Тёмный маг. Книга 10. Новый путь

Глава 1

Телефон зазвонил, когда я немного ослабил хватку на шее Полянского, чтобы перехватить графин со склада поудобнее.

— Даже не пытайся бежать, — предупредил я Дениса, отпуская его и вытаскивая трубку. — Если дёрнешься, я тебе выпою содержимое этого графина, и подозреваю, тебе это не понравится. Слушаю, Эд.

— Ты где? — голос Эдуарда был непривычно сухим.

— В Центральном парке. Я… — запнувшись, я всё же сумел взять себя в руки и договорил, — я всё видел, здесь на большом экране срочную новость транслируют.

— Громов мёртв, — Эдуард перебил меня. Я даже не спрашивал, откуда он это знает. У него особая связь с СБ, и он вполне мог почувствовать гибель её начальника.

— Егор с Ромой и Ванда? — я так стиснул зубы, что почувствовал во рту привкус мела.

— Ванда у меня в московской квартире, Егор… не знаю, — признался Эд. — Но Роман жив, ты бы почувствовал, если бы он погиб, к тому же…

— Эдуард Казимирович, посмотрите, метка исчезла, — раздался смутно знакомый голос. Ольга? Что Эд делает в Гильдии? А Оля тем временем продолжала: — Роман Георгиевич жив.

— Дима, перемещайся ко мне, — перебил её Эд.

— Я не один, мне удалось Полянского захватить. Его необходимо допросить, — я бросил злобный взгляд на слегка дезориентированного Дениса.

— Давай его тоже ко мне, я сейчас открою временный допуск, — Эдуард на секунду замолчал, а потом добавил: — Я скоро буду. Нужно поставить защитный периметр вокруг здания, чтобы, кроме спасателей, никто не мог пока войти внутрь. Дима, тебе пока там делать нечего, я узнаю, что с Гараниным и Дубовым, и сообщу, как только прибуду.

Он отключился, а я закрыл глаза и наложил координаты квартиры Эда на злополучный графин. Когда я протянул руку, чтобы схватить Полянского за шиворот, снова раздался звонок. Я опустил взгляд на дисплей и практически сразу ответил.

— Слушаю.

— Дима, я увидела новости… — растерянный голос матери словно что-то надорвал во мне. К горлу подкатил комок, и начало обрушиваться осознание случившегося. С большим трудом мне удалось на этот раз взять себя в руки. Уж перед кем-кем, а перед Полянским нельзя показывать слабость.

— Мама, со мной всё в порядке, но у меня сейчас много работы, извини, потом поговорим, — быстро ответил я.

— Я понимаю. Главное, что ты жив, — и она отключилась. Я же сунул телефон в карман и схватил Полянского за воротник, крутанув его так, что тот захрипел.

— Руку на графин, — прошипел я, наклоняясь к нему поближе.

— Ворот ослабь, придурок, ты меня задушишь, — прохрипел Денис.

— Я бы тебе шею с удовольствием свернул, — ответил я ему, но хватку немного ослабил. — За графин хватайся.

Он положил руку на портал, и я его активировал. Мы очутились в гостиной роскошного пентхауса Эдуарда. Ванда, стоявшая у окна, резко развернулась, и я увидел ужас, плещущийся в её глазах.

— Я не могла дозвониться ни до Ромы, ни до Егора. Их телефоны отключены, — прошептала Ванда. — Дима, ещё немного, и я начну сходить с ума.

— Они живы, — сразу же сказал я, швыряя Полянского на стул. Затем подошёл к журнальному столику и поставил на него графин, не переставая говорить: — Ромка точно, он мой родич, и я почувствовал бы, если бы он погиб. Да и Ольга подтвердила, что смены руководства Гильдией не наступило. А Егор был с ним, поэтому…

— Хвала богам, — Ванда на мгновение прикрыла глаза, проведя руками по лицу. Тряхнув кудряшками, она открыла глаза и в упор посмотрела на Полянского. — А этого ты зачем притащил?

— Он был на складе, — ответил я, подтаскивая ещё один стул и садясь напротив Полянского. — И теперь я хочу услышать, что он там делал.

Меня прервал едва слышный хлопок. Прямо посреди гостиной появился Эдуард. Он бросил использованный портал на стол — это был какой-то камень — и повернулся ко мне.

— Они живы, — сразу же ответил он на наш невысказанный вопрос. — Оба контужены, их здорово приложило о землю в момент взрыва. Как я понял, они не успели зайти внутрь. Сейчас с ними целители, пытаются восстановить слух, но прямой угрозы для жизни я не заметил. Я поставил барьер вокруг здания СБ, как и говорил. Там есть одна странность, — добавил он, подходя ближе и хмурясь, разглядывая Полянского.

— Какая странность? — спросил я, не сводя с него пристального взгляда.

— Потом, — отмахнулся Эдуард, показывая, что эта информация точно не предназначена для посторонних ушей. — Да, хочу предупредить, сила взрыва была такой, что нарушила все телепортационные привязки. Я попал на площадь только со второго раза, и то за квартал от нужного места. А в первый раз меня вынесло в вашу кем-то проклятую деревню, прямо в толпу разъярённых бабок. Я успел уйти, пока они соображали, что к чему, а то дрын в руках бабы Веры как-то не внушал оптимизма.

— Как вы делаете порталы? — выпалил Полянский, глядя на меня и на Эда с подозрением.

— Маги уже больше двух тысяч лет назад придумали накопители энергии, — спокойно ответил Эдуард. — Или ты считаешь их пережитком прошлого и предпочитаешь ими не пользоваться? Где ты его нашёл? — он повернулся ко мне.

— На складе, — мрачно ответил я. — Мне было очень интересно узнать, откуда на этом забытом всеми богами складе с вечно бастующими рабочими появилась группа зачистки? И да, чуть позже туда же явилась толпа наёмников.

— Какое интересное совпадение, — задумчиво проговорил Эдуард, продолжая разглядывать Дениса. — Особенно это интересно выглядит в тот день, когда горит здание Службы Безопасности.

Ванда в это время очень профессионально обыскала Полянского, вытаскивая из внутреннего кармана бумажник. Я так тщательно его не обыскивал, у меня не было времени, поэтому вполне мог что-то пропустить.

— Надо же, — протянула Вишневецкая. — Дим, а ты знал, что этот хорёк женился на Ершовой?

— Нет, почему-то Егор нам не рассказал о столь радостном событии в своей семье, — ответил я. — Не поделишься почему?

— Потому что его никто не приглашал, — огрызнулся Полянский. — Лиза очень убедительно попросила, чтобы его на нашей свадьбе не было, а я не настаивал, сам понимаешь. А ты что здесь делаешь? — он повернулся к Ванде. — В полиции ходят недвусмысленные слухи, что ты греешь постель главе второй Гильдии, но я почему-то сомневаюсь, что это его квартирка, — Полянский усмехнулся, окидывая раздевающим взглядом Вишневецкую. — Но это и не удивительно, учитывая вашу нежную дружбу в школе.

Ванда промолчала, но я увидел, как она напряглась. Похоже, эти сплетни пока до неё не дошли, хотя даже у нас в СБ её отношения с Ромкой обсуждали на каждом углу.

— И как же тебя угораздило вляпаться в такую непростую семейную жизнь, бедолага? — произнёс Эд со своей фирменной издёвкой и сел в соседнее кресло. Я покосился на него, он и в кресле умудрялся сидеть так прямо, словно кол проглотил. А самое главное, ему, похоже, было действительно удобно. — И как семейная жизнь?

— Зачем вы спрашиваете? — Полянский смотрел исключительно на Эдуарда. Судя по его виду, он прекрасно помнил моего брата, особенно как тот вёл переговоры с террористами. Да и тот ролик, где Эд с Ромкой развлекались в детском доме, полицейские должны были просмотреть.

— Я всего лишь проявляю вежливость, — Эд улыбнулся кончиками губ. — У нас ведь пока идёт вежливая светская беседа, не так ли? Ничего не значащий светский трёп. Так как твоя семейная жизнь?

— Лично я подозреваю, что ничего хорошего в этой жизни нет. Не просто же так молодой человек, совсем недавно окончивший школу магии, решает каждый день сводить счёты с жизнью, — ответил я вместо Полянского.

— Никогда не замечал в себе тяги к суициду, — пожал плечами Денис. — Ты что-то путаешь, Наумов.

— Вряд ли, — я жёстко усмехнулся. — С чего бы ты выбрал в таком случае работу, которая позволяет тебе дома не находиться? Да ещё с крайне высоким шансом того, что тебя на очередном задании прирежут. И скажи спасибо, что я вам бошки не прострелил.

— Он сделал это из жалости, — доверительным шёпотом произнесла Ванда, наклоняясь к Полянскому. — Дима у нас очень добрый на самом деле. Хотя я не могу с уверенностью сказать, что он не убил вас просто из любопытства.

— Кстати, о любопытстве, — подал голос Эд. — Может, уже достаточно пустой болтовни? Будем считать, что о погоде и о семейной жизни этого неудачника мы уже всё выяснили.

— Думаю, достаточно, — я кивнул и повернулся к Полянскому, снова задавая один и тот же вопрос. — Что вас занесло в порт?

— Это секретное задание, — после непродолжительной паузы ответил Денис.

— Очень интересно, особенно если учитывать, что в одно и то же время в одном и том же месте находились: Служба Безопасности, спецподразделение полиции и наёмники. У нас там была тематическая вечеринка? Причём если с наёмниками вы были, как я понимаю, заодно, то вот встреча со мной оказалась для вас весьма неприятным сюрпризом.

— Я могу задать встречный вопрос, — процедил Полянский.

— Хорошая попытка, но ты уже пробовал в порту, не получилось. Почему ты думаешь, что получится сейчас? — сейчас я хотел только одного — выпотрошить Полянского и бежать к СБ. Но Эдуард продолжал сидеть в кресле, значит, выходить куда-то из квартиры было пока не время. — Знаешь, Денис, ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия. Я не хочу причинять тебе вред, поэтому чем быстрее ты ответишь на наши вопросы, тем быстрее вернёшься домой к очаровательной жене. Я просто уверен, что Лиза стала ещё очаровательней, чем было в школе.

— Мне кажется, наш разговор зашёл в тупик, — ответил Полянский. Он, похоже, не воспринимал меня всерьёз, во всяком случае, не думал, что я действительно могу его убить или покалечить. — Не ты один, Дима, давал клятву служить своей стране.

— Насколько я помню, полицейские не дают никаких клятв, особенно служащие спецподразделений. Вас же, как шлюшек, вечно посылают делать разные, иногда не совсем хорошие вещи в угоду заказчику. Единственное, что вас отличает от обычных наёмников — это то, что заказчик у вас один — правительство. Вот такие вы мальчики по вызову, — задумчиво проговорил я, отслеживая его реакцию.

— Да пошёл ты, Наумов, — он скривился. — Что бы ты понимал. Родился с золотой ложкой во рту и пытаешься делать вид, что хоть что-то понимаешь в жизни простых смертных.

— Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы судить. И мне сейчас показалось, что ты только что продемонстрировал явное неуважение к гостеприимству Эдуарда, — я встал и отошёл в сторону, становясь чуть сбоку, поближе к Ванде. — Я думаю, наш вежливый разговор можно закруглять и перейти к менее вежливому.

— Вот для таких случаев всегда нужно иметь штатного палача, — протянул Эд. — Помогает экономить время, знаешь ли.

— Думаю, ты вполне можешь справиться с этой нелёгкой задачей, — проговорил я, указывая на освобождённый стул.

— Разумеется, я справлюсь, — Эд снова улыбнулся и демонстративно хрустнул пальцами, разминая их. — Чего ты хочешь в итоге добиться? Чтобы он страдал? Чтобы ему было больно? Чтобы он сошёл с ума?

— Я хочу просто получить ответы, — ответил я, чувствуя, что мне становится всё труднее держать себя в руках.

— Всего-то? Я слегка разочарован. Ты всё-таки ужасно скучный, — Эд пересел на стул напротив Полянского.

— Вы что хотите со мной сделать? — Денис сразу стал предельно серьёзным. Игры кончились, и он начал это понимать.

— Ничего слишком плохого. Мы просто хотим узнать всю необходимую нам информацию и разбежаться по своим делам, — сообщила Ванда. Ей, как и мне, хотелось быть сейчас возле СБ с Ромой и Егором, а не тратить время на этого урода. Но так же, как и я, Ванда чувствовала, что очень важно понять, что Полянский делал на складе. И это действительно было важнее нашего присутствия на месте катастрофы. — Если тебе повезёт, и ты будешь хорошим мальчиком, ответив на все вопросы, то всё пройдёт без каких-либо для тебя последствий.

— Я не дамся, — Полянский вжался в спинку стула.

— У меня создаётся странное ощущение, что ты думаешь, будто тебя будут спрашивать о твоём комфорте. Тебе же уже сказали — время вежливой светской беседы прошло, — очень недобро усмехнулся Эд.

— Да что вам так сдалось обычное дело? — встрепенулся Полянский и взъерошил волосы. — Как оно может быть связано с тем, что произошло? Я ничего не знаю, я обычный исполнитель.

— Это нам решать, что для нас важно, а что нет, — в голосе Эдуарда появился лёд, а в комнате заметно похолодало. Он призвал дар, чтобы ощущение безнадёжности и близости смерти правильно расставили приоритеты, и Полянский перестал изображать из себя героя. — Рассказывай!

— У нас было обычное задание для нашего подразделения, произвести зачистку склада, — выпалил Полянский, вытирая выступивший на лбу пот. Странно, чего это он так потеет, в комнате же очень холодно. — Ликвидации должны были подвергнуться все находящиеся внутри, но только в присутствии Игоря Клещёва. Уже по прибытии нам сообщили, что с нами будет работать наёмный отряд. В назначенное время, в девять тридцать, никого на складе не оказалось, и мы решили, что имеется погрешность во времени. Мы патрулировали периметр, пока не наткнулись на Наумова.

— Как вы узнали, что там будет Клещёв? — напряжённо спросил я. Примерно в это время на складе должен был проходить наш с ним разговор. Точнее, он должен был уже заканчиваться. Вообще, очень странное время. Мы могли и не проговорить так долго. Да он и не знал, что я там буду. Лео? Это была попытка ликвидировать Лео? Мой взгляд упал на графин, стоящий на столе. А это тогда что?

— Откуда нам знать? — огрызнулся Полянский. — Приказ был один и очень чёткий: прийти, увидеть и ликвидировать. Никто перед нами не отчитывается в причинах, и откуда пришла информация.

— Что с самим Клещёвым? — прямо спросила Ванда, не сводя пристального взгляда с Дениса. — Что вам приказали делать с ним?

— Его приказано не трогать ни при каких условиях, — ответил Полянский и замер на месте, когда Эду всё-таки удалось поймать его взгляд.

— Мне кажется, это немного странным, — Ванда развернулась и посмотрела на меня. Она продолжала хмуриться, между бровями у неё залегла складка. — Зачем отправлять одновременно и полицию, и наёмников?

— Ты неправильно ставишь вопрос: зачем отправлять к Клещёву молодняк из полиции и наёмников, да ещё и приказать тем не трогать нашего драгоценного Игоря Максимовича? — я задумчиво рассматривал Полянского. — Я, конечно, не эриль, но давай поиграем. Возможно, это была подстраховка от самого Клещёва. Но теперь нам вряд ли удастся узнать правду, не в ближайшее время. Даю пятьдесят процентов, что их отправили на убой, а наёмники должны были добить и их, если бы кто-то внезапно выжил, как и изначальные цели, — задумчиво проговорил я.

— Слишком мало, — Ванда закусила губу.

— Так и исходных данных мало. А Дениска никак не хочет нам помочь, — я пожал плечами. — Зачем их всё-таки отправили на склад, да ещё в это время, откуда поступила информация о местонахождении Клещёва, кто действительно стоит за этим приказом? Больше вопросов, чем ответов. Поэтому пятьдесят на пятьдесят, или я прав, или ошибаюсь.

— Самое главное, что всё это произошло одновременно с пожаром. Я не верю в такие совпадения, — Ванда сдавила виски пальцами. — И тем более странно, что время икс совпадало с тем, когда ты должен был там находиться.

— Нет, — я покачал головой, ещё раз сверив временные рамки. — Всё-таки нет. Я с ним встречался немного раньше. И даже Клещёв не знал, что именно я приду на встречу. Не могли же наши неизвестные пока наниматели запланировать убийство кого-нибудь? Мол, идите, ребята, и кого-нибудь убейте. Так не бывает.

— Может, была запланирована ещё одна встреча? — протянул Эдуард. — Этот вариант кажется мне всё более правдоподобным. И именно эта вторая встреча была наиболее важной, хотя бы потому, что Клещёв действительно не знал о том, что на первой встрече будет присутствовать Наумов. Какие бы у них ни были блестящие эрили, просчитать тебя невозможно. И, кстати, попытки вычислить, кто же придёт на первую встречу, могли исказить общий результат.

— О чём вы говорите? — встрял в наш разговор забытый на время Полянский. — Что вы имеете в виду, когда говорите, что нас хотели зачистить?

— Только о том, что тебя хотели зачистить, — Эд поднялся со стула. — И сейчас я практически на девяносто процентов в этом уверен. И, Дима, меня такие выводы совсем не радуют. Слишком они плохо пахнут.

— Ладно, понятно, что ничего не понятно. Нужно будет работать над этим и желательно с Егором, чтобы сразу же начинать просчитывать варианты, — Ванда посмотрела на меня. — Дима, Громов…

— Он мёртв, — сказал Эд, подходя к окну. — Кто ещё, не знаю, могу сказать только за него.

У меня зазвонил телефон. Посмотрев на номер, я невольно нахмурился. Номер был мне незнаком. Отойдя от Полянского, я нажал вызов.

— Наумов.

— Дмитрий Александрович, вас начальник Службы спасения беспокоит, Кротов. Ваш телефон мне дал Троицкий Вячеслав Викторович. Пожар ликвидирован, сейчас мои ребята проверят балки перекрытий, чтобы избежать обрушений, и можно будет входить в здание. Может быть, кто-то сумел выжить, — он говорил что-то ещё, но я его перебил.

— Почему вы звоните мне? — голос звучал глухо.

— Вы единственный офицер, до которого я сумел дозвониться, — ответил главный спасатель устало. — Поверьте, звонок вам я откладывал до последнего.

— Мы сейчас будем, — ответил я и, сбросив вызов, посмотрел на Эда. — Они потушили пожар. Нам нужно выдвигаться на место. Да и Ромку с Егором должны уже немного в порядок привести.

Он кивнул, продолжая смотреть в окно. Нужно было идти, но ноги словно приросли к полу этой роскошной гостиной. Я не хочу это видеть, не хочу! Но стерва Судьба в который раз уже не спрашивает меня, чего я хочу на самом деле, а просто мимоходом бросает в самое пекло. Так что соберись, Дима, и вперёд, на баррикады.

— Ванда, ты остаёшься здесь. Тебе пока нечего там делать, — я принял решение и шагнул к двери. Из-за непонятных искажений телепортационных точек нам нужно будет идти пешком, благо здесь недалеко.

— Хорошо, — Ванда закусила губу. Было отлично видно, что она хотела оттолкнуть нас и побежать впереди, но, с другой стороны, Ванду очень хорошо вымуштровали в своё время, и она понимала, что сейчас не время для самодеятельности. — С этим что делать? — и она кивнула на Полянского, настороженно следящего за нами.

— Что хочешь, — ответил вместо меня Эдуард, отворачиваясь от окна и подходя ко мне. — Можешь пристрелить. Только аккуратно, подстели что-нибудь, мне нравится этот ковёр.

— У меня пистолета нет, — буркнула Ванда. — Кстати, Дима, учитывая обстоятельства…

— Нет, и это пока не обсуждается, — ответил я ей и быстро вышел из квартиры.

Мы вышли на улицу, и некоторое время шли молча. Было странно тихо, но эта тишина, созданная специально, чтобы не тревожить очень обеспеченных жителей этого элитного дома, прервалась, как только мы свернули за угол. На нас обрушились рёвы спецсигналов проносящихся мимо машин, крики, и нестерпимое ощущение жара, долетающего, казалось, даже сюда.

— Что ты хотел мне сообщить? — я шёл, сунув руки в карманы куртки. — Ты сказал, что заметил что-то странное возле здания.

— Да, заметил, — Эд замолчал, а потом быстро добавил. — Концентрация энергии смерти возле здания была очень низкая. Слишком низкая, для такого количества жертв, которое там могло оказаться. Словно жертв не так уж и много, или же…

— Или прошло много времени со времени смерти, — пробормотал я.

Мы резко остановились, глядя друг на друга, а потом, не сговариваясь, развернулись и побежали к площади Правосудия.

Глава 2

Я остановился возле огороженного периметра. Если бы не выбитые окна, стойкий запах гари и чёрные потёки сажи на фасаде здания, мало кто подумал бы, что какой-то час назад здесь бушевал пожар после чудовищного по силе взрыва. Всё-таки защита, поставленная Эдом, справилась: здание не было разрушено, и это давало слабую надежду, что в этом огненном аду кто-то смог выжить.

Охраняющие периметр площади полицейские, узнав меня, подняли ленту, пропуская нас с Эдом внутрь. Я не мог ни на чём сосредоточиться. Вокруг сновали спасатели, полицейские, стояли машины скорой помощи. Журналисты, пытавшиеся прорваться через этот периметр, которых с трудом сдерживали полицейские из охранения, увидев меня, заметно оживились, а вспышки камер очень быстро стали действовать на нервы.

Энергия смерти, рванувшая к источнику, заставила на некоторое время замереть на месте и прикрыть глаза. Да, Эд прав. Её было не так много, как должно было быть, но всё равно достаточно, чтобы причинить дискомфорт.

— Надо найти Егора с Ромой, — наконец я принял решение, когда начал мыслить более-менее адекватно, справившись с переполненным источником. Спасатели ещё не дали отмашку, что можно входить внутрь, поэтому мы с Эдом были пока предоставлены сами себе.

— А что их искать, вон они, — и Эдуард указал на ближайшую к нам машину скорой помощи. Вокруг суетились целители, и среди них я сумел разглядеть взъерошенную черноволосую макушку.

— Ты точно уверен, что Димы не было в здании? — когда мы подошли ближе, я услышал взволнованный голос Ромы. Он говорил громче обычного, почти кричал, наверное, это было связано с контузией, и он просто плохо слышал даже себя. — Да отойдите вы от меня и дайте мне уже кто-нибудь чёртов телефон! Вы что, не видите, мой разбит в хлам!

— Димы точно здесь не было! — прокричал Егор. — Он был на задании, и если бы вернулся раньше, то нам бы сообщили! В этом случае нас встречать должен был бы он, а не Громов, это было бы логичнее, сам понимаешь. Я вообще не уверен, что Дима знает о произошедшем! Они сейчас где-то на берегу Балтийского моря!

— Я знаю, что произошло, — сказал я хмуро, обогнул машину и встал напротив открытых дверей, где прямо на полу скорой сидели Ромка с Егором. — Вы как?

Выглядели они неважно. На лицах и руках виднелись глубокие царапины и наливающиеся синяки, одежда была местами порвана и запачкана пятнами крови. На голове Егора белела повязка, у Ромки её не было, наверное, сумел сгруппироваться и кое-как защитил голову. Но приложило их, конечно, знатно.

— Терпимо, — поморщился Ромка, притрагиваясь рукой к уху. — Слышу плохо, а так нормально, даже голова не сильно болит.

— Ну, судя по тому количеству различных зелий, которые в нас влили, я вообще удивлён, что что-то могу чувствовать, — прикрыл глаза Егор. — Это какой-то кошмар. Я должен был что-то подобное просчитать. Тоже мне, главный эриль Службы Безопасности, — он с силой саданул кулаком по двери машины и прикрыл руками лицо. — Я должен был просчитать, но даже не заподозрил, — проговорил он, не отнимая руки от лица.

— Я думал, ты погиб при взрыве, — Ромка смотрел на меня, приложив руку ко лбу, словно сомневался, что я ему не привиделся. Его голос сорвался на последнем слове, и он закашлялся.

— Если бы Дима погиб, ты бы это сразу почувствовал, — ответил ему Эдуард, остановившись рядом со мной. — Принять на себя обязанности главы Семьи — это то, что вряд ли оставило бы тебя равнодушным. Говорят, что это довольно болезненная процедура, даже для тебя, — Ромка встрепенулся и пристально посмотрел на Эда, после чего перевёл взгляд на меня, а потом опять на Великого Князя.

Меня едва заметно передёрнуло после слов Эдуарда. Уж мне-то не надо объяснять, что испытывает наследник во время смерти главы Рода. Я прекрасно помню, что почувствовал в тот момент, когда погиб Казимир. А ведь я был тогда трёхлетним ребёнком и не мог понять, что происходит. Даже по прошествии стольких лет я не понимаю, как смог выдержать подобное. Рерих была права. Я помню каждую проклятую секунду, каждое мгновение того, как меня ломало в момент смерти Казимира.

Боль тогда была не только физическая, её, как выяснилось позже, я вполне могу терпеть. В тот момент раскрылся мой источник, и я почувствовал пугающую для неподготовленного ребёнка силу Смерти, обрушившуюся на меня вместе с принятием всех обязанностей главы Семьи. Наверное, Она мне тогда всё-таки помогла, иначе я не понимаю, почему выжил. Когда пришёл Саша и принял на себя бремя регента, эта тяжесть ушла, мой источник заснул на долгие годы, и я наконец-то смог вздохнуть спокойно… Я закрыл глаза, прогоняя наваждение, сосредоточившись на происходящем.

— Почему? — только и смог проговорить Гаранин, не сводя посветлевших глаз с Эдуарда.

— Потому что я поклялся в своё время не возглавлять никогда и ничего, даже какую-нибудь захудалую таверну. И поверь, нарушать эту клятву я не стану, чтобы не погибнуть в страшных муках, даже из жалости к тебе, — пояснил Эд.

— Дима, похоже, меня приложило гораздо сильнее, чем я думал, — Ромка повернулся ко мне. Говорил он при этом совершенно спокойно, даже, можно сказать, буднично. Он наклонился ко мне, не сводя шального взгляда с Эда, и доверительным тоном сообщил: — Мне кажется, что рядом с тобой стоит Великий Князь Эдуард Лазарев, — после чего Рома нервно хихикнул и посмотрел на меня.

— Потому что рядом со мной стоит Великий Князь Эдуард Лазарев, — тихо ответил я. Хватит уже всех этих недомолвок. Они делают только хуже.

— Слышу я плохо, но могу немного читать по губам, — протянул Роман и посмотрел на Эда немигающим взглядом. — Но как?

— Длительный стазис, — выдохнул Великий Князь. — И это не то место, и не то время, чтобы обсуждать подобные вещи.

— Да, действительно, — усмехнулся Гаранин и опустил глаза, рассматривая свои слегка дрожащие руки.

— Ну вот, всё прошло не так уж и плохо, а то мы переживали, что эту информацию Рома воспримет слегка неадекватно, — пробормотал я, стараясь не вслушиваться в то, что происходило у меня за спиной.

— И он твой брат? — неожиданно громко спросил Ромка, выскочив из машины на землю.

— Да, я же тебе говорил…

— А ну, пойдём, поговорим, — процедил он и, схватив меня за ворот куртки, потащил к зданию СБ, сворачивая в неприметную подворотню, оказавшуюся тупиком. Из неё я телепортировался, пока Эд не настроил допуск к телепортации непосредственно из здания.

Рома продолжал меня тащить за собой, а я даже особо не сопротивлялся. Возможно, сейчас действительно самое лучшее время, чтобы наконец объясниться. Остановившись возле заполненных и каким-то мистическим образом оставшихся не повреждёнными взрывом мусорных баков, Ромка резко обернулся. Судя по всему, совершать такие резкие движения ему всё же не стоило. Его взгляд был немного расфокусирован, и он на мгновение приложил руку ко лбу, стараясь унять боль.

— Теперь понятно, почему Пастели так внезапно потемнели, — выпалил он, повышая голос. — И когда ты хотел мне обо всём рассказать?

— Никогда, — немного подумав, ответил я. — Тебе зачем вообще нужна была эта информация? Ты слишком болезненно реагируешь на любые, даже менее шокирующие новости.

— А то, что я, как вы там говорили, на тридцать процентов Лазарев, тебя не смущает? Меня вот очень даже это интересует, — выпалил он, делая шаг назад. — Но зато некоторые куски мозаики встали на свои места, и я больше не чувствую себя идиотом, — на кончиках его пальцев начали образовываться мелкие багряные искры. Рома их стряхнул, и они с негромким хлопком упали на асфальт, оставляя в нём глубокие рытвины.

— Рома, успокойся, это всё ничего не значит, — сказал я, отходя от него в сторону, просто так, на всякий случай. — И ты всё равно не сможешь меня убить.

— Я буду очень сильно стараться, — процедил он, но всё-таки разжал ладонь, распуская готовящееся сорваться с его руки какое-то тёмное плетение. — Мне ещё нужно о чём-то знать?

— Нет, вроде нет, — я задумался. — И, Рома, ты действительно стал полноценным членом Семьи. В нашем семейном склепе даже твоя гробница появилась. Лео очень расстроился по этому поводу, ну ты помнишь его вопли. Он, как преданнейший почитатель Лазаревых, очень хотел бы оказаться на твоём месте. Кстати, мы туда твой венок перетащили. Тот, который твоя секретарша тебе заказывала в своё время. Смотрится очень органично: строго, элегантно, как и сам саркофаг, разбавляя мрачную картину неизбежного. Тебе должно понравиться, — проговорил я, стараясь успокоить находящегося в явном раздрае Гаранина.

— Вот оно что, а я-то думал, куда он делся из приёмной? — протянул Рома, нервно хохотнув, начиная массировать виски.

— Я к чему это веду. Рома, если ты всё-таки решишь задушить меня ночью подушкой, то, как и сказал Эд, ты станешь главой Семьи со всеми вытекающими последствиями, даже несмотря на то, что ты не полноценный Тёмный и вообще не Лазарев. Думаю, Прекраснейшая сделает исключение и поможет тебе ещё немного потемнеть, — я усмехнулся, глядя, как вытягивается лицо Ромки.

— Вы не посмеете! — он указал на меня пальцем и начал стремительно приближаться. — Я — не вы.

— Да, я в курсе. И ты ещё спрашиваешь, почему мы тебе ничего не сказали раньше? — Я покачал головой

— Кто знает? — устало спросил он, отходя от меня и прислоняясь спиной к стене, закрывая глаза. — Голова болит, просто невыносимо, — простонал он. — Ещё пять минут назад было всё нормально.

— Может, она у тебя болит, потому что тебя контузило? — я нахмурился. — А знают… Да на самом деле много кто знает, и я удивлён, что ты сам не додумался. Ты же эриль. Я думаю, тебе нужно в больницу, — подойдя к нему, я принялся рассматривать побледневшее лицо.

— Я в порядке, — встрепенулся Рома. — А Эдуард и правда очень сильно похож на Веронику.

— Ну так они же близнецы, — я усмехнулся. — Только больше не говори ему подобное в лицо.

— Дима, у меня сейчас к тебе только один вопрос, — Ромка выпрямился, глядя мне прямо в глаза. Вот же… Он же знает, что менталистов круче Лазаревых не существует, и не знает, что мы не можем читать друг друга. Тебе что, совсем нечего от меня скрывать, а, Рома? А этот псих тем временем продолжал: — Так вот, у меня к тебе только один вопрос: какого хрена ты всё ещё не женат?

— Вы бы ещё громче орали про Семью и Лазаревых, а то не все услышали, — я резко обернулся на недовольный голос Егора, зашедшего в проулок в сопровождении Эдуарда. — Хотя всем на самом деле плевать, никому сейчас нет дела до бреда контуженого уголовника. Кротов сообщил, что можно входить в здание. Все перекрытия целы, и риск обвала минимален. Разобрались?

— Да, вполне, — я бросил взгляд на Ромку, а затем пошёл в сторону выхода, собираясь с мыслями. Этот разговор смог меня немного отвлечь и привести в чувства.

— Дима, постой, мне нужно кое-что тебе сказать относительно этого взрыва, — тихо проговорил Рома. — Мне известно, кто является исполнителем. — Я резко остановился и развернулся к нему.

— Это кто-то из твоих людей? — холодно поинтересовался я, сжимая кулаки.

— Не совсем, — уклончиво проговорил он, сложив на груди руки. — Ты знаешь, как работает Леуцкий?

— Тот наёмник, причастный к похищению Ванды? Понятия не имею, в тех документах, что ты послал в СБ, этой информации не было. Ты хочешь сказать, что это был он? — прямо спросил я.

— Да. Дима, я совершил чудовищную ошибку. Если бы я не был таким зацикленным на себе придурком, ничего этого не случилось бы, — он закусил губу и снова прямо посмотрел мне в глаза, делая это на этот раз намеренно, словно предлагая мне самому посмотреть, что в его многострадальной голове творится.

— Рома, рассказывай всё сначала, и если ты думаешь, что я смогу тебя прочитать, то ошибаешься, — сказал я, накладывая заглушающие чары на этот проулок. Раньше не видел в этом необходимости. — Сейчас тебя не сможет прочитать никто.

— Эм, а вот это хорошая новость, — пробормотал Рома и начал чётко отвечать. — Это стиль Леуцкого. Он специализируется на массовых убийствах, но раньше подобного масштаба за ним не наблюдалось. Когда мы вошли в здание, я сразу почувствовал специфический запах яда, с которым он работал в Гильдии. Этот яд действует очень быстро, Дима. Если бы мы с Егором задержались там хотя бы ещё на полминуты, то… Когда прогремел взрыв, все, кто находился в здании в тот момент, как этот ублюдок распылил яд, были уже мертвы.

— Ты уверен в этом? — мы с Эдом переглянулись. Я не знал, сколько человек находилось на рабочих местах, но теперь стала понятна эта странность с рассеянной энергией Смерти. Всё-таки прошло достаточно много времени, и часть энергии успела развеяться в пространстве.

— Да, я уверен. Он так работает. Сначала яд, потом по ситуации. Так, как нужно заказчику. Видимо, заказчику нужно было именно это, — глухо сказал Гаранин и обвёл взглядом уцелевший проулок.

— Рома, ты можешь ошибаться, — я покачал головой. — Леуцкий не мог проникнуть в здание. После случившегося в детском доме, мы с Эдуардом закончили очень серьёзную защиту, в том числе и подходов к зданию. Идентификаторы личности, завязанные на защитных барьерах на каждом из выходов…

— Влад Льевски, — перебил меня Роман. — Я не заметил этого раньше, потому что смотрел не туда, куда нужно, — он провёл рукой по волосам и чуть слышно застонал, видимо, даже прикасаться к голове ему было больно. — Это он, Дима. Девяносто девять и девять десятых процента.

— Тебе Егор сказал? — я хмуро смотрел на него.

— Это я тебе говорю. У меня пробудился дар эриля такой силы, которой я никогда не чувствовал ранее, как я только вошёл в здание СБ и почувствовал запах яда, — серьёзно ответил Рома. — Льевски и Леуцкий — один и тот же человек.

— Он же болтался по всему СБ, когда к Ванде подкатывал, — простонал Егор. — Я постоянно на него натыкался в коридорах. У него было много времени, чтобы подготовиться ко всему этому. Тогда ещё не было такой защиты, а из охраны — один только вахтёр на входе. Да и Ванда здесь работала, находясь в неадеквате, и явно давала ему разрешение пройти внутрь.

