйдет «только воды, что она затопит всю Васьяновскую волость.

Зап. в Кадниковском у. Вологодской губ. А. Неуступов // ЖС. 1907. Вып. 3. Отд. 5. С. 30.

165. Найденный клад

<…> Я сам очевидец этих кладов. У нас в деревне был, дети нашли, значит. Так ведь это одни закапывали, богатые там были в деревнях и помещики. И вот когда поляки-то находили да грабили, так вот они закопали эти деньги.

И у нас стояла сосна на берегу реки, где скот гоняли, мимо этого (дерева. — Н.К.). И вот тут старичок, дед был, дак он все говорил: «Вот тут клад зарыт, вот под этим деревом». А никто не интересовался.

А потом земля-то как осыпалась, и нашли ребята сорок пять монет серебряных (еще Василия Шуйского да князя Долгорукого). Они не похожи на деньги, такие треугольные да продолговатые, дак…

Богатые эти клады закапывали, сберегали от панов.

Зап. от Батулина И. Н. в дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл. 24 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 136; Фонотека, 1626/1.

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ (БОГАТЫРЯХ)

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ (БОГАТЫРЯХ), ТЕРЯЮЩИХ (ОБРЕТАЮЩИХ) СИЛУ

166. Рахта Рагнозерский и разбойники

<…> Он (Рахта Рагнозерский. — Н.К.) однажды в одну охапку принес лесу (копыльев, вязьев и оглобель) на двенадцать дровней, в один день и без помощи выкосил все пожни по Рагнуксе, что теперь косит целое общество.

И еще: у Рахты была жена, а у ней любовник. Им хотелось извести Рахту. Вот жена в добрый час и спрашивает мужа:

— Всегда ли у тебя одинаковая сила, или бывает она иногда меньше?

Рахта проговорился, что когда он сотворит с нею блуд, тогда сила теряется. Жена воспользовалась этим, и Рахту связали. Лежит он посреди избы связанный, а жена забавляется с любовником.

Приходят Рахтины дети — дочь и сынишка маленький. Рахта просит подать ножик, но дочь не дает, говоря, что не смеет, боится богоданного батюшки. Сынишка же маленький подал отцу ножик. Он перерезал канаты, побежал к озеру, обмылся, сила возвратилась, и тогда он убил жену и любовника.

От сына Рахты и произошли рагнозеры, что жили в приходе теперь не существующем, на Белом острову.

Зап. от Иванова А. в дер. Рындозеро Пудожского у. Олонецкой губ. Сообщ. 22 августа 1875 г. К. Петров//ОГВ. 1875. № 81. С. 908; О. сб. Вып. 1. Отд. 2. С. 27.

167. Рахта Рагнозерский и разбойники

Жил-был мужик сильнющий, а звали его Рахта, а деревня та была Рагнозеро. Раньше ходили там разбойники-силачи. Вот узнали они, что Рахта такой богатый, и приходят к нему да и спрашивают:

— Где у него сила? Жена и рассказала:

— Как в озеро сходит, так и силы и поубавится.

Сходил он в байну, а потом в озере выкупался — силы меньше у него и стало.

Пришли разбойники, к столбу на веревки его привязали, сорок-то человек. Тридцать девять человек легли спать в байну, а атаман с его женой лег спать.

А были у них дочка да сын, парню-то шесть лет, а девочке все семь. Вот стоит он у столба и просит у девочки:

— Подай ножик. А она и говорит:

— Не смею, высоко, папа. Парню говорит он:

— Дай мне ножичек.

Подал он, отец веревки разрезал и выпутался. Пришел в байнуг потолок проломил, всех и убил.

А атаман лежит, его и не тронул. Снова припутался к столбу… Жона печь затопила, лепешки печет, не знает, что он отвязан. Атаман сел за чай, сидит и говорит:

— Что тебе во сне казалось?

— Пасть поставил — тридцать девять косачов и попало.

— Не скоро попадет сороковой.

— Нет, — говорит, — брюхан, попадешь. Веревки раскинул, в бок ткнул да и убил.

— Попал иль не попал? А жоне говорит:

— Ты что, б…., думаешь?

И так жону и девку пополам и перервал.

— Мне она ножичек не подала.

А парня в кошель клал, стал на лыжи и ушел за Рагнозеро.

168. (Рахта Рагнозерскпй и разбойники)

Я слышала, что у его было двое детей. Жена сходилась с каким-то атаманом-разбойником. Оны пришли, а его не было дома: он был в лесу, а с лесу ушел — он несет столько разных вичьев на спинег как байна. Так атаман устрашился сразу. Так он спрашивает у жены, когда он в бессильи бывает. Жена сказала, что после байны. Атаман велел байну стопить и его сводить.

И вот он в байну когда сходил, его атаман взял со своей шайкойг а сам ушел с его женой спать, а его шайка спала в байне. Ну вотг а дети были на печи. Дочь была старшая. Он попросил у дочери ножика, а дочь ему ответила:

— Как я скажу дяденьке, так будет тебе не мало.

И тут он спросил сына. Сын опустился, ему нож подал, перерезал у отца веревки с рук. Тогда он освободился.

Пришел он в байну и выставил потолок, и сронил его по его» шайке, и всю убил.

И пришел домой, запутался также веревкамы, как и был. Когда встал атаман, и тут и подсмихивался:

— А, — говорит, — попал нонь к нам, никуда не уйдешь.

Ну вот, он тады размахнул руками и стал, как будто век ничего-не бывало, первый раз атамана убил, и жону убил, и эту девочку убил, а сына на плечи посадил и с сыном ушел и боле не знаем. куда он скрылся. <…>

Знаю еще, что в Москву сбегал быстро, не помню, за сколько суток. Ему всё нипочем. Раньше-то были ведь сильными <…>.

Он жил в Рагнозере давно, когда меня еще не было.

Зап. от Фофановой О. И. в дер. Климове Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР 3 июля 1961 г. Г. Григорьева, Л. Лялина, А. Пашкова//АКФ. 21. № 67.

169. (Рахта Рагнозерский и разбойники)

Был крестьянин. Жил с женой о речку. Сынишка был у них № дочка. А в то время были разбойники. Муж говорил:

— Не спускай, — говорит, — мусора на речку, а то узнают, придут.

Вот разбойники пришли: увидали мусор — пришли, а мужа нет. Ихний капитан был очень красивый. Вот он говорит жене:

— Полюби меня.

И спросил про мужа:

— А когда он бывает бессильный?

— А бессильный бывает, когда только в байну сходит.

Ну, она, видимо, полюбила этого начальника ихнего. Пошла, затопила байну.

— Вот, — говорит, — Кузьма, иди в байну.

— Да что ты, я вчера был.

— Да иди с устатку.

Ушел в байну, она в это время сообщила. Вот когда он приходит с байны, они сразились. И он был бессильный, так тот связал ему руки, ноги и посадил его на грядку. Жена затопила печку, чай покушали, ушли в отдельную комнату. Остались робята. А парнишка все слышал, пятигодовый был. А дочка была постарше, годов семь. Ну вот, и когда они заснули, он говорит:

— Настенька, подай мне нож разрезать веревки. А она говорит:

— Ой, у нас молодой папа есть. Он говорит сыну:

— Подай!

А парнишка подал. Он хотел схватить, убить капитана этого парнишка говорит:

Их сорок человек. Они, наверное, в гумне.

Он пошел в гумно, плечом подпал — потолок пал и всех убил, тридцать девять человек. Ну, и пришел домой, опять скрутился, на это место и сел.

Женка утром стала, печку топит, лепешки пекет. Ну, и он встает, этот разбойник. Встал и говорит:

— Ну что, хозяин, во сне видел?

— Да, — говорит, — я сон хороший видел. Оставил сорок си-лов — и тридцать девять рябчиков мне в силья попали, а сороковой по крайчику ходит.

Ну, он схватил его и задушил. Жену разорвал пополам, дочку тоже, а с сыном остался жить.

Зап. от Канавина А. Е. в дер. Лукостров Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР 9 июля 1961 г. Г. Григорьева//АКФ. 21. № 255.

170. (Рахта Рагнозерский и разбойники)

Досюль жил-был мужик да баба. У их был сын да дочь робят. По инно время хозяйка взяла (а мужик все ходил полёсывать), хозяйка взяла, упахала фатеру да на речку, на ледок, вытрясла сметья. А мужик пришел с охоты и сказал:

— Ты, хозягка, напрасно сметья вытащила на ледок. Разбойники весной пойдут, сметья потащит, они увидят и скажут, что есть жило. И придут к нам, нас могут убить, девять разбойников да десятый есавул.

Весной этой лед потащило, и разбойники идут, смотрят: где-то есть жило. И где это жило? Ну вот, оны и пришли потом, разбойники, к той к бабы. А мужика не было дома, было уйдено полесовать. И эты разбойники пришли и у ей попросили покушать, поесть. И она им на стол собрала, принесла хлеба три мякушки. Клала на стол. Оны сели есть, а съели всего, двух мякушек не съели, мякушку да полмякушки десять человек. Она и говорит:

— Что вы, добрые люди, мало едите? У меня мужик приходит с полёсной, так три мякушки один съест, а вы, десять человек, не можете.

Вот оны и говорят:

— Дак что же у тебя, — говорят, — такой мужик? Наверное, он порядочный?

— А его, — говорит, — никто победить не может.

— Дак что он живет когды слаб?

— А он слаб после байны. Когда в байну сходит, его малый ребенок победить может.

Этот есавул взял свел этых десять человек, положил в ригачу, в овин, а сам с той бабой ушел (оны уже слюбилися). А этой бабе сказал:

— Вытопи байну про мужика. А она говорит:

— Он сегодня не пойдет.

— А вытопи, — говорит, — может, как-нибудь смолишь.

Вот приходит мужик домой, она и говорит:

— У меня байна вытоплена, так поди в байну.

А время не указано. Нап в пятницу вытопить, а она раньше. Ну, послала его все-таки. Ну вот, с байны приходит, а есавул этот взял этого мужика, руки скрутил да к прилавку привязал на веревке, руки назад. Мужика привязал тут, а робят уложил в фатеру, тут на лавочку, а самы ушли в горницу. Она с есавулом этым пошла обниматься. А мужик, привязанный мужик-то, и говорит:

— Ванюшка! Ваня! Подь-ка. Не можешь ножичка найти где? Парень-то пошел, а девка говорит:

— Не ходи, я молодому батюшку скажу. (Вишь, сын-то по отцу, а дочь по матери). Ну, отец-то и говорит:

— Не ходи, не ходи, Ванюшка. (Разбудит девка, так его могут убить).

Он ворочался, ворочался, чтоб веревки сорвать. Так в силу-то как зашел, все веревки перервал. А потом пошел туды, на гумно. Выдернул потолок-балку выдернул — потолок пал, и их всех убило. Пришел опять, эдак руки назад клал, на старо место, и ждал до утра так. Ну и вот, потом оны спали там долго, обнимались с этым полюбовником. А он все стоит тут, руки складены, будто завязаны. Потом этот есавул вышел, отворил дверь:

— Ну, что, хозяин, какой тебе сон приснился?

— А мне приснилось, что девять мушников в одну пасть попало, а десятый ходит по крайчику.

А потом как отскочил от прилавка и этого мужика треснул об пол, да убил, да хозяйку убил, да дочку убил. А сынка взял с собой и перебрались в деревню жить (дом был у них маленько от деревни, а потом в деревню перебрались).

Зап. от Лотковой А. М. в дер. Микиткина Мельница Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР 8 июля 1961 г. Г. Григорьева // АКФ. 21. № 240.

171. Силач и разбойники

Жил муж с женой. Исправно жили, имели двоих детей: девочку Дуняшу и мальчика Ваню.

Тогда ходило двенадцать разбойников, одиннадцать разбойников, Двенадцатый сам атаман. Сам в комнатку заходит, когда одиннадцать в байне, и вот он, атаман, стал звать замуж хозяйку, что пойди за меня замуж.

Она говорит:

— А ты мужа убей, повесь или зарежь, застрели. Что-нибудь сделай с мужем.

Муж был сильный-сильный, был и работящий. Он вот (атаман) и говорит:

— Когда у вашего мужа силы больше — до байны или после байны?

Она говорит:

— У него после байны силы нет.

Вот хозяин ушел на работу. Атаман заставил мальчика байну топить: хозяин вечером придет с работы — так байну ему.

Хозяин с работы пришел. Она и кушать ему ничего не дала.

— Иди в байну, бегом-бегом иди.

Когда он из байны вышел, атаман говорит хозяину:

— Давай поборемся. Он ему говорит:

— Нет, я не могу уже голова поднять, не то что. Лег он на лавочку отдохнуть, а жонка так говорит:

— Ну, хозяин, как ты хозяин, все гадали, то какую смерть хочешь: застрелить тебя, или заколоть тебя, или повесить тебя.

Атаман говорит:

— Ну, хозяин, все-таки ты хозяин — сейчас тебя убивать не будем, до утра оставим.

До утра его оставили. Связали его веревками — руки, ноги — и яод лавку бросили. Ни кушать, ни пить — ничего не дали, а сами ушли приготавливать все свадебное, петь да гулять.

Погуляли там, успокоились, опять улеглись. Вот ночью девочка вышла (десять-двенадцать лет ей было). Он (хозяин-то) и говорит:

— Дунюшка, подай-тко с полки самый большой нож.

— Не дам. Я сейчас татку разбужу.

— Не надо, Дунюшка, не буди татку! Это я так, во снях вижу. Потом мальчик встал, пошел на двор писать, Ваня-то. Теперячи он, атаман-то, и говорит:

— Ваня, подай ты мне нож. Ваня не схотел, бросился к отцу.

— Татка, где у тебя нож?

— Он во креслях.

— Татка, а татка, мне тебя жалко стало, как тебе не дали есть.

Поднял нож сын, он веревку-то перерезал от рук и от ног. Хозяин встал, подпер байнку, где разбойники были, зажег байнку, вочью, а сам на лавку опять лег.

Утром встали. Она блины печь заводит. Хозяйка потчует атамана:

— Скорее реши мужа смерти. Муж-то хозяин все-таки, но жалко, надо дать ему выпить стакан вина. Так не могу.

— Как спал, хозяин? — говорит она.

— Нет, я не спал.

— А может быть, во снях что-нибудь видел?

— Во снях-то я видел, как будто бы я ловлю силушками, и мне одиннадцать разбойничков попало в силушку, а двенадцатый, — атаман-то, бегал по краюшку, только и ему попасть.

— Ах, какой интересный сон ты видел.

— Да, — говорит — сон-то интересный. И стакан-то взял вина выпить. Атаман-то и говорит:

— Выпьет, а потом я его и прикончу.

А он-то (хозяин-то) в это время как вскочит из-под лавки и его большим-то ножом так в горло, да свалил, да до смерти зарезал атамана-то того. И жену зарезал, и девочку зарезал. А золото в сумку положил-поклал, взял с собою сына, с домом покончил и пошел путешествовать.

Зап. от Завьяловой А. Я. в дер. Гарницы Сенногубского сельсовета Медвежьегорского р-на Карельской АССР 12 июля 1956 г. Э. В. Померанцева, Е. А. Ремезова, О. Л. Свешникова // АКФ. 79. № 627.

172. Полесник и разбойники

Досюльне время жил полесник один. Ну, он жил с жоной и детьмы. Он ловил пастямы мошников. Потом к нему стали разбойники ходить, он был этакой сильный старик этот, их десять человек было, этых разбойников. Его жена этого-то атамана полюбила. Этот атаман говорит:

— Хозяина твоего, — скае, — перевесть.

Так он был этакой сильный, они спрашивают:

— В какое время, — скае, — перевесть его надо? Потом скае:

— Надо байну натопить, испарится он после байны, и тогда меньше у него поры будет в то время.

Потом он ушел на полесье. Она и байну ему сготовила к вечеру. Потом он сходил в байну, оны на него и напали артелью, оны уж приготовились днем. Потом его взяли, связали артелью. Потом под лавкой клали его ночью. Потом эта жена с этым атаманом спать пошла. Ну, а этых девятерых в особо место в байну положили спать. Потом он ночью спит в фатере под лавкой, робята только в фатере. Потом он дочки говорит:

— Подай, — скае, — ножик с воронца. Дочка скае:

— Нет, у меня новый татенька, мать бранится буде.

Потом он мальчика стал заставлять, так мальчик достать не может, руки не хватят. Отец говорит:

— Возьми лучинку на печи, возьми лучинкой, не можешь ли, — скае.

Потом он взял лучинку, начал в сторону и в другу, достал ножик с воронца, упал на зень, потом скае:

— Не можешь ли как-нибудь веревок пересечь?

А веревки новые, мальчик и пересек ножом веревки. Потом, как руки вольны стали, он ноги сам сбавил (уже руки слободны стали, так…). Потом робяткам говорит:

— Ну, лягте, — скае, — спать, спите ноне.

Взял лег спать под лавку до утра опять. Потом жона встала утром, блины заводит печь, ну и видит: жонка стряпну заводит новому мужу. Потом он говорит ей:

— Жона, развяжи, — скае, — меня. А она говорит:

— Для меня кто дюж, — скае, — тот и муж.

Потом она блинов напекла, стряпну наготовила, потом и приходит атаман, разбудила стряпну есть. Потом приходит и спрашивает:

— А, ну, что, — скае, — ты во сне видел, полесник? Потом:

— Видел я ночесь: быдто полесовать ходил, потом, — скае, — мошника одного заловил сначала, потом девять мошников, скае, ходят и тых охота заловить, ходят по бору.

Ему сон рассказал, потом этого атамана поймал, выстал с-под лавочки.

— Теперь я сон тебе рассказал, вот я теперь этого мошника поймал его.

И укокошил его тут же. Потом шел в байну, у них потолок был на одном дереви, видишь ты, как-то. Потом пришел да взял и весь потолок съекнул (сронил) на них, всех там задавил, и ни один не выстал. Потом пришел домой и тую жону начал теребить и дочь, обых перевел. Потом сынка взял и:

— Полно, — скае, — мне полесовать, уйду я. И ушел. Только и было.

Зап. от крестьянина в дер. Илемской Сельге Кондопожской вол. Петрозаводского у. Олонецкой губ. в 1884 г. А. А. Шахматов // Северные сказки. № 122. С. 292–293.

173. Гусь-богатырь и разбойники

Мне вот уже восемьдесят годов теперь, а когда была маленькат слышала от покойного дедушки, что за двадцать верст, вверх по-реке Сойде, есть ручей Гусинец, подле которого жил когда-то Гусь-богатырь. Подле ручья, текущего в левую сторону реки Сойды, есть Гусева поляна, теперь сделавшаяся бором, на котором растут огромные сосны. Здесь еще видно место, где было Гусево жилище, по остаткам груды каменьев. Недалеко есть большой порог, вниз па реке Сойде. В этом месте жил богатырь со своею семьею, которая состояла из жены, дочери и маленького сына.

В давние времена ходило по Руси много разбойников. Одни из разбойников со своим атаманом после грабежей и убийств привыкли ходить в одно уединенное и сокрытое место для пристанища. Атаман хотел убить Гуся по любви к его жене. Убить однако же не мог: не хватало сил против богатыря. Раз жена подпоила своего мужа хмельными напитками и стала спрашивать:

— Скажи, дружок, чего-ни уж ты боишься? Чего-ни есть такое, от чего ты слабеешь?

Тогда Гусь сказал:

— Боюсь я женских волос: если хоть одним волосом обмотаешь мою руку, я не могу тронуться с места.

Тогда жена перевязала сонного мужа своими волосами. Он проснулся и понял свою ошибку. А жена уж спала в виду мужа с разбойничьим атаманом. Дети Гуся еще не спали. Дочь была старше, сын младше. Свеча на столе горела. Гусь тогда велел дочери взять свечку и пережечь на руках материи волосы. Дочь ответила:

— Я как скажу на тебя молодому батюшке, так он тебе задаст! Отец велел дочери замолчать.

Когда дочь уснула, маленькому сыну, сидевшему на шестке, стало жаль отца — он взял свечу и пережег волосяную перевязку. Тогда отец вскочил с печи и тихонько подошел к бане, в которой спало сорок разбойников. Он выдернул баянну матицу и свалившимся потолком убил сорок разбойников. Сам же пошел и лег на печь по-старому. Атаман проснулся утром и спрашивает у Гуся:

— Каков ты сон видел? Гусь отвечал:

— Поставил я во сне слопец (пасть, кляпцы), в которой попало сорок тетеревей; один еще ходит, и тому не миновать.

Атаман понял, в чем дело, стал ругать Гуся. А Гусь схватил палицу и зараз снес ему голову. Жену и дочку связал вместе спинами и пустил на плоту с речного порога вниз по реке Сойде. Они пропали без вести. Сам Гусь с сыном переселился в Каргополь и вскоре умер.

А сын его уже давным-давно писал из Питера к ухтозерским крестьянам, чтобы они искали на Гусевой поляне богатство, покрытое сверху каменьями и бороной. Ухтозеры искали этого клада, но нашли только куски какой-то истлевшей материи.

Зап. от Ганевой В. в Вытегорском у. Олонецкой губ. К. Маклионов / Из материалов К. М. Петрова // Русский филологический вестник. 1885. Т. XIII. № 1. С. 58–60; Сказки, песни, частушки Вологодского края. № 3. С. 283–284.

174. Ковчак

Кончак <…> жил в нынешней деревне Дураково. Однажды к этому месту пристала лодья, шедшая в Поморье. В числе пассажиров на лодье был один поп с молоденькою женою. Узнав об этом, Кончак решился завладеть прекрасною попадьею, и это ему ничего не стоило. Он был и великан, и такой силач, что на него не действовало никакое оружие.

Сделавшись обладателем красавицы, Кончак удалился с нею в свое жилище. Между тем лодья стояла у острова, потому что поп, сожалея о несчастной участи своей жены, приискивал средство, как бы освободить ее от колдуна Кончака.

Так прошло несколько дней. Между тем жена попа успела увидеться с одним из своих спутников, который просил ее разведать У Кончака, какая сила на него действует, чтобы, узнавши это, Можно было приступить к освобождению несчастной пленницы. Хитрая красавица так искусно начала свои расспросы, что Кончак проболтался и высказал ей свою заветную тайну:

— Когда я сух, — говорил он, — то на меня не действует никакая сила; но когда я выйду из байны и пока не обсохну, тогда и Малый ребенок уходит меня.

Эти слова попадья поспешила, разумеется, передать своему мужу, который, собрав всех бывших на лодье людей, вооружив их и. вооружившись сам, приготовился к нападению на Кончака и ждал только благоприятного случая. Этот случай вскоре представился.

Выходя однажды из бани, великан Кончак был окружен вооруженною толпою и, жестоко раненный, обратился в бегство. Он бежал по морскому берегу верст восемь или девять, но, истощенный, упал на землю и умер на берегу, в том месте, где ныне Кончаков наволок, названный этим именем в память злого колдуна Кончака. Недалеко от этого места есть маленький бугор, называемый могильницею. Под этим бугром лежит тело Кончака.

Зап. В. П. Верещагин // АГВ. 1862. № 39. С. 330.

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ (БОГАТЫРЯХ) — БОРЦАХ

175. О Рахкое-борце

Опись его читал. Выходил он на поединок из-за красного уголк (городка, что ли) с иноземцами.

— Если я повалю, то наш будет, — говорит, — а если он, то ваш. Грозный царь послал в Рагнозеро, а он был в лесу.

Хозяйка спрашивает:

— Зачем пожаловали?

Они сказали. А потом она говорит:

— Придет домой — ничего не говорите ему, покуда вас н спросит.

Идет Рахта, на семь дровней несет копыльев, вязьев, кинул — избенка встряхнулась.

Большуха накрывает стол, пообедали. Взглянул на послов:

— Об чем, добры люди, пожаловали?

— Грозный царь просит вас в Москву.

— Через семь суток буду.

Семь суток дома прожил и на лыжах сошел в Москву. (Я и картинку видел). Царь спрашивает:

— Конный, или пешим, или гужом шел?

— Пешим на лыжах шел.

— Дать три дня отдыху! Три дня прошло.

— Ну, теперь на кулачный бой.

Кииули жребий, кому первому стоять. Выпало Рахкою стоять. Стой как пень! Ударил его в грудь — кровь со рта и носа полетела.

— Дайте омалтаться часа два! Прошло два часа.

— Ну, как себя чувствуешь?

— Дайте час еще!

Через час пошел на бой. Иноземец стоит, как пень. Рахкой треснул ему в висок — голова и полетела. Государь одарил деньгами:

— А что тебе еще?

— Дай мне безданно-беспошлинно рыбу ловить в Рагнозере. (Это действительная былина. О Рахкое слух носился, картины были на стене, как он идет на лыжах).

Зап. от Ремизова Н. А. в дер. Алексеевской Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР в 1940 г. Г. Н. Парилова//АКФ. 8. № 49; Труды КФ АН СССР. Вып. XX. № 15. С. 138.

176. Михаиле Рак — борец

В Москвы были борцы, бороться хотели. Борец приезжал чужой, из-за границы, что ль. А один мужчина и говорит:

— С этим борцом наш Михайло Рак поборолся бы.

Ну, а его за плеча и вывели. «Какой, — говорят, — Михайло Рак?»

И повезли этого мужика к Рахке. В Рагнозеро приезжают — его нет. Потом приходит из лесу, на семь дровней принес с лесу полозья, вязья, все материалы.

— Ну, — гыт, — мы за тобой приехали, бороться надо.

— Я не отказываюсь, вы поезжайте на лошади, а я пеший пойду.

Ну, а мужика повезли туда опять в Москву. А он, Рахкой-то, за трое сутки раньше на лыжах пришел в Москву. А те приехали, им и говорят:

— Ну что, привезли Михаилу Рахкоя? А Рак встречает их:

— Вы что долго? Я уж трое суток прожил, вас прождал. Ну вот, — гыт, — где у вас борец?

Ну, там вышел борец.

— Ну что, на смерть тебя бороть или на живот?

— Бори прямо на смерть! (Тот-то еще пофастал).

Он повел раз, два да три, как тропнул, дак тут и конец борцу. Ему царь кафтан дал, а он на лыжи стал да и опять в Рагнозеро.

Тут и жил.

(В Рагнозере был я молодым на вывозках, там был Проня, старик девяноста лет. Он рассказывал про Рахка. Раньше ведь у нас дико было).

Зап. от Кережина И. А. в дер. Бураково Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР в июле 1940 г. Г. Н. Парилова//АКФ. 8. № 58; Труды КФ АН СССР. Вып. XX. № 6. С. 127–128.

177. Pax Рагнозерский — борец

Это в старое время было, в Ленинграде. Приехал, значит, из Англии борец, силач в общем. И вызывает, значит, что есть ли у вас такой богатырь, чтобы со мной бороться. Нашему царю предъявляет. Вот царь дал приказ по всему государству, чтобы выписать борца, в общем, на поединок чтобы мог выйти. Ну, и попало это дело сюда в Рагнозеро.

Вот, сельсовет тогда вызывает в Куганаволок: тогда в Куганаволоке было правление, а рагнозеры были нашего сельсовета, Куганаволокского. Ну, значит, Pax Рагнозерский изъявил желание съездить в Ленинград, побывать. Вот, тогда сообщают, конечно, царю, что изъявил желание. Царь тогда посылает сюда генерала за ним, чтобы увезти его. Вот, генерал приехал, значит, на подводы в Рагнозеро, на лошади. Снег уже выпал. Парой приехал, чтобы увезти этого Раха в Ленинград (тогда ведь дорог железных не было).

Вот приезжает генерал в деревню Рагнозеро и спрашивает:

— Где здесь, — говорит, — Pax Рагнозерский?

— Да есть, — говорят, — такой, здесь стоит, а самого нет дома. Ну, деревенская баба увидала генерала, немножко острашилася, что приехал в таких погонах золотистых.

— Дак скажите, — говорит, — гражданин, на что он вам нужен? — жена спрашивает.

— Да в общем, приедет сам, я поговорю. Нужно, — говорит, — царю.

— Так его, — говорит, — не знаю, как титло ваше, его, — говорит, — дома нету, ушел в лес. Ну, наверно, скоро будет из лесу.

— А чего он ушел в лес?

— Он, — говорит, — занимается мастерством, дровни вяжет. Есть-то как-то надо. У нас, — говорит, — здесь заготовки, дровни нужны.

Вот жена наливает самовар.

— Уже время-то. Должен, — говорит, — скоро прийти. Посмотрела в окно и говорит:

— Вот и идет.

Генерал:

— Где, — говорит, — покажите.

— …А вот, мол, там, видишь? Лес, как остров, поднялся.

— Так там, — говорит, — не человек.

— Нет, — говорит, — человек катится на лыжах, везет материал на дровни, на сорок штук: полозья, копылья, вязье, нащепы, — одним словом, на сорок штук дровен.

Он посидел у окошка и головой пошатал: как остров, столько у него навалено на плечи.

Прикатил к дому, дак ажио дом задрожал! Это с плеч бросил на землю. Лыжи сынок сдернул, захватил за угол хату и сунул туда. Значит, никто не унесет. Заходил Pax Рагнозерский в помещение, поздоровался с этим:

— Здравствуй, гражданин.

(Ну, мужик деревенский, не знает тут ни титула, ничего).

Жена подняла самовар на стол и принесла три буханки хлеба. Пока Pax пил три стакана чаю, и три буханки хлеба съел. Генерал смотрит. (Вот, аппетит был у старика!)

Посматривал генерал, глядит долго на него, любуется, а он еще два выпил, без хлеба хотя, а выпил. Когда вышел из-за чаю, генерал и говорит:

— Ну вот, Pax Рагнозерский, я приехал на пары лошадей за вами. Вам было извещено у царя, и сельсовет известил. Приехал заграничный силач, ищет поединков, померяться силой, выйти на поединок. Ну, как вы изъявили желание, так я и за вами приехал.

— Я, — говорит, — согласен, да только вам меня не увезти. Пары лошадей делать нечего.

— Ну, я могу, — говорит, — нанять и тройку.

— Все равно не уехать; и на тройке не уехать. (Вот силач-то какой).

— Ну, вот что, — говорит генералу, — вы поезжайте, я за сутки буду там, на лыжах приеду.

Он говорит:

— Семь дней ехать!

— О, — говорит, — так я вперед вас попаду.

— Ну, дак вы, — говорит, — торопитесь, я на свое число буду. Ну, и прожил он пять дней — пусть генерал съедет, семь дней пройдет.

Ну, и вышел Pax Рагнозерский, смазал свои лыжи. Пришел тот день, что ему нужно отходить, ну и пошел.

Когда он уже прибыл в Ленинград на лыжах, обращается — к дворцу прикатил. Там, значит, часовой стоит.

— Кто вы, — говорит, — такой?

— Я есть Pax Рагнозерский, прибыл по приказу царскому. Какой, — говорит, — здесь иностранный хват приехал, ищет выйти на дуэль, так вот я изъявил желание посмотреть этого иностранца, что он за человек.

Ему, конечно, отвели помещение. Ну, там доложили.

— А вот мне, — говорит, — лыжи надо убрать.

— Так вот лыжи ваши мы уберем куда-нибудь.

— Нет, этого мало.

Пятиэтажный дом стоит рядом. Он подходит, берет за фундамент, взял и сунул лыжи туда, под дом. Этот часовой стоит и думает: «Пятиэтажный дом одной рукой поднял».

Вот, на второй день, значит, приехал иностранец. Значит, требует.

— Давайте, я приехал измерить силы. Найдется, — говорит, — в России такой человек, который мог бы со мной справиться.

Вот, когда уже приводят Рахка на дуэль, где уже нужно им бороться-сходиться, то этот молодец-бахвалец стоит, хвастает:

— Ох, мол, знаешь, ха-ха-ха, я ему сейчас покажу. Я, — говорит, — все государство объехал, а тут деревенского какого-то мужика поставили. Ну, не знаю, что русский мужик со мной справится.

Pax Рагнозерский посмотрел на него немножко так:

— Рано, — говорит, — молодой человек, бахвалишь! Попосле, — говорит, — будем рассуждать.

Ну, стали сходиться два молодца. Pax Рагнозерский раздевает себя, а одна рубаха домотканная, крепкая (раньше, знаешь, в деревнях ткали, дан своей работы). Вот, значит, захватил Pax Рагнозерский его в свои руки и говорит:

— Ну что, — говорит, — если подниму да на этой панели тебя хлопну, то один пепел от тебя останется.

А царь уже стоит, вся свита — полно, раз на дуэль выходят. Обращается Pax Рагнозерский, хоть деревенский мужик, к царю:

— Дак вот, — говорит, — ваше величество, вы дайте мне такую бумажку, что если я, в крайнем случае, его не сдержу и убью, дак мне не отвечать, если что получится, несчастный какой случай, если не выдержит моего, в общем, удара.

Но когда он получил этот документ, тогда подходит. Схватились.

— Как, — говорит, — желаешь бороться, на одну ручку или в обхватку?

— Я, — говорит, — всяко умею. Обнял его, значит, Pax.

— Ну, бери, — говорит, — а то жди меня. Ну, давай, — говорит, — начинай!

Он было взял Раха Рагнозерского — ни поднять не может, ни пошевелить не может, — брызгун, который хвастал.

— Ну, значит, что, всё? Ну, — говорит, — все слушатели и зрители, смотрите, как русский Pax будет поднимать, деревенский мужик Рагнозерский.

Все глаза-то опили, смотрят на этого несчастного хвастуна. Pax его как поднял, как не сдержал, бросил об землю — сразу насмерть. Тут все закричали. Значит, погиб, ну и отвоевался, богу душу отдал. Тут его прибрали и сообщили туда, за границу: «На дуэли, значит, ваш боец погиб от сильного удару, потому что рано похвастал, Pax его поднял и не сдержал, так его тряхнул, что у него все легкие отскочили к черту».

Ну, царь его, конечно, поблагодарил и дал ему такое поощрение: Раху Рагнозерскому свободно, значит, леса, свободно, значит, земли брать; снял все налоги, наградил еще деньгами за это, что он погубил иностранного хвастуна.

Ну, вот теперь, в настоящее время, распростился Pax Рагнозерский с Ленинградом, стал опять на свои лыжи и за полсуток вернулся домой к жене с деньгами. И вот, в настоящее время живет. Только по просьбе, если государь затребует куда, приезжает. Вот какую имел Pax Рагнозерский силу.

Зап. от Леонтьева П. Я. в дер. Гумарнаволок Куганаволокского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР в июле 1957 г. экспедиция студентов МГУ под руководством Э. В. Померанцевой // Труды КФ АН СССР. Вып. XX. № 16. С. 139–141; Легенды, предания, бывальщины. С. 44–48.

178. Рахкой-борец и разбойники

Рахкой был богатырь вот данной деревни. Семья у него была: двое детей малолетних и жона.

Вот созвал его государь в Москву бороться с одним борцом. Он с собой в Москву принес на семеро дровней всего материалу. Шел он туда, в Москву, на лыжах. Приходит в Москву, поднял угол дома и подсунул свои лыжи. Приходит, ему государь и говорит:

— Вот, Михайло, я тебя призвал сюда бороться.

И вот сошлись они с борцом бороться. Спросили друг у друга, который наперед будет бить (борьба насмерть была у них). Первый раз ударил борец. У Рахкова изо рта выскочил кровавый кусок. Ударил Рахкой и сразу убил, на первый удар.

Государь ему за это наградил кафтан:

— Вот, Рахкой, иди, но государского подарка никому не отдавай.

А сам послал вслед солдат, чтобы кафтан отобрали. Когда они догнали Рахкоя и сказали, что государь велел отдать, Рахкой и говорит:

— А возьмите! Не тяжело он у меня и нажит.

Государь сразу Рахкоя приказал вернуть и посадил его в тюрьму, не давал шесть суток ни есть, ни пить. После пяти суток дал ему кушать и поставил пять человек солдат, чтобы не давали есть Рахкою.

Ну, конечно, Рахкой одной рукой отпихивает солдат, другой ест,

— Нате, ешьте, я накушался!

Потом государь и говорит:

— Что же тебе надо, Рахкой? Чем тебя награждать?

— Ничего мне не надо, государь, а дайте мне власть над Рагнозером.

Ну вот, государь его так озером и наградил, и стал он полным хвзяином этого озера.

Когда возвратился домой Рахкой, то жона его влюбилась в другого. Было сорок человек разбойников, как прежде называли. И вот жона его влюбилась в атамана этих разбойников. Жона стала испытывать:

— Когда же ты, Михайло, бывашь малосильный? Ну, он, конечно, сказал ей:

— Я тогда бываю малосильным, когда сделаю сношение.

Тогда она сделала это дело, призвала атамана, и связали Михайла веревками. Связали веревками и сами ушли. Привязан он был к колбику, к печке. Вот Михайло и говорит дочке:

— Возьми ножик и перепили у меня веревки.

— Да, — говорит, — я молоденького папеньки скажу, так он даст тебе ножик!

А мальчик говорит:

— Я подам, папа, ножик!

— Тебе не достать (ножик был на полке).

— Я, — говорит, — лучинкой спихну.

Спихнул, перепилил веревки у отца. Тогда Михайло сейчас идет на берег озера, вымылся и вот этих сорок человек разбойников (они Помещались в байны) всех убил, сронил байну.

Приходит домой, опять привязался на то же место и сидит. Вдруг открывается дверь и приходит атаман с его жоной.

— Вот, Михаиле, я сон видел: поставил слопець… ну, капкан… мне, — говорит, — мошник матерый-прематерый попал.

Михаиле говорит:

— А я сон видел: поставил слопець, так мне сорок попало, а еще глухарь с глухаркой ходит, так, наверно, и тот попадет!

Развернулся и убил этого атамана и свою жону.

Ну, на этом и закончилося. После до смерти доживал, владел этим озером. Он основатель деревни, стало быть. Название озера от него и произошло.

Лет сорок, когда горела наша деревня, ровняли дворы, — выкапывали лытки, человечьи кости. А никто на веку не помнит кладбища на этом месте. Слышал от деда своего Титова, от многих и от Оськи Палёного.

Зап. от Титова А. А. в дер. Рагнозеро Рындозерского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР в июле 1940 г. К. В. Чистов // АКФ. 8. № 193; Труды КФ АН СССР. Вып. XX. № 1. С. 123–125.

179. Михаила Ракин-борец и разбойники

Начнем прямо так: было дело в Пудожском районе, в деревне Рагнозеро, отсюда километров тридцать. Вот жил там Михаила Ракин, семья у него была — жена и двое детей. Только и жительства было, больше никого не было. Он был очень сильный, можно сказать, богатырь был. Так что он мог приносить материалу на своих плечах на семеры дровни. И вот он проживал так, лет уже сорок было ему, и никто не знал, что он такой чинный.

А из нашего Пудожского района некоторые маклаки ездили в Питер на лошадях с грузом. Эти вахляки, им пришлось сходить в цирк и высмотреть, как там борцы борются, богатыри.

В этом цирке был один знатный борец, никто его побороть не мог. Нанялся там один борец, вышли они на поединку. Ну, его этот борец сразу и победил. Тогда они меж собой и говорят:

— Ну, был бы тут наш Михаила Ракин, сразу победил бы этого богатыря.

А там люди подслушали их разговор, что есть у них Михаила Ракин, поборол бы этого борца. И донесли царю, что есть в Пудожском районе один борец по имени Михаила Ракин. Царь, недолго думавши, послал сюда посланников, что во что ни стало привезите Михаилу Ракина в Питер.

Посланники приехали сюда искать Пудожского района, тогда уезд был, Пудожского уезда. Когда они приезжают в деревню Рагнозеро, Михаила Ракина долго не случилось. Только дома были жена и дети. Посланники спросили жену:

— Где же ваш муж, Михаила Ракин? Но жена ответила:

— Ушел на работу, скоро должен прийти.

Вот немножко обождали, вдруг на озере оказалось страшное чудовище. Жена и говорит:

— Вот мой муж идет с работы.

Он приходит. Озером шел, дак приносит на семеры дровни материала. Им сразу страшно стало — сколько он мог принести. Когда ой сбросил с плеч свою ношу, аж земля задрожала. Ходил, конечно, он на лыжах. Поднял в доми угол и лыжи засунул в подвал, чтобы не, украли.

Жена предупредила посланников:

— Пока он не покушает, дак ничего не спрашивайте, он бывает сердитый.

Он заходит в дом, спрашивает у жонки покушать. Конечно, с ними поздоровался. Когда покушал, начинает посланников спрашивать, зачем они сюда прибыли.

Тогда посланники и отвечают:

— Мы приехали к вам сейчас от самого царя. Царь вызывает вас налицо. Дал наряд, чтобы сразу вас привезти.

Тогда Михаила Ракин отвечает:

— Вы поезжайте, а я приеду сзади на лыжах, если я сяду, дак ваша лошадь меня не увезет.

И вот Михаила Ракин прожил после посланников три дня и отправился в Питер, к царю налицо. Приходит он в Питер, посланники еще не приехали (после его за три дня приехали). Ну, он, конечно, доложился царю: так и так, я есть тот самый Михаила Ракин. Ну, царю было известно, что как он проголодается, дак злой, как зверь. Три дня царь держал его без еды. И через три дня открыл борьбу. Все люди в цирке собрались, а этот борец выхваляется:

— Что за борца привезли из деревни!

Вот Михаила Ракин и выходит. Тогда борец и говорит:

— Ты скажи, Михаила Ракин, какой земли, какой орды, какого отца-матери? Чтобы мы знали, кому известить о смерти твоей. Ну, как, пойдем бороться, на смерть или на живот?

Тогда Михаила Ракин и говорит:

— Как угодно!

Тогда они разошлись, делают схватку. Борец ударил Михаила в грудь. Михаила Ракин сделал отметку на три шага и выхаркнул кровяной кусок, но на ногах устоял. Тогда и говорит Михаила Ракин:

— Ну, держись, нахвальный борец, я не буду вас спрашивать, какой земли, какой орды, какого отца-матери!

Ну, дал борцу в грудь, тот и смерть получил. Тогда царь приказал отвести Михаилу Ракина в отдельную комнату и дал ему покушать. Царю захотелось отобрать у Михаила Ракина хлеб со стола: человек голодный, дак что он скажет? Но этот человек половину продуктов отобрал, а Михаила Ракин и говорит:

— А ежели голоднее меня, дак забери последки, я и так домой уйду!

Ну, тогда царь увидел, что у его характер слабый, отпустил ею домой, не стал его в крепости держать, как раньше богатырей в крепостях держали.

<…> Вот когда он ходил к царю, Михаила Ракин, к ему пришел атаман с шайкой разбойников в сорок человек. Поместились у ево. Этот атаман полюбил его жену. Михаила Ракин долговато проходил. Они с жонкой решили Михаила Ракина как-ни убить. Атаман и говорит:

— Когда он придет домой, ты расспроси у него, когда у него бывает меньше силы.

Вот он пришел домой, не знает, что у его тут шайка разбойников. Он пожил день-два дома, и жена начинает его расспрашивать:

— Скажи, Михаила Ракин, когда у тебя бывает меньше силы?

Он долго не сознавался, но в конце концов сознался, что когда я с вами сотворю блуд, дак тогда у меня бывает меньше силы.

Когда они сотворили блуд с ей, тогда она сообщила атаману:

— Теперь Михаила Ракин бессильный, что хотите с ним, то и делайте!

Тогда приходит атаман, связывает у Михаила руки, ноги и привязывает его к стенке. Начинает с его женой гулять. Сам насмехается:

— Ах, Михаила Ракин, ты такой сильный, порной — привязан, а я с твоей женой гуляю.

Когда ушел атаман в другую комнату, тогда говорит Михаила Ракин своей дочке:

— Дай мне ножа!

Тогда дочка говорит:

— Ах, тебе ножа! Погоди! Я новому папке скажу, дак даст он тебе ножа!

Тогда он говорит мальчику, трехлетнему сынку!

— Дай мне ножика!

— Да мне, папа, не достать. Он на полке, высоко.

— Возьми палочку, спихни с полки да подай мне.

Мальчишка взял палочку, спихнул и подал ему. Тогда Михаила Ракин отрубил веревки и побежал в озеро искупаться. Искупался, прибежал на старое место, сам себя немножко припутал, стоит. Выходит атаман с насмешкой:

— Ах, Михаила Ракин, я с твоей женой обнимаюсь, а ты стоишь привязанной, а такой считался сильный.

Тогда Михаила Ракин хватился, ударил атамана и убил насмерть. То же самое берет жонку и дочку — нарушил все семейство. Оставил одного сына. А сын говорит:

— Папа, у нас полна баня мужиков (больше не знает, как назвать).

Тогда Михаила Ракин сбежал в баню, спихнул в бане стенки с места и всех сорок человек убил, так что ни одного живого не осталось. Забрал своего сына и ушел неизвестно куда. Забросил Рагнозеро.

Зап. от Павкова М. А. в дер. Мелентьевской Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР в июле 1946 г. А. В. Велованова//АКФ. 17. № 55; Труды КФ АН СССР. Вып. XX. № 9а. С. 130–133.

180. Пудожский силач

У меня сосед был — двенадцать овсяников съест — в дорогу уж Цичего не берет. В Москву сходит налегке. Дом за угол возьмет, приподымет, лыжи под избу засунет.

— Чайку-ба теперь!

Сядет, ест, пьет. Мог всё есть — хоть рыбник ершовый.

В Москву соседа часто требовали. Туда из разных стран хапкй наезжали. Много таких хапков бывало. Дак соседа-то и требовали.

А он здоровый был!

— Меня только острием топора ударь, так оглянусь, а обухом — я не почувствую, — говорил.

Грести станет — лодка ижно шумит.

Сильной человек…

Да жили-то такие недолго.

Зап. от Карова В. Г. в дер. Колодозеро Пудожского р-на Карельской АССР а октябре 1967 г. В. Пулькин.

181. Иван Донской

При царе Иване Грозном у нас беглец был, Донской; великан был, потому и деревня Великодворская. Силач был, ходил в Москву бороться, тоже верхову брал.

У нас жил правнук его, Александр Иванович Донской, менее десяти лет как умер.

У нас здесь было беглых-то. Поселялись в глуши, по течению реки Шалы, жили — три года не видали друг друга, не встречались.

Зап. от Мишкина И. Ф. в дер. Великодворской Каршевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР в 1940 г. Г. Н. Парилова//АКФ. 8. № 50.

182. (Иван Донской)

Был такой старик, ходил в Москву, боролся так, что поединщика сильнее его не было. Шел (тогда машин не было), шел лесом, повстречались ему какие-то, так он обоих смёл. Они говорят:

— Ну, мы тебе покоримся — ты будешь старший брат, а мы меньшие.

Сарай строили, курик был такой, так он один подымал, а мы посля трое не могли поднять. И нигде он не мог найти себе поединщика, такой сильный, как богатырь, был. Умер он лет сорок назад…

Вот и Еганов мой дедка был, так полторы сажени дров вырубал топором. Жил он в деревне Черной. Бывало, судно в Онего разбило, так он девятипудовые мешки за девять километров нес без отдыха.

Зап. от Ромахина А. в дер. Якушеве Каршевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР 14 июля 1940 г. А. Д. Соймонов // АКФ. 8. № 14.

183. Лобанов на арене цирка

Как-то в Архангельск приехали борцы Московского передвижного цирка. Это событие круто повернуло жизнь Лобанова.

Будучи в цирке, он с волнением следил за борьбой на сцене. А когда победитель под гром аплодисментов заявил, что хочет жобороться с любым желающим из зрителей, земляки подтолкнули Ивана.

— Иди, Ваня, — советовали они.

И Лобанов вышел на арену. Не зная никаких приемов борьбы, он быстро положил профессионального борца на обе лопатки. Зал наградил его долгими аплодисментами.

Предприимчивый владелец цирка Изах сразу же смекнул, что такой богатырь принесет ему большую выгоду. Лобанов был зачислен в число борцов цирка.

С тех пор силач ездит по городам России и ни разу не терпит поражения <…>.

Опубл. Зашихин П. // Сталинец. 1959. № 146. 13 декабря.

184. Боротьё

Каждый год в Иванов день в Муромском монастыре устраивалось боротье. Борцы съезжались с Вытегры, с Андомы, со всей округи, а иногда приезжали силачи и из других губерний. Дед мой, Яков Ильич, был необычайно силен. В Якушеве старики были тоже порноваты, только им супротив деда куда. Яков Ильич был постоянным участником состязаний в Муромском монастыре и не раз держал верхову, но самая крупная победа была одержана им при следующих обстоятельствах.

Якушевский дьяк женился; среди свадебных гостей был его свояк — борец (из Шалы), высокий, сильный, плечи — косая сажень. Сошлися здесь бороться, а наш дедка его на руки поднял да, как снопа, перевернул. Вот все и удивлялись: борец был порной, в шести губерниях не мог по себе борцов найти.

Необычайной силой отличался также и брат деда, Николай Ильич, он не ходил на боротье, только крестьянствовал очень хорошо. А когда приходили борцы, то он на долонъ посадит и поносит борца-то…

Зап. от Мишкина И. Ф. в дер. Великодворской Каршевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР 13 июля 1940 г. Г. Н. Парилова//АКФ. 8. № 35. С. 12.

185. Силач Василий Васильев

<…> Еще один силач, Василий Васильев, среднего роста, не широкий в плечах, с виду не кажется сильным; но случалось, что он же Ивана Андреева перекидывал через свою голову.

Зап. И. С. Поляков//Поляков. С. 167; Записки ИРГО. 1873. Т. III. 488–489.

186. Борцы-накулачники

Юколо Ухты там борцы были, накулачники. Деревня на деревню прямо войной ходила, особенно Шилда да Ухта. Про них говорили:

«Когда Ухта гуляет —

Тогда Шилда спит».

Драки были, иной раз и до смерти убьют…

Зап. от Камкина П. А. в дер. Низ Ошевенского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 11 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин// АКФ. 128. № 82.

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ (БОГАТЫРЯХ), ПОДНИМАЮЩИХ, ПЕРЕНОСЯЩИХ, ПЕРЕБРАСЫВАЮЩИХ ОГРОМНЫЕ ТЯЖЕСТИ

187. Иван Лобанов

Ванька Лобанов простой мужик был, работал дома. А сестра его еще здоровей была.

Он в казенной даче нарубил и выносил носком весь лес на дом. Узнали — к нему и приехали.

А он весь лес поставил шатром. Разгорячился, что хотели у него весь лес отобрать, да и поставил шатром все бревна. Их и не возьмешь.

<…> Он раз шел, увидел бабу (с нею копер подымают) да и унес в лес. Попросили бабу обратно принести. Ванька Лобанов и принес.

Узнали, что он такой силач, взяли его в артисты, в борцы. Он четверть вина выпьет, ему хоть бы что.

Он всех побеждал, так борцы сговорились, да связали его, да тут его и уничтожили.

Зап. от Сальникова А. И. в с. Лядины Каргопольского р-на Архангельской обл. 19 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 104.

188. Иван Лобанов

Где-то под Архангельском был Ванька Лобанов, неженатый человек. Сестра у него — такая же сильная. Сколько он хлопотал, чтобы жениться на ней — не разрешили.

<…> Дом надо построить. Иван Лобанов в лес пошел.

— Почему ты бревна без спроса рубишь? — лесник спрашивает.

— Я бревна не рублю, у меня это жердьё.

— Как жердьё? Я сейчас смеряю.

Ванька Лобанов бревна торчмя в снег ставит:

— Полезай, меряй!..

Ванька Лобанов у мужиков бабу — сваи вбивать — унес.

— А четверть водки купите, так обратно принесу…

Его отравили силачи. Взяли Ивана в цирк, а он всех правил не знал. В охапку схватит да положит. Никто его побороть не может. Всем завидно и стало. Нюхательным табаком сыпнули в глаза, потом слепого и отравили.

Зап. от Крошнина В. В. в дер. Колежма Беломорского р-на Карельской АССР И июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 77.

189. Силач Иван Дуров

В старину люди такие были, что дерево ставили стоя трехсаженное. Раньше копры были, бабу поднимали человек двадцать пять-тридцать чугунную. Вот один человек и ставил под копер сваю трехсаженную.

Фамилия его была Дуров. Сам он был из Алмозера (это отсюда километров двадцать пять-тридцать; до Девятин доехать, а потом — в сторону).

Это старики говорили стогодовые, теперь их уже нет в живых, так они говорили.

Зап. от Попова Г. П. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 16 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 145.

190. Силач Александр Савин

<…> Был еще мужик Александр Васильевич Савин. Тот еще был сильнее, поменьше ростом, но был сильнее. Он считался двухсердечником, имел якобы два сердца, понимаете. Но вот правда, неправда? Но действительно подтверждали, что двухсердечник.

Значит, дом строят, он князевое бревно легко заносил на дом, князевое бревно, легко на дом заносил и ставил. Вот про его я знаю <…>.

Сам он из себя был очень коренастый, невысокого росту, даже по лицу он такой здоровый был — бурая краска такая на нем была, понимаете, — да, да, просто он здоровяк был, хороший здоровяк был, да.

Зап. от Пакшина А. О. в дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета-Каргопольского р-на Архангельской обл. 14 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькип // АКФ. 128. № 32; Фонотека, 1374/1.

191. Силач Меркульев

<…> Приезжий тоже, из Поволжья мужчина. Он сюда приехал молодым матросом. Потом женился у нас здесь, жил даже в нашей деревне. И вот строил себе дом, дан тоже без помощи этот дом он поставил, один. Нужно ли подымать дерево на стены, он ставит дерево вершком о стену вверх, заходит туда, на сруб, имает в охапку, затаскивает и вот так без помощи поставил дом, сарай.

Потом у него же был случай. Была у него такая рыжая небольшая лошадка, своя, в личном хозяйстве, и молодой крупный такой жеребенок.

Он весной выпустил их из конюшни, погулять около дома, а на огороде были грядки выкопаны осенью. Меж грядками кувет. И вот эта кобылка у него легла кататься на грядку и закатилась в этот, между грядками, кувет на спину, ногами дрыгает. Дак он что? Пришел и ее под подпругу, за стегальце здесь, поймал ее вот так руками и на себя поднял через плечо, поставил на ноги, под задницу пнул, ей:

— Иди, плюха, да не ложись больше никогда!..

Вот это мужчина был тоже, это дак уже здесь, в нашей деревне. Фамилия ему была — Меркульев Федор Степанович. Его сын сейчас в Вытегре, здесь, при нашей больнице вот при районной, работает шофером — Василий.

Зап. от Агеева В. Ф. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 19 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 74; Фонотека, 1623/7.

192. (Иван Лобанов и его сестра)

Вот, значит, в народе говорили, что брат и сестра очень были здоровые, крепкие, даже на избу наносили из лесу бревен и построили избу, и избу построили они.

Зап. от Белухиной Б. В. в дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 14 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 37; Фонотека, 1374/2.

193. Силач Ганя

У нас здесь, я припоминаю, не знаю только, как фамилия ему: всё звали его Ганя да Ганя. И был тогда здесь помещик Бороздич, у него винокуренный завод был. Там Ганя и работал.

Ганя женился. Ему надо отделиться от отца. Вот Ганя к помещику:

— Дай бревен на избу.

— Дам, если принесешь на себе из лесу.

И, что ж вы думаете, выносил на себе бревна, вместе с женой…

Зап. от Юшковского В. А. в г. Белозерске Вологодской обл. 25 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 159.

194. Иван Лобанов

Ванька Лобанов бревна носил. Лесничий запретил:

— Ты почему бревна воруешь?

— А если надо, так я тебе эти бревна принесу к дому…! Это было годов пятьдесят тому назад, до революции еще. Он с Северной Двины сам.

Наши мужики ходили на шняках к Архангельску.

Зап. от Пашкова А. И. в дер. Колежма Беломорского р-на Карельской АССР 11 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 78.

195. Силач Иван Дуров и другие

Был у нас в Алмозере Дуров Ваня. Он из казенной дачи лес выносил. Лошадь в лес не загоняет, а сам на себе лес носком из лесу выносил.

Лесник на суд и подал, так Дуров и говорит на суде:

— А вы спросите у лесника, наезжено ли лошадью в лесу?

— Нет, не наезжено.

— Ну, так он, — признает судья, — лес из лесу и не выносил…

Был еще в деревне Ломановой силач Быков Пеша — двадцать пять пудов поднимал, три-четыре мешка на крошнях носил. Крючником он был…

Вася Пустовской тоже силач был. Он на Пустоши жил. Дак он дрался, он не смирный был. Он все ходил по плотницкой, суда грузил: раньше ведь всё суда на тачках грузили…

Это у нас случай был, в Кудамозере. Вот один побился с мужиками, что перенесет бабу на другую сторону. И перенес по мосткам бабу на ту сторону. И всего четверть вина за это, так тут артелью все и распили.

Зап. от Гаврюшова А. И. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 18 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 155.

196. Силач из деревни Патрово

Говорили, что был один у нас на Патровой житель <…>. Один житель такой был: лошади у него не было, так он лес на себе выносил на дом и выстроил домишко себе. Отец-то говаривал. Это не при нас было дело.

Зап. от Паршукова И. Г. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 151.

197. Силач Иван Андреев

Около Вытегры, в деревне Гуртниках, я знал крестьянина Ивана Андреева; он высокого роста, плотного и мускулистого телосложения; у него смуглый цвет лица и довольно сильно развитые скулы.

Занимаясь рубкой леса, он обыкновенно или вытаскивает бревна на своих плечах, или выгоняет их катком. Бывают иногда и такие деревья, которые едва увозят на санях лошадь или при вывозе которых из леса другие крестьяне действуют обыкновенно по два и по три человека вместе, а он выволакивает их один.

<…> На дороге в соседнюю деревню перед ним и его спутником внезапно появился медведь и направился им навстречу. У пешеходов не было ничего в руках, и Иван Андреев схватился за первую попавшуюся ель, до двух с лишком вершков в диаметре, и вырвал ее из земли с корнем. Такой неожиданный оборот дела заставил медведя обратиться в бегство.

Зап. И. С. Поляков // Поляков. С. 166; Записки ИРГО. 1873. Т. III. С. 488.

198. Силач Великан

…А тут Великан, великий очень был. Пудов был шесть-семь, весу. Его убили добры люди.

Он за белкой пойдет бывало. Белки не выгоне, он топор влепит да как тряхнет — белка не знает, куда и лететь.

Вот такой силач был<…>

Зап. от Сальникова Ф. А. в с. Лядины Каргопольского р-на Архангельской обл. 19 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 63; Фонотека, 1377/2.

199. Силач Великан

В нашей деревне силач был — Великаном звали. Белку найдет его собака, так пока она выскочит, — он ударит в дерево топором да и раскачает дерево. Сила была.

А убили его. Расскандалились тут с одним. И его убили. Ударили сзади топором в голову и убили.

А он сам спокойный такой был…

Зап. от Сальникова А. И. в с. Лядины Каргопольского р-на Архангельской обл. 19 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 105.

200. Иван Лобанов

Что, про Лобанова? Про Лобанова я очень много слыхал. Слыхал, что он таскал, говорят, бабу, которой сваи бьют. Возьмут спустят сваю — свая уйдет на метр или на аршин, а свая-то эта — двадцать-тридцать пудов. А он ее таскал на себе. А потом, говорят, как-то повздорили с артелью, он эту сваю взял да утащил за пятьдесят там сейчас метров (тогда метров не было, а аршины были, сажени были), утащил — и всё. А потом приходят — сваи нету.

— Где свая? Давай Лобанова Ваню.

А Лобанов Ваня пришел да опять схватил сваю к плечу:

— Нате, тащите мне немножко подгорячиться. Ну и все.

Зап. от Белухина В.П. в дер. Агафоновской Поздишевского сельсовета Каргопоольского р-на Архангельской обл. 14 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 36; Фонотека, 1374/3.

201. (Про Ивана Лобанова)

<…> А потом дан дали нам такой электрический «К-31» бить сваи, а то били сначала… человек сорок соберут и потом веревкой дергают: раз! — бабой били…

Так вот вспоминали. Сядут курить и говорят:

— Вот где-то был такой силач (где-то!), дак эту бабу подымал рукой.

Дак разговор был. Но у нас этого не было, здесь не было. А тот, говорят, одной рукой подымал сорокапудовую бабу. Насколько это верно-достоверно было, вот уж не могу сказать.

Зап. от Дружинина М. В. в дер. Андома Вытегорского р-на Вологодской обл. 12 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 40; Фонотека, 1621/19.

202. Иван Лобанов

Первое время он грузил на пароходы лес и уже тут удивлял рабочих своей недюжинной силой.

Бревна на пароход подавались ношами. Пять нош укладывала вся артель, а шестую — Иван. Он никогда не брал в руки аншпуга, любое бревно обхватывал руками и клал его как обыкновенный дровяной кряж.

Однажды погрузки не оказалось, и тогда Лобанов попросился принять его на работу в чужую артель, которая работала на забивке свай. В артели соседи-земляки не захотели принять чужака. Иван обиделся. Вечером, когда рабочие артели ушли домой, он подошел к копру, снял чугунную бабу, которой забивались сваи, и бросил ее в болото. Баба весила около тридцати пудов.

Опубл. Зашихин П.//Сталинец. 1959. № 146. 13 декабря.

203. Иван Лобанов

Нанялся он работать на погрузке леса. Хозяин выдавал Ивану за силу и усердие рубль каждый день, кроме заработка.

Однажды кто-то из нас подзадорил Лобанова, шутки ради, поднять копровую бабу.

— Уж больно тяжела, — ответил Иван.

Но, взяв ее за скобу, волоком дотащил до речки и столкнул в воду. А в «гирьке» той было без малого тридцать пудов весу <…>.

Затем начались поездки по городам России. Особенно полюбили борца купцы Калашниковского ряда в Москве. Они делали на него большие ставки и почти всегда выигрывали.

Зап. от Чичерина И. Е. в Архангельске В. Долгобородов // Моряк Севера. 1957. № 15. 2 февраля.

204. Иван Лобанов и Илья Носков

Еще у нас был один силач — Носков Илья Александрович, из здешней деревни, Агафоновской. Он был в бригаде известного силача (города Архангельска он, кажется, был) Лобанова Вани — силача, известный мировой силач был. Носков с ним в одной бригаде работал. И он мне рассказывал так, значит, Илья Александрович, когда мы с ним ходили в бурлаки, в бурлаки пилить на Плисецкую, понимаете, дрова, он рассказывал о том, как он с Ваней Лобановым был вместях и как он показывал силу.

Был такой случай, говорит: он выкинет двухпудовую гирю метров на двадцать в вышину, а мне приходилось подхватывать эту двухпудовую гирю.

Дальше. Был такой случай: когда строили через Кузнечиху в Архангельске мост наплавной, ну и там, значит, что-то ему нать было перенести. И подрядчик его просил. А Ваня говорит:

— Нет, дай мне, — говорит, — то-то.

Он не дал, ну, там плату энную какую-то. Он не дал ему.

— Ну, ладно, — говорит, — вспомните меня.

Наутро приходят — там сорокапудовой бабы нет уже, сорока, он унес и бросил в болото, дак вот ему, этому подрядчику, пришлось в десять раз заплатить дороже за то, чтобы, понимаете, вынести эту бабу на место. Вот случай был.

Ну, и рассказывал, как Ваня Лобанов двухпудовую гирю перебрасывал через двухэтажный дом, вот двухпудовую гирю перебрасывал. Ну, он врет или не врет, он так это рассказывал, это в евонную бытность, потому что он был, а я с ним вместях ходил на заработки, как говорят, «в бурлаки» по-старинному.

Зан. от Пакшина А. О. в дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 14 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 31; Фонотека, 1374/1.

205. Иван Лобанов и его сестра

В нашей деревне, в Агафоновской, жил здоровый такой мужчина. Звали его Ильей Александровичем, Ильей звали. По отчеству — Александрович, по фамилии — Носков. Мы с ним вместе ходили на охоту, на глухариные тока. Мне он рассказывал о борце Иване Лобанове.

Однажды, значит, они работали, били сваи у пристани. И бригада что-то поссорилась с ним, с Иваном Лобановым. Он взял ночью бабу унес, двадцатипятипудовую бабу унес и упрятал ее. А потом потребовал:

— Если даете две четвертных вина, поставите, так принесу.

Ну, бригада согласилася. И Иван Лобанов опять принес эту Бабу. Бригада опять стала работать.

Однажды тоже такое было дело. Были мы в Архангельском городе, рассказывал Илья Александрович, и все шли со байны, нас человек было пять или шесть. И вот на нас напали многи, много человек. Лобанов захватил одного за ноги и стал размахивать — а все остальные разбежалися.

Была государственная дача. И вот сторож этот, лесная охрана, все замечала, что никаких дорог не было, никто не заезжал ни на лошади, ни на санях, то есть ни на лошади с санями, ни на тракторах (тогда тракторов не было, дак), ну, а лес терялся из государственной дачи.

И вот потом узнали, что Иван Лобанов носил со сестрой на плечах бревна. Она была здорова, еще здоровше была брата, Ивана Лобанова…

Ну, потом из-за этого лесу-то подали, значит, губернатору там, судье мировому, чтобы его обсудить, Ивана Лобанова. Ну, а те все дело прикрыли, разрешили им взять этот лес на строительство дома.

Потом Илья Александрович рассказал, что она (сестра. — Н. К.) тоже боролась с одним борцом в Архангельском, в цирке, и вот борец был (забыл как его фамилия) Черная Маска, он ей в соску ударил, она от этого померла. Она тоже побеждала всех, здоровше была Ваньки Лобанова еще, Ивана<…>.

Зап. от Белухина Н. И. в дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 14 августа 1970 г. Н. Криничная„В. Пулькин // АКФ. 128. № 42; Фонотека, 1374/2.

206. Иван Лобанов и его сестра

В Архангельске работали наши мужики — односельчане, так вместе с Ванькой Лобановым.

А тогда были леса государственного значения. А у Ваньки Лобанова с сестрой не было дома. Ванька деревьев нарубил, и вынесли они деревья — сестра под комелем стояла, она еще сильнее брата была.

И этот Ванька (бригада хорошо зарабатывала, сваи вбивала в Северную Двину) был безработный, хотел в эту бригаду поступить — его не взяли. Тогда он взял и унес эту сорокапудовую бабу в болото, как чайник с водой.

Пришли односельчане мои наутро — нет бабы. А без бабы какая тут работа?

А Ванька тут же ходит.

— Ты унес?

— Я, — засмеялся. — А поставьте четверть, принесу.

Принес бабу. Все мои соседи его видели <…>.

Приезжали из Америки борцы. Он неученый был, а силой их победил. Обидел он их своей победой — они его и отравили.

Равных Ваньке Лобанову не было на Севере. Лет тридцать ему было, когда его отравили…

Зап. от Камкина П. А. в дер. Низ Ошевенского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. И августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин If АКФ. 128. № 81.

207. Иван Лобанов и его сестра

Он был уроженец с Великого Устюга. И у него была сестра такая же, как он. Его бог силой наградил. Небольшие с тех пор века прошли.

Раньше ходили бурлачить и забивать сваи, так он эту бабу ту {не поладил с артелью или служащими-приказчиками), так один поднял и унес бабу в сорок пудов.

Я слыхал: с сестрой они наносили лесу из запрещенного лесу. Следу нет, а лес теряется…

Он там побаривал кого-то, так, говорят, его отравили. А эту сестру (завидовали ее силе)… она утром все ходила за водой, так они журавль подпилили, а она пришла за водой — журавль дернула, а он, длинный такой, да и упал ей на голову. Она и погибла.

Зап. от Соколова В. Т. в дер. Гарь Ошевенского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 12 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 86.

208. (Иван Лобанов)

Я это тоже от людей слышал.

Одни строили там дорогу какую-то и забивали эти сваи (по сырому месту надо было дорогу строить и забивать сваи). Ну, и была сорокапудовая баба…

Один паренек из деревни, неграмотный был, необразованный, к ним просился в бригаду, чтобы работать вместе с ними, на работу. Они его не взяли в эту свою бригаду. Он рассердился…

Потом через несколько дней они ушли обедать, он пришел, захватил эту бабу ихню, снял, сорокапудовую, и унес ее километра за три, в болото поставил и всё.

Они пришли с обеда, хватились — бабы-то нет, нечем бить-то. Ну кто, кто?

А он говорит:

— Четверть водки ставьте, так баба будет.

— Иди, — говорят, — Ванька-дурак!

— А хоть дурак, так и бейте тогда.

Ну, поспорили-поспорили, им пришлось согласиться на четверть. Пошли. Он приходит к бабе, забирает эту бабу и на себе тянет. Поставил им на место эту бабу — и они стали сваи бить снова.

Ну, тут его взяли в бригаду, конечно, он работал. После этого какой-то там богатый его подобрал к себе.

Ну, и он выдвинулся, впоследствии стал уже силачом и постепенно пошел уже.

Я не знаю, сколько он был, но я-то слышал, что он погиб в Ярославле якобы, что там он сказал:

— Выройте яму мне, кладите плиту железную и вставайте сорок человек — я вас подниму.

Ну, они это сделали, он туда зашел, они плиту на него клали, а там собирали, напасли грузу. Когда он залез, они на плиту на эту еще дополнительного грузу навалили.

Ну, он там и задохся.

Вот я что слышал об нем, об этом… а фамилии его не помню, а там говорили мужики, что Ванька, дан. А как фамилия, не знаю.

Зап. от Бурлова А. М. в дер. Андома Вытегорского р-на Вологодской обл 11 июля 1971 г. Н. Кршшчная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 27; Фонотека, 1621/6.

