Тёмный маг. Книга 9. Извилистый путь

Глава 1

Мы с Романом переместились прямиком в квартиру Ванды. Задерживаться здесь не стали, я даже не дал Ромке осмотреться, сразу же потянув к выходу. Выскочив на улицу и перебежав дорогу, мы оказались возле входа в отель «Северное сияние». Вокруг сновали полицейские, периметр был оцеплен, а всех зевак, как и постояльцев отеля, вывели за красную ленточку.

— Наумов, Служба Безопасности, — я ткнул удостоверение в лицо стоявшему возле входа молодому полицейскому. Он скосил глаза, явно стараясь прочитать то, что было написано в документе, и я любезно повернул удостоверение так, чтобы ему было всё хорошо видно.

— Второй этаж, номер двести семнадцать, — наконец сказал он, переводя взгляд на стоявшего рядом со мной напряжённого Гаранина. — А это…

— Он со мной, — прервал я сотрудника правопорядка и, схватив Ромку за плечо, втащил внутрь отеля. Отмахнувшись от вышедшего нам навстречу Алферова, начальника следственного отдела московской полиции, я бегом взлетел по лестнице, останавливаясь возле нужного нам номера. Двери были распахнуты, а в коридоре толпились сотрудники полиции и следственного отдела.

— Дима, — Лена подбежала и крепко меня обняла, уткнувшись лицом в грудь. Она была испугана, и её тело колотила мелкая дрожь. Я слегка её приобнял за плечи, после чего отстранил и посмотрел в глаза.

— Как ты? — спросил я, краем глаза отмечая, что Рома входит в номер, просто отодвинув перегородившего ему дорогу полицейского.

— Я нормально, — уверенно проговорила девушка, сжав губы. — Ванда… Я не знаю, что произошло. Когда я пришла, здесь уже были полицейские. Они начали задавать мне такие странные вопросы и только чудом разрешили тебе позвонить.

— Дмитрий Александрович, не думал, что вы так быстро приедете на место, — раздался раздражённый голос Алферова, поднявшегося вслед за нами, — и приведёте с собой…хм, посторонних.

— Пропал сотрудник СБ, и мне очень интересно, почему вы не доложили об этом непосредственно нам, — холодно ответил я, поворачиваясь в сторону следователя.

— Это не юрисдикция Службы Безопасности. Да и нахождение на месте преступления главы второй Гильдии вызывает очень много вопросов с моей стороны, — чопорно ответил Алферов, поджав губы.

— Вы издеваетесь? — проворковал я. — Похищение сотрудника СБ — это дело СБ, а не полиции. Да любое похищение человека — это дело Службы Безопасности! С каких это пор всё стало по-другому и почему нас об этом не уведомили?

— Ещё не известно, что на самом деле здесь произошло и пропала ли госпожа Вишневецкая, как нам сообщила Елена Павловна, — Алферов явно нарывался. Что это за демарш? Он направлен на конфронтацию с Громовым или со мной лично? И кто в таком случае отдал подобное распоряжение? — Кем она вам приходится, не уточните?

— Кто? Ванда Вишневецкая — моя коллега, — ядовито ответил я, пытаясь понять, что здесь происходит.

— Елена Павловна Долгова… — улыбка Алферова стала приторной.

— Не ваше дело, — я тоже умею сладко улыбаться. Увидев мою улыбку, Алферов вздрогнул и стал более серьёзным. — Вы здесь уже давно находитесь?

— Несколько часов. Постояльцы и служащие отеля сообщили о шуме и звуках борьбы, раздающихся из этого номера. Мы вынуждены были направить сюда сотрудников, чтобы проверить.

— Проверили? — я резко обернулся на голос Андрея Боброва, появившегося вместе с Залманом за моей спиной, как обычно, совершенно бесшумно. — Капитан Бобров, спецподразделение «Волки». Мы осмотримся, если не возражаете.

— Возражаю, — попытался возмутиться Алферов, но волки прошли мимо него, больше не обращая на следователя внимания. По договору с правительством, имели право, если расследование каким-то образом затрагивало их интересы. А объяснять какому-то следователю, какие именно интересы у «Волков» здесь затронуты, никто не собирался.

— Да погодите, какое вы имеете отношение к обычному похищению, если оно вообще было? — Алферов решительно двинулся следом за ними, полностью потеряв ко мне и к Лене какой бы то ни было интерес. Он то ли попытался разобраться, то ли всё ещё выполнял чей-то нелепый приказ о создании помех следствию. В любом случае здесь его точно ждало разочарование, потому что Андрей, может быть, ещё попытался бы решить дело миром, но вот взрывной Шехтер — вряд ли. А номер Рокотова у Залмана, насколько мне известно, на быстром наборе.

— Ну что же, посмотрим, что здесь творится, — прошептал я, провожая взглядом забежавшего в номер вслед за волками Алферова. — Стой здесь и никуда не уходи. Если с тобой хоть кто-то попытается заговорить, зови меня, хорошо? — я повернулся к Лене и, дождавшись утвердительного кивка, зашёл в номер, в котором было уже слишком тесно для толпы, собравшейся в нём.

Внутри царил самый настоящий хаос. Прикроватная тумбочка была перевёрнута, повсюду следы уже запёкшейся крови и отпечатки мужских ботинок, явно военного образца. Окно открыто нараспашку, цветочный горшок разбит и валяется на полу, покрывая пространство под подоконником свежей землёй. Возле кровати лежит разбитый телефон, а в стене два отверстия от пуль. Сама кровать измята, а простынь, одеяло и даже подушки покрыты бурыми кровавыми разводами.

Волки уже выдворили из комнаты всех полицейских, которым совершенно точно нечего здесь делать, оставив только несколько человек из следственного отдела. Ромка стоял в центре комнаты и бездумно разглядывал следы крови на постели.

— Я смотрю, тебе уже не всё равно? — тихо спросил я у него, подходя к нему со спины и кладя руку на плечо. Он вздрогнул и, повернувшись ко мне, несколько раз моргнул, явно стараясь от увиденного прийти в себя.

— Я никогда не говорил, что мне всё равно, — резко ответил он, глубоко вздохнув. — Почему ты так спокоен? — он посмотрел мне в глаза, поведя плечом, сбрасывая мою руку.

— Потому что я знаю, что здесь никого не убили, — я говорил довольно уверенно, стараясь не сорваться и не начать паниковать, хотя сам едва сдерживался.

В голове до сих пор не укладывалось, как такое могло произойти и кому вообще понадобилось похищать Ванду. Она же сейчас нестабильна, и любая эмоциональная встряска может серьёзно ударить по её психике. И хорошо, если только по психике, с этим мы сумеем все вместе справиться. А если по источнику? Если она выпустит бесконтрольный дар, то весело станет абсолютно всем.

Ромка внимательно посмотрел на меня и неохотно кивнул. Уже кто-кто, а я точно знаю, умер здесь кто-нибудь недавно или нет. Я же подошёл поближе, стараясь ни на что не наступать и не схватить руками.

— Но по тому количеству крови, что здесь натекло, этому неудачнику, попавшему под удар, осталось не так уж и долго, — тихо добавил я.

— Совсем недолго, — подтвердил Залман, выхватывая перчатку у одного из криминалистов и аккуратно поднимая с кровати заколку, которую когда-то подарил Ванде на день рождения Лео. — Тем более что стилет отравлен ядом мантикоры.

— Я сам на этом настоял, всё-таки Ванда очень хрупкая и лёгкая девушка. Её силы удара могло не хватить, чтобы вырубить противника, — подхватил Андрей, глядя при этом на Романа. — Точный удар в сонную артерию, как я её и учил. Так что здесь вообще без вариантов. Кровь мы, конечно, проверим, но я практически уверен в том, что она не её.

— Всё было тщательно спланировано, только похитители, а их, судя по следам, было минимум четверо, не учли её физическую подготовку, — продолжил Шехтер. — И да, здесь явно был активирован какой-то артефакт, способный блокировать магию. Остаточный фон до сих пор остался, и мой источник частично неактивен. Иначе мы нашли бы трупы, даже если Ванду удалось бы взять. А так: двое её скрутили, третий тащил умирающего подельника.

— Мой источник тоже наполовину заблокирован, — подтвердил Андрей и повернулся к нам с Ромой. — По вам, судя по всему, этот фон не ударил.

— Нет, — покачал Гаранин головой, на секунду закрывая глаза. — А ушли они порталом. Координаты не могу считать, слишком много времени прошло. И да, её, похоже, скрутили двое, иначе Ванда так брыкалась бы, что её невозможно было бы закинуть в портальное окно без последствий. Если, конечно, её не вырубили перед этим.

— Я тоже не могу считать координаты, — задумчиво проговорил я, чувствуя, что вопросы к полиции и к следственному у меня растут в геометрической прогрессии. У них нет специалистов, чтобы считать координаты портала, а вот у СБ они есть, и их нежелание ставить нас сразу в известность могло быть связано именно с тем, чтобы я не смог снять эти самые координаты. Или же у меня начинается паранойя, что тоже не исключено.

— Да, — Залман поднялся на ноги, всё ещё держа в руке перчатку, которой обмотал заколку. — Дорого же им обошлась эта операция. За похищением явно стоит кто-то, у кого есть лишняя пара-тройка сотен тысяч золотых рублей для применения двух артефактов, хоть и созданных явно не Тёмным магом, но всё равно достаточно дорогих.

В этот самый момент в комнату ворвался Егор, оттолкнув какого-то эксперта, пытающегося забрать у Шехтера заколку.

— Дима, с нами только что связался Алферов, — выдохнул Егор. — Громов отправил сюда бригаду. А я воспользовался порталом до квартиры Ванды, — он осмотрелся по сторонам и присвистнул. — Ничего себе. Все живы? — он повернулся ко мне.

— Да, никаких эманаций смерти я не чувствую, — ответил я так тихо, что, кроме наклонившегося ко мне Егора, меня никто не расслышал.

— Я могу всё-таки поинтересоваться, что здесь делает глава второй Гильдии? — резко спросил вновь появившийся в комнате главный следователь. — Он как-то причастен к случившемуся?

— Я здесь по личным причинам, а не как представитель Гильдии, — процедил Роман, доставая из куртки телефон. — Кажется, я догадываюсь, кто мог это сделать, — он набрал номер и отошёл к окну, разглядывая что-то на улице с высоты второго этажа. Мы с Егором переглянулись, и я, пожав плечами, подошёл к Гаранину. Сейчас он был напряжён, на взводе и мог сорваться в любой момент.

— Рома…

— Тихо, — он отмахнулся от меня.

— Ты так быстро обдумал моё предложение? — до меня донёсся из трубки голос его папаши, и я невольно нахмурился, вспоминая угрозы, которыми сыпал Гоша во время недавнего разговора с сыном.

— Где она? — Рома говорил с ледяным спокойствием.

— Кто? — довольно пренебрежительно переспросил Георгий Гаранин.

— Не делай вид, что не понимаешь, о ком я говорю, — голос Ромки стал совсем безжизненным, а я вовсю напрягал слух, чтобы не упустить ни единого слова из этого диалога.

— Представь себе, я не имею ни малейшего понятия о том, в чём ты пытаешься меня обвинить, — Гоша ответил ему также холодно. — А-а-а, я, кажется, понял, — и вот сейчас в голосе старшего Гаранина промелькнули довольные нотки. — Эту кудрявую дрянь, которая испортила мне все планы на жизнь, кто-то смог наконец-то достать? Это самая лучшая новость, которую я мог бы услышать в день рождения своего непутёвого сына.

— А теперь послушай меня очень внимательно, — прошипел Ромка, и я заметил, как в комнате воцарилась просто идеальная тишина. — Если с её головы упадёт хотя бы один волос, я сделаю всё, чтобы ты об этом жалел до конца своей оставшейся недолгой жалкой жизни. Я на твоих глазах убью твоего сына, твою новую любовницу, а потом и тебя, когда пойму, что ты смог заслужить себе смерть.

— Что, и собаку мою убьёшь? — ехидно поинтересовался Гоша.

— Нет, зачем, — Ромка немного повысил голос, который сейчас звенел от переполнявших его эмоций. — Я её заберу себе. Я животных никогда не убиваю. Так где она?

— Я погляжу, что к двадцати одному году у моего щенка наконец-то начали прорезываться зубки?

— Гоша, следи за языком, — проговорил я громко, так, чтобы Гаранин меня услышал, прекрасно видя, что Ромка едва держит себя в руках. Нужно было прекращать этот бессмысленный диалог, но сделать это нужно было на наших условиях.

Воцарилась тишина. Георгий молчал почти минуту, я уже было подумал, что он бросил трубку, и только едва слышное сопение не давало усомниться в том, что он всё ещё с нами.

— Эта мелкая дрянь сейчас рядом с тобой? — наконец, прекратив ехидничать, серьёзно поинтересовался Гаранин-старший. — И я так понимаю, он всё слышит, — не дождавшись ответа, он добавил: — А теперь послушайте меня, оба. Сегодня действительно самый лучший день в моей жизни за последние пару лет. Я даже достану бутылку самого дорогого шампанского и отпраздную это событие, не забыв помолиться всем богам, чтобы живой эта кудрявая тварь к вам не вернулась. Но, к сожалению, ко всему, что у вас там творится, я не имею никакого отношения! Слышишь, Наумов, я здесь ни при чём! — и в трубке раздались короткие гудки, а Ромка, отключившись, повернулся, удивлённо глядя на меня.

— И что это сейчас было? — напряжённо спросил он, разглядывая меня, словно впервые увидел.

— Ну, скажем так, Георгий любит меня даже чуть больше своего родного сына, то есть тебя, и Ванды вместе взятых. Просто обожает, — я усмехнулся, похлопав Ромку по плечу. — У нас с ним очень сложные отношения, основанные на бизнесе. Так уж получилось, что наши взгляды по некоторым вопросам часто не совпадают. Я даже пару раз практически полностью его обанкротил. Правда, до конца дело ни разу не довёл. Теперь жалею.

— Ага, то есть в том, что он почти меня разорил, виноват ты? — прищурился Рома, начиная постепенно расслабляться.

— Скорее всего, да, — я развёл руками. — Но он бы и без моего вмешательства запустил бы руку в твой карман. Рома, похищение Ванды — это не дело рук твоего отца. Начальник моей службы безопасности отчитывается раз в несколько дней о каждом шаге Гоши. И в последнее время Прохоров сообщает, что он ведёт себя тихо, почти идеально. Настолько, что Максим Николаевич почти заскучал. Никаких подозрительных встреч, звонков и переводов средств, — добавил я, разглядывая улицу за окном, как недавно Ромка. А ведь это было бы так просто, если бы этот идиот был причастен к пропаже Ванды.

— Ты следишь за моим отцом? — нахмурился Гаранин, вновь окидывая взглядом разгромленную комнату.

— Ты сам недавно говорил, что я, как глава твоего Рода, должен о тебе заботиться. Как умею, так и забочусь, — ответил я, даже не поворачиваясь к нему. Не говорить же, что слежка за старшим Гараниным никакого отношения к Ромке не имеет. Это дела СБ, а не наше семейное, так сказать.

— Допустим, я тебе поверю, — задумчиво проговорил Рома. — А знаешь, мне сейчас даже немного полегчало после этого разговора. Я впервые смог дать ему отпор, — на грани слышимости произнёс он так, чтобы услышать его смог только я.

— В каких отношениях вы состоите с госпожой Вишневецкой? — подал голос всё ещё крутившийся возле нас Алферов.

— Я должен ему отвечать? — прямо спросил у меня Ромка.

— Нет. Если господин главный следователь будет настаивать на твоём допросе, то позвони Гомельскому, пусть он организует тебе адвоката, — ответил я, рассеянно взглянув на Алферова. Он только зубами скрипнул и сжал кулаки, прожигая главу второй Гильдии неприязненным взглядом.

У него зазвонил телефон. Алферов довольно долго смотрел на дисплей с ещё большей неприязнью, чем до этого на Ромку. Но отвечать было нужно, и он поднёс трубку к уху. Послушав пару минут, следователь отключился и, положив телефон в карман своего пальто, повернулся к своим людям.

— Уходим. Это дело взял под личный контроль Громов. Нас отстранили, — громко произнёс он и, махнув рукой, вышел из гостиничного номера, пропуская к нам бригаду Службы Безопасности, которая только что добралась до места.

— Её похитили из-за меня, — ровно проговорил Рома, когда все сотрудники полиции покинули место преступления.

— Ты этого знать не можешь. И частенько себя переоцениваешь, — к нам подошёл Егор, держась рукой за голову. — Всё очень неоднозначно. Любой расклад даёт максимум пятьдесят процентов. Конечно, дело осложняется тем, что на вас невозможно раскинуть карту вероятностей.

— Да, только случилось это ровно тогда, когда я вернулся в Москву после длительного отсутствия, — сложил на груди руки Гаранин. — Здесь даже эрилем быть не нужно, чтобы просчитать наиболее вероятный сценарий.

— Рома, прошло уже несколько часов, и похитители с тобой не связались. Не пори горячку, твоё возвращение может быть обычным совпадением, — простонал Дубов, массируя виски. — Сегодня был единственный день, когда за Вандой никто не следил, и она была предоставлена самой себе. Её даже на работе сопровождал водитель, чтобы она не вляпалась ни в какую авантюру, пока не закончилось лечение.

— Я всё равно соберу Совет. Кто-то из представителей оставшихся четырнадцати Гильдий должен хоть что-то знать. Особенно если её похитили всё же из-за меня. Не забывайте, Ванду готовили в качестве оружия против меня, — ни на кого больше не глядя, Рома вышел из номера. Андрей с Шехтером, переглянувшись, подошли к нам.

— Нам нужно что-то знать? — прямо спросил меня Бобров. — Я имею в виду отношения между Романом и его отцом?

— Это дела Романа и его отца. Скажем так, они разбежались с громким скандалом, — уклончиво ответил я. — Спросите у него сами.

— Хорошо, — помедлив, ответил Андрей. — Я за ним. Сейчас он явно на взводе. Если спокойно переживёт эти дни, не сорвавшись, его можно будет оставлять без пристального надзора. Сделай мне портал в здание Совета. У Романа появилась дурная привычка перемещаться нетрадиционным для всех обычных людей способом, — проворчал капитан, глядя на то, как я, не задавая идиотских вопросов, делаю из протянутой бумажки портал по известным координатам.

— Мне лучше остаться здесь и помочь вашим сотрудникам. Сомневаюсь, что полиция передаст все наработки, которые у них были до нашего появления, в полном объёме, — сказал Залман, когда Андрей с лёгким хлопком исчез.

— Да, я составлю необходимые бумаги о привлечении к расследованию капитана спецподразделения и поручу Гомельскому заключить с вами краткосрочный контракт, — кивнул я.

— Дима, не обижай нас. В этом деле нам не нужен никакой контракт, — без привычной улыбки серьёзно ответил Залман и вышел из комнаты, столкнувшись в дверях с Леной. Я махнул рукой, показывая, что ей можно заходить.

— Вы что-нибудь узнали? — закусив губу, спросила она, подойдя к нам с Егором.

— Нет, но она жива. Это я знаю точно, — как можно более убедительнее проговорил я, стараясь успокоить девушку. — Лена, давай ты отправишься ко мне в поместье, пока мы не разберёмся с тем, что произошло, — немного подумав, сказал я, доставая из кармана карандаш, чтобы сделать портал.

— Нет, — решительно ответила она, взяв меня за руку, в которой я сжимал карандаш. — Это явно будет лишним.

— Лена, я не знаю, что здесь произошло, и мне не хотелось бы, чтобы и ты оказалась под ударом, — упрямо повторил я, стараясь не смотреть ей прямо в глаза, избегая искушения прочитать эту девушку, которая никогда не была мне безразлична с самой нашей первой встречи.

— Да кому я нужна, — она слабо улыбнулась. — Тем более что обо мне никто не знает. Мне нельзя пропускать занятия. Всё-таки я живу на стипендию, да и экзамены скоро. Я лучше пойду домой. Так мне будет спокойнее.

— А мне вот спокойнее явно не будет, — вздохнул я. — Хорошо, я отпущу тебя только при одном условии: тебя будут охранять мои люди, и передвигаться по городу ты будешь на машине с моим водителем. Я не хочу потерять ещё и тебя, если похищение Ванды всё-таки как-то связано со мной или с моей работой, любой работой.

— Ты преувеличиваешь мою значимость, — она опустила глаза.

— Не спорь, пожалуйста. Как только мы хоть что-нибудь узнаем, я отзову своих людей. Обещаю, — обхватив пальцами её подбородок, я слегка приподнял её голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Хорошо, — после нескольких долгих секунд молчания ответила Лена. — Но я могу уже пойти домой? Мне нужно немного успокоиться после всего, что я здесь увидела.

— Антон, подойди сюда, — я повернулся к молодому парню, который только несколько дней назад устроился на стажировку в оперативный отдел. Он чуть ли не бегом подбежал ко мне, вытягиваясь перед офицером СБ. — Проводи госпожу Долгову до дома и понаблюдай за квартирой. Освободишься, когда приедут мои люди. Она важный свидетель, — добавил я, немного подумав. Парень кивнул и молча указал Лене рукой на выход из номера.

— Дима, это уже слишком, — недовольно проворчала она, но больше не возражала и вышла из комнаты в сопровождении Антона.

— Семьдесят один процент, — тихо сказал всё ещё стоявший рядом со мной Егор.

— Что? — я непонимающе посмотрел на друга.

— Семьдесят один процент, что это связано с тобой. Восемьдесят четыре, что с Ромой, и шестьдесят пять, что с Томашем. Он явно мог перейти кому-нибудь дорогу, пока рулил Гаранинской Гильдией.

— Восемьдесят четыре — это высокий процент, — я прикрыл глаза, прекрасно понимая, что Ромка себе не сможет простить, если это действительно будет как-то связано с ним. Особенно, если с Вандой что-то случится. Последнюю мысль я постарался отогнать от себя, чтобы не настраиваться на самый плохой вариант.

— Да, только вот девяносто четыре процента — это гораздо больше, и эта вероятность связана с её работой. Ванда полезла в самые верхи нашего правительства, и Громов, как ты помнишь, на так давно дал на это добро. Так что я был предельно честен, говоря Гаранину, что с ним похищение вряд ли связано, — Егор обвёл взглядом комнату и передёрнул плечами. — Но это совсем не вяжется с тем, что кто-то покушался на меня. Хотя я чем-то задним чую связь. Нужно всё раскинуть в тихой обстановке.

— Иди, я тебя догоню. Мне нужно поговорить с Томашем и его семьёй, — я глубоко вздохнул. — И, Егор, я беру самое сложное в данный момент на себя.

— Отправь их в Тверь, — задумавшись, проговорил Егор. — Шестьдесят пять процентов достаточно много, чтобы игнорировать эту вероятность. А похитители могут связаться с ним не только по телефону, но и лично. И это я не брал в расчёт Агнешку, которая тоже далеко не праведную жизнь вела.

— Нужно приставить к ним охрану. Я понял, — с этими словами я сжал в кулаке карандаш, перемещаясь в Ромкин особняк, где всего какой-то час назад всё семейство Вишневецких было в сборе, и, насколько мне было известно, они готовились устроить небольшой праздник в честь выздоровления Ванды и дня рождения Ромки. Да уж, не так мы все хотели провести сегодняшний вечер.

Глава 2

Вокруг стояла уже надоевшая темнота. Видны только очертания предметов, и то нечётко, когда глаза привыкли к этой темноте. Ванда проснулась и поморщилась от боли в боку. Дёрнула рукой, услышав знакомое бряцанье цепи и резкую боль в запястье от железных наручников.

— Да уж, спать на холодном полу не слишком полезно для здоровья, — тихо проговорила девушка, принимая сидячее положение и проводя рукой по лицу, стараясь сбросить остатки сна. Она тихо, на грани слышимости, разговаривала сама с собой последние несколько дней, чтобы хоть немного чувствовать себя увереннее. — В этом месте, в принципе, нет ничего полезного для здоровья, — выдохнула она, прислоняясь к шершавой, холодной и влажной стене спиной. — Я должна верить в них. Они не могли меня бросить, — прошептала она и закрыла глаза.

Ванда не знала, сколько прошло времени, когда её вытащили четверо хорошо обученных наёмников из номера отеля. С ней никто не разговаривал, кроме первого дня, когда с ней познакомился босс, как называли его её надсмотрщики. И то, ей завязали глаза, и она могла слышать только его голос, который был ей совершенно незнаком. Ванде главный так и не сказал, зачем она им была нужна. Только обмолвился, что если она будет вести себя хорошо, а нужный им человек выполнит все поставленные условия, то её отпустят в целости и сохранности, даже закрыв глаза на то, что она убила двух человек в номере отеля: одного прямым ударом стилетом в шею, второй погиб сам, схватившись за отравленную заколку голыми руками, когда пытался вытащить её из шеи приятеля.

А потом начались эта сырость и темнота, разбавляемые редкими приёмами пищи. Её источник был заблокирован, руки скованны, и Ванда совершенно не представляла, что может противопоставить своим тюремщикам, чтобы попытаться выбраться из этого тёмного плена. Нужно хотя бы попробовать освободиться от этих кандалов. Но её тщательно обыскали и отобрали все острые предметы. И пока она не смогла найти что-нибудь подходящее, чтобы попытаться вскрыть замок.

Раздался скрежет дверного замка, и Ванда по привычке зажмурилась, чтобы не ослепнуть от яркого света, проникающего из коридора в камеру. В коридоре раздались шаги, но на этот раз они принадлежали другому человеку, не тому, кто приносил ей скудную пищу и воду. Эти шаги были ей знакомы. Ванда распахнула глаза, но света, который должен был больно резануть по глазам, не было.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и Ванду всё-таки на несколько мгновений ослепило. В слепящем свете она увидела тёмный силуэт. Мгновение, и стоящий в дверях мужчина ворвался в камеру, приблизившись к ней и падая перед Вандой на колени.

— Вэн, — девушка вздрогнула, вглядываясь в знакомое лицо: светлые глаза и тонкий шрам над бровью. И такой родной голос.

— Рома, — пересохшими губами прошептала она и протянула к мужчине руки.

— Всё хорошо, это я, сейчас мы выведем тебя отсюда, — уверенно проговорил Роман и схватился за цепь, одним движением разорвав её, при этом железные наручники, слегка нагревшись, разломились на несколько частей.

— Ты можешь применять магию? — нахмурившись, поинтересовалась Ванда, отстраняясь от Гаранина. — Нет, больше я не поведусь на это, — тихо проговорила она, крепко зажмуриваясь. Все эти сны снились ей с первого дня пребывания здесь. Егор, Дима, Андрей, Ваня. Они сменяли друг друга, но вот Рома ей виделся впервые.

— Я же не обычный маг, Вэн, — успокаивающий голос заставляет зажмуриться ещё сильнее и схватиться за голову. — Посмотри на меня. Я сам проходил через подобное. Я настоящий.

Неожиданно даже для самой себя она открыла глаза и вцепилась в его куртку, уткнувшись лицом в грудь Ромки, вдыхая знакомый запах пороха и чего-то едва уловимого, но такого родного.

— Настоящий, — прошептала Ванда, ещё крепче цепляясь за куртку. — Как ты нашёл меня?

— Потом, — быстро ответил он, поднимаясь на ноги и подхватывая девушку на руки. Она прижалась к его груди, слыша стук его сердца. Неужели это всё действительно правда? — Всё, давай уходить отсюда.

Он сделал несколько шагов и вышел из комнаты, уверенно и быстро двигаясь по коридору в сторону выхода. Входная дверь была открыта, и вот они уже на улице в каком-то пустынном месте. Приглядевшись, Ванда опознала пустырь возле Диминого поместья.

— Почему здесь так тихо? — напряжённо спросила она, и всё вокруг начало вращаться с бешеной скоростью. Сердце пропустило несколько ударов, и Ванда открыла глаза, услышав противный звук брякнувшей цепи.

— Приплыли, Вишневецкая, — простонала Ванда, садясь на пол, хватаясь за голову. — Теперь тебе снятся осязаемые сны.

Раздался скрежет замка, и дверь сразу же отворилась. Ванда прищурилась, стараясь рассмотреть появившуюся фигуру, вспоминая только что привидевшийся ей такой реалистичный сон, но с сожалением поморщилась, узнавая в появившемся человеке своего надсмотрщика.

— Вставай, — коротко приказал он.

— Зачем? — процедила Ванда, тем не менее, поднимаясь на ноги, не решаясь спорить со своим похитителем. — А что, сегодня еды не будет?

Ей ничего не ответили. Мужчина лет тридцати, совершенно не скрывающий свою внешность, подошёл к ней и, схватив за предплечье, вывел в обшарпанный, хорошо освещённый коридор и потащил едва плетущуюся девушку в сторону дальней комнаты.

— У тебя десять минут, — он втолкнул её в это убогое подобие уборной. — Приведи себя в порядок.

— Что происходит? — нахмурившись, спросила Ванда, но надсмотрщик только усмехнулся и запер дверь, оставляя её одну.

— Просто отлично, — выдохнула Ванда и огляделась.

Приснившийся сон не выходил у неё из головы. Как бы ни был разозлён и обижен на неё Рома, в подобной ситуации он вряд ли смог бы остаться в стороне. А они ведь так и не поговорили. Ослиное упрямство Гаранина не позволило ему взять трубку, когда она так настойчиво ему звонила. Эта мысль словно придала ей сил, и она осознала, что впервые за время, проведённое здесь, может думать здраво. Не было привычного тумана в голове и чувства обречённости, в котором она тонула после каждого такого сновидения.

— Это очень важная мысль, но нужно её обдумать потом. А пока надо перестать надеяться на других и уже думать, как выбраться отсюда, — прошептала девушка, окидывая взглядом санузел.

Облупившаяся краска, ржавая раковина и никогда не видевший чистки унитаз. Труб не видно, видимо, спрятаны где-то в стенах. Подойдя к раковине, она открыла кран, из которого сначала полилась ржавая вода, постепенно становившаяся всё чище. До этого момента у неё было только железное ведро в камере, а умыться ей никто никогда не предлагал. Тяжёлые железные наручники с неё, разумеется, не сняли, поэтому через боль в глубоких шрамах на запястьях, она зачерпнула воду и брызнула ледяной водой на лицо. Подняв голову, Ванда внимательно посмотрела на потолок и увидела то, что не смогла заметить сразу. Маленькое заколоченное окно под потолком прямо над раковиной… Сердце забилось чаще. Окно?

— Надеюсь, оно ведёт наружу, а не в соседнюю комнату.

Быстро, стараясь не шуметь, насколько ей позволяла цепь и скованность в руках, Ванда вскарабкалась на раковину, едва не поскользнувшись на мокрой поверхности. Окно было слишком маленькое. Для побега явно недостаточно. Но для того чтобы хотя бы узнать, где она находится, точно хватит. Ванда прекрасно знала столицу, практически каждую улочку, прогуливаясь по ней и стараясь запомнить все здания, когда слонялась по городу от безделья во время своего отстранения. В работе такие знания ей бы явно пригодились.

Ванда провела рукой по старой доске. Приглядевшись, увидела, что приколочена она была к стене обычными гвоздями.

— В принципе, можно попробовать, — пробубнила она и резко дёрнула доску на себя. Один рывок следовал за другим, и вот наконец доска не выдержала такого к себе обращения, разломившись на две половины. А сквозь щель начал пробиваться естественный солнечный свет.

Этой щели хватило, чтобы встать на цыпочки и рассмотреть то, что находится снаружи.

— Я знаю, где это, — ошарашенно проговорила Ванда, рассматривая знакомое здание ветеринарной академии, где училась Лена. Судя по ракурсу, смотрела она на него из подвала здания, расположенного напротив.

— Что ты здесь делаешь⁈ — в уборную ворвался её надсмотрщик. От неожиданности Ванда оступилась и полетела на пол, ударившись головой о край раковины. В голове сразу зашумело, а перед глазами начали плясать цветные круги. — Что ты задумала? — наёмник схватил её за волосы и швырнул в центр комнаты. Подойдя к девушке, он навис над ней, начиная сверлить злобным взглядом. — Сбежать задумала?

— Свежим воздухом подышать, — огрызнулась Ванда, внутренне содрогнувшись, когда её похититель занёс руку для удара, склонившись над ней. Она провоцировала его, чтобы он подошёл к ней ближе, заметив кобуру с пистолетом на поясе похитителя.

— Ты что творишь⁈ — в комнату ворвался ещё один молодой парень, перехватив руку разъярённого товарища, не давая тому её ударить. — На ней не должно быть ни царапины! Или ты правда думаешь, что Гаранин за свою бабу тебя из-под земли на краю света не достанет? Особенно при поддержке и возможностях Наумова?

— Она сбежать хотела! — процедил наёмник, выдёргивая руку из крепкого захвата своего напарника.

— Каким образом? Девка хоть и мелкая, но не до такой степени, чтобы пролезть в эту щель! — рявкнул второй, которого Ванда внимательно рассматривала. Он был ей знаком. Точнее, она его точно когда-то где-то видела. Но никак не могла вспомнить, где именно. И одежда. Очень похожа на ту, что шьёт Савин Роминым ребятам, только качество гораздо ниже.

— Да плевать мне на Гаранина! — скривился приставленный к Ванде надсмотрщик. — Пока она у нас, ни он, ни его дружок Наумов ничего нам не сделают.

— Зря ты так думаешь. Этот псих за убийство одного своего человека превратил двенадцать хорошо обученных и подготовленных наёмников в фарш. Я даже представить не могу, что он сделает с тем, кто притронется к его девке. Всё, хватит. Пора выдвигаться, десятая Гильдия как-то смогла выйти на это место и передала информацию второй, — он смерил Ванду оценивающим взглядом и покачал головой, выходя из комнаты.

— Вставай, — грубо схватив девушку за предплечье, надсмотрщик поднял её на ноги и потащил в противоположную от камеры сторону.

— Что вам от меня нужно? — упрямо повторила она вопрос, который задавала уже не в первый раз.

— Чтобы твой дружок выполнил наши требования без каких-либо условий и промедлений, — процедил наёмник, не глядя на Ванду. — Но что-то он особо не торопится. Видимо, ты не так уж ему дорога, как все думают.

— Про кого вы говорите? Про Рому? Что вы хотите от него получить? — попыталась остановиться Ванда, но её, как обычно, проигнорировали. Надсмотрщик протащил девушку по коридору ещё метров десять, остановившись перед очередной дверью. Нацепил ей на глаза повязку и надел на руки браслеты противодействия. Стало понятно, что её перевезут в место, где нельзя будет использовать тот заглушающий дар артефакт.

Проверив наручники, надсмотрщик подтолкнул её и потащил по ступеням наверх, выводя на свежий воздух. Сделав глубокий вдох, она прислушалась к окружающей обстановке. Но ничего нового для себя не услышала. Перед ними остановилась машина, и её втолкнули внутрь. Они тронулись, и теперь Ванда сосредоточенно запоминала дорогу, время следования, каждую остановку, яму и поворот, приблизительно чертя в голове карту Москвы. Ехали они минут тридцать, и, если Ванда не ошибалась, машина остановилась на окраине, недалеко от её дома.

«Какая ирония, держать меня практически у всех на виду в тех местах, где меня явно не станут искать», — подумала Ванда, выходя из машины. Точно, она находилась рядом с домом. Запах пекарни неподалёку был очень специфическим, да и этот светофор, орущий прямо под её окнами, неоднократно выводил её из себя. Только сейчас она слышала его приглушённый писк, значит, они находились на противоположной стороне улицы.

Ванду завели в здание и начали быстро спускаться вниз. Очередной подвал, сырость и темнота. С глаз сняли повязку, и сопровождающий её наёмник втолкнул Ванду в очередную камеру, захлопывая дверь. Они совершенно не скрывали свою внешность, ну, кроме главного. И ей впервые пришла в голову мысль, что её точно не собираются оставлять в живых. Что бы ни говорил тот второй наёмник. Преступники никогда не оставляют свидетелей.

— И чем я заслужила подобное снисхождение? — спросила Ванда у самой себя, осматривая свою новую камеру под тусклым светом висевшей под потолком крохотной лампочки. — Да уж, ничего нового, кроме света. Те же обшарпанные стены, бетонный пол, сырость и холод. Я даже знаю, что это за здание. Склад рядом с отелем, откуда меня вытащили.

Она с отвращением посмотрела на тарелку с едой, которая уже стояла на полу, когда они пришли.

— Меня точно здесь травят, — тихо проговорила Ванда. — Никакого внешнего воздействия я не ощущаю, а подобные сны начали сниться с самого первого дня. Я не нахожусь в таких уж нечеловеческих условиях, чтобы так быстро начинать сходить с ума, — задумчиво проговорила она, внимательно осматриваясь, чтобы не проглядеть какие-нибудь камеры видеонаблюдения. Ничего подобного не обнаружила, значит, можно предположить, что их не было. — Тем более, вечером меня не кормили, и сегодня я начала хоть немного соображать. Сколько там человек может прожить без еды и воды? — протянула она, садясь на пол, прислонившись к стене спиной и закрывая глаза. — Я выдержу. Должна выдержать. И не допустить, чтобы с Ромой что-то из-за меня произошло.

Она кивнула своим мыслям и разжала кулак, где на ладони лежал ржавый гвоздь. Тот урод очень удачно откинул её в центр того санузла, куда упал гвоздь из доски, разломившейся у неё в руках.

— Теперь, Вишневецкая, всё в твоих руках. Ты знаешь, где ты, и чтобы выбраться, тебе нужно всего лишь приложить немного усилий. И вот этого гвоздя тебе должно хватить, чтобы попытаться вскрыть эти древние, ржавые замки на твоих наручниках и дверях. Нужно только вспомнить, чему тебя учил в детстве дядюшка Карп Силин, когда отец оставлял тебя в первой Гильдии, уходя по своим делам в столице. Спасибо, Дима, за то, что перетряхнул мне мозги. Теперь я помню слишком много из своего забытого детства. Например, как вскрывать такие замки одной рукой, имея только косточку от бюстгальтера и ржавый гвоздь. Осталось только достать первое.

* * *

Лена подошла ко мне и положила руку на плечо. Я отбросил очередную книжку из библиотеки Вишневецкой и закрыл глаза. Прошло почти десять дней, как она пропала, и пока мы нисколько не приблизились к разгадке, кто именно стоял за её похищением. Мы перебрали все документы и дела, с которыми она работала последний месяц, но ничего необычного и подозрительного так и не смогли найти.

Остался только дневник с заметками, спрятанный в нише рабочего стола, на которую мы наткнулись совершенно случайно. Но все записи в нём были закодированы, и наши криптошифровальщики за несколько дней так и не смогли их расшифровать. Последней идеей было найти ключ, возможно, в книгах или журналах, на которые Ванда могла бы ссылаться. Я уже половину дня проторчал у неё в квартире, перебирая все возможные варианты.

— Тебе нужно отдохнуть, — тихо проговорила Лена, и я, задумавшись, перехватил её руку и повернулся к ней, притягивая девушку ближе к себе, упираясь лбом ей в живот.

— Потом отдохнём, — прошептал я. — Когда её найдём. Всё как-то странно. Почему на нас никто из похитителей за столько времени так и не вышел? — задал я риторический вопрос, мучивший нас всех уже полторы недели.

— Дима, если бы я могла тебе чем-нибудь помочь, — произнесла она сочувственно, погладив меня по голове.

— Просто будь рядом. Мне нужен этот островок спокойствия, — невесело усмехнулся я. — Ты одна в последние дни успокаиваешь всех нас, хотя я прекрасно вижу, что тебе это даётся с трудом.

— Ну кто-то же должен, — вздохнула она и вздрогнула от раздавшегося дверного звонка.

— Ты кого-то ждёшь? — я поднял голову, глядя на её сосредоточенное лицо.

— Нет, — она покачала головой и отстранилась. — Но у входа в подъезд и вокруг дома находятся твои люди, поэтому я не думаю, что кто-то сможет незаметно проникнуть в дом. Значит, это тот, кто имеет право сюда прийти.

— Да, ты права, — я поднялся и подошёл к входной двери, открывая её. — А ты здесь какими судьбами? — удивлённо спросил я Ромку, стоявшего на пороге.

— Егор сказал, что ты здесь, — довольно спокойно ответил он и вошёл в квартиру, слегка подвинув меня плечом. — Ничего, Дима. По той наводке пусто.

— Я знаю, Андрей мне уже доложил, — ответил я, закрывая за своим родственничком дверь. Он кивнул и молча прошёл в комнату, где я работал за книгами с раннего утра. — Их кто-то предупредил? Кто дал тебе информацию? — прямо спросил я, рассматривая Ромку, подошедшего к окну, заложив руки за спину и разглядывающего здание, стоявшее через дорогу.

Как только поступила информация о том доме рядом с ветеринарной академией, Ромка взял несколько своих ребят и в сопровождении Андрея и Залмана рванул туда. Но внутри оказалось пусто. Собирались явно в спешке, неплохо наследив. Свежую кровь, которую обнаружили в уборной, как и все отпечатки, мы оперативно отправили в лабораторию СБ и к Демидовым. У последних было больше возможностей и более крутое оборудование.

— Девочка из десятой Гильдии. Она слабенький маг, и когда оказалась в доме по работе, почувствовала, что её источник заблокирован. Такого с ней ни разу не происходило ни на одном вызове, поэтому она сообщила Карлову, главе десятой Гильдии. Но не придумала ничего лучше, как сделать это возле дома, в ожидании машины. Скорее всего, её услышали, — проговорил тихо он, повернувшись ко мне. — Дима, что происходит? Я сунул нос в работу всех Гильдий, чего в принципе не имел права делать. Я облазил все злачные места по всей стране, и ничего.

— Я знаю и не могу тебе ответить, — я сел на стул и потёр руками лицо, после чего взял в руки пиликнувший несколько раз телефон. Несколько сообщений от Лео. Прочитав их, я прямо посмотрел на нахмурившегося Ромку. — Кровь, которую вы нашли, принадлежит Ванде, как и отпечатки в подвале. Больше никаких следов. Кровь исследуют на яды и психотропные вещества, что-то экспертам Демидовых в ней не понравилось.

— Не удивлён, — процедил он, проведя дрогнувшей рукой по и так торчавшим в разные стороны волосам. — Дима, мне страшно. Мне впервые так страшно, что я не могу даже мыслить рационально.

— Рома…

— Тебя не было в том подвале. Ты даже представить не можешь, в каких условиях её держали. И я не могу не думать о том, что с ней могут делать. Я, привыкший к боли с раннего детства, не выдержал и месяца, сломавшись в более комфортабельных условиях.

— Не накручивай себя, мы ничего не знаем, — раздался треск, и я с удивлением посмотрел на обломки карандаша, который непонятно, каким образом оказался у меня в руке.

— Я не могу бездействовать, но совершенно не знаю, что ещё могу сделать, — продолжал говорить Ромка, глядя на меня в упор светлыми глазами.

— Я…

— Ага, я так и думал, что вы все здесь, — в комнату ворвался Лео, обводя её заинтересованным взглядом.

— Что ты-то здесь делаешь? — вырвалось у меня. — И как ты вошёл?

— Мне открыла дверь твоя очаровательная подруга, — ответил Лео, махнув рукой, а я пристально посмотрел на Лену, вошедшую в этот момент в комнату с подносом, на котором были расставлены кружки. — Я хочу помочь своим друзьям. Правда, не знаю, чем. Но я чувствую, что должен быть причастен ко всему этому. Хотя бы морально. Могли бы и сразу сказать, что случилось. Почему я узнаю обо всём, что творится у меня дома, самым последним?

— Лео, ты… — я только отмахнулся, покачав головой.

— Чай с мятой, — проговорила Лена, составляя кружки на стол. — Вам нужно немного успокоиться, он поможет, — она посмотрела на меня и, ободряюще улыбнувшись, вышла из комнаты, оставив нас в чисто мужской компании.

— Да, успокоиться нам не помешает, — я взял в руки кружку с ароматным напитком, делая глоток. Лео тем временем подошёл к столу и, покрутив в руках одну из книжек, бросил её на стол, хватая дневник Ванды.

— Кто такой Кляйн? — спросил Демидов, поднимая на меня глаза. — Это наш министр внутренних дел? — деловито уточнил он, а я поперхнулся горячим чаем, выхватывая дневник из рук Лео.

— Ты знаешь, что здесь написано? — вырвалось у меня, когда я внимательно посмотрел на страницу, в которой, кроме каких-то палочек и странных символов, ничего не увидел.

— Это обычная стенография, — поморщился Лео.

— Мы изначально знали, что это стенография, — процедил я. — Но прочитать её у нас не получилось, поэтому решили, что это какой-то код.

— Это стенограмма на польском. Правда, какой-то диалект, я в этом не силён, поэтому половину не могу разобрать. Но первая фраза весьма трогательная, пробирает до слёз: «Гаранин, детский дом, почему его не убили⁈» Похоже, Вишневецкая была немного расстроена, когда это писала, — задумчиво пробормотал он, выдёргивая у меня из рук дневник и открывая его на первой странице.

— Откуда ты знаешь, что это стенограмма на польском? — прямо спросил у него Ромка, а я в это время думал над тем, кого мне убивать первым из отдела шифровки.

— У меня треть бизнеса в Польше находится. Начальник моей службы безопасности присылает мне отчёты в подобной форме. Не знаю, чем он руководствуется, но мне пришлось выучить не только польский, но и эти каракули, — и Демидов закатил глаза.

— Та-а-к, вы здесь развлекайтесь, а у меня появились очень неотложные дела, — проговорил я скороговоркой, вновь выхватывая у Лео дневник и сразу же перемещаясь в здание СБ с помощью портала, сделанного из обломка карандаша.

Глава 3

Я ворвался в криптоаналитический отдел Службы Безопасности, расположившийся в двух кабинетах на втором этаже головного здания. Несмотря на то, что день был в самом разгаре, никого из сотрудников на местах не было, кроме одиноко сидевшего паренька-стажёра, корпящего над какими-то бумагами.

— А где все? — хмуро поинтересовался я у вскочившего и резко обернувшегося на мой голос парня.

— Так рабочий день закончился, — неуверенно ответил он, подходя ближе. Лет двадцати не больше, высокий, немного худощавый, тёмные волосы резко контрастируют со светлыми голубыми глазами, не как у Ромки, но всё равно довольно непривычно. — А дел никаких срочных нет, вот все по домам и разбежались.

— В каком смысле рабочий день закончился? Сейчас ещё три часа дня! — я уставился на стажёра, с трудом подавляя желание выматериться.

— Так финансирование нашего отдела ещё в прошлом месяце сократили и всех перевели на пол ставки, — он пожал плечами. — Мы все последние несколько дней только по собственной инициативе с предоставленными вами записями работали, а так всегда на экстренный случай есть дежурный, который прибудет по первому звонку.

— Отлично, — я прикрыл глаза и потёр переносицу. Похоже, вопрос о полной реструктуризации всей системы Службы Безопасности встанет перед нами с Эдом в полный рост в самое ближайшее время. Пора уже вмешаться её основателю и одному из офицеров, если Громов никак не может лично справиться с пожирающей его бюрократической и политической машиной, что бы он ни говорил. Потому что всё происходящее медленно, но верно ведёт к полному краху единственной системы, которая может что-то противопоставить самодурам из правительства. — А ты тогда что здесь делаешь?

— Так я подумал, вы наверняка что-нибудь найдёте, что поможет нам расшифровать записи Ванды. А пока дежурный будет добираться, я бы смог помочь, чтобы не терять времени даром, — немного смутился парень, но взгляда не отвёл. — Вы что-нибудь узнали?

— Да, я узнал. Например, о том, что записи обычного оперативника смог расшифровать не менее обычный человек, не относящийся к СБ, за пару секунд, — и я бросил на один из рабочих столов ежедневник. — И у меня возникают вопросы ко всему вашему отделу, которые я буду задавать твоему начальнику.

— Я не имел полного доступа к этому делу, — нахмурился парень. — Я же всего лишь стажёр. Вы позволите? — после моего кивка он осторожно взял в руки дневник и бегло его пролистал. — Это обычная стенография. Но, как я понял, ни под один язык, которые проверяли коллеги, стенограмма не подходит.

— А какие языки проверяли? — я внимательно смотрел на сосредоточенное лицо, стараясь остыть и не сорваться на этом парне.

— Русский, фландрийский в нескольких диалектах, немецкий, французский, испанский, английский. Все, на которых Ванда хоть немного говорила, ссылаясь на то досье, что вы предоставили, — закусив губу, проговорил он.

— Какой язык вы не проверили? — прямо спросил я, прекрасно понимая, что от ответа на мой такой простой вопрос сейчас зависит карьера этого стажёра.

— Я не… польский, — выдохнул он. — Макаров не проверил польский язык. В перечне языков, которые изучала Ванда, он не значится, но она же этническая полька, — парень посмотрел на меня немного расфокусированным взглядом и сел на стул рядом со мной, пододвигая к себе клавиатуру и включая стоящий на столе компьютер.

— Как тебя зовут? — спросил я, глядя на то, как он сканирует первую страницу и начинает активно стучать по клавишам.

— Артём Ежов, — повернулся он ко мне. — Я неделю здесь стажируюсь, закончил Московский университет. Как же так, почему никто не догадался раньше? Я же знал, что она полька, — продолжал он тихо бормотать себе под нос.

— Тебе нравится Ванда? — я продолжал внимательно разглядывать его, и он резко обернулся, явно не ожидая от меня такого простого вопроса.

— Ну, она хорошая, добрая, милая. Да, она мне нравится, — наконец, произнёс Артём, опустив взгляд. — Почему вы спрашиваете?

— Потому что она мой лучший друг, — я пожал плечами и, пододвинув стул, сел рядом с Артёмом, решив не говорить, что ему мало что светит в плане отношений с Вишневецкой. Только если Ванда в очередной раз не сойдёт с ума и не решит выскочить замуж за первого встречного. И не слишком важно, будет ли способствовать этому постороннее вмешательство или её снаряд в голове немного пошевелится под действием каких-нибудь факторов. А здесь как раз её типаж.

— Это закарпатский диалект, но на нём уже никто практически не разговаривает, — отрешённо проговорил он, поворачиваясь к монитору и распечатывая первую переведённую страницу. — Держите. Мне продолжать?

— Ты задаёшь странные вопросы, Артём, — пробормотал я, вчитываясь в написанное. — Если хочешь, чтобы её кровь нашли в очередном сомнительном подвале, можешь и дальше тянуть время, пока мы ожидаем дежурного. Кстати, ты хочешь остаться здесь работать?

— Разумеется. Это очень важная работа, — кивнул он, возвращаясь к дневнику Вишневецкой.

Оставшиеся три часа мы работали молча. Я получал информацию из записей Ванды в режиме реального времени, едва успевая её не только прочитать, но и как следует проанализировать, попутно связываясь с работниками архива, чтобы мне предоставили те или иные дела и документы. То, что Ванда сделала в то время, пока была отстранена от службы, казалось чуть ли не фантастикой, учитывая, что в возможностях подруга явно была ограничена.

Несколько раз звонил Громов, но я игнорировал его попытки со мной связаться, попросту сбрасывая звонки. Потом, всё потом. Если бы случилось что-то действительно важное, он переступил бы через себя и связался с Эдуардом, чтобы меня найти.

Когда последняя страница была расшифрована, я бросил взгляд на часы и схватился за телефон.

— Андрей Николаевич, вы у себя? — сразу спросил я, не вдаваясь в подробности.

— Да, Дима, что случилось? — напряжённо ответил Громов.

— Я сейчас приду к вам. Это срочно. Вы не могли бы позвать Егора. Это касается Ванды, — коротко ответил я.

— У меня только что закончилось совещание с остальными офицерами по теракту в детском доме, на которое ты так и не явился, потому что я не смог до тебя дозвониться, — он говорил довольно сухо, но мне на его настроение, по правде говоря, было наплевать.

Кажется, я вплотную подошёл к той черте, переступив которую, просто позволю Эду делать всё, что он захочет. И пока меня сдерживает только осознание, что дать полную свободу действий Великому Князю, считающему слово «гуманизм» изощрённым матом и позволяющему себе ссориться с богиней будет как-то не совсем правильно.

— Андрей Николаевич, информация по детскому дому у меня тоже будет, но я бы хотел всё сначала обсудить с вами лично, — быстро ответил я и отключился. — Артём, ты хорошо справился с работой, — похвалил я внимательно наблюдающего за мной стажёра. — Можешь идти домой.

— Дмитрий Александрович, можно задать личный вопрос? — немного помедлив, спросил он.

— Задавай.

— Ходят слухи, что у Ванды какие-то отношения с главой второй Гильдии. И последние несколько дней всплывают разные подробности. Они правда вместе живут? По записям не скажешь, что они близки.

— Кто распускает подобные слухи? — процедил я. А ведь мы это от всех скрывали, и, кажется, небезосновательно.

— Ну, Остапенко из оперативного, ему сказал кто-то из следственного, а тот вроде получил информацию от самого Алферова. В отделе кадров же подтвердили, что данные владельца дома, по указанному адресу в личном деле, засекречены, и информация доступна только офицерам, — перечислял Артём, а мне только зубами оставалось скрипнуть.

Похоже, у главного следователя не только имеется личный конфликт с Ромкой, что и так понятно, учитывая их сферы деятельности. Но зачем ему так открыто настраивать коллег против Ванды, распуская подобные слухи?