— Я подтверждаю слова Романа, — впервые подал голос Эд. — Мне Ольга как раз показывала некоторые записи и делилась своими выводами насчёт необычайного изменения внешности одного знакомого ей убийцы, когда прогремел взрыв. Девушка не могла связаться ни с тобой, Дима, ни со своим начальником. И очень хотела, чтобы её хоть кто-нибудь выслушал. И это всё меня совершенно не радует. Кто-то слишком сильно захотел вывести из строя Службу Безопасности, не пожалев ни средств, ни времени.

— А вообще, неплохо задумано. Мы считали, что этот Влад подозрителен, но не настолько, чтобы бросить на его поиски все силы, — покачал головой Егор.

— Во-первых, нам нужно подтверждение всего, что вы рассказали, — я стиснул зубы. — Во-вторых, Влад всего лишь исполнитель. Чтобы во всём разобраться, нам нужно выйти на заказчика, и как обычный наёмник, он вряд ли знает, на кого на самом деле работает. Ну а в-третьих, сначала нужно разобраться с тем, что у нас вообще осталось, и сможет ли Служба Безопасности дальше функционировать. Отправляйтесь домой к Эду, там Ванда, и она тоже хочет знать, что с вами всё в порядке. А мы с Эдуардом осмотрим здание. То, что от него осталось, — тихо добавил я и вышел из проулка, направляясь к входу в СБ.

Глава 3

Чем ближе я подходил к входу, тем тяжелее давался каждый шаг. Подойдя к невысокому крыльцу, я огляделся. Вокруг сновали спасатели, входили и выходили из здания, о чём-то громко переговариваясь. Я удивлённо присмотрелся к девушке, сидевшей на верхней ступени возле двери. Лучший маг огня, как и следовало ожидать, боролась с пожаром наравне со спасателями. Именно поэтому огонь удалось потушить так быстро. Кира Анисимовна Третьякова. Она смотрела потухшим взглядом перед собой и, казалось, не замечала ничего вокруг. Её заметно потряхивало, даже я почувствовал, что резерв Третьяковой был опустошён полностью. Когда я проходил мимо, она перевела взгляд на меня и едва заметно кивнула в знак приветствия. Я ответил ей тем же и вошёл внутрь, даже не представляя, что могло меня там ожидать.

Посредине холла я остановился. Стены были покрыты чёрной плёнкой, а весь пол был залит грязной пеной и водой. Здесь всегда было пусто. Даже гореть было нечему. Обойдя стойку, за которой всегда сидел дежурный, я увидел первую жертву этого теракта. Тело было обуглено, и я никак не мог понять, кто именно сегодня остался на посту в ночную смену.

И именно сейчас я действительно начал осознавать, что всё это не сон и не плод моего воображения. Погибли люди. И ни я, ни Эд, ни вся, казалось, всесильная Служба Безопасности ничего не смогли сделать.

— Ты могла это предотвратить! — не открывая глаз, прокричал я, обращаясь к той, что всегда находилась в подвале этого здания. — Ты не могла не видеть, что происходит, но ничего не сделала, чтобы этого избежать, или хотя бы предупредить кого-то из нас! — Но ответа от Оракула, физического воплощения самой Богини, я не услышал. — И на что я надеялся? — прошептал я и побрёл в сторону лестницы, медленно поднимаясь с этажа на этаж, видя при этом одну и ту же картину: гарь, копоть, вода и завалы, через которые невозможно было пока пробраться и что-либо осмотреть.

Путь к кабинету Громова тоже был перекрыт, и мне ничего не оставалось, кроме как идти на выход. Здесь мне делать пока было нечего. Спасатели уже приступили к разбору, в надежде найти выживших. Но если Ромка с Эдом правы, живых здесь не было. Уже перед самым выходом со второго этажа, я наткнулся на небольшой кабинет, о котором даже не подозревал. От огня и взрыва замаскированная панелями дверь приоткрылась.

Как я понял, это был небольшой личный кабинет Андрея Николаевича. И что самое удивительное, всё, что в нём находилось, осталось практически нетронутым пожаром. Он был почти пуст: кроме письменного стола, пары стульев и сейфа в углу, здесь ничего не было. В углу виднелась почти незаметная дверь, наверное, там был туалет. Я подошёл к столу, беря в руки уцелевшие бумаги, над которыми работал Громов. Как бы я ни пытался, прочитать и вникнуть в суть написанного так и не смог. Переполненный источник отдавался болью в груди, а растерянность и неверие начали превращаться в самую настоящую паническую атаку.

— Вот ты где, — в кабинет ворвался Троицкий, сразу бросившись ко мне, заключая в крепкие объятия. — Ты почему не позвонил? Дима! Почему я последний узнаю, что ты жив, и то от Третьяковой! Ты должен был мне позвонить, слышишь меня⁈ — Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Прости, я не подумал. Я вообще ни о чём не могу нормально думать, — я потёр лоб и прислонился к уцелевшему столу. В комнатку зашёл хмурый и сосредоточенный Эдуард. Он сразу же приложил ладони к стенам и замер, словно к чему-то прислушиваясь.

— Главное, что ты цел, — выдохнул крёстный. — Что у тебя на щеке?

— Где? — я провёл рукой по лицу и поднёс её к глазам. Ладонь была чёрная, вся в какой-то саже. Обернувшись, я направился к двери, которую заметил, когда осматривал кабинет. Так и есть, за ней расположился небольшой санузел.

Я открыл воду и долго смотрел на текущую из крана прозрачную струю. Трубы были когда-то давным-давно вмурованы в стены, как и проводка, и закреплены магией Великого Князя, поэтому смогли пережить катастрофу, что, в свою очередь, позволило пожарным, усиленным Третьяковой, достаточно быстро для подобного бедствия справиться с огнём.

Зачерпнув ладонью пригоршню воды, я принялся с остервенением тереть щёку, на которой непонятно откуда взялся отпечаток сажи.

— Дима, ты в порядке? — из кабинета раздался голос Эдуарда. Я помотал головой, стряхивая с волос капли воды, потому что не удержался и сунул голову под струю полностью. Не могу сказать, что это мне помогло, но хотя бы дышать стало немного легче.

— Да я… — запнувшись, я быстро добавил: — Я в порядке. В относительном, — и вышел из ванной, приглаживая мокрые волосы.

— Что ты собираешься делать? С чего начнёшь? — Слава смахнул рукой со стоящего рядом с ним стула грязь и сел, задумчиво глядя на меня.

— Ты о чём? — я вопросительно уставился на него.

— Нужно отдать распоряжение… нет, нужно отдать целую кучу распоряжений: разбор завалов, поиск тел, вскрытие, установление личностей, подготовка к погребению, восстановление здания, расследование этого чудовищного инцидента…

— Ты что не видишь, СБ больше нет, её больше не существует! — и тут я не сдержался и сорвался на крик, выпуская давившую на меня энергию из переполненного источника неоформленной в заклинание сетью.

Вокруг нас закрутился чёрный смерч, который втягивал в себя всю скопившуюся во мне боль, растерянность и панику, потому что думать о том, что произошло с самой могущественной организацией Российской республики, было уже просто невыносимо. Бывшей. Бывшей самой могущественной организацией Российской республики.

Когда дышать стало немного легче, я развеял эту безобидную для нас троих силу и опустился на пол, потирая воспалённые глаза.

— Он что, не знает? — Троицкий удивлённо приподнял бровь, обращаясь при этом не ко мне, а к Эду.

— Нет, — покачал головой Великий Князь. Вздохнув, он обвёл рукой комнату. — Дима, принимай хозяйство.

— О чём ты вообще сейчас говоришь? — я почувствовал, как у меня в груди снова сжался комок.

— Ты единственный оставшийся в живых офицер Службы Безопасности. Чары настроены таким образом, что пока в живых остаётся хоть один офицер — служба существует, — медленно проговорил Эдуард, не глядя на меня. — А так как ты остался единственным…

— Ты говорил, что не знаешь, что случилось с остальными офицерами, — пробормотал я.

— Я сейчас попытался связаться с этой стервой, когда понял, что обыскать здание в ближайшее время не получится. Не на прямую, конечно, через Оракула. Каждый офицер связан с ней даже через ту кастрированную клятву, которую они принесли.

— Она тебе ответила? — спросил я устало. От запаха, жара и летающей в воздухе сажи першило в горле и щипало глаза. Во всяком случае мне хотелось бы верить, что это от запаха и сажи.

— Скажем так, она отозвалась, но… В общем, в мире живых никого из них нет, Дима. А за Грань мне ступать всё ещё не безопасно, — наверное, Эд был на этот момент самым спокойным человеком во всей столице.

— Как ты можешь так спокойно относиться ко всему, что здесь происходит⁈ — мысли путались, и я никак не мог сосредоточиться на единственно главной: я единственный оставшийся в живых представитель высшего руководства Службы Безопасности, а это значит…

— Если ты считаешь, что мне безразлично, то ты глубоко ошибаешься, — лицо Эдуарда не выражало никаких эмоций. — Просто должен оставаться хотя бы один человек в твоём окружении, мыслящий относительно здраво. Дима, соберись и возглавь уже Службу Безопасности. Пора определиться с тем, что нужно делать в первую очередь.

— Я не справлюсь, — прошептал я, чувствуя, как краска отхлынула от моего лица. — Эд, Слава, мне ещё только восемнадцать лет. Просто не смогу всё сделать правильно.

И тут моё тело пронзила острая боль. Я даже не мог понять, где находится её источник. Сквозь пелену боли я осторожно сел на колени и расстегнул куртку, а следом дёрнул рубашку, оголяя грудь, где пульсировало Око Гора. Знак ярко светился, а потом и вовсе загорелся синим огнём, выжигая на моей груди новые символы.

Стиснув зубы, я сидел, не шевелясь, надеясь, что это не продлится долго, и я выдержу эту пытку, не заорав. Огонь потух, и боль стала не такой невыносимой за секунду до того, как я уже готов был вслух и очень громко крыть матом Эда за его ненормальные ритуалы. Хотел добавить пару ласковых ещё и Оракулу, но боль не свела меня с ума, и я понимал, что это чревато.

И тут я увидел изменившийся знак. Он стал больше и сложнее. Простое Око Гора теперь было заключено в целый кокон переплетающихся линий, больше всего напоминавших крылья, испещрённые внутри мелкими, практически неразличимыми рунами. Символы, выжженные синим пламенем, всё ещё светились изнутри тусклым светом. Я осторожно провёл пальцами по обожжённой коже, показавшейся странно холодной на ощупь.

Боль окончательно отпустила меня. Я упал на спину, невидяще рассматривая закопчённый потолок.

— Дима, как ты? — раздался сочувствующий голос крёстного.

— Понятия не имею, — искренне ответил я.

— Дима, ты поклялся, помнишь? — Эд протянул мне руку, помогая подняться с пола. — Ты поклялся своей сущностью и своей магией, что будешь стоять на защите своей страны.

— Я помню, — прохрипел я, застёгивая рубашку.

— Ты ничего не можешь с этим поделать, — Эдуард вздохнул. — Никто не может. Ты стал начальником Службы Безопасности в тот момент, когда последний старший офицер перестал дышать. Если хочешь жить, смирись с этим — тебе ещё восстанавливать здесь всё придётся. — Я отвернулся от Эдуарда. Какие долбанутые дубовыми брёвнами черти надоумили его в своё время наложить такое сложное и страшное заклятье? Хотя он никогда не отличался милосердием к окружающим его подчинённым, да и к членам своей Семьи тоже. — Дима, соберись, это твой долг, ты же понимаешь это?

Я закрыл глаза. Я не хочу! Я не хочу ничего этого понимать!

— Мне нужно побыть одному, — с этими словами я рухнул на стул, стараясь загнать обратно подкатившую к горлу истерику. — Всего одну минуту, Эд!

— Хорошо, но сильно долго не рефлексируй, у тебя нет теперь на это ни времени, ни права, — Слава поднялся со своего стула, глядя на меня сверху вниз. Я посмотрел на него, отмечая, что морщины на его лице стали глубже. Сейчас он как никогда выглядел на свой возраст.

Эдуард подошёл ко мне и без слов стащил грязную куртку. Крёстный протянул ему своё короткое пальто, и я также молча его надел. Всё правильно, начальник Службы Безопасности обязан выглядеть прилично. Кивнув, Эд и Троицкий вышли, а я остался один, переваривая всё то, что на меня обрушилось.

— Ладно, я справлюсь. У меня нет другого выхода, — пробормотал я, перебирая лежавшие на столе бумаги. — Пускай спасатели разбирают завалы, а мне сейчас нужно сделать то, чему я научился в совершенстве за время работы в СБ.

Я встал и медленно вышел из кабинета, начиная спускаться вниз, прокручивая в голове, что должен сейчас сказать. Выйдя наружу, я вдохнул полной грудью ночной воздух, ещё раз пригладил волосы, всё ещё мокрые и потому выглядевшие гладко зачёсанными, не торчащими в разные стороны, как обычно, и решительно направился в сторону толпящихся за лентой журналистов, сразу же замолчавших при виде меня.

— Дмитрий Наумов, начальник Службы Безопасности. Я сейчас сделаю заявление. Никаких вопросов. Официальная пресс-конференция будет позже, и о её дате вам объявят заранее.

* * *

Ванда стояла возле окна, обхватив себя руками за плечи. Нет ничего более пугающего, чем неизвестность. Она избавилась от Полянского, и сейчас была одна, полностью погружённая в свои мрачные мысли. Раздался громкий щелчок, и свет в комнате потух, погружая девушку в темноту. Ванда вздрогнула и посмотрела в окно, отмечая, что света нет нигде и в соседних зданиях. Единственным освещённым местом оставалась Площадь Правосудия, как напоминание о недавней трагедии.

И тут она услышала, как к входной двери кто-то подошёл. Тихо и практически бесшумно. Раздался скрежет замка, но дверь не открылась. Потом послышался шорох и какое-то невнятное бормотание.

Ванда и так была на грани, а сейчас её полностью захватила паника. Она боялась темноты и не могла никак побороть страх после этого проклятого похищения. Даже присутствие рядом с ней любимого человека не спасало от частых пробуждений и накатывающей на неё панической атаки, если она засыпала в тёмной комнате.

Схватив первую попавшуюся под руку вещь, она медленно двинулась в сторону входной двери. Света луны хватило, чтобы зрение адаптировалось к темноте, и как только дверь открылась, она размахнулась и со всей силы, даже не прибегая к магии воздуха, ударила вошедшего.

— Ванда, твою мать! — она ахнула, услышав голос Егора. В комнате сразу же зажглись с десяток светляков, освещая большую часть огромного помещения.

— Чем ты меня? — простонал Роман, опускаясь на колени и хватаясь за голову.

— Сковородкой, — пискнула Ванда, рассматривая предмет в своих руках. — Я испугалась, думала, что это воры. Свет погас и…

— Ванда, кто-то смог бы войти в дом Эда без разрешения? — рявкнул Дубов, помогая Гаранину сесть на пол.

— Защищённое мощными защитными чарами здание тоже не должно было взлететь на воздух, — пролепетала Ванда и бросилась ко всё ещё держащемуся за голову Роману.

— Оно и не взлетело на воздух, — ответил ей Егор. — В нём даже перекрытия и несущие стены не были повреждены, если верить отчёту Кротова, а нам нет причин ему не верить. Поэтому, нет, в эту квартиру никто без допуска не зайдёт, если не захочет лишиться самого важного для себя.

— Я так рада, что с вами всё хорошо, — всхлипнула Ванда, обнимая Гаранина.

— И ты явно захотела это исправить, — простонал Роман, всё ещё не открывая глаз. — Хорошо, что у тебя нет пистолета. Егор, если кто-нибудь додумается дать ей в руки оружие, я надеюсь, что первым, в кого она начнёт стрелять, будет этот неудачник.

— Рома… — прошептала Ванда, уже даже не пытаясь сдерживать слёзы, когда глаза у Гаранина закатились, и он отключился, заваливаясь на пол.

Глава 4

Я склонился над Ромкой, лежавшим на диване, куда его перенесли до нашего с Эдом прихода. Электричества не было во всём районе, что-то перегорело после мощного взрыва, и в свете белых светляков кожа Романа казалась ещё бледнее обычного.

— Что случилось? — шёпотом спросил я у склонившихся вместе со мной Ванды и Егора.

— Ванда приложила его сковородкой, — ответил Егор. — Говорит, что испугалась.

— Я же не специально, — со слезами в голосе пробормотала Ванда и закусила губу. Я повернулся к ней, внимательно рассматривая. Похоже, похищение по ней ударило серьёзнее, чем мы все думали. Но ни она, ни Ромка ничего не говорили про эти необоснованные страхи. Да и Рерих, вполне возможно, сделала неправильные выводы. Не исключено, что Ванда закрылась от всех, даже от Ромы. Но он же не идиот, сам должен был заметить, что с ней не всё в порядке. Надеюсь, Гертруда Фридриховна не погибла при взрыве и согласится поработать с Вишневецкой.

— Какой сковородкой? — встрепенулся Эдуард, единственный оставшийся стоять в стороне. Ванда молча указала на обсуждаемый объект, стоявший на журнальном столике рядом с графином, принесённым мной со склада.

— Ах, этой сковородкой, — пробормотал всегда сдержанный Великий Князь и потёр лоб рукой.

— Мне не слишком нравится твой тон, — подозрительно покосившись на Эда, я выпрямился. Подошёл к столику и взял в руки довольно увесистую кухонную утварь. — Как ты себе запястье не вывихнула, когда замахивалась? — я посмотрел на насупившуюся Ванду и перевернул сковороду, направив к себе поближе светляка. — «Произведено в Саратове». Эд, это что? — я резко развернулся, показывая на клеймо Эдуарда Лазарева, выгравированное поверх корявой заводской надписи.

— Это заготовка, — ответил Эдуард, подходя ко мне и выдирая из рук злополучную сковородку, с задумчивым видом покрутив её в руке. — Очень неплохой материал для создания полноценного артефакта. Я нашёл эту сковородку в обычном супермаркете, и это просто удивительно. Хотел сделать из неё что-то вроде кастета или дубинки, или что-нибудь похожее. Я пока не понял до конца, что именно хочу получить. К тому же у нас всё ещё нет кузни. Но даже в этом виде я вижу эффективность.

— И что делает этот твой артефакт? — я прикрыл глаза, начиная отсчитывать от десяти, чтобы не сорваться.

— Убивает. Вызывает необратимые повреждения головного мозга…

— Эд! — воскликнули мы все втроём, а я подошёл к Ромке, который вроде дышал ровно и спокойно.

— Я не договорил, — спокойно продолжил Эдуард. — Он не может привести к серьёзным увечьям членов Семьи. Ты запретил мне экспериментировать в этом направлении, так что ничего серьёзного с Романом не должно случиться. Наверное, — добавил он, подходя к нам и заглядывая в лицо своему младшему родственничку. — Да нет, если до сих пор жив, значит, Лазаревская регенерация справляется.

— При чём здесь Лазаревы? — спросила Ванда, когда Рома застонал и попытался открыть глаза. Мы все в очередной раз склонились над ним.

— Потом, — отмахнулся я. — Просто прими за факт, что он теперь младший член Семьи. Ты как? — обратился я к Роману, когда он посмотрел в лицо каждому, кто в этот момент находился рядом с ним.

— Что случилось? — простонал Гаранин и попытался подняться, но Ванда положила руки ему на плечи, не давая этого сделать. — Да хватит меня лапать, я в порядке! — рыкнул он и резким движением сбросил с себя руки девушки, принимая сидячее положение. Правда, он тут же покачнулся и опустил голову, обхватывая её обеими руками.

— Может, Ахметовой позвонить? — довольно неуверенно предложила отшатнувшаяся Вишневецкая, глядя на Ромку недоумённым взглядом.

— Неплохая идея. Надо было подумать об этом раньше, — прокомментировал происходившее Эдуард. — Возможно, его слишком часто сегодня били по голове, так что вполне что-то могло и произойти. Кстати, куда ты дела Полянского? Я не вижу его труп и не ощущаю здесь энергии смерти, а ведь ты могла испытать мой артефакт сначала на нём и не калечить Романа, тем более, как я уже сказал, на членах Семьи он не действует в полную силу.

— Позвонила Лизе с его телефона и пригласила её подойти к дому, чтобы она забрала своего благоверного, — усмехнулась Ванда.

— Садистка. А ведь гуманнее было бы просто пристрелить, — фыркнул Егор. — И как она отреагировала?

— Когда я Дениску вышвыривала из дома? Была немного в шоке. Я его ещё демонстративно поцеловала на прощанье, оставляя след от губной помады. Ты бы видел её лицо, — глядя на Егора, ответила Ванда, не скрывая удовлетворения. — Самое интересное заключается в том, что он почему-то даже не сопротивлялся.

— И тебе его не жалко? За что ты так с бедным парнем? — решил уточнить я. Вот сейчас мне совсем не хотелось, чтобы я стал причиной такой бездарной кончины кого-либо, даже если это был Полянский. Помня Лизу, думаю, скандал разразится нешуточный.

— Я не забыла, как из-за него чуть Рому не убили, — холодно сказала Ванда. — И это единственное, что я могла сделать, чтобы хоть немного удовлетворить свою жажду мести. Рома? — она присела на корточки и попыталась приобнять всё ещё сидевшего неподвижно Гаранина.

— Да что тебе от меня нужно? — неожиданно для всех вскинулся он, поднимая голову. — Ты не можешь меня хотя бы сейчас просто оставить в покое?

— Я не понимаю, — прошептала Ванда. — Дима, он явно не в порядке, — она обернулась ко мне, и в её взгляде промелькнуло беспокойство. Да мы все прекрасно видели, что с Ромой творилось что-то не то. Медленно вытащив телефон из кармана пальто, я начал искать номер Ахметовой. Он точно должен был быть где-то записан.

— Разумеется, я не в порядке. Ты с первого дня нашего знакомства пытаешься меня убить. Тебе это доставляет какое-то садистское удовольствие? — раздражённо повёл плечами Ромка, поднимаясь на ноги. — Что ты вечно за мной таскаешься? Как же я ненавижу тот проклятый день, когда я встретил тебя в том злополучном коридоре.

— Это я за тобой таскаюсь? — Ванда моргнула и отошла от него подальше, сложив руки на груди. — Дорогой, а ты ничего не путаешь?

— Ванда, — я покачал головой, показывая, чтобы она помолчала.

Ромка явно был не в себе. По его блуждающему взгляду было видно, что он не может ни на чём сфокусироваться. А его эмоции просто невозможно было как следует прочитать. Они были яркими и постоянно сменяли друг друга. Слишком быстро для человека, да вообще для кого бы то ни было. Это я даже, не применяя дар эмпата в полную силу, мог с лёгкостью определить. Просто чувствовал их.

— Нет, не путаю, — проговорил Роман, пятясь к выходу из гостиной. — Из-за тебя я разругался с отцом и лишился его покровительства. Да я сейчас только и думаю о том, что было бы действительно не так уж и плохо остаться в своём Роду, заниматься семейными делами, и даже не знать, что творится за пределами родового поместья. Спокойно жениться на той же Кристине, растить детей и не думать ни о чём.

— Да наверное, это было бы не так уж и плохо, — протянул я. — Да где же он? — Перебирая список телефонов, я всё никак не мог найти тот, который был сейчас нам так нужен.

— А тебя вообще не должно было появиться в моей жизни, — мой контуженый родич решил сменить объект своего недовольства. — Что вообще тебя потащило в школу? Ты по закону не должен был с нами учиться? — выплюнул он в мою сторону.

— Законы физики, мой друг, в частности, приложенная грубая сила к сопротивляющемуся объекту меньшего веса и размера, — я посмотрел на Романа. — Сядь, пожалуйста.

— Вы оба одним своим появлением в школе испортили мне жизнь! И знаете, что? Просто оставьте меня в покое! — крикнул Ромка. — Забудьте о моём существовании. Почему ты просто не дал мне тогда сдохнуть в Демидовском поместье? — неожиданно спокойно спросил он. — Всем было бы гораздо проще и спокойнее.

— Ему не дало это сделать чувство жалости, — хмыкнул Эд, вставая у него на пути. — Непозволительная роскошь для многих из нас, но неотъемлемая часть главы нашей Семьи.

— Тебя я вообще не знаю, — процедил Гаранин, попытавшись сфокусировать взгляд на Эде, а когда у него не получилось, перевёл глаза на задумчиво смотревшего на происходящее Егора. — А вот ты, молодец.

С этими словами он развернулся и направился к выходу, обходя Эдуарда.

— Далеко собрался? — спросил я, поймав небольшую чёрную коробочку, брошенную мне Егором, в которой я опознал простенький стандартный ограничитель.

— Подальше от всех вас, — не оборачиваясь, проговорил Роман. Я покачал головой и пошёл следом за ним.

За сегодняшний день я чертовски устал. Если он не придёт в себя и решит вновь от меня скрыться, то бегать за ним по всей стране у меня нет ни сил, ни желания. Роме нужна была помощь, но я почему-то был уверен в том, что именно сейчас он её не примет и всё, что я попытаюсь сказать или сделать, воспримет в штыки.

Догнав его, я резким движением приложил к его шее ограничитель, который тут же впился в кожу. Что бы Ромка ни говорил, он всё равно нам доверял, потому что даже не обернулся, когда я подошёл слишком близко.

— Что ты делаешь? — Ромка схватился за шею и резко обернулся, злобно глядя мне в глаза.

— Роман Гаранин, за оскорбление сотрудника Службы Безопасности Российской Республики, вы арестовываетесь по статье семьдесят три, «Мелкое хулиганство», и приговариваетесь к исправительным работам сроком на семьдесят два часа. Приговор озвучен начальником Службы Безопасности Дмитрием Наумовым. Обжалованию и пересмотру в других инстанциях не подлежит, — чётко следуя протоколу, проговорил я вслух, активируя ограничитель.

Подобные устройства входили в экипировку практически всех рядовых сотрудников СБ, наряду с наручниками, чтобы можно было отследить по датчику местоположение подозреваемого. Ну и покинуть пределы столицы Ромка не мог в течение семидесяти двух часов, пока длится озвученное наказание. Ограничитель просто не дал бы ему переступить границу города.

— Я понял, что это. Это ограничитель причиняемого ущерба, я прав? — Я кивнул, а он долго смотрел на меня, пытаясь заглянуть по старой привычке в глаза. У него ничего не получилось, и Рома протянул: — Вот значит, как ты со мной обращаешься. Тогда позвольте откланяться, мне нужно собрать вещи и съехать из своего дома, потому что мне сейчас, благодаря вашей щедрости, нужно будет находиться без боязни сдохнуть от инсульта в радиусе пятисот метров от здания СБ. Ну, или где-нибудь в сопровождении сотрудников Службы Безопасности, если это расстояние по каким-то причинам станет больше. А я сомневаюсь, что кто-то из вас стремится составить мне компанию, — с этими словами он развернулся и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

— Может, не нужно было его отпускать в таком состоянии? — в воцарившейся тишине спросила Ванда, обхватив себя за плечи руками.

— Его физическому состоянию ничего не угрожает, — пожал плечами Эдуард. — Речь и моторика движений полностью сохранены. Если бы его мозг был повреждён, подобного бы не было. Да и к тому же Дима бы почувствовал, если бы он находился в смертельной опасности. Он на сегодняшний день его единственный наследник. Вообще, его поведение очень странное, я не могу дать ему объяснение, — и он снова взял в руки свой недоделанный артефакт, внимательно его осматривая.

— Да неужели? — я сел на диван, потирая виски. — Ты бы ещё более опасные артефакты оставлял на видном месте.

— Вообще-то, это мой дом, — Эдуард перестал разглядывать сковородку и посмотрел на меня. — И этот артефакт такого изменения личности не даёт, и, как уже говорил, я не могу понять причину этих отклонений, — он подошёл к журнальному столику, положив на него сковородку, которой я хотел стукнуть самого Эдуарда, чтобы проверить его предположения относительно действия этого артефакта на представителя семьи Лазаревых. Пока я боролся сам с собой, Эд взял графин и поставил его в сейф, расположенный за одной из картин. — Да, откуда Роман вообще взял, что должен находиться в здании СБ? У ограничителей никогда не было подобной функции.

— Ты меня спрашиваешь? — я позволил себе удивиться. — У кого-нибудь есть номер Ахметовой? Я не смог его найти.

— У меня точно есть, я созвонюсь с ней, проконсультируюсь, на всякий случай, — ответил Дубов. Я кивнул. В голове роилась куча мыслей: что делать, с чего начинать, и правильно ли мы поступили, отпуская Ромку одного.

— Тебе не кажется, что он словно с чем-то боролся? — задумчиво посмотрел на меня Эдуард. — С чем-то противоречивым. И его подсознание явно давало ему понять, что, находясь подальше от вас, он сможет чего-то избежать? Весь этот калейдоскоп эмоций — это всё слишком неправильно.

— Да, я тоже это заметил. Пускай побудет один, может, его винтики на место встанут, ну или хотя бы прояснится, что именно с ним происходит. Это не может быть действием яда, который вы вдохнули в здании? — я посмотрел на Егора.

— Понятия не имею, — наконец сказал он, пожимая плечами. — У меня таких проблем вроде нет. Но и строение мозга у меня немного другое из-за моего дара. К тому же Ромка не врал, когда говорил, что дар эриля врубился у него в тот момент на полную. Может, это всё как-то связано?

— Он, правда, из-за меня с отцом поругался? — тихо спросила Ванда, садясь рядом со мной, когда молчание затянулось.

— Да. И тот его чуть не убил за кощунственную мысль притащить в дом обычную девчонку, не из высшего света, — ответил Эд, проведший в голове у Ромки целый год, как, впрочем, и у всех остальных студентов Первого факультета, из-за элементарной скуки.

— Но мне же четырнадцать лет тогда было, — Ванда удивлённо посмотрела на Эда.

— И что? Помолвки заключают даже до рождения детей, — он пожал плечами. — Вы как-то чересчур близко к сердцу воспринимаете институт брака, в своём выборе предпочитая основываться на чувствах. В моё время подобной роскоши выбирать у нас не было.

— Я не знала об этом, — прошептала Ванда, закрывая лицо руками.

— Да уж, похоже, Рома всё для себя решил ещё в Школе, — Егор покачал головой. — Поэтому не обращай внимания на его слова. К утру Ромка явно будет сожалеть о том, что наговорил и попытается всё исправить. Как сможет, конечно. Главное, чтобы хуже не сделал.

— Мне кажется, сегодня домой мне не следует возвращаться, — пробормотала Ванда. — Мало ли что ещё взбредёт в его больную голову.

— Логично. Эд, что с Лео? — я резко открыл глаза. Чёрт, я только сейчас вспомнил о Демидове, которого, казалось, отправил в не очень хорошем самочувствии в поместье уже в прошлой жизни.

— У него холера… и чума. Понятия не имею, в какую лотерею он выиграл, словив две смертельно опасные болезни одновременно. Поэтому хорошо, что ты этот графин забрал с собой. Похоже, холеру он подцепил, попив из него водички, — как-то буднично ответил Великий Князь, а у меня на мгновение перехватило дыхание от такой сногсшибательной новости. — А в порту нужно провести полный комплекс карантинных мероприятий. Нам ещё эпидемии чумы не хватало сейчас в стране для полного счастья.

— Ты почему мне раньше не сказал? — просипел я, лихорадочно соображая, что делать, куда звонить и есть ли вообще в этом смысл или уже поздно?

— Он стабилен, именно поэтому я взял на себя смелость отлучиться во вторую Гильдию, когда понял, что ничем помочь не могу. Я оставил Демидова в руках специалиста, чтобы не мешать и не нервировать её своим присутствием, — заложив руки за спиной, проговорил Эд, подходя к окну.

— Что произошло в порту? — только и смог вымолвить Егор, садясь в одно из кресел.

— Ничего необычного, — я протёр глаза, пытаясь избавиться от ощущения, что мне насыпали в них песок. — Клещёв случайно умер, мы проводили его в последний путь с огоньком, так сказать, потом на меня набрели Полянский с группой зачистки и какие-то непонятные наёмники. Ну а Лео немного приболел. С кем ты его оставил?

— С Долговой. Я не знал, к кому обратиться за помощью, и позвал её, — ответил Эдуард, не поворачиваясь ко мне.

— Что? — вот сейчас я вскочил на ноги и уставился на Эда. — Что ты сделал? Оставил Лену одну бороться со смертельными болячками. Ты в своём уме?

— Не переживай. Дом был помещён в карантин, всё полностью обеззаражено, а у Елены есть все необходимые прививки. Она тебе не говорила, что собирается всё лето провести в Индии? — как бы невзначай уточнил он.

— В какой Индии? — я старался сосредоточиться, чтобы хоть что-нибудь понять, но смысл начал от меня ускользать. — Поехали в поместье. Я должен лично убедиться в том, что всё в порядке, и никто за время нашего отсутствия не умер.

Я вытащил из кармана штанов дежурный карандаш и соорудил из него портал в поместье, кивком головы показывая, чтобы Эд подошёл ко мне.

— Можно, мы останемся здесь до утра? — спросила Ванда, переглядываясь с Егором.

— Да, оставайтесь, — вместо Эда ответил я. — И, Егор, расскажи Ванде всё, что мы узнали о взрыве. У неё будет целая ночь, чтобы переварить информацию и включиться в работу. А ты, в свою очередь, перескажи то, что мы узнали от Полянского. Ну а мне нужно разобраться с холерой, или чумой, и хрен знает с чем ещё. Если там осталось, с чем вообще разбираться, — прошипел я и, дождавшись, когда Эд коснётся карандаша, активировал портал.

Свет включённых ламп в гостиной поместья на мгновение ослепил уже привыкшие к полумраку глаза. А подозрительная тишина ударила по ушам не хуже взрыва. Я встрепенулся и обвёл помещение недоумённым взглядом, вдыхая едкий запах.

— Где они? — я резко развернулся к стоявшему рядом со мной Эдуарду.

— Когда уходил, были в столовой, — ответил он, и я рванул в ту сторону, стараясь прогнать панические мысли. Похоже, этот день никогда не закончится.

— Дмитрий Александрович, доброй ночи, — поприветствовал меня вышедший из столовой Николай. — Мы уже и не думали, что вы приедете, учитывая то, что произошло в столице.

Я только кивнул и уже спокойным шагом зашёл в столовую, стараясь усмирить колотящееся сердце.

На полу лежал Лео, укрытый одеялом, а рядом с ним сидела Лена, читая какую-то книгу. Услышав шаги, она подняла голову и откинула книжку, быстро поднявшись и бросившись ко мне.

— Дима, мы только сейчас узнали, что произошло. Я так волновалась, хотя Николай сказал, что ты не пострадал, — всхлипнула она и прижалась к моей груди. Я погладил её по спине, ещё крепче прижимая к себе. — С Лео всё хорошо. Он подозрительно быстро поправляется. Я его ещё понаблюдаю немного, но, думаю, что к утру можно будет переместиться в комнату поудобнее. Пока я всё же не рискнула его перемещать, да и он всё равно спит.

— Ты в порядке? — тихо спросил я. — Мне Эд сказал, что Лео сорвал джекпот в портовой лотерее. Ты уверена, что не заразилась? Нужно отправить тебя в больницу…

— Не нужно, — отстранилась она. — Я привита от этой дряни. Да и к тому же симптомы, если и будут, проявятся не сразу. Я же… обычная, — она опустила глаза, подобрав слово, применимое к ней в этой ситуации. — К тому же я, как и все в доме, начала принимать профилактическое лечение. Всё в порядке.

— Кстати, о прививках. Что мне там Эд говорил насчёт Индии? Ты хочешь уехать на всё лето неизвестно куда, даже не поставив меня в известность? — спросил я.