209. Иван Лобанов

Иван Леший — прозвище Ваньки Лобанова «Леший». Его все боялись: сильный он был. Если ему хозяин не угодит, то унесет он сваю — и все:

— А поставьте четверть — принесу. Выпивал он четверть водки сразу. Так у нас все и говорили бывало:

— Я не Лобанов, да и не Леший. Как что пропадет, так говорят:

— Леший унес, Лобанов унес…

Зап. от Млюнко А. И. в г. Каргополе Архангельской обл. 18 август» 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 124.

210. Силач на шлюзе

<…> Ну, там на копрах работали, значит, женщины. Как этот мужик идет, они всегда пели про него частушку, он бедный был. Ну, оскорбительную, видимо, для него частушку пели. Он им погрозил:

— Ну, я вам дам.

Ну, что сделалось? Один раз, значит, они кончили работу и ушли. Пароход ночью свистит, ему надо пройти. Шлюзовые подбежали, а на стыке ворот двадцатипятипудовая баба стоит, с копра снята. Если только ворота разводить туда — ну, кто ее своротит? Ну, значит, этот мужик поставил. (Я забыл, как его зовут, не могу вспомнить, как-то называли.) Ну, к начальнику шлюза. Тот говорит:

— Ну, кроме него, никто не унес.

Его вызвали. Начальник говорит ему, что так и так.

— Я, — говорит. — Зачем смеются?

— Вот тебе пять рублей — убери бабу.

Надо — убрал. Пять рублей начальник ему не заплатил. Он разозлился. На второй вечер снова эту бабу поставил. Несмотря на все охраны, какие тут были, поставил эту бабу снова, вот. Пароход свистит — баба стоит. Начальник говорит.

— Возьми свои пять рублей, вот тебе дам еще десять, но только открой ворота и больше бабу не приноси.

Дал ему десять рублей, и он эту бабу за полтора километра унес.

Зап. от Юшковского В. А. в г. Белозерске Вологодской обл. 25 июля 1971 г. ц. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 139; Фонотека, 1626/4.

211. Камень на дороге

Ну, был сильный Наум старик, сильный. Ну, обыкновенный такой, что как Василий Буслаич или что.

И вот, значит, раньше кто мясом торговал, кто чем. У Евграфыча тут этот кожевенный завод был, дак.

Ну, они чего-то поспорили, значит, друг с дружкой. И собираются в утро, в сочельник какой-то, с мясом ехать. Да. А где проезжать там с деревни, тако узко место жидкое; для шины все угрунтовано, чтоб проехать, а дальше не пройдет лошадь, потонет.

Ну, поспорили с дедком с нашим. А он говорит:

— Ну дак ладно, я вам сделаю; шута два, вы рано уедете!.. Встал он ночью. Где он камень такой достал?

Прикатил камень туда на средину. Они собрались ехать в город — шута два, проехать нельзя: камень.

— Самим делать нечего, сейчас давай лошадью потащим. Возжи прицепили — срывают, вторые.

Лошадь сорвала, прыгают-прыгают, так и…

— Это что? Наверно, дедко Наум.

— Наверно, Наум.

Так провозились и на рынок не уехали, а камень все-таки оттащили лошадьми.

Зап. от Голубева И. А. в г. Белозерске Вологодской обл. 24 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 135; Фонотека, 1625/21.

212. Иван Лобанов в Петербургском цирке

Иван Лобанов в то время уже оставил работу на лесопильном заводе и был профессиональным борцом в цирке Изако. Слава феноменального северного богатыря бурно катилась по всей России.

В Петербурге были назначены состязания по французской борьбе. Предприимчивый импресарио повез Ивана Григорьевича в тогдашнюю столицу. Когда устроители состязаний узнали о приезде Лобанова, они (видимо, не без подкупа хитроватых антрепренеров других борцов) внезапно прекратили запись. Все они, конечно, побаивались борца из Архангельска. Свой отказ включить Ивана Лобанова в состав претендентов мотивировали его опозданием.

Все же в день состязаний Лобанов в цирке появился, разумеется, как зритель. Он сидел в первом ряду вместе со своим импресарио. Вид у обоих был совсем не горестный. Наоборот, импресарио даже улыбался.

А после антракта, когда должен был начаться парад участников состязаний, на арену неожиданно вышел Иван Лобанов и положил на середину ковра огромный железнодорожный рельс. Затем он спокойно и невозмутимо сел на свое место.

Публика недоумевала и неистовствовала — шум, хохот, свист, аплодисменты, словом, в цирке — цирк.

Находчивый импресарио Лобанова перехитрил и посрамил своих коллег и организаторов состязаний. Те, конечно, понимали, что рельс не сможет убрать ни один из борцов. Это могли сделать только, общими усилиями два борца. Произошел конфуз.

Распорядителю пришлось тихонько попросить Лобанова вынести с арены непосильный для других груз. Импресарио архангельского богатыря поставил условие: включить Лобанова в состав участников борьбы. Условие было принято. Иван Григорьевич убрал рельс и вскоре появился среди остальных борцов на параде.

В тот день, как и прежде, северянин не имел ни одного поражения. Цирк бушевал, приветствуя победителя.

Зап. от Брагина М. Г. Е. Коковин//Правда Севера. 1971. № 199. 28 августа.

213. Силач Иван Бессонов

<…> Бессонов Иван Васильевич, можно сказать, дак большинство всё, знаете ли, вот летом (ну, богачей-то было), дак все бывало в крюшной работал, в крюшной. Вот по два бывало, значит, по три другой раз (шестипудовый раньше овес был), вот два куля ему навалят — хоть бы что несет. Штрап оттуда подымется (двадцать две ступеньки — штрап), а кули шестипудовые — сильный был очень.

Говорит:

— <…> я якорь принесу этот.

— Да ну, что ты! Разве тебе это принести?

И он возьмет, понимаете ли, и перенесет, и с кормы на нос…

Зап. от Антоникова М. М. в дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл. 22 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 111; Фонотека, 1624/21.

214. Силач на Мариинской системе

Прежде при Мариинской системе грунт возили на тачках. Вернее, выемки делали такие: берега-то откосые срезали, ну, выемки делали. Ну, а выемки делали, дак ведь все вручную; не было тогда техники: ни экскаваторов, никого. Ну, вместо экскаваторов вот теперешних раньше была тачка, польская лопата, лом, кувалда, кирга, ну, клин бывал железный, что зимой, дак бывает и мерзляк, а летом, дак нету, ну, или, может, камень когда расколоть давали.

Ну, и был такой силачок-мужичок. Возил на тачке этот грунт. Грунт сырой, сырой грунт ведь уж тяжелее; тачки большие, с кубометр, наверно. Ну, вот он и возьмет да эту тачку поднимет, положит на доски, а ребята смеются: он не мог покатать, едет-едет, свернет с доски, колеса сойдут. Он положит на место. А товарищи смеются. Ну, он неделю побился так и взял расчет.

А ночью пришел, чтобы им отомстить, чтобы не смеялися: ломы взял все… и в землю вбил. Сторож не смел подойти. Видел сторож, дак говорит:

— Как стукнет, так до конца и уйдет лом.

А пришли рабочие-то на работу на второй день, дак ломы-то выкапывали, вот…

Зап. от Юшкова С. М. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 86; Фонотека, 1623/19.

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ (БОГАТЫРЯХ), ПРЕВОСХОДЯЩИХ СИЛОЙ МОЩЬ ТЯГЛОВОГО ЖИВОТНОГО ИЛИ МЕХАНИЧЕСКОГО ДВИГАТЕЛЯ

215. Иван Лобанов

Вот Ванька Лобанов был в Архангельске. Он к пристани торопится, летит — поспеть не может. Капитан глядит:

— Ничего, какой-то мужик бежит, можно отчаливать, ладно. Одежа простая у Ивана: он бурлак.

Лобанов за трос ухватился — еще не успели отдать концы, как он ухватился:

— Теперь подождете — не уедете!

Пароход даже трубой по воде ударил — наклонился очень.

— Ох, я Ивана Лобанова не узнал! — говорит капитан. — Оплошал я!

Поди-ка, не узнал он. Все Ваньку Лобанова знали! Загордился тот капитан: на голове — «капуста», а в голове-то пусто!..

Потом-то Лобанова из артели сманили в цирк. Он борцом стал, по циркам боролся, а выпивать в казарму к бурлакам придет. Наедут приезжи силячи — всех поборет! Придет в артель:

— Вот, братцы, поборол! Гуляем!..

Зап. от Полуянова И. А. в дер. Гарь Ошевенского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 12 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин// АКФ. 128. № 92; Легенды, предания, бывальщины. С. 54.

216. Иван Лобанов

Отправляясь в одну из <…> поездок, Лобанов еще раз продемонстрировал свою силу. Усевшись на корме небольшого пароходика — «макарки», как их в то время называли, он перекинул руку через борт и охватил тумбу на пристани.

Был дан свисток, но пароходик стоял.

Посланный капитаном матрос доложил, что всё в порядке.

Снова свисток, и опять — ни с места. Дружно смеялись пассажиры.

Зап. от Чичерина И. Е. в г. Архангельске В. Допгобородов//Моряк Севера. 1957. № 15. 2 февраля.

217. Силач Илья Носков

Дело было так вот. Ездили мы, значит, за бревнами в казенную, дачу на Стопку-гору и навалили возы, поехали обратно. У него лошадь, значит, не могла поднять воза в гору. Он осерчал на нее, распряг лошадь, толкнул в сторону. Сам захватился за оглобли и воз затащил в гору. Потом снова заппяг лошадь, по ровной дороге лошадь повезла воз до дому.

Зап. от Рогова Ф. Ф. в дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 14 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 39; Фонотека, 1374/2.

218. Силач Иван Дуров

Вот еще был силач в деревне Алмозеро, пятнадцать километров отсюда. Дед мой — выходец оттуда. Дак вот рассказывал отец и дед, что такой Иван Дуров был, что лошадь запрягет в лес за бревнами, ну, для своего хозяйства, для постройки, для дворов, да для всего. Лошадь не может бревна вывезти из снега в лесу, в снегу, дак он выпрягает лошадь, а сам запрягается — и поехал, потащит за оглобли…

Зап. от Юшкова С. М. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 87; Фонотека, 1623/20.

219. Алмозерские силачи

В Алмозере был силач, большой силач. Дак говорят, когда он женился и стал строиться, и он за два километра по шесть метров бревна таскал на себе и сарай срубил сам же. Один за один конец подымает, а с другой стороны положен камень, понимаешь, поднимает туда, на сарай.

Ну, а по зимам он работал на лесозаготовках. Лошаденка у него была, конечно, неважная. Он там дерево обделает, возили вот в Шляхтино этот лес, он шел на шлюза, для ворот и для разных, понимаете, изделий. Так он становится в цаповицы и выводит эту лошадь на дорогу сам.

А когда он холостовал, конечно, сила у него очень была… дак он боялся кого-нибудь ударить: если ударит, дак он насмерть побьет, понимаешь, такая была сила. Ну, а потом его в конце концов… а, значит, велели ему срубить березку на заготовках, а была залиплена береза в елочку (ну, а раньше не разрешали елку рубить, но тут разрешил ему десятник срубить елку), он подошел эту елку рубить, и ему суком в голову ударило.

Второй силач — Харин (мне он дядюшкой был), он тоже сильный был. Но он был не так чтобы… против Алексея Ивановича (Дурова). Тот, значит, что?. Раньше были деревянные бороны, дак вот поймает за оглобли и вот так подымает, понимаешь, делает в руках. Тоже очень сильный был.

Ну, когда он был молодым, он, значит, бедно жил. Лошади у матери не было: вдовица была она. Он запрягся в косулю (раньше были деревянные косули) и, значит, вспахал на шесть мер (двадцать пять соток) полосу. Ну, вспахал ту полосу, потом пошел кровью. Ну, это все перешло у него. Помер он недавно, у зятя помер…

Зап. от Харина Г. И. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл-20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 91; Фонотека, 1624/1.

220. Вытегорский силач

<…> Жителям был известен еще молодой крестьянин или мещанин, занимавшийся на Вытегорской пристани разгрузкой и погрузкой судов. Из барок он выкидывал на пристань кули в десять пудов или же брал их с пристани и укладывал на барке, поднимая их на значительную высоту, часто выше своего роста. Говорят, что в день он управлялся со ста кулями.

Однажды зимою, возвращаясь навеселе в Вытегру, он встретил крестьянина с возом сена и в доказательство, что воз мал, а лошадь бессильна и что крестьянину не стоит ездить в город с такими возами, он за полштофа водки доставил воз (заключавший, однако, в себе более десяти пудов весом с санями), на расстоянии пяти верст, на городской рынок. Может быть, от чрезмерной работы он преждевременно скончался.

Зап. И. С. Поляков//Поляков. С. 166–167; Записки ИРГО. 1873. Т. IIL. С. 488.

ПРЕДАНИЯ О РАЗБОЙНИКАХ

ПРЕДАНИЯ О ПРЕБЫВАНИИ И НАПАДЕНИИ РАЗБОЙНИКОВ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

221. Острова Робьяки

В Кандалакшской губе есть группа каменистых островов, называемых Робьяками. На одном из этих Робьяков жил некогда страшный змей, наводивший ужас на береговых жителей. Но, подобно всем злодеям, притеснявшим поморов, он тоже погиб от руки человека, неизвестно откуда пришедшего и куда исчезнувшего.

До сих пор на островке том туземцы показывают большой четвероугольный камень с отверстием в средине, под которым начинается глубокая пещера, служившая жилищем страшного чудовища.

Верещагин. С. 251; неточн. перепечатка: АГВ. 1862. № 38. С. 320.

222. Сорок разбойников и атаман Блоха

В Михайловской волости жил некогда тоже какой-то народ, числом сорок человек <…> под предводительством атамана Блохи, получившего свое прозвище оттого, что умел обвертываться в блоху и превращать всю шайку свою в это же насекомое. Народ этот известен здесь под именем разбойников. Жили разбойники в дремучем лесу между деревнями Михайловской волости и Архангельским трактом, в двадцати пяти верстах от ближайших селений и в пятнадцати от бывшего некогда Никольского монастыря, ими же разоренного. В том лесу у них был выстроен свой поселок и самое то место, где жили они, до сих пор носит название Блохино Раменье, а протекающая тут речка называется Блошнинкой. Из этого поселка они и делали набеги в Михайловскую и Ильинскую волости, лежащие по реке Кубене, это с одной стороны, а с другой — разбойники выходили на Архангельский тракт, на так называемый Комаров волок, где и грабили проезжающих купцов. Но так как дороги туда не 'было, место болотистое, считавшееся непроходимым, то разбойники проложили дорогу свою, незаметную для посторонних, а потому и безопасную от преследования, именно: они вбивали в землю деревянные чурбаши на все протяжение от Комарова волока до своего поселка и размещали их на таком один от другого расстоянии, чтоб только была возможность перепрыгнуть с одного чурбаша на другой.

При разграблении Никольского монастыря разбойники заводили в храм своих лошадей и чинили разное святотатство, что указывает не на русское происхождение их, если это только правда. Простых крестьян, рабочих разбойники не трогали, особенно обходившихся с ними ласково, зато торговцам, священникам и монахам не было пощады. Во время летних гуляний, когда обыкновенно в известные дни к той или другой церкви стекается масса народу, особенно молодежи, погулять, куда приезжают и торговцы с товарами, в это время, бывало, как снег на голову, так же неожиданно появятся и разбойники. Тогда гуляющие быстро разбегутся по лесам и по домам, разбегутся и торговцы, оставя товар, который разбойники и подбирали, а то и силой отнимали, если б нашелся смельчак, не убежал.

В своем поселке у разбойников был устроен сарай для игры в костычи, до которой они были большие охотники, и в свободное от грабежей время постоянно играли. Следы этого сарая будто бы сохранились до сих пор. Долго ли разбойники тут жили и куда скрылись — предание умалчивает, но говорит, что после их остался целый погреб серебра и золота, окруженный для уничтожения сырости медными трубами, концы которых проведены в реку Блошнинку. Деньги в этом погребе <…> караулят какие-то церберы, пребольшущие собаки. Были делаемы попытки отыскать деньги, но безуспешно: церберы не допускают. Погреб этот находится недалеко от того камня, который называется «воронья лапа», что в лесной даче господина Шубина, в двадцати пяти верстах от деревни Будрихи (?) Михайловской волости.

Зап. в дер. Будрихе Михайловской вол. Кадниковского у. Вологодской губ… А. А. Шустиков // АВГО. Фонд. 7. Опись 1. № 67. С. 39–41.

223. Панское селение

В Троицко-Енальской волости <…> у панов был свой поселок (притон) — близь деревни Родионовской, откуда они делали набеги на соседние деревни: особенно часто они производили грабеж в Ухтомской волости. Во время гуляния там 16 июня они производили страшный переполох своим неожиданным появлением. Стоило только появиться на это гулянье двадцати-тридцати панам, как вся-масса народа бросалась бежать куда попало, оставляя даже имущество. Награбленное добро паны зарывали в землю в своем: поселке.

Опубл. А. Е. Мерцалов // ВЕВ. 1902. № 11. Прибавл. С. 311.

224. За Шилдой, в Сварозере

Это дело было в Шилды. Шилда… она была раньше Вытегорского района. Вот там, значит, образовалась Шуйская волость, а есть на самом тракте деревня такая — Сварозеро. Вот мимо этой деревни, конечно, ночью не проходи; ни пройти, ни проехать было. Была специальная доска написана просто по дороге к деревне, что или переезжать деревню эту или недоезжать, иначе там убивали людей…

Зап. от Харина Г. И. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 94; Фонотека, 1624/4

225. Разбой в Сварозере

<…> грабили они дома, дома, в своей деревне. Они на дороге не разбойничали, а разбойничали дома. Ежели пригласят кого к ночи, уж тот не уедет, тут и останется навсегда.

В деревне Сварозере такие были люди дружные между собой, а когда чужой едет, да еще что-нибудь поднажиться от него можно, тогда доставают его на квартиру и там убивают, и толков не найти, концов, кто убил…

Зап. от Таманиной Е. К. в дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134 № 98; Фонотека, 1624/86.

226. Разбой в Воезере

<…> к ночи приедешь, значит, в одну деревню, где-то тут граничащую с Каргопольским районом, с Каргопольским уездом (тогда уезды были), приезжаешь — и уже не отпускают на ночь, говорят: «Ночуйте, а то иначе будете ограблены».

Вот деревня там Воезеро есть такая. Доезжаешь до деревни Воезеро — и говорят, что дальше не ездите, значит, ночью, вот только поезжайте днем, иначе, понимаете ли, ограбят, убьют, что-нибудь такое сделают.

Зап. от Пагапина А. О. в дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 14 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 33; Фонотека, 1374/1.

227. Разбой на волоке близ Черной Слободы

Вот про такое дело вы не слыхали?

Ведь здесь у нас жил фельдшер, ветфельдшер, Иван Александрович. Громов — фамилия. Он сам из Вытегры, из самого города Вытегры. Здесь у нас работал фельдшером.

Вот он такое дело рассказывал, что есть там Черная Слобода деревня, и от этой Черной Слободы волок тридцать километров туда, к Вытегре. И на этом волоку, около середины волока, есть яма бездонная о саму дорогу. И в былое время, старое, там когда-то около этой ямы жили разбойники. Они, когда едут купцы там, богатые люди, этих купцов убивали и в эту бездонну яму бросали вместе с лошадьми, и людей туда бросали, а добро ихно забирали себе. Там они, наверно, делили это добро между собой.

К этой ямы приезжали люди, ученые там, эту яму обследовали, измеряли ее глубину, но, как говорится (правда ли, нет?), не могли дна достать.

Зап. от Белухина Н. И. в дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 14 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 43; Фонотека, 1375/1.

228. Разбой на волоке

<…> Сюды, к Бурковскому, на этом волоку, всё убивали. Мы не застали уже этого, до нас дело было, что вот убивали там людей, грабили. Ну, а кто, откуда эти разбойники являлись, может, местные, может, чужие, черт их знает…

Вот это уж дак в мою бытность было (при нас, при нас), раньше было так, знаешь, что дорожили пайком, что станут делиться, дак достанется доля-то. Ну, вот один брат споженился. Он поехал повез туда корову, повез да продал. А второй брат поехал караулить, дежурить. Он когда корову сдал, ехал обратно — тот его и убил.

Ну, а таких случаев много было.

Зап. от Таманина А. А. в дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 98; Фонотека, 1624/8а.

229. Разбой Котика и Куртыша

Два беглых солдата, Котик и Куртыш, живя не в далеком расстоянии друг от друга — первый в лесу близ деревни Пашковой (Пядашустья) Ежезерского прихода, второй в Ундозерском соседнем приходе, на перелеске между селом Тумбаж и Ундозером, — орудовали то в одиночку, то вместе в серьезных случаях. Место в лесу, где была избушка первого, и теперь известно под названием «избушечной нивы», то есть пахоты, разделанной из-под леса (подсека); печище — следы от этой избушки — видно было еще в недавнее время. Из боязни ли попасть в руки начальства, или по другим каким причинам, только разбойники бродили больше по лесам, избегая подолгу проживать на своих пепелищах, и разве осенняя непогодь или зимняя буря удерживали их в своих хатах-избушках.

Занимаясь охотой на зверя и дичь, которую сбывали местным крестьянам, они не стеснялись поживиться и чужим добром — ограбить денежного человека, будь то духовное лицо или крестьянин. Избыток от грабежа они нередко отдавали бедным людям.

Для грабежа выбирался удобный случай. Наметив жертву, они подстерегали ее где-либо на дорогах и, поймав, требовали под угрозой смерти или выдать деньги, если имелись при себе, или сказать где хранятся, или положить в известное место. В случае упорства или отказа подвергали их своеобразным пыткам, даже убивали.

<…> В начале истекшего столетия в селе Ундозере проживал богатый священник, Феодул Федоров. Котик и Куртыш задумали воспользоваться его золотыми, особенно ценными в то время. Не зная где хранились деньги, они подыскивали удобный случай поймать его и допытаться об этом. Случай подошел. Подкараулив, схватили они его на дороге в лесу. Несмотря на угрозы, старик твердил, что денег у него нет совсем. Тогда они подвергли его пытке такого рода раздев донага, по обнаженной спине трясли зажженным веником листья которого падали на спину и, несомненно, производили ужасную боль.

Однако, несмотря на такую пытку, жертва-иерей стоял на своем. Неизвестно, чем руководились разбойники, но на этот раз его отпустили живым, надеясь, быть может, в следующий раз повторить опыт, но зато поплатился смертью от рук этих же лиц сын этого иерея, Архип, дьячок этого же прихода: он был чрез некоторое время найден мертвым в репной яме.

Судя по рассказам, разбойники отомстили сыну за то, что он обманул их, сказав, что деньги спрятаны отцом в подвале церкви. Ночью забрались они туда, обыскали все, и так как денег там не нашли, то со злости зажгли церковь, а дьячка убили.

Зап. в дер. Ежезеро Коштугской вол. Вытегорского у. Олонецкой губ. К. Филимонов // ОГВ. 1902. № 78. С. 3.

230. Разбойники на Калме

Разбойники у нас были… отсюда километров двадцать пять — там они и кочевали, там у них было все устроено… Это в старину было, старики давнёшные рассказывали.

А не так давно один шел на лесозаготовки (это на реке Калме-то), видит: клещи и два жернова (один — наверху, другой — внизу и ручка).

Он в кошель склал и принес жернов домой.

Грабили там, на Калме, там и кочевали…

Зап. от Сальникова А. И. в с. Лядины Каргопольского р-на Архангельской обл. 20 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 108.

231. Разбойники на Калме

Видите ли, когда это было, в точности не знаю, но, по рассказам, было это уже давно. Тогда царская служба, то есть солдатчина, была очень длинная и тяжелая. <…>

Не все могли ее выносить. Те, кому была она не по силам, убегали скрываться от нее в глухие места. Место наше, сами видите, я теперь еще окружено дремучими лесами да болотами, а что тогда было — и говорить нечего!

Бот и собирались такие беглецы здесь, среди почти непроходимых, не известных никому, кроме местных жителей, болот по реке Калме. Здесь они и жили, собравшись шайкой. Но надо им было кормиться. А средства для промысла были близко… Видите, наша волость (Лекпшозерская) лежит на границе между двумя исстари населенными местами — городом Пудожем и городом Каргополем. Город Каргополь был раньше богатым городом.

И на глухом волоку, что узкой лесной тропой пролегал между этими городами, часто много было проезжих, особенно людей торговых, а также и богомольцев, пробирающихся в Макарьевский, Челмогорский и другие монастыри. Дорога сюда шла все дремучими лесами верст по семьдесят-восемьдесят в длину и топкими болотами. Беглецам все это было на руку.

Наша деревушка (она существует давно) была единственным жильем среди этих лесов. Даже и теперь она единственное жилое место на пути от села Лядин до села Колодозера — на пятидесяти с лишком верстах.

И вот разбойники для удобства при своей работе завели знакомство с одним мужичком из нашей деревни (она тогда называлась Орлова Гора), по прозвищу Шепотком. И заключили будто бы они с ним условие, по которому Шепоток за известное вознаграждение обязывался укрывать их у себя в доме, а также помогать им скрывать темные дела. Берег озера, что здесь, за домом, у нас называется Могильником. Называться он стал потому, что озеро, подмывая берег (оно выбрасывает сюда каждую весну горы льду), начало обнаруживать в нем большие человеческие кости… Кости продолжают вымываться из земли и до сих пор каждую весну.

Разбойники, нападая на проезжих, грабили их и убивали, а трупы с помощью Шепотка зарывали в берег, вынося их ночью через сени и двор Шепотковой избы, которая стояла на берегу озера…

Опубл. И. И. Рудометов//ИАОИРС. 1915. № 5. С. 138–139; Рудометов. С. 46–47.

232. Разбойники на Калме

<…> Да вот еще рассказывал мне прадед, будто бы разбойники один раз ограбили богомолок-старух, подкараулив их за горой, поросшей густым хвойным лесом (местность по обеим сторонам дороги гористая). Они зашибли старух насмерть большим сосновым суком и хотели найти у них деньги. Но в котомке оказалась лишь икона апостолов Петра и Павла.

Разбойники с досадою бросили ее в озеро. Икона, качаясь на волнах, приплыла к деревне Кайсаровской (Исаковщина), тут жители хотя ее и видели не раз, но не взяли из воды. Наконец, одна енщина оттолкнула икону ногой от берега.

Тогда икона приплыла на другой берег озера, где ее взяли рыбаки и в память ее прибытия построили часовню во имя апостолов Петра и Павла. Рыбный промысел после этого пошел хорошо, и благодарные рыбаки в память святых рыбаков-апостолов выстроила каменную церковь. Вот это ее видать на том берегу озера.

А жители той деревни, которые не приняли иконы, живут до сих пор очень бедно. Многие из них утонули, другие высланы на каторгу. Потомство же женщины, оттолкнувшей икону, страдает до сих пор болезнью ног: как-то разбухают пятки. Болезнь эта передается из рода в род.

Опубл. И. И. Рудометов//ИАОИРС. 1915. М» 5. С. 139; Рудометов. С. 48.

233. Разбойники на реке Кубеве

Против села Ивачина, на той стороне реки Кубины, стоит сосновый бор… Раньше этого бора не было, а было большое поселение, но пришли разбойники и разорили его дотла.

Тогда одним старцем было предсказано: хотя это поселение разорено, но будет время, на этом месте поселится большой богатый город.

Зап. от крестьян в Васьяновской вол. Кадниковского у. Вологодской губ. А. Д. Неуступов//ЭО. 1901. № 1 (кн. 48). С. 168; ВЕВ. 1902. № 14. Прибавл. С. 410.

234. Собачьи Пролазы

В Пролазах, бывало, только ловили вот так людей: деньги отберут, да убьют, да бросят куда-ни, вот в этих Собачьих Пролазах. Было страшное место такое. Со стороны — кряж, и с другой — кряж. Как туда едешь или идешь, дак и не видно ничего. Вот, значит, в этих Собачьих Пролазах незнакомцы какие идут или там не знаю как, я слыхала, что там ловили людей, в этих Собачьих Пролазах…

Зап. от Сухаревой А. И. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 78; Фонотека, 1623/11.

235. Собачьи Пролазы

Говорили, что в ночное время идешь, так имают, да тут не одного человека убили. Они-то грабили, и не знаешь, кто и как.

Тут дорога раньше шла. Такое место меж горам, с одной стороны — гора и с другой, только узкое место меж ими.

Так еще после войны их опасались. А теперь их больше не слыхать, не видать.

А кто был и откуда — не знаю. Теперь дорогу-то взяло, а это место так и стоит полевяе, а рядом как раз канал, Волго-Балт, и прошел. И теперь эту дорогу залило водой.

Зап. от Паршукова И. Г. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 152.

236. Собачьи Пролазы

Собачьи Пролазы названы потому Собачьими, что там очень большое количество находилось бандитов. Бандиты эти, как собаки, набрасывались на людей, особенно на купцов, грабили и убивали, как говорится, концы в воду бросали. Поэтому их и назвали Собачьими Пролазами.

Здесь был знаменитый купец Манин. И столько раз его ограбили, дак он взял да построил другую дорогу, чтобы объезжать эти Собачьи Пролазы.

Ну, еще, правда, у него там было противоречие, значит, он поругался с главой, властью вытегорской. Тот с него брал большие налоги за использование этой дороги, Архангельского тракта. А Манин с него требовал, чтобы создал условия проезда, чтобы не грабили его этих обозов.

Ну, и в результате этого, значит, он даже построил другую дорогу. Взял купил эту землю (вот она там, по ту сторону, проходила), купил у крестьян эту землю, где проходила дорога (ведь земля здесь вся принадлежала частным лицам) и провел отдельную дорогу.

Вот что я слышал о Собачьих Пролазах.

Зап. от Калиничева А. Г. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 84; Фонотека, 1623/17.

237. Собачьи Пролазы

Собачьи Пролазы семь километров отсюда, от нашей деревни. Раньше старая эта большая дорога называлась грунтовая, по обеим сторонам — лес, и кряж такой — гора большая. Ну, и вот в этом кряжу эти, как сказать, разбойники ловили людей, особенно ночью если запоздал человек, один шел или ехал на лошади, то поймают, остановят, ограбят, оберут деньги и вплоть до того, что могут и убить. И так они тайно это проказничали, не могли их обнаруживать, кто они такие…

Зап. от Воронова В. Д. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 55; Фонотека, 1622/13.

238. Собачьи Пролазы

Вот местечко есть; отсюда, от Девятин, километров восемь по направлению к городу Вытегра. Ну, тут, конечно, местные все больше блажили; кто-нибудь едет на конях или пешком идет; главное было в ночное время. Вот тут имали, раздевали, понимаешь, кого деньжонки были — грабили. Ну, тут это большинство местнаселение там творили такую штуку. Много таких было случаев, что были убийства в этых Собачьих Пролазах.

Ну, теперь оно, это место, сейчас находится уже под водой, залито Волго-Балтом…

Зап. от Харжна Г. И. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 95; Фонотека, 1624/5.

239. Собачьи Пролазы

Это туда ехать, к аэродрому-то, туда. Раньше-то была дорога, а вот так — Собачьи Пролазы. Дорога-то так идет, а туды, как с печи пасть, — вот там они и караулили. Как идет поезд — ограбят, понимаешь. Поезда тогда не было тут, а извоз, лошадей десять — пятнадцать, — всё очистят. И могут там быть и жертвы, и что хочешь, А кто его знает, неизвестно, кто тут нападал. Может, местные кто тут, это тайна…

Зап. от Пяревского К. Ф. в дер. Андома Вытегорского р-на Вологодской обл. 11 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 34; Фонотека 1621/13.

240. Собачьи Пролазы

На соседа налетели. Сосед был Песков Сергей такой. Идет, значит, он поздно вечером, считай, ночью. И вот он идет. Из Собачьих Пролазов — разбойники, свои, мужики. Они поймали его. А когда услышали его голос, они — друг дружке:

— Сергей Песков!

И тягу…

Вообще, я сам ездил, так лошадь по-бешеному гонишь мимо этих Собачьих Пролазов. Лет тридцать тому назад разбойники там водились. Песков этот был уже женатый.

Разбойники эти жили в деревне Подгородье. На сельском хозяйстве днем жили, а ночью — на разбое. Этот приработок ведь легче давался.

Убивать не убивали, а только грабили. Они не настоящие разбойники были. Настоящие те не щадили.

Своих-то они не грабили, а все чужих, дальних.

Разговор был давношний этот. Говорили тут соседи, что там разбойничают, в Собачьих Пролазах, имают. А потом все само по себе и замерло. Никого не выдали, никого не арестовали…

Зап. от Попова Г. П. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 16 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 144.

241. Разбойник Рямзя

Случай грабежа разбойником, по прозвищу Рямзя (главное местопребывание имел на Ояти), коштугского богача С-на был недалеко от села Коштуг.

Свидетелем этого служит и теперь еще сохранившийся крест под навесом, поставленный на половине дороги из села Коштуг в Мегру память благополучного избавления от Рямзи, который здесь поймал С-на и, несомненно, обрал начисто.

Как и при каких обстоятельствах это случилось, покойный И. С-н умалчивал: надо полагать, настрого ему заказано было молчать.

Зап. в дер. Ежезеро Коштугской вол. Вытегорского у. Олонецкой губ. К. Филимонов // ОГВ. 1902. № 79. С. 2.

242. Разбой на реке Кокшеньге

Бирюк был матёрой человек, страсть! и очень богатой… Будто бы раз ударил он казака, а тот в разбое ходил и сказал:

— Помни, каков ни будь да я буду!

Потом убежал, созвал сорок человек разбойников. Вывели Бирюка из Преображенской церкви с крылоса и привели домой. Требовали денег. А денег-то у него будто были клады. Бирюка сожгли живого, под горой у реки, а о деньгах так ничего и не узнали. Кладот в нашем доме будто есть от него, да как его достанешь?

Зап. от одного из потомков Бирюка на Кокшеньге в Тотемском у. Вологодской губ. М. Б. Едемский // ЖС. 1908. Вып. 1. С. 82.

243. Мураш

Ну вот, что я могу сказать о силачах? О силачах можно сказать, что были силачи раньше хорошие. По Мариинской системе туда гоняли баржи, значит, на конях тянули. Баржи были всегда деревянные, железных барж не было.

Ну вот, если тянут баржу, видят, что баржа, понимаете ли, выгодна: пшено первосортное там, овес (бывает такой период времени), и сами, бывало, баржу пробивали, чтобы она тут, в этом месте, затонула, а после этого (затонет баржа) уже продают зерно по самым низким ценам. Ну, и такие случаи рассказывали: куль пятнадцать копеек овса, вот так было.

Ну вот, был такой силач, конечно. Он, если вздумает, понимаете ли, дак ломинами пробивал баржу. Ну, баржа была она, видимо, не совсем новая, вот пробивал и затоплял.

Ну, может, назвать? Потому что просто звали (была такая дана кличка) — Мураш (ну, вообще-то, может быть, он какого-то другого названия, фамилии да имени, а просто кличка его была — Мураш)…

Зап. от Обрядина В. А. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 58; Фонотека, 1622/16.

244. Мураш

<…> Мураш? Это Семен Палехов был. Ростом он был (я помню его, дак) два метра пятнадцать сантиметров. Он о себе, правда, ничего никогда не говорил. А люди так рассказывали.

<…> баржи тут шли, вот здесь, к Онеге, у устья. Ну, он ломиву взял, здоровый старик, дан, ударит, что молотом, говорят. Борт пробило — и затонула баржа. Ну, там не зерно, а мука какая-то: из воды, дак… Потом на баланду доставали и все.

Ну, так он медведя, правда, после тоже давил…

Зап. от Сергина В. П. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 19 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134 № 67; Фонотека 1622/25.

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ РАЗБОЙНИКОВ ПОСРЕДСТВОМ МАГИЧЕСКОЙ СИЛЫ ИЛИ СВЕРШИВШЕГОСЯ ЧУДА

245. Калга, Жогжа и Кончак

В бассейне Белого моря, к югу от островов Соловецких, находится небольшой каменный остров Калгуев. Далее к югу же, при устье Двинской губы, близ Летнего берега, есть большой остров Жогжйн. Невдалеке от этого острова, на берегу, есть мысок, называемый Кончаковым наволоком. <…>

Некогда жили здесь три брата: старшего из них звали Калгою, среднего — Жогжёю, а младшего — Кончаком. По именам первого и второго видно, где они жили, а младший поселился близ острова Жогжина, в том месте, где ныне селение Дураково. Эти братаны были злые колдуны и богатыри, подобно Анике, бравшие дань с промышленников. Они не имели судов и постоянно жили на своих островах. Калга и Жогжа имели один топор, который в случае надобности перебрасывали друг к другу чрез море, на расстоянии восьмидесяти верст. То же делали они и с единственным котлом, в котором варили себе пищу. Из всех братьев Калга был наиболее страшен для поморов.

Однажды из поморской деревни отправлялась ромша на вешний, сальный промысел. Пока промышленники приготовлялись к отъезду, вдруг, откуда ни возьмись, подошел к ним неизвестный старичок, с палочкой в руках.

— Бог в помочь! — сказал он промышленникам.

— Спасибо!

— На промысел, видно, едете, добрые люди, так не возьмете ли меня с вами?

— Куда тебе, русской человек, с нами ездить! Сиди-ка лучше дома, дедушка. На море да на промысле тебе не спокойно будет, да и нам помеха!

Но старичок усильно просил взять его, обещая помогать по силам, и хоть готовить кушанье, если не в состоянии будет помогать промышленникам. Они уважили просьбу старичка и взяли его. Ромша вскоре отправилась. Неизвестно, долго ли была ромша на дромысле, известно только, что промысел был необыкновенно-счастлив.

На возвратном пути ромша по заведенному обычаю должна была пристать к жилищу Калги, чтобы выделить ему часть своего промысла. Увидя ромшу, Калга уже ожидал на берегу ее прибытия. Пока промышленники, пристав к берегу, собирались делить свой груз старичок вышел на берег, опираясь на свой батожок. Увидя Калгу, старичок тихонько подошел к нему и быстро ударил его своим посохом. Калга упал замертво, не успев и вскрикнуть. Изумленные поморы со страхом взглянули на старичка, а он как будто и ничего. Подойдя к ним поближе, он сказал:

— Теперь поезжайте домой: видите, что Калги уже нет; скажите всем, что бог наказал его как разбойника за то, что он обижал вас. Промыслы ваши даются вам богом за труды ваши. Прощайте, добрые люди!

И неведомый старец исчез.

Пораженные священным ужасом промышленники спешили уехать домой, но сперва зарыли в землю труп Калги. В следующий год другие промышленники, случайно пристав к этому острову, увидели, что труп Калги вышел из глубины могилы и очутился на поверхности земли. Тогда, вбив кол в тело колдуна, промышленники снова опустили его в могилу, из которой он более уже не выказывался.

Участь Жогжи была совершенно подобна участи брата его Калги. Только смерть Кончака несколько отличается от гибели прочих братьев. Кончак был силач, не боявшийся действия никакой силы, но только тогда, когда он был сух; при выходе же из бани он лишался своей силы и был слабее ребенка. Однажды он похитил жену священника, приехавшего в деревню Дураково на ладье. Похищенная успела выведать для своего спасения роковую тайну Кончака, и он был ранен, но еще хотел в бегстве искать спасения. Он бежал по морскому берегу верст восемь или девять, но, истощенный, умер на том месте, где Кончаков наволок. Близ него есть холм Могильца, покрывающий собою труп Кончака.

Верещагин. С. 247–250; неточн. перепечатка: АГВ. 1862. № 39. С. 329–330.

246. Колга, Жожга и Ковчак

— Знаешь про Колгу да Жожгу?

— Слыхал, что есть острова в море — Колгуев да Жогжин.

— Супротив последнего острова есть мысок экой небольшой — лончаковым наволоком зовется — неподаль от деревни Дуракова.

Вот на всех местах этих жили три брата, меньшего-то Кончаком звали, так по именам-то их и острова теперь слывут. Вот, стало быть, и живут эти три брата родные, одного, выходит, отца-матери дети, живут в дружбе-согласии; у всех топор один: одному надо — швырнул один через море к брату, тот подхватил, справил свое дело, третьему передал. Так и швырялись они — это верно! С котлом опять, чтоб уху варить, — самое то же: и котел у всех один был. И живут-то они этак год, другой, третий, да живут недобрым делом: что сорвут с кого, тем и сыты. Ни стиглому, ни сбеглому проходу нет, ни удалому молодцу проезду нет, как в старинах-то поется. Шалят ребята кажинной день, словно по сту голов в плечи-то каждому ввинчено. Стало проходящее христианство поопасываться. В Соловецкой которые богомольцы идут, так и тех уж стали грабить, что бы, кажись, баловства пуще.

А вот пришел раз старичок с клюкой: седенькой экой, дрябленькой, да и поехал в Соловки с богомольцами-то, и пристали они к Жогжину-то острову, где середний братан жил, и вышел Жожга, и подавай ему все деньги, что было, и все, что везли с собой. Старичок-то клюкой и ударь его — и убил, наповал убил. А по весне приговорился на сальный промысел — да и Колгу убил, и в землю его зарыли, да, сказывали бабы, из земли-то выходить-де стал и мертвый бы, — а лежит, мол, что живой, только что навзничь, и пугает… Долго ли, много ли думали да гадали и стали на том, что вбить, мол, колдуну, по заплечью-то, промеж двух лопаток, осиновый кол… Перестал вставать: ушел на самое дно, где три большущих кита на своих матерых плечах землю держат <…>.

Слушай! Кончак-от такой силы был, что коли сух, да не бывал в бане что ли, или не купывался — в силе стоит, с живого вола сдерет одним духом кожу, а коли попарился этак или искупался, так знай — малой ребенок одолит. Вот и полюби он попову жену и украдь ее у попа-то. Та на первых порах и смекни, что богатырь-от после бани, что лыко моченое, она и погонись за ним вдоль берега по морю до Кончакова наволока. Тут он изошел духом, умаялся — помер. Там тебе и могильцу его укажут, коли хочешь.

Максимов. Т. 1. С. 179–181; Легенды, предания, бывальщины. С. 70–71; сокращ. пересказ: Жилинский. С. 51.

247. Колга, Жижга и Кончак

Были три брата: Колга — на Соловецких островах, Жижга — на Жижгине, Кончак — здесь, по ему будто бы и наволок назван. В одном котле варили — котел друг дружке через море перекидывали; одной ложкой ели — Колга Жижге передавал, Жижга — Кончаку; одним топором рубили дрова — топор через море перекидывали. У нас тогды, у поморов, знать, парусники были, значит ето чудовище Колга подтягивал — обирал рыбу, часть брал на пропитание.

Будто бы прошел Миколай-святитель поваром на морском судне. Колга подтянул — судно подошло; он стал рыба брать — Миколаи из кубрика вышел.

— Рыба тебе не следует брать, разве твоя тут доля есь? А он:

— Ты кок — тебе дела нету.

Миколаи его ключкой хлопнул по головы — и пар вышел…

Как Жижга пропал — не помню, а про Кончака: ежли кто женятся — отбирал хозяек, сам спал. Сожительствовал с попадьей. Попадья стала выспрашивать:

— Кака тебе, — говорит, — смерть будет? Он говорит:

— Мне смерти такой не будет, а будет только смерть на парно тело…

Она хозяину то сказала, священнику, баню натопили — он пешню приготовил.

Кончак чуть не сутки парится… Священник с пешней стал перед байной, как он там напарился и вышел — его сейчас ударил пешней. И он от Байна ручья до Могилицы бежал и тут подох, вот его и зарыли… Поэтому и ручей Байным ручьем назван, и тоня названа Могилицей, а де жил — Кончаково.

Отец-то и сказывал: приезжали начальство — хотели его тело посмотреть, а пришли народом и отставили: «Нечистый дух, — чтобы не воскрес».

Зап. от Бронникова А. И. в дер. Дураково Приморского р-на Архангельской обл. в 1938 г. Н. И. Рождественская//Сказы и сказки Беломорья и Пинежья. № 66. С. 166–167.

248. Богатырь Пашко и разбойники

<…> церковь (в селе Юрома на реке Мезень. — Н.К.) строил богатырь <…> именем Пашко. Будто бы своими руками, на собственных плечах, валил эти громады одна на другую один, без посторонней помощи. Силы он был необъятной, а чтобы судить об ней наглядно, он оставил народу на память деревянную модель руки своей <…> (громадный кусок дерева, длиною в высокий рост человека, обточенный с одной стороны в подобие руки человеческой; рука сжата в кулак и кулак этот шириной своею равняется четырем, если не пяти головам взрослого человека <…>).

Пашко, уроженец соседней с юромской деревни, до сих пор называющейся именем богатыря — Пашкиной, раз пахал землю на берегу реки, в то время, когда по реке плыли сверху семь человек разбойников. У разбойников было крепкое, темное слово. Сказывали они это слово на ветер, нес это темное слово ветер на заказанное место — и стала у богатыря лошадь, как вкопанная, и не шла по полосе дальше вперед.

Не стерпел силач Пашко обиды такой, а замка от заговору, темный человек, не знает. Надо донять злых людей хитростью и мощью своей. Посылает он своего работника по берегу наследить за разбойниками, куда они придут, где остановятся, и только бы на одно место сели: на воде они сильны, не одолишь. Разбойники свернули а реку Пёзу — так работник и сказывает. Рассказывают также и другое, что Пашко не сробел, когда встала его лошадь. Он послал свое запретное слово — и лодка разбойничья стала и с места не v нулась. Да атаман был толков, знал замок и сказывал:

— Братцы! Есть кто-то сильнее меня, побежим!

И побежали. Зашел Пашко по пути за товарищем Тропою, таким же, как и он, силачом, и с его деревни, и с ним вместе повернул на лес. Нагнал Пашко разбойников на реке Пёзе. Разбойники наладились кашу варить, да видит атаман кровь в каше, пугается крепко и товарищам сказывает:

— Беда-де на вороту, скоро тот, кто сильнее нас, сюда будет!

И не успел слов этих всех вымолвить, явился и сам Пашко: одного разбойника убил, и другого, и всех до седьмого. Остался один атаман: бегает он кругом дерева, и исстреливает Пашко все дерево в щепы, и не может попасть в атамана. Накладывает на лук последнюю стрелу и крестит ее крестом святым. Валится от этой честной стрелы враг его и супостат на веки-вечные.

И до сих еще пор старожилы показывают на пёзском волоку между Мезенью и Печорою то дерево, которое исщепал своими стрелами богатырь Пашко. И до сих еще пор всякий проезжий и прохожий человек считает неизменным и безотлагательным долгом бросить охапку хворосту на проклятое, окаянное место могилы убитого атамана. Там уже образовался огромный курган. А за Пашко осталось на веки-вечные от этого дела прозванье Туголукого.

Максимов. Т. 2. С. 318–321; Легенды, предания, бывальщины. С. 73–74.

249. Разбой на реке Кокшеньге

<…> После этой поры жили много времени, и наступил разбой. Ходил он шайками, по сорок человек. Разбой богатых мужиков грабил и резал. У нас был в Мадовицах богатый мужик, Бирюк звали. Его захватили в Преображенской церкви. Из церквы утащили на реку и замучили.

У их фатера была на Коленьге по речке Пестову (приток Коленьги). Тут была земляная изба. Они много кое-чего нагрудили около той избушки. У этой местности ничего теперь наверху нет. Только один мужик, Устин с Ростова, из деревни Починка, нашел полтора пуда свинцу, а больше ничего не могли добраться, а добирались все сабли Александра Невского. Она есть тут на самом деле, да не многие знают про это, — кто слыхал от прежних людей.

Разбой стал много проказу делать. Он грозится на Гусиху (одна из кокшеньгских деревень. — Н.К.): «Надо, — говорит, — ограбить». Гусишана узнали об этом и собрали народ с шести волостей. Народ был в гумнах и домах спрятан. Разбой пришел. Был Проня на Гусихе, который знал заговор, и заговорился, что его не брала пуля. У разбойников был тоже заговорщик. Он заговорился, и его тоже не брала пуля. У Прокопья была середка разломана до перевод. Был еще дымник. Проня улез в этот дымник. У их был уговор: пока Проня не стукнет из оружья — народу не выкрываться, а как учуют стук, дак народу вдруг хлынуть на разбойников. Как приходит этот разбой до Гусихи, атаман и говорит:

— Теперь Гусиха сгоготала и Проня пропал!

Идет этот атаман по переводам у Прони. Проня — ничего другого — из дьшника выстрелил из оружья серебряной пуговицей — атаман с переводов упал. А народ услыхал этот стук и со всех сторон содвинулись. Разбой испугался и сейчас к озеру, и приметались в озеро. Там и решился, всего сорок человек.

Зап. от Третьякова М. Д. на Кокшеньге в Тотемском у. Вологодской губ. Id. Б. Едемский//ЖС. 1908. Вып. 1. С. 80–81; Легенды, предания, бывальщины. С. 72–73.

250. Андронова гора, или Челпан

Давно это было <…>. Тогда все это пространство, что теперь занимают наши пустоши и поля, было покрыто дремучим лесом. Еще на моей памяти около Андроновой горы довольно-таки было лесу, не то что теперь — прута вырубить негде. На том самом месте, где теперь Челпан, жил богатеющий мужик, звали его Андроном, от него-то и получил горбыш (холм) свое название. Слава об Андроноврм богатстве разнеслась широко, на всю почесть Каргопольщину. Да и как было не знать об Андроновой богатстве, коли дом у него был супщй дворец, лошадей был целый табун, а денег и сам Андрон не знал счесть, сколько их у него. Одевался Андрон роскошно: подумай, батюшка, — одна только шапка стоила двенадцать алтын!

Но также носились слухи, что Андрон нажил свое богатство не честным трудом, а недобрым делом. Говорили, что он и его шестеро сыновей промышляли разбоем, а хлебопашеством занимается старик так, для отвода глаз. В старые годы грабежей и убийств было много, а преступников словить как-то не удавалось — хоронили и оберегали разбойников леса. Укрывал Андрон и тех, что бегали от тогдашней строгой и долгой солдатской службы, и вербовал из этих беглецов свою разбойничью шайку. Ближних соседей Андрон не трогал, жил с ними в мире и согласии, зато проезжим по Архангельскому старинному тракту спуску не давал: грабил нещадно и резал людей, а женщин уводил в свой притон. Хотя и не трогал Андрон окрестных жителей, однако держал их в страхе: мужичок, встретясь с Андроном, еще за двадцать сажен снимал шапку, а если Андрон удостаивал его разговора, так мужичок во все время не смел одеть шапки. Вот какое было время, батюшка!

Долго ли, коротко ли разбойничал Андрон, но только разбогател он несметно: в погребах стояли денег целые бочки!

Жизнь в притоне разбойники вели разгульную, веселую: пьянство, пляска и женщины. И видно господь не мог дольше стерпеть злодейств и наказал безбожных убийц и грабителей. Приехал однажды Андрон с богатой добычей и на радостях устроил пир. Все Разбойники перепились, напоили и женщин и приказали им плясать, как вдруг двери в избу открылись, влетел туда огненный шар, облетел он по избе и скрылся, а изба начала оседать в землю. Перепугались разбойники, хотели выскочить, чтоб вместе с избой не провалиться, да было поздно: и окна и двери были уж в земле. Так и погибли разбойники со всем своим добром <…>.

Это, батюшка, так. А горбыш-то тут, знаешь, это ближайшие мужики навалили на эфто место земли и песку. Дом-то, вишь ты, просел, да не весь — часть крыши с трубой была поверх земли. И задумали мужики честно похоронить Андрона и его товарищей, предать их земле вместе с избой за то, что оны хоша и были разбойника да их николи не обижали, а даже частенько помощь оказывали бедным: то лошадь дадут, то корову, а то и хлебушком поддержат. Так-то, батюшка, горбыш-то этот мужики и насыпали на Андронову могилу.

Зап. от 80-летнего старика В. И. Роев // Ол. нед. 1913. № 41. С. 15–16.

ПРЕДАНИЯ О БОРЬБЕ С РАЗБОЙНИКАМИ ПОСРЕДСТВОМ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ

251. Аника

В Кольской губы, верстах эдак в пятидесяти от Колы, есть махонький островок Аникиев. Меж им да матерой салма, не порато велика. Тутотки теперь становище есть для людей, по прозванью Корабельна губа.

Давным-давно жил да был богатырь Аника. У эвтого Аники было судёнко, а на судне-то Аника разъезжал по морю-окияну. Кто его знает — чего ради ездил он тамотки: поди уж не за добрым делом. По зимам Аника куды-то отлучался, а по летам приезжал на эвтот остров… А быват, он тутотка и жил. Оно бы и нештб, кабы Аника не обижал добрых людей — а то нет: как падет весна и промыслы начнутся, так Аника уж тут как тут на острови ходит по ем да промышленников дожидат. Вишь, у его заведено было, чтобы всяко промышленно судно, коли пойдет с моря с грузом домой али куды в становище, то приворачивало бы к острову и отдавало бы Анике-богатырю часть промысла, — так, «здорово живи», ни за што ни про што. Позорились православны, да чего тут со злодеем станешь делать-то? Не отдай-ка добром, дак силой возьмет, а коли что — дак и живого не оставит. Долго-таки велся эвтот обычай и не было на Анику ни суда, ни расправы.

Раз как-то, в обычну пору, промышленники поезжали в тройники на промысел. В суетах да хлопотах они и не заметили, как подошел к ним молодой паренек. Ну, подошел да и поклонился почтенно-таки кормщику и товарищам его, поклонился да затем и говорит:

— Возьмите, товарищи, меня с собой на промысел, я, — говорит, — хошь наживочиком у вас буду.

Кормщик поглядел на парня, видит — парень незнакомый, затем и говорит, что у их на тройники есть и наживочик, и весельщик, я удильщик есть, что лишнего человека не пошто брать, людно, вишь, будё. Но парень не отставал и конался кормщику.

__ Ну, уж коли тебе охвота, — говорит кормщик, — садись давай, да благословись, и поедем.

Вот и уехал тройник. Бог дал такой промысел, какого давно уж не бывало. Нагрузили полнехонький тройник рыбой и поехали взад. Едут, — а мало и Аникиев остров. По обычаю нужно было пристать к нему для выдела доли богатырю Анике. Пристав к острову, промышленники выгрузили рыбу на берег и стали делать ее, то есть отрезывать головы, потрошить и прочее. Это занятие поручили они взятому парню. Дело кипело у него в руках на удивление всем товарищам. Обрядившись с рыбой, парень снял свои вачеги и попросил весельщика выполоскать их в воде. Тот вскоре возвратился и отдал вачеги; но парень, взглянув на них, сказал весельщику, что тот порядком не выжал из них воды, и тотчас, сказав это, он скрутил в руках вачеги так, что они лопнули. Товарищи его ахнули от изумления при виде такой ужасной силы и подумали про себя, что это уже недарово, что наживочик-то ихний не простой человек есть.

В эту минуту явился на берег богатырь Аника.

— Эй вы, — заорал он, — подавайте-ка сюда, что там у вас!..

— Эко парень, вишь, чего захотел! — вскричал молодой товарищ промышленников, обращаясь к Анике. — Не на таких напал; уходи-ка добром, а не то…

— А что? ха-ха-ха! — загоготал Аника. — Шутник ты экой. Однако, я вижу, ты не знаешь меня. Уходи-ка сам, а не то я так тебя торну, что и костей не соберешь.

Но молодой человек, как будто не слыша угроз Аники, подходил к нему.

— Эге, брат, — закричал богатырь, — да ты, я вижу, свережий: уж не бороться ли задумал со мной.

В эту минуту молодой парень напал на богатыря. Схватившись рука с рукой, сплетясь ногами, два противника начали странную борьбу, катясь как колесо, с ног вставая на голову и опять на ноги. Они скрылись из глаз изумленных промышленников, ожидавших развязки. Вскоре пришел к ним загадочный молодой человек: на лице его выражалось спокойствие и важность.

— Благодарите бога! — сказал он, обратясь к промышленникам. — Теперь злодей ваш уже не существует; отныне никто не посмеет присвоить себе промыслов ваших. Бог с вами! Простите.

Сказавши это, молодой человек исчез. На острове показывают теперь кучу камней — это могила страшного богатыря.

Верещагин. С. 243–247; неточн. перепечатка: АГВ. 1862. № 38. С. 320–321.

252. Аника

Разбойник, вишь, был: по пятницам молоко хлебал, сырое мясо ел в Велик день. И жил он около промыслов на Мурмане и позорил всякого, так что кто что выловил — и неси к нему его часть. Без того проходу не даст: либо все отнимет, а не то и шею накостыляет, Так что и на тот свет отправит. Не было тому Анике ни суда, ни расправы. И позорил он этак-то православный люд, почитай, что лет много.

Да стрясся же над ним такой грех, что увязался с народом на промысел паренек молодой: из Корелы пришел и никто его до той поры не знавал. Пришел да и поконался коршику: «возьми да возьми!» — и крест на себя наложил: православной, мол.

Приехали. Паренек-то вачеги — рукавицы, значит, суконные — просил вымыть. Вымыли ему рукавицы, да выжали плохо — осердился.

— Дай-ка сам! — говорит. Взял это он в руки рукавицы-то, да как хлопнет, что аглечкой из пушки разорвал! Народ-от и диву дался: паренек-то коли, мол, не богатырь, так полбогатыря наверняк будет.

А тут и Аника пришел свое дело править, попроголодался, знать, по лету-то.

— Давайте, — говорит, — братцы, мое; затем-де пришел и давно-де я вас поджидаю.

А парень-то, что приехал впервые, и идет к нему на устрету:

— Ну уж это, — говорит, — нонеча оставь ты думать, не видать-де тебе промыслов наших, как своих ушей, не бывать плешивому кудрявым, курице петухом, а бабе мужиком.

Да как свистнет, сказывают, он его, Анику-то, в ухо: у народа и дух захватило! Смотрят, как опомнились: богатыри-то бороться снялись и пошли козырять по берегу: то на головы станут, то опять угодят на ноги, и все колесом, и все колесом… У народа и в глазах зарябило. Ни крику, ни голосу, только отдуваются да суставы хрустят, и кувыркают они этак-то, все дальше да дальше, да и из глаз пропали, словно бы-де в окиян ушли. Стоит это народ-от да богу молится, а паренек как тут и был, пришел, словно ни в чем не бывал, да и вымолвил:

— Молись-де, мол, братцы, крепче; ворога-то вашего совсем не стало: убил, — говорит.

Да и пропал паренек-от. С тем только его и видели. И Аника-то тоже пропал…

<…> В становище Корабельна Губа, подле Колы, островок экой махонькой есть: зовут его Аникиным и кучу камней на нем показывают… А, стало быть, Аники-то, мол, этого могила. Так и в народе слывет.

Максимов. Т. 1. С. 173–175.

253. «Хозяин» становища

Был на Мурмане такой, приходил на своей лайбе, и пока ему не напромышляют, не позволял никому промышлять. Так было много времени, пока на промысла не пришел один наживальщик. И сказал:

— Ни одной рыбины ему не дам!

Хозяин его судна и остальные рыбаки говорили:

— Что ты! Он нас всех убьет.

— Никого не убьет, а рыбины ни одной не дам.

Когда пришел тот, наживальщик отказался дать рыбы. Тот на него — наживальщик его вернул, так поборол, что тот запросил:

— Спусти меня живого, больше никогда не приду.

Так и было. Кто был наживальщик и откуда — неизвестно. Тот же наживальщик, у какого хозяина был, он ему дал вачеги пережимать. Наживальщик спросил:

— Как пережимать, посуше или помокрее?

Хозяин сказал, что посуше. Он разорвал рукавицы надвое и подал. Хозяин на него было, а тот только колонул его кукишкой по голове, тот и уселся. С тех пор ни рукавиц уж не стал его заставлять выжимать, ничего.

Зап. от Шибаева Ф. Н. в дер. Нижняя Зимняя Золотица Приморского р-на Архангельской обл. в 1937 г. Р. Липец // Рыбацк. песни и сказы. № 23. С. 185.

254. «Хозяин» становища

Были «хозяева» становища, как первые заселенцы. Им, когда приходили в становище, надо было платить, прежде чем промышлять. Кто деньгами, кто рыбой, кто подарки большие делали. Колдун становища Лицы был первый населенец. Слыхал я от своего дедушки, — он сейчас покойный, — кто не хотел на подарки, то начинали бороться: «Согласен ли бороться?»

В Койде был Федор Кренев, колдун. Они сошлись бороться. Тот ударил слабо, а Кренев сильно. На второй раз они начали сходиться, тот привез в шлюпке войско, рабочих своих, — богатый, что ли, был… А Кренев научил своих:

— Как они будут на судно лезть, колотите их башлугами (?) по рукам.

Они так и сделали, а Федор Кренев спустил им в шлюпку двухпудовую гирю. Шлюпка затонула — и делу конец. Они-то выплыли все, но драться уже не стали.

Зап. от Малыгина П. в г. Архангельске в 1936 г. Р. Липец // Рыбацк. песни и сказы. № 21. С. 184.

255. Чужеземный великан

На Печенге приходил из каких-то стран великан, отбирал у про мышленников первый улов. И когда загрузит корабль рыбой, насытятся его глаза богатством, тогда разрешает им промышлять. А кто если ему не даст улова, то убивал.

Раз пришел небольшой человек, стал проситься на суда рабочим.

— Жалованья мне не надо, а только кормить.

Много судов обошел, но никто не хотел брать, что бродячий человек. Наконец, на одно судно взяли, и он оказался очень понятливым: какую работу ни покажут, другой раз не надо показывать.

Тут промышленники стали ждать великана, боятся до него одну рыбинку уловить. Вот он пришел, а этот человек говорит своему хозяину:

— Дозволь мне с ним сразиться!

Все ужаснулись, но он сказал великану, чтобы сейгод рыбы не ждал, предложил ему сражаться. Поднял великана и бросил его о камень, что тот не шевельнул больше ни ногой, ни рукой.

— Вот и все ваше страшилище!

Затем сказал своему хозяину, что весь род его будет жить не в богатстве, но в сытости, пожелал всем промышленникам счастливо промышлять, спустился с судна и ушел в Печенгскую губу.

Зап. от Крюковой М. С. в дер. Нижняя Зимняя Золотица Приморского р-на Архангельской обл. в 1937 г. Р. Липец // Рыбацк. песни и сказы. № 24. С. 185.

256. Аника-воин

Аника, воин заграничный, приходил с запада, кажется, из Голландии. Приходил он на судах, останавливался у Цип-Наволока или у Зубовских промыслов. Весь промысел зверя и рыбу — все отбирал.

С промышленниками был один наживальщик. А наживальщик был такой: лежал морж на льду, наживальщик и говорит:

— Хозяин, я там одному коту оторвал голову.

А смотрят: он моржовые клыки принес. И сказал он кормщику:

— Дайте мне с Аникой сразиться!

И вот они сразились. Сразу убил Анику наповал. Потом его спросили:

— Куда твою долю промысла?

Он сказал:

— Мне ничего не надо.

И скрылся, больше его не видали.

Зап. от Карельской в пос. Териберка Мурманской обл. в 1931 г. Р. Липец // Рыбацк. песни и сказы. № 22. С. 184–185.

ПРЕДАНИЯ О РЕАЛЬНОЙ БОРЬБЕ С РАЗБОЙНИКАМИ

257. Разбойники на реке Мезени

Разбойники тех мест напали на богача и, вынуждая у него денег, его самого палили снизу на каленой заслонке и обсыпали сверху горящими листьями веников. Не добившись толку, они плотно заперли, заколотили и зажгли дом богача, полагая ему смерть от задушения.

На счастие, мимо бежала старуха. Она слышала крики, сама, в свою очередь, перепугавшись, закричала и таким образом собрала соседей, которые и успели переловить извергов. Все они против села Юромы, на другом берегу реки Мезени, в деревушке, были биты кнутом, прочим в страх и поучение.

Максимов. Т. 2. С. 321. 146

258. Набег разбойников и расправа с ними

В Валдиевском приходе, деревне Шестовской, проживал со своим семейством один богатый и хлебосольный человек, по прозванию Панкратов. У Панкратова был славный конь Рыжко да дочь-красавица Иришка. Атаман разбойников приказал отнять у Панкратова-коня Рыжка и обесчестить девку Иришку. Но один из шайки разбойников, по какому-то сочувствию забежавши впереди всех в дом, дал знать хозяину о приближавшейся опасности и немедленно вытолкнул девку с отцом в окно. Те прибежали к озеру, сели в лодку и, благополучно переправившись на противоположный берег, скрылись в лесу.

Другой лодки на этот раз у озера не случилось, и гнаться за беглецами разбойникам было не в чем. Коня же Рыжка разбойники погнали в Вохтому, но на дороге обрезали ему хвост и гриву, опалили: шерсть и пустили обратно.

Придя на Вохтому, разбойники зашли в дом дьячка и, раздраженные неудачей в Валдиеве, начали его тиранить, зажигая на спине несчастного веник. От нестерпимой боли дьячок начал кричать и звать на помощь. На крик его сбежался народ, большая часть разбойников была перевязана, а остальные разбежались. Тогда связанный атаман сказал:

— Не жалели мы, кровь проливали и на хлеб-соль поступали; ныне пришло, видно, время пить то, что наливали.

Так были покончены шайки разбойников и в здешнем месте больше не бывали.

Зап. Ф. Гурьев // ОГВ. 1892. № 47. С. 498.

259. Разбойник на Мариинской системе

За Анненским Мостом раньше в Пороги тянулись, суда тянули с Андрея до Порогов и до Вытегры — на две станции, значит. У нас с Андрея зачалят, а в Пороги притянут судно. Нету этих судов — значит, домой обратно порожнем едут. Ну, а порожнем как? Два колеса — тележка такая, ну, и сиденье: всего там три-четыре доски набито, и корм кладут, ведь надо, когда поезжают в тягу.

Ну, а там, в Бадогах, был мост. И говорят, что один баловался все. А один товарищ, значит, на молодой лошадке (знал эту штуку: были с других деревён) поехал — приготовил сзади петлю с веревки. Как за мост заезжать, дак он (этот разбойник) уже сам скорее бежит, чтобы поймать. А этот-то взял, лошадь-то дернул, лошадь молодая, подхватила — он проскочил. Он проскочил, а разбойник сзади бежит. Он лошадь приостановил на расстояние, чтобы можно петлю-то бросить. Взял бросил петлю — прямо на шею, лошадь-то дернул, а лошадь — словно с цепи. Приехал к крыльцу к евонному, отрубил веревку и ушел. А разбойник этот пожил немного и помер.

Довольно и пакостить!..

Зап. от Юшкова С. М. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 88; Фонотека 1623/21.

ПРЕДАНИЯ О РАСКАЯНИИ РАЗБОЙНИКОВ

260. Разбойник Ондрус и преподобный Андреян

На острове Сало, который лежит против монастыря и в малую воду почти соединяется с материком, жил прежде разбойник Ондрус, финн и лютеранин, который грабил суда, ходившие с хлебом по озеру.

Андреян, убежденный Александром Свирским оставить грешный мир, выбрал место для своего пустынножительства в соседстве Ондруса. Но разбойник, вероятно, боясь, чтоб отшельник не сделался доносчиком его разбоев, потребовал, чтоб он удалился. Андреян отвечал ему, что он никакого зла ему не сделает, его занятию не помешает, а будет еще молиться о его здоровье. Ондрус никак не мог понять такого отрицания от действительной жизни и продолжал гнать Андреяна.

В одну ночь на ватагу Ондруса сделал нападение другой разбойник, живший на Сторожевском мысу, на южном берегу озера, и хотевший захватить грабеж хлебных судов в свои руки. Ватага Ондруса была разбита, сам атаман, избитый и связанный, был отправлен в лодке на Сторожевский мыс; но утром он просыпается и видит себя снова на острове Сало и притом совершенно невредимым. Тут он уверовал в молитву Андреяна и принял монашество, точно так же как и сторожевский разбойник, который даже основал отдельную обитель <…>.

Андреян был убит крестьянами деревни Обжи; умирая, он сказал:

— Так будьте вы ни умные, ни безумные…

Зап. Г. Н. Потанин//Русское слово. 1861. Июль. Смесь. С. 15.

261. Разбойник Ондрус и преподобный Андреян

Во времена Адриана Андрусовского, таким образом, говорят, на берегу озера Ладожского, где ныне стоит монастырь, были две шайки воров, враждебных друг другу, целью которых было грабить суда, идущие по озеру Нево с товарами, и за неимением их тревожить и мирных жителей, живших вблизи берегов <…>.

Указывают даже имя атамана одной шайки, которого называют Андрусом, отчего, сказывают, произошло и название самой пустыни преподобного, который обратил его на правый путь жизни.

Сам же преподобный погиб от руки обжанских крестьян на пути в свой монастырь, не доходя двадцати верст до него, когда он шел из Москвы — от двора Иоанна Грозного. Корыстолюбие и жажда богатства обжан не были насыщены — старец не имел при себе ничего и, погибая от ударов убийц, заслужил себе в простом местном народе названпе священномученика, под которым и известен местной церкви.

Зап. П. Минорский//О. сб. Вып. II. Отд. 1. С. 177.

262. Соловецкий Кудеяр

О, Кудеяр — это великий разбойник, он и могила его находится около Преображенского собора на Соловецком Кремле <…>.

Кудеяр награбпл у богатых людей много денег, а потом сдуру пошел в монастырь Соловецкий, отдал деньги игумену, на которые монахи и построили монастырь…

Зап. А. Иванов // Карело-Мурм. край. 1929. № 7. С. 35–36.