— Нет, вместе они не живут. У неё вообще-то есть собственная квартира, а отделу кадров передай пламенный привет. Если хотят посплетничать, то пускай информацию полностью выкладывают, например, о том, что она, как минимум, была замужем, и муж явно не Гаранин, — ответил я тут же расслабившемуся парню. — Кстати, ты подписывал бумаги о неразглашении?

— Да, магический контракт, — закивал Артём, видимо, вспоминая, что именно сейчас прочитал, когда занимался расшифровкой записей.

— Хорошо, просто напоминаю о том, что в том случае, если ты проболтаешься, то умрёшь, — я улыбнулся вмиг побледневшему стажёру и вышел из отдела, направляясь к кабинету Громова.

Постучавшись, я вошёл внутрь, натыкаясь на серьёзный взгляд начальника. Егор сидел сбоку, привычно выводя карту вероятностей. Он, похоже, делал это уже автоматически, чтобы расслабиться, и рассчитывал вероятность всего подряд, начиная от погоды.

— Я тебя внимательно слушаю. Что такого ты хочешь мне сообщить, чего пока нельзя знать другим офицерам? — Громов говорил сухо, указывая рукой на место напротив себя.

— Целью нападения на детский дом была не только дестабилизация общества, — сразу же ответил я, открывая переведённые записи. — Ванда узнала, что побочная цель этой акции — убийство Гаранина.

— Ты сейчас серьёзно? — немного скептически спросил Громов, откидываясь на спинку стула. — Тебе не кажется, что она немного помешана на Романе?

— Она это выяснила в то время, когда была отстранена от службы и не помнила, что их связывает. И единственное, чего она хотела в тот момент, чтобы он умер как можно мучительней, — ответил я, передавая одну из папок Громову. — Ванда сделала несколько интересных выводов на основе некоторых наблюдений и потом подтвердила фактами.

— Это дела о привлечении второй Гильдии к силовым операциям Службы безопасности, — пролистав документы, задумчиво проговорил Андрей Николаевич, переводя на меня недоумённый взгляд.

— Да, и она их все проанализировала. Вы знали, что во всех этих делах Рома лично принимал участие? В каждом деле, когда мы привлекали его Гильдию, он лично руководил своими ребятами. И сейчас был просто обязан присутствовать при задержании и зачистке. Мне сначала это всё тоже показалось притянутым за уши, пока Ванда не проанализировала каждый звонок, сделанный наёмниками по известным нам номерам телефонов и ещё по нескольким другим, о которых известно нам не было, — я открыл интересующую страницу и пробежал по ней глазами.

— Обычно Гильдия входила на объекты первой. Они всегда знали, что являются почти пушечным мясом, и соглашались с подобным риском. — Громов всё ещё выглядел задумчивым.

— В этом деле всё изначально пошло не по плану, — я уставился в одну точку. — Рома был не в форме. Он был нестабилен и не так давно пережил клиническую смерть. Я фактически отстранил его от привычной схемы работы. К тому же мы уже получили подтверждение от Рокотова, что они принимают участие. У «Волков» огромный опыт проведения именно контртеррористических операций, поэтому я посчитал, что Гильдии вообще нечего делать в здании, и приказал им через Ромку охранять периметр.

— К тому же террористы заметно нервничали, — встрял в мой монолог Егор. — Эдуард может быть чертовски убедителен, особенно когда задаётся целью кого-то запугать. К тому моменту, когда слетевший с катушек Гаранин вошёл в здание, у них было одно желание — выжить любой ценой. Им резко стало не до побочных заданий, когда Эдуард убил их главаря, не вставая из-за стола на огромном расстоянии, и пообещал, что это же произойдёт с каждым, кто не захочет договариваться, — Егор замолчал и поёжился. — Я бы тоже задёргался на их месте, и мне резко стало бы не до какого-то там Гаранина. Тем более что уже даже самый тупорылый террорист понял — Гильдия в здание не зайдёт.

— Дима, я всё ещё не понимаю, как это поможет нам найти Ванду? — Громов упал на стул и интенсивно протёр лицо. — И почему побочным заданием было убийство главы второй Гильдии, а не… ну, не знаю, не тебя, к примеру?

— Я к этому и веду, — немного подумав, я продолжил. — Финансированием этой операции полностью занимался только один человек — наш бывший министр финансов Юдин, — ответил я. — И это подтверждено выписками с его счетов, которые Ванда смогла к нему привязать, хотя никакого отношения к Юдину они на первый взгляд не имели. Она привлекла кого-то со стороны и называла в своих записях Тимом. Именно он смог выйти на Юдина идя от конечной точки перевода средств: непосредственно наёмникам, — я протянул Громову одну из страниц, где была чётко расписана схема и краткое описание подставных компаний, через которые делались переводы.

— Так, давай всё сначала, — выдохнул начальник СБ, выпрямляясь и внимательно глядя на меня. — Ты же в курсе, что целый отдел, работающий над этим делом, не продвинулся в нём ни на шаг, и сейчас ты мне говоришь, что девчонка без опыта, с подплавленными мозгами, смогла без помощи СБ распутать это дело, находясь на больничном?

— Она просто зашла с другой стороны, — немного подумав, проговорил я. — Мы все исходной точкой брали непосредственно теракт. Ванда же так ненавидела Ромку, что решила разобраться в том, почему его в детском доме всё-таки не пристрелили.

— Мне кажется, это всё-таки болезнь, — пробормотал Егор, прикрывая тут же изменившие цвет глаза. — Вот зря мы её ещё в четырнадцать не попытались вылечить, когда всё было не так запущено.

— Теперь у нас есть Рерих, и мы можем её попросить ещё немного с Вандой поработать, — вздохнул я. — Хотя Рома с этим вряд ли согласится. В общем, Ванда приступила к расследованию от общего к частному. Она пишет, что Полянский, конечно, кретин, но лично не стал бы врываться в здание, где полно вооруженных отморозков, с тремя напарниками и одним Гараниным. Здесь явно шёл приказ свыше, и в этом я с ней абсолютно согласен.

— Как мы уже сказали, — снова перебил меня Егор, наскоро просмотревший записи и мгновенно врубившийся в ситуацию, — это был скорее приказ, отданный впопыхах, как единственный шанс вообще доставить Ромку в здание к террористам. Жест отчаяния, я бы сказал. Как могли, так и сделали, потому что все заготовленные схемы уже полетели коту под хвост. Изначально-то предполагалось, что вторая Гильдия уже зайдёт внутрь, поэтому-то они так долго тянули с требованиями. Похоже, никто их изначально и не хотел предъявлять. А этого придурка, к которому ты, Дима, как на работу летал на рудники, вспомнили и приплели уже потом. Что-то надо же было говорить.

— Да, похоже, так оно и было. Начальник московской полиции был всегда рядом со мной, поэтому он точно не мог влезть в это дело. Остается тот, кто находится выше, — я снова вернулся к концу записей, разглядывая три фамилии, напротив которых стояли вопросы.

— Таких людей немного, — протянул Громов, хватая со стола ручку и начиная крутить её в руке. — Полянский на допросе отрицал, что действовал не по собственной инициативе.

— Но делали вы это без помощи менталиста, — Егор начал массировать виски, а его глаза никак не приобретали естественный голубой цвет, оставаясь напоминать два озерца расплавленной ртути. — Почему, кстати?

— Его адвокат сослался на личную неприязнь между Дмитрием и его подзащитным, и у нас были связаны руки, — поморщился Андрей Николаевич. — Тем более что идиотизм и неопытность мы никоим образом не смогли привязать к государственной измене.

— Это все только догадки, фактами не подтверждено, — я вновь вернулся к докладу. — Но это послужило отправной точкой для расследования Вишневецкой. Ванда начала при помощи всё того же неизвестного Тима пробивать каждого члена нашего правительства, откапывая очень интересные схемы мошенничества. К делу это относится мало, но вот список, с которым можно поработать, — я протянул Громову несколько листов. — Тогда же она вспомнила о конфликте между Ромкой и Юдиным, когда обнаружила странные переводы, и смогла откопать часть переписки между бывшим министром финансов и его секретарём. Тут коротко, но суть ясна. Юдин сказал, что станет спонсором акции при условии, что там пристрелят главу второй Гильдии. Его помощник сообщил, что всё устроит.

— Почему она ничего мне не доложила? — пробормотал Громов, глядя на меня так пристально, будто я смог бы ответить ему на этот вопрос.

— Она в некоторых моментах действовала не совсем законно, — уклончиво ответил я, протягивая ему тоненькую папку. — Например, вот в этом.

— Я не отдавал распоряжения на установление слежки и прослушки на этих людей! — тут же взвился Андрей Николаевич, когда понял, что за бумаги я ему подсунул. — И это не моя подпись.

— Да, возможно, но слежка за министром внутренних дел Кляйном, секретарём президента Кирьяновым и министром транспорта Смирновым установлена и длится уже не полных два месяца. И её никто до сих пор не снял, — сообщал я Громову почти радостно.

— Ладно, первые два понятно, а чем ей Смирнов то не угодил? — пробормотал Громов, вставая со стула и подходя к столику возле входа, где стоял стакан и кувшин с водой. — Теперь я понимаю, почему ты решил поговорить со мной лично. После всего этого я должен не только уволить Ванду, но и арестовать по делу о государственной измене.

— Но вы это не сделаете, — я смотрел на то, как жадно Громов глубокими глотками пьёт налитую в стакан воду.

— Может, лечить её было плохой идеей? — наконец он повернулся ко мне. — При помощи какого-то непонятного Тима и своих странных заключений, она вышла на первого подозреваемого в деле о нападении на детский дом.

— Не думаю, что это смогло бы сделать её хорошим работником. В этом деле ей помогла зацикленность на Ромке, и не факт, что это сработало бы в других делах, — я покачал головой. — И я до сих пор не пойму, причём здесь министр транспорта. Ванда не все свои действия могла объяснить и на самом деле мало что описывала. Единственное, что могу сказать точно, в день её исчезновения у неё была запланирована встреча с Кирьяновым. А после она планировала встретиться с вами. — Закрыв папку, я бездумно уставился в стену перед собой. До меня только сейчас начало доходить всё, что происходит, и начала формироваться мысль, почему с нами до сих пор никто не связался.

— Это не было похищением с целью выкупа, — пробормотал я, прикладывая ладонь ко лбу.

— Девяносто процентов, что у неё хотят получить информацию по её расследованию, — подтвердил мои опасения Егор. — И это полное гадство. В таком случае найти её живой будет практически невозможно.

— Единственное, что нам известно: за нападением на детский дом стоит несколько высокопоставленных чиновников, — мягко произнёс Громов, возвращаясь к своему месту за столом. — Но об этом мы бы и сами в конечном счёте догадались. Мы знаем, что с наёмниками каким-то образом контактировал Юдин. Где он, кстати?

— В Мексике, выращивает кенгуру, — ответил я, стараясь вернуться к обсуждению нашего дела и оставить в стороне личные мотивы и совсем уже пессимистичные мысли. — Если точнее, он попросил политического убежища у местного правительства, и ему его с радостью предоставили. Я проверил эту информацию ещё до того, как пришёл сюда.

— То есть, вернуть его на родину нам будет проблематично? — спросил Егор, закрывая глаза.

— Ну, почему же? — я скривился. — Сейчас я расскажу, как всё будет, даже не будучи эрилем. Андрей Николаевич свяжется с мексиканской службой безопасности и опишет ситуацию, требуя немедленной депортации Юдина в Российскую Республику. Те, разумеется, откажут, и тогда на помощь придут Гомельский, Наумов и Первый Имперский Банк. У меня в этом деле есть личные мотивы: он моего кровного родственника хотел убить без заключения контракта с любой сторонней Гильдией. Местное правительство немного покривляется и подпишет все необходимые бумаги. Мир ещё помнит фиаско Фландрии, когда они пытались перейти мне дорогу, давя на этого же самого родственника. Я весьма щепетильно отношусь ко всему, что касается дел Семьи. О перестановках во фландрийском правительстве и в их Службе Безопасности до сих пор в газетах пишут, — злобно проговорил я, вновь фокусируя взгляд на той жуткой картине, что висела в кабинете Громова. — И пока идут эти никому ненужные в итоге формальности, я отправлю за господином Юдиным личный самолёт с представителями спецподразделения «Волки» и лично Гомельским. Оттуда, правда, они переместятся сюда при помощи портала. Я не готов ждать двое суток, пока наш бывший министр финансов налетается.

— Ты так в этом уверен? — поинтересовался Громов, вытаскивая телефон из кармана.

— Да. Это Мексика. Они не станут рисковать, чтобы спасти продажного российского чиновника, — резко ответил я. — Гомельскому даже напрягаться не нужно будет, чтобы устроить им экономический кризис, и они не Фландрия, чтобы быстро оправиться от свалившихся на них потрясений.

— Хорошо. Попробуем. Всё равно других вариантов у нас нет, — кивнул Андрей Николаевич.

— Есть, секретарь Юдина. Ты же сам говорил что-то о переписке, — проговорил Егор.

— Да, но это только запись в дневнике сотрудницы СБ, находившейся на больничном с проблемами с памятью и психикой, — отрезал Громов. — Нет никаких доказательств его причастности. Не смотря на всё это, мы должны действовать по закону. Ну и ждать, пока он на чём-нибудь проколется. Почему, интересно, она наружное наблюдение к нему не приставила, заодно, так сказать? — задумчиво проговорил Андрей Николаевич. — Я отзову слежку, а прослушку оставлю. Пусть немного успокоятся и, возможно, раскроются. Кто знает, может, кто-нибудь из них и сболтнёт лишнего. Учитывая ту работу, которую Ванда проделала, не прислушаться к её интуиции просто кощунственно. Но зачем ей Смирнов? Он же… — Громов в который раз покачал головой и махнул рукой. — Ладно, идите отдыхайте. Вы за эту неделю уже полностью вымотались.

— Вы пошлёте запрос о выдаче Юдина? — спросил я, доставая телефон, чтобы звонить Гомельскому.

— Не только, — Громов зло усмехнулся. — Я ещё и пообещаю, что в случае отказа прекращу сдерживать Наумова, которого пока удерживаю от решительных действий только из-за того, что его чувство справедливости тесно переплетается с моим делом. Так что я облегчу тебе задачу. Но портал можешь приготовить. Ты умеешь делать международные, с игнорированием защитных барьеров?

— Да, умею, — я не стал отрицать очевидного. — Кроме меня, это умеет делать только Эдуард. Даже Ромке нужно границу пересекать на самолёте.

— Вот давай мы как-нибудь без Эдуарда Казимировича обойдёмся? — процедил Громов. — Что-то его давно не видно, с ним всё в порядке?

— Не дождётесь, — усмехнулся я. — Он немного переживает из-за Ванды, всё-таки она его воспитанница, и снова что-то перестраивает дома. А также бродит по Москве, посещая все общественные места, начиная с супермаркетов, заканчивая какими-то притонами. Говорит, что ему нужно быстрее освоиться.

— Ну, хорошо, что он нашёл себе занятие, — пробормотал Громов и добавил: — Идите отдыхать.

— Я останусь здесь, — ответил я, упрямо сжав зубы. — Мне нужно быть в курсе всех событий. Ну а пока мы ждём новостей, хочу ознакомиться со всеми отчетами и записями группы наружного наблюдения. Я так понимаю, они уходили в пустоту?

— Я тебе помогу, вдруг наткнёмся на что-то интересное, — сказал Егор, поднимаясь на ноги.

— Информация поступала непосредственно в оперативный отдел, согласно этому документу. Я распоряжусь, чтобы всё доставили к тебе в кабинет, — Громов уже не смотрел на меня, набирая первый номер на своём телефоне. — И не отчаивайтесь раньше времени. Она пока жива, а этого урода мы из его кенгурятника достанем.

— Разумеется, — тихо ответил я, выходя из кабинета начальника. Нужно первым делом связаться с Ваней, чтобы заключить с его ребятами краткосрочный контракт. Всё-таки присутствие хотя бы одного волка сделает Юдина более покладистым. Ну а после останется только ждать.

— Ты Ромке скажешь? — привлёк к себе внимание Егор, подходя вместе со мной к моему кабинету.

— Нет. Пока нет. Об этом знаем только мы втроём и Артём из отдела криптоаналитики. Пусть пока так всё и останется.

Глава 4

Я встрепенулся, уставившись на распахнувшуюся дверь. В кабинет влетел Егор и сел на стул напротив меня, внимательно разглядывая моё лицо.

— Что? — проведя рукой по лицу, стараясь очухаться от внезапно накатившей дремоты, я снял наушники, ставя запись на паузу. После чего просто выключил компьютер, понимая, что ничего в таком состоянии точно не смогу найти.

— Да смотрю, как ты себя загоняешь прямиком в психоз, — Дубов покачал головой. — Дима, ты хоть немного поспал за эти двадцать часов?

— Немного, — повел я плечами, стараясь размять затёкшие мышцы. После чего поднялся из-за стола и подошёл к окну, разглядывая улицу, перед зданием СБ.

— Немного, — повторил мои слова Егор с изрядной долей ехидства. — Нашёл что-нибудь?

— Нет. Ничего. Такое чувство, что они знали о слежке и о прослушке. Таких законопослушных и правильных людей, как Кирьянов и Кляйн, в нашем правительстве ещё поискать следует. А ты чего такой бодрый? — я повернулся к другу, рассматривающему в этот момент свои ногти.

— Небольшая разминка и чашка кофе, наверное, десятая за эти сутки, оказывается, может дать не только приступ тахикардии, но и немного энергии, — усмехнулся он. — Я просмотрел все отчёты по Смирнову и прослушал все записи, и понял только одно: этот человек над нами всеми явно издевается. И да, здесь я с тобой полностью согласен, о слежке они наверняка знали.

— Им кто-то сообщил? — нахмурившись, я в очередной раз потёр воспалённые глаза и вернулся за своё рабочее место. Зазвонил лежащий на столе телефон, в который раз уже, и я уже привычным движением сбросил вызов. Ромке пока мне было нечего сообщить.

— Не думаю, скорее всего, подстраховываются, подозревая, что на них могут выйти, — пожал плечами Дубов. — Но Смирнов явно переигрывает. Если бы не тот факт, что он является Министром транспорта, я начал бы подозревать его в том, что он является полноценным жрецом божества, которому поклоняется и строит на месте своего офиса храм с обязательным алтарём. Невозможно быть настолько правильным и честным, — раздражённо процедил Егор. — Что-то слышно о вылетевшей в Мексику группе?

— Ничего. Мне никто ни разу не позвонил и не отчитался…

Меня прервал короткий стук в дверь, и она тут же распахнулась, а в кабинет вошёл хмурый Громов.

— Прибыл Бобров вместе с Юдиным час назад, — с порога бросил начальник Службы Безопасности. Судя по его осунувшемуся лицу и тёмным кругам под глазами, спал он не больше нашего.

— Вы его допросили? Что он говорит? — сразу же начал закидывать Громова вопросами Егор.

— У нас произошла небольшая загвоздка на этом этапе. Юдин требует, чтобы допрос проводил исключительно один человек: ты, Дима, — и он посмотрел на меня, сложив за спиной руки.

— Я? — откинувшись на спинку стула, я внимательно посмотрел на начальника СБ. — Причём здесь я?

— Не имею ни малейшего понятия. Единственное требование, которое предъявил Юдин, чтобы допрос проводил офицер Наумов. Больше он не произнёс ни слова, — сжал губы Громов. — Мне следует что-то знать о ваших личных отношениях?

— Только то, что их нет, — я покачал головой, не до конца понимая, что происходит. Похоже, надо было действительно отдохнуть, а не перегружать мозг ненужной и бесполезной информацией. — Я видел его в живую только один раз, когда произошёл тот злополучный конфликт между ним и Ромкой.

— Пятая допросная, — немного подумав, произнёс Андрей Николаевич и развернулся в сторону выхода.

— Но я ни разу не проводил допросы, — пробормотал я, переглянувшись с Егором.

— Значит, пришло время, чтобы начать учиться, — ответил Громов, выходя из кабинета и аккуратно закрывая за собой дверь.

— Как-то странно всё это, — выдохнул я, поднимаясь на ноги.

— Да уж, не самое лучшее время, чтобы начинать учиться, — закусил губу Егор и резко встал, стукнув кулаком по столу. — Но ты менталист, не забывай об этом.

— Разумеется, — кивнул я, выходя из кабинета и направляясь на нижние этажи, где располагались допросные.

Сказать, что я нервничал — это скромно умолчать о моём состоянии. Ведение допросов требует довольно специфических навыков, которые у меня в зачаточном состоянии находятся. Эдуард уделял этому разделу моего обучения ничтожно мало времени, заявив, что у меня достаточно людей, этими навыками владеющих, и мне не стоит голову ещё и подобными вещами забивать. Как оказалось, он никогда ещё так сильно не ошибался.

Глубоко вдохнув и выдохнув, постаравшись успокоиться, я открыл дверь.

За стеклом в комнате, находящейся рядом с допросной и отделённой от неё большим зеркалом, находились все офицеры, несколько эрилей, ведущий оперативник и Бобров, не обращающий ни на кого особого внимания. Андрей стоял рядом со стеклом, внимательно разглядывая сидевшего в допросной тучного человека.

— Что скажешь? — прямо спросил я у Боброва, подходя к нему и вставая рядом.

— Скользкий тип, — Андрей повернул голову в мою сторону. — Слишком спокоен. Словно ждал, что мы за ним придём. Даже сопротивления для приличия не оказал.

— Думаешь, у него есть что нам предложить? — Юдин действительно выглядел совершенно спокойным. Повернув голову, он улыбнулся, рассматривая зеркало, точно зная, что на него сейчас смотрят через это стекло.

— Уверен, — кивнул Бобров, посмотрев на часы. — Иди, мы итак времени на его возвращение на Родину потратили слишком много.

— Есть что-то, о чём мне нужно знать при разговоре с ним? — спросил я у Андрея, но тот лишь пожал плечами. Понятно, он мне мало чем в этом деле сможет помочь.

Ну что ж, пора вспомнить все те навыки, которые мне «совершенно точно не понадобятся». В голову влезла подлая мыслишка, что не нужно было ничего сообщать Громову, а лично заняться этим типом, отправив за ним «Волков» по частному контракту. Они бы смогли получить информацию от него, не ссылаясь на закон и моральные принципы, которыми руководствуется Служба Безопасности. И да, в этом случае я действительно был бы ограждён от этого опыта.

Тряхнув головой, постарался очистить голову от ненужных бредовых идей. Я всё-таки офицер и должен поступать правильно, действуя исключительно в интересах своей страны, а не в своих личных.

Взяв из рук Громова папку, которую вчера передал ему при нашем разговоре, я зашёл в допросную, где меня ждал бывший Министр финансов.

— Дмитрий Александрович, я рад, что Громов пошёл на некоторые уступки и прислал ко мне вас, — расплылся Юдин в улыбке, увидев меня.

— Антон Фёдорович, не стоит так сильно радоваться, — я усмехнулся, садясь напротив него. — Вы же понимаете, почему вы находитесь здесь и почему вам не предоставили возможность связаться с вашим адвокатом?

— О да, господа, решившие пообщаться со мной ранее, полностью просветили меня в этих нюансах. Не думал, что вы так быстро сможете на меня выйти, — он покачал головой, продолжая широко улыбаться, но его взгляд оставался цепким и настороженным, а сам Юдин был слегка напряжён.

Я поймал его взгляд и тут же погрузился в разум, натыкаясь на чёрную стену, непробиваемую лёгким воздействием. Подобный блок я видел только раз: у своего начальника. Даже у офицеров СБ защита была менее прочная. Становится всё интереснее и сложнее. А ведь я надеялся, что смогу быстро получить необходимую мне информацию, не заморачиваясь на поиск компромиссов. Я, конечно, мог бы попытаться взломать эту стену, но вряд ли после этого Юдин остался бы в здравом уме и дееспособным. А ведь далеко не факт, что мне удалось бы получить все необходимые ответы в его разуме.

— Почему я? — посмотрел я прямо на бывшего министра, стараясь уловить мельчайшие эмоции на его лице. — Почему вы настаивали, чтобы допрос вёл именно я?

— Вы спасли мне жизнь, — он вновь улыбнулся и, наклонившись, положил руки, сцепленные между собой наручниками, на столешницу.

— Да? Не припоминаю ничего подобного, — ответил я, не сумев скрыть удивления.

— На бросьте, — Юдин поморщился, глядя мне в глаза. — Тогда в ресторане вы смогли остановить главу второй Гильдии от сиюминутной расправы надо мной. Хотя я ни в чём не был виноват, и вы это сразу поняли.

— Ах, в ресторане, — протянул я. — Да, вот сейчас я что-то такое припоминаю. И что, по-вашему, этот случай может как-то повлиять на ход допроса и ваш приговор?

— Вы не лишены милосердия, Дмитрий Александрович, — прошептал Юдин, наклонившись ко мне ещё ближе. — А приговор к тем, кто обвиняется в государственной измене и причастен к акциям, подобным той, что произошла в детском доме, в нашей стране только один — смертная казнь. И уже неважно, что я был против этого идиотского демарша.

— Я в курсе того, каким будет приговор, — прервал я его. — И почему вы считаете, что именно я могу смягчить меру наказания? — он немного смутился, но взгляд не опустил. Как бы то ни было, у него точно были какие-то козыри, которые он пока берёг, не выкладывая на стол.

— У меня есть информация и доказательства о причастности некоторых лиц к этому отвратительному теракту, — прямо ответил Юдин, на этот раз слегка откинувшись на спинку стула.

— Ну и что? У меня тоже, — я пожал плечами.

— А также информация, касающаяся вашей подруги, как её там зовут, госпожа Вишневецкая? — он не спускал с меня пристального взгляда, видимо, так же, как и я стараясь разглядеть малейшие изменения в моём поведении.

— Даже так? — я открыл папку. — Меня это не слишком интересует в контексте наших возможных договорённостей. Мы рано или поздно всё равно выйдем на похитителей. С вашей помощью или без неё. Видите ли, госпожа Вишневецкая не является ценным сотрудником и проработала слишком мало, чтобы владеть какой-то секретной информацией. Поэтому её поиск не является приоритетным в работе Службы Безопасности.

Его зрачки на секунду расширились. Понятно, он явно хотел надавить на мои личные связи и эмоции, чтобы начать мною манипулировать.

— Дмитрий Александрович…

— Какие у вас имеются доказательства причастности упомянутых вами лиц? — перебил я его, захлопнув папку.

— Записи телефонных разговоров, копии переписок, свидетельства моего секретаря. Он не причастен ко всему этому, был только посредником, и только я смогу его убедить дать необходимые показания, — начал торопливо перечислять Юдин, постукивая ногой по полу. Похоже, я иду верным путем, и нервишки у бывшего министра финансов начали пошаливать.

— И чего вы хотите взамен? — как можно более непринужденно спросил я.

— Иммунитет.

— От ветрянки? — я позволил себе усмехнуться.

— Сделку, или как это у вас называется, — не выдержал Юдин, хлопнув ладонью по столу. — Я хочу сделку. Вся информация по детскому дому, компромат, не относящийся к вашему делу, на остальных членов правительства, схемы махинаций, связь с преступниками, похитившими вашу подругу, в обмен на пожизненное заключение.

— Которое при смене правительства может стать не таким уж и пожизненным, — выдохнул я, задумавшись. — Вы спонсировали наёмников, которые чуть не убили сотни детей. О чём вообще может идти речь?

— О безопасности нашей страны. Это же является приоритетом вашей работы, не так ли? — улыбнулся Юдин, хотя слегка подрагивающие пальцы рук выдавали волнение. У меня пиликнул телефон, и я, достав его из кармана, посмотрел на экран, где высветилось сообщение от Громова. «Иди на сделку. Документы сейчас подготовим».

— Ну, допустим, — пробормотал я, кладя телефон рядом с собой. — Звоните, — я, немного подумав, достал из кармана в папке телефон Юдина и бросил его на стол перед ним.

— Кому? — нахмурился он, не прикоснувшись к телефону.

— Тем, кто похитил Вишневецкую. Это будет первым доказательством того факта, что вы действительно имеете необходимую для сделки информацию. И учтите, Антон Фёдорович, попытаетесь меня обмануть, на центральную площадь поедете сразу же из этой допросной, до оглашения приговора суда. Уж с главным судьей и своей совестью я смогу договориться, — холодно проговорил я, не глядя в сторону большого зеркала, висевшего в допросной, за которым находилась комната наблюдения.

— То есть, сделка будет? — расслабленно откинулся на спинку стула Юдин, сцепив ладони в замок.

— С одним условием, — теперь уже я наклонился к нему, призывая дар. Немного, но этого хватило, чтобы расслабленность и явное облегчение на лице бывшего министра финансов сменилось паникой и лёгким ужасом. — Никакого права на досрочное освобождение. Пусть хоть метеорит на землю упадёт или начнётся вторжение единорогов, несущих свет, всепрощение и справедливость.

— Меня это устраивает, — тут же закивал Юдин и схватил телефон.

— Кто они? — я поднял руку, отвлекая его от звонка. Сперва необходимо было получить нужную информацию. Ну, и думаю, Громов уже отдал распоряжение, чтобы подготовились отследить звонок. А для этого нужно немного времени.

— Я знаю только главного этой тупой операции — это Марк Левин, — скривился Юдин, кладя телефон на стол.

— Глава незаконной ячейки наёмников из Будапешта? — в голове сразу всплыла информация о разыскиваемом наёмнике на территории больше чем десяти стран. — И он сейчас находится в Российской республике?

— Да, он самый. Он был главным в той операции, спланированной… В общем, спланированной, — прервался он, не выдавая ни грамма лишней информации. Интересно, кто его научил такому самоконтролю, и, главное, откуда у него такой мощный блок на разуме? — Когда акция, продуманная до самых мелких деталей и с результатом в девяносто восемь процентов, начала идти не по плану, он и его ближайшие приспешники смогли вырваться из окружения, когда началась неразбериха после прорыва в дом полиции и этого отморозка — главы второй Гильдии.

— И что Левин до сих пор делает в нашей стране? — спросил я, вспоминая, что этот преступник никогда не задерживался на одном месте больше чем на несколько недель.

— Он залёг на дно вместе со своими людьми, когда все возможности покинуть страну были исчерпаны. Никто раньше даже не догадывался о том, что ресурсов СБ хватит, чтобы перекрыть воздушные и транспортные границы практически по всей территории. И тогда он связался со мной, прося о помощи, которую я, как вы понимаете, оказать ему не смог. Но был в курсе его дел, — Юдин пожал плечами.

Да, точно, мы же с Эдом настояли на укреплении границ и внедрение на все пропускные пункты, включая междугородние, идентификаторы. Воспоминания о перелёте во Фландрию в самолете с курицами было ещё свежо в памяти, особенно в памяти моего брата. Именно поэтому укрепление границ стало первым направлением, куда начал выплескивать свою нерастраченную энергию Эдуард после того как бассейн в доме был построен. И мне, как Наумову, было всё равно, что там считало правительство. А после того, что случилось в детском доме, моё требование стало категоричным, и чинуши не посмели отказать. Гомельский бывает иногда чертовски убедителен, тем более, что от дыр на границе страдал бизнес, а это было для него куда серьёзней, чем какая-то там безопасность страны.

— Эти меры испортили жизнь многим людям из самых верхов. Даже не знаю, как пропустили этот законопроект, — поморщился Юдин.

— Причём здесь Ванда? — я не обратил внимания на его замечание, тем более, что мне обо всех вариациях этого нытья было хорошо известно.

— Вишневецкая не была первоначальной целью. Я лично был против подобного, хочу сразу это отметить, — встрепенулся Юдин. Не удивлюсь, если узнаю в дальнейшем, что всё это было спланировано им лично. — Я на месте Левина не стал бы лишний раз переходить дорогу Гаранину, но с Егором Дубовым по какой-то причине не получилось провернуть задуманное. Оставалась только Вишневецкая. К сожалению, с госпожой Рубел вы к тому времени уже расстались, а ваш таинственный брат… Скажем так, с ним Марк хотел связываться ещё меньше, чем с Гараниным. Ни о каких других рычагах воздействия на вас никому не известно. Если только попытаться вашу псину выкрасть, но это вообще за гранью фантастики.

— На меня? Зачем похищать близких мне людей? — я несколько раз моргнул, стараясь переварить услышанное.

— Чтобы вы помогли им вылететь из страны. Только у вас есть возможность провести ваш самолёт через границу без идентификации лиц на борту и тщательного обыска, — улыбнулся Юдин.

— Со мной никто не связывался, — как можно спокойнее ответил я.

— Когда они изменили объект похищения, я перестал, хм, владеть актуальной информацией. Сами понимаете, с главой второй Гильдии у нас напряжённые отношения, и ходят слухи, что они с Вишневецкой близки, — Юдин расслабился, а мне хотелось ему врезать, чтобы смыть ухмылку с его лица. — Поэтому я не имею ни малейшего понятия, где они и почему до сих пор не вышли с вами на связь.

— Звоните, — кивнул я на телефон, а в комнате заметно похолодало. Да, лёгкая едва заметная сила смерти быстро стёрла улыбку с лица этого урода.

— Да, разумеется, — отрешенно ответил он, набрав номер и положив телефон на стол, включая громкую связь.

Секунд тридцать нам никто не отвечал. Я уже потянул руку к телефону, демонстративно покачав головой, как на том конце раздался какой-то шорох и раздражённый мужской голос.

— Чего тебе? — голос мне был незнаком.

— Ты всё ещё в России? — голос Юдина моментально изменился. Исчезли даже намёки на вкрадчивые нотки. Он стал холодным и жёстким. Именно так следует разговаривать с преступниками, и такому крупному игроку это было прекрасно известно.

— Вышли небольшие накладки, — спустя несколько секунд ответил, как я понял, Левин.

— Ты чем думал, когда решил схватить эту девку? — недовольно проговорил Юдин, глядя на меня. — Я слышал, её любовничек смог на вас выйти.

— Всегда поражался твоей осведомленности, — в голосе похитителя прозвучала усмешка. — Не беспокойся, всё идёт по плану.

— Почему вы медлите? Меркулов говорит, что чем дольше вы тянете, тем меньше шансов на успех. Ты нужен здесь, у меня есть работа для тебя и твоих людей, — раздражённо повёл плечами бывший министр финансов.

— Потому что, пока вокруг Наумова крутятся «Волки» Рокотова, мне и без Меркулова понятно, что всё обречено на провал, — резко ответил Левин. — Как только он отзовет этих псов, тогда мы и выйдем на связь. Что-то ещё?

— Пускай со мной свяжется Родиков. И не тяните, мне это начинает надоедать, — Юдин сбросил вызов и на некоторое время прикрыл глаза. После чего выпрямился и вновь посмотрел мне в глаза. — Я доказал вам, что владею необходимой информацией.

— Вполне, — я забрал телефон, вкладывая его в дело, и поднялся на ноги, оборачиваясь к двери, в этот момент открывшейся. В допросную вошёл Громов в сопровождении Ефимова и Марченко, двух офицеров.

— Теперь допрос буду вести я, — проговорил Андрей Николаевич, занимая моё место. Офицеры остались стоять за его спиной. Он положил на стол какие-то бумаги и подвинул их Юдину. — Ваши гарантии.

— В вашем окружении есть менталист? — остановившись у двери, задал я последний вопрос бывшему министру финансов, который оторвался от чтения и поднял на меня слегка расфокусированный взгляд. — Кто он?

— Это не секрет. Все, кто работает или работал с Клещёвым, пользуются его специфическими услугами, — Юдин улыбнулся мерзкой улыбкой и демонстративно потерял ко мне какой-либо интерес.

Я вышел из допросной и бегом бросился в комнату наблюдения, где больше не было никого, кроме Егора и Боброва.

— Что узнали? — спросил я у Андрея, закончившего в это время разговаривать по телефону.

— Есть адрес, где находился тот, кому звонил Юдин, и тебе это не понравится, — он протянул мне листок с адресом.

— Это что, шутка? — я удивлённо посмотрел на него. На бумаге было написано название улицы, где жила Ванда и сейчас находилась Лена. Указанное здание располагалось прямо напротив дома Ванды.

— Нет. Не факт, что там держат Ванду, и звонок не был перенаправлен. Но своих ребят я сориентировал, на месте будут через тридцать минут, — проговорил Бобров. — С Залманом и Липняевым мы договорились встретиться у Ванды в квартире через десять минут.

— Просто отлично, — я потёр лоб, переводя взгляд на Егора. — Но вполне логично. Мы у себя под носом никогда бы даже не думали искать. Семьдесят четыре процента, что это связано со мной, и девяносто, что с её работой? — хохотнул я.

— Это… моя ошибка, — признал Егор, глядя куда-то мимо меня. — Я ещё ни разу не ошибался, и это довольно унизительно. Но в своё оправдание могу сказать, что о некоторых связующих деталях я не знал.

— Егор, успокойся, всё нормально, — я похлопал его по плечу. — Это не ошибка. Никто же не думал, что террористы просто не смогут покинуть нашу страну своими силами. — Я достал телефон из кармана, набирая номер Ромки.

— И да, я знаю того эриля, который им помогает. Юдин неоднократно произнёс фамилию Меркулов. И до меня только сейчас дошло, что это староста моего факультета в школе. Он тоже эриль. Очень хороший эриль, — задумчиво произнёс Егор. — Надо найти его и уточнить некоторые детали.

— Мы этим сразу же займёмся, как только вытащим Ванду, — я бросил взгляд на стекло, разглядывая допросную. Юдин всё ещё изучал документ, а Громов допрос так и не начал. — Интересно, зачем ему всё-таки нужен был я?

— Хотел провернуть всё на своих условиях, надеясь, что ты сразу же клюнешь на приманку в виде информации о Ванде, — подтвердил мои догадки Егор. — Я останусь. Громову наверняка понадобится моя помощь в ходе допроса и после него.

— Ты аналитик, тебе там делать нечего. Наконец-то, — прошипел я в трубку, услышав Ромкин голос, как только он ответил. — Ты почему так долго трубку не брал?

— Пытаюсь отделаться от Алферова, — недовольно ответил он. — Он вызвал меня завтра в шесть утра на официальный допрос к себе в отдел.

— Зачем? — спросил я, направляясь в сторону выхода следом за Андреем.

— Понятия не имею. Гомельский обещал предоставить своих адвокатов.

— Мы знаем, где она, — проговорил я, останавливаясь на крыльце здания. — Встречаемся в квартире Ванды через пять минут. Если ты в деле, — я отключился и подошёл к ожидающему меня Андрею.

Глава 5

— Ну же, давай, — сквозь зубы процедила Ванда, в сотый раз вставляя гвоздь в ржавый замок.

Сосредоточившись на ощущениях, она нащупала штифты и аккуратно поддела их проволокой, которой являлась та самая пресловутая косточка из бюстгальтера. Закрыв глаза, она ковырялась в замке до тех пор, пока не раздался такой долгожданный щелчок, и железный браслет, сковывающий её руку, разомкнулся. Со вторым браслетом дело пошло гораздо быстрее, и уже через несколько минут её руки оказались свободными.

— Да неужели, — выдохнула девушка, обессиленно прислоняясь спиной к холодной стене. — Не такая уж ты и хорошая ученица, Вишневецкая. Хотя хотелось бы думать, что здесь решающим моментом является практика, — она улыбнулась и тихо встала на ноги.

Цепь между наручниками громко бряцнула, упав на пол, но Ванда только поморщилась, поднимая её и сжимая в руке. Голова немного кружилась, и она чувствовала лёгкую слабость. За всё это время, после того как её перевезли, она позволила себе поесть и попить воды лишь однажды, когда поняла, что полный отказ от еды делает ещё хуже. А ко всем этим снам она уже практически привыкла. Физически Ванда сейчас находилась в очень плохой форме. И ей оставалось надеяться исключительно на пресловутый фактор неожиданности.

Она подошла к двери и опустилась на пол. Сейчас оставалось только ждать и проверить, насколько хорошо её смог подготовить к подобному Андрей. Ванда не заметила, как задремала, но резко встрепенулась, услышав приближающиеся к двери знакомые шаги своего надсмотрщика.

Поднявшись на ноги, она отошла немного в сторону от двери, сжимая в руке цепь. Лязгнул замок, и дверь распахнулась, явив в проёме высокую тёмную фигуру.

— Еда! — крикнул охранник, входя внутрь. — Опять ничего не ела? — процедил он, наклоняясь, чтобы поменять тарелки, стоявшие на полу. — Что за… — пробормотал он, глядя перед собой и не обнаружив сидевшую напротив двери девушку.

Медлить дальше было непозволительной роскошью. Ванда рванулась вперёд, цепь со свистом рассекла воздух, но охранник инстинктивно отпрянул. Звенья цепи лишь чиркнули по его щеке, оставив красную полосу.

— Ах ты, тварь…

Он сделал резкий выпад, от которого Ванда не смогла увернуться, и схватил её за волосы, дёргая вниз. Ванда вскрикнула, потеряла равновесие, но успела вцепиться в его куртку. Они рухнули на пол вместе. Девушка больно ударилась спиной и головой о бетонный пол. Дыхание сбилось, тело на несколько мгновений просто перестало её слушаться, а в голове закружился туман.

Надсмотрщик навалился на Ванду и обхватил рукой тонкую шею, перекрывая доступ воздуха к лёгким.

— Мне плевать на то, что говорят остальные. Я и так уже слишком долго с тобой здесь вожусь, — прошептал он, вглядываясь в лицо девушки безумными глазами. — Думала, что…

Он не договорил. Ванда перестала сопротивляться, полностью расслабилась и неожиданно смогла извернуться, ударяя его пальцами в глаз.

Надсмотрщик ослабил захват и, громко застонав, отпрянул от неё, закрывая руками лицо. Перекатившись, Ванда закашлялась, стараясь восстановить дыхание, и встала на корточки, хватая цепь, выпавшую у неё из рук после первой неудачной атаки.

Надсмотрщик уже вставал, всё ещё прикрывая рукой пострадавший глаз. Ванда покрепче перехватила цепь, обмотала вокруг кулака и ударила этим импровизированным кастетом в колено сопернику со всей доступной ей силой. Раздался хруст, короткий вопль, и он рухнул на одно колено, потянувшись рукой к кобуре.

Ванда больше не стала медлить, прекрасно понимая, что от последующих действий зависит не только её свобода, но и жизнь. Она перепрыгнула через своего похитителя, накинула цепь ему на шею сзади и натянула, прикладывая к этому все имеющиеся у неё силы. Как же тяжело было проворачивать подобное без магии! Теперь ей стало окончательно понятно, что в прямом противостоянии, она мало что могла противопоставить мужчине, который был элементарно больше и сильнее её.

Надсмотрщик что-то прохрипел и упал на живот. Его пальцы впились в её предплечья, стараясь разжать душащие его руки, оставляя при этом кровавые царапины на нежной коже. Ванда зажмурилась, ещё сильнее натягивая цепь.

Его ноги задёргались, забились по полу. Потом судорожный вздох, и тело обмякло. Она держала натянутую на шее цепь ещё пять секунд. Потом ещё три. Отпустила только тогда, когда пальцы сами разжались от усталости.

Посидев несколько секунд, давая рукам краткосрочный отдых, Ванда приложила пальцы к шее наёмника. Пульс прощупывался, но это и не удивительно, ей и в лучшей форме было бы проблематично без магии лишить его полностью кислорода. Теперь главное, чтобы ей хватило времени, пока он не пришёл в себя.

Немного поколебавшись, девушка схватила его за волосы, резко дёрнула голову вверх и приложила лбом о твёрдый пол. Потом повторила это ещё несколько раз.

— На всякий случай, — пробормотала она, прислушиваясь к звукам из коридора. Дверь всё ещё была открыта, и их возню и вопли могли услышать другие похитители.

Ванда наклонилась к охраннику, выхватывая дрожащими руками пистолет из кобуры.

Оружие охладило разгорячённую кожу, давая новый прилив сил. Сейчас она определённо чувствовала себя намного уверенней. Проверив пистолет, Ванда убедилась, что магазин был полон. Щёлкнула предохранителем и навела ствол на своего надсмотрщика.

— Нет, не нужно лишний раз шуметь, — покачала она головой и начала быстро проверять карманы, ища ключи, которые могли ей пригодиться, чтобы выбраться наружу.

Нашлась целая связка. Ванда схватила её и поднялась на ноги, подходя к выходу. Выглянув в коридор и никого не обнаружив, она выскользнула наружу, аккуратно закрывая за собой дверь. Искать подходящий ключ и запирать замок времени не было, поэтому она оставила всё как есть.

Где-то вдалеке хлопнула дверь и послышались гулкие шаги. Девушка прижалась спиной к стене, сжимая в руках пистолет. Сердце бешено колотилось, горло саднило, а в ушах усиливался какой-то нездоровый гул.

— Да, Вишневецкая, в таком состоянии ты недалеко уползёшь, — прошептала она и, глубоко вздохнув, отлипла от стены, начиная двигаться вперёд, как она надеялась, в сторону выхода. Всего лишь нужно было пройти этот коридор, завернуть направо, оттуда двадцать шагов, какое-то помещение, потом очередной коридор и после него лестница наверх. Не так уж и далеко.

Коридор казался бесконечным. Каждый шаг отдавался резкой болью в рёбрах, видимо, то падение дало о себе знать. Ванда закусила губу, заставляя себя двигаться вперёд. Она ускорила шаг, до поворота оставалось не так уж и далеко. Не дойдя до него, Ванда резко остановилась, услышав приближающиеся шаги, и подняла пистолет. Прямо на неё вылетел незнакомый ей мужчина. Он тут же остановился, уставившись на дуло направленного на него оружия.

— Тише, деточка, — он оскалился и прищурился, делая шаг в её сторону, поднимая руки. — Успокойся, тебя никто не тронет.

— Рот закрой и сделай шаг назад, — прохрипела Ванда, не сводя с него взгляда. Она поймала себя на мысли, что не может сконцентрироваться и запомнить хоть что-то из его внешности. Единственное, что врезалось в её память, — он говорил на русском языке с лёгким акцентом.

— Ты всё равно не выстрелишь, — продолжал улыбаться один из её похитителей. Вот в этом она была уверена на сто процентов. — Ты же не убийца.

Он дёрнулся в её сторону, и Ванда, больше не раздумывая, нажала на спусковой крючок. В пустом коридоре раздался оглушительный звук выстрела, эхом отражаясь от стен. Пуля вошла точно в переносицу этого чересчур самоуверенного типа.

— Да я в четырнадцать лет ведьму топором зарубила, — прошептала Ванда и, словно очнувшись, бросилась бежать, прекрасно понимая, что на звук выстрела сейчас сбегутся все, кто находится в этом месте.

Поворот, короткий коридор, ещё один поворот, и она вбежала в огромное пустое помещение, из которого вело несколько выходов.

— Мне кажется, мы тебя слегка недооценили, несмотря на твоё сопротивление в номере отеля, — в помещение вошёл очередной наёмник. По голосу она узнала в нём главного, к которому её водили в самом начале заключения. — Зря ты убила Иннара. Он единственный из всех нас, кто умел готовить.

— Выпусти меня, — прошептала Ванда, направляя на него пистолет. Он даже не вздрогнул, только усмехнулся, сложив на груди руки.

— Он тебе не поможет…

Договорить наёмник не успел. Свет во всём здании погас, погружая находившихся внутри людей в непроглядную темноту. Ванда от неожиданности вскрикнула и выстрелила. Судя по тому, что никаких звуков за этим не последовало, она промахнулась.

— Всем лежать! Спецподразделение «Волки»! — Свет от направленного в неё луча фонаря на секунду ослепил, но Ванда, зажмурившись, рухнула на пол, закрывая голову руками.

Это было первое, чему их всех учили люди Рокотова: как бы ты ни был прав, но в момент штурма должен прикинуться поленом, чтобы не нарваться на шальную пулю или тяжёлый ботинок штурмовика. Потом тебя поднимут, отряхнут и отсортируют, а пока надо лежать и притворяться мёртвым.

Ванда ещё больше вжалась в пол, услышав шаги, короткие команды, звуки борьбы и одиночные выстрелы уже откуда-то издалека. Свет неожиданно зажёгся, но она не поднимала головы и вообще старалась не шевелиться.

— Ванда! — Рядом с ней раздался знакомый голос, от звука которого она вздрогнула и зажмурилась. — Поднимайся, это я, ну же. — Крепкие руки подняли её, словно пушинку, и усадили на пол. Ванда разомкнула руки на затылке, тут же закрывая ими лицо, тряхнув головой. — Да что с тобой, открой глаза. Ты ранена?

— Нет-нет-нет, пожалуйста, — прошептала она, едва сдерживаясь, чтобы не удариться в истерику и накатывающую на неё волной панику. — Я же почти выбралась, я не хочу просыпаться. Я почти выбралась…

— Ванда, это не сон, посмотри на меня, — Рома довольно жёстко схватил её за повреждённые запястья, разводя руки в стороны. Ванда вскрикнула от внезапно прострелившей руки боли и широко распахнула глаза. — Прости, — прошептал он, всматриваясь в её лицо. — Если бы ты спала, тебе бы не было больно, — твёрдо проговорил он, снимая с неё браслеты противодействия.

На синяки, покрывающие открытые участки её тела, он старался не смотреть, чтобы не сорваться. Ему и так довольно долго пришлось униженно упрашивать Боброва включить его в группу.

— Рома, — Ванда всхлипнула и схватилась за его куртку, утыкаясь лбом в грудь, стараясь не обращать внимания на знакомый запах, который мерещился ей повсюду после того злополучного сна.

— Тише, всё хорошо, — он осторожно погладил её по волосам, тут же одёрнув руку, почувствовав что-то липкое на ладони. Кровь. Роман закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сейчас он должен быть спокоен как никогда.

— Уводи её отсюда, дальше мы сами, — к ним подошёл Андрей, быстро окинув взглядом свою подопечную, и махнул рукой, отдавая негласный приказ остальным ребятам из своей роты.

— Пойдём отсюда, — тихо проговорил Гаранин и крепко прижал к себе вцепившуюся в его куртку девушку, активируя приготовленный ещё до штурма артефакт.

Резкий рывок, и Ванда почувствовала, как её обнажённых ног коснулось что-то холодное. Запах, окруживший её, был знакомым, но из-за волнения и накатившего страха она не могла его сразу идентифицировать. Она всё ещё прижималась к Роману, не спеша открывать глаза, прекрасно осознавая, что если окажется вновь в той камере, то просто не выдержит.

— Где мы? — тихо спросила она спустя несколько секунд, когда не ощутила привычного головокружения, накатывающего на неё перед тем, как она просыпалась.

— В больнице, — прошептал ей на ухо Гаранин и аккуратно отстранился. — Вэн, посмотри на меня.

— Зачем? — она выдохнула, открыла глаза, начиная озираться по сторонам. Да, действительно, они стояли на кафельном полу хорошо знакомого ей кабинета в Республиканской больнице.

— Доктор Ахметова тебя осмотрит, а потом мы пойдём домой, — Рома ответил сразу на все её вопросы, не дожидаясь, пока она их задаст. — Мы её предупредили, что если найдём тебя, то сразу отправимся сюда.

— Со мной всё хорошо, — тихо ответила Ванда. — Как вы меня нашли? И кто это был? Зачем меня похитили? — Она закусила губу и прямо посмотрела в напряжённое лицо Гаранина.

— Пока это неважно, — он покачал головой. Дверь кабинета распахнулась, и к ним ворвалась Ольга Николаевна.

— Слава всем богам, — воскликнула она. — Как ты себя чувствуешь? — мягко поинтересовалась она у девушки.

— Нормально. Наверное, — Ванда пожала плечами. — Меня не били, не истязали, не пытали и не насиловали, если вы об этом, — тихо проговорила она, глядя на нахмурившуюся целительницу.

— Ты не выглядишь так, будто с тобой обращались как с хрустальной вазой времён Лазаревых, — осторожно проговорила Ахметова, подходя ближе.

— Это только за последний час, — хмыкнула Ванда, начиная приходить в себя. — Не рассчитала силы и немного разозлила одного из похитителей. И до этого сама ударилась, поскользнувшись. Так что я в норме. Ром, я хочу помыться и снять с себя это тряпьё, — проговорила она, поведя плечом. На неё начала накатывать какая-то апатия и усталость, и всё вокруг виделось ей через какую-то туманную дымку.

— Сначала я тебя осмотрю и, если не найду ничего серьёзного, отпущу домой, — строго проговорила Ольга Николаевна. — Рома, выйди.

— Но… — он попытался возразить, но затем кивнул и покинул кабинет, осторожно закрыв за собой дверь.

— Отлично, — закусив губу, Ванда начала раздеваться под напряжённым взглядом главного столичного лекаря и своего бывшего преподавателя.

* * *

— Чисто, можете входить, — из здания, возле входа в которое я стоял в сопровождении следователя, вышел Андрей и кивнул мне. — Ванда была здесь, выглядела не очень, я отправил её с Ромой отсюда. Всего внутри девять человек, все наёмники из других государств. Обезврежены.

— Марк Левин? — коротко спросил я, входя в помещение огромного пустующего склада, следуя за капитаном Бобровым. Я не мог сдержать облегчения, когда услышал про Ванду. Даже злость на «Волков», оставивших меня снаружи, мотивировав это тем, что офицеру СБ при штурме внутри делать нечего, ушла.