— Да что вы привязались к этой Индии⁈ — вскинулась она, вглядываясь мне в лицо. — Это не от меня зависит. Что скажут в академии, то я и сделаю. И что бы ты ни думал, я бы тебе об этом первому сказала, как только стало бы точно известно.

— Ты можешь отказаться…

— Нет, не могу, — Лена покачала головой, перебивая меня. — Я вообще учусь на птичьих правах, непонятно, каким образом попав в число счастливчиков в битве за грант. И я не вправе оспаривать решения деканата, даже если они мне не нравятся, чтобы не вылететь из ветеринарной академии! — она сжала кулаки и отвернулась от меня. — Тебе этого не понять.

— Да нет, я всё понимаю, — как можно спокойнее проговорил я, разворачивая её к себе, чтобы видеть её лицо. — Этот грант оформил я в качестве благотворительности, чтобы тебя взяли на обучение первой. Ты очень этого хотела, но я знал, что деньги от меня ты не примешь.

— Ты не спрашивал, — пролепетала она, цепляясь за меня.

— Я эмпат, мне не нужно спрашивать, чтобы знать ответы на подобные вопросы, — ответил я, касаясь губами её виска.

— Почему ты раньше не сказал? — прошептала она, отворачиваясь.

— А зачем? — я пожал плечами. — Это всё равно ничего бы не изменило.

— Мне сейчас в голову упорно лезет всего один вопрос, — она решительно посмотрела мне в глаза. Я отвёл взгляд, чтобы под действием усталости и эмоциональной нестабильности не провалиться бессознательно в её разум. Нужно сделать ей артефакт, наподобие того, что есть у Ванды. — Зачем ты вообще связался с Мариной Рубел?

— Да кто бы знал, — пробормотал я, глядя, как Лена, чуть ли не чеканя каждый шаг, возвращается к заворочавшемуся Демидову. — Прямо вечер откровений, — покачал я головой и вздрогнул, услышав недалеко от поместья взрыв. Лена вскочила на ноги, а в её глазах промелькнул испуг.

В столовую ворвался Николай с телефонной трубкой в руках, и следом вошёл Эд, хмурясь, когда раздалось ещё несколько хлопков, а потом послышались выстрелы.

— Начальник охраны внешнего периметра, — невозмутимо произнёс Николай, протягивая мне трубку.

— Что у вас? — я схватил телефон, вслушиваясь в звуки с той стороны.

— Наёмники, человек десять, может, больше, окружают поместье и пытаются прорваться через ворота, — отчитался он. — Кто они и что им нужно, неизвестно. Мы попробуем их сдержать, но нас всего четверо, поэтому вам лучше укрыться или покинуть территорию дома.

— Пускай уходят в сторону дома, — серьёзно произнёс Эд. — Они могут пострадать. Их меньше, чем нападающих. И мне давно хотелось посмотреть, на что способна защита дома, в которую я угрохал больше года своей жизни.

— Отступайте к дому, — коротко передал я приказ. — И не подставляйтесь. — Я отключился и подошёл к окну, вглядываясь в темноту. Стало тихо. Только несколько теней промелькнуло передо мной, и, судя по звукам, в дом ввалилась наша охрана. Спустя некоторое время они дошли до столовой и остановились в проходе.

— Что будем делать? — уточнил начальник смены Ярослав Майков.

— Ничего. Понаблюдаем, — ответил Эдуард, подходя ко мне и вставая рядом. — Если что, мы разберёмся сами.

— Эм, да, хорошо, — ответил Ярослав. — Рассредоточиться, — отдал он приказ своим ребятам, не желая, видимо, оставаться в стороне, и первым покинул столовую.

— Ты так уверен в защите? — я покосился на Эда, стоявшего, как обычно, очень прямо.

— Ну вот и проверим. СБ я защитить не смог, — он сжал губы, когда перед нами раздалась ослепительная вспышка и послышался крик. Энергию Смерти я почувствовал сразу же. Но она не причиняла дискомфорта. Возможно, даже в этом деле необходима специфическая практика.

Я вытащил телефон из кармана и набрал Ромкин номер, сомневаясь, что он ответит. Да и телефон, насколько помню, он разбил. Но неожиданно раздались гудки, и спустя долгих тридцать секунд мне, наконец, ответили.

— Ты следишь за мной, что ли? — раздражённо ответил Гаранин. — Я только вставил карту в новый телефон.

— А ты так сильно на меня разозлился, что отправил своих людей в поместье, чтобы меня прикончить? — тихо осведомился я. Мне не хотелось верить, что это Ромкины люди, но проверить всё же стоило.

— Чего? — в его голосе ясно послышалась какая-то растерянность. В это самое время багровый луч вылетел откуда-то с крыши здания, через пару метров разделяясь на мельчайшие тонкие нити. Образовав сетку, они накрыли собой несколько появившихся перед домом силуэтов, превращая их в нечто малоаппетитное. Мне кажется, они даже не поняли, что произошло. — На тебя напали?

— Пытаются, — ответил я, бросая взгляд на Лену, всё ещё стоявшую возле Лео, но уже заметно успокоившуюся. — Так это твоих рук дело?

— Ты с ума сошёл? — процедил он. — Я ещё не настолько двинулся, чтобы покушаться на главу своего Рода и посылать своих людей в свой дом. Тем более вы ясно дали мне понять, что с тебя нужно сдувать пылинки, чтобы с тобой ничего смертельного не случилось, если я не хочу хлебнуть ещё больших проблем.

— Я должен был спросить, — выдохнул я. — Не слышал о сторонних наёмниках в нашей стране?

— Да здесь постоянно кто-то ошивается, — его голос заглушил звук взрыва где-то за пределами зоны видимости. — Да что у тебя там происходит? Хотя я всё равно помочь тебе ничем не смогу. Я же не могу удаляться от здания СБ дальше чем на сто метров.

— Уже на сто. Ясно, — выдохнул я. — Рома, всё нормально, не суетись, — и я отключился. — Кому здесь что понадобилось?

Свет от включившихся во дворе прожекторов осветил пространство вокруг дома. Земля была местами выжжена, виднелись рытвины, и вдалеке несколько лежавших на земле тел. Я даже не заметил, что с ними произошло. Что-то явно невидимое и молниеносное.

— Чисто, — в столовую вошёл Ярослав. — Десять трупов. Больше никого не видно. Жаль, что для допроса никого не осталось. Нужно выяснить, что им здесь было нужно.

— Я займусь ими, — произнёс Эд, немного расслабляясь. Я даже не заметил, как сильно он был напряжён во время этой глупой атаки на дом. Вместе с Ярославом они вышли из столовой, направившись в сторону выхода.

— Вот и всё, — я подошёл к Лене, обнимая её. — И если ты хочешь поехать в свою Индию лечить местных коров и слонов, я не буду препятствовать. Прости, сегодня был паршивый день.

— Я понимаю. Иди поспи немного. Дальше будет ещё много непростых дней, — прошептала она. — Я здесь останусь. Твоего друга пока нельзя оставлять без присмотра.

— Хорошо, спасибо тебе, — я поцеловал её в лоб и направился в сторону своей комнаты. Нужно было просто отключиться и немного перезагрузиться, чтобы завтра начать собирать СБ по крупицам.

Всё в комнате, как и в остальном доме, было покрыто каким-то белым порошком. Поморщившись, я просто стряхнул эту пыль с подушки и покрывала и, сбросив с себя пальто, рухнул на кровать, тут же проваливаясь в глубокий сон.

Глава 5

Я резко проснулся и распахнул глаза, разглядывая белоснежный потолок. Все мышцы гудели, видимо, я даже не ворочался во сне, так и уснул в неудобной позе. Сев на кровати, обвёл комнату вполне осмысленным взглядом, словно и не спал вовсе. Белый, резко пахнущий налёт на всех горизонтальных поверхностях не оставлял никаких иллюзий, что всё произошедшее не было сном.

Быстро приняв душ, смыл с себя налипшую гарь, копоть, обеззараживающую дрянь и быстро спустился вниз, уточнив у одной из служанок, что завтрак уже подан. В столовой находился только Эд, вяло ковыряющийся ложкой в тарелке с кашей и о чём-то напряжённо раздумывающий.

— Доброе утро, — поприветствовал я его. — А где остальные?

— Леопольда Даниловича мы перенесли в его комнату, когда привели её в порядок, а Елену Павловну разместили в комнате Романа Георгиевича. Она не захотела вас тревожить, да и в вашей комнате было не убрано, — ответил Николай, стоявший рядом со столом.

— В Ромкину комнату? Вы что, совсем сдурели? — я развернулся в его сторону, прожигая яростным взглядом. — Там даже Лео не комфортно…

— Разумеется, мы убрали оттуда все тёмные артефакты. Мы всегда заботимся о благополучии близких вам людей, — пояснил Николай, а я лишь выдохнул, садясь за стол.

— Ну, разумеется, хорошо хоть о гостях заботитесь, а хозяева уже давно привыкли, что их комнаты прибираются в последнюю очередь, — пробурчал я, придвигая к себе тарелку с кашей.

— Дмитрий Александрович, вам не кажется, что защита поместья всё-таки не отвечает нашим требованиям? — обратился ко мне Николай, когда я сделал глоток кофе. Было весьма предсказуемо, что я поперхнулся.

— В каком смысле защита не отвечает требованиям? — спросил молчавший до этого Эдуард.

— Нападавшие смогли без особых проблем проникнуть на территорию поместья. А этого не следует допускать, — чопорно ответил ему дворецкий. — Газон очень сильно пострадал, и я совершенно не знаю, что с ним делать. Я же так долго выводил этот цвет, лично рассаживая семена, чудом доставшиеся мне на аукционе в Нидерландах.

— Дима, уволь его, я тебя готов умолять. Будь хорошим главой Семьи, — Эд посмотрел на меня умоляющим взглядом. — Это уже становится невыносимо!

— Я не могу уволить Николая, — ровно ответил я, разглядывая кофейную гущу. — И это не обсуждается. Что там, кстати, с теми наёмниками? Ты узнал, кто их на нас натравил?

— К сожалению, информации удалось получить крайне мало. Это были даже не фландрийцы, в этом случае нападение хоть как-то объяснялось бы. В основном поляки и литовцы. Как я понял, они работали в связке с ворами теперь уже из Фландрии. Эти неудачники должны были зачистить поместье и дать ворам зелёный свет. Что именно хотели у нас украсть — наёмники не в курсе, — отчитался Эд, отодвигая от себя тарелку.

— Что ты с трупами сделал? — спросил я. Есть не хотелось, но я через силу заставил себя позавтракать, чтобы не свалиться без сил.

— Поднял их и приказал закопаться на пустыре рядом с тем бункером, где ты развлекался несколько лет назад. У меня, в отличие от тебя, нет каких-то странных предубеждений для использования своего дара, — буднично ответил Эдуард, разглядывая кофе, словно решал, пить или не стоит.

У меня зазвонил телефон, и я, чертыхаясь, вытащил его из кармана штанов. На дисплее высветился номер Егора, и я незамедлительно ответил на вызов:

— Что у вас?

— Разбор завалов шёл всю ночь, — раздался в трубке уставший голос Дубова. — Всё, как и говорил Рома, они, скорее всего, отравились. Повреждённых взрывом трупов очень немного. Но вряд ли мы кого-нибудь сможем найти живым.

— Понятно, — ком встал в горле, и я залпом допил уже остывший кофе, чтобы прийти в норму. — Ты где?

— Я в СБ, Дима, уже несколько часов. У меня была очень нервная бессонная ночь. Зато я выяснил, что из моего отдела двое аналитиков смогли выжить. У одного парня родился ребёнок, и он сбежал с работы пораньше, никого не предупредив, второй сломал ногу, поскользнувшись на полу, когда завязывал шнурки. Знаешь, я впервые начал верить в судьбу, — неожиданно проговорил он и замолчал.

— Да, по идее, мы все должны были быть в это время на работе, — вздохнул я. — Как Ванда?

— Причина моей бессонной ночи? Всё сложно. Она впадает из крайности в крайность. Хочет убить своего бывшего муженька, забив его до смерти сковородкой Эда, и выпотрошить кишки. В последовательности действий она сама не уверена, но вот то, что потом Ванда хочет на внутренностях Влада повеситься на первом попавшемся ей на пути дереве, присутствует во всех версиях. Ей нужна помощь, Дима. Я впервые не сумел её успокоить и потерпел в этом полное фиаско. Ванда во всём произошедшем винит только себя, и все мои убеждения, что они в любом случае бы нашли способ попасть внутрь, разбиваются о каменную стену самоуничижения, — Егор замолчал и глубоко вздохнул. — Ты когда приедешь?

— Сейчас. Следует начинать работать и хотя бы прикинуть, с чего начать. Ромку видел? — я поднялся на ноги и направился в сторону гостиной, по пути делая портал к зданию СБ из ложки.

— Нет ещё. Но, говорят, он носится где-то здесь. Точнее, всю ночь здесь провёл. Я проконсультировался с Ахметовой насчёт него. Она толком ничего не сказала, но практически уверена, что, если никаких других симптомов нет, то ничего страшного с ним не случится. Ждём тебя, — на этих словах он отключился.

— Я прибуду немного позже, — раздался за спиной голос Эда. Я обернулся в его сторону, вопросительно подняв бровь. — Мне нужно немного поработать с защитой. Николай хоть и раздражает своей заносчивостью, но он прав. Внешний периметр у нас практически не защищён — это неправильно. Если бы Демидов к тому времени не был уже безопасен, охрану нельзя было бы пускать в дом и подвергать опасности, и тогда точно не обошлось бы без жертв. И да, я проверил свой артефакт, он даже обычного человека в том виде, в котором есть, не сможет убить. Так что я в причинах недуга Романа не виноват.

Я кивнул и активировал портал. Я и сам хотел его попросить остаться рядом с Леной и Лео. Мало ли кто ещё захочет испробовать защиту нашего поместья на прочность. И нужно связаться с Силиным. Глава первой Гильдии должен знать, что именно привлекло внимание воров, если они не постеснялись так нагло вломиться ко мне домой. И кто до такой степени отчаялся, или же растерял последние мозги, раз решил, что у него получится провернуть нечто подобное.

В здании СБ и вокруг него кипела работа. Спецмашины, как и кареты скорой помощи, всё ещё стояли возле входа.

— Дмитрий Александрович, — ко мне подошёл Кротов, встретив меня в фойе здания. Выглядел он уставшим, видимо, не покидал места трагедии, руководя разборами. — Мы приступили к расчистке самого крупного завала. Наши техники говорят, что именно там был эпицентр взрыва, на втором этаже, где располагался, судя по планам, актовый зал.

— Куда вы отвозите трупы? — спросил я, провожая взглядом рабочих, выносивших мимо нас на носилках в сторону выхода упакованное в чёрный мешок тело.

— В городской морг. Пока туда, дальше, как определятся наверху. Знаете, в чём странность? — задумчиво произнёс он. — Тела практически не повреждены. Ни взрывом, ни обвалами, ни огнём. Только охраннику на входе досталось больше всего. Разве такое вообще возможно?

— В здании СБ, построенном ещё во время Империи одним из Великих Князей? Да, такое возможно, — прошептал я, вновь вспоминая статую Оракула внизу. Почему она это допустила? Похоже, этот вопрос будет меня мучить ещё долго, до тех пор, пока я лично у неё не спрошу. Только вот захочу ли я знать ответ? Пока я в этом не был уверен.

Не говоря больше ни слова, я поднялся на второй этаж и остановился в расчищенном проходе. Немного потоптавшись возле входа, я вошёл в большое помещение актового зала, обводя взглядом кипевшую здесь работу.

— Кем я только не был, — я резко обернулся, услышав Ромкин голос. Он, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку, пристально смотрел на меня, не обращая внимания ни на что вокруг. — А вот уборщиком как-то не доводилось.

— В жизни всё надо попробовать, — механически ответил я, отворачиваясь от него. Мой взгляд был прикован к бригаде спасателей, которые, и это стало понятно уже абсолютно всем, превратились в команду гробовщиков.

— Как спалось? Ночь была такая звёздная. Так хорошо было бы подышать чистым воздухом в последнюю ночь на свободе, — вздохнул Рома, подходя ко мне ближе. — Но вот незадача, мне пришлось прибыть на место своего заключения практически сразу, как только вышел из вашей квартиры.

— Хорошо спалось. И сны увлекательные снились. — Я покосился на него. Его страсть к тёмным вещам вышла на этот раз боком. Чёрный — очень маркий цвет, а здесь сейчас было не найти ни одного чистого уголка. На рубашке и тёмных штанах Гаранина уже было множество пятен и разводов. Проследив за моим взглядом, Ромка брезгливо поморщился.

— Рома, тебе не обязательно находиться именно здесь. Чем ты занимался всю ночь? — я прямо посмотрел на него, но он сразу же отвернулся, отводя взгляд. Я только сейчас заметил, что глаза у него были красные от полопавшихся сосудов и как-то лихорадочно блестели.

— Занимался тем, чем и все остальные. Ты же для этого меня запер здесь? Хотел унизить или за что-то наказать? Я вот только не понимаю, что именно я тебе сделал? — он посторонился, пропуская одного из рабочих, мазнувшего по главе второй Гильдии уставшим взглядом.

— Я не просил тебя, заниматься разбором завалов, — как можно спокойнее ответил я.

— Твой приказ звучал предельно чётко: общественные работы. Что это, если не общественные работы? Так чего ты пытаешься добиться? Хочешь заполучить ручную обезьянку, выполняющую трюки по велению хозяина? — с усмешкой спросил он.

— А получится? — я на секунду прикрыл глаза, стараясь справиться с нахлынувшей злостью. Таким я Ромку никогда в жизни не видел и поймал себя на мысли, что он меня жутко бесит. Интересно, эти повреждения в психике всё-таки обратимые или мне теперь придётся смириться и терпеть именно такого Гаранина всю оставшуюся жизнь?

— Нет, ни у кого не получилось, но ты можешь попытаться, — издевательски протянул он. — Вот видишь, начало положено, я, как преданная собачка, кручусь возле твоих ног. Какая порода тебе больше нравится? Гвэйна ты куда-то дел, и я теперь теряюсь в твоих предпочтениях, но постараюсь учесть твои вкусы, если ты мне их сейчас озвучишь. Только учти, если ты извращенец и любишь мелких пустолаек, будь готов, что я могу нагадить тебе на ботинки.

— Рома, замолчи, — прошептал я, потому что в этот момент спасатели сумели убрать рухнувшие элементы потолка.

— И опять-таки нет. Собачки не затыкаются, они прыгают вокруг хозяина и громко гавкают, — он продолжил целенаправленно выводить меня из себя. — Глава Рода решил за что-то унизить меня, и я смиренно принимаю эту ношу. Так что прикажет хозяин своему ничтожному рабу?

— Рома, замолчи, я тебя очень прошу, — я устало провёл рукой по лицу, переводя взгляд на остановившуюся рядом с нами девушку.

Лет двадцати, хрупкая, наверное, даже мельче, чем Лена, белокурая, с очень бледным лицом. Кажется, она работала в отделе кадров, но я не всех сотрудников знал поимённо, поэтому не мог точно сказать, кто она такая. Девушка с ужасом смотрела на то, как из завалов начали извлекать тела, а по её лицу беззвучно лились слёзы.

— Я так не могу, — прошептала она и, разревевшись, неожиданно уткнулась лицом в грудь Гаранину. — Они все погибли. Все из моего отдела мертвы. А ведь я осталась вчера дома из-за обычного насморка. Отпросилась на день у начальницы. Из-за какого-то обычного насморка, — прохрипела она сдавленно, продолжая сжимать Ромкину рубашку побледневшими пальцами.

Он ошарашенно перевёл на меня взгляд и слегка приобнял рыдающую девчонку.

— Я совершенно не умею успокаивать впавших в истерику женщин, — наконец проговорил он, проведя рукой по светлым волосам. — Нет, у меня есть пара способов, чтобы от тебя отделаться. Один радикальный, исключительно по моей специальности, но он тебе вряд ли понравится. Второй более приятный, но нужно всё сделать так, чтобы моя жена ни о чём не узнала. Так что тебе лучше обратиться за успокоительными вот к нему. Он всегда жалеет всяких убогих.

— Рома, — выдохнул я, покачав головой, когда он бесцеремонно оторвал от себя девушку и развернул её в мою сторону. К моему удивлению, она почти мгновенно успокоилась. Обернувшись, пристально посмотрела на эту скотину и сжала кулачки.

— Козёл бесчувственный, — прошипела она и повернулась ко мне. Теперь боль, отчаяние, страх перекрывала самая настоящая злость. Я, конечно, понимаю, что Ромка это всё сейчас делал не для того, чтобы привести девчонку в чувства, но у него, кажется, получилось её слегка встряхнуть.

— Я Тамара Леонтьева, работала в отделе кадров, — проговорила она мне, представляясь, после чего повернулась в сторону спасателей, начавших извлекать тела из-под завалов. Её глаза вновь расширились от ужаса, но я решил оставить Тамару на Ромку. Может, она ему в конечном счёте зарядит по голове и вновь сделает из него нормального человека.

Медленно приблизившись к спасателям, я решил для себя, что должен хоть в чём-то помочь. Пока это единственное, что я мог сделать — так же, как и все, включая Ромку, разгребать завалы. Всё остальное потом. Спасатели работали в цепочке, и им как раз не хватало замыкающего. Я без разговоров встал сзади, приготовившись принять первое извлечённое из-под завала тело.

Это была девочка из отдела планирования, которая на всех мероприятиях, подразумевающих большое количество задействованных структур, выполняла роль секретаря. Совершенно чистое, невинное создание. Она взирала на мир огромными голубыми глазами и пыталась найти хорошее даже в куче дерьма. Сейчас, когда мне передали тело, я обратил внимание, что её глаза открыты. В них не было ужаса и боли, значит, всё произошло стремительно, она даже не успела испугаться.

— Это же Феечка, — сквозь слёзы произнесла Тамара. Да, именно так мы и называли эту девочку. И это прозвище ей очень подходило, как никому другому.

В горле запершило, подозреваю, что на этот раз пыль была ни при чём. Я пронёс её тело мимо Ромки и осторожно, словно всё ещё мог сделать больно, уложил на специально расчищенный для этого участок пола. Затем протянул руку и закрыл её глаза.

— Дима, — голос Гаранина донёсся до меня как сквозь вату. Я стиснул зубы и резко повернулся к нему.

— Если ты откроешь рот и опять скажешь какую-нибудь гадость, клянусь, я тебя убью, — прошипел я.

— Я… Мне что-то нехорошо, — простонал Ромка и осторожно опустился на колени, прикладывая руку к носу, из которого в этот момент хлынула кровь. Он поднял голову, посмотрев на меня, и зажмурился, когда и из глаз потекла кровь. Ромка схватился за голову и едва слышно застонал, а я заметил кровавые дорожки, текущие из ушей на шею.

— Рома! — я в панике бросился к своему контуженому родственничку, едва успевая его подхватить, когда он начал заваливаться на пол. Его дыхание стало поверхностным, а пульс едва прощупывался. В груди неприятно похолодало. Нет, каким бы ты бараном ни был и в какого козла не превратился, ещё и тебя я потерять не смогу. — Целителя сюда, живо! — прокричал я, не обращая внимания на воцарившуюся вокруг суматоху. — Да что с тобой не так-то? Почему ты вечно пытаешься сдохнуть у меня на руках?

Целители прибыли быстро. Отстранив меня, немолодой уже мужчина опустился на колени и быстро осмотрел Рому.

— В Республиканскую Больницу, живо, — коротко приказал он. — Я его вчера осматривал, у него была только лёгкая контузия, — подняв голову, проговорил он слегка недоумённо. Спасатели тем временем загрузили Рому на носилки и быстро потащили в сторону выхода. Я, ещё раз осмотревшись, бросился следом за ними. Рядом с Гараниным моё присутствие будет не лишним, особенно если необходимо будет шагнуть за Грань.

Я на ходу вытащил телефон из кармана куртки и набрал номер Дубова.

— Ты где? — спросил он у меня на фоне каких-то громких звуков.

— Свяжись с Ахметовой, — коротко бросил я. — Ромка умирает, и мне нужен знакомый и очень хороший специалист. Мы везём его в Республиканскую больницу.

— Я видел его десять минут назад, и он выглядел вполне нормально, — удивлённо ответил Егор. — И вёл себя вполне прилично.

— Видимо, я для него какой-то триггер, включающий его странную болезнь, потому что при мне он вёл себя ненормально. Егор, позвони Ахметовой, — я отключился и залез в машину следом за целителем, когда туда уже загрузили Ромку. Над ним сразу же склонился помощник целителя, выполняя все указания старшего.

— Я не могу понять, что с ним, — развёл руками целитель. — Физических травм я не вижу, хотя ещё вечером на его теле было приличное количество гематом и синяков.

— Семейная регенерация, — коротко объяснил я. Судя по тихим переговорам бригады, Ромкино состояние резко ухудшалось, а приказ водителю ехать быстрее, хотя мы и так гнали по заполненным улицам выше положенной скорости, не внушал оптимизма.

Когда мы прибыли на место, Ромка больше походил на фарфоровую куклу, обвешенную многочисленными проводами различных приборов и систем.

Ахметова вместе с бригадой уже ждала нас у входа. Мы аккуратно спустили носилки на землю, и Ромку очень быстро увезли в направлении входа, скрываясь за дверьми огромного медицинского комплекса.

Я остановился в фойе, заполненном, как обычно, страждущими и их родственниками, и приложил руку ко лбу, стараясь унять возникшую головную боль и головокружение. Ледяной ком в груди никак не рассеивался, как и накатывающая тревога. Видимо, именно это имел в виду Эд, когда говорил, что я почувствую, если члену моей Семьи будет угрожать смертельная опасность.

Я огляделся и направился прямиком к кабинету Ахметовой. Он был за ней закреплён даже тогда, когда она обучала целительству непонятно зачем кучку юных магов в Столичной школе магии. А ведь сейчас как раз заканчивался учебный год. Странно, что она оказалась на рабочем месте в больнице так быстро. Наверное, Троицкий с порталом помог.

Кабинет был открыт, но в нём никого не было. Я вошёл внутрь и сел на кушетку, обхватив голову руками. Не знаю, сколько времени так просидел, стараясь собраться с мыслями. Мне удалось немного успокоиться, да ком в груди начал рассасываться. Похоже, смертельная опасность отступила. Я даже сумел прикинуть в голове план на ближайшие пару дней, когда меня из раздумий вывел телефонный звонок.

— Да, Егор, что у вас? — ответил я другу, являющемуся сейчас моей единственной неразрывной связью с СБ.

— Актовый зал расчищен. Всего тридцать шесть человек. Странно, что там были только руководители отделов и их замы, — отчитался он.

— Ничего удивительного. Громов вместе с остальными ждали результатов моей встречи с Клещёвым, да и если бы Оракул принял Ромку, нужно было определяться, куда его девать и представить остальным такого неожиданного сотрудника, — пояснил я.

— Как он?

— Не знаю, Егор. Я сейчас сижу и жду хоть какой-нибудь информации. Наверное, мне нужно вернуться в СБ…

— Я поэтому тебе и звоню. До этого момента, если честно, ты был здесь совсем не нужен. Но сначала скажи, что мне говорить Кротову, чтобы он сделал официальное заявление по своей части. Я склоняюсь к тому, чтобы официально объявить это всё просто диким несчастным случаем, — устало произнёс Егор. — Теракт, подготовку к которому не смогли у себя под носом рассмотреть в СБ, очень больно ударит по нашей репутации. И вряд ли мы сможем её как-то поднять.

— Да, это самое лучшее решение. О том, что нам известно, в курсе всего несколько человек. Пускай пока так и остаётся, и заказчики чувствуют себя уверенно, спокойно и не дёргаются, чтобы они не совершили необдуманных действий, могущих привести к ещё более трагичным последствиям, — решил я. — Составь мне список погибших, мне нужно будет в первую очередь связаться с родственниками.

— Хорошо. И да, Дим, нашли Громова и остальных офицеров. Ты должен решить, что делать с телами. У нас возникла небольшая проблема, поэтому тебе нужно приехать в СБ.

— Дмитрий Александрович, так и знала, что вы здесь, — в кабинет вошла Ахметова, плотно закрывая за собой дверь.

— Я скоро буду, — с этими словами я отключился, поднимаясь на ноги. — Как он?

— Состояние критическое, готовим к операции. Романа удалось пока стабилизировать, но, боюсь, всё может в любой момент измениться. Все данные указывают на то, что у него обширное кровоизлияние в головной мозг, но… Если судить по тому, что вчера мне рассказал Дубов, и по результатам обследований, подобного после озвученных травм просто не может быть, — она сжала губы. — Вам здесь нечего делать. Когда мы закончим, я вам в любом случае позвоню.

— Хорошо, — я кивнул, хватая со стола целителя карандаш. — Не возражаете?

— Нет, это обычный карандаш. И да, мне что-то следует знать, о чём вчера не сообщил Егор Викторович? — деловито спросила Ахметова.

— Вроде нет. Если только Ромка за ночь никуда не успел вляпаться, — я пожал плечами, делая портал к входу в СБ.

— Я вам позвоню. И да, я сняла ограничитель, у медиков есть такое право, когда жизни пациента угрожает опасность. По протоколу я должна изолировать половину здания, учитывая, что Роман Георгиевич не просто является главой второй Гильдии, но ещё и арестован самим начальником СБ…

— Не нужно. Он не опасен, ограничитель был нужен, чтобы в случае чего отследить его местоположение. Можете оформить его под фамилией моего рода, членом которого он является, чтобы не было никаких проблем. — Ахметова кивнула и вышла из кабинета, оставляя меня одного.

Активировав портал, я оказался в подворотне, где вчера состоялся разговор с Ромкой.

— Как удивительно оперативно работают наши коммунальные службы, — хмыкнул я, разглядывая абсолютно пустые мусорные контейнеры. Ночью они точно были полные. — И ведь ничего их не смутило, как я погляжу.

Вбежав в здание, я поднялся на третий этаж, где меня встретил Егор.

— Ты быстро, — он оторвался от бумаг, в которых делал какие-то пометки. — Идём.

Мы пробрались через завалы к кабинету начальника Службы Безопасности и вошли внутрь. Там находились несколько спасателей, нерешительно толпясь возле длинного стола рядом с сидевшими за ним четырьмя офицерами Службы безопасности. Громов, как обычно, располагался на своём месте. На первый взгляд казалось, что они живы, просто некоторые устали и уснули, уронив головы на стол, но потом я увидел неестественную бледность на их лицах.

Кабинет не был повреждён. Ни единого следа взрыва, как и отголосков пожара. Даже кувшин с водой и несколькими стаканами на столике возле входа остались стоять нетронутыми.

— Судя по всему, это смерть от отравления углекислым газом в результате пожара, — неуверенно проговорил один из спасателей, находившийся рядом с телом Громова. — Других травм и следов на телах на первый взгляд не заметно. — Он отвёл руку с прибором, определяющим примерное время смерти по температуре некоторых органов, куда он запускал микроскопической толщины щупы, и удивлённо посмотрел на меня. — Смерть наступила за четыре-пять часов до взрыва. Но, подобного же не может быть.

— Судмедэксперт после вскрытия скажет точно, — стараясь сохранять спокойствие, ответил я. — Сейчас о чём-то говорить преждевременно. Но мы уже выяснили, что утечка газа всё-таки присутствовала. Во всяком случае, к взрыву привела именно она.

— А, ну тогда всё нормально. Если утечка была на этаже рядом с кабинетом, то они могли погибнуть первыми, просто надышавшись. И даже не заметили, просто уснув, — немного успокоился спасатель и заметно расслабился. — Что делать с телами?

— Вот здесь у нас возникла проблема, — сказал Егор, посмотрев при этом на меня. — Если ты хочешь официально открыть дело и расследовать то, что здесь произошло, то тебе необходимо официальное заключение судмедэксперта, работающего на полицию или на СБ. Наши все погибли при взрыве. А единственный, оставшийся в живых эксперт, работающий на полицию, в настоящее время загорает на пляжах Фландрии или на каких-то других пляжах. И с ним нет никакой связи, видимо, после того как прошли новости о взрыве, он отключил телефон и теперь будет прятаться весь свой отпуск, чтобы его случайно не нашли, — Дубов протёр красные глаза. Ему бы выспаться, а то он скоро просто свалится.

— А почему у нас такая катастрофическая нехватка судебно-медицинских экспертов? — удивлённо спросил я, когда до меня дошло, о чём говорит Егор.

— Дим, это не ко мне вопрос. Нашей службы нам всегда хватало, — он пожал плечами.

— Можно вызвать кого-нибудь из другого города? — предположил я.

— Можно, но работать они на нас не смогут. Тебе нужно будет временно принять его в штат со всеми вытекающими, но сейчас этого сделать практически невозможно. Пока по крайней мере, — тихо добавил он.

— И кто тогда делает вскрытия? — я потёр лоб. Какой бардак у нас творится в стране, и, похоже, раньше я совершенно не понимал всей глубины тотального звездеца, когда разговаривал об этом с Громовым.

— Штатные патологоанатомы. Но только у одного в городе есть контракт с полицией, и он, мягко говоря, сейчас недоступен, — отозвался спасатель, стоявший ближе всего к нам.

— Тоже загорает на пляжах Фландрии? — скептически уточнил я.

— Не совсем. Он запойный алкоголик, и именно сейчас ушёл в очередной запой. Его давно бы уже уволили, если бы было кем заменить, но заменить его некем, — переглянулись спасатели между собой.

— Хорошо, свободны. Ничего здесь не трогаем, — обратился я к спасателям. Судя по тому, как быстро кабинет покинул последний, они только и ждали этого приказа. — Я отдам распоряжение, чтобы тела погибших отдали родственникам без вскрытия. Нам хватит того, что получим по результатам аутопсии офицеров. Ждём, когда доктор вернётся в мир живых и вменяемых, ну или у второго проснётся совесть, и он вернётся на родину, когда она в нём так нуждается. Нужно описать место и открыть дело. Кто-нибудь из следователей остался в живых? — обратился я к задумавшемуся над чем-то Егору. Тот встрепенулся и тряхнул головой, приходя в себя.

— Два стажёра, — сверился он со списком. — Никто с нами из следственного больше не связался. Но там и работало всего восемь человек.

— Рыжов? — я посмотрел на список, где практически возле каждой фамилии сотрудников стояла красная точка.

— Числится погибшим, но опознания ещё не было, — Егор покачал головой. — Мы работаем над списком с Леонтьевой Тамарой. Она смогла достать из своего отдела бумажные копии списка всех сотрудников. Пока всё это не слишком радует.

— Значит, следователя у нас нет, — подытожил я, доставая телефон и набирая номер Вишневецкой.

— Дима? — раздался в трубке удивлённый голосок.

— Чем занимаешься? — спросил я, выходя из кабинета Громова вместе с Егором, накладывая на дверь запирающие чары. Никому не следует пока сюда входить.

— Я… собираю вещи, — замявшись, ответила Ванда. — Хочу уехать в Тверь к родителям. Насовсем. Там я не смогу причинить никому серьёзного вреда. У моих родных достаточно денег, чтобы заново отстроить магазинчик, если я его случайно взорву.

— Хватит маяться дурью! — рявкнул я так, что Ванда на том конце пискнула что-то неразборчивое. — Ты чувствуешь себя виноватой? Значит, соберись, выходи на работу и начинай всё исправлять! У меня нет ни одного толкового следователя. Считай, что я назначил тебя на новую должность.

— Но я…

— Ванда, ты всё ещё работаешь на СБ. И я, твой непосредственный начальник, отдал тебе приказ. У тебя тридцать минут, чтобы добраться до места своей работы и приступить к описанию места преступления.

Я положил трубку и устало прислонился к стене.