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСТАВЛЕНИИ РАЗБОЙНИКАМИ СЛЕДОВ СВОЕГО ПРЕБЫВАНИЯ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

263. О разбойниках из Котельного

<…> как же, всё родители рассказывали, да всё… В лесах там у них (у разбойников) были эти настроены, знаешь, раньше ведь не дома, а такие землянки.

Я уже вырос порядочно, стал на лесозаготовке работать. Вон там, говорят, Котельное (уж осины наросли); там уж были эти разбойники; они как-то тут и погибли. Кто-нибудь убил тоже ведь… В былые времена ведь так: человек против человека. Пришло нашествие, дак ведь люди-те — на…

Зап. от Власова Г. Г. в дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл. 22 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 109; Фонотека, 1624/19.

ПРЕДАНИЯ О БОРЬБЕ С ВНЕШНИМИ ВРАГАМИ

ПРЕДАНИЯ О НАПАДЕНИИ ВНЕШНИХ ВРАГОВ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

264. Нападение шведов на Олонец

<…> четыре версты ниже деревни Унойлы или Теттеле есть место, называющееся «лайван кеаняльмюс», то есть «поворот судна».

<…> Лет пятьсот назад была здесь кровопролитная война: приходила сюда литва и воевала. И было это около того времени, когда король Магнус осаждал остров Валаам.

Зап. от Аникиева М. Е. в г. Олонце Олонецкой губ. Г. Н. Потанин//Русское слово. 1861. Июль. Смесь. С. 8; сокращ. перепечатка: ОГВ. 1891. № 94 С. 959; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 230.

265. Чудь и литва в Валдиеве

В Валдиевском приходе один из колдунов, язычник, вылечил у владетеля этой местности жену. За это позволено было ему просить в награду, что пожелает.

Колдун пожелал отнять у живого мужа жену и по данному праву отнял ее.

Хозяин жены не стерпел обиды, ушел в Литву, где подговорил панов идти с ним и отмстить за отнятие жены.

Литва пришла и опустошила это место. Все жители разбежались.

П. кн. 1867. С. 123–124.

266. Разорение Ковжезера

Все деревни, разбросанные по берегам Ковжезера, идя озера Ковского, некогда принадлежали фамилии Алексеевых. Дом помещика и главная усадьба с церковью находились прежде на северной стороне озера, где теперь деревня Митинская. Паны скитались в лесах около озера и, часто нападая на крестьян, разоряли их.

В один из своих набегов они разорили деревню Митинскую, ограбили барский двор, но не тронули храма.

По удалении грабителей помещик, желая избавить церковь от опасности на случай вторичного погрома, решился перенести ее на другое место. Для этого срубили дерево и пустили его по озеру на волю божию: где бревно остановится, там господь указал устроить и новый храм. Бревно приплыло к острову, на котором находится нынешняя церковь.

II. кн. 1867. С. 122.

267. Набег панов на шуньгские деревни

В одиннадцати верстах от Шуньгского погоста, по дороге к Пергубе, есть деревня Сигова. В трех верстах от этой деревни, по той же дороге, за губой, стоит один двор крестьянина Федотова. В этом уединенном месте и во время панов был также один только двор. Видя опасность со стороны панов, хозяин двора со своим семейством удалился на соседний пустой остров. Это случилось зимою. Крестьянин грелся над разложенным огнем и задремал. Во сне ему почудилось, будто кто-то ему кричит: «Вставай! Паны идут!» С великим усилием он очнулся, смотрит: а перед ним, в нескольких шагах, стоит пан… за этим показался и другой.

Крестьянин в страхе забыл жену и ребенка и на лыжах бросился в лес. Долго он блуждал, но, наконец, решился возвратиться к своему огню. Заходит осторожно из-за кустов и видит, что панов нет: у огня только его жена да ребенок.

Подошедши ближе, он удостоверился, что они живы, но вместе с тем увидел, что все, что они имели, было отнято, и даже с шеи ребенка сорван крест.

Зап. в 1849 г.//ОГВ. 1857. № 22. С. 124; П. кн. 1867. С. 118–119.

268. Паны в деревне Хмелевской

Когда паны приехали в деревню Хмелевскую, то жители ее от страха все разбежались по лесам, а остался в деревне только один крестьянин, по имени Иван, которому и поручено было разбежавшимися жителями хранить их имущество, зарытое в землю. Иван залез у себя на сарае в стог соломы, думая тем спастись от панов, но ошибся: паны открыли его убежище и потребовали показать имущество. Иван ответил им, что знать не знает и ведать не ведает ни 0 каком имуществе. Паны сильно озлились на него и стали пытать: Рвать жилы, ногти, но все безуспешно; тогда они разложили У Ручья, что близь деревни, огонь, на который положили Ивана и начали медленно жечь, не переставая спрашивать, где находится Имущество. Но Иван был мужик непреклонного характера и твердил одно и то же: «Знать не знаю и ведать не ведаю». С тем и умер.

После того и ручей этот стал называться Ивановским и до сих пор носит это название.

Опубл. А. Е. Мерцалов // ВЕВ. 1902. № 11. Прибавл. С. 309.

269. Нападение панов на деревни Бураково и Песчаное

<…> а паны-беженцы будто под елью похоронены, где часовня…

Их шло сорок человек; в Бураково была деревянная церковь стара, на месте этой, так колокол они сняли. На Песчаное несли и там зарыли, не дошли они. Поймали панов, похоронены они на Песчанском поле (около Песчаного). Их окружили и тут положили, тут они убиты. Давно это было.

А брат мой пас коров, смотрит, что в земли лоснеет, боится пойти. А я не боялся, дошел, взял батожок, выворочил колокол, и колокол вроде серебряный. В Петербург колокол мы отослали. Только денег мало нам дали, одиннадцать рублей, значит, который отправлял, колокол-то этот.

Зап. от Меньшикова К. Н. в дер. Климове Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР в июле 1940 г. А. Д. Соймонов//АКФ. 8. № 26.

270. Паны в Белозерске

Есть такой разговор, что здесь, в церкви, то ли литовцы, то ли поляки бывали, что у них здесь конюшня была устроена. Якобы где-то там, в алтаре, и конское копыто на иконе было. И была эта тут обгорелая балка. Было ли это, конечно, при этих литовцах, или при панах, как их там называют, — никто ведь это подтвердить не сможет.

А когда церковь позакрывали, стали смотреть, дак никаких там копыт не оказалось. Какая-то темница была. А нынешние экскурсоводы говорят, что никакой темницы тут не было и никакого каменного мешка…

Зап. от Юшковского В. А. в г. Белозерске Вологодской обл. 25 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 137; Фонотека, 1626/2.

271. Затонувшие колокола Коккова монастыря

Богатая обитель (Кокков монастырь. — Н.К.) была. Братии больше трехсот человек считалось. Богачества — нивесть сколько. Счету в них монахи не знали. Что утвари этой, что злата, камения самоцветного, и не перечесть!.. Скота, угодий — ну, как ноне Соловки.

Стояла это, стояла обитель — и вдруг прошел слух, что швед идет на нее. Иноки сейчас скот угнали в горы, сокровища свои все зарыли, колокола бросили в реку и завалили их каменьями. И доле на дне реки Нивы, в Куйке, виднеются уши большого колокола. Потом стали молиться богу. Ждать-пождать… Приходит враг — в обители литургия шла. Швед этому не внял. Всех иноков перебил. Священник выходит с дарами — его рогатиной, диакона тоже. Только старца одного придушить забыли, так господь ему такую силу дал, что после он один всех триста иноков схоронил и сам я засыпанной могиле помер. Монастырь шведы сожгли и убрались восвояси…

И поныне тут мерещится разное. В зимние ночи слышно точно пение, согласное такое, да старинное. Старики сказывают, что тут и видения бывали разные, да не такое ныне время, праведники не являются…

Потому, вишь, у тебя вон кофь на столе; а нешто это показано, чтобы кофь пить… Есть одна книга, там про кофь оченно хорошо описано, какой это грех и какая это пагуба для души… Ну, и насчет табаку тоже есть… А хвостишься ли ты в бане? Веником хвостишься ли? 0-о-х, парень, то-то не хвостись и вперед, потому блуд это означает и великий грех перед богом — плоти угождаешь! Мыться отчего не мыться, и богородица вон омылась, есть и это в книге… это не грешно, это подобает.

Зап. от старика в дер. Кандалакше (ныне Мурманской обл.) В. И. Немирович-Данченко//Немирович-Данченко. Т. 2. С. 48–49.

272. Затонувший колокол

Церковь над Нивой была выстроена на месте древнего Коккова монастыря, разрушенного, шведами несколько веков назад. С давних пор тут жили монахи с настоятелем, служили обедни и всенощные, ловили рыбу на лучших тонях вокруг Кандалакши и не знали никакого горя. Беда пришла в 1854 году: английский флот явился в Белое море, и часть вражеских судов остановилась против Кандалакши.

Монахи переполошились: в монастыре с давних пор хранилась заветная святыня — дивного звона серебряный колокол, висевший на колокольне. Боясь, как бы враги не добрались до их сокровища, монахи собрались ночью и, сняв колокол с его обычного места, с пением молитв и со свечами в руках понесли его к Ниве. Они хотели на время спрятать колокол под водой, чтобы достать его после ухода англичан. Но произошло нечто неожиданное: как только колокол скрылся в реке, тотчас же, откуда ни возьмись, над этим местом встал огромный камень, и вокруг камня завилась, забурлила водоворотом вода. Много раз после ухода англичан пытались и монахи, и Рыбаки достать заветное сокровище — никому это не удавалось. Сейчас, по словам стариков, если подойти к реке и заглянуть в водоворот) увидишь, как на глубоком дне поблескивают сквозь прозрачную воду серебряные грани. Но с каждым годом колокол уходит все глубже и глубже, так что надежды на его возвращение уже почта не осталось.

Зап. в дер. Кандалакше (ныне Мурманской обл.) 10 декабря 1895 г. Сергей Павлович, дед Н. Колпаковой // Колпакова. С. 19.

273. Затонувший колокол Коккова монастыря

А было это, голубушка, годов восемьдесят назад. О ту пору к нашей Кандалакше агличанка подходила. Слыхала? Ну, так вот. Чего ей тут нать было — лешой знат. А тольки пришла. И уж сыздали про ее слава шла: идет агличанка, ружьям да пушкам палит, деревни жгет, народ погубляет.

А у нас тут монастырь был, окрай самой реки Нивы, в Заречьи. Какков монастырь звался. Настоящий монастырь был, с монахам, с настоятелем, все честь честью. И был в монастыре на колокольне колокол серебряной, с узорам. И звонил он звоном таким-то малиновым… Ну, вот. Как про агличанку монахи прослышали — затревожились. Нать было колокол спасать. А куды спасешь? Ухоронить-то некуды. Думали, думали, однако надумали. Сговорились, ночью колокол с колокольни сняли да с пеньем, со свечами и с крестным ходом к реке его отнесли. Да промежду порогов в воду-то и спустили. Пущай, думают, пока под водой полежит, а пройдет беда — снова его на колокольню вздымем. А река Нива у нас буйна, порожиста, камениста. Над колоколом сейчас же большущий камень сам собой навалился, и вода округ его ровно котел кипящий завилась.

Ну, пришла агличанка, пошишевала, поразбойничала и ушла однако. Пошли монахи к реки колокол здымать. А колокола-то уж и не достанешь. Как ни пытались — ничё не поделать: вода бурлит, крутится, а колокол все глубже под пороги на дно уходит. Так и отступились.

И пошел с той поры у стариков завет — беспременно колокол вытащить. Как его опять на колокольню здынут, да звоном своим серебряным он зазвенит — тут все снова по-старому и пойдет. А в старом-то много хорошего было: была у нас тут така гора лесиста, Погана варака прозывалась. Лес на ей был огромадной, и малины в этом лесе и другой всякой ягоды была сила несусветная. Так вот тыи леса нонь-то все повырубили и нонь на том месте кипиратив и больница стоят. Где прежь болотца в травах лежали — нонь почта, школа да сельсовет. А как колокол-то зазвонит — так все опять и перевернется: почта и школа скрозь землю провалятся, чугунка лесом зарастет, над больницей камни содвинутся, все дороги мохом-ягелем зарастут и пойдут по прежним лесным варакам девки во снарядных сарафанах собирать княженику-ягоду да малину…

Тольки вот беда: нам-то колокола не вытащить, слабы стали, остарели, а молодежь нонь к святыне-то не больно прилежает: знай, хохочут. Так скоро и место-то, где колокол спущен был, скоро совсем забудется…

Зап. от Кяльминой М. А. в дер. Кандалакше Мурманской обл. в 1933 г. Н. Колпакова//Звезда Севера. 1935. Кн. VII. С. 53–54; Легенды, предания, бывальщины. С. 68–69.

274. Разоренный монастырь и затонувшие колокола

<…> Этот самый Ильинский монастырь был разорен во времена ли междуцарствия на Руси бродячими шайками, или еще ранее — неизвестно.

<…> Как только монахи узнали о приближении разбойников, так всю церковную ценную утварь вложили в колокола, отверстия колоколов забили и колокола опустили в озеро у самого монастыря, теперь уже совершенно заросшее, но я помню его еще не совсем заросшим.

Потом были ли монахи убиты, или разбежались — неизвестно, но самый монастырь был разорен и с тех пор не был восстановлен.

Опущенные в воду колокола долгое время каждый год, под Пасху, будто бы звонили в озере, как бы напоминая о себе и скрываемых ими священных предметах. Ну, а в настоящее время звон прекратился, потому-де, что люди стали грешить и недостойны слышать святой звон погребенных колоколов со священными вещами.

Зап. в с. Ладве Олонецкого у. Олонецкой губ. // ОГВ. 1902. № 54. С. 2.

ПРЕДАНИЯ О ПРОНИКНОВЕНИИ В СЕЛЕНИЕ ХИТРОСТЬЮ

275. Гришка Отрепьев и паны

Был царь Гришка-расстрига; он женился в другой земле и взял жену Марину. Стали возить Маринино приданое и возили три года.

Раз шел конь с приданым, да остановился, устал. А пономарь звонил на колокольне, увидал и спросил:

— Что везете?

— Везем Маринино приданое.

Пономарь взял да и разбил одну бочку с воза. А там, в бочке, два пана. Пономарь и объявил царю:

— Ваше царское величество, вот какое приданое возят с другой земли.

Пришла сила, повернула Маринину палату вверх дном. Марина же волшебница была, обернулась сорокой и улетела в окно. А паны разбежались по русской земле, вот и у нас жили и грабили.

Зап. от 90-летней женщины М. М. Пришвин//Пришвин, 1907. С. 33–34; Легенды, предания, бывальщины. С. 64–65.

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ ВНЕШНИХ ВРАГОВ ПОСРЕДСТВОМ МАГИЧЕСКОЙ СИЛЫ ИЛИ СВЕРШИВШЕГОСЯ ЧУДА

276. Немецкая варака

Там вон за Кильяками-то, в Кузовах, есть луда такая, варака, а зовут ту вараку Немецкой. Так тут, вишь, немчи кашу варили и, стало быть, шли они на Соловки, чтобы монастырь ограбить. Варят это, значит, немчи кашу, да и похваляются, кто, выходит, больше ограбил, у кого денег больше.

Один этак влез на вараку-то, увидал монастырь вдали, что картину писаную, да и пригрозил (завидно, вишь, стало, что хорош больно монастырь-от, да и казны его счесть нельзя), пригрозил немец:

— Завтра, мол, красоты твоей не видать станет, всю по камушку разнесем.

Да видно вражьим было это попущением — божьим-то изволением: немец как сказал слова те свои, так и стал камнем, и товарищи-то все до единого такими же. И знать их теперь всех по той вараке: в сумерек проедешь — так ровно бы люди, вся почесть гора уставлена по низу. Так, выходит, все немчи и стали камнями!..

Максимов. Т. 1. С. 172–173; Легенды, предания, бывальщины. С. 64.

277. Немецкая щелья

У нас в Бирме есть так называемая Немецкая скала. О ней рассказывают:

Когда шведы приходили — грабили тот край, то ограбили в Бирме церковь и сожгли. И вот стали делить это имущество, которо церковно, вот деньги, всё. И сели недалеко от этой церкви. Вот бог рассердился якобы на них и спустил эту огромную щелью, и все немцы там оказались, под этой щельей. А нас, мальчишек, все пугали:

— Вот посмотри, там сапог немецкий торчит.

Вот была такая легенда, она передается из поколения в поколение. И это место так до сих пор и называется: Немецкая щелья.

Зап. от Игнатьева К. Я. в г. Беломорске Карельской АССР в декабре 1967 г. А. П. Рааумова, А. А. Митрофанова//АКФ. 125. № 103.

278. Немецкая щелья

Девчонки говорят, будто немцы приходили от северика, грабили. Сидели раз, делили награбленное. А бог, говорят, на них скалу и свалил, все там остались, под скалой. Шли мы — дыра под щельей виднеется.

— Это сапог немецкий вместе с ногой вытащен, торчал здесь — говорят.

Зап. от Дементьевой Е. в с. Бирма Беломорского р-на Карельской АССР 9 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 76.

279. Нападения шведов на Печенгский монастырь

<…> Шведы нападали, три раза Печенгский монастырь разорили. Тогда Трифон Печенгский и сказал:

— Только три раза монастырь разорят, а на четвертый раз он по самые окна в землю уйдет…

Так оно и было.

Первый год когда работал (мальчишкой еще), меня пугали шведами на Мурмане.

Зап. от Егорова Ф. А. в дер. Колежма Беломорского р-на Карельской АССР 11 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 35.

280. Нападения шведов на Печенгский монастырь

В Печенгу шли иностранцы. Шли для погубления Печенги. Легли спать, и после все онемели, что ни по-своему не могут, ни по-русскому. После одному отдался язык, он сказал, что когда стали спать ложиться, пришел старец с огоньком и сказал:

— На русскую землю пришли, да не с хорошим помыслом! После стали просить прощения, как вернулись языки. После шли шведы, сила. Встретился им человек, спросил:

— Куда, дружья, идете?

Они сказали, что разгромить Печенгу.

— Это дела хорошие.

Повел их, привел к двум горам — открылась яма.

— Вот вам за ваши добрые дела!

Они там и остались, а горы сошлись, как и были.

Зап. от Крюковой М. С. в дер. Нижняя Зимняя Золотила Приморского р-на> Архангельской обл. в 1937 г. Р. Липец // Рыбацк. песни и сказы. № 25. С. 186.

281. Панское озеро

В смутные времена самозванцев и междуцарствия польские паны, переходя для грабежа с одного места на другое, наконец, проникли в Лодейнопольский уезд. Крестьяне Мегорского селения, узнав, что паны пробираются к ним, искали способов к защите от неприятных и незваных гостей; но они не появлялись, а потому жители Мегры скоро позабыли об угрожавшей им опасности. Между тем паны приближались.

В один день крестьянин, имени которого не запомнят, идучи на охоту, увидел издали, что навстречу к нему идет более тысячи вооруженных людей, а за ними тянется огромный обоз. Положась на волю божью, крестьянин пошел к ним навстречу и для спасения своих соседей решился пожертвовать жизнью. С такими мыслями он встретился с идущими. Они схватили его, начали бить и расспрашивать о богатстве жителей.

Крестьянин, чтобы избежать побоев, дал слово проводить и указать сокровища соседей. Паны поверили мужику и пошли за ним. В то время не было еще почтовых дорог, а потому неизвестно, долго ли крестьянин водил их с одного места на другое, не желая, впрочем, указать селения.

Наконец настала ночь. Блуждая в темноте, крестьянин нечаянно пришел на равнину. Панам показалось, что тут деревня, а потому они забыли мужика и повозки и бросились опрометью к гладкой равнине. Вдруг, к удивлению крестьянина, не стало ни одного пана, а гладкое место, на которое собрались они, превратилось в круглое озеро, которое с того времени и получило название Панского.

Оправившись от удивления, мужик наш хотел было поживиться сокровищами, которые оставили паны, но лишь только приблизился к повозкам, как они исчезли, и на месте их образовался ручей, который и до сих пор называется Панским.

Зап. К. Петров в с. Мегре Лодейнопольского у. Олонецкой губ. // ОГВ. 1860. № 1. С. 2; неточн. перепечатка: П. кн. 1867. С. 124–125.

282. Панское озеро

В Смутное время паны, убежав из Москвы, пришли и в нынешний Лодейнопольский уезд.

Однажды один крестьянин пошел на охоту и увидел, что навстречу ему идут больше тысячи вооруженных людей, а за ними тянется обоз. Мужичок, чтобы спасти своих однодеревенцев, решил пожертвовать жизнью и пошел им навстречу. Паны схватили его и начали пытать и спрашивать о местных богачах. Мужичок обещал указать богатство своих соседей, паны поверили, и крестьянин повел панов, отводя их от родного села все дальше и дальше.

Настала ночь, и мужичок пришел на какую-то равнину. Панам показалась тут деревня, они и бросились туда. Только что паны отбежали от мужика и вдруг он видит, что на равнине панов нет, а перед ним круглое озеро, которое и теперь называется в народе Панское.

Мужик, подивившись, хотел было поживиться с панских повозок, но только приблизился к ним — они и провалились, и образовался теперешний Панской ручей.

Северные сказки. № 232 (б). С. 502; Легенды, предания, бывальщины. С. 66.

283. Панской ручей

Когда в Коштугском крае появились паны и начали грабить и убивать жителей, то они, спасая свою жизнь, разбежались в леса, по своей недоступности могшие служить надежным убежищем для беглецов.

Когда же опасность миновала, жители стали возвращаться к месту первоначального жительства; только количество их было так незначительно, что все они могли поместиться на трехсаженном бревне.

<…> и сами паны за свои жестокости получили должное возмездие: они утонули в глубоком ручье, прозванном от сего Панским, находящемся в двадцати восьми верстах от Коштуг, на пути следования из Мегорского прихода в село Водлицу.

ОГВ. 1890. № 59. С. 603.

284. Паново болото

В трех верстах от деревни Совдозеро находится Паново болото, в котором потоплены убитые паны польские.

Забравшись в деревню, они взяли из часовни образ Николая-чудотворца и хотели разрубить, но вдруг ослепли, и тогда были загнаны жителями в болото и потоплены, в память чего оно получило название Панова.

<…> В деревне Бочкиной одного крестьянина производят из поколения панов.

<…> Близ деревень Келлоевой и Бочкиной есть насыпи или курганы, в которых зарыты убитые паны.

ОГВ. 1863. № 40. С. 154; П. кн. 1867. С. 120.

285. Чёлмужские сопки

Близ деревни Исаковской, Чёлмужского прихода, в поле, находится несколько земляных возвышений вроде могил или курганов. Эти возвышения крестьяне зовут сопками или могилами панов, которые приходили разорять деревню, но были застигнуты грозою, разразившеюся в это время над их головами.

Паны мгновенно ослепли и начали саблями рубить друг друга. Оставшиеся в живых побиты жителями, которые целыми десятками зарывали их в ямы.

Один из местных вотчинных крестьян нашел здесь при пахании поля орудие, принадлежавшее будто бы панам. Судя по рассказам, это был кинжал, острый с обеих сторон.

ОГВ. 1863. № 40. С. 154; П. кн. 1867. С. 119.

286. Чёлмужские сопки

В старину незапамятную, бог весть отколе, к Чёлмужскому берегу подплыли паны и причалили свои суда в том месте, которое теперь известно под именем копанца.

Желая перетащить свои суда далее, через стрелку, паны перекопали ее и остановились лагерем в том месте, где теперь стоят сопки.

Тут на их лагерь напал такой туман, что они не узнавали своих и в ожесточенной свалке перебили друг друга.

Мертвые тела их, оружие и даже пушки местные жители закопали в землю, а сверху насыпали курганы, или, по-местному, сопки.

ОГВ. 1890. № 48. С. 487.

287. Чёлмужские сопки

Было здесь это дело. Вот они, значит, воевать куда-то шли. А потом пал туман или что-то такое, затмение. Ну, и они между собой подрались…

И вот тут, значит <…> овощехранилище сейчас. Там такие бугры были…

И вот когда <…> в тридцать первом году начали строить <…> как раз приезжали геологи, раскапывали это место, значит: что в этих горах есть? Ну, и находили там: то мечи найдут, то находили женские браслеты — разные такие вещи в этих буграх. Скоко времени не разрешали строить, покуда не обследовали этих бугров (мы их называли сопками, но они-то бугры такие, как могилы братские). И вот эти бугры раскапывали, это дело развертывали все. Там что находили, фотографировали все это. Ну, оно все уже стлело, но все-таки память-то осталась на земле, на песке. Ну вот, они память-то на песке фотографировали. А эты уж мечи они тоже перержавели, но все-таки можно было взять их на фотографию.

Зап. от Ключарева А. А. в дер. Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР 12 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 37; Фонотека, 1628/13.

288. Набеги панов на сегозерские деревни

Паны заходили далеко на запад Повенецкого уезда: они были на берегу Сегозера, в деревне Листагубе, в восьми верстах от Карельской Масельги. Здесь натиск их удержал крест с надписью, из которой видно, что ему уже более двухсот лет.

Далее паны были в Паданах и доходили до Селег. Когда они подошли на четыре версты до Селецкой церкви и сказали: «Недолго настоишься! Придем — так тебе и конец!» — в это время нашла на них темень и они ушли.

ОГВ. 1857. № 23. С. 126; П. кн. 1867. С. 120.

289. Немецкая гора

Верстах в пятп от впадения в Онего реки Водлы в нее впадает река Шала, на которой находится Шальский погост, расположенный на том месте, где прежде был монастырь.

Паны, завладев окрестностью, долго не могли взять этого монастыря и стали принуждать жителей принять их веру. Жители разбежались, оставив монастырь в переговорах с панами.

Во время этих переговоров к порогу едва державшегося монастыря стал подбегать какой-то зверь (это была лисица). Монахи однажды погнались за этим зверем. Спасаясь от погони по замерзшей реке, зверь ульнул в матицу, то есть провалился в прорубь, сделанную для ловли рыбы; здесь у него и примерз хвост. Монахи взяли этого зверя и подарили одному из панов, давая тем заметить, что бог не оставит их и что сами паны могут подобно этому зверю заморозить себе хвост.

Монастырь был оставлен в покое; но через несколько времени паны опять напали на несчастную окрестность, и тогда жители совокупными силами заставили их удалиться на соседнюю гору. Тут бог напустил на врагов своего имени темень (слепоту) — и они перебили друг друга. От этого гора получила название Немецкой горы.

ОГВ. 1857. № 23. С. 126; П. кн. 1867. С. 122–123.

290. Паны у деревни Данилово под Кречетовым

Деревня Данилово… У этой деревни у Даниловой есть гора большая. На этой горе поставлена часовенка — Пятницы Парасковии.

Вот когда литва шла, вот до этой горы дошла, дальше ей эта часовенка не пропустила; всё старые люди говорят, что вроде бы все ослепли.

Ну, вот тут и кончилося, тут и все кости в этой горе остались…

Зап. от Таманиной Е. К. в дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл. 21 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 99; Фонотека, 1624/9.

291. Нападение панов на деревню Волкова

В Надпорожском приходе, на одном из полей, говорят, когда-то была деревня Волкова, совершенно разоренная литовцами, так что Жители должны были выселиться на другое место.

Здесь же указывают на одно место — Рубеж, где паны перерезали друг друга, когда на них нашла темень за то, что хотели ограбить церковь.

П. кн. 1867. С. 123.

292. Паны в Алмозере

Когда паны опустошали своим набегом Белозерский край и южную часть нашей губернии, проходили они и через Алмозерскую Местность, где жителей побивали наголову и мучили бесчеловечно, садили их даже на колья, чтобы смерть была мучительнее, имущество грабили, а селения сожигали без остатка. Судя по численности и зверству врагов, место вынешнего населения алмозерского осталось бы, может быть, безвестным пепелищем, сокрывшим в себе кровавые воспоминания о зверских деяниях ляхов противу мирных и безоружных жителей небольшого местечка.

Но бог явил свою небесную помощь к оставшимся в живых, внушив им мысль избегнуть меча иноплеменников удалением в монастырскую церковь, где спаслись от неминуемой смерти и старцы-монахи, и которая была невдалеке от селений алмозерских. Паны многократно покушались проникнуть и в сие священное убежище с мечом и огнем, но никак не могли достигнуть своей гнусной цели. Как только доходили до места, где стоит ныне деревня Старцева, тотчас делались слепыми и друг друга побивали.

Не видя успеха в своем намерении, оставшиеся в живых враги, наконец, отступили и удалились из Алмозера, оставив много своих собратий, ими же убитых, неубранными.

Скрывшиеся в церкви поселяне и монахи, когда увидели, что опасность уже миновалась, ободрились и вышли из засады. Увидев много мертвых тел панских неубранных <…> прибрали и погребли их в ямах, вырытых подле ограды в возвышенном берегу озера с западной стороны церкви. (Показывающиеся по временам в песчаном берегу озера кости считают голенями ног панских).

Чудесным образом спасенная от поражения, небольшая горсть жителей Алмозера положила начало вынешнему населению. С того времени, говорят, упразднился монастырь и образовался впоследствии самостоятельный приход Алмозерский. И самое Алмозеро, должно быть, с этого же времени получило свое название от ям или могил, вырытых на берегу его для убитых панов, потому что слово «алма» на чудском языке означает яму или могилу.

ОГВ. 1869. № 35. С. 335.

293. Разорение Кокшеньги

У нас прежде было все княжество, в каждой губерне был (свой) князь, а царя не было. Наш князь у Архангельского князя выкопал глаза. Они (т. е. архангельские) не стерпели и пошли биться к нам на Кокшеньгу; они много у нас кое-каких местов и городишков разорили. Этта (здесь) у Миколы (Никольский погост, городище) был у нас Николаевский город, а пригородок — у Богородской церкви, где ныне Городище. Места эти они все призорили. У нас съезжались сюда купцы из Архандельского (т. е. гор. Архангельск), из Устюга и из Вологды… А теперь было все пусто (т. е. со времени разорения). Они (архангельские) стояли здесь три года <…>.

<…> Литва имела пристанище у Кокрякова озера и ручья (почти против Спасского погоста) и они ходили к ночам (во время осады Никольского Городища?) всё туда. Над речкой над Кокряковым был на угоре гладкий камень, на нем они хлебовали и в карты играли. Этот камень нынь недавно мужик подкопал и свалил — думал, клад есть. На камне три зарубы. Одна на Преображенье (т. е. в направлении Спасо-Преображенской церкви).

Сколько их там было — неизвестно. Главных их начальников убили. Наши мужики собрались с шести волостей и пришли к Кокрякову. Наперед у наших-то шли большезнающие (т. е. вещуны, знахари, колдуны); это были паны, они ведь наши и правили нашими; их звали Яган, Пеган, Поляница и Хайдук. Литва-та в это время отдыхала: вот она варит кашу, обедать хотят. Ихний атаман и говорит:

— Ну, робята, сегодня на каше кровь кипит, — не ладно будет, не к добру это.

Все изумились, не знают, что делать. Вот когда тут пришли наши-те со своими атаманами и стали драться. Первое дело, их атаман расстегивает грудь и говорит:

— Стреляйте.

Наш стрелил — и тут же его и застрелил. Была заряжена-то пуговица серебряная (против серебра-то не заговоришься); пуговица скрозь его пролетела. Он упал. Другого поймали — стали рубить топором. Топор не берет: он заговорился. Наши и говорят:

— Не ладно рубите! Возьмите трою в землю топором ударьте наотмашь, а потом и по шее, тоже наотмашь.

Тому голову отрубили. Третий побежал на убег. Он бежал не много не мало, три версты. И кидал серебро горстями, чтоб народ остановился. Достигли (т. е. догнали) его против (под) деревни Костенской. Тут и поймали, и голову отсекли. На том месте была каменьица (груда камней) и до нынь. Остальные приметались в озеро Кокряково. И нынь кровавые косы ходят по озеру в непогоду.

Дьякон Боскарев видел кость на берегу озера: приподымется да и сосвищет — значит, хочет похорониться. Я видел тоже такую кость.

Зап. от Третьякова М. Д. в дер. Костенской Тотемского у. Вологодской губ. М. Б. Бдемский//ЖС. 1908. Вып. 1. С. 77–78; Сказки, песни, частушки Вологодск. края. № 8. С. 286; Легенды, предания, бывальщины. С. 65–66.

294. Разорение кокшеньгских деревень

<…> когда они стояли под Николой (т. е. осаждали Никольское городище), то (делая набеги на окружающие деревни) дошли раз до деревни Мадовицы, а в Мадовицах по угородам навешены были на кольях снопы конопля. Им показалось, что это выступило много народу против них и поворотили назад опять под Девятую (т. е. под Николу: церковь (и городище) носит двойное название по имени двух святых, в честь которых она освящена: Николая-чудотворца и Параскевы Пятницы (Девятой)).

В другой раз оттуда уже не подходили к Мадовицам, да скоро «ни после этого и погибли. Их атаман будто бы сошел с ума и стал кричать:

— Смотрите-ка, ребята, седатой-от старик круг шатра (шейка купола) у церкви ездит на лошади и мне грозит… Не застращаешь меня!

После того забегал этот атаман с мечом да в озере и утонул.

А паны-те варили кашу — да вместо пены-то кровь косами заходила: они и узнали, что гибель скоро приходит. Тут, сколько денег, богатства их было — всё в котел склали и утопили в Городишном озере, а над котлом поставили плот из слег, на плот наносили земли да и плот на котел утопили. А потом и сами в этом же озере уходились.

Зап. от Попова Вл. М. на Кокшеньге Тотемского у. Вологодской губ. М. Б. Едемский // ЖС. 1908. Вып. 1. С. 79; Сказки, песни, частушки Вологодск края. № 9. С. 286–287.

295. Как англичане подступали к Соловецкому монастырю

Когда агличанка стала палить по монастырю, то, видно, по молитве святых угодников Изосимы — Саватья поднялись со всех островов чайки и начали на них д……ь (засыпать их своим пометом). Не вынесла этого агличанка и повернула назад, домой.

Зап. в дер. Кокшеньга Тотемского у. Вологодской губ. М. Б. Едемский// ЖС. 1908. Вып. 2. С. 218.

296. Нападения англичан на поморские селения и Соловецкий монастырь

Вот здесь — ну, пусть сто с небольшим лет — заходила англичанка, стала разорять здешний берег. Пришла сюды, и по всей деревне заубегали, и километров за десять уехали, в Прилуцкий Ручей уехали. Фёклы отец только родился, туда крестить и уехали.

Ну вот, пришла англичанка, и все, у кого каки ружьишка были кремневы, достали, и пошли мужики к берегу. И выстроились, и поехали те в лодке с парохода, и мужики выстрелили в них несколько раз, а те не выстрелили: они не столько убивали, сколько грабили, корову где, еще что. Ну, шлюпка пошла, наши выстрелили, они головы наклонили, веслы опустили и пошли назад, к кораблю; столько-то они тут и разоряли!

И пришли дальше, в Стрельну, — маленька деревня, а как туман, им и кажется, что большой город, — они и начали стрелять-палить. А там уж все в леса убежали, — ну уж, заходила англичанка, зашишевала, так все и убежали. И палили-палили. Как туман прокинулся, видят — маленькая деревня. Англичанка говорит (а будто женщина там была, а не мужчина): «Будь ты проклят, городок, попалил весь порошок!»

Ну, потом в Умбу пошли, там в устье стали. Прежде-то в Умбы тоже в устье пароходы заходили. Там попалила; тоже мужики собрались, у кого ружьишко…

Потом пошла она в Соловецкий монастырь. В канун Казанской пришла и стала палить.

(Я сама-то была в монастыре, три раза вожена была — так ядра там с человеческую голову; так оградки там, и ядра кучами собраны. И как куда ядро пало, то черное пятно в стены есть).

Ну, сколько она палила-палила, ничего разбить не могла.

И столько чайки налетело, облаком; и этот корабль з…..и совсем, и они ушли из монастыря.

И этим чайкам так стали верить в монастыре, и не дали никому из богомольцев чаек обижать.

И она, англичанка, стала дань платить кажный год, пока эти времена не стали, до перевороту этого; все каждый год возила по пароходу голландского угля.

Где-то, говорили, сколько-то она быков забрала да коров, но это там, дальше, а тут ничего сделать не смогла.

Зап. от Сидоровой Е. И. в с. Кузомень Терского р-на Мурманской обл. в 1957 г. Д. М. Балашов//АКФ. 44. № 198; Сказки Терского берега. № 63. С. 216.

297. Нападение англичан на Соловецкий монастырь

Вот, как англичане-то напали на монастырь — один старичок свидетель еще жив, расскажет — вот-то были чудеса! Стреляют иноземцы, весь монастырь ядрами завален, а не горит. Дивуются англичане: дым валит, а огня нет. Глянули наверх, а там-то чайки, как туча: и поливают сверху, и проливают, ну, конечно, сырость, шипит, дым валит, а не загорается.

Пришвин. 1908. С. 79.

298. Нападение англичан на Соловки

Во время Севастопольской войны зашел на Белое море корабль военный с англичанами <…>. Подошли они к Соловецкому монастырю и стали требовать провизии: хлеба да баранов. Но отказал им настоятель. Грозили англичане, что стрелять будут и стену разрушать.

— Стреляйте, а мы будем молиться, — отвечали иноки.

И началась осада Соловецкой обители. В это время иноки за стеной шли крестным ходом. Ядра носились над их головами, но никого не трогали. Так и удалились англичане, не взявши обители, только немного попортили стену да гостиницу. Одно ядро попало в главу на храме, так там и осталось.

Опис. Соловецк. м-ря. С. 33.

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ ВНЕШНИХ ВРАГОВ ПОСРЕДСТВОМ ВОЕННОЙ ХИТРОСТИ

299. Нападение шведов на Олонец

Какие-то неизвестные люди пришли по реке Олонке на лодках а судах до самого места, где начинается приход, и, принявши отдаленный лес за вооруженное войско, поспешили уйти обратно. Только «дна лодка при повороте задела за берега реки и таким образом стала поперек, так что для освобождения ее пришлось наскоро обкопать берег <…>.

(Говорят также) о нападении людей, приплывших на лодках, которые были отражены силою и принуждены были оставить свои суда и уйти по восточному берегу озера. С этого времени, говорят, положено было основание дороги в Сердоболь, или в нынешнюю Финляндию.

Опубл. П. Минорский//О. сб. Вып. II. Отд. 1. С. 170–171.

300. Нападение шведов на Олонец

Эта была война со шведами <…>. Шведское судно вошло в Олонку, но шведы приняли лес за войско, пошли назад и на повороте концом судна своротили берег.

И теперь будто в этом месте виден осыпавшийся берег.

Зап. от Полушкина в г. Олонце Олонецкой губ. Г. Н. Потанин//Русское слово. 1861. Июль. Смесь. С. 8–9; ОГВ. 1891. № 94. С. 959; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 230.

301. Нападения англичан на поморские селения

Лет сотню назад агличане сюды приходили. Деревню Пялицу сожгли, каку-то деревню, — кажется, Стрельну, — а потом и к нам сюды на кораблях пришли. Вышли они на берег, а наш народ-то детей в горы увел, а сами все с вилами да с батогами на берег сошли, да на угоре и выстали. Агличане и кричат:

— Подавайте нам коров!

А мужики-то и отвечают:

— А заместо коров не хотите ли комаров?

— Так давайте оленей.

Оленей тоже не дали. Агличане и спрашивают:

— Все ли вы тут?

А они, мужики-то, и отвечают:

— Куды там! В деревне в десять раз больше осталось. Агличане-то не видали, что у их вилы, — думали, ружья. Ну, что ж им было делать. Испугались, конечно, да и вон пошли. С тех пор не бывали. Всё.

Зап. от Богдановой Н. С. в с. Кузомень Терского р-на Мурманской обл. в 1933 г. Н. Колпакова//Звезда Севера. 1935. Кн. VII. С. 53; Легенды, предания, бывальщины. С. 67–68.

302. Панское озеро

Шайка панов зашла в селение Мегру и требовала денег и вещей. Крестьяне, желая без кровопролития освободиться от незваных гостей, согласились угомонить их хитростью. Время было зимнее, и потому крестьяне на озеро, находящееся в семи верстах от селения, послали ночью несколько человек с поручением опешить его, то есть подрубить лед пешнями. Когда посланные исполнили возложенное на них поручение, то старички-крестьяне явились к панам и сказали:

— Добрые гости! Мы покажем вам свои сокровища, только оставьте нас в покое.

И вот на другой день мужички повели своих гостей к озеру и, указывая на его середину, сказали:

— Вот там схоронены наши сокровища.

Паны, не предвидя хитрости своих проводников, поверили их словам и поспешно бросились к озеру, но лишь только достигли середины его, как лед погрузился ко дну, и они все утонули.

Рассказывают также, что людей, приближающихся к озеру, нередко утопленники жалобно умоляют вытащить их из него, обещая отдать все свои сокровища.

Иные уверяют, что пред поминовением усопших слышны бывают жалобные и пронзительные стоны утопленников, и если кто из любопытных вздумает приблизиться к озеру, то растеряет свое платье и никак не выйдет из озера до другого дня.

Зап. К. Петров в с. Мегре Лодейнопольского у. Олонецкой губ. // ОГВ. 1860, № 1. С. 2; неточн. перепечатка: П. кн. 1867. С. 125; Хрест. по истор. Карелии. 1939. С. 133.

303. Порог на реке Ковде и шведы

Давно когда-то <…> пробирались по реке Ковде для грабежа из Финляндии какие-то люди, должно быть, шведы <…>. Близко подошли уже люди эти к селению, но нашелся человек, который спас село свое от предстоявшего ему разграбления.

Чтоб добраться до селения, шведам необходимо было спуститься по порогу, и этот-то человек взялся быть их проводником. Вражьи Дети <…> сели в лодку и быстро понеслись вниз по течению реки, как вдруг, совершенно для них неожиданно, предоставлены были самим себе в нескольких саженях от порога. Находчивый проводник оставил их в самую критическую минуту, быстро выскочив из лодки на прибрежный камень, когда она огибала упомянутый выше дугообразный берег. Враги не успели еще прийти в себя от изумления и ужаса, как были увлечены в порог, где ожидала их неминуемая гибель.

<…> на берег, тотчас же за порогом, выброшена было сорок рукавиц…

Михайлов. С. 205–206.

304. Порог на реке Ковде и шведы

<…> шведы пришли по обыкновению на реку Ковду грабить. Чтобы добраться им до села, нужно было пройти порог и нужен был человек, способный провести лодку. Нашелся такой человек, но на самой быстрине соскочил он с лодки на берег, оттолкнул ее, и все находившиеся в ней погибли. Выплыло только сорок рукавиц.

Случевский. Т. 1. С. 283.

305. Паны и Койко

Там, где теперь находится Койкинский погост (селение на острову в северо-западном большом заливе Выгозера) жил крестьянин Койко со своей старухой. Раз, когда Койко уехал на лов, паны пришли к его старухе и стали требовать денег. Но старуха денег им не показала. Паны убили старуху. В это время приехал Койко и сказал, что он знает, где клад, и взялся доставить панов туда.

Паны согласились и легли в лодку спать. Старик прикрыл их парусом и повез к Воицким падунам, то есть в северный конец Выгозера, к истоку реки Северный Выг. Как раз у того места, где находится падь, есть Еловый островок. У этого островка Койко бросил весла, ухватился за дерево и выскочил, а паны с лодкой полетели в пучину.

Зап. от выгозерцев М. М. Пришвин // Пришвин. 1907. С. 35.

306. Кивач и разбойники

В прошлом столетии глухая Олонецкая сторона славилась разбойниками; некоторые из них ходили целыми шайками.

Однажды несколько таких молодцов повыше Кивача поймали мужика и заставили перевезти на плоту на другую сторону Суны.

Быстротою реки плот отнесло довольно близко к водопаду, и, лишь только причалили к берегу, ловкий мужик выскочил с шестом с плота, который с силою оттолкнул от берега, и разбойники погибли в пропасти водопада.

П. кн. 1858. С. 165; неточн. перепечатка: ОГВ. 1879. № 45. С. 552; ОГВ. 1881. № 20. С. 250; О. сб. Вып. II. Отд. 1. С. 254–255.

307. Нашествие поляков на Русь

Раньше, в старину, поляки нашествие делали. Я точно не знаю, позабыл, в каком месте их остановили: или в Костромской области (губернии раньше), или ближе сюда. Их какой-то тоже, значит, из лесоводов вроде как, завел в утопаемые места. Они тут и остадися, около этих мест, болот. Они шли прямо сюда, к Вологды. Вот и завел-то (я позабыл, в каком месте это было), и вот в этих утопаемых тестах он, конечно, сам погиб, этот водитель, который вел их туды. Они все после этого в такую бездонную глубину пали — завел, значит, в те времена. И они больше не возвратились. И после этого кто живой остался — обратно…

Вот такие разговоры я слыхал раньше. Я это слышал от стариков.

Зап. от Богданова К. Ф. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 96; Фонотека, 1624/6.

308. Обельные крестьяне

Что это за белые крестьяне? Много узнавал, я лично сам интересовался этим.

Ну, мне говорят: в какие-то былые времена (но вот точно когда?) они совершили героический поступок во имя государя. Этот вероятно, что-то такое, вроде Ивана Сусанина, и скорее всего, что это поляки тогда к нам, на наши места, приходили. И то же самое: какой-то героический поступок. И за это правительство отдало им леса все окружающие в их пользование. Эти так и назывались крестьянские леса, вот, обеленных этих крестьян.

Поэтому их и стали называть белые крестьяне, обеленные.

И эту грамоту очень долго искали; не лично я искал, а приезжали отовсюду, копались, по деревням ходили, узнавали. Слух ходил, что она жива, эта грамота, что кто-то ее хранит. Но так эту грамоту найти, конечно, и не удалось…

Зап. от Баушева К. А. в г. Вытегре Вологодской обл. 7 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 3; Фонотека, 1620/3.

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ ВНЕШНИХ ВРАГОВ ПОСРЕДСТВОМ ЛОВКОСТИ И ПРЕДПРИИМЧИВОСТИ

309. Крестьянин и паны

Когда паны напали на деревню Воробьеву, в двадцати четырех верстах от города, крестьяне разбежались в лес.

Один из них, смельчак, вздумал полюбопытствовать, что делают паны, и прокрался в гумно. Тут его заметили. Он пустился бежать, выхватив из колосника жердину, и стал, опираясь на нее, перескакивать большие пространства. Один из панов успел настигнуть мужика, но тот, видя опасность, остановился, подпустил к себе пана, жахнул по нем жердиной наотмашь, и всадник пал замертво.

Прочие паны, испуганные мужеством этого мужика, бросили погоню и разбежались.

ОГВ. 1857. № 23. С. 126; неточн. перепечатка: П. кн. 1867. С. 123.

310. Крестьянин Олень и пан

Паны ходили всюду, нередко и поодиночке. Так, например, один крестьянин деревни Якуненской, по прозванию Олень, раз встретил в своей поскотине пана, который задолго до этого добивался встречи с Оленем, у которого, по слухам, хранилось имущество и деньги всей деревни, и паны это знали. Олень, встретивши пана, видит невозможность для себя защититься от него, так как пан был вооружен копьем, а у Оленя не было даже и палки; видя это, он пустился на хитрость. Он начал быстро удирать от пана по направлению ближайшей изгороди; перепрыгнув через нее, тут же засел под елкой.

Вслед за ним прибежал и пан и, чтобы скорее перепрыгнуть через изгородь, он перебросил сначала копье, что и нужно было Оленю, который выскочил с быстротою настоящего оленя, схватил копье и приколол пана. Копье это долго хранилось в деревне, но, к сожалению, в последнее время один кузнец исковая его на ножи.

Опубл. А. Е. Мерцалов // ВЕВ. 1902. № 11. Прибавл. С. 310.

311. Богатырь Антон и паны

Паны вознамерились убить здесь крестьянина деревни Агафоновской, Антона, слывшего богатырем, но это не удалось им: Антон всюду оказывался победителем, однажды даже уздечкой выбил все зубы встретившемуся папу.

После нашествия панов в Ембской волости найдены были во многих местах копья.

Опубл. А. Е. Мерцалов//ВЕВ. 1902. № 11. Прибавл. С. 310.

312. Крестьянин Курик и паны

В Семчезеро также ездили литовские паны для грабежей и разбоев, они не щадили ни часовен, ни церквей. Но следов нашествия не осталось, кроме одной могилы, которую называют могилою панов.

Говорят, в деревне Большая Сельга, в пяти верстах от погоста, у богатого крестьянина Курика, ограбив имущество, паны хотели осмеять жену. Связав мужа, оставили в избе с двумя малолетними детьми, а сами, напившись допьяна, отправились отдыхать в чулан.

Когда грабители уснули, Курик велел маленькому сыну достать с полки ножик, но как мальчик не мог, то отец указал ему на крюк (кочергу). Попытка эта удалась, и Курик, разрезав веревки, вышел в сени, запер чулан, в котором почивали хмельные гости, снаружи и потом в окошко перестрелял всех, а их было до сорока человек.

Курик похоронил панов в пятидесяти саженях от деревни. Над этою могилою разрослась еловая роща, которую уничтожил ураган в тысяча восемьсот сорок девятом году.

Теперь здесь распахано поле. Бывший над могилою панов четырехконечный, высеченный из камня крест без всякой надписи сохранился до сих пор и поставлен на груде камней.

Паны покушались также несколько раз ограбить часовню во имя Николая-чудотворца, находящуюся в деревне Карзимозере, в полутора верстах от Большой Сельги, но в каждое нападение были наказываемы слепотою…

ОГВ. 1863. № 40. С. 154; П. кн. 1867. С. 120–121; неточн. перепечатка: ОГВ. 1875. № 96. С. 1069.

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ ВНЕШНИХ ВРАГОВ ЦЕНОЙ ЖИЗНИ

313. Дивья гора

По дороге из Повенца в Петрозаводск, между станциями Пергубою и Лумбушами, в пяти верстах от последней, на речке Куюмсег стоит лесопильный завод Захарьева. Над этим заводом, на противоположном берегу реки, возвышается крутая песчаная гора, в виде полукруга. Средина этого полукружия гораздо пониже концов и в одном месте так узка, что по верху только что пройти человеку. Бока всей горы беспрерывно осыпаются. С этой-то горы по песку <…> скатилась гонимая панами девушка, которую потом не могли найти нигде: ни в воде, ни по берегам реки. В память о несчастной гора называется Дивьей, то есть Девья.

ОГВ. 1857. № 23. С. 126; П. кн. 1867. С. 119.

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ ВНЕШНИХ ВРАГОВ БЕГСТВОМ

314. Девичий остров

<…> утверждают, что Девичий остров, находящийся на Онежском озере, в пяти верстах от села Деревянного, получил свое название во время литовских набегов. Говорят, что толпа буйных литовцев, сжигая и опустошая близлежащие к острову этому деревни, схватила с одной из них необыкновенной красоты девушку и отправилась вместе с нею праздновать свое приобретение на этот остров. Подплывши к острову, хищники вышли на берег и, оставив крепко связанную по ногам и по рукам девушку в лодке, отправились бражничать в глубь леса, покрывавшего остров, в полной уверенности, что добыче их спастись нельзя. Между тем прекрасная пленница, отчаянно барахтаясь в лодке, делала невыразимые усилия приподняться с целью броситься в озеро и утопиться. Вдруг она заметила, что легкая лодка, покоряясь ее отчаянным движениям, закачалась и тихо стала отходить от берега… Это придало девушке неестественную силу, метаясь со стороны в сторону, она успела далеко от берега отогнать лодку.

Вдруг паны вышли из леса… Сотни стрел полетели в несчастную жертву хищничества, одна за другою пронизывая лодку и платье несчастной, но не касаясь прекрасного тела ее. Придя в ярость, некоторые из панов бросились в озеро, надеясь вплавь догнать беглянку, но подувший в это время сильный попутный ветер быстро погнал по волнам ладью и прибил ее, наконец, к берегу.

Девушка спаслась, а паны, более недели мучась голодом и не имея возможности проплыть огромного пространства, отделявшего их от материка, повесили себе на шеи огромные камни и с высокого утеса бросились в озеро…

Так <…> получил остров название Девичьего. <…> на острове этом хранятся до сих пор клады и драгоценные сокровища, зарытые погибшими тут литовскими хищниками.

Опубл. Д. Ломачевский // Семейный круг. 1859. № 9. С. 210–211.

315. Наезд врагов на деревню Суровешкину

При наезде казаков на деревню Суровешкину жители ее успели бежать, направляясь в соседнюю усадьбу помещика Головина. Разбойники бросились было за ними, но не могли догнать, потому что крестьяне побежали более короткой дорогой. В отместку за это лихие люди сожгли их дворы.

До сих пор указывают здесь две тропы, из которых одна зовется Монастырской (по ней бежали монастырские крестьяне, жители деревни), другая — Казацкой, по которой гнались за ними казаки.

Опубл. А. Е. Мерцалов//ВЕВ. 1902. № 11. Прибавл. С. 312.

ПРЕДАНИЯ О БОРЬБЕ С ВНЕШНИМИ ВРАГАМИ ПОСРЕДСТВОМ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ

316. Нападение Англии на Соловки

В Соловках-то (Виталий) жил; носили с мельницы муку, и с ребятишками вот зашутил:

— Я полмешка заброшу на крышу, сколько дадите?

И забросил. Ему дали полбулки. Только ребята испугались, побежали к старшим сказывать. Его на коленки поставили:

— Не надо так силу оказывать, надо смирно жить. Ты к нам навечно пришел, будешь наш.

Когда Англия в Соловки палила, отец мой был мальчишкой.

Пароход пришел — сделали собрание монахи. Она (Англия) просила от ризны ключей (там самое богатство) и быков. Настоятель соглашался отдать, а Виталий (уже монахом был):

— Мой совет — ничего не давать. Англия сказала:

— Вашей обители не будет. Виталий говорит:

— Сельдяные ворота еще не заложены, завалить надо.

Взял пятнадцать мальчишек (отец мой тут-то и был) и пошел в кузницу за ломами. Пришел — людей нет, закрыта кузница.

— Давай, ребята!

Схватил за стопу — стопка вылетела, совсем с клином вырвал… в охапку захватил пятнадцать ломов, ребятам каждому дал по лому, и эти ворота завалили.

Вот этот Виталий-богатырь принес на плечах бабу в сорок пудов, сваи бьют железные (эдаку мы с тобой поднимем?), сказал:

— Ну, кабы она на рукопашку, попало бы нам — попало бы ей, перебил бы!

Он ни на кого не надеялся, на себя надеялся.

Она била-палила двое суток и одной чайки убить не могла. Озеро кипело от ядер! Наши-то как трехдюймовкой шкиперу угодили в ребро — решила прочь отойти.

И пошла опять и дошла до Пушлахты. Выехали на шлюпке — старики из кременок сколько-то выстрелов дали по этой шлюпке, а они всю деревню сожгли и пошли сюда, на Дураково.

Наша-то деревня все в ямы ухоранивала, все выношено было, «кот в лес угнан.

Она подходит, вдруг буря нашла такая, что все закрыло, с мокрицей — с дождем, темно. Она и высадки не делала — обратно. Уж чуть виден там дымочек — хорошая погода сделалась, а не вернулась.

Это уж не сказка, форменная быль.

Зап. от Бронникова А. И. в дер. Дураково Приморского р-на Архангельской обл. в 1938 г. Н. И. Рождественская // Сказы и сказки Беломорья и Пинежья. № 68. С. 167–168; У Белого моря. № 6. С. 24.

317. Японский великан

С Японской стороны приехал на русских великан более сажен росту.

— Давай, — говорит, — выезжайте, померимся со мною силам! мне трехсот мало.

Наши казаки не сплошали: один коня убил, другой — петлю на! великана на шею накинул, а третий подбежал да и голову ему отрубил. Говорят, что одна голова три пуда весила.

Зап. А. Д. Неуступов в Кадниковском у. Вологодской губ. // ЖС. 1907. Вып. 3. Отд. 5. С. 30–31.

ПРЕДАНИЯ О РЕАЛЬНОЙ БОРЬБЕ С ВНЕШНИМИ ВРАГАМИ

318. Битва с панами на реке Кубене

В трех верстах от деревни (Хмелевской. — Н.К.), на берегу река Кубены, при слиянии ее с Ембою, была битва наших с панами. Паны приплыли туда в лодках с низовья Кубены и хотели устроить тут поселок, но наши им не позволили, отчего и произошла битва, продолжавшаяся очень долго, и которая была тяжела для обеих сторон, но наши все-таки победили; главному начальнику их выкололи левый глаз, а имущество их отняли и разделили между собою. Много было убитых, особенно панов, однако некоторые из них спаслись тем, что побросались в свои лодки и поплыли опять вниз по Кубене, откуда и прибыли. Наши тогда ничего поделать не могли, так как не имели лодок.

Доказательством вероятности происходившего может служить найденная на том месте, где происходила битва, секира (род топора), которая хранится у записавшего это предание.

Опубл. А. Е. Мерщалов//ВЕВ. 1902. № 11. Прибавл. С. 310.

319. Англичане у деревни Лямцы

Слышно было, что англичанка ходит, а не думали, что к селениям она пойдет.

Первый раз шла в сторону Онеги, остановилась против нашей деревни. Выехало сколько-то человек на берег, и здесь спрашивали мяса, молока, масла. Им крестьяне не давали. Они брали самовольно быков, овец, баранов — насильно, потом стали деньги предлагать, никто у них денег для себя не взял. Всё и погрузили на пароход, он ушел. К Онеге пришел, в монастырь на Кио-острове начали палить.

В тот год она более сюда не приходила, на второй год появилась. А уж были высланы начальством онежским ружья кремневые, крестьяне начали амбарушки за деревней в лесу строить: одежду, муку, масло — все туда выносили женки.

Подошла к селению вторично и остановилась напротив. Опять оттуда мужчины к берегу выехали. А у крестьян было построено укрепление из камня и земли у самого моря, они и ожидали за этим укреплением. Бабенки молодые, ребятишки — те по лесам разбежались. Подъезжают наши крестьяне и спрашивают:

— Для чего вы едете?

— Мы едем за водой. А крестьяне:

— Нет вам здесь воды. Еще ближе подъезжают:

— Нам нужно мясо. Крестьяне на ответ:

— Нет вам мяса.

— Нам, — говорят, — нужно масло.

— Для вас ничего у нас нет, не дадим.

Тут один мужик осмелился — выстрел сделал — Совершаев, потом второй-от — Изюмов, до берега их не допускают. С парохода-то услышали, что выстрелы на материке и как начали в селение из орудий! Ядрами начали да картечью. Шесть часов продолжалось, а огонь-то не распространялся: в гору нацелят — мимо, а возьмут ниже — полей хватит, отскочит ядро. Находили их в полях кое-где, Ее давно лежали еще, сей год ребята носили.

Здесь попалили-попалили и к Пушлахте отправились. Нашего-то селения были два парусника большие в реку угнаны, в пушлахотскую сторону идти, там речка есть. Наши крестьяне угнали. Англичане с парохода их увидели, выехали за ними — взяли. Лямцы сжечь не могли, на Пушлахту запоходили, и эти парусники зажгли со зла.

Отцы наши живы были — сказывали, от них и мы узнали.

Зап. от Акимова К. Е. в дер. Лямцы Архангельской обл. в 1939 г. Н. Рождественская // У Белого моря. № 7. С. 25.

320. Литовская могила

Шайка литовцев после разорения Свирской обители и избиения братии и служек направилась на юг и, достигнув присвирского селения Каномы, разделилась на два отряда.

Один из них пошел вверх по Свири, а другой — по названной тропинке к верховьям Ояти. Была глухая и дождливая осень, когда отряд грабителей вступил в заповедные и непроходимые засвирские леса. Проливной дождь, постоянно ливший из густых облаков, затопил последние следы тропинки, проложенной по вязким болотам и чащам глухих лесов.

Между тем уже далеко разнесся слух о разорении Свирского монастыря, Каномы и других селений, и местные жители положили прекратить силою дальнейшие своевольные поступки пришельцев.

Вся Оятская сторона, свирские селения и самые карелы, собравшись, ожидали случая нанести решительное поражение врагам. Случай же теперь представлялся.

Проводники грабителей, будучи подговорены заранее крестьянами, нарочно сбились с дороги и водили врагов на пространстве Десятиверстного перехода по болотам и лесам до глубокого вечера и уже в темную ночь поднялись с ними на нынешнюю Тяполкову гору. Утомленные дневным переходом, литовцы разбили здесь свой стан и заснули, расставив часовых, которые также скоро последовали их примеру, и вскоре весь стан покоился мертвым сном.

Но не спали их мстители, еще с утра следившие по пятам заблудившегося отряда; засевши в кустах, рвах и на пригорках, они присматривали за каждым их движением. Лишь только потухло последнее пламя литовских костров, они по знаку бросились на стан.

Произошла страшная безмолвная бойня сонных; успевшие пробудиться отстаивали свою жизнь до последней крайности, и свирянам с оятцами дорого пришлось поплатиться за свое удальство. Много пало на поле карелов, свирян и оятцев, но враги убиты все до одного.

Так совершили свою месть защитники родного края на высокой горе, в виду опустошенной Свирской обители и других мест, за разорения и пролитые слезы осиротелых семей. Несколько больших и глубоких ям, вырытых тут же, среди поля, поглотили трупы пришельцев, явившихся для грабежа и добычи в незнакомый край. Над ними навалена была груда песку и камней, а на ней сделано еще несколько насыпей, обложенных со всех сторон камнями, почерневшими ныне от времени и обросшими серым мхом.

Опубл. П. Минорский//ОГВ. 1866. № 37. С. 693; П. кн. 1867. С. 127–128.

321. Мертвая гора

Когда во времена междуцарствия на Руси бродили шайки шишей и разного другого сброда, то север не миновал также злой участи остальной России. Бродячие шайки заходили и в нашу губернию, где все предавали грабежу, огню и мечу.

В городе Олонце, в то время бывшем крепостью, стоял гарнизон государственных ратников. Боярин, начальствовавший этим гарнизоном, услыхав, что прибрежная полоса Онежского озера подверглась разрушительному набегу разбойников, двинулся со своей ратью навстречу разбойникам, которые, по его расчету, разграбив Прионежье, должны были двинуться на Олонец. Расчет боярина оказался верен, и он встретил разбойников у Мертвой горы. Произошла кровопролитная схватка, в которой боярин, успевший со своими ратниками занять более выгодную позицию, одержал блестящую победу, совершенно разбив разбойничью шайку в несколько сот человек. Убитые были похоронены на той же самой горе, которая с этих пор и получила название Мертвой.

Говорят, что долго после этого в полуночный час на этой горе раздавались вопли и стоны. Это грешные души разбойников блуждали по земле…

ОГВ. 1903. № 11. С. 3.

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСТАВЛЕНИИ ВНЕШНИМИ ВРАГАМИ СЛЕДОВ СВОЕГО ПРЕБЫВАНИЯ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

322. Литовский курган

В Шаменском приходе, в двенадцати-пятнадцати верстах от Лодейного Поля, находится историческая гора, известная под именем Литовского кургана.

На этом кургане <…> в смутную эпоху России, в начале семнадцатого века, шайки поляков и литовцев имели пристанище и при: одном внезапном нападении окрестных русских жителей нашли себе здесь могилу.

При горячем бое немало пало здесь и русских.

ОГВ. 1896. № 97. С. 2.

323. Чёлмужские копанцы

Близ деревни Исаковской во время нашествия литовцев <…> погибло много панов, которых жители зарывали в ямы целыми десятками.

Впоследствии, при пахании полей, находили крестьяне бердыши, кинжалы и прочее, принадлежавшие панам.

К числу подобных находок принадлежат и стальная шпора очень больших размеров, и железные удила для лошади, найденные около ста пятидесяти лет тому назад в земле.

ОГВ. 1876. № 71. С. 773.

324. Паны у Калмы

Вот тут есть болото, Лунево называется. В этом болоте панов когда били-то, они ослепли:

— Подьте, — говорят, — в болото в Лунево: там под соснами, — говорят, — колокол у нас обран с деньгами. Найдите — счастливы будете.

Ну, старики те, знаешь, ходили искали. А эко болото широко — где, разве найдешь? Так найти и не могли. А они так и утонули. Колокол этот пропал с деньгами, в болоте закопан был.

А потом опять… один у нас лесник в лес ходил да бает:

— Гора там така большая. Что там эти дырки туда?

Он туда пошел и нашел там тоже колокола, чулки, носки. Искал-искал, глядит: в стене жернов и другой внизу. Ага. А мужик ядреный. Он один жернов, значит, взял да домой принес. А пятнадцать километров будё — домой принес. А потом за другим сходил и другой принес. Дак стары те старухи мололи долго на его жернову: жито, рожь сейчас насыплют и вертят, мелют…

Они, вишь, что делали, эти паны: жернов-два сделали из каменья, намелют муки — напекут себе хлеба, едят.

Вот у Калмы были эти паны, там и жернова были у них, и всё, и окопы таки были — уборы, там и жили.

А ходили вот сюда. Хотели нашу церковь зажгать, но не пришлось им…

Зап. от Пинаева С. Е. в с. Лядины Каргопольского р-на Архангельской обл. 19 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 128. № 67; Фонотека, 1378/1.

325. Набеги панов на андомские села

<…> Когда приходили, дак большинство местное население пряталось, пряталось. Они хотели, видимо, завладеть, что ли, этим участком. Это дело было… Их называли панами.

И целыми были отрядами такима.

И вот из этих панов один остался пан здесь проживать, здоровый был дядя. Всё сменяйся: если кулаком стукнет, дак может быка убить, такой здоровый был.

Жил-проживал кой-где, место так: день — в одной деревне, а на день — во второй. В общем, таким бродягой был, и так здесь он умер, так он здесь и умер.

Были, а так и не знаю, кто их отсюда мог прогнать: или сами они ушли, или что; видимо, хотели завладеть местным этим населением. Ну, это давно дело было, разговоры были, были; это разговор был, и от отца я слышал: когда другой раз, говорит, едешь, дак даже предупреждали:

— Опасайтесь: тут должны быть поляки (панами их называли).

Зап. от Дружинина М. В. в дер. Андома Вытегорского р-на Вологодской обл. 12 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 39; Фонотека, 1621/18.

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСТАВЛЕНИИ МЕСТНЫМИ ЖИТЕЛЯМИ ПАМЯТНИКА ИСТОРИЧЕСКОГО СОБЫТИЯ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

326. Шуньжане — участники Казанского похода

Была здесь недалеко часовня Зосимы и Савватия. В этой часовне была одна икона с надписью: «Жертвователи…» Они ходили под Казань, в ополчение, и остались живы. И заказали икону, и подписи были. И, между прочим, была подпись Щепина; тут род еще есть Щепина. Ну вот, дак эта икона появилась будто бы после того, как эти ополченцы ходили под Казань при Иване Грозном… И вот они остались живы и соорудили, заказали икону в память того, что они остались живы…

Зап. от Соколина А. Т. в с. Шуньга Медвежьегорского р-на Карельской АССР 9 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 5; Фонотека, 1627/5.

ПРЕДАНИЯ ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ ЛИЦАХ

ПРЕДАНИЯ О ПРЕБЫВАНИИ ИСТОРИЧЕСКОГО ЛИЦА В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

327. Марфа Романова в Карелии

<…> Инокиня Марфа бывала не только в ближайших к Толвуйскому погосту деревнях, но езжала и к Спасу в Кижи, и в Сенную Губу, и за Онего в Чёлмужу, где угощали и дарили ее сигами.

Эти сиги за свой превосходный вкус доставлялись впоследствии ко двору…

Зап. Н. С. Шайжин // П. кн. 1912. С. 11.

328. Лось-камень, или Петр Первый в Тотьме

Петр Первый проезжал, путешествовал на парусной лодке, ну, там со свитой своей. И они ехали с Архангельска и поднимались всё по этой по Двине. Потом (Сухона в Двину впадает) они по Сухоне поехали <…>.

Ну вот, они доезжают… Тотьмы не было такого города, как сейчас существует, а была ниже она, Тотьма, километров примерно семь — восемь ниже, на старом месте. Ну вот они ехали, а там дремучий лес кругом этой реки всё (тогда пароходы еще не ходили, эти купеческие небольшие ходили, маленькие).

Вот ехали. Ну, пообедать надо где. А там на средине реки большущий камень стоит, примерно как порядочный дом. Весной река эта поднимается метров на шесть — на восемь, и этот камень еще видно весной даже, частью видно. Ну, а они ехали летом — река сбыла, дак большущий камень. Там и обедали со своей всей свитой.

Пообедали, Петр посмотрел:

— Какая, — говорит, — тут тьма!..

Ну, после этого и создалось, что Тотьма, присвоили. И перенесли (селение. — Н.К.) вверх на семь километров, разрослась эта Тотьма. Ну, там много монастырей, всего, в этой Тотьме.

И дальше он поехал путешествовать, всё на своей лодочке, из Архангельска и в Вологоду, от Вологоды поехал дальше, по каналу и туда всё до места, до Ленинграда, всё на лодке на парусной.

Это я слышал от старых людей и от многих. Только в книгах вот я это не видал нигде.

Зап. от Бурлова А. М. в дер. Андома Вытегорского р-на Вологодской обл 10 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 25; Фонотека, 1621/4

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБРАНИИ ЦАРЯ

329. Борис Годунов

Собрались все российские бояра в каменной Москве и советуют о том, как, господне, будем царя выбирать. И удумали бояра выбирать его таким положением: есть у Троицы у Сергия над воротами Спаситель и пред ним лампада; будем все проезжать чрез эти ворота, и от кого загорится свеча пред лампадой, тому и быть царем на Москве над всей землей. Так и утвердили это слово. По первый день с самых высоких рук пущать людей в ворота, по другой — середнего сорту людей, а по третий и самого низкого звания. Пред кем загорится лампада против Спасителя, тому и царить на Москве.