— В тесном кругу задержанных, — отчитался Бобров, открывая дверь и первым спускаясь по лестнице.

— А что я всё-таки здесь делаю? — неуверенно спросил Анатолий Рыжов. Его ко мне приставил Громов, согласовав операцию по освобождению заложника и задержанию преступников.

— Ты же следователь, — ответил я, спускаясь вниз. — Вся бумажная волокита будет висеть на тебе. Я офицер и оперативник, чтобы вы все не думали о моей универсальности.

Спустившись по лестнице, мы прошли через небольшой коридор и оказались в просторном пустом помещении, где в центре на коленях с сомкнутыми за спиной руками расположились задержанные «волками» наёмники. Меня качнуло, и в голове сразу же зашумело. В груди начало печь, а к горлу подкатил ком.

— Кто умер? — тихо спросил я у повернувшегося ко мне Боброва.

— Иннар Каллас, эстонский подданный, состоящий в группе Левина, — чётко ответил Андрей. — Это не моих рук дело. Он был уже мёртв, когда мы пошли на штурм. Ванда постаралась. Пыталась выбраться самостоятельно, и это у неё практически получилось.

— Ясно, — вытерев пот со лба, тихо проговорил я. — Где Левин?

— Встать! — один из ребят Андрея обратился к наёмнику, стоявшему на коленях прямо напротив меня. Лет тридцати, чёрные волосы, и, несмотря на довольно молодой возраст, с проседью на висках. Наглый взгляд тёмных глаз впился в меня, а губы скривились в усмешке.

— Наумов, СБ, — представился я, садясь на подготовленный для меня стул. Левина усадили напротив меня. Он вальяжно растёкся на стуле, глядя на меня с нескрываемым пренебрежением. — Ну, рассказывайте, господин Левин, что вас занесло в наши края? — спокойно произнёс я, ловя его взгляд и тут же погружаясь в его разум.

Если какая-то защита у него в голове и была, то я её не заметил, прорываясь внутрь с элегантностью тарана. Всё-таки работать тонкими нитями при переполненном источнике не так-то просто. Я взял себя в руки и уменьшил воздействие, хотя, как мне показалось, этого грубого вмешательства наёмник даже не заметил.

— Зачем мне что-то рассказывать? — скривился он. — Вы всё равно ничего мне не сделаете. Меня разыскивает международная ассамблея, которая и будет меня судить…

— Ошибаетесь, — проворковал я, мило улыбаясь, начиная бегло просматривать воспоминания, расположенные в его голове в каком-то странном хаотичном порядке, даже без намёка на систему. — Вы обвиняетесь в похищении сотрудника Государственной Службы Безопасности Российской Республики, а также в террористическом акте на территории этой страны. Судить вас будут здесь за преступления совершенные на этой территории, и по нашим законам.

— Так даже лучше. С вашим продажным судом и прогнившим насквозь правительством я готов поспорить, что отделаюсь лёгким испугом и несколькими годами заключения, — он наклонился ко мне, всё ещё не прерывая зрительного контакта. — Но это мне светит, если я буду держать язык за зубами.

Я прервал зрительный контакт, выныривая из его головы. Он был не просто наёмником, как Ромка или его ребята. Левин был полным отморозком без каких-либо моральных принципов. Он упивался своей силой и наслаждался каждым убийством, совершённым им лично. Те воспоминания, которые первыми попались на глаза, вызывали чувство брезгливости и омерзения, и ярко напомнили мне об Африке, когда я сопровождал команду Рокотова на задании. Я прикрыл глаза, стараясь держать себя в руках и просто не убить этого урода на месте за все совершенные им и его командой преступления.

— Все вон, — коротко бросил я. — Рыжов, останься. Всё-таки допрос нужно вести тебе либо мне при твоём непосредственном участии, — я прикидывал варианты, потому что всё ещё не умею правильно допрашивать, а Рыжов не владеет всей доступной мне информацией.

Андрей внимательно посмотрел на меня и кивнул своим ребятам, первым выходя из комнаты и плотно закрывая за собой дверь.

— А что, роль хорошего полицейского не получила признания у аудитории, теперь пришла очередь показать себя с другой, тёмной стороны? — ухмыльнулся Левин, откидываясь на спинку стула.

— Вроде того, — я вернул ему ухмылку. — Кстати, о тёмной стороне. Вы знаете, у меня есть знакомый некромант, он такой душка, поваром работает, представляете?

— И зачем мне знать о твоих знакомствах? — в его глазах впервые промелькнуло беспокойство. Всё-таки Тёмные до сих пор вызывают трепет, даже если о них просто упоминаешь. Я отбросил идею позвать Эдуарда. Великий Князь может не сдержаться и просто выпотрошит этого ублюдка, а он, как-никак, нужен нам живым.

— Говорят, — я наклонился к нему и теперь говорил доверительным шёпотом, — что некродопрос исключает одну важную деталь: допрашиваемый никогда не врёт поднявшему его некроманту. Представляете? А самому некроманту нужен для этого только свежий труп, ну и, возможно, ритуальный кинжал, но это так, по желанию.

— Ты не посмеешь… — прошипел Левин и дёрнулся, попытавшись вскочить со стула.

— Сидеть! — рявкнул я, ногой вернув его на место, и сразу же направил в его сторону несколько видимых только мне тонких чёрных щупов, стремительно проникающих в его голову. Мне некогда было копаться в его мозгах, стараясь понять систему, по которой были рассортированы воспоминания. Щупы как раз ограничат временные рамки и направят меня в нужную сторону.

Рыжова я окружил непроницаемым куполом тьмы, энергоёмким и точечным заклятием, но, к сожалению, единственным, способным защитить его от воздействия низкоуровневых тёмных проклятий. И, на мгновение закрыв глаза, я опустил на комнату вуаль подчинения, тут же окутавшую не только Левина, но и всё ещё сидевших на полу наёмников. Дышать сразу стало легче. Излишки энергии смерти выплеснулись наружу, а источник заработал в полную силу.

В комнате стало темно и холодно. Краем глаза я заметил, как иней стремительно покрывает пол и распространяется по стенам. Но сидящий напротив меня напряжённый наёмник мгновенно расслабился и снова растёкся на стуле, презрительно улыбаясь.

— Эм, Дмитрий Александрович, — Рыжов поёжился, но я поднял руку, показывая, чтобы он помолчал.

— Ну а теперь, господин Левин, пообщаемся по-взрослому. Сколько человек вместе с вами оказались запертыми на территории Москвы?

— Со мной двенадцать, — равнодушно ответил он. Я даже не стал проверять эту информацию, прекрасно осознавая, что под вуалью подчинения он будет говорить правду. Первое время. Потом сможет сбросить, если постарается, конечно.

— Какова ваша цель нахождения в Москве? — задал я очередной прямой вопрос.

— Нас наняли для провокации и атаки на детский дом. Послушайте, вам не кажется, что атмосфера здесь стала какой-то напряжённой? — он попытался улыбнуться. Ай, молодец, быстро понял, что с ним что-то не то, и уже сейчас пытается сопротивляться.

— Кто вас нанял? — а теперь я вторгся в его разум, ища подтверждение его словам.

— Министр внутренних дел и министр юстиции. Возможно, был кто-то ещё, но переговоры я вёл непосредственно с ними. У меня есть доказательства их причастности, — сразу же проговорил он, потирая лоб. Я выхватил блокнот из рук напряжённо сопевшего за моей спиной следователя и быстро переписал адрес банка и номер ячейки во Фландрии, где лежали документы, договоры и другая информация по этому делу.

— Почему вы не вышли на меня раньше? Вы похитили Вишневецкую ради моего внимания, но со мной так и не связались, — я торопился, чувствуя, как вуаль начала постепенно рассеиваться в пространстве, несмотря на количество энергии, которую я вбухивал в её поддержание.

— Сначала мы мешкали, когда увидели членов спецподразделения Рокотова рядом с вами и Гараниным. А потом на нас вышел один человек, предложив более интересный вариант развития событий, не привлекая вас к нашей небольшой проблеме, — тряхнул головой Левин, пытаясь сбросить с себя остатки вуали.

— Юдину вы сказали иное, — пробормотал я, направляя щуп.

— Этот жирный боров совсем зазнался. Не следовало поднимать трубку, когда он звонил, так бы вы на нас никогда не вышли. Сегодня в полночь ни нас, ни вашей девки уже не было бы в стране, — оскалился наёмник, покачнувшись на стуле.

— Подробнее, что за человек, как с вами связался и что именно предложил? — я старательно вёл щуп, стараясь не заблудиться в том бардаке, что наполнял его башку.

— Мне известно только имя. В России в Гильдии Гаранина до того, как он стал главой, этого человека звали Славой. Как он выглядит, мало кому известно, только общие черты: рост — метр восемьдесят, шрам на всю правую щеку, крючковатый нос, сломанный в нескольких местах, и карие глаза. Он связался с нами письмом через обычную почту, — рассмеялся Левин. — Предложил отличный вариант. Мы даже не догадывались, что ваша Вишневецкая — известная по всему миру модель, и её хотят заполучить тысячи богатеньких мужиков, и столько же имеющих определённые связи. Так что, к глубокому сожалению моих ребят, её никто не трогал. Она должна была иметь товарный вид.

— И кому вы её продали? — вуаль спала, а взгляд Левина стал более осмысленным. Я на мгновение прикрыл глаза. В комнате заметно потеплело, и свет от висевших под потолком ламп ярко осветил помещение. Я снял защитный купол с Рыжова и снова посмотрел на наёмника. Щуп убрал, в нём больше не было необходимости. Мне и имя покупателя нужно было только для академического интереса, к нашему делу оно отношения не имело.

— Какому-то французскому дипломату, — замешкавшись, всё же ответил наёмник. — Вылет был запланирован на одиннадцать вечера. Дипломатический рейс, который никто не имеет права обыскивать без специального разрешения. Надеюсь, Юдин перед смертью будет мучиться за такую подставу.

— Себя вини, — пожал я плечами, поднимаясь на ноги. — И да, у вас очень устаревшие сведения. Рейсы сейчас не обыскивают по специальным разрешениям. Этакий жест доброй воли и расположения с нашей стороны, — он уставился на меня, а вся наглость начала куда-то пропадать. — Так что лучше бы вы со мной связались. У меня, как ты понимаешь, такое разрешение есть. Какая выгода Славику была от всего этого? — резко сменил я тему.

— Личная неприязнь и месть. У них с Гараниным тяжёлые отношения, — машинально ответил Левин, похоже, только сейчас осознав, в какую задницу они все попали. — А что может быть приятнее, чем наблюдать за метаниями своего врага, забрав у него нечто дорогое.

— Есть ещё какие-то вопросы? — я повернулся к задумчиво вертевшему в руках ручку следователю.

— Нет, пока нет, — протянул он, делая в протоколе какие-то заметки.

— Отлично, тогда я вас покину, а то во мне так некстати брезгливость к этому отребью проснулась, — и я вышел, сразу же наткнувшись на дежурившего возле дверей Боброва.

— Пакуйте их, я здесь закончил, — он кивнул, а я пошёл на выход, чтобы немного подышать свежим воздухом.

Глава 6

Позвонив Томашу и сообщив, что мы нашли его дочь, я отчитался перед Громовым, попросив подготовиться принимать ценный груз. Люди Андрея начали выводить задержанных, и я пристально следил за тем как их рассаживают в специальные машины.

Как только дадут отмашку, мне предстоит сопровождать этих уродов, как сотруднику СБ, производившему арест. Подкатила дежурная бригада криминалистов из Службы Безопасности и труповозка, куда сразу же загрузили тело убитого Вандой наёмника.

Несмотря на успешное проведение операции, меня изнутри грызло предчувствие чего-то страшного и необратимого. Оно не оставляло с той вечеринки у Моро, а сейчас словно усилилось многократно, не давая нормально вздохнуть.

К тому же мне не давали покоя слова Левина о Славике, фактически помогавшу международным преступникам, покинуть страну. Ну да, он не знал нюансов, но о них мало кто знает, и даже дипмиссии предпочитают отмалчиваться и просто получают все положенные разрешения. Так что это? Личная месть? Ни за что не поверю в такой однозначный мотив. Что-то здесь было не так. И я осознавал, что ответ лежал где-то на поверхности, но из-за усиливающейся необоснованной паники никак не мог на него наткнуться.

— Газета «Вечерняя Москва», — ко мне подлетел щуплый мужичок, размахивающий перед собой микрофоном, а следом за ним подбежал и оператор с камерой. — Можете прокомментировать происходящее? Это контртеррористическая операция?

— Без комментариев, — я отвернулся от него.

— Из анонимного источника нам стало известно, что был похищен сотрудник СБ. Какова его судьба? Вы заплатили выкуп, отпустили преступников, нарушили закон? Дмитрий Александрович, вы должны хоть как-то прокомментировать компрометирующие вашу структуру слухи, — журналист оббежал меня по кругу, тыкая в лицо микрофоном.

— Все комментарии вы получите на пресс-конференции после закрытия дела, — спокойно ответил я, ловя взгляд настырного мужичка и давая ему мягкий посыл отстать от меня и забыть об этом деле. — Кто вам вообще сообщил о том, что здесь происходит?

— Был анонимный звонок, потом раздались выстрелы. А потом люди из СБ стягиваться начали, — он пожал плечами и, потеряв ко мне интерес, отошёл в сторону вместе со своим оператором.

— Выстрелы раздались, — фыркнул я. — Если бы вы на каждый выстрел так оперативно прибегали, у вас штат был бы раздут до неприличных размеров. — Я подошёл к машине с заключёнными. Никогда не задумывался над тем, есть ли у нас свой пресс-секретарь. Если нет, то надо завести, потому что Дима Наумов, как тот многостаночник, ещё и пресс-конференции проводит в последнее время. Громов вообще хорошо устроился, я посмотрю. — Всё готово? — поинтересовался я у Андрея.

— Да, можете ехать. Только сразу решите, что делать с тем типом, которого Ванда обездвижила. У него череп раскроен и, кажется, серьёзное сотрясение, — ответил Андрей. — Мы с ребятами прошерстим округу. Судя по показаниям главаря, у нас где-то парочка человек затерялась.

— Жаль, что Левин ни разу с этим Славиком не встречался, я ничего в его голове не смог найти. Может, узнаешь по своим каналам про наёмника с такой харизматичной внешностью, если нам не удастся выяснить, что это за фрукт, — обратился я к задумавшемуся капитану.

— У Ромы первым делом спроси. У них же какие-то проблемы друг с другом, — посоветовал мне Бобров.

— Да, прямо сейчас свяжусь с ним, — вообще-то, я так и хотел сделать, но с Андреем поговорить стоило. Вряд ли Ромка знает о своём бывшем «коллеге» очень много, во всяком случае, он точно не знает, где тот находится, учитывая их «тёплые» отношения.

Забравшись в машину, я обвёл взглядом опасных преступников со всего мира и стукнул кулаком в разделяющую нас с водителем перегородку, давая отмашку трогаться. Вытащив телефон, сразу набрал Ромкин номер.

— Что у вас? — сразу же спросил он напряжённым голосом.

— Всех взяли. Потери среди наёмников, и то до нашего появления. Ванда на славу развлеклась, одного убила, второго практически до комы довела, — глядя на Левина, произнёс я. — Как она?

— Не знаю, Ахметова всё ещё с ней занимается, — подозрительно спокойно ответил Ромка.

— У меня появилась информация об одном наёмнике, который раньше работал на твою Гильдию. Информации мало, есть только имя Слава и приблизительная внешность: метр восемьдесят, чёрные волосы, карие глаза, шрам от наружного края левого глаза через правую щеку…

— Я его знаю, — прервал меня Рома. — Владислав Григорьевич Леуцкий. Один из трёх отморозков, которых я до сих пор не могу найти. Они очень быстро свалили из Гильдии, когда произошли перестановки в руководстве, предварительно умудрившись каким-то образом снять с себя метку Гильдии. Очень опасен, абсолютно без тормозов. Специализируется по массовым убийствам, — коротко проговорил он. — Могу переслать тебе досье на него. По последней информации, полугодичной давности, находится в Российской Республике. По понятным причинам его поисками я с приёма Моро не мог заняться. Откуда у тебя эта информация?

— Он являлся генератором бесплатных ценных идей для тех уродов, которые Ванду похитили, — я не стал скрывать то, о чём мне поведал Левин. — Лично он с этим сбродом не общался. Только перепиской через письма в нашем продвинутом, цифровом обществе, — добавил я.

— Он осторожен, непредсказуем и поэтому очень опасен, — серьёзно проговорил Ромка. — Я сейчас же позвоню Ольге, она соберёт всю информацию о нём и передаст тебе в СБ.

— Да, было бы кстати, спасибо, — проговорил я и отключил вызов.

Наёмники вели себя на удивление покладисто и миролюбиво на протяжении всей нашей длительной поездки. Всё-таки та энергия смерти, преобразованная в простенькую вуаль подчинения, смогла неплохо ударить по мозгам этим смертникам, сделав их удивительно договороспособными.

Сдав всех наёмников в нашу тюрьму, я поднялся к себе, обнаружив на столе дело на этого Леуцкого. Первым делом взглянул на фотографию. Да уж, внешность довольно запоминающаяся. Надо Ванде показать, вдруг узнает. Мы же не знаем, чем она ещё занималась во время своего затянувшегося больничного. Потерев уставшие глаза, я набрал номер Громова.

— Андрей Николаевич, я бы хотел…

— Иди отдыхай. Наёмниками займёмся завтра, никуда они не убегут. Тем более, все они граждане других государств и нам придётся связаться с их дипломатическими представительствами, а это муторная и длительная волокита. Я ею займусь, — проговорил Громов. — Как Ванда?

— Не знаю, ещё в больнице. Думаю, Ахметова вам сообщит в первую очередь. Всё-таки это фактически освидетельствование вашего сотрудника, — не удержавшись, я зевнул.

— Всё, отдыхай. Завтра напряжённый день. Если Вишневецкая будет в состоянии, то её следует опросить официально. Я завтра сам с ней свяжусь, — Громов отключился, и я прикрыл глаза, крутя в руках телефон. Да, мне точно нужно отдохнуть.

Сделав портал из валяющегося на столе карандаша, я сразу же переместился на улицу, где провёл последний час. Перейдя дорогу под противно орущий светофор, зашёл в подъезд и поднялся на второй этаж. Я даже не успел постучать, как дверь распахнулась, и на пороге появилась испуганная Лена, кутающаяся в мою старую рубашку.

— Вы… Я видела всё, что происходило в том здании из окна. Но я не увидела Ванду и Рому, а там ещё какой-то труп… Я не решилась тебе звонить, чтобы не мешать…

Я сделал шаг и притянул всхлипнувшую Лену к себе, крепко прижимая к груди. Сделав с ней ещё несколько шагов вглубь квартиры, закрыл дверь.

— Всё хорошо. Ванда с Ромкой переместились при помощи портала. Сейчас они в больнице, — она резко отстранилась и посмотрела на меня испуганными глазами.

— Дима…

— Ничего серьёзного. Это просто обычное обследование, — быстро успокоил я Лену. — Можно мне войти или так и будем на пороге торчать?

— Да, конечно. Просто я так сильно за вас всех переживала, — она прикрыла глаза и прошла на кухню, ставя чайник на плиту, то и дело бросая настороженные взгляды в окно, из которого было видно, как до сих пор работали на месте происшествия наши люди. Я молча подошёл к ней и обнял со спины, утыкаясь носом в её макушку.

— Как ты относишься к странным и авантюрным поступкам? — тихо спросил я, глубже зарываясь в её волосы. Мне совершенно не хотелось её отпускать. Почему-то именно сейчас я начал понимать волнение Ромки, и даже не мог представить, что бы со мной случилось, если бы на месте Ванды оказалась Лена.

— Например? По шкале Ванды мой максимум где-то в районе четырёх, — рассмеялась она, прижимаясь ко мне ближе. — Мне стоит о чём-то переживать?

— Ну, раз ты не такая уж и авантюристка, то, пожалуй, пока не стоит, — усмехнулся я. — Может, поужинаем уже где-нибудь? — тихо спросил я, вдыхая цветочный аромат, исходящий от её волос. — В прошлый раз у нас так и не получилось это сделать.

— Я не знаю, — прошептала она. — Не думаю, что это правильно. Ты публичная личность, и все следят за каждым твоим шагом…

— Ты обещала мне попробовать начать встречаться. Поэтому завтра в восемь в «Радости Волка», и мне плевать на то, что говорят другие, — тихо проговорил я ей на ухо.

Лена замерла в моих объятиях, её спина напряглась. Я почувствовал, как учащённо бьётся её сердце сквозь ткань рубашки.

— Дима… — её голос дрогнул, когда мои пальцы медленно разжали её кулаки, сжимавшие всё это время край стола.

Я перевернул её к себе лицом, прижимая к кухонному столу, и накрыл её губы своими. Лена вскрикнула, когда я посадил её на стол, опрокинув стоявшую там чашку. Её ноги автоматически обвили мои бёдра, а пальцы вцепились в волосы.

— Дима, ты… — она попыталась что-то сказать, но я заглушил вопрос новым поцелуем, чувствуя, как дрожит её тело.

Закипевший чайник засвистел на плите, и незамутнённая часть моего сознания заставила выпустить немного энергии, чтобы погасить под ним огонь, всё-таки пожара в прямом смысле этого слова лучше всего избежать. А потом мне стало резко не до чайника. Лена же, похоже, вообще ничего не заметила, потерявшись в ощущениях.

* * *

— Рома, зайди, — в коридор выглянула Ахметова, кивком головы указав Гаранину, мерявшему шагами пространство перед кабинетом, чтобы он вошёл.

Прошло не меньше часа, как он оставил девушку на растерзание целительницы. Но это было необходимо, учитывая те данные, что пришли из лаборатории Демидовых, о найденных в крови Ванды веществах. Роман зашёл следом за целителем, сразу же встретившись со взглядом серых глаз.

— Что скажешь? — прямо спросил он у Ольги Николаевны, остановившись возле выхода.

— Всё хорошо. Травмы поверхностные, внутренних повреждений нет. Лишь небольшое истощение, — ответила Ахметова, садясь за свой стол. — Я провела комплексную диагностику, так что повода оставлять её здесь не вижу. Ванде нужно отдохнуть и выспаться. Мы её накормили, обезвоживание подлечили. Мази заживляющие у тебя есть?

— Разумеется. А по крови что? — Рома от облегчения выдохнул.

— Остаточные следы подавляющего волю галлюциногена. Ничего серьёзного. Скорее всего, противоядие от яда мантикоры работает и на другие яды и лекарственные препараты, — ответила Ахметова, не отрываясь от своих записей.

— Спасибо, — кивнул Гаранин и подошёл к Ванде, сидевшей на кушетке.

— Я теперь могу уже уйти отсюда? — тихо спросила Вишневецкая у Ахметовой.

— Разумеется, — улыбнулась Ольга Николаевна. — Я вас больше не задерживаю. Отчёт Андрею Николаевичу о состоянии вашего физического здоровья я перешлю завтра.

— Пойдём домой, — сказал Роман Ванде и подхватил её на руки, сразу же активируя портал.

Ванда сжалась в его объятьях и вновь вцепилась в его куртку, закрыв глаза. Ему было знакомо это чувство неуверенности, и он не знал, чем может ей помочь. Нужно дать ей время, чтобы оклематься, а потом решить, что делать дальше. Он сомневался, что те варварские методы Ивана Рокотова в случае Ванды могут сработать.

— Мы дома, всё хорошо, — прошептал ей на ухо Гаранин и аккуратно поставил её на ноги.

— Дома, — Ванда выдохнула, озираясь по сторонам, разглядывая знакомую гостиную Гаранинского особняка. — Дома, — она до конца не верила, что всё позади. Хотя час, проведённый в больнице, начал внушать некоторый оптимизм, что происходящее всё же реально.

В гостиную из прилегающей столовой влетел Егор, остановившись в проёме.

— Наконец-то, — выдохнул он. — С ней всё в порядке?

— Да, Ахметова сказала, что всё хорошо, — пробормотал Рома.

— Ну и отлично, — кивнул Егор. — Я рад, что весь этот кошмар закончился.

— Я могу уже наконец снять с себя это тряпьё и просто принять душ? — Ванда посмотрела на Романа, обхватив себя за плечи руками. Она не хотела этого делать. Но руки немного дрожали, и ей не хотелось, чтобы он видел её в таком состоянии.

Рома снова молча подхватил совершенно не сопротивляющуюся девушку на руки. Она обхватила его за шею и прикрыла глаза.

— Я в состоянии сама дойти куда нужно, — прошептала она, но больше не стала спорить, когда он понёс её вверх по лестнице.

Дверь ванной комнаты закрылась с тихим щелчком. Роман осторожно поставил Ванду на кафельный пол, но она тут же схватилась за раковину, чтобы не упасть.

— Потерпи немного, — его голос звучал неестественно ровно. Он включил воду в душевой кабине, наполняя комнату густым паром. — Тебе нужно прийти в себя.

Ванда кивнула и открыла кран, молча наблюдая, как струйки воды смывают только ей видимую грязь и кровь с её рук. В зеркале отражалось чужое лицо: впалые щёки, синяки под глазами, спутанные волосы.

— Они… — голос неожиданно сорвался, и девушка резко повернула кран, перекрывая воду. — Они подсыпали что-то в еду. Я видела сны. Такие яркие… И я до сих пор не уверена, что всё это наяву.

— Да, в лаборатории Демидовых по тем каплям крови, которые остались в предыдущем месте, где тебя держали, определили, что тебя пичкали каким-то убойным коктейлем, — Рома резко повернулся к ней, закрывая шкафчик и ставя на тумбу какие-то баночки и флаконы. — Именно поэтому мы сразу же показали тебя Ахметовой.

— Я просто последние дни практически ничего не ела, — Ванда говорила, отводя взгляд и начиная расстёгивать грязную рубашку, второй раз за последний час, но сейчас эта простейшая манипуляция давалась ей с трудом. Руки дрожали и почему-то не слушались. Раздражённо дёрнув рукой, она просто оборвала пуговицы, посыпавшиеся на кафельный пол.

— Давай помогу, — мягко сказал Роман, начиная аккуратно снимать с девушки одежду, после того как она согласно кивнула.

Его пальцы осторожно касались её кожи. Он внимательно осматривал каждый сантиметр тела Ванды, чтобы не пропустить ни единой царапины или синяка. Сейчас и он прекрасно видел, что все повреждения были свежими, и синяки только начинали наливаться цветом.

Рома осторожно подтолкнул девушку в сторону душевой кабины, подставляя её под горячие струи. Ванда не удержалась от облегчённого стона, когда вода коснулась кожи, смывая с неё грязь и кровь. Она взяла мочалку и стала с остервенением тереть вмиг покрасневшую кожу.

— Ты так себя покалечишь, — прошептал Роман, забирая у Ванды из рук мочалку.

Его прикосновения были аккуратными, словно он боялся причинить девушке боль, хотя сама она мечтала содрать с себя всю кожу, чтобы не оставить ни единого воспоминания о её похищении. Ванда закрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по спине, когда его пальцы скользнули по её шее, задержавшись на начавших проявляться синяках, оставленных надсмотрщиком, едва её не задушившим.

— Рома… — её голос дрогнул, когда его ладонь скользнула по рёбрам. Он резко остановился.

— Больно? — тихо спросил он.

— Нет, — Ванда повернулась к нему, и их взгляды встретились. Она подняла дрожащую руку и коснулась его щеки, а другой потянула его за мокрую майку, заставляя наклониться к ней.

— Что ты делаешь? — прошептал он, глядя ей в глаза.

— Мне это нужно, — также тихо ответила Ванда.

Она потянула его к себе, и их губы встретились. Рома обхватил её за талию, прижимая к себе мокрое обнажённое тело, но тут же ослабил хватку, вспомнив о синяках.

— Я не хрустальная, — проговорила она и вновь коснулась его губ, тут же углубляя поцелуй. Её руки запутались в его волосах, притягивая ближе. Он сорвал с себя одежду, не разрывая поцелуй, и осторожно прижал её к кафельной стене. — Я не переживу, если снова тебя потеряю, — проговорила она, сразу же застонав, когда его губы спустились по шее вниз к ключице, только сейчас начиная понимать, что всё это точно не сон.

* * *

Егор встрепенулся, отвлекаясь от составления очередной карты вероятностей после всех случившихся событий, когда в дверь постучали. Робко и неуверенно.

— Кого это черти принесли так поздно? — процедил Егор, поднимаясь на ноги, бросая взгляд на часы. Прошло уже больше часа, как Ромка притащил Ванду домой. Надо же, он и не заметил, что проторчал за работой столько времени. — Вот что-что, а гости точно пойдут туда, откуда пришли, если не подальше, кто бы там ни был, потому что вламываться в комнату к Ромке сейчас чревато последствиями. Причём меня контузит Ванда, Гаранин более сдержанный в этом плане.

Он резко распахнул дверь, не боясь, что снаружи может стоять какой-нибудь преступник, решивший поквитаться с хозяином этого дома. Защита, наложенная на особняк, могла выдержать выстрел из гранатомёта.

— Романа Георгиевича нет… Ты⁈ Что ты здесь делаешь? — в наступивших сумерках он смог разглядеть стоявшую перед ним девичью фигурку и от неожиданности сделал шаг назад. — Вот тебя на пороге этого дома я ожидал увидеть в самую последнюю очередь, — взяв себя в руки, Егор усмехнулся, сложив руки на груди.

— Ты должен мне помочь, — встретившись взглядом с Егором, уверенно проговорила Алина, или, вернее сказать, Наталья Гришаева, мошенница, которую так отчаянно искал Дубов последние месяцы.

— Что я тебе должен? — он опешил, разглядывая немного осунувшееся лицо мошенницы. — Ты вообще в курсе, что тебя Гаранин вместе со всей своей Гильдией ищет, не жалея сил и средств?

— В курсе, — скривилась она. — Как и Служба Безопасности Фландрии, первая Гильдия, люди Моро, Первый Имперский банк и ты, — она невесело усмехнулась.

— И ты заявилась сюда, домой к Ромке, чтобы он больше не бегал за тобой по всей стране? У него день рождения уже прошёл, да и на тебе пышного банта я не вижу, чтобы это явление воспринять как подарок, — Егор вышел на крыльцо, закрывая за собой дверь.

— Вот здесь он меня точно искать не станет, — заявила мошенница.

— У себя дома? — решил уточнить Егор, стараясь понять, что именно ей от него нужно. И самое главное, что ему нужно от этой девушки.

— А ты бы искал меня у себя дома? — она вновь улыбнулась, вздрогнув, когда где-то недалеко завыла сирена полицейского автомобиля. — Егор, я устала бегать. И, мне нужно где-то пересидеть в спокойной обстановке, чтобы решить, что делать дальше.

— В доме у Гаранина, — Егор провёл рукой по лицу. — А ты не боишься, что я сейчас позову Ромку и преподнесу ему тебя в качестве арендной платы за несколько месяцев вперёд? — мягко поинтересовался он.

— Ну, ты же не для этого меня искал, — она пожала плечами.

— Ещё бы знать, зачем именно я тебя искал, — пробурчал Егор, открывая дверь и заходя внутрь дома. Было тихо. Ну и понятно, Ромка Ванду сейчас одну не оставит, и вряд ли они решат вообще спуститься в ближайшее время. — Как ты ушла от людей Моро? Я слышал, тебя схватили на том приёме.

— О, это было не так уж и сложно, — она ухмыльнулась. — Они такие… хм… простые. Их просчитать можно и без эриля. Так ты меня впустишь? — невинно поинтересовалась она, вновь встречаясь с Егором взглядом. Долгое время она не решалась на него выйти, хотя постоянно думала о нём. И сейчас, когда её обложили со всех сторон, она всё же рискнула попросить у него помощи, надеясь, что не только она отчётливо помнит каждую секунду, проведённую с ним на том злополучном приёме.

— Рома дома, — коротко ответил он.

— Я знаю. Видела, как зажёгся свет на втором этаже, хотя окна твоей комнаты выходят на другую сторону, — она опустила глаза, разглядывая мраморное крыльцо, на котором всё ещё стояла.

— Ты следила за мной? — Егор слегка наклонил голову, более внимательно рассматривая девушку.

— За домом. Нужно же было знать, когда можно к тебе постучаться, — улыбнулась она.

Егор несколько секунд молчал, после чего приложил ладонь к входной двери, настраивая допуск на вход для мошенницы.

— Если решишь провернуть какую-то свою хитрую схему, я сдам тебя Ромке с потрохами, предварительно напялив на голову бантик, — хмуро проговорил он, посторонившись и пропуская девушку внутрь дома. — И как мне тебя называть? Наташа, Юля или Алина?

— Я предпочитаю, чтобы меня называли Алиной, — тихо проговорила мошенница, остановившись на пороге. — Мне просто нужно временное убежище. Я не могу показаться на улице, снять номер в гостинице или просто посидеть в каком-нибудь кафе, на меня сразу выходят люди Гильдий. А этот проклятый идентификатор не даёт мне возможности уехать из города. Тогда о моём местонахождении сообщат в Службу Безопасности и в Первый Имперский банк, — словно оправдываясь, проговорила она. — Кто вообще эту дрянь придумал? — добавила она в сердцах.

— Тот красавчик-блондин, от которого тебя тогда колбасило, — Егор не без удовольствия увидел, как сжались её губы, и девушка вздрогнула, видимо, вспоминая пробирающий до костей взгляд Великого Князя. — Похоже, все наши проблемы в последнее время из-за этих идентификаторов, точнее, из-за растерянности преступников всех мастей перед ними, — он покачал головой и махнул рукой в сторону столовой. — Есть хочешь? Там из еды что-то оставалось на ужин, если Соня всё не подъела.

— Не откажусь, но буду рада даже чашке горячего кофе, — улыбнулась Алина и тихо, стараясь не создавать ни малейшего шума, начала красться в указанном направлении. Егор последовал за ней, убирая со стола бумаги, над которыми работал весь вечер.

— Что будешь делать? — поинтересовался Дубов, запуская кофеварку и выкладывая из холодильника то, что было доставлено из ресторана им на ужин.

— Хочу встретиться с Агнешкой, — хватая бутерброд, с готовностью ответила Алина. — Она на меня, конечно, очень зла, но не думаю, что сразу же отдаст в лапы Гильдий.

— Зато, как и я, может отдать тебя Роману, — пожал Егор плечами. — Они должны завтра утром приехать.

— Да? Тогда вообще здорово, — прочавкала девушка, потянувшись рукой к кружке с кофе и тут же замерла. — Слышишь?

Егор выглянул из столовой, услышав, как хлопнула дверь где-то наверху, а затем раздались тихие шаги на лестнице.

— Ну что я могу сказать, не повезло тебе, Алина, — прошептал он. — Я же говорил, что опасно входить в дом, хозяин которого находится внутри.

— Да что же мне так не везёт в последнее время? — простонала мошенница, начиная метаться по кухне. Подбежав к окну, она открыла створку и хотела перелезть через неё на улицу, но словно уткнулась в прозрачную плотную стену. — Что это?

— Я не открывал тебе полный допуск, — спокойно ответил Егор, вставая в проёме и наблюдая за метаниями мошенницы. — Видимо, выйти при таком частичном допуске не через входную дверь невозможно. Буду иметь в виду.

— Егор, ты… — она всплеснула руками и юркнула под стол, накрытый длинной белоснежной скатертью, практически полностью скрываясь из вида. Егор, выразительно хмыкнув, прошёл обратно в столовую и сел, беря в руки чашку.

— Не спится? — деловито уточнил он у вошедшего Гаранина, облачённого в длинный домашний халат. Рома неопределённо пожал плечами и подошёл к столу, садясь на то самое место, где совсем недавно сидела мошенница. — Как она?

— Не знаю, спит пока, — тихо ответил Рома. — О, ты мне кофе сварил, спасибо, — он протянул руку и схватил чашку, стоявшую возле него.

— Да, услышал шаги и решил тебе налить, — как можно непринуждённее ответил Дубов, едва не вскрикнув, когда Алина поставила руку на его ногу, навалившись на неё всем весом, стараясь, видимо, принять более удобное положение. — А ты чего такой довольный? — поинтересовался он сквозь стиснутые зубы, глядя на развалившегося на стуле и отрешённо смотревшего прямо перед собой Романа.

— Я расслабленный, — хмыкнул Гаранин.

— А, ну это подразумевается, — протянул многозначительно Дубов, пнув мошенницу ногой, когда услышал напряжённое сопение из-под стола.

— Я слышал голоса, — неожиданно проговорил Рома, ставя кружку на стол и закидывая ногу на ногу, начиная ей раскачивать под столом из стороны в сторону.

— Это я с Соней разговаривал, — ответил Егор.

— И она тебе отвечала? — серьёзно произнёс Гаранин, нахмурившись и замерев, когда его нога коснулась чего-то твёрдого. Из-под стола сразу же вынырнула мантикора, бросившись на Романа и начиная вылизывать ему лицо. — Ты что творишь? — он попытался сбросить с себя тушку кошки, но Соня явно пыталась привлечь его внимание, прыгая на Ромку и сразу же скрываясь под столом.

— Прекрати, — прошипел Егор, отдавая мысленный приказ своему фамильяру. Соня жалобно мявкнула и выползла из-под стола, преданно заглядывая хозяину в глаза. — Ты же эриль, она, когда хочет, конечно, может формировать свои мысли не только в образы, но и в слова, доступные твоему пониманию. Скорее всего, именно поэтому ты её и «слышал», — Егор нашёл, что ответить задумавшемуся Роману.

— Не знал, что это так работает, — немного расслабился Рома, тут же вздрогнув и вскочив на ноги, когда сверху раздался короткий вскрик. Он, не обращая больше внимания ни на встрепенувшуюся кошку, ни на Егора, бросился наверх к проснувшейся и чего-то испугавшейся Ванде.

— Кажется, пронесло, — спустя несколько секунд пробормотала Алина, выползая из-под стола и начиная глубоко дышать.

— Ты что, дыхание задержала? — поинтересовался Егор, потирая глаза.

— Конечно. Если бы он почувствовал своими голыми лапами колебания воздуха, то мне пришёл бы конец. Что нашло на твою кошку? — Алина посмотрела нахохлившейся мантикоре в глаза.

— Она учила его охотиться, — Дубов негромко рассмеялся.

— Что? — девушка уставилась на него. — Ты сейчас серьёзно?

— Вполне. В противном случае она бы сразу показала ему, кто именно находится под столом. Кстати, о кошке, — Егор поднялся со стула и, открыв холодильник, достал оттуда шприц. — Надо тебе противоядие воткнуть. Соня у нас не слишком аккуратная, может тебя случайно поранить. — Он подошёл к ней, закатал рукав рубашки и воткнул иглу в плечо вздрогнувшей Алине. — Не боишься, что я тебя решил отравить?

— Ну, ты же не решил этого сделать, — чтобы смотреть в глаза высокому парню, ей пришлось запрокинуть голову.

— Идём спать, завтра утром будем думать, куда тебя отправить и какой посылкой, — тихо произнёс Егор, отпуская руку мошенницы.

— Я же в твоей комнате буду спать? — деловито поинтересовалась девушка, отстраняясь, чтобы выровнять сбившееся дыхание. — Это будет логичнее всего, туда он без стука вряд ли сунется. Если что, я и на полу могу…

— Да пошли уже, — Егор схватил её за локоть, выводя из столовой. — А то ещё кому-нибудь что-нибудь здесь понадобится. Кстати, забыл предупредить: Ванда хочет тебя убить не меньше остальных.

— Это понятно, — буркнула Алина, тихо поднимаясь по лестнице вслед за ним и входя в просторную тёмную комнату. — Надеюсь, им сейчас точно не до меня.

Глава 7

Я поднялся на третий этаж, в свою квартиру, чтобы принять душ и переодеться. До начала рабочего дня оставалось не больше получаса, но этого должно хватить. Непосредственно в квартиру я старался не перемещаться с помощью портала, так же как и из неё, только если это было совсем уж необходимо. Какая бы ни была защита, даже наложенная главой Семьи, её можно, при должной сноровке, сломать, особенно если в контуре защиты есть микротрещины, оставленные множественными перемещениями. А московская квартира -не моё родовое поместье: здесь, кроме меня, никто не живёт, так что я предпочитал не рисковать, чтобы не получить однажды огромный сюрприз.

— Ты что здесь делаешь? — я резко остановился, рассматривая прислонившегося спиной к входной двери моей квартиры Романа. Он открыл глаза, встрепенувшись. — Ты уснул, что ли?

— Бессонная ночь, — пробормотал он и посторонился, пропуская меня и внимательно наблюдая, как я открываю дверь.

— Ты так и не ответил, что тебе нужно от меня в восемь часов утра, — я бросил ключи на тумбу и повернулся к нему, сверля пристальным взглядом.

— Ну, например, мне нужна защита, — небрежно ответил он, довольно бесцеремонно отодвинув меня и проходя в гостиную, тут же расслабленно разваливаясь на диване. — Ты, как глава моего Рода, должен мне её предоставить. Не забывай, ты должен заботиться о каждом члене своей семьи.

— От кого я могу тебя защитить, с кем ты не справишься лично или с помощью членов твоей Гильдии? — скептически спросил я, направляясь в сторону своей комнаты, чтобы взять чистые вещи и переодеться. Принять душ мне, кажется, сегодня не светит.

— От Томаша, — я остановился и резко развернулся, заходя обратно в гостиную, внимательно разглядывая Ромку.

— Ты сейчас так забавно пошутил? — решил всё же уточнить я у закрывшего глаза и заложившего руки за голову Гаранина.

— Я могу решить эту проблему только радикально, но Томаш меня неоднократно выручал, так что я не могу использовать свои доведённые практически до совершенства навыки ликвидации в качестве самообороны, — тихо проговорил Рома.

— Ладно, рассказывай, что у вас произошло, — махнув на всё рукой, я сел рядом с ним, ткнув его в бок локтем, чтобы он соизволил хотя бы открыть глаза.

— Сам дурак, — Роман тряхнул головой, стараясь прогнать накатывающую на него дремоту. — Просто я не привык закрывать двери своей комнаты в доме, где никто и никогда, до недавнего времени, не жил, кроме меня, — усмехнулся он. — Кто же знал, что всё семейство Вишневецких бесцеремонно вломится прямо ко мне в спальню.

— Рома, у них дочь пропала. Ты бы как поступил на их месте, когда узнал бы, что её нашли? — хмыкнул я. — Штаны-то хоть успел надеть?

— Я — да, — довольно небрежно ответил он.

— Как она? — спросил я давно мучающий меня вопрос. Ахметова, конечно, сказала, что физически Ванда в полном порядке, но вот психическое состояние девушки её тревожило.

— Сложно сказать, — Роман пожал плечами, наклоняясь вперёд и беря в руки какую-то старую газету, с незапамятных времён валяющуюся на журнальном столике. — Вроде неплохо, я ожидал, что будет хуже. Ей кошмары снятся. Когда я пытаюсь с ней об этом поговорить, она замыкается.

— Сегодня попросим Гертруду Фридриховну с ней поработать. Пусть профессионал, который знает о ней всё, ею займётся, — сказал я. — А что касается Томаша: он же не дурак и не маленький мальчик, ему прекрасно известно, что по ночам вы не в шахматы играете, развивая свою эрудицию.

— Просто знать и вытащить из постели своей дочери какого-то сомнительного типа из самой низшей касты нашего общества — это разные вещи. Ты бы видел, как он на меня смотрел всё то время, пока я собирался, чтобы свалить и не мешать воссоединению семьи, — выдохнул он.

— Рома… — подавив смешок, я посмотрел на друга, отбросившего газету. Он же провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше.

— Запомни одну прописную истину, которую до сегодняшнего времени я не осознавал: ни один мужчина не против отношений с женщиной до свадьбы, пока дело не касается его дочери, — философски изрёк Роман. — А в этих отношениях даже теоретической свадьбы не предвидится, и Новаку об этом прекрасно известно, — он снова прикрыл глаза, откидываясь на спинку дивана.

— Ну, если тебе будет так спокойнее, то я поговорю с Томашем, — фыркнул я. — Возьму этот удар на себя…

— Не язви, — поморщился Ромка. — Я не знаю, что мне делать, Дима. И это касается всего, что меня окружает. После полугодичного отсутствия я не могу влиться в окружающую действительность и понятия не имею, за что хвататься в первую очередь.

— Пока просто плыви по течению, — посоветовал я. — После подобной встряски, в которую твоя жизнь превратилась в этом году, нужно просто отдохнуть и не задумываться о каких-то глобальных целях. Ты сегодня должен был с Алферовым встречаться, что ему нужно? — добавил я серьёзно.

— Понятия не имею, — спокойно ответил он. — Пытался выяснить, что меня связывает с Вишневецкой, почему я сейчас принадлежу к Роду Наумовых, что знаю о работе главы своего Рода, почему я был замечен в штурмовой бригаде Боброва вчера, и ещё море провокационных вопросов.

— Похоже, пытается сейчас всеми силами получить хоть какую-то информацию о вчерашнем захвате и вертится, чтобы его не потянули следом за высшим начальством, чьи приказы он выполнял, совершенно не задумываясь, — проговорил я. Никакой информации о причастности главного следователя полиции к делишкам Кляйна у нас не было, но его поведение ещё в день похищения Ванды было слишком подозрительным, чтобы оставить это без пристального внимания. — И что ты ему ответил?

— Ничего, — прямо посмотрел на меня Ромка. — Я находился на встрече с Алеферовым добровольно во внерабочее время на нейтральной территории. Адвокат Первого Имперского Банка запретил открывать рот, пока мне не предъявлены какие-либо обвинения, взяв всё общение со следователем на себя. Похоже, Алферов пытался притянуть меня ко всему происходящему, как и тебя. Когда он узнал, что я прошёл углубленную подготовку на базе Рокотова, и именно поэтому находился с волками на равных во время штурма, то быстро свернул разговор, и я ушёл, оставив юристу простор для общения, — он улыбнулся, в очередной раз проведя рукой по волосам.

— Ну, и не забивай себе голову. Ты ко всему этому никакого отношения не имеешь, а детали, извини, с учётом твоей основной сферы деятельности, тебе не будут доступны, — пояснил я, глядя на Ромку, который в ответ просто пожал плечами.

— Я всё понимаю, главное, сообщи, когда всё закончится, чтобы я был уверен не только в своей безопасности, но и в безопасности Ванды, — тихо попросил он, доставая из кармана артефакт Владимира, позволяющий ему телепортироваться без ущерба для себя и окружающих, и начиная нервно перебирать его в руках. — Я к ней охрану поставил. На первое время, а то мне что-то неспокойно как-то, — неожиданно проговорил Ромка, не поднимая на меня глаза. — И это чувство не прошло, когда мы Ванду освободили.

— Понимаю, — серьёзно ответил я. — Ты так уверен в своих людях?

— В этих — да, — усмехнулся он и засунул в карман этот мерзкий на вид артефакт. — Я ещё год назад получил лицензию на охранную деятельность частных лиц, подумал, что подобное может пригодиться. Те, кто там работают, к Гильдии напрямую не относятся, работая по контракту, но клятва там более серьёзная.

— Хорошо, только сильно не дави. Ванда любит свободу. Кстати, пока ты здесь, подпиши это, — я поднялся с дивана и подошёл к маленькому шкафчику, вытаскивая из него подготовленные Гомельским документы. Вернувшись к дивану, я протянул их немного опешившему Роману вместе со специальной ручкой, оставляющей магический слепок того, кто ею расписывается. — На тех страницах, отделённых красными флажочками, в местах, где стоит галочка.

— Это что? — он взял бумаги, не отрывая от меня взгляда, так и не посмотрев, что именно я ему передаю.

— Это твоё согласие о выходе из Рода Наумовых…

— А, отлично, — перебил меня Рома и, не глядя, прошёлся по отмеченным страницам, ставя свою замысловатую подпись.

— И вхождение в Род Пастелей, — когда он захлопнул папку, всё же добавил я. — Ты вообще не читаешь никогда то, что подписываешь? — тихо уточнил я, выхватывая у него папку с бумагами из рук, хотя этого делать было необязательно. Это была всего лишь копия, а подписи автоматически появились в оригинале документов Гомельского.

— Что? — Рома вскинулся, уставившись на меня ошалевшим взглядом, после чего поднялся на ноги, рывком выдернул папку у меня из рук и рухнул обратно на диван, углубившись в чтение. — Ты издеваешься? — наконец, произнёс он минут через пятнадцать, когда внимательно ознакомился с тем, что подписал.

— Нет, так будет правильнее, — уклончиво ответил я, сейчас решая важный вопрос: что именно ему рассказать о себе. Но, судя по его выражению лица, добивать его тем, что Пастели — это Лазаревы, я, думаю, сегодня не стоит. Как-то слишком нервно он на всё это реагирует.

— Ты же понимаешь, что это меня убьёт? — поинтересовался он, бросив папку на стол и потерев переносицу руками. — Пастели — Древний Род, и я, как глава Гильдии, не имею права занимать эту должность. Только я не помню, чтобы где-то упоминалось, что Пастели — Тёмные.

— Да, я в курсе, что принадлежу к Древнему Роду, — протянул я. — И много ты знаешь о Древних Родах, чтобы так категорично утверждать? — спросил я, снова садясь рядом с ним, предварительно убрав документы подальше от находившегося в крайней степени замешательства Ромки.

— Достаточно. Что бы ты ни думал обо мне, но в детстве я много читал, чтобы немного отвлечься от всего, что происходило вокруг меня, — протянул он, закрыв лицо руками.

— Ну и что тебе известно, например, о Новиковых? — решил проверить его знания и немного отвлечь от самокопания, вернув в реальный мир.

— Это те, кто с кланом вампиров союз заключили, и из-за этого их Тёмные Императоры подчистую вырезали вместе с кланом вампиров? — недоумённо ответил он, открывая наконец глаза и переводя взгляд на меня.

— У меня другая информация о тех событиях, — я провёл пальцем по губам. — Да, наверное, ты действительно много знаешь о Древних Родах.

— Спустя шесть веков история может меняться и трактоваться по-разному, — ответил он, всё ещё прожигая меня взглядом. — И я не могу понять, как Новиковы с вымершим кланом вампиров относятся к тому, что ты решил от меня избавиться, приговорив к смертной казни на Центральной площади, — процедил он.

— Ты, возможно, читал много, но в твоей голове нет ни грамма нужной информации, — произнёс я наставительным тоном, вспоминая, как в четырнадцать лет мне говорили то же самое все, кто только мог.

— Дима…

— Рома, есть три Древних Рода, которые не попадают под тупые законы генеральной международной ассамблеи: Демидовы, Пастели и какого-то лешего Клещёвы, — прервал я его. — Скорее всего, потому что именно последние создали все эти тупые ритуалы Служения и завязки на них Гильдий. Возможно, куда-то ещё залезли, мне не особо интересно этим заниматься. Но факт остаётся фактом. Пастели могут заниматься Гильдиями. Да даже Лео, если ему взбредёт в голову возглавить какую-нибудь Гильдию, не будет иметь с этим никаких проблем. Так что в этом плане тебе ничего не угрожает. Я не для того тебя столько раз с того света вытаскивал, чтобы лично застрелить на потеху публике.

— Я этого не знал, — нахмурившись, пробормотал Ромка. — Но я не понимаю, зачем тебе это нужно. И последней волей Александра Юрьевича в этом случае ты не прикроешься.

— Понимаешь, — поднявшись на ноги, я подошёл к окну, заложив руки за спину. Надо же, я даже и не заметил, как уподобился этой давней привычке Эда. На самом деле подобное положение заставляет сконцентрироваться и ни на что особо не отвлекаться перед важным разговором. — Ты умирал, Рома, когда явился в поместье с дыркой в печени, портя любимый ковёр Николая своей кровью, которую слуги, как ни старались, не могли остановить.

— Ты мне так и не ответил тогда, как вам удалось меня вытащить? — Ромка первым нарушил возникшую паузу.

— Мне пришлось дать тебе немного своей крови, чтобы вернуть тебя обратно, не переходя за Грань, — повернулся я к нему, посмотрев в глаза. В случае с Ромкой это делать было безопасно. Как своего родственника я не мог его прочитать, как не смог бы провалиться в его разум неосознанно.

— Ты что сделал? — уставился на меня Гаранин. — Ты глава Древнего Рода и…

— Я в курсе, — я поднял руку, показывая, чтобы он замолчал и не сбивал меня с мысли. — Но другого выхода у нас с Эдом не было. После того как вы, идиоты, призвали в ритуальной комнате саму Тьму, мы не были уверены, что наша Богиня тебя легко отпустит. Не поделишься со мной, как это у вас, придурков, получилось?

— Понятия не имею, о чём ты говоришь. Хотя я помню те странные ощущения после того, как… Неважно, — он махнул рукой, насупившись.

— Важно, Рома. Она не всех Тёмных удостаивает своим вниманием. А здесь явилась к двум пьяным недоумкам, которые даже не Тёмные, — злобно процедил я, прекрасно понимая, что вразумительного ответа от Ромки не дождусь. — В общем, после этого крайне рискованного эксперимента с моей кровью ты стал принадлежать моему Роду процентов на тридцать. И у меня нет другого выхода, кроме как принять тебя в свою Семью. Но не переживай, ты на семьдесят процентов всё ещё Гаранин со всеми вытекающими, — позволил я себе усмехнуться, несмотря на довольно напряжённый момент.