— Ты не слишком жёстко с ней? — спросил у меня Дубов, сбрасывая чей-то звонок.

— Нет, по-другому в этой ситуации нельзя. Тебе ли не знать? — я провёл рукой по лицу. — С кем ты так сильно не хочешь говорить? — я кивнул на вновь зазвонивший телефон.

— Из дома звонят. Я с ними вчера разговаривал, так что они знают, что со мной всё в порядке. Освобожусь, тогда перезвоню, — нахмурился Егор, пряча телефон в карман штанов. — Я пойду на второй этаж, узнаю, как дела.

— Хорошо. А мне нужно пока сделать несколько важных звонков.

Глава 6

— Набранный вами номер не обслуживается, — я с ненавистью посмотрел на трубку, из которой уже пятый раз звучала одна и та же фраза. Это был номер Залмана, последнего из «Волков», до которого я пытался дозвониться уже больше часа. И из раза в раз меня приветствовал этот начинавший меня раздражать женский мелодичный голос.

— Я не хочу даже думать, что с ними могло что-то случиться, — проговорил я вслух, сползая по стене, не заботясь о том, что станет с моей одеждой, которая уже была похожа на лохмотья.

Последний час я провёл за телефонными разговорами с нашим премьер-министром и самим президентом, бессовестно пользуясь тем, что я Наумов, а не случайно выживший офицер ненавистной ими организации. Нормальную помощь родственникам погибших, в том числе и финансовую, они отказались предоставить, сделав только заявление по центральному телевидению, что официальные власти скорбят вместе со всей страной. И это отразилось на моём личном рейтинге наших чиновников, и так пребывающем в удручающем состоянии, не самым лучшим образом. Что бы ни произошло дальше, но я завершу дело Громова, на которое он угрохал более пяти лет своей жизни. Только ради этого стоило возродить СБ и сделать её одной из самых могущественных организаций в республике, если не самой могущественной.

Этот вопрос я решил с Гомельским. Он принял с пониманием моё стремление хоть как-то поддержать семьи, и теперь занимался всеми вопросами выплаты хотя бы небольших компенсаций из моих личных средств, пока я безуспешно пытался дозвониться до Вани.

Обведя взглядом эту небольшую комнатку, я более внимательно осмотрел бумаги, лежавшие на столе. Вчера я был не в состоянии сконцентрироваться, но сейчас начал вчитываться, с чем работал Громов непосредственно перед смертью.

— О, как, — пробормотал я, откидываясь на спинку стула.

Это было официальное дело главы второй Гильдии Романа Георгиевича Гаранина. Здесь была собрана вся доступная для СБ информация. Многое мне не хотелось узнавать, но сейчас было не до сантиментов. Не просто так, оказывается, Рома всем постоянно говорил, что он плохой человек. Я покачал головой и открыл последнюю вложенную страницу. Там было всего два слова, без каких-либо уточнений: оперативный отдел и силовой блок. Похоже, Андрей Николаевич до последнего сомневался, куда его поставить в случае успешного собеседования у Оракула.

— Сейф, в подобных местах просто обязан быть сейф, — звук собственного голоса немного успокаивал.

Я встал из-за стола и принялся более внимательно осматривать этот маленький кабинетик. Никаких намёков на шкафы, картины и книжные полки в комнате не было, поэтому я принялся обстукивать стены, пытаясь найти хоть что-то похожее на нишу.

Сейф обнаружился в весьма необычном месте — в туалете за одной из панелей. Обнаружил я его совершенно случайно, просто зацепившись футболкой за панель, которая немного отошла от стены, вероятно, из-за сильнейшего жара. Когда я увидел сейф, то даже на мгновение забыл, зачем я вообще сюда пришёл. Он был заперт на обычный механический замок. И на нём я не заметил даже простеньких чар. Приложив руку к дверце, я направил немного энергии, формируя простенькое отпирающее заклятие. Сразу же раздался щелчок, и дверь отворилась с противным скрежетом.

Внутри находились только папки с документами. Никаких потайных карманов и ниш в сейфе я не обнаружил, поэтому просто сгрёб все бумаги и перенёс их на рабочий стол. Не успел я ознакомиться с содержимым хотя бы одной папки, как в дверь постучали.

— Войдите, — крикнул я, поднимая взгляд от бумаг.

— Чем занимаешься? — в комнатку вошёл Егор, кладя передо мной несколько листов.

— Разбираюсь, с чем работал Громов лично, никого не ставя в известность, — я потёр лицо руками. — Например, нам, оказывается, официально дали добро на формирование собственного силового блока, но не выделили для этого денег, оставив вопрос на рассмотрение в первом квартале следующего года. А ещё я теперь знаю, что именно Громов тормозил на протяжении двух лет все попытки завести дело на Ромку, когда он, будучи Гараниным, возглавлял свою Гильдию. Вот ведь настырные какие, — я даже покачал головой, — поражаюсь их упорством. Всего поступило тридцать девять запросов, и их все Андрей Николаевич складывал в отдельную папочку и хоронил под грудой остальных бумаг, — я, усмехнувшись, протянул папку Дубову.

— Треть запросов инициировано Клещёвым, — посмотрел на меня Егор, возвращая документы на стол.

— Да, ещё парочку на него накатал собственный отец. Какая же Гоша всё-таки мразь, — я поморщился. — Нет, мои предки мягкосердечием никогда не страдали, но вот до такого они не опустились бы, — и я, повертев в руках папку, бросил её на дело Романа.

— О да, твои предки просто убили бы беднягу, — хмыкнул Егор.

— Это да, но сделали бы это сами, собственными руками, не привлекая посторонних, — я посмотрел на папку и в который раз уже покачал головой. — Остальные запросы оформлены официальными органами, включая наш собственный следственный отдел, — взяв в руки бумаги, принесённые Дубовым, я пробежал глазами по написанному. — Вы всех опознали?

— Практически. Осталось только левое крыло первого этажа, но туда пока трудно попасть, — ответил Дубов, падая на стул. — У меня ни черта не сходится, — выдохнул он. — Я постоянно просчитываю варианты и думаю о взрыве. И у меня никак не получается связать Клещёва с Владом и этим терактом, особенно учитывая, как познакомился Льевски с Вандой, и причастность к этому знакомству самого Клещёва. Но ничего не выходит. Меньше двадцати процентов, что покойный Игорь Максимович ко всему этому причастен.

— Поймаем Влада, узнаем, — клятвенно пообещал я прежде всего самому себе.

Я вздрогнул, когда в воцарившейся на мгновение тишине раздался громкий звук телефонного звонка.

— Наумов, — коротко представился я, отвечая на вызов с неизвестного номера.

— Дмитрий Александрович, — в трубке раздался тихий и какой-то уставший голос Ахметовой. Я заметно напрягся, прислушиваясь к своим собственным ощущениям.

— Что-то с Романом? — задал я вопрос, не дожидаясь, когда она продолжит.

— Ну, можно и так сказать, — немного замявшись, произнесла она. — Операция прошла успешно и его жизни ничего не угрожает. Но… вы можете подъехать, мне нужно с вами кое-что обсудить, — не терпящим возражения голосом произнесла Ольга Николаевна.

— Да, разумеется, — я провёл рукой по волосам. — Как только освобожусь, сразу подъеду.

— Я буду вас ждать в своём кабинете, — с этими словами она отключилась, а я обречённо посмотрел на погасший дисплей, аккуратно кладя телефон на стол.

— Мне нужно в больницу. Ахметова звонила, — пояснил я, переводя взгляд на Егора.

— Я так и понял, — он глубоко вздохнул и потёр переносицу. Вот кому не помешало бы отдохнуть, хотя бы поспать. — Ванда приехала. Открой ей кабинет Громова, чтобы она смогла приступить к работе, как только с духом соберётся. Я ей про Ромку ещё не говорил. Скажу, когда она закончит описывать место.

— Хорошо…

— Дмитрий Александрович, — дверь кабинета открылась после короткого стука, и в кабинет заглянула Рерих. Отложив бумаги, которые всё ещё сжимал в руке, я выпрямился на стуле. — Я могу с вами поговорить? — осторожно поинтересовалась она, заходя в это небольшое помещение.

— Какая трагедия, — протянул Егор. — Мы ещё не обыскали до конца первый этаж, где располагался кабинет нашего психолога. А ведь она не выходила с нами на связь всё это время, и я даже позволил себе испытать робкую надежду, что никогда её больше не увижу, — прошептал он и опустил голову на руки, сложенные на столе.

— Сожалею, Дубов, что не оправдала ваших ожиданий, — с усмешкой в голосе произнесла Гертруда Фридриховна. — Я работаю на полставки, и у меня гибкий график, поэтому до конца рабочего дня я задерживаюсь лишь в случае необходимости, — пояснила она, глядя при этом исключительно на меня. — Я подумала, что моя помощь в сложившейся ситуации вам не помешает.

— Да, не помешает, — кивнул я. — Гертруда Фридриховна, завтра днём я хочу встретиться с родственниками погибших.

— Со всеми или по отдельности? — сразу же уточнила она.

— С членами семей погибших офицеров и глав отделов лично. А дальше… Не знаю, сомневаюсь, что меня хватит на всех, — прикрыв глаза, проговорил я. — Но, как начальник Службы Безопасности, я должен это сделать.

— Это правильное решение, — проговорила она. — Я могу ознакомиться со списком и согласовать время для встречи, если вы не возражаете.

— Не возражаю, хорошо, если изначально разговор будет вести эмпатик и психолог, — проговорил я, поднимаясь на ноги. — Егор, помоги Гертруде Фридриховне с этим, мне больше некого просить о помощи. Как освободишься, иди отдыхай.

— Да, конечно, слово начальника — закон, — процедил он. — Дима, я не устал, у меня просто голова на несколько частей раскалывается. Но это, скорее всего, из-за напряжения и моего, к месту и не к месту включающегося, дара. Гертруда Фридриховна, пойдёмте, на втором этаже по чистой случайности остался целым один кабинет с рабочим телефоном, — не глядя на нашего штатного психолога, пробормотал Егор и первым вылетел из кабинета.

— Ну что ж, надо ехать к Ромке, а потом в банк на аудиенцию с Гомельским, — прикинул я план на ближайшие несколько часов и вышел из кабинета, запирая его.

Уже подходя к двери, спохватился, вернулся на третий этаж к кабинету Громова и снял запирающие чары с дверей. Ну что ж, как только Ванда здесь закончит, это станет нашим первым открытым делом в обновлённой СБ. Я невесело усмехнулся и, немного подумав, соорудил портал из какого-то камня, чтобы переместиться прямиком в кабинет Ахметовой, координаты которого я успел запомнить во время предыдущего визита.

— Чего-то подобного я и ожидала, — подняв голову и отложив ручку в сторону, проговорила целительница, поднимаясь на ноги, когда я очутился прямо перед её столом. — Пойдёмте.

— Ольга Николаевна, вы что-то хотели мне про Романа сказать? — прямо спросил я у неё. Ахметова обернулась, открыв двери.

— Да, я хочу вам кое-что показать, — она сжала губы и вышла из кабинета. Шли мы молча довольно долго по запутанным коридорам и переходам, пока не зашли в отделение. Меня сразу же поразила практически идеальная чистота, яркий свет, льющийся отовсюду даже в этом небольшом коридорчике, и пустота. В отличие от остальных отделений, здесь практически никого не было, только снующий туда-сюда персонал, не обращающий на нас никакого внимания.

— Почему здесь так пусто? — не удержавшись, спросил я.

— Из-за пациента, который неожиданно свалился нам на голову. Мы работаем по протоколу, и глава Гильдии убийц, кем бы он ни являлся по происхождению и к какому Роду ни относился, может создать теоретическую угрозу. А учитывая его проблемы со здоровьем, это обоснованное опасение, — ответила Ахметова и указала на дверь. — Нам сюда.

Мы вошли в просторную палату, где никого не было, кроме лежавшего на кровати Гаранина, обвешанного проводами и окружённого огромным количеством приборов, большая часть из которых была отключена. Он спал, по крайней мере, мне хотелось бы так думать.

— Вы его зачем подстригли? — не придумав ничего лучше, спросил я у остановившейся возле его кровати Ахметовой. Она сложила на груди руки и смотрела на меня так, что невольно почувствовал себя учеником на экзамене. А волосы у Ромки действительно были очень коротко подстрижены, что смотрелось довольно непривычно.

— Дмитрий Александрович, именно об этом я и хотела с вами поговорить, — прорычала она, а её взгляд стал откровенно злобным. — Мы его не подстригли, а побрили, когда шли на операцию, вскрывая череп. Как видите, никаких следов нашего вмешательства не осталось. А ведь прошло не больше часа, как мы перевели Романа Георгиевича из операционной в палату интенсивной терапии. И мне сейчас нужны объяснения подобной потрясающей регенерации, учитывая, что знаю его с пяти лет. И большую часть своей недолгой, надо сказать, жизни он провёл с очень мерзким проклятием, из-за которого я была на девяносто процентов уверена, что мы вряд ли сможем что-либо сделать, чтобы его спасти. Но мы пошли на риск, не захотев связываться с Советом Гильдий и лично с вами. Результат вы видите сами.

— Я снял с него проклятье, — я вздохнул, переводя взгляд на Ромку.

— Его может снять только глава его Рода. Оно завязано на жизнь того, кто его наложил. И почему-то я не помню новостей о том, что его отец наконец-то покинул этот бренный мир, — повысила она голос. — Дима, скажи честно, что вы с ним сделали? — она перешла на ты, продолжая сверлить меня напряжённым взглядом.

— Это важно? — повернулся я к ней. — Вы не работаете на меня и на СБ, поэтому я не могу разглашать некоторую информацию.

— Подобную регенерацию я видела только однажды, когда ты сломал руку в школе. У меня есть некоторые подозрения, но мне не понятно, как именно ты это сделал, — она выдохнула и медленно подошла к своему пациенту, разглядывая показатели в мониторах.

— Теперь я являюсь главой его Семьи. Думаю, этой информации будет достаточно, — наши взгляды встретились, и Ахметова неохотно кивнула. — Что с ним? — я перевёл разговор на другую тему, не желая обсуждать Семью ни с кем, даже с теми, кому было известно, кем я являюсь на самом деле.

— Как я уже говорила, обширное кровоизлияние, преимущественно в лобной и височных долях. Причём в местах, совсем не связанных со старыми травмами. Разрыв трёх аневризм, которых в принципе не должно было быть, если мои догадки относительно тебя и Романа верны, — она повернулась ко мне. — Это было очень странное кровотечение, природу которого я не могу объяснить.

— Какое-то проклятие? — решил уточнить я.

— Нет, мы во время диагностики ничего похожего не увидели. Но зато это объяснило бы полностью его неадекватное поведение, — задумавшись, проговорила Ахметова. — Подобная симптоматика очень похожа на ту, что возникает при лобной деменции или опухолях в лобной и височной долях мозга. Неряшливость, дурашливость, агрессивность, асоциальное поведение, холодное, даже агрессивное отношение к близким людям. Наверное, неплохо, что разрыв этих аневризм произошёл быстро, и мы не стали свидетелями агрессивного и неуправляемого поведения главы Гильдии убийц. Хотя было бы забавно посмотреть на то, как глава второй Гильдии ковыряется в носу, снимает с себя штаны, чтобы помочиться посреди комнаты, или начинает совершать очень нелогичные поступки. Потому что больше всего у него была поражена правая височная доля.

— Вообще-то, я здесь, — простонал Ромка и открыл глаза. — А где я, собственно? — он приподнялся на локтях, озираясь по сторонам, задержав в конечном счёте взгляд на мне и на Ахметовой. И тут я увидел, что ограничитель Ольга Николаевна вернула на Ромкину шею, и он даже мигает красным огоньком, показывая всем окружающим, что работает.

— В больнице, а на что это похоже? — изогнула бровь Ахметова, наклоняясь к нему и светя в глаза маленьким фонариком.

— Как я здесь оказался? А это вообще что такое⁈ — он притронулся к шее, ощупывая ограничитель. — Дима, какого хрена на мне ограничитель? — прошипел он, резко убирая руку.

— Ты был очень плохой ручной обезьянкой, — хмыкнул я, вспоминая всё то, что он нёс тогда в СБ. — Или маленькой собачкой, я не совсем уверен, с кем именно ты себя ассоциировал в тот момент.

— Что? — он уставился на меня и осторожно сел на кровати, не сводя с меня удивлённого взгляда. — Последнее, что я помню, это как нас с Егором отбросило взрывом от входа в СБ, а потом всё смутно, как в тумане. Вроде мы с тобой разговаривали в какой-то подворотне про Великого Князя Эдуарда, и я до сих пор надеюсь, что это был бред контуженого человека.

— Да нет, разговор был реален. А вот тот бред, который ты после этого почти сутки нёс, не оставил никого из нас равнодушным. Хотя нет, вру, не всех. Оказывается, Егор для тебя — самый замечательный человек. Не то, что мы с Вандой, испортившие тебе жизнь одним своим появлением в школе, — улыбнулся я, бесцеремонно отодвигая ноги Романа в сторону и садясь на кровать, не найдя в этой просторной палате ни одного стула.

— Что? — он встрепенулся и потёр переносицу обеими руками. — Я что сказал Вэн?

— Что ты её ненавидишь и проклинаешь тот день, когда она тебя чуть не убила в коридоре. Там ещё было что-то про женитьбу на Кристине и куче маленьких Гаранчиков, — я бросил быстрый взгляд на рассмеявшуюся Ахметову, заносившую в медицинскую карту какие-то данные. — Да, тебе ещё долго нужно будет извиниться перед нашей сотрудницей, которую ты хотел или убить, или заняться с ней любовью, но так, чтобы твоя жена не узнала. И здесь я нахожусь в тупике, ты кого назвал женой: Ванду, которую ненавидишь, или Кристину, являющуюся женой нашего дорогого Демидова.

— Ты сейчас издеваешься? — очень тихо спросил Ромка, притрагиваясь к своему ёжику на голове, морщась при этом.

— Я? Нет, как ты мог подумать, что я могу издеваться над больным человеком. Что у тебя с Крис? — последний вопрос был задан ледяным тоном главы Семьи. Мне только с этой стороны проблем с Лео не хватало для полного счастья.

— Ничего. Дима, правда, ничего! Это было давно, — он прикрыл глаза, откидываясь на подушку. — Что вы там говорили про странные поступки? Надеюсь, я ничего подобного не делал?

— Не успел, но на мои ботинки нагадить обещал, — я усмехнулся, глядя на брезгливость, отразившуюся на его лице. — И что у тебя за странная страсть к маленьким собачкам внезапно открылась? Вроде никаких комплексов быть не должно. Я же видел тебя голым, когда Ванду лечил. Мне нужно было каждое воспоминание просмотреть, в котором ты фигурировал.

— Дима, замолчи, — простонал он. — Я даже не знаю, за что мне сейчас больше всего стыдно.

— Знаешь, Рома, у Моро тебе явно нечему было стыдиться. Хотя, как по мне, ты слегка перестарался. Всё-таки это у невинной девушки был первый подобный опыт…

— Дима! — воскликнул он, перебивая меня.

— Считай, что мы в расчёте, — я похлопал его по плечу, ощущая странное облегчение. Напряжение последних суток начало постепенно уходить, а в голове прояснилось. Волнение за Ромку, как ни крути, присутствовало с самого начала. — Ничего личного, но ты сейчас отлично выполнил роль этакого громоотвода. Мне заметно полегчало. И да, кстати, раз мы заговорили о твоей личной жизни, у Ванды с её бывшим муженьком ничего не было. Наверное, тот поцелуй в щёчку в мэрии всё-таки не считается. Видимо, даже не помня тебя, она боялась разочароваться в других мужчинах. Если, конечно, это для тебя важно, — я поднялся на ноги, разминая плечи и поворачиваясь к Ахметовой. — Когда я могу его забрать?

— Хоть сейчас. Он совершенно стабилен, — ответила Ольга Николаевна и убрала ручку в карман. — Я всё же надеюсь получить ответы на свои вопросы.

— Я уже сказал, что это невозможно, — наши взгляды снова встретились, и она прищурилась, явно обдумывая какую-то, только что пришедшую ей на ум идею.

— Мне нужно находиться в СБ, насколько я понимаю, — тихо проговорил Ромка, вновь притрагиваясь к ограничителю. — Насколько ты меня задержал?

— Какая разница? — я перевёл взгляд на Ромку. — Когда посчитаю нужным, сниму. Мне ещё следует удостовериться в твоей адекватности, потому что твоя почти одержимая потребность находиться в СБ почему-то не прошла, и нам следует держать руку на пульсе.

Проговорив это, я вышел из кабинета, ожидая в коридоре, когда целитель даст Гаранину последние указания. Пока я ждал Ромку, позвонил Гомельскому, уточнив, что всё в силе, и Артур Гаврилович уже подготовил необходимые документы.

— Ну что, поехали в СБ, если тебе это так жизненно важно, — сказал я Ромке, в этот момент вышедшему в коридор, убирая в карман телефон.

— Дима, хватит издеваться. Я мог бы попросить за всё прощение, если бы вообще хоть что-нибудь помнил, — скривился он. — Скажи мне, как теперь извиняться перед Вандой?

— Дави на жалость в надежде, что она больше не приложит тебя никаким артефактом, — ответил я. — И да, извинись перед Тамарой из отдела кадров. Сам до СБ доберёшься?

— Да, — он вытащил из кармана штанов артефакт императора Владимира, настраивая координаты, и сразу его активировал, исчезая с лёгким хлопком.

— Ну и чудненько, — пробормотал я, перемещаясь ко входу в Первый Имперский Банк.

* * *

— Вот ты где, — в кабинет, некогда принадлежавший оперативному отделу, зашёл Роман Гаранин. Ванда подняла глаза, из которых непрерывным потоком текли слёзы. — Ты так расстраиваешься, потому что не смогла меня прикончить? Не переживай, можешь это сделать сейчас, обещаю, что сопротивляться не стану.

— Гаранин, ты идиот! — процедила она и закрыла лицо ладонями. — Я всех их убила. И даже тебя…

— Да, что есть, то есть, — протянул он и, вздохнув, подошёл к Ванде, опускаясь перед девушкой на колени. — Вэн, посмотри на меня.

Она нерешительно убрала руки от лица, посмотрев прямо в глаза Роману.

— Ты ни в чём не виновата. Леуцкий или Льевски, как тебе удобнее этого урода называть, нашёл самый простой способ сюда проникнуть, использовав тебя. Если бы у него не получилось, он бы смог за эти месяцы найти ещё сотню других способов. Случившегося всё равно невозможно было бы избежать. Нет, я тебя обманываю. Этого можно было бы избежать, если бы ты воткнула ему в глаз одну из своих заколок. Например, в тот день, когда он целенаправленно тебя встретил у ворот Гильдии. Он был лучшим в Гильдии до моего прихода и свои навыки явно не растерял. Поэтому бери себя в руки и перестань себя накручивать, — твёрдо произнёс Гаранин, не отводя от неё встревоженного взгляда.

— Ты прав. Просто… — Ванда покачала головой и уткнулась Роману в грудь лбом. — Я за тебя переживала.

— Ну, после того, что я тебе наговорил, странно, что ты не пришла в больницу, чтобы меня добить, — хмыкнул Рома, прижимая её к себе.

— Ты как себя чувствуешь?

— Голова сильно болит. Но Ахметова говорит, что восстановление может занять много времени, — поморщился Рома. — Иди домой. Тебе отдохнуть нужно.

— Я поживу пока у себя. Рерих права, мне нужно начать справляться со своими страхами самостоятельно. Да и в особняке у тебя идёт ремонт, — слабо улыбнулась Ванда.

— Тебя мои люди отвезут. И я вновь приставил к тебе охрану. Влад знает, где ты живёшь, а мы не знаем, какой конкретно у него заказ. К тому же у Леуцкого точно есть определённые претензии к тебе лично. Как я понял, это же его квартирка была, — перебирая кудрявые спутанные волосы, проговорил Роман.

— У меня с ним ничего не было, — неожиданно проговорила Ванда, зажмурившись.

— Это неважно, — покачал Рома головой, поднимаясь на ноги и помогая ей встать. — Иди домой.

— А ты?

— А я здесь где-нибудь обоснуюсь. Буду отрабатывать долг родине, раз сам нарвался, — он притронулся к ограничителю, в который раз поморщившись. — А ещё лучше, давай я тебе портал сделаю до квартиры.

Он схватил с пола какой-то оплавленный гвоздь и через пару минут протянул его Ванде. Она кивнула и, сжав портал в кулаке, вышла из кабинета, чтобы из тупика с мусорными баками переместилась в свою крохотную квартирку. Охрана уже патрулирует периметр дома. Может, им повезёт, и Влад действительно попадётся на таком простом и банальном?

— Так и кто мне скажет, как выглядит эта Тамара? Ненавижу быть младшим членом рода и не иметь права оспаривать прямой приказ главы, — Рома вышел из кабинета, направляясь в сторону Дубова, голос которого был слышен где-то вдалеке. Сейчас Егор был единственным, кто знал обо всём, что творилось в этом разрушенном здании, и именно он может помочь Роману сориентироваться.

Глава 7

Вчера вечером я просто схватил Егора за руку и утащил вяло сопротивляющегося парня к себе в квартиру. Всем нам нужен был отдых.

А рано утром мы вновь направились в СБ. В этот раз нам почему-то даже в голову не пришло, что можно воспользоваться порталом — не сговариваясь, мы с Егором пошли пешком. Периметр до сих пор был оцеплен полицией, не пропускающей на площадь Правосудия праздно шатающихся зевак. Чары, наложенные Эдом, всё ещё не пускали близко к зданию никого, кто не относился к спасательным службам. Нас они пропустили без каких-либо проблем.

Остановившись возле натянутой жёлтой ленты, я долго смотрел на тёмную громаду здания. Внешне древнее строение практически не пострадало, только выбитые жаром стёкла окон засыпали все подходы осколками различной величины, а сами окна, лишённые защиты, смотрели на улицу тёмными провалами.

— Ничего, потерпи, скоро мы сделаем тебя гораздо лучше прежнего, — прошептал я, поднял ленту, подныривая под неё и идя под любопытными взглядами зевак и полицейских через площадь к крыльцу главного входа, на котором столпились спасатели.

В уже очищенном коридоре второго этажа ко мне подошёл командир очередной группы спасателей.

— Никаких крупных находок больше не было. Мы извлекли несколько тел одиночек, осталось разобрать только один крупный завал. Потом пойдём по кабинетам, во многих большое количество обломков, так что работы ещё надолго хватит. Правда, живых мы уже найти не рассчитываем, — сказал он, и я только кивнул. Говорить ему, что живых здесь изначально не было, нельзя. Пускай пребывает в иллюзии, что они всё-таки могли кого-то спасти, просто не судьба.

— Кто вам помогает? — Егор отошёл в сторону, оставив меня со спасателем наедине.

— Приставленная бригада из вольнонаёмных рабочих, — он отвечал чётко, но в глухом голосе слышалась усталость.

— Кто оплачивает их работу? — поинтересовался я, вспоминая вчерашний разговор с премьер-министром.

— Правительство, из антикризисного резерва, я полагаю, — он пожал плечами. — Нам такие нюансы не сообщают.

— Хорошо, — я кивнул и вытащил телефон из кармана.

Нужно было ещё подумать, как начинать ремонт, нужно ли для этого кого-то нанимать, или можно было воспользоваться этой бригадой, чтобы хотя бы вытащить всё из здания, потому что практически ничего из мебели использовать было больше нельзя. Повреждения при пожарах могут быть очень коварны.

Идя по коридору, я снова и снова пытался связаться с Рокотовым. И из раза в раз слышал, что такого абонента не существует. Забрёл в чей-то уже расчищенный кабинет и осторожно сел на чудом уцелевший стул, закрыв лицо руками.

— Что происходит? — ко мне подошла Ванда и опустилась прямо на пол. Егор садиться не стал, он прислонился к стене плечом и закрыл глаза.

— Я не могу дозвониться ни до Вани, ни до кого-то из ребят, — потерев лоб рукой, я старался остановить себя и не поддаться секундному порыву, швырнув телефон в стену, разбив его на куски. — Ладно, такое уже было, когда они все уехали на какое-то задание. Егор, нужно выделить несколько человек, чтобы они обошли каждую комнату и собрали все сохранившиеся бумаги и всё, что может представлять хоть какой-то интерес.

— И это точно буду не я. Вдруг случайно смогу обнаружить что-то не предназначенное для Гильдии, — в кабинет вошёл Ромка и присел на край стола, стоявшего посредине комнаты, в которую я забрёл в поисках спокойного места.

— Разумеется, — ответил я, бросая на него быстрый взгляд. — Необходимо организовать какой-нибудь временный склад или хотя бы комнату расчистить, чтобы потом в спокойной обстановке просмотреть все находки.

— Я распоряжусь, — кивнул Егор, отлипая от стены.

Я же в очередной раз набрал Ванин номер, выслушивая отвратительную фразу о том, что такого абонента нет.

— Кого ты ещё пытаешься арестовать, чтобы заставить работать на благо страны? — спросил Ромка. Вскинувшись было, я почти сразу успокоился, не разглядев злобы или издёвки в его взгляде. Похоже, это был всего лишь праздный интерес.

— Этих людей нет нужды арестовывать, — я поднялся на ноги. Не хочу думать, что что-то произошло. Но когда я звонил Громову, и он не отвечал, я даже представить себе не мог, что Андрей Николаевич в это время был уже мёртв. Подняв трубку, я посмотрел на неё, как на личного врага, после чего снова набрал номер Рокотова.

— Данный номер не обслуживается, — я уже начинаю ненавидеть ту ни в чём не повинную женщину, которая когда-то начитала все эти сообщения.

— Я бы на твоём месте не стал качаться, — раздался от двери знакомый голос, когда Ромка качнул ногой. Я резко развернулся, даже не скрывая облегчения. — Такие пожары, как тот, что недавно полыхал здесь, могут сохранить видимость нетронутой вещи, а на самом деле, это только оболочка, с полностью выгоревшим нутром. — Ваня покачал головой и шагнул ко мне, протягивая руку для приветствия. — Со мной ещё три дня назад связался Эдуард.

— Твой номер заблокирован, я уже невесть что начал думать, — ответил я, с облегчением выдыхая, когда Рокотов рывком притянул меня к себе и обнял, похлопав по спине.

— Я его аннулировал, — полковник отпустил меня, а затем добавил. — Дима, нам нужно поговорить, отойдём? — он кивнул в сторону двери.

В это время Ромка, который проигнорировал неплохой, в общем-то, совет, особенно сильно качнул ногой. Раздался громкий треск. Гаранин, взмахнув руками, начал падать на пол, потому что стол под ним разрушился. Как-то скоординировать своё падение он не успевал, слишком уж всё произошло неожиданно. Ваня сделал совершенно неразличимое взглядом движение и придержал его за шиворот, позволяя приземлиться на ноги.

— Я же предупреждал, — Рокотов снова повернулся ко мне, всё ещё не отпуская Ромку.

— Может, ты меня уже отпустишь, — пробормотал Ромка слегка придушенным голосом, стараясь извернуться и освободиться из цепкого захвата.

— А это что у тебя? — Ваня наклонил его голову, рассматривая ограничитель на его шее. — Вот, значит, как. Рома, никогда и никому не говори, за что тебя упекли на отработку в СБ вот за это. Мелкое хулиганство для главы второй Гильдии — это как-то не солидно, — усмехнулся полковник, отпуская насупившегося Гаранина.

— Ну, было бы крупное, всё равно осталось бы хулиганством. — Дверь открылась, и на пороге показались Андрей и Залман. За их спинами маячили Лепняев, Соколов и ещё один незнакомый мне молодой парень.

Ванда, до этого всё ещё сидевшая на полу, глядя на Рокотова, вскочила и бросилась к своим недавним учителям. Она повисла на Андрее, а он крепко её обнял, позволяя рыдать на своей широкой груди. Он ничего не говорил, только легонько гладил девушку по спине.

— Мне стоит начинать ревновать? — прищурился Ромка, сложив руки на груди.

— Даже не напрягайся. У тебя всё равно нет шансов, — усмехнулся Бобров.

— О, я уже и забыл про ваш тонкий военный юмор, — фыркнул Ромка, переводя взгляд на незнакомого мне лейтенанта. — Надо же, старший сержант Чижов. Какая совершенно неожиданная встреча.

— Старший лейтенант, — улыбнулся Чижов, входя в кабинет, в котором уже становилось тесновато.

— Я так и думал, что ты не обычный полицейский. Всё-таки не подвело меня шестое чувство, говоря о том, чтобы я вёл себя сдержанно и прилично. А ты говорил, что мой день рождения, проведённый в обезьяннике, не твоих рук дело, — и Гаранин ткнул в меня пальцем.

— Я в их забавах никакого участия никогда не принимал, — усмехнулся я. Они здесь, они приехали сами, и впервые за эти страшные дни мне показалось, что всё в итоге будет хорошо.

— Как ты догадался? — спросил Чижов, смутившись под насмешливыми взглядами своих старших товарищей.

— Ты слишком спокойно и нагло себя вёл в разговоре с главой второй Гильдии, — пожал Ромка плечами. — Обычные полицейские, особенно те, кто только недавно выпустился из академии, так себя не ведут.

— Ой, да брось, — сказала Ванда, в последний раз всхлипнув и отлипнув наконец от Боброва. — Вспомни своего Ожогина.

— Это исключение, подтверждающее правило. К тому же рядовому сержанту не известно, где проходит магическая граница главного офиса Гильдии, отгораживающая её от сотрудников правопорядка. А ты мастерски остановился в трёх сантиметрах от неё и очень грамотно меня блокировал, не давая переступить эту проклятую черту, — продолжал говорить Ромка. — К тому же твоя выправка зародила во мне некоторые сомнения. В частности, я не был уверен, что смогу прорваться силой. И снова чутьё меня не подвело. У меня бы всё равно ничего не получилось.

— Чижов-Чижов, — покачал головой Залман. — Говорил же, что надо кого-то другого посылать. Ну ничего, не переживай, ещё наберёшься опыта, — тихо рассмеялся Шехтер и похлопал покрасневшего лейтенанта по плечу, после чего подошёл к Егору и пожал ему руку.

Я же, по очереди обняв каждого из своих бывших инструкторов, а сейчас друзей, вышел в коридор, вслед за Рокотовым, после того как тот вполголоса отдал какие-то распоряжения своим подчинённым.

— Вы как здесь оказались? — я поискал взглядом, где бы расположиться, но ничего не найдя, остался стоять посреди коридора.

— Как я уже и сказал, мне позвонил Эдуард. Он рассказал, что произошло, и я уже хотел было мчаться сюда, как внезапно мне на ум пришла одна идея, — Ваня на секунду замолчал, а затем продолжил. — Я подумал, что тебе нужна будет помощь в течение нескольких лет, если не на постоянной основе. К тому же тебе придётся заново набирать штат сотрудников, а нам давно уже пора остепениться. Полагаю, моего опыта, и опыта моих ребят хватит, чтобы хотя бы частично восстановить штат охраны и силовой поддержки.

— Ты это серьёзно? — недоверчиво спросил я, прикрывая глаза. Это то, что мне сейчас так необходимо. Помощь, даже со стороны, мне необходима до крайности.

— Я с такими вещами не шучу, Дима, — серьёзно ответил Рокотов. — Вы нашли Громова?

— Да, идём за мной, — и я направился к кабинету начальника СБ, попутно вспоминая, что вчера так и не запер его, после того как Ванда закончила свою работу.

Офицеры всё так же сидели за столом. Страшно подумать, каким образом мы их будем выносить, потому что окоченение было уже полным. Внимательно осмотрев тела, Ваня нахмурился.