И вот назначен день для вышних людей ехать к Троице: едет один барин с кучером своим Борисом.

— Если я, — говорит, — буду царем, тебя сделаю правою рукою — первеющим человеком, а ты, Борис, если будешь царем, куда ты меня положишь?

— Что попусту колякать, — отвечал ему конюх Борис, — буду царем, так и скажу…

Въехали они в ворота в святую обитель к Троице — и загорелась от них свеча на лампаде — сама, без огня. Увидели вышние люди и закричали: «Господне, бог нам царя дал!» Но раздробили, кому из двух царем быть… И решили, что по единому пущать надо.

На другой день пускали людей середнего сорта, а по третий и самого низкого сорта. Как зашел конюх Борис в святые ворота, глаза перекрестил по рамам и загорелась свеча на лампаде. Все закричали: «Господне, дал нам бог царя из самого низкого сорта людей!»

Стали все разъезжаться по своим местам. Приехал Борис-царь ъ каменну Москву и велел срубить голову тому боярину, у которого служил он в конюхах.

Опубл. Е. В. Барсов // Др. и нов. Россия. 1879. Т. 2. № 9. С. 409; Легенды, предания, бывальщины. С. 101–102.

ПРЕДАНИЯ О ЦАРСКОЙ НАГРАДЕ

330. Царица Марфа Ивановна

Эта царица сослана была на Выгозеро, в пределы Беломорские, в Чёлмужу, в Георгиевский погост <…>. Для житья ее велено было устроить бочку трехпокойную, чтобы в одном конце держать овес, а в другом — вода, а в середине — покой для самой царицы.

А в этом Чёлмужском погосте был поп Ермолай — и сделал он турик с двумя днами, поверх наливал в него молоко, а в средине между днами передавал письма и гостинцы, посланные из Москвы.

Тын и остатки ее жилья видны были до последнего времени. Поп Ермолай с восшествием на престол Михаила Федоровича вызван был в Москву и определен к одному из Московских соборов, а роду его дана обельная грамота, которая и поныне цела и в этой грамоте пишется о радении попа Ермолая.

Опубл. Е. В. Барсов//Др. и нов. Россия. 1879. Т. 2. № 9. С. 411; Легенды, предания, бывальщины. С. 102.

331. Обелыщша

<…> Марфа Иоанновна не забыла услуг толвуйских доброхотов и вызвала их в Москву. Там она предложила им выбрать одно из двух: или единовременно получить по сто рублей каждому, или пользоваться вечно льготами и преимуществами, какие им будут даны.

Толвуяне, посоветовавшись со сведущими людьми, избрали последнее и получили жалованные грамоты на угодья и льготы.

Опубл. И. Машезерский // ОЕВ. 1899. № 2. С. 28; П. кн. 1912. С. 20–21.

332. Обельщина

Императрица Елизавета в нашу сторону спасалась, когда у ней смута была. И в которых деревнях остановилась и в которых чай кушала или там калиточку, про тых вспомнала. А потом, как стала на царстви, так прислала им грамоту:

— Чего, мужички, хочете, все вам будет, приезжайте в Питер, скажите только.

Выбрали они это которых поумнее и послали. Идут это они по городу и не знают, чего им просить-то. Вот увидели они человека важного и рассказывают ему. А он говорит:

— Не просите вы денег — казну стратите; не просите вы чинов — скоро вас оттуда выпрут по темному вашему делу; а просите вы обельная грамоты, чтобы вы и дети и внуки ваши в солдаты во веки веков не шли.

Так дело и сделали, и стали мы «обельщина», и до сюй поры в солдаты не хаживали. Только при большевике взяли нас.

Зап. от Митрофанова И. В. в дер. Яндомозере Медвежьегорского р-на Карельской АССР И. В. Карнаухова // Сказки и предания Северн, края. Я» 5 °C. 101–102.

333. Обельные

Мать Михаила Федоровича жила в Царево (Толвуя) под надзором. Ходила на колодец мыться (в пяти километрах от Толвуи).

Когда ее сын стал царем, то те, где она жила, податей не платили. Было таких несколько деревень. Их называли обельные. Они и при Николае не платили налогов.

Зап. от Крохина П. И. в дер. Падмозеро Медвежьегорского р-на Карельской АССР в 1957 г. Н. С. Полищук // АКФ. 80. № 72.

334. На овес и воду, или дьяк Третьяк

<…> Будто Марфа Федоровна Романова, она была здесь в заключении. Вот на этом острове тут острог есть спрятан (не этот, а тот повыше маленько островок), вот на этом острове она жила. И там значит, ходил, за ней ухаживал, ну, кормил ее (она была сослана сюда на овес и воду) дьякон или поп, бог его знает кто. И вот будто бы он ухаживал за ней.

Когда, значит, Михаила Федоровича на царство-то поставили, тогда он стал разыскивать семью, матерь. И вот он нашел матерь.

Ну и будто бы эта мать, значит (туда увезли ее), ну и она наградила этого дьякона. Вот сыну-то стала говорить, что вот наградить надоть этого ключника…

И вот это переплодье пошло Ключарёвых от этого ключника. Быдто бы… Так отец рассказывал. Но не знаю, так оно было это точно все?

Значит, вот здесь нас, Ключарёвых, нашу деревню; потом вот там, в Заонежье, тарутинцев, Тарутинску деревню, вот это они будто бы наградили: там — обельные, а здесь исаковские — бояра.

Так отец рассказывал, а точно это или не точно, откуда я могу знать, поскоку я девятьсот третьего года рождения, а это произошло в шестнадцатом веке, дак разве можно понять это дело — трудно…

От ключника этого мы и пошли, это переплодье пошло. Первое время нас шесть было домохозяев, ну, а теперича стало уже больше двадцати домохозяев.

Зап. от Ключарева А. А. в с. Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР 12 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 33; Фонотека, 1628/9.

335. Марфа Романова и Ключаревский род

<…> Там некто есть Ключаревы, жители, семей восемь тогда было. И вот Михаила Федоровича, первого Романова (Михаил Федорович — первый был избранный из дома Романовых), его мать была Борисом Годуновым сюда сослана. Она сослана была собственно не в Чёлмужи, а здесь, в Толвую. Там Царево-деревня есть. Ц вот она иногда ездила в Чёлмужи, к священнику. А священник ее принимал.

И вот когда Михаил-то Федорович был избран царем первым из рода Романовых, вот он наградил этого священника, землей наградил, вместе, кажется, и с населением. Большую площадь дал земельную и лесную. При мне разрабатывал некто Беляев, нет, Белов, этот участок. Ну, дак вот поэтому-то Чёлмужи и связаны с домом Романовых.

(Этих чёлмужских крестьян), кажется, называли «бояре», их семей восемь было.

Ну, в тысяча девятьсот девятом году они не боярами назывались, а вотчинниками: грамота от царя Михаила Романова у них была (я этой грамоты не читал, но мне говорили, что мера в ней «выть» называлась).

Зап. от Соколина А. Т. в с. Шуньга Медвежьегорского р-на Карельской АССР 9 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 2; Фонотека, 1627/2.

336. На Москве — царь Михаил

Мне говорил Царёв с Песчаного: шел к нам старик большой, в руках — крест, что дерево:

— Хозяин, разрешишь ли бога прославить?

Он выстал перед богом, занялся.

— Отныне и до века не будут здесь люди налогов платить — пришел на Москву царь Михаил.

И земля была своя… Землю считали на бабки (десять снопов — в бабке); намолачивали маленку — пуд десять фунтов. Земли на покос дали сорок заколин (по двадцать кучек заколина, по-нонешнему — полторы тонны).

Зап. от Буркова Г. И. в дер. Волкостров Медвежьегорского р-на Карельской АССР в сентябре 1968 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 61.

337. Петровская награда

— Чем вас наградить? — спросил у наших стариков Петр.

— Нам никакой награды не надо, дай нам на себя работать. (Раньше-то, видишь, три дня на Соловецкий монастырь работали… Руководствовала Марфа-посадница).

Петр Первый нюхоцких от монастыря освободил. Марфа-посадница все эти угодья и оставила. Старики пахали, сеяли себе! Места здесь хорошие: на Уккозере был скит, так оттуда кошелями рыбу носили, возили лодками!..

Зап. от Кармановой А. А. в с. Нюхча Беломорского р-на Карельской АССР 14 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 109.

338. Петр Первый на пути к Архангельску

Путешествуя к Архангельску, Петр посетил Топецкое село Архангельской губернии и <…> выходя из карбаса на илистый берег села, он с трудом мог идти по нем, сказавши при этом: «Какой же здесь ил!» И с той поры место это и поныне не называется иначе, как Ил.

Придя в село, государь вошел в дом крестьянина Юринского ж у него обедал, хотя обеденный стол был приготовлен для Петра в другом доме. Сей крестьянин, когда Петр выходил из карбаса на берег, случайно рубил на берегу дрова и, таким образом, первый поздравил государя с благополучным прибытием. По сему-то Юринский и был отличен перед прочими односельчанами.

На память посещения своего государь пожаловал ему две чарки серебряные и таковой же именной перстень да несколько тарелок. Сверх того, Петр дарил Степану Юринскому столько земли, сколько он видит, но благоразумный Юринский довольствовался пятьюдесятью десятинами.

Опубл. С. Огородников//АГВ. 1872. № 38. С. 2–3; Легенды, предания, бывальщины. С. 110.

339. Петр Первый и Баженин

На эту колокольню (на Вавчужской горе. — Н.K.) всходил с Бажениным Петр Великий <…>. На этой колокольне <…> он звонил в колокола, тешил свою государеву милость. И с этой-то колокольни раз, указывая Баженину на дальные виды, на все огромное пространство, расстилающееся по соседству и теряющееся в бесконечной дали, Великий Петр говорил:

— Вот все, что, Осип Баженин, видишь ты здесь: все эти деревни, все эти села, все земли и воды — все это твое, все это я жалую тебе моею царскою милостью!

— Много мне этого, — отвечал старик Баженин. — Много мне твоего, государь, подарку. Я этого не стою.

И поклонился царю в ноги.

— Не много, — отвечал ему Петр, — не много за твою верную службу, за великий твой ум, за твою честную душу.

Но опять поклонился Баженин царю в ноги и опять благодарил его за милость, примолвив:

— Подаришь мне все это — всех соседних мужичков обидишь. Я сам мужик и не след мне быть господином себе подобных, таких же, как я, мужичков. А я твоими щедрыми милостями, великий государь, и так до скончания века моего взыскан и доволен.

Максимов. Т. 2. С. 477–478; неточн. перепечатка: АГВ. 1872. № 38. С. 3i

340. Петр Первый и горшечник

Как он (Петр. — Н.К.) однажды находился в Архангельске при реке Двине и увидел довольное число барок и прочих сему подобных простых судов, на месте стоящих, то спросил он, какие бы то были суда и откуда они? На сие было донесено царю, что это мужики и простолюдины из Холмогор, везущие в город разной товар для продажи. Сим не был он доволен, но хотел сам с ними разговаривать.

И так пошел он к ним и усмотрел, что большая часть помянутых повозок были нагружены горшками и прочею глиняною посудою. Между тем, как он старался все пересмотреть и для того ходил по судам, то нечаянно под сим государем переломилась доска, так что он упал в нагруженное горшками судно; и хотя себе никакого не причинил вреда, но горшечнику довольно сделал убытку.

Горшечник, которому сие судно с грузом принадлежало, посмотрев на разбитой свой товар, почесал голову, и с простоты сказал царю:

— Батюшка, теперь я не много денег с рынка домой привезу.

— Сколько ж думал ты домой привезти? — спросил царь.

— Да ежели б все было благополучно, — продолжал мужик, — то бы алтын с сорок шесть или бы и больше выручил.

Потом сей монарх вынял из кармана червонец, подал его мужику и сказал:

— Вот тебе те деньги, которые ты выручить надеялся. Сколько тебе сие приятно, столько и с моей стороны приятно мне, что ты после не можешь назвать меня причиною твоего несчастия.

Зап. от Ломоносова М. В. Я. Штелин // Подлинные анекдоты…, изданные Я. Штелиным. № 43. С. 177–179; неточн. перепечатка: Деяния Петра Великого. Ч. 2. С. 77–78.

341. Петр Первый и горшечник

Петр Великий во время более полуторамесячного пребывания в Архангельске посещал в одежде голландского шкипера иностранные корабли, с любопытством обозревал устройство их и беседовал запросто о мореплавании и торговле не только со шкиперами, но и простыми матросами. Сверх того осматривал достопримечательности Архангельска.

Монаршее внимание обращено было не только на морские, но и на мелкие речные суда. Переходя однажды по доске чрез какую-то лодку, царь оступился, упал и переломал множество хрупкого товара, за что щедро вознаградил хозяина оного.

Зап. от многих архангельских старожилов // АГВ. 1846. № 51. С. 772; неточн. перепечатка: АГВ. 1852. № 40. С. 360.

342. Петр Первый и горшечник

Рассказывают, что государь целые дни проводил на городской бирже, ходил по городу в платье голландского корабельщика, часто гулял по реке Двине, входил во все подробности жизни приходивших к городу торговцев, расспрашивал их о будущих видах, о планах, все замечал и на все обращал внимание даже в малейших подробностях.

Раз <…> он осматривал все русские купеческие суда; наконец, по лодкам и баркам взошел на холмогорский карбас, на котором тамошний крестьянин привез для продажи горшки. Долго осматривал он товар и толковал с крестьянином; нечаянно подломилась, доска — Петр упал с кладки и разбил много горшков. Хозяин их всплеснул руками, почесался и вымолвил:

— Вот-те и выручка! Царь усмехнулся.

— А много ли было выручки?

— Да теперь немного, а было бы алтын на сорок. Царь пожаловал ему червонец, примолвив:

— Торгуй и разживайся, а меня лихом не поминай!

Максимов. Т. 2. С. 411–412; неточн. перепечатка: ОГВ. 1872. № 13. С. 15^

343. Петр Первый на Кегострове

<…> Петр, во время пребывания своего на Кегострове, потешался над деревенскими бабами. Подплывет, бывало, невидимо для них, опрокинет карбас, да и давай вытаскивать их потом из воды. Разумеется, что молока, с которыми бабы ездили в город на торг, пропадали, но царь щедро вознаграждал их за понесенные ими в таких случаях убытки.

Зап. в дер. Гневашеве Онежского у. Архангельской губ. в 50-е гг. XIX в. А. Михайлов // Михайлов. С. 14; Легенды, предания, бывальщины. С. 113.

344. Петр Первый в Архангельске

<…> Соорудив крепость, он (Петр Первый. — Н.K.) приказал выстроить в ней церковь и, желая увековечить хотя чем-нибудь свое пребывание в Архангельске, пожертвовал в ризницу новой церкви свой походный плащ, из которого, по преданию, был сделан впоследствии архиерейский саккос.

Этот саккос, ценный по воспоминаниям, но с виду совсем неказистый, и до сих пор сохраняется в Архангельском кафедральном соборе.

Опубл. А. Н. Сергеев//Север. 1894. № 8. Стб. 422.

345. Петр Первый и нюхчане

Там за успешную проводку кораблей Петр Первый подарил нюхоцкому капитану Поташову свой кафтан. Он вел корабли чуть ли яе из Архангельска.

А того, который взялся провести корабли, Петр Первый отстранил от руководства.

Зап. от Игнатьева К. Я. в г. Беломорске Карельской АССР 7 июля 1969 г. Я. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 96.

346. Петр Первый и нюхчане

Да нюхчане у Петра Великого (у царя!) кафтан украли.

И за это Петр Первый дал старичку пять рублей поощрения. У него душа нараспашку была. Узнал, кто украл, — еще и похвалил за сметку.

Вот это дело: украсть у царя кафтан, да еще и пять рублей получить.

Зап. от Никитина А. Ф. в с. Сумпосаде Беломорского р-на Карельской АССР 12 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 101.

347. Царский камзол

Была стоянка в Вытегорском погосте: лошадей меняли. Петр Первый ходил на Вянгинскую пристань; оборотя, пришел в избу, начал собираться в дорогу и хотел надевать свой камзол. Вдруг выступил вперед Гриша-простец, тамошний житель; за святого его почитали; рубил он правду и злых людей краснеть заставлял. Пал этот Гриша в ноги Петру Первому и говорит:

— Надежа-царь государь! Не прикажи казнить, прикажи слово вымолвить.

— Говори, что те надо, — изрек царь.

— Дай-ка ты нам, надежа-государь, этот камзол, что по плечам откидывать, — сказал Гриша.

— А куда ты кладешь мой камзол? — спросил Петр Первый.

Тут Гриша-простец возответствовал:

— Себе, надежа-государь, и тем, кто умнее и добрее, на шапки, а шапки мы не токмо детям, а и правнукам запасем на память твоей к нам, царя-батюшки, милости.

Прилюбилось Петру Первому это Гришине слово, и он подал ему свой камзол.

— Добро, — скаже. — Вот тебе, Гриша, камзол; да смотри, не поминай меня лихом.

Взяли вытегоры этот камзол и пошили себе на шапки. Завидно стало жителям суседным, и стали они говорить, что вы-де камзол украли, и пронеслось это слово в Москву, а из Москвы во все города. И с тых пор стали звать вытегор «камзольниками». — Вытегоры-де воры, у Петра Великого камзол украли.

Зап. Е. В. Барсов//Беседа. 1872. Кн. 5. С. 303–304; Петр Вел в народных преданиях Северн. края. С. 11–12; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 193; Базанов. 1947. С. 143–144; Сказки, песни, частушки Вологодск. края. № 11. С. 287–287.

348. Царский камзол

По возвращении с Вянгинской пристани государь останавливал на Вытегорском погосте для перемены лошадей и отдохновения. Здесь один юродный — Гриша упал к ногам государя со словами" «Надежа-царь, не прикажи казнить, прикажи слово вымолвить»

Получив позволение говорить, юродный встал и, к удивлению всех, начал просить у государя подарить ему красный камзол, который денщик приготовлял для подачи.

Государь спросил, для чего ему надобен камзол. Гриша отвечал:

— Себе и тем, кто умнее и добрее, на шапки, а шапки мы не только детям, но и правнукам запасем на память твоей, царь-батюшка, милости.

Государь подарил камзол; но этот подарок прибавил к имени вытегоров присловье — «камзольники».

Зап. от священнослужителя, 1733 г. р., отец которого встречал Петра Первого. Извлек из рукописи Ф. И. Дьякова, хранившейся в копии в библиотеке Олонецкой гимназии, К. М. Петров // ОГВ. 1880. № 32. С. 424; сокращ. перепечатка: Березин. С. 8.

349. Архангелогородцы-шанежники

В то время, когда уже основан был Петербург и к тамошнему порту начали ходить иностранные корабли, великий государь, встретив раз одного голландского матроса, спросил его:

Не правда ли, сюда лучше приходить вам, чем в Архангельск?

— Нет, ваше величество! — отвечал матрос.

— Как так?

— Да в Архангельске про нас всегда были готовы оладьи.

— Если так, — отвечал Петр, — приходи завтра во дворец: попотчую!

И он исполнил слово, угостивши и одаривши голландских матросов.

Максимов. Т. 2. С. 557; АГВ. 1868. № 67. С. 1; Легенды, предания, бывальщины. С. 111–112.

ПРЕДАНИЯ О ПРИЗНАНИИ ЦАРЕМ ПРЕВОСХОДСТВА НАД НИМ ПОДДАННОГО

350. Петр Первый и Антип Панов

Когда царь в тысяча шестьсот девяносто четвертом году от пристани Архангельской выехал в океан, то такая страшная поднялась буря, что все с ним бывшие пришли в чрезвычайный ужас и стали молиться приуготовляяся к смерти; один только младый государь казался нечувствительным к ярости свирепствующего моря. Он, равнодушно возложа на себя обещание, ежели благовременный податся случай и не воспрепятствуют государственные нужды, побывать в Риме и отдать поклонение мощам святого апостола Петра, своего патрона, пошел к кормщику и веселым видом ободрял к должности всех унынием и отчаянием пораженные сердца.

Помянутый кормщик был тамошний нюхонский крестьянин Антип Панов; он только один с монархом в общем том страхе нетеряли резолюции; и как сей крестьянин был презнающий на тамошнем море кормщик, то когда государь, пришед к нему, стал ему деле его указывать и куда должно направлять судно, то сей с грубостию отвечал ему:

— Поди, пожалуй, прочь; я больше твоего знаю и ведаю, куда правлю.

Итак, когда управил он в губу, называемую Унские Рога, и между подводных каменьев, коими она была наполнена, счастливо проведя судно, пристал к берегу у монастыря, называемого Пертоминским, тогда монарх, подошед к сему Антипу, сказал:

— Помнишь ли, брат, какими ты словами на судне меня отпотчивал?

Крестьянин сей, в страхе падши к ногам монарха, признавался в грубости своей и просил помилования. Великий государь поднял его сам и, три раза поцеловав в голову, сказал:

— Ты не виноват ни в чем, друг мой; и я обязан еще благодарностию тебе за твой ответ и за искусство твое.

И тогда же, переодевшись в другое платье, все бывшее на нем измоченное даже до рубашки, пожаловал ему в знак памяти и, сверх того, определил ему же годовую до смерти его пенсию.

Доп. к «Деяниям Петра Великого». Т. 17. II. С. 8—10; Анекдоты, собранные И. Голиковым. С. 9—10.

351. (Петр Первый и Антип Панов)

Походы сии сопровождались иногда и опасностями. Однажды постигла его (Петра Первого. — Н. К.) буря, приведшая в ужас всех его спутников. Все они прибегнули к молитве; каждый из них ждал последней минуты своей в морских пучинах. Один Петр, безбоязненно смотря на штурмана, не только поощрял его исполнять свой долг, но и показывал ему, как править судном. — Прочь от меня! — вскрикнул нетерпеливый моряк. — Я сам знаю, как надо править, и знаю это лучше тебя!

И подлинно, он с удивительным присутствием духа переправил корабль через все опасные места и провел его к берегу сквозь гряды Именных рифов.

Тогда бросясь к ногам царя, он умолял простить его грубость. Петр поднял штурмана, поцеловал его в чело и сказал:

— Прощать тут нечего, а я должен еще тебе благодарностию, не только за спасение наше, но и за самый ответ.

Он подарил штурману в знак памяти свое насквозь промокшее платье и назначил ему пенсию.

Из записок голландца Схельтемы, переведенных П. А. Корсаковым//Сын отечества. 1838. Т. 5. Ч. 2. Отд. 6. С. 45.

352. Петр Первый и Антип Панов

Петр Великий <…> отправился с архиепископом Афанасием и с большою свитой на архиерейской яхте в Соловецкий монастырь. Жестокая буря застигла плавателей. Все приобщились святых тайн и прощались друг с другом.

Царь был бодр, утешал всех и, узнав, что на корабле находится опытный лоцман, архиерейский перевозчик Антип Тимофеев, отдал ему команду, приказав вести судно в безопасную пристань.

Антип направился к губе Унские Рога. Боясь опасного прохода, царь вмешался в его распоряжения.

— Коли ты отдал команду мне, так поди прочь! Здесь мое место, а не твое, и я знаю, что делаю! — закричал на него сердито Антип.

Царь смиренно удалился, и только когда Антип счастливо пристал к берегу, проведя яхту среди подводных камней, смеясь, напомнил лоцману:

— А помнишь, брат, как ты отделал меня.

Кормщик упал на колени, но царь поднял его, обнял и сказал:

— Ты был прав, а я виноват; в самом деле вмешался не в свое дело!

Он подарил Антипу бывшее на нем мокрое платье на память и шапку, выдал пять рублей на одежду, двадцать пять в награду и навсегда освободил его от монастырских работ.

В память спасения царь срубил собственными руками огромный деревянный крест, снес его, с другими, к берегу и водрузил на месте, где судно причалило. Крест этот с 1806 года находится в Архангельском кафедральном соборе.

АГВ. 1846. № 51. С. 773; АГВ. 1861. № 6. С. 46; ГААО. Фонд 6. Опись 17. Ед. хр. 47. 2 л.

353. Петр Первый и Антип Панов

<…> Миновав Унскую губу, лежащую от Архангельска в ста двадцати верстах, яхте государевой пришлось бороться с бурею, поднявшеюся на море и грозящею погубить смелых пловцов. Волны перекатывались чрез яхту, и страх смерти виден был на всех лицах. Погибель была неизбежна. Буря усиливалась. Паруса на яхте убрали. Опытные мореходцы, управлявшие яхтою, не скрывали более, что спасения нет. Все громко молились и призывали на помощь бога и соловецких угодников. Вопли отчаяния сливались с ревом ветра и с священными песнопениями. Одно лишь лицо Петра, смотревшего молча на яростное море, казалось спокойно. Вручая себя промыслу божию, Петр приобщился святых тайн из рук архиепископа и затем смело приступил к рулю. Такое хладнокровие и пример благочестия Петра ободрили спутников.

В это время подошел к нему монастырский кормщик Антип Тимофеев, сумский уроженец, взятый в Архангельске лоцманом на яхту, и доложил государю, что одно имеется средство избегнуть погибели — войти в Унскую губу.

— Только бы, — прибавил Антип, — улучить путь в Унские Рога; иначе суетно будет наше спасение: там о подводные камни разбиваются суда и не при такой буре.

Петр отдал ему руль и приказал идти в Унскую губу. Но государь, подходя к опасному месту, не выдержал, чтобы не вмешаться в распоряжение Антип'а.

— Коли ты, государь, отдал мне руль, так не мешай и поди прочь; здесь мое место, а не твое, и я знаю, что делаю! — крикнул Антип, отстраняя государя рукою, и смело направил яхту в узкий, извилистый проход, между двумя рядами подводных камней, где бушевали пеною буруны. Под управлением искусного лоцмана яхта счастливо избегла опасности и второго июня, в полдень, бросила якорь поблизости Пертоминского монастыря.

Тогда государь, желая наградить Антипа, шутливо заметил ему:

— А помнишь, брат, как ты отделал меня?

Лоцман в испуге упал в ноги государю, прося прощения, и государь поднял его, трижды поцеловал в голову и сказал:

— Ты был прав, а я виноват, и в самом деле вмешивался не в свое дело.

Обязанный спасением своей жизни лоцману, Петр отдал ему с себя свое измокшее платье и шапку на память, выдал ему пять рублей на одежду, двадцать пять рублей в награду и навсегда освободил его от монастырских работ. Но царская шапка не пошла впрок Антипу. Шапка подарена была ему с приказом: поить его водкой всякому, кому только покажет ее. И поили его все, знакомый и незнакомый, так что он сделался беспросыпным пьяницей и умер от запоя.

Опубл. С. Огородников // АГВ. 1872. № 36. С. 2–3.

354. Петр Первый и Антип Панов

Один из польских панов, явившись в Нюхчу для грабежа и разорения, остановился у Святой горы с западной стороны для ночлега со своими приверженцами. Но в ту же ночь ему было видение, будто на его людей напал страх, так что они стали бросаться в озеро, находящееся при горе, а сам пан ослеп. Проснувшись, он рассказал об этом видении своим сподвижникам и, заявив, что с этого времени он оставляет свое преступное ремесло, отправился к местному приходскому священнику и принял от него святое крещение с именем Антипы, по фамилии Панова.

Впоследствии, живя в Нюхче, он вполне усвоил искусство мореплавания и, как опытный моряк, управлял судном Петра Великого я спас царя и всех его спутников от верной смерти в Унских Рогах.

Получив от царя в подарок фуражку, по предъявлении которой любому виноторговцу он мог пить вина бесплатно сколько угодно, Антипа Панов слишком неумеренно пользовался этим правом и умер от пьянства.

Краткое ист. опис. приходов и церквей Арх. епархии. Вып. III. С. 149.

355. Петр Первый и мастер Лайкач

Здесь фамилия — Лайкачёв. Был мастер. Лайкач. Приходит ж нему Петр.

— Бог помочь, мастер.

А мастер не отвечает, тешет одним разом, ничего не сказывает. Потом дотесал брус, оправился:

— Просим милости, — говорит, — ваше императорское величество!

— А почему же ты мне сразу не сказал?

— А посему, что я тесал, — говорит, — если глаз отведу, то не дотесать. Надо окончить дело.

Царь положил персты:

— Можешь ли ты мне меж персты попасть и перстов не рассечь? Ну вот, положил руку, а он топором и шмакнул между перста.

Царь руку оттянул, а мел остался, от перста след остался. А он вокурат посредине и попал меж перста.

— Ну, — говорит, — молодец, проводником будешь на город Повенец.

Пошли на Повенец. Лайкач говорит:

— Три раза торкнет, а пройдет.

И, как он сказал, корабль дном три раза торкнул камень, но дошел до самого берега.

Зап. от Федорова К. А. в дер. Пулозеро Беломорского р-на Карельской АССР в июле 1956 г. В. М. Гацак, Л. Гаврилова (экспедиция МГУ) // АКФ. 79. № 1071; Северные предания. № 231. С. 162–163 (перепечатывается ввиду уточнения паспортизации текста).

356. Лапоть Петра Первого

А как вот ни хитер был, а лаптя-то все-таки не мог сплести: заплести-то заплел, а свершить-то и не мог. Носка не сумел заворотить. И топерь еще лапоть-от этот где-то там в Питере во дворце али в музее висится.

Зап. на Кокшеньге в Тотемском у. Вологодской губ. М. Б. Едемский // ЖС. 1908. Вып. 2. С. 217; Сказки, песни, частушки Вологодск. края. № 12. С. 288.

357. Лапоть Петра Первого

<…> Хотел, подешевле чтоб обувь была на армию, лаптей наплести. Ну, а нанять там некого было, что народ не плел. А Петр, значит:

— Давай сам наплету!

И он попробовал плести, плел-плел, не мог ничего сделать. Как завеял лапоть плести, так и остался недоплетен.

Зап. от Хлебосолова А. С. в дер. Самина Вытегорского р-на Вологодской обл. 14 июля 1971 г. Н. Кринитаая, В. Пулькин//АКФ. 134. № 51; Фонотека, 1622/9.

358. Лапоть Петра Первого

<…> Только лаптей не мог сплести. Сколько пробовал Петр Первый — не мог сплести:

— Хитры карелы: лапти плетет да поигрывает.

В Петрозаводске есть те лапти — Петр Первый их плел.

Зап. от Егорова Ф. А. в дер. Колежма Беломорского р-на Карельской АССР 11 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 114

359. Петр Первый и кузнец

Петр Первый однажды заехал в кузницу на своей лошади к кузнецу подковать лошадь. Кузнец сковал подкову. Петр Первый взял подкову и сломал ее пополам в руках. И говорит:

— Что ж ты куешь, когда они ломаются?

Кузнец сковал вторую подкову. И Петр Первый ее переломить не мог.

Подковав лошадь, Петр Первый дает кузнецу серебряный рубль. Кузнец взял в руки и сломал его пополам. И говорит:

— А что же ты мне за рубль даешь?

Ну, тогда Петр Первый поблагодарил кузнеца и дал ему за это двадцать пять рублей. Вышло то, что сила на силу попала…

Петр Первый вторую подкову не переломал, а кузнец рублей без счету наломал бы.

Зап. от Черноголова В. П. в г. Петрозаводске Карельской АССР А. Д. Соймонов // АКФ. 61. № 81; Песни и сказки на Онежск. заводе. С. 288.

360. Петр Первый и кузнец

Однажды Петр подъехал в кузницу к кузнецу и говорит:

— Подкуй-ка мне, кузнец, лошадь. Кузнец сказал:

— Можно.

И начинает ковать подкова.

Сковал подкову и начинает подкуивать ногу коня. А Петр говорит:

— Покажи-ка подкову твою?

Кузнец подает подкову Петру. Петр взял подкову, разогнул ее рукам и говорит:

— Нет, брат, фальшивы твои подковы, не годятся моему коню. Тогда кузнец сковал вторую. Он и вторую разогнул. Потом кузнец сковал третью, стальную, и закалил ее и подает Петру.

Петр взял подкову, осмотрел ее — эта годится подкова. И таких сковал четыре подковы и подковал лошадь. Тогда Петр Первый спросил:

— Сколько заработал?

А кузнец говорит:

— А ну-ка выкладывайте деньги, я буду проверять.

Петр достает серебряные рубли. Кузнец берет рубель между пальцы и ломает пальцам рубель. И говорит Петру:

— Нет, мне таких денег не надо. Ваши рубли фальшивы.

Тогда Петр достает золотые монеты и сыплет на стол. И говорит кузнецу:

— Ну как, эти годятся?

Кузнец отвечает:

— Вот эти не фальшивы деньги, могу принять.

Отсчитал, сколько ему нужно за работу, и поблагодарил Петра.

Зап. от Ефимова Д. М. в дер. Ранина Гора Пудожского р-на Карельской АССР в 1940 г. Ф. С. Титков//АКФ. 4. № 59; Перстенек — двенадцать ставешков. С. 223–224.

361. Петр Первый и кузнец

О Петре Первом еще ходит такая легенда, что якобы он проезжал по неизвестно какой дороге и потребовалось ему подковать лошадь. Зашел к кузнецу. Кузнец изготовил подков, а Петр захватил этот подков — разогнул.

Кузнец был вынужден изготовить второй, которого Петр уже разогнуть не мог.

Когда подковал лошадь, Петр Первый ему дал рубель. Рубель подал, а кузнец взял захватил его между пальцев, вот между указательным и средним, и большим пальцем нажал — этот рубель выгнулся. Говорит:

— У вас-то, видишь, качество денег какое!..

Вот после этого только Петр поверил, что у кузнеца силы еще больше, чем у него.

Зап. от Прохорова А. Ф. в дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл. 22 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134 № 122^ Фонотека, 1625/8.

362. Петр и Меншиков

Вот поехал раз Петр Первый на охоту. Едет на лошади и как-то потерял подковку. А лошадь у него была богатырская. Без подков нельзя ездить.

Подъезжает он к одной кузнице и видит — там куют отец с сыном. Паренек у кузнеца что надо.

— Вот что, — говорит, — подкуй мне лошадь. Сковал парень подкову, царь за шипаки и разогнул.

— Стой, — говорит, — это не подкова. Она мне не годится. Начинает он ковать другую. Взял Петр и вторую разломил.

— И эта подкова не ладна.

Сковал он третью. Петр схватил раз, другой — ничего не мог сделать.

Подковали лошадь. Петр подает ему рубль серебряный за подкову. Берет он рубль, на два пальца нажал, рубль только зазвенел. Подает ему другой, — и другой тем же манером.

Царь изумился.

— Вот нашла коса на камень.

Смекнул, достает ему пять рублей золотом. Поломал, поломал парень — не мог сломать. Царь записал его имя и фамилию. А это был Меншиков. И царь как приехал домой, так сразу его к себе и призвал. И стал он у него главный управитель.

Зап. от Ширшвева в с. Крохино Кирилловского р-на Вологодской обл. в 1937 г. С. И. Минц, Н. И. Савушкина // Сказки и песни Вологодск. обл. № 19. С. 74; Легенды, предания, бывальщины. С. 135.

363. Петр Первый на лесопильном заводе при Вавчугской верфи

Раз Петр, за веселою пирушкою, в доме Баженина, похвалился, что остановит рукою вододействующее колесо на бывшем тогда при верфи лесопильном заводе. Сказал, и тотчас же отправился на лесопильню. Перепуганные приближенные тщетно старались отклонить его от задуманного им намерения.

Вот наложил он могучую руку свою на спицу колеса, но в то же мгновение был поднят на воздух. Колесо, действительно, остановилось. Сметливый хозяин, зная хорошо характер Петра, успел распорядиться, чтоб оно вовремя было остановлено.

Петр спустился на землю и, чрезвычайно довольный этим распоряжением, поцеловал Баженина, находчивость которого дала ему возможность сдержать свое слово и вместе с тем избавила его от предстоявшей ему неминуемой гибели.

Зап. от архангелогородского старожила в 50-е гг. XIX в. А. Михайлов// Михайлов. С. 13; Легенды, предания, бывальщины. С. 112–113.

364. Старше всех

Когда он (Петр Первый) поднял суда в районе Нюхчи (в Вардегоре), тянул по направлению к Онежскому озеру, затем, чтобы выйти к шведам в тыл и разбить их, и вот когда он был в селе Нюхча, то попросил, чтобы его привели на такую квартиру, где нет старше его.

Ну, а кто старше царя? Привели его в такой дом богатый, а в доме-то оказался ребенок. Вот когда он зашел туда, а ребенок-то плачет.

— Ну, что вон! Я говорил, что вы (туда, где есть. — Я. К.) старше меня, не ведите. А вон привели в дом, где старше меня есть.

Ребенка-то наказать он не может.

Зап. от Игнатьева К. Я. в г. Беломорске Карельской АССР в декабре 1967 г. А. П. Равумова, А. А. Митрофанова П АКФ. 125. № 104

365. Старше всех

Ну вот, когда Петр Первый пришел со своим отрядом, — там сколько у него считалось? около десяти тысяч солдат тянули эти суда по суше, — он пришел в Петровский Ям. А одна хозяйка, значит (ну, ребенок маленький был, и ребенок обмарался — ну, понимаете), она не знает, куда этого ребенка деть, хоть выбрось его.

А Петр Первый приходит и говорит:

— Вы не бойтесь этого. Он старше нас. Ему, — говорит, — ни один генерал, даже я, государь, не могу приказать. А он мне прикажет, что сделать…

Зап. от Бабкина Г. П. в с. Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР 12 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 18; Фонотека, 1627/18.

ПРЕДАНИЯ О КУМОВСТВЕ ЦАРЯ С ПОДДАННЫМИ

366. Петр Первый — кум

Дед или прадед этого семейства был крестьянин и содержал лошадей на станции Святозере. Петр в один из проездов своих из Петербурга на тогдашние Петровские заводы, переменяя лошадей в Святозере, вошел в избу крестьянина и, узнав, что жене хозяина дома бог дал дочь, изъявил желание быть крестным отцом. Хотели послать за кумою, но царственный гость выбрал старшую дочь хозяина (лично передавшую этот рассказ даме, от которой его и ныне можно слышать) и с нею окрестил новорожденную. Подали водку; государь вынул чарку, налил себе, выпил и налил куме, заставляя ее выпить. Молодая кума, стыдясь пить, отказывалась, но государь настаивал, и уже после (говоря точными словами кумы) отцовского приказания она выпила. Государь был в веселом расположении духа, продолжая приводить, в застенчивость девушку, снял с себя кожаный галстух и повязал ей на шею, снял также большие по локоть перчатки и надел ей на руки, потом чарку пожаловал куме.

— А чем же подарю я крестницу? — проговорил он. — Ничего нет у меня. Экая она несчастная! Но когда в другой раз буду сюда, то пришлю ей, если не позабуду.

После, когда он приезжал с государынею Екатериною Алексеевною, вдруг вспомнил, что крестил у кого-то, сказал Екатерине об этом и об обещании подарить, и просил ее исполнить вместо него это обещание.

Отыскали, у кого он крестил, и прислали бархату, парчей и материй разных много, — и все опять куме же, а крестнице опять ничего.

<…> Вот не мимо идет царское слово; назвал ее несчастною, так и было: она выросла, жила, а всю жизнь свою была несчастлива.

Опубл. С. Раевский // ОГВ. 1838. № 24. С. 22–23; П. кн. 1860. С. 147–148;; неточная перепечатка: Дашков. С. 389–391.

367. Петр Первый — кум

<…> вызвался однажды государь на заводах своих быть восприемником сына у одного чиновника. Трудно было поставить с ним рядом куму из тамошних боярынь: все боялись. Чтобы успокоить, эту госпожу, которая наконец стала с ним кумою, Петр по окончании крещения вынул из кармана серебряную чарочку и, налив ее чем-то, подал куме. Та сперва отказывалась пить, но напоследок должна была исполнить волю августейшего своего кума. А он и самую чарочку подарил ей на память.

Недавно чарочка сия пожертвована в Петрозаводский собор и употребляется для подавания теплоты архиерею.

Воспом. Игнатия-архиеп. С. 71–72; ОГВ. 1850. № 8–9. С. 4

368. Петр Первый — кум

Привелось осударю и в наших местах побывать… О ту пору он у моего падеда дитя крестил. Был мой падед человек куда бедный: ни мучицы — поесть, ни винца — выпить нету.

Родился у него сын, и стал падед обивать пороги да кланяться, чтобы кума разыскать — никто к нему в кумовья идти не зарится.

О ту пору и пришел осударь в наше село.

— Ты что, старик, бродишь? Или что потерял?

— Так и так, — говорит дед.

— Возьми меня, старик, кумом! Люб ли я тебе? — спрашивает. — Только вот что: не бери ты куму богатую, зачем они к тебе добром не шли, а найди ты мне так ледащую бабенку, и я с нею у тебя крестить буду.

И та и другая богачки просят деда их в кумы взять, а дед разыскал самую что ни есть ледащую бабенку и привел ее к осударю… Справили крестины истово.

— Ну, чем же ты, старик, угощать нас будешь? Сунулся было падед — да нет в доме ничего ровно.

— Видно, — говорит осударь, — моя анисовка ныне отдуваться будет. Взял свою фляжечку, что у него на ремне на боку всегда висела, налил себе, выкушал, а там попотчевал и куму, и падеда, и роженицу, и новокрещеному младенцу в рот капельку влил.

— Пусть приучается, — молвил, — от людей много горше ему будет.

Стаканчик отдал падеду — ишь под божницей-то стоит.

Зап. в дер. Вожмосалме Петровско-Ямской вол. Повенецкого у. Олонецкой губ. В. Майнов // Майнов. С. 237–238; Др. и нов. Россия. 1876. Т. 1. № 2. С. 185; ОГВ. 1878. № 71. С. 849; Мирск. вестник. 1879. Кн. 4. С. 49; О. сб. Вып. И. Отд. 2. С. 31; неточн. перепечатка: ОГВ. 1903. № 23. С. 2; П. кн. 1906. С. 335.

ПРЕДАНИЯ О ПОХИЩЕНИИ У ЦАРЯ КАФТАНА (КАМЗОЛА, ПЛАЩА)

369. Петр Первый и вытегоры

В Петровы великие дни на том месте, где стоит теперь город Вытегра, была небольшая деревушка; имя ей — Вяньги.

Преобразователь наш, тогда еще только замышлявший системы водных торговых путей, не миновал, конечно, и той местности, где ныне пролегает водный путь так называемой Мариинской системы, в которую входит река Вытегра, придавшая название и местности, и самому городу.

Случайно посетил Петр деревушку Вяньги, и в одной из ее избенок или клетей расположился после обеда отдохнуть от трудов, продолжавшихся по его обыкновению с раннего летнего утра. Государь почивал. Простая его одежда висела в простенке, на вбитом в стенку колышке.

Один из игравших близ жилья крестьянских мальчиков снял с колышка государев камзол, надел его на себя и, конечно, не без шлейфа, вышел пощеголять в нем перед товарищами. Между тем государь проснулся. Камзола нет как нет. Кинулись искать. Нашли щеголя, сопровождаемого толпою товарищей, привели в чужом камзоле пред лицо великого, который, усмехаясь наивности предстоявших ребятишек и поласкав их, шутливо сказал: «Ах, вы воры-вытегоры». Предание добавило остальное: «у Петра Великого камзол украли».

ОГВ. 1864. № 52. С. 611; Базанов. 1947. С. 144–145.

370. Петр Первый и вытегоры

Как-то раз приехал в Вытегру царь Петр. Осматривая окрестности городка, он зашел отдохнуть на так называемую Беседную гору (близ города). Так как время было очень жаркое, летнее, то царь скинул свой камзол и положил его тут же, на траве.

Пришло время снова приниматься за работу и идти в город; смотрит царь, а камзола его нет как нет. Камзол был не плохой, а вытегоры — не промах: пользуясь тем, что царь задремал от устатка, они стянули у него одежду: камзол царский как в воду канул.

После того все соседние жители прозвали вытегоров ворами: «Вытегоры-воры, камзол Петра украли!»

Царь, не найдя камзола, усмехнулся и сказал:

— Сам виноват! Надо было не камзол, а азям надеть.

Вытегоры уверяли, однако, что никакого камзола у царя Петра не воровали, а достался тот камзол от царя какому-то Гришке, который выпросил его у самого государя себе на шапки.

Опубл. А. Н. Сергеев // Север. 1894 № 7. Стб. 373.

371. Петр Первый и вытегоры

Петр Первый канал строил здесь, дак… Ну что ж? Петра Первого я видел, короче, медаль, которую отлил он вытегорам за то, что они украли у него камзол. Ну вот. Это с большущей сковороды такая чугунная штука была отлита. Уже надпись вся слиняла, когда я ее видел. А она была на таком на крупном гвозде забита, снять ее было невозможно никак, нет.

Часовенка здесь была на Петровском. И вот эту я медаль видал. Но говорят, на ней надпись была, что «Вытегоры-воры, камзольники». Вот они камзол украли…

Вот Петр Первый, значит, отдыхал, уснул на воле, отдыхал и разделся, понимаешь, — у него этот камзол тиснули, украли. Украли, а он не стал ни разыскивать, ни наказывать никого; он вот, значит, дал команду, что отлить чугунную медаль. Медаль отлил и написал на этой медали, что «Вытегоры-воры, камзольники». И медаль эту недалеко от этого происшествия тут повесил, в этой часовенке…

Зап. от Прохорова А. Ф. в дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл. 22 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 118; Фонотека, 1625/4.

372. Петр Первый и вытегоры

Так Петр Первый здеся проходил, сидел на Бесёдной горке (ее теперь залило), посидел; потом, говорили, у него какой-то комбинезон унесли. Он пешой шел на Никольскую гору и прямо в город туда, в Вытегру, и прошел. Пешой надо было этакую дорогу пройти, так через нашу деревню он и проходил.

Всё говорили мужики, было так: шел Петр один, говорят, один шел, без свиты, дак и украли…

Зап. от Паршукова И. Г. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 153.

ПРЕДАНИЯ О МУДРОМ СУДЕ

373. Олонецкий воевода

Великий государь посещал часто и нечаянно города, когда граждане отнюдь его и не ожидали; и для сего употреблял на поездки свои самые простые экипажи и малую свиту. В один из таковых приездов прибыв монарх в Олонец, прямо пошел в воеводскую канцелярию и застал в оной воеводу, украшенного сединами, простосердечием и непорочностию, как из следующего то явно.

Его величество спросил его:

— Какие есть в канцелярии челобитчичьи дела?

Воевода в страхе повергается в ноги государю и дрожащим голосом говорит:

— Виноват, всемилостивейший государь, никаких нет.

— Как никаких? — вопрошает паки монарх.

— Никаких, надёжа-государь, — со слезами повторяет воевода, — виноват, государь, я никаких челобитен таких не принимаю и до канцелярии не допускаю, а всех таковых соглашаю на мир и следов ссорных не оставляю в канцелярии.

Удивился монарх таковой вине; он поднял стоящего воеводу на коленях, поцеловал его в голову и сказал:

— Я бы желал и всех воевод видеть столь же виноватых, как ты; продолжай, друг мой, таковое служение; бог и я тебя не оставлю.

Чрез некое же время приметив в Адмиралтейской коллегии между членами, а паче между господами Чернышевым и Крейцом несогласие, послал указ к воеводе оному, чтоб был к нему в Петербург, и по прибытии определил его прокурором в коллегию, сказав:

— Старик! Я желаю, чтоб ты и здесь был столь же виноват, как и в Олонце, и, не принимая никаких ссорных объяснений от членов, мирил их. Ты ничем столько не услужишь мне, ежели поселишь между ими мир и согласие.

Зап. от Барсукова И. Голиков//Доп. к «Деяниям Петра Великого». Т. 17. LXXIX. С. 299–301; Анекдоты, собранные И. Голиковым. № 90. С. 362–364; неточн. перепечатка: ОГВ. 1859. № 18. С. 81; П. кн. 1860. С. 149–150; ОГВ. 1905. № 16. С. 4; в литерат. обработке: На рубеже. 1948. № 5. С. 46–47; сокращ. перепечатка: ОГВ. 1887. № 85. С. 765.

374. Олонецкий воевода

Проезжал однажды государь чрез Олонец, остановился тут на короткое время и видит: у соседнего дома стоит много народу.

— Что это такое, — спросил он, — у соседнего дома много народу толчется?

— Тут, — сказали ему, — живет воевода Синявин.

— Пойду и посмотрю, — сказал государь. Приходит и спрашивает:

— Покажи мне, воевода Синявин, дела твои по судебной части. Воевода Синявин упал к ногам государя:

— Виноват, — говорит, — надёжа-государь, никаких таких судебных дел не имеется.

— Как никаких не имеется? — грозно спросил его государь.

— Никаких, — со слезами повторял воевода. — Я, государь, никаких таких челобитень не принимаю и до разбора в канцелярию не допускаю, а всех соглашаю к миру, и следов ссор в канцелярии никогда не бывает.

По сердцу пришелся государю этот ответ, он поднял его, поцеловал в голову и сказал:

— Я беру тебя в Петербург, где ты будешь мирить у меня не простых мужиков, а повыше их, тузов — моих сенаторов и других высоких вельмож.

Воевода этот сделан был затем прокурором Адмиралтейской коллегии и продолжал водворять мир и согласие между знатью и вельможами, между коими всегда были ссоры и вражда.

Зап. Е. В. Барсов//ТЭООЛЕАЭ. 1877. Кн. IV. С. 35; сокращ. текст: ОГВ. 1873. № 86. С. 979; Смирнов. С. 43–45.

ПРЕДАНИЯ О ВЗИМАНИИ ДАНЕЙ, ПОДАТЕЙ, ОБРОКОВ, НАЛОГОВ

375. Юрик-новосел, или дани и подати

Был Юрик в давности. С северной стороны пришел он и присвоил себе этот Новгород: владелец он этому граду.

— Пусть крестьяне-заонежане, — порешил он, — ополномочены мною данью, не тяжелым оброком. Под Новгород подберу их и положу на их — половину беличья хвоста в дар с их брать; потом чрез малое время положу полшкуры беличьей, а тут и шкуру целую, и далее и более.

И продолжалась эта подать и руб, и два, и три, и в трех рублях она была до Петра Первого. Петр Первый, когда короновался, положил дань на крестьян пять рублей, и в той тяготы много лет жили до Суворова, до главного воина.

С того часу оброк на крестьян выше и выше, и впредь написано есть двенадцать рублев, а что прибудет дальше, не знаем.

Зап. от Щеголенка В. П. 12 октября 1868 г. Е. В. Барсов // ОГВ. 1868. № 5L С. 706.

ПРЕДАНИЯ О ЦАРСКОЙ РАСПРАВЕ

376. Казнь колокола

Услышал Грозный царь во своем царении в Москве, что в Великом Новгороде бунт. И поехал он с каменной Москвы великой и ехал путем-дорогой все больше верхом. Говорится скоро, деется тихо. Въехал он на Волховской мост; ударили в колокол у святой Софии — и пал конь его на колени от колокольного звону. И тут Грозный царь воспроговорил коню своему:

— Аи же ты мой конь пеловой мешок (мякина), волчья ты сыть; не мошь ты царя держать — Грозного царя Ивана Васильевича.

Доехал он до Софийского храма и в гневе велел он отрубить снасти у этого колокола, и чтобы пал на земь, и казнить его уши.

— Не могут, — говорит, — скоты звону его слышать.

И казнили этот колокол в Новгороде — нонь этот колокол перелитой.

Опубл. Е. В. Барсов//Др. и нов. Россия. 1879. Т. 2. № 9. С. 409; Легенды, предания, бывальщины. С. 100.

377. Гибель Ивана Болотникова

<…> Привезли с Москвы этого Болотникова в Каргополь. И он там не так долго сидел.

Привезли его на конях, железной-то дороги не было.

Его взяли из тюрьмы ночью.

Его утопили в Онеге ночью.

Главный велел прорубь прорубить, да его взяли и толкнули в прорубь ночью. Зимой дело было…

Я это от горожан слыхал. Утопили его в Онеге…

Зап. от Соколова В. Т. в дер. Гарь Ошевенского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл. 12 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин// АКФ. 128. № 90.

378. Сожжение протопопа Аввакума

— А вон туда, влеве-то! <…> За леском площадочка есть такая, крест стоит, народ ходит молиться: Аввакумов-де.

А самого его сожгли в Городке, на площади. Сделали сруб такой из дров, протопопа поставили в сруб и троих еще с ним товарищей. А протопоп-то предсказал это раньше, что быть-де мне во огни, и распорядок такой сделал: свои книги роздал. Народ собрался, стал молитвы творить, шапки снял… дрова подожгли — замолчали все: протопоп говорить начал, и крест сложил старинный — истинный значит:

— Вот-де будете этим крестом молиться — вовек не погибнете, а оставите его — городок ваш погибнет, песком занесет, а погибнет городок — настанет и свету кончина.

Один тут — как огонь хватил уж их — крикнул, так Аввакум-от наклонился да и сказал ему что-то такое, хорошее же, надо быть; старики, вишь, наши не помнят. Так и сгорели.

Стали пепел собирать, чтоб в реку бросить, так только и нашли от одного кости, и, надо быть, того, который крикнул. Старухи видели, что как-де сруб-от рухнул, три голубя, снега белее, взвились оттуда и улетели в небо… душеньки-то это, стало быть, ихние.

И на том теперь месте, по летам, песочек такой знать, как стоял сруб, белой-пребелой песочек знать и все год от году больше да больше. Запрежь на этом месте крест стоял, в мезенских скитах делан и решеточкой, сказывают, был огорожен. Так начальство сожгло решетку, а крест велели за город вынести, вон туда, влево-то!..

Максимов. Т. 2. С. 60–62; Легенды, предания, бывальщины. С. 87. 379.

379. Щепотева гора

Прошел Петр Первый от Конопотья два километра просеком, зимником пошел к Оштомозеру. Еще семь километров протянул — ведь с судами шли! А там — Маслицкая гора (теперь — Щепотева). Пал дождик большой, они обсиротали, обмокли, и денщик царский обсиротал. Петр и дал ему свой мундир — согреться. Тут Щепотев и посмеялся:

— Ты теперь как Петр Первый!

Царю и не полюбилось — застрелил Щепотева…

Оттого гора Щепотевой прозвана.

Зап. от Кармановой А. А. в с. Нюхча Беломорского р-на Карельской АССР 14 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 91.

380. Осударев клоч. Щепотева гора

От Нюхчи шли до Оштомозера. И просека сохранилась. Просека была шириной в шесть метров, такая ширина. Отсюда двенадцать километров о реку он (Петр Первый) шел. В пути он сделал привал. Квадрат там такой. И назвали его Осударев клоч. Травой обросшее высокое место — Осударев клоч.

А дальше, отсюда километров восемнадцать, — Щепотева гора, могила Щепотева на ней.

Генерал Щепотев был чего-то недоволен на солдат, он сделал причину какую-то солдатам. А те и пожалились осударю. И Петр Первый приказал срубить голову Щепотеву, не посчитался, что он генерал. Петр Первый любил, обожал солдат.

Зап. от Швецова И. Я. в с. Нюхча Беломорского р-на Карельской АССР 14 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 92.

381. Дом Петра близ Новодвинской крепости

В эфтим доми проживал великий царь Петр, — десять пудов одною рукою подымал и ростом был в пять аршин и три верха (вершка). Супротив его по целому свету не сыскать.

Слыхал ты, как ен один целое шведское царство повоевал и пгвецкую царицу в полон взял, но одначе пустил на все четыре стороны, потому она повинилась. Он же швецкого королевича Карлу на чепи во дворе держал.

У нас в простой мужицкой избе жил, а бороды у него не росло <…> он всем велел бороды брить, а кто бороды не брил — тому башку с плеч долой. Одним попам да монахам льготу дал на двадцать годов не брить бороды, потому соловецкий старец ему являлся — Зосима, он его и приструнил.

Зап. от извозчика В. И. Немирович-Данченко // Немирович-Данченко. С. 158; Легенды, предания, бывальщины. С. 112.

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСНОВАНИИ ЦАРЕМ СЕЛЕНИЙ, ХРАМОВ, О СТРОИТЕЛЬСТВЕ ВОДНЫХ И СУХОПУТНЫХ КОММУНИКАЦИЙ

382. Основание Лодейного Поля

Петр обратил внимание на деревню Мокришвицы, над рекою Свирью, вытекающею из Онежского и впадающею в Ладожское: окружные древние леса были под рукою. Великий с твердою неотразимою волею своею задумал, решил — и все закипело: огромные деревья были свезены на обширное поле, покрытое не сжатою еще рожью.

В вознаграждение государь дал жителям обельную грамоту, освобождавшую их от податей. Облагодетельствованные селяне с радостью работали под руководством самого Петра.

На этой площади, где теперь ряд зданий Балтийского округа, на суши, строились ладьи, и место удержало с тех пор название Лодейного Поля.

Опубл. А. Анненский//Иллюстрация. 1848. Т. VI. № 6. С. 88; ОГВ. 1902. № 91. С. 3.

383. Петр Первый и Вытегорская Покровская церковь

В царствование Петра Первого в Вытегорском погосте, в деревне Крюковой, жил один очень богатый крестьянин, по прозванию Плотников, у которого и был один только сын — грамотей.

В проезд Петра, когда он рассматривал здешнюю местность в видах соединения Волги с Балтийским морем, сын богача Плотникова подпал опале государя и был, по его повелению, казнен за то будто бы, что когда приехал сюда сержант Петра, для заготовки лошадей, он читал какой-то указ государя или, может быть, приказ о заготовке подвод в шапке и рукавицах, чем оказал неуважение к особе государя и, сверх того, много нагрубил и сержанту.

Сержант все это передал государю, и еще в преувеличенном виде. Петр, выслушав сержанта и будучи не в духе, тотчас же дал приказ казнить виновного.

Старик Плотников, услышав такой строгий приговор, пал в ноги государю и умолял о пощаде сына, предлагая ему все свое огромное богатство; но Петр остался непреклонен, и сын был тут же казнен. Убитый горем, и не зная, кому оставить свое богатство, Плотников еще до выезда государя вздумал построить в память казненного сына над его могилою богатую церковь, в которой бы приносилась о нем бескровная жертва, и кряду обратился с просьбою — разрешить привести в исполнение задуманную им мысль. Петр на этот раз внял просьбе, и сам тут же начертил рисунок, по которому впоследствии и воздвигнута эта церковь.

Зап. от Смирнова С. в г. Вытегре Олонецкой губ. в 1871 г. С. Партавский//ОГВ. 1873. № 19. С. 212–213; неточн. перепечатка: ОГВ. 1887. № 2. С. 12; ОГВ. 1890. № 16. С. 165; ОГВ. 1895. № 100. С. 6.

384. Петр Первый и Вытегорская Покровская церковь

Когда-то Петр Первый, находясь в Олонецкой губернии, около Вытегры, деревня Анхимово, потребовал лошадей, тройку. А хозяина-купца дома не было, был его сын дома.

Ну, Петр, по всей вероятности, был не под именем царя, а под именем каким-либо другим. Потребовал лошадей, а сын купца не дал ему лошадей. Заупрямился — и только. Да, тогда приказать он, конечно, не приказывал ему.

В это время возвращается отец, сам купец. Ну, и царь, значит на него напустился:

— Что, мол, у тебя такой сын непослушный? За неподчинение ты должен сам его наказать!

Ну, а сын, узнав о том, что это царь, оба, с отцом, конечно, упали на колени.

— Наказывай сам!

Под рукой ничего у купца не случилось. А в санях был топор (обычно с оружием ездили тогда). Купец схватил топор и отрубил сыну голову. И сам упал тут замертво. Что там дальше было?

Но после этого купец построил церковь двадцати шести глав, без единого гвоздя причем церковь сделана (это исторический памятник был, но она теперь сгорела). А купец ушел в монастырь.

Зап. от Субботина А. Н. в дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл. 22 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134 Я» 106; Фонотека, 1624/16.

385. Петр Первый и Дьяков

Во время одного из путешествий Петра Великого в Архангельск поручено было передовому гонцу, или, как называют его здесь, сержанту, объявить на Вытегорском погосте некоторый указ от имени государя.

Народ выходил от обедни, когда гонец привез сюда указ и вручил его сыну Дьякова, молодому человеку.

Молодой Дьяков привял указ и, не снимая шапки, прочитал его в перчатках. Гонец через одного крестьянина дал понять отцу Дьякова, что сын его сделал худо и что за такое непочтение он может дорого поплатиться, если государь об этом узнает, однако обещал не доводить о том до сведения государя, если дадут ему пять рублей.

Богач Дьяков плюнул на это предложение и сказал, что лучше издержит он пятьсот рублей, чем даст эти пять рублей дураку. Гонец оскорбился и подробно передал обо всем Петру.

На возвратном пути из Архангельска государь остановился на ночлег у Дьякова, но не принимал от него ни пищи, ни питья; утром же объявил ему, что намерен наказать примерно сына его за непочтение к величеству.

Дьяков упал перед государем на колени и просил его помиловать сына, обещая за это уплатить в казну такое количество золота и серебра, сколько потребуется для того, чтобы осыпать им на яром льду до головы сидящего на коне всадника.

Государь удивился и спросил, откуда у него такое страшное богатство.

— Клад нашел.

— А отдал ли ты треть найденного в казну, как было приказано у меня поступать в таких случаях.

— Нет.

— Ну, вот и ты оказываешься виновным, однако же тебя прощаю, а сына накажу.

И тотчас же приказал произвести экзекуцию: молодого Дьякова наказали кнутом, вырвали ноздри и отправили под караулом в ссылку.

По отъезде государя Дьяков послал за сыном погоню, подкупил проводников огромною суммою и оставил сына при себе, но только не смел держать его открыто.

Прибавляют к этому, что в бане Дьякова плескали для пару на каменку не воду, а разведенный мед.

Зап. от Герасимова Я.//ОГВ. 1885. № 2. С. 12.

386. Петр Первый и Мариинская система

На четвертой версте от города Вытегры, по почтовому Архангельскому тракту, находится место, где под сохранившимися и доныне соснами отдыхал император Петр Великий во время своего похода к Белому морю.

Тут, беседуя с народом и расспрашивая о водяном пути и плавании судов по Белому озеру и рекам Вытегре и Ковже, императору впервые пришла мысль о соединении реки Волги с Балтийскими водами и о проложении существующего ныне Мариинского водного пути.

Здесь же, когда царь заснул, у него украли камзол. Проснувшись в хорошем расположении духа и узнав о пропаже, он сказал: «Вытегоры-воры».

И поныне в устах местного народа живут эти царские слова, переиначенные так: «Вытегоры-камзольники, воры, у царя кафтан украли».

ТМАО. 1878. Т. VII. Вып. 2. С. 215; ОГВ. 1887. № 2. С. 12; сокращ. перепечатка: ОГВ. 1903. № 56. С. 3.

387. Петр Первый и Мариинская система

Вот здесь, два километра от нас, Петр Первый там отдыхал — Бесёдная горка называлась. Потом была там часовенка построена, на этом месте, где он отдыхал. Но в какие годы, когда, — это я уж ее могу сказать. Но вообще слыхал, что проходил. И как будто бы, когда он отдыхал, у него какой-то наш, местный житель, похитил камзол. А потом, тогда, когда он уже проснулся, после отдыха, видит: камзола нет. Ну, разыскал свой камзол все же. Дак так уж я точно не скажу, кто его похитил или что-нибудь, а вот это я слыхал.

И как будто бы после Петра Первого потом здесь у нас завелась строиться старая Мариинская система, а то раньше у нас здесь были еще не такие коробочки (старые шлюзы), как вот сейчас в Вытегре и вот тут есть еще (вот до Волго-Балта которые были), но меньше шлюза, и просто такая речка была совсем маленькая. Ходили даже не на пароходах, не на чем, а пешеходы-бурлаки тащили суда, а потом, когда построили после Петра Первого тридцать шесть шлюзов, значит, тут уже стали на лошадях тянуть, и потом стали проходить пароходы.

Вот это я слыхал, но в какие годы, не могу сказать…

Зап. от Агеева В. Ф. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 19 июля 1971 г. Н. Кринпчная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 76; Фонотека, 1623/9.

388. Петр Первый и Мариинская система

Перри был тучен, не мог ходить по болотам; его носили на жердях, ветвинами переплетенных, а за ним нашивали медное блюдце со сквозными рожками, которое он ставил на распорки, и, прищурясь, одним глазом сматривал по волоскам, натянутым в сквозных рожках, а по тем волоскам велел ставить от места до места шесты и по шестам рубить просек.

За немчиною случалось часто носить мне длинное сквозильцо, в которое тот сматривал, когда выходил из лесу на высокое или открытое место, и оттуда видел бог весть как далеко!

Кормчий был сухощав и часто курил табак; я принашивал ему из своей избы уголь раскуривать трубку. Так же как и немчина, он, ходя по просекам, сматривал в рожки медного блюдца и в сквозильцо.

А батюшка-государь был роста высокого, всех людей выше целою головою. Он часто встряхивал своими черными волосами, а пуще, когда бывал в раздумье. Надёжа-государь не гнушался нашего житья-бытья, кушивал нашу хлеб-соль и пожаловал отцу моему серебряной полтинник.

Зап. от крестьянина Пахома на Вытегре в 1799 г. графом Сиверсом// Отечеств, записки. 1820. IV. С. 113–116; Беседа. 1872. Кн. 5. С. 300–302; Петр Вел. в народн. преданиях Северн, края. С. 8—10; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 191–192: неточн. перепечатка: Майнов. С. 38–41.

389. Петр Первый и Ладожский канал

Покуда Ладожскую канаву копали, пашпортов ни с кого не спрашивали: всякое звание приходи и копай. Многие разжились и разбогатели.

Приезжает однажды Петр Первый на канаву и видит: народ копает в большом уборе, в наряде и красе-басе.

— Аи да, — говорит, — молодцы: знают денежек нажить.

А тут капиталов стало мало хватать на канаву и взять негде. Тогда Петр Первый умысли на каждой версте сделать кабак.

Чрез несколько времени опять приезжает он на канаву и видит этых же самых копальщиков в самых худых одежах, другие даже в кульях рогожаных ходят и работают. Рассмеялся Петр Первый, сплеснул рукама и говорит:

— Аи да молодцы! Знают денежек нажить, да умеют и прожить! И об этом поется песня до настоящего времени:

Мы канавушку копали,

Все ю проклинали:

На канавушку на конях,

А с канавушки-то пеша.

Зап. от Касьянова И. А. Е. В. Барсов // Беседа. 1872. Кн. 5. С. 309; Петр. Вел. в народн. преданиях Северн, края. С. 17; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 197.

390. Петр Первый и Ладожский канал

Софронов, во время устройства Ладожского (Петровского) канала, вел поблизости питейную торговлю. Петр Великий, находясь: при работах, нередко посещал Софроныча, как обыкновенно называл его. Раз государь пришел скучный, не в духе. Софроныч спросил царя о причине грусти, и когда узнал, что это происходит от недостатка денег на постройку канала, то осмелился дать такой совет: завести на канале продажу вина от казны и, производя расчет рабочих еженедельно по субботам, выручку в питейных заведениях отбирать по понедельникам.

Петр, сказывают, этот совет принял, и одни и те же деньги обращались в казну и из казны в течение каждой недели.

ОГВ. 1881. К» 14. С. 171; О. сб. Вып. II. Отд. 1. С. 231; П. кн. 1903. С. 296–297.

391. Петр Первый и Пудожская гора

Однажды Петр Первый, проезжая по Онежскому озеру и сравнявшись с Пудожской горой, заметил, что стрелка компаса несколько отклонилась к востоку и спросил, что это значит.

Ему, указывая на Пудожскую гору, объяснили, что там находится целая гора магнитного железняка. Тогда Петр сказал:

— Если бы эта гора была ближе к воде, быть бы ей в беде!

ОГВ. 1888. № 47. С. 436.

392. Петр Первый и Пудожская гора

Петр Первый строил флот в Белом море и оттуда тащил прямо по просеке в Онежское озеро, суда тащил на катках. Я и сам видел эту просеку, потом по ней кое-где железная дорога прошла…

Он у одной женщины, когда она родила сына, был крестным. Потом он его взял к себе и сделал капитаном…

А про Повенец он говорил, что отсюда должен пройти канал из Онеги в Белое море. (Теперь ведь говорят: «Повенец — раньше миру конец, а теперь начало».)

И когда он ехал на судах по Онежскому озеру, то увидел Пудожгорскую гору, заинтересовался ею и спросил:

— Как это называется место?

— Пудожгора. Он и говорит:

— Раз она расположена под горой, быть ей вечно под бедой, не было б горы — не было б беды. Но впоследствии здесь эта гора будет иметь большое значение…

Зап. от Ярышева М. И. в с. Римское Пудожского р-на Карельской АССР в июле 1940 г. О. Г. Большакова, В. Р. Дмитриченко//АКФ. 8. № 121.

ПРЕДАНИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ, СВЯЗАННЫХ С ИСТОРИЧЕСКИМ ЛИЦОМ

393. Царицын ключ. Ближнее и Дальнее Царево

Сочувствуя царице иноке Марфе в ее портежной болезни, толвуяне указали ей на близкий к погосту целебный источник, и подверженная болезни царица так часто пользовалась этой целебной водой, что и источнику было дано и до сих пор за ним остается название Царицын ключ, как равно и деревни, ближайшие к Царицыному ключу, стали называться Ближнее Царево (три двора) и Дальнее Царево (два двора); они находятся — первая в семи, а вторая — в семи с половиной верстах от Толвуйского погоста.