— Меньше чем на половину, — отрешённо поправил меня Роман. — Моя мать тоже принимала участие в моём создании, знаешь ли. Теперь понятно, почему родовые проклятия стали так странно работать, — он резко встал на ноги и приложил руку ко лбу.

— Да, и тебе удалось преобразовать нити Тьмы из накопителя в тёмное проклятье и призвать тёмное пламя, — подтвердил я его слова.

— Кто знает об этом?

— Я, Эд, Егор, Рокотов и Гомельский. Остальным эта информация совершенно не нужна, — быстро ответил я.

— Что теперь изменится? — не глядя на меня, спросил Рома, выпрямляясь.

— Ничего, — я пожал плечами, не понимая, к чему он клонит.

— В прошлый раз ты говорил точно так же, — Роман невесело усмехнулся. — Это того стоило, Дима? — пробормотал он, разворачиваясь в сторону выхода.

— Спасти твою жизнь? Представь себе, да, — раздражённо ответил я. — У меня не так много близких, чтобы лелеять их тараканов, когда они хотят податься секундному порыву и свести счёты с жизнью.

— Ты же в курсе, что теперь, как глава Древнего Рода, именно ты будешь нести прямую ответственность за все мои проступки? — всё ещё не поворачиваясь ко мне, тихо спросил Роман. — Ты думаешь, мой отец из-за вашей атаки, направленной на него, так быстро уехал из страны, когда я возглавил Гильдию, не зная, что он за моей спиной вернул меня в Род?

— Я в курсе, — скрипнув зубами, я снова повернулся лицом к окну. — И я надеюсь на твоё благоразумие. Надеюсь, у тебя получится не встревать в сомнительные истории и пускаться во все тяжкие, нарушая закон.

— Мне надо всё обдумать, — проговорил Роман и вышел из гостиной.

— И не смей больше от нас бегать! — крикнул я ему до того, как хлопнула входная дверь. — Надо обсудить с Эдом, как сообщить этому барану, что он не просто Пастель. Хорошо, что я решил давать ему информацию дозированно, — потерев лоб, я встрепенулся, глядя на часы. — Ладно, всё равно уже на полчаса опоздал, ещё полчаса погоды не сделают, — пробормотав это, я направился в душ, приводя себя в порядок.

Войдя в здание СБ, я первым делом направился к кабинету Громова. Он мне не звонил, значит, ничего страшного за время моего отсутствия здесь не произошло. Постучавшись, я вошёл и увидел, что Громов находится в кабинете один, склонившись над стопкой бумаг.

— Что-то случилось? — спросил он, потирая красные воспалённые глаза.

— Решал вопрос с Романом и его обновившемся статусом в Семье. Точнее, я ему сказал, что он является младшим её членом по крови, — немного подумав, ответил я. — Я думаю, вам следует об этом знать, чтобы не вышло в дальнейшем недопонимания.

— Вот как? — Громов взял со стола ручку, начиная вертеть её в руке. — Это, хм, неожиданная информация. Но ничего не меняет по факту. Я с раннего утра поговорил с Вандой, ничего из того, что нам не было бы известно, она больше не смогла сообщить. Я отправил её к Рерих на психологическое тестирование.

— Хорошо, — кивнул я, начиная включаться в работу. — Что будем делать дальше? Сейчас очень скользкая ситуация на самом деле.

— Не то слово. Я выдернул Дубова в пять утра, чтобы посмотреть вероятности, — выдохнул Громов и протянул мне несколько листов. — Кляйна и Глушкова надо закрывать как можно скорее, пока они не бросили всё и не сбежали из страны. Вся информация по наёмникам держится в строжайшем секрете, но сам понимаешь, полностью утаить ничего не получится. Всё-таки наши подозреваемые, как ни крути, министры внутренних дел и юстиции.

— Понимаю, — я пробежался глазами по написанному. — Вы всё ещё не оставляете надежд на реализацию плана с участием Клещёва?

— Пока нет. Как бы это ни звучало мерзко, но именно этот план является самым лучшим вариантом, — поморщился Громов. — Дима, сейчас любое резонансное дело на благо не пойдёт. Нам не нужны лишние волнения в обществе, а они точно начнутся, если наружу просочится причастность этих тварей к до сих пор обсуждаемому теракту. Тем более, пока по Клещёву ничего не понятно.

— И что вы предлагаете? — я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Они хотели вывести из игры всю Службу Безопасности. Вы ведь не будете отрицать, что с моим приходом, а самое главное, с приходом Эдуарда, наше ведомство начало очень сильно им мешать. Да ещё до такой степени, что они руками иностранных наёмников решили атаковать ни в чём не повинных детей. Вы хотите, чтобы это всё сошло им с рук?

— Разумеется, нет, — поджал губы Андрей Николаевич. — Того компромата, что отдал нам Юдин, и того, что нарыла Вишневецкая, хватит, чтобы посадить их лет на двадцать. Государственную измену мы можем пришить им в любое время.

— Я видел карты вероятностей, но смею заметить, что даже такой эриль, как Дубов, может ошибаться, — пробормотал я. Как бы я ни хотел правосудия и казни этих двух министров, считающих себя чуть ли не богами из-за свалившейся на них вседозволенности, я не могу не согласиться с Громовым. Нужно думать о последствиях для страны в целом, а не о выполнении сиюминутных прихотей.

— Нам это известно. Совещание офицеров ещё не проводилось. Я ждал разговора с тобой как с офицером, непосредственно ведущим это дело, — Громов снова перевёл взгляд на бумаги, что-то напряжённо обдумывая.

— Хорошо, — после почти минутного молчания выдохнул я. — Задержим их по обвинению в мошенничестве, получении взяток, отмывании денег и контрабанде. Как я понял из карт вероятностей Егора, задержание должно быть максимально шумным и резонансным, а вот обвинения самыми обычными для продажных министров.

— Да. Бобров со своей ротой ещё не покинул Москву, насколько мне известно. Заключи с ними контракт от имени Службы Безопасности. Устроим в Министерстве Юстиции незабываемое маски-шоу. Остальных это ненадолго усмирит, пока мы не разработаем нормальный план. Задержанием будешь заниматься лично. Наёмников отдадим Филантьеву, он уже больше десяти лет занимается незаконными бандформированиями, это его стихия, — коротко изложил план дальнейших действий Громов.

— Созову пресс-конференцию сразу же прямо на территории президентского дворца, — кивнул я. — Чтобы среди журналистов не бродило никакой недосказанности и слухов. Мне, как никому другому, известно, до чего они могут додуматься, если не дать вовремя нормальную информацию.

— Хорошая идея. Это немного успокоит общественность. Людям нравится, когда сажают власть имущих. Дадим им немного крови и отвлечём от основных действий, — улыбнулся Громов. В это время раздался стук в дверь. — Войдите, — крикнул Андрей Николаевич, и я повернулся к двери.

В кабинет вошла Гертруда Фридриховна вместе с Вандой.

— Ты как? — спросил я у Вишневецкой, когда она устроилась за столом напротив меня. Я несколько секунд не мог отвести взгляд от налившихся синяков у неё на лице и на шее, но потом смог взять себя в руки и ободряюще улыбнуться напряжённой девушке.

— Нормально. Утренняя встряска привела меня в чувство, — поморщилась Ванда.

— Да, наслышан, — тихо рассмеявшись, я обратил внимание на Рерих, положившую несколько бумаг на стол перед Громовым.

— Андрей Николаевич, Дмитрий Александрович, — поприветствовала она нас, занимая место рядом с Вандой. — На первый взгляд ничего серьёзного в психологическом состоянии госпожи Вишневецкой я не заметила. Небольшая тревожность и напряжённость, но это естественное состояние после того, что ей пришлось пережить.

— Я могу вернуться к работе? — тихо спросила Ванда, поворачивая голову в сторону нашего штатного психолога.

— Ты этого хочешь? — спросил Громов, не давая Рерих ответить. — Мне кажется, что тебе нужно немного прийти в себя и отдохнуть в спокойной обстановке.

— Извините, но нет. Я прекрасно отдохнула в одиночестве, чтобы сейчас находиться в четырёх стенах, пока Егор и Рома будут на работе, — довольно резко ответила Ванда.

— Я согласна с Вандой, сейчас ей необходимо находиться в коллективе, среди людей, которым она доверяет, — кивнула Гертруда Фридриховна. — Но пока я настоятельно рекомендую ей спокойную офисную работу.

— Я оперативник! — возмутилась Ванда, сжав кулаки.

— К оперативной работе я её не допускаю. Последствия похищения могут быть отсроченными, и ни вам, ни мне не известно, что может произойти в случае опасности для жизни, — ответила Гертруда Фридриховна, даже не посмотрев в сторону своей подопечной.

— Мне вернут оружие? — перевела на меня взгляд Ванда. — Как я поняла, магию очень легко заблокировать, а сама я мало что могу сделать, когда на меня нападает даже один обученный наёмник.

— Зачем вам пистолет? — спросила Рерих, открывая блокнот и делая какие-то заметки.

— Чтобы стрелять в людей, — не задумываясь, ответила Вишневецкая, и я быстро поднёс кулак к губам, старательно маскируя покашливанием вырвавшийся смешок.

— Это неправильный ответ, — поджала губы Гертруда Фридриховна. — Ты должна была ответить, что пистолет тебе нужен для самообороны при задержании опасных преступников, как говорится в вашем Уставе.

— А что, это не одно и то же? — Ванда нахмурилась, сложив на груди слегка дрожащие руки.

— Нет, Ванда. Пока никакого оружия. И твой ответ на такой простой вопрос никак не повлиял на мой вердикт. Но это всего лишь совет, остальное решать вам, — Рерих выразительно посмотрела почему-то на меня, поднялась из-за стола и направилась к выходу, показывая тем самым, что отчиталась о проделанной работе, и больше никаких дополнений не будет.

— Простите, — в кабинет заглянул парень с поста охраны, расположенного в фойе. Громов махнул рукой, показывая, чтобы он заходил.

— Что случилось? — спросил я, разглядывая смутившегося паренька.

— Там возле входа в здание уже больше часа стоит чёрный внедорожник. Мы пробили номера. Оказывается, этот автомобиль зарегистрирован на вторую Гильдию. Мне показалось, что вы должны об этом знать…

— Это за мной, — покачала головой Ванда, не глядя ни на меня, ни на Андрея Николаевича. — Рома категорически сказал, что пока он меня без охраны из дома не выпустит даже за ворота прогуляться до ближайшего магазина, поэтому приставил ко мне своих людей. Дим, может, ты с ним поговоришь? Мне не хочется привлекать столько ненужного внимания.

— Я с Гараниным полностью согласен, — резко ответил я. — Тем более что нам неизвестны мотивы этого Леуцкого в отношении тебя.

— Ничего страшного не произошло. Гаранин расширил полномочия своей Гильдии, и они давно уже занимаются частной охраной. Так что ничего противозаконного в этом нет. Проверьте документы и лицензию, если всё в порядке, обеспечьте им место на парковке. Внутрь здания не допускать, — отдал указания Андрей Николаевич, пристально глядя на насупившего охранника.

— Эм… — парень многозначительно посмотрел на Вишневецкую, но замолчал под направленными на него взглядами. — Слушаюсь, — пробормотал он и вылетел из кабинета, громко хлопнув за собой дверью.

— Я могу идти? — спросила Ванда у Громова. — Если не возражаете, то завтра я хочу приступить к службе, а сегодня приведу себя немного в порядок, — она провела рукой по лицу, дотронувшись до синяка.

— Подожди, — я остановил её, вытаскивая из кармана фотографию наёмника, которую непонятно зачем засунул туда вчера вечером. — Тебе этот человек знаком?

— Впервые вижу, — через несколько секунд ответила девушка. — Кто это?

— Тот самый Владислав Леуцкий, — я вместе с ней смотрел на лицо молодого ещё мужчины и мог поклясться, что никогда его даже мельком не видел.

— Можно я возьму её? — спросила Ванда, повертев фотографию. — Покажу отцу. Может, он видел его в то время, пока Рому замещал.

— Да, неплохая идея. Завтра начнёшь работу с того, что систематизируешь все свои расследования и составишь подробнейший отчёт. А теперь можешь идти, — махнул рукой Громов, указывая на выход.

Ванда встала из-за стола и задвинула за собой стул. Она выглядела напряжённой и немного неуверенной в себе, но старалась скрыть своё состояние от окружающих. Девушка вышла из кабинета, оставляя нас с Громовым наедине. Я тоже начал подниматься, но Андрей Николаевич меня остановил.

— Дима, останься, сейчас соберу оперативное совещание, где будут изложены все детали предстоящей операции.

Глава 8

Роман Гаранин сидел в своём кабинете в офисе Гильдии и смотрел на экран большого телевизора, где на всех центральных каналах Республики в режиме реального времени транслировалось задержание министров внутренних дел и юстиции. Не обошла подобная участь и высокопоставленных чиновников, работающих в этих двух министерствах.

Дмитрий Наумов, как офицер СБ, проводивший задержание, давал ошеломляющую пресс-конференцию, периодически позволяя президенту Российской Республики Яковлеву лепетать, что он понятия не имел, какое бесчинство творилось у него под боком.

— Финансовые преступления во всём мире являются самым страшным смертным грехом и караются едва ли не жёстче, чем убийства, — хмыкнул Гаранин, выключая телевизор и закрывая его выдвижной панелью при помощи пульта.

Откинувшись на спинку стула, он уже привычным движением покрутил перстень в виде головы волка на пальце и прикрыл глаза. Что-то изменится в его положении? Да, однозначно. И он до сих пор не понимал, как себя вести в подобной ситуации. Всю свою жизнь он мечтал избавиться от гнёта главы Древнего Рода и снова попал в эту непростую ситуацию, хотя прекрасно осознавал, что Дима не станет его использовать или причинять вред.

Посмотрев на кольцо, он передёрнул плечами. С тех пор как Дима вместе с Эдуардом, с которым уже нужно было наконец познакомиться, вытащил его после смертельного ранения, многое изменилось. Проклятье отца разрушилось, и Рома уже не боялся порезать палец, чтобы после этого умереть от инфекции или неостанавливающегося кровотечения. И что самое главное, его источник стал стабильным. При помощи этого перстня, конечно, но теперь Тёмные нити не подавляли, а словно вплетались в структуру магии, дополняя плетения в источнике, упорядочивая их и заставляя ещё больше раскрыться. В магическом плане он стал сильнее. А золотые нити Ванды сейчас не имели на него никакого влияния.

Но это не было главным — сейчас он мог жить спокойной жизнью, не задумываясь о том, что разнесёт половину гостиницы, если решит элементарно расслабиться. Стоило ли это того, чтобы стать младшим членом Рода Пастелей и исполнять все, даже самые нелепые, глупые и опасные приказы своего главы? Да, определённо стоило. И это лишь малая часть из того, как он может отплатить Диме за подарок, который он ему преподнёс.

Глава второй Гильдии вздрогнул, когда идеальную тишину нарушил негромкий звук звонившего телефона. Посмотрев на номер, Рома нахмурился и принял вызов.

— Лена? Что случилось? — сразу же спросил он у Долговой. Они практически сразу после похищения Ванды обменялись номерами телефонов, чтобы в случае чего всегда быть на связи.

— Ром, это я, — в трубке послышался неуверенный голос Ванды. — Всё хорошо, не переживай.

— Вэн, почему ты звонишь с телефона Долговой? — нахмурился Роман, подняв валяющийся на столе патрон. Он его крутил в руке последние полчаса, чтобы немного сосредоточиться.

— У меня своего нет, он же разбился, а новый я ещё не купила, — быстро ответила Ванда. — Слушай, мне, конечно, неудобно просить тебя о подобном, но ты не мог бы нам немного помочь? Чисто в финансовом плане. У нас небольшая проблема, а папа и бабуля счета мне так и не разблокировали. У Димы просить на такое дело как-то неправильно. Моей зарплаты явно не хватит, а Лена же вообще студентка, у неё стипендия не такая уж и большая…

— Стоп, — прервал поток абсолютно несвязанной информации Роман. — Вы где и что всё-таки случилось?

— У нас дома, но ничего не произошло, пока. Если не считать истерику, которую вот-вот Лена закатит.

— Сейчас приду, — бросил Рома, прерывая вызов, прекрасно осознавая, что по телефону разобраться у него не получится. Поднявшись на ноги, он выглянул в приёмную, где Ольга внимательно изучала какие-то бумаги. С таким серьёзным выражением, застывшим на лице, она редко чем-то занималась, значит, была полностью увлечена. — Я домой, если что — звони.

— Угу, — промычала Оля в ответ, так и не взглянув на своего начальника. Рома махнул рукой и вошёл обратно в кабинет, активируя портал, перемещаясь сразу же в гостиную своего особняка.

— Ну, милые дамы, что стряслось такого шокирующего, из-за чего назревает истерика? — улыбнулся он, разглядывая вздрогнувших от неожиданности и уставившихся на него девушек, сидевших рядышком на диване.

— Ванда, это не обязательно. Надо вообще позвонить и всё отменить. Чем я вообще думала, когда соглашалась? — уткнулась лицом в ладони Лена, покачав головой. — Ещё и вас в это втянула.

— В общем, Лена пришла ко мне полчаса назад, — глубоко вздохнув, начала рассказывать Ванда. — Её Дима пригласил сегодня вечером на ужин в твой ресторан, и она внезапно поняла, что не соответствует статусу этого места, и что у неё нет ни одного вечернего наряда. А все мои вещи, даже те, что мне Савин шил, когда я подростком была, ей короткие и висят мешком, вызывая во мне определённые комплексы.

— И это проблема? — Рома внимательно смотрел на Долгову. — Если бы Диме был важен твой внешний вид, он бы первым делом этим озаботился. Я помогу финансово, это меньшая из проблем, но хочу заметить, что ты переоцениваешь ужин в ресторане. Тот сброд, что там ужинает, процентов на тридцать к высшей знати России никакого отношения не имеет.

— Я была там всего один раз, когда у Ванды с головой было плохо, и она там свою свадьбу отмечала, и мне всё время казалось, что все смотрят на нас и постоянно переговариваются. Это было так унизительно, — прошептала Лена, всё ещё не убирая ладоней от покрасневших щёк.

— Да, я тоже там был, и тот день был унизительным не только для вас, — Рома потёр переносицу. — Когда ужин? — спросил он, понимая, что разбираться в женских тараканах гиблое и совершенно бесперспективное занятие, и в данном случае лучше им сдаться без боя.

— Сегодня в восемь, — ответила Ванда. — Мы думали сходить в торговый центр здесь неподалёку, чтобы что-нибудь купить. Мы все прекрасно понимаем, что Диме эта мишура не нужна, как и тебе.

— Ты не поверишь, насколько Диме не нужна вся эта мишура, — Роман невольно хохотнул, вспоминая мелкого мальчишку, стоящего посреди гостиной Первого факультета в дырявых носках и смотрящего на них на всех исподлобья странно пристальным, пробирающим до костей, совершенно недетским взглядом.

Они его тогда одевали всем факультетом, чтобы не позориться. Рома снова потёр переносицу, они не знали, что он Тёмный, да ещё и глава Древнего Рода, и готовы были списывать дискомфорт при его появлении на что угодно… Наверное, Дима до сих пор гадает, почему его все сторонились, кроме Гаранина, Лео, да ещё Егора, которому после Гертруды Фридриховны сам чёрт был не брат. Интересно, а сам Дима понимал, что давил на окружающих одним своим присутствием, несмотря на то, что был всего лишь ребёнком? Роме внезапно стало любопытно, а если бы он тогда знал всю правду, что-то изменилось бы?

— Рома, ты же знаешь людей, — тихий голос Ванды вырвал его из воспоминаний, никогда раньше его не посещавших. Он слегка вздрогнул и сосредоточился на разговоре. — После его разрыва с Мариной вокруг Димы журналисты, как голодные пираньи, кружат. Мне кажется, если бы не защита на поместье и у него на квартире, он в один прекрасный день кого-нибудь из них нашёл бы у себя под кроватью.

— Сейчас почти шесть. Ванда, ты же понимаешь, что за такое короткое время Золушку на бал даже при помощи волшебной палочки не собрать? — серьёзно спросил Гаранин, мысленно соглашаясь с Вандой. Личная жизнь Наумова мусолится во всевозможных изданиях уже несколько месяцев, и её публичное отсутствие сильно расстраивает не только Первый Имперский Банк. — Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, — и он достал из куртки телефон.

— Рома, спасибо, — серьёзно проговорила Ванда, прижимаясь к нему. — Я не думала, что ты поймёшь…

— Пётр Валерьянович, вечер добрый, Гаранин беспокоит, — как только ему ответили, тут же поприветствовал Рома известнейшего модельера.

— Роман Георгиевич, я так рад, что вы вернулись в страну и сами вышли со мной на связь, — не скрывая радости в голосе, произнёс Савин, отчего Рома заметно напрягся. — Мне нужно столько с вами обсудить…

— Пётр Валерьянович, остановитесь, — прервал его Рома, мысленно готовясь к тому, что этот звонок вновь вернёт назойливое внимание к нему экстравагантного модельера. — Я звоню вам по делу.

— Превращаюсь в одно большое ухо и внимательно вас слушаю, — как можно серьёзнее ответил ему Савин.

— Как вы относитесь к заданиям из разряда практически невыполнимых? — осторожно осведомился Гаранин, глядя в серые глаза смотрящей на него снизу вверх Вишневецкой.

— Вы бросаете мне вызов? Да, Роман Гаранин решил бросить вызов самому Савину! Славик, ты это слышал? — раздался восторженный голос модельера. — Вы по достоинству решили оценить, наконец, мой гений?

— Вроде того. Мне нужно в рекордно короткие сроки собрать привлекательную молодую девушку на важный ужин в высшем обществе. Вы согласны рискнуть? — переведя взгляд на замершую Лену, поинтересовался Рома, обнимая стоявшую перед ним Ванду и чисто рефлекторно притягивая её к себе ещё ближе.

— Я знаю объект? — деловито уточнил Савин.

— Скорее всего, нет.

— Да, это точно вызов! Считайте, я уже у вас. А где, собственно говоря, вы находитесь? — запоздало поинтересовался Савин.

— У себя дома. Записывайте адрес…

— Я ещё не дожил до маразма и прекрасно помню, где вы живете. Мы со Славиком будем у вас через семь с половиной минут. Славик! На выход! — скомандовал Пётр Валерьянович и отключился.

— Но я ему никогда не говорил, где живу, и не открывал допуск, — Рома покосился на телефон и, отстранившись от Ванды, положил трубку в карман куртки.

— Рома, это всё слишком… — пробормотала Лена, до конца не осознавая, в какой переплёт попала.

— Если ты хочешь соответствовать Диминому статусу, то всё это неизбежно и станет частью твоей жизни в ближайшем будущем, конечно, если между вами действительно всё серьёзно. В противном случае можешь нарядиться в домашнюю пижаму, разницы всё равно никто не заметит, — как можно мягче произнёс Гаранин. — Просто поверь человеку, крутившемуся во всём этом с рождения, и, к слову, прекрасно понимающему связь стоимости акций с внешним видом и родословной невесты бизнесмена.

— Я не невеста Димы, — попыталась возразить Лена, быстро приходя в себя.

— Это не важно. Просто приготовься к тому, что тебя будут в прессе называть как угодно, но только не обворожительным деловым партнёром господина Наумова, — с нажимом произнёс Рома. Лена сжала губы и насупилась, начиная обдумывать то, что ей только что сказал Гаранин. — И да, пока не прошло пяти минут, мы можем всё отменить и отправить вас развлекаться в торговый центр, чтобы успокоить нервы перед ужином, на который ты всё равно пойдёшь, потому что очень этого хочешь.

— Хорошо, ладно, я же сама напросилась, — тихо произнесла Долгова, переводя обречённый взгляд на входную дверь, в которую в этот момент настойчиво постучали.

— Четыре минуты, — хмыкнул Рома, открывая дверь, сразу же настраивая допуск.

— Роман Георгиевич, я так рад, что вы вспомнили о несчастном художнике и одновременно с этим великом творце, — в гостиную влетел Савин, с любопытством оглядываясь и начиная энергично обмахивать себя веером. — Я должен срочно обсудить с вами дальнейшее сотрудничество…

— Вы решили отказаться от него? — с надеждой в голосе произнёс Гаранин, как обычно, складывая руки на груди, инстинктивно закрываясь от этого человека.

— Вы шутите? — Савин сложил веер и ткнул им в направлении Ромы. — Точно, как я мог забыть, вы же такой шутник. Модельный дом Ричарда Болони из Италии и французский модельер Эммануэль Камю заинтересованы в сотрудничестве с нами. Они буквально на коленях просили о совместной встрече, но по причине вашего отсутствия я оставил этот вопрос в подвешенном состоянии. Но вчера они оба будто знали, что вы вернулись к родным пенатам и оборвали мне телефон…

— Пётр Валерьянович, вы здесь не для этого, — подала голос Ванда, приходя на помощь Роману.

— О, Ванда, как давно мы не виделись. Я и не знал, что ты живёшь здесь, и сегодня для меня настанет двойной праздник, потому что я смогу лицезреть свою музу, игнорирующую меня уже целую неделю. Признайтесь, Роман Георгиевич, это ваше пагубное влияние? Не отвечайте, мне и так всё стало понятно, как только я увидел Ванду в домашнем костюме у вас дома, — он резко развернулся в сторону Вишневецкой и принялся внимательно её разглядывать. — Вандочка, о боги, что с тобой произошло⁈ — воскликнул он.

— Производственная травма, — пробурчала она, закрывая рукой огромный синяк на шее.

— Я не об этом, — махнул он рукой. — Что такое синяки? Славик может закрыть этот ужас за каких-то пять минут.

— Конкретно этот за девять, — осмотрев Ванду, произнёс стилист, раскрывая огромную сумку.

— Это неважно. Вандочка, душка, ты что, поправилась? Точно, где-то на полтора сантиметра в груди и на добрый сантиметр в талии, — задумчиво произнёс Савин, обходя замершую девушку.

— А говорила, что ничего не ела последние десять дней, — хмыкнул Гаранин.

— Что? — взвилась девушка, сжав губы. — Рома!

— Я здесь ни при чём, — поднял руки в примирительном жесте глава второй Гильдии.

— Но это нисколько не портит твою замечательную и вдохновляющую меня промозглыми серыми днями фигурку. Это то, что нужно для предстоящей фотосессии по поводу открытия французского показа. Если бы ты хоть раз взяла трубку, я бы сообщил радостную новость, что тебя выбрали в качестве модели для разворота…

— Никакой Франции! — рявкнула Ванда, которой в отличие от Ромы были известны все детали её похищения. — Пётр Валерьянович, мы пригласили вас сюда для неё, — она бесцеремонно схватила модельера за плечи и развернула в сторону сидевшей и не привлекающей к себе лишнего внимания Долговой. — Вот ваш вызов. Приступайте!

— О, довольно милая и хрупкая особа, — сразу же переключился на Лену Савин, задумчиво проведя сложенным веером по губам. — Сколько у меня времени, где ужин и кто будет сопровождать эту очаровательную незнакомку?

— Через два часа в «Радости волка», ужин с Дмитрием Наумовым, — радостно произнесла Ванда.

— Это невозможно! — воскликнул Пётр Валерьянович. — Слишком мало времени. Никаких заготовок на подобный тип фигуры у меня нет, а новое творение требует вдохновения и…

— Савин, удивите меня, — довольно холодно произнёс Рома. Модельер резко развернулся и начал обмахивать себя веером, глядя в светлые глаза Гаранина. — И тогда я соглашусь на вашу встречу с Камю и Болони хоть завтра.

— Славик, ну что ты стоишь, приступай! У нас всего полтора часа, чтобы сделать из этой девушки принцессу! — отдал приказ Пётр Валерьянович, поворачиваясь в сторону входной двери и погружаясь в раздумья. — Ванда, помнишь то платье из прошлогодней августовской фотосессии «Мировой моды»? Оно у тебя сохранилось?

— Думаю, что да, — пробормотала Вишневецкая.

— И чего ты стоишь⁈ Неси его. О, боги, такое чувство, что это всё нужно исключительно мне, — возвёл глаза к потолку Савин, после чего повернулся в сторону Ванды, сорвавшейся с места и торопливо поднимающейся наверх в свою комнату. — Точно, разворот журнала будет нашим! — тряхнул он головой, после чего подошёл к Лене, с волосами которой уже возился Славик. — Да, думаю, что это чёрное платье подойдёт. Немного ушить, укоротить, и будет просто идеально!

— Ладно, пока я вам здесь не нужен, — протянул Рома и, разувшись, развалился на диване, закрывая глаза. — Если кто меня потревожит по делу, не относящемуся к Лене, убью, — миролюбиво произнёс он, начиная погружаться в сон.

— Славик! Ну что ты делаешь⁈ — раздался тут же звенящий шёпот на всю гостиную. — Шею надо открыть. С кем я работаю…

Рома резко встрепенулся от резкого хлопка, только потом сообразив, что кто-то хлопнул в ладоши рядом с его ухом. Открыв глаза, он сел на диване и попытался сфокусироваться на происходящем у него в гостиной.

— Вот, Роман Георгиевич, это просто потрясающе! — громко воскликнул Савин, показывая пытающемуся проснуться Гаранину своё новое творение. Рома окинул взглядом преобразившуюся Лену и моргнул. В стоящей перед ним девушке было очень сложно узнать Долгову, больше часа назад сидевшую, сжавшись в комок, на этом самом диване. Чёрное короткое платье подчёркивало хрупкую фигурку, делая её визуально ещё тоньше, простая причёска и лёгкий макияж тем не менее преобразили лицо, выделяя глаза и скулы. — Ну как вам?

— Что у неё на ногах? — потерев глаза, поинтересовался Рома, рассматривая массивные чёрные полуботинки на высокой платформе.

— Леночка совершенно не умеет ходить на каблуках, — всплеснул руками модельер, хватаясь за сердце. — Мы перепробовали все возможные варианты, и я вспомнил о своей давней задумке. Это произведёт фурор.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Гаранин, поднимаясь на ноги и поворачиваясь в сторону лестницы, услышав торопливые шаги Ванды.

— Роман Георгиевич, вы опять чем-то недовольны! — сжал губы Савин, угрожающе тыкая в него пальцем. — Вы вообще бываете когда-нибудь довольны хоть чем-нибудь? Или вы задались целью довести меня до нервного срыва?

— Я ничего подобного не говорил, — замахал руками Роман, делая шаг назад от надвигающегося на него рассерженного модельера. — Всё просто великолепно, а учитывая сроки…

— Завтра в восемнадцать часов и двадцать пять минут я жду вас в своём офисе, и не опаздывайте! — повысил голос Пётр Валерьянович и, раскрыв свой веер, начал обмахиваться им, направляясь в сторону выхода. — Славик! Это произведёт революцию в мире моды, запомни мои слова! — с этими словами он пропустил стилиста перед собой и вышел следом, громко хлопнув дверью.

— Тебе обязательно его постоянно драконить? — поинтересовалась Ванда, протягивая чёрный дорогой футляр Лене, смотревшей всё это время в большое зеркало, непонятно откуда взявшееся в гостиной.

— Я оставлю этот вопрос без ответа, — тихо проговорил Роман, садясь в кресло и задумчиво глядя на часы.

— Что это? — Лена в это время открыла футляр и изумлённо рассматривала ожерелье и серьги из переливающихся на свету драгоценных камней синего цвета. — Я в этом всём не разбираюсь, но мне кажется, что стоимость этого гарнитура просто запредельная.

— Стоимость моего перстня, который украли те уроды, запредельная, — выпалила Ванда с досадой в голосе. — А это всего лишь драгоценности. Мне бабуля подарила этот комплект на восемнадцать лет. Тебе просто необходимо чем-то украсить шею, и я подумала, что именно этот гарнитур подойдёт. Рома, что скажешь?

— Да, неплохо, — отмахнулся он. — А перстень мы вернём, — тихо добавил он, понимая, что тот подарок был для Ванды очень дорог, и она не расставалась с ним даже в то время, когда совершенно его не помнила. Посмотрев в очередной раз на Лену, Рома развалился в кресле, улыбнувшись. — Чувствую себя феей-крёстной. Так, до ужина осталось тридцать минут. Платье есть, туфельки, хоть и такие, есть, о, надо найти тыкву и сделать из неё карету, — щёлкнул он пальцами и поднялся на ноги, доставая телефон. — Надеюсь, ради такого случая Гомельский что-нибудь придумает. А то как-то несолидно ехать на ужин в Гильдейском внедорожнике.

* * *

Разобравшись со всеми делами и отдав Кляйна с Глушковым в лапы следователям, я привёл документы в порядок и сразу из здания СБ практически бегом направился к ресторану. Мы с Леной договорились встретиться возле входа, но когда я пришёл, стараясь отдышаться, на крыльце никого, кроме двух знакомых охранников, не было.

Бросив взгляд на часы, отметив, что опоздал всего на пару минут, я решил, что Лена точно бы меня дождалась, и пока подавил порыв схватиться за телефон, чтобы набрать номер, выясняя, где она.

К ресторану подъехал лимузин. Я покосился на него краем глаза, отметив, как из него выходит миловидная девушка, принимая помощь выскочившего водителя, и начинает подниматься по лестнице. Ничего необычного. Это самый элитный ресторан столицы, и простых людей здесь не бывает. И хотелось бы надеяться, что моя простая и обычная девушка не сбежала, бросив меня, встретившись с кем-нибудь из завсегдатаев.

— Рома, я не понимаю, — раздался знакомый голосок, и я резко обернулся, оставив телефон, за которым потянулся, в кармане и во все глаза разглядывая ту самую девушку, которая только что приехала сюда в лимузине. — Ему не нравится?

Кажется, у меня от неожиданности даже челюсть отпала, когда я оторопело пялился на Лену, остановившуюся на середине пути и повернувшуюся к Ромке, небрежно бросившему ключи от лимузина одному из охранников.

— Всё в порядке, просто в нестандартной ситуации Дима зачастую ведёт себя очень странно, — усмехнулся Роман, не глядя на меня. — Видишь, какое у него странное лицо. Не переживай, ты очень хорошо выглядишь.

— Спасибо, — улыбнулась Лена и уже более уверенно направилась ко мне так быстро, насколько ей позволяла странная обувь на очень высокой платформе.

— Великолепно выглядишь, — только и сумел вымолвить я, беря девушку под руку и заходя вместе с ней в ресторан.

— Это Ванда с Ромой придумали, я просто хотела, чтобы мне помогли с выбором платья, чтобы сильно тебя не позорить, — зашептала Лена, останавливаясь и напряжённо оглядывая собравшуюся публику.

— Господин Наумов, добрый вечер, — ко мне подошёл распорядитель, приветливо улыбнувшись. — Ваше пальто. Госпожа… извините, не знаю вашего имени, — растерянно проговорил он, принимая у меня верхнюю одежду и лёгкий Ленин плащ.

— Пускай это пока останется тайной, — ответил вместо Лены я, замечая, как она нахмурилась, ловя взгляды присутствующих, синхронно повернувшихся в нашу сторону.

— Как вам будет угодно, — слегка склонил голову распорядитель и отошёл от нас.

— Пойдём, — я предложил Лене руку, она положила пальчики на мой локоть, и я повёл её к своему столику. — И кто над тобой так поколдовал? Савин со Славиком? — нарушил я неловкое молчание, делая глоток из стоявшего на столе стакана воды.

— Да, они очень странные, — улыбнулась Лена, поднимая на меня глаза. — И я не хочу больше с ними встречаться, они меня немного пугают, особенно Пётр Валерьянович.

— Это же Савин, — я хмыкнул, оглядывая зал, отмечая, что многие посетители всё ещё разглядывают мою спутницу, перешёптываясь при этом. Я невольно поморщился, начиная осознавать, что выбрал не самое удачное место для первого официального свидания. — Как твоя подготовка к экзамену? — спросил я, переводя разговор в более привычное для неё русло.

— Не знаю, ни в чём не уверена, — она пожала плечами. — Такое чувство, что я ни дня не училась, и сейчас пытаюсь наверстать то, чему учили весь год.

— Знакомая ситуация. Первый экзамен в школе магии довёл меня до приступа неконтролируемой паники, — хмыкнул я, вспоминая, как выносил мозг Демидову.

— Вы определились с заказом? — знакомый голос заставил меня выругаться сквозь зубы. Я повернул голову, встречаясь со светлыми глазами склонившегося к нам так называемого официанта, и прошипел:

— Ты что творишь? — сейчас я боролся со страстным желанием вывести Гаранина из ресторана и где-нибудь за углом отпинать чисто по-родственному. — И что на тебе надето? — осмотрел я форму официанта, в которой он подошёл к нам.

— Создаю благоприятную атмосферу, — тихо ответил Ромка. — А это принятая каким-то больным человеком стандартная униформа. Кто вообще придумал так одевать официантов? Так что будете заказывать?

— Скажи честно, ты мне мстишь за ту историю с документами? — поинтересовался я, пока Лена изучала меню, периодически бросая на нас насмешливые взгляды и улыбаясь.

— Вообще-то, за акулу, ну и с документами ты тоже не очень хорошо поступил, — парировал Ромка, записывая в блокнот наш заказ. — Вино на моё усмотрение? Или есть какие-то предпочтения?

— Да иди уже, — махнул я рукой, переводя взгляд на Лену. — Не обращай на него внимания.

— Он мне помогает, — наклонившись, прошептала она. — Я же совершенно не знаю правил этикета. Базовые понятия, конечно, присутствуют, но отличить одну вилку от другой и не перепутать блюда мне не под силу. Рома сказал, чтобы я не переживала, и нам будут приносить только те столовые приборы, которые необходимы для каждого блюда отдельно. Но я не знала, что он лично решит поиграть в официанта.

— У него это бывает. Видимо, униформа всё-таки нравится, как бы он ни отрицал этого, — покачал я головой. — Как показывает практика, подобные приступы случаются достаточно часто.

— Ваше вино. Взял на себя смелость предложить вам пино нуар. Одно из лучших в моём ресторане, — проговорил Роман, начиная проделывать весь обязательный ритуал с этикеткой, пробкой и дегустацией.

— Неплохо, — подтвердил я, внимательно наблюдая за тем, как он разливает вино по бокалам с таким видом, будто это самое главное дело его жизни. — К курице как раз подойдёт.

— У тебя отвратительный вкус, — поморщился он и отошёл в сторону, не исчезая из поля моего зрения.

Ужин проходил, на удивление спокойно. Как бы Ромка ни старался действовать мне на нервы, Лене он действительно помогал освоиться. Мы впервые с Леной просто разговаривали о её учёбе, об эпидемии, поразившей кур, — это, оказывается, была одна из больных тем всех ветеринаров мира, о Савине и Ванде, о чём угодно, не затрагивая серьёзных тем. А ведь я хотел поговорить совершенно о другом, но не думал, что Лена будет так сильно напряжена.

— Я хотел с тобой обсудить одну вещь… — обратился я к ней, когда за столом возникло молчание и ощущение, что за нами наблюдает не одна пара глаз, вновь вернулось.

— Дмитрий, дорогой, не ожидала тебя здесь увидеть, — я натянул на лицо вежливую улыбку и встал из-за стола, поворачиваясь в сторону, откуда прозвучал знакомый женский голос, который я надеялся, больше никогда его не услышать. Лайза МакГил собственной персоной была столь же обворожительна, как и тогда на приёме у Моро.

— Какими судьбами вы оказались в нашей стране? — любезно поинтересовался я, отвлекая её внимание от Лены, которую Лайза осматривала с нескрываемым любопытством.

— Исключительно по делам, — она рассмеялась. — А ведь я не верила до конца, что с Мариной у тебя всё кончено. Думала, опять слухи летают вокруг Дмитрия Наумова. Но ты умеешь удивлять. Я не хотела вам мешать, но не могу изменить самой себе и не удовлетворить своё любопытство. Твоя подруга очаровательна, а Савину передавай от меня привет. Его стиль я ни с чьим другим не перепутаю.

— Лайза, было очень приятно снова с вами пообщаться, — с нажимом проговорил я, давая понять, что её компания здесь не слишком приветствуется.

— Дмитрий, я надеюсь, что при следующей нашей встрече ты уделишь мне немного больше внимания, — она улыбнулась и направилась к своему столику в центре зала.

— Давай сбежим? — тихо проговорила Лена. — Рома сказал, что у служебного входа на заднем дворе его люди внедорожник припарковали и ключи в бардачке оставили…

— О, нет, — протянул я, доставая телефон. — Если хочешь, мы уйдём, но исключительно через парадную дверь, не давая ещё больше поводов для слухов и сплетен, — проговорил я, набирая номер единой справочной и быстро заказывая машину к входу в ресторан.

От звонка до нашего выхода прошло не больше пяти минут. Кивнув Ромке, я медленно поднялся из-за стола и подал руку о чём-то задумавшейся Лене, направляясь с ней к выходу.

Распорядитель помог ей надеть плащ. Я лишь покачал головой, отказываясь от помощи. Дверь открыл один из охранников, и мы вышли на крыльцо, вдыхая прохладный воздух, и нас практически сразу на секунду ослепили несколько вспышек фотокамеры. Один из охранников выругался и направился в сторону журналиста, пытающегося раствориться в вечерних сумерках.

Сев в машину, я оторопело уставился на таксиста, рассматривающего в это время Лену.

— Скажите честно, вы за мной следите? — поинтересовался я у водителя, неохотно повернувшегося в мою сторону. — Мне кажется, где бы я ни оказался, вы всегда оказываетесь рядом со мной.

— Это совпадение. Просто я один из немногих, работающих в этом районе, — подобрался таксист. — Здесь, как правило, не пользуются услугами общественного транспорта.

— Допустим, — недовольно поморщившись, я записал имя водителя, указанное на официальной табличке. Так, на всякий случай.

Половину пути мы проехали молча. Лена сосредоточенно смотрела в окно, о чём-то глубоко задумавшись.

— Ты чем-то расстроена? — спросил я, нарушая неловкое молчание.

— Я? Нет, — она улыбнулась, поворачиваясь ко мне. — Просто последние полчаса я мечтаю только об одном: снять эти ботинки и поклясться всем богам, что ничего подобного на ноги больше не надену. Ты хотел о чём-то поговорить?

— Да, но, давай вернёмся к этому разговору в другой раз, — немного подумав, ответил я.

Машина подъехала к её дому. Таксист бросил на нас многозначительный взгляд, явно в очередной раз строя догадки обо мне.

— Обещаю, в следующий раз будет пицца и кроссовки, — пробормотал я, видя, как Лена морщится, направляясь в сторону подъезда.

— Обещание придётся выполнить, — тихо рассмеялась она. — Поднимешься?

— Нет. У тебя завтра экзамен, а я не могу обещать, что дам тебе время, чтобы подготовиться, — я бросил взгляд на часы. На самом деле, в двенадцать ночи мне нужно было быть в СБ, чтобы сопроводить наших бывших министров в республиканскую тюрьму, где они пробудут до оглашения окончательного обвинения, постановления суда и окончательного приговора. Как ни крути, личная тюрьма СБ не резиновая, а в ней в последнее время наблюдается явное перенаселение.

— Спасибо за вечер. Я думала, всё будет хуже, но я вроде справилась, — прошептала Лена, а я наклонился, осторожно поцеловав её.

— Иди уже, иначе я пошлю лесом все дела, а этого делать не стоит, — тихо сказал я и, проводив взглядом исчезнувшую в подъезде девушку, переместился при помощи портала к подъезду своего дома.

Глава 9

' У Дмитрия Наумова новый роман? Вашему покорному слуге удалось как следует разглядеть его избранницу, когда они ужинали в «Радости волка». Платье из новой коллекции Петра Савина, простое и элегантное, подчёркивало сдержанное очарование девушки. А на лице Дмитрия впервые было написано восхищение, когда он на неё смотрел. Неужели на этот раз дело всё-таки закончится свадьбой?

Если, конечно, Дмитрий не допустит ту же ошибку, что и со своей первой пассией: не уволит её теперешнего водителя, настояв на том, чтобы водителем и охранником у прекрасной незнакомки стал мужчина среднего возраста, счастливо женатый и имеющий трёх детей.

И как же быть с Мариной Рубел? Насколько известно вашему покорному слуге, брачный договор окончательно не был расторгнут, во всяком случае, в декларации Дмитрия компенсация за расторжение не была внесена. Или разрыв произошёл по его инициативе, и очаровательная незнакомка стала тому причиной?

Следует отметить, что колье из сапфиров и бриллиантов, украшающее в этот вечер спутницу Наумова, — то самое «Голубое сердце», утерянное больше тридцати лет назад. Эксперты оценивают его в тридцать миллионов золотых рублей, что является поистине ценным подарком для просто случайной подруги. Хочу обратить внимание своих читателей, что о подобных подарках для Марины Рубел вашему покорному слуге не известно. И этот публичный выход в свет рождает слишком много вопросов и не даёт ни единого ответа.

Надеюсь, ваш покорный слуга однажды выяснит всю правду и донесёт её до своих преданных читателей'.

— Тихон Глагольников. Просто очаровательно, — я швырнул газету на стол. — Надеюсь, Лена это не увидит. У этого парня просто какая-то нездоровая одержимость моей персоной. Он скоро в освещение очередной стройки сумеет вплести моё имя. Может, узнать уже, кто он, и серьёзно с ним поговорить или пока всё как есть оставить?

— Ты разговариваешь сам с собой? — в мой кабинет вошёл Егор и рухнул на стул, внимательно меня разглядывая. — Мне стоит это считать плохим знаком?

— Кто такой Тихон Глагольников? — спросил я у друга, кивая на газету.

— Твой самый большой поклонник, а что не так? — Егор взял газету и быстро прочитал статью. — Хм, а тебе не кажется, что этот тип за тобой следит?

— Да неужели? — я саркастически усмехнулся. — А ещё он является самым трудолюбивым журналистом. Это уже пятая газета, где трудится не покладая рук этот гений пера. Тебе не кажется странным, что вчера произошла такая грандиозная прополка в нашем министерстве, а ей уделили всего лишь половину третьей страницы. Зато на развороте главного издания нашей страны красуется фотография, как мы с Леной заходим в ресторан.

— Не кипятись, — улыбнулся Дубов. — Может, это к лучшему. Твоё выступление в прямом эфире до сих пор мусолят все центральные каналы.

— Ладно, подождём. Его иногда читать забавно. Надеюсь, он не перейдёт однажды черту, а то без его теорий насчёт меня станет скучно жить.

— Ну, с ним, видимо, провели беседу, во всяком случае, он больше не обвиняет тебя в том, что ты мочишь казначеев, — хохотнул Егор.

— Может, они просто больше не умирают? Я давно не интересовался тем, что творится в этих проклятых Дубках. Зато он на прошлой неделе сделал предположение, что именно я виноват в эпидемии кур. К счастью, среди семейных предприятий нет ничего похожего на курятник, иначе он бы такую теорию развил… Егор, узнай потихоньку, кто он. Чтобы потом не бегать с выпученными глазами и не искать этого борзописца, а пригласить для беседы сразу же, как только он начнёт зарываться, — попросил я Дубова.

— Попробую, — Егор кивнул и отодвинул от себя газету. — Я думаю, что это всё происходит из-за того, что ты даёшь им очень мало поводов писать о тебе. Вот вёл бы ты более активную и насыщенную жизнь, журналистам не пришлось бы ничего выдумывать.

— Брось, — я махнул рукой. — Я не единственный успешный бизнесмен в Российской республике. О Демидове, например, так много никто не пишет. Всё дело в том, что конкретно этот журналист реально помешан на мне, и я пока не знаю, как к этому относиться. Кстати, проверь до кучи ещё это имя.

— Анатолий Жарков. Это кто ещё такой? Очередной фанат? — хмыкнул Егор, кладя в карман листочек с именем таксиста.

— Типа того. Что у нас по Клещёву, вы узнали?

— Наш драгоценный Игорь Максимович окопался во Фландрии и не кажет оттуда носа, — Егор поморщился. — Что-то готовится, Дима, что-то страшное.

— Не напоминай, — я потёр виски. Чувство тревоги с каждым днём всё больше усиливалось, как струна натягивалась. И я боялся, что к тому моменту, когда она порвётся, я начну творить нечто странное и нерациональное, лишь бы хоть немного ослабить это странное давление. — Ещё бы знать, что именно эти твари задумали.

Егор хотел что-то ответить, но тут зазвонил мой телефон. Я довольно долго смотрел на высветившийся номер, но всё-таки решил принять вызов:

— Я тебя слушаю, Марина, что-то случилось? — спросил я, а Егор удивлённо приподнял брови. Он тоже не ожидал, что Марина решит мне позвонить.

— Дмитрий, я сейчас в России. Мы можем встретиться? Нам нужно с тобой поговорить, — сказала она и замолчала, ожидая моего ответа.

— Зачем? — я невольно нахмурился, вышел из-за стола и подошёл к окну, разглядывая площадь Правосудия, как обычно пустынную.

Здание Службы Безопасности создавало вокруг себя довольно неприятную атмосферу, не способствующую прогулкам вблизи него. После того, как Эдуард закончил с защитой и открыл так давно закрытую ритуальную комнату с Оракулом, эта атмосфера только усиливалась. От самого здания веяло опасностью, и люди инстинктивно это понимали и стремились уйти отсюда подальше.

Молчание затягивалось, и я уже хотел повторить вопрос, но тут в трубке послышался напряженный голос моей бывшей девушки.

— Нам стоит обсудить несколько вопросов, но это не телефонный разговор.

— Хорошо, давай встретимся. Через полчаса в «Радости волка». Заодно пообедаем, — наконец, я принял решение и отключился, чтобы не слушать её возражения о том, что полчаса — это слишком мало и она не успеет собраться. Её проблемы, на самом деле. Не успеет, значит, я пообедаю один, не впервой.

— Быстро они сориентировались, — Егор нахмурился и снова перечитал статью. — Ты действительно не прекратил действие договора?

— Гомельский передал его Рубелу с претензией на выплату неустойки, всё-таки это Марина меня бросила и ушла, громко хлопнув дверью. Но, по-моему, он ещё не заплатил. По условиям договора у него есть ещё неделя, но я не понимаю, чего он ждёт. Для Рубелов это не такая уж и большая сумма, если разобраться. Ну, уменьшит на неё приданное Марины, всё равно оно останется приличным. Девочка Рубел, как ни крути, очень выгодная партия, — я подошёл к шкафу и вытащил своё короткое пальто. — С моей стороны все условности соблюдены, но послушаем, что она мне скажет. Думаешь, её визит со статьёй связан?

— Девяносто восемь процентов. Дим, да тут эрилем не нужно быть, чтобы понять. Дмитрий Наумов всё время с разрыва ни с кем не был замечен, а тут ужин, девушка в тряпках от Савина, колье за невменяемую сумму, и ты правда на фото так на неё смотришь… С украшениями Ванда, конечно, перестаралась. Но она и не знала, что бабуля решит подарить любимой внучке украденное ею когда-то в молодости произведение ювелирного искусства. — Он замолчал, а потом тряхнул головой и задумчиво спросил. — Понятно, что это не просто деловая встреча с очередным бизнес-партнёром. Вот Рубелы и решили попробовать в последний раз тебя заарканить.

— Скорее всего, — я надел пальто и набросил на шею шарф. — Только я не представляю, что мне может сказать Марина, чтобы я передумал и вернулся к рассмотрению брачного договора. К тому же, у меня уже совсем другие планы.

— Я найду этого журналиста, и этого Жаркова, — Егор встал и направился к двери. На полпути развернулся, забрал со стола газету и вышел из кабинета первым.

В ресторан я заходил через двадцать минут. Шёл до него пешком, благо, идти было недалеко. Мне нужно было подумать, и на ходу это почему-то делать было лучше всего. Каково было моё удивление, когда, войдя в ресторан, я увидел, что Марина уже сидит за моим столиком. Надо же, как я оказывается плохо знал свою бывшую невесту.

И тут она встала. Увидев меня, и я чуть не упал, реально запнувшись о собственную ногу. Я уставился во все глаза на неё, чувствуя, как сердце заходится в рваном ритме, потому что Марине даже ничего придумывать не нужно было, чтобы меня вернуть. Я подходил к столику на негнущихся ногах, а в голове звучало набатом: «Этого не может быть. У меня не может быть детей до двадцати пяти. А с другой стороны, почему я решил, что Прекраснейшая не изменила правила? Нас слишком мало, и она вполне могла убрать это ограничение. Не думаешь же ты, Митя, что она тебя бы предупредила о произошедших изменениях?»

— Здравствуй, Дмитрий, давно не виделись, — сказала она, протянув мне руку.

— Да, очень давно, — я оглядел её с ног до головы и сконцентрировал взгляд на животе. Марина была беременна, и срок был очень приличный. Прикрыв глаза, я попытался разглядеть источник ребёнка, чтобы убедиться… распахнув глаза, указал на стул: — Садись, тебе, наверное, нежелательно долго стоять. Кстати, поздравляю, кто счастливый отец?

— Дмитрий… — начала она, но я её перебил.