— Их отравили. Какой-то нервно-паралитический яд, — тихо сказал он. Подойдя к одному из офицеров, Ваня приоткрыл ему веки и внимательно посмотрел на неестественно расширенные зрачки, провёл пальцем по щеке мертвеца возле губ. Потом он очень осторожно прикрыл ему глаза. — Я бы сказал, зарин, но, может быть, какая-то смесь. Сволочь, — выругался Рокотов не сдержавшись. Да уж, Владу нам в руки лучше не попадаться, потому что одно я могу предсказать абсолютно точно, и неважно, что я не эриль — до суда эта мразь не доживёт.

— Это дело рук Леуцкого… — начал я, но Ваня меня перебил.

— Да, я в курсе, мне Эдуард всё рассказал. Я уже подключил все свои связи во Фландрии и других европейских странах. Если этот урод пересечёт границу и задержится там больше чем на двадцать минут, я буду знать, — сказал он, вернув своё обычное спокойствие. — Нужно открыть дело и как можно тщательнее провести аутопсию. Ты не против, если я буду присутствовать?

— Ваня, ты не можешь просто присутствовать при проведении подобных мероприятий, — мой голос звучал глухо. — Нужно оформить долгосрочный контракт о найме тебя и твоих людей…

— Я начал тебе говорить об этом с самого начала, но, видимо, ты невнимательно слушал. Дима, я ушёл из «Волков». Передал дела своим замам и приехал, — я уставился на Рокотова, даже забыв на мгновение о случившемся. — Со мной ушли двадцать ребят. Они все офицеры, проверены и перепроверены много раз. Я понимаю, ты сейчас деморализован. Мы поможем составить договоры о приёме на постоянное место службы. Принесём клятвы, или как тут всё работает. Это и наша страна тоже. Пора уже начать наводить в ней порядок.

— Я пока не знаю, как идёт приём на службу, меня-то через Оракула прогнали, надо у Эда спросить, — наконец, мне удалось справиться с шоком.

— Значит, у Эда спросим. Так ты согласен взять нас на работу?

— Ты что, шутишь? — я уставился на него. — У нас есть разрешение на открытие силового блока. Только вот финансирование пока застопорилось.

— Я не думаю, что это будет серьёзной проблемой, — усмехнулся Иван, а я покачал головой: да, действительно, какая может быть проблема?

— Я тут подумал, что меня охранять сейчас нужно вдвое интенсивнее. Когда станет известно, что Иван Рокотов с элитой «Волков» решил сменить место постоянной дислокации, а я успел первым их заполучить, убить меня захотят многие. У Ромкиного папаши сразу возникнет очень много конкурентов в этом деле, — я провёл ладонью по лицу, сгоняя остатки странного морока, в который я, казалось, погрузился практически сразу после взрыва.

— Что у тебя с Романом? — серьёзно спросил Ваня. — Этот ограничитель немного сбивает с толку. Да и к тому же, как я понял, вы не избавили его от проблемы в виде Гильдии.

— Не обращай внимания. У него была контузия, после которой он не слишком адекватно себя вёл. Они с Егором были здесь во время взрыва, когда Ромка решился пойти к Оракулу. Пока мы эту тему больше не обсуждали. Надо восстановить всё для начала, и только после этого решить, нужен он нам или нет, — пояснил я.

— Конечно, нужен, это же его суть, — хмыкнул Ваня. — Избавь его уже от Гильдии. И не затягивай. Роману нельзя давать даже иллюзию выбора.

— Да, я это уже понял, — кивнул я.

— Сможешь сделать мне портал к Эдуарду? Только предупреди его, что я в гости заскочу. И распорядись, чтобы офицеров пока не вскрывали. Пока я не закончу все формальности, — попросил Ваня.

— А вот со вскрытием у нас есть проблемы, поэтому, думаю, времени тебе должно хватить, — не глядя больше на офицеров, я вышел из кабинета и запер двери, когда Ваня оказался в коридоре. Мне до сих пор не верилось, что часть работы на себя возьмёт Рокотов, а я смогу заняться тем, что могу делать не так уж и плохо — проведу рефинансирование. Ну и начну уже делать ремонт.

Сделав портал из обломков карандаша, найденного на столе Громова, я набрал номер Эдуарда.

— Как дела? — сразу спросил я, когда он мне ответил.

— Я почти закончил, — ответил Эд. — Осталось только всё протестировать и закрепить в связку с основным защитным контуром.

— Только на Ване не проверяй. Он хочет с тобой поговорить, — предупредил я своего старшего брата.

— Рокотов приехал? Отличная новость, — или мне показалось, или в невозмутимом голосе Эдуарда послышалось облегчение. — Я отключу защиту на время.

— Как там Лео? — спохватившись, поинтересовался я под удивлённым взглядом Ивана.

— Нормально. Он начал ходить, и это меня удручает. Неужели он не может просто лежать и стонать в потолок, как все нормальные люди, выздоравливающие после смертельной болезни? — раздражённо ответил Эд. — Лена уехала к себе, у неё какие-то экзамены, а сиделка с неоконченным ветеринарным образованием Демидову уже не нужна.

— Хорошо. Ваня сейчас будет, — я сбросил вызов, передавая портал полковнику. — Он тебя ждёт. Да, телепортироваться нужно с улицы. Там есть небольшой тупик, он не просматривается.

Рокотов взял карандаш и, кивнув, быстро направился к выходу. Я же остался стоять посреди коридора.

— Дмитрий Александрович, тела, те, что за столом нашлись, убирать? — ко мне подошёл один из спасателей, работавших в это время на этаже.

— Нет, — я покачал головой. — Сейчас законсервирую комнату, чтобы не началось разложение. Я маг, — зачем-то добавил я, хотя, подозреваю, спасателю было совершенно всё равно.

— Зачем? — ну вот, как я и думал, на то, что я маг, спасателю наплевать. Его больше интересует нелепость моих приказов.

— Затем, что очень важно не потерять этих людей среди массы всех остальных жертв, — проговорил я, стиснув зубы.

— Как скажете, — спасатель покачал головой и направился дальше по коридору к следующему небольшому завалу.

Наложив чары нетления на комнату, я спустился вниз, к тому кабинету, где оставил своих друзей. В кабинете уже никого не было, кроме Егора и Гертруды Фридриховны.

— Я обзвонила всех родственников по предоставленному мне списку, — сразу начала говорить Рерих. — Разделила всех на три группы и пригласила к разному времени. Собрания будут проводиться в большом зале здания Правительства, в присутствии президента и временно исполняющего обязанности министра внутренних дел.

— А…

— Все эти тонкости я уладила ещё вчера. Они не смогли мне отказать в подобной просьбе, — как-то жутко улыбнулась Рерих. — Первая встреча состоится в шесть часов вечера.

— Кто бы сомневался в ваших талантах ломать людей, их психику и подчинять их своей воле. Даже если это наш жалкий президент, — Дубов закатил глаза и схватился за голову.

— Ты когда-нибудь договоришься, — я улыбнулся краешками губ. — Мне нужно ещё закончить кое-какие дела к этому времени и привести себя в порядок, — кивнул я Гертруде Фридриховне, вышел в коридор и бегом побежал к выходу, чтобы в любимом тупике возле помойки активировать очередной портал.

Глава 8

Настало время заняться выжившими: принимать присяги, восстанавливать отделы, делать хоть что-то, пока разборы завалов находились на завершающей стадии. Но прежде чем встречаться с людьми, я попросил Эдуарда рассказать об устройстве Службы Безопасности Российской республики так полно, как это только возможно. Он согласно кивнул и начал меня просвещать, потому что, как оказалось, я и половины нюансов не знаю.

Служить в СБ можно было тремя разными вариантами. Первым шёл офицерский состав. Офицеров могло быть столько, сколько одобрит или призовёт Оракул. Офицеры приносили самые суровые присяги, в извращённости которых я уже убедился на себе.

Но офицерские присяги Оракулу не приносили уже много лет, а то и веков, никто, кроме меня. Даже Громов и другие офицеры в своё время воспользовались вторым вариантом службы: заключили договор именно на службу и принесли присягу своей стране в качестве штатных сотрудников. Эта клятва была послабее, чем офицерская, но она также несла некоторые ограничения. Например, давший её не мог выболтать секреты СБ случайно или намеренно, не мог действовать вопреки безопасности Российской республики, не мог предать саму службу, а также она подразумевала верность офицерам, принёсшим клятву Оракулу.

Услышав последнее предложение, я слегка завис и повернулся к своему любимому старшему брату, когда-то давно придумавшему всё это извращение.

— Эд, а когда на самом деле я начал считаться, пусть и чисто номинально, главой Службы Безопасности? — протянул я, пристально разглядывая его.

— Дима, ну зачем тебе такие странные подробности, — Эдуард быстро отошёл к окну и встал у него, заложив руки за спину. — Это уже не имеет значения. Если я правильно разобрался, именно эта клятва служения являлась основой ритуала служения для глав Гильдий.

— Чем карается нарушение клятвы? — спросил я хмуро.

— Нарушения карались в зависимости от тяжести проступка, но для измены наказание всегда было одно — смерть, — жёстко ответил Эд.

Ну что же, Эдуард никогда не отличался мягкосердечием, особенно когда речь шла о безопасности страны, которую он так любил. Не отрывая взгляда от окна, Эд продолжил.

Третьим вариантом служения было простое заключение договора, как вольнонаёмного рабочего, не принося никаких клятв. Когда Эдуард об этом говорил, его передёрнуло. Этот способ был разработан после падения империи, и он никакого отношения к его возникновению не имел. Те, кто подписал такой вот договор служения, никаких пожизненных государственных гарантий в виде шикарной пенсии и полного пансиона в конце службы получать не должны были, только гарантированную пенсию и пару льгот.

Также вольнонаёмные работники должны быть настолько далеки от всех секретов безопасности, как это только возможно. Но это теоретически, а как всё происходило на самом деле, ни я, ни Эдуард понятия не имели.

— Этого третьего варианта службы не должно сохраниться в восстановленной Службе Безопасности, — процедил Эд, когда закончил посвящать меня в нюансы, и на этот раз я был полностью с ним согласен.

— Мне нужно вернуться в СБ, — сказал я, потирая уставшие глаза. Интересно, когда я наконец смогу выспаться? — Мне нужно уже встретиться с выжившими сотрудниками и исключить третий вариант службы из Устава.

— Иди, — кивнул Эдуард. — Я к тебе позже присоединюсь. Я начал работать над обновлённым регламентом. Когда закончу, покажу его Ване, а потом мы его тебе отдадим на изучение. Если сочтёшь приемлемым, то подпишешь и пустишь в дело.

— Когда ты восстановишь разрешение для телепортации, хотя бы для нас? — проворчал я, доставая из кармана куртки уже порядком потрёпанный карандаш и делая из него портал в тот тупик с помойкой, надёжно закрытый от всех любопытных взглядов.

— Я восстановлю нам доступ не раньше, чем окончатся ремонтные работы, и вся система защиты будет в который раз уже переделана и начнёт работать в полную силу, — ответил Эдуард. В окне отразилось его безупречное лицо, и я только сейчас заметил, что между бровей у него залегла глубокая складка. Да, разрушение Службы Безопасности ударило по нам всем гораздо сильнее, чем я думал.

— Ладно, понял, отстал, — и, вздохнув, я активировал портал.

— Ох ты ж, парень, как ты нас напугал! — я помотал головой. После телепортации всегда на несколько секунд возникает дезориентация. А тут прямо над ухом кто-то вопит.

Открыв глаза, я увидел, как прямо передо мной с земли поднимается рабочий в форме коммунальных служб, а рядом с мусорными баками стоит машина мусоровоз.

— У вас есть точное время, когда вы сюда приезжаете? — спросил я раздражённо. — Потому что всё указывает на то, что вы делаете это наобум, как придётся, или как вспомнили: «Ой, мы ещё на площади Правосудия не были сегодня, Вася, давай туда!», — отряхнув штаны, на которые испугавшийся от неожиданности рабочий вывалил мусор, я злобно посмотрел на него.

— А откуда ты знаешь, что водителя нашего Васькой зовут? — напряжённо спросил работяга, я же только плюнул и пошёл к выходу из тупика.

Пересёк площадь и вошёл в распахнутые двери здания СБ. Ваня всё время дёргался, когда видел это безобразие, но сделать мы пока ничего не могли, потому что внутри всё ещё работали спасатели, и им нужен был доступ на улицу без каких-либо ограничений.

Поднимаясь по лестнице, я столкнулся с Леонтьевой, с сосредоточенным видом спускавшейся в это время куда-то вниз.

— Ага, вот ты-то мне и нужна, — я подхватил девушку под руку, заставляя развернуться прямо на лестнице, и потащил её в потайной кабинет Громова, где я пока расположился.

— Дмитрий Александрович, — только и успела пискнуть Тамара, когда я указал ей на стул, а сам сел за стол напротив неё.

— Дела сотрудников не пострадали при пожаре? — прямо спросил я у неё, не сводя пристального взгляда.

— Нет, — она покачала белокурой головкой. — Отдел практически не пострадал. И архив остался нетронутым. Это просто чудо, на самом деле.

— У этого чуда есть конкретное имя, — ответил я ей, продолжая разглядывать красивое личико. — Только в его время яды не распыляли в виде газа через вентиляционную шахту, таких возможностей у алхимиков попросту не было, вот он в защите и не учёл подобного, — добавил я, чувствуя, как к горлу подступает желчь. Слишком поздно Эд решился выйти в свет и начать познавать окружающую действительность. Теперь он знает всё про аэрозоли и газы и учтёт это в защите, вот только мёртвых уже не вернуть.

— Вы про Эдуарда Лазарева говорите? — тихо спросила Тамара.

— Да, про него, про кого же ещё. Но мы не будем с тобой обсуждать Тёмного, так давно построившего это здание. Потому что у нас очень много дел и крайне мало времени. Будь добра, принеси дела всех выживших сотрудников, я просто уверен, что ты их успела рассортировать, — и я вымученно улыбнулся.

— Конечно, — Тамара кивнула и выбежала из кабинета.

Вернулась она быстро. Кроме Леонтьевой, в мой временный кабинет вошли двое спасателей, нёсших массивные коробки с делами.

— Спасибо, мальчики, — Тамара им улыбнулась и снова села на свой стул. — Зачем они вам, Дмитрий Александрович?

— Будем сейчас с тобой выяснять, кто и по какому варианту здесь служил, — сказал я и открыл первое дело.

Всего в живых осталось сто пятьдесят восемь человек. Уже к обеду нам с Тамарой удалось узнать, что по второму варианту не служил никто: даже Егор с Вандой всего лишь заключили договоры. При этом объём владения информацией у всех сотрудников сильно разнился, но никаких ограничений ни на одного наложено не было. Просто все те, кто был допущен к государственной тайне, подписали бумаги о неразглашении.

— Это какой-то кошмар, — я закрыл руками лицо и простонал в ладони, отчего голос звучал очень глухо. — Вот что, увольняй всех к чёртовой матери начиная с себя. У меня в Службе Безопасности никто не будет служить, не принеся индивидуальную клятву служения.

— Вас тоже увольнять? — деловито уточнила Тамара, доставая из очередной коробки какой-то артефакт и принимаясь быстро прикладывать его к каждому делу.

— Я давал клятву Оракулу, то есть принят на службу по первому варианту. Думаю, в моём увольнении нет смысла, — я улыбнулся, глядя на её сосредоточенное лицо. — Что ты делаешь?

— Увольняю всех с одновременным оповещением, — сказала Тамара.

— Отлично. После того как закончишь, собирай всех в актовом зале. Его уже расчистили и тела убрали, так что можно наше стихийное собрание провести там, — сказал я, бездумно глядя, как она быстро перебирает дела выживших сотрудников.

— Тогда я сейчас дам оповещение об общем собрании, а потом продолжу увольнения, — оторвавшись от своего увлекательного занятия, ответила Леонтьева. — Как раз когда закончу, все соберутся.

— По-моему, тебе это нравится, — протянул я, глядя, как она работает. В ответ Тамара подняла на меня немного затуманенный взгляд и тепло улыбнулась. М-да, похоже, в кадрах истинная фанатка своего дела уцелела. Ну, так даже лучше, не надо голову ломать над тем, кто станет начальником отдела кадров.

Наконец, Тамара закончила, и мы направились в актовый зал, прихватив с собой коробки с делами. Мебели не было, собрание мне пришлось проводить стоя. Когда мы туда вошли, меня окружил гул недовольных голосов. Мало кому понравилось такое стихийное увольнение. Тамара оглядела всех пристальным взглядом, прищурив глаза. Ну то, что у неё весьма чёткая жизненная позиция, я уже понял. Поставив коробку на пол, она развернулась и куда-то убежала, вернувшись буквально через минуту, притащив с собой складной стол, стул, а также большой талмуд, оказавшийся кодексом СБ, регламентирующим все внутренние взаимоотношения.

— Почему нас всех уволили? — раздался голос из толпы, но я так и не сумел идентифицировать говорившего.

— Потому что с сегодняшнего дня третий вариант службы не действует, — ответил я. — Собственно, поэтому мы вас всех здесь и собрали. Работать здесь можно будет исключительно по второму варианту. Первый — для офицеров, и рядовых сотрудников не касается.

— Что включает в себя второй вариант? — хмуро спросил какой-то парень. Я его видел пару раз, по-моему, он из наружного наблюдения. Поэтому-то его в здании не было, скорее всего, он за кем-то во время теракта следил.

— Второй вариант включает в себя клятву служения, — гул вокруг усилился, и я поднял руку, призывая всех к молчанию. — Клятва магическая, вы правы, и она налагает на принёсшего её определённую ответственность. Но и гарантии даёт немалые.

— Дмитрий Александрович, — подала голос Тамара. — Я могу прямо сейчас принести клятву и принять саму себя снова на работу, показав всем этим… в общем, показать, что это совсем не смертельно.

— Да почему мы должны какие-то клятвы приносить? — возмутилась одна девица, хмуро глядя на меня, сложив руки на груди.

— Может быть, потому, что вы в Службе Безопасности работаете? — вперёд вышел Егор. — Даже уголовники из Гильдий проходят через ритуал служения. А нам все сами боги велели!

— Нет, я не согласен, — выпалил тот самый парень из наружки, который первым подал голос. — Я уволен? Значит, могу идти искать другую работу со спокойной совестью.

И он развернулся и в полной тишине вышел из зала. У двери его встретил хмурый Бобров. Он протянул руку и глухо произнёс:

— Пропуск. — Парень раздражённо сунул ему в руки пропуск и ушёл с гордо поднятой головой.

За ним потянулись другие. В итоге из ста пятидесяти восьми выживших сотрудников Службы Безопасности осталось около восьмидесяти, и это вместе со мной. Остальные не захотели давать клятву, которая была не просто словами, и не расписками, данными ими в то время, когда они устраивались на работу.

Я мрачно смотрел, как они уходят, отдавая на выходе из зала свои пропуска Андрею, уже приступившему к обязанностям охранника. Больше они в это здание просто так не войдут, вот об этом я позабочусь.

— Ну что же, думаю, остальные могут быть свободны до завтра. Сегодня вы всё обдумаете, посоветуетесь с семьями, чтобы не принимать скоропалительных решений, — с тяжёлым сердцем я отпустил оставшихся сотрудников, прекрасно понимая, что многих из них больше не увижу. — Сейчас вы все отдадите свои пропуски капитану Боброву и получите их завтра после соблюдения всех формальностей. Завтра приходите сюда же в восемь утра. На входе вас пропустят, сверяясь со списками.

Я остался в зале один. Ванда с Ромкой вышли последними, о чём-то препираясь вполголоса. Я посмотрел им вслед и перевёл взгляд на часы. Было всего лишь три часа дня, но я понял, что именно сейчас ни на чём не смогу как следует сосредоточиться. Пойти хоть немного отвести душу и прокатиться на мотоцикле, который мне вместе с машиной пригнали из поместья, разместив на подземной парковке моего дома.

Плюнув на всё, решив, что могу позволить себе немного развеяться, я вышел из здания СБ и направился прямиком к своему дому. Добредя до парковки, я достал телефон, покрутив его в руке.

Внезапно мне сильно захотелось увидеть Лену. Поговорить, попросить прощения за то, что с той встречи в поместье, когда она ухаживала за Лео, я ей даже ни разу не позвонил. Я нашёл её номер в памяти телефона и нажал на вызов.

— Привет.

— Привет, — голос Лены звучал приглушённо, но никакой обиды или раздражения я не услышал, что не могло не радовать. — Дим, ты чего-то хотел? Если у тебя опять кто-то умирает, и вы не можете ни к кому, кроме ветеринара-недоучки, обратиться, то тебе придётся подождать, я сейчас на занятиях.

— Почему ты думаешь, что я тебе не могу позвонить просто так? — спросил я, заводя мотор. Да уж, давненько я не катался на нём. Если вспомнить, то, наверное, со времён сходки у Муратова.

— Ванда иногда очень скупо рассказывает, что у вас происходит, и что у тебя нет ни одной свободной минуты, — пояснила Лена, понизив голос.

— А где расположен корпус, в котором у тебя занятия? — задал я очередной вопрос, садясь на мотоцикл.

— Улица Роз, тринадцать дробь шесть. Занятия заканчиваются через полчаса. А тебе зачем?

Я не ответил и нажал отбой. Затем проверил бумажник, хорошо, что наличные были при мне. Насколько я знаю, улица Роз не просто так названа.

Надев шлем, я осторожно, вспоминая всё, чему меня учили, выехал с парковки и помчался до места назначения, постепенно увеличивая скорость. На середине пути я поймал себя на мысли, что все плохие мысли отступили и даже, кажется, дышать стало легче.

Завернув на улицу Роз, я сбавил скорость и начал озираться по сторонам. Так и есть, я насчитал семь цветочных лавок, две из которых располагались возле корпусов университета. Купив букет роз, я подъехал к входу в здание ветеринарной академии, в ожидании окончания занятий.

Дверь распахнулась, и на улицу потянулись студенты.

— Увидимся, — знакомый голос раздался совсем рядом, и я развернулся, столкнувшись с Леной, которая в это время прощалась с девушкой, видимо, одногруппницей. Помахав ей рукой, она перевела взгляд на меня. — Дима?

— Это тебе, — я сунул ей в руки букет. — И прости меня.

— За что? — она уткнулась носом в розы, прикрыв глаза.

— За то, что я практически бросил тебя одну и даже ни разу не позвонил, — честно ответил я.

— У тебя были причины, — она слабо улыбнулась. — Я же знаю, что тебе сейчас нелегко приходится, и я не в обиде. В противном случае я бы тебе позвонила первая, но я же не идиотка, чтобы не понимать, в какой ситуации ты оказался.

— Лена… — начал я, но тут меня грубо прервали. На моё плечо опустилась мощная рука, а когда я вывернулся из захвата, и уже собирался перехватить кисть козла, который меня схватил, мой взгляд упёрся в небольшой шеврон на воротнике высокого, мощного мужчины. Этот шеврон означал, что мужик работает на меня, на Дмитрия Наумова. Я приставил к Лене охрану, практически сразу же после того, как она вернулась в квартиру, принадлежавшую когда-то Леуцкому. Мало ли что может прийти в башку этому уроду. Но я не думал, что мою девушку будут охранять в том числе и от меня.

— Парень, не балуй, — добродушно посоветовал мужик, распахивая перед Леной дверь автомобиля. Я слышал, как этот автомобиль подъехал, но не подумал, что он может приехать за Долговой. — Елена Павловна, — Лена снова уткнулась в цветы, едва сдерживая смех. Бросив на меня взгляд искрящихся глаз, она всё-таки искренне рассмеялась, чем привела в недоумение приставленного к ней Прохоровым охранника.

И тут мой взгляд упал на окно, где в сверкающем стекле отразился молодой парень в замызганных джинсах, вышарканной кожаной куртке, на которой то здесь, то там виднелись пятна сажи. Сам парень был бледным, глаза лихорадочно блестели на слегка измождённом лице, а тёмные волосы стояли дыбом. Неудивительно, что мой сотрудник меня не узнал. Удивительно, что меня узнала Лена.

— Дмитрий Александрович, — неожиданно воскликнул охранник, в это время пристально рассматривавший меня. — Я вас не узнал, прошу прощения. Вы выглядите…

— Да, я в курсе, как выгляжу, — протянул я, стараясь не думать, что было бы, если бы он меня всё-таки не узнал. Скорее всего, я посоветовал бы Прохорову его уволить. — Не хочешь прокатиться? — обратился я к Долговой. Она внимательно посмотрела на меня, потом на мотоцикл и неуверенно кивнула.

Я протянул ей второй шлем и завёл мотор. Лена легко села сзади и обхватила меня одной рукой. Второй она прижимала к груди букет. За всем этим я даже не заметил, как стоявшие студенты начали перешёптываться, бросая на нас недвусмысленные взгляды.

— Думаю, меня мало кто узнал, так что тебе не придётся объясняться перед своими друзьями, — усмехнулся я.

— У меня здесь нет друзей, а завтра последний экзамен, и нас отпустят на летние каникулы. Практику-то отменили, в связи с… обстоятельствами, — я, даже не поворачивая головы, слышал в её голосе улыбку. Кивнул и тронулся с места, стараясь сильно не разгоняться, направляясь в сторону её с Вандой дома.

До дома мы добрались быстро, как бы я ни старался сбрасывать скорость, напоминая себе, что позади меня сидит Лена и не стоит подвергать её опасности.

Остановившись возле подъезда, я снял шлем и помог ей слезть с мотоцикла.

— Неожиданно, но мне понравилось, — улыбнулась она, протягивая мне свой шлем. Я огляделся и, увидев возле дома несколько чёрных внедорожников, немного напрягся. Приглядевшись, разглядел отличительные знаки второй Гильдии на каждой из машин и заметно расслабился.

— Ромка не говорил, что приставил к дому охрану, — проговорил я, вновь переводя взгляд на Лену.

— Он беспокоится, что Влад может заявиться, — серьёзно ответила Лена. — Бывший муж Ванды оказался не слишком хорошим человеком, если я правильно поняла.

— Да, он бывший наёмник Гильдии, — подтвердил я, не говоря ей, что приставил к ней охрану из тех же побуждений, что и Ромка. — Мне было приятно тебя увидеть, — честно ответил я, притягивая девушку к себе.

— Поднимешься? — тихо спросила она мне в губы, когда я наклонился, чтобы её поцеловать.

— Не могу. Мне нужно работать. Как только всё хоть немного уляжется, я сразу же исправлюсь, — пообещал я ей и тут же поцеловал.

— Ты со всем справишься, я уверена, — улыбнулась она, когда я, наконец, разорвал поцелуй. — Езжай, — она легонько оттолкнула меня и направилась в сторону подъезда, периодически оглядываясь на меня и поднося к лицу букет.

Я подождал, пока за ней закроется дверь, отмечая, как в это самое время к дому подъехал автомобиль моей службы безопасности. Аккуратно работают, молодцы. Я за время нашей поездки ни разу их не заметил. Сев на мотоцикл, сразу же рванул в направлении СБ. Дел действительно скопилось много. Следовало уже начать разбирать документы, которые я извлёк из сейфа Громова.

Глава 9

Утром я поднял голову и принюхался: пахло свежесваренным кофе.

— Твою мать, — простонал я, потому что шею прострелило так, что на глазах слёзы выступили.

— Когда спишь, уронив голову на стол, будь готов к тому, что будет больно, — раздался голос Ромки, и он поставил прямо передо мной чашку с дымящимся напитком. — Даже я откопал отличный диван и ночую с минимальным, но комфортом.

— Почему ты домой не идёшь? — спросил я, потирая шею.

— Ты забыл? Я не могу покидать здание СБ из-за твоего дурацкого ограничителя. Может, ты его уже снимешь, а то у меня башка раскалывается, — я непонимающе посмотрел на него. Какой ограничитель? Он что, издевается? — Ладно, приходи в себя. Мы вернёмся к этому разговору чуть позже. А теперь я советую тебе умыться, потому что у тебя на щеке сейчас очень чёткая надпись «Совершенно секретно» отпечаталась.

Он вышел из кабинета, я же посмотрел на стол. Надо же, засиделся за бумагами из сейфа Громова и, похоже, проспал всё на свете. Выпив кофе двумя глотками, поплёлся в ванную. Надо бы переодеться, что ли. А то выгляжу я сейчас не слишком презентабельно. На щеке действительно отпечаталась красная надпись и мне с трудом удалось смыть её. Да уж, «Совершенно секретно» — это сейчас точно про меня.

Ровно в восемь в актовом зале собралось всего двадцать человек из тех сотрудников, которые не побоялись принести клятву. Тамара Леонтьева первой принесла клятву служения и сразу же была мною принята на работу на должность начальника отдела кадров.

Мы прождали до половины десятого, когда наконец собрались все. Прежде чем перераспределить роли, назначить новых глав отделов и непосредственно приступить к официальной части, я мрачно предупредил собравшихся, что начиная с этого дня никто из них по домам не расходится.

— Дмитрий Александрович, я, конечно, понимаю, что у нас чрезвычайная ситуация и вообще аврал, но если нам просто нечем будет заняться? — спросил начальник гаража, которого после принятия клятвы я приму на его же место.

— Василий Андреевич, работа есть работа, и присутствовать на своём рабочем месте обязаны все, — жёстко ответил я ему. — Нечем заняться? Берём в руки веники, швабры и тряпки и начинаем потихоньку перебирать вещи. То, что ещё можно как-то использовать, относим в специальные комнаты, выделенные под временные склады. А что уже не подлежит дальнейшей эксплуатации, складируем в одну большую кучу — одну на каждое крыло.

Раздавшийся вокруг ропот стал ещё более интенсивным, чем вчерашний, но меня, как говорится, «закусило», и то, что я владею своим довольно крупным бизнесом, сыграло со мной, да и не только со мной, довольно злую шутку. Я был очень хорошим учеником и многое усвоил, но всё же иногда во мне вскипала кровь моих ненормальных предков, и тогда я шёл на принцип, не допуская компромиссов, что не всегда было оправдано.

Во мне разгоралась злость, не позволяющая мыслить более трезво: почему я таскаю трупы, разгребаю завалы и мою полы; почему этим же самым занимается Ванда с Егором, и даже Гаранин пашет, как пчёлка на плантациях, хотя ему это вообще не нужно, а мои же собственные сотрудники решили сидеть и дожидаться, пока им всё приготовят на блюдечке?

— Если кто-то с чем-то не согласен, я никого силой не удерживаю, — спокойно и очень холодно произнёс я, хотя внутри у меня всё сжималось и переворачивалось от злости.

В итоге у меня в подчинении осталось всего шестьдесят человек, и это включая Рокотова с его ребятами и хмуро смотрящего на выходящих из зала людей Ромку. Он мрачно разглядывал каждого из них, подперев спиной косяк и скрестив руки на груди. О чём он в этот момент думал, мне было не известно, но вот то, что уволившиеся сотрудники ёжились под этим пристальным взглядом и старались как можно скорее проскочить мимо главы второй Гильдии — это был факт.

Я обвёл взглядом оставшихся сотрудников. Они провожали сбежавших коллег почти таким же взглядом, что и Рома, и тихо произнёс:

— Говорят, что подобные происшествия вытаскивают наружу всю гниль, которая незаметно скапливалась и мастерски маскировалась многие годы. Почти все вы остались едва ли не единственными представителями своих отделов, так что… Да, Ванда, следователей у нас не осталось вообще ни одного, так что принимай хозяйство.

Мою речь прервал Эдуард. Он вошёл в зал, оглядел оставшихся, покачал головой и протянул мне пачку бумаг.

— Что это? — спросил я, пытаясь вникнуть в написанное.

— Приказы, регламенты, права, обязанности, должностные инструкции, — ответил Эд. — Пока что только вновь воссозданного отдела безопасности и силовой поддержки. Ваня сейчас в приоритете. К тому же после принятия у него клятвы ты можешь часть обязанностей со спокойной совестью делегировать ему.

— Да, я, пожалуй, так и сделаю, — и, повернувшись к внимательно слушавшей нас Леонтьевой, протянул всю эту кипу ей.

Пока я принимал клятвы служения у волков, Тамара быстро оформила все необходимые документы, которые я сразу же и подписал.

— У нас проблема, Дмитрий Александрович, — пробормотала Тамара. — Склад с канцелярией сильно пострадал, и у меня нет даже новых папок. Нет, я могу использовать старые, когда вытряхну из них эту плесень в архив, но на это уйдёт время, чтобы соблюсти все формальности.

— Так, Вань, давай я тебе сразу же делегирую право принимать клятвы, а сам пока схожу за папками, — сказал я, и, подписав ещё пару бумаг, вышел из зала.

До ближайшего супермаркета я доехал на мотоцикле. Мне просто физически нужно было развеяться, и мотоцикл был очень хорошим способом сделать это. Вчера после такой спонтанной прогулки в голове немного прояснилось, и я мог мыслить здраво. Закупив огромный пакет различной канцелярии, я приобрёл несколько дешёвых костюмов, кучу рубашек и несколько смен белья. Расплачивался я наличными, каким-то чудом завалявшимися в кармане куртки. Потому что покупку папок, ручек и другой канцелярии Дмитрием Наумовым ещё можно было хоть как-то объяснить, а вот покупку костюма, от одного вида которого Савин впадёт в неконтролируемую многодневную истерику, вряд ли можно было хоть как-то оправдать.

Становиться в очередной раз героем потрясающей воображение статьи мне сейчас хотелось меньше всего, поэтому я поблагодарил Прекраснейшую за то, что она надоумила меня положить в карман наличку, и завершил покупки, минуя идентификатор.

Пока я мотался по магазину, Рокотов успел принять клятвы, и Тамара ждала меня, чтобы принять уже их на работу. Каждого из оставшихся пришлось принимать начальниками и пока единственными представителями их отделов. Некоторых пришлось передислоцировать, чтобы в каждом отделе появился хотя бы начальник. Отдав распоряжения, я снова ушёл в свой кабинет.

Мне предстояло разморозить заблокированные счета, оформить ключи от них на своё имя, начать выбивать деньги на восстановление здания, организовать поиск новых сотрудников… Нужно было сделать так много, и я просто не знал, за что начинать хвататься. Немного подумав, расставил приоритеты. Самое главное сейчас — это найти деньги, всё остальное можно пока ненадолго отложить.

Но если я думал, что мне тяжело дался перевод моих активов в Россию, особенно из Фландрии, то я глубоко заблуждался. Там у меня была мощная поддержка в виде поверенных и Эдуарда, а также множество помощников, которые делали основную часть чисто механической работы. Сейчас же я варился в этом котле в гордом одиночестве.

— Мне никто не помогает, — простонал я, одним вечером переместившись в поместье, чтобы просто нормально выспаться. — Эд, почему мне никто не помогает разобраться с этими чёртовыми счетами?

— Дима, тебе никто не имеет права помогать, — сочувственно ответил Эдуард, и от этого хотелось взвыть, потому что у меня не было даже зама, на которого можно было переложить часть ответственности.

— А может, плюнуть пока на всё и вложить в восстановление собственные средства? Оформить как благотворительность, или как-то ещё? — наконец предложил я, чувствуя, что голова скоро разорвётся от накатывающих проблем.

— Нет, даже думать об этом не смей! — Эд нахмурился, глядя на меня. — Дима, СБ — государственная структура, и нельзя допустить даже тени мысли о том, что в её содержании присутствует частный капитал! Никто не должен даже подумать о том, что ты как-то используешь ресурсы Службы Безопасности в своих личных целях!

— Не ори, я понял, — поднявшись из кресла, в которое рухнул, я пошёл к выходу из гостиной. — Уж и помечтать нельзя.