Зап. Н. С. Шайжин // П. кн. 1912. С. 11. 14 Н. А. Криничная

394. Остров Воротный

На возвратном пути из Повенца против острова Воротного, который лежит от Повенца в одной версте, при устьях рек: Повенчанки, Ики и Габреки — застала царя сильная буря и принудила его возвратиться в Повенец. По этому случаю остров получил название Воротного, которое и доныне сохранилось.

Отслужив молебен в церкви Петра и Павла, царь отправился; между тем буря утихла, и попутный ветер сильно подул в паруса.

Дашков. С. 384.

395. Остров Воротный

<…> Петр, отправившись на яхте по Онегу при благоприятной погоде, был встречен сильным противным ветром у острова, находящегося в одной версте от города.

— Верно, повенецкий Петр сильнее московского! — сказал государь и возвратился в Повенец; отслужил в древнем соборе напутствованный молебен — ветер переменился, и Петр благополучно отправился в путь.

Остров, где была задержана бурею яхта монарха, доныне называется Поворотным.

Опубл. А. Иванов // П. кн. 1858. С. 103; неточн. перепечатка: Иванов. С. 29; неточн. перепечатка: ОГВ. 1882. № 38. С. 418; неточн. перепечатка: П. кн. 1914 С. 6.

396. Остров Воротный

<…> Эти когда суда уж были перетащены, хотел он (Петр Первый) ехать дальше с войсками, туда — Шлиссенбург взять, да поднялась буря. И он вернулся. И называется это место Воротное.

Воротился. А потом все-таки проехал, Петрозаводск там основал, завод какой-то был. И дальше по Свири, по Неве…

Зап. от Соколина А. Т. в с. Шуньга Медвежьегорского р-на Карельской АССР 9 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. Я» 4; Фонотека, 1627/4.

397. Петр Первый и Хижгора

Шли по Онежскому озеру корабли, и Петр Первый утром встал, вышел на палубу. Видит, гора, и говорит капитану:

— Вишь, гора!..

А ему послышалось по-другому, и так стали говорить: Хижгора. И пошло в народе, что там Хижгора, и назвали ее так — Хижгорой.

Зап. от Гараева А. Г. в с. Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР 13 августа 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 52; Фонотека, 1628/28.

398. Петр и Екатерина в Пертнаволоке

Император Петр Великий и императрица Екатерина в бытность в Кончезере и на марциальных водах иногда приезжали сюда и, гуляя по мысу или наволоку, на котором стоит деревня, любовались красотою местоположения. Царица даже намерена была выстроить для себя дворец на наволоке, который назвала Красным, то есть красивым.

Само название деревни, может быть, искажено старыми жителями-карелами, вместо Петр-наволок — в Перт-наволок.

ОГВ. 1881. № 19. С. 236; О. сб. Вып. II. Отд. 1. С. 247–248; О. сб. Вып. IV. Отд. 1. С. 124.

399. Происхождение названия города Тотьма

Когда Петр Первый проезжал по Северной Двине, заехал он в Тотьму. И там такая была тьма, в общем, безграмотный был народ очень. Такая безграмотность, темнота была, что он приехал, посмотрел там:

— Ну, и тьма ведь здесь и отныне будет Тьмой, то есть это Тотьма.

И вот и сейчас город получил название Тотьма, от слов Петра Первого.

Зап. от Артемьева Г. Г. в дер. Погост Колодозерского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР 19 июня 1969 г. Н. Криничная, Т. Коски//АКФ. 23. № 236.

ПРЕДАНИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ФАМИЛИЙ, ПРОЗВИЩ, ДРАЗНИЛОК, СВЯЗАННЫХ С ИСТОРИЧЕСКИМ ЛИЦОМ

400. Петр Первый и Обрядины

Невдалеке от Вытегры находится Беседная горка, которая получила свое название будто бы оттого, что здесь Петр Великий сидел и осматривал местность, проектируя водный путь. Ниже этой горки, по дороге к городу Вытегре, есть и теперь три громадные сосны, между которыми построена изящной архитектуры часовня во имя Исаакия Далматского, а рядом с нею ютится маленькая полуразвалившаяся часовенка.

На этом месте, под сенью дерев, будто бы отдыхал государь Петр Великий, и в это время у него потерялся камзол. Когда государь схватился камзола и стал искать его, то явились старики и сказали:

— Надёжа-осударь! Мы кафтан-от обрядили на память. Государь, рассмеявшись, сказал:

— Будьте же вы, старики, Обрядины!

От этого будто бы произошла фамилия Обрядин. С этого времени за вытегорами сохранилась нелестная кличка: «Вытегоры-воры», да еще «камзольники».

Зап. П. Трошков // ОГВ. 1895. № 100. С. 7.

401. Петр Первый и Обрядины

По поводу строительства этого канала приезжал Петр Первый. И отдыхал вот на Бесёдной горке. Ну, а намаялся он, значит, в дороге и решил отдохнуть и уснул. У него в это время обрядили камзол, спрятали, вот.

Потом он когда проснулся, стал искать. Ему возвратили обратно. Так он, конечно, не ругался, ничего, а сказал:

— Ну, будет вам фамилия Обрядин: зачем обрядили меня, подшутили? А им эта фамилия, — Обрядкин, — не понравилась, и они переписали фамилию — Обрядин. Она и сейчас так существует — Обрядины, да.

Да! Они живут вот там, в двухэтажном доме в отдаленном — вон береза-то, видите, березы-то вон у них там большие…

Зап. от Воронова В. Д. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криночная, В. Пулькин // АКФ. 134. № 54; Фонотека, 1622/12.

402. Петр Первый и Обрядины

Ну хорошо, я скажу, отчего наша фамилия пошла. Это было очень давно, так как царь Петр Первый проходил по нашей территории и, не доходя до Вытегорского погоста, на Бесёдной горке он отдыхать лег и рядом себя положил камзол. И камзол какой-то, преходя мимо его и видя, что царь спит, он взял: подшутить, видимо, и унес и спрятал.

А Петр, видимо, заметил, пришел в этот же погост и спросил:

— Кто у меня камзол взял?

Ну, люди передали, что тогда-то шел да тогда-то взял, и, когда Петр пришел, у него, значит, спросил камзол:

— У меня, — говорит, — камзол обряженный.

— Ну, обряженный, так подай его.

Подал ему камзол. Ну, а Петр как был царь… он и дал ему фамилию (у него была фамилия неизвестно какая, я не помню, конечно), а Петр Первый сказал, что по сие время быть тебе фамилия — Обрядин.

Ну, и дед мой Обрядин, и теперь, значит, стали мы фамилию носить — Обрядины, и я — Обрядин, и дети мои — Обрядины, и внуки будут Обрядины…

Зап. от Обрядина В. А. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 59; Фонотека, 1622/17.

403. Петр Первый и Обрядины

Есть у нас в деревне фамилия старинная — Обрядины. Им дал фамилию эту Петр Первый.

Когда он здесь проходил и лег отдохнуть на Бесёдной горке, где и была выстроена часовня, у него украли камзол. У него камзол украл прохожий какой-то старик.

Он жил, остановился жить в деревне Крюковой. Петр Первый начал разыскивать камзол и сказал:

— Ничего не будет, только признайтесь…

Вот когда он (этот прохожий. — Н.К.) признался, Петр его наградил, денег вроде дал (так говорили старики) и сказал:

— Ваша фамилия будет Обрядины.

Он дал фамилию Обрядин за то, что спрятал камзол. А Вытегру прозвал: ворона летела и граяла, а он добавил: Вытегра.

Зап. от Сергина В. П. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 19 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134, № 69; Фонотека, 1623/2.

404. Петр Первый и Обрядины

Ну вот, Петр, побывав здесь в тысяча семьсот одиннадцатом году, отдыхал в трех километрах от Вытегры, значит; деревня Шестова там была. Вероятно, умотали Петра и его свиту наши болота, наши леса — и Петр заснул, заснула его свита. В это время у императора пропал камзол. Когда Петр узнал об этом, послал искать, искать камзол… Проснулся — он очень разгневался, как это так: украли камзол.

Ну, пустились в розыски. Но наши северные деревни ведь очень небольшие. А в те времена, конечно, это было три-четыре дома, может быть, — и вся и деревушка маленькая, северная, так что найти было это все легко. Пу, и быстро нашли — воров нашли и камзол. Привели к императору, бросили к его ногам, значит, воров.

— Что же, — говорит, — вы украли камзол? Казнить вас надо. Ну, один гораздо наиболее смекалистый такой мужичок выступил вперед и говорит:

— Великий государь, вели слово молвить.

— Ну, говори.

— Вот, — говорит, — мы украли у тебя камзол, хотели себе шапки сшить, нашим детям, нашим внукам, нашим правнукам, чтобы о тебе вечно помнить, что ты здесь был.

Ну, как видно, что от чисто русской такой смекалки этот ответ. Вот именно Петру понравился такой ответ:

— Ладно, — говорит, — я камзол вам подарю. Но с этого времени вы будете носить кличку-фамилию «камзольники».

Между прочим, знаете (вот это уже точно), я эту кличку сам испытал. В молодости-то приходилось ездить: вот со знакомыми там, значит, встретишься:

— Ты откуда?

— Да вот с Вытегры еду, в Вытегре и живу, живу, значит.

— Камзольник! — (понимаете?)

Ну, а сейчас этого, конечно, нет, такой клички уже нет, пропала она.

Ну, император Петр даже этим не ограничился. А он, значит, сказал, что все проживающие, вновь здесь семьи создающиеся будут носить фамилию Обрядины: обрядить — по-древнерусски значит «спрятать», обрядили — спрятали камзол.

Ну вот, пусть здесь все Обрядины и будут!..

Там в деревне все Обрядины живут. Ну, а теперь всех этих деревён нет, и Обрядиных уж теперь один-два и обчелся, порассеялись все по нашему Русскому государству, по Советскому, разъехались.

Вот такое предание существует. Правда ли оно, не правда ли, кто его знает…

Зап. от Баушева К. А. в г. Вытегре Вологодской обл. 7 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькив//АКФ. 134. № 4; Фонотека, 1620/4; Легенды, предания, бывальщины. С. 108–109.

405. Петр Первый и Обрядины

Петр Первый, когда здесь был построен канал, проезжал. И намечалась прямо переделка полностью для окончания этого канала. Он, значит, в деревне Шестово (там была часовенка) он в этой часовенке отдыхал.

Некие Обрядины с Анхимовского погоста украсть-то, говорят, не украли камзол, а только покрой сняли с этого камзола.

Вот он их и прозвал, значит, Обрядины, то есть они обрядили его: прежде всего покрой сняли, а потом, конечно, возвратили ему.

Вот такая существует легенда. Часовенка эта сейчас находится в Вытегре, около музея, туда поставлена.

Зап. от Калиничева А. Г. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 79; Фонотека, 1623/12.

406. Петр Первый и нюхчане

У Петра Первого коты украли в Нюхче (коты — навроде туфель выходных, комнатных). Он ведь в Нюхче был. Так он им «коты» на память дал. Царь кличку им за это оставил: «Ну и будете котами вечно!»

С тех пор стали звать нюхчан котами, и сейчас зовут.

Зап. от Кошкина А. И. в с. Шуерепкое Беломорского р-на Карельской АССР 2 июля 1969 г. Н. Криничная, И. Сепсякова, Л. Скучилова//АКФ. 135. № 105.

407. Петр Первый и холмогоры

<…> прозвание заугольников <…> будто бы дал великий государь холмогорцам, видя, что они, на первый приезд его, прятались по домам, а потом, постепенно привыкая к царским очам, начали выходить, но при приближении царя снова прятались за углы, в калитки и оттуда уже глядели на Петра.

Боялись они того, чтобы царь не взыскал с них, не потребовал к ответу, потому что все ведь наши предки были беглые новгородцы!..

Максимов. Т. 2. С. 437–438.

ПРЕОДОЛЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКИМ ЛИЦОМ ПРЕЖНИХ РЕЛИГИОЗНЫХ ВЕРОВАНИЙ И ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

408. Петр Первый в Святозере

Следуя из Петрозаводска в Петербург, Петр Великий посетил Святой остров. Здесь великому монарху понадобилось на что-то одно дерево.

Извещенный, вероятно, кем-либо о неприкосновенности деревьев, он сказал:

— Ты Петр и я Петр, дозволь срубить дерево, — затем потребовал топор и подошел к одному из деревьев. Но… после первого удара топором руки могучего царя бессильно упали, и он не в силах был поднять топор. По рассказам других, у Петра Великого заболели тогда глаза, посек ногу и прочее.

<…> Отслужив молебен и дав обещание построить на Святом острове церковь и мост от острова к деревне, Петр Великий поехал в столицу.

Зап. в с. Святозеро Петрозаводского у. Олонецкой губ. М. Георгиевский// ОГВ. 1888. № 17. С. 154.

409. Пушки из колоколов

У Петра не хватило для отливки орудий материала: меди, серебра там. Он говорит архимандриту петрозаводскому:

— Придется колокола с церкви снять, — что и было сделано (он же всероссийский царь был, глава).

Архимандрит отвечал:

— Бог накажет! (против был). Петр Первый просто ответил:

— Войну окончим — потом новых колоколов нальем, — что и было проведено в жизнь им.

Зап. от Кошкина А. И. в с. Шуерецкое Беломорского р-на Карельской АССР 2 июля 1969 г. Н. Криничная, И. Сепякова, Л. Скучилова//АКФ. 135. № 83.

410. Петр Первый и Илья-пророк

От деревни Пуловера лесами и болотами сорок верст в деревню Вожмосалму. В сию деревню государь прибыл накануне установленного праздника в Выгозерском погосте. Старшины Выгозерской волости по прибытии царя явились с просьбою от имени Ильи-пророка (во имя святого основан в погосте храм божий), говоря:

— Государь! Илья-пророк завтра велел звать тебя к себе.

Петр Первый не отказался. Но утро праздника было чрезвычайно дождливое. Когда ж настало время начинать обедню, старшины вторично отправились из погоста в деревню Вожмосалму, и на повторенную их просьбу Петр Великий отвечал:

— Верно, Илья-пророк не хочет, чтоб я у него был, послал дождь. Снесите ж ему от меня гостинец, — дав старшинам червонцев и сказав:

— Молитесь и просите милости пророка.

Сей день государь по причине дурной погоды провел в деревне Вожмосалме и за какие-то оказанные услуги хозяином того дома, в котором изволил остановиться царь, наградил его кафтаном, вышитым золотом.

ОГВ. 1841. № 28. С. 154; Воспом. Игнатия-архиеп. С. 114–115; неточн. перепечатка: Радуга. 1865–1866. Кн. 8. С. 10; Двукр. посещ. Петром Вел. Соловецк. монастыря. С. 16; неточн. перепечатка: П. кн. 1858. С. 101; сокращ. перепечатка: Иванов. С. 29; неточн. перепечатки: ОГВ. 1903. № 56. С. 2; П. кн. 1914. С. 5–6.

411. Петр Первый и Илья-пророк

Старшины выгозерские пришли к Петру с поклоном и с хлебом-солью.

— Осударь! — говорили они. — Илья-пророк завтра велел звать тебя к себе в гости.

Петр принял приглашение и обещался быть в погосте выгозерском наутро. Исполнить свое обещание ему, однако, не удалось, так как в ночь пошел проливной дождь и ехать не было никакой возможности. Утром снова явились в Вожмосалму старшины и снова просили Петра посетить их погост.

— Нет, старички, — отвечал Петр на вторичную их просьбу, — видно, Илья-пророк не хочет, чтобы я у него побывал: послал дождь. Снесите же ему от меня гостинец.

Так дело и кончилось тем, что Петр пожертвовал на церковь червонцев.

Майнов. С. 238–239; Др. и нов. Россия. 1876. Т. 1. № 2. С. 185–186; ОГВ. 1878. № 71. С. 850; Мирск. вестник. 1879. Кн. IV. С. 50; О. сб. Вып. II. Отд. 2. С. 32.

412. Петр Первый и раскольники

Прослыша о проходе чрез их места Петра, выгорецкие раскольники выслали на выгорецкий ям своих старшин с хлебом-солью.

Зная, что они будут являться тому, кого они считали антихристом, кто был для них зверем апокалипсиса и чей титул представлял собою апокалипсическое число звериное, старшины выгорецкие порядком струсили. Они ждали увидеть грозного судью своего отщепенства и знали наперед, что Петру наговорили про них ни-весть что.

— Что за люди? — спросил царь.

— Это раскольщики, — поторопился объяснить какой-то боярин, а может быть, и генерал, — властей не признают духовных, за здравие вашего царского величества не молятся.

— Ну, а подати платят исправно? — справился прежде всего практический Петр.

— Народ трудолюбивый, — не мог не сказать правды тот же ближний человек, — и недоимки за ними никогда не бывает.

— Живите же, братцы, на доброе здоровье. О царе Петре, пожалуй, хоть не молитесь, а раба божия Петра во святых молитвах иногда поминайте — тут греха нет.

Майнов. С. 239–240; Др. и нов. Россия. 1876. Т. 1. № 2. С. 186; ОГВ. 1878. № 71. С. 850; Мирск. вестник, 1879. Кн. IV. С. 51; О. сб. Вып. II. Отд. 2. С. 33. Березин. С. 187–188; в литерат. обработке: На рубеже. 1946. № 6. С. 28.

413. Петр Первый и раскольники

Когда Петр Первый проходил мимо скитов, ему докладывали:

— Государь, ваше императорское величество, вот здесь скиты стоят.

А за тыном и правда — скиты. Он только рукой махнул:

— Нам это не к спеху.

Но налогом он их обложил: деньги нужны ему были.

Скиты старообрядческие находились по пути из Нюхчи в Надвоицы. В Нюхче еще в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году старообрядцы были.

Зап. от Максимова И. Д. в с. Шижня Беломорского р-на Карельской АССР 6 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 108.

414. Олонецкий священник

<…> Петр Великий проезжал чрез селение Мегрецкое, находящееся на почтовом тракте, в двенадцати верстах от Олонца к Лодейному Полю. Между деревнями Заручье-Кабдева и Верхняя Толмачева царь встретил человека, высокого роста, с проседо-окладистою бородою, который тихою поступью пробирался по широкой торной дороге в одну из деревень, лежащих в отдаленном углу поселения, близ дремучего леса. У старика за кожаным поясом был засунут большой нож, а за плечами ружье.

Петр, остановив экипаж, спросил у прохожего:

— Кто ты такой и куда идешь?

— Я есмь, — отвечал старик, — грешный иерей бога вышнего, по фамилии Окулин, и держу свой путь к больному, желающему перед смертью покаяться и причаститься.

— Если ты служитель божий, — сказал ему царь, — то зачем одет в мужицкую сермягу и еще носишь при себе оружие, по подобию охотников, воров и разбойников? Я не верю, старик, твоим словам и званию и потому прошу сопровождающих меня (обратившись к ним) сейчас же взять и представить в канцелярию Олонецкого воеводства на спрос и суд по закону.

— Ваше царское величество, — возразил без страха, смело Окулин, — делайте со мною, что хотите, — я тут весь. А суд воеводы на Олонце я видал, да и по его суду оправдан бывал. Поведаю же теперь вашему светозарному уму, могучий государь, что в дремучих лесах нашей волости водятся воры и разбойницы, кои посягают на мое праведно нажитое достояние, заключающееся более в металлах (деньгах); поэтому я не из скопидомства, когда ухожу из дому, тогда и металлы свои уношу от их лому, а в защиту себя да и для острастки этих недобрых людей ношу, аки воин, оружие на своих чреслах и раменах, облеченных от ненастья в рубище серого цвета.

— Когда такую речь ведешь, — ответил ему Петр, — то скажи мне: сколько денег у тебя и на что ты их бережешь? Разве не знаешь того, что в положении воина наши молитвенники нарушают правила святой православной церкви?..

В ответ на это Окулин сказал:

— Я божий закон читал, но деньгам своим счету не давал. На, государь, прими их в жертву от шестидесятилетнего старца с усердием и доброю волею великому царю-батушке на русскую флотилию и армию, — и отдал свой металл.

Петр Великий, приняв деньги, оставил старца Окулина, а впоследствии вызвал его в Питер и там сделал его членом высшей духовной коллегии.

Сообщ. С. Соловьев//ОГВ. 1872. № 37. С. 409; сокращ. перепечатка: опубл. Е. В. Барсов //ТЭООЛЕАЭ. 1877. Кн. IV. С. 34–35.

ПРЕДАНИЯ О ПРЕДСКАЗАНИИ БУДУЩЕГО ИСТОРИЧЕСКОМУ ЛИЦУ ЛИБО ИСТОРИЧЕСКИМ ЛИЦОМ

415. Фаддей Блаженный о будущем Петрозаводска

Беседуя при встречах с царем, Фаддей говорил Петру о размножении жительства вокруг его заводов. Между прочим, высказывал такие мысли: «С Неглинки будут пить воду и до Неглинки всё будут жители».

ОГВ. 1894. № 100. С. 10. 218

416. Предсказание Фаддея Блаженного Петру Первому

1724 год, памятный в истории здешнего края последним посещением Петра Великого учрежденных им заводов, замечателен и жизни Фаддея.

Государь после беседы с ним сказал:

— Прощай, почтенный и блаженный старец Фаддей, в молитвах своих воспоминай и на путь нас благослови!

Фаддей отвечал:

— Господь бог благословит вхождение и схождение твое отныне и до века!

Потом от полноты своих чувств, со слезами на глазах, выразился, что видит Петра в последний раз, дополнив:

— Не бывать, не бывать, надёжа-государь, не бывать!

Эти слова остались замеченными в памяти многих и даже во внимании самого Петра. Говорят, государь приказал иметь надзор за юродивым…

<…> Пред кончиною, одержимый тяжким недугом, император вспомнил о предсказании Фаддея и послал курьера на Петровские заводы с повелением освободить юродивого и производить ему посмертный пенсион.

Из рукописи, жизнеопис. Фаддея Блаженного, сост. в 1814–1818 гг.// ОГВ. 1841. № 27. С. 148–149; ОГВ. 1844. № 27. С. 117–118; Воспом. Игнатия-архиеп. С. 68–70; П. кн. 1858. С. 216–219; ОГВ. 1876. № 8. С. 86; ОГВ. 1894. № 100. С. 10–11; ОГВ. 1903. № 52. С. 3; ОЕВ. 1904. № 13. С. 389–393: ОЕВ. 1904. № 14 С. 418–421; Базанов. 1945. С. 90–92.

ПРЕДАНИЯ О ГИБЕЛИ ИСТОРИЧЕСКОГО ЛИЦА

417. Каменный всадник

<…> будучи необыкновенно одаренным и сильным, а в то же время и слишком самоуверенным, Петр раз похвалился, что на коне своем перескочит через какую-то широкую реку, но как бы в наказание за похвальбу он тут на коне и окаменел в то самое время, когда конь передними ногами отделился уже для скачка от земли.

Зап. на Кокшеньге в Тотемском у. Вологодской губ. М. Б. Едемский // ЖС. 1908. Вып. 2. С. 217.

418. Каменный всадник

Петр Первый за Неву ладил перескочить, да змея за хвост коня захватила — не дала перескочить…

Так Петр Первый и остался стоять на берегу Невы окаменевши…

Зап. от Малыхина Т. Ф. в с. Хотеново Каргопольского р-на Архангельской обл. 23 августа 1970 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 128. № 117.

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСТАВЛЕНИИ ИСТОРИЧЕСКИМ ЛИЦОМ СЛЕДОВ СВОЕГО ПРЕБЫВАНИЯ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

419. Садок со стерлядью

<…> В прежнее время разбило на Онежском озере садок с морской рыбой, которую везли царице, сосланной в Заонежье. С тех пор и стала в Онеге появляться стерлядь.

ОГВ. 1894. № 60. С. 7; неточн. перепечатка: О. сб. Вып. IV. Отд. 1. С. 170.

420. Садок со стерлядью

Лет тридцать тому или более назад по распоряжению одного из бывших губернаторов везли сюда по озеру садок с живыми стерлядями, неизвестно с какой целью. Садок разбило бурею в Онеге…

П. кн. 1858. С. 126–127.

421. Крест Аввакума

Да вон у старичка у одного в Городке-то крест деревянный — эдак в четверть — хранится: сам-де, сказывают, Аввакум его сделал и богу ему молился <…>.

Содержали-то его больно же, сказывают, строго. На то, слышь, народ к ним такой уж приставлен был. Изморили-де совсем…

Максимов. Т. 2. С. 62.

422. Осударева дорога. Стул Петра Первого

Недалеко от Нюхчи был стул Петра. Он когда ехал из Нюхчи (он же один раз из Нюхчи шел), то он отдыхал на этом стуле. Эта скала и теперь стоит.

Зап. от Максимова И. Д. в с. Шижне Беломорского р-на Карельской АССР 6 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 95.

423. Петровский склад

В Юково есть пристань Петра Первого. На конце, на мысе, при Петре Первом был построен склад. Это место поросло — громадные деревья. А проникнуть в этот склад никто не мог. Такой замок был, ключи резные.

Этот склад кирпичный и на цементе. Хотели разбить его, использовать кирпичи при постройке. Но не смогли, выколупали кирпичей десять и не смогли разворотить больше…

Зап. от Максимова И. Д. в с. Шижня Беломорского р-на Карельской АССР 6 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 93.

424. Петровский склад

Он же здесь проходил, через Архангельск ехал. В Юково у него даже пристань отработана. Видно, что руками она работана.

В Юково есть склад на острову, кирпичный. Один старик (в тысяча девятьсот сорок первом году это было) лесину вынул, стал ее разрывать с кореньем, а из-под коренья кирпич виднеется. Стал разрывать, смотрит: вход, замок висит. Он нарушил только один ряд.

Этот кирпич разобрали. Брали, возили и в Нюхчу и в Сумпосад.

Эти кирпичики небольшие, в четыре ряда стена была.

В Сумпосаде лодка Петра Первого под крышей стоит — еще тех пор как Петр Первый проезжал из Архангельска. Она у Мельничного порога была закрыта.

Зап. от Попова В. М. в с. Вирма Беломорского р-на Карельской АССР 10 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 94.

425. Модели кораблей Петра Первого

Петра Первого работы были в Соловках — два судна, хороших, красивых. А во время войны они были нарушены.

Модель хорошая Петра Первого была. Интересно было смотреть на эти модели, красивые были, с парусами со всеми, наподобие такой (указал на стенку, где вырезана модель парусника).

— Это Петра Первого работы, — говорили, его вспоминали.

С Петровской работы стали брать чертеж вскоре после того, как они были сделаны Петром.

Модели этих суден были длиной в метра полтора, вышиной — с полметра. Они хранились при входе в Соловецкий монастырь на обеих сторонах. Потом неизвестно куда делись…

Зап. от Федосеева Е. В. в с. Шуерецкое Беломорского р-на Карельской АССР 3 июля 1969 г. Н. Криничная, И. Сепсякова, Л. Скучилова//АКФ. 135. № 84.

426. Петр Первый и Беломорско-Онежский путь

Здесь была небольшая речка — Шижня. У Петра была организована экспедиция. И здесь, в скале, был забит государственный герб, как полагалось в топографии.

Старики говорили:

— Петр Первый послал экспедицию — будет здесь канал. Другие возражали:

— Не может быть, чтобы вода из моря пошла на Питер. Когда экспедиция в тридцатых годах приехала сюда, то Дмитриев, начальник экспедиции, разговорился со стариками.

— Да, есть знак в скале. Только где — не знаем. Один старик и говорит:

— Что вы мне уплатите? Я найду.

И что ты думаешь, нашел этот знак — в церкви (она здесь стояла), в склепе.

Почистили и поставили на место.

И этот мужик, Степанов Николай Михайлович, в тысяча девять сот тридцать первом году за находку эту получил восемьдесят рублей — тогда деньги дорогие были.

Петр в тысяча семисотых годах был здесь.

И тогда еще больше убедились, что поисковая группа петровских времен была здесь.

Постройка этого канала не осуществилась, потому что река Выг служила водным путем для транспортировки леса купцу Беляеву. И он сплавлял по ней лес, начиная от Петрозаводска. Он имел большой вес в правительстве. И они воспротивились проведению канала (еще при Петре Первом). И этот канал, если б в правительстве не воспротивились, мог бы быть построен еще при Петре Первом Юлько что было у людей тогда, при Петре? Кайло да лопата.

А сейчас, когда канал прорыли, в Выгострове большая плотина и сплавлять лес по Выгу нельзя.

Зап. От Максивова И. Д. в с. Шижня беломорского р-на Карельской АССР 6 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин // АКФ. 135. № 110.

427. Сваи под железную дорогу

У рек Мурома и Маткозерской сохранились остатки мостов. Это осударь изготовил сваи под железную дорогу, да швед ему помешал, а то бы давно здесь железная дорога ходила.

Майнов. С. 241; Мирск. Вестник. 1879. Кн. IV. С. 52; ОГВ. 1903. № 24. С. 35; II. Кн. 1906. С. 336.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

ПОХИЩЕНИЕ ЧУДСКОГО БОГА ЮМАЛЛЫ

В начале одиннадцатого столетия, по сказанию исландцев, на берегах Двины был уже торговый город, в который летом съезжались купцы из Скандинавии на славную ярмарку и покупали меха. Здесь же находилось богатое кладбище, потому что жители имели обыкновение зарывать в могилу часть богатств, оставленных умершим. Это место было окружено лесом и забором; в средине стоял истукан бога Йомаллы, или Юмаллы, сделанный весьма искусно из самого лучшего дерева. Истукан был украшен золотом и драгоценными камнями, ярко озарявшими все окружные места. На голове Йомаллы блистала золотая корона с двенадцатью редкими камнями; ожерелье его ценилось в триста марок (сто пятьдесят фунтов) золота; на коленях его стояла золотая чаша, наполненная золотыми монетами, и такой величины, что четыре человека могли напиться из нее досыта. Его одежда ценою своею превосходила груз трех самых богатейших кораблей.

Норвежцы Торер и Карл, отправленные для торговли в Биармию королем Олофом, современником Ярослава, накупив мехов во время славной ярмарки, зашли со своими товарищами на упомянутое кладбище в глубокую ночь, похитили все, что могли, отсекли голову Йомаллы для того, чтобы снять крепко привязанное ожерелье.

Во время похищения вдруг раздался ужасный звук и треск. Стражи кладбища пробудились и начали трубить в рога. Воры спаслись бегством. Жители с криком и воплем гнались за ними и со всех сторон окружили их; но, будучи неискусны в деле воинском, не могли ничего сделать отважным грабителям, которые благополучно дошли до кораблей своих.

Перепечатывается по тексту, опубликованному П. Ефименко//АГВ. 1869. № 68. С. 2. См.: Карамзин. Т. 2. С. 24. Примеч. 62-е; ЖМВД. 1852. Кн. 7. С. 115–116; перепечатка с добавл.: АГВ. 1869. № 68. С. 2. Варианты: АГВ. 1869. № 50. С. 2; Ефименко. 1869. Ч. 2. С. 12–13; ИАОИРС. 1910. № 4. С. 11. Колыбин. С. 11.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

ГИМЕЙ

Когда-то, только это было давно, между селениями Гапшемой и Вангимовой сельгой жил очень богатый и страшно сильный человек по имени Гимей. О его богатстве можно судить уже из того факта, что у него у дома были железные ворота.

Живущие же в этих краях разбойники боялись его изумительной силы и не трогали Гимея. Однако присутствие в этом регионе такого сильного человека, как Гимей, беспокоило разбойников, да, кроме того, и его богатство вызывало у них непреодолимое желание воспользоваться им и в то же время уничтожить Гимея. Сила же этого Гимея заключалась в его длинных волосах, о чем никто, кроме жены Гимея, не знал. Только одна жена его знала: этой силы можно лишить тем, что после бани надо отрезать их, и тогда Гимей потеряет свою страшную силу. Да и этого было еще мало, надо было Гимея дополнительно накрепко перевязать веревками.

Атаман этих разбойников сошелся с женой Гимея, и она стала любовницей атамана. Подпав под влияние атамана разбойников, жена Гимея, наконец, выдала атаману тайну силы Гимея и решилась принять участие в уничтожении Гимея. Как-то после бани ему, сонному, отрезала волосы и при участии разбойников связала его. Разбойники долго издевались над обессиленным и связанным Гимеем. Однако по какой-то причине, может быть, желая выпытать больше ценностей от Гимея, может, по другой какой причине связанный Гимей был оставлен в таком виде живым. Точно так же живыми были оставлены девятилетний сын и двенадцатилетняя дочь Гимея.

У Гимея скоро опять выросли волосы, потому что второпях ему волосы состригли не все, а лишь отдельными клочками. Выросшие волосы вновь возвратили Гимею силу, которую только сдерживали связывающие его веревки, что совершенно упустили из внимания разбойники, овладевшие уже его богатством при помощи жены Гимея.

Однажды жена Гимея с разбойниками ушла в баню, где они любовались. Воспользовавшись отсутствием жены и разбойников, связанный Гимей стал просить дочь разрезать верёвки, связывающие его, та ответила, что не смеет, потому что придет мать и прибьет ее. Видя, что от дочери не добиться ему помощи, Гимей просит сына помочь. Тот готов это сделать, но, к его несчастью, нож на высокой полке и ему при всем его желании помочь отцу не достать ножа. Тогда Гимей сказал сыну, чтобы взял палку и столкнул нож на пол. Сын так и сделал. Столкнул нож, после чего и дал его Гимею.

Не много нужно было резать верёвок Гимея, лишь едва несколько верёвок были перерезаны, как остальные мигом слетели, и Гимей, свободный от связывающих его пут, встал, гневный, во весь свой исполинский рост, жаждая отомстить за весь свой позор. Схватив за ноги первую попавшуюся ему на глаза дочь, он одним взмахом разрывает ее пополам и отбрасывает далеко от себя. Сыну Гимей велел сидеть на одном месте и ждать его, а сам отправился к бане. Подойдя к бане, он вовнутрь ее не вошел, но закрыл накрепко двери, чтобы никто из бани не вышел. Затем Гимей берет за матицы (балки, поддерживающие потолок бани), которые раньше выходили наружу за стены, и так сильно их потряс, что баня рухнула, похоронив под своими обломками жену Гимея и бывших с нею в бане разбойников. После этого Гимей опять вернулся в свой дом, собрал все необходимое для себя и сына вещи, связал их в узел и вынес на улицу. Посадив рядом с узлом сына, он велел ему тут сидеть, а сам еще раз вернулся в дом распорядиться своим имуществом.

Положительно все разломал в порыве гнева мстительный Гимей. Даже, выломав железные ворота, бросил их в озеро, называемое сейчас Шокшозеро, или Крюковосельгское.

Опустошив свое бывшее жилище, Гимей ушел из этого рокового для него места в другое, которое было видно из его дома. Этим местом была высокая гора, возле деревни Гимрека, где сейчас находится деревня Ивановская, называемая иногда Горой, входя под общее название села Гимрека.

Зап. от Симонова С. Е. в дер. Леонова Сельга Шелтозерского сельсовета Прионежского р-на Карельской АССР С. А. Макарьев // АКФ. Фонд 26. Опись 1. Ед. хр. 15. С. 38–40 (Макаръев С. А. Вепсский фольклор. Л., 1935. Рукопись).

КОММЕНТАРИИ

Комментарии имеют следующую структуру: обозначение традиционных мотивов, соответствующее Указателю типов, мотивов и основных элементов (см. с. 278), причем заключенный в скобках мотив является совмещенным с предшествующим; фольклористические наблюдения над текстом; выяснение его исторической основы и реалий; указание места действия, изображаемого в предании (оно приводится согласно современному административно-территориальному делению); сведения о вариантах. Если в одном комментарии имеется ссылка на другой, это означает, что в последнем содержатся дополнительные сведения об интересующем нас сюжете или детали этого сюжета.

ПРЕДАНИЯ О ЗАСЕЛЕНИИ И ОСВОЕНИИ КРАЯ

Предания об основании селения одним персонажем

1. Основание Петрозаводска. Традиционные мотивы: В-6, Д-8, Д-9, Е-1н, Ж-5г, Ж-5в, Ж-6, В-46. Сюжетообразующим является мотив основания селения одним персонажем (вождем, князем, царем, родоначальником), нередко имеющим исторический прототип. Фактическая основа предания: после разысканий относительно месторождений руды (для этого по указу Петра от 26 февраля 1702 г. в Заонежье была послана партия рудознатцев), на северо-западном берегу Онежского озера, в устье Лососинки, 29 августа 1703 г. был заложен железоделательный завод, названный впоследствии Петровским. Селение, возникшее как Петровская слобода, в 1777 г. получило статус города, названного Петрозаводском.

Ныне Петрозаводск — столица Карельской АССР.

Варианты: Рукопись Т. В. Баландина, основанная на преданиях старожилов. Написана в 1762 г., исправлена в 1818 г., впервые опубликована в 1866 г.//ОГВ. 1866. № 7, 8, 11, 13, 20–25; Петрозаводск, северн. вечерн. беседы. С. 3—14; сокращ. перепечатка: ОГВ. 1907. № 69. С. 72–73; П. кн. 1908. С. 280–284. Своди, текст. Опубл. А. Иванов//П. кн. 1867. Ч. II. С. 18–19; Иванов. С. 31 Северн, предания. № 190–191. С. 134. См. № 2–4 наст. изд. См. также песню об основании Петрозаводска, записанную от заводского мастерового в 1893 г. // ОГВ. 1902. № 79. С. 2–3.

2. Основание Петрозаводска. Традиционные мотивы: В-6, Д-9, Д-о, Ж-Ь, Е-1н. Вариант — см. № 1. „.к

3. Основание Петрозаводска. Традиционные мотивы: В-6, Д-9, ь-ш, d-io, М-9, М-46, М-4з, Ж-6, Ж-5в. В образе Петра можно обнаружить рудименты его мифологических предшественников: мага («знал планиду»), культурного героя, стоящего у истоков разнообразных проявлений хозяйственной деятельности. Мотив основания селения сопряжен с топонимическим. Вариант — см. № 1.

4. Основание Петрозаводска. Традиционные мотивы: Д-9, Е-1н, К-6б. В одних вариантах (№ 1–2) мельница локализуется па р. Лососинке, в других (№ 3–4) — на р. Неглинке. Вариант — см. № 1.

5. Основание Каргополя. Традиционные мотивы: П-1в, С-1в, Т-1г, Д-5, Е-1н, 3–7, 3-10, П-le, Ж-5, Ф-6б. Топонимический мотив (если принять одну из точек зрения — см. № 79) основан на народной этимологии (иные версии см. в текстах № 79–82). Имеется в виду князь Вячеслав Белозерский, выступивший в 1146 г. в поход против чуди, на образе которой нередко сказываются мифологические представления об аборигенах края. Указание на продвижение чуди в направлении к Белому морю устойчиво в преданиях (см также № 118).

Город Каргополь Архангельской обл.

Варианты: Северн, предания. № 28. С. 40. См. также № 6–7 наст. изд.

6. Основание Каргополя. Традиционные мотивы: 0-9а, Д-4, Е-1н. В данном тексте содержится иная версия (ср. с № 5) основания города. Аналоги имеются в преданиях, повествующих о выборе места и строительстве объектов культового назначения, в легендах и агиографической литературе. В исторических актах Каргополь впервые упоминается в 1380 г., в 1776 г. он официально преобразован в город.

Вариант: № 7.

7. Основание Каргополя. Традиционные мотивы: 0-9а, Д-7, Е-1н. Вариант — см. № 6.

8. Основание деревни Рагнозеро. Традиционные мотивы: Г-2а, Г-5а, В-2, А-2а, А-2в, Е-16, Н-96. О Рахте Рагнозерском см. № 166, 178 и др.

Дер. Рагнозеро ныне не существует. Пудожский р-н Карельской АССР.

9. Основание деревни Падмозеро. Традиционный мотив: Е-2а. Сюжетообразующим является устойчивый, известный в различных этнокультурных традициях мотив узнавания друг о друге двух соседей-первопоселенцев, основателей однодверных починков по плывущим по реке свежим щепкам, венику, мусору — в прибрежной местности, по крику петуха или стуку топора — в лесной. Упоминание об однодверных починках — историческая реалия, фиксируемая на Севере вплоть до XVI в. (Витое М. В., Власова И. В. География сельского расселения Западного Поморья в XVI–XVIII веках. М., 1974. С. 186). Этот мотив поддерживался в традиции благодаря малодворности поселений на Севере вплоть до середины XIX в. (Пименов В. В. К истории сложения типов поселений в Карелии//СЭ. 1964. № 2. С. 8). Падмозеро известно по письменным источникам с середины XV в. (Материалы по истории Карелии XII–XVI вв./Под ред. В. Г. Геймана. Петрозаводск, 1941. С. 104). В писцовой книге Андрея Лихачева (1563 г.) значатся два старых починка «на Падмо речки», наряду с 12-ю другими (Писцовые книги Обонежской пятины 1496 и 1563 гг. Л., 1930. С. 143).

Дер. Падмозеро Медвежьегорского р-на Карельской АССР. Вариант: Северн, предания. № 2. С. 24. Аналогичны карельские предания: Фонотека, 1886/35, 2890/15, 2991/14.

10. Два ладвинских жителя-первопоселенца. Традиционный мотив: Е-2а. Предание аналогично предыдущему (№ 9). В писцовой книге Юрия Сабурова (1496 г.) значатся уже десятки однодверных и двудворных ладвинских деревень, обжитых и новых: «деревень и с прибылыми и с починки и с 4 пустыми 238 деревень, а дворов 300, а людей 489 человек» (Писцовые книги Обонежской пятины… С. 36).

Пос. Ладва Прионежского р-на Карельской АССР.

Вариант: Северн, предания. № 13. С. 32.

11. Основание села Деревянное. Традиционный мотив: Е-2а. Предание аналогично предыдущим (№ 9—10). В писцовой книге Андрея Лихачева (1563 г.) речь идет о трех сравнительно населенных и двух опустевших деревнях «на Деревянном» (Писцовые книги Обонежской пятины… С. 114).

Деревянное Прионежского р-на Карельской АССР.

12. Основание лядинских деревень. Традиционные мотивы: Е-26, 3-16, Ф-6ж. Функция узнавания связана в этом тексте (в двух случаях) с третьим персонажем — реальным историческим лицом, местнопочитаемым святым Кириллом Челмогорским, жившим в XIV в. (Преподобные обонежские пустынножители. Материалы для истории колонизации и культуры Обонешского края // II. кн. 1868–1869. Ч. III. С. 3). В XVII в. Лядины были уже сложившейся волостью (Суслов В. В. Очерки по истории памятников древнерусского зодчества. СПб., 1901. Вып. VII. Л. 14).

С. Лядины Каргопольского р-на Архангельской обл.

Варианты: Северн, предания. № 31. С. 41–42; № 13. наст. изд.

13. Основание лядинских деревень. Традиционные мотивы: 3-1б, А-2в. Географические названия, представленные в обоих вариантах (см. текст № 12) на синхронном уровне, являются в сущности разновременными. Согласно Списку селений от 1892 г., топонимы Бутина и Дьякова сменились новыми наименованиями — Антоновская и Дудкинская (О. сб. Вып. III. Отд. 3. С. 495). Вариант — см. № 12.

14. Основание деревень Юксила, Вангимала и происхождение их названий. Традиционные мотивы: В-4, Е-2а, 3-10. Топонимический мотив содержит народную этимологию фшшоязычного топонима, предпринятую на основе карельского языка.

Дер. Юксила (ныне в черте пос. Ильинский) и Вангимала (в черте дер. Верховье) Олонецкого р-на Карельской АССР.

Варианты: Северн, предания. № 38. С. 44–45; № 15 наст. изд.

15. Основание деревни Юксила и происхождение ее названия. Традиционные мотивы: В-4, Е-2а, 3-10. Вариант — см. № 14.

16. Основание города Мезени. Традиционные мотивы: В-4а, Е-2, М-4с, м, к, М-13а, Ф-Зг. В отличие от преданий № 9—15, в данном тексте момент узнавания друг о друге двух соседей-первопоселенцев отсутствует, что лишает сюжет динамизма. В исторических актах Мезень впервые упоминается в 1600 г. В 1780 г. обе слободы — Кузнецова и Окладникова — были официально преобразованы в город, получивший по названию реки наименование Мезень.

Г. Мезень Архангельской обл.

Предания об основании соседних селений братьями (родственниками)

17. Первопоселенцы холмогорской местности. Традиционные мотивы: Е-Зв 3-la, H-18. Сюжетообразующим является мотив основания соседних селений родственным коллективом (родовой общиной, патронимией, патриархально! семьей), наиболее часто воплощенным в образе трех братьев. В данном тексте единообразие персонажей трансформировалось в качественное многообразие Холмогоры — русский город, образовавшийся на месте трех «чудских» селений: Курцево, Качково, Падрокурье (Крестинин В. В. Исторические начатш: о двинском народе древних, средних, новых и новейших времен. СПб., 1784 Ч. 1. С. 10–11; Елизаровский И. А. Лексика беломорских актов XVI–XVII вв Архангельск, 1958. С. 119).

В образе чуди воплотились раннеисторические, отчасти мифологические представления о дославянском населении Севера (см. № 94—140).

С. Матигоры, Ухтостровье, Чухчерьма, о-в Куростров, протока Северной Двины Курополка находятся в окрестности г. Холмогор (и вместе с тем с. Ломоносове) Архангельской обл.

Вариант: № 18.

18. Первопоселенцы холмогорской местности. Традиционные мотивы: В-3, Е-Зв, 3-la, A-26. В этом тексте дан еще более разветвленный вариант родственных отношений между основателями соседних селений. Благодаря локализации возникающих селений на холмах данное произведение сходно с древнерусским летописным преданием об основании Киева. Вариант — см. № 17.

19. Первопоселенцы юрольских деревень. Традиционные мотивы: 3-1а, Е-Зв, А-26. Рассказчики относят трех братьев — основателей соседних селений к «чудскому племени» (см. № 17–18). Такие предания известны и коми-пермяцкой фольклорной традиции (Ожегова М. Н. Коми-пермяцкие предания о Кудым-Оше и Пере-богатыре. Пермь, 1971. № 21. С. 38).

Дер. Юрольского сельсовета Пинежского р-на Архангельской обл.

20. Основание валдиевских деревень. Традиционные мотивы: 3-1б, Е-Зб, А-За, И-1, Н-4в. В данном случае в качестве основателей соседних селений выступают четыре брата, двое из которых (Тарай и Залаза) представляют в сущности один персонаж. Мотив перебрасывания топора — мифологема, чаще связанная с образами великанов, богатырей, силачей (ср., например: Ожегова М. Н. Коми-пермяцкие предания о Кудым-Оше и Пере-богатыре. № 96. С. 118) либо с образом чуди (ср.: там же. № 41. С. 47). Изначально топор (палица, булава, чугунная палка, камень) — атрибут бога грозы. См. также № 154, 245–247.

Валдиевские дер., ныне не существующие, — местность на территории Коношского р-на Архангельской обл.

21. Основание кулгальских деревень. Традиционные мотивы: П-Зв, P-6, В-4в, В-8, Е-Зг, 3-1б, Ф-Зе, А-2в, Ж-Зб, М-4с. Мотивировка появления в данной местности беженцев от врагов («татар», «литвы») отчасти обусловлена историческими событиями, отчасти навеяна некогда активно бытующей в этом крае былинной традицией. Деревни «на Кулголе (Кунголе)» упоминаются в писцовой книге Андрея Лихачева —1563 г. (Писцовые книги Обонежской пятины… С. 179–180, 183).

Дер. Кулгала входит в состав дер. Кошуково Пудожского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР. Относительно существования других названных в предании деревень у нас сведений не имеется.

22. Прошлое деревни. Традиционные мотивы: В-6, Д-7, Е-4г, К-5д, г, в, е, Е-Зд, И-1, А-За, г, Ф-Зж. Структура предания определяется мотивом основания селения братьями (родственниками), который в данном случае подвергся модификации в реалистическом направлении.

Дер. Лопшенгского сельсовета Приморского р-на Архангельской обл.

Предания об основании селения группой первопоселенцев

23. Основание села Шижня. Традиционные мотивы: Е-4в, В-4а.

Стержневым в предании является мотив основания селения группой первопоселенцев, однородной по своему этносоциальному составу. «Деревня при Шижне» впервые упоминается в Соловецкой летописи под 1539 г. (Огородников Е. К. Прибрежья Ледовитого и Белого морей с их притоками по Книге Большого Чертежа. СПб., 1877. С. 78).

Восемнадцатый шлюз входит в состав коммуникаций Беломорско-Балтийского канала.

С. Шижня Беломорского р-на Карельской АССР.

24. Основание села Шуерецкое. Традиционные мотивы: Е-4г, в, В-4а, В-5, В-6, Д-7, Е-5, Д-6, К-5д, г, ЗК-Зб. Предание аналогично предыдущему, хотя является более развернутым. С. Шуерецкое упоминается в письменных источниках под 1530 г., при царе Василии Иоанновиче. Церковь Параскевы Пятницы построена в 1666 г., Никольская — в 1753 г. Предшественница последней фигурирует в грамоте новгородского митрополита Варлаама от 3 мая 1593 г. (Материалы по истории Карелии XII–XVI вв. С. 339). Связь основания Никольской церкви с Петровской эпохой — анахронизм.

С. Шуерецкое Беломорского р-на Карельской АССР.

Варианты: АКФ. 135. № 119–120. Такого же характера предание об основании Сумы // АГВ. 1866. № 43. С. 418.

25. Верхотино. Традиционные мотивы: В-6, Е-4г, К-5д, У-4в, Ф-Зд. Судя по реалиям (25-летняя служба), а также по возрасту рассказчиков (нынешних и предшествующих), в предании отражен факт, имевший место в начале XIX в. Число сорок появилось здесь, возможно, не без влияния эпической традиции. В отличие от общерусской солдатской песни, не признающей поэзии в трагизме дезертирства, местное предание преисполнено сочувствия беглым.

Указанное селение находилось на расстоянии более 20 км от с. Римское Пудожского р-на Карельской АССР.

Варианты: № 26–27.

26. Верхотино. Традиционные мотивы: В-6, Е-4г, К-5д, 3–7, У-4в, Ф-Зе, д, в, 5-2в. Вариант — см. № 25.

27. Верхотино. Традиционные мотивы: В-6, Е-4г, К-5д, г, Т-26, У-4в, Ф-Зд, е. Вариант — см. № 25–26. Исчезновение дезертиров — основателей селения носит более трагический, чем в предыдущих вариантах, характер.

Аналогичны сюжет и, в частности, развязка в архангельском предании: Михайлов. С. 52–53.

28. Прошлое деревни. Традиционные мотивы: В-6, Е-4г, Ф-Зд, е, ж, К-5г, б, д. 1редание аналогично текстам № 25–27.

Указанное селение находилось на некотором расстоянии от с. Лопшенъга 1риморскогр р-на Архангельской обл.

29. Сузёмки. Традиционные мотивы: В-6, Е-4г, К-5г. Хронологически такого рода предания связаны преимущественно с XVIII в., когда служба была пожизненной, и с первой половиной XIX в., когда служба длилась 25 лет Речь идет об основании лесных деревень Кодозеро, Немозеро быв. Повенецкого у. и Паезеро, Татарская Гора, Укшезеро быв. Пудожского у. Олонецкой губ.

Ныне дер. Немозеро, Паезеро, Укшезеро не существуют.

Дер. Кодозеро, Татарская Гора Пудожского р-на Карельской АССР.

30 Основание деревни Девятины. Традиционные мотивы: В-6, Е-4г, Т-26, з-10 Последний мотив заключает в себе народную этимологию топонима: «дер. на Девятинах» упоминается уже в писцовой книге Юрия Сабурова — 1496 г. (Писцовые книги Обонежской пятины. С. 13). Иные версии топонимического мотива см. № 73–74.

Дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. Варианты: Северн, предания. № 18. С. 35; № 73–74 наст. изд.

Предания о выборе места для поселения и для построения объекта культового назначения

31. Основание села Вирма. Традиционные мотивы: Д-16, е, Е-46. Сюжетообразующим является мотив выбора места для поселения (версия: построения объекта культового назначения) посредством языческого обряда, атрибут которого в данном случае модифицирован — икона. Ее языческие эквиваленты: сорванная трава или срубленное дерево (бревно, строительный лес), доставляемые на угодное богу (божеству) место водой либо священным животным (конем). Икона эквивалентна и самой воде, огню, камню (горе) либо животному. Соблюдением этого обряда мотивируется в данном тексте неудачное поселение — у соленой воды.

Уже как Виремская волость названное селение упоминается в уставной грамоте Соловецкого монастыря под 1548 г. (Огородников Е. К. Прибрежья Ледовитого и Белого морей… С. 78).

С. Вирма Беломорского р-на Карельской АССР.

Вариант: № 32.

32. Основание села Вирма и построение в нем церкви. Традиционные мотивы: Д-1е, Е-46, Ж-Зб. Согласно преданиям, объект культового назначения посвящается тому святому, чья икона «явилась». Упоминание о Петропавловской церкви как первой в этом селении — историческая реалия: основанная в ХУ в. церковь (Карелия. 1928. С. 120) — предшественница нынешней Виремской Петропавловской церкви (1759), памятника архитектуры союзного значения. Вариант — см. № 31.

33. Основание деревни Сухое. Традиционные мотивы: Д-le, а, Е-46, Ж-Зб. Предание аналогично предыдущим (№ 31–32). Атрибуты языческой («лесина») христианской (икона) обрядности зачастую совмещены. И в данном случае (см. также № 31–32) избранное посредством языческого обряда место оказывается неудачным: далеко от воды.

Дер. Сухое Беломорского р-на Карельской АССР.

Варианты: Северн, предания. № 42. С. 46–47; № 44 наст. изд.

34. Основание деревни Козьмины Горы. Традиционные мотивы: Д-la, е, г,

Д-6, Д-8, Е-Зг (Е-46), 3-1б, з-7, Ж-Зб. Выбор места для поселения и для объекта культового назначения в данном случае осуществляется с помощью дерева, иконы (убруса) и огня (свечи), причем на горе, которая также является объектом почитания (оролатрия). См. № 31.

Предположительно на территории Каргопольского р-на Архангельской обл. (дер. Гусева, Кузьмина Гора Ряговской вол. Каргопольского у. Олонецкой губ).

35. О выборе места для строительства Саминской Ильинской церкви. Традиционный мотив: Д-la, б. К священным деревьям, участвующим в об выбора места для основания селения или объекта культового назначения, относятся в данном регионе сосна, ель, береза. См. № 31. Саминская Ильинская церковь, ныне памятник архитектуры XVII в., построена в 1692 г.

Дер. Самина Вытегорского р-иа Вологодской обл.

Варианты: АКФ. 134. № 43; Фонотека, 1622/1; Северн. предания № 2 °C. 36–37.

36. Построение Ряговской церкви. Традиционный мотив: Д-la, б. По своей структуре предание полностью аналогично предыдущему (№ 35). Строительство Ряговской церкви завершилось в 1789 г. См. № 31.

Быв. Ряговский погост и дер. Бор Ряговской вол. Каргопольского у. Олонецкой губ.

37. Построение Водлозерско-Пречистенской церкви. Традиционный мотив Д-la, б. См. № 31.

Оз. Водлозеро в Пудожском р-не Карельской АССР.

38. О выборе места для построения Анхимовской Покровской церкви. Традиционный мотив: Д-la. См. № 31. Анхимовская Покровская церковь (1708–1962) сменила свою предшественницу, упоминаемую в писцовой книге Юрия Сабурова — 1496 г. (Писцовые книги Обонежской пятины… С. 9): на протяжении столетий они поочередно служили центром Вытегорского погоста. 17-главая Анхимовская Покровская церковь считается предшественницей 22-главого Кижского Преображенского собора —1714 г. (Всеобщая история архитектуры. М., 1968. Т. VI. С. 187). Построение Анхимовской Покровской церкви связывают с именами мастеров Петра Невзорова из дер. Низорова и Буняка из дер. Зеленина (обе деревни Анхимовского об-ва Вытегорской вол. Вытегорского у. Олонецкой губ.), руководивших плотницкой артелью из 75 человек, 12 из которых были женщины (Из Методической записки Вытегорского краеведческого музея, находившейся в обращении в 1971 г.). См. также: Даль Л. В. Старинные деревянные церкви в Олонецкой губернии (из № 11–12 газеты «Зодчий». 1877) // ОГВ. 1878. № 31. С. 398; Вологодский комсомолец. 1963. 15 ноября. С. 4.

Дер. Анхимово в 7 км к югу от г. Вытегры Вологодской обл.

Варианты: АКФ. 134. № 77, 154; Фонотека, 1623/10; Северн, предания. № 16. С. 34; № 39, 43, 50 наст. изд. См. также: Северн, предания. № 202. С. 141; № 383–385 наст. изд.

39. О выборе места для построения Анхимовской Покровской церкви. Традиционные мотивы: Д-la, б, Ж-Зб. Вариант — см. № 38.

40. Основание церкви в деревне Владимирской. Традиционный мотив: Д-1в, а. Функционально тождественным воде, доставляющей дерево («строевое») на место будущего строительства, является в данном случае конь («молодой неезженый жеребец»). См. № 31.

Дер. Владимирская Коидопожского р-на Карельской АССР.

41. Основание Паданской церкви. Традиционный мотив: Д-1в, а, е. См. № 31.

Имеется в виду памятник архитектуры конца XIX — начала XX в.

С. Паданы Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

42. Построение часовни в деревне Зажогинцы. Традиционные мотивы: Д-1в, е, Ж-Зб. Конь и икона — атрибуты обряда, представляющие собой синтез языческих и христианских верований. См. № 31.

Дер. Зажогинская Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

43. О выборе места для построения Анхимовской Покровской церкви. Традиционный мотив: Д-16, е.

Вариант — см. № 38.

44. Построение церкви в деревне Сухое. Традиционные мотивы: Д-la, е, Ж-Зб. Атрибутами обряда в данном тексте являются пенек и икона «Богородица», в отличие от другого варианта (Северн. предания. № 42. С. 46–47), где в этой же роли выступают дерево (береза) + икона «Богородица». Упоминание о крещении, совершаемом не священником, а местными старушками, равно как и бытующее в Поморье прозвище сухонцев «обливанцы», что, согласно словарю В. И. Даля, означает «крещенный обливательным обрядом», по всей вероятности, связано с теми ересями, которые возникли в Новгороде и Пскове в XIV — начале XVI в. и которые вместе с колонизацией могли быть занесены и на Север (Казакова Н., Лурье Я. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI века. М.; Л., 1955). См. № 31.

Дер. Сухое Беломорского р-на Карельской АССР.

45. Построение Ильинской Пятницкой церкви. Традиционные мотивы: Д-1а, д, е, Ж-Зб. Атрибут языческого обряда, связанного с выбором места для снования объекта культового назначения, представляет собой в данном случае сложный конгломерат языческой и христианской обрядности — это стоящая на пеньке берестяная церковь с иконкой «Ильинской Пятницы» внутри. Предание свидетельствует о некогда бытовавших хтонических верованиях (здесь: поклонение пню) и двоеверии, рудименты которых сохранялись вплоть до недавнего времени. См. № 31.

Ильинская Пятницкая церковь находилась в 5 км от г. Вытегра Вологодской обл.

46. Построение церкви в Кузаранде. Традиционные мотивы: Д-la, д, е, Ж-Зб. Атрибут христианской обрядности (икона «Варвара-великомученица») и здесь представлен в языческом контексте: икону находят на горе («кряж», «щелья»), поросшей вереском — вечнозеленым кустарником, почитавшимся на Севере в качестве священного. Кузарандский погост известен с середины XV в. (Материалы по истории Карелии XII–XVI вв. С. 113). См. № 31.

Дер. Кузаранда Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

47. Построение часовни в деревне Зарубина. Традиционные мотивы: Д-1д, б, е, Ж-Зб. Атрибут христианской обрядности — икона «Екатерина-великомученица» (заключена в языческий контекст: ее находят «близь небольшой горки, у ключевого источника») оказывается менее действенным, чем объект языческих поклонений — «горка», некогда связанных с оролатрией. См. № 31, 34.

Дер. Зарубина находилась предположительно на территории Сокольского р-на Вологодской обл. (Васьяновской вол. Кадниковского у. Вологодской губ.).

48. Построение часовни Николы-угодника у озера Уккозеро. Традиционные мотивы: Д-le, Ж-Зб. См. № 31. В предании фигурирует икона Николая-чудотворца, который особо почитался поморами как покровитель мореплавания. Объяснен факт возникновения у нюхчан своего, местного праздника в честь Николы (Перевозного!), приуроченного к 29 февраля, помимо двух Других, общепринятых, посвященных ему же и отмечаемых ежегодно (в декабре и мае). В предании отражены следующие факты: свыше полутораста лет назад у оз. Уккозеро «явилась» икона Николая-чудотворца, которая «по Указу его императорского величества, благословением и резолюциею его преосвященства Иосифа» 29 февраля 1820 г. была перевезена в нюхотскую церковь, а на месте «явления» этой иконы в 1895 г. построили часовню опять-таки в честь Николая-чудотворца (Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. Архангельск, 1896. Вып. III. С. 147–148). Мотив явленной иконы, ведущий начало из фольклора, но переосмысленный соответственно новому контексту, станет одним из самых устойчивых и распространенных «общих мест» в агиографической литературе.

С. Нюхча Беломорского р-на Карельской АССР.

49. Построение церкви и часовни в Поздышеве. Традиционные мотивы: Д-1е, Ж-3б. см. № 31. В предании наблюдается некоторое преодоление древних верований: на месте, «избранном» иконой, строится лишь часовня, место же для церкви определяется людьми; развенчивается и сама идея «явления».

Дер. Поздышево Каргопольского р-на Архангельской обл.

50. Построение анхимовских церквей. Традиционные мотивы: Д-la, б, Ж-Зб, Ж-56. См. № 31. Вариант — см. № 38. Купец Лопарев действительно жил в этой местности в конце XIX — начале XX в. 51. Кижская Преображенская церковь и мастер Нестер. Традиционные мотивы: П-Зе, в, г (2е, в, г), Д-la, б, ж, Ж-Зб, Ж-56, 0-13. При определении места для строительства церкви наряду с деревом (лесом) и водой фигурирует «святая книга» и рисунок церкви, возникший на траве из солнечных лучей и капелек росы, что служит метафорической заменой растения, огня (света) и воды. Бросание топора в воду генетически связано с функцией и атрибутом бога грозы. Чудесное исчезновение мастера в момент освящения церкви, т. е. обретения ею души (духа), может быть истолковано как перевоплощение зодчего в созданное им сооружение. О строителе Кижской Преображенской церкви достоверных сведений нет. Ясно только, что он продолжатель лучших традиций крестьянского деревянного зодчества. Предшественницей построенной им Кижской Преображенской церкви (1714) архитекторы считают Анхимовскую Покровскую церковь (1708) — см. № 38. В мотиве нападения врагов на мирное селение (Кижи) имеются трансформированные рудименты их мифологического изображения. В нем отражены факты разорения польско-литовскими отрядами Кижского погоста в 1613–1614 гг. (Очерки истории Карелии. Петрозаводск, 1957. Т. 1. С. 118–119).

Ныне Кижская Преображенская церковь — памятник архитектуры союзного значения. Находится на о-ве Кижи на Онежском оз. в Карельской АССР.

52. Построение Вассиановской часовни. Традиционные мотивы: К-6в, 0-9е, Д-4, 3-56. Предполагается, что выбор места, связанный с обетом, так же как и с языческим по своему происхождению обрядом, обусловлен волеизъявлением божественных сил. Место действия в сюжетообразующем мотиве имеет различные версии: в лесу (князья заблудились) — № 52, на болоте (князь увяз в нем вместе с конем) — № 53, на озере (князя застигла сильная буря) — № 54, что свидетельствует о вымышленной основе предания. Прототипов действующих лиц (см. также № 163) краеведы видят в князьях Пинковых, один из которых — Иван Димитриевич Пинков упоминается в Кормовой книге Вологодского Спасо-Прилуцкого монастыря (см.: Вологодский сборник. Вологда, 1869. С. 144; ВЕВ. 1902. № 18. С. 545. Прибавл.). Однако в фольклорном персонаже нет конкретных признаков этого прототипа.

Предположительно на территории Сокольского р-на Вологодской обл. (Васьяновской вол. Кадниковского у. Вологодской губ.). Варианты: № 53–54.

53. Построение Вассиановской часовни. Традиционные мотивы: Ж-56, 0-9в, Д-4. Вариант — см. № 52.

54. Построение Вассиановской часовни. Традиционные мотивы: Д-4, 9в, б, Ж-56. Вариант — см. № 52.

55. Спас-камень. Традиционные мотивы: Д-1б, д, Д-4, 0-9в, Б-56, Ж-5б (Ж-Зб). Предание аналогично предыдущему — см. № 52–54. Монастырь разрушен в начале 30-х годов XX в.

О-в на Кубенском оз. в Вологодской обл.

56. Построение колокольни в Каргополе. Традиционный мотив: Ж-5б. Сюжетообразующим является мотив основания объекта культового назначения (колокольни) историческим лицом (Екатериной II, давшей средства на это строительство). Речь идет о соборной колокольне, построенной в Каргополе в 1767 г. после сильного пожара и сохранившейся до наших дней. Ввиду ожидавшегося тогда проезда через Каргополь Екатерины II, немки по национальности (в 1763–1765 гг. она предприняла ряд поездок по среднерусским и прибалтийским губерниям), колокольня была построена с отступлениями от православных обычаев. «Широкий пролет нижнего яруса _ колокольни ориентирован строго по оси Ленинградской улицы, по которой проходил прежде Санкт-Петербургский тракт <…> и крест ориентирован относительно тракта, а не относительно востока, как делается обычно» (Гунн Г. П. Каргополье — Онега. М., 1974. С. 30). Установление на колокольне не православного, а католического креста, отмеченное в предании, не сообразовано с реальной ситуацией: в 1744 г., в возрасте 15 лет, будущая императрица сменила лютеранскую веру на православие (Ключевский В. О. Соч. М., 1958. Т. 5.-С. 10). Приезд императрицы в Каргополь так и не состоялся.

Г. Каргополь Архангельской обл.

Вариант: Северн, предания. № 30. С. 41.

Предания о происхождении географических названий

57. Шихина гора. Традиционные мотивы: М-15а, 3-16. Истоки топонимического мотива с подобной версией зачастую в реальных фактах: географическое название нередко происходит от имени, фамилии, прозвища первопоселенца или владельца местности (Лебедева А. И. Географические названия, образованные от личных имен и прозвищ // Вестник Ленингр. ун-та. 1959. № 14. Вып. 3. С. 99—100). Быть может, имеется в виду Шихан Иван Филиппов, чье пребывание в Каргополе во времена Ивана Грозного, в 1567 г., зафиксировано документальными источниками (Веселовский С. Б. Ономастикой: Древнерусские имена, прозвища и фамилии. М., 1974. С. 370). Однако прозвище Ивана Филиппова могло произойти от места его жительства на бугре, холме, который в областных говорах назывался «шиханом». В предании отражена борьба централизованной власти с феодальной знатью в XVI в. В XIV–XV вв. каргопольцы были прямыми участниками борьбы между московским князем и его политическими противниками.

Местность близ г. Каргополя Архангельской обл.

58. Шихина гора. Традиционные мотивы: К-6е, Ж-Зб, М-13в, М-14д, М-14а, М-15з, Ф-4а, М-13 г, П-2, С-2в, Т-2а, г, М-16, 3-16. Предание основано на вымысле. Имеются исторические реалии, относящиеся к XVII в.: Каргополь представлен как город с посадом; в нем уже имеется воеводство; еще действует Чёлмужский монастырь; строится Воскресенская церковь. В предании проявляются некоторые индивидуальные начала: композиция в ее классическом виде, обилие эпизодов, многоплановость действия, пейзажные зарисовки, лирические отступления.

Предание усвоено Л. И. Григорьевым от старого охотника Ивана Васильевича, известного под прозвищем Осмон.

59. Донская деревня. Традиционный мотив: 3-2а, 6. «Название Lappia (Лапландия, страна лопарей) встречается у Саксона Грамматика (около 1100 г.). Этноним с этой основой издавна употребляется финнами, шведами (lapp), русскими (лопь, лопари), и именно под таким названием саамы стали в течение последних веков известны миру» (Хайду П. Уральские языки и народы. М., 1985. С. 110). В предании сохранены воспоминания об аборигенах Карелии — саамах, постепенно удалявшихся в направлении к Кольскому полуострову. Их «отступление на север длилось <…> много веков, и еще в XIV в. значительная часть Восточной Карелии была заселена саамами» (там же. С. 111).

Местность близ дер. Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

60. Как писец Панин давал имена заонежским деревням. Традиционные мотивы: 3–9, 3-10, 3-10, 3-10, 3-10. Структуру предания определяют однородные топонимические мотивы, основанные на вымысле. Например, «дер. на Сенной губе» известны уже по писцовым книгам Андрея Лихачева —1563 г, и Андрея Плещеева —1583 г., а Сенногубская вол. фигурирует в грамоте 1599 г. (Материалы по истории Карелии XII–XVI вв. С. 375). Описание же Заонежья производилось правительственным чиновником Никитой Паниным и подьячим Семеном Копыловым в 1628–1629 г. Соотнесенность происхождения географического названия с вождем, князем, царем, иным историческим лицом имеет в преданиях давнюю и устойчивую традицию, однако, как правило, противоречит фактам.