— Только не вздумай сейчас сказать, что это я, — я подозвал официанта и сделал заказ, после чего снова повернулся к ней. — Я на секунду подумал, что так оно и есть. Разумеется, в этом случае ни о каком разрыве помолвки не могло быть и речи. Более того, мы прямо сейчас заключили бы брак в мэрии и посольстве Фландрии. Твой отец на это рассчитывал?

— Дмитрий, а почему ты думаешь…

— Я не думаю, Марина, я знаю, — снова перебил я её, внимательно глядя в лицо. Читать я её не пытался, это могло негативно отразиться на ребёнке, но по выражению лица было ясно, что она пребывает в сомнениях. — Вот это да, — протянул я. — Ты сама не знаешь, кто отец?

— Теперь знаю, — тихо ответила Марина. — Точнее, буду знать, если ты пояснишь, почему исключил себя.

— Я маг, Марина, — я смотрел на неё и чувствовал, как во мне поднимается брезгливость. Если у неё несколько кандидатов на роль отца, значит, она в то время, как фактически жила со мной, умудрялась спать с кем-то ещё? О, Прекраснейшая, и на этой женщине я едва не женился.

— Дмитрий, я знаю, что ты маг, — она слегка нахмурилась и схватила стакан с водой, делая глоток.

— Тогда ты наверняка знаешь, что у мага не может родиться неодарённый ребёнок, — я замолчал, потому что официант начал расставлять заказанные блюда. Когда он отошёл от стола, я снова посмотрел на Марину. — У твоего ребёнка нет магического источника. Он неодарённый. Или твой отец не в курсе подобных нюансов и решил попробовать сыграть на моей порядочности?

— Папа не знает, — Марина комкала салфетку. — Он искренне верит, что ребёнок наш с тобой. Он поэтому до сих пор не выплатил компенсацию, а после выхода той статьи пригрозил мне, что сам с тобой поговорит, если я сама не объяснюсь.

— А ты тянула, потому что была не уверена, — я покачал головой. — Ты же понимаешь, что я просто так этого не оставлю? Я никому не позволю выставлять себя идиотом. А ведь я, оказывается, был им. Я был кретином, которому невеста наставляла рога. Как же это унизительно, — и я швырнул салфетку на стол. Аппетит пропал напрочь. Это каким нужно было быть слепым… Нет, я прекрасно знаю, что она меня не любила, но такое мне даже в голову не могло прийти. — Так, кто счастливый отец?

— Генри Уилсон, — Марина всхлипнула. — Мне было скучно, твой брат был занят, и я выбралась в столицу. А Генри как раз приехал в Москву по делам. Мы встретились и…

— Марина, ты жила в это время в поместье под Тверью. Ты не могла поехать в Москву просто потому, что тебе скучно, и совершенно случайно встретить там Уилсона, — я смотрел в свою тарелку и думал о том, что ещё ни разу не чувствовал себя таким придурком. — Скажи, вы сильно смеялись надо мной? Хотя нет, не отвечай, мне стало удивительно всё равно. Передай отцу: если в течение трёх дней он не заплатит компенсацию, то разделит судьбу Уилсона, — и я поднялся, чуть не опрокинув стул. — Можешь продолжать обедать, тебе сейчас нужно есть за двоих. Счёт передадут мне, — бросил я напоследок и сделал шаг в сторону двери.

— Дима, подожди, ну куда ты так несёшься? — я обернулся и с удивлением увидел Лео, бегущего в мою сторону. В его руке был зажат телефон, а невдалеке за столиком сидела Кристина, смотрящая на меня с нескрываемым любопытством.

— Ты здесь… — я обвёл рукой зал ресторана и посмотрел на распорядителя, стоящего рядом с моим пальто в руках. Забрав пальто, я снова посмотрел на Демидова.

— Я обедаю с Кристиной, — перебил меня Лео. — Но мы, как всегда, пришли вовремя. Ты же не удосужился бы меня предупредить о том, что собираешься атаковать Фландрию? Ты никогда меня не предупреждаешь о своих делах. И это очень плохо, так и знай.

— Я не собираюсь атаковать Фландрию. С чего ты это взял? — я с недоумением отметил, что на телефоне у Лео горит сигнал активного вызова.

— Ну, не Фландрию, Уилсонов, это непринципиально, — махнул рукой Демидов. — Уилсоны за какой-то неполный год смогли выбраться из грязи и стать третьим состоянием Фландрии, так что сам видишь, ты не сможешь не задеть кого-то ещё! Например, нас! Почему я о таких вещах всегда узнаю последним? Это несправедливо, между прочим.

— Лео, тебе что от меня нужно? — нетерпеливо спросил я его, отмечая, что сидящие за столиками люди начали доставать телефоны и быстро с кем-то связываться, периодически поглядывая на меня.

— Дай мне неделю, всего неделю, и можешь с этой семейкой делать, что пожелаешь, всё равно они мне никогда не нравились, — и Лео вопросительно посмотрел на меня.

— Хорошо, у тебя есть неделя, — через полминуты сказал я, в свою очередь доставая телефон.

— Ты всё слышал? — вопль Лео заставил меня вздрогнуть. — У нас есть неделя! Начинай вывод средств и прекращение сотрудничества с этими неудачниками!

Шум вокруг усиливался. Уже никто не пытался делать вид, что пришёл сюда пообедать. Все быстро дублировали вопли Демидова, как я понимаю, своим управляющим. Покачав головой, я надел пальто и пошёл уже к выходу, набирая номер Гомельского. На Марину я при этом больше не смотрел. Она всего лишь красивая дурочка, которая пыталась взять от жизни всё. Не получилось, бывает. Но Уилсоны ответят за моё сегодняшнее унижение, а если сюда ещё и Георгия Гаранина удастся подтянуть, то будет вообще прекрасно.

* * *

Кристиан Рубел сидел за длинным обеденным столом и сверлил тяжёлым взглядом свою старшую дочь, Марину, только вчера вернувшуюся из России.

— Я так понимаю, ребёнок, которого ты носишь, к Дмитрию Наумову не имеет никакого отношения? — спросил он у дочери, и та сжалась под его яростным взглядом. — Почему же ты утверждала обратное? Я ведь искренне верил, что произошла небольшая размолвка между влюблёнными, и ты просто боишься начать этот разговор с Дмитрием! — рявкнул он, стукнув кулаком по столу. — Что он тебе сказал?

— Что не позволит делать из себя идиота, — пробормотала Марина. — Папа, ему хватило пяти секунд, чтобы определить, что дитя не его! Он сказал… он сказал, что ребёнок неодарённый, и поэтому…

— И поэтому он совершенно точно не мог быть зачат им! Всем давно известно, что у магов не рождаются неодарённые дети! Идиотка! Как я сейчас буду перед ним оправдываться!

— Неправда! У Георгия Гаранина младший сын не маг…

— Он маг с полностью разрушенным источником, и у него родятся вполне себе одарённые дети, и об этом знают все, ну, полагаю, что кроме тебя, — процедил Рубел.

— Ого, это что же получается, ты успела нагулять ребёнка в то время, когда официально жила у своего жениха и якобы готовилась к свадьбе? — старший брат Марины и наследник состояния Рубелов, Адам, присвистнул и откинулся на спинку стула, швырнув вилку на стол. Она шмякнулась о тарелку, разбив её, но никто не обратил внимания на эту небольшую неприятность. Что значила какая-то разбитая тарелка перед тем, что может им устроить слегка расстроенный Наумов. — Ты совсем дура? Ты не просто наставила рога владельцу второго состояния в мире, но и попыталась подсунуть ему не залежалый товар, а попросту протухший! Ты, кретинка, покусилась даже не на жизнь Дмитрия, это как раз нормально и объяснимо, и мы могли бы обойтись банальной вирой, ты унизила его достоинство и потопталась на репутации, а это в нашем мире никогда не прощается! Папа, можно я её убью? — и Адам закрыл лицо руками.

— Кто отец? — Кристиан сжал столовый нож так, что костяшки пальцев побелели.

— Уилсон, — Марина не выдержала и разрыдалась, закрыв лицо руками.

— Твою мать, Марина! — Адам вскочил со своего места и повернулся к отцу. — Ты возьмёшь на себя разговор с Наумовым и извинения?

— А что мне ещё остаётся? — Кристиан потёр виски.

Всё было плохо, хуже просто некуда. Почти половина их активов была вложена в совместный бизнес с Уилсонами, и он теперь лихорадочно соображал, что же делать. По слухам, донесённым до него сегодня утром поверенными, Дмитрий дал неделю своим российским партнёрам, чтобы завершить все дела с Фландрией. Не с Уилсоном, а с Фландрией, потому что тряхнёт так… Биржа уже отреагировала, и ходят разговоры о временном закрытии торгов, чтобы переждать, когда пройдёт буря.

— Папа? — Адам вопросительно смотрел на отца.

— У нас есть меньше недели, сынок. Займись активами. А я постараюсь сгладить острые углы с Наумовым, — глухим голосом произнёс Кристиан. — Нам ещё Марину нужно как можно быстрее выдать замуж за Уилсона.

— Генри помолвлен с девочкой Вэнсонов, — мрачно ответил ему Адам.

— Да мне плевать! Разорвёт помолвку! К тому же, Вэнсоны, скорее всего, сейчас лихорадочно разрывают все договорённости. Им зачем такое родство? — Кристиан поморщился. — Займись активами. У нас очень мало времени.

— Я это уже понял, — пробормотал Адам и выскочил из-за стола, лихорадочно набирая на телефоне первый из сотен номеров, по которым ему придётся позвонить в ближайшее время.

— Папа, я не хочу жить под мостом, — медленно проговорила младшая дочь Кристиана Рубела — Зоя. — Мало того, что мне пришлось смириться с тем, что Дмитрий в итоге достался этой корове, так теперь ещё и это!

Зелёные глаза сверкнули, когда Зоя бросила на стол злополучную газету, где на фотографии Дмитрий не сводил восторженного взгляда со своей спутницы. Газета была на русском языке, Зоя предпочитала читать газеты на языках тех стран, где они издавались. Её очень хорошо обучали, гораздо лучше, чем всех остальных детей Рубелов, и приступили к обучению сразу же после того, как Александр Наумов с улыбкой, глядя на рыжеволосую куколку, произнёс:

— Какая красивая пара с Димкой бы получилась. Надо бы у Моро устроить им свиданье, вдруг искра проскочит.

С этих пор девочка готовилась к тому, чтобы стать женой представителя русской аристократии, даже главы Древнего Рода. Александр тогда по секрету признался, что Дмитрий — последний представитель именно Древнего Рода со всеми их заморочками. Она так готовилась, что не мыслила себя больше ничьей женой. Но у этого чёртова Моро всё полетело коту под хвост. Сначала её поселили в другое крыло, а не сразу под комнатой Дмитрия. Да ещё и какая-то кудрявая официантка перепутала карточки и посадила рядом с Наумовым не её, а эту идиотку Марину!

Зоя смирилась и даже принялась рассматривать другие кандидатуры из русских аристократов, и тут произошло всё это.

— А что я должна была делать? — взорвалась Марина. Она могла терпеть нападки отца и брата, но не намеревалась терпеть их от сестры. — По его поместью постоянно шатаются посторонние опасные типы! Ты в курсе, что Гаранин с Демидовым даже пьяный дебош умудрились устроить, пока Дмитрия и его брата не было дома! Я что, должна была терпеть?

— Да! — Зоя вскочила, сжав кулаки. — Роман Гаранин — младший родственник Рода, и он имеет право находиться в поместье и устраивать там дебоши! А ты, как идеальная невеста, а потом и жена, должна была им бутылки приносить с милой улыбочкой.

— Да он вот эту дрянь притащил в дом, когда этот родственничек с дыркой в печени появился прямо передо мной, чтобы сдохнуть с комфортом! — завизжала Марина. — Где он был, когда ему позвонил дворецкий? Явно у этой потаскухи! И меня ещё обвиняют в том, что я позволила себе невинную шалость в его отсутствие!

— Ты этого не знаешь, кретинка, а вот Дмитрий знает, где ты была и с кем! И половина земного шара вместе с ним! Ты вообще чувствуешь разницу? Марина, ты обязана была своими юбками рану Роману закрывать и делать всё, чтобы Дмитрий видел, как тебе небезразличны его родственники! Для него семья — это святое, как и для Александра! Ну и что, что он какую-то девку притащил? Да даже если у него что-то с ней было, ты должна была сделать вид, что всё нормально, и показать этой швабре, кому на самом деле он принадлежит! А потом уже разобралась бы с ней быстро и незаметно, — Зоя заломила руки.

— У меня тоже есть гордость, чтобы всё это терпеть, — прошипела Марина.

— Да, и именно гордость толкнула тебя ноги перед Уилсоном раздвинуть, — ядовито добавила Зоя. — Как же я ненавижу эту кудрявую дрянь, которая наши карточки перепутала! А ты сейчас будешь гордо растить ребёнка в нищете, потому что я очень сомневаюсь, что у твоего мужа останется хоть что-то, чтобы тебе нормальное кольцо купить. Я же не собираюсь побираться по помойкам! Папа, я еду в Россию. Буду на коленях вымаливать прощение у Дмитрия, чтобы он не сильно нас наказал.

— Хорошо, — устало махнул рукой Рубел. — Поезжай, а я пока созвонюсь с поверенным Наумова, узнаю настроение и определюсь, что делать дальше.

Глава 10

Егор вернулся домой под утро после бессонной ночи в СБ. Дела по министрам и Министерствам были готовы к закрытию, и Громов просчитывал каждый дальнейший шаг при помощи эриля, чтобы ничего не пропустить. У Дубова уже появилась странная мысль, что начальник Службы Безопасности походы в туалет будет просчитывать при помощи него, чтобы не произошло чего-нибудь непредвиденного.

Складывалось впечатление, что Громова что-то очень сильно тревожило, и это беспокойство начало постепенно превращаться в самую настоящую паранойю. Егора тоже одолевало непонятное чувство, но оно не было столь гипертрофированным. Может, потому что весь последний месяц с момента похищения Ванды он очень редко отдыхал и надеялся, что его голову не разорвёт при составлении очередной карты вероятностей.

Пройдя небольшой холл, Егор резко остановился, осматривая гостиную ошалевшим взглядом. Внутри было людно: повсюду сновали люди в рабочей форме, по периметру всего первого этажа стояли охранники, а в самой гостиной царила самая настоящая разруха. Шум, чьи-то вопли, перемежающиеся отборным матом, стук, жужжание инструментов — всё это мгновенно вызвало головную боль.

Романа он увидел стоящим у лестницы, о чём-то переговаривающегося с подтянутым мужчиной лет тридцати, держа в руках какие-то бумаги.

— Что здесь происходит? — тихо спросил Егор у хозяина особняка, подходя поближе.

— Ремонт, Егор. А на что это похоже? — Рома удивлённо перевёл на него расфокусированный взгляд и тряхнул головой, словно пытаясь вернуться в реальный мир.

— А зачем? Тебе совсем заняться нечем? — тихо уточнил Егор, бросая быстрый взгляд на лестницу.

В доме до сих пор жила Алина, наотрез отказавшаяся покидать это безопасное, с её слов, место. Жила она фактически с Егором, не покидая его комнату, благо в ней были отдельные сантехнические удобства. Егор неоднократно просчитывал вероятности и мог дать больше девяноста процентов, что Алина в конечном счёте наткнётся либо на Гаранина, либо на Вишневецкую, переубедить мошенницу оказалось невозможно. Поговорить с Агнешкой у неё так и не получилось, а вот отношения с Егором стали приобретать более чем дружеский характер. Во всяком случае, спали они тоже вместе с самой первой ночи, и это она пришла к нему в постель.

— Ты задаёшь странные вопросы, — протянул Рома, окидывая взглядом царивший вокруг беспорядок. — С момента возвращения Ванды мне как-то здесь неуютно. Такое чувство, что в доме находится кто-то посторонний, кого я совершенно не хочу видеть. Никак не могу дифференцировать эти ощущения. И с Вандой они не связаны, вот как раз её я хочу здесь видеть, но вы услали мою девушку куда-то в командировку! — он посмотрел на Егора так, словно это он был виноват в том, что Ванду выслали из столицы. — Но вообще-то мне просто захотелось изменить интерьер. В этом доме ничего не менялось с тех пор, как мама умерла, и это немного удручает.

— Да, это может удручать, — пробормотал Дубов, потирая лоб. — А второй этаж?

— Мы его пока не трогаем. Хотел с тобой поговорить, чтобы ты вещи на несколько дней свои вынес и проект согласовал с нашим главным дизайнером, — Рома указал на внимательно слушающего их мужчину. — Ванда всё остальное согласовала перед тем как уехала, так что от тебя практически ничего не требуется.

— Да, разумеется, — кивнул Егор. — Только отдохну немного.

— Отдыхай, ты здесь не особо нужен. За порядком следят специально нанятые люди, а допуска на второй этаж, кроме тебя и меня, нет больше ни у кого. Я специально перенастроил защиту на время ремонта, — немного отстранённо проговорил Гаранин, опуская глаза в очередные бумаги, протянутые ему главным дизайнером.

— Просто великолепно, — процедил Егор, начиная подниматься наверх, но тут до него дошли сказанные Ромкой слова, и он замер на месте. — То есть как, допуска ни у кого больше нет?

Егор в панике ринулся на второй этаж к себе в комнату, но тут услышал знакомый девичий голосок, раздававшийся откуда-то из столовой.

Он развернулся и медленно спустился вниз, стараясь не привлекать внимание хозяина дома. Зайдя в столовую, Егор сразу же направился к девушке, стоявшей посредине и что-то выговаривавшей одному из рабочих. Перекрашенные в ярко-красный цвет волосы и броский макияж изменили её милое личико до неузнаваемости, превратив в самую настоящую стерву. Канареечного цвета брючный костюм дополнял образ этакой экстравагантной девицы.

— Что ты здесь делаешь? — процедил Егор, схватил Алину за локоть и подводя её к одному из окон.

— А что мне ещё оставалось делать? — прошептала девушка. — Меня выбросило из комнаты, когда началось это безумие, и проволокло по лестнице до самого низа. Хорошо хоть Гаранин в этот момент не стоял рядом с лестницей, да кладовка в дальнем крыле на первом этаже оказалась открыта, и я смогла хоть что-нибудь подобрать для моей новой роли. Похоже, та, кто здесь жила, была одного со мной размера.

— Ты могла просто уйти, — сжал губы Егор, лихорадочно соображая, что делать.

— Не могла. Все выходы перекрыты, а меня никто не знает. Что мне ещё оставалось делать, кроме как притвориться дизайнером по интерьеру и начать кошмарить бедных рабочих? Я уже несколько часов здесь ошиваюсь, и никто ничего не понял. Егор, это моя стихия, не мешай, — она ткнула пальцем его в грудь и выдернула локоть из цепкого захвата.

— Тебя никто не узнает ровно до тех пор, пока Рома не решит познакомиться с новым дизайнером по интерьеру, — рявкнул Егор и глубоко вздохнул, начиная просчитывать варианты. Его глаза снова приобрели серебристый оттенок, и Алина замерла, глядя на него с нескрываемым восторгом.

— Он меня не узнает, — прошептала девушка. — И он полностью погряз в сметах и, кажется, ни на что другое не реагирует.

— Ромка убийца, Алина, и прошёл подготовку у наёмников Рокотова, — Егор тряхнул головой, прогоняя промелькнувшие в голове вероятности. — Он не смотрит на внешность, а акцентирует внимание на мелких деталях, о которых ты даже не задумываешься: жестах, походке, телосложению. Всё, пошли отсюда. Главное, не поворачивайся в сторону лестницы. И походкой от бедра, так, как ты этого не делаешь в повседневной жизни.

Он подтолкнул хотевшую было возмутиться девушку в сторону выхода и сам с отрешённым видом направился за ней. Процентов семьдесят, что у него получится вывести её из особняка без проблем, но и этого было достаточно, чтобы рискнуть.

Они уже вышли на крыльцо, как его окликнул Гаранин, направляясь в его сторону.

— Тихо, не привлекая внимания, иди к выходу и жди меня за воротами, — шепнул Егор Алине и вернулся в дом, захлопывая дверь практически перед носом Романа.

— Что? — немного нервно спросил Дубов у нахмурившегося Ромы.

— Ты не видел здесь какую-то Жанну? Говорят, что она дизайнер по интерьеру, и охрана сообщила, что ты вышел вместе с ней, — задумчиво проговорил Гаранин, открывая дверь и выглядывая наружу.

— Видел, только что с ней познакомился. Она сказала, что от шума у неё началась мигрень, и ушла, — ответил Егор.

— Интересно, похоже, её никто, кроме рабочих, не знает. Наверное, Ванда наняла кого-то, — нахмурившись, произнёс Роман. — А ты куда?

— Решил к родителям съездить. Здесь всё равно не отдохнуть как следует, а сегодня у меня наконец-то выходной, — Егор пожал плечами, поморщившись, когда их оглушил какой-то грохот и визг инструментов. — Ром, можешь дать мне машину на время? К утру вернусь, отдам в целости и сохранности.

— Да пожалуйста, бери любой внедорожник из гаража, ключи либо в замке зажигания, либо в бардачке, — Рома махнул рукой. — Только они все на Гильдию записаны.

— Значит, если остановят, скажу, что под прикрытием работаю, — хмыкнул Егор и выбежал из дома, направляясь в сторону гаража, где запрыгнул в первую попавшуюся машину.

Выехав за ворота, он притормозил у стоявшей за поворотом девушки, нервно теребящей пуговицы на костюме. А ведь он думал, что она сбежит и его не дождётся.

— Залезай, живо, — опустив стекло, приказал он и, дождавшись, когда Алина сядет на пассажирское сиденье, сорвался с места, отъезжая как можно быстрее и дальше от дома Гаранина в направлении Тверской трассы.

— Что дальше? — немного растеряно спросила Алина, глядя на сосредоточенное лицо Дубова.

— Отвезу тебя к своим родителям. Побудешь там, пока не решишь все свои проблемы с Гараниным. Я больше рисковать и подставляться не стану, — не поворачивая головы, ответил Егор. — Тем более, что Тверь от моей деревни близко, сможешь навестить Агнешку и решить все вопросы ещё и с ней.

— И в качестве кого ты меня притащишь к своим родителям? — прямо спросила Алина, отворачиваясь и глядя на дорогу через лобовое стекло.

— В качестве своей девушки. А что, это не так? — он повернул голову, рассматривая профиль мошенницы.

— А разве это так? — тихо спросила она.

— Мы спим вместе, и я рискую всем, пряча тебя от своих друзей. Или у тебя имеются какие-то возражения? — резко крутанув руль, Егор на скорости въехал в поворот, едва не потеряв управление.

— Нет, — искренне улыбнулась она. — Нет, я совершенно не против.

* * *

— Почему ты постоянно забываешь дать мне допуск? — я только ступил на лестничный проём, ведущий к моей квартире, как услышал недовольный голос Ромки.

Остановившись в начале лестницы, я посмотрел на Гаранина, навалившегося спиной на дверь. Он смотрел на меня насупившись, а в глазах отражалось такое негодование, что я тихонько рассмеялся.

— Я не забываю, — поднявшись, я вставил ключ в замок, одновременно открывая ему допуск. — Эд помог мне установить плавающую защиту. Ровно через сутки после открытия допуска он аннулируется. Исключением являемся мы с Эдом и будут являться те лица, сведения о которых будут вплетены непосредственно в защитный контур. Заходи, — я распахнул дверь, пропуская Ромку в квартиру.

— И как попасть в круг этих доверенных лиц? — недовольно спросил Гаранин, на этот раз для разнообразия направившийся не в гостиную, а на кухню. Он загремел шкафами и посудой, и я пошёл за ним просто из любопытства, посмотреть, чем он там занимается. — Ну так как? Что нужно сделать, чтобы попасть в круг доверенных лиц?

— Получить ключ, — и я повертел в воздухе ключом от двери, снова негромко рассмеявшись.

— Дима, а ты чисто случайно не забыл, что я являюсь твоим кровным родичем? — вкрадчиво спросил Ромка, достал турку и принялся чётко отмерять кофе.

— Ты не даёшь мне об этом забыть, — я усмехнулся, отлепился от косяка, прошёл на кухню и сел за стол. — Постоянно напоминаешь при каждом удобном случае.

Я внимательно смотрел на Ромку. Он выглядел более умиротворённо, чем когда-либо. Всё-таки где-то в глубине души ему важно быть представителем именно Древнего Рода. Несмотря ни на что, в то время, когда он думал, что вышел из Рода своего отца-садиста, Ромка выглядел немного неприкаянным, словно потерянным. Сейчас же он мне всё больше напоминал того парня, которого я помню со школы. Ему, кстати, идёт.

— Дима, ключ, — Рома ослепительно улыбнулся, а я легонько стукнулся лбом о столешницу.

— Ладно, если будешь себя хорошо вести, то я подарю тебе ключ от этой квартиры. Правда, понятия не имею, зачем он тебе, — я оглядел довольно небольшую кухню. — Квартира маленькая, дом не слишком элитный, здесь даже лифта нет. Все преимущества — находится недалеко от главного здания СБ.

— Дим, ты кофе будешь? — спросил Ромка, беря в руки банку.

— Буду, спасибо, что спросил, — ответил я довольно ядовито.

— Я просто стараюсь уже сейчас хорошо себя вести, — и Рома снова улыбнулся, ставя кофе на огонь.

Пока он гипнотизировал взглядом турку, я рассматривал его. Да, мне не показалось, Гаранин выглядел более расслабленным, чем обычно.

— А чего сюда притащился? — спросил я, опустив подбородок на скрещённые на столе кисти рук. — Только не говори, что снова нуждаешься в защите, в утешении и поддержке.

— Члены Рода всегда нуждаются в поддержке и одобрении главы! — пафосно произнёс Ромка, подняв вверх палец, а затем скривился. — Ты не поверишь, мне скучно.

— И ты решил, что я смогу тебя развлечь? — я недоумённо посмотрел на него. — Или думаешь, что как глава твоего Рода, я смогу дать тебе задание, чтобы ты перестал хернёй страдать? Ну, не знаю, съезди в поместье, убедись, что бассейн правильно построен.

— Дима… — Ромка снял с огня турку и ловко разлил кофе по чашкам. — Тебе сахар?

— Нет, я так пью, — он протянул мне чашку с брезгливой миной. — Что?

— Да так, ничего, — Ромка пожал плечами и добавил себе сахар и сливки. — Понимаешь, мне действительно нечем заняться. У меня дома ремонт. В Гильдии всё идёт до отвращения хорошо, а вхождение в Род Пастелей подняло моё реноме в Первом Имперском Банке на недосягаемую высоту, — он задумчиво посмотрел в чашку. — Правда, я никак не могу понять, почему. Пастели вроде бы никогда не были близки к императорам. И когда вы успели потемнеть?

Я молча пил свой кофе, думая о том, что, наверное, пора ему сказать про Лазаревых, или пока не пора?

— Однажды это просто произошло, — наконец ответил я. — Если хочешь подробностей, поговори с Эдуардом. Он тебе всё популярно объяснит. И в чём выражается привилегированность? — спросил я, не скрывая любопытства. Для меня всё, что делал Первый Имперский Банк, было самим собой разумеющимся, и я не совсем понимал, что Ромка имеет в виду.

— Меня перестали доставать разные инстанции, — задумчиво проговорил Рома, опершись бёдрами о подоконник. — Я как по волшебству получил все необходимые разрешения для своих конюшен, хотя раньше каждая бумажка тормозилась на каждом шаге. Мне даже на открытие ипподрома лицензию выдали, представляешь? — представлял я подобное плохо. У меня никогда не было таких проблем. — А пожарный инспектор, который ходил в «Радость волка» как на работу, вчера притащился просто пообедать. И даже заплатил за еду, — он потёр переносицу. — Но самое главное, когда я вчера пришёл в суд к двум своим ребятам, там какое-то недоразумение произошло с контрактом, один ушлый молодой адвокат вытолкал меня из зала суда, заявив, что у меня нет профильного образования, и чтобы я не мешал людям делать свою работу. Я даже не понял, что произошло, когда у меня прямо перед носом дверь в зал заседаний захлопнулась. А стоявший рядом помощник прокурора проворчал, что, мол, дожились, теперь каких-то убийц из Гильдии элитные юристы Первого Имперского Банка защищают.

— А разве это всё плохо? — я никак не мог уловить суть его претензий.

— Я не говорю, что это плохо, — Рома повёл плечами. — Но мне внезапно стало нечем заняться. А это уже странно и в итоге привело к скуке. Единственное развлечение, которое у меня осталось — оправдываться перед главой тринадцатой Гильдии, что я не покушался на его сферу деятельности. Ты в курсе, что Гомельский на месте разрушенного мотеля строит целый развлекательный игровой центр, скупая земли вокруг. Лицензированный центр, Дима, превращая часть Твери в местный аналог Лас-Вегаса.

— Игорный дом? — удивился я. — Меня в такие подробности не посвящают.

— Да, я сам об этом узнал от Свиридова. Но это не важно, потому что моего вмешательства это не требует. Даже Женя устал маяться от безделья и уехал в отпуск на Мальдивы на целых три недели. Да и Ванду ты у меня забрал. Куда её, кстати, послали?

— В Два Дубка, — я допил кофе и взмахом руки отправил чашку на место. Лёгкий поток тёмного дара прошёлся по стенкам, и на стол она приземлилась уже чистой. Мы с Ромкой проводили её взглядами.

— Позёр, — фыркнул Рома и весьма демонстративно вымыл свою чашку руками водой из крана. — Что за дело у Ванды? — как бы ненароком спросил он, ставя чашку рядом с моей.

— Это не твоё дело, — любезно ответил я ему, улыбнувшись. — Так чем тебя занять, чтобы не скучал?

— Не знаю, — Рома пожал плечами. — Может, с Эдуардом действительно познакомиться? А то я про него столько слышу на протяжении нескольких лет, но до сих пор не верю, что он не плод вашего коллективного воображения. Хотя те кадры из детдома… М-да, наверное, он всё-таки существует.

— Зачем тебе с ним знакомиться? — я насмешливо посмотрел на младшего родича. — Ты с Эдом можно сказать знаком. Правда, почему-то ты в ритуальной комнате упорно называл его Вероникой и спрашивал у Лео, почему она на тебя орёт…

— Я что сделал? — Рома моргнул, а потом нервно расхохотался. — Пожалуй, я повременю со знакомством с типом с той записи. Ты же не против?

— Нет, не против, — и я улыбнулся.

— Кстати, а почему я его Вероникой назвал? У княжны довольно характерная внешность…

— Ну я-то откуда знаю, что в твою пьяную голову взбрело? — перебил я его. — Рома, ты Эда на той записи вначале Лео обозвал. Они немного похожи: оба темноглазые блондины. Может, у тебя какая-то странная цепочка ассоциаций включилась.

— Возможно, — Ромка тряхнул головой. — Так что там за Два Дубка? — он довольно неожиданно сменил тему нашего разговора. — Где это вообще? Это не там ты развлекаешься, как уважающий себя представитель Древнего Рода — убивая казначеев?

— Да, именно там, — я хотел добавить, что всё равно не скажу ему, чем занята Ванда, потому что он не является сотрудником Службы Безопасности, но меня прервал звонок в дверь.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил мгновенно подобравшийся Гаранин.

— Нет, — я покачал головой и нахмурился, выходя из кухни и направляясь к двери.

Ромка догнал меня в коридоре и оттолкнул в сторону, доставая пистолет. После чего решительно шагнул к двери, открывая замок, закрыв меня собой. Телохранитель, чёртов!

— Дима, — наконец произнёс он довольно нерешительно, убирая пистолет в кобуру, — по-моему, это к тебе.

И он сделал шаг в сторону, и перед моим взглядом возникла высокая, стройная рыжеволосая красавица. Я её вроде бы видел у Моро. Она мне тогда показалась немного похожей на Марину…

— Простите нас, мы не знали, что натворила эта дура! — девушка говорила по-русски практически без акцента. Увидев меня, она заломила руки и опустилась на колени, после чего прямо на коленях поползла в мою сторону. — Дмитрий, мы с отцом не виноваты. И Адам не виноват в том, что натворила Марина.

— Э-э-э, — протянул я и попятился. Ну куда смотрим Гаранин? Тут же явно сумасшедшая ползёт прямо ко мне, а он стоит глазами хлопает. А ещё прикрыть меня пытался, сволочь! — Простите, но я не совсем понимаю… Как вас зовут? — выпалил я, упираясь спиной в стену.

— Зоя Рубел, — девушка протянула ко мне руки. — Все говорят, что вы, Дмитрий, не лишены милосердия, так проявите его в отношении моей семьи.

— Да я и не… Встаньте уже, не нужно передо мной на коленях ползать, — я беспомощно посмотрел на Гаранина и зашипел: — Рома, ну скажи что-нибудь.

— А что я могу сказать, — он на всякий случай тоже отодвинулся от Зои, ну а вдруг кинется, ему же никогда за царапины, оставленные женскими ногтями, перед Вандой не оправдаться. — Девушка права, ты у нас добрый. Кто-то кошечек подбирает, кто-то щенков, ты, Дима, пошёл дальше, ты всякий полукриминальный и откровенно криминальный сброд обычно домой притаскиваешь или на улицах подкармливаешь. А также подбираешь сброд с зачатками криминальности и меня, — выпалил он, а потом пробормотал: — О, боги, что я несу?

— Зоя, ради Прек… — я вовремя прикусил язык, чтобы не упомянуть всуе имя своей богини, но Зоя меня, к счастью, не слушала.

— Этого не должно было произойти, — Зоя подняла на меня заплаканные глаза, которые от слёз приобрели странную прозрачность. — Александр Наумов обещал, что познакомит вас именно со мной, а не с этой идиоткой, моей сестрой! Меня много лет готовили к жизни в России, и я…

— Дима! — вопль Леопольда Демидова заставил всех нас вздрогнуть. Он ворвался в квартиру, даже не посмотрев на коленопреклонённую девушку, просто переступив через неё. Ах да, когда дверь открыта, защита автоматически спадает. Поэтому-то чары допуска завязаны именно на ключи от входной двери. — Как ты мог так со мной поступить!

И он заломил руки не хуже рыдающей Зои, бросившись ко мне. Дверь, к счастью, закрылась, защита начала работать, так что, надеюсь, больше никто сюда не вломится.

— Лео, что у тебя опять произошло? — спросил я устало, краем глаза глядя, как Ромка поднимает с пола Зою, усаживает её на пуфик и уходит на кухню, наверное, за водой. Деликатный какой, кто бы мог подумать.

— Что произошло? Я пришёл в вашу фамильную часовню, чтобы подумать, и догадайся, Дима, что я там увидел! — Лео ткнул меня пальцем в грудь.

— Тише, не ори, — постарался я успокоить Демидова, но тот, похоже, просто не заметил ни Зою, ни Ромку. — Что ты вообще делал в нашей часовне? Ты вообще представляешь, насколько это противоестественно?

— А почему я не могу зайти в часовню в нашем поместье? Там очень спокойно, так хорошо думается, — немного тише произнёс он.

— Ага, особенно о вечном, — я уже не пытался понять логику Демидовых. Но часовня чужой богини — это, конечно, мощно, если только они не… — Лео, — спросил я, глядя на него с подозрением, — а кому из богов вы поклоняетесь?

— Не задавай идиотских вопросов, — Лео поморщился и отбросил со лба светлую прядь. — Ты, кстати, так и не сказал, будешь ли крёстным моего сына, — но не успел я ответить, как он продолжил: — Ты вообще понимаешь, что на его месте должен был быть я! — и он снова ткнул пальцем меня в грудь.

— Лео, он умирал, это была вынужденная мера, — я попытался ему хоть как-то объяснить появление саркофага с именем Ромки в нашей усыпальнице.

— Ты думаешь, меня это успокоит⁈ — взорвался Демидов, но тут его прервало покашливание Гаранина.

— Дима, ты не забыл, что к тебе приехала гостья? — спросил он, глядя при этом на Лео с подозрением.

— Да, гостья, — я потёр лоб. — Зоя, позвольте вам представить: этого неадекватного человека зовут Леопольд Демидов, — после чего указал на Ромку. — Роман Гаранин.

— Я знаю, как их зовут, — она поставила стакан с водой на столик, после чего встала и подошла ко мне. — На месте Марины должна была быть я! Александр обещал мне вас, — сказала она твёрдо. — Если бы не эта кудрявая… проститутка, перепутавшая карточки за столом, с вами бы познакомилась я, а не Марина. И это я должна была жить в той комнате, которую вы ночью случайно перепутали со своей, Марина мне всё рассказала, — добавила она, скорчив скорбную гримаску. — И поверьте, я никогда не наделала бы столько глупостей, сколько наделала моя сестра.

— Верю, — пробормотал я, мысленно благодаря Прекраснейшую за то, что та надоумила Ванду перепутать эти проклятые карточки, иначе я никогда не узнал бы, что книги про Тёмных в большинстве своём не врут про единственную возлюбленную. Зоя действительно не дала бы мне ни единого шанса разорвать нашу предполагаемую помолвку.

— Я не уеду из России, — заявила Зоя. — И вы не сможете меня выкинуть из страны.

— Не нужно мне угрожать, — пробормотал я, лихорадочно соображая, что же делать. — Но вы не можете остаться даже в моём поместье. У вас нет статуса моей невесты, а у меня только одна родственница женского пола — это моя мать, но она предпочитает жить во Фландрии.

— Просить вас пересмотреть условия помолвки бесполезно? — тихо уточнила Зоя, внимательно глядя на меня. Она была высокой, плюс каблуки, и ей не приходилось смотреть на меня, запрокидывая голову. Это было немного непривычно, и я чувствовал себя не в своей тарелке. Ромка с Лео молчали, не вмешиваясь, но глядя на нас с нескрываемым любопытством.

— Совершенно бесполезно, — твёрдо подтвердил я.

— У вас есть брат, кажется, Эдуард… — задумчиво произнесла Зоя, а я чуть не подавился. Очень целеустремлённая девушка, да, от неё я бы не сбежал.

— Это исключено, — быстро прервал я её, не дав закончить мысль.

— Жаль, он очень красив, настолько, что наши дамы в салонах до сих пор его шёпотом обсуждают, чтобы мужья не слышали, естественно, — взгляд Зои остановился на Ромке, и она прищурилась. До Гаранина доходило почти минуту, о чём она думает, так пристально его рассматривая.

— Нет, я главой моего Рода даже не рассматриваюсь, — он замахал руками и отступил назад. — Я глава второй Гильдии, и поэтому не могу жениться, вообще ни на ком.

— А это решаемо? — Зоя внимательно посмотрела на меня. Ей, похоже, было плевать, что Ромка убийца. Главное, симпатичный, то есть дети точно будут премиленькими, и принадлежит моему Роду.

— Мы работаем над этой проблемой, — уклончиво ответил я, заслужив злобный взгляд своего родича.

Телефонный звонок заставил нас на мгновение отвлечься. Я посмотрел на высветившийся номер, потом кивнул Роману в сторону кухни.

— Кудрявая проститутка звонит, пойдём, а то ты меня в покое не оставишь. Лео, составь, пожалуйста, Зое компанию и пройдите уже в гостиную, что мы в прихожей столпились? — и больше не глядя ни на кого, я прошёл в кухню, активируя вызов. — Да, Ванда, что у тебя стряслось?

— Дима, я в тупике, — раздался голос Ванды, потому что я практически сразу активировал громкую связь, как только Рома зашёл на кухню, закрыв за собой дверь. — Ты можешь приехать и помочь мне?

— Сомневаюсь, что я смогу тебе помочь, — я потёр лоб. — Но да, я приеду. Мне нужно немного мозги перегрузить. Эриля с собой брать?

— Это было бы неплохо, — ответила Ванда и отключилась.

— Ну вот, ничего страшного с ней не происходит, — сказал я, обращаясь к Ромке и беря телефон, чтобы позвонить Егору.

— Дима, возьми меня, вместо Дубова, — от внезапности предложения я даже номер перестал набирать. — Я тоже, можно сказать, эриль, ты же знаешь.

— Рома…

— Дима, считай это стажировкой. Вы же хотите меня в СБ заманить. Вот я согласился на стажировку, чтобы посмотреть, что и как, — твёрдо сказал Роман. — Более того, я клянусь, если мне понравится, то я приму предложение Громова без дополнительных раздумий.

— Проблема в том, Рома, что это немного не та работа, к которой тебя хочет привлечь Андрей Николаевич, — я задумался, а затем решительно сунул телефон в карман. — Ну, хорошо. Сейчас уговорим Лео приютить эту Рубел, и переместимся к Ванде.

— Лео? — Рома сначала удивился, но потом хлопнул себя по лбу. — Ну, конечно, Лео женат, и в родовом поместье, кроме него, его жены и их ребёнка, ещё и его родители живут. Я знаю, что ему предложить, чтобы он сильно не сопротивлялся.

Роман решительно открыл дверь и двинулся в гостиную убеждать Демидова забрать Зою. А перед этим он бросил мне артефакт императора Владимира, чтобы я сделал портал. Ну да, он же только с ним перемещается. Покачав головой, я принялся накладывать на мерзкую кляксу координаты, стараясь не вслушиваться в вопли, доносящиеся из гостиной.

Глава 11

Два Дубка встретили нас с Ромкой огромной лужей, в которую мы приземлились, когда активировали портал.

— Дима! Ты что, нарочно нас сюда окунул? — раздражённо процедил Ромка, выскакивая из лужи, воды в которой было по щиколотку, на сухую землю. Он не изменил своим привычкам и ходил в полуботинках военного образца, поэтому я так и не понял причин его возмущения. Ноги он не должен был промочить.

— Ага, я специально перед тем, как сюда переместиться, лужу здесь организовал, — огрызнулся я, выскакивая из упомянутой лужи и выливая воду из кроссовок. Волна тёплого воздуха прошлась по обуви и мокрым носкам, высушивая их и убирая дискомфорт. — Вообще-то, подразумевалось, что мы появимся немного в стороне от дома бабки Веры, — задумчиво произнёс я, обуваясь.

— Понятия не имею, о ком ты говоришь, — осматриваясь, произнёс Рома. — Так, и зачем мы здесь? Очередной казначей слишком долго задержался на этом свете, и ты решил восстановить вселенскую справедливость, отправив сюда Ванду? Зря вы ей оружие не вернули и запретили мне её вооружать, приказав запереть подвал.

— Наоборот, Громов отправил сюда Вишневецкую, чтобы она разобралась наконец, почему здесь умирают именно казначеи. В остальном статистика смертности, убийств и несчастных случаев в этом конкретном посёлке не отличается от средней по стране, — проговорил я, задумчиво осматривая лужу. Да, здесь действительно творится что-то не то, и не в тонком месте между мирами дело. Такие искривления пространства оно дать не может.

— И отправили сюда Ванду, чтобы в своём расследовании она не вышла на тебя? Умно, — усмехнулся Гаранин. — Вон тот здоровый дом — это тот самый притон, где Демидову с Дубовым подсунули двух девочек?

— Можно и так сказать, — я посмотрел в том направлении, куда указывал Ромка. — И нет, что бы все ни думали, я к смертям казначеев в этой деревне не имею никакого отношения.

— Да это понятно, что ты никого не тронешь просто ради поддержания круговорота казначеев в одном отдельно взятом посёлке, — усмехнулся Рома.

— Будешь ехидничать, отправлю тебя домой, — пригрозил я, чтобы Ромка прекратил зубоскалить и начал включаться в работу. — Нам известно только, что они здесь погибают из-за того, что обсчитывают лесорубов на семь золотых рублей. Ни больше, ни меньше. Вообще, конечно, всё это странно.

— Ты действительно так считаешь? — спросил Ромка, но я только махнул на него рукой. Вот знал же, что брать его с собой было не самой хорошей идеей.

— Му-у-у, — раздалось в каких-то сантиметрах от меня. Я поднял голову, и мой взгляд встретился с пустым, ничего не выражающим взглядом Гаврюши. Ромка стоял рядом и с любопытством разглядывал местную достопримечательность, пустота во взгляде которой в это время начала сменяться узнаванием. Гаврюша меня, мягко говоря, недолюбливал, и почему-то именно меня считал виновником всех своих немногочисленных бед. — Му-у-у-у!

Я едва успел отскочить в сторону, потому что бычара, опустив голову, помчался прямо на меня. Поняв, что промахнулся, Гаврюша резко развернулся и пару раз ударил передним копытом по земле. Похоже, бык решил, что лучший способ избавиться от своей фобии — уничтожить её, то есть меня, в самом буквальном смысле этого слова. В прошлый раз на болоте ему это практически удалось сделать, но помешала Соня, по которой потоптался бык. Сейчас вокруг было пусто, и никто не должен был помешать ему закончить начатое.

Я не стал ждать, когда рыжее чудовище выполнит задуманное. В этом противостоянии на стороне Гаврюши стояла бабка Вера, с кучей других старушенций, которые меня за своего бычка могли раскатать тонким слоем по земле, несмотря на мою тёмную магическую составляющую и вполне неплохую физическую подготовку.

Развернувшись, я понёсся по дорожке к таверне Вертинского, благодаря про себя Прекраснейшую за то, что она надоумила меня обуть сегодня кроссовки.

За спиной послышался топот и рёв оскорблённого в лучших чувствах быка. К счастью, до таверны было недалеко, а я, как самый настоящий боевой маг, умел очень хорошо бегать.

Я ворвался в таверну, практически выбив своим телом дверь, которая тут же закрылась за моей спиной, не пропуская Гаврюшу. По инерции мне пришлось сделать ещё несколько шагов, прежде чем я смог затормозить. Обеденный зал был полностью заполнен. Не удивительно, сейчас обед, и местные лесорубы предпочитали есть именно здесь, в таверне.

Ванда сидела за столиком возле стены, скрываясь в полутёмном помещении, и, увидев меня, поднялась на ноги, тут же направившись в мою сторону. Воцарилась полная тишина, и все собравшиеся повернули головы в мою сторону. Похоже, это обязательное приветствие при моём появлении здесь никогда не изменится.

Ко мне неожиданно подскочил хозяин таверны, выскочив из-за стойки и смерив подозрительным взглядом.

— Дмитрий Наумов! — воскликнул Алексей, широко улыбаясь и тряся мою руку, которую я не успел спрятать за спиной. — Какими судьбами? Только не говори, что приехал по душу нашего Кристиана, он кристально честный человек. Никогда ещё здесь не было настолько педантичного, любящего свою работу казначея. И он пока ещё жив, — подмигнул мне Вертинский.

— Кристиан? Серьёзно? — не удержался и переспросил я, услышав имя нового казначея.

— И не такие имена встречаются, — улыбнулся трактирщик, отпуская, наконец, мою руку. — А что вы так тяжело дышите, вы не заболели? — заботливо поинтересовался он, всё ещё не отходя от меня. — Может, вам вызвать нашего лекаря? Хороший лекарь, кстати, прислали из столицы несколько месяцев назад, творит чудеса.

— Нет, я не заболел, и здесь по делу…

— Вы уверены? — Алексей сделал шаг ко мне. — Может, это аллергия? Знаете, она бывает такая коварная. У одного моего знакомого была аллергия на спиртное, представляете?

— Это истинная трагедия, — кивнул я Ванде, подошедшей ко мне. — Только у меня нет аллергии. Ни на что.

— Может, вам водички хотя бы налить? — хозяин местной таверны всё никак не успокаивался, пытаясь явно привлечь моё внимание. Или отвлечь от чего-то. Но Ванда выглядела спокойно, поэтому я решил пока не обращать внимания на подобное поведение.

— Не надо мне водички! — я немного повысил голос, но на Алексея это не произвело никакого впечатления.

— Вы к нам надолго? Вам приготовить вашу любимую комнату? — интересно, какую комнату он имеет в виду? Ту, которую мы с ребятами снимали во время практики, или ту, что расположена под ней, где или кого-то убивают, или демонов призывают…

— Вот ты где, — с порога раздался голос Гаранина. — Далеко же тебя этот бык загнал. А что ты от него убегал-то? Неужели нельзя было решить проблему неадекватного и агрессивного животного более радикальным способом? — спросил он, подходя к нам. Вертинский его скептически осмотрел и, прищурившись, что-то невнятно пробурчал, уходя за прилавок.

— Потому что, Рома, это чудовище просто так не убить, — я покачал головой. — Это бывшее вместилище одного не самого слабого демона. И ты можешь мне не верить, но за ним стоят очень опасные люди, которые скрутят нас с тобой, не глядя на нашу подготовку, — закончил я под недоверчивым взглядом Гаранина.

— Что ты здесь делаешь? — насупившись, спросила Ванда, не сводя с него взгляда.

— Стажируюсь, — Рома пожал плечами, обводя взглядом зал. — А здесь всегда так тихо?

— Наумов, а где твой второй дружок? — не выдержав, подал голос лесоруб, сидевший к нам ближе всех. — А это кто? Очередной маг? Теперь ты без сопровождения вообще сюда не приезжаешь? — рассмеялся он.

— Ну, я же обещал вам однажды Гаранина привести, — с пакостной улыбочкой ответил я, отходя немного в сторону, чтобы Ромку было хорошо видно всем присутствующим. — Ну вот он, Гаранин. Решил выкроить немного времени, чтобы полюбоваться местной природой.

Все как по команде уставились на опешившего Ромку, даже жевать перестали.

— Гаранин? — неуверенно протянул всё тот же лесоруб. — Глава четвёртой Гильдии?

— Второй, у вас устаревшая информация, — произнёс Ромка, поворачиваясь ко мне. — Дима, я должен что-то знать?

— Рома, тебя здесь по какой-то причине боятся, а вот меня нет, — фыркнул я, направляясь к столику, ещё до нашего появления облюбованному Вандой. — Но ты особо не расслабляйся. Ты местная страшилка исключительно для лесорубов и приезжих. Местные, как я слышал, тебя ни в грош не ставят, — добавил я, садясь на стул.

— Два Дубка, — задумчиво протянул Рома, присаживаясь рядом с Вандой. — Это не тот ли надел, принадлежащий Гараниным до недавнего времени? Там какая-то странная история была с моим дедом и местными жителями, после чего он практически даром продал правительству эти земли.

— Тебе виднее, — я продолжал улыбаться. — И теперь эта земля принадлежит мне. У меня здесь несколько заводов неподалёку и строится одна фабрика. Но к делу это не относится. И да, чтобы больше никаких вопросов не возникало, это то самое место, где Ванда зарубила ведьму топором, а Егор нашёл мантикору. Запомни самое главное правило: не иди на конфликт с местными бабками и не трогай быка. Да вообще лучше никуда не суйся лишний раз. Здесь тонкая грань между мирами, на всякое можешь напороться.

— И вы отправили сюда Ванду одну? — Рома пристально смотрел на меня, а на его лице заиграли желваки.

Сама же Ванда всё это время хмурилась и тихо сидела, глядя перед собой. Вообще, она долго восстанавливается, и в непривычной обстановке замыкается в себе. Рерих говорит, что это скоро пройдёт, и ей нужно постепенно вливаться в общество, особенно в местах, где нет тех, кто сможет её защитить. Именно поэтому я заставил Рому снять с неё охрану, а Громов отправил её в Дубки, чтобы расследовать явно не расследуемое дело.

— Нас все здесь знают, а Ванда сюда во время своего больничного как к себе домой на выходные ездила, чтобы развлечься. Ей ничего здесь не угрожает, не переживай. О, спасибо, — поблагодарил я тётушку Нюру, расставляющую перед нами тарелки с обедом и кружки с холодным местным квасом. — Ну, рассказывай, что у тебя здесь, — обратился я к Ванде, делая глоток из запотевшей кружки.

— Не поверишь, ничего, — она развела руками. — Местные наотрез отказываются со мной разговаривать на эту тему. Державин не даёт мне никаких документов, ссылаясь на закон о защите информации и требуя официальное разрешение от СБ. А если что-то получается выяснить, я тут же натыкаюсь на очередной тупик. Я здесь уже два дня, и ничего не добилась. Мне не хочется провалить с треском первое дело, которое мне поручил Громов, — она стукнула кулачком по столу и откинулась на спинку стула.

— И сколько казначеев всего умерло? — уточнил Ромка, глядя куда-то мимо меня.

— Восемь за последние пять лет, — пробормотала Вишневецкая. — Так что ты здесь делаешь? Я же сказала тебе, что меня не нужно опекать.

— Так я и не ради тебя сюда приехал, — спокойно ответил Рома, единственный из нас, кто ещё не притронулся к еде. Я же, помня, как чудесно здесь готовят, уже уплетал курицу с тушёной картошкой за обе щёки. — Я же сказал, что это стажировка. Хочу посмотреть, чем занимается наша Служба Безопасности. Это кто? — он кивнул куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом и увидел, что за соседним столом сидит молодой мужчина лет двадцати пяти на вид и старательно пялится на нашу подружку.

— Где? — Ванда проследила за моим взглядом и поморщилась. — Это Кристиан, новый местный казначей.

— Странно, что живой, — Рома всё же взял в руки кружку с квасом и сделал глоток. — На удивление, неплохо.

— Говорят, он кристально честный человек, — пожала Ванда плечами. — Самый долгоживущий казначей в Дубках. После того, которого залюбили суккубы, он был назначен на это место, и всё ещё его занимает.