Впервые за неделю выспавшись, я вернулся в свой крохотный кабинетик и приступил к изучению финансовых отчётов.

Деньги на счетах были, но не слишком много. Когда я читал выписки, то не мог не хмуриться. Что-то здесь явно было не так, но мне не хватало понимания ситуации. Я понятия не имел о структуре финансирования Службы Безопасности, возможно, что это нормальные суммы. Мне ничего не оставалось, как погрузиться в изучение этого вопроса, чтобы понять, это всё нормально, или же мы имеем дело ещё и с растратой.

Когда я вынырнул из бумаг и покосился на батарею пустых чашек из-под кофе, за окном, затянутым обычным целлофаном, уже забрезжил рассвет. Мне было понятно только то, что ничего не понятно.

Доходная часть СБ складывалась из нескольких источников: во-первых, пять процентов от взимаемых государством налогов прямиком шли на счета этой могущественной организации. Во-вторых, та часть, которая была названа зарплатным фондом, переводилась на счета в ежемесячном режиме из Казначейства, при этом заявка составлялась ежеквартально с учётом возможных кадровых ротаций.

Ну, и, в-третьих, что бы ни говорил Эд, а кое-какие платные услуги СБ всё же предоставляла. Разумеется, основным заказчиком являлось государство, и касались заказы в большей степени того, что производили, или изобретали в лабораториях. Сюда же входили лабораторные исследования, которые и частным лицам могли предоставляться вполне официально и за большие деньги. Также пользовались спросом заказы на анализ, проводимый эрилями.

Деньги там крутились очень приличные, если не сказать больше. Но вот именно сейчас, в тот момент, когда я изучал выписки со счетов, суммы на них были раза в четыре меньше, чем я рассчитывал увидеть.

Мне срочно нужны были квалифицированные бухгалтеры, вот просто срочно, потому что те, которые работали на Громова, покинули площадь Правосудия ещё в тот день, когда впервые зашла речь о клятве. И я не поручусь, что ушли они просто так, не прихватив с собой своё «выходное пособие».

Немного подумав, я позвонил Гомельскому.

— Артур Гаврилович, вы можете одолжить Службе Безопасности грамотных бухгалтеров, которым не хватило места в вашем прекрасном банке? — спросил я, не давая Гомельскому вставить ни слова. — Желательно таких, кто не побоится принести клятву служения своей стране.

— Не побоятся принести клятву? — переспросил Гомельский и хмыкнул. — Они хотели клятву служения Первому Имперскому Банку принести, а это, поверьте, гораздо хуже. Вы набираете штат бухгалтерии?

— Да, и это тоже, но вот прямо сейчас мне нужен полный аудит, а то у меня что-то цифры складываться перестали, — совершенно честно признался я своему поверенному.

— Вы подозреваете растрату? — после почти минутной паузы предположил Гомельский.

— Учитывая, что, кроме расписки о том, что они будут хорошо себя вести, бывшие бухгалтеры СБ ничем себя не ограничивали, да мысли о банальной краже приходили мне в голову, — язвительно ответил я.

— Я что-нибудь придумаю по этому поводу, — сказал Гомельский, и я отключился, попытавшись углубиться в дальнейшее изучение бумаг.

Грохот, донёсшийся из коридора, и последовавшие за ним маты заставили заткнуть уши. Помогало плохо, маты проникали даже сквозь прижатые к ушам ладони. Тяжело вздохнув, я отодвинул очередной финансовый отчёт в сторону и пошёл разбираться, что на этот раз произошло.

Вообще, когда говорят, что один переезд равен трём пожарам, почему-то забывают добавить, что ремонт равен не трём, а всем четырём пожарам.

Начать с того, что абсолютно все оставшиеся сотрудники переругались между собой. Чуть было до драки не дошло. А дело в том, что, оказывается, их не устраивают те помещения, в которых их подразделения располагались до пожара. Они их никогда не устраивали, и сейчас на фоне всеобщей неразберихи у них появился шанс отжать себе кабинеты получше.

Я пока не вмешивался, наблюдая за тем, как Тамара с видом победителя перетаскивает свой архив на второй этаж, практически по соседству с моим кабинетом. Точнее, с тем кабинетом, который станет моим после окончания ремонта. Сейчас же сейф из него перетащили в мою коморку, а кабинет вместе с приёмной закрыли в ожидании начала ремонта.

Мотивировала Тамара свой выбор тем, что эти комнаты при таком мощном взрыве вообще не пострадали, и ей не так будет страшно за бумаги. А эти документы — это самое главное, что вообще имеется в СБ!

При этом она вышвырнула легко и непринуждённо из выбранных помещений Ромку вместе с его диваном. Он даже пискнуть не успел, как оказался посреди коридора. В итоге, бурча что-то под нос, Гаранин переселился в большой кабинет, занимаемый ранее криптошифровальщиками. Точнее, в оба кабинета, сказав, что убьёт любого, кто попытается его у него отжать.

Что происходило с другими помещениями, я не знаю. Мне с боем удалось вырвать лаборатории, оставив их там, где они и находились. На остальное махнул рукой. Все справляются со стрессом так, как могут, пускай развлекаются.

Маты стояли в здании такие, хоть святых выноси. И нежные, хрупкие девушки и женщины ничуть не уступали мужчинам, а то и превосходили их.

После того как закончили пилить площади оказавшегося огромным внутри здания, началась битва за дизайн. Проектов, которые мне постоянно подсовывали, было настолько много, что в итоге я плюнул на всё, попросив заняться этим Эда. Уж со вкусом Великого Князя мало кто может поспорить. Вообще, в тот день, когда Эдуард, наконец, появился в СБ, я чуть не разревелся, как чувствительная барышня, сразу же свалив на него большую часть административной работы. Как же мне нужен был хотя бы один заместитель, кто бы знал. Но никого на эту должность мне подобрать не могли, хотя, подозреваю, что многие просто не хотели взвалить на свои плечи подобные проблемы.

Утвердив в итоге отобранные Эдуардом планы, я выделил деньги для найма бригады рабочих, которые на данном этапе могли приступить к черновой отделке.

Сейчас же я выскочил в коридор, услышав маты и грохот, да так и замер, застыв посредине с отвисшей челюстью.

— Куда ты прёшь, морда? — орал взбешённый Соколов на одного из работяг, стоявшего перед ним с какой-то палкой в руках. По-моему, это был уровень, но я могу и ошибаться.

— А ты положи на место штроборез! — не оставался в долгу рабочий, размахивая уровнем, как мастер бодзюцу своим бо. — Ишь, шастают здесь, честных работяг их законного заработка лишают!

— Что происходит? — процедил я, обращаясь к подошедшему ко мне Эдуарду, разглядывающему эту сцену с плохо скрываемым любопытством.

— После утверждения новых планов Ваня потребовал себе копии, — ответил Эд, не отрывая взгляда от Соколова, к которому на помощь в это время подтягивались остальные волки. — Ему необходимо установить огромную кучу приспособлений, включающих в себя и средства просмотра, или попросту камер, а для этого необходимо было выбрать места, где, всё это установить. Но и это ещё не всё, как оказалось, многие вещи ребята Рокотова монтируют сами, никого не подпуская к процессу. А для этого им необходимо проштробить стены и уложить в них кабели в кабель-каналах.

А в это время борьба элиты бойцов нашей планеты и рабочих вышла на новый уровень. Бригаде платили сдельно, и мужики не собирались отдавать кому бы то ни было ни сантиметра той же стены, в которой нужно было проложить кабель. Зрелище было незабываемым, потому что работяги, решившие, что вояки покусились на их кровные, явно выигрывали эту битву.

— Какого хрена здесь творится! — в коридор вбежал Рокотов. Почему я всегда думал, что Ваня спокойный до непробиваемости? С момента, как я позволил сотрудникам делить здание, не было ни дня, чтобы он не пребывал в состоянии плохо контролируемой ярости. И его парни на фоне общего бардака почему-то совсем не горели желанием хоть как-то помогать своему командиру.

— Так вот! Мы не договаривались, что кто-то будет стены штробить вместо нас! — ему навстречу вышел бригадир. — У нас это в договоре отдельным пунктом идёт, и оплата за метры!

— Соколов, мать твою! Да отдай ты штроборез этому уроду и ходи за ним, пальцем тыкай, где именно тебе штраба нужна! Какого хрена ты здесь цирк устроил? — переключился Рокотов на капитана.

Я только головой покачал, зашёл в свой кабинет, собрал со стола все талмуды и принялся делать телепорт прямо в фойе Первого Имперского банка. Получать консультации по дополнительному финансированию мне никто не запрещал, и именно этим я сейчас хотел заняться. Потому что денег не было. Точнее, нет, не так. Деньги у Российской республики были, всё-таки страна у нас не слишком бедная, так что деньги в казне были, вот только взять их было нельзя.

Все деньги, составляющие бюджет на этот год, были целевыми, а это значит, что хоть их двести лет назад заложили для борьбы с коровьим бешенством, и они шли из года в год именно на борьбу с коровьим бешенством, то только на борьбу с коровьим бешенством могли быть из казны изъяты. Как-то передислоцировать или переименовать эту статью было невозможно. Как невозможно было эти деньги выкрасть незаметно и без последствий.

Чиновники могли как-то поживиться только в процессе выделения и распределения финансовых потоков на конкретные нужды. Видит Прекраснейшая, я поначалу не против был поделиться, но загвоздка заключалась в том, что никто не мог предусмотреть этот пожар и, соответственно, денег на восстановление заложено не было.

— Дмитрий Александрович, какими судьбами? — спросил меня Гомельский, поднимаясь из-за стола, когда я ввалился к нему в кабинет. — Толковых бухгалтеров, оказавшихся не против того, чтобы поработать на благо нашей многострадальной родины, я вам прислал ещё вчера.

— Да, и это отличные ребята, — ответил я, сваливая ему на стол огромные сборники различных статей по государственному финансированию. — Они уже сегодня утром сказали, что странные перемещения денежных потоков начались задолго до взрыва. Сейчас они начали полный аудит, а я уже распорядился найти наших старых бухгалтеров, часть из которых успела сбежать из страны.

— И что вы здесь делаете? — Гомельский смотрел на меня с подозрением.

— Помогите мне найти лазейку, позволившую бы выделить дополнительное финансирование на восстановление Службы Безопасности, — вздохнул я, сев за стол и притянув к себе один из томов. — К тому же у вас тихо, а там я уже просто с ума схожу.

— Ну хорошо, давайте посмотрим, — Артур Гаврилович взял другой сборник, и мы углубились в изучение государственного бюджетного распределения.

— У меня только что родилась грандиозная идея: а почему бы не переименовать СБ в государственную лотерею? — я протёр лицо и посмотрел на своего поверенного, сосредоточенно изучающего документы. Мы сидели уже три часа, но ничего не могли найти. — А что, чем не лотерея — на свободе или в тюрьме, или и того хуже?

— Идите домой, Дмитрий Александрович, — Гомельский оторвал взгляд от бумаг. — Или возвращайтесь с СБ. Я позвоню вам, как только что-то обнаружу.

Внимательно посмотрев на него, я взял со стола карандаш и принялся делать портал. Домой, конечно, хотелось, но пока нужно было возвращаться. Оказавшись в тупике, я не поленился и осмотрел мусорные баки — они были пустые. Посмотрев на время, отметил про себя, что на этот раз мусор вывезли совсем рано. Это что-то значило, но я никак не мог сообразить, что именно. Общее отупение на фоне какой-то бесконечной усталости давало о себе знать — я никак не мог сосредоточиться больше чем на одной поставленной задаче. Наконец, дав себе слово, что обязательно подумаю про этот странный график вывоза мусора, я направился в свой, ставший уже почти родным, кабинет.

В кабинете, открыв ежедневник, написал: «Мусор!!!» с тремя восклицательными знаками, чтобы самому обратить на это внимание. Раздавшийся телефонный звонок прервал мои попытки сосредоточиться. Звонил Гомельский.

— Я нашёл для вас лазейку, — без предисловий сказал Артур Гаврилович, как только я ответил на вызов. — Можно запросить средства на непредвиденные расходы, при нарушении целостности государственной безопасности. Что может быть непредвиденней теракта и увольнения почти всего штата сотрудников?

— Что от меня для этого потребуется? — спросил я, хватая ручку и открывая новую страницу в ежедневнике.

— Вы должны добиться, чтобы для выделения средств на эти самые неуточненные непредвиденные расходы кабинет министров провёл целый ряд заседаний, на которых расходы признаются непредвиденными. К тому же на этих заседаниях вы должны будете оговорить объём непредвиденности расходов, — ответил Гомельский, а потом сочувственно добавил. — У вас нет выбора, Дмитрий Александрович. Кроме вас, никто не имеет права это сделать.

Вот так, можно сказать, буднично, начался мой забег по этому бесконечному кругу, в конце которого я всё же оказался в приёмной нового министра финансов. Он должен был предоставить мне все необходимые бумаги для того, чтобы на счета СБ упала очень даже приличная утверждённая «непредвиденная сумма».

Ко времени принятия решения я был уже на таком взводе, что ни о какой делёжке не могло быть и речи, я просто не позволил никому отпилить ни кусочка.

Самое главное заключалось в том, что нигде не было оговорено, на какие именно нужды СБ выбила себе эту сумму. Непредвиденность она на самом деле такая… неопределённая.

Как же часто мне за это время приходилось угрожать, льстить, лгать, послушно оценивать взглядами одинаковых секретарш, восторгаясь вкусом хозяина очередного кабинета, и снова, и снова пить кофе… За эту неделю я, кажется, напился кофе на всю оставшуюся жизнь.

Я зашёл в приёмную и направился прямо к столу секретарши. Эта приёмная была настолько похожа на все пятнадцать других приёмных, которые я посетил за эту неделю, что невольно закрадывалась крамольная мысль: а вдруг это одна приёмная, просто министры занимают кабинет по очереди? Посетители же ходят по бесконечным коридорам различных министерств, даже не осознавая, что это всё магический фокус с искажением пространства.

Секретарша подняла белокурую головку и старательно улыбнулась. Я вздохнул. Моя теория подтверждалась всё больше и больше, потому что секретарши, караулящие двери шефа, тоже были как под копирку: все как одна — блондинки с голубыми глазами и длинными ногами.

— Наумов, к министру, — я облокотился на высокую стойку, которая отделяла блондиночку от посетителей.

— Вам назначено? — я невольно наклонил голову набок. Даже поведение секретарш во всех этих шестнадцати приёмных было одинаково — они словно понятия не имели, кто такой Наумов. То ли все как одна были суперпрофессионалами, способными не реагировать на внешние потрясения, то ли все они не отличались большим умом и никак не могли соединить в своих хорошеньких головках «того самого Наумова» и молодого парня в потёртой кожаной куртке, наброшенной поверх недорогого костюма. Мне было некогда даже забежать домой, чтобы переодеться, и я вовсю пользовался теми костюмами, купленными на распродаже в супермаркете.

Неторопливо расстегнув куртку, я мельком отметил презрительный взгляд, брошенный секретаршей на мой слегка помятый костюм клерка среднего звена. Ну а что она хотела, если я нередко и спал в нём? Улыбнувшись, точнее, ухмыльнувшись, я вытащил удостоверение сотрудника СБ и положил его перед изменившейся в лице девушкой.

— Я здесь по поручению начальника Службы Безопасности…

— Но… начальник СБ вроде бы мёртв…

— А почему вы думаете, что на эту должность не может быть назначен кто-то ещё? — я вполне искренне изобразил удивление.

— Ну-у…

— В связи с открывшимися обстоятельствами, я могу рассчитывать на то, что министр всё же выделит мне немного своего, безусловно, драгоценного времени?

— Минуточку, я уточню, — и секретарша выбралась из-за стола и направилась к массивным дверям, тщательно покачивая бёдрами.

Я послушно проследил за тем, как двигается обтянутая узкой юбкой упругая попка, за что получил благосклонную улыбку, перед тем как секретарша исчезла за дверями в святая святых.

Тяжело вздохнув, я протёр воспалённые глаза. За эту сумасшедшую неделю я спал в совокупности часов десять и напоминал сейчас бледного, хорошо прокофеиненного зомби. В голове стоял лёгкий звон, а от кофе так тошнило, что если мне сейчас предложат чашку, боюсь, меня вырвет, а это не улучшит микроклимат в данной конкретной приёмной.

Скрипнула открывающаяся дверь, и я встрепенулся, преданно заглядывая в хорошенькое личико выходящей из кабинета шефа секретарши.

— Простите, но Виктор Николаевич в данный момент занят, — проинформировала она меня в то время, пока добиралась до своего законного места за столом.

— Ничего, я подожду, — я прошёл к скамье для посетителей, стоящей у стены, сел на неё, привалившись головой к типовой зелёной обивке, которой были затянуты стены всех приёмных, всех министерств, и закрыл глаза.

Осталось всего ничего, подождать, пока министр Круглов выпьет, наконец, все успокаивающие капли и подпишет бумаги, гарантирующие так необходимые всем нам деньги. Но ничего, ждать за эту неделю я тоже научился.

— Господин Наумов, — я неохотно приоткрыл глаза. — Виктор Николаевич может вас принять.

Ну вот и всё, завтра можно будет начать заключать договоры на поставки материалов, пускать в работу утверждённые планы реконструкции, начинать нанимать новый штат сотрудников и многое другое.

Открыв дверь, я нос к носу столкнулся с Гомельским.

— Проходите, Дмитрий Александрович, — улыбнулся Артур Гаврилович. — Мы здесь с Виктором Николаевичем всё уже подробно обсудили. Так что вам осталось только подписать необходимые документы.

Судя по тому, как лихорадочно вытирал пот со лба Круглов, простыми убеждениями здесь не обошлось. Что интересно, Гомельский с ним делал, если министр позволил себе мариновать меня в приёмной? Они же на всех заседаниях так старательно меня боялись, а в глазах каждого из них я мог прочитать только один вопрос: «Какого хрена этот щенок стал офицером, и почему эта проклятая СБ не была стёрта с лица земли?» Но судя по всему, мне удалось сравнительно быстро, всего за неделю выбить полагающиеся нам деньги только благодаря Первому Имперскому Банку. Ещё бы знать, чего мне лично это будет стоить, потому что Гомельский даже не чихает просто так.

— Отлично, — я подошёл к столу, поставил подписи во всех местах, куда ткнул пальцем Артур Гаврилович. После этого, чуть ли не силой вырвав положенный мне экземпляр из рук Круглова, вышел из кабинета, подавив мальчишеское желание хлопнуть дверью.

Забросив бумаги своим финансистам, вцепившимся в них мёртвой хваткой, я протёр лицо. Так, сейчас посмотрю сводку и отдыхать.

Глава 10

— С чего ты начнёшь расследование? — в мой временный кабинет вошёл Эдуард и сел на стул напротив меня. Всё как обычно: идеально прямая спина, непроницаемое выражение лица. По нему не было понятно, его правда интересует ответ на вопрос или он его задал, чтобы поддержать беседу.

— Нам нужно сначала найти судмедэксперта, чтобы провести вскрытие. Будет официальное заключение, что Громова и офицеров отравили, и мы сможем начать действовать официально. Сейчас пока Ванда ищет Влада. По-моему, она привлекла к его поискам отца и бабушку. Они не связаны с Гильдиями и вполне могут помочь дочке и внучке найти бывшего мужа, — ответил я, закрывая глаза.

— Зачем им искать бывшего зятя? — Эд нахмурился.

— Да откуда я знаю? Может быть, Ванда ещё с ним последний пододеяльник не разделила, — я приоткрыл один глаз и посмотрел на брата. — Эти разводы — такое муторное дело на самом деле.

В ответ Эд только пробормотал нечто нечленораздельное, похоже, он просто выматерился — хотя мне могло показаться. Некоторые аспекты современной жизни он никак не мог принять, и его это раздражало больше всего.

— Ну, хорошо, — наконец, произнёс он вслух. — Что мы будем делать с так прискорбно оборвавшимся планом геноцида отдельно взятой категории граждан нашей многострадальной страны?

— Ты о чём? — я распахнул глаза, поморщившись, когда совсем рядом вновь начали что-то пилить, сверлить и долбить, от чего голова резко заболела, а в ушах появился навязчивый свист.

— О власть имущих, — Эдуард внезапно совершил совершенно немыслимую для себя вещь: он впервые на моей памяти откинулся на спинку стула и принялся постукивать пальцами по столешнице. — О тех, кто методично растаскивает нашу страну на мелкие кусочки. Я признаю свою вину относительно нелепой гибели Клещёва на том складе, и мне нужно знать, что могу сделать лично я, чтобы минимизировать причинённый ущерб.

— Лучшее, что ты мог бы сделать — это возглавить Службу Безопасности, — пробормотал я и закрыл уши руками, когда за стеной завизжала циркулярная пила.

— Я клялся, что не буду возглавлять службу, но никто мне не запретит здесь просто работать. Не офицером, это исключено, — он поднял руку, прерывая меня до того, как я что-то сказал. — Я пока ещё не знаю, кем именно начну служить. Какая-то очень активная девочка намекает мне, что с учётом моего диагноза, моя сфера деятельности в СБ может быть сильно ограничена, — Эд усмехнулся. — Так что ты собираешься сделать с планом Громова?

— Честно? Не знаю, — я покачал головой. — Как бы мне ни хотелось пройтись с мечом и просто вычистить этот гнойник, но нас двоих не хватит, чтобы что-то сделать против машины под названием «Правительство», поддерживаемой Древними Родами. Или не поддерживаемой — здесь не совсем ясно. Нужно как-то Лео подключить, узнать, как он относится ко всей этой ситуации, и поинтересоваться, не хочет ли он поработать на благо страны. Громов практически не делился со мной добытыми сведениями, и мы сейчас нуждаемся в самом главном — в информации. А начинать собирать её нужно практически с нуля, потому что почти всё уничтожено в пожаре.

— Как бы это ни было прискорбно, но ты прав, — поморщился Эдуард, так и не уточнив, что именно ему так не понравилось в моих словах. — Но сейчас меня больше интересует, не связаны ли между собой эти события: попытка разрушения самой структуры СБ и происшествия на складе.

— Егор занимается поиском совпадений, но мы пока ограничены в ресурсах, чтобы дать ему больше ключевых точек для более точного прогноза, — вздохнул я.

— Одного эриля мало, — Эд задумался и замолчал, но спустя полминуты поднял взгляд на меня. — Кого ты планируешь поставить на расследование?

— Как будто у меня есть выбор. Мы знаем, кто исполнитель, Эд, поймать эту тварь — дело времени. Нам главное узнать, кто заказчик, а вот с этим могут возникнуть проблемы, — я мрачно усмехнулся и взял в руки телефон, набирая номер Вишневецкой. — Ванда, зайди ко мне в кабинет, — проговорил я, как только услышал знакомый голос подруги.

— Хорошо, я как раз нахожусь рядом, — ответила она и отключила связь.

Практически сразу дверь открылась, и в кабинет вошла Ванда, а следом за ней — Ромка.

— А ты здесь зачем? — Эд, прищурившись, посмотрел на Гаранина.

— Перед начальством выслуживаюсь, — усмехнулся Роман. — Да и всегда интересно чужие секреты послушать.

— Ванда, открывай расследование гибели Громова и остальных офицеров. Выдели это в отдельное делопроизводство. Особое внимание удели тому, имеется ли связь между тем, что произошло здесь, и тем, что случилось на складе, — отдал я распоряжение. Ну вот, я решился наконец дать делу официальный ход. Ванда выдохнула с облегчением и кивнула. Что же, посмотрим, как она проявит себя в следственном. Её этому учили, она занималась с преподавателями, предоставленными Громовым. Но всё же больше Ванду готовили к оперативной работе. Так что я справедливо волновался за результат.

— На каком складе? — влез в наш разговор Роман, потирая переносицу и прислоняясь спиной к стене. — Это как-то связано с твоим заданием в тот день, когда произошёл взрыв?

— Тебя это не касается, — отрезал я и снова обратился к Ванде. — Ещё раз допроси Полянского и оформи запрос на получение информации из полиции по этому делу. Ну, не мне тебя учить. Завтра тебе передадут все имеющиеся у нас документы, я как раз закончил разгребать всё, что сохранилось в кабинетах. И ещё, переговори с бухгалтерами из финотдела. Возможно, они тебе что-нибудь сообщат. Я не так давно просил их провести полный аудит, но с докладом ко мне они пока не подходили. Тебе что-нибудь нужно?

— Людей, — вздохнула Ванда.

— Мы занимаемся этим, но пока тебе предстоит тянуть всё исключительно на себе, — ответил я, и Ванда только покачала головой, закусив губу. — Так что тебе нужно? — я повернулся к Ромке, выключившемуся из разговора и неподвижно стоявшему возле стены.

— Я так больше не могу, — простонал он и открыл красные, воспалённые глаза. Странно, когда он зашёл в кабинет, то выглядел вроде бы нормально. — У меня постоянно болит голова. Иногда я думаю, что она просто взорвётся, например, как сейчас. Сними уже чёртов ограничитель, Дима! Ахметова сказала, что это может быть единственной причиной, потому что всё другое она исключила.

— При чём здесь ограничитель? — я удивлённо посмотрел на него.

— Дима, если ты хочешь, чтобы я находился постоянно в СБ, ночевал на купленном мною диване, ради всех богов, просто прикажи. Но только без этой головной боли, — процедил он.

— Рома, ограничитель не работает, — устало ответил я. — Он был установлен на семьдесят два часа, которые очень давно истекли. Там даже лампочка уже не мигает.

— Ты мне не сказал…

Он не договорил. Дверь в очередной раз распахнулась, и в кабинет молча, без разрешения, вошли двое рабочих.

Мы замолчали, недоумённо глядя на них. А рабочие тем временем подошли к одной из стен и принялись прибивать к ней кабель-канал. При этом они почему-то прибивали его от пола к потолку, строго вертикально. Я растерянно посмотрел на Эда, но тот только пожал плечами, наблюдая за их действиями с нескрываемым интересом.

Проблема заключалась в том, что ремонт именно в этом кабинете пока не планировался, я решил ремонтировать его самым последним, когда сделают мой, и я туда окончательно перееду. Прибив кабель-канал к стене, прямо поверх драпировки, рабочие отошли к столу, полюбовались своим творением и, всучив растерянному Ромке крышку, также молча вышли из зала.

Гаранин посмотрел на длинную крышку в своей руке, затем преувеличенно медленно положил её на стол. Не говоря ни слова, он нащупал на затылке ограничитель, вытащил его и положил рядом с крышкой, а затем вышел из зала.

— И что это было? — растерянно спросил я у Эдуарда.

— Ремонт, — философски ответил он. — Ты не остановишь нашего младшего родственника?

— Зачем? Он сам вернётся, — усмехнулся я, и в тот же самый момент дверь распахнулась, едва не ударив подошедшую к выходу Ванду.

— Нет, Дима, это, конечно, полное свинство с твоей стороны, но почему, если эта дрянь не работает, я не могу покинуть территорию СБ? — к столу подлетел Ромка и, опершись на него руками, наклонился ко мне.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Возможно, это как-то связано с твоей головной болью? — предположил я, не сводя взгляд со взъерошенного Гаранина. — Что ты от меня хочешь? Я тебя по голове не бил. А про ограничитель не говорил в надежде, что ты сам, проведя несколько недель в СБ, сможешь прочитать свод законов и найдёшь ту статью, по которой тебя наказали. Потому что Рокотов тебе её весьма любезно озвучил.

— Так, стоп. Почему ты не можешь покинуть здание? — спросил Ромку Эдуард, слегка нахмурившись.

— У меня стойкое ощущение, что именно здесь мне будет безопасно. Не знаю, как это объяснить. Головная боль иногда усиливается, и появляется странный гул в ушах, потом может уменьшиться, но она никогда полностью не проходит, — выпрямился Рома, переводя взгляд на Великого Князя.

— И болит только здесь? — уточнил Эд. — То есть, только в здании Службы Безопасности?

— Да, наверное. Я не так чтобы часто покидаю это место, — Ромка сложил руки на груди.

— Я, кажется, понял, что происходит. Дима, мы с тобой идиоты, — наконец, тихо произнёс Эдуард, поднимаясь на ноги. — Похоже, с тобой очень сильно хотят встретиться.

— Кто? С кем я должен встретиться? Я не понимаю, — процедил Гаранин, хватаясь за голову. — Последние два дня это просто невыносимо. Дима, ты как глава моего Рода должен мне помочь. Или хотя бы добить из чувства сострадания, о котором все только и говорят.

— Ты думаешь, это Она поджарила ему мозги? — не обращая внимания на стенания Ромки, спросил я у Эда.

— Сходим вниз и узнаем, — Эдуард поднялся на ноги. — Но Она вполне могла обидеться, ведь их запланированная встреча так и не состоялась. А также Она могла разозлиться на Романа, потому что он её не слушает и игнорирует её зов. Хотя именно это вполне можно объяснить, он же слушает и слышит только себя. Но у него только один лучший друг, и это, к сожалению, Демидов, а сам Роман далеко не глупый человек. Ему просто необходимо иногда поговорить с умным человеком. А за неимением других собеседников, он справляется с этой задачей самостоятельно.

— Ты предвзято относишься к Лео, — фыркнул я.

— Он Демидов, — пояснил Эдуард, будто это и в самом деле могло дать ответ на моё замечание. — Ты с нами?

— Нет, я не хочу с Ней встречаться, — я ответил резче, чем хотел. — Не сейчас. Да и я ничем не смогу помочь, если что-то пойдёт не так.

— Спорный вопрос, всё-таки ты глава его Семьи, — Эдуард повернулся к Ромке, который, несмотря на непрекращающуюся головную боль, пытался прислушиваться к нашему разговору. — Ну что же, не будем заставлять девушку ждать ещё больше. Пойдём, полечим тебя. В любом случае головная боль у тебя пройдёт, даже если я ошибаюсь в её причине, — Эд хмыкнул и, взяв Романа за локоть, потащил его в сторону выхода. Ванда молча проводила их взглядом и, что-то неразборчиво пробурчав себе под нос, выбежала из кабинета.

Я же остался сидеть в своём крохотном кабинете, перебирая бумаги, даже не вникая в суть написанного. Надеюсь, Эд прав, и с Ромкой ничего плохого не случится.

* * *

— Куда ты меня тащишь? — Гаранин вырвал руку из захвата Эдуарда Лазарева, приходя в себя уже в подвале, куда они спустились вместе с Эдом. Это место было совершенно не тронуто ни взрывом, ни пожаром, как и лестница, по которой они шли к этому странному месту.

Они остановились возле тяжёлых массивных дверей с орнаментом в виде двух волков, стоявших на задних лапах лицом друг к другу. Рома покрутил головой, с удивлением поняв, что она не болит впервые за всё время, прошедшее после взрыва. Остался только лёгкий гул в ушах.

— Что это за место? — спросил Рома почему-то шёпотом.

— Ты задаёшь слишком много глупых вопросов, — тихо ответил ему Великий Князь, доставая из ножен кинжал и прикладывая лезвие к своей ладони. Проведя острейшим лезвием по коже, он поднёс ладонь к специальной выемке, но двери легко и совершенно бесшумно отворились до того мгновения, как кровь Лазарева попала на них. — Похоже, нас действительно ждут, — пробормотал Эдуард и вытер кровь белоснежным носовым платком, извлечённым из нагрудного кармана пиджака. — А ведь всё это время я пытался сюда попасть, но меня не впускали.

— Я не уверен, что готов, — тихо проговорил Рома, делая несколько шагов назад, когда до него начало доходить, что рассказы об Оракуле, олицетворяющем саму богиню Смерти, — далеко не выдумка.

Рома до последнего сомневался в том, что Оракул существует, даже когда шёл сюда в первый раз. После взрыва он часто останавливался возле лестницы, ведущей в подвал, но что-то мешало ему спуститься. Сейчас же в груди поднялась необъяснимая паника, а сердце начало неровно и часто биться.

Поднявшийся ветер сбил Гаранина с ног и отбросил к выходу из подвала. Практически сразу же невидимые чёрные нити, сотканные, казалось, из дымки и пепла, обхватили его ногу и потащили в сторону открывшегося входа в коридор, ведущий в ритуальную комнату. Хватка нитей теней ослабла, когда Романа зашвырнуло в коридор. Дверь с громким лязгом захлопнулась, как только внутрь зашёл Великий Князь.

— Хватит её злить! — рявкнул Эдуард, проходя мимо Романа. — Ты и так умудрился долго не отвечать на её зов. А она никогда не славилась терпением и железной выдержкой.

— Да кто бы мне сказал, что это не обычная мигрень, — злобно ответил Гаранин, поднимаясь на ноги и начиная осматривать коридор, в котором они оказались.

Светильники под потолком загорались один за другим, освещая древние стены, и только сейчас глава второй Гильдии увидел дверь, расположенную прямо напротив него. Он сделал несколько неуверенных шагов, глубоко выдохнул и уже более уверенно направился вслед за Эдуардом. Дверь перед ними медленно и бесшумно отворилась. Рома даже не успел как следует рассмотреть выгравированный на ней орнамент.

— Ты пойдёшь со мной? — шёпотом спросил Роман у Эда, не решаясь переступить порог этого пугающего места. Он плохо знал своего сопровождающего, но всё же чувствовал себя более уверенно, зная, что не войдёт туда один.

— Разумеется. Ты — Лазарев, как бы ни печально было это осознавать. И в случае чего я буду вынужден за тебя просить, учитывая твою особенность язвить не по делу, — как-то отрешённо ответил Великий Князь, первым переступая порог комнаты, которую создал много веков назад, приложив к этому колоссальные усилия.

Эдуард часто ловил себя на мысли, что все неудачи, происходившие с ним после того, как он создал Оракула, были связаны именно с этим. Он пошёл против законов мироздания, и оно не стерпело такого надругательства над собой, наказав зарвавшегося Тёмного.

В комнате резко похолодало, а дверь за их спинами захлопнулась с оглушительным звоном. По периметру комнаты вспыхнули свечи, и потоком силы, отделившимся от статуи, стоявшей в центре комнаты, вошедших мужчин придавило к полу, заставляя встать на колено. Как бы он ни старался, но поднять голову и посмотреть на Оракула не получилось даже у Эда.

— Дорогая, я догадывался, что ты сильно не в духе, но не настолько же, чтобы убивать с порога, даже не поприветствовав нас, — прошипел Эдуард, которому удалось перебороть поток обрушившейся на них силы, и хотя бы заговорить. Давление слегка уменьшилось ровно настолько, что Роману удалось поднять голову, разглядывая удивительно красивую статую прекрасной юной девушки, опиравшейся одной рукой на крестовину древнего меча.

— Я вас приветствую, — по залу разнёсся мелодичный женский голос, в котором явственно прослеживались нотки раздражения.

Как только она заговорила, поток давящей силы прекратился, и они, не сговариваясь, синхронно выдохнули.

— Твою мать, — прошипел Ромка сквозь зубы, сдёргивая с себя рубашку и разглядывая начавшую проявляться метку Гильдии.

Она светилась изнутри ярким красным светом, выступая над кожей чёрной вязью неразборчивых символов и плетений, идущих от предплечья вверх и устремляясь к груди, прямо к сердцу. Дыхание перехватило, сердце, словно перестало биться, а перед глазами от боли, какой Роман ещё ни разу в жизни не испытывал, начали плясать разноцветные искры. Он сам не знал, как смог это выдержать, но, когда всё внезапно прекратилось, глава второй Гильдии осознал, что та головная боль была сущим пустяком по сравнению с теми мгновениями, которые ему удалось сейчас пережить. Метка Гильдии никуда не исчезала, но сейчас он не чувствовал боли, лишь небольшой дискомфорт где-то в районе груди.