Дер. Морозова ныне не существует. Дер. Сенная Губа, Патаневщина, Пустой берег Сенногубского сельсовета Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

Варианты: Северн, предания. № 7. С. 26–30; № 61 наст. изд.

61. Как писец Панин давал имена заонежским деревням. Традиционные мотивы: 3–9, 3-10, 3-10, 3-10. Вариант — см. № 60.

Топоним Глебово неизвестен. Дер. Дудниково, Боярщина Сенногубского сельсовета Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

62. Как Петр Первый дал названия щшонежским деревням. Традиционные мотивы: Ж-5г, в, 3–9, 3-10, 3-10, 3-10. Мотив Ж-5г, в, связанный с образом Петра Первого, восходит в своих истоках к функциям «культурного героя». Три однородных топонимических мотива основаны на народной этимологии финноязычных по происхождению географических названий. См. № 60. В предании упоминаются обходной приладожский канал между Невой и Волховом (1719–1731) и Беломорско-Онежский канал (1931–1933), мысль о проведении которого возникла еще у Петра Первого со времени похода 1702 г. (П. кн. 1867. Ч. II. С. 22). См. № 426.

Дер. Курсельга ныне не существует. Дер. Ужесельга, Педасельга Прионежского р-на Карельской АССР.

63. Соломбала. Традиционные мотивы: 3–9, К-5д, М-4э, 3-10. Топонимический мотив основан на народной этимологии финноязычного по своему происхождению географического названия (см. N 62). Соотнесение топонима с именем исторического лица (Петра Первого) противоречит фактам: топоним Соломбала упоминается двинским летописцем еще в XVI в. (Максимов С. Год на Севере. СПб., 1859. Т. 2. С. 389). — См. № 81. Однако как селение Соломбала своим началом обязана корабельной верфи, которую Петр Первый в 1693 г. повелел устроить на р. Соломбале, прислав для нового Адмиралтейства офицеров, мастеров, мастеровых, рабочих (Истомин М. Соломбальская купеческая гавань в прошлом столетии//АГВ. 1863. № 7. С. 51–54; № 8. С. 62–67; ГААО. Фонд. 6. Опись 17. Ед. хр. 67).

Соломбала — р-н г. Архангельска.

64. Вожмосалма. Традиционные мотивы: 3–9, К-5д, М-4э, 3-10. Предание аналогично предыдущему (№ 63). Топонимы Вожмосалма, Вожмгора, Салма встречаются уже в писцовой книге Андрея Лихачева —1563 г. (Писцовые книги Обонежской пятины… С. 156). — См. № 81. Петр Первый действительно останавливался в дер. Вожмосалме во второй половине августа 1702 г. во время прохождения от Нюхчи до Повенца по дороге, названной впоследствии «осударевой».

Важмосалмский сельсовет Сегежского р-на Карельской АССР.

65. Происхождение названия города Вытегра. Традиционные мотивы: 3–9, 3-10. Сюжетообразующим, как и в преданиях № 62–64, является основанный на народной этимологии топонимический мотив, имеющий четыре версии (см. № 66–69). Географическое название, происхождение которого в предании связано с Петром Первым, употребляется применительно к наименованию погоста и «дер. па Вытегре» уже в писцовой книге Юрия Сабурова —1496 г. (Писцовые книги Обонежской пятины… С. 9—17), а применительно к наименованию города лишь при Екатерине II, с 1773 г., когда Вянгинская пристань была официально преобразована в г. Вытегру. Петр Первый, производивший разыскания относительно соединения рек Ковжи и Вытегры, посетил Вянгинскую пристань в 1711 г.

Г. Вытегра Вологодской обл.

Варианты: Северн. предания. № 17. С. 34; № 66–69 паст. изд.

66. Происхождение названия города Вытегра. Традиционные мотивы: 3–9, 3-10. Вариант — см. № 65. Петр Первый неоднократно бывал в указанной местности: как проездом в Архангельск (в 1693, 1694 и 1702 г.), так и во время обследования названных выше рек (в 1711 г.)

67. Происхождение названия города Вытегра. Традиционные мотивы: 3–9, 3-10. Вариант — см. № 65–66.

68. Происхождение названия города Вытегра. Традиционные мотивы: М-11а, 3–9, 3-10. Ф-7. Вариант — см. № 65–66.

69. Происхождение названия города Вытегра. Традиционные мотивы: М-11е, 3–9, 3-10. Вариант — см. № 65–66.

70. Происхождение названия деревни Шестово. Традиционные мотивы: 3–9, 3-10. Сюжетообразующим является топонимический мотив, основанный на народной этимологии, имеющей несколько версий (см. № 71–73). Поскольку в Петре Первом, дающем названия объектам, продолжена традиция, связанная с «культурным героем», это обусловливает в его изображении, равное как и во всем сюжете, значительную долю вымысла. Соответствует действительности лишь локализация этого персонажа в данной местности: Петр мог здесь быть в 1693, 1694, 1702, 1711 гг.

Дер. Шестово Вытегорского р-на Вологодской обл.

Варианты: Северн, предания. № 19. С. 36; № 71–73 наст. изд.

71. Происхождение названия деревни Шестово. Традиционные мотивы: 3–4, 3-10. Вариант — см. № 70.

72. Происхождение названия деревни Шестово. Традиционные мотивы: 3–9, 3-10. Вариант. Ср. с. № 70–71.

73. Происхождение названия деревень Девятины и Шестово. Традиционные мотивы: 3-10, 3-10. Однородные топонимические мотивы. Вариант. Ср. с № 70–71 и с № 72.

74. Происхождение названия деревни Девятины. Традиционный мотив: 3-10. Предание основано на вымысле. Это географическое название встречается уже в писцовой книге Юрия Сабурова —1496 г.: «Дер. на Девятинах жо» (Писцовые книги Обонежской пятины… С. 11).

Дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл.

Варианты: АКФ. 134. № 125; Фонотека, 1625/11; Северн, предания. № 18. С. 35; № 30, 73 наст. изд.

75. Происхождение названия деревни Дураково. Традиционные мотивы: Д-8, 3–7 (3-10).

Дер. Дураково Приморскою р-на Архангельской обл.

76. Происхождение названия местности Пудога. Традиционные мотивы: 3-10 (Д-la,б). В топонимическом сюжетообразующем мотиве заключен в сущности мотив определения места для поселения посредством языческого обряда, атрибутами которого служат дерево (дуга) и вода. Указание на массивность пудожских дуг является до некоторой степени этнографической реалией. Реки Пудоги в действительности нет.

Местность Пудога — Пудожский р-н Карельской АССР, районный центр — г. Пудож.

Варианты: № 77–78.

77. Происхождение названия местности Пудога. Традиционные мотивы: 3-10 (Д-la, б). Вариант — см. № 76.

78. Происхождение названия местности Пудога. Традиционные мотивы: 3-10 (Д-la). Вариант — см. № 76.

79. Происхождение названия города Каргополь. Традиционные мотивы: 0-9е, Д-4, Е-1н, 3-10. В топонимическом мотиве заключена народная этимология, известная в трех версиях (см. № 80–82). Согласно предположению исследователей, в первой части топонима «Каргополь» содержится преобразованное финское название с karhu «медведь». Однако не исключено, что он происходит от слов карга «ворона» и поле (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. 2-е изд. М., 1986. Т. 2. С. 196).

Г. Каргополь Архангельской обл.

Варианты: Кораблев. С. 25; АКФ. 128. № 5; Фонотека, 1372/1; № 80–82 наст. изд.

80. Происхождение названия города Каргополь. Традиционные мотивы: 3–7, 3–8, 3-10, Ф-Зб. Вариант — см. № 79. В предании содержится ряд исторических и географических реалий: упоминание о древности Каргополя (в исторических актах он впервые назван в 1380 г.), о крепости (XVII в.), следы которой в виде оплывшего вала («Валушки») сохранились до наших дней, о старом торговом пути по оз. Лача, р. Онеге — в Белое море, о возможности попадания из Скандинавии в Каргополь и его местоположении на перекрестке оживленных торговых путей.

81. Происхождение названия города Каргополь. Традиционные мотивы: В-14, Д-6, Е-1 н, 3–7, 3–9, 3-10. Вариант — см. № 79. В предании продолжена традиция, согласно которой наименование селению либо определенному объекту природы (реке, озеру, горе и пр.) дает вождь, князь, царь — в этом тексте Петр Первый. Как и в ряде аналогичных преданий (о происхождении названий Соломбала — № 63, Вожмосалма — № 64, Тотьма — № 399, Ворскла и др.), здесь наблюдается значительная хронологическая дистанция между временем основания селения (или происхождения топонима) и периодом жизни конкретного исторического лица, якобы имеющего отношение к его возникновению.

82. Происхождение названия озера Лача в города Каргополь. Традиционные мотивы: 3-10, 3-10. Два однородных топонимических мотива, основанных на народной этимологии. Вариант — № 79.

83. Происхождение названия Винницы. Традиционные мотивы: Г-6б, М-13а, Д-1а, б, 3-1в, 3-10, 3-10. Три топонимических мотива, заключающих в себе народную этимологию географических названий (Ярославичи, Винницы, Чур-порог) и объединенных общим сюжетом. Мотив выбора места для поселения посредством языческого обряда трансформирован: его атрибуты — дерево (веники) и вода (река Оять). Как населенная местность Винницы известны с XII в. В качестве центра Ильинского пог. на р. Ояти Винницы названы в писцовых книгах 1496 и 1563 гг. (Писцовые книги Обонежской пятины…С. 38–48, 237–247). Ярославичи же являлись центром Никольского пог. (там же. С. 247–254). Упоминается топоним Чур-ручей (там же. С. 251).

Местность на р. Ояти в Подпорожском р-не Ленинградской обл.

84. Происхождение названия города Олонец. Традиционные мотивы: Ф-3 б, Г-6а, 3-1в, 3-10. Сюжетообразующим является топонимический мотив, основанный на народной этимологии финноязычного по происхождению географического названия. Следы городка — вал и ров, — по всей вероятности, остатки крепости XVII в. Как населенная местность Олонец впервые упоминается в уставной грамоте новгородского князя Святослава Ольговича в 1137 г. Город же возникает в 1648 г. на месте дер. Аксентьево Олонецкого пог.

Г. Олонец Карельской АССР.

Вариант: ОГВ. 1891. № 95. С. 969; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 233; Ягодкин. С. 41–42.

85. Открытие и наименование Соловецких островов. Традиционные мотивы: Б-5б, 3-10. В топонимическом мотиве заключена народная этимология географического названия. Топоним происходит от слова «соловой», что означает «желтовато-серый», либо «соловцы» — «небольшие волны с белыми гребешками» (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. М., 1987. Т. III. С. 712). В предании трансформирована мифологема, связанная с представлениями о первой земле, которая образуется не без участия птицы.

Соловецкие о-ва территориально принадлежат к Архангельской обл. Вариант: № 86.

86. Происхождение названия Соловецких островов. Традиционные мотивы: К-5з, 3–4 (3-10). Топонимический мотив основан на народной этимологии (см. № 85). Указание на обилие соляных варниц в Соловецком м-ре соответствует действительности: с конца XVI в. Соловецкий м-рь занял господствующее положение в солеварении Поморья (Очерки истории Карелии. Петрозаводск, 1957. Т. 1. С. 87). Вариант — см. № 85.

87. Остров Коневец. Традиционные мотивы: Е-1м, Д-2 (Д-1в, д), 3–6, 0-10а. В топонимическом мотиве отражены языческие представления, связанные с культом коня и камня и совмещенные в одном природном объекте. Под влиянием христианства языческие божества трансформируются в нечистую силу. В предании отражен факт построения христианских культовых объектов на месте языческих капищ. Коневский монастырь основан преподобным Арсением в 1398 г.

О-в Коневец расположен на Ладожском оз.

Вариант: № 88. Об ином о-ве Коневце см.: ОГВ. 1905. № 19. С. 3.

88. Остров Коневец. Традиционные мотивы: 3–6, 0-10а, 3–6. Вариант — см. № 87.

89. Происхождение названия села Ворзогоры. Традиционные мотивы: В-11, Е-4и, 3–4, 3–7, 3–8, 3-10, Д-6. В основе топонимического мотива народная этимология географического названия. Появление польско-литовских отрядов на территории быв. Архангельской губ. имело место в эпоху Смутного времени (нач. XVII в.).

С. Ворзогоры Онежского р-на Архангельской обл.

90. Происхождение названия деревни Рубеж. Традиционные мотивы: П-3, 3–8. Топонимический мотив сопряжен с мотивом нападения польско-литовских интервентов на вологодские селения в эпоху Смутного времени в начале XVII в. (см. № 266). Вместе с тем названная деревня находилась на рубеже Олонецкой и Вологодской губ.

Рубежский сельсовет Вытегорского р-на Вологодской обл.

91. Происхождение названия местности Казацкая Улица. Традиционные мотивы: 3-36 (3–8). В топонимическом мотиве преломлен исторический факт: имеются в виду разъезды казаков в Приладожье в конце XVIII в. Они осуществлялись под руководством офицеров пограничной стражи: отсюда «поручики» и «капитаны» вместо казачьих сотников и есаулов. Причиной появления здесь казаков могли послужить военные действия со стороны Швеции (1788–1790), которая ставила своей целью захват Петербурга и вытеснение России с берегов Балтийского моря.

Дер. Ладва Прионежского р-на Карельской АССР.

92. Царская улица. Традиционные мотивы: 3-3б, 3–9. Основой топонимических мотивов послужил конкретный факт: по дороге, ведущей из дер. Девятины в дер. Лонскую и получившей впоследствии название Царской, проезжал царь Александр II, чтобы осмотреть находящиеся там канцелярию начальника дистанции, шлюзы и плотины Мариинской системы (О. сб. Вып. IV. Отд. 1. С. 50).

Дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. Вариант: № 93.

93. Царская улица. Традиционные мотивы: 3-36, 3–9, Ф-7. Вариантам. № 92.

ПРЕДАНИЯ ОБ АБОРИГЕНАХ КРАЯ

Предания о пребывании чуди в конкретной местности

94. Чудская княжна. Традиционные мотивы: Г-За, Ф-1д, б. «Воинственная чудская княжна» типологически сходна с амазонкой. Объекты и предметы «чудской» материальной культуры обычно принадлежат различным этнокультурным традициям и относятся к различным социально-временным периодам а подчас связаны с довольно поздней русской материальной культурой. См. № 124, 126.

Местность в Нижнетоемском сельсовете Верхнетоемского р-на Архангельской обл.

95. Владения чудского князя на реке Вые. Традиционные мотивы: 1-3а, 3-3а, в, Н-15, С-1в, Т-1г, а (У-5в), 3-10, А-Зб (Ф-1м), Ф-1з. «Чудская» знать вплоть до XV в. имела племенные городки и укрепленные убежища (Кирпичников А. Я., Рябинин Е. А. Финно-угорские племена в составе древней Руси// Вопросы финно-угроведения… (тез. докладов на XVI Всесоюзной конференции). Июнь 1979 г. Сыктывкар, 1979. С. 74). Выя (древнерусск.) — шея. По вопросу об этнической принадлежности чуди высказано свыше полутора десятков различных точек зрения, как взаимоисключающих, так и близких друг другу (Агеева Р. А. Об этнониме чудь (чухна, чухарь) // Этнонимы. М., 1970. С. 195–197).

Местность в Выйском сельсовете Верхнетоемского р-на Архангельской обл.

Вариант: № 96.

96. Владения чудского князя на реке Вые. Традиционные мотивы: У-6а, А-26 (3-2а), Г-За, в, 3-3а,в. Вариант — см. № 95. Упоминание о чудском князе, его поместье, о пребывании аборигенов в конкретной местности и связанных «ними топонимах и микротопонимах является устойчивым. О наличии земельных владений у чудских старейшин свидетельствует документ (Ш5— 1322 гг.), описывающий, как чудские старейшины продают свои погост новгородскому боярину (Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., улчн. № 279. С. 279–280). В данном случае под чудью подразумевается некий кочевой народ, и такое представление о чуди не единично (см.: Петров к. Муромский монастырь//О. сб. Вып. II. Отд. 1. С. 99).

97. Чудские селения на реке Пинеге. Традиционные мотивы: А-26, З-2а, Г-За, б, С-1в, Т-la, Г-Зб. Как и в предании № 104, в этом тексте чудь имеет некоторые признаки внешнего врага. По словам А. Куратова, «археологическое обследование „чудских" городищ на Пинеге установило их принадлежность к русскому населению XV–XVII веков. Достоверных «чудских» памятников с ярко выраженным культурным слоем дославянского времени не обнаружено» (Правда Севера. 1970. № 242. 15 октября).

Дер. Верхнетоемского р-на Архангельской обл.

98. Основание села Койдокурья. Традиционные мотивы: З-la, Е-1в, Н-18, Г-За, б (Г-2а, б), В-4а, г, Е-4а, б, З-la, б. Имя аборигенного первопоселенца — эпонима «Койка» встречается и в преданиях Карелии, иногда в сочетании со словом «пан» (Северные предания. № 77, 128. С. 62, 93–94), которое в значении «абориген» уходит своими корнями в финно-угорские языки. В данном тексте (см. также № 99, 107, 125) сохраняются рудименты представлений о чуди как о великанах.

С. Койдокурья Холмогорского р-на Архангельской обл.

99. Первопоселенцы Хаврогорского села. Традиционные мотивы: Г-Зб, Ф-1з (Г-26). Чудь представлена в качестве язычников — «идолопоклонников» (см. также Прилож. 1, с. 223, наст, изд.) и локализуется у объекта языческих поклонений — «святого Колодца». «Каменки» как предмет материальной культуры определяются не столько на этническом, сколько на стадиальном уровне. Гиперболизация образа чуди наблюдается в № 98, 107, 125.

Местность в Хаврогорском сельсовете Холмогорского р-на Архангельской обл.

100. Чудь на Кореньской Слуде. Традиционные мотивы: Г-Зб, Ф-la, к, Е-5. Упоминание о ямах как жилищах чуди — этнографическая реалия: многие-народы Севера пользовались похожими на ямы полуземлянками (Горюнова Е. И. Этническая история Волго-Окского междуречья. М., 1961. С. 67). См. также № 101.

Местность в Верхнетоемском р-не Архангельской обл.

101. Чудь близ деревни Поздышево. Традиционные мотивы: Г-Зб, Ф-1к. По мере утраты реалий, связанных с образом чуди как неких аборигенов края, происходит его вторичная мифологизация.

Местность близ дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл.

102. Первопоселенцы деревни Нижмозеро. Традиционные мотивы: Г-Зб, В-4а, Д, А-2б, г. В предании отражен факт разновременного и разноэтнического заселения Архангельского Севера.

Местность на Онежском полуострове Архангельской обл.

Предания о воинственной чуди

103. Наступающая чудь. Традиционные мотивы: П-1, С-1б, Р-1. Помина других признаков чудь имеет свойства внешнего врага, а подчас и некоей!» мифического существа («чудь воды боялась»).

Тарногский Городок Тарногского р-на Вологодской обл.

104. Никольское городище. Традиционные мотивы: Н-15, П-Зм, Р-2г. Как и в саамских преданиях, чудь в этом тексте предстает в ипостаси внешнего врага. О Никольском городище см.: Едемский М. Б. Кокшеньгская старина // Зап. Русск. Археол. об-ва. 1907. Т. 7. Вып. 2. С. 86–90.

Местность на р. Кокшеньге в Тарногском р-не Вологодской обл. Варианты: № 105, 294.

105. Осада Никольского городища. Традиционные мотивы: П-Зм, л, С-Зб, П-Зв, г, Ж-За, С-Зб. Вариант — см. № 104. Чудь в этом тексте в значительной степени вытеснена польско-литовскими интервентами эпохи Смутного времени (начала XVII в.) — см. также № 294.

106. Воинственная чудь. Традиционный мотив: П-1б, е (П-Зб, е). Как и в предыдущих (см. № 103–105), в этом предании чудь изображена в качестве внешнего врага.

Лимский сельсовет Няндомского р-на Архангельской обл.

107. Наступление чуди на Каргополь. Традиционные мотивы: П-1, Ф-1з, б (Г-2б). На древний образ воинственной чуди наслоился позднейший образ польско-шведских интервентов. Речь идет об осаде и штурме г. Каргополя в 1612 и 1614 гг. — и оба раза его защитникам удалось выстоять. Продолжена традиция гиперболизации чуди — см. № 98, 99, 125. Троицкая церковь, возвышающаяся на северо-восточной окраине г. Каргополя, — памятник архитектуры т?90—1802 гг. Остатки крепости «Валушки» — городище XVII в. (Овсянников В., Булкин В. А., Назаренко В. А. Раскопки в г. Каргополе//Археологические открытия 1972 года. М., 1973. С. 29–30). Г. Каргополь Архангельской обл.

Предания об исчезающей чуди

108. Чудь в землю ушла… Традиционный мотив: У-la. Мотив ухода в землю (эквивалент: самозахоронения) основывается на древней вере в тотемических существ, погружающихся в конце своего жизненного пути в землю, гору, источник. Некоторые тотемические же признаки сохраняет и береза, персонифицированная в предании через соотнесенность ее с «белым царем» и трансформированная в символ последнего. Реалии связаны с представлениями о древних коллективных «чудских» захоронениях в срубах с деревянными перекрытиями, опущенных в ямы (Лашук Л. П. Чудь историческая и чудь легендарная//Вопросы истории. 1969. № 10. С. 213). См. также № 110.

Версии этого мотива рассмотрены уже А. Н. Веселовским (Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940. С. 589). Одна из этих версий получила художественное воплощение в картине Н. К. Рериха «Чудь под землю ушла».

109. Самопогребение чуди и ее клады. Традиционные мотивы: У-2а, Х-1г, д, О-6, Х-7а. На представления о самозахоронении чуди (см. № 108) наслаивается повествование о массовых самосожжениях раскольников, особенно в XVII в. Образ не дающегося в руки клада коренится в анимистических верованиях, а также в осмыслении золота как средоточия магической силы и божественной энергии.

Местность на территории Коношского р-на Архангельской обл.

110. Самопогребение чуди. Традиционный мотив: У-2а. Предание аналогично предыдущим — см. № 108–109.

Возможно, что представления о самозахоронении в яме и срубе поддерживались благодаря существованию погребальных сооружений (своего рода «домиков мертвых»), одно из которых, относящееся к XI–XII в., было обнаружено в 1977 г. археологами на территории данного района, на левом берегу р. Ваги (Овсянников О. В. Археологические памятники «чуди заволочьской» в бассейне Ваги//Вопросы финно-угроведения… С. 73).

Местность в Шенкурском р-не Архангельской обл.

111. Самопогребение чуди. Традиционные мотивы: Г-Зб, А-2б, И-2, У-2а. Память об аборигенах поддерживается вследствие локализации их в местности, приметной для нынешних рассказчиков, а также благодаря прозвищу, сохраняющемуся за ее жителями. Некоторое отчуждение одной деревни со стороны другой, вероятно, связано с историей заселения данной территории различными группами — в плане этническом либо хронологическом. См. № 108.

Тарногский р-н Вологодской обл.

112. Самозахоронение чуди на реке Пинеге. Потомки чуди. Традиционные мотивы: Г-Зб, Ф-1к, з, У-2а, В-4а, С-1в, У-4а, А-2г, б, Ф-1м, И-2. См. № 108. Предания о самозахоронении чуди, бытовавшие в Архангельской, Вологодской, Олонецкой, Пермской губ., подчас трансформировались в присловья «чудь в землю ушла», «чудь живьем закопалась», «чудь под землю пропала» (ОГВ. 1898. № 37. С. 2). Изредка данный сюжетообразующий мотив используется и в преданиях о борьбе с внешними врагами, в которых повествуется о мирных жителях, укрывающихся в ямах и оказывающихся в них захороненными (АВГО. Фонд 7. Опись 1. № 15. С. 62).

Верхнетоемский р-н Архангельской обл.

113. Самозахоронение чуди за Юмижем. Традиционный мотив: У-2а. Предание аналогично предыдущим. См. № 108.

Местность в Верхнетоемском р-не Архангельской обл.

114. Чудь и разбойники близ деревни Черозеро. Традиционные мотивы: Ф-1к, д, У-2а, 3–4, Г-76, Ф-4д, л (Х-5е). См. № 108. Факт пребывания разбойников в названной местности подтверждается церковными записями дер. Рязановской, находящейся в 12 км от Разбойного озера (Ефименко П. С. Заволоцкая чудь. Архангельск, 1869. Ч. 1. С. 14).

Местность в Моржегорском сельсовете Виноградовского р-на Архангельской обл.

115. Князь Сойя. Традиционные мотивы: Г-За, б, У-5в. По словам рассказчиков, чудской князь Сойя упоминался в церковной книге «Чудеса святой Троицы», хранившейся до 30-х гг. XX в. в Соезерском Троицком монастыре: в этой «летописи» об основании названного монастыря с именем князя Сойв связано название озера «Соезеро» и реки «Сойга» (Тунгусов А. Верхнетоемские предания о чуди//Заря. 1971. № 66. 3 июня), что служит признаком' освоения одного из преданий о чуди церковным книжником.

Имеется в виду местность в Сойгинском сельсовете Верхнетоемского р-на Архангельской обл.

116. Побежденная чудь. Традиционные мотивы: Г-Зб, В-4а, Д-6, Р-2б, С-1в, У-5в, 3-2а, 3-10. Под гибелью чуди может подразумеваться и миграция, в христианизация, и ассимиляция аборигенов, в значительной мере мифических. Топонимический мотив основан на вымысле: на самом деле деревня называлась не Чудьпала, а Чучепала.

Местность на р. Мезени в Архангельской обл.

117. Ратняя дорога. Традиционные мотивы: 3-10, У-4а, Х-1е,в. Упоминание о «компасе», в качестве которого служит бревно, привязанное к идущей позади людей лошади (см. также тексты № 118, 119), — этнографическая реалия. Устойчива и локализация чуди на Ратной дороге (см. тексты № 118, 120), ведущей в земли коми-зырян.

Местность в Верхнетоемском р-не Архангельской обл.

118. Чудь на выйской земле. Традиционные мотивы: Е-5, Ф-1д, Е-Зб, Ф-1е, У-4а, Х-le, в, Б-За (Ф-1и), 3-10, 3-10. В отличие от преданий, повествующих об удалении чуди на Новую Землю (см.: Северные предания. № 62. С. 54. № 121, 122 наст, изд.), в этом тексте (см. также № 117, 120) речь идет о миграции чуди в восточном направлении. Насыпанный человеческими руками курган (бугор) — выражение некой общности — осмысляется в данном случае как хранитель клада (золота), в текстах же № 120, 123 — как могила. Погружение клада в озеро связано с сакрализацией золота (см. № 155–156).

Местность в Выйском сельсовете Верхнетоемского р-на Архангельской обл.

119. Чудь на реке Вые. Традиционные мотивы: У-4а, 3-10, Ф-1ж, 3-10, Г-За, Н-15, Г-Зб, Ф-1ж, д, н. См. № 94, 95.

120. Уходящая чудь. Традиционные мотивы: Г-Зб, У-4а, Ф-1ж, е, г, Т-1г, У-4а, 3-10, 3-10, З-la, У-4а, Б-За, 3-10, Б-За (Ф-1и, з), 3-Ю, 3-10. См. № 117, 118. Топонимы и микротопонимы основаны на вымысле.

Местность в Выйском сельсовете Верхнетоемского р-на Архангельской обл.

121. Чудь на Новой Земле. Традиционные мотивы: У-4а, Г-Зб. Разнобой в описании внешнего облика чуди («белоглазая» — ее устойчивое определение; «краснокожая» — в данном тексте и № 122; темнокожая, черноволосая, черноглазая — Ефименко П. С. Заволоцкая чудь. Ч. 2. С. 133; «выглядели вроде лопарей» — Северные предания. № 61. С. 54) свидетельствует о собирательности этого образа (Барсов Н. П. Очерки русской исторической географии. Варшава, 1885. С. 17, 67), не лишенного к тому же и некоторых мифологических признаков: скрытное (невидимое) пребывание чуди в названной-местности (см. также: АГВ. 1868. № 91. С. 4; Покровская А. К. К Новой Земле. М., 1933. С. 9).

О-в Новая Земля в Баренцевом море.

122. Основание и происхождение названия деревни Лисестров. Чудь на Новой Земле. Традиционные мотивы: З-la, Г-За, М-13а, У-4а, Г-Зб. См. № 121. В топонимическом мотиве, содержащем народную этимологию, имя основателя селения зачастую «выявляется» из топонима.

Лисестровский сельсовет Приморского р-на Архангельской обл.

Предания о памятниках чудской материальной культуры

123. Первопоселенцы деревни Чудиново. Традиционные мотивы: 3-10, У-4а, Б-За (Ф-1и, з), С-1в, Ф-1ж, Х-le, Б-Зг, Ф-1м, А-Зб. В преданиях, связанных с дер. Чудиново и ее окрестностями, устойчивы упоминания о бугре (см. № 118, 120), о затопленном в озере котле с золотом (см. № 118), о потомках чуди, в частности Нифагичах (см. № 95). О предметах «чудской» материальной культуры см. № 94. И само наименование «чудь» не однозначно: оно «чрезвычайно обобщилось, получив широкое хождение на всем Русском Севере в качестве обозначения вообще финно-угорских племен, за исключением некоторых из них, имевших свои особые имена» (Попов А. И. Следы времен минувших. Л., 1981. С. 94).

Дер. Чудиново Верхнетоемского р-на Архангельской обл.

124. Чудь близ реки Вадюги. Традиционные мотивы: Г-Зб, 3–7, Ф-1д, г, е, Х-1г, Ф-1к, ж, б, в, и. Сообщения рассказчиков о принадлежности «чудскому» населению различных предметов и объектов материальной культуры обычно не соответствуют действительности. По мнению археолога А. А. Куратова, «нет достаточных оснований для отождествления северных городищ с чудскими древностями» (Правда Севера. 1970. № 242, 15 октября). См. также № 94, 124.

Дер. Вадюга Горковского сельсовета Верхнетоемского р-на Архангельской обл.

125. Девица из чудского племени. Традиционные мотивы: Ф-1и, б, к, д, м, Г-2а, Н-3. Как и в текстах № 98, 99, 107, в этом предании имеются элементы гиперболизации образа чуди (необыкновенная физическая сила), причем применительно к женскому персонажу.

Местность на р. Устье, впадающей в р. Вагу — приток Северной Двины, в Архангельской обл.

126. Гора Городшцева и чудское селище. Традиционный мотив: Ф-la, б, ж,-д. Предания о принадлежности городищ как мест, сохранивших следы древнего укрепленного поселения, либо селищ как остатков неукрепленного поселения, равно как и обнаруженных на них предметов материальной культуры, именно чуди типичны для рассматриваемого цикла. Однако необходимо учитывать, что в новгородской традиции термин «чудь» применялся к любым остаткам древности, происхождение которых было неизвестно или неясно (Попов А. И. Названия народов СССР: Введение в этнонимику. Л., 1973. С. 69). См. также № 94, 124.

Местность на территории Коношского р-на Архангельской обл.

127. Чудское городище на реке Нименьге. Традиционный мотив: Ф-16, д. См. № 126. «Чудские» городища и селища часто локализуются в бассейнах рек Онеги, Северной Двины, Мезени, а также мелких рек и озер, что, впрочем, вообще характерно для поселений на Русском Севере.

Местность в Нименьгском сельсовете Онежского р-на Архангельской обл. Вариант: П. кн. 1867. С. 112; ТМАО. 1878. Т. VII. Вып. 3. С. 218; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 175; Ягодкин. С. 15; Пятунин. С. 16.

128. Чудское городище на реке Волошке. Традиционный мотив: Ф-1л, ж, б. См. № 126, 127.

Местность в Усть-Вельском сельсовете Вельского р-на Архангельской обл.

129. Чудские городище и курганы на реке Шелтоме. Традиционный мотив: Ф-1 б, и, з. См. № 126, 127. За курганы как надмогильные насыпи из земли или камня в фольклорной традиции нередко принимаются и естественные возвышения.

Местность в Усачевском р-не Архангельской обл.

130. Древние становище и курган. Традиционный мотив: Ф-1 а, в, и, з. См. № 126, 127. «Древнее племя» в этом тексте ничем не отличается от чуди, хотя она здесь и не упоминается. Соотнесенность персонажа (богатыря, вождя, Царя, исторического лица) с горой, холмом, курганом имеет в фольклоре мифологические корни. См. также № 118, 120, 123.

Местность в окрестностях Шожемского сельсовета Няндомского р-на Архангельской обл.

131. Чудские становище и могильник на реке Вареные. Традиционные мотивы: Ф-la, б, з, ж, л, Г-За (Ф-1в), Ф-з, ж. Предание аналогично предыдущему (№ 130). Образ чуди синкретичен. В нем есть признаки мифологического персонажа, аборигенов, первопоселенцев, подчас великанов, внешних врагов, в данном случае — язычников.

Местность при впадении р. Вареный в Северную Двину, в Архангельской обл.

132. Чудской могильник. Чудские паны. Традиционные мотивы: Е-4а Ф-1з, Ф-la, 3-За, Г-За, б, Ф-1б (Ф-1д). См. № 126, 127. Образ «панов» полисемантичен (см. № 141); здесь: чудская знать.

Местность в Пуйском сельсовете Вельского р-на Архангельской обл.

133. Чудское могилище. Традиционный мотив: Ф-la, з. См. № 126. Местность в окрестностях пос. Шалакуша Няндомского р-на Архангельской обл.

Вариант: № 134.

134. Чудское могилище. Традиционные мотивы: Ф-la, з, С-1в, Т-la, У-5в. См. № 126. Вариант — см. № 133. Предания, включающие в себя мотив Ф-1з, нередко содержат в себе элементы быличек о покойниках.

135. Чудское кладбище. Традиционный мотив: Ф-1з, л. См. № 126. Местность в Няндомском р-не Архангельской обл.

Предания о происхождении антропонимов

136. Чудские племена на реке Двине. Традиционные мотивы: Г-Зб, И-2, И-2, А-Зб (Ф-1м). Посредством антропонимических мотивов, основанных на народных этнонимах, отражены представления о некоем дославянском населении в бассейне Северной Двины. См. также № 138.

Ракульский сельсовет Холмогорского р-на Архангельской обл.

137. Происхождение фамилии Костиных. Традиционные мотивы: В-4а, Г-За, И-7. В предании сохранены рудименты мифологических представлений о головном уборе как средоточии магической силы.

Верхнетоемский р-н Архангельской обл.

Предания о происхождении географических названий (топонимов)

138. Чудской порог. Традиционные мотивы: Г-Зб, 3-2а, 3-2а, Ф-1з. Включение наименования «чудь» в состав топонимов, микротопонимов, антропонимов типично для цикла преданий об аборигенах края. Оно распространялось по мере продвижения новгородцев, всюду привносивших свою этническую терминологию, вплоть до Сибири, вследствие чего термин «чудь» перестал быть этническим, получив значение иного характера — названий всевозможных остатков древности (Попов А. И. Следы времен минувших. С. 99). Сохранением топонимов и микротопонимов стимулируется бытование связанных с ними преданий.

Местность в Сойгинском сельсовете Верхнетоемского р-на Архангельской обл.

139. Чудское озеро. Традиционные мотивы: 3-2а, 3-2а, Г-Зб, См. № 138. Местность близ дер. Карино Вилегодского р-на Архангельской обл.

140. Чудские говоры. Традиционные мотивы: 3-10, Г-Зб, 3-10. В топонимических мотивах заключена народная этимология географических названий. Памятники чудского языка как таковые в сущности неизвестны (Пименов В. В. Вепсы: Очерк этнической истории и генезиса культуры. М.; Л., 1965. С. 154).

Местность в Воезерском сельсовете Няндомского р-на Архангельской обл.

См. также: Смирнов Ю. И. Предания Европейского Севера о чуди//Проблемы изучения фипно-угорского фольклора. Саранск, 1972. С. 55–62.

ПРЕДАНИЯ О «ПАНАХ»

Предания о пребывании «панов» в конкретной местности

141. Панские замки. Традиционные мотивы: Г-4а, б (Е-За, б), У-46. Образ «панов» полисемантичен: это мифические и мифолого-эпические существа, предки — родоначальники, первопоселенцы, аборигены, язычники, разбойники, внешние враги (польско-литовские интервенты); здесь: мифолого-эпические персонажи, локализующиеся на противоположных мысах (островах — Северные предания. № 63. С. 55), с которыми зачастую связаны представления о двух мирах — реальном и мифическом. Во взаимодействии этих миров железу (железным воротам) приписывается функция оберега.

Местность близ дер. Горка в Кондопожском р-не Карельской АССР.

142. Панский замок. Традиционные мотивы: Г-46, Ф-1г, д. «Паны» в данной случае — люди, жившие в названной местности до нынешнего поколения и оставившие после себя загадочные предметы материальной культуры. Подразумевать здесь под «панами» помещиков нет оснований: в Олонецкой губ. они исчислялись не «множеством», а единицами (Озерецковский Н. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. СПб, 1792. С. 163; Береаин Н. Пешком к карельским водопадам. СПб., 1903. С. 165).

Местность близ г. Пудожа Карельской АССР.

Предания об исчезающих «панах»

143. Самопогребение панов и их сокровища. Традиционные мотивы: Ф-la, г, У-26. В сюжетообразующем мотиве чудь и «паны» (подчас раскольники либо местные жители, скрывающиеся от внешних врагов) взаимозаменимы.

Местность в Вытегорском р-не Вологодской обл.

Предания о памятниках «панской» материальной культуры

144. Панское имущество. Традиционные мотивы: Ф-1ж, л, Г-4а. В образе «пана» сочетаются признаки неведомого первопоселенца, жившего до нынешнего поколения людей, и помещика. Так же как и чуди, «панам» «приписываются заброшенные издавна в лесу поля, уже поросшие деревьями, но сохраняющие следы вспашки; к ним же относят крестьяне находимые в земле ножи, удила, стремена и т. д.» (Словарь областного олонецкого наречия в era бытовом и этнографическом применении / Собрал на месте и составил Герман Куликовский. СПб., 1898. С. 78).

Местность на р. Водле в Пудожском р-не Карельской АССР.

145. Панское печище. Традиционные мотивы: Г-46, Ф-1д, е. См. № 141, 144. Местность в Авдеевском сельсовете Пудожского р-на Карельской АССР.

146. Стеклянный завод и печища панов. Традиционные мотивы: Г-46, У-46, Ф-1д, а, л (Х-2г). «Паны» в данном тексте — по преимуществу петербургские купцы, а «печища» — подлинные остатки прежних стеклянных заводов, построенных в конце XVIII в. на территории быв. Пудожского у. Олонецкой губ. (О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 165–166). О стеклянных заводах и «панских» печищах см. тексты: Северные предания. № 66–67. С. 56. Клады (здесь) — вещи из погребального инвентаря.

Местность в Каршевском сельсовете Пудожского р-на Карельской АССР.

147. Селища панов. Традиционный мотив: Ф-1д, з,ж. На ранний образ панов-первопоселенцев, ведущих оседлый образ жизни, наслаивается позднейший образ «панов» (здесь: литвы) — польско-литовских интервентов эпохи Смутного времени. О полисемантизме образа «панов» см. № 141.

Близ дер. Алексала Ильинского пос. Совета Олонецкого р-на Карельской АССР.

148. Паны и клады. Традиционные мотивы: Г-46, Ф-1л, Х-2г, б, Х-2г, а. См. № 141. «Паны» в этом предании — первопоселенцы или ранние поселенцы названной местности. Связь с кладами служит их сакрализации. Соотнесенность же «панов» с осиной — «отрицательно отмеченным, проклятым» деревом (Мифы народов мира. М., 1982. Т. 2. С. 266) — свидетельство развенчания и клада, и его владельцев.

Местность в Усть-Кубинском и Вожегодском районах Вологодской обл.

149. Панское кладбище. Традиционный мотив: Ф-1з. Как отмечает Г. Куликовский, по всей Олонецкой губ. были «рассеяны курганы, холмы, могилы, которые народ зовет панками, панскими могилами» (Отоварь областного олонецкого наречия… С. 78), ассоциирующимися с образами «панов» — предков, родоначальников, первопоселенцев.

Местность близ дер. Поздышево Каргопольского р-на Архангельской обл.

150. Панская могила. Традиционные мотивы: Ф-1з, Г-46. В образе «панов» есть признаки и первопоселенцев, и врагов, и покойников. Предание приобретает форму бытового рассказа.

Дер. Ананьина вошла в состав укрупненной дер. Алексееве Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР. Вариант: № 151.

151. Панская могила. Традиционный мотив: Ф-1з. Вариант — см. № 150.

О могилах «панов», на образ которых наслоились представления о воинственной чуди либо польско-литовских интервентах эпохи Смутного времени, см. также: ОГВ. 1864. № 22. С. 104. П. кн. 1867. а 123.

ПРЕДАНИЯ О КЛАДАХ

Предания о чудских кладах

152. Чудской клад в Красной бору. Традиционные мотивы: Г-Зб, Ф-1л, Х-la, Х-7а. Соотнесение клада с аборигенами края (чудью) и локализация его под сосной, почитавшейся на Севере в качестве священного дерева, устойчивы в севернорусских преданиях.

Местность в Коношском р-не Архангельской обл. (ранее: близ дер. Усть-нименьги Андреевской вол. Каргопольского у. Олонецкой губ.)

Предания о кладах «панов» — польско-литовских интервентов

153. Паны и клады близ Анхимова. Традиционные мотивы: Х-2а, Ф-5л, Х-76, 0–2 (Х-2з, Х-7а, б), Х-76. В преданиях Русского Севера владельцами клада зачастую являются «паны», образ которых полисемантичен (см. № 141), здесь прежде всего польско-литовские интервенты (начало XVII в.). Соотнесенная с кладом сосна — священное дерево (его эквивалент: часовня). Мотивы появления клада в виде зоо- или антропоморфных персонажей и огня основаны на анимистических верованиях. Они получили развитие в быличках.

Местность в Анхимовском сельсовете Вытегорского р-на Вологодской обл.

154. Паны и клады на Сегозере. Традиционные мотивы: П-За, ж, в, е, Х-6г (Н-4в, Х-7а), Х-6г, У-5е, Р-2а, в, Т-За. Контаминация предания о кладах с преданием о борьбе с внешними врагами (см. № 303–306). Представления о магической силе сокровищ обнаруживаются в поверьях: хранение серебряных монет приносит счастье. См. также № 156. О мифологеме — перекидывании топора на большое расстояние — см. № 20.

Местность близ дер. Паданы и пос. Пиндуши Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

155. «Роспись о кладах во времена литвы». Традиционные мотивы: Х-6е, з, е, в, б, Х-6в, б, Х-6з, е, а, Х-6з, в, б, Х-6з, б, и, Х-6з, д, г, б, Х-6з, е, г, ж, Х-6з, в, Х-6в, и, Х-бз, е, б, Х-6з, г, е, ж, Х-6з, в, е, и (Х-76). См. № 156. Бытование подобного рода «росписей» свидетельствует о широко распространенном на Руси кладоискательстве (Витевский В. Н. Клады и кладоискание на Руси. Казань, 1893. 15 с.; Корзухина Г. Ф. Русские клады IX–XIII вв. М.; Л., 1954. С. 9). Исторические реалии связаны с событиями польско-литовской интервенции на территории Карелии в эпоху Смутного времени. Соотнесение кладов с объектами языческого поклонения: с камнем (белым, серым, красным; эквивалент: красной плитой, кирпичом), с горой (земляным валом, сопкой), с водой (рекой, топью, колодцем, прудом, водотеком, ручьем), с железом (цепью железной, пушкой), с зооморфными существами (петухами, рыбиной), равно как и с объектами христианского культового назначения (погостом, колокольней) — типично для преданий названного цикла.

Местность близ дер. Тивдия Кондопожского р-на Карельской АССР.

156. Паны и клады на реке Сити. Традиционные мотивы: Г-4б (Г-7б), П-2б, Х-5г, е, С-2в, Т-2г, Х-5ж, е, Х-5г, е, Х-7а, 0–2, Х-7б. Предания о кладах (сокровищах), которые запрятываются (затопляются) навсегда, чтобы никто не мог ими воспользоваться, основываются на древних представлениях о сакральном значении золота и о магическом воздействии его на владельцев (Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1972. С. 197–199). В образе «панов» в этом тексте есть признаки и польско-литовских интервентов, и разбойников.

Местность в Вологодской обл. (в быв. Кадниковском у.)

157. Паны и клады на Марьине. Традиционные мотивы: Г-46 (Г-76), П-26, 3-16, П-26, в, С-2в, Х-5г, 0–6, 0-11, Т-2а, Х-7а, Х-2г, б (Х-5г, б), 0–6, Х-7а. См. № 155–156. В соответствии с языческими верованиями запрятывание клада сопровождалось заговором (нередко и жертвоприношением, не исключая человеческого). Мотив перевоплощения уходит своими корнями в тотемистические и анимистические представления. Мотив не дающегося в руки клада развился преимущественно в быличке (см. № 159).

Местности близ Грибцовского сельсовета Сокольского р-на и Заднесельского сельсовета Усть-Кубинского р-на Вологодской обл.

158. Разбойники и клады на Каргополье. Традиционные мотивы: Г-7б, П-26, е, Х-5г, Г-7б, П-2б, Т-2б, Х-5е, а, б, Ф-4ж, л, Х-5а, ж, Х-5з, а,з. Языческие обереги клада: дерево (береза, сосна), вода (болото), камень (жернов) эквивалентны христианским: иконе, свече, церкви (церковной ограде).

Местность в Лодыгинском сельсовете Каргопольского р-на Архангельской обл.

159. Клад под плитой. Традиционные мотивы: Х-5е, г, б, Е-4з, Х-76. См. № 155, 158. Повествование о найденном либо ненайденном кладе типично для преданий, в отличие от быличек, где фигурирует не дающийся в руки или приносящий гибель (болезнь) клад.

Местность близ р. Кубены в Вологодской обл.

160. Островок сокровищ. Традиционные мотивы: Б-6б, 3–7,10, В-4а, П-2б, С-2в, Т-2г, Х-5е, б, Б-6б. См. № 155–156. В данном тексте обереги клада — вода (река) и камень (остров из камней).

Местность в Ямскогорском сельсовете Шенкурского р-на Архангельской обл.

161. Клад на Федосове. Традиционные мотивы: 3-1б, Г-7а, б, Х-5е, в, г, Х-7б, а. Предание о кладе и кладоискателях контаминируется с быличкой о не дающихся в руки сокровищах. Обереги клада — вода (болото) и гора (холм).

Местность близ г. Кадникова Сокольского р-на Вологодской обл.

162. «Роспись на клад». Традиционные мотивы: Г-7а, б, С-2в, Х-5а, з, е, а, ж. Данный текст, заключающий план-инструкцию для кладоискателей, аналогичен преданию № 155. Упоминание о «росписи» клада см. также в № 161.

Местность близ г. Кадникова Сокольского р-на Вологодской обл.

Предания о кладах богатых людей

163. Клад князей Пенкиных. Традиционные мотивы: Е-Зг (Е-4б), Х-4е, г

(Х-Зе, г). О князьях Пенкиных см. № 52.

Местность на р. Кубене в Вологодской обл. Варианты: № 52–54, 164.

164. Клад князя Пенкина. Традиционные мотивы: Х-4е, б, Б-5г. Вариант — см. № 163. Камень в качестве оберега клада может иметь различные метафорические конфигурации: например, камень с загадочными письменами: Архангельск, 1908. № 274. 9 декабря.

165. Найденный клад. Традиционные мотивы: Х-4а, е, П-Зб, Х-76. В отличие от предыдущих, это предание повествует о реальном, имевшем утилитарное назначение кладе. Своими историческими реалиями оно связано с эпохой Смутного времени (нач. XVII в.).

Местность в Анненском сельсовете Вытегорского р-на Вологодской обл.

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ

Предания о силачах (богатырях), теряющих (обретающих) силу

166. Рахта Рагнозерский и разбойники. Традиционные мотивы: Н-9б, Н-11б (К-2б, д), Н-20б, П-2з, Н-la, С-2а, Т-2а, А-2г. В основе предания конфликт между первопоселенцем, основателем деревни, предком-родоначальником (эквивалент: его сын) и антагонистом (многоперсонажным: жена, дочь, разбойник — чаще: шайка из сорока, двенадцати, десяти человек во главе с атаманом). В предании реализуется архаическая традиция, связанная с сюжетом о неверной жене и известная различным жанрам фольклора: сказке (АА*967), былине («Иван Годинович», «Михайло Потык»), лирической песне. Согласно этой традиции, женские персонажи зачастую враждебны герою: они связаны с иным родом, чужой землей, потусторонним миром, откуда добываются либо похищаются, а при появлении избавителя (-ей) оказывают ему (им) свое содействие (см.: Северн, предания. № 134. С. 96; ср. со сказкой: царевна узнает у Кощея Бессмертного тайну его неуязвимости и выдает ее своему избавителю, а также с преданием № 174, 245–247) — см. № 174.

Как основатель дер. Рагнозеро, ее эпоним, предок-родоначальник представлен Рахта и в текстах: Чистов К. В. Материалы к изучению былины и предания о Рахкое из Рагнозера//Труды КФ АН СССР. Вып. XX. № 11. С. 134; № 14. С. 137; № 21. С. 147, а также № 8, 178, 179 наст. изд. Формирование такого предания обусловлено определенными этническими процессами, имевшими место на территории Пудожья, о чем, в частности, свидетельствует бытование преданий о чуди в районе Водлозера — в сравнительной близости от Рагнозера — эпицентра распространения преданий о Рахте Рагнозерском (см.: Харузин Н. Н. Из материалов, собранных среди крестьян Пудожского уезда Олонецкой губернии//О. сб. Вып. III. Отд. 2. С. 320–321, 337–338). См. № 167, 168, 171, 173, 196. См. также: Северн, предания. Комментарии. № 87–89. С. 177–178.

Близ дер. Рындозеро Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР (дер. Рагнозеро ныне не существует).

Варианты: Труды КФ АН СССР. № 4. С. 126–127; № 7. С. 128; № 8. С. 129; № 10. С. 133–134 (Северн, предания. № 87. С. 69–70); № И. С. 134–135; № 17. С. 141–142; № 18. С. 142–143; № 19. С. 143–144; Русский фольклор: Русская народная проза. Л., 1972. Т. XIII. С. 53–57. См. также Приложение 1: Перечень новых записей преданий о Рахте (1956–1967), составленный Ю. И. Смирновым // Там же. С. 52–53; № 166–173, Приложение 2 наст. изд.

167. Рахта Рагнозерский и разбойники. Традиционные мотивы: Г-2а (Г-5а, б), Г-7а, б, Н-20а, в, П-2з, Н-1и, Н-14 б (С-2а), Т-2а, 0–2, Т-2а, У-4в. Вариант — см. № 166. В данном тексте в трансформированном и рудиментарном виде содержится архаический мотив происхождения необычной физической силы, источник (здесь: аптиисточник) которой — вода (эквивалент: происхождение от воды, земли, огня, воздуха). См. также № 168, 170–173, 178–179. О «вместилище» (волосах) необычайной физической (жизненной) силы см. вепсский вариант предания — Приложение 2.

168. (Рахта Рагнозерский и разбойники). Традиционные мотивы: Н-9б (К-2б), Н-20а, П-2з, Н-1и, Н-14б (С-2а), Т-2а, С-2а, Т-2а, У-4в, Н-17б, Г-2а (Г-5а). Вариант — см. № 166. Основные проявления необычайной силы героя: за один раз приносит из леса огромную ношу — материал на три, семь, двенадцать, сорок дровней; уподобляясь библейскому Самсону, обрушивает потолок на врагов либо один расправляется с их множеством; один выкашивает «все пожни», что под силу «целому обществу» (см. № 166); приподнимает угол дома и кладет под него лыжи (Труды КФ АН СССР. № 17. С. 141) См. также № 170–171.

169. (Рахта Рагнозерский и разбойники). Традиционные мотивы: Г-5б, Е-2а, Н-20а, П-2з, Н-1и, Н-14б, 0–2, С-2а, Т-2а. Вариант — см. № 166. Мотив Е-2а, входящий в структуру текстов № 169–170, характерен для преданий о деревнях, расположенных на берегу реки (см. № 9). Он содержится и в южнокарельских, саамских вариантах рассматриваемого предания (Труды КФ АН СССР. № 23–31. С. 149–166). С именем Рахты Рагнозерского рассказчик связывает в данном случае лишь сюжет «Рахта-борец». См. также № 168, 170–172.

170. (Рахта Рагнозерский и разбойники). Традиционные мотивы: К-2в Е-2а, Н-19, Н-20а, П-2з, Н-1и, Н-14б (С-2а), Т-2а, 0–2, С-2а, Т-2а, У-4в. Вариант — см. № 166. Образ разбойников не однозначен. Его эквиваленты: «паны» (Труды КФ АН СССР. № 7. С. 128; № 22. С. 148–149) — см. № 141; «богатыри» (там же. № 19. С. 143); «силачи» (№ 167 наст, изд.); чудь — в саамских преданиях (Труды КФ АН СССР. № 28–29. С. 161–163; № 31. С. 165), т. е. некая иная в этническом, социальном или качественном отношении общность, к которой, по-видимому, мог ранее принадлежать и изображаемый в предании женский персонаж. См. № 168, 171–172.

171. Силач и разбойники. Традиционные мотивы: Н-20а, П-2з, Р-3, 0–2, С-2в, Т-2а, У-4в. Заонежскии вариант. Аналогичен предыдущим, пудожским. См. № 166. Мотив утраты силы в данном случае представлен в наиболее распространенной версии: после бани (№ 167–172, 174, 245–247). Иные версии: острижение волос (см. Приложение 2 наст, изд.); опутывание чужими волосами (№ 173), с которыми связаны древние представления о «вместилище» души (физической, жизненной, магической силы); «грех с женой» (№ 166); опаивание (Труды КФ АН СССР. № 17. С. 141; № 21. С. 147). См. № 168, 170, 172, 178.

172. Полесник и разбойники. Традиционные мотивы: К-2в, Н-20а, П-2з, О-2, С-2а, Т-2а, Н-146 (С-2а), Т-2а, Т-2а, У-4в. Кондопожский вариант. Аналогичен предыдущим — пудожским и заонежскому. См. № 166. Основные занятия центрального персонажа — охотничий, рыбный, лесной промыслы. Мотив вещего сна, связанный в данном случае с охотничьей символикой, характерен для былички. Он устойчив как в русских (№ 167, 169–173), так и в южнокарельских, саамских текстах (Труды КФ АН СССР. № 23–26. С. 149–158; № 28–29. С. 159–163). См. № 168, 170–171.

173. Гусь-богатырь и разбойники. Традиционные мотивы: Г-2а, б (Г-5а, б), 3-1б, 3-16, Ф-2а, д, Г-7а, б, Н-20 г, П-2з, Н-1з, Н-14б (С-2а), Т-2а, 0–2, С-2а, Т-2а, У-4в, Х-Зб, ж, Х-7а, Ф-Зж. Вытегорский вариант. Аналогичен предыдущим — пудожским, заонежскому, кондопожскому. См. № 166. Имя героя зачастую соответствует топонимам той местности, где бытует связанное с ним предание: Рахта (Рагна, Par, Рак, Pax, Ракка, Ракин, Рагкой, Рахкой) Рагнозерский соотносится в какой-то мере с Рагнозером, Рагнукской (№ 166), Гимей (Приложение 2) — с Гимрекой (рекой и деревней), Гусь — с ручьем Гусинец (на реке Сойде). Имена персонажей меняются (либо вообще отсутствуют) — сюжет сохраняется. См. № 168, 170, 171, 172.

174. Кончак. Традиционные мотивы: Г-2а, Н-2, П-1и, Н-20а, С-1в, Т-1г, а, 3-16, Ф-2и, з. Соотносится с предшествующим сюжетом (№ 166–173). При сходстве коллизии центральные персонажи этих произведений маркированы противоположными знаками. В предании о Рахте герой — похититель женщины (он же зачастую первопоселенец, основатель деревни, предок-родоначальник), а ее освободители — антагонисты. В предании о Кончаке похититель — антагонист, имеющий мифолого-эпические признаки (он великан-колдун), а освободители — герои.

Дер. Дураково Приморского р-на Архангельской обл. Варианты: № 245–247.

Предания о силачах (богатырях) — борцах

175. О Рахкое-борце. Традиционные мотивы: П-Зд, Н-9б (К-2б), Н-17б, Н-13б, Т-За (Н-12б), М-4и, М-4к, К-2г. Аналогичный сюжет содержится и в исторической песне XVI в. «Кострюк», в ее эпической версии: противник — иноземный нахвальщик, и поединок (кулачный бой) приравнивается к сражению за русский город. См. № 168.

Близ дер. Рындозеро Авдеевского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР (дер. Рагнозеро ныне не существует).

Варианты: АКФ. 21. № 190, 256; Труды КФ АН СССР. № 13. С. 136; № 14 С. 137–138 (Северн, предания. № 88. С. 70–71). См. также Приложение 1: Перечень новых записей преданий о Рахте (1956–1967), составленный Ю. И. Смирновым//Русский фольклор: Русская народная проза. Т. XIII, С. 52–53; № 176–177 наст. изд.

176. Михаиле Рак — борец. Традиционные мотивы: П-Зд, Н-9б (К-2б), Н-17б, Н-13б, Т-За (Н-126), М-4а, Г-2а. Вариант — см. № 175, 177.

177. Pax Рагнозерский — борец. Традиционные мотивы: П-1д, К-26, Н-9бг Н-7г, Н-19, Н-176, Н-7г, Н-136, Н-126, Т-За, М-4щ, М-4н, м, т, и, Г-2а. Вариант — см. № 175. Соотнесение действия с эпохой Ивана Грозного, а также появление эпизода согласования условий поединка (борьбы) усиливают сходство предания с исторической песней «Кострюк». Упоминания о Ленинграде, сельсовете, генерале и пр. — анахронизмы. Представления о пожаловании Раха Рагнозерского лесами, землями и освобождении его от налогов возникли под влиянием реальных фактов, связанных с обельными грамотами, случаи дарования которых олонецким крестьянам подтверждаются историческими источниками XVII–XVIII в. (О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 13–39) — ср. с преданиями о челмужских боярах — № 330–336.

178. Рахкой-борец и разбойники. Традиционные мотивы: Н-96, Н-7г, Н-13а (Н-136), Н-12а (Н-126), М-4а, М-15б, е, М-4к, о (К-2г), Н-20б, П-2з, H-la, Н-14б, 0–2, 0–2, С-2а, Т-2а, Е-1б, 3-1б, Ф-2з (Ф-Зз). Сюжет «Рахта-борец» (см. № 175–177) зачастую контаминируется с сюжетом «Рахта Рагнозерский и разбойники» (см. № 166–174). Контаминированный текст исполняется как в форме предания, так и былины (см.: АКФ. 8. № 63; 13. № 28; 10. № 20; Былины Пудожского края / Подгот. текстов, статья и примеч. Г. Н. Париловой и А. Д. Соймонова. Петрозаводск, 1941. № 41. С. 327–331; № 42. С. 334–340). В последнем случае произведение «относится не к эпосу, а представляет собой местное предание в форме былинного стиха» (Пропп В. Я. Русский героический эпос. 2-е изд. М., 1958. С. 543).

См. № 166–168, 170–172, 175, 177.

Варианты: Труды КФ АН СССР. № 2. С. 125–126; № 5. С. 127; № 9. С. 129–130; № 12. С. 135–136; № 20. С. 145–147 (Северн, предания. № 89. С. 71–73); № 21. С. 147; № 22. С. 147–149. См. также Приложение 2: Перечень новых записей преданий о Рахте (1956–1967), составленный Ю. И. Смирновым // Русский фольклор: Русская народная проза. Т. XIII. С. 52–53; № 179 наст. изд.

179. Михаила Ракин-борец и разбойники. Традиционные мотивы: Г-2а, б (Г-5а, б), Е-1б, Н-9б (К-2б), Н-7г, Н-17б, Н-13а (Н-13б), Н-12а (Н-12б), Н-20б, П-2з, H-la, C-2a, T-2a, H-14б, У-4в. Контаминированный текст, аналогичный предыдущему (№ 178). Упоминание о г. Питере — анахронизм. В данном варианте герой совмещает в себе признаки борца-поединщика и циркового борца.

См. № 166–168, 170, 171, 175.

180. Пудожский силач. Традиционные мотивы: Н-19, Н-7г, Н-13а (Н-13б), П-Зд, Н-2, Н-17а, У-56. В этом персонаже ощутимы реминисценции образа Рахты Рагнозерского. Силач обладает особого рода неуязвимостью (см. также № 174), что связано с происхождением его силы (см. № 167). В то же время для него характерна некая «непрочность», предопределенность, проявляющаяся в ранней гибели. См. № 199.

181. Иван Донской. Традиционные мотивы: Г-2а (В-2, В-5), Е-16, 3-1б, Н-13а, Н-12а, А-Зг, Ф-2м, В-5, Д-7 (Д-6). В произведении содержатся мотивы, присущие преданию о Рахте Рагнозерском-борце и исторической песне «Кострюк», а также мотивы, составляющие цикл преданий о заселении и освоении края.

Каршевский сельсовет Пудожского р-на Карельской АССР (дер. Великодворская вошла в состав дер. Каршево).

Варианты: Северн, предания. № 91. С. 74–75; № 182 наст. изд.

182. (Иван Донской). Традиционные мотивы: Н-13а, Н-12а, Н-7д, Н-11в (К-2ж), Н-9д. Вариант — см. № 181. В безымянном персонаже можно обнаружить признаки силача Ивана Донского. Последний, однако, локализуется в эпохе Ивана Грозного, тогда как данный персонаж — на рубеже XIX–XX в.

Каршевский сельсовет Пудожского р-на Карельской АССР (дер. Чернова вошла в состав дер. Каршево).

183. Лобанов на арене цирка. Традиционные мотивы: Н-13а, Н-12а. Архангелогородское предание по сюжетной коллизии аналогично вытегорскому (Северн, предания. № 83. С. 66–67). Отражены конкретные факты: в 1909 г. Иван Лобанов (см. № 187) выступает в Архангельске, в цирке Ф. Я. Изако, в русско-швейцарской борьбе вне международного чемпионата французской борьбы и одерживает победу над профессиональными борцами (Архангельск. 1909. № 206. С. 4). Мартынов (всероссийский чемпион) заключает с ним контракт и увозит в Вятку, где силач опять-таки побеждает соперников. Затем следуют поездки по другим городам (см. № 212). В 1912 г. Лобанов вновь приезжает в Архангельск — см. № 187.

184. Боротьё. Традиционные мотивы: Н-13а, Н-12а. Иванов день — день Ивана Купалы (Иоанна Крестителя) — с 23 на 24 июня по старому стилю. Назначение этого праздника — в обеспечении плодородия (Мифы народов мира. Т. 2. С. 29). Соответствующую семантику имела и борьба: «мышление, воспринимающее мир в категориях борьбы, строит миф и обряд на борьбе (поздней — состязании, споре)» (Фрейденберг О. М. Поэтика сюжета и жанра. Л., 1936. С. 139). Образ силача — реального человека, носящего на ладони борца, — реминисценция и трансформация образа великана.

Муромский м-рь находился близ дер. Авдееве Пудожского р-на Карельской АССР; дер. Якушева вошла в состав дер. Каршево этого же р-на.

185. Силач Василий Васильев. Традиционный мотив: Н-12а (Н-13а). О силаче Иване Андрееве см. № 197.

186. Борцы-накулачники. Традиционный мотив: Н-13а. Кулачный бой между общинами, улицами и даже целыми городами носил некогда обрядовый характер (см.: Максимов С. Крылатые слова. СПб, 1899. С. 17 и след.). Обычай биться на кулачки «за государево здоровье» бытовал еще в Петровскую эпоху (Краткое описание Петербурга и совершавшегося в нем в 1720 году // Русский быт по воспоминаниям современников. М., 1914. Ч. 1. С. 158). Он же нашел отражение в поэме М. Ю. Лермонтова «Песня про купца Калашникова». Описание кулачных боев в 20-е гг. XX в. см.: Фомин Г. И. Кулачные бои в Воронежской губернии. Воронеж, 1926. С. 5—11.

Дер. Каргопольского р-на Архангельской обл.

Предания о силачах (богатырях), поднимающих, переносящих, перебрасывающих огромные тяжестн

187. Иван Лобанов. Традиционные мотивы: Н-9а, Н-8а, Н-9г, Н-13а, Н-12а, У-56. В данном тексте представлены основные мотивы, составляющие цикл преданий об Иване Лобанове. Прототип героя — Иван Григорьевич Лобанов родился в 1879 г. в дер. Моталино Лашпенской вол. Никольского у. Вологодской губ. В начале века прибыл на заработки в Архангельск и поступил на лесопильный завод в пос. Маймакса (ныне в черте города), где прославился необыкновенной силой. В 1909 г. (см. № 183) Иван Лобанов выступил в вольной русско-швейцарской борьбе на поясах и, не зная приемов, в течение месяца положил на лопатки одного за другим чемпионов с мировым именем. Иван Лобанов становится цирковым борцом. Хищническая эксплуатация его силы и спаивание приводят к трагическому исходу. В 1912 г., вскоре после победы над известным японским борцом Саракики (чемпионат вновь проходил в Архангельске), Иван Лобанов, в возрасте 33 лет, внезапно умирает (Архангельск. 1909. № 206–219; 1912, № 205–240; АГВ. 1912, № 177, 229).

См. предания об Иване Лобанове: АКФ. 128. № 100, 116, 122; Северн предания. № 82. С. 65; № 94–96. С. 76–77; № 101. С. 79–80; № 183, 188, 192 194 200–209, 212, 215, 216 наст. изд.

188. Иван Лобанов. Традиционные мотивы: Н-8а, Н-9г, Н-13а, Н-12а, У-5б, Предание аналогично предыдущему (№ 187). Данные персонажи (брат и сестра) идентичны и по своей природе (сильные люди, иногда сестра сильнее брата), и по функциям (выносят на себе огромные бревна, борются в цирке с чужеземными борцами), и по трагической гибели (см. № 207). Характер их взаимоотношений определяется в некоторых вариантах (см.: Северн, предания. № 95. С. 77; № 101. С. 79) и брачными связями, т. е. инцестом. Несмотря на бытовую мотивировку («по ней парня не было»), в таком повествовании просматривается архаическая модель — «миф о первых людях — брате и сестре, из которых активным и ведущим персонажем является старшая сестра» (Мелетинский Е. М. Происхождение героического эпоса. М… 1963. С. 61).

189. Силач Иван Дуров. Традиционные мотивы: Н-8а, Н-7д, Н-8в. В предании сохранены рудименты представлений, согласно которым жившие до нынешнего поколения люди обладали необычайной силой (подчас и необычно высоким ростом). Иван Дуров функционально тождествен Ивану Лобанову (см.: Северные предания. № 95. С. 77; № 187–188 наст. изд.). См. № 195.

190. Силач Александр Савин. Традиционные мотивы: Н-76, Н-86. Объяснение необыкновенной силы героя наличием у него двух сердец основывается на мифологических представлениях о «вместилище» силы (жизненной, физической, магической), имеющих место в различных этнокультурных традициях. Таково же осмысление силы Ивана Лобанова — см.: АКФ. 128. № 122.

191. Силач Меркульев. Традиционные мотивы: В-4е, Н-76, Н-86, Н-7в, Ф-2м. Предание содержит элементы бытового рассказа.

192. Иван Лобанов и его сестра. Традиционные мотивы: Н-9а, Л-2. См. № 187. И здесь прослеживается идентичность образов брата и сестры (см. № 188). На городской выставке работ самодеятельных художников, посвященной 400-летию г. Архангельска (1984 г.), экспонировалась большая картина «Непобежденный богатырь города Архангельска Иван Лобанов», где наряду с портретом названного силача изображен, в частности, один из эпизодов его фольклорной биографии: он с сестрой выносит на себе огромные бревна из лесу. См. № 196.

193. Силач Ганя. Традиционный мотив: Н-9а. Этот мотив в иной локальной (белозерской) традиции содержит в своей структуре другие (ср. с № 192), хотя и функционально тождественные персонажи: силач Ганя с женой эквивалентны Ивану Лобанову с сестрой. См. № 188.

194. Иван Лобанов. Традиционный мотив: Н-9а. Предание аналогично предыдущим (№ 192–193). Один персонаж этого текста функционально тождествен двум предшествующих текстов. См. № 187, 196.

195. Силач Иван Дуров и другие. Традиционные мотивы: Н-9а, Н-10б, Н-9г. Мотивы, которые в архангельской традиции составляют цикл преданий об Иване Лобанове, в иной, вологодской традиции находят себе применение в изображении действий других силачей. Однако локальная традиция имеет и свой «набор» мотивов, связанный в данном случае с погрузо-разгрузочными работами на Мариинской системе. См. № 196.

Алмозерский сельсовет Вытегорского р-на Вологодской обл. См. предания об Иване Дурове: Северн, предания. № 81. С. 64–65; № 189, 218–219 наст. изд.

196. Силач из деревни Патрова. Традиционные мотивы: Н-9а, Л-2. Один и тот же сюжетообразующий мотив включает в свою структуру имена различных персонажей: Ивана Лобанова (№ 187, 192, 194, 205–207), силача Гани (№ 193), Ивана Дурова (№ 195, 219), Ивана Андреева (№ 197), в иной версии — имя Рахты Рашозерского (№ 8, 166, 168, 175–179).