— Надо разобраться, с чем всё-таки связана такая живучесть этого владельца калькулятора и счёт. Честных казначеев не бывает, никогда, нигде и ни в какие времена, — нравоучительно произнёс Гаранин, не сводя пристального взгляда с казначея. Кристиан же не обращал на него внимания, продолжая смотреть на Ванду взглядом побитой собаки.

— Ванда, что ты бедолаге сделала? — я кивнул на этого Кристиана, растекаясь на стуле.

— Да ничего, Дим. Он вернулся из столицы сегодня утром и не даёт мне прохода, намекая, что нам нужно серьёзно поговорить. Правда, я, возможно, несколько месяцев назад, когда здесь проводила выходные, дала ему надежду на отношения. В Дубках был какой-то праздник. Вроде, я весело проводила с ним время, — Ванда потёрла виски. — Мы прыгали через метлу, а потом проснулись под утро в одном номере. Но между нами точно ничего не было. Вроде бы. По крайней мере, мы проснулись полностью одетыми. Ну что ты так на меня смотришь, я плохо помню, что происходило со мной за последние полгода! — она не выдержала и повысила голос, отвечая на тяжёлый взгляд сидевшего рядом с ней Романа.

— Серьёзно?

— Да, Рома. Но даже если что и было, то я тебя всё равно не помнила и мечтала убить, считая виновником всех моих проблем, — она сжала губы. — Будто ты всё это время проводил в гордом одиночестве и соблюдал обет целомудрия.

— Представь себе, — холодно ответил он. — Мне было тяжело устроить свидание, находясь на базе Рокотова под постоянным наблюдением и сопровождением минимум трёх человек, — он бросил вилку, которую крутил в руке, на стол и поднялся на ноги, направляясь в сторону хозяина таверны.

— Могла бы как-нибудь помягче ему это сказать, — прокомментировал я увиденное.

— Дима, у меня, кроме Ромы, никого не было. Ты же про мою жизнь лучше меня знаешь, — она опустила голову на столешницу и несколько раз ударилась об неё лбом. — И кто меня вечно за язык тянет?

— Не задавай риторических вопросов. Это, кажется, твоё? — уточнил я, доставая из кармана перстень с изумрудом в пакете для вещдоков.

— Вы его нашли⁈ — взвизгнула подруга, выхватывая у меня перстень, тут же разрывая пакетик и извлекая из него своё сокровище.

— Мы его и не теряли. При обыске наёмников он обнаружился у одного из них в кармане. Суд отправил этого козла отбывать наказание на рудники, и я изъял твоё кольцо из материалов дела, решив вернуть законному владельцу, — ответил я, с улыбкой наблюдая, как Ванда надевает перстень на палец.

— Мог бы и раньше сказать, чтобы я не волновалась, — пробормотала она, рассматривая изумруд с особой нежностью. Мне кажется, она так к самому Ромке не относится, как к его подарку. В это время Рома вернулся и сел на своё место.

— Узнал, что местного отделения полиции здесь нет, и попросил пригласить сюда старосту. Мне как-то не хочется здесь надолго оставаться, — ответил он на мой невысказанный вопрос. — О, ты решил вернуть перстень? Спасибо, — кивнул Роман мне. — Так что, будем разговаривать с этим Кристианом или пускай живёт? — деловито уточнил он, вновь переводя взгляд на поникшего парня, ковыряющегося в тарелке с едой.

— Не будем злить Вселенную, меняя устоявшийся порядок вещей, — проговорил я, поднимаясь на ноги и выходя из-за стола, чтобы поприветствовать спешащего к нам Державина.

Глядя на него, я поймал себя на мысли, что за пять лет, прошедшие с момента нашей первой встречи, он совсем не изменился, как и все остальные жители Двух Дубков, включая Гаврюшу. Очень интересное наблюдение, надо его запомнить.

— Александр Николаевич, добрый день.

— Дмитрий Александрович! Какими судьбами? — он пожал мою руку, бросая при этом недовольные взгляды в сторону Ванды.

— Да вот, решил отпуск здесь у вас провести. Природа чудесная, просто отдых для тела и головы, — улыбнулся я.

— Да, природа у нас прекрасная, — осторожно согласился Державин. — Но ведь это не всё?

— Нет, не всё. Здесь проводится официальное расследование, которому вы по какой-то причине препятствуете, — холодно ответил я, прекращая улыбаться. — Я не рядовой сотрудник Службы Безопасности, а офицер, и мне особого разрешения для запроса подобных материалов не требуется. Поэтому подготовьте, пожалуйста, все имеющиеся дела, непосредственно касающиеся безвременной гибели ваших казначеев.

— Вы же знаете, что эти дела… — попытался что-то возразить Александр Николаевич.

— Я знаю, — резко прервал я старосту. — И я также знаю, что все эти дела аккуратно заполнены и подклеены в отдельные папочки. Думаю, часа вам хватит, чтобы доставить их в нашу комнату. Какая, кстати, комната?

— Триста восьмая, — ответила Ванда, поднимаясь на ноги. Значит, подруга не изменяла своим привычкам и снимала постоянно тот самый номер, с которого начались наши приключения в Двух Дубках во время практики после первого курса.

— В триста восьмой номер, — повторил я опешившему Державину, привыкшему разговаривать с Дмитрием Наумовым, а не с офицером Службы Безопасности.

Нарушив собственные принципы, я поймал его взгляд и нырнул в разум, чтобы уже, наконец, разобраться с тем, что он скрывает и почему так откровенно не хочет, чтобы мы занимались этим делом. Точнее, я попытался проникнуть в его разум, сразу же наткнувшись на яркую, светящуюся золотым ярким светом стену. Меня буквально вынесло из головы старосты, вызвав острую, но тут же прошедшую мигрень.

— Я так понимаю, господин Гаранин не относится к сотрудникам Службы Безопасности, — похоже, Державин даже не заметил моего вмешательства, а я, как мог, старался показать, что ничего экстраординарного только что не случилось.

— Он является стажёром и находится здесь под моей ответственностью. Пятьдесят восемь минут, — я встал, подхватил свою куртку и, не глядя на удивлённого Ромку, направился к лестнице, чтобы подняться на третий этаж. Как же я ненавижу эту деревню, кто бы знал.

Глава 12

Любое расследование таких растянутых во времени преступлений, как те, что происходили в Двух Дубках с казначеями, необходимо было начинать с определения так называемой точки отсчёта. Нужно было точно выяснить, кто был тем первым неудачливым казначеем, обсчитавшим какого-то лесоруба на семь золотых рублей, и с которого началась эта странная круговерть казначеев в природе.

Это было легче сказать, чем сделать. Александр Николаевич, как я и подумал ранее внизу, явно препятствовал расследованию, потому что притащил папки с описаниями всех преступлений, совершённых в Двух Дубках со времён основания этой проклятой деревни.

— Что это? — я ткнул пальцем в восемь огромных коробок, которые в сопровождении самого Державина занесли в наш номер помощники старосты и составили на полу.

— То, что вы и просили, — пожал плечами этот гад. — Дела по совершённым преступлениям в посёлке Два Дубка.

— Я просил конкретную информацию по преступлениям, касающимся конкретных личностей. Или вы хотите сказать, что вот это всё — это невинно убиенные казначеи? Да у нас их столько из Финансовой Академии не выпустилось со времён Империи! — от возмущения я слегка повысил голос, что позволяю себе крайне редко.

— Ну-у, — протянул Александр Николаевич. — Конечно же, здесь не только казначеи. И, заметьте, ни один из казначеев не был невинно убиенным. За каждым числился какой-нибудь грешок.

— Ага, обсчёт очередного бедолаги на семь золотых рублей, как я понял. Не заговаривайте нам зубы, — встрял Ромка, вроде бы отошедший от первого шока, который испытал, увидев продавленный диван и общую убогость обстановки. А ведь раньше говорил, что комфорт его не слишком интересует. — Почему здесь так много материалов?

— Потому что эти материалы не систематизированы. Они идут подряд по годам. И мне лично некогда заниматься их сортировкой, — злорадно ответил Державин. — Больше нам никаких студентов на практику по какой-то причине не присылают. Я уже только после того, как вы уехали, понял, куда следовало бы направить вашу неуёмную энергию в своё время, чтобы навсегда отделаться от вашего присутствия.

— Похоронив подростков в архивной пыли? — я заглянул в одну из коробок, и очень громко чихнул от небольшого клубка пыли, ждавшей слишком много времени, чтобы оказаться на свободе.

— Ну зачем вы так, — прищурился староста. — К уборщице у меня никаких нареканий никогда не было. Тем более бумаг там не так уж и много. Ну что может происходить в таком тихом месте, как наша деревня?

— Совершенно ничего, вы правы, — скривил губы Рома и сложил руки на груди, безмолвно выказывая недовольство отсутствием какого-либо порядка, заинтересованности и нежелании что-либо предпринимать, чтобы помочь в расследовании серьёзных преступлений.

— Ваш сарказм в данном случае совершенно неуместен. Откуда я могу знать, что конкретно может вам понадобиться? Я не следователь, а бегать по каждому вашему щелчку за недостающей бумажкой я не собираюсь, это не входит в мои обязанности. К тому же события, вас заинтересовавшие, начали происходить задолго до моего вступления в должность. Так что вот вам вся, как говорится, подноготная нашего славного посёлка. Изучайте, может, что-нибудь и найдёте, а мне работой нужно заниматься, а не разбазаривать попусту деньги честных налогоплательщиков, — и с этими словами он вышел из комнаты, оставив нас наедине с целой горой бумаг. И могу поспорить, девяносто процентов этих бумаг были для нас совершенно бесполезны.

Я долго смотрел на закрывшуюся за старостой дверь, мысленно представляя, как лично снимаю с половины жителей этой деревни шкуру и варю в кипящем масле.

— А ты не можешь их прочитать? — неожиданно спросила Ванда, подойдя к ближайшей коробке, вытаскивая на свет какую-то пожелтевшую папку. — Видно же, что они что-то скрывают.

— Нет, к сожалению, — тряхнув головой, я прогнал неприятные чувства, вернувшиеся ко мне после первой и последней попытки прочитать старосту. — На разуме Державина и его помощников стоит какой-то блок, и я впервые встречаюсь с подобным. Он настолько мощный, что меня вышвырнуло из его головы, как щенка. И наложен он точно не Тёмным магом, и это никакой не артефакт. После того как мы разберёмся с этим, я плотно засяду за доступную мне литературу, чтобы найти ответ, — покосившись на коробки, глубоко вздохнул, подозревая, что помочь подруге было плохой идеей. А ведь я неоднократно говорил Громову, что не вижу смысла расследовать эти преступления.

Я подошёл к первой коробке и вытащил лежащую сверху папку.

— «Воровство белья, преимущественно мужских кальсон, лесорубом Векилем у жительницы посёлка Яны Лесновой. Всесторонне рассмотрено, факт кражи сохнущего белья, преимущественно мужских кальсон, с верёвки возле дома госпожи Лесновой установлен. Присуждён штраф в размере десяти серебряных рублей», — я бросил тоненькую папку на пол и поборол в себе желание схватиться за голову. — Что это?

— Воровство, типа кража в особо мелких размерах, — хмуро пояснил Рома, беря другую папку. — Ого. Слушай. «Докладная. Спешу сообщить, что бабка Анна Варнава гонит некачественный самогон и продаёт честным труженикам за огромные деньги, и ведь никаких Богов не боится, карга старая. Из-за примесей в данной продукции я не смог дойти до дома, стоя на двоих ногах, за что был бит супругой по хребту скалкой. Прошу провести расследование и выплатить мне моральный ущерб, как пострадавшей стороне».

— Охренеть, — только и смог я охарактеризовать ситуацию, в которую мы попали. — Какая там дата стоит?

— Семидесятилетней давности, — с готовностью ответил Ромка, внимательно читающий столь увлекательное дело о некачественном самогоне.

Я хмыкнул и в ту же кучу, что и мгновением ранее Ванда отбросила дело о пропавшей крыше уличного сортира, которую, похоже, так и не нашли.

— Мне кажется, что это всё бесперспективное занятие. Езжайте уже домой, я сама здесь попытаюсь разобраться, ну а если не получится ничего, то вернусь пред грозные очи начальства и отчитаюсь о полном провале. Ты и так мне помог сильно. Я эти дела у Державина никогда бы не выпросила, — закусила губу Ванда, садясь на пол, и потянула руку к очередной папке.

— Поверь, ты, как человек сугубо городской, просто не в состоянии оценить всей прелести некачественного самогона, поэтому никогда не распутаешь это дело в одиночку, — тихо проговорил Ромка, бросая на неё взгляд поверх папки.

— Можно подумать, мы сможем, — я невесело усмехнулся, представив себе объём предстоящей работы.

— Конечно, сможем, — уверенно ответил Ромка, садясь на пол рядом с Вишневецкой, придвинув к себе одну из коробок. Я скептически посмотрел на совершенно не городского жителя, покачал головой, и мы погрузились в долгую, нудную и кропотливую работу.

Упоминания о первом погибшем казначее я обнаружил уже ближе к ночи. Как оказалось, некто Вромель был убит, а именно, задушен в собственной постели после того, как обсчитал одного из лесорубов на семь золотых рублей аж сто двадцать лет назад. Посёлок тогда уже существовал, но именно в этом году были выделены наделы для валки леса, как я понял, Ромкиным прапрадедом, и Два Дубка сделали официальной базой для бригады лесорубов, нанятых для этого дела. Соответственно, вся инфраструктура посёлка была построена начиная с этого года и заточена под нужды лесорубов. Уж не знаю, что они там рубили до сих пор, при этом не слишком отдаляясь от посёлка, но факт оставался фактом — появились лесорубы, следом появились казначеи, и начались убийства.

Также я отметил один интересный факт: все последующие убийства были, так или иначе связаны с лесорубами. Но каким образом факт наличия лесорубов был причастен к несчастным казначеям — оставалось пока загадкой. И при чём здесь семь золотых рублей? И почему именно семь?

Почувствовав, что ещё немного, и я свихнусь от навалившихся на меня вопросов, я решительно захлопнул папку и отложил дело в сторону.

— А Ванда где? — осмотрев комнату, я не увидел подругу.

— Ушла спать около тридцати минут назад, — тихо проговорил Рома, отрываясь от чтения.

— Так, я тоже спать, — я потёр лицо, стараясь хоть немного привести мысли в порядок. — Завтра продолжим.

— Вообще-то, я могу ещё посидеть, — заявил Гаранин, захлопывая папку и откладывая в небольшую стопку, относящуюся к лесорубам, казначеям и тем, что хоть немного было связано с нашим делом. — Ложись, я тебе не помешаю, — проговорил он и, погасив свет, зажёг несколько тусклых светляков, начинающих кружится вокруг его темноволосой макушки.

— Ладно. Я в душ, и спать, — махнул я рукой, направляясь в сторону туалетной комнаты. Начав раздеваться, я включил душ. К счастью, я догадался сначала сунуть под тугие струи руку, прежде чем залезать под них целиком. Вода была не просто холодная, она была ледяная. — Твою мать, — тихо выругался я, понимая, что Ванда снова выплескала на себя всю горячую воду. Вот помнил же о местной особенности, и всё равно поверил в благоразумие друзей.

Напялив на себя майку и джинсы, я сгрёб всё остальное в кучу и побрёл к своему продавленному дивану, тут же провалившись в сон, несмотря на неяркий свет и шорох старых страниц.

Утром я не смог встать. Помнится, подростком я легче переносил ночёвки на этом диване. Сейчас же у меня болело абсолютно всё! К тому же Ромка с Вандой умудрились встать раньше меня, и я снова остался без горячей воды. Наскоро умывшись, я вышел из ванной, пребывая в отвратительном настроении.

— Дима, ты выглядишь как бомж, — скептически осмотрел меня с ног до головы Гаранин, когда я зашёл в комнату. Он был уже одет, гладко выбрит и пил что-то, по запаху явно напоминающее кофе, сидя за небольшим столиком. — Ты что, побриться не мог?

— Представь себе, нет, — я плюхнулся на диван и принялся обуваться в свои неизменные и уже порядком поношенные кроссовки. — Для того чтобы прилично побриться, нужна, как ни крути, горячая вода — это в идеале. На худой конец тёплая, у нас же из крана бежит горный источник, если судить по температуре.

— Какой ты нежный, — скривился Ромка, ставя кружку на стол.

— Да, конечно, я просто жутко изнеженный, — я не стал начинать бесперспективный спор, а просто сел за стол и взялся за лежавшие стопкой осточертевшие папки, с удивлением обнаружив ещё одну кружку с кофе, стоявшую рядом. С сахаром и сливками. Всё, как я терпеть не могу. Но это на самом деле такие мелочи. Мог бы вообще не заморачиваться.

— Продолжаешь хорошо себя вести, — протянул я, делая глоток и отмечая приятный и мягкий вкус напитка.

— Разумеется. Кстати, есть такая удивительная и полезная штука — бытовая магия. Ни за что не поверю, что ты перестал ею владеть, потому что вчера ты прекрасно мне продемонстрировал свои великолепные навыки в её применении. Ты что, не додумался эту воду подогреть? Если сотворить воду, особенно проточную, невозможно, то подогреть её не составит труда у тех лиц, которые могут применять свой мозг в естественной среде обитания. Вода здесь, как я понял, тёплой бывает редко, и Ванда, и я делали именно так, — рассмеялся Рома, отчего мне хотелось прибить его на месте.

— Ты что-то узнал? — сквозь зубы процедил я, стараясь не обращать внимания на этого интеллектуала.

— Представь себе, и если бы ты не изображал сейчас обездоленного, то сразу спросил бы у меня о нашем деле. Но ты так зациклен на себе, что совершенно не ценишь обычный людской труд. Ты тиран и деспот. Одно только доброе слово может стимулировать человека, чтобы он начал работать с новой силой, в ожидании простого «спасибо», — с усмешкой в голосе проговорил Гаранин.

— Рома, я сейчас спрашиваю тебя о нашем деле, — поджав губы, ханжески напомнил я, зачем мы сюда вообще притащились.

— Не кипятись, я просто не спал и внезапно понял, что раньше я лучше переносил бессонную ночь, а то и две. Сейчас мне это даётся тяжело, и началось это после заключения во Фландрии, — Ромка поморщился.

— И зачем было себя так мучить? — я отставил недопитую чашку в сторону, всё-таки не люблю такой кофе.

— Я не могу спать в незнакомых местах, даже в присутствии людей, которым доверяю. Привычка, — пожал он плечами, после чего словно встрепенулся, выныривая из неприятных воспоминаний, и подвинул отложенную стопку дел ближе ко мне. — В общем, так. Эту макулатуру можешь больше не просматривать, потому что всё, что было нужно, чтобы начать распутывать этот клубок, у нас уже есть. Ну и я на всякий случай отложил эти дела, вдруг вам с Вандой они будут необходимы для составления отчётов.

— Да, они нам точно будут нужны. Что нашёл? — я отодвинул папки, стараясь не думать о том, какую титаническую работу проделал Ромка за ночь. А ведь мог послать всё в пешее сексуальное путешествие и завалиться на кровать, прижимая к себе любимую девушку. И спать при этом было не обязательно.

— В одно время с появившимися здесь лесорубами и начавшимися убийствами казначеев в посёлке Два Дубка стали происходить странные вещи, и под словом «странные» я подразумеваю нечто, не поддающееся объяснению, типа исчезнувшей за одну ночь полосы с пшеницей. То есть сегодня колосилась пшеница, а утром хозяин чешет голову над абсолютно непаханой целиной, заросшей незабудками. И таких случаев стало много. Оказывается, в жалобах, доносах и прочих образчиках эпистолярного жанра, вполне можно найти целостную картину царившей эпохи. Это так увлекательно, — Рома отвлёкся от своего рассказа и глубоко задумался. Когда молчание стало уже напрягать, я его поторопил.

— Что ты выяснил?

— Ты знал, что некая девица в самом расцвете сил пятьдесят лет назад чуть моего деда в бане не сожгла, когда он начал к ней весьма откровенно приставать? Я даже имя её запомнил — Вера Порихтер. Жаль, что задуманное она так и не довела до конца, но теперь мне стало ясно, что с местными действительно лучше не шутить. Мой дед был не самым слабым магом, и выбраться из бани ему помог только местный староста, — хмыкнул Ромка. — Он такую жалобу написал, аж сердце кровью обливалось, когда я представлял себе, через какие муки ему пришлось пройти.

— Рома, а это относится к нашему делу? — стараясь не рассмеяться, спросил я. — Где, кстати, Ванда? — я запоздало сообразил, что её нет в номере.

— Нет, к нашему делу это не относится, но я не мог не поделиться. А Ванду ещё полчаса назад какая-то милая старушка чуть ли не силой вытащила из номера, заявив, что та обязана ей помочь. Я вникать не стал, как не стал отбивать у старушки свою девушку. Сам же говорил, чтобы я не лез к ним. Да и у бабульки имя Вера было, что навело на странные ассоциации после прочитанного. И хорошо, что с нами её не будет, — задумчиво протянул он. — Вернёмся к нашему делу. В один прекрасный миг один из старост, наконец, догадался попросить мага помочь им в расследовании этих странных дел. Маг оказался далеко не глупым и довольно сильным, и в конце концов ему удалось выяснить определённую закономерность происходящих событий, этакую цикличность, что, в свою очередь, привело его к точечному проколу между нашим миром и миром не совсем нашим. Как оказалось, есть всего два места в нашем мире, где миры практически соприкасаются.

— Я знаю всё о тонких местах и где они расположены, — перебил я Ромку. Он очень странно на меня посмотрел и кивнул.

— В общем, этот прокол произошёл не самостоятельно, но виновника так и не нашли. К счастью, кого бы этот демонолог-самоучка ни пытался призвать, ему это явно удалось. Только вот эта сущность явно не любила конкуренцию и удалила и прокол, и самого призывателя. А Два Дубка чем-то сильно приглянулись призванному, раз эта сущность удалила прокол не с той стороны, с которой бы нам хотелось, — закончил Ромка, поднимаясь на ноги и потягиваясь.

— И что получается, здесь обосновался демон? — я потёр шею, которая всё ещё болела после неудобного дивана. — Как-то не похоже. Демоны часто более… более…

— Я тебя понял, — махнул рукой Гаранин. — Нет, не думаю, что это демон, потому что ты прав: демоны обычно не столь благожелательно настроены. В целом-то призыв пошёл посёлку на пользу, ну, кроме казначеев, естественно. Так что думаю, что это какой-то бог, и не удивлюсь, если узнаю, что присланных казначеев просто приносят в жертву. Я заметил, что все убийства происходят исключительно с мая по сентябрь в первый день убывающей луны.

— Бог? Хм, ты уверен? И что мы, по-твоему, сможем противопоставить Божеству? — я почувствовал, что у меня начинается мигрень. М-да, вот такого исхода этого расследования я явно не ожидал, но всё было чертовски логично. Как и то, почему никто из местных, скорее всего, знающих о существовании этого бога, не хотели, чтобы мы совали сюда свой нос. У них всё хорошо, а то, что казначеи умирают, так и пускай. Они пришлые, и никакой пользы от них нет.

— Дима, это не то Божество, которое способно создавать миры и населять их жизнью. Это не Божество уровня твоей Госпожи, это просто какой-то циклический божок из прежних. Он и жив-то, скорее всего, потому, что где-нибудь в Новой Гвинее в него всё ещё верят три человека, ну или в деревне Два Дубка. И Тёмному вполне возможно справиться с таким.

— Эм, ты вообще хоть что-то знаешь о Богах, кем бы они ни были? — Ромка неохотно покачал головой. — Я вот тоже. А что, если в него верят не три лесоруба, а тридцать три тысячи паломников со всего света, разряженных в жёлтые пижамы и несущие свет непросветлённым умам?

— Если бы он был такой сильный, то явно не задержался бы в этом убогом месте, — серьёзно проговорил Рома.

— Места красивые, решил насладиться деревенскими просторами? — буркнул я под уничижительным взглядом Гаранина. — Ладно, найдём и посмотрим. Что уж тут гадать. А прежде выясним, с кем мы имеем дело, — я всё же скептически отнёсся к мысли, что даже Тёмный маг может легко справиться даже со слабым Богом.

Кем бы это Божество ни являлось, но это другое, отличимое от демонов, людей, оборотней и тому подобных известных сущностей. Они даже энергию используют другую, поэтому не факт, что магия в нашем мире и на нашей планете способна оказывать на них воздействие. Да и известно мне о разных божествах чуть больше, чем ничего, только что они существуют или существовали раньше.

— Надо найти алтарь, — уверенно сказал Ромка. — И так как я оказался гораздо лучшим и более внимательным следователем, чем ты, то я даже предполагаю, где его можно найти.

— И как ты его нашёл? — я поднялся на ноги и потянулся за курткой.

— Воззвал к силам природы, призвав все доступные мне нити силы, благо, у меня почти все есть в источнике. В общем, я нашёл определённые знаки и предположительно вычислил место, где призвали Божество и соорудили алтарь. Ты Тёмный, тебе это всё равно не понять. А вот я тёмных нитей не имею, поэтому я и ждал, когда ты проснёшься, чтобы вместе прогуляться до этого места. Вот я ничего даже самому мелкому божку сделать точно не смогу, — он тоже встал и накинул куртку, первым выходя из комнаты и спускаясь вниз по лестнице.

Я задумчиво посмотрел ему в спину, понимая, что он проделал это всё не для того, чтобы отвлечься, выслужиться передо мной или помочь Ванде. Ему это действительно нравилось, и дар эриля явно помогал ему связать совершенно не связанные на первый взгляд вещи.

Мы вышли на улицу. Было тепло, даже, можно сказать, жарко. Очень быстро я снял куртку и теперь шёл в одной футболке. Спустя несколько минут Ромка проделал то же самое.

Он шёл очень уверенно только ему известными и понятными ориентирами. Уже очень скоро я бросил попытки запомнить, куда именно мы идём, и просто наслаждался действительно свежим воздухом, с лёгким кисловатым флёром скотного двора, какой присутствует во всякой достаточно богатой и развитой деревне. Вышли мы из посёлка через ворота, находившиеся в стороне от тех, через которые мотался в своё время я. Если честно, то я даже не знал о существовании этих ворот. От них прямо в лес вела узкая пешеходная тропинка, начинающаяся практически сразу за оградой.

Когда мы зашли под кроны вековых сосен, сразу стало прохладно, и я надел куртку, ёжась от, казалось, проникающего в кровь вечного полумрака древнего леса, умудрившегося пережить все войны, расцвет и падение Империи… который переживёт ещё много чего, если в цикл его неторопливого существования не вмешаются люди.

— Уже близко, — проговорил Ромка, и мы вышли на полянку, освещённую лучами проникшего сюда солнца. Контраст с полумраком леса был настолько велик, что я невольно зажмурился.

Посреди поляны стоял белый камень древнего алтаря. Он был настолько древним, что наполовину врос в землю. В отличие от того алтаря, где ведьма призвала Беора, никакой потусторонней жутью от этого камня не веяло. Я почувствовал, что уже встречался с похожей энергией. Именно такую ауру я чувствовал, когда пытался проникнуть в голову Державину. Думаю, что местные даже не знают о мощном блоке, поставленном на их разум божком, которому они поклоняются.

Посреди алтаря в специальной выемке стояла корзина со свежими фруктами. Я подошёл вплотную и прочитал полустёртую надпись, идущую по кромке.

— «Славься Вертумн, хозяин садов», — я посмотрел на Ромку, который молча пожал плечами. — Насколько я помню, а помню я, если честно, совсем немного, этот самый Вертумн был одним из божков, отвечающих за цветение и плодородие…

— А также отвечающий за любые перемены, как в природе, так и в людях и происходящих с ними событиями, — раздался спокойный, немного усталый, но вполне узнаваемый голос, идущий с той стороны леса, откуда мы с Ромкой вышли к алтарю. Я напрягся, призывая дар. Сжав в кулак руку, чтобы при раскрытии ладони выпустить сеть праха, я медленно развернулся к Вертумну.

Ромка стоял, глядя в одну точку и не реагируя на появление на полянке третьего действующего лица. Понятно, этот божок недоделанный ввёл его в транс или нечто очень похожее.

— И почему люди всё ещё не заподозрили, что Алексей Вертинский так долго живёт на этом свете? — спросил я, чувствуя, как от напряжения по виску покатилась капля пота. — Или они в курсе, что здесь происходит на самом деле?

— Зачем вводить людей в заблуждение, если владеешь способностью преображаться? — пожал плечами хозяин таверны. Он вышел на поляну и приблизился к алтарю. — Нет, они не знают, что я всё это время находился среди них. Но они верят в меня, и эта вера даёт мне силы. Расслабься, Тёмный. Я сначала не понял, кто ты есть на самом деле, даже после суккуб. Как же вас осталось мало на этом свете, что даже мне не удалось сразу понять это. Я знаю, что при желании да с поддержкой той стервы, которую ты называешь Прекраснейшей, ты вполне можешь меня тонким слоем по этой полянке раскатать. Нельзя сказать, что я не буду сопротивляться. И при этом много кто может пострадать, например, все жители этой деревни и твои друзья.

— Ты мне угрожаешь? — процедил я, не отпуская дар и осторожно протягивая руку к ритуальному кинжалу. Эдуарду удалось вбить в меня привычку всегда носить его с собой, и в такие моменты я был ему за это благодарен.

— Нет, я предупреждаю. Мне не хочется умирать, а тебе терять своих друзей. Давай поговорим, может быть, нам удастся прийти к консенсусу?

Раздался щелчок, и белое пламя окутало тело Ромки, сбрасывая с него насланное Вертумном оцепенение.

— А это вообще законно? — уставился на него Вертинский. — Я чувствовал в нём нити Тьмы, но он же не Тёмный! А ведь только Тёмный мог бы сбросить моё влияние.

— Это тебя мало касается, — подняв руку, я остановил Ромку, с рук которого готово было сорваться что-то мерзкое, преобразованное из энергии первородной Тьмы его перстня. — Ну давай поговорим. — Я очень аккуратно разжал ладонь, не убирая, однако, находящееся на взводе очень нехорошее заклинание, и демонстративно сел на алтарь. Ромка остался стоять на том месте, где стоял, сложив на груди руки и не сводя взгляда с местного божка. Вертумн хохотнул и сел на другой конец собственного алтаря. Переговоры на Высшем уровне, мать их, можно считать начавшимися.

Глава 13

Вертумн смотрел на меня со снисходительной издёвкой, но мне было на это плевать. Именно сейчас меня волновали совершенно другие вещи.

— Это можно как-то прекратить? — задал я первый вопрос, не вдаваясь в подробности. Он и так прекрасно понял, что именно я имел в виду.

— А почему ты не интересуешься подробностями моего пребывания здесь? — немного удивился он, беря из корзины яблоко и надкусывая его с громким хрустом.

— Да я и так почти всё знаю, — я махнул рукой. — Тебя кто-то вызвал, уж не знаю зачем, меня такие подробности мало волнуют. Ты или прикинулся лесорубом, или таким образом какой-то несчастный лесоруб пытался отомстить казначею, непонятна только сумма…

— Та гнида меня обсчитала на семь золотых! Меня! — Вертумн вскочил с алтаря, но тут же сконфуженно сел на место.

— Да ладно, — я поморщился. — Ты бог, каким бы слабым ты ни был. Ты старый и древний бог, и опыта ведения переговоров, как и развешивания лапши на доверчивые уши, у тебя так много, что никому из нас и не снилось. И ты реально думаешь, что я поверю в то, что ты так сильно обиделся? Настолько, что больше сотни лет убиваешь местных казначеев? Кто тебе поклоняется, ясно и так — вся деревня. А что касается казначеев и числа семь, то я больше поверю, что это ритуальное жертвоприношение во благо местных лесов, хорошего урожая, бойких старушек и резвых бычков, — я прямо посмотрел на прищурившегося Вертумна.

— Мне не нужны человеческие жертвы. Я бог плодородия, и смерть живых существ противоречит моему естеству, — немного подумав, ответил он, проведя рукой по подбородку.

— То есть правды нам ты не скажешь, — бросив взгляд на Ромку, стоявшего совершенно неподвижно, я снова перевёл глаза на бога плодородия.

— Я её тебе сказал. Верить мне или нет — твоё право, — он пожал плечами, глядя куда-то перед собой.

— Понятно, — протянул я, прекрасно понимая, что больше, чем он хочет сказать, Вертумн мне не скажет. Он Тёмных недолюбливает, конечно, как и многие другие, но он не так слаб, как хочет казаться, поэтому сомневаюсь, что смогу с ним легко справиться, даже невзирая на то, что я глава Семьи. И божок это тоже прекрасно понимает. — Из-за своей способности принимать разные обличия, ты менял хозяев дома, прикидываясь то наследником, то покупателем… Таверна? Почему в итоге таверна?

— Скучно, — признался Вертинский. Мне было проще звать его именно так, и я не стал противиться этому порыву. — В таверне жизнь бьёт ключом. В таких маленьких селениях — это то место, где происходят все важные события, где ты можешь быть в курсе вообще всего, что творится в мире, не только в посёлке. Ну, и я люблю готовить, — под конец признался Алексей, заставив меня хмыкнуть.

— Почему ты всё ещё сидишь в этой деревне? Мир большой, можно даже начать путешествовать. Тебя ведь ничего здесь не держит?

— Это как сказать, — пробормотал он. — Это место уникально, Дмитрий. Здесь настолько тонка грань между реальностями, что при небольшом усилии, даже если усилие будет прикладывать не маг, можно пробить брешь и призвать в наш мир кого угодно и откуда угодно. А мне на кой-хрен плодить конкурентов? И держится эта деревенька только благодаря мне. Не существует бесконечных лесов, тебе ли не знать. Правда, ты неплохо подсуетился, и благодаря тебе в округе так или иначе будут появляться новые люди и заводить семьи.

— И их со временем переманят местные в свою веру, и ты станешь сильнее, — не удержавшись, добавил я.

— Это уже происходит, — усмехнулся он, разламывая яблоко на две половины. — Смотри на это с другой стороны: если я оставлю это место, то скоро здесь не останется никого, кто мог бы следить за гранью. И тогда могут начать происходить нехорошие вещи и не только с этой стороны. С демонами и тварями люди научатся справляться. Да и вас, Тёмных, осталось не так уж и мало, как все думают, — он почему-то так выразительно покосился на Ромку, что тот нахмурился и посмотрел на меня, не понимая, с чего у этого божка к нему такой интерес взялся. — Людей по большему счёту жалко, пропадать ведь начнут. Пойдёт какой бедолага за грибами, а выйдет из леса уже в соседней реальности. А оно нам надо?

— И под «нам» ты подразумеваешь…

— Сущностей вроде меня, — махнул рукой хозяин таверны. — Да и совсем неплохо здесь на самом деле, а близость границ делает жизнь совершенно нескучной.

— Да уж, веселье прямо через край бьёт, — пробормотал я, вспомнив Гаврюшу с горевшими запредельным светом глазами и суккуб.

— И что теперь? Будем отношения выяснять или ты пафосно потребуешь не трогать больше местных казначеев, если я не хочу неприятностей? — Вертумн повернулся в мою сторону. В этот момент он не походил на бога. Просто усталый мужик, который уже очень давно живёт на этом свете.

— А это большая проблема?

— Понимаешь, я обещал уничтожать всех казначеев, застрявших в посёлке на постоянной основе. И если я не сдержу своё слово, меня перестанут уважать в определённых кругах, а это не очень хорошо скажется на моей репутации этакого стража границ. Дима, да начинай мне уже верить. Я не самая мощная сущность, и я не преувеличивал твои достоинства, говоря, что даже ты — всего лишь смертный, хоть и Тёмный, отмеченный самой Тьмой, можешь меня уничтожить. Я и раньше-то популярностью особой не пользовался, что уж говорить о нынешнем времени, в котором даже не знают, кто такие Ромул и Рем, и при чём тут римский пантеон, и Капитолийский Холм. Мне тяжело было добиться уважения, и я не собираюсь его терять, — серьёзно проговорил он.

— И что же делать? — я задумчиво потёр подбородок, поморщившись, наткнувшись на щетину.

— Тебе решать. Свою позицию я тебе сообщил. Не устраивает, значит, будем дело решать силой, — и он снова захрустел яблоком.

Воцарилось молчание. Я сидел бок о бок с древним божеством на его же алтаре, сдвинув в сторону жертвенные фрукты, и тупо смотрел на Ромку, пожавшего в ответ плечами. И как меня угораздило оказаться в подобной ситуации?

— Я решу эту проблему рано или поздно, — наконец я принял решение. Сражаться с ним, подвергая опасности жителей деревни, я точно не собираюсь. А любые проблемы можно решить и не прибегая к силе.

— Добро. Ты знаешь, где меня искать, если передумаешь. Можно сказать, мы пришли к определённому консенсусу, — Вертумн хихикнул и беззвучно исчез. Он ещё и в пространстве может без каких-либо проблем перемещаться. Отличная была бы схватка.

Я соскочил с алтаря и направился первым в сторону тропинки, по которой мы пришли в лес.

— И к какому выводу ты пришёл? — напряжённо спросил меня Роман.

— Нам придётся либо разбираться непосредственно с Вертумном, либо просто закончить дело, ради которого мы тут оказались, и убраться подобру-поздорову, оставив эту проклятую деревеньку такой, какой она была до нашего появления здесь, — ответил я, обернувшись и посмотрев на него.

— И оставить людей просто так умирать? — Гаранин только головой покачал.

— Нет, будем отбирать на место очередных казначеев людей более ответственно. Или ещё лучше, назначать временных финансовых аналитиков в это место, определить порядок очерёдности и вперёд. Им даже жить здесь не нужно будет, краткосрочными визитами управятся. Я поговорю с Гомельским. Как ни крути, а это мои земли. Почему бы ко всему прочему не заняться этими проклятыми лесорубами, выкупив у правительства твой бывший надел. Тогда проблема решится сама собой. Ну а если начнут внезапно умирать водители, грузчики или сами лесорубы под сакральной цифрой семь, то тогда другого варианта не останется, как решить вопрос с Вертумном силовым методом. Проблема в том, что грань между мирами здесь слишком тонка, — я устало прикрыл глаза и снова начал движение, выходя из леса, оторопело уставившись на темнеющее вечернее небо. — Вот же скотина римская, — нервно рассмеявшись, я оценивал это показательное применение силы. Он вертит пространством и даже временем как может, и что я один могу ему противопоставить, совершенно не подготовившись?

— Ты как-то слишком спокоен, — серьёзно проговорил Ромка, когда мы наконец вошли в деревню.

— Просто я стараюсь решать вопросы по мере их поступления. Сейчас нам абсолютно не выгодно оставлять границу миров без стража и распределять свои ресурсы ещё и на Два Дубка. Ни я, ни Эд здесь жить не собираемся, чтобы загонять обратно за грань всю ту шоблу, которая вырвется, как только Вертумн покинет это место, как бы мерзко это ни звучало.

— Я не могу с тобой не согласиться, — после нескольких минут молчания тихо произнёс Ромка, останавливаясь возле входа в таверну. — Ты Ванде расскажешь?

— Придётся. Это вопрос доверия. Но это дело пойдёт под грифом «совершенно секретно», и тебе нужно будет завтра явиться в СБ, чтобы подписать тонну бумаг о неразглашении, — я похлопал его по плечу и открыл входную дверь, заходя внутрь.

Хозяин таверны был на месте и с усмешкой встретил нас, протирая чистым полотенцем высокие стаканы. Ванда сидела возле стены за облюбованным столиком с настолько несчастным выражением лица, что стало предельно ясно: что-то случилось.

— Вэн, — Ромка подошёл к столику и сел рядом, беря её за руку и глядя в глаза. — Всё в порядке?

— Не совсем. Я совершенно не подхожу для этой работы, — выдохнула она и уронила кудрявую голову ему на грудь. — Наверное, я уволюсь. После всего, что случилось, во мне что-то сломалось. И я не могу ничего выяснить даже по самому простому делу.

— Увольняйся. Думаю, я смогу тебя худо-бедно содержать. Бриллианты на завтрак не обещаю, но с голоду точно не помрём, — он погладил её по спутавшимся волосам, как-то беспомощно посмотрев на меня. И что он от меня хочет? Я женщин тоже успокаивать не умею.

— Ты идиот! — Ванда подняла голову и, встретившись с ним взглядом, нехотя отстранилась.

— Так что случилось? — я сел напротив них, подзывая девочку с подносом, чтобы сделать заказ. В животе противно заурчало, и я понял, что временные скачки ни к чему хорошему не приводят.

— Утром меня нашла бабка Вера, помнишь такую? — Я кивнул, ну ещё бы сне её не помнить. И её одержимого быка, крайне неравнодушного ко мне. — Она попросила меня найти Гаврюшу, который куда-то пропал три дня назад. Я согласилась, а проклятый бык как сквозь землю провалился, — и Ванда глубоко вздохнула. — Ещё и вы пропали. Да я себе места весь день не находила, могли бы хоть записку какую оставить. Вы что-то узнали?

— Да, потом расскажу, на докладе у Громова, — тихо ответил я, начиная постепенно осознавать, о чём именно говорила сейчас Ванда.

— Это тот самый бык, который тебя в таверну вчера загнал? — уточнил Ромка, видя, как у меня дёрнулся правый глаз.

— Ванда, вчера этот бык вполне здоровый, полный сил и энергии передвигался по всей деревне и не выглядел таким уж несчастным, — мягко произнёс я, стараясь не смотреть на тихо смеющегося Ромку.

— Так в том-то и дело, что, кроме вас двоих, как оказалось, его никто больше не видел, — Ванда обречённо посмотрела на меня.

— А ты не думаешь, что использовать ресурсы Службы Безопасности ради поиска быка — это немножко расточительно? — миролюбиво поинтересовался я, совершенно не желая быть втянутым в это дело с трижды проклятым быком.

— А ты бы смог отказать Вере Порихтер? — вспылила Ванда.

— Это та самая, которая из моего деда чуть жаркое не приготовила? — удивлённо спросил Гаранин. — Ну, тут Ванда права, таких чокнутых и бесстрашных старушек нельзя обижать.

— Что она сделала с твоим дедом? — Ванда недоумённо посмотрела на Ромку, но он только рукой махнул, не вдаваясь в подробности.

— Ну а если серьёзно, где мы будем искать этого одержимого быка, особенно если его уже кто-нибудь съел? — спросила Ванда. — Ты же понимаешь, если мы отсюда сбежим, то мне здесь появляться будет противопоказано. Мне и так кажется, что местные меня слегка недолюбливают.

— Кроме местного казначея, — Рома кивнул в сторону входной двери, куда как раз зашёл Кристиан. Надо не забыть перевести его в другое место, пока Вертумн не забрал его до реализации моего такого простого на первый взгляд плана.

— Нужно узнать, кто видел этого проклятущего быка в последний раз, — начал я, и тут свет в зале погас.

— Вот черти, — раздался раздражённый голос Вертинского. — Уже четвёртый раз за день электричество отключают без предупреждения.

— Зачем? — я с нескрываемым удивлением смотрел, как официантки быстро расставляли в зале зажжённые свечи. В наступающих сумерках это выглядело необычно красиво, делая абсолютно стандартный обеденный зал очень уютным.

— Да какой-то кретин из лесорубов умудрился дерево на провода опрокинуть. А электрики теперь не могут найти все порывы. Так, мало того, что свет отключается, так ещё и связь отрубается.

— А при чём здесь свет и связь? — я потёр лоб и посмотрел на экран телефона. Так и есть, связи не было. Теперь, если что-то случится, до меня будет невозможно дозвониться.

— Вот! Это самый главный вопрос, который Державин и Крапивников — наш главный электрик — пытаются решить, иногда переходя на личности, — хохотнул Вертинский, не сводя с меня пристального взгляда. Видимо, он всё ещё ожидал нападения или какой-то подлянки с моей стороны.

— Я обожаю эту деревню! Алексей, ты не видел быка бабы Веры? — спросил я у местного божества. Вот кто-кто, а он точно должен знать всё о творящихся здесь бесчинствах.

— Гаврюшу, что ли? — мы все трое синхронно кивнули. — Да пару дней назад вроде видел, он коровку бабки Варнавы провожал, — пожал плечами трактирщик.

— А это не та ли бабулька, которая некачественный самогон варит? Это сколько же ей лет? — присвистнул Ромка.

— Сомневаюсь. Родственница, наверное, или дочь, — я с сомнением покосился на ухмыляющегося Вертумна. — А может, и нет. Но в этом я точно разбираться не стану.

— Зачем он это делал? — нахмурившись, спросила Ванда, покосившись на нас. — Зачем корову провожал?

— Ну как зачем? — Алексей замялся. — Быки всегда так делают. Когда в стаде коровку, значит, покрывают, то потом завсегда до дому провожают.

— Офигеть, джентльмены, — Ванда звонко рассмеялась, запрокинув голову. Всё ещё стоявший в дверях и смотрящий на неё казначей глубоко вздохнул. Он выглядел всё более и более несчастным. — А где бабка Варнава живёт?

— Да через два дома от Веры, — махнул рукой трактирщик.

— Эх ты, оперативник, — я встал и покачал головой. — Как ты про это до сих пор не выяснила?

— Я у Вертинского не спрашивала. Не дошла до него пока. Просто из возможных свидетелей он казался не слишком перспективным, он же почти всё время здесь в таверне проводит, — раздражённо повела плечами Ванда, поднимаясь на ноги. — Как ты узнал, что у Вертинского надо в первую очередь спрашивать? — продолжала она до меня допытываться.

— Пальцем в небо ткнул, и у меня что-то получилось, — ответил я.

— И вообще, если ты хочешь узнать местные сплетни, слухи и важную информацию, спрашивай всегда у трактирщика. Не ошибёшься, — добавил Ромка.

— Это ты сейчас такую аксиому вывел? — решила уточнить Ванда, глядя на Рому исподлобья.

— Это базовые законы сбора информации в подобных местах, — пожал плечами Гаранин. — Я не всегда был главой Гильдии, и в начале моей головокружительной карьеры мне приходилось бегать и выполнять низкоуровневые контракты, начиная с поисков информации об объекте, — тихо проговорил он, поднимаясь следом за нами.

— Ладно, сама виновата. Но я уже говорила, что не справляюсь, — вздохнула Ванда. — Вы мне лучше скажите, мы в темноте дом этой бабы Варнавы найдём?

— Да какая темнота, вечер только начался. Пошли, — и я решительно направился к выходу из таверны, бросив пару золотых на стол.

Дойти до дверей сразу не получилось. Ванде перегородил дорогу местный казначей, схватив девушку за руку.

— Ванда, тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — спросил он, заглядывая Вишневецкой в глаза. Она легко выдернула руку и напряжённо посмотрела на своего упёртого ухажёра. Я решил не вмешиваться, наблюдая за тем, как поведёт себя в подобной ситуации Рома.

— О чём? — прямо спросила она, но Рома довольно деликатно подтолкнул её к выходу, вставая перед этим настырным Кристианом.

— Со мной говори. Тебе что от неё надо? — спокойно спросил он, не проявляя никаких эмоций.

— Я… Да кто ты вообще такой! — пытался обойти его казначей, но Гаранин ловко перегородил ему путь.

— Её жених. В чём проблема? — мягко поинтересовался Роман у опешившего и замершего на месте Кристиана.

— Эм, что? Жених? — недоверчиво переспросил он. — Но это невозможно! — топнул он ногой, после чего резко развернулся и пошёл в сторону стойки, что-то бурча себе под нос.

— И что это было? — тихо поинтересовался я у Ванды, которая покачала головой и пожала плечами. — Ладно, будешь готова, я пороюсь в твоей кудрявой голове, чтобы вытащить информацию о твоём недолюбовнике. Нам же не нужны проблемы?

— Да, наверное, так будет правильно, — серьёзно кивнула она, беря за руку удивительно расслабленного Гаранина. Ну да, чего ему волноваться, пока я этой проблемой вплотную не занялся, вероятность того, что Кристиан не проживёт и месяца, очень высока. И Ромке даже вмешиваться не придётся. — Ну что, пойдём, найдём этого чёртова быка и вернёмся уже домой.

Домом бабы Варнавы оказался тот самый дом, в кустах которого мы прятались много лет назад, когда следили за домом бабы Веры во времена нашей незабываемой практики.

Мы переглянулись с Вандой и не удержались от смеха, когда поняли, куда идём.

Постояв с минуту на крыльце, чтобы спрятать неуместные здесь улыбки, я решительно постучался.

Дверь приоткрылась, и в небольшую щёлку высунулась бабулька-божий одуванчик. Маленькая, с пушком седых волос на голове, уже высушенная возрастом, но с ясными, голубыми глазами.

— Чего надо? — довольно неприветливо спросила она у нас.

— Служба Безопасности Российской Республики, — я показал бабке значок, на котором было указано, что Дмитрий Наумов является сотрудником этой всесильной службы. — Нам необходимо осмотреть вашу стайку, — вспомнив, как называется это место, произнёс я.

— И чего вы там будете искать? Террористов? — бабка явно не желала нас пропускать.

— Госпожа Варнава, мы же всё равно посмотрим, поэтому, пожалуйста, не препятствуйте, — я вежливо оттеснил бабку в сторону и пошёл по длинному коридору. Если мне память не изменяет, то дома здесь однотипные, а значит, на той стороне коридора будет такая же дверь, которая выведет нас прямо ко всем внутренним дворовым постройкам.

Ванда и Рома направились следом, а бабка принялась истошно голосить, собирая тем самым к своему дому праздношатающихся по улице соседей.

— Гляньте на этот произвол! Скоро власти и в наши койки будут заглядывать, чтобы увидеть, с кем мы спим! Люди добрые, это что же такое творится-то? Среди бела дня!

— Дим, может, ну её? — Ванда дотронулась до моей руки, когда мы уже вышли во внутренний двор.

— А что тебе твой дар говорит? — я покосился на Гаранина, который, вроде, должен был выполнять функции эриля.

— Честно? Молчит он. Я вообще в этой проклятущей деревне его наплывами призвать могу: то очень мощно, прямо как у древнего оракула, такого вообще никогда не было, когда я с документами теми возился, то вообще никак, как сейчас, словно я и не маг совсем. Прав был дед, продав эту облюбованную божеством деревню к чертям собачьим, — выругался он, понизив голос до едва различимого шёпота.

— Давайте уже разберёмся с этим быком, — я отодвинул щеколду на первом же строении, рванул дверь на себя и столкнулся нос к носу с флегматично что-то пережёвывающим Гаврюшей.

— Ну вот и нашлась пропажа, — выдохнула Ванда. — Уж этого быка я ни с одним другим в жизни не перепутаю.

— Да, я тоже, — промямлил я, отходя в сторону, чтобы это порождение Бездны меня не заметило.

В это время за нашими спинами стали собираться люди, и послышались недовольные перешёптывания.

— Дима, нас уже в этой деревне хотели на вилы поднять, помнишь? — Ванда повернулась к толпе. — И мне это не понравилось! — Она подняла руки, пытаясь успокоить граждан, науськанных скандальной бабкой. — Служба Безопасности проводила розыскные действия, вследствие которых в стайке этой дамы, — она указала рукой на Варнаву, — был обнаружен бык, пропавший у этой дамы, — и Ванда указала второй рукой на Веру. — А теперь прошу всех разойтись по домам, вы мешаете следствию.

— Это чего ты говоришь? Мой Гаврюша здесь? — вышла вперёд баба Вера, уперев руки в бёдра.

— Му-у-у, — я резво отскочил в сторону, оттащив Ванду, потому что Гаврюша, услышав родной голос, решил воссоединиться с хозяйкой, а мы стояли у него на пути. Ромка замешкался, и ему пришлось перекатом уходить из-под копыт быка, чтобы остаться целым и невредимым. Нормальная реакция. Всё же хорошо его Ваня выдрессировал у себя на базе.

— Гаврюша! Гаврюшенька, а я-то уже все глаза проплакала, уже похоронила тебя, кровиночку мою, — заголосила баба Вера, но потом быстро опомнилась и грозно повернулась к бабе Варнаве. — Ах ты, проститутка старая! Ишь, чего удумала, быка с родного подворья свести? Да ещё глаза свои стыдливые от правосудия отвести! Да я тебе все патлы повыдёргиваю! — и баба Вера пошла на бабку Варнаву врукопашную.

Две бабки сцепились как разъярённые фурии. Двор вместе со звуками драки огласили такие маты, что мне остро захотелось вытащить записную книжку и быстро начать записывать.

— Да что же вы делаете? Прекратите немедленно! — Ванда попыталась разнять дерущихся бабок. А вот мы с Ромкой проявили больше благоразумия и остались стоять в сторонке. — Ай! — нашу подружку выкинули из круга мутузящих друг друга старушек, предварительно поставив фингал, который сразу же начал наливаться цветом. Разъярённая Ванда вскочила на ноги и заорала: — Ах вы так, ну, держитесь!

Она вскинула руки, и с её ладоней сорвались два миниатюрных смерча. Упав на землю, они мгновенно выросли выше человеческого роста, налетели на бабок и разбросали их в разные стороны, после чего ветер стих. Бабки злобно переглянулись и резво вскочили, явно намереваясь продолжить мордобой.

— Тихо! — рявкнул Рома, выстрелив несколько раз в воздух. Все замерли и медленно повернулись в сторону Гаранина.