От статуи отделилась едва заметная в полумраке комнаты тень. Она приблизилась к сидевшему неподвижно Роману и облетела его, обжигая обнажённую кожу могильным холодом. Именно такие ассоциации возникли у него, когда он следил за тенью Оракула, кружившейся вокруг него.

— Если бы не твои слабости и нелепые привязанности, ты мог бы быть идеальным Тёмным, — тень метнулась к статуе и растворилась в ней. Плащ, накинутый на Оракула, несколько раз колыхнулся, словно под порывом ветра, и вновь принял вид белого камня, засиявшего матовым розовым светом.

— Но я не Тёмный, — сжав зубы проговорил Роман, глядя в лицо статуе, верхняя часть которого была скрыта под плотной повязкой.

— Да, это небольшая недоработка, — голос разнёсся по залу, отражаясь от стен. Огонь на расставленных по периметру комнаты свечах задрожал, и наступила тишина. В этой тишине пламя выровнялось, а в помещении стало заметно теплее.

— Ты могла бы сказать, что требуешь встречи с Романом, — нарушил тишину Эдуард, вертя в руках свой ритуальный кинжал. — Сам он этого не понял, но ты должна была связаться либо со мной, либо с Димой.

— Дима от меня закрылся, а ты… Она до сих пор на тебя очень зла за вопиющую непочтительность, — раздражённо ответила Оракул.

— О, ради всего святого, сколько можно дуться? — Эд закатил глаза, но тут же выпрямился. — А разве от тебя можно закрыться? — он нахмурился, наклоняя голову на бок. — Дима — офицер, а теперь ещё и глава Службы Безопасности. Он связан с тобой напрямую.

— Да, оказывается, так можно. Дмитрий очень талантливый мальчик, правда, иногда его способности проявляются бессознательно, — задумчиво протянула она. — Ему сейчас очень тяжело, и он частично винит в этом меня. Скажи ему, что я не могла предотвратить то, что произошло. Она и так часто вступает в конфликт с богинями Судьбы, когда кто-то из вас ступает за Грань, чтобы вытащить очередного неудачника в реальный мир. Этот взрыв — так было предначертано. Это ключевая точка, такая же, как гибель Империи, и эту нить невозможно было разорвать.

— То есть чтобы я ни делал, как бы ни старался защитить людей — всё окажется тщетным, если три взбалмошные сестрицы соткут особо идиотскую нить? — зарычал Эдуард, подавшись вперёд.

— Нет, любое твоё действие, как и любое действие других людей, может минимизировать ущерб. Ты не знал о некоторых вещах и никак не мог оградить этих людей от подобного яда. И это — именно та нить, которую невозможно было разрушить, чтобы переписать книгу Судеб. Если бы дело касалось только взрыва, то большинство из них выжили бы, — мягко проговорила Оракул. — То, что случилось — это начало новой Эры, Эпохи Возрождения. И ты, как никто другой, должен это понимать. Ты знаешь, что Диме суждено исправить ошибки прошлого, и тебя вернули именно сейчас, чтобы ты стал его надёжной опорой. Как бы он ни сопротивлялся, это неизбежно. И будет лучше, если он наконец уже смирится.

— Лучше для кого? — в голосе Эда прозвучала горечь.

— Для всех. Прежде всего для него самого.

— Зачем ты чуть не убила Романа, раз так жаждала с ним встретиться? — Эд резко сменил тему, указав кинжалом на всё ещё сидевшего на одном колене Романа, внимательно слушавшего разговор Оракула и её создателя.

— Я его спасла! — возмущённый голос ударил по ушам набатом, а Эда вновь прижало к полу. — Глупый мальчишка, однажды оступившись, предал то, во что верил, то, что в нём было заложено с самого рождения. А потом, дав волю тому, что составляет саму его суть, он позволил своим мыслям активировать эту мерзость, что связывает его с Гильдией! Он искренне верил в то, о чём в тот момент думал, и это его едва не убило! Мне с трудом удалось перехватить влияние, не дав ему погибнуть от какого-то жалкого проклятья.

— Ритуал Служения, — Гаранин перевёл взгляд на метку, всё ещё украшающую его руку, после чего пристально посмотрел на Оракула. — Но я не хотел навредить Гильдии, мне прекрасно известны последствия.

— Да не хотел, только ты начал выбалтывать все её секреты сразу после взрыва, — покачал головой Эдуард. — О чём ты думал тогда, в подворотне, когда рассказывал Диме про яд и методы работы твоих людей?

— Леуцкий не работает на меня, — ответил глава второй Гильдии, вспоминая всю ту череду мыслей, мелькавших у него в голове и сменяющих друг друга эмоций. — Но яд был разработан в Гильдии и считается одним из её секретов, — добавил он с досадой.

— О чём ты думал, когда активировал метку? — прямо спросил Эдуард у Романа, поднимаясь в очередной раз на ноги, постукивая по ладони кинжалом и бросая недобрые взгляды в сторону Оракула.

— Я думал, что подобного не должно происходить. Люди не должны погибать просто так, потому что кому-то это выгодно, чтобы приумножить свой и так огромный капитал. Не должно быть всего того, что происходит в Республике, как и не должно существовать Гильдий, всех, без исключения! Преступность всегда будет, но она не должна быть узаконена и принята благосклонно на самых верхах, — говоря всё это, Роман не сводил взгляда с вновь вспыхнувшей метки на своей руке. Боли не было, но он прислушивался к ощущениям, надеясь, что не начнёт истекать кровью прямо здесь, в этой комнате, за подобные мысли.

— И ты его спасла. Прекраснейшая, почему никто, включая этого идиота, не вспомнил про этот проклятый ритуал? — Эдуард закрыл глаза, приложив ко лбу кинжал. Холодное лезвие остужало разгорячённую кожу, приводя мысли в порядок и успокаивая.

— Потом он отошёл слишком далеко от меня. Только благодаря твоему артефакту, применённому на нём, я смогла вернуть через связывающие нас с тобой нити частичное влияние, но ритуал был уже запущен, — голос Оракула звучал снисходительно, словно она объясняла прописные истины. — Единственное, что мне оставалось делать, это сдерживать его перемещения, и то он периодически сбрасывал мои привязки, покидая здание.

— Что вы от меня хотите? — прямо спросил Роман, воспользовавшись небольшой паузой, не решаясь, тем не менее, подняться на ноги перед Оракулом.

— А чего хочешь ты? — этот вопрос немного сбил Рому с толку, но он понимал, что должен отвечать честно и искренне.

— Я не знаю, — он прикрыл глаза, усмехнувшись. — Каким должен быть правильным ответ?

— Его нет, — девушка рассмеялась. — Ты слишком эгоистичен, но одновременно с этим предан тем, кому доверяешь и кого любишь. Ты практически идеальный исполнитель, и в этом ты слишком похож на Эдуарда, к сожалению, — она ненадолго задумалась, и в полутёмной комнате наступила идеальная тишина. — Я ожидала немного иного, и даже слегка разочарована. Во время первой вашей встречи ты был совершенно другим. — На этих словах Роман прикрыл глаза и затаил дыхание, ожидая сейчас всего чего угодно. Ещё в первый раз, когда собирался на встречу с Оракулом, он мысленно готовился к тому, что может здесь умереть, но готовиться и очутиться на самом краю — всё-таки разные вещи.

Поднялся ледяной ветер, несущий в себе яркий фруктовый аромат. Он словно проникал через кожу Романа, окутывая каждый нерв, простреливающий едва уловимой болью. Некоторые свечи потухли, а те, что остались гореть, ярко вспыхнули, образуя чёткую пентаграмму, в центре которой находился он сам. Эд сделал несколько шагов в сторону, выходя за пределы очерченного пламенем рисунка, с любопытством глядя на то, что сейчас происходило в этой комнате.

— Ты ему нужен, и я принимаю тебя, — ударил набатом властный голос Оракула. Гаранин резко открыл глаза и удивлённо уставился на Аватар самой Прекраснейшей. — Произнеси клятву, — в мелодичном голосе появились стальные нотки, и ему невозможно было не повиноваться.

— Но я не знаю… — Роман прервался на полуслове, потому что внезапно осознал, что все слова, которые должен был сейчас произнести, словно отпечатались в его сознании. Он замешкался. Посмотрев на свою руку, где горела под кожей метка второй Гильдии, её глава отбросил все сомнения. — Я, Роман Георгиевич Гаранин-Лазарев, клянусь всегда стоять на страже интересов своей страны, ставить эти интересы превыше интересов своих близких и своих собственных. Я клянусь делать всё для того, чтобы никакой враг ни внутри страны, ни пришедший извне не смог как-то навредить ей ни напрямую, ни опосредованно через сторонних лиц, преследуя любые цели. Я клянусь, что буду стоять на защите вновь созданной структуры и оберегать её главу, исполнять беспрекословно все приказы, относящиеся к безопасности своей страны, и быть мечом в руках правосудия. И пусть мои кровь и магия будут свидетелями искренности и нерушимости моей клятвы, — закончил он свою клятву, принимая каждое произнесённое слово.

Перед ним опустился кинжал, который Оракул держала за спиной. Роман нерешительно взял его в руки и полоснул им по ладони, чтобы скрепить кровью свои слова. По комнате разлился поток силы, той же самой, что совсем недавно давила на них с Эдом. Роман почувствовал жжение на правой части груди, и как зачарованный смотрел, как на коже над ключицей проступает отличительный знак: око Гора с мордой волка вместо зрачка.

Рома перевёл взгляд на изображение метки, начинающее словно отделяться от кожи, приобретая объём. Прошло несколько секунд, и красноватое свечение потускнело, оставляя после себя небольшое жжение. Свечи в очередной раз ярко вспыхнули, и витиеватое изображение метки Гильдии вернулось на место. Свечи потухли, линии пентаграммы погасли, а кинжал из руки Гаранина исчез.

— Что это значит? — пробормотал он, вскакивая на ноги без разрешения.

— В настоящих реалиях это необходимо. Так будет лучше, — раздался отдаляющийся от них голос Оракула.

— Но это же полный бред! Как я могу исполнять обе клятвы, не нарушая их и не противореча каждой из них! — повысил он голос, звук которого эхом отразился от каменных стен. Но ему никто не ответил. Лишь тёплый ветерок мазнул по его лицу и исчез вместе с ощущением присутствия чего-то невероятно мощного и древнего. — Эд! — взвился Рома, разворачиваясь в сторону опешившего Великого Князя. — Что это значит⁈

— Возможно, ей интересно посмотреть, как ты выкрутишься из этой непростой ситуации, — задумчиво ответил Эдуард. — Я не знаю! Какого ещё ответа ты от меня ждёшь? Для меня это тоже слегка неожиданное решение с Её стороны. Зато тебе теперь явно не будет скучно.

— Что значит этот знак? — закусив губу, спросил Гаранин, набрасывая на плечи снятую в самом начале ритуала рубашку. Практически все пуговицы были сорваны, поэтому он оставил её не застёгнутой. — У всех, давших обычную клятву по второму варианту служения, он отличается от этого.

— Ну, что я могу сказать, поздравляю, ты официально стал заместителем начальника СБ. Нужно обрадовать Диму. Теперь он может половину своих проблем свалить на тебя, — Эдуард кивнул Роману в сторону выхода, двери которого были распахнуты настежь. Когда именно это произошло, ни Эд, ни Рома не заметили.

— Ты шутишь? — Гаранин схватился за голову, выходя из ритуальной комнаты. — Как я могу совмещать это, — он притронулся к знаку СБ, а затем к метке Гильдии, так и не исчезнувшей, покрывающей всю руку и часть груди, — с этим?

— Рома, я верю, ты как-нибудь выкрутишься. Поверь, смерть при нарушении клятвы Оракулу гораздо страшнее, чем-то, что происходило с тобой во время активации наказания за нарушения ритуала Служения, — улыбнулся Эдуард и похлопал слегка дезориентированного Романа по плечу.

Гаранин не ответил, и они молча поднялись к кабинету Димы, заходя внутрь после короткого стука.

Глава 11

— Ты решил совратить всех оставшихся в СБ женщин? — я на мгновение прикрыл глаза от свалившегося на меня облегчения, когда в кабинет вошли Эд с Ромкой. Хотя я был практически уверен в том, что с ними ничего не произойдёт, червячок сомнения не переставал грызть меня изнутри всё то время, пока они отсутствовали.

— Это… неважно, — отмахнулся Рома, опустив глаза, быстро осмотрел расстёгнутую рубашку, небрежно наброшенную на голое тело. — У нас проблема.

— Да даже не сомневался, что эта фраза будет первой, которую я услышу после вашего возвращения, — хмыкнул я, разглядывая офицерский знак на груди у Гаранина. — А в чём проблема-то?

— Вот в этом, — он закатал рукав рубашки, демонстрируя мне метку Гильдии. — Она ничего не объяснила и оставила мою связь с Гильдией. Дима, ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — я поморщился.

— Да? А вот я — нет, — Рома сложил руки на груди, сверля меня прокурорским взглядом.

— Это очень странно, потому что оба знака говорят о том, что ты становишься очень разноплановой личностью, работая, как на СБ, так и на Гильдию, оставаясь её главой, — проговорил я, начиная лихорадочно соображать, что именно сейчас произошло. Это проблема? Да ни хрена. Это была самая настоящая катастрофа! Ромка сейчас находится в очень шатком положении, балансируя между двух клятв, и никто ничего не может сделать. Ей что, заняться больше нечем, только смотреть на то, как один из Лазаревых, хоть и всего на тридцать процентов, балансирует между двумя пропастями?

— Удивительная проницательность, — простонал Рома, рывком пододвигая к себе стул. Рухнув на него, он закрыл глаза и рванул на себе волосы. — И Она ничего не объяснила!

— Это у неё бывает, — философски заметил Эдуард, рассматривая свои ногти. — Дима, тебе бы не помешало спуститься к ней. Она объяснит тебе всё, особенно про то, почему не могла вмешаться. Возможно, что-то объяснит насчёт Романа, хотя вряд ли.

— Потом. Я пока не готов спокойно её выслушать, — покачав головой, я вернулся к разглядыванию Гаранина. — Надо решить, что нам делать с Ромой.

— А что с ним делать? Он теперь твой зам вполне официально. Нагружай работой и пусть не думает ни о чём постороннем, — пожал плечами Эд.

— Я не думаю, что это хороший выход из сложившейся ситуации, — пробормотал Ромка, открывая глаза, когда в дверь постучали и на пороге появилась знакомая фигура, которую я совершенно не ожидал здесь увидеть. Лео тщательно всё осмотрел и прошёл внутрь, сразу направляясь ко мне под обречённый стон, вырвавшийся у Эда.

— Дима, я думаю, что тебе стоит поменяться с Романом кабинетами. Как я понял, у него шикарный огромный кабинет, с очень просторной приёмной. Тебе, как начальнику, не солидно ютиться в этой кладовке, — поприветствовал он всех нас, вновь обводя взглядом мой маленький кабинетик. — Что у тебя за склонность к минимализму? Эта конура напоминает мне твою московскую квартиру.

— Лео, ты что здесь делаешь? — я с удивлением смотрел на Демидова младшего. Лео же тем временам осматривал всё в надежде найти стул или кресло, куда он смог бы присесть. Но так как единственный стул для посетителей сейчас занимал взъерошенный Ромка, то ему ничего не оставалось, как подойти к столу и опереться на него.

— Я пришёл посмотреть на людей, которых, между прочим, считаю не просто друзьями, а членами своей семьи. Они ведь ни разу мне не позвонили, чтобы хотя бы поинтересоваться состоянием моего здоровья, — и он посмотрел почему-то на Ромку.

— Если бы ты умер, нам бы сообщили, — ответил Рома, взъерошивая рукой и так всклокоченные, ещё не до конца отросшие после операции волосы.

— Что ещё я мог услышать от тебя? — покачал головой Демидов, разглядывая Гаранина. — А ты чего такой вздрюченный?

— Лео, ты вообще таких слов знать не должен, — огрызнулся Гаранин. — Что тебе здесь нужно и как ты пробрался мимо людей Рокотова?

— Это не было особой проблемой. Мы же с Иваном Михайловичем практически друзья. Он лично меня пропустил, — улыбнулся Демидов, а мы с Эдом недоумённо переглянулись, услышав подобное заявление.

— Я похож на эгоиста? — неожиданно перебил Демидова Ромка, повернувшись ко мне. — Она сказала, что я слишком эгоистичен, и ей это нравится.

— Разумеется, ты эгоист, — без раздумий ответил Лео вместо меня. — Все мы в той или иной степени эгоисты, но ты самый эгоистичный из всех нас. Всё, что ты делаешь, Рома, ты делаешь исключительно для себя любимого. Ты даже девочке не постеснялся жизнь испортить, когда решил, что именно с ней тебе будет лучше всего. И это просто первый пример, пришедший мне в голову. Где, кстати, Вишневецкая? Я её давно не видел, и мне, похоже, опять придётся к ней привыкать.

— Когда это я испортил ей жизнь? — озадаченно спросил Ромка, на мгновение забыв про то, что сейчас должен продолжать убиваться о своей нелёгкой судьбе и трудновыполнимых клятвах.

— В школе, когда же ещё. Ты же её ни о чём не спрашивал, таская бедную девочку повсюду за собой, вырабатывая тем самым привязанность и абсолютную зависимость от себя, — торжественным тоном произнёс Лео, а я откинулся на спинку стула, с интересом слушая их перебранку, даря себе возможность хотя бы на некоторое время выключиться из работы и просто отдохнуть. — Кстати, это неплохой способ воспитать для себя идеальную жену. Нужно взять на вооружение. Но мы не об этом. Ты лишил её малейшего шанса на нормальную жизнь! Ванда, между прочим, в свои четырнадцать лет должна была встречаться, прятаться в туалетах и учиться целоваться со своими ровесниками. Вспомни себя в её возрасте, — закатил глаза Демидов, подходя к стене и поднимая что-то с пола. Это оказался непонятно откуда взявшийся здесь уголёк. Хотя этот кабинет особо не убирали, посчитав и так пригодным для работы до капитального ремонта.

— И я ей мешал всем этим заниматься? — хмыкнул Рома, скептически глядя на друга.

— Разумеется. С Вандой же никто не общался до тех пор, пока её к Диме в команду не пристроили. Не удивлюсь, если здесь имела место взятка, — добавил он задумчиво, потом тряхнул головой и продолжил. — Мальчики тебя боялись, а девочки её ненавидели. Небезосновательно, конечно. Какая-то малолетка со Второго факультета сумела заарканить одного из самых завидных на то время женихов в Школе. Они же не знали, что это ты куёшь из неё идеальную спутницу для себя, исходя из своих эгоистичных порывов, — усмехнулся Лео, начиная что-то чертить найденным угольком прямо на стене.

— И зачем мне это было нужно, не ответишь, знаток психологии Романа Гаранина? — спросил у него Ромка, не отрывая от Лео пристального взгляда.

— Сейчас я всё наглядно продемонстрирую, — проговорил Демидов, не отрываясь от своего важного занятия. Мы с интересом смотрели на то, как он рисует какую-то пирамиду, что-то вписывая в блоки аккуратным каллиграфическим почерком. — Вот, пирамида потребностей Романа Гаранина, — он отошёл в сторону, указав рукой на своё произведение искусства.

— Лео, — я рассмеялся, рассматривая этот пример настенной живописи. — Твой пример изначально рушит теорию об эгоистичной натуре кого бы то ни было. На вершине пирамиды должна стоять надпись «Я», а не «Гильдия», которую ты почему-то зачеркнул и изменил на «Страна».

— Это небольшие нюансы для конкретно взятого индивида, — махнул рукой Демидов. — С учётом его родословной и моральных принципов его бывшего Рода, на вершине потребностей всегда будет стоять забота о чём-то глобальном. Например, несколько лет его мир вращался исключительно вокруг его Гильдии и людей. Рома же их чуть ли не с ложечки всё это время кормил, опять-таки вырабатывая полную зависимость от себя. Они же шага без него ступить не могли до того времени, пока он не начал влипать в неприятности и постепенно переключаться с Гильдии на более глобальную миссию.

— Я не вырабатывал ни у кого никакую зависимость, тем более от себя, — процедил Ромка, продолжая сверлить Демидова злобным взглядом.

— Да брось, я же общался с некоторыми твоими ребятами. Куда ты, кстати, дел Женю? Я его не вижу рядом с тобой, — Лео положил уголёк на мой стол и принялся отряхивать руки.

— Застрял на Мальдивах. Там какие-то беспорядки и все аэропорты закрыты, — тихо ответил Рома.

— На самом деле, это не важно. Главное, что сейчас для нашего обсуждаемого объекта в приоритете наша страна, как и должно было быть изначально, если бы у него в голове не сбились настройки от пережитого стресса в семнадцать лет, — на этой фразе уже хмыкнул Эд, но не стал прерывать увлекательную лекцию об эгоизме своего младшего родственника. — А вот дальше идёт Семья, — Лео указал на вторую строчку, от которой шли стрелочки к нижестоящим блокам. — Он, как и все представители Древних Родов, исключительно зависим от главы своего Рода. Нас так воспитывают, поэтому в этом нет ничего удивительного. А всё потому, что именно глава Семьи или Рода обеспечивает всё, что написано мною ниже: стабильность, контроль, безопасность, потребность в самореализации, уважение. Хотя вот уважение нужно поставить на третье место, напоминаю, Роман всегда вырабатывает полную зависимость абсолютно у всех от себя любимого. Дальше идёт потребность в любви и как у всех нормальных, здоровых людей физиологические потребности.

— Это можно сказать обо всех людях на нашей планете, — протянул Ромка, потирая переносицу.

— Почему ты Ванду и перстень поставил на ступень месте с физиологическими потребностями? — посмеиваясь, поинтересовался я.

— А, это у меня места не хватило, они вместе идут ниже. И вот от Ванды мы должны нарисовать стрелочки вверх к каждому блоку, включая Семью. Потому что Ванда даёт контроль, безопасность и далее по списку, — снова схватив уголёк, Лео начал чертить стрелочки, о которых говорил.

— А мы где? — спросил я. — Относимся к блоку «Семья?»

— Нет, нас с тобой здесь нет. Главой Семьи может быть кто угодно, главное, чтобы он был. И не обязательно ты, Дима, — назидательно ответил Лео, указывая на меня указательным пальцем, перепачканным углём.

— Лео, это полный бред, я такую же пирамиду могу нарисовать и на тебя, — говоря это, Рома выпрямился.

— Ну нет, я не завишу от артефакта и от девушки, позволяющей мне чувствовать себя в полной безопасности. Причём, я ещё раз отмечу, её мнением ты особо не интересовался, когда приучал к себе, — нравоучительным тоном проговорил Демидов.

— Я от неё не завишу, — пробормотал Ромка.

— Да нет, друг мой. Ты в ней нуждаешься. Напомнить тебе, что произошло, когда ты потерял своё украшение и Ванды не было рядом? Ты подсознательно боишься её отпускать от себя, чтобы ничего ненароком не взорвать, просто попытавшись расслабиться, потому что вещи имеют тенденцию теряться. Что и произошло с твоим артефактом, — положив уголёк на стол, Лео отряхнул руки, а когда у него не получилось стереть грязь, воспользовался каким-то простеньким очищающим заклинанием. — Так что признай: ты эгоист. И всё, что ты делаешь, делается исключительно в твоих интересах.

— К Ванде я не отношусь, как к обычной потребности, — резко отрубил Роман, поднимаясь на ноги.

— Это легко проверить, — впервые за время этой небольшой лекции подал голос Эдуард. Мы все, включая Ромку, повернулись к нему. — Ты мне всегда напоминал своего предка и моего единственного друга. Олег был самым эгоистичным идиотом, которого я когда-либо знал. Ответь всего на один вопрос: ты пожертвуешь своей жизнью, если той, кого ты, как утверждаешь, любишь, будет угрожать смертельная опасность?

— И эта жертва точно спасёт ей жизнь? — уточнил Рома, заметно напрягаясь.

— Да. Смоделируем ситуацию: мы живём в Империи, и император приказал своему сыну убить эту девушку. И вот я, готовый исполнить отцовский приказ, даю тебе выбор: ты или она, с полной гарантией, что твоя любимая выживет. Как ты поступишь? Пожертвуешь ли собой ради неё?

— Без раздумий, — холодно ответил Гаранин. — Как и отдам жизнь ради ещё двоих людей.

— Ты говоришь правду, — задумчиво произнёс Эдуард, изучающе рассматривая Романа. — Ты точно не Олег.

— И я не Тёмный! И никогда им не стану. Так что все ваши теории относительно меня просто лишены какого-то смысла, — резко ответил Ромка.

— Я, кажется, догадываюсь, кем является один из двух людей, а второй кто? — Рома бросил взгляд на Лео, рассматривающего в это время стену. — Ну нет, ты серьёзно? Ужасный выбор, — покачал головой Эд. — Лео, вся твоя теория несостоятельна. Хотя любой акт самопожертвования — это тоже своего рода проявление эгоизма. Ты просто не хочешь жить без этих людей, и тебя не интересует, что на этот счёт думают они. Может, им не нужна эта жертва? Но ты же их спрашивать об этом не станешь, правда, ведь? Лео, подними Ванду на второе место, где у тебя Семья, и впиши в эту строчку себя и Диму. И нет, сдаётся мне, Роману не всё равно, кто будет главой его Семьи.

— Вы просто… — Ромка не договорил и махнул рукой, стирая магией художества Демидова со стены. — И да, Лео, если бы Ванда ещё в школе просто намекнула мне, что не хочет продолжать общение, я бы смог её отпустить.

— Серьёзно? — Демидов рассмеялся. — Рома, ты иногда бываешь таким смешным. Кстати, — Демидов резко повернулся в сторону Эдуарда. — А почему у тебя до сих пор нет девушки? Это выглядит немного подозрительно. В принципе, я могу понять, всё-таки у тебя до сих пор присутствуют проблемы с восприятием этой действительности и нашей суровой реальности. Но я всё-таки рекомендую не затягивать с этим слишком надолго, это может не слишком хорошо отразиться на акциях Семьи.

— Лео, — попытался предостеречь я Демидова. Судя по тому, как ошарашенно смотрел на него Великий Князь, потомок Вероники сейчас ступил на очень тонкий лёд.

— Кстати, — не обратил на меня внимания Лео, изучающе рассматривая пытающегося держать себя в руках Эда. — Я, кажется, знаю, как решить твою маленькую проблему общения, как и твою проблему с заниженной самооценкой, — он махнул рукой в сторону Ромки.

— У меня нет проблем с самооценкой, — процедил Гаранин.

— Ой, можешь рассказывать это кому угодно, но только не мне. Вон, Диме расскажи, он наверняка не в курсе. А вот я с тринадцати лет выслушиваю от тебя, какой ты убогий и что в школе все девчонки на тебя вешались только потому, что ты Гаранин. С кем ты там встречался до того, как тебя Вишневецкая на сходке Гильдий в оборот взяла? С какой-то наёмницей, опечаленной тем, что не смогла тебя прирезать за огромные деньги? Которая наговорила тебе кучу гадостей, перед тем, как уйти. И какой-то девочкой из семьи учителей, сбежавшей сразу, как только узнала, что ты обычный рядовой убийца. А вот если бы ты уже был тогда главой Гильдии, то она вряд ли сразу тебя бросила, наговорив ещё больше гадостей, чем твоя несостоявшаяся убийца, — фыркнул Демидов.

— Лео, ты… — Ромка опустил руки. Рубашка на груди распахнулась, и Лео уставился на око Гора.

— Ну что же, могу тебя поздравить. Хотя вот это изображение подозрительно напоминает метку Гильдии. А почему она не исчезает? — заинтересованно спросил Демидов.

— Наверное, из-за знака СБ. Я понятия не имею, — скривился Рома.

— А, ну бывает, — философски проговорил Лео, а я недоверчиво посмотрел на Гаранина.

— Это сейчас шутка была такая, про твою несостоятельность? — наконец спросил я, разглядывая красивое породистое лицо Романа.

— О, у него всегда были какие-то странные комплексы в отношении женщин и своей внешности, физической и моральной неполноценности, — махнул рукой Лео. — Так вот, здесь в Москве недавно открылся один бар. Ну не то чтобы бар, довольно приличное заведение на самом деле. Клуб быстрых знакомств. Предлагаю его посетить. Нам всем нужно немного расслабиться, отдохнуть и решить все ваши проблемы психологического характера.

— У меня нет проблем! — хором воскликнули Эд и Ромка, а я тихонько рассмеялся.

— Отрицание проблемы и есть основная суть проблемы, — поднял палец вверх Лео, после чего повернулся ко мне. — Давайте сделаем так: сегодня мы все пойдём туда и приятно проведём время. Я пойду, потому что давно хотел посетить подобное заведение, а ты, — он ткнул в меня пальцем, — пойдёшь, как контрольная группа. Правила там простые: мужчины садятся за столы, а к ним подсаживаются женщины. Такой вот блиц, за несколько минут что-то узнать про собеседника. Всего пара минут, и потом, если ты понравился, то тебе передаётся визитка. Ну а после, захочешь позвонить — позвонишь. Предлагаю такой вариант: два часа, и ты, Рома, говоришь про себя всё, что тебе вздумается — про то, что ты глава Гильдии, про то, как ты убивал, пытал, придумай в общем, что ты там с несчастными делал, а ты, Дима, будешь рассказывать, что ты маг без тормозов, глава СБ, что ты Наумов и потратил свою недолгую жизнь, тратя наследство, подкупая китов, лошадей и драгоценности времён Империи подружкам, что помогал куриц мочить в сортире… Всё что угодно. А тебе ничего и придумывать не нужно, твоя легенда неплохо расписана в истории болезни сгоревшей психиатрической лечебницы, — добавил Лео, обращаясь к Эду.

— И в чём смысл? — Рома нахмурился, явно не понимая, во что его хочет втравить Демидов.

— А смысл в том, что через два часа мы выйдем из клуба и посчитаем, сколько у кого визиток.

— Чего ты добиваешься? — спросил Гаранин, не спуская пристального взгляда с Лео.

— Ничего. Я давно хотел тебе это предложить, но всё подходящего времени и компании не находилось. А потом мы можем пойти к кому-нибудь домой и обсудить эту ситуацию: про твоё раненое самолюбие и рисковых женщин. А с тобой я не хочу ничего обсуждать, всё равно ты по какой-то причине мне не доверяешь, — сжал губы Демидов, покосившись на задумавшегося Эда.

— А что, неплохая мысль, — неожиданно ответил Эд. — Хочу окончательно убедиться, что в этом мире мало что поменялось и женщинам прежде всего интересна внешность мужчины, а потом уже всё остальное.

— Так, бар открывается через час, тебе хватит времени, чтобы собраться? Если ты пойдёшь в таком виде, это будет не совсем честно, — Лео окинул взглядом Ромку. — А я ещё прогуляюсь, у вас здесь так интересно, — с этими словами он вышел из кабинета.

— Ну что же, я никогда не бывал в подобных местах, — расслабленно проговорил Эд. — Правда, мне пока сложно представить, что женщины стали настолько раскованы, чтобы вот так знакомиться, но это может оказаться весьма полезным опытом. А Леопольд иногда может быть не таким раздражающим, — Эдуард посмотрел на меня и молча вышел из кабинета, закрывая за собой дверь.

— Вам заняться больше нечем? — тихо спросил Гаранин, вновь садясь на стул и упираясь лбом в столешницу.

— О, поверь, дел у нас очень много. Но в том темпе, в котором мы работаем, недолго и с ума сойти. Тебе тоже не мешает перезагрузиться, — ответил я, захлопывая папку с делом о контрабанде ценностей и артефактов времён Империи из Малайзии. — Вот, твоё первое дело. Завтра начнёшь информацию собирать. У тебя, в отличие от нас, есть преимущество: ты связан с Советом Гильдий. Службе Безопасности нужно начинать работать, даже в том виде, в каком она сейчас находится.

— Угу, — пробурчал Ромка, даже головы не подняв.

— Рома, то, что сказал Лео…

— Давай не будем об этом, ладно? — пробурчал он и поднял голову, притягивая к себе бумаги.

— Хорошо. Рома, я могу тебя попросить кое-что узнать у Силина? — перевёл я разговор на другую тему. — Ты, наверное, не помнишь, но в ту ночь, когда взорвали СБ, на моё поместье напали. Мы смогли только выяснить, что это было дело рук фландрийских воров. С тех пор всё было тихо, а сам я замотался и упустил это из вида.

— Хочешь, чтобы я поинтересовался, знает ли Первая Гильдия, что именно у тебя хотели украсть? — серьёзно спросил Ромка, заметно расслабляясь, когда мы ушли от больной для него темы.

— Да. Не то, что я не смогу защититься от обычных наёмников и воров, просто мне интересно узнать, что такого ценного у меня имеется, о чём знают фландрийцы и рискуют нападать на меня в моей же собственной стране, — кивнул я.

— Без проблем. Если что узнаю, сразу скажу. Мне обязательно идти на ваше развлекательное мероприятие? — тихо спросил он.

— Да, собирайся. Будем поднимать твою самооценку, — я усмехнулся, вставая из-за стола. — Да и Эдуарда надо уже полностью интегрировать в наш мир. Пойду Лео найду. Мне с ним нужно поговорить о перспективах дальнейшего сотрудничества.

Глава 12

Весь час до поездки в бар я провёл вместе с Вандой и нашими бухгалтерами из финотдела. Хищения и недостачи присутствовали, значит, мне это не показалось, когда я сам пытался разобраться в финансовых отчётах. Но пока было не до конца ясно, куда именно уходили деньги, а с учётом того, что большая часть информации была уничтожена взрывом, проверить многое на местах не представлялось возможным. Но Гомельский предоставил мне хороших бухгалтеров, которые уже вовсю связывались с другими банками, хотя все мы понимали, что официальным путём всего добиться просто невозможно.

— Ванда, помнишь, когда ты расследовала теракт в детском доме, то привлекла кого-то со стороны? Ты в своих записях называла его Тимом, — посмотрев на часы, я встрепенулся. До поездки в бар знакомств оставалось всего несколько минут. С Лео мне так встретиться и переговорить не удалось, но я точно знаю, что всё это время он провёл с Рокотовым и его ребятами, мешая им работать.

— Да, нас с ним свёл Силин. Это подросток, занимающийся в основном кибервзломами и махинациями со счетами. Это новое веяние в преступном мире, и пока мошенники и воры не могут определиться, кто займёт эту нишу. Поэтому Тим — вольный художник, мастерски уходящий от полиции. СБ им не занималась, да и я обещала ему, что мы охоту на него не откроем, — пояснила Ванда, поднимаясь на ноги и собирая со стола все бумаги обратно в папку.

— Можешь его найти и с ним связаться? У нас нет людей, особенно в этой сфере. Может, ему удастся вместе с нашим финотделом при помощи Гомельского разобраться в этих странных схемах подозрительных переводов, — я говорил, уже вставая и направляясь к выходу.

— Я постараюсь, но сомневаюсь, что по тем данным, которые у меня имеются, смогу на него выйти, — задумалась Ванда.

— Значит, подключи Ромку, своего отца, да хоть кого и попытайся хоть что-нибудь о нём разузнать, — я вышел из кабинета, оставшегося, как и был ранее, за следственным отделом, и направился к своему, где меня, по идее, должны были ждать.

Эдуард сидел на моём месте, как всегда очень прямо, с интересом наблюдая за меряющим шагами маленькую комнату Демидовым и подпирающим одну из стен Гараниным.

— Ну и где он? — Лео остановился и задал вопрос Эду. — Он уже должен быть здесь. Что за дурная привычка всегда и везде опаздывать?