Дер. Патрова Вытегорского р-на Вологодской обл.

197. Силач Иван Андреев. Традиционные мотивы: К-2ж, Н-9а, Н-12в, Н-5 (Н-13в). См. № 196.

Тудозерский сельсовет Вытегорского р-на Вологодской обл.

198. Силач Великан. Традиционные мотивы: У-5б, К-2в, Н-5 (Н-1б). В предании речь идет о проявлении необычайной физической силы на охоте, что некогда было связано с древнейшим видом хозяйственной деятельности и способами ее осуществления. Вариант: № 199.

199. Силач Великан. Традиционные мотивы: К-2в, Н-5 (Н-1б), У-5б. Вариант — см. № 198. В образе силача удерживаются рудиментарные признаки пеликанов (не случайно прозвище персонажа — Великан), которые, несмотря на свою сверхъестественную физическую силу, согласно фольклорной традиции, недолговечны. См. № 180, 187.

200. Иван Лобанов. Традиционный мотив: Н-9 г. Данная версия мотива известна в различных локальных традициях: варьируются лишь имена силачей и атрибуты действия (чугунная баба, лом, рельс, якорь, железо и пр.) — ср. с уральскими преданиями (Кругляшова В. П. Жанры несказочной прозы уральского горнозаводского фольклора. Свердловск, 1974. С. 116).

См. № 187.

Варианты: Северн, предания. № 101. С. 79; № 187–188, 200–209, 212 паст. изд.

201. (Про Ивана Лобанова). Традиционный мотив: Н-9г (Н-7д). Вариант — см. № 200. См. № 187.

202. Иван Лобанов. Традиционные мотивы: Н-12д, Н-10а, Н-9г. Вариантом. № 200. См. № 187.

203. Иван Лобанов. Традиционные мотивы: Н-10а, М-4и (Н-12д), Н-9г. Вариант — см. № 200. См. № 187. Этот текст, как и № 216, записан от И. Е. Чичерина, работавшего вместе с Иваном Лобановым грузчиком-стивидором. Отсюда включение в структуру предания наряду с традиционным мотивом некоторых реалий, связанных с биографией силача. О пребывании Лобанова в Москве см. № 212.

204. Иван Лобанов и Илья Носков. Традиционные мотивы: Н-4г, Н-9г, Н-4г. Вариант — см. № 200. Мотив подбрасывания (перебрасывания) каменных, железных атрибутов на большую высоту (на огромное расстояние) ведет свое начало из архаической традиции, в какой-то мере связанной с образами великана и бога грозы (см. также тексты № 20, 154, 245–247). См. № 187. Рядом с известным по всему Русскому Северу Иваном Лобановым рассказчики нередко ставят своих, местных «дублеров», в той или иной мере приравниваемых главному герою. «Бурлачеством называются отлучки крестьян в Санкт-Петербург, Олонецкую и отчасти Новгородскую губернии для выгонки и сплава леса по водяным сообщениям» (Справочная книжка Архангельской губернии на 1870 год. Архангельск, 1870. С. 108).

См. предания об Илье Носкове: № 205, 217.

205. Иван Лобанов и его сестра. Традиционные мотивы: Н-9г, Н-14а (Н-12д), Н-9а, Н-13а, Н-12а, У-5б. См. № 180, 199. Об Иване Лобанове см. № 187. Как и в тексте № 204, в данном варианте рассказчики ставят рядом с Иваном Лобановым своего, местного, каргопольского силача — Илью Носкова (см. № 217). Модель мотива: герой (здесь: Иван Лобанов), схватив одного из противников за ноги, побивает им других — сложилась в эпической (былинной) традиции. Стимулом для появления женского «двойника» Ивана Лобанова в качестве циркового борца послужило, вероятно, то обстоятельство, что вслед за мужским чемпионатом французской борьбы, вне которого выступал Иван Лобанов, состоялся такого же рода «дамский чемпионат» (Архангельск. 1912. № 240. С. 1).

206 Иван Лобанов и его сестра. Традиционные мотивы: Н-9а, Н-9г, Н-13а, У-5б, Н-21 г, Н-12а. См. № 183, 187, 188, 200. Прототип данного фольклорного персонажа Иван Лобанов, в сущности не владеющий техникой борьбы, но использующий на арене свою необыкновенную физическую силу, побеждал и борца Черную Маску, и чемпиона Европы Иосифа Кейзера, и известного японского борца Саракики, и Мак-Кормика из Америки, и Постака из Эстляпдии, и многих других борцов с мировым именем — «своих» и «чужих». Фактов же поражения любимого борца устная народная традиция не отразила. Фольклорная мотивировка смерти Ивана Лобанова, как и Скопина-Шуйского — героя исторической песни XVII в., — козни соперников и отравление (см. № 187).

207. Иван Лобанов и его сестра. Традиционные мотивы: Н-1ж, Н-9г, Н-9а, Н-12а (Н-13а), У-5б, Н-21 г. Относительно места рождения героя в преданиях имеются различные версии (см. № 187). Идентичность образов брата и сестры (№ 188) обнаруживается и в их безвременной трагической гибели, которая чаще сходно мотивируется (см. № 180, 187, 199).

208. (Иван Лобанов). Традиционные мотивы: Н-9г, У-5б (Н-7е, У-1б). Основываясь на традиционных мотивах, которые могут быть связаны с Иваном Лобановым, равно как и с другими силачами, в том числе и безымянными, это предание содержит очередную, не лишенную мифологических элементов версию гибели героя.

209. Иван Лобанов. Традиционный мотив: Н-9г. Пример трансформации хорошо известного предания в поговорку. Мифологема, связанная с лешим, осмысляется в этом контексте как поэтический троп.

210. Силач на шлюзе. Традиционные мотивы: Н-9г, Н-9г, М-4и. См. № 200. Специфику этому устойчивому мотиву придает место действия, связанное в данной локальной традиции с шлюзом на Мариинской системе.

211. Камень на дороге. Традиционные мотивы: Н-9в, Н-12 в. Ср. с № 210: варьируются персонажи, атрибуты действия (чугунная баба и камень), место действия (водная магистраль и тракт). Сходна функция — проявление необычайной физической силы, — определяющая тождество преданий в структурном отношении.

212. Иван Лобанов в Петербургском цирке. Традиционные мотивы: Н-9г, Н-12а, Н-13а, Н-12а. См. № 183, 187. Предание записано от М. Г. Брагина, который сам выступал в цирке и был лично знаком с Иваном Лобановым. Утверждение о непобедимости Лобанова до некоторой степени основывается на фактах. Так, к 8 октября 1912 г., на международном чемпионате, проходившем в Архангельске, он одерживает 16 побед и не терпит ни одного поражения (Архангельск. 1912. № 228. С. 3). См. № 206. Упоминание о выступлении Лобанова в Петербурге соответствует действительности: с 1909 г. он выступал в Вятке, сибирских городах, во Владивостоке, затем в Симферополе, Харькове, Петербурге, Москве, откуда в 1912 г. возвращается в Архангельск (Архангельск. 1912. № 239. С. 4). О пребывании Лобанова в Москве см. текст № 203.

213. Силач Иван Бессонов. Традиционные мотивы: Н-106, Н-9г. В предании отражены условия труда на Мариинской водной системе (1810 г.), которыми определяется и специфика проявления персонажем своей необычайной силы. См. № 214, 220, 243, 259.

214. Силач на Мариинской системе. Традиционные мотивы: Н-7д (Н-7е), Н-6. При всей реалистичности повествования в нем пульсирует архаическая модель, связанная в своих истоках с образами великана, бога грозы: персонаж — обладатель необычайной, хотя подчас и стихийной, бессмысленной силы (вбивает в землю железные ломы).

См. № 213, 220, 243, 259.

Предания о силачах (богатырях), превосходящих силой тяглового животного или механического двигателя

215. Иван Лобанов. Традиционные мотивы: Н-12 г, Н-13а, Н-12а. См. № 187. Варианты: Северн, предания. № 82. С. 65; № 216 наст. изд.

216. Иван Лобанов. Традиционный мотив: Н-12 г. Вариант — см. № 215. См. № 203. «Макарка» — пригородный пароход купца Макарова.

217. Силач Илья Носков. Традиционный мотив: Н-12 в. О силаче Илье Носкове см. № 204–205. В последующих преданиях (№ 218–220) варьируются персонажи, место и мотивировка действия. Само же действие и определяемая им структура мотива остаются устойчивыми.

Местность близ дер. Агафоновской Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архангельской обл.

218. Силач Иван Дуров. Традиционный мотив: Н-12 в. О силаче Иване Дурове см. № 195. Предание аналогично предыдущему (№ 217).

219. Алмозерские силачи. Традиционные мотивы: Н-9а, Н-8б, Н-7б, К-2ж, Н-12в, Н-1б, У-5б, Н-7д, Н-11а (К-2д), У-5б. Алмозерский силач — Иван Дуров (см. № 195). В предании заключено поверье: переплетающиеся деревья обладают особой магической силой, вследствие чего посягнувший на их жизнь терпит наказание, даже смерть. См. № 180, 199.

220. Вытегорский силач. Традиционные мотивы: Н-106, Н-12в, У-56. О погрузо-разгрузочных работах на Мариинской системе см. № 213, где данный мотив связан с силачом Иваном Бессоновым. Во второй части предание аналогично № 217–218. О преждевременной смерти см. № 180, 199.

Г. Вытегра Вологодской обл.

ПРЕДАНИЯ О РАЗБОЙНИКАХ

Предания о пребывании и нападении разбойников в конкретной местности

221. Острова Робьяки. Традиционные мотивы: Г-la, П-1 (П-2), Н-13б (С-1а), У-5а (У-5д), Т-la (Т-2а), 0-13, Ф-la (Ф-4а). В синкретическом образ» вооморфного антагониста воплощены мифологические представления о природных стихиях и морских разбойниках.

Кандалакшская губа — залив в Белом море, близ г. Кандалакша Мурманской обл.

222. Сорок разбойников и атаман Блоха. Традиционные мотивы: Г-la, б-(Г-7а, б), 0-11а, б, П-1в (П-2в), Е-4з, 3-16, 3-1б, П-26, Д-7, П-2в, г (П-Зв, г), П-2л, Р-б, Ф-1д (Ф-4д), Ф-1л (Ф-4л), Х-1г, ж, е, б (Х-5г, ж, е, б), Х-7а. В образе атамана персонифицируется определенная общность (мифические персонажи, разбойники, отчасти внешние враги). Способность к перевоплощению уходит своими корнями в тотемистические и анимистические представления. Архаичность образа соответствует раннему происхождению разбоя как социального-явления, упоминаемого уже в «Русской Правде» (XI в.). Локализация разбойников вдоль оживленного торгового тракта (здесь: Архангельского) типична для данного цикла.

Местность в Михайловском сельсовете Харовского р-на Вологодской обл.

223. Панское селение. Традиционные мотивы: Г-7б (Г-4б), П-2б, Р-6, Х-5г (Х-2г). «Паны» в данном случае имеют признаки разбойников (оседлость, повторяемость набегов).

Ухтомский сельсовет Вашкинского р-на Вологодской обл.

224. За Шилдой, в Сварозере. Традиционные мотивы: Г-7б, П-2е. Занятие в прошлом разбойным «промыслом» жителей целых деревень, в числе которых рассказчики называют Шилду, Сварозеро, Кречетово, Ухту, Воезеро (ныне территория Каргопольского р-на Архангельской обл.), было обусловлено социальными противоречиями классового общества.

Варианты: Северн, предания. № 147. С. 103; № 225 наст. изд.

225. Разбой в Сварозере. Традиционные мотивы: П-2б, е, Г-7б. Вариант — см. № 224.

226. Разбой в Воезере. Традиционные мотивы: П-2б, Г-7б, П-2е. См. № 224. В предании в реалистическом направлении трансформирована традиция статичного динамизма, согласно которой место пребывания персонажа-антагониста и место его действия совпадают.

227. Разбой на волоке близ Чёрной Слободы. Традиционные мотивы: Г-7б, П-2е, б, Ф-4а (Ф-4к). Указание на волок как место действия разбойников типично для рассматриваемого цикла.

Местность близ Чернослободского сельсовета Вытегорского р-на Вологодской обл.

228. Разбой на волоке. Традиционный мотив: П-2е, б. Предание аналогично предыдущему (№ 227). Имеет признаки бытового рассказа. В нем отражен также процесс распада патриархальной семьи, принимающий подчае трагический характер.

Местность близ дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл.

229. Разбой Котика и Куртыша. Традиционные мотивы: Е-2 (В-6), 3–4, Ф-4в, К-5д, в, П-2б, П-2л, П-2ж, е, П-2ж, П-2е, Х-4г, з, Х-7а, П-2г, П-2е. Пополнение контингента разбойников за счет дезертирства из царской армии — распространенное явление в период, когда служба была пожизненной (XVIII в.) либо длилась 25 лет (первая половина XIX в.). Описание пытки — зажженный веник трясут над обнаженной спиной жертвы (либо зажигают веник на ее спине) — устойчиво в этом цикле (см.: Северн, предания. № 146. С. 102; № 257–258 паст. изд.).

Местность в Ундозерском сельсовете Вытегорского р-на Вологодской обл.

230. Разбойники на Калме. Традиционные мотивы: Г-7б, Ф-4ж, П-2б, в. В вариантах этого предания обнаруживается полисемия образа «панов»: это первопоселенцы (Северн, предания. № 68. С. 57), поляки (там же. № 122. С. 90; № 324 наст, изд.), разбойники (Рудометов. С. 48–49; № 230–232 ласт. пзд.).

Местность близ с. Лядины Каргопольского р-на Архангельской обл.

231. Разбойники на Калме. Традиционные мотивы: Д-7, В-6, Г-76, Ф-4з, П-2б, е. См. № 229–230. Имеется в виду разбой на волоке, соединяющем пудожские и каргопольские земли. Изображаемая ситуация отражена и в исторических документах, в частности в Губной белозерской грамоте 1539 г.: «…у вас в тех ваших волостях <…> на дорогах многих людей грабят и розбивают, и убивают многих людей до смерти. А иные многие люди у вас в волостях розбойников у собя держат, а к иным людей розбойники с розбоем приезжают и розбойную рухлядь к ним привозят» (Памятники русского права. М., 1956. Вып. 4. С. 176).

С. Лядины Каргопольского р-на Архангельской обл.; дер. Колодозеро Пудожского р-на Карельской АССР.

232. Разбойники на Калме. Традиционные мотивы: П-2б, е, П-2г, Д-le, б, Ж-Зб, 0-7а, Ж-Зб, 0-8а, б. См. № 230–231. Мотивы святотатства и наказания с помощью магической силы получили развитие преимущественно в легенде.

Местность в Каргопольском р-не Архангельской обл. (дер. Кайсаровская (Исаковщина) Лекшмозерской вол. Каргопольского у. Олонецкой губ.).

233. Разбойники на реке Кубене. Традиционные мотивы: Г-56, П-2в, 0–1. В этом предании разбойники совершенно тождественны внешним врагам (см. № 318). На р. Кубене пос. Устье (1932 г.) и г. Харовск (1954 г.).

234. Собачьи Пролазы. Традиционный мотив: П-26, е. Под этим названием была известна узкая, проходящая между лесистыми горами часть волока, соединявшего р. Шексну с р. Вытегрой. В древности этот волок входил в состав транзитного пути из Волги в Балтийское и Белое моря и получил название Гостии Немецкий волок. Упоминается уже в писцовой книге Юрия Сабурова — 1496 г.: «Да в Вытегорском же погосте великого князя волок Гостин немецкой, а возят хрестьяне вытегрене <…> на том волоце соль и иной товар» (Писцовые книги Обонежской пятины. С. 17). Затоплен при строительстве гидротехнических сооружений Волго-Балтийского водного пути. См. № 237. Прямое или косвенное участие в разбое местного населения подтверждается многочисленными правительственными грамотами, и в частности Белозерской уставной грамотой 1488 г. (Памятники русского права. М., 1955. Вып. 3. С. 172), а также Губной белозерской грамотой 1539 г. (там же. Вып. 4. С. 176). См. также: Северн, предания. Комментарии. № 147. С. 185.

Местность в Вытегорском р-не Вологодской обл.

Варианты: АКФ. 134. № 105; Фонотека, 1624/15. Северн, предания. № 147. С. 103; № 235–240 наст. изд.

235. Собачьи Пролазы. Традиционные мотивы: П-2е, б, Р-7. Вариант — см. 234. См. № 237.

236. Собачьи Пролазы. Традиционные мотивы: Г-76, 3–4 (3–7), П-26, е, Ж-Зв (Ж-5в). Вариант — см. № 234. См. № 237.

237. Собачьи Пролазы. Традиционный мотив: П-2б, е. Вариант — см. № 234. По словам рассказчиков, так называемые Собачьи Пролазы находились в 7 км от дер. Анхимово (№ 237) или 8 км от дер. Девятины по направлению к г. Вытегре (№ 238).

238. Собачьи Пролазы. Традиционный мотив: П-2б, е. Вариант — см. № 234. См. № 237.

239. Собачьи Пролазы. Традиционный мотив: П-2б, е. Вариант — см. № 234. Былое участие местного населения в разбое, равно как и его прекращение, детерминировано определенными социально-экономическими условиями. См № 237.

240. Собачьи Пролазы. Традиционные мотивы: Г-7б, П-2б Р-7 Вариант — см. № 234. См. № 237.

241. Разбойник Рямзя. Традиционные мотивы: Г-7б, П-2б, Д-4, Ж-Зб. Прототипом образа разбойника послужил дезертир Рямзя, упоминаемый в архивном деле Капомского волостного правления Олонецкой губ. «О преследовании и поимке дезертира Рямзи и его товарищей — 1851–1852 гг.» (АВГО. Фонд 25. Опись 1. № 45). Согласно вепсскому преданию, Рямзя предстает в качестве «благородного» разбойника, который жил около Вонозера в Лодейнопольском у. Олонецкой губ. (АКФ. Фонд 26. Опись 1. № 15. С. 29).

С. Коштуги, Мегра Вытегорского р-на Вологодской обл.; р. Оять в Лодейнопольском р-не Ленинградской обл.

242. Разбой на реке Кокшеньге. Традиционные мотивы: П-2ж, е, Ф-Зл, Х-4д, Х-7. Вариант — см. № 249.

Местность в Тарногском р-не Вологодской обл.

243. Мураш. Традиционные мотивы: П-2б, Н-16. В предании в модифицированной форме представлен образ силача, имеющего некоторые признаки «благородного» разбойника. В нем есть элементы бытового рассказа, отражающего условия труда на Мариинской системе (см. № 213–214, 220, 259).

Вариант: № 244.

244. Мураш. Традиционные мотивы: П-2б, Н-16, Н-13в (Н-12в). Вариантом. № 243.

Предания об избавлении от разбойников посредством магической силы или свершившегося чуда

245. Калга, Жогжа и Кончак. Традиционные мотивы: Е-Зб, 3-1б, П-1а (П-2а), Г-2б (Г-7б), Н-4в, д, К-5г, 0-7а, 0-10а (0-10б), Р-1н, Т-la (Т-2а), 0-13, 0-12, Н-20а, П-1и (П-2и), Т-la (Т-2а), У-4а (У-4г), У-5а, б (У-5д), Ф-1и (Ф-2и, Ф-4и), Ф-1з (Ф-2з, Ф-4з). Вариант — см. № 174. В своей экспозиции это предание о трех братьях-первопоселенцах. В его основе противостояние героя, изображаемого на фоне коллектива обладателем магического предмета, антагонисту, представленному тройным персонажем (с помощью такого утроения первобытное мышление осознает единичность). Образ последнего синкретичен и полистадиален: это и мифолого-эпический персонаж (богатырь-колдун с элементами бога грозы — см. № 20, 154), и морской разбойник, грабивший поморов на промыслах, и первопоселенец-эпоним островов и мыса. Данный текст — разновидность предания об Анике (см. № 251–256). В последней его части, где повествуется о Кончаке — похитителе женщины, обнаруживается сходство с преданием о Рахте Рагнозерском и разбойниках — см. № 166.

Варианты: № 174, 246–247.

246. Колга, Жожга и Кончак. Традиционные мотивы: Е-Зб, 3-1б, Н-4в, д, П-1б, г (П-26, г), 0-10а (0-10б), Р-1н, Т-la (Т-2а), Т-la (Т-2а), О-12, Н-За, Н-20а, П-1и (П-2и), Т-1г (Т-2г), У-4а (У-4г), У-5а, б (У-5д), Ф-1з (Ф-2з, Ф-4з). Вариант — см. № 245. Локализация разбойников вдоль оживленных путей (в данном случае морского, ведущего на рыбный промысел либо в Соловецкий монастырь) типична для преданий этого цикла и соответствует действительности. В предании содержатся элементы быличек о покойниках.

247. Колга, Жижга и Кончак. Традиционные мотивы: Е-Зб, 3-1б, Н-4д, ж, в, П-1б (П-2б), 0-10а (0-10б), Р-1н, Т-la (Т-2а), П-1и (П-2и), Н-20а, Т-la (Т-2а), У-4а (У-4г), У-5а, б (У-5д), 3-10, 3-10, 0-12. Вариант — см. № 245. В данном тексте безымянный обладатель магической силы (магического предмета: батога, клюки) трансформируется в персонаж легенды — Николая-чудотворца, одна из функций которого — покровительство морякам (рыбакам). В образе антагониста продолжена традиция статичного динамизма: представляя собой синкретическое единство с занимаемым пространством, Колга обладает магической способностью подтягивать к себе проходящие мимо суда с целью ограбления.

248 Богатырь Пашко и разбойники. Традиционные мотивы: Ж-2б, Н-7б-(Н-86), Ф-2ж, 3-1б, К-2д, 0–6, Н-1а, 0–6, У-4а (У-4г), Т-1г (Т-2г), 0–4 (0-l) Н-14а (С-2а), 0-9д, 0-106, Р-1н, Т-la (Т-2а), Ф-la (Ф-2а), Ф-1з (Ф-4з), Ф-1и (Ф-4и), Б-6а, И-4. В основе предания единоборство героя (богатыря, мага, землепашца, плотника) с антагонистом (семью разбойниками с атаманом-магом во главе), которое осмысляется как состязание в магической силе, Юромско-Великодворский погост впервые упоминается в 1513 г. (Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. Архангельск, 1895. Вып. II. С. 329). Речь идет о строительстве церкви Михаила и Гавриила Архангелов (1685–1933) в с. Юрома Лешуконского р-на Архангельской обл. Эта церковь входила в Юромский ансамбль — выдающийся памятник деревянного зодчества Русского Севера (Грабарь И. Э. История русского искусства. М., 1910. Т. 1. С. 398–399; Красовский М. В. Курс истории русской архитектуры. Пг., 1916. С. 263–265).

249. Разбой на реке Кокшеньге. Традиционные мотивы: П-2б, е, П-2ж, е, Г-7б, Х-7а, Ф-4ж, П-2а, 0–6 (0-9д), 0–6 (0-9д), 0-10б, Р-1н, Т-2а, С-2в, Р-1г, У-5д. Вариант — см. № 242. Структура предания определяется оппозицией свой/чужой, которая реализуется в противоборстве героя (крестьянина Прони, персонифицирующего его односельчан) и антагониста («разбоя» из 40 человек, персонифицированного в их атамане). Состязание в магическом искусстве перерастает в реальную борьбу крестьян с разбойниками. Факты разбоя на Кокшеньге, обусловленного наличием здесь оживленных торговых путей, засвидетельствованы еще в 1601 г. (Акты Холмогорской и Устюжской епархий. СПб., 1894. Ч. 2. Стб. 528–529). Упоминание о крестьянине из Ростова — реалия, связанная с массовым переселением на Север крестьян из Волго-Окского междуречья с конца XIII — начала XIV в.

Селения на р. Кокшеньге в Тарногском р-не Вологодской обл.

Вариант: № 242.

250. Андронова гора, или Челпан. Традиционные мотивы: Г-7а, б, 3-1б, К-5д, П-2б, е, и, Х-5г, 0-10б, Р-1в (У-1в), У-5д, Б-6а (Б-5а), П-2л, Ф-4и (Ф-4з). Мотив избавления от антагонистов в результате свершившегося чуда, связанный в данном случае с разбойниками, распространен в архаических преданиях о борьбе с внешними врагами (см. № 279–280), а также в быличках о провалившихся в землю «жительстве», «беседе» и пр. (см.: АКФ. 40. № 6; 135. № 56–57).

Местность в Каргопольском р-не Архангельской обл.

(Андронова гора находилась в 7 км от Архангельского тракта, к юго-западу от него, на территории Волосовской вол. Каргопольского у. Олонецкой губ.).

Предания о борьбе с разбойниками посредством сверхъестественной физической силы

251. Аника. Традиционные мотивы: Г-2а (Г-7а), 3-1б, П-1а, б, е (П-2а, б, е), К-5г, 0-7а, К-2г, Н-3б, Н-13б (С-1а, С-2а), Т-la (Т-2а), У-5б (У-5д), 0-13, Ф-2а, в (Ф-4а, э). В образе эпонима острова, имеющем наряду с гиперболическими мифологические признаки (соотнесенность с грудой камней), персонифицируются морские разбойники, грабившие поморов на рыбных промыслах. В основе сюжета единоборство с этим антагонистом «своего» героя, образ которого также не лишен некоторых мифологических и гиперболических элементов.

Кольская губа — залив в Баренцевом море близ г. Колы Мурманской обл. Варианты: Северн, предания. № 144. С. 100; № 252–256 наст. изд.

252. Аника. Традиционные мотивы: П-1г, а, б, ж, е (П-2г, а, б, ж, е), К-5г, Н-Зб, Н-13б (С-la, С-2а), Т-la (Т-2а), 0-13, 0-13, 3-1б, Ф-2а, з (Ф-4а, з). Вариант — см. № 251.

253. Хозяин становища. Традиционные мотивы: П-la,б, е (П-2а, б, е), К-5г, Н-13б (С-la, С-2а), Т-1е, в (Т-2е, в), Н-Зб, Н-13б. Вариант см. № 251. Образы героя и антагониста находятся на разных стадиях развития: герой предстает на фоне других персонажей, в то время как в изображении антагониста продолжена архаическая традиция воплощения множественности в единичности. № 254–255.

254. Хозяин становища. Традиционные мотивы: Е-la, Г-5а (Г-6а), П-1а (П-2а), П-1д (П-2д), Н-13б (С-la, С-2а), С-2в, Т-1в (Т-2в). Вариант — см. № 251.

Образы героя и антагониста принадлежат одной стадии развития: каждый из них, обладая магической и физической силой, выступает в ряду функционально тождественных персонажей — ср. № 253. Известно, что предания о «доле», которую платили прибывшие на Мурман промышленники «первым населенцам» становища Восточной Лицы, бытовали и в других поморских селениях Архангельской обл. (Рыбацкие песни и сказы/Зап. текстов, статьи, примеч., словарь и указатели Р. Липец. М., 1950. С. 184).

255. Чужеземный великан. Традиционные мотивы: П-la (П-2а, П-За), П-1е (П-2е, П-Зе), К-5г, Н-13б (С-la, С-2а, С-За), Т-la (Т-2а, Т-За), 0–1, 0-13. Вариант — см. № 251. Традиция изображения антагониста, сочетающего в себе признаки мифолого-эпического персонажа, морского разбойника и внешнего врага, более консервативна по сравнению с традицией изображения своего героя, сохраняющего, однако, за собой сверхъестественную силу и магические способности (предсказание). Ср. с № 253–254.

256. Аника-воин. Традиционные мотивы: П-16 (П-26, П-Зб), К-5г, Н-Зв, Н-13б (С-la, С-2а, С-За), Т-la (Т-2а, Т-За), 0-13. Вариант — см. № 251. Наиболее близок предыдущему (№ 255).

Предания о реальной борьбе с разбойниками

257. Разбойники на реке Мезени. Традиционные мотивы: П-2ж, С-2в, Т-2б. Такой же способ истязания отражен в № 229, 258. О разбое в названной местности свидетельствует к тому же предание № 248, равно как и житие Иова Праведного, который, основав в 1614 г. монастырь в с. Ущелье, в 1628 г. был замучен разбойниками (Максимов С. Год на Севере. СПб., 1859. Т. 2. С. 321).

Местность близ с. Юромы Лешуконского р-на Архангельской обл.

258. Набег разбойников и расправа с ними. Традиционные мотивы: Г-5б, П-2б, П-2и, Р-6, П-2ж, С-2в, Т-2б, У-4г. С Валдиевым связаны предания о первопоселенцах, о чуди, язычниках, внешних врагах (польско-литовских интервентах), разбойниках (Северн, предания. № 54–55. С. 51–52; № 20, 265 наст. изд.). Судя по сведениям, сообщенным собирателем, предание сформировалось в конце XVIII в.

Местность в Каргопольском и Коношском р-нах Архангельской обл.

259. Разбойник на Мариинской системе. Традиционные мотивы: П-2, С-2в (Р-3), Т-26, У-5д. В экспозиции, содержащей элементы бытового рассказа, речь идет о конной тяге, используемой для передвижения барж по Мариинской водной системе от одного шлюза до другого (см. № 213–214, 220, 243, 387). Волок между Бадожской (на р. Ковже) и Вянгинской (на р. Вытегре) пристанями действительно некогда являлся местом действия разбойников (часто из жителей близлежащих деревень). К борьбе с разбойничеством призывала уже Губная белозерская грамота 1539 г.: «…да тех бы естя розбойников бив кнутьем да казнили смертью» (Памятники русского права. Вып. 4. С. 177).

Вытегорский р-н Вологодской обл.

Предания о раскаянии разбойников

260. Разбойник Ондрус и преподобный Андреян. Традиционные мотивы: Г-7а, б, П-2б, Е-1м, П-2г, П-2е, б, з (Т-2а, б), Р-1 (0-10), Е-1к, Р-7 (У-6б), П-2е, 0–5. В предании отражено противодействие монастырской колонизации земель со стороны местного населения, а также со стороны разбойников, грабивших торговые суда с хлебом на Ладожском озере (Нево). При царе Василии III На Олонецком берегу Ладожского озера, на Ондрусовом острове, монах Адриан основал обитель, названную впоследствии Ондрусовской. Адриан был убит 15 мая 1551 г. при возвращении из Москвы в 20 км от Ондрусова, близ с. Обжи, местными крестьянами. Герой предания — основатель монастыря, обедающий магической силой, сближается с персонажами мифа, былички, легенды, равно как и агиографической литературы.

С. Обжа Мегрегского сельсовета Олонецкого р-на Карельской АССР. Вариант: № 261.

261. Разбойник Ондрус и преподобный Андреян. Традиционные мотивы: Г-7а, б, П-2б, 3-16, Р-7, П-2б, е. Вариант — см. № 260.

262. Соловецкий Кудеяр. Традиционные мотивы: Ф-4з, П-2б, Р-7, Ж-Зб (Ж-46). Предание, основанное на вымысле, представляет собой переплетение севернорусской традиции, маркированной Соловецким монастырем, со средней южнорусской, где сложился образ разбойника Кудеяра.

Предания об оставлении разбойниками следов своего пребывания в конкретной местности

263. О разбойниках из Котельного. Традиционные мотивы: Ф-4в, Г-7б, У-5д, Т-2а, С-2в. Мотив оставления следов своего пребывания в конкретной местности может быть связан с различными персонажами, принадлежащими едва ли не всем циклам преданий.

Местность близ дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл.

ПРЕДАНИЯ О БОРЬБЕ С ВНЕШНИМИ ВРАГАМИ

Предания о нападении внешних врагов в конкретной местности

264. Нападение шведов на Олонец. Традиционные мотивы: 3–8 (3-10), П-Зе, л. В основе топонимического мотива народная этимология. Возможно, имеется в виду шведский король Магнус, вышедший в 1348 г. с флотом в р. Неву, либо датский принц Магнус (1540–1583) — участник Ливонской войны (1558–1583), провозглашенный в 1570 г. в Москве королем Ливонии, но в 1578 г. перешедший на сторону польского короля Батория. Нападения на Валаамский монастырь в течение средневековья происходили неоднократно. Об Олонце см. № 84.

Г. Олонец Карельской АССР.

Варианты: Северн, предания. № 124. С. 91; № 299–300 наст. изд.

265. Чудь и литва в Валдиеве. Традиционные мотивы: 0-9ж, М-4р, М-15з, П-Зв, Р-6. Повествование о нападении польско-литовских интервентов на каргопольские земли, имевшем место в 1612 г., типологически сходно с древнегреческим мифом о причинах возникновения Троянской войны. С Валдиевым связаны также тексты: Северн, предания. № 54–55. С. 51–52; № 20, 258 наст. изд.

Вариант: Северн, предания. № 54. С. 51–52 (в этом тексте вместо «владетеля местности» выступает «начальник чуди»).

266. Разорение Ковжезера. Традиционные мотивы: Г-6а, б, П-Зв, б, Д-la, б. Историческая основа предания — разорение Вытегорского края польско-литовскими шайками в 1613 г.

Местность близ дер. Андома Вытегорского р-на Вологодской обл. (к концу XIX в. дер. Митинская Вытегорского у. Олонецкой губ. фигурирует как владение «крестьян-собственников»).

267. Набег панов на шуньгские деревни. Традиционные мотивы: Г-56, Р-6, 0–2, П-Зб. Предание содержит элементы бытового рассказа. Хронологически связано с январскими событиями 1614 г., когда польско-литовские отряды вторглись на территорию Шуньгского погоста. Свидетельствует о наличии в Заонежье однодверных починков вплоть до середины XIX в.

Дер. Сигово Шуньгского сельсовета Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

268. Паны в деревне Хмелевской. Традиционные мотивы: Р-6, Х-4г, П-Зж, е (Р-4а), 3-1б. В предании нашел отражение один из многочисленных фактов, связанных с событиями Смутного времени на территории Вологодчины, когда «польские и литовские люди воевали села и деревни и многих людей мучили и убивали до смерти» (Вологодский летописец. Вологда, 1874. С. 28).

Местность в Нижнеслободском сельсовете Вожегодского р-на Вологодской обл. (дер. Хмелевская Нижеслободской вол. Кадниковского у. Вологодской губ.).

269. Нападение панов на деревни Бураково в Песчаное. Традиционные мотивы: Ф-5з, П-Зб, Х-бг, Т-За, Ф-Зж (Ф-5ж). Мотив избавления от антагонистов в результате свершившегося чуда — см. вариант, записанный в середине XIX в. (Северн, предания. № 116. С. 87–88), — вытесняется здесь мотивом реальной победы над ними. Предание соотносится с событиями 1612–1613 гг. — разорением польско-литовскими шайками Пудожского края.

Дер. Бураково Авдеевского сельсовета и дер. Песчаное Песчанского сельсовета Пудожского р-на Карельской АССР.

270. Паны в Белозерске. Традиционный мотив: П-Зг. По своей исторической основе предание связано с событиями 1612 г. в Белозерске, когда польско-литовские интервенты захватили, разграбили город и в поисках царской казны ворвались в Успенскую церковь (1553 г.).

Г. Белозерск Вологодской обл.

271. Затонувшие колокола Коккова монастыря. Традиционные мотивы: Г-5б, Х-4г, е, б, Ф-Зж, П-Зг, е, в. В структуре предания имеются некоторые элементы мотива избавления от антагонистов в результате свершившегося чуда (Р-1) — враги появляются в момент богослужения. Однако этот мотив трансформирован в реалистическом направлении — ср. с № 298. Историческая основа — нападение шведских войск на Кандалакшу ночью 23 мая 1589 г.: было убито 450 местных жителей, а монастырь и крестьянские дворы были разграблены и сожжены (Ушаков И. Ф. Кольская земля: Очерки истории Мурманской области в дооктябрьский период. Мурманск, 1972. С. 80–81). В предании содержатся элементы быличек о покойниках и легенд о людских прегрешениях.

Г. Кандалакша Мурманской обл.

Варианты: ОГВ. 1875. № 63. С. 706; О. сб. Вып. I. Отд. 2. С. 10; Смирнов. С. 31–32. Северн, предания. № 143. С. 99—100; № 272–274 наст. изд.

272. Затонувший колокол. Традиционные мотивы: Г-56, К-5г, П-3, Х-4е, б, Х-7а (Р-1г). Вариант — см. № 271–274. Серебряный колокол осмысляется как сакральная сущность монастыря. Возможно, что моделью мотива погружения колокола (эквивалент: церкви, избы, города, людей) в известной мере послужили тотемистические представления об «уходе» мифического предка в источник, землю, гору, равно как и поверья, связанные с не дающимися в руки «зачарованными» кладами. Этническое обозначение врагов варьируется: шведы (№ 271), позднее наслоение: англичане (№ 272–273), действительно ограбившие это селение 21 июля 1854 г. (Ушаков И. Ф. Кольская земля. С. 80–81, 250).

273. Затонувший колокол Коккова монастыря. Традиционные мотивы: П-Зм, в, е, Х-4е, б, П-3, У-4д, Х-7а, 0-12. Вариант — см. № 272. Представления о некой связи колокола, погруженного в озеро ввиду вражеского нашествия и осмысляемого как средоточие определенной жизни, с последующими поколениями людей, что весьма напоминает тотемический центр, нашли отражение и в известном предании о невидимом граде Китеже.

274. Разоренный монастырь и затонувшие колокола. Традиционные мотивы: П-Зв, Х-4е, П-Зв, (Х-7а). Вариант — см. № 271–273. «Бродячий» сюжет. Меняются лишь исторические и географические реалии. Объект (колокол) имеет признаки субъекта. Колокол как своего рода оберег от вредоносных сил тождествен обладающему сакральной силой «зачарованному» кладу. Ильинский монастырь, по преданиям, находился в самом центре с. Ладва ныне Прионежского р-на Карельской АССР), где впоследствии стояла церковь Параскевы Пятницы. Нападение врагов могло произойти не позднее эпохи Смутного времени.

Предания о проникновении в селение хитростью

275. Гришка Отрепьев и паны. Традиционные мотивы: П-4, П-За, Р-1д (0-11а), П-Зб. Мотив проникновения в селение хитростью связан с антагонистом. В других преданиях — со своим героем. Предание типологически сходно с мифом о троянском коне. Как и историческая песня начала XVII в. о Гришке Отрепьеве, оно художественное обобщение событий 1605–1606 г., и в частности восстания 17 мая 1606 г., итогом которого явилось свержение самозванца — польского ставленника с московского престола. Влияние исторической песни на предание сказывается и в изображении Марины Мнишек как оборотня (Исторические песни XVII века. М.; Л., 1966. № 5. С. 30).

Предания об избавлении от внешних врагов посредством магической силы или свершившегося чуда

276. Немецкая варака. Традиционные мотивы: 3-2г, П-Зб, П-Зг, Р-1а (Б-7а), У-Зг, Ф-5а. Историческая основа предания — поход шведов в 1611 г. к Соловецкому монастырю: простояв все лето близ него, у островов Кузова, на одном из которых и находится Немецкая варака, шведская эскадра удалилась (Очерки истории Карелии. Т. 1. С. 116). На самом деле Немецкая варака — саамские культовые памятники — сеиды (Мулла И. Ж, Рылеева А. Д. Новые древние саамские культовые памятники на островах Белого моря// Археологические открытия 1969 года. М., 1970. С. 16–17). Окаменение эквивалентно перевоплощению в момент смерти.

Варианты: Челищев. С. 39–40; Северн, предания. № 140. С. 98. Такого же типа предание — см.: ОГВ. 1863. № 41. С. 157.

277. Немецкая щелья. Традиционные мотивы: Ф-5а, 3-2г, П-Зб, г, в, Р-1б (О-10 г). Отражен исторический факт: нападение шведов на Поморье в 1591 г. под руководством Свена Багге; разорив Кемь, Бирму и другие поморские села, но потерпев неудачу при осаде Сумпосада, шведы отступили (Пегов В. Польско-шведская интервенция в Карелии в начале XVII века. Петрозаводск 1939. С. 8—10; Очерки истории Карелии. Т. 1. С. 107).

С. Бирма Беломорского р-на Карельской АССР.

Варианты: Северн, предания. № 145. С. 100–101; № 278 наст. изд. Следы бытования этого предания зарегистрированы в прошлом веке в Шуезере (ныне Беломорский р-н Карельской АССР) — см.: Елисеев С. 98.

278. Немецкая щелья. Традиционные мотивы: П-Зб, Р-16, Ф-5а. Вариант — см. № 277.

279. Нападения шведов на Печенгский монастырь. Традиционные мотивы: П-Зв, 0–1, Р-1в. «Бродячий» сюжет о погружении селения в землю, озеро-перед лицом приближающегося врага. См. № 250, 272–273. Печенгский монастырь основан Трифоном в 1533 г. Неоднократно подвергался нападениям шведов (см. № 280). 30 ноября 1589 г. монастырь был разграблен ими и сожжен (Ушаков И. Ф. Кольская земля. С. 81–83).

Пос. Печенга Мурманской обл. Вариант: № 280.

280. Нападения шведов на Печенгский монастырь. Традиционные мотивы; П-3, Р-1з (О-86), П-3, Р-16, в (0-86). Вариант — см. № 279. Исторической основой предания послужили факты неоднократного нападения шведов на Печенгский монастырь, возникший в 1533 г., и отпора врагам со стороны его основателя — Трифона Печенгского, умершего в 1583 г.

281. Панское озеро. Традиционные мотивы: П-Зб, Р-4а, П-Зж, Р-2а, Р-1г Б-7в (Б-4в), 3-2г, Р-1г, Б-7в (Б-4в), 3-2г. О генезисе мотива Р-1г см. № 272. Историческая основа предания — нападение польско-литовских отрядов в 1613 г. на селения, расположенные на р. Мегре (см. № 283).

Мегорский сельсовет Вытегорского р-на Вологодской обл.

Варианты: Северн, предания. № 115. С. 87; № 282–283, 302 наст. изд.

282. Панское озеро. Традиционные мотивы: П-3, Р-4а, П-Зж, Р-2а, Р-1г, Б-7в (Б-4в), 3-2г, Р-1г, Б-7в (Б-4в), 3-2г. Вариант — см. № 281.

283. Панской ручей. Традиционные мотивы: П-Зб, е, Р-6, У-5г, Р-1г, 3-2г. Элемент — размещение всех оставшихся в живых на трехсаженнрм бревне типичен для преданий о нападении врагов на местных жителей. Отражены события 1613 г., когда польско-литовские отряды на короткое время заняли ряд населенных пунктов на р. Вытегре, Мегре и в других местностях (Шаскольский И. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. Петрозаводск, 1950. С. 109).

Коштугский сельсовет Вытегорского р-на Вологодской обл. Варианты: № 281–282.

284. Паново болото. Традиционные мотивы: Ф-5а, з (Т-За), П-Зг, Р-1и, Р-2б, 3-2г, А-Зн, Ф-5м, Б-7а (Б-4а), Ф-5и, з (Т-За). В предании нашли отражение события 1613–1614 гг., когда на территории Карелии появляются польско-литовские отряды, разбившиеся вскоре на мелкие шайки. С этими же событиями и местностью связано предание «Клады» — см.: Северн, предания. № 76, С. 61–62.

Местность в Суоярвском р-не Карельской АССР.

285. Чёлмужские сопки. Традиционные мотивы: Ф-5з, и, П-Зв, Р-1и, м, Т-За, Ф-5з, ж. Историческая основа предания — разорение деревень Чёлмужского погоста, которое произошло к 1615–1617 гг. Соотнесение «сопок» — курганов X–XI вв. с событиями начала XVII в. — типичное для фольклора хронологическое смещение, анахронизм: в предании с древними памятниками культуры часто связаны события, значительно более поздние по времени, хотя и давно прошедшие. Указание рассказчиков на «сопки» как памятник погребального характера — по сути дела реалия. См. также: Северн, предания. Комментарии. № 105–106. С. 180.

С. Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

Варианты: АКФ. 135. № 3; Фонотека, 1627/3. АКФ. 135. № 24; Фонотека 1627/24; АКФ. 135. № 35; Фонотека, 1628/11; АКФ. 135. № 49; Фонотека, 1628/25; Северн, предания. № 105–106. С. 82–83; № 286–287, 323 наст. изд.

286. Чёлмужские сопки. Традиционные мотивы: П-3, 3–7, Б-7г, Ф-5и, Р-1к, м (0-10 г), Ф-5з, ж, и (Б-5а, Б-7а). Вариант — см. № 285.

287. Чёлмужские сопки. Традиционные мотивы: Р-1к, м (0-10 г), Ф-5и, ж, з. Вариант — см. № 285. Вероятно, имеется в виду археологическая экспедиция 1924 г., обнаружившая близ Чёлмужей 11 курганов.

288. Набеги панов на сегозерскис деревни. Традиционные мотивы: Г-8б, 0-10 г, П-Зг, Р-1и (0-10 г), У-4д. Отражены события польско-литовской интервенции на территории Карелии в начале XVII в. В качестве своеобразных оберегов от врагов фигурируют крест и церковь; их архаический предшественник — священное дерево — см.: Северн, предания. № 133. С. 96.

Дер. Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

289. Немецкая гора. Традиционные мотивы: П-Зл, Р-6, 0–3 (0–1), У-4д, П-3, Т-Зг, Р-1и, м (0-10 г), 3-2г. Преподнесенный врагам дар заключает в себе символику (предсказание, предзнаменование) их гибели, что типично и для древнерусской литературы. Мотив избавления от антагонистов в результате свершившегося чуда, зародившийся в период господства магии, впитывает на позднем этапе бытования элементы христианской легенды. Историческая основа — события 1612–1613 гг., когда после неудачной попытки взять Каргополь польские и литовские «воры» двинулись в Шальскую волость, разорив ее погост (Пегов В. Польско-шведская интервенция в Карелии в начале XVII века. Петрозаводск, 1939. С. 24–25, 31). Топоним «Немецкая» (гора) свидетельствует о том, что данное произведение наслоилось на более раннее, повествующее о нашествии иных врагов, обозначенных собирательным этнонимом «немцы».

Пос. Шальский Пудожского р-на Карельской АССР.

290. Паны у деревни Данилове под Кречетовым. Традиционные мотивы П-3, Р-1и (0-10 г), Ф-5з, а. Гора и часовня — разностадиальные обереги от врагов (ср. с № 288). В другом варианте этого предания (см.: Северн, предания № 114. С. 86–87) мотив Р-1и (0-10 г) трансформирован в мотив непосредственной борьбы с антагонистами (Т-Зв).

Местность близ дер. Кречетово Каргопольского р-на Архангельской обл

291. Нападение панов на деревню Волкова. Традиционные мотивы: Г-56 П-Зв, Е-5, Р-1м, и (0-10 г), П-Зб, г. По своей исторической основе и сюжетообразующему мотиву (Р-1и) предание аналогично предыдущему (№ 290).

Местность в Каргопольском р-не Архангельской обл.

292. Паны в Алмозере. Традиционные мотивы: П-Зв, е, ж, б, Р-6 (0-10 г), П-Зл, Р-1и, м (0–1 Ог), У-4д, Ф-5к, з, А-2г, 3-10 (3–7, 3–8). «Бродячий» сюжет (см. № 284–291). Реалии: упоминания об Алмозерском монастыре (построен в начале XVI в.), о разорении Белозерского и Вытегорского края (имело место в 1612–1614 гг.), о «панах» (поляках).

Дер. Алмозеро Вытегорского р-на Вологодской обл.

293. Разорение Кокшеньги. Традиционные мотивы: Г-6а, П-2ж, П-2в; Г-8б Ф-5а, 0–3, С-Зв, Т-За (Р-1н), Т-Зб, а (Р-1н), У-4г, Т-Зб, а, Ф-5а, Р-1г (0-10 г), Ф-5з. Предание контаминировано. В первой части речь идет о разорении селений на р. Кокшеньге, по-видимому, во времена усобицы московских и галицких князей с эпизодом ослепления в 1446 г. московского князя Василия II (1415–1462). См. также № 57. Во второй — о появлении в Вологодском крае, и в частности в кокшеньгских деревнях, в конце 1612 г. польско-литовских шаек (Дополнения к Актам Историческим, собранные и изданные Археографическою комиссиею. СПб., 1846. Т. 1. № 170–172. С. 302–306). Борьба между «нашими», «большезнающими», «панами» (предками, вождями, жрецами) и врагами («литвой») осмысляется как состязание в магической силе. Варианты: № 104, 294.

294. Разорение кокшеньгских деревень. Традиционные мотивы: П-Зл, Р-2г, У-4д, Р-1ж (0-10 г), Р-1г, 0–3 (0-10 г), Х-6ж, е, а, г, Р-1г (0-10 г). Мотивом Р-2г этот текст сближается с преданием о чуди (№ 104), а мотивами Р-1г (0–1 10 г) — с преданием о польско-литовских интервентах (№ 293), что свидетельствует о многослойности образа антагониста в кокшеньгских преданиях.

295. Как англичане подступали к Соловецкому монастырю. Традиционные мотивы: П-Зм, г, Р-le (0-10 г), Ф-4д. Птицы (чайки здесь в сущности исполнители воли Зосимы и Савватия — основателей Соловецкого монастыря) функционально тождественны иным оберегам: священному дереву, кресту, объекту культового назначения, святым, божественной (магической) силе и пр. (см. № 288, 290). В предании отражен безрезультатный обстрел двумя английскими фрегатами — «Бриск» и «Миранда» — Соловецкого монастыря, имевший место 6–7 июля 1854 г. в рамках Крымской войны (1853–1856).

Варианты: Северн, предания. № 123. С. 90; № 296–298, 316 наст. изд.

296. Нападения англичан на поморские селения и Соловецкий монастырь. Традиционные мотивы: П-Зв, б, С-Зв, У-4д; П-Зм, Р-1к, Р-6, 0–5; П-Зм, С-Зп: П-Зм, Ф-5ж, Р-le (0-10 г), У-4д, Т-Зд. Вариант — см. № 295, 301. В предании отражены исторические факты: 29 июня 1854 г. английский фрегат остановился в 5 верстах от с. Кузомень, но, заметив приготовления местных жителей к сопротивлению, враги не решились на высадку. 6–7 июля они обстреляли Соловецкий монастырь — взять его не смогли. 21–22 июля были разграблены Кандалакша и Ковда. В июле-августе 1855 г. англичане и французы предприняли безуспешную попытку ограбления с. Умба (Ушаков И. Ф. Кольская земля. С. 249–250, 260–261).

Селения Мурманской обл., на Терском берегу Белого моря. Варианты: АКФ. 25 № 8; № 295, 297, 301, 316, 319 наст. изд.

297. Нападение англичан на Соловецкий монастырь. Традиционные мотивы: П-Зм, Р-le (0-10 г). Вариант — см. № 295–296.

298. Нападение англичан на Соловки. Традиционные мотивы: П-Зб, П-Зл, м, Р-lo (О-Юг), У-4д, Ф-5ж. Вариант — см. № 295–297. Мотив Р-lo (0-10 г) содержит элементы легенды (упоминание о крестном ходе как обереге от врагов — см. № 295). Ср. с № 271.

Предания об избавлении от внешних врагов посредством военной хитрости

299. Нападение шведов на Олонец. Традиционные мотивы: П-3, Р-2г, У-4д, Б-7г, П-3, С-Зв, У-4д, Ж-4в (Ж-Зв). Вариант — см. № 264, 300. Об Олонце см. № 84. Исторической основой предания считают события 1228 г. — неудачное нападение шведов на это и окрестные селения (О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 171). Поддержанию предания в традиции способствовали события 1614 г.: Олонец, через который шел один из удобнейших путей в Швецию, был захвачен врагами, но вскоре освобожден (Очерки истории Карелии. Т. 1. С. 119–120). Сердоболь — ныне г. Сортавала Карельской АССР.

300. Нападение шведов на Олонец. Традиционные мотивы: П-3, Р-2г, У-4д, Б-7г. Вариант — см. № 264, 299. Олонецкий погост разместился в свое время при слиянии рек Мегреги и Олонки, в 25 км от устья последней, впадающей в Ладожское оз. (Брюсова В. Г, По Олонецкой земле. М., 1972. С. 98).

301. Нападения англичан на поморские селения. Традиционные мотивы:

П-Зв, П-Зб, Р-2г, У-4д. Вариант — см. № 296. Историческая основа предания: англичане дважды — 29 июня 1854 г. и 3 июля 1855 г. — подступали к с. Кузомень, требуя во второй свой приход выдачи скота. Однако ввиду действенных приготовлений крестьян к отпору англичане оба раза отступили. Дер. Стрельна была в июне 1854 г. разграблена, а в июле 1855 г. сожжена (Ушаков И. Ф. Кольская земля. С. 249–250, 258–260).

Селения Мурманской обл., на Терском берегу Белого моря.

302. Панское озеро. Традиционные мотивы: П-Зб, Р-26, Р-2а, Х-4е, У-5е. Вариант — см. № 281. Мотив Р-1г, наполнившись реалистическими элементами, трансформировался в мотив Р-26. Имеются элементы быличек и поверий об утопленниках.

303. Порог на реке Ковде и шведы. Традиционные мотивы: П-Зб, Р-2а, в, У-5е, Ф-5ж. «Бродячий» сюжет. Историческая основа — грабительский поход в поморские селения, в том числе и в Ковду, предпринятый шведским отрядом в 1589 г. (Очерки истории Карелии. Т. 1. С. 107): 7 сентября шведский отряд из 700 человек вапал на с. Ковду и разорил ее (Ушаков И, Ф. Кольская земля. С. 81).

Пос. Ковда Мурманской обл.

Варианты: Северн, предания. № 109. С. 84–85 (водопад Кивач на р. Суне); № 77. С. 62; № 128. С. 93–94; № 158. С. 112–113 (Воицкий порог на р. Выг); № 142. С. 98–99 (порог Юма на р. Кемь); № 304–306 наст. изд.

304. Порог на реке Ковда и шведы. Традиционные мотивы: П-Зб, Р-2а, в, У-5е, Ф-5ж. Вариант — см. № 303.

305. Паны и Койко. Традиционные мотивы: 3-16, Г-5б, К-5г, П-Зб, е, Р-2а, в, У-5е. Вариант — см.: Северн, предания. № 77. С. 62; № 128. С. 93–94. «Паны» в данном случае — поляки. Предание связано с событиями Смутного времени на территории Карелии (см. также № 267, 269, 275, 284–289, 312–314, 323).

Местность близ пос. Надвоицы Сегежского р-на Карельской АССР.

306. Кивач и разбойники. Традиционные мотивы: Р-2а, в, У-5е (У-5д). Это предание может соотноситься с различными в социальном и этническом отношениях персонажами: с польско-литовскими интервентами (см.: Северн, предания. № 109. С. 84–85), с разбойниками, под которыми нередко подразумевались и польские, литовские «воры» (в данном варианте), с беглыми (см.: ОГВ. 1881. № 20. С. 250). Варьируются также и географические реалии.

Водопад Кивач на р. Суне в Кондопожском р-не Карельской АССР. Воспет Г. Р. Державиным в оде «Водопад» (Державин Г. Р. Соч. Л., 1987. С. 111–112, 121–122).

307. Нашествие поляков на Русь. Традиционные мотивы: П-3, Р-2а, Р-4а, У-5е, У-4д. Повествуется о местном герое, совершившем подвиг подобно Ивану Сусанину. Отражены исторические события, связанные с продвижением польско-литовских отрядов к Вологде и внезапным нападением их на город в ночь на 23 сентября 1612 г., в результате чего он был разграблен и почти весь выжжен (Вологодский летописец. Вологда, 1874. С. 27).

308. Обельные крестьяне. Традиционные мотивы: П-3, Р-2а, М-4с. Как и в № 307, в этом тексте ощутимо влияние костромских преданий об Иване Сусанине. Мотив царской награды (М-4с) типичен для фольклора с его социально-утопическими проявлениями. Имеет аналоги и в саамских преданиях (Немирович-Данченко В. И. Страна холода. 2-е изд., СПб., б/г. Т. 1. С. 204–205, 359–360). Стимулом для формирования подобного произведения послужил факт получения жалованной грамоты от 15 мая 1609 г. и статуса обельного вотчинника крестьянином дер. Стрельниковской Ухтозерской слободы Вытегорского у. Олонецкой губ. Федором Ивановым (О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 3–4).

Вариант: Северн, предания. № 111. С. 85.

Предания об избавлении от внешних врагов посредством ловкости и предприимчивости

309. Крестьянин и паны. Традиционные мотивы: П-3, Р-6, Р-3, Т-За, У-4д. В предании отражены события 1612 г. на Каргополье, связанные с польско-литовской интервенцией в эпоху Смутного времени.

Дер. Воробьевская Поздышевского сельсовета Каргопольского р-на Архав-гельской обл.

310. Крестьянин Олень и пан. Традиционные мотивы: П-3, Р-3, Т-За, Ф-5ж. Об исторической основе предания см. в № 318.

Местность в Нижнеслободском сельсовете Вожегодского р-на Вологодской обл.

311. Богатырь Антон и паны. Традиционные мотивы: П-3, Т-3 (С-За), Р-3, Ф-5ж. Предание связано с нашествием польско-литовских интервентов на Вологодский край в 1612 г.

Местность близ р. Ембы в Вологодской обл.

312. Крестьянин Курик и паны. Традиционные мотивы: П-Зб, в, г, Ф-5з, П-Зб, и, з, Р-3, Т-За, Ф-5з, г, а, П-Зб, г, Р-1и (0-10 г). Версия предания «Рахта Рагнозерский и разбойники». При всей полисемии образа «панов» здесь преобладает значение «поляки». Об исторической основе предания см. в № 305. Герой утрачивает присущие Рахте признаки богатыря.

Предание контаминируется с «бродячим» сюжетом, в основе которого мотив Р-1и.

Дер. Большая Сельга, Карзикозеро, Семчезеро Кумсинского сельсовета Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

Вариант: Северн, предания. № 107. С. 83–84.

313. Дивья гора. Традиционные мотивы: Ф-5а, П-Зи, Р-6, Р-4б, 3-3б (3-10). «Бродячий» сюжет. Корни — в мифологических представлениях о соотношении человека и горы. Исторические и локальные реалии варьируются. Об исторической основе этого предания см. № 305.

Дер. Пергуба и Лумбуши входят в черту пос. Пиндуши Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

Вариант: Северн, предания. № 119. С. 88.

Предания об избавлении от внешних врагов бегством

314. Девичий остров. Традиционные мотивы: 3-3б, П-Зв, и, з, Р-4б, Р-3, П-Зм, Р-6, Р-1г, Х-6г. Предание соотносится с событиями 1613–1614 гг., когда на территории Заонежья и Прионежья бродили польско-литовские отряды, впоследствии распавшиеся на мелкие шайки (Пегов В. Польско-шведская интервенция в Карелии в начале XVII века. С. 30; Шаскольский И. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII века. С. 106–111). Мотив Р-1г приобретает реалистическую мотивировку (ср. с № 281–283).

О-в Девичий близ с. Деревянное Прионежского р-на Карельской АССР. Вариант: Северн, предания. № 108. С. 84.

315. Наезд врагов на деревню Суровешкину. Традиционные мотивы: П-3, Р-6, П-Зв, 3-3б, 3-3б. В соответствии с действительностью указывается, что в Вологодском крае (после отступления короля Сигизмунда от Волоколамска в ноябре 1612 г.) наряду с польско-литовскими появилась и казачья шайка (возможно, та, которой предводительствовал атаман Баловень).

Заднесельский сельсовет Усть-Кубинского р-на Вологодской обл.

Предания о борьбе с внешними врагами посредством сверхъестественной силы

316. Нападение Англии на Соловки. Традиционные мотивы: Г-2б, Н-4е, П-Зм, г, П-Зб, П-Зл, Н-6, Н-7Д, Н-9г, С-За, П-Зм, Р-lo, С-Зв (С-Зг), У-4д, П-3, С-Зг, П-Зв, У-4д, Х-4г, Р-1л, У-4д. Вариант — ср. с № 295–298. Мотив Р-1 в версии «нашла буря-темень» является периферийным и не лишенным реальных признаков. Центральными в данном варианте являются мотивы С-3: борьба с внешними врагами с помощью необычайной физической силы и боя, сражения. Об исторической основе предания см. в № 295–296, 301.

Приморский р-н Архангельской обл.

317. Японский великан. Традиционные мотивы: П-1д (П-Зд), Н-13б (С-1а, С-За), Т-la (Т-За). Поводом для становления предания послужила русско-японская война 1904–1905 гг. Возможно влияние лубка.

Предания о реальной борьбе с внешними врагами

318. Битва с панами на реке Кубене. Традиционные мотивы: Е-4и, С-Зв, Т-За, б, г, д, У-5д, Ф-5ж. Историческая основа предания — борьба жителей кубенских селений с польско-литовскими шайками (возможно, из отряда Кристофа Песоцкого, погибшего при безуспешном нападении на Кириллов монастырь в декабре 1612 г.) В образе «панов» — поляков заметны некоторые признаки «панов» — первопоселенцев, разбойников (см. № 233).

Р. Кубена, оз. Кубенское на территории Вологодской обл.

319. Англичане у деревни Лямцы. Традиционные мотивы: П-Зб, П-Зм, П-Зб, Р-6, С-Зб, в, П-Зм, Р-lo, Ф-5ж, У-5д, П-Зв. Вариант — см. № 296, 301. Мотив Р-1 в данном случае сочетается с мотивом С-3. В предании повествуется о грабительских походах англичан в поморские селения (Лямцы быв. Архангельского у. и Пушлахту Онежского у. Архангельской губ.), имевших место в 1854–1855 гг., когда англо-французское командование официально установило блокаду всего беломорского побережья (Ушаков И. Ф. Кольская земля. С. 251).

Приморский и Онежский р-ны Архангельской обл.

320. Литовская могила. Традиционные мотивы: П-Зв, г, е, Р-2а, С-Зв, Т-За, Ф-5к, з, и, а, Б-7а (Б-5а). В предании, моделью которого служат мифологические представления о соотношении горы (кургана) и человека (людей), нередко усиливаются элементы былички (см.: ОГВ. 1866. № 37. С. 693–694). Историческая основа предания — разгром польско-литовских и шведских интервентов в эпоху Смутного времени в бассейне рек Свирь и Оять, на современной территории Ленинградской обл. Разорение Свирского монастыря зарегистрировано в его хронике под 1612 г. (там же. С. 693).

321. Мертвая гора. Традиционные мотивы: П-Зб, в, е, С-Зв, Т-За, Ф-5з, а, 3–8. Предание, сочетающееся с быличкой о покойниках, аналогично предыдущему (№ 320). Связано с событием 1614 г., когда польско-литовские и шведские отряды были разбиты под Олонцом (Шаскольский И. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. С. 111).

Г. Олонец Карельской АССР.

Предания об оставлении внешними врагами следов своего пребывания в конкретной местности

322. Литовский курган. Традиционные мотивы: 3-2г, Ф-5а, и, Г-8б, С-Зв, У-5е. Предание аналогично предыдущим (№ 320–321). Происхождение подобных курганов обычно оказывается гораздо более ранним, чем соотносимое с ними событие (см. № 285). 15 находящихся на указанном кургане насыпей еще в XIX в. были подвергнуты раскопкам: в одной из них были найдены крест из железняка, оружие, монеты, кости людей и животных (ОГВ. 1896. № 97. С. 2).

Местность близ г. Лодейного Поля Ленинградской обл.

323. Чёлмужские копанцы. Традиционные мотивы: У-5е, Ф-5к, з,ж. Вариант — см. № 285.

324. Паны у Калмы. Традиционные мотивы: С-Зв (Р-1и), Х-6е, а, Х-7а, У-5е, Ф-5а, ж, Н-9в, Ф-5к, П-Зг. В этом варианте предания (см. № 230–232) отражены события 1612 г., когда польско-литовские отряды и мелкие шайки разоряли Каргополье. О полисемии образа «панов» в различных вариантах предания см. № 230.

325. Набеги панов на андомские села. Традиционные мотивы: П-3, Р-6, Ф-5м (В-11), Н-16, Т-Зг, У-4д. Взамен мотива Т-Зг в ином варианте этого предания фигурирует мотив Р-2г (см.: Северн, предания. № НО. С. 85). Предание соотносится с ноябрьскими событиями 1613 г., когда польско-литовский отряд, вторгшийся на территорию Андомского погоста, вынужден был отступить после неудачной попытки взять острог (Пегое В. Польско-шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. С. 25).

Дер. Андома Вытегорского р-на Вологодской обл.

Предания об оставлении местными жителями памятника исторического события в конкретной местности

326. Шуньжане — участники Казанского похода. Традиционные мотивы: С-3, Ф-7 (Ж-Зб). Обычай ставить крест, часовню либо жертвовать в храм икону в честь спасения, избавления от беды — этнографическая реалия. Предание свидетельствует о возможном участии шуньжан в важном общерусском событии — взятии Казани войсками Ивана Грозного в 1552 г.

С. Шуньга Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

ПРЕДАНИЯ ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ ЛИЦАХ

Предания о пребывании исторического лица в конкретной местности

327. Марфа Романова в Карелии. Традиционные мотивы: Г-9а, М-4э. См. № 330. О контактах сосланной боярыни Марфы Романовой с толвуйскими, чёлмужскими, кижскими, сенногубскими крестьянами свидетельствуют обельные грамоты, дарованные им Михаилом Романовым по его воцарении и подтвержденные последующими царями (тексты грамот см.: О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 23–38).

С. Толвуя, Сенная Губа, Чёлмужи Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

328. Лось-камень, или Петр Первый в Тотьме. Традиционные мотивы: Г-9а, б, 3-10, Е-5. Исторической основой предания послужил тот факт, что Петр действительно проезжал в названной местности по пути в Архангельск и обратно в 1693 и 1694 гг. Топонимический мотив основан на народной этимологии: Тотьма фигурирует в уставной грамоте князя Святослава Ольговича 1137 г., как город названа в летописных источниках в 1539 г. Упоминание о Ленинграде и канале — анахронизм.

Г. Тотьма Вологодской обл. Вариант: № 399.

Предания об избрании царя

329. Борис Годунов. Традиционные мотивы: М-1ж, е, а, 0-7в, М-16. «Бродячий» сюжет. Чаще связан с Иваном Грозным (см.: PC. 1876. Т. XV. С. 470; Труды Третьего археологического съезда в России. Киев, 1878. Т. 1. С. 337–338; ИОРЯС АН. 1906. Т. XI. Кн. 1. С. 152–153), изредка — с Петром Первым (в грузинском предании: Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Тифлис, 1890. Вып. 10. Отд. 3. С. 46–47). Связанный с именем Бориса Годунова (ок. 1552–1605), этот сюжет приобретает соответствующие исторические реалии: демократическое происхождение претендента на престол, избрание его царем на Земском соборе (1598), антибоярская направленность деятельности.

Предания о царской награде

330. Царица Марфа Ивановна. Традиционные мотивы: М-15а, е, в, М-4э, Ф-6д, М-4ч, ш, М-4с. В предании отражены следующие факты: с 1601 по 1606 г. в Толвуе (ныне Медвежьегорский р-н Карельской АССР) находилась сосланная Борисом Годуновым Марфа Романова (ок. 1570–1631) — мать будущего царя Михаила Федоровича (1596–1645), прабабушка Петра Первого. Подвергнутая опале, разлученная с мужем и сыном, она вызвала сочувствие у местных крестьян. По воцарении в 1613 г. ее сына ряд крестьянских семей: Герасимовы (Ключаревы), Глездуновы, Тарутины, Сидоровы — были вознаграждены за оказанные услуги. Так, грамотой 1614 г. толвуйский священник Ермолай Герасимов и его сын Исак получили «во весь их род» «в Челмужском в Петровском погосте <…> в вотчину пять деревень живущих да девять пустошей <…>» (Царя Михаила Феодоровича Толвуйскому попу Ермолаю и сыну его Исаку о пожаловании в вотчинное владение дворцовой волостки в Челмужском Петровском погосте (7122–1614) // О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 28) и были освобождены от всевозможных повинностей и податей (там же. С. 24). В 1620 г. Ермолай Герасимов был вызван в Москву и назначен ключарем кремлевского Архангельского собора (умер в 1627 г.), а его сын был определен подьячим Казанского дворца (П. кн. 1912. Прилож. С. 22). От ключаря Ермолая Герасимова произошла фамилия Ключаревых, распространенная в Челмужах поныне. См. Северн, предания. Комментарии. № 167–170. С. 188. № 327, 332–335 наст. изд.

331. Обельщина. Традиционные мотивы: М-4ч, и, т, М-4с, к, т, ф. См. № 330. Варианты: № 330, 332–336.

332. Обельщина. Традиционные мотивы: Р-6 (Г-9а), М-4э, М-1, М-4ч, М-4и, ш, М-4с, ф, М-4ф. См. № 330. Имеется в виду Марфа Романова (упоминание об императрице Елизавете — анахронизм). В жалованной царской грамоте 1614 г. предписывалось, чтобы с вотчины толвуйского попа Ермолая Герасимова и его сына Исака «никаких податей не имать», а нарушителям этого указа определялась суровая кара: кто «чем попа Ермолая и сына его Исака изобидит, и тому от нас <…> быть в опале и в казни» (О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 24).

333. Обельные. Традиционные мотивы: Г-9а (М-15а, в, 3-16), М-4т, с. См. № 330, 332. Обельные крестьяне — это владельцы белой земли, за которую они не платили оброка в казну и которая была их вотчиною, т. е. собственностью. Обельные грамоты Михаила Федоровича были подтверждены и последующими царями.

334. На овес и воду, или дьяк Третьяк. Традиционные мотивы: Г-9а (М-15а, е, в, Ф-6а, д), М-4э, М-2, М-4с, А-Зж. См. 330, 332–333. Под дьяком, которого рассказчик назвал Третьяком, подразумевается толвуйский священник Ермолай Герасимов. Однако упоминание о «дьяке Третьяке» не случайно: по царскому указу, писцы Иван Воейков и дьяк Третьяк Копнин в 1621 г. отделили вотчину Ермолаю Герасимову и сыну его Исаку в Челмужском Петровском погосте — земли «на сто четвертей». Двор священника Ермолая был построен в дер. Исаковской (О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 7). Его владельцы и их потомки получили прозвище «бояр». К 1892 г. обельных вотчинников Ключаревых числилось 48 человек. Они проживали в И домах в дер. Исаковской. За услуги, оказанные будущей царице Марфе Романовой, в 1614 г. были пожалованы обельной грамотой и толвуйские крестьяне Поздей, Томил и Степан Петровы Тарутины (там же. С. 34–36).

Дер. Исаковская вошла в состав с. Чёлмужи, дер. Тарутинская Толвуйского сельсовета — обе Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

335. Марфа Романова и Ключаревский род. Традиционные мотивы: М-15а (3-1б), М-2, М-4м, п, н, И-3, М-4с. См. № 330, 332–334. Имеется в виду толвуйский священник Ермолай Герасимов. Согласно книге генерального межевания 1787 г., земли у обельных вотчинников Ключаревых числилось в общей сложности 10144 десятины 452 сажени (десятина —1.45 га, сажень — 2.13 м2). До 1861 г. у них было 80 крепостных. Обеднение обельных вотчинников происходит уже к концу XVIII в.

336. На Москве — царь Михаил. Традиционные мотивы: Н-9а, М-4т, м. См. № 330, 332, 335.

337. Петровская награда. Традиционные мотивы: М-4у, К-5д, г. Произведение возникло под влиянием преданий о пожалованных царем обельных грамотах. Начало монастырской эксплуатации рассказчики связывают с именем Марфы-посадницы (XV в.), а освобождение от нее, вопреки действительности, — с Петром Первым. Секуляризация церковных и монастырских владений была произведена лишь в 1764 г., при Екатерине II. Исторические реалии: Петр Первый был в Нюхче 16–17 августа 1702 г., во время похода к шведской крепости Нотебург; заслуги нюхотских крестьян перед Петром связаны с их участием в прокладке «осударевой дороги». О Петровской награде см. также: АКФ. 84. № 161; Фонотека, 2306/4.

338. Петр Первый на пути к Архангельску. Традиционные мотивы: 3–7, М-4э, М-4з, ж, М-4м. Как и в предыдущем, в этом предании используется мотив царской награды, чаще не подкрепляемый никакими фактами. Историческая основа предания — продвижение Петра Первого к Архангельску в 1702 г., что предшествовало походу по «осударевой дороге». См. № 364.

339. Петр Первый и Баженин. Традиционные мотивы: М-4п, м, о, М-76. Петр Первый трижды (в 1693, 1694 и 1702 г.) навещал с. Вавчугу. В 1693 г. здесь, на берегу р. Северной Двины, была устроена братьями Бажениными первая в России купеческая верфь, на которой строились первые русские корабли, пошедшие с товарами за море. В 1702 г. на Вавчугской верфи были построены два фрегата «Святой дух» и «Курьер», сыгравшие важную роль во взятии шведской крепости Нотебург (см.: № 364). О пожаловании Петром Первым Бажениных см.: Максимов С. Год на Севере: Поездка по северным рекам. СПб., 1859. Т. 2. С. 478–480.

Холмогорский р-н Архангельской обл.

340. Петр Первый и горшечник. Традиционные мотивы: М-12а, М-4и. Это предание было записано известным собирателем анекдотов о Петре Первом Яковом фон Штелиным от М. В. Ломоносова, который слышал его от отца, якобы бывшего свидетелем описываемого случая. Петр Первый трижды (в 1693, 1694 и 1702 гг.) бывал в Архангельске. И. И. Голиков помещает это предание под 1702 г. (Голиков И. И. Деяния Петра Великого. 2-е изд. М., 1788. Т. 2. С. 77–78). Ср. с № 341.

Варианты: № 341–342.

341. Петр Первый и горшечник. Традиционные мотивы: М-12а, М-4и. Вариант — см. № 340. В данном случае публикатор предания связывает его с пребыванием Петра Первого в Архангельске в 1693 г. — ср. № 340.

342. Петр Первый и горшечник. Традиционные мотивы: М-12а, М-4и. Вариант — см. № 340–341.

343. Петр Первый на Кегострове. Традиционные мотивы: М-12б, М-4и. На о. Кегострове (на р. Северной Двине напротив Архангельска) Петр Первый располагался обычно лагерем.

344. Петр Первый в Архангельске. Традиционные мотивы: Ж-5а, б, М-4в, Ф-бж. Петр Первый прибыл в Архангельск 18 мая 1702 г. Речь идет о мерах по укреплению города ввиду предполагаемого нападения шведов.

См. также № 364.

345. Петр Первый и нюхчане. Традиционные мотивы: М-7а, М-4а, М-15д. Вариант — см. № 346. Предание о дареном кафтане возникло в противовес преданию об украденном кафтане (см. № 346). Историческая основа: 5 августа 1702 г. Петр с 4 тысячами гвардейцев на 13 кораблях выходит из Архангельска, 10 августа прибывает в Соловецкий монастырь, 16 августа вновь отправляется в путь и к вечеру пришвартовывается к новопостроенному «корабельному пристанищу» у Вардегоры, близ Нюхчи, после чего все суда, кроме двух фрегатов, отправляет обратно в Архангельск. См. также № 364.

346. Петр Первый и нюхчане. Традиционные мотивы: М-11б, М-4и, М-8. «Бродячий» сюжет об украденном царском кафтане в процессе своей локализации оказался связанным с с. Нюхчи Беломорского р-на Карельской АССР и с г. Вытегрой и прилегающими к нему селениями Вологодской обл. (ср. с таджикскими преданиями об украденном у Александра Македонского плаще).

Варианты: АКФ. 125. № 104; 135. № 97—100, 102–104; Северн, предания. № 227. С. 160–161; № 345, 406 наст. изд. (о нюхчанах); ОГВ. 1860. № 51. С. 219–220; Майнов. С. 41; ОГВ. 1884. № 98. С. 989; АКФ. 134. № 9; Фонотека, 1620/9; АКФ. 134. № 26; Фонотека, 1621/5; АКФ. 134. № 35; Фонотека, 1621/14; АКФ. 134. № 64; Фонотека, 1622/22; АКФ. 134. № 93; Фонотека, 1624/3; АКФ. 134. № 104; Фонотека, 1624/14; АКФ. 134. № 142; Северн, предания. № 204. С. 142–143; № 347–348, 369–372, 386–387, 400–405 наст. изд. (о вытегорах).

347. Царский камзол. Традиционные мотивы: М-8, М-46, М-11a, М-15к. Вариант — см. № 345–346. Петр Первый бывал в данной местности как проездом в Архангельск (1693, 1694, 1702 гг.), так и во время разысканий относительно соединения рек Ковжи и Вытегры (1711 г.). Центром Вытегорского погоста в бытность Петра была дер. Анхимово; Вянгинская пристань — будущий г. Вытегра (см. № 65).

348. Царский камзол. Традиционные мотивы: М-46, М-15к. Данный текст яаиболее близок предыдущему (№ 347). См. также № 345–346, 369–372.

349. Архангелогородцы-шанежники. Традиционные мотивы: М-4э, М-4. В предании использованы традиции анекдота. Отражено соперничество нового, Петербургского, порта со старым, Архангельским.

Предания о признании царем превосходства над ним

350. Петр Первый и Антип Панов. Традиционные мотивы: М-146, в, М-6а, М-4ы, щ, г, ц. Исторической основой предания послужили следующие факты:

1 июня 1694 г. Петр Первый в сопровождении архиепископа Афанасия на яхте «Святой Петр» отправляется из Архангельска в Соловецкий монастырь.

2 июня неподалеку от губы Унские Рога мореплаватели попали в сильный шторм, и только искусство лоцмана Антипа Тимофеева (см. № 352) спасло их от гибели: яхта благополучно вошла в губу и бросила якорь у Пертоминского монастыря. На месте спасения Петр поставил крест с надписью на голландском языке: «Этот крест сделал капитан Петр в лето Христово 1694» (Мавродин В. Петр Первый. Л., 1948. С. 82; Фруменков Г. Г. Петр I на Севере.

Архангельск, 1972. С. 11).

При перепечатке предания И. И. Голиков сопровождает его примечанием: «Последнее в анекдоте сем сообщено мне от бывшего архангелогородского, а потом московского первой гильдии купца Михаилы Андреевича Мамонова, слышавшего сие от самого сего Антипа Панова» (Анекдоты, собранные И. Голиковым. С. 10).

Варианты: АГВ. 1838. № 28. С. 87; Визе. С. 28–29; Северн, предания. № 221. С. 155–158; № 351–354 наст. изд.

351. (Петр Первый и Антип Панов). Традиционные мотивы: М-146,в, М-ба, М-4ы, щ, г, ц. Вариант — см. № 350.

352. Петр Первый и Антип Панов. Традиционные мотивы: М-146, в, М-6а, М-4г, е, и, у, Ж-56, Д-4, Ф-6г. Вариант — см. № 350. В различных вариантах предания Антип Панов (Тимофеев) назван по-разному: нюхотский крестьянин (№ 350, 354), сумский уроженец (№ 353), архиерейский перевозчик (№ 352), монастырский кормщик (№ 353), безымянный штурман (№ 351).

353. Петр Первый и Антип Панов. Традиционные мотивы: М-146, в, М-6а, М-4ы, г, е, и, у, У-5ж. Вариант — см. № 350. Шапка в данном случае — модификация и трансформация мифического средоточия тех или иных благ, по-разному осмысляемых в различные эпохи и в определенной среде.

354. Петр Первый и Антип Панов. Традиционные мотивы: П-Зб, в, 0–3 (0–2), Р-1г, и, Р-7, В-11 (У-6в), М-6а, М-4е, У-5ж. Вариант — см. № 350. О семантике шапки (фуражки) см. № 353. Указание на происхождение Антипа Панова из среды польских интервентов, разорявших край в начале XVII в., не сообразуется с его активной ролью как лоцмана в 1694 г.

С. Нюхча Беломорского р-на Карельской АССР.

355. Петр Первый и мастер Лайкач. Традиционные мотивы: М-6б (М-7в), М-7а. Произведение относится к циклу преданий о походе 1702 г. Позади был путь от Нюхчи до Пуловера «лесами и мхами» 40 верст, впереди, до По-венца, — 120 верст. См. также № 364.

Дер. Пулозеро Беломорского р-на, г. Повенец Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

356. Лапоть Петра Первого. Традиционные мотивы: К-6б (Л-8), М-6в, Ф-6ж. Мотив изготовления предметов материальной культуры (Л) уходит своими корнями в функцию «культурного героя». Предание имеет повсеместное распространение: в Карельской АССР (АКФ. 135. № 115; № 358 наст, изд.), в Архангельской обл. (Северн, предания. № 213. С. 149), в Вологодской обл. (АКФ. 134. № 120; Фонотека, 1625/6; № 356–357 наст. изд.). Ни в одном из вариантов место действия не указано. В какой-то мере использованы традиции сказки-анекдота.

357. Лапоть Петра Первого. Традиционные мотивы: К-6б (Л-8), М-6в. Вариант — см. № 356.

358. Лапоть Петра Первого. Традиционные мотивы: К-6б (Л-8), М-бв, Ф-6ж. Вариант — см. № 356.

359. Петр Первый и кузнец. Традиционные мотивы: Н-Зг, Н-Зд, Н-12а (М-6г), М-4щ,и. Предание, зафиксированное в Карельской АССР (Северн, предания. № 193. С. 135–136; № 359–360 наст, изд.), в Архангельской обл. (АКФ. 128. № 98) и в Вологодской обл. (№ 361–362), не содержит конкретной локализации действия. Имеет некоторые признаки сказки-анекдота. Не лишено реалий. М. Мавродин пишет: «Петр обладал огромной физической силой. Ему ничего не стоило сломать подкову или согнуть в трубку серебряную тарелку» (Мавродин В. Петр Первый. С. 390). Однако это суждение могло сложиться и под влиянием преданий. Мотив превосходства над царем подданного (М-6) приобрел почву в Петровскую эпоху.

360. Петр Первый и кузнец. Традиционные мотивы: Н-Зг. Н-Зг, Н-Зд, Н-12а (М-6г), М-4и. Вариант — см. № 359.

361. Петр Первый и кузнец. Традиционные мотивы: Н-Зг, Н-Зд, Н-12а (М-бг). Вариант — см. № 359.

362. Петр и Меншиков. Традиционные мотивы: Н-Зг, Н-Зг, Н-Зд, Н-Зд, Н-12а (М-6г), М-4и, ч, ш. Вариант — см. № 359. Демократическое происхождение А. Д. Меншикова (он сын придворного конюха) обусловило включение его имени в традиционный сюжет, где наряду с Петром в других вариантах изображался обычно безымянный кузнец.

363. Петр Первый на лесопильном заводе при Вавчугской верфи. Традиционные мотивы: М-6г, д, М-8, М-4ы. Петр неоднократно бывал в с. Вавчуге (см. № 339). Известно, что он, отличавшийся необыкновенной силой (см. № 359), однажды, будучи в Амстердаме, остановил рукой ветряную мельницу, чтобы рассмотреть ее.

364. Старше всех. Традиционный мотив: М-6е. В предании ощутимы некоторые традиции сказки-анекдота.

К вечеру 16 августа 1702 г. Петр Первый прибыл из Соловков в Нюхчу. 17 августа он с 4 тысячами гвардейцев, в сопровождении 5 тысяч местных крестьян, выступает в поход по дороге, названной впоследствии «осударевой». По ней через леса и болота они тащат два фрегата, построенных на Вавчугской верфи (№ 339). Этот 160-верстный путь от Нюхчи до Повенца был преодолен за 10 дней. См. также № 338–339, 344–345, 355, 368, 379–380, 391–392, 394, 397, 410–413, 422–424, 427 и с. 25 вступ. статьи.

С. Нюхча Беломорского р-на Карельской АССР.

Варианты: АКФ. 131. № 9; Фонотека, 1666/5; Северн, предания. № 228. С. 161; № 365 наст. изд.

365. Старше всех. Традиционный мотив: М-6е. Вариант — см. № 364. В отличие от предыдущего варианта действие в этом тексте локализуется уже в ином селении.

Дер. Петровский Ям Сегежского р-на Карельской АССР.

Предания о кумовстве царя с подданными

366. Петр Первый — кум. Традиционные мотивы: М-9, М-4э, М-4з, М-4д, О-1. В традиции изображения кумовства царя со своими подданными высвечивается модель кровнородственных отношений между мифическим предком и членами соответствующей родовой общины. «Бродячий» сюжет. В других русских преданиях он прикрепляется к Ивану Грозному, в венгерской, словацкой и словенской традициях — к кралю Матьяшу, в польской — к Казимиру Великому. Эта традиция поддерживалась при соответствующих условиях. По воспоминаниям дочери Петра Первого императрицы Елизаветы Петровны, переданным со слов Я. Штелина, ее «родитель, который всеми гвардейскими офицерами и простолюдинами был просим в кумовья, редко отказывал крестить младенцев» (Подлинные анекдоты Петра Великого, услышанные из уст знатных особ в Москве и Санкт-Петербурге, изданные в свет Яковом фон Штелиным, а на российский язык переведенные К. Карлом Рембовским. 2-е изд. М., 1787. № 24. С. 103). Поскольку тракт из Санкт-Петербурга до Петровских заводов проходил через Святозеро, Петр Первый неоднократно проезжал это село (см. также № 408).

Предание записано и опубликовано Святославом Раевским, который за распространение стихотворения М. Ю. Лермонтова «Смерть поэта» был сослан в Петрозаводск, где находился в 1837–1839 гг.

С. Святозеро Пряжинского р-на Карельской АССР.

Варианты: Майнов. С. 39–40. Северн, предания. № 217. С. 152–153; № 367–368, 392 наст. изд.

367. Петр Первый — кум. Традиционные мотивы: М-9, М-4э, М-4з, Ф-6ж. Вариант — см. № 366. Место действия в этом варианте приурочено к Петровским заводам (будущий Петрозаводск — см. № 1–4).

368. Петр Первый — кум. Традиционные мотивы: М-9, М-4э, М-4з, Ф-6ж. Вариант — см. № 366. Действие в данном случае происходит в дер. Вожмосалме, где Петр Первый был во время похода 1702 г., оставив позади половину (80 верст) расстояния на пути от Нюхчи до Повенца (см. № 364). Поскольку через Вожмосалму строили мост длиной в 60 сажен (127 м) и была плохая погода, остановка здесь оказалась более продолжительной. См. также № 364, 410.

Предания о похищении у царя кафтана (камзола, плаща)

369. Петр первый и вытегоры. Традиционные мотивы: Г-9а, Ж-5в, М-11а, М-15к. «Бродячий» сюжет. Вариант — см. № 346–347. Предание соотносится с фактом пребывания Петра Первого в окрестностях дер. Вяньги (будущего г. Вытегры), имевшим место в 1711 г., когда он, задумав соединить бассейн р. Волги с бассейном Балтийского моря, лично посетил Вянгинскую пристань и в течение 10 дней осматривал древний волок от р. Вытегры к р. Ковже (впоследствии они вошли в Мариинскую систему, построенную в 1810 г., — предшественницу Волго-Балтийского водного пути им. В. И. Ленина). См. № 388.

370. Петр Первый и вытегоры. Традиционные мотивы: Г-9а, М-11a, М-15к, М-4б. Вариант — см. № 346–347. Близок предыдущему (№ 369).

371. Петр Первый и вытегоры. Традиционные мотивы: Ж-5в, М-15к, М-11а, М-18, М-15к, Ф-бж. Вариант — см. № 346–347. Близок предыдущим (№ 369–370). Вопреки действительности, в этом варианте предания Петру приписывается и реализация идеи создания водного пути (см. № 369), осуществленной лишь через столетие.

372. Петр Первый и вытегоры. Традиционные мотивы: Г-9а, М-11 г. Вариант — см. № 346–347.

373. Олонецкий воевода. Традиционные мотивы: М-18, М-4ы, щ, М-4ч, ш. Мотив мудрого суда развился преимущественно в сказке-анекдоте. Следуя по почтовому тракту из Санкт-Петербурга на Петровские заводы и Марциальные воды, Петр Первый шесть раз (с 1719 по 1724 г.) был проездом в Олонце (подробнее см.: О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 198–201).

Варианты: Северн, предания. № 216. С. 150–152; № 374 наст. изд.

374. Олонецкий воевода. Традиционные мотивы: М-18, М-4ы, ч, ш, М-18. Вариант — см. № 373. Наряду с этим преданием бытовали слухи о шапке воеводы Синявина, якобы подаренной домохозяину Каблукову, у которого он жил на квартире в г. Олонце, и перешедшей от него к сямозерским крестьянам Федотовым, а от тех — к семье Смирновых. По словам одного из ее членов — купца М. Смирнова, эта шапка была передана в 1873 г. Олонецкому музею (ОГВ. 1873. № 86. С. 979). Однако олонецким воеводой и стольником в начале XVIII в. был князь С. Ф. Барятинский.

Предания о взимании даней, податей, оброков, налогов

375. Юрик-новосел, или дани и подати. Традиционный мотив: М-13а. В предании осмысляется происхождение власти, которая всячески отчуждается. Начало власти рассказчик связывает с Рюриком (IX в.) — вождем варяжского военного отряда, который вместе с его братьями Синеусом и Трувором якобы был призван ильменскими славянами княжить в Новгороде.

Вариант: Северн, предания. № 164. С. 117–118.

376. Казнь колокола. Традиционные мотивы: М-14а, М-16. Колокол в данном случав символизирует былую независимость Новгородской республики. Исторической основой предания послужили события 1570 г., когда Иван Грозный предпринял карательный поход на Новгород, во время которого от рука опричников в городе гибло ежедневно 1000–1500 человек. Отношение к колоколу как к живому существу характерно для средневековья: колокол могла казнить (перелить), оторвать уши, наказать плетьми, сослать в ссылку (пример: угличский колокол).

Вариант: Якушкин П. Путевые письма из Новгородской, Псковской губерний. СПб., 1860. С. 97–98.

377. Гибель Ивана Болотникова. Традиционные мотивы: М-156, М-16. В предании отражен трагический финал первой крестьянской войны в России (1606–1607 гг.): после разгрома восставших их предводитель Иван Болотников (?—1608) был в марте 1606 г. сослан в Каргополь, здесь ослеплен а утоплен в р. Онеге.

Вариант: Северн, предания. № 211. С. 148.

378. Сожжение протопопа Аввакума. Традиционные мотивы: Ф-6г, 0–1, 0–1, М-16, 0-11а (0-12), Ф-6з, г. В предании отражены факты, связанные с расколом в православной церкви, по-своему отразившим расстановку общественных сил в Московской Руси во второй половине XVII в. Прежнее двуперстие (в противовес введенному патриархом Никоном троеперстному крестному знамению стало символом «старой веры», под которой, несмотря на ее религиозную оболочку, подразумевалась верность национальным традициям и демократическим антифеодальным настроениям. Протопоп Аввакум (1620 или 1621–1682) — крупнейший писатель Древней Руси как идеолог раскола вместе со своими соратниками — Епифанием, Лазарем и Федором — были посажены в пустозерскую тюрьму. Сожжены в срубе в 1682 г. См. № 421.

Пустозерск — город XV–XVIII вв. (ныне территория Ненецкого автономного округа), в низовьях р. Печоры.

379. Щепотева гора. Традиционные мотивы: М-10а, М-16, 3-1б. Предание связано с походом Петра Первого в 1702 г. (см. № 364). Сержанту Преображенского полка М. И. Щепотеву была поручена прокладка просеки от Нюхчи до Повенца, по которой предстояло пройти царю с войском и фрегатами (см.: Северн, предания. Комментарии. № 225–226. С. 196). Тяготы, испытанные местными крестьянами на «осударевой» дороге, обусловили в известной степени негативное отношение к непосредственному исполнителю указа Петра «генералу». Вымысел в предании. На самом деле М. И. Щепотев героически погиб 12 октября 1706 г. в бою со шведами.

Местность близ с. Нюхча Беломорского р-на Карельской АССР. Варианты: Северн, предания. № 226. С. 160; № 380 наст. изд.

380. Осударев клоч. Щепотева гора. Традиционные мотивы: Ж-5в, Ф-6д, Г-9а, 3-36, Ф-6и, Ф-6а, з (3-16), М-14д, М-16, М-10а. Вариант — см. № 379.

381 Дом Петра близ Новодвинской крепости. Традиционные мотивы: Ф-6д, Н-7е, Н-12а, б, Т-3, Т-Зб, М-17, Т-Зб, М-16, М-4х (0–2). Дом, в котором в 1702 г. жил Петр Первый, находился «противу самой крепости». Он стоял на о-ве Маркове, который был впоследствии смыт во время разливов Северной Двины. Дом перенесли на о-в Линский.

Предания об основании царем селений, храмов, о строительстве водных и сухопутных коммуникаций

382. Основание Лодейного Поля. Традиционные мотивы: Д-6, Ж-5г (E-1н), М-4с, 3–4. Во время похода 1702 г. Петр Первый принял решение о строительстве верфи на р. Свири, близ дер. Мокришвицы. В июле-августе 1703 г. на этой верфи, получившей название Олонецкой, на строительстве судов работал Петр. В 1785 г. основанное при Олонецкой верфи селение получило статус города. Упоминание об обельной грамоте, якобы дарованной крестьянам, чьи поля были заняты под строительство верфи, не соответствует действительности (см. Полное собрание законов Российской империи. 1700–1712. СПб., 1830. Т. IV. № 1943. С. 225).

Вариант: Северн, предания. № 208. С. 144–145.

383. Петр Первый и Вытегорская Покровская церковь. Традиционные мотивы: Г-5а, Ж-5в, М-13а, М-14 г, в, М-16, Д-3, Ж-5б (Ж-3б). О пребывании Петра в данной местности см. № 347, 369. О строительстве Анхимовской (Вытегорской) Покровской церкви (1708–1962) см. № 38–39, 50. Мотив создания чертежа предполагаемого строительного объекта, которое приписывается историческому лицу, является «бродячим» (ср.: ОГВ. 1896. № 89. С. 2; Северн, предания. № 179. С. 129). В преданиях отмечается сходство в архитектурном решении Вытегорской Покровской и Кижской Преображенской церквей, якобы построенных по чертежу Петра Первого. В этом тексте получила своеобразную интерпретацию идея строительной жертвы (Д-3).

Варианты: Северн, предания. № 202. С. 141; № 384–385 наст. изд.

384. Петр Первый и Вытегорская Покровская церковь. Традиционные мотивы: М-13а, М-146, М-16, Ж-3б. Вариант — см. № 383.

385. Петр Первый и Дьяков. Традиционные мотивы: М-14 г, М-15и, з, М-15и, Х-76, М-146, М-15ж, а, Р-3 (Р-6). Вариант — см. № 383. Иная версия предания: Мотивы Ж-Зб (Ж-56) и М-16 отсутствуют. О крестьянине Дьякове (№ 383: Плотников) см.: ОГВ. 1884. № 72. С. 710.

386. Петр Первый и Мариинская система. Традиционные мотивы: Ф-6а, Г-9а, Ж-5в, М-11a, М-15к. О походе к Белому морю см. № 338, 364. О принадлежащей Петру идеи соединения р. Волги с Балтийскими водами см. № 369. Об украденном царском камзоле (кафтане) см. № 346–347.

Варианты: Северн, предания. № 203. С. 142; № 387–388 наст. изд.

387. Петр Первый и Мариинская система. Традиционные мотивы: Г-9а, Ж-Зб (Ф-ба, г), М-11a, Ж-5в. Вариант — см. № 386. Об условиях труда на Мариинской системе см. № 259. Об упомянутой в предании часовне, находившейся в 5–6 км от г. Вытегры, см.: Протоколы заседаний Московского Археологического общества//ТМАО. М., 1878. Т. VIII. Вып. 2. С. 26–27; ОГВ. 1884. № 50. С. 479.

388. Петр Первый и Мариинская система. Традиционные мотивы: Ж-6, Ж-5в, М-4и. Вариант — см. № 386. В 1711 г. Петр Первый лично осмотрел местность, на которой в 1710 г. по его повелению известный английский инженер Перри произвел изыскания относительно возможностей соединения Волги с Онежско-Ладожскими водами (см. — 369). Предание (меморат) записано со слов очевидца событий и насыщено реалиями, вплоть до портретных характеристик действующих лиц.

389. Петр Первый и Ладожский канал. Традиционные мотивы: Ж-5в, М-136. Речь идет о строительстве первого обходного приладожского канала (1719–1731) между р. Невой и р. Волховом — между Шлиссельбургом (ныне Петрокрепость) и Новой Ладогой.

Варианты: Северн, предания. № 185. С. 132; № 390 наст. изд.

390. Петр Первый и Ладожский канал. Традиционные мотивы: Ж-5в, М-19, М-13б. Вариант — см. № 389. Прототипом для фольклорного образа послужил предок санкт-петербургского купца Софронова, лодейнопольского уроженца, который в 1832 г. на том месте, где прежде стоял дворец Петра Первого, воздвиг в Лодейном Поле чугунный памятник основателю города.

391. Петр Первый и Пудожская гора. Традиционный мотив: Ж-6. Петр Первый проезжал по Онежскому озеру во время похода 1702 г., когда позади осталась дорога от Нюхчи до Повенца, названная впоследствии «осударевой» (см. № 364). Указание на месторождение магнитного железняка в Пудожгоре соответствует действительности (Иванов А. А. Карелия. М.; Л., 1928. С. 12).

Местность близ с. Римское Пудожского р-на Карельской АССР. Варианты: Северн, предания. № 210. С. 147; № 392 наст. изд.

392. Петр Первый и Пудожская гора. Традиционные мотивы: К-6б (Л-8), Ж-5в, М-9, М-4ч, ш, Ж-5в, Ж-6 (0–1). Вариант — см. № 391. О строительстве фрегатов и прохождении с ними по просеке во время похода 1702 г. см. в № 339, 379. О Беломорско-Онежском водном сообщении см. № 426.

Предания о происхождении географических названии, связанных с историческим лицом

393. Царицын ключ. Ближнее и Дальнее Царево. Традиционные мотивы: М-10б, 3–9, 3-3б, 3-3б, 3-3б. См. № 330.

394. Остров Воротный. Традиционные мотивы: 3–9, 0-76. В предании отражены имевшие место во время похода 1702 г. (см. № 364) факты: «Август. В 28 день. Отсель пошли Онегою озером и поворотились назад за противною погодою. В 29 день. После полудня пошли» (Походные и путевые журналы императора Петра I. СПб., 1853 (Юрнал 1702-го года. С. 1)). Петропавловский собор был построен в Повенце в 1600 г. при Борисе Годунове (в 1761 и 1897 гг. он перестраивался, но без изменения плана).

Г. Повенец Медвежьегорского р-на Карельской АССР.

Варианты: Иллюстрация. 1848. Т. VII. № 29. С. 71; ОГВ. 1854 № 6 С 6' Майнов. С. 145; ОГВ. 1903. № 56. С. 2; П. кн. 1903. С. 295; АКФ. 135. № 17; Фонотека, 1627/17; АКФ. 135. № 30; Фонотека, 1628/6; АКФ. 135. № 38; Фонотека, 1628/14; Северн, предания. № 176–178. С. 127–129; № 395–396 наст. изд.

395. Остров Воротный. Традиционные мотивы: 0-7б, 3–9. Вариант — см. № 394. Повенецкий Петр — один из апостолов, которым был посвящен собор в Повенце. См. также: Отечеств, зап. 1829. Ч. 37. № 105–106.

396. Остров Воротный. Традиционные мотивы: 3–9, Е-1н, Ж-5г. Вариант — см. № 394.

397. Петр Первый и Хижгора. Традиционные мотивы: 3–9, 3-10. Мотив 3-10 основан на народной этимологии финноязычного топонима, который означает «гора нечистого духа» (Попов А. Я. Материалы по топонимике Карелии//Советское финно-угроведение. Петрозаводск, 1949. Т. V. С. 54). С Хиж-горой связаны и былички о ее «хозяевах», а также о провалившейся в землю! (гору) «беседе» (АКФ. 135. № 56–57). Своей исторической основой предание связано с походом Петра Первого в 1702 г. — в данном случае от Повенца по Онежскому озеру (см. № 364).

О-в близ с. Чёлмужи на Онежском оз.

398. Петр и Екатерина в Пертнаволоке. Традиционные мотивы: Г-96, 3–7, 3–9, 3-1б (3-10). Мотив 3-10 основан на народной этимологии: на самом деле «Пертнаволок» переводится как «избный наволок» (Попов А. И. Материалы по топонимике Карелии. С. 54). В предании отражены факты неоднократного приезда Петра Первого вместе с Екатериной в Карелию, и прежде всего на Петровские заводы и Марциальные воды, имевшие место в 1719, 1720, 1722, 1724 гг.

Дер. Пертнаволок Кончезерского сельсовета Кондопожского р-на Карельской АССР.

399. Происхождение названия города Тотьма. Традиционные мотивы: 3–9, 3-10. Вариант — см. № 328. Народная этимология. Топоним производят от коми «tod» — «сухое болото, топкое место» и «пш» — «земля» или сближают с русским «тутёмь» — «поле под паром» (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. 2-е изд. М., 1987. Т. IV. С. 89).

Предания о происхождении фамилий, прозвищ, дразнилок, связанных с историческим лицом

400. Петр Первый и Обрядины. Традиционные мотивы: Г-9а (Ж-5в), 3–9, Ф-6а, г, М-11a, И-8, М-15к, А-Зг. Вариант — см. № 346–347. См. также № 369, 387–388.

Варианты (наиболее близкие): № 401–405.

401. Петр Первый и Обрядины. Традиционные мотивы: Г-9а (Ж-5в), М-11a, И-8 (И-1), А-Зг. Вариант — см. № 346–347, 400. См. также № 369, 388.

402. Петр Первый и Обрядины. Традиционные мотивы: Г-9а, М-11a, И-8 (И-1), А-Зг. Вариант — см. № 346–347, 400.

403. Петр Первый и Обрядины. Традиционные мотивы: А-Зг, И-8, Ф-6г, М-11a, М-4и, И-8, 3-10 (3–9). Вариант — см. № 346–347, 400. Об исторической основе см. № 369, 387–388. О мотиве 3-10 (3–9) см. № 65–69.

404. Петр Первый и Обрядины. Традиционные мотивы: Г-9а, М-lla, М-8, М-46, М-15к, И-8 (И-1), А-Зг. Вариант — см. № 346–347, 400. См. также № 369.

405. Петр Первый и Обрядины. Традиционные мотивы: Ж-5в, Г-9а, М-11а, И-8, Ф-6г. Вариант — см. № 346–347, 400. См. также № 369, 387. Упоминание о построенном канале — анахронизм.

406. Петр Первый и нюхчане. Традиционные мотивы: М-11д, Г-9а, М-15к. Вариант — см. № 346–347. Об исторической основе предания см. № 345.

407. Петр Первый и холмогоры. Традиционные мотивы: М-15к, М-14е, В-4а (В-5). Предание основано на вымысле. Его исторической основой является приезд Петра в Холмогоры 28 июля 1693 г.: местные жители поднесли царю хлеб-соль и подвели двух быков, которые, по его повелению, были отправлены в Москву.

Варианты: Верещагин. С. 378–379; АГВ. 1868. № 69. С. 1; ГААО. Фонд. 6. Опись 17. Ед. хр. 106.

Преодоление историческим лицом прежних религиозных верований и представлений

408. Петр Первый в Святозере. Традиционные мотивы: М-20а, 0-86, Д-4, Ж-56, в. В предании отражено усиливающееся в Петровскую эпоху преодоление языческих верований, связанных с культом деревьев. На Святом острове стояла часовня, посвященная Петру и Павлу, — свидетельство приспособления христианства к язычеству. О неоднократном проезде Петра Первого через Святозеро см. № 366.

Вариант: Северн, предания. № 218. С. 153.

409. Пушки из колоколов. Традиционный мотив: М-20 в. Предание возникло на почве конкретных исторических фактов. Потеряв в ноябре 1700 г. под Нарвой всю артиллерию, Петр Первый прибегает к чрезвычайным (и особенно для данной эпохи) мерам: издает указ «о высылке в Москву от епархиальных церквей четвертой части колоколенной меди» (Изв. имп. Археолог, об-ва. 1863. Т. IV. Вып. 3. С. 234–243), что и выполняется.

Варианты: Анекдоты, собранные И. Голиковым. № 27. С. 99—102; Полевой. Ч. II. С. 37–38; Северн, предания. № 223. С. 158–159.

410. Петр Первый и Илья-пророк. Традиционные мотивы: М-20д, 0-8в, М-4и, М-4а. Исторической основой является поход Петра Первого в 1702 г. (см. № 364). О пребывании царя в дер. Вожмосалме см. № 368.

Варианты: Северн, предания. № 172. С. 126; № 411 наст. изд.

411. Петр Первый и Илья-пророк. Традиционные мотивы: М-20д, 0-8в, М-4и. Вариант — см. № 410. В Вожмосалме Петр был во второй половине августа 1702 г.

412. Петр Первый и раскольники. Традиционные мотивы: М-14е, М-13а, М-20д. Во время похода 1702 г. Петр Первый действительно прошел близ выговских скитов (см. № 364). В 1705 г. Петр через А. Д. Меншикова обратился к выговским раскольникам, обязав их работать на Повенецких железоделательных заводах и пообещав им за то «свободу жити в той Выговской пустыни и по старопечатным книгам службы свои к богу отправляти» (Ист. Выговской пустыни. Гл. XXII. С. 114).

Варианты: Раскольн. дела XVIII ст. С. 285–288; Ист. Выговск. пустыни. Гл XX С 113- ОГВ. 1903. № 23. С. 2; П. кн. 1909. С. 188; Изв. об-ва изуч. Олонецк. губ. 1913. Т. II. С. 122; Северн, предания. № 174. С. 126–127; № 413

413. Петр Первый и раскольники. Традиционные мотивы: М-20д, М-13а. Вариант — см. № 412.

414. Олонецкий священник. Традиционные мотивы: М-20е, М-19, М-4и, М-4ч, ш. Образ попа (монаха) — воина типичен для фольклора. В данном случае он в какой-то мере соотносится с олонецким священником Иваном Окуловым, который, организовав партизанский отряд из более чем 1000 человек, в 1702 г. «ходил за шведский рубеж» и, победив человек 600 неприятелей, взял рейтарские знамена, барабаны, ружья и провиант (Журнал или поденная записка блаженныя и вечнодостойныя памяти государя императора Петра Великого с 1698 г. даже до заключения Нейштатского мира/Собрал кн. М. Щербатов. СПб., 1770. Ч. 1. С. 66). Об этом сообщила в 1703 г., в № 1, первая русская газета «Ведомости».

Вариант: Северн, предания. № 215. С. 150.

Предания о предсказании будущего историческому лицу либо историческим лицом

415. Фаддей Блаженный о будущем Петрозаводска. Традиционный мотив: О-1. Предания о Фаддее Блаженном бытовали и в устной (в 20-е г. XIX в. их записывал в Петрозаводске Ф. Н. Глинка // Базанов. 1945. С. 92), и в письменной традиции, сложившейся не без влияния агиографической литературы. Петр заметил юродивого Фаддея в 1719 г. во время посещения заводов и первого пребывания на Марциальных водах (ОГВ. 1841. № 27. С. 148–149; ОГВ. 1903. № 52. С. 3). См. № 416.

416. Предсказание Фаддея Блаженного Петру Первому. Традиционные мотивы: 0–1, М-15 г, М-17, М-4ц. В предании содержатся некоторые реалии: Петр Первый действительно беседовал со «здешним мужиком<…> Фаддеем», «старым и (по словам Петра. — Н.К.), кажется, умалишенным». Во избежание «блазни» народа, который чтил этого юродивого как святого, царь велел Фаддея «на заводы отвесть, дабы там кормить до смерти его» (ОЕВ. 1904. № 13. С. 388). См. № 415.

Предания о гибели исторического лица

417. Каменный всадник. Традиционные мотивы: 0-8б, У-Зд (У-Зб). Мотив окаменения в своих истоках связан с мифическим первопредком. В процессе бытования он впитал в себя элементы легенды — наказание за похвальбу.

Варианты: АКФ. 134. № 121; Фонотека, 1625/7; № 418 наст. изд.

418. Каменный всадник. Традиционный мотив: У-Зд. Вариант — см. № 417. Змея обычно является атрибутом хтонического по своему происхождению персонажа. Стимулом к возрождению мифологического мотива служит появление памятника «Медный всадник».

Предания об оставлении историческим лицом следов своего пребывания в конкретной местности

419. Садок со стерлядью. Традиционный мотив: Ф-6а. В необычных явлениях природы рассказчики нередко усматривают следы пребывания в данной местности тех или иных, подчас живущих в разные эпохи, исторических лиц, в данном случае: Марфы Романовой (№ 419), находившейся в Заонежье в начале XVII в. (см. № 330), или Тутолмина (№ 420), наместничество которого в Олонецкой губ. падает на 80-е г. XVIII в. На самом же деле появление в Онежском озере стерляди, осетра, сома в середине и в конце XIX в. объясняется тем, что они проникли сюда из Ладожского озера и Финского залива, в котором они ранее водились в значительном количестве (Пушкарев Н. Н. Физико-географические данные об Онежском озере, сведения об его ихтиофауне и ее происхождении//О. сб. Вып. IV. Отд. 1. С. 174).

Варианты: ОГВ. 1845. № 35. С. 2; О. сб. Вып. IV. Отд. 1. С. 170. № 420 наст. изд.

420. Садок со стерлядью. Традиционный мотив: Ф-6а. Вариант — см. № 419.

421. Крест Аввакума. Традиционные мотивы: Ф-6г, М-15б, е. См. № 378. Приставом у заключенных был стрелецкий сотник Федор Акишев. Сам Аввакум писал из пустозерской темницы к царю Алексею Михайловичу: «…в понедельник хлеба не ядох, такожде и во вторник и в среду не ядох, еще же и в четверг не ядша пребых» (Максимов С. Год на Севере. СПб., 1859. Т. 2. С. 62). После 15-летнего (с 1667 г.) пребывания в сыром земляном срубе Аввакум был сожжен (14. IV. 82 г.).

422. Осударева дорога. Стул Петра Первого. Традиционные мотивы: Г-9а, Ф-ба. О пребывании Петра в Нюхче и походе его от этого села до Повенца, имевшем место в 1702 г., см. № 345, 364.

423. Петровский склад. Традиционный мотив: Ф-6д. См. № 364, 424.

424. Петровский склад. Традиционные мотивы: Ж-5г, Ф-6д, Ф-6ж. Вариант — см. № 423. Упоминаемая в предании «лодка Петра Первого» — не что иное, как листер-бот великого князя Алексея Александровича, посетившего Сумский посад 7 июля 1870 г. (Северн, предания. Комментарии. № 234. С. 197).

425. Модели кораблей Петра Первого. Традиционный мотив: Ф-6ж. В воротах Соловецкого монастыря действительно были помещены модели тех кораблей, на которых приезжал сюда Петр Первый (Случевский К. К. По Северо-Западу России: По Северу России. СПб., 1897. Т. 1. С. 257). Петр Первый дважды — в 1694 и 1702 г. — посещал Соловецкий монастырь.

426. Петр Первый и Беломорско-Онежский путь. Традиционные мотивы: Ж-6 (Ж-5в), Ф-бж. Впервые мысль о создании Беломорско-Онежского водного сообщения, являющегося составной частью Беломорско-Балтийского канала, возникла еще при Петре Первом (БСЭ. Т. IV. С. 460). Просека, по которой в 1702 г. прошел с войсками Петр Первый (см. № 364), — так называемая государева» дорога приблизительно совпадает с трассой современного Беломорско-Балтийского канала (Мавродин В. Петр Первый. С. 172). Беломорско-Балтийский канал построен в 1933 г.

427. Сваи под железную дорогу. Традиционные мотивы: Ф-6д, Ж-5в. Упоминаемые в предании «остатки мостов» — это разрушенная временем «осударева» дорога (1702 г.), состоявшая из просеки через леса и мостов через реки. Железная дорога в России появилась лишь в 1837 г.

Приложение 1. Похищение чудского бога Юмаллы. Традиционные мотивы: Г-Зб, Х-1г, Г-За, П-Зб, Т-Зг, У-4д. Данное произведение публиковалось неоднократно — преимущественно в архангельской печати. Возможно, это продукт вторичной фольклоризации и восходит к сагам об ограблении норвежцами святилища Йомалы, имевшем место в Биармии (изложение саг см.: Кузнецов С. К. К вопросу о Биармии//ЭО. 1905. № 2–3. С. 1—95; Гебель Г. Биармия и низовья Северной Двины//ИАОИРС. 1910. № 9. С. 21–28; № 12. С. 31–41). Юмала — в карельской и финской мифологии первоначально божество грома: от jum «греметь» и 1а «обиталище» — жилище грома (Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. СПб., 1904. Т. XLI. С. 371–372). Генетически сходен с Укко (в карельской и финской традициях), типологически с Тором (в германо-скандинавской мифологии), Перуном (в славянской), Перкунасом (в балтийской). В архангельском предании чудской бог Юмалла (Юмала, Иомалла, Иомала) локализуется в Куростровском ельнике (местность близ Холмогор Архангельской обл.): он упоминается в Памятной книге Куростровской церкви за 1887 г., л. 4-й (Грандилевский А. Родина Ломоносова//ИАОИРС. 1910. № 4. С. 11).

Вопрос о местонахождении Биармии является в известной мере спорным. Наряду с мнением о локализации Биармии в VIII–X вв. на правом берегу Северной Двины либо на землях, примыкавших с юга к побережью Белого моря (Тиандер К. Ф. Поездки скандинавов в Белое море. СПб., 1906. С. 58–69, 301–302; Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусского государства. М., 1951. С. 80; Шаскольский И. П. Экономические связи России с Данией и Норвегией в IX–XVII вв.//Исторические связи Скандинавии и России. Л., 1970. С. 44–46 и др.), недавно выдвинута иная точка зрения: эта загадочная земля находилась в Восточной Прибалтике, а святилище Йомалы — в районе Дюнамюде (Никитин А. Л. Биармия и Древняя Русь // Вопросы истории. 1976. № 7. С. 69).

В процессе бытования чудской бог Юмалла оказался в некоторых вариантах преемственно связанным с духом — «хозяином» клада Скарбником, Казначеем, Кривым «Фаддейком» (Ефименко. Ч. 2. С. 12–13; ИАОИРС. 1910. № 4. С. 11).

Топонимический мотив, иногда входящий в структуру этого предания, варьируется (см.: АГВ. 1851. № 22. С. 173–174; АГВ. 1868. № 91. С. 4).

См. № 99.

Приложение 2. Гиней. Традиционные мотивы: Г-2а, Г-7б, П-2б, е, Н-1з, Н-20а, г, П-2з, ж, Н-1з, Т-2а, Н-14б, П-1в, Н-6, У-4а (У-4в), 3-1б. Вепсский вариант предания о Рахте Рагнозерском — см. № 167. Общими для обоих текстов являются мотивы Г-2, Г-7, Н-1, Н-20, П-2, Т-2, Н-14, У-4.

Content

Н.А. Криничная
Предания Русского Севера

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

ПРЕДАНИЯ РУССКОГО СЕВЕРА: РЕАЛЬНОСТЬ И ТРАДИЦИИ

ПРЕДАНИЯ О ЗАСЕЛЕНИИ И ОСВОЕНИИ КРАЯ

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСНОВАНИИ СЕЛЕНИЯ ОДНИМ ПЕРСОНАЖЕМ

1. Основание Петрозаводска

2. Основание Петрозаводска

3. Основание Петрозаводска

4. Основание Петрозаводска

5. Основание Каргополя

6. Основание Каргополя

7. Основание Каргополя

8. Основание деревни Рагнозеро

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСНОВАНИИ ДВУХ ОДНОДВОРНЫХ ПОЧИНКОВ СОСЕДЯМИ-ПЕРВОПОСЕЛЕНЦАМИ

9. Основание деревни Падмозеро

10. Два ладвинских жителя-первопоселенца

11. Основание села Деревянное

12. Основание лядинских деревень

13. Основание лядинских деревень

14. Основание деревень Юксила, Вангпмала и происхождение их названий

15. Основание деревни Юксила и происхождение ее названия

16. Основание города Мезени

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСНОВАНИИ СОСЕДНИХ СЕЛЕНИЙ БРАТЬЯМИ (РОДСТВЕННИКАМИ)

17. Первопоселенцы холмогорской местности

18. Первопоселенцы холмогорской местности

19. Первопоселенцы юрольских деревень

20. Основание валдиевских деревень

21. Основание кулгальских деревень

22. Прошлое деревни

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСНОВАНИИ СЕЛЕНИЯ ГРУППОЙ ПЕРВОПОСЕЛЕНЦЕВ

23. Основание села Шижня

24. Основание села Шуерецкое

25. Верхотино

26. Верхотино

27. Верхотино

28. Прошлое деревни

29. Сузёмки

30. Основание деревни Девятины

ПРЕДАНИЯ О ВЫБОРЕ МЕСТА ДЛЯ ПОСЕЛЕНИЯ И ДЛЯ ПОСТРОЕНИЯ ОБЪЕКТА КУЛЬТОВОГО НАЗНАЧЕНИЯ

31. Основание села Вирма

32. Основание села Вирма и построение в нем церкви

33. Основание деревни Сухое

34. Основание деревни Козьмины Горы

35. О выборе места для строительства Саминской Ильинской церкви

36. Построение Ряговской церкви

37. Построение Водлозерско-Пречистенской церкви

38. О выборе места для построения Анхимовской Покровской церкви

39. О выборе места для построения Анхимовской Покровской церкви

40. Основание церкви в деревне Владимирской

41. Основание Паданской церкви

42. Построение часовни в деревне Зажогинцы

43. О выборе места для построения Анхимовской Покровской церкви

44. Построение церкви в деревне Сухое

45. Построение Ильинской Пятницкой церкви

46. Построение церкви в Кузаранде

47. Построение часовни в деревне Зарубина

48. Построение часовни Николы-угодника у озера Уккозеро

49. Построение церкви и часовни в Поздышеве

50. Построение анхимовских церквей

51. Кижская Преображенская церковь и мастер Нестер

52. Построение Вассиановской часовни

53. Построение Вассиановской часовни

54. Построение Вассиановской часовни

55. Спас-камень

56. Построение колокольни в Каргополе

ПРЕДАНИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ

57. Шихина гора

58. Шихина гора

59. Лопская деревня

60. Как писец Панин давал имена заонежским деревням

61. Как писец Панин давал имена заонежским деревням

62. Как Петр Первый дал названия прионежским деревням

63. Соломбала

64. Вожмосалма

65. Происхождение названия города Вытегра

66. Происхождение названия города Вытегра

67. Происхождение названия города Вытегра

68. Происхождение названия города Вытегра

69. Происхождение названия города Вытегра

70. Происхождение названия деревни Шестово

71. Происхождение названия деревни Шестово

72. Происхождение названия деревни Шестово

73. Происхождение названия деревень Девятины и Шестово

74. Происхождение названия деревни Девятины

75. Происхождение названия деревни Дураково

76. Происхождение названия местности Пудога

77. Происхождение названия местности Пудога

78. Происхождение названия местности Пудога

79. Происхождение названия города Каргополь

80. Происхождение названия города Каргополь

81. Происхождение названия города Каргополь

82. Происхождение названия озера Лача и города Каргополь

83. Происхождение названия Винницы

84. Происхождение названия города Олонец

85. Открытие и наименование Соловецких островов

86. Происхождение названия Соловецких островов

87. Остров Коневец

88. Остров Коневец

89. Происхождение названия села Ворзогоры

90. Происхождение названия деревни Рубеж

91. Происхождение названия местности Казацкая Улица

92. Царская улица

93. Царская улица

ПРЕДАНИЯ ОБ АБОРИГЕНАХ КРАЯ

ПРЕДАНИЯ О ПРЕБЫВАНИИ ЧУДИ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

94. Чудская княжна

95. Владения чудского князя на реке Вые

96. Владения чудского князя на реке Вые

97. Чудские селения на реке Пинеге

98. Основание села Койдокурья

99. Первопоселенцы Хаврогорского села

100. Чудь на Кореньской Слуде

101. Чудь близ деревни Поздышево

102. Первопоселенцы деревни Нижмозеро

ПРЕДАНИЯ О ВОИНСТВЕННОЙ ЧУДИ

103. Наступающая чудь

104. Никольское городище

105. Осада Никольского городища

106. Воинственная чудь

107. Наступление чуди на Каргополь

ПРЕДАНИЯ ОБ ИСЧЕЗАЮЩЕЙ ЧУДИ

108. Чудь в землю ушла…

109. Самопогребение чуди и ее клады

110. Самопогребение чуди

111. Самопогребение чуди

112. Самозахоронение чуди на реке Пинеге. Потомки чуди

113. Самозахоронение чуди за Юмижем

114. Чудь и разбойники близ деревни Черозеро

115. Князь Сойя

116. Побежденная чудь

117. Ратняя дорога

118. Чудь на выйской земле

119. Чудь на реке Вые

120. Уходящая чудь

121. Чудь на Новой Земле

122. Основание и происхождение названия деревни Лисестров. Чудь на Новой Зеиле

ПРЕДАНИЯ О ПАМЯТНИКАХ ЧУДСКОЙ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

123. Первопоселенцы деревни Чудиново

124. Чудь близ реки Вадюги

125. Девица из чудского племени

126. Гора Городищева и чудское селище

127. Чудское городище на реке Нименьге

128. Чудское городище на реке Волошке

129. Чудские городище и курганы на реке Шелтоме

130. Древние становище и курган

131. Чудские становище и могильник на реке Варенге

132. Чудской могильник. Чудские паны

133. Чудское могилище

134. Чудское могилище

135. Чудское кладбище

ПРЕДАНИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ АНТРОПОНИМОВ

136. Чудские племена на реке Двине

137. Происхождение фамилии Костиных

ПРЕДАНИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ (топонимов)

138. Чудской порог

139. Чудское озеро

140. Чудские говоры

ПРЕДАНИЯ О «ПАНАХ»

ПРЕДАНИЯ О ПРЕБЫВАНИИ «ПАНОВ» В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

141. Панские замки

142. Панский замок

ПРЕДАНИЯ ОБ ИСЧЕЗАЮЩИХ «ПАНАХ»

143. Самопогребение панов и их сокровища

ПРЕДАНИЯ О ПАМЯТНИКАХ «ПАНСКОЙ» МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

144. Панское имущество

145. Панское печище

146. Стеклянный завод и печища панов

147. Селища панов

148. Паны и клады

149. Панское кладбище

150. Панская могила

151. Панская могила

ПРЕДАНИЯ О КЛАДАХ

ПРЕДАНИЯ О ЧУДСКИХ КЛАДАХ

152. Чудской клад в Красном бору

ПРЕДАНИЯ О КЛАДАХ «ПАНОВ» — ПОЛЬСКО-ЛИТОВСКИХ ИНТЕРВЕНТОВ

153. Паны и клады близ Анхимова

154. Паны и клады на Сегозере

155. «Роспись о кладах во времена литвы»

ПРЕДАНИЯ О КЛАДАХ РАЗБОЙНИКОВ

156. Паны и клады на реке Сити

157. Паны и клады на Марьине

158. Разбойники и клады на Каргополье

159. Клад под плитой

160. Островок сокровищ

161. Клад на Федосове

162. «Роспись на клад»

ПРЕДАНИЯ О КЛАДАХ БОГАТЫХ ЛЮДЕЙ

163. Клад князей Панкиных

164. Клад князя Пенкина

165. Найденный клад

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ (БОГАТЫРЯХ)

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ (БОГАТЫРЯХ), ТЕРЯЮЩИХ (ОБРЕТАЮЩИХ) СИЛУ

166. Рахта Рагнозерский и разбойники

167. Рахта Рагнозерский и разбойники

168. (Рахта Рагнозерскпй и разбойники)

169. (Рахта Рагнозерский и разбойники)

170. (Рахта Рагнозерский и разбойники)

171. Силач и разбойники

172. Полесник и разбойники

173. Гусь-богатырь и разбойники

174. Ковчак

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ (БОГАТЫРЯХ) — БОРЦАХ

175. О Рахкое-борце

176. Михаиле Рак — борец

177. Pax Рагнозерский — борец

178. Рахкой-борец и разбойники

179. Михаила Ракин-борец и разбойники

180. Пудожский силач

181. Иван Донской

182. (Иван Донской)

183. Лобанов на арене цирка

184. Боротьё

185. Силач Василий Васильев

186. Борцы-накулачники

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ (БОГАТЫРЯХ), ПОДНИМАЮЩИХ, ПЕРЕНОСЯЩИХ, ПЕРЕБРАСЫВАЮЩИХ ОГРОМНЫЕ ТЯЖЕСТИ

187. Иван Лобанов

188. Иван Лобанов

189. Силач Иван Дуров

190. Силач Александр Савин

191. Силач Меркульев

192. (Иван Лобанов и его сестра)

193. Силач Ганя

194. Иван Лобанов

195. Силач Иван Дуров и другие

196. Силач из деревни Патрово

197. Силач Иван Андреев

198. Силач Великан

199. Силач Великан

200. Иван Лобанов

201. (Про Ивана Лобанова)

202. Иван Лобанов

203. Иван Лобанов

204. Иван Лобанов и Илья Носков

205. Иван Лобанов и его сестра

206. Иван Лобанов и его сестра

207. Иван Лобанов и его сестра

208. (Иван Лобанов)

209. Иван Лобанов

210. Силач на шлюзе

211. Камень на дороге

212. Иван Лобанов в Петербургском цирке

213. Силач Иван Бессонов

214. Силач на Мариинской системе

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ (БОГАТЫРЯХ), ПРЕВОСХОДЯЩИХ СИЛОЙ МОЩЬ ТЯГЛОВОГО ЖИВОТНОГО ИЛИ МЕХАНИЧЕСКОГО ДВИГАТЕЛЯ

215. Иван Лобанов

216. Иван Лобанов

217. Силач Илья Носков

218. Силач Иван Дуров

219. Алмозерские силачи

220. Вытегорский силач

ПРЕДАНИЯ О РАЗБОЙНИКАХ

ПРЕДАНИЯ О ПРЕБЫВАНИИ И НАПАДЕНИИ РАЗБОЙНИКОВ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

221. Острова Робьяки

222. Сорок разбойников и атаман Блоха

223. Панское селение

224. За Шилдой, в Сварозере

225. Разбой в Сварозере

226. Разбой в Воезере

227. Разбой на волоке близ Черной Слободы

228. Разбой на волоке

229. Разбой Котика и Куртыша

230. Разбойники на Калме

231. Разбойники на Калме

232. Разбойники на Калме

233. Разбойники на реке Кубеве

234. Собачьи Пролазы

235. Собачьи Пролазы

236. Собачьи Пролазы

237. Собачьи Пролазы

238. Собачьи Пролазы

239. Собачьи Пролазы

240. Собачьи Пролазы

241. Разбойник Рямзя

242. Разбой на реке Кокшеньге

243. Мураш

244. Мураш

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ РАЗБОЙНИКОВ ПОСРЕДСТВОМ МАГИЧЕСКОЙ СИЛЫ ИЛИ СВЕРШИВШЕГОСЯ ЧУДА

245. Калга, Жогжа и Кончак

246. Колга, Жожга и Ковчак

247. Колга, Жижга и Кончак

248. Богатырь Пашко и разбойники

249. Разбой на реке Кокшеньге

250. Андронова гора, или Челпан

ПРЕДАНИЯ О БОРЬБЕ С РАЗБОЙНИКАМИ ПОСРЕДСТВОМ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ

251. Аника

252. Аника

253. «Хозяин» становища

254. «Хозяин» становища

255. Чужеземный великан

256. Аника-воин

ПРЕДАНИЯ О РЕАЛЬНОЙ БОРЬБЕ С РАЗБОЙНИКАМИ

257. Разбойники на реке Мезени

258. Набег разбойников и расправа с ними

259. Разбойник на Мариинской системе

ПРЕДАНИЯ О РАСКАЯНИИ РАЗБОЙНИКОВ

260. Разбойник Ондрус и преподобный Андреян

261. Разбойник Ондрус и преподобный Андреян

262. Соловецкий Кудеяр

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСТАВЛЕНИИ РАЗБОЙНИКАМИ СЛЕДОВ СВОЕГО ПРЕБЫВАНИЯ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

263. О разбойниках из Котельного

ПРЕДАНИЯ О БОРЬБЕ С ВНЕШНИМИ ВРАГАМИ

ПРЕДАНИЯ О НАПАДЕНИИ ВНЕШНИХ ВРАГОВ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

264. Нападение шведов на Олонец

265. Чудь и литва в Валдиеве

266. Разорение Ковжезера

267. Набег панов на шуньгские деревни

268. Паны в деревне Хмелевской

269. Нападение панов на деревни Бураково и Песчаное

270. Паны в Белозерске

271. Затонувшие колокола Коккова монастыря

272. Затонувший колокол

273. Затонувший колокол Коккова монастыря

274. Разоренный монастырь и затонувшие колокола

ПРЕДАНИЯ О ПРОНИКНОВЕНИИ В СЕЛЕНИЕ ХИТРОСТЬЮ

275. Гришка Отрепьев и паны

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ ВНЕШНИХ ВРАГОВ ПОСРЕДСТВОМ МАГИЧЕСКОЙ СИЛЫ ИЛИ СВЕРШИВШЕГОСЯ ЧУДА

276. Немецкая варака

277. Немецкая щелья

278. Немецкая щелья

279. Нападения шведов на Печенгский монастырь

280. Нападения шведов на Печенгский монастырь

281. Панское озеро

282. Панское озеро

283. Панской ручей

284. Паново болото

285. Чёлмужские сопки

286. Чёлмужские сопки

287. Чёлмужские сопки

288. Набеги панов на сегозерские деревни

289. Немецкая гора

290. Паны у деревни Данилово под Кречетовым

291. Нападение панов на деревню Волкова

292. Паны в Алмозере

293. Разорение Кокшеньги

294. Разорение кокшеньгских деревень

295. Как англичане подступали к Соловецкому монастырю

296. Нападения англичан на поморские селения и Соловецкий монастырь

297. Нападение англичан на Соловецкий монастырь

298. Нападение англичан на Соловки

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ ВНЕШНИХ ВРАГОВ ПОСРЕДСТВОМ ВОЕННОЙ ХИТРОСТИ

299. Нападение шведов на Олонец

300. Нападение шведов на Олонец

301. Нападения англичан на поморские селения

302. Панское озеро

303. Порог на реке Ковде и шведы

304. Порог на реке Ковде и шведы

305. Паны и Койко

306. Кивач и разбойники

307. Нашествие поляков на Русь

308. Обельные крестьяне

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ ВНЕШНИХ ВРАГОВ ПОСРЕДСТВОМ ЛОВКОСТИ И ПРЕДПРИИМЧИВОСТИ

309. Крестьянин и паны

310. Крестьянин Олень и пан

311. Богатырь Антон и паны

312. Крестьянин Курик и паны

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ ВНЕШНИХ ВРАГОВ ЦЕНОЙ ЖИЗНИ

313. Дивья гора

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБАВЛЕНИИ ОТ ВНЕШНИХ ВРАГОВ БЕГСТВОМ

314. Девичий остров

315. Наезд врагов на деревню Суровешкину

ПРЕДАНИЯ О БОРЬБЕ С ВНЕШНИМИ ВРАГАМИ ПОСРЕДСТВОМ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ

316. Нападение Англии на Соловки

317. Японский великан

ПРЕДАНИЯ О РЕАЛЬНОЙ БОРЬБЕ С ВНЕШНИМИ ВРАГАМИ

318. Битва с панами на реке Кубене

319. Англичане у деревни Лямцы

320. Литовская могила

321. Мертвая гора

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСТАВЛЕНИИ ВНЕШНИМИ ВРАГАМИ СЛЕДОВ СВОЕГО ПРЕБЫВАНИЯ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

322. Литовский курган

323. Чёлмужские копанцы

324. Паны у Калмы

325. Набеги панов на андомские села

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСТАВЛЕНИИ МЕСТНЫМИ ЖИТЕЛЯМИ ПАМЯТНИКА ИСТОРИЧЕСКОГО СОБЫТИЯ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

326. Шуньжане — участники Казанского похода

ПРЕДАНИЯ ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ ЛИЦАХ

ПРЕДАНИЯ О ПРЕБЫВАНИИ ИСТОРИЧЕСКОГО ЛИЦА В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

327. Марфа Романова в Карелии

328. Лось-камень, или Петр Первый в Тотьме

ПРЕДАНИЯ ОБ ИЗБРАНИИ ЦАРЯ

329. Борис Годунов

ПРЕДАНИЯ О ЦАРСКОЙ НАГРАДЕ

330. Царица Марфа Ивановна

331. Обелыщша

332. Обельщина

333. Обельные

334. На овес и воду, или дьяк Третьяк

335. Марфа Романова и Ключаревский род

336. На Москве — царь Михаил

337. Петровская награда

338. Петр Первый на пути к Архангельску

339. Петр Первый и Баженин

340. Петр Первый и горшечник

341. Петр Первый и горшечник

342. Петр Первый и горшечник

343. Петр Первый на Кегострове

344. Петр Первый в Архангельске

345. Петр Первый и нюхчане

346. Петр Первый и нюхчане

347. Царский камзол

348. Царский камзол

349. Архангелогородцы-шанежники

ПРЕДАНИЯ О ПРИЗНАНИИ ЦАРЕМ ПРЕВОСХОДСТВА НАД НИМ ПОДДАННОГО

350. Петр Первый и Антип Панов

351. (Петр Первый и Антип Панов)

352. Петр Первый и Антип Панов

353. Петр Первый и Антип Панов

354. Петр Первый и Антип Панов

355. Петр Первый и мастер Лайкач

356. Лапоть Петра Первого

357. Лапоть Петра Первого

358. Лапоть Петра Первого

359. Петр Первый и кузнец

360. Петр Первый и кузнец

361. Петр Первый и кузнец

362. Петр и Меншиков

363. Петр Первый на лесопильном заводе при Вавчугской верфи

364. Старше всех

365. Старше всех

ПРЕДАНИЯ О КУМОВСТВЕ ЦАРЯ С ПОДДАННЫМИ

366. Петр Первый — кум

367. Петр Первый — кум

368. Петр Первый — кум

ПРЕДАНИЯ О ПОХИЩЕНИИ У ЦАРЯ КАФТАНА (КАМЗОЛА, ПЛАЩА)

369. Петр Первый и вытегоры

370. Петр Первый и вытегоры

371. Петр Первый и вытегоры

372. Петр Первый и вытегоры

ПРЕДАНИЯ О МУДРОМ СУДЕ

373. Олонецкий воевода

374. Олонецкий воевода

ПРЕДАНИЯ О ВЗИМАНИИ ДАНЕЙ, ПОДАТЕЙ, ОБРОКОВ, НАЛОГОВ

375. Юрик-новосел, или дани и подати

ПРЕДАНИЯ О ЦАРСКОЙ РАСПРАВЕ

376. Казнь колокола

377. Гибель Ивана Болотникова

378. Сожжение протопопа Аввакума

379. Щепотева гора

380. Осударев клоч. Щепотева гора

381. Дом Петра близ Новодвинской крепости

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСНОВАНИИ ЦАРЕМ СЕЛЕНИЙ, ХРАМОВ, О СТРОИТЕЛЬСТВЕ ВОДНЫХ И СУХОПУТНЫХ КОММУНИКАЦИЙ

382. Основание Лодейного Поля

383. Петр Первый и Вытегорская Покровская церковь

384. Петр Первый и Вытегорская Покровская церковь

385. Петр Первый и Дьяков

386. Петр Первый и Мариинская система

387. Петр Первый и Мариинская система

388. Петр Первый и Мариинская система

389. Петр Первый и Ладожский канал

390. Петр Первый и Ладожский канал

391. Петр Первый и Пудожская гора

392. Петр Первый и Пудожская гора

ПРЕДАНИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ, СВЯЗАННЫХ С ИСТОРИЧЕСКИМ ЛИЦОМ

393. Царицын ключ. Ближнее и Дальнее Царево

394. Остров Воротный

395. Остров Воротный

396. Остров Воротный

397. Петр Первый и Хижгора

398. Петр и Екатерина в Пертнаволоке

399. Происхождение названия города Тотьма

ПРЕДАНИЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ФАМИЛИЙ, ПРОЗВИЩ, ДРАЗНИЛОК, СВЯЗАННЫХ С ИСТОРИЧЕСКИМ ЛИЦОМ

400. Петр Первый и Обрядины

401. Петр Первый и Обрядины

402. Петр Первый и Обрядины

403. Петр Первый и Обрядины

404. Петр Первый и Обрядины

405. Петр Первый и Обрядины

406. Петр Первый и нюхчане

407. Петр Первый и холмогоры

ПРЕОДОЛЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКИМ ЛИЦОМ ПРЕЖНИХ РЕЛИГИОЗНЫХ ВЕРОВАНИЙ И ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

408. Петр Первый в Святозере

409. Пушки из колоколов

410. Петр Первый и Илья-пророк

411. Петр Первый и Илья-пророк

412. Петр Первый и раскольники

413. Петр Первый и раскольники

414. Олонецкий священник

ПРЕДАНИЯ О ПРЕДСКАЗАНИИ БУДУЩЕГО ИСТОРИЧЕСКОМУ ЛИЦУ ЛИБО ИСТОРИЧЕСКИМ ЛИЦОМ

415. Фаддей Блаженный о будущем Петрозаводска

416. Предсказание Фаддея Блаженного Петру Первому

ПРЕДАНИЯ О ГИБЕЛИ ИСТОРИЧЕСКОГО ЛИЦА

417. Каменный всадник

418. Каменный всадник

ПРЕДАНИЯ ОБ ОСТАВЛЕНИИ ИСТОРИЧЕСКИМ ЛИЦОМ СЛЕДОВ СВОЕГО ПРЕБЫВАНИЯ В КОНКРЕТНОЙ МЕСТНОСТИ

419. Садок со стерлядью

420. Садок со стерлядью

421. Крест Аввакума

422. Осударева дорога. Стул Петра Первого

423. Петровский склад

424. Петровский склад

425. Модели кораблей Петра Первого

426. Петр Первый и Беломорско-Онежский путь

427. Сваи под железную дорогу

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

ПОХИЩЕНИЕ ЧУДСКОГО БОГА ЮМАЛЛЫ

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

ГИМЕЙ

КОММЕНТАРИИ

ПРЕДАНИЯ О ЗАСЕЛЕНИИ И ОСВОЕНИИ КРАЯ

ПРЕДАНИЯ ОБ АБОРИГЕНАХ КРАЯ

ПРЕДАНИЯ О «ПАНАХ»

ПРЕДАНИЯ О КЛАДАХ

ПРЕДАНИЯ О СИЛАЧАХ

ПРЕДАНИЯ О РАЗБОЙНИКАХ

ПРЕДАНИЯ О БОРЬБЕ С ВНЕШНИМИ ВРАГАМИ

ПРЕДАНИЯ ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ ЛИЦАХ