— Александр Николаевич, — Ванда, сжав зубы, принялась наступать на Державина. Маленькая, взъерошенная и очень злая Ванда наступала на рослого старосту, который недаром был столько лет главой проблемной деревни, он очень хорошо чувствовал опасность, поэтому сейчас пятился назад с той же скоростью, с какой девушка на него наступала. — Вот это дело совершенно точно находится не в нашей юрисдикции, поэтому будьте так любезны, займитесь своими непосредственными обязанностями — наведением порядка на вверенной вам территории!

У меня зазвонил телефон одновременно с включившимся в деревне светом. Матерившиеся и оправдывающиеся перед Державиным старушки стояли прямо под уличным фонарём, поэтому всем желающим было прекрасно видно, как наливался синяк во всю щеку у одной и была разбита губа у второй. С трудом подавив смешок, я ответил на вызов, отходя немного в сторону.

— Тебя где черти носят? — вместо приветствия задал вопрос Егор.

— Я в Дубках. Мы разобрались в том, что здесь происходит, и сразу хочу сказать, что Ванду одну отправлять сюда было опасно…

— Да мне всё равно. Клещёв в страну вернулся три часа назад. Громов созвал оперативное совещание, когда Демидов позвонил лично ему, не сумев связаться с тобой. Клещёв собирает свою старую гвардию из элиты, причём делает это в какие-то рекордно короткие сроки. Что-то затевается, и времени остаётся мало, а расклады, которые у меня выходят, не внушают оптимизма, — быстро проговорил Егор. — Так что прекращай ублажать суккуб и бегать от быков, не знаю, чем ты там занимаешься, и быстро возвращайся, — он отключился, и я махнул рукой стоявшим в стороне Ромке с Вандой.

— Мне нужно срочно вернуться. Вы как хотите, можете здесь оставаться, — крикнул я и, схватив с земли какой-то камень, быстро соорудил портал, перемещаясь к главному входу в здание СБ.

Глава 14

Не успел я войти в холл головного здания СБ, как зазвонил телефон. Посмотрев на номер, я тут же ответил:

— Лео, не ори, я был в командировке, и там не было связи, — сразу же сказал я, пока Демидов рот не открыл.

— Дима! Клещёв хочет со мной встретиться на складе номер пятнадцать в порту в Пиллау! Зачем ему это понадобилось? Мы ведь вроде бы разорвали с ним все отношения! — завопил Лео. Я даже не понял, услышал он меня, или пропустил то, что я говорю, мимо ушей.

— Лео, тише. Я не знаю, чего от тебя хочет Клещёв, могу только предполагать. Но… Склад в порту? Это вообще нормально для него? — спросил я, заходя в свой кабинет, чтобы поговорить с Лео без помех и только после этого идти в кабинет к Громову, где сейчас собрались все офицеры и, возможно, Егор.

— Нормально, — Демидов никак не хотел успокаиваться. — Он всегда выбирает для встречи странные места. Что мне делать, Дима? Громов сказал, что я должен согласиться на эту встречу.

— Соглашайся, — быстро ответил я. — И, Лео, скажи Игорю Максимовичу, что придёшь не один.

— Мне кто-то составит компанию? — настороженно спросил Лео. Похоже, в этот нюанс его не посвятили.

— Я, — ответив ему, я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и крутанулся на месте.

— Зачем? — голос Демидова звучал почти нормально. Он так удивился, что, кажется, забыл, что обязан паниковать.

— Ну, допустим, я — богатый, красивый, скучающий парень — решил разделить идеи Клещёва. Сидел, понимаешь ли, скучал и начал читать, что он тем же «Детям Свободы» предлагал. И так они мне понравились, правда, я так и не понял, в чём их основная фишка, но понравились, что решил познакомиться уже лично и даже проспонсировать этого гения прогрессивной мысли, — медленно произнёс я и заранее отстранил трубку от уха.

— Что⁈ Дима, ты с ума сошёл? Как ты даже думать можешь о таком… таком…

— Лео, давай ты просто договоришься о встрече с Клещёвым и скажешь, что потенциальный спонсор мечтает с ним познакомиться, — я выпрямился в кресле, прерывая его вопли. — Можешь даже не называть моего имени, если он не будет настаивать. Так даже будет лучше, если я до последнего останусь инкогнито.

— Это операция Службы Безопасности? — после довольно долгой паузы ответил Демидов.

— Да, но подробности я тебе не скажу, извини, — спокойно ответил я ему.

— Так, хорошо, — Лео снова задумался. — Как ты попадёшь на склад? Мы вместе поедем?

— Нет, ты мне сейчас дашь координаты, и я сделаю порталы, — я встал и подошёл к окну. Был вечер, но на улице было ещё относительно светло, гораздо светлее, чем в Дубках, откуда я только что прибыл. — Когда встреча?

— Завтра в восемь вечера, — Демидов снова замолчал. — Ты мне портал сделаешь?

— Если ты мне дашь координаты, то я через десять минут отошлю его тебе с курьером, — пообещал я ему, возвращаясь к столу.

— Записывай. И, Дима, хорошо, что я пойду туда не один, с тобой мне будет гораздо спокойнее, — он скороговоркой проговорил координаты, и я быстро записал их на бумажку. — Дима, не опаздывай.

— Постараюсь, — пробормотал я, сооружая порталы по координатам. После этого я вызвал дежурного и велел отослать пакет с карандашом Демидову и вручить Лео лично в руки. Сам же направился к кабинету Громова.

На совещании присутствовал весь офицерский состав СБ. Когда я сообщил, что со мной удалось связаться Демидову и что встреча назначена на завтра, все подобрались.

— Когда вы встречаетесь с Клещёвым? — спросил Андрей Николаевич, нервно крутя в руке ручку. Похоже, то странное предчувствие терзало не только меня. Знать бы ещё, с чем оно связано.

— Завтра в восемь, — ответил я, садясь на своё место по правую руку от начальника СБ.

— Время ещё есть, — немного расслабился Громов. — Егор, что скажешь?

— Я не могу делать прогноз на Диму, это невозможно, — Дубов покачал головой. У него были красные воспалённые глаза, и ему явно не помешает отдохнуть. Похоже, Егора задёргали так, что он скоро карту вероятности посещения магазина не сможет составить. — Но я могу сделать прогноз на Клещёва. При том плане, который предложил Дима, всё будет нормально на девяносто процентов. Правда, есть вероятность, что Клещёв не примет предложение Наумова. Не вовремя вспомнит, как в запертом сейфе сидел из-за игрушек, предназначавшихся как раз Диме. Без еды и даже воды это можно вынести без потерь для собственной гордости, а вот без сортира…

— Если мы сделаем ставку на Демидова? — Громов быстро просчитывал варианты. — Дима, ты сможешь уговорить Леопольда на сотрудничество?

— Ну-у-у, — протянул я, разглядывая руки. — Если у меня не получится, я Эдуарда попрошу подключиться. Он имеет большое влияние на Лео, так что вполне сможет его продавить.

— Так будет восемьдесят четыре процента против твоих семидесяти восьми, — ответил Егор и протёр глаза. — Но то, что у Клещёва всё будет относительно хорошо после этой встречи, при любом варианте составляет девяносто процентов.

— Хорошо, — Громов бросил ручку на стол. — Дубов, иди отдыхай, а то у тебя такой вид, будто ты инсульт решил прямо у меня в кабинете заполучить. Наумов, останься, надо кое-что обсудить с тобой наедине. Остальные доделывают свои дела и идут отдыхать. Завтра начало рабочего дня для офицерского состава и отдела аналитики в шесть утра. Для остальных распорядок не меняется. Всем оставаться на связи, в случае чего быть готовым немедленно явиться на место службы. От этой встречи будет зависеть, куда двинется Служба Безопасности в ближайшем будущем, — он обвёл всех присутствующих сосредоточенным взглядом.

— В этом есть необходимость? — я невольно нахмурился. Предчувствие выло дурным голосом у меня в голове, и я никак не мог его заткнуть. Что-то произойдёт, что-то страшное, и это как-то связано именно с этой проклятой встречей.

— Мы получили информацию о каких-то странных шевелениях в полиции, — ответил мне Морозов, заместитель Громова. — Мы не знаем, с чем они связаны. К утру будет доступна хоть какая-то информация, с которой можно будет начать работать.

— Ну тогда все свободны. Я всё время буду находиться здесь, в случае получения любой относящейся к делу информации незамедлительно сообщить, — напоследок сказал Громов.

Все синхронно поднялись и вышли из кабинета, включая Егора, который первым ринулся на заслуженный отдых, пока его снова не выдернули посреди ночи на работу.

— Что там с этими проклятыми казначеями в Дубках? Егор обмолвился, что вы решили эту проблему? — устало спросил Громов, когда мы остались в кабинете вдвоём.

— Отчасти, — я поморщился. — Это вас действительно сейчас интересует?

— Нужно немного переключиться на более спокойные и простые дела, нежели изменение политического устройства нашего государства, — улыбнулся Андрей Николаевич, как мне показалось, немного натянуто.

— Дело по убийствам казначеев гораздо сложнее, чем мы думали. Из-за тонкого места между мирами на нашей стороне обосновался слабенький божок Вертумн, которому поклоняется вся деревня. Казначеи — расходный материал и, мне кажется, являются частью какого-то жертвоприношения, хотя сам он это отрицает, — выдохнул я.

— Его можно изгнать из этого мира? — прямо спросил Андрей Николаевич, хмурясь ещё больше.

— Можно, наверное. Сам я не знаю, как это сделать, а у Эда ещё не спрашивал, потому что сразу примчался сюда. Но я не думаю, что это хорошая идея. Проблему казначеев можно решить, и если это всего лишь небольшая шалость Вертумна, а не часть чего-то большего, то выгоднее будет оставить всё как есть, защитив с его помощью границу нашего мира, а туда просто направлять временных людей по договору, — повторил я Громову всё то, что говорил до этого Ромке. — Но это всё нужно будет обдумать после того, как мы определимся с Клещёвым. Это сейчас не самое главное.

— Как вы вышли на него? Ванда? — спросил он, делая какие-то пометки в ежедневнике.

— К нашему с ней стыду, ни она, ни я ничего подобного не смогли даже заподозрить, — поморщился я, начиная вертеть в руках карандаш. — Всю информацию свёл воедино Гаранин, напросившийся со мной в Дубки, когда позвонила Вишневецкая и попросила о помощи.

— Ты принял решение относительно него? Прошло много времени, и вы оба уже должны были обдумать моё предложение. Мы находимся в подвешенном состоянии, и нам просто необходим сильный маг со связями в Совете Гильдий, — прямо посмотрел на меня Громов, откладывая в сторону бумаги, которые он перебирал на протяжении всего нашего разговора. Я прикрыл на секунду глаза, стараясь подавить вновь поднявшее голову неприятное чувство тревоги и какой-то странной неизбежности, накатывающей на меня уже непрерывно, вызывая мигрень и тошноту.

— Именно это вы хотели со мной обсудить? — наконец справившись с тревогой, спросил я.

— Да. Что-то готовится, и я надеюсь, что ты завтра это выяснишь, и свой человек в преступном мире нам точно сейчас не помешает, — повёл плечами Андрей Николаевич и приложил руку к шее, разминая затёкшие мышцы.

— Я не уверен, что Рома подходит для того, чтобы возглавить силовой блок, — честно ответил я. — Он ещё со школы обходил стороной всё, что было связано с боевой магией. Я узнавал у Троицкого: даже Демидов посещал занятия у Устюгова, Рома же выбирал более мирные предметы для изучения.

— Он глава второй Гильдии, — перебил меня начальник СБ.

— Это не говорит о том, что ему это нравится. Просто из двух плохих и одного хорошего варианта в своё время Рома выбрал наихудший, — возразил я. — В тех же самых Дубках он за ночь раскрыл это дело, просто прочитав сотню бумаг. Я, конечно, не утверждаю, но без дара эриля он бы вряд ли смог объединить все найденные ниточки и связать протухший самогон, поле с васильками и убийства казначеев воедино.

— И ты отвергаешь его кандидатуру для работы в Службе Безопасности, несмотря на то, что это будет нам выгодно не только потому, что он глава одной из старших Гильдий, но и просто сильный маг с мозгами? — протёр лицо ладонями Громов и поднялся на ноги, подходя к столику в углу и включая стоявший на нём электрический чайник.

— Нет, я, наоборот, хочу, чтобы он с нами работал. Только на другой должности, — уверенно проговорил я, следя за тем, как Андрей Николаевич наливает в кружку что-то, отдалённо напоминающее кофе. — Рома неоднократно говорил и мне, и окружающим, что больше всего он любит охотиться. И я в этом убедился буквально несколько часов назад.

— Я так понял, ты хочешь, чтобы он возглавил оперативный отдел? — тихо спросил Громов, возвращаясь на своё место во главе стола.

— Почему сразу возглавил? — я посмотрел на него, не скрывая удивления.

— Потому что такие люди, как Роман Гаранин, являющиеся по праву рождения представителями Древних Родов и воспитанные в соответствии с нормами и уставами высшей знати России, никогда не позволят, чтобы ими командовали люди, которые, с их точки зрения, занимают более низкую ступень на социальной лестнице, — сделав глоток чёрного нечта, заявил Громов.

— Вам нужен Гаранин или нет? — прямо спросил я у Андрея Николаевича, пристально посмотрев ему в глаза. — Я своё мнение озвучил, решать вам.

— В добавок ко всем его достоинствам и полезности, сейчас он является младшим членом Семьи по крови. Я в магии разбираюсь не так чтобы хорошо, но он стал намного сильнее, чем был раньше? — немного подумав, спросил Громов.

— Я этим не интересовался, — я пожал плечами. — Скорее всего, да. Тёмные нити из накопителя он уже научился преобразовывать.

— Менталистика? — деловито уточнил Громов, вновь открывая свой блокнот и погружаясь в чтение ранее написанного.

— Не проверял, — я задумался и достал телефон из кармана, набирая номер Эда.

— Неужели ты решил вспомнить о своём несчастном старшем брате? — раздался в трубке спокойный голос Эдуарда. Слишком много работы навалилось, я даже с Леной виделся всего пару раз после того незабываемого ужина, который разные печатные издания мусолят до сих пор. А вот с Эдом не общался всего пару дней, которые провёл в Двух дубках.

— Я всегда о тебе помню, — заверил я его, переключаясь на громкую связь. — Эд, у нас с Андреем Николаевичем возник такой вопрос: после моего небольшого эксперимента у нас в столовой, у Ромки мог открыться дар ментальной магии?

— Разумеется, — протянул Эдуард. — Это одна из основных способностей Семьи. Даже Демидовы, всего лишь на десять процентов являясь нашими родичами, прекрасно пользуются доставшимся им от Вероники даром. А с чего вдруг у вас появился такой странный интерес к нашему младшему родственнику? Ты наконец-то ему рассказал, кем он является на самом деле, и Роман озаботился поиском своих новых умений? — в голосе Эда появилось плохо скрываемое любопытство.

— Эм, не совсем, — замялся я. — Просто мы с Андреем Николаевичем сейчас решаем, куда его принять на работу, если он согласится.

— В оперативный отдел, так, кажется, это сейчас называется, — не задумываясь, ответил Эдуард. — Это же Гаранин. Они всегда любили искать ответы на сложные вопросы, ну это те, кто не был повёрнут на садизме и пытках. Подобная работа позволит выплеснуть неуёмную энергию в полезное и более-менее мирное русло и не дать ему заскучать. Мой тебе совет, не давай ему скучать. Гаранины начинают творить до омерзения странные вещи, когда им скучно. И да, Дима, отправь его уже в комнату к Оракулу. Это решит все наши проблемы.

— Да, мы знаем, — проговорил Громов. — Кроме Дмитрия, ещё никто не приносил клятву Оракулу. Это опасно, чтобы рисковать подобным образом. А учитывая послужной список Романа Георгиевича…

— Андрей Николаевич, мне непонятно, почему офицеры ещё не присягнули по всем правилам. Лично я не вижу никакой опасности, если только у вас нет скрытых мотивов, и вы все не пытаетесь тайком, прикрываясь офицерским званием, навредить стране, которой вы служите. Что касается Романа, то в этом случае совершенно точно ничего страшного не произойдёт: Она никогда не навредит своим мальчикам. Самое неприятное, что может произойти, — Оракул засомневается в искренности Романа и просто не примет клятву, — немного раздражённо ответил Эд. — Кстати, Дима, я открыл нам допуск для телепортации из здания СБ и в него. Пока только нам двоим, — сообщил Эдуард.

— Отлично! И Эд, ты сейчас в поместье? — спросил я, чувствуя, что меня начинает колотить лёгкий мандраж. Плюс чувство чего-то неотвратимого так сжало горло, что становилось тяжело дышать. И из-за этого мысли путались, и я не мог думать рационально.

— Пока да, — ответил он, и я чуть слышно выдохнул.

— Дождись меня там. Сразу после совещания я перемещусь туда, нам нужно будет поговорить, — и я отключился, не дожидаясь ответа. — Что дальше?

— Теперь надо просто узнать, что он решил, спустя столько лет раздумий, — после небольшой паузы ответил Громов. — Он нам нужен.

— Давайте пригласим Романа сюда и всё выясним здесь и сейчас, чтобы больше не возвращаться к этой теме, — ответил я, беря в руки телефон и набирая Ромкин номер. — Если, конечно, бабки в честь недосожжённого деда Ромы его самого к Прекраснейшей не отправили, — пробормотал я, слушая длинные гудки.

— Мне кажется, вы должны чётко изложить в отчётах, что именно произошло с вами в этих Дубках, — немного раздражённо произнёс Громов.

— Слушаю, — наконец раздался знакомый голос.

— Ты жив? А я уж подумал, что тебя быстро записали в казначеи и отдали в жертву вместо Кристиана, решив, что три потраченных патрона главы второй Гильдии равнозначны семи золотым, — ухмыльнулся я, глядя, как вопросительно приподнимает брови Андрей Николаевич.

— Почти. Мы позорно сбежали практически следом за тобой. Не нужно было стрелять и привлекать к себе внимание, — уставшим голосом прокомментировал он. — Что-то случилось?

— Не совсем. Ты сейчас можешь подойти в СБ? Надо закончить с этим делом и больше на него не отвлекаться, чтобы потом уже оставить на Вишневецкую всю бумажную волокиту. Всё-таки это её дело, вот пускай отчёты и составляет, — я решил пока не озвучивать основную тему разговора. Мы знакомы с Ромкой уже много лет, но мне почему-то всегда тяжело даются важные разговоры с этим упрямым бараном.

— Наверное, могу. А ничего, что сейчас уже почти ночь? — осторожно поинтересовался Роман.

— У сотрудников Службы Безопасности график не нормирован. Как придёшь, позвони мне, я спущусь и проведу тебя внутрь. Ты сам, как представитель Гильдии, не сможешь пройти из-за идентификаторов, необходимо подтверждение пропуска от офицера СБ, — предупредил я его.

— Выходи, я сейчас буду, — он отключился, и я поднялся на ноги. Вышел из кабинета начальника, спускаясь вниз, ловя себя на мысли, что я как бы не больше Ромки передвигаюсь пешком с тех пор, как он открыл для себя все свойства артефакта Владимира.

Когда я спустился, Ромка топтался возле охранника, выразительно поглядывая на часы. Молодой парень, тот самый, который сообщил нам о внедорожнике с опекающими Ванду гильдийцами, непонимающе смотрел на Гаранина, стараясь отключить незамолкающий, противно пищащий идентификатор. Подойдя к нему, я приложил ладонь к экрану и подтвердил допуск для Ромы, после чего молча кивнул ему, показывая, чтобы он проходил.

— Почему мне кажется, что ты позвал меня сюда не для того, чтобы обсудить мёртвых казначеев? — осторожно поинтересовался он, когда мы поднялись на третий этаж и подошли к кабинету Громова.

— С чего такая уверенность? — спросил я, открывая дверь и приглашая Романа зайти внутрь первым. Судя по тому, как он напрягся, входить в этот кабинет ему категорически не хотелось.

— Потому что я искренне сомневаюсь, что мёртвыми казначеями занимается непосредственно начальник Службы Безопасности, — тихо проговорил он, пожимая руку подошедшему к нам Громову.

— Рома, наличием неучтённого божества в человеческом обличии занимаются на высшем уровне, — выдохнул я, потерев лоб. — А обычными казначеями будет заниматься не менее обычный следователь. Ну а так да, ты прав, мы тебя позвали по другому делу.

— Присаживайтесь, Роман Георгиевич, — указал рукой на стул Громов, стоявший за столом напротив моего, а сам сел в своё кресло.

Когда мы все расположились, Рома сразу без предисловий обратился к Громову:

— Силин прислал мне странную информацию по поводу возможной атаки на Совет Гильдий Клещёвым и его людьми. Вы поэтому меня позвали?

— Нет, не поэтому, — я нахмурился и ответил ему вместо Громова. — Какого плана атака?

— Понятия не имею, — Рома потёр шею, а я невольно задумался, может, моё чувство тревоги связано с этой акцией против Гильдий? Нет, этого не может быть, потому что на Гильдии мне по большому счёту наплевать. Ромка тем временем продолжал: — Просто просочилась информация, что Клещёв вернулся в страну и готовится какая-то акция. Но это, по словам Бойко, а ему донесли парни, сумевшие в своё время проникнуть к «Детям Свободы», так что информация не слишком надёжная, из серии — одна бабка сказала. Но, учитывая настойчивое желание Клещёва в прошлом возглавить Совет, мы не можем игнорировать даже простые сплетни, — сосредоточенно, подбирая каждое слово, проговорил Ромка, периодически косясь на своё предплечье. Он его оголил практически сразу, как только мы начали подниматься по лестнице, показывая мне начавшую проступать метку Гильдии.

— Какие меры вы предприняли? — уточнил Громов, набирая номер на телефоне. — Егор, ты мне нужен. Через час будет нормально. — Он отключился, а я только покачал головой. Так он Дубова совсем загоняет. Как по мне, было бы просто идеально, если бы свою слишком активную энергию Клещёв направил именно на Гильдии. Тогда у нас было бы время подготовиться и собрать больше информации.

— Временный роспуск Совета на время чрезвычайной ситуации. Сейчас каждая Гильдия сама за себя, и главы, как я понимаю, окопались в убежищах, потому что я не смог ни с кем связаться, кроме Бойко и Силина, — прикрыл на секунду глаза глава второй Гильдии и глубоко выдохнул сквозь стиснутые зубы. Метка Гильдии начала постепенно исчезать, и спустя несколько секунд предплечье стало чистым. — Не слабо, конечно. Видимо, одно моё присутствие в этом здании заставило чары думать о предательстве.

— Что ещё говорил Лис? — спросил я, переводя взгляд на хмурящегося всё больше Андрея Николаевича.

— Ничего. Он, конечно, пытается узнать хоть какую-то информацию, на улицах это сделать проще всего, но пока безрезультатно. Если что-то всплывёт, он мне сообщит, — ответил Ромка. — Так зачем я здесь?

— Что ты решил насчёт работы в СБ? — сразу же спросил я, чтобы не тянуть время.

— Я… не знаю, — замешкался Рома. — С одной стороны, это интересно, но с другой, ловить бешеных быков мне не понравилось, — и он натянуто улыбнулся. — А если серьёзно. Дима, меня Ритуал Служения разорвёт на мелкие части за это. Одно моё присутствие в этом здании активировало метку Гильдии, вызвав во мне море незабываемых ощущений.

— Есть способ избавиться от метки, — проговорил Громов.

— Вы об этом говорили, я в курсе, — сжал губы Ромка и сложил на груди руки.

— Эд не сможет помочь, я спрашивал, — я посмотрел на вскинувшего брови после моих слов Громова. — Есть более радикальный и стопроцентный способ.

— Твой брат решил возглавить мою Гильдию и отправить меня на заслуженный отдых? — скептически осведомился Ромка.

— Пройти через клятву Оракулу…

— Этот ритуал до сих пор существует? — Рома прервал меня, выпрямляясь и складывая руки на столешнице. — Я читал о нём в родовых книгах. Нет, это исключено, — он тряхнул головой. — Это клятва самой богине, воплощением которой является Оракул. Его создал Эдуард Лазарев вместе со Службой Безопасности.

— И в чём проблема? — перебил я его.

— В том, что она отбирает достойных. Дима, я — плохой человек, — посмотрел на меня как на умалишённого Ромка.

— Она тебя не убьёт. Это почти стопроцентно, она не трогает, хм… Просто поверь, самое страшное, что тебе может грозить — тебя вышвырнут из ритуальной комнаты. Немного унизительно, возможно, больно, но не смертельно, — я покачал головой. — И это решит все твои проблемы. Ты можешь оставаться в Гильдии без привязки, решишь вопрос с Вандой и спокойно начнешь работать в своё удовольствие в СБ.

— Откуда ты знаешь, что я достоин? — напряжённо спросил Роман, глядя на меня не мигая.

— Давай так, ты мне сейчас говоришь, хочешь ли ты работать здесь, а я тебе скажу, почему ты после встречи с Оракулом останешься живым, — улыбнулся я ему, хотя если бы он собрался, сосредоточился и немного подумал, то пришёл бы к такому же выводу.

— Я не уверен, что хочу здесь работать, — задумавшись, протянул Рома, а потом нехотя добавил: — Смотря кем.

— Возглавишь силовой блок или получишь место в оперативном отделе, пока не знаю на какой должности ты себя проявишь в лучшем качестве, — посмотрев на Громова, ответил я, глядя на часы. Уже почти двенадцать, а я хотел выспаться, чтобы собраться и подготовиться к завтрашней встрече.

— Я не знаю, — покачал головой Рома. — Если бы ты предложил мне это полгода назад, я бы уже был в ритуальной комнате и, склонив голову, принимал свою судьбу. Сейчас так нелепо умирать я не хочу.

— Да не тронет она тебя! — я почти закричал. — Ты не просто на тридцать процентов, хм, я и принадлежишь Тёмному Роду. Ты самой Тьмой отмечен, идиот. И я об этом тебе говорил совсем недавно.

— У меня есть время подумать? — Роман поднялся на ноги и вышел из-за стола, глядя на меня и игнорируя при этом Громова. Ну, это понятно. Я глава его Рода. Я же просто могу приказать ему пройти к Оракулу, и он пойдёт, никуда не денется. Но приказывать Ромке я точно не стану, только в случае крайней необходимости, когда от этого будет зависеть его жизнь.

— Роман Георгиевич, если вы примете наше предложение, завтра вечером в девять часов мы будем ждать вас в фойе. Весь офицерский состав будет в сборе в это время, и, если всё пройдёт удачно, мы как раз обсудим вашу дальнейшую службу.

— Хорошо, завтра утром я дам ответ, — кивнул Рома и вышел из кабинета.

— Он согласится, — уверенно кивнул я. — У него появился шанс избавиться от Ритуала Служения, и Рома точно от него не откажется. Я думаю, он хочет обсудить это с Вандой.

— Иди домой, отдыхай, — потёр глаза Андрей Николаевич.

— Мне тоже нужно приходить в шесть утра? — на всякий случай уточнил я.

— Нет. Можешь до обеда своими делами заниматься, а после обеда зайдёшь сюда, получишь инструктаж и информацию, если таковая будет, и отправишься уже готовиться к встрече, — немного подумав, ответил Громов.

— Хорошо, — я задержал взгляд на начальнике и, поднявшись, вышел из кабинета, чтобы сразу же переместиться в своё поместье, где меня уже ждал Эдуард.

— О чём ты хотел со мной поговорить? — он поднялся с дивана, как только меня увидел, поигрывая ритуальным кинжалом. Я уже давно заметил, что когда он нервничает, то сразу же хватается за него. Насколько ему не хватало этой игрушки, я даже представлять себе не хочу.

— Завтра в восемь вечера мы с Лео встречаемся с Клещёвым в порту Балтийского моря, — выпалил я.

— Почему именно там? — Эдуард невольно нахмурился и резким движением вогнал кинжал в ножны, висящие на поясе.

— Ну ты и спросил, — я пригладил волосы, стараясь расслабиться. — Не знаю. Клещёва, видимо, привлекают тесные мрачные помещения. Склады, сейфы… Может, он в пещере всю жизнь жить хотел, кто его знает. Егор сказал, что он может меня не принять. Поможешь в этом случае убедить Лео, что служить своей стране — это не только почётно, но и иногда полезно?

— Вот что, — вместо ответа Эд отстегнул ножны и положил их на стол. — Я сделаю лучше. Я пойду с тобой.

— Зачем? — вот теперь нахмурился я.

— Есть несколько причин: Клещёвы всегда были мерзкими, скользкими типами, и от него всегда нужно ждать подлянку; мне будет проще в чём-то убедить Демидова, если я буду знать, о чём идёт речь, и… мне скучно, — заявил Эд, снимая свой любимый удлинённый пиджак с воротником-стойкой.

— Да, но… — начал я, пытаясь объяснить, что на этой встрече меня-то, скорее всего, не ждут, а уж если я заявлюсь в компании родственников. Может, Ромку пригласить до кучи?

— Не переживай, я пойду в облике Гвэйна, чтобы тебя не дискредитировать, — Эдуард поморщился. Он ненавидел перекидываться в волка, но иногда не было другого выхода.

— Давай так: завтра перед выходом мы с Громовым и другими офицерами окончательно решим, что будем делать и чего хотим добиться от этой встречи. После этого определимся.

— Ладно, — недовольно проговорил он. — Ты сейчас к себе?

— Нет, останусь здесь. Переместиться в Москву я и так могу в любое время, — с этими словами я побрёл в сторону своей комнаты, чтобы просчитать в голове все варианты развития событий и примерно прикинуть, что именно я буду говорить нашему Игорю Максимовичу при встрече.

Глава 15

Я проспал почти до полудня, при этом мой сон нельзя было назвать спокойным. Я спал урывками, постоянно просыпаясь и глядя на часы, потому что меня не оставляло ощущение, что я опоздал. Наскоро умывшись, я собрался и под пристальным взглядом тёмных глаз Эдуарда переместился к особняку Гаранина.

Зайдя внутрь, чуть не оглох от раздававшихся со всех сторон звуков самой настоящей стройки. Роман, ругавшийся с каким-то мужчиной, увидев меня, быстро потерял интерес к выдохнувшему с облегчением собеседнику и подошёл ко мне.

— Что решил? — прокричал я, не надеясь заглушить эту канонаду разных звуков, проникающих, казалось, до самого мозга, похлеще, чем бесконтрольный ментальный дар.

— Я приду, — серьёзно ответил Роман. — Только в случае чего, пускай моими похоронами занимается Ольга. У неё это получится, как ни у кого другого.

— Да ничего с тобой не случится! — раздражённо фыркнул я и, не говоря больше ни слова, выбежал на улицу. Придя к выводу, что после этой шумовой встряски, мне нужно прийти в себя, я решил прогуляться и дойти до здания СБ пешком.

Прогулка на свежем воздухе помогла немного прийти в себя и привести мысли после почти бессонной ночи в относительный порядок. Во всяком случае, когда я вошёл в здание СБ, то не вздрагивал, слыша громкие посторонние звуки, да и голова хоть и побаливала, но не на уровне полноценной мигрени. Похоже, Эд прав, скучать Ромке вообще нельзя давать. Потому что мне кажется, что капитальный ремонт — это только начало. И куда дальше заведёт его скука, я старался даже не думать.

В своём кабинете я сбросил куртку, и только после этого направился к кабинету Громова. Секретарша утвердительно кивнула на мой вопросительный взгляд, говоря тем самым, что меня ждут и я могу вломиться к начальству без доклада. После короткого стука я вошёл в кабинет, увидев за столом только Филатьева — младшего офицера СБ, Дубова, который, казалось, мог уснуть прямо на месте, и непосредственно самого начальника.

— Что-то новое известно? — осведомился я, прикрывая дверь и направляясь к своему месту.

— Нет. Пока, как нам стало известно только что, Клещёв связывается с представителями Древних Родов и проводит личные встречи с каждым главой отдельно. Не скрываясь и не таясь. Открыто следить мы не решились, поэтому вся информация поступает к нам с идентификаторов и уличных камер наблюдения, — ответил Громов. — Демидов больше не звонил? По идее, Клещёв должен был связаться не только с Леопольдом, но и с Данилой Петровичем.

— Нет. Если бы что-то случилось, я бы сразу же с вами связался, — ответил я, задумавшись. — Данила Петрович не слишком любит Клещёва. Во всяком случае, на свадьбе Лео я не заметил особо тёплых чувств между ними. Более того, Клещёв тогда не стал задерживаться и быстро покинул дом Демидовых. Скорее всего, он сделал это, чтобы не попасть в карантин, потому что, скорее всего, знал об иерсиниозе Лео, но Демидов-старший даже пальцем не пошевелил, чтобы его задержать. Так что в случае с Демидовыми Клещёв действует, скорее всего, исключительно через Лео.

— Вот как? — Громов задумался. — Очень интересно, я не знал о таком раскладе, и ты, кстати, мне о нём не рассказал в своё время.

— Я тогда не владел информацией и не придал этому значения, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза.

— Туше, — Громов задумчиво потёр подбородок. — Больше мне нечего тебе пока сказать.

— Тогда я пойду? Найду Ванду и помогу ей разобраться с отчётом по делу в Дубках. Она пока не знает подробностей, и я очень сомневаюсь, что Рома ей рассказал. Если что, я буду здесь почти до выхода, — сказав это, я поднялся из-за стола.

— Хорошо. Дубов, ты тоже можешь пойти отдохнуть. Пока не вернутся остальные офицеры, ты мне здесь не понадобишься, — отдал распоряжение Громов, а Егор осторожно поднялся на ноги и медленно вышел из кабинета. Я не стал задерживаться и пошёл за ним следом.

— Будь другом, сделай мне портал домой, — сказал Егор уже в коридоре, интенсивно протирая лицо. — У тебя есть допуск, так что ты можешь его прямо в гостиную настроить. Сил нет куда-то идти. Мне реально нужно отдохнуть. Все, как с ума посходили, дёргали меня сегодня ночью по любым пустякам. Мне в туалет некогда было сходить.

— Не вопрос, — я быстро вытащил из кармана карандаш и наложил на него координаты Ромкиного дома. — Откуда будешь прыгать?

— Через пожарный выход выйду, там тупик, и не надо метаться, подворотню искать, чтобы внимания не привлекать, — Дубов зевнул.

— Егор, а ты сможешь сегодня к девяти Ромку сюда притащить? Я думаю, Ванде здесь делать будет нечего, только помешает, а ты вполне сможешь благословить его дружеским пинком, если он на полпути сомневаться начнёт, — попросил я друга о помощи.

— Хорошо, если что, вилами в спину буду тыкать вплоть до ритуальной комнаты. Я знаю, о чём вы говорили. Мне Ванда уже сегодня выплакалась в те полчаса, которые я думал, что потрачу на отдых, — выдохнул он, снова потирая глаза, а потом неожиданно добавил: — Дим, удачи.

— К демонам, — ответил я и направился к кабинету Ванды, чтобы хоть чем-то себя занять.

С закрытием дела и выставлением маркировки «Совершенно секретно» мы провозились практически до шести вечера. Созвонившись с Громовым, я понял, что сегодня впервые за весь день весь офицерский состав был в сборе и останется здесь, занимаясь практически ничегонеделанием, в ожидании окончания нашей с Клещёвым встречи.

Никакой новой информации так и не появилось, следовательно, план наших действий не изменился. Я создал для Ванды портал и отправил её к пожарному выходу, чтобы она оттуда по примеру Егора переместилась домой. Она была рассеянной и постоянно бросала взгляд на часы, поэтому смысла оставлять её в здании СБ я не видел никакого. Пусть это время лучше с Ромкой проведёт, если так сильно за него переживает.

Проследив, как Ванда отбывает по заданным координатам, я прямо оттуда же переместился к себе в поместье, чтобы переодеться, вымыться, поговорить с Эдом, а ещё я планировал вооружиться. Не понимаю, что за страсть у Клещёва к подобного рода экзотике, как склады в портах, поэтому лучше подстраховаться.

Только надев привычные любимые брюки военного образца с множеством карманов и чёрную водолазку, я почувствовал себя немного уверенней, хотя кого я обманываю? Мне всё больше и больше становилось не по себе. Вытащив из сейфа пистолет, старательно его зарядил. Надев наплечную кобуру, накинул сверху куртку и посмотрел на себя в зеркало. Вроде, ничего нигде не торчит. Добавив к ритуальному кинжалу пару метательных ножей, решил не уподобляться Ромке и на этом остановиться. Иначе паника захлестнёт меня с головой, и я точно какой-нибудь пулемёт с собой потащу.

— Ты готов? — В комнату зашёл Эдуард, когда на часах было без десяти минут восемь. Я только кивнул и не стал возражать, когда он начал раздеваться, чтобы не потерять при переходе в другую ипостась любимую одежду. Эд сосредоточился, и вот на полу отряхивается удивительной красоты белоснежный волк.

Я взял в руку портал. Гвэйн подошёл ко мне, я уцепил его за белоснежную шерсть, и мы переместились.

— И куда дальше? Где здесь склады? — что за координаты дал мне Лео? Волк внимательно на меня посмотрел и побежал к мрачного вида строениям, расположенным довольно далеко от пирса.

К счастью, совершенно одинаковые тёмные здания были пронумерованы. Мы с Гвэйном довольно быстро нашли то, которое было обозначено номером пятнадцать. Я переглянулся с волком и осторожно приоткрыл дверь. Вопреки всем законам жанра, дверь открылась достаточно тихо и без зловещего скрипа.

— Максим Игоревич, это вы? — сразу же раздался напряжённый голос Демидова.

— Лео, это я, — зайдя на склад, я аккуратно поставил пистолет на предохранитель, но убирать в кобуру не спешил.

— Я уже думал, что ты не придёшь, — ответил Демидов, громко выдыхая, и я краем глаза заметил, как он убирает за пояс небольшой пистолет. Понятно, Клещёву он не доверяет и вполне может выстрелить, если совсем прижмёт.

Я оглядел просторное и практически пустое помещение. Потолка как такового не было, только потолочные перекрытия в виде толстых и внушительных на вид балок. В центре помещения стоял стол с графином, наполовину заполненным мутной водой, и пара пустых стаканов. Вот и вся обстановка.

Гвэйн недолго покрутился по складу, затем подпрыгнул и в два прыжка, используя вместо опор стены, взлетел на балку. Да, в человеческой ипостаси ему такое проделать было бы трудновато. Хотя… Перед глазами всплыла одна из тренировок Эдуарда с волками. Нет, он и в облике человека туда легко залез бы. И да, я немного завидую.

Задрав голову, я посмотрел, как Гвэйн устраивается на балке. Ну что же, так, наверное, лучше, не стоит нервировать Клещёва видом огромного волка, которого он помнил по той злосчастной вечеринке у Моро. Гвэйна тогда не удалось отравить, и этот факт, скорее всего, расстраивает нашу оппозицию как бы не больше, чем незабываемые часы, проведённые в запертом сейфе.

На некоторое время наступила гнетущая тишина. Лео нервно оглядывался по сторонам, стараясь не смотреть на потолок, где на балке лежал белоснежный волк. Мне тоже было не по себе. Рука сама тянулась к телефону. Появилось нестерпимое желание позвонить Громову, и я уже с трудом его сдерживал. Да что со мной такое происходит?

— Добрый вечер, господа. Я рад, Леопольд, что ты решил откликнуться на мою просьбу о встрече, — я резко развернулся к Клещёву и был вознаграждён прекрасным видом расширенных глаз лидера канувших в Лету «Детей Свободы». — Господин Наумов? Какая, хм, приятная неожиданность. Могу поинтересоваться, что привело вас сюда?

— Добрый вечер, — я постарался взять себя в руки и шагнул к нему, широко улыбаясь, отмечая про себя, что не только я неосознанно тянулся к телефону. Кому ты хочешь звонить, чтобы рассказать, что к тебе пришёл Наумов, свинья подзаборная? — Я много слышал о вас, но вот решил познакомиться лично. Вы знаете, ваши идеи, они меня заинтересовали.

— Правда? — вяло проговорил Клещёв, бросая странный взгляд на стоящий на столе кувшин с сомнительным пойлом. — И чем же мои взгляды приглянулись офицеру Службы Безопасности?

— Как это чем? Основательностью! Я пошёл в СБ с одной целью — защищать интересы своей страны. И с чем я столкнулся? Бумажная волокита, тонны бумаг и продажные чиновники, тормозящие мою работу! — я сделал шаг к нему, размахивая руками, с удивлением обнаружив в правой руке пистолет. Чёрт, я совсем про него забыл. Может быть, поэтому Клещёв попятился? — Вы видели арест министров внутренних дел и юстиции? Это же позор всей правовой системы! Вместо того чтобы повесить этих тварей на площади, их всего лишь сослали на рудники. Полгода, Максим Игоревич…

— Игорь Максимович, — поправил меня Клещёв, делая ещё один шаг назад и ещё один. Сейчас он стоял прямо под балкой, на которой сидел Гвэйн. Волк зашевелился и свесил вниз голову, видимо, хотел более подробно всё рассмотреть.

— Неважно, — я продолжал размахивать пистолетом. — Полгода я разрабатывал этих козлов, а в итоге получил плевок в лицо! И я знаю, что вот вы никогда не допустили бы подобного! Вот как на духу скажите мне, не допустили бы?

— Ну, нет, — Клещёв затравленно посмотрел на Лео. Похоже, он не ожидал такого напора.

— Вот и я думаю, что не допустили бы, и это было бы прекрасно для нашей многострадальной родины, — добавил я спокойно и убрал наконец пистолет в кобуру. — Два миллиона для начала подойдёт?

— Сколько? — Клещёв уставился на меня, а потом открыл рот, чтобы что-то добавить, но вместо этого начал оглядываться по сторонам.

Я замер, потому что в этот момент раздался жуткий треск, вой волка, и начал рушиться потолок. Это мне сначала так показалось, а в голове крутилась только одна мысль: «Что, опять?». Но потом я вспомнил, что потолка как такового здесь нет, а падающая система балок, похоже, несущей не была, и немного успокоился.

Правда, для собственной безопасности, схватив ничего не соображающего Демидова за шиворот, я выволок его на улицу за пределы склада. Когда шум, треск и грохот прекратились, я решил войти и поискать среди завалов Гвэйна и Клещёва, а также попытаться понять, что же делать дальше.

Пыль ещё не улеглась, но очертание лежащего на полу человека я различить смог. Подойдя к нему, я выругался, не стесняясь в выражениях, а потом сел рядом и истерично рассмеялся.

Лежащим человеком оказался Клещёв. Вывернутая шея и торчащие позвонки не оставляли никаких сомнений в том, что лидер «Детей Свободы» был окончательно и безоговорочно мёртв. Ему просто не повезло: он находился в том же помещении, что и Эдуард, словивший очередной приступ невезения. И похоже, невезение всё-таки закрепилось за ипостасью волка, потому что в человечьем облике никаких катастроф вокруг Эда не наблюдалось, а вот когда он был в звериной ипостаси…

Нижняя часть тела Клещёва скрывалась под этой чёртовой балкой, а пьянящая энергия смерти ворвалась в меня, наполняя силой и заполняя и так переполненный источник. Совсем недалеко — где-то в полуметре от трупа — лежал мой дорогой и любимый брат.

Помочь Клещёву я ничем не мог, поэтому переполз к Эдуарду. Тот был предсказуемо абсолютно голый и засыпан каким-то строительным мусором. В первую очень жуткую минуту мне показалось, что Эд погиб, но в этот же момент тот пошевелился и сел, обхватив руками голову.

— Ты, жив? — мой голос немного скрипел.

— Что? А, да. Жив я, не переживай.

— Знаешь, а я и не переживаю. Ты что наделал? Ты понимаешь, что ты наделал⁈ — закричал я, мучительно соображая, что же сейчас делать.

— Это была случайность, — Эдуард встал, осматриваясь по сторонам. — Не скрою, я хотел прибить эту свинью, но не таким варварским способом.

Я не слушал его, а смотрел на Клещёва. Только сейчас до меня дошло: мы находимся на каком-то складе, вооружённые, за исключением Эда, а на полу лежит труп. И почему-то даже офицерам Службы Безопасности нельзя никого убивать совсем уж без причины — это почему-то запрещено Уголовным кодексом. А причин убивать Клещёва у меня не было. И любая мало-мальская комиссия сразу же определит, что балка не сама упала, ей помогли. И то, что мы являемся магами, не облегчало наше положение в этой ситуации.

Просто уйти отсюда — вообще не вариант. Клещёв, скорее всего, сообщил кому-то, куда он идёт и зачем. Моего имени нигде не фигурировало, но вот про Лео могли знать. Подставлять Демидова я не собирался. Значит, нужно избавиться от тела. Заодно загадку кураторам Клещёва подкинуть на тему: «А куда наш Клещёв вообще подевался?»

За спиной раздался звук открывающейся двери. Прислонившись к косяку, в проёме стоял Лео, обхвативший себя руками и молча глядящий на то, что осталось от Клещёва.

— Игорь Максимович? — позвал своего бывшего главаря Лео. — Дим, что ты с ним сделал? — он подошёл к телу и присел рядом с ним.

— Он умер, Лео. Произошёл несчастный случай, — сказал я, закрывая глаза. Ну, конечно же, десять процентов Тёмной составляющей, доставшиеся Демидову от Вероники, позволяют ему усваивать энергию смерти. И если я уже научился более-менее справляться, то ожидать от Лео адекватных действий не приходилось.

— Но, как он мог умереть? — растерянность в голосе Демидова усилилась. Протянув руку, он потыкал пальцем труп Клещёва.

— Лео, что делаешь? — я не ответил на его вопрос, наблюдая за его странными манипуляциями.

— Мне нехорошо, — Лео медленно поднялся, сделал шаг вперёд и наткнулся на Эдуарда.

— Смотри, куда идёшь, — поморщился Эдуард, поджав пальцы на ногах, чтобы Демидов на них не наступил.

— А почему Эдуард здесь? — Лео беспомощно переводил взгляд с меня на Эда и обратно. Его источник был переполнен, но сообразить, что сделать, чтобы немного его освободить, и тем самым облегчить своё состояние, он почему-то не мог.

— Только не спрашивай, почему он голый, — махнул я рукой, продолжая рассматривать тело Клещёва.

— Это не смешно, между прочим, — Эдуард стоял, скрестив на груди руки, и напоминал статую какого-то божества. — Так не должно было случиться.

— Но почему-то случилось. Что нам делать⁈ — я дрожащей рукой потёр лоб. — Да прикройся ты уже, не видишь, у нас комплексы на твоём фоне развиваются.

Эдуард хмыкнул и сделал замысловатый жест рукой, укутавшись в некое подобие плаща, сотканного из тёмной дымки.

— Мне нехорошо, — прошептал Демидов и начал вертеть головой, словно что-то искал. — Да, водичка, это то, что мне сейчас нужно, — и он решительно направился к столу и схватил подозрительный графин.

— Лео, я бы на твоём месте… — Лео жадно начал пить воду, — этого не пил, — закончил я фразу, гадая про себя, во что для него выльется этот необдуманный поступок. — Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

— Так и что мы будем делать дальше? — успокоившись и немного придя в себя, задал самый главный на этот момент вопрос Демидов.

— Прятать труп, — я лихорадочно соображал, как бы половчее всё это провернуть, но ничего подходящего на ум не приходило. Затуманенный разлитой вокруг силой смерти мозг не хотел включаться в работу. Странно, что предчувствие как будто ослабло, словно то, что должно было произойти, уже случилось, и ничего нельзя изменить или исправить.

— Зачем?

— Затем, что я не хочу, чтобы тебя отправили на рудники! Тем более из-за этого козла. А так получилось, что ты единственный подозреваемый, — я злобно посмотрел на тело, бывшее совсем недавно живым Клещёвым, подавляя острое желание пнуть его за то, что позволил так бездарно себя убить.

— Да что тут думать? Море близко, сейчас ночь, порт пуст. Работники снова бастуют. Камень на ноги и, как говорится, «концы в воду», — Эдуард, высказавшись, снова скрестил руки на груди.

— Хотя бы предложи, как мы будем осуществлять твой, в общем-то, неплохой план. Только не говори, что возьмём, перенесём и скинем в воду, — сказал я, глядя на него в упор.

— Ну, если ничего больше тебе на ум не приходит, то считай, что именно это я и хотел предложить, — пожал плечами Эд, глубоко вздохнув.

В это время со стороны соседнего склада раздался какой-то приглушённый шум: голоса рабочих, шум двигателя автомобиля. Стоп. Каких рабочих? Рабочие же в очередной раз бастуют. Скорее всего, соседний склад грабят. Но ограбление и убийство — это не одно и то же. К тому же эти грабители могут привлечь нездоровое внимание полицейских. Совсем скоро кто-нибудь заметит, что один из складов практически полностью разрушен, если уже не заметили, и пойдёт проверять, что же случилось. Лично я бы так и поступил.

Боязнь быть застигнутым на месте преступления заставила меня шевелиться. Я подбежал к Клещёву и ухватил его за ноги. Мой порыв поддержал Лео, схватив Джо с противоположного края. Эдуард, скривившись, молчал и смотрел на нас, даже не пошевелившись. Мы попытались приподнять тело, но у нас ничего не получилось.

— Ничего не могут сделать без помощи, — вздохнул Эдуард и, обхватив балку, придавившую Клещёва, с трудом отбросил её в сторону. — А теперь можете поднимать.

— А ты не хочешь нам помочь? — процедил я, немного кренясь и медленно продвигаясь к выходу. Я не ожидал, что этот козёл окажется таким тяжёлым.

— Нет, ты что, не видишь, я голый? На мне только иллюзия одежды, как я могу тебе помочь? — усмехнулся Эд.

— А тебе будет что-то мешать? Можешь вон трусы с трупа снять, ему они уже вряд ли понадобятся, — пробубнил я.

— В твоём желании обнажить труп присутствуют зачатки некрофилии, ты знаешь об этом? — протянул Эдуард, шагая рядом со мной. Волнения у него не наблюдалось, и создавалось ощущение, что Эд сейчас просто развлекается.

— Может, мой дальний родственник заткнётся, если помогать не хочет? — неожиданно подал голос Лео и внезапно отпустил руки Клещёва. Труп с его стороны упал на пол, и я, под тяжестью тела, неожиданно лишившись поддержки, повалился назад.

— Что ты творишь? — с трудом восстановив равновесие, я набросился на Демидова.

— Меня кто-то укусил. Блоха какая-то. Наверное, она с твоего животного перепрыгнула. Кстати, а где твой волк? — посмотрел на меня Лео и вновь поднял Клещёва за руки.

— Я надеюсь, он сдох, — процедил я, чем заслужил многообещающий взгляд Эда.

До пирса мы дошли молча и с чувством выполненного долга сбросили труп в море, перевалив его через перила. Однако вместо ожидаемого всплеска мы услышали глухой звук удара чего-то не слишком твёрдого, предположительно тела, обо что-то металлическое, предположительно о ту штуковину, расположенную над сваями, я не разбираюсь в деталях пирса. Мы синхронно свесились вниз и увидели Клещёва, лежащего на этих самых железных приспособлениях.

— И что будем делать? — задумчиво произнёс Демидов. Какой актуальный для сегодняшней ночи вопрос.

— Держи меня за ноги, я попытаюсь его достать, — предложил я.

— Каким образом? — нахмурился Лео.

Я задумался. Моего роста не хватало, чтобы даже просто дотянуться до тела. Нужно было что-то придумать.

— Привет, народ. Что вы тут делаете? — поздоровался с нами какой-то молодой парень, прогуливающийся в этот момент по пирсу. Мы все втроём подскочили на месте и медленно обернулись. И как он нас раньше не увидел, например, когда мы с Лео труп тащили.

— Думаем, — невозмутимо ответил ему Эдуард.

— А…

— А ты чего хотел? — спросил я, делая шаг к нему.

— Да так, просто поздороваться.

— Ну, здравствуй, — я похлопал его по плечу, довольно демонстративно отбрасывая полу расстёгнутой куртки, демонстрируя кобуру с пистолетом, затем, отвернувшись, уставился на воду, стараясь не смотреть на тело.

Не найдя в нашей троице ничего интересного, парень медленно пошёл дальше. Как только перестал слышаться звук удаляющихся шагов, мы вновь вернулись к нашему незаконченному делу.

— У нас, кажется, проблемы, — прошептал Лео. — Давай уже что-то делать. А то совсем скоро здесь будет людно. Ладно, попытайся его скинуть. Я буду тебя держать.

— Угу.

Я вздохнул и, сев на перила, свесился вниз, удерживая себя ногами. Лео подошёл ближе и ухватил меня за ноги, затем начал медленно спускать вниз. Дотянуться до трупа никак не получалось. Разозлившись, я просто снёс его в море сгустком неоформленной силы. Упав в воду, Кэмел почему-то не начал тонуть, а поплыл по течению. Меня потихоньку начали вытаскивать, и когда мои ноги ощутили твёрдую поверхность, я вздохнул с облегчением.

— А вы камень-то какой-нибудь к нему привязали? А то он у вас долго вот так плавать будет, — спросил Эд, задумчиво потирая подбородок.

— Да как он меня уже достал! — вдруг закричал Лео и послал несколько разнонаправленных заклинаний в сторону Клещёва. Как ни странно, но Демидов попал. И теперь вместо еле видимого в темноте трупа прямо в море появился ярко пылающий и видимый всеми вокруг костёр.