— Запомни, начальство не опаздывает, а задерживается, — поднял указательный палец вверх Ромка.

— Это для тебя он начальник, — парировал Лео. — И вообще, расслабься уже, ты совершенно не умеешь отдыхать и везде ищешь подвох. Я всего лишь хочу тебе помочь, раз ты настолько близко к сердцу воспринял в своё время слова Крис, усугубив свои комплексы общением с подозрительными и не внушающими доверия личностями.

— А что, подвоха никакого нет? Ты, вообще-то, женат, у меня и у Димы есть девушки. Зачем нам вообще всё это? — изогнул бровь Ромка, бросая на меня быстрый взгляд.

— Мы идём туда в первую очередь ради Эдуарда. Ты же не хочешь оставить его одного в такой нелёгкой ситуации? — довольно искренне удивился Демидов. — Ну и к тому же мне просто любопытно. Да где же он?

— Я не опаздываю, чего ты нервничаешь? — я прошёл мимо Демидова и бросил на стол бумаги, с которыми мне настоятельно рекомендовала ознакомиться Тамара, отвечающая за набор персонала. Завтра попробую их просмотреть. Надеюсь, мне никто не помешает. — Ну что, идём?

— Ты безнадёжен, — махнул рукой Лео и первым направился к двери.

До места мы решили добираться на лимузине Демидовых, достаточно просторном, чтобы не сидеть в нём тесно прижавшись друг к другу. А ведь я уже хотел вызвать такси, хотя машину могли предоставить мои люди, да и Ромкин внедорожник стоял возле входа. А ведь я реально думал, что, как только Гаранин получил способность перемещаться с помощью порталов, передвигаться обычным способом он напрочь разучился.

— У тебя очень странные замашки и абсолютно нет никакой тяги к комфорту, — сделал очередной вывод Лео, садясь в автомобиль. — Ты не должен так себя вести, могут пойти очень странные слухи о твоей несостоятельности и скором банкротстве, если кто-то тебя увидит в виде неудачливого представителя седьмой Гильдии, разъезжающего на такси, лишившись права ездить хотя бы на мотоцикле.

— Я приму во внимание твоё замечание, — ехидно отозвался я. — Если будут какие-нибудь проблемы, мне Артур Гаврилович по пунктам объяснит, в чём именно я был неправ. Лео, я с тобой хотел поговорить кое о чём, — я серьёзно посмотрел на Демидова и начал интересующий меня разговор, когда машина тронулась с места.

— Ты решил исправить свою оплошность и подарить мне место в вашей семейной усыпальнице? — сразу же предположил Лео, а Эдуард закашлялся от такого заявления.

— Эм, не совсем. Я хочу предложить тебе работу в СБ. Пока просто как внештатного консультанта. Мне просто необходим человек, крутящийся в высшем обществе и имеющий информацию о происходящем в Древних Родах, — я старался не смотреть на Эда, прожигающего меня возмущённым взглядом.

— Это… неожиданно. Но я не думаю, что это хорошо отразится на моём семейном бизнесе, — честно ответил Лео. — Хотя, в отличие от тебя, у меня есть наследник, поэтому особых проблем в принципе быть не должно. Когда я должен дать ответ? — деловито уточнил Демидов, а машина начала притормаживать возле скромного и неприметного здания.

— Я тебя не тороплю, — ответил я, первым выходя из автомобиля.

Зайдя внутрь, мы попали в довольно приличное заведение, оформленное простенько и со вкусом. Лео оплатил вход за всех, чтобы мы не задерживали очередь. В холле, напоминающем не слишком знаменитую художественную галерею, к нам подлетел распорядитель вечера и заставил назваться, тщательно записывая то, что мы ему сказали. А назвали мы исключительно имена, не акцентируясь на фамилиях, чтобы все собравшиеся находились в одинаковых условиях.

— Господа, у вас ровно два часа. Через два часа мы встретимся в этом холле, и я передам вам визитки наших очаровательных дам, если они будут к вам благосклонны, — широко улыбаясь, провозгласил распорядитель, закрепил у нас на груди небольшие жетоны с нашими именами и жестом фокусника махнул рукой в сторону двойных дверей. Они распахнулись, и мы, вместе с приличной толпой мужчин различного возраста и внешних данных, прошли в зал.

В зале было расставлено много столов, с двумя стульями и небольшими часами. Напоминало всё это зал для игры в быстрые шахматы, только без шахмат. Ну что же, надеюсь, будет, по крайней мере, забавно.

Я сел таким образом, чтобы быть поближе к Ромке. Он иронично посмотрел на меня и с грацией большого кота опустился на стул. В комнате было жарко, и все мы сняли верхнюю одежду, повесив её на спинки стульев. В майках были только я и Ромка, даже не пытающийся скрыть метку Гильдии. В ней что-то было не так, но я никак не мог понять, что именно меня не устраивало. Нужно будет потом как следует её изучить, не исключено, что с помощью Эдуарда. Я огляделся, отмечая, что остальные мужчины были одеты более консервативно — в строгие рубашки. Но жарко было так, что даже Эд снял свой строгий удлинённый пиджак, оставшись в рубашке.

Пару минут в зале сохранялось напряжённое молчание, а затем двери снова распахнулись, и вошли представительницы прекрасного пола. Сразу же стало гораздо оживлённее.

В этом клубе, как я понял, женщины подсаживались к мужчинам, а через две минуты пересаживались за соседний стол. Почему-то хозяева клуба считали, что этого времени для каждого участника вполне достаточно.

— Привет, Дима, я Нора, — напротив меня присела довольно симпатичная девушка. Я улыбнулся.

— Привет, расскажи немного о себе, — сказал я, и мне оставалось только слушать, как девушка рассказывает о своей нелёгкой жизни, которую она проживала, трудясь секретаршей и живя в небольшой квартирке с любимой кошкой.

Я всё время молчал, старательно улыбаясь, время от времени поддакивая и прислушиваясь к тому, что происходит за соседним столиком. Эд с Лео будто специально отсели от нас подальше в разные углы зала, чтобы я даже теоретически не мог подслушать то, о чём они говорят.

— Привет, Роман, я Ксения. У меня небольшой туристический бизнес, я вполне независима в денежном плане, у меня есть квартира, я не люблю классическую музыку, потому что в детстве меня заставляли заниматься игрой на скрипке, и люблю жёсткий секс.

— Э-э-э, — Ромка заметно растерялся. — А я наёмный убийца, временно бездомный, — наконец выдавил он из себя.

— О, это так интригующе…

Часы, стоящие на столике, издали резкий звук, я вздрогнул и сосредоточился на Норе.

— Ну вот, а ты ничего про себя не успел рассказать, — она надула губки.

— Ну, ничего, может, нам ещё удастся поговорить, — я рассеянно улыбнулся, наблюдая, как девушки меняются местами. Ко мне сейчас подсела любительница жёсткого секса. Я посмотрел на неё, оценивая кольцо в губе и разноцветные волосы.

— Я Дима, — тут же начал я. — Обожаю Вагнера, ненавижу путешествия, и, как бы сказать поделикатнее, надеюсь найти свою госпожу, — сказав это, я закатил глаза. Ксения, похоже, сразу же потеряла ко мне интерес и теперь вяло рассказывала о себе, чтобы просто чем-то занять оставшиеся пару минут.

— Хм, я безработный, а совсем недавно жил с бомжами в местном парке, тебя это не смущает? — раздалось со стороны Романа.

— Нет, это меня не смущает, — меланхолично ответила ему девушка, даже не представившись.

— А ты не хотела бы что-нибудь рассказать о себе? — подтолкнул её к беседе Ромка.

— Нет, в девушке должна быть загадка.

Снова прозвонил звонок стоящих на столе часов. Пока происходила очередная смена партнёрш, я посмотрел в сторону Ромки. Тот чувствовал себя одновременно расслабленным и собранным, как человек, всегда ждущий удара, даже в спокойной обстановке. Он посмотрел на меня и усмехнулся. За мой стол подсела девушка, до этого побывавшая за столом Ромки, а напротив него села девушка с ярко-рыжими волосами и кучей веснушек на лице.

— Я Дима, — решил быстро начать разговор с женщиной-загадкой, чтобы не отвлекаться от разговора за соседним столом. — Люблю тяжёлую музыку, выпить и тусить по вечерам со своими друзьями из седьмой Гильдии. У меня есть своя рок-группа, и мы выступаем в местных дерьмоклубах и на рейвах.

Девушка заинтересованно на меня посмотрела и начала рассказывать, что это здорово и она обожает рейвы, особенно какого-то модного диджея. Я её не слушал, но ей этого, похоже, и не надо было.

— Я Лана, — представилось Ромке рыжее создание.

— Я Роман, — ответил Гаранин. — Расскажешь что-нибудь о себе?

— Работаю учителем биохимии в университете, а вообще меня вытащили сюда подруги, и я совершенно не знаю, о чём ещё говорить.

— Какое совпадение, мои друзья тоже особо не церемонились, когда тащили меня сюда.

— Чем занимаешься? — она засмеялась и уже по-другому посмотрела на Ромку.

— Я временно безработный, а до этого был наёмным убийцей и возглавлял вторую Гильдию.

— Это интересно?

— Что именно? — удивился Рома, а девушка-учитель в этот момент выглядела гораздо оживлённее, чем до того момента, как она села за столик к Гаранину.

— Убивать? — громко прошептала она, чтобы никто не мог расслышать, что именно она спросила.

— Да, дня не мог прожить без заказа. Особенно мне нравилось кого-то травить, а потом топить в сортире, — раздражённо рявкнул Ромка, вспоминая наставления Лео, но девушка восторженно внимала каждому его слову.

— Это так интересно, а расскажи ещё что-нибудь из своей практики? — от ответа Рому спас звук часов, и как только девушка ушла, он аккуратно опустил голову на столик и несколько раз ударил по нему лбом. Потом посмотрел на меня.

— Она вообще нормальная?

Я закусил губу, чтобы не рассмеяться. Два часа прошли достаточно быстро. Среди странных женщин попадались и вполне обычные. Каждой из них Ромка, согласно наставлению Лео, говорил, что он или наёмник, или глава Гильдии, или бомж, который решил найти богатую женщину, согласившуюся бы его содержать… С каждой новой девушкой он всё больше расслаблялся и входил в раж. Гаранин наговорил про себя столько гадостей, щедро намешав правду и ложь, что я невольно начал восхищаться его больной фантазией. Сам я тоже от него не отставал, но в отличие от Ромки иногда поддавался какому-то странному чувству и нёс откровенную чушь.

Раздался громкий общий звонок, и женщины вышли из зала. После этого мы встали из-за столов и потянулись к выходу. Выходили по одному. Каждому из мужчин распорядитель протягивал визитки, если кто-то их оставил для конкретного господина. К нам подошёл Эдуард вместе с Лео. Каждый из них выглядел довольным и расслабленным. Похоже, идея Лео растормошить нас оказалась вполне удачной.

— Вот эти неандертальцы сделали всё, чтобы присутствующие женщины не просто на них не отреагировали, а возненавидели, — пожаловался Эду Лео. — Я, конечно, сам рекомендовал им так себя вести, но подобного никак не ожидал.

— Скажи, пожалуйста, каким таким невероятным образом ты мог услышать то, о чём мы говорили, находясь так далеко от нас? — поинтересовался я.

— Неужели это важно? — поморщился Лео. — Теперь я не смогу проанализировать наш поход и сделать необходимые выводы. Хотя в следующий раз я тебя с собой не возьму, ты и так испортил мне всю статистику.

— За две минуты всё равно ничего не поймёшь о собеседнике. Поэтому здесь главное значение играет первичное впечатление о внешности, — спокойно ответил Эдуард.

— Не скажи, мне иногда казалось, что и две минуты — это о-о-очень долго, — протянул я, подходя к дверям.

— Дмитрий, эти дамы мечтают снова с вами встретиться, — и распорядитель протянул мне довольно увесистую пачку визиток с именами и номерами телефонов. Я растерянно покрутил их в руках и отошёл, предоставив место Лео.

— А эти дамы решили продолжить общение с вами, — распорядитель улыбнулся и протянул Демидову всего несколько визиток. Лео недоумённо перевёл взгляд на распорядителя, затем обратно на карточки и медленно отошёл в сторону, уступая место Эду. Похоже, подобного он никак не ожидал.

— Однако, — протянул распорядитель, протягивая Эдуарду пачку визиток, которая с трудом помещалась у него в руке. — Эти дамы жаждут снова с вами встретиться.

Ну, я как бы на другое и не надеялся. Настала очередь Ромки. Он со скептической ухмылкой подошёл к распорядителю.

— Знаете, я, наверное, запрещу вам появляться здесь, — протянул распорядитель. — Во всяком случае, вместе с вашим приятелем, — и он кивнул в сторону Эда. — В конце концов, у остальных мужчин должен же быть хоть один шанс. Даже у ваших друзей, — покосился он в сторону всё ещё молчавшего Демидова.

— Я вас не понимаю, — ледяным голосом проинформировал его Гаранин. Всё-таки Лео был прав, у Ромки действительно оказались серьёзные проблемы с самооценкой.

— Эти дамы жаждут с вами встретиться, — вздохнул распорядитель и протянул ему стопку визиток, которая была всего лишь на треть меньше, чем у Эдуарда.

— Это какая-то ошибка, — пробормотал Рома, уставившись на визитки, словно они были пропитаны ядом.

— Никакой ошибки, Роман в этом зале был только один. Не задерживайте очередь, мне нужно раздать то немногое, что вы оставили на долю менее симпатичных мужчин, — в очередной раз натянуто улыбнулся распорядитель, практически выталкивая нас из клуба.

— Ну что, убедился? — я потянулся. — Или тебе ещё какие-то доказательства нужны, что все проблемы у тебя в голове. Я, правда, до конца так и не понял, с чем именно они связаны, но назвать тебя уродом не повернётся язык даже у меня, а я мужчина и не должен оценивать внешность представителей своего пола. Рома, ты из Древнего Рода, приближённого когда-то к трону. Вы все немного похожи друг на друга, если ты не забыл. Это, если я правильно разобрался в твоих самоуничижительных комплексах.

— Я не понимаю… — Ромка продолжал сжимать в руке стопку визиток от женщин, которые, как сказал распорядитель, жаждали снова встретиться с ним.

— Чего ты не понимаешь? — выдохнул я и покачал головой. — В сказках, все принцессы, целуя лягушат, мечтают, чтобы те превратились в тебя или в Эда. И им глубоко наплевать, что до того момента, когда принцев превратили в жаб, они были самыми настоящими козлами.

— Это точно какая-то ошибка, — раздался сбоку от меня какой-то потерянный голос Демидова. — Как так-то? Почему их всего три? — он потряс перед моим носом карточками, отданными ему распорядителем. — Я и не думал, что могу составить конкуренцию Эдуарду. Но три? Это… унизительно.

Я не удержался и рассмеялся, глядя на совершенно растерянного Демидова, всё ещё пялившегося на визитки в своих руках. Отсмеявшись, я посмотрел на хмыкнувшего Эда и на Ромку, бросившего стопку карточек в стоявшую неподалёку урну, а потом повернулся к выглядевшему совершенно несчастным Леопольду.

— Лео, твоё фиаско объясняется достаточно просто. Ты — женат.

— Но я никому не говорил об этом факте моей биографии, — серьёзно задумался Демидов, глядя куда-то перед собой.

— А обручальное кольцо, почему тогда не снял? — я похлопал его по плечу и отошёл в сторону, подходя к Ромке. — Тебе всё ещё нужно находиться в здании СБ? — спросил я, разглядывая рисунок на его предплечье. Рома проследил за моим взглядом и, невесело усмехнувшись, накинул на плечи куртку.

— А, знаешь, нет, — ответил он через несколько секунд. — Только вот вряд ли мне удастся узнать у Оракула, что именно она со мной сделала. Дима, может быть, ты…

— Нет, — я покачал головой. — Нам пока хватит одного некроманта, которому временно закрыт путь за Грань. Сейчас я могу не сдержаться и наговорить много лишнего. Может быть, чуть позже, когда уже не будет так… больно, — мы замолчали, и только спустя минуту я добавил, наблюдая со стороны за Лео, подбивающего Эда на какую-то очередную авантюру. — Ты куда сейчас?

— Не знаю. Встречу Ванду, может, сходим куда-нибудь, раз я теперь могу свободно передвигаться по городу, — Рома неопределённо пожал плечами. — Дима, ты тоже думаешь, что Лео прав, и я ей испортил жизнь?

— Нет, — я хмыкнул, засовывая руки в карманы брюк. — Я видел вашу первую встречу со стороны и могу сказать, что, судя по взгляду Ванды, ты бы от неё просто так не отделался, несмотря на то, что ей на тот момент было всего четырнадцать, — я обвёл взглядом опустевшую улицу и посмотрел на начинающее чернеть небо.

— Я поеду домой, кого-нибудь ещё подбросить? — громко спросил Лео, но мы отрицательно покачали головами. — Ах да, как же я мог забыть о ваших способностях в артефакторике, — пробормотал Демидов и сел в машину, которая сразу же тронулась с места.

— Это был интересный опыт. Возможно, я даже проанализирую всё это и даже продолжу с кем-нибудь общение, — кивнул мне Эд. — Во всяком случае, с некоторыми данными мне обязательно нужно поработать.

— Развлекайтесь, — я махнул им рукой и зашёл в первую же подворотню, делая портал до дома Лены. Если уж у меня сегодня вечер отдыха, то я хочу провести его с любимой девушкой.

Глава 13

Я бегом поднялся на второй этаж и остановился перед квартирой, оставшейся Ванде напоминанием о Владе. Нужно её выселять уже отсюда, сомневаюсь, что нахождение здесь благоприятно сказывается на психике подруги. Всё-таки дом, где её держали при похищении, стоит как раз напротив.

Пару секунд я колебался, а затем решительно нажал на кнопку звонка. Пока я ждал ответа, я понял, что каждый раз немного нервничаю перед встречей с Леной. Словно каждый раз, как в первый.

Лена открыла мне не сразу. Я уже было подумал, что никого нет дома, хотя свет в окнах квартиры вроде бы горел. Позвонив ещё раз, я прислушался. Никаких звуков из-за двери не было слышно. Похоже, что её действительно нет дома, а свет просто забыли погасить. Надо было сначала позвонить, прежде чем ехать сюда. Я уже хотел было уходить, но тут послышался звук открываемого замка. Дверь приоткрылась, и я увидел Лену, закутанную в широкое полотенце. Её мокрые волосы закрывало ещё одно, намотанное на голову в виде тюрбана.

— Я в душе была, — коротко улыбнулась она и отошла от двери, давая мне возможность войти.

— Не боишься в таком виде дверь открывать? — тихо спросил я, продолжая разглядывать начавшую смущаться под моим пристальным взглядом девушку.

— Нет, — она махнула рукой, показывая на небольшой экранчик, расположенный возле входной двери на стене. — Люди Ромы пару недель назад камеры установили. Ванда не хочет пока уезжать отсюда, что бы он ни говорил о её безопасности.

— Она говорила, когда придёт домой? — спросил я, заходя в квартиру и тщательно запирая дверь.

— Нет. Ванда позвонила и сказала, что сегодня может не прийти ночевать. А ты с ней хотел здесь встретиться? — спросила Лена тихо, словно давая мне шанс уйти. Вот только я не хотел уходить.

Она внимательно изучала меня, а я только сейчас, когда увидел её, понял, как сильно соскучился. Кое-как сняв ботинки, я подошёл к Лене, обхватил её лицо обеими руками и поцеловал, не отвечая на её дурацкий вопрос.

Я раздевался, пока мы добирались до спальни. Все мои вещи, как хлебные крошки, указывали путь от коридора до узкой кровати, ну а на Лене и так, кроме полотенца, ничего не было. Мы больше не проронили ни слова за всё то время, пока я не упал на спину, вытягиваясь на кровати, вымотанный физически, но всё ещё переживающий только что испытанное удовольствие, а она вытянулась вдоль моего тела, пристроив головку у меня на груди.

— И что теперь? — нарушила такое уютное молчание Лена.

— Ты сейчас о чём? — я лениво перебирал её волосы, которые были всё ещё влажными.

— Я не знаю, Дима, — она уткнулась носом мне в грудь, а я слегка поморщился, так как она умудрилась попасть как раз между рёбер, надавив на межрёберный нерв. — Я боюсь.

— Чего ты боишься?

— Я боюсь тебя. Вернее, не тебя, а того, что могу привыкнуть. Мне будет сложно отказаться от тебя, когда всё закончится, — спустя несколько долгих секунд молчания проговорила она, не поднимая головы.

— Не вижу причин, почему всё должно закончиться, — я прикрыл глаза. — Лена, ты… — договорить мне не дал телефонный звонок. Я посмотрел на то место, откуда он раздавался, отстранился от Лены и пошёл к куртке, валяющейся где-то в коридоре на полу. Вытащив из кармана трезвонящий телефон, я посмотрел на номер. Он был мне незнаком. Нажав на кнопку вызова, я ответил, даже не скрывая раздражения. — Наумов.

— Простите ради всех богов, но я не могу больше молчать, — раздался в трубке незнакомый мужской голос.

— Кто это говорит? — я невольно нахмурился.

— Дмитрий Александрович, вы только не подумайте ничего плохого…

— Кто вы и откуда у вас номер моего личного телефона? — продолжал я хмуриться, посмотрев на часы, висевшие в коридоре. Уже почти восемь, и в такое время мне могли позвонить только по важному и неотложному делу.

— Ваш номер дал мне водитель вашей девушки, так сказать, на всякий случай, ведь я являюсь соседом Елены Павловны по лестничной площадке. Меня зовут Самуил Моисеевич Кац, — быстро заговорил мужчина.

— И что вам угодно, Самуил Моисеевич? — нетерпеливо спросил я. Вопросов к охране у меня не было. Я сам отдал подобное распоряжение Прохорову, учитывая, что квартира когда-то принадлежала Леуцкому. У меня было больше возможностей добраться сюда первым, если бы вдруг что-то произошло.

— Я понимаю, вы человек занятой, более того, я понимаю, что раз ваша невеста проживает в нашем доме, надо сказать, отличном доме, однако, совсем не подходящем ей по статусу, у вас сейчас происходит кризис отношений, так сказать…

— Пожалуйста, ближе к делу, — я провёл рукой по лицу, совершенно не понимая, чего хочет от меня этот странный сосед.

— Хорошо-хорошо, я же понимаю, вы такой занятой человек…

— Самуил Моисеевич! — я невольно повысил голос.

— В общем, я не могу больше молчать, и моя совесть просто вырвалась сегодня и схватила меня за горло, требуя, чтобы я проявил мужскую солидарность, — на последнем слове он так горестно вздохнул, что мне даже начало казаться, что произошло что-то совсем трагичное и непоправимое.

— Короче, господин Кац.

— Эх, молодость, — вздохнул мой собеседник. — К вашей невесте ходит любовник.

— Что? — я растерянно посмотрел на входную дверь. — Вы в этом уверены?

— В нашей жизни ни в чём нельзя быть уверенным, Дмитрий Александрович. Но, скажите мне, кем ещё может быть молодой парень в потёртой кожаной куртке? Вы скажите, что этот парень может быть братом вашей невесты, но вы сразу же станете неправы. Самуил Кац отлично знает, что такие новости нельзя говорить обманутому жениху, не узнав всё точно, поэтому я узнал, что у вашей девушки нет никакого брата. Брата нет, а молодой парень есть. И этот парень иногда остаётся ночевать у Елены Павловны, провожает до дома и дарит подарки, так что думать про то, что он просто приходит починить кран, уже не получается, — доверительно сообщил он, понизив голос практически до шёпота, будто кто-то мог его подслушать.

Я почувствовал, как кровь ударила мне в лицо. У Лены есть любовник? Неужели я снова совершил ту же ошибку, что и с Мариной? Вот только если с Мариной мне было плевать, то сейчас я почувствовал, как моя рука непроизвольно пытается нащупать рукоять ритуального кинжала. Внезапно мой взгляд остановились на потрёпанной кожаной куртке, лежащей на полу. В голове слегка прояснилось, и я решил осторожно уточнить:

— Господин Кац, а вы не могли бы мне описать, как выглядит этот молодой человек? Помимо того, что он носит потёртую кожаную куртку?

— Конечно, я могу вам его описать: высокий, темноволосый, спортивный. Волосы у него почему-то всегда торчком торчат, словно он забывает расчесаться после душа или вообще забывает расчесаться. Я не слишком хорошо разглядел глаза, но, по-моему, они у него тёмные, я бы даже сказал чёрные. Он сейчас как раз навещает вашу невесту. Антонина Петровна не даст соврать, что он ещё не покидал квартиру вашей девушки. А ещё он не совсем благонадёжный человек, похоже, это член седьмой Гильдии, — совсем тихо проинформировал он меня. — Я видел его в одной из статей, посвящённой традиционному заезду в честь окончания мотосезона, где он как раз представлял Гильдию. Ну кто бы мог подумать: с виду такие хорошие девочки, а превратили наш хороший благочестивый дом в какой-то оплот скрывающихся от закона преступников! — он резко повысил голос, отчего я невольно отстранил трубку от уха. — Вы можете не знать, но соседка вашей невесты водит дружбу с главой Гильдии убийц, и это просто возмутительно. Но вам лучше обратиться к соседке из двадцать седьмой квартиры, чтобы вы не подумали, что я голословно обвиняю вашу невесту.

Я подавил в себе смешок, стараясь как можно серьёзнее реагировать на происходящее. У меня просто камень с души свалился, мне даже стыдно стало из-за того, что я вот так сразу усомнился в Лене.

— Спасибо, господин Кац, за предоставленную информацию. Я приму решительные меры, не сомневайтесь. Кстати, что вы хотите получить в благодарность за проявленную бдительность? — уточнил я, начиная потихоньку одеваться.

— Ничего, Дмитрий Александрович. Для меня будет лучшей благодарностью то, что такой видный мужчина сможет отстоять свою честь, — важно ответил он.

— Весьма похвальное устремление. Вы мне просто вернули веру в людей, — а про себя я добавил: «Ну и гнида же вы, Кац. Зато справедливая гнида, проявляющая мужскую солидарность». — Ещё один последний вопрос, Самуил Моисеевич. Вы знаете, как я выгляжу?

— Конечно, Дмитрий Александрович, я как раз смотрю ваше интервью по центральному телевидению. Такой большой пост, и такая ответственность, и тут такое… А для чего вы задали этот вопрос?

— Просто решил уточнить. Благодарю, господин Кац. Оставайтесь на страже мужских интересов, — выдавив из себя последнюю фразу, я быстро нажал отбой и тут же расхохотался.

— Что случилось? — в коридор вышла Лена, уже одетая в домашнюю одежду.

— Тебя только что сдали бдительные граждане, — сквозь смех проговорил я. — Оказывается, пока меня нет на горизонте, ты принимаешь у себя любовника, весьма подозрительного типа, скорее всего, члена одной из Гильдий.

— Дима, о чём ты говоришь? У меня никогда не было другого мужчины, кроме тебя, — нахмурилась она, глядя на меня не мигая.

— Я знаю, и это меня вполне устраивает, — я притянул её к себе, целуя в висок. — Ничего и никогда не говори своим соседям, можешь даже не здороваться, — хмыкнул я. — Любви к тебе это не прибавит.

— Пойду чай поставлю, а ты мне расскажешь, что произошло, — она поджала губы, вывернулась из моих объятий и направилась в сторону кухни, оставляя меня одного.

Полностью одевшись, я прошёл в маленькую кухоньку и остановился в проходе, совершенно не ожидая увидеть поднявшегося на дыбы и зашипевшего на меня огромного чёрного кота.

— Кинг, ты чего? — строгим голосом спросила Лена, подходя к коту, пытаясь взять его на руки. Но тот проворно извернулся, не сводя с меня презрительного взгляда.

— Откуда у тебя кот? — невольно вырвалось у меня, глядя на это чёрное исчадие с жёлтыми глазами.

— Ванда на улице подобрала, — растерянно ответила Лена. — Ей страшно оставаться одной в своей комнате ночью, но она почему-то ни с кем об этом не говорит. А ты Рому арестовал, насколько мне известно, и он не может с ней оставаться ни здесь, ни у себя дома.

— Я его не арестовывал, — рассеянно ответил я.

— Неважно. В общем, это кот Ванды. Правда, он её боится, как огня, и предпочитает спать либо со мной, либо здесь, на кухне. Он раньше ни к кому не проявлял такой агрессии, — и Лена развела руками.

— Это потому что я Тёмный, а мы с кошачьими не слишком ладим, — пояснил я, не сводя взгляда с чёрного комка шерсти. Подойдя к нему ближе, чтобы познакомиться, я изо всех сил показывал, что меня не стоит бояться, но кот моих усилий не оценил. Он вскочил, распушил хвост и зашипел ещё громче. — А Ванду он почему боится? Она никогда не проявляла негатива к животным, насколько я знаю. Ей даже бычка, одержимого демоном, жалко было, — я остановился, больше не рискуя делать резких движений. Насколько я помнил, перед кошачьими царапинами пасовали даже Лазаревы с их идеальной регенерацией.

— Она его кастрировала. Но не сама, конечно. Я ей посоветовала это сделать, а она отвезла его в клинику, — хмыкнула Лена, проводя рукой по голове Кинга.

— А, ну здесь я полностью на стороне кота. Вот это называется мужской солидарностью, — поморщился я, рассматривая начинающего успокаиваться кошака. — Вы сломали бедному котику психику просто потому, что он попался Ванде на пути домой.

— Это нормальная практика, — ответила Лена, нахмурившись.

— Да, я и не сомневаюсь, — протянул я, сделав шаг, чтобы пройти к окну и сесть на свободный стул, но затем передумал. Я не могу проиграть противостояние коту!

Отвоевав себе стул, на котором развалился Кинг, просто смахнув его на пол, что стоило мне трёх глубоких царапин на тыле правой кисти, я сел, продолжая играть с котом в гляделки. В какой-то момент я даже попробовал применить магическое воздействие, но коты практически не реагируют на магию, не просто так они всегда считались животными ведьм и колдунов.

Наконец, Кингу надоело на меня шипеть, и он, тряхнув головой, направился куда-то в коридор. Одновременно с этим в дверь позвонили.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил я у повернувшейся ко мне Лены.

— Нет, — она покачала головой и пошла открывать. Я поднялся и направился за ней.

— Это соседка сверху, — почему-то шёпотом пояснила она, кивая на экран, показывающий, как за дверью переминается с ноги на ногу самая обычная старушка.

— Помни, что я говорил тебе о твоих соседях, — также тихо ответил я и сам открыл дверь.

— Ой, — воскликнула соседка, начиная при этом пристально рассматривать меня. — А Леночка дома? У меня пёсик опять захворал. Только что был бодрым и весёлым, а сейчас лежит и не встает, и взгляд такой потухший, — зачастила она, не сводя с меня изучающего взгляда.

— Чем вы опять накормили Барсика? — строго спросила Лена, отодвигая меня в сторону и выходя на лестничную клетку.

— Леночка, да ничем таким, всё, что ты говорила, ничего лишнего. Посмотришь? Я в долгу не останусь…

— Собака по кличке Барсик? — я фыркнул, закрывая дверь за Леной, выглядевшей немного виноватой, когда убегала спасать Барсика. — Не удивлюсь, если это просто повод заглянуть в квартиру и посмотреть на любовника Долговой, о котором, скорее всего, уже весь подъезд знает, благодаря стараниям Каца. Кстати, о подъезде. Что там Самуил Моисеевич говорил, двадцать седьмая квартира? Хорошо, навестим соседей из двадцать седьмой.

Я вышел и прикрыл входную дверь, разглядывая номера квартир по соседству. Всего на лестничной клетке было четыре квартиры. Двадцать седьмая как раз граничила с нами, а вот Кац, судя по мелькнувшему блику в глазке двери, жил напротив. Подавив нестерпимое желание показать средний палец Кацу, я решительно направился к соседней квартире.

Глава 14

Не успел я нажать на звонок, как дверь распахнулась, чуть не стукнув меня по лбу. В проёме показалась старушка — практически копия той, что увела мою Лену смотреть на Барсика, выпытывая параллельно всю информацию обо мне.

— Служба Безопасности, — я открыл документы и показал их соседке, практически сразу же захлопывая корочки, чтобы она не разглядела мою фамилию. — Из анонимного источника нами получены сведения, что вы располагаете информацией относительно преступных лиц, периодически появляющихся в соседней квартире, — я как можно серьёзнее проговорил весь этот бред, бессознательно ёжась под пристальным взглядом светло-голубых глаз.

— Ох, не выдержал всё-таки Кац, настучал почём зря, — неожиданно всплеснула руками старушка. — Да где ж это видано, чтобы поклёп на милых и чудесных девушек наводить? Ну а то, что их кавалеры дом охраняют, так оно и к лучшему. Всякий сброд из соседнего дома на лавочках во дворе больше не ошивается. Проходите, Дмитрий… эм, я не успела разглядеть ваше отчество. Не ожидала, что гости придут, очки не успела надеть.

— Александрович, — очень медленно назвал я своё отчество, не понимая, как она вообще что-то смогла за ту секунду разглядеть в моём удостоверении.

— Меня Антонина Петровна звать, можете просто баба Тоня. Проходите, я сейчас чайку заварю, всё расскажу, что вам интересно будет. Я всегда готова отдать долг своей стране и помочь правосудию, — засуетилась она, резво уносясь куда-то вглубь квартиры.

Я вошёл в тесную прихожую, не решаясь плотно закрывать за собой дверь. Такой напор от пожилой женщины меня, мягко говоря, слегка дезориентировал. Пройдя по коридору, я отметил, что планировка квартиры была практически идентична той, что досталась Ванде при разводе, с одним только отличием: одна из комнат была немного больше и выполняла функцию своеобразной гостиной.

Постояв и посмотрев на экран телевизора, где до сих пор мусолили моё интервью о полной реорганизации СБ, я невольно бросил взгляд в зеркало. Волосы немного пригладил, да и куртку решил не надевать, но всё равно не был похож на Дмитрия Наумова — начальника СБ. Как ни крути, перед журналистами я всегда выглядел более презентабельно, так, каким меня привыкли видеть. А перед интервью на меня ещё и лёгкий грим всегда накладывали, чтобы никаких бликов под софитами не было, или ещё чего-то в этом духе. Но когда не планировалась съёмка, я не видел пока смысла соблюдать дресс-код, учитывая ремонт, проходивший в головном офисе.

— Так кто вас конкретно интересует? Соседка номер один или соседка номер два? — в комнату впорхнула Антонина Петровна, таща поднос с чашками и небольшим чайником. Под мышкой у неё я заметил пухлую тетрадь, совершенно не мешающую ей довольно быстро передвигаться.

— А… — я невольно завис над поставленным вопросом. — Обе, — наконец я сумел определиться.

— Ох, что же вы сразу-то на девочек ополчились. Ну, оступились, с кем не бывает, молоденькие ещё совсем. А те парни симпатичные, опасные, вот головы девчонкам и заморочили, — запричитала баба Тоня и бросила передо мной на стол свою тетрадь. — Вот, мы всё записываем: кто, когда, во сколько пришёл, во сколько ушёл. Так, двадцать шестая квартира.

Она раскрыла тетрадь где-то на середине и ткнула пальцем в несколько строк. Соседка номер один, как я понял, была Ванда, потому что рядом с ней числились: муж, с совершенно пустой графой, и любовник, с датами и временем, так сказать, посещений.

— Вот ведь жучара, а ведь говорил, что ночевал всегда на своём диванчике, лично купленном, — протянул я, рассматривая даты. А ведь я из-за всего случившегося даже как-то упустил, в какой плоскости и насколько далеко зашли их