Глядя на уплывающее куда-то в направлении Финской границы горящее тело, я вытащил телефон и набрал номер Егора.

— Да, Дима, что у тебя? — голос Дубова звучал немного напряжённо.

— Скажи мне, Егорушка, каков процент вероятности, что на встрече с нами с Клещёвым будет всё в порядке? — проворковал я в трубку, не отрывая взгляда от горящего трупа.

— Сейчас, — послышалась какая-то возня, а затем Егор выдохнул. — Девяносто процентов, ничего не изменилось.

— А-а-а, так вот, значит, как выглядят десять процентов лучшего эриля СБ, — протянул я и отключился. А затем снова набрал номер, на этот раз Громова.

В трубке раздались длинные гудки, но Андрей Николаевич не спешил брать трубку. Что за чёрт, он же сейчас должен был ждать моего звонка. Сбросив вызов, я набрал его рабочий номер. Ну, мало ли, может, он телефон где-то оставил. Трубку никто не брал. Я нахмурился. Со стороны складов снова раздался подозрительный шум, и я повернулся в ту сторону, убирая телефон. Ладно, чуть попозже позвоню.

— Что-то мне нехорошо, — простонал Лео и тут же перегнулся через заграждения, и его вырвало. Я посмотрел на его бледное лицо, покрытое холодным потом, и вытащил карандаш, быстро настраивая портал в наше поместье.

— Мне кажется, или Демидов умудрился чем-то заболеть? — спросил Эдуард, разглядывая Лео с задумчивым видом.

— Эдуард, вы какой-то сегодня удивительно проницательный, — ответил я ему, а Лео снова вырвало. — Уводи его отсюда, целителя вызови, если что. А я, пожалуй, здесь ещё осмотрюсь, а то не нравится мне этот шум.

— Да, Дима, если бы ты, наконец, преодолел свой странный блок на простейшую некромантию, то просто поднял бы этого неудачника и приказал ему привязать к ногам камень, нырнуть в море и после этого умереть окончательно, — язвительно сказал Эд, насмешливо глядя на меня, схватив Лео за руку, активировал портал.

Когда они исчезли, я долго вполголоса матерился, вспомнив самые заковыристые выражения бабок из Дубков. И наверняка продолжил бы это делать, но тут от складов снова раздался непонятный шум, и я, достав пистолет, двинулся в ту сторону, чтобы выяснить, что же здесь происходит.

Глава 16

Эдуард переместился с Лео в столовую родового поместья и тут же выпустил руку Демидова, когда тот упал на колени. Его дальнего родственника начало трясти и безостановочно рвать. Лицо Лео было почти такого же цвета, что и его волосы, к тому же покрыто холодным, липким потом.

— О, Эдуард Казимирович, вы вернулись, — в столовую с гордо поднятой головой и в неизменной сорочке и ночном колпаке на голове вошёл Николай, чтобы убедиться, что хозяину ничего не нужно. Он перевёл взгляд на Демидова и скорчил недовольную гримасу. — А, и этот с вами.

— Что с ним? — спросил больше у самого себя Великий Князь и подошёл к Лео, опускаясь перед ним на колени и прикладывая руку к мокрому от пота лбу.

— Я бы не стал к нему прикасаться, — с некоторой заминкой произнёс дворецкий, и тут же защитные чары, наложенные на поместье, среагировали, запирая плотным, непроницаемым куполом двери и окна, а в самом здании завыла сирена. Николай вздохнул и подошёл к одному из напольных шкафов в дальнем углу, вытащил оттуда тазик, поставил его перед Демидовым, и Лео сразу же вырвало в него. — А ведь это был новый ковёр. Я специально заказывал его из Ирана…

— Николай, что происходит с Леопольдом? — не выдержав, повысил голос Эдуард и взмахом руки выключил воющую сирену, начинающую его сильно нервировать.

— Подобные защитные чары были установлены двести шестьдесят три года назад. Они не вплетены в структуру общих чар, поэтому вы могли их не заметить, когда работали с охраной. Если, конечно, вы, Эдуард Казимирович, вообще работали с охраной, — чопорно произнёс дворецкий.

— Николай! — прорычал Эд, бросая на дворецкого злобный взгляд, и тот сразу же продолжил:

— Они срабатывают в случае обнаружения смертельно-опасной инфекции у человека, находящегося в этом доме. Таких инфекций всего три: сибирская язва, холера и чума. На сибирскую язву это не слишком похоже, — наклонив голову набок, произнёс Николай, пристально разглядывая Лео.

— Вашу мать! — процедил Великий Князь и, отстраняясь от находившегося, похоже, в полубессознательном состоянии Демидова, пробормотал: — Похоже, водичку из того кувшина действительно пить было не нужно. И что теперь делать? — Немного подумав, Эд посмотрел на дворецкого. — Николай, слуги и работники поместья могут заразиться и распространить болезнь?

— Нет, Эдуард Казимирович, все слуги привиты комплексными вакцинами, разработанными Лазаревыми специально на эти случаи. Кроме того, каждому служащему вводят специальный защитный реагент, позволяющий нам игнорировать инфекции, чтобы не отвлекаться на подобные мелочи и продолжать с честью выполнять свои непосредственные обязанности, — ответил Николай, а потом закатал рукав своей сорочки и продемонстрировал небольшое клеймо на предплечье: оскаленная морда волка, ну а что же ещё? — Чары были установлены для гостей поместья, чтобы они не смогли выйти и распространить болезнь за пределами дома.

Эд быстро провёл рукой над меткой, с удивлением отметив, что дворецкий защищён вообще почти от всего, включая самые отвратительные семейные проклятья Древних Родов. Ну, что уж тут говорить, о слугах Лазаревы всегда заботились, неудивительно, что их столько ушло вместе с остатками Семьи и их потомки до сих пор продолжают служить Лазаревым.

От созерцания метки Эдуарда отвлёк Лео, который перевёл на него затуманенный взгляд и снова склонился над тазиком, заполняющимся как-то подозрительно быстро. Покачав головой, Эд уложил Демидова на спину и начал раздевать, внимательно осматривая его, присоединив к обычному осмотру ещё и диагностическое заклинание, разработанное его отцом специально для него. Как он знал, в современном мире местные целители не владели подобными навыками.

Демидову же с каждой минутой становилось всё хуже и хуже. Его рвало уже практически одной водой, причём довольно обильно. Лихорадка усиливалась. На коже в области ног стали проявляться какие-то пузыри, заметно увеличиваясь в размере.

— Просто великолепно, и целителям не позвонишь, тогда нужно будет сообщать, где именно он находился, раз подхватил такую экзотику. А этого нам не нужно. Там Клещёв ещё до финской границы не доплыл, — процедил Эдуард и, вскочив на ноги, бросился к телефону, стоявшему на столике в дальнем углу.

Свой мобильный он оставил в Диминой комнате, когда снимал там с себя одежду. Сирена снова включилась, но коротко и в другой тональности, а когда она заглохла, прямо из потолка начал спускаться едкий туман, пахнущий хлоркой и ещё какой-то гадостью, быстро заполняя всё пространство столовой. Подобное должно было происходить и во всём доме, чтобы убить инфекцию, не дав той вырваться наружу. Похоже, эта разработка, которую начали создавать во времена его молодости, когда он таскал домой все известные и ранее не изученные болезни, была доработана до конца и прижилась у последующих поколений Лазаревых, раз дома оснащали подобными чарами.

Память у Великого Князя была хорошая, и он без заминки набрал номер единственного человека, способного помочь им без проблем и ущерба для репутации.

— Я слушаю, — в трубке послышался приятный женский голос.

— Лена, добрый вечер, тебя беспокоит Эдуард, — поглядывая в сторону мечущегося в бреду Демидова, произнёс Великий Князь. — Ты сейчас занята?

— Готовлюсь к экзамену, — недоумённо ответила она. С братом Дмитрия Лена общалась крайне редко и совершенно не ожидала, что он вообще когда-нибудь ей позвонит. — Эдуард Казимирович, что-то случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Да, Лена, случилось. Ты умеешь лечить холеру? — от подобного вопроса девушка закашлялась.

— Что? — решила уточнить она, боясь, что могла ослышаться или как-то неправильно понять Эда.

— Холеру, и, вероятно, чуму. Но в последнем я не уверен, может, с чумой его организм и сам справится, — с сомнением произнёс Эдуард, повернувшись в сторону застонавшего Демидова. Николай, к его удивлению, уже полностью переоделся и теперь с чопорной невозмутимостью протирал влажной тряпочкой лоб и кожу болезного. Интересно, где он взял в столовой одежду.

— Я не понимаю…

— Да или нет? — прямо спросил Эд, прокручивая в голове варианты.

— Ну, чисто теоретически… — неуверенно ответила Лена.

— Отлично. Тогда, ради Прекраснейшей, собирайся и перемещайся при помощи портала в поместье в Твери, я знаю, что Дима их оставил на крайний случай. Считай, что он наступил, — ровно и как можно убедительнее произнёс Эдуард, попутно снимая наложенные на столовую защитные чары, когда туман осел по всем поверхностям толстым белесоватым слоем.

— А кто болен? — судя по шороху и сбившемуся дыханию, девушка начала метаться по квартире, быстро собираясь.

— Демидов, — коротко ответил Эдуард. — Лена, не сообщай никому о моём звонке и просьбе, последствия могут быть очень серьёзными.

— Да, пережить холеру и чуму не каждому под силу, — нервно хихикнула она и отключилась, забыв сказать стандартную фразу про то, что она обычный ветеринар первого года обучения.

Эдуард тем временем быстро поднялся к себе и оделся. За тёмной вуалью, конечно, не было видно его наготы, но всё равно было неприлично встретить невесту главы его Рода в подобном виде. Зайдя в комнату Димы, он забрал свой телефон, в который раз покачав головой. Да, горничным придётся очень сильно постараться, чтобы очистить здесь всё, после того как они Демидова в норму приведут.

Когда он спустился, Лена уже ползала по полу вокруг находившегося в бреду Демидова, осматривая того. К одной из его рук была подключена капельница с каким-то раствором. На полу недалеко от них стояли флаконы с укрепляющим и восстанавливающим зельями. Ещё парочка стояла на столе.

— Эдуард Казимирович, — Лена напряглась под направленным на неё взглядом и резко обернулась. — Рассказывайте всё как есть! Ни за что не поверю, что Леопольд Данилович был болен уже несколько дней, как это и должно было быть, а выраженные симптомы начались именно сегодня. И за всё это время он не додумался обратиться к врачу. С кем он контактировал, откуда вернулся? Это же самое настоящее ЧП, вы же должны это понимать. И почему вы именно сейчас отказываетесь от помощи квалифицированных целителей?

— Лена, остановись, пожалуйста, — поднял руку Эдуард, глядя на то, как попутно Долгова пишет что-то на клочке бумажке. — Ты почему не в костюме?

— В каком? — она перевела на него слегка расфокусированный взгляд, отвлекаясь от своего занятия.

— В противочумном. Я же объяснил тебе по телефону, с чем предстоит столкнуться…

— А кто бы мне его дал, — пробормотала Лена, пожав плечами. — Не переживайте, от холеры и чумы я привита. После экзаменов у нас будет стандартное распределение на практику, и мою группу, скорее всего, отправят на месяц в Индию…

— Дима знает? — перебил её Эдуард.

— Нет пока. Мы же и сами ничего про практику не знаем. Николай объяснил мне, что слуги не могут заразиться, и что здесь всё дезинфицировано, включая одежду, поэтому они спокойно могут выходить из поместья, — немного торжественно произнесла Лена и протянула довольно внушительный список дворецкому. — Вот, съездите, пожалуйста, в ближайшую аптеку, там всё это должно быть в наличии. Если растворов не хватит, то скупите все, которые есть, я на месте разберусь.

Николай кивнул и положил список в карман, даже не читая, что там было написано. Он скептически посмотрел на вроде бы успокоившегося Демидова и, покачав головой, вышел из столовой, направляясь к выходу из поместья. А Лена повернулась и ткнула в сторону опешившего Эдуарда пальчиком.

— Рассказывай! — твёрдо произнесла девушка, глядя на Великого Князя с лёгким вызовом.

— Заболел остро, не больше часа назад, после того как выпил в порту воду сомнительного происхождения. Его там вроде кто-то ещё укусил, возможно, блоха, — протянул Эд, внимательно рассматривая взъерошенную девчонку. — Диагностические чары помогли определиться, что с ним, — пояснил он.

— Так быстро холера проявиться не должна была, потому что начальные проявления вроде бы возникают только на третьи сутки, — деловито уточнила Лена, доставая из своей сумки очередной флакон и меняя пустую бутылку на новую. Зелья не капались, они лились в Лео через систему сплошным непрерывным потоком, поэтому заканчивались во флаконах очень быстро. — Первичный очаг при чуме я еле нашла, — она указала рукой на едва заметные увеличивающиеся узелки в паховой области. — А холера не даёт жара.

— Видимо, использование портала каким-то образом усилило заболевание, — Эд нахмурился.

— Одновременно чума и холера? Вы на нём биологическое оружие, что ли, испытывали? — Лена перевела взгляд на Лео, который уже просто лежал на ковре и практически не шевелился. Под глазами у него залегли синие тени.

— Да, получается, что так, он умудрился подхватить два несочетающихся между собой заболевания, и это чистая случайность. Но, как ни странно, именно сочетание этих заболеваний даёт ему шанс выжить, во всяком случае, поднявшийся из-за чумы жар убивает холеру, которая жара не вызывает. Это странно на самом деле, — задумчиво произнёс Эдуард. — Но если бы мы хотели его убить, то я вряд ли просил бы тебя о помощи.

— Ему до комплекта только гонореи и сифилиса не хватило. Тогда бы хоть логичнее было, — нервно хихикнула Лена, садясь на пол рядом со своим неожиданным пациентом.

— Какого комплекта? — нахмурился Эд, обводя взглядом столовую, не зная, что ему сделать, чтобы хоть немного помочь.

— Для трисичухи. Трипер-сифилис-чума-холера. Не слышал, что ли, о таком? — фыркнула Лена.

— Нет, — он отрицательно покачал головой. — А, специфический целительский юмор.

— Да, точно. Кстати, убойная вещь бы получилась, в самом прямом смысле этого слова.

— Не сомневаюсь. Одна гонорея чего стоит, — он передёрнулся, поморщился, прикрыв на секунду глаза, и заложил руки за спину. — И вообще, тебе не кажется, что сейчас не слишком подходящее время для шуток?

— Нет, надо же хоть немного разрядить обстановку, — пожала плечами Долгова и достала из сумки очередной флакон. — Последний, — пояснила она. — Если Николай не поторопится, мы можем его потерять. Как я поняла, обращаться к целителям по какой-то причине нельзя?

— По крайней мере, до тех пор, пока Дима не вернётся с задания, — ответил Эдуард, выходя из столовой в коридор, а потом на крыльцо. Хлорный запах, похоже, навсегда остался в носу, а белый порошок плотно приклеился к волосам.

Он не знал, сколько простоял на крыльце, думая над тем, что произошло. Похоже, его невезение проявлялось сейчас, только когда он находился в ипостаси волка, а в своём человеческом обличье он стал абсолютно безвреден для себя и окружающих. И именно сейчас Великий Князь понял, когда вектор этого невезения сместился на его волчью сущность: когда он был вместе с Димой в Двух Дубках на летней практике. И Эдуард знал, кто именно из жителей мог так над ним пошутить. Божественную сущность он почувствовал буквально сразу же, как только переступил порог той таверны. И доступно подобное было только в облике волка. Человеком он вряд ли бы смог всё быстро понять. В какой-то мере Эд был ему благодарен, поэтому не стремился бежать в Дубки, чтобы выяснить отношения.

Он вздрогнул, когда его ослепил свет фар подъехавшего автомобиля, из которого выпрыгнул Николай. Вокруг было пусто. Наверняка остальные слуги сейчас отдраивали собственные комнаты, злобно матеря и Демидова, и самого Эдуарда, притащившего к ним эту мину замедленного действия. Охранники же, не относящиеся к когорте преданных слуг, не могли сейчас войти в дом, на них вряд ли была наложена такая сложная и высокоуровневая защита, и Эдуард не стал снимать изоляционный контур, чтобы не рисковать людьми понапрасну.

Подождав, пока дворецкий поднимется на крыльцо, Эдуард зашёл в дом первым и направился в столовую. Он сразу же посмотрел на Лео. Тот, похоже, задремал, но его внешний вид оставлял желать лучшего: заострённые черты лица, тени под глазами, страдальческое выражение, испарина, покрывающая всё тело.

— Вот, я приобрёл всё, что нужно по этому списку, — Николай поставил на пол два огромных пакета, к которым тут же бросилась Лена, вытаскивая системы, шприцы, какие-то флаконы и бутылки.

Ловко зарядив несколько капельниц одновременно, она без проблем воткнулась в вены на обеих руках Демидова и начала набирать какое-то лекарство в обычный шприц.

— Антибиотики, — проговорила она, ловя на себе изучающий взгляд стоявших недалеко мужчин.

— На меня в аптеке так странно смотрели. Не буду удивлён, если к нам заявится какая-нибудь проверка, решив, что мы здесь экспериментируем с чем-то незаконным, — нарушил тишину Николай.

— Не заявится, — покачал головой Эдуард. — Пастели — Древний Род, а всем давно известно, что представители Древних Родов с прибабахом и да, с чем-то постоянно экспериментируют, даже с не вполне законным. Но для них в Уголовном кодексе сделано исключение с пометкой «Не для распространения».

— А зачем я вообще всё это покупал, у нас же многое из этого списка есть? — внезапно спросил дворецкий у Эдуарда и, подойдя к противоположной от входа стене, нажал на рычаг. Часть стены отъехала в сторону, и свет в образовавшейся скрытой нише зажёгся автоматически, показывая всем желающим полки, полностью заполненные различными лекарствами, растворами и ящиками со шприцами. Там был даже малый хирургический набор и упомянутый противочумный костюм. — Озаботился после того случая с Романом Георгиевичем, учитывая вашу общую травматичность. Я так и знал, что что-то из этого может пригодиться.

— Николай! — у Эда дёрнулась щека, но он пока ещё держал себя в руках, прикладывая все силы, чтобы не придушить дворецкого. Это мог сделать только глава Рода, остальным приходилось терпеть выкрутасы прислуги. — Почему ты ничего об этом не сказал?

— Так вы не говорили, что нам нужно, а я не целитель и не знаю, чем лечить холеру. По поручению Елены Павловны я сразу же помчался в аптеку, — невозмутимо ответил дворецкий, закрывая скрытую нишу. От сиюминутной расправы над дворецким Эдуарда отвлёк звонкий смех осевшей на пол девушки и резкий противный звук звонящего телефона.

Эд, стоявший ближе всех к телефону, поднял трубку, не дожидаясь, пока Николай сделает это первым.

— Слушаю, — резко ответил он на вызов.

— Эд, это я, — в трубке раздался взволнованный голос Ванды. — Ты можешь говорить?

— Да, что случилось? — спросил он у своей подопечной, немного смягчив голос. Он за всех своих бывших воспитанников переживал в последнее время, хотя и не подавал вида.

— Ничего, наверное. Я… — она запнулась и замолчала, а потом начала быстро говорить, словно собралась с мыслями: — Я себя очень неуверенно чувствую. Мне страшно. Рома с Егором сейчас уйдут, и дома станет так пусто. Здесь и так непривычно тихо, у меня нет оружия, и я останусь совсем одна. Рома пойдёт к Оракулу, Дима непонятно где на задании, я чувствую, что скоро с ума сойду.

— Ванда, особняк Романа хорошо защищён, — стараясь успокоить нервничавшую девушку, спокойно произнёс Эдуард.

— Я знаю. Но здесь ремонт, и внизу каждое утро допуск открывается для прорвы народа. А вдруг Рома что-то забыл или перепутал, он же тоже нервничал весь день. А сейчас я не хочу его тревожить такой ерундой.

— И что ты от меня хочешь? — он потёр глаза, думая над тем, как решить эту небольшую проблему с приступами паники у Ванды.

— Я не знаю, — выдохнула девушка.

— Вот что. В поместье тебе сейчас перемещаться нельзя, у нас тут небольшое происшествие с Демидовым… — он замолчал, а затем быстро добавил, чтобы не передумать: — Иди ко мне, в московскую квартиру. Туда никто, кроме пяти человек, не может зайти. Ты же не можешь сказать, что я защиту как-то неправильно установил на своё жилище? А я, как освобожусь, приду к тебе и подумаем, что с тобой делать, — вздохнул он, глядя на Лео, который, похоже, смог уснуть спокойным сном.

— Нет, конечно, нет, — пробормотала Ванда. — Спасибо.

— Пока не за что, — покачал Великий Князь головой и положил трубку, чтобы сразу же её схватить, отвечая на очередной вызов. — Что ещё?

— Простите, я могу поговорить с Дмитрием Александровичем? — он услышал спокойный, незнакомый ему женский голос.

— Его нет, он сейчас недоступен. Кто его спрашивает? — довольно резко спросил он. На стационарный телефон поместья по делам Диме никогда не звонили. Для этого у него был мобильный телефон, а для тех, кто не знал его номер (таких было большинство), существовал Гомельский. Эд был в курсе истории с Зоей и не мог исключить, что это могла быть очередная сестра той девицы, Марины.

— Секретарь Романа Георгиевича, — ответила женщина. — У меня есть важная информация. Я не могу связаться с Романом Георгиевичем. У него на девять запланирована какая-то важная встреча, и его нельзя сейчас беспокоить. Поэтому решила позвонить сюда по тем контактным номерам, которые оставлены для экстренного случая. А с кем я говорю? — внезапно, словно опомнившись, поинтересовалась она.

— С братом Дмитрия Наумова. Что у вас за информация? Как только Дмитрий Александрович освободится, я ему передам, — скривился Эд. Он терпеть не мог Гильдии и всё, что было с ними связано, поэтому не считал этот разговор в принципе полезным.

— Я должна передать её непосредственно Дмитрию Александровичу. Это касается особо опасного разыскиваемого преступника, — тихо, но твёрдо ответила женщина.

— Что, порылись в своих архивных записях? — вкрадчиво уточнил Эдуард.

— Почему вы вообще со мной так разговариваете? — она внезапно возмутилась. — Это только потому, что я обычный секретарь?

— Нет, потому что вы всего лишь женщина, — выдохнул он.

— Слушай сюда, козлина, — прошипела она в трубку. — Мне плевать, кем ты приходишься Дмитрию Наумову. Я не позволю так с собой обращаться.

— А теперь закрыла рот и запомнила: никто и никогда не смеет повышать на меня голос и перебивать, кроме главы моей Семьи! — рявкнул Эдуард, но через пару секунд неохотно добавил, морщась от осознания того, что какая-то девица смогла вывести его из равновесия. К тому же он пытался ухватиться за что угодно, чтобы покинуть дом. И если паника Ванды не была достаточной причиной, то информация, ради которой обычная гильдейская секретарша не побоялась позвонить Наумову, действительно могла оказаться важной. — Ты где находишься?

— В Гильдии. А тебе зачем…

— Сейчас буду, — он не стал слушать возмущённый вопль и, повернувшись к внимательно слушавшей его Лене, спросил: — Я тебе нужен?

— Нет, иди. Мы с Николаем как-нибудь справимся, — улыбнулась она. — Тем более что, похоже, эти две болезни действительно не слишком дружат и мешают друг другу, и Леопольда скоро можно будет перенести в его комнату.

— Вот и отлично, — Эдуард вышел из столовой и, соорудив портал, из первой попавшейся безделушки переместился к входу в ненавистную ему Гильдию, чтобы хоть немного отвлечься и не думать о том, чем сейчас занят глава его Семьи. Чувство неясного беспокойства не отпускало его вот уже несколько дней, и он знал, что к подобным ощущениям следует прислушиваться.

* * *

— Медленно повернитесь и предъявите ваши документы, — раздался голос позади меня, когда я осторожно вошёл в убийственный в прямом смысле этого слова склад. Что-то здесь было не так. Слишком шумно, что ли. Звуки шагов я услышал ещё раньше, но делал вид, что этого совершенно не замечаю. Зачем привлекать к себе внимание, если это вдруг оказались бы обычные рабочие, внезапно появившиеся поздно вечером на своём рабочем месте, невзирая на вечную забастовку. — Я повторяю, повернитесь без резких движений и предъявите документы.

Я медленно развернулся и увидел человека в чёрной маске и в чёрной форме, похожей на полицейскую форму, но ею не являющуюся. Более детально рассмотреть форму и говорившего не представлялось возможным: моё внимание привлекало дуло автомата, направленного в мою сторону. Однако беглого взгляда хватило, чтобы опознать, где именно служит этот человек: специальное подразделение полиции собственной персоной, мать их.

После случившегося в детском доме между ними и СБ сложились, мягко говоря, не слишком тёплые отношения. К говорившему человеку присоединились ещё двое, наставляя на меня оружие.

— Без резких движений предъявите ваши документы, — повторил первый уже в третий раз, весьма демонстративно поднимая автомат.

Нити силы рвались из переполненного источника, и я упорно пытался их запихнуть на место, игнорируя направленное на меня оружие. Слишком много смертей на небольшое складское помещение ничего хорошего для меня не сулит, — говорил мне здравый смысл, и я полностью был с ним согласен. Разожжённого из останков Клещёва костра уже не было видно на горизонте, поэтому я позволил себе немного расслабиться. Нужно было выяснить, какая нелёгкая занесла полицию в это безлюдное до сегодняшнего вечера место.

— Трое на одного? Не слишком приветливо, — я широко улыбнулся, даже не пошевелившись. — Вы вообще кто такие? Может, сами для начала документы предъявите, подтверждающие ваши полномочия?

Полицейские переглянулись, но не сделали ни единого движения, чтобы выполнить мою в принципе вполне уместную просьбу.

— Аккуратно положите пистолет на землю и поднимите руки, — вновь подал голос первый заметивший меня человек в чёрном, увидев пистолет в моей руке.

— Конечно-конечно, не надо нервничать, — я медленно присел на одно колено и положил пистолет на пол, а затем резко щёлкнул пальцами.

Неожиданно для полицейских подствольные фонарики, направленные в мою сторону, как и фонарь у ворот склада, ярко вспыхнув, погасли. Темнота, наступившая после щелчка, была густой и вязкой. Я применил теневую иллюзию, в которой мог ориентироваться только Тёмный, наложивший это заклинание. Остальным должно было казаться, что они находятся вне времени и пространства, окружённые только этой, практически живой тьмой. Я полностью превратился в слух, улавливая любой шорох и мельчайшее шевеление.

Говоривший со мной полицейский находился ближе всех ко мне. Он вздрогнул, выдавая своё местоположение, и я незамедлительно рванул на этот звук. Я двинулся вперёд и вниз, под линию возможного выстрела, если нервы у него сдадут, и он нажмёт на спусковой крючок. Моя ладонь нащупала ствол, резко дёрнула его на себя и вбок, вырывая из рук. Одновременно с этим я ударил его в грудь, заставляя тяжело выдохнуть и согнуться пополам. Послышался глухой стон. Не давая ему опомниться, я нанёс короткий, аккуратный удар ребром ладони в основание шеи. Его тело обмякло и рухнуло на бетон с мягким стуком.

— Что происходит? — прошипел второй голос справа, выдавая местоположение его обладателя.

Я бросил отобранный автомат в сторону и рванулся на звук. Они были дезориентированы и ослеплены, и как бы не были хорошо подготовлены, хоть что-то противопоставить мне в этих условиях вряд ли смогли бы. Меня очень хорошо учили.

Второй полицейский услышал меня, что неудивительно, в темноте слух обостряется до невероятных величин, и инстинктивно развернулся, пытаясь прицелиться. Я перехватил его руку с оружием, прижал к себе, резко повернул вокруг своей оси, слыша хруст вывихнутого сустава. Он вскрикнул от боли, но я уже кулаком врезал ему в висок, прерывая болезненный стон. Полицейский замер на мгновение и безвольно сполз на землю.

Третий явно был умнее. Он затаился, замер и даже перестал дышать. Но его сердце так громко стучало, что в густой тьме этого было достаточно, чтобы быстро определить его местоположение в пространстве. Полицейский стоял позади меня, метра за полтора. Видимо, он ждал, когда я себя выдам, чтобы попытаться контратаковать. Но это была моя стихия.

Я сделал тихий, почти неслышный шаг в сторону, имитируя шорох. И он купился. Раздался короткий, глухой выстрел, но меня уже в том месте не было. Я ногой выбил у него из рук оружие, после чего нанёс два стремительных удара в корпус. Захват головы, резкий рывок на себя, и его голова встретилась с моим коленом.

И вновь наступила звенящая тишина, прерываемая только прерывистым дыханием противника.

Резко зажёгшийся свет фонаря тускло осветил место неравной схватки. Я выдохнул и перетащил всех трёх представителей спецподразделения полиции поближе друг к другу, заученными движениями начиная обыскивать их, доставая из карманов оружие и документы.

Собрав всё оружие, я свалил его в одну небольшую кучку на столе с сомнительным графином, чтобы никого не вводить в искушение им воспользоваться, вообразив себя героями.

Открыл сначала одно удостоверение, потом второе. А вот что было написано в третьем, стало для меня неожиданным сюрпризом. Приятным или нет, я даже не мог предположить. Чтобы убедиться, я подошёл к заворочавшемуся полицейскому, которого вырубил последним, и сорвал с его лица маску.

— Ба, да это же Денис Полянский, собственной персоной, — наклонившись к нему, радостно проговорил я. Полянский неохотно открыл глаза и внимательно на меня посмотрел, после чего сел на пол, аккуратно ощупав голову рукой.

— Да ты не переживай, голова на месте, — прокомментировал я его действия и встал напротив него, скрестив руки на груди.

— Наумов, не думал, что ты сможешь что-то сделать нам троим, — процедил мой бывший сокурсник и бросил быстрый взгляд на склад оружия, который я устроил на столе. Сказать ему или нет, что самым убойным там, похоже, является графин с чудо-водичкой?

— Я так понимаю, тебя не уволили, — скривился я. — Да, ничего нельзя доверить посторонним. За всем нужно следить самостоятельно, даже за такой мелочью, как ты.

— Ты не понимаешь…

— Да всё я понимаю, — прервал я его. — И не только понимаю, но ещё и знаю. О том, перед кем ты выслуживался, отправив на убой своих коллег, от кого получал приказы. Оно того стоило? Я смотрю, ты ни на ступень не поднялся по карьерной лестнице за эти полгода.

— Тебе не понять, — процедил Полянский.

— Разумеется, — я пожал плечами. — Я же всегда был таким непонятливым.

— Так что ты тут забыл? Я не буду спрашивать, почему ты набросился без предупреждения на сотрудников правопорядка…

— Я сам здесь правопорядок, — холодно напомнил я ему, где работаю и кем.

— Так что сотрудник Службы Безопасности забыл здесь? — Полянский тряхнул головой и попытался встать, но я покачал головой, намекая ему, чтобы он этого не делал.

— Задам встречный вопрос: что забыли в порту представители спец подразделения нашей доблестной и совершенно не продажной полиции в то время, когда здесь проводится операция СБ?

Денис не ответил. Нужно было просто влезть ему в голову и перетрясти её как следует. Но я боялся сорваться и причинить вред. Особенно если узнаю, что у него на разуме стоит какой-нибудь очередной сюрприз от покойного Клещёва. Потому что миндальничать в этом случае с Полянским я не буду и просто вскрою его как консерву, а это может быть плохо совместимо с жизнью. Мне на сегодня хватит смертей.

Молчали мы, сверля друг друга взглядами недолго. Наше молчаливое противостояние прервали сослуживцы Полянского, начавшие постепенно приходить в себя. Но делали они это не слишком активно, чтобы не привлечь моего внимания.

Наступившую тишину прервали голоса и топот армейских ботинок, раздавшиеся с улицы, совсем близко к складу.

— Коллеги? — я кивнул на дверь.

— Наёмники, — усмехнулся Полянский.

Сейчас я был бы рад встрече только с одним подразделением наёмников, но сомневаюсь, что за дверью столпились «Волки», слишком уж непрофессионально работали. Встречаться с кем-то ещё я совершенно точно не хотел, поэтому, быстро схватив со стола графин, чтобы узнать, что же в него налил Клещёв, я прямо из него сотворил портал. Схватив руку Полянского, я заставил его прикоснуться к холодному стеклу, и мы переместились как раз в тот момент, когда в дверях показался первый человек в военной форме.

Глава 17

В основной офис второй Гильдии Эдуард прошёл без каких-либо проблем. Охрана была давно предупреждена на счёт него и никак не препятствовала проходу. В любом случае, это не было бы большой проблемой, но так, наверное, даже лучше. Зачем Роме создавать лишние хлопоты?

Пройдя по лестнице на этаж, где располагалась приёмная, он с любопытством осмотрелся. Защита здания была неплохая. Не такая, конечно, как та, что он восстановил на здании СБ, но тоже внушала уважение. Похоже, к собственной безопасности Роман подходит с особым трепетом. Зря Ванда переживает насчёт дома. Там, скорее всего, дела обстоят ещё лучше.

Зайдя в приёмную, Эдуард прошёл прямо к столу, за которым сидела миловидная блондинка, с кем-то довольно резко, переходя на личности, разговаривая по телефону.

— Достали, — прорычала она и бросила трубку на стол. — Что непонятного в словах: «Гаранина нет на месте и когда появится — не известно?» Вы к кому? Я ещё раз повторю, Романа Георгиевича нет, и не известно, когда он появится, — она, наконец, подняла голову и пристально посмотрела на посетителя. — Ой.

— Не оправдал надежд? — усмехнулся Эдуард, рассматривая налившееся краской симпатичное личико. Он поймал её взгляд, начиная погружаться в разум девушки, но тряхнул головой, прерывая зрительный контакт. — Нет, так неинтересно, — протянул он, обращая внимание на перстень с головой волка, надетый на палец девушки. Она начала в этот момент его крутить и тем самым привлекла к нему внимание.

— Ну почему же, наоборот, — девушка улыбнулась и опустила глаза, заправляя выбившуюся из высокого хвоста прядь волос. Стоявший перед ней мужчина был очень, прямо, нереально красив, этого было у него не отнять. Но не красота заставила её сердце неровно биться, а исходящая от него такая знакомая, едва уловимая сила. Ольга впервые смутилась под пристальным мужским взглядом и погладила рукой перстень, подаренный ей Дмитрием Наумовым. Да, эта сила смерти была ей очень хорошо знакома. — Вы Эдуард Казимирович?

— А что, непохож? — Эд продолжал изучать странно отреагировавшую на его появление девушку. Он чувствовал, что дело было не в его положении и не в его внешности, а в чём-то другом, пока ему не слишком понятном. И эта странная реакция смогла его немного заинтересовать.

— На Дмитрия Александровича? Если честно, немного похожи, — она встала и вышла из-за стола. — Так вы и есть тот самый брат, у которого есть справка?

— А это важно? — удивлённо вскинул бровь Эдуард, не ожидая подобного вопроса.

— Ну да, наверное. Хотя нет, это абсолютно неважно, — пробормотала секретарша, поднимая голову и разглядывая вновь зажёгшиеся красные лампочки. Рома её убедил, что это нормально, и заверил, что она не должна беспокоиться и суетиться раньше времени.

— Так какую информацию вы хотели мне сообщить? — мягко поинтересовался Эдуард хотя изначально, был настроен на тяжёлый разговор с неуравновешенной психопаткой. Но, как оказалось, здесь всё было гораздо интереснее для него.

— А мы сразу к делу? Может, чаю или кофе? Спиртное у нас под запретом, но у меня завалялась бутылочка неплохого красного вина…

— Как вас зовут? — хмыкнул Эд, всё ещё стоя на одном месте.

— Ольга, — тихо произнесла она, вновь начиная пристально рассматривать мужчину, стоявшего так близко к ней.

— Вот что, Оленька, у меня сегодня слишком много дел. Но я думаю, мы сможем позже попробовать вашего чудесного вина, — немного подумав, проговорил Эдуард. А почему бы и не начать уже нормальное общение с людьми? Как он сегодня выяснил эмпирическим путём, в человеческом обличии он угрозы ни для себя, ни для окружающих одним фактом своего существования не представляет.

— Правда? — смутилась ещё больше девушка. — Хотя, какая разница. Вы всё равно фигура для такой, как я, недосягаемая, — грустно улыбнулась она. — Пойдёмте в кабинет Романа Георгиевича, у него лучше техника, так будет проще всё объяснить, — она обошла Эда стороной и открыла дверь, приглашая его зайти.

— Так в чём дело, Ольга? — сев на место Гаранина, поинтересовался Эдуард у склонившейся над ним, практически касаясь его плеча, девушки, начавшей включать стоявший на столе компьютер и открывать какие-то файлы.

— Вы же не знаете ничего, — Ольга на мгновение задумалась, а потом быстро заговорила: — До того как место главы Гильдии занял Гаранин, у нас работал человек, Владислав Леуцкий. Я работаю уже с третьим главой и лично знаю многих из тех, о ком Роман только наслышан. В общем, это очень жуткий тип. Ещё когда Рома был всего лишь рядовым членом Гильдии, они с ним что-то не поделили. После того как Роман стал главой, он начал тотальную чистку, и Леуцкий как раз попал в расстрельный, так сказать, список, — не выпрямляясь, проговорила Ольга, находясь непозволительно близко к Эдуарду. Её дыхание обжигало кожу, но Эд не сдвинулся ни на сантиметр, внимательно слушая то, о чём она говорит.

— Леуцкий. Да, я слышал о нём от Дмитрия. Он был как-то замешан в деле о похищении Вишневецкой, но никакой дополнительной информации о нём никто с тех пор не собрал, — задумчиво протянул Эд, глядя на монитор, где высветилась фотография этого Владислава.

— Да, это странно, и я только сегодня поняла почему, но обо всём по порядку, — улыбнулась Ольга. — Владислав исчез из поля зрения два года назад. Рома пытался его найти, но всё безрезультатно. Я думала, что он бросил это дело, и даже забыл о нём, но, когда он попросил передать всю информацию о Славе в СБ, меня насторожило несколько деталей, — пробормотала она. — Может, я себя накрутила, и всё, что я скажу, покажется вам абсолютным бредом…

— Ольга, продолжай, — мягко проговорил Эдуард, доставая телефон и кладя его перед собой на стол. Прошло уже достаточно времени, и Дима вот-вот должен был позвонить. Да и Роману могла понадобиться его помощь. Он, конечно, сомневался, что комната не откроется перед Гараниным или случится что-нибудь ещё, но тем не менее был готов в любой момент переместиться в СБ при помощи заранее подготовленного портала.

— В общем, последним его местонахождением была Фландрия. Но даже там о нём ничего не было слышно. Рома постоянно делал запросы во фландрийскую Гильдию, но приходили ответы, что, мол, не появлялся, где он, не знаем, и другие отписки.

— Может, его просто выдавать не хотели, — пожал плечами Эдуард, перебив девушку.

— Нет, — уверенно произнесла она. — Между главами Гильдий существует соглашение о предоставлении информации. Если бы Гаранин приехал во Фландрию и начал требовать помощи, его бы могли деликатно послать, а то и вовсе убить, а вот необходимую информацию ему должны были предоставить. Слава словно исчез, растворился. Последняя запись Романа Георгиевича в деле Владислава говорит о том, что Леуцкий, возможно, в России, и сделана она была шесть месяцев назад. Но с тех пор он не засветился ни на одной камере, не прошёл ни через один идентификатор. Разве такое возможно? — она серьёзно посмотрела на своего неожиданного собеседника.

— Маловероятно, но если знать, где всё это находится, то можно обойти такое неприятное препятствие, — протянул Эдуард, совершенно не понимая, что хочет ему сказать эта странная девушка.

— Я решила, что подобное физически невозможно, и начала просматривать записи с камер, расположенных у нас на фасаде, — она щёлкнула мышкой, и на экране появилось видео, которое Эдуард вместе с Димой и Романом смотрели ни один раз. — Обратите внимание на этого человека, — и Ольга указала пальчиком с простым маникюром на того самого неизвестного им до сих пор Влада, как раз знакомившегося с Вандой возле входа во вторую Гильдию.

— Это Влад Льевски. Я это и так знаю, но причём здесь…

— А теперь посмотрите эти записи, — не дала ему договорить девушка и вывела на экран несколько видео. Судя по датам, сделанным больше двух лет назад. На них как раз был запечатлён тот самый неуловимый и пропавший без вести Леуцкий. Эдуард пристально следил за каждым движением этого человека, всматривался в его лицо, стараясь запомнить то, как он двигался ранее, надеясь, что это сможет им помочь.

— Сейчас снова посмотрите эту запись, — она включила первую с Владом, и глаза Эдуарда непроизвольно расширились.

— Это невозможно… — пробормотал он, переводя взгляд на Ольгу.

— Заметили? — улыбнулась Ромина секретарша. — Те же самые движения, походка, и руку он держит специфически, немного отставляя назад. У него старая травма плеча, и целители сказали, что были повреждены какие-то нервы. Я узнавала, этот Влад Льевски появился словно из ниоткуда год назад и приехал к нам из Фландрии. Рома плохо был знаком с Леуцким, поэтому, возможно, не смог увидеть очевидного.

— Или не захотел. Но внешность. Никакое заклятие, кроме Тёмных, созданных Семьёй, не может обмануть камеры, — протянул Эдуард, потянувшись за телефоном. Почему никто из них не смог понять очевидного?

— Говорят, пластическая хирургия Фландрии вышла на запредельный уровень. Телосложением, ростом и цветом волос Славик похож на Романа, а остальное дело рук выдающихся фландрийских хирургов, — ответила Ольга. — Я узнала, страну он не покидал, и из Москвы за последние полгода не выезжал. Периодически камеры фиксировали его перемещения, но он постоянно находится в движении, и узнать, где конкретно находится этот хорёк, не представляется возможным. Я боялась, что вы сочтёте мои доводы нелепыми, но я знаю Леуцкого. Он был одним из заместителей Мишина и буквально жил в моей приёмной. А меня отец учил так же, как и остальных убийц, не обращать внимания на внешность, которая может быть обманчива.

— Ты молодец, — пробормотал Эдуард, поднимаясь из-за стола и подходя к окну, набирая номер Громова. Все вокруг говорили, что что-то готовится. И сейчас Эдуарду стало очевидно, что Ванду использовали явно не для того, чтобы добраться до Романа — это было слишком мелко для такой грандиозной подготовки.

* * *

— Ты собираешься идти? — в кабинет Гаранина, расположенный в подвале, ворвался Егор, выводя Романа из раздумий. — Чем ты вообще здесь занимаешься?

— Завещание составлял, — выдохнул Рома и, размашисто расписавшись, поставил на документ магический отпечаток и отложил бумаги в сторону. — Если со мной что-то случится во время этой встречи с Оракулом, отдашь Гомельскому или Диме, он всё-таки глава моего Рода. Исполнить мою последнюю волю будет в твоих интересах, — улыбнулся Роман, кивая на завещание.

— Даже представить не могу, что ты там написал. Да ничего с тобой не случится, — фыркнул Дубов, садясь напротив него. — Или ты просто сомневаешься в своём решении и хочешь отказаться под предлогом возможной смерти? — Егор посмотрел на человека, которого раньше даже и не думал назвать своим другом. Как же всё может измениться и встать с ног на голову.

— А ты почему не прошёл этот безопасный ритуал? — прищурился Рома, бросая взгляд на часы. Осталось пятнадцать минут до времени, назначенного Громовым, и действительно пора уже было выдвигаться.

— А мне никто не предлагал. Всё, пошли, — Егор поднялся и кивнул в сторону двери.

— Никогда бы не подумал, что Дубов будет мне приказывать, — усмехнулся Рома и первым вышел из кабинета, поднимаясь в разрушенную рабочими гостиную. В центре комнаты стоял диван, на котором сидела Ванда, поджав под себя ноги и глядя отрешённым взглядом перед собой.

— Вэн, — Рома подошёл к ней и сел перед ней на корточки, накрывая её руки своими. — Ты с нами?

— Да, — она тряхнула кудрявой головой. — Мысли просто всякие в голову лезут. Ты уже уходишь? — девушка посмотрела в светлые глаза и ободряюще улыбнулась, проведя рукой по его щеке.

— Ну а что мне ещё остаётся. Если я даже не попробую разорвать хотя бы таким образом связь с Гильдией, меня твой отец расчленит на месте за бездействие, — проговорил он.

— Не наговаривай на папу, — хмыкнула она и встала с дивана. — Я подожду вас в квартире Эдуарда. Там не так, хм, пусто, — определилась она, обведя гостиную руками.

— Как скажешь. Можем сначала тебя проводить, — ответил Гаранин, вставая на ноги.

— Нет, не надо. Я хочу просто прогуляться. И не смей больше приставлять ко мне охрану! — нахмурилась она и, поцеловав Рому, направилась в сторону выхода, переступая через груды мусора.

— Да я и не собирался, — Гаранин пожал плечами. — Ты со мной? Или будешь наслаждаться часами одиночества и спокойствия? — повернулся он к Дубову, когда Ванда вышла из дома. Похоже, нехорошие мысли и предчувствия беспокоили не только его. — Сколько там тебя никто не трогал? Три часа?

— Это да, даже как-то неожиданно, — передёрнул плечами Егор. — Конечно, с тобой. Я обещал Диме, что всю дорогу буду изображать жуткого цербера и тыкать в тебя палочкой, если ты где-то затормозишь.

— Обалдеть, — хмыкнул Рома, выходя из дома и закрывая за собой двери.

Всю дорогу до СБ они прошли молча. Роман хотел прогуляться и проветрить голову, и Егор не мешал ему, просто идя рядом.

Холл главного здания Российской Службы Безопасности встретил их подозрительной тишиной. В фойе не было дежурного охранника, и это сразу же напрягло Егора. После того как всю систему защиты перетряхнул Эдуард, меры безопасности в этом здании были просто запредельными. На часах было ровно девять и, как они все договаривались ранее, их внизу должен был встретить Громов, на худой конец кто-нибудь из офицеров, чтобы пропустить Гаранина внутрь.

— Где все? — нахмурившись, спросил Егор, доставая телефон и набирая номер начальника. Несколько десятков секунд он слышал долгие гудки, но отвечать ему никто не собирался. — Постой здесь, я пойду узнаю, что здесь происходит, — немного отрешённо пробормотал Егор и сделал несколько шагов вглубь холла. Далеко ему уйти не удалось. Ромка схватил его за плечо, останавливая и резко разворачивая к себе. — Ты что творишь?

— Чувствуешь запах? — серьёзно спросил у него Гаранин, оглядываясь по сторонам.

— Нет, — пожал Дубов плечами, но непроизвольно принюхался. — Хотя… — Действительно, в воздухе витал едва уловимый сладковатый и приторный аромат. — Миндаль и корица, и что-то ещё…

— Миндаль и корица, — пробормотал Ромка, хватаясь руками за голову и садясь на пол на одно колено.

— Рома, — Егор почувствовал, как у него начала кружиться голова, но пока не так критично, чтобы начать беспокоиться. Гаранин поднял на него глаза, напоминающие сейчас два озерца расплавленного серебра. Такого у Романа никогда не было, ведь дар эриля у эфирита был развит слабо, так, чтобы просчитать простенькие вероятности.

— Как звали мужа Ванды? — прошептал Гаранин. Перед глазами встала картинка из видеозаписи, которую он смотрел несколько десятков раз, и не мог понять, что именно его в ней настораживало. Ну, кроме того, что к его любимой девушке приставал какой-то непонятный тип.

— Влад Льевски. Рома? — Егор прикоснулся к плечу главы второй Гильдии.

— Уходим отсюда, живо! — рявкнул Гаранин, вскакивая на ноги и, схватив Егора за руку, выбросил его в открывшиеся насланным порывом ветра двери. Они только успели выбежать на крыльцо, как раздался мощный взрыв, сотрясший всё укреплённое и защищённое лучше, чем что бы то ни было, здание. Взрывной волной двух молодых людей отбросило далеко вперёд, ощутимо приложив о твёрдый асфальт площади Правосудия.

* * *

— Да ответь же ты, — прошипел Эдуард, краем глаза замечая, как к нему подошла Ольга, обхватив себя руками.

Чары оповещения неожиданно завыли, а весь свет в здании сменился на красный. Ольга вздрогнула и резко закатала рукав пиджака, обнажая предплечье, на котором явственно начала проступать метка Гильдии, сигнализирующая о том, что их глава находится при смерти. Она как заворожённая смотрела на проступающий рисунок, даже не замечая, как её начала бить дрожь.

— Что случилось? — Эд обхватил девушку за подбородок, заставляя её поднять на него глаза.

— Метка… Рома при смерти. Если она полностью проявится, то…

Договорить ей не удалось. Оглушительный взрыв стоявшего неподалёку здания, прекрасно видимого из окна Роминого кабинета, заставил их отшатнуться и упасть на пол, закрывая голову руками. При этом Эд упал, прикрывая собой Ольгу. Сделал он это на автомате, но девушка, почувствовав прижавшее её к полу довольно тяжёлое тело, замерла и даже затаила дыхание. Стёкла задрожали, но выдержали огромную по силе взрывную волну.

— Прекраснейшая… — прошептал Эдуард, поднимаясь на ноги и ошарашенно глядя на то, как горит его детище. Здание, которое невозможно было разрушить обычным смертным. Он действительно так считал и не мог поверить, что всё это реально. — Я не раз говорил, что хочу полностью разрушить всю структуру Службы Безопасности. Но не таким же способом!

* * *

Ванда стояла возле окна, рассматривая с высоты пентхауса Эдуарда здание Службы Безопасности. Она не могла сосредоточиться и всё время думала над тем, что сейчас происходит в таинственной ритуальной комнате. Она пыталась отговорить Рому от этой затеи, но он был решительно настроен полностью изменить свою жизнь, поэтому ей оставалось только согласиться и принять его решение. Если бы не приказ самого Громова, она бы точно находилась сейчас рядом с ним.

Сделав глоток горячего чая, Ванда вновь перевела взгляд на серое, кажущееся крохотным, здание, и тут раздался взрыв, тряхнувший даже стоявший на достаточном удалении дом, где жил Эдуард.

Ванда смотрела, как здание, пока так и не ставшее до конца частью её жизни, окутывает яркое, словно нарисованное пламя.

— Рома, Егор, — прошептала она, и из её рук выпала кружка, разбившись на мелкие осколки.

* * *

Мы с Полянским переместились в центральный парк. Мне почему-то не хотелось тащить его куда-то в знакомое место, пока не выбью из него всю правду об их появлении в порту рядом со складом номер пятнадцать. Народу было много, больше чем обычно, и все люди стекались к центру, о чём-то оживлённо и возбуждённо переговариваясь. Я повернулся в их направлении и поднял глаза, глядя на огромный экран. Сначала я даже не понял, что именно произошло и из-за чего сейчас поднялась такая шумиха. Но когда до меня дошло…

Я закрыл глаза. Этого не может быть! Вздохнул несколько раз, пытаясь успокоить сердце, которое стало биться непривычно быстро и неровно. Толпа всё разрасталась. Люди продолжали стекаться к огромному экрану с экстренным выпуском новостей. Все тихо перешёптывались и смотрели, как в прямом эфире транслировался первый за многие десятилетия крупнейший теракт на территории Российской Республики.

Массивное серое здание напоминало монолит. Ничто не могло бы разрушить скреплённые сильнейшими чарами стены. Но вот то, что скрывалось за этими стенами, разрушить, как оказалось, можно было очень легко. Треск взрывающихся стёкол на окнах и рёв пламени были настолько громкими, что заглушали миловидную журналистку, стоящую на фоне горевшего здания.

— Эксперты по поджогам в один голос утверждают, что произошла утечка газа. Это очень старое строение, и вполне вероятно, что газопровод и проводка не ремонтировались в нём со времён Империи. Однако, более точно можно будет сказать о причинах взрыва только после того, как пожарным удастся справиться с огнём, и следователи войдут внутрь. По предварительным данным, в здании находилось около ста человек. Спасатели никак не могут расчистить проход, поэтому истинное количество жертв остаётся неизвестным. Мы все надеемся, что находящиеся в этой огненной ловушке люди смогли найти убежище и дождутся помощи.

Я тупо смотрел на неё, плохо понимая, о чём она вообще говорит. Какая утечка газа? Она в своём уме? Очередной треск взорвавшегося от нестерпимого жара стекла заставил девушку инстинктивно пригнуться, а я тут же перевёл взгляд с неё на здание, которое напоминало мне сейчас живое существо: стонущее и пытающееся изо всех сил выжить.

Картинка прямого эфира транслировала, как пожарный наряд борется с огнём, сосредоточившись на одном участке, чтобы дать возможность уже приготовившимся спасателям ворваться внутрь и попытаться хоть кого-нибудь спасти. Я закрыл глаза и сжал кулаки. В голове стоял туман, словно дым пожара настиг меня здесь и заполнил черепную коробку.

— А сейчас, тварь, ты мне всё расскажешь, — прошипел я, хватая не менее потрясённого Полянского за грудки и со всей силой впечатывая спиной в стоявшее передо мной дерево. — Что вы делали на складе⁈

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Темный маг. Книга 9. Извилистый путь

Content

Тёмный маг. Книга 9. Извилистый путь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Nota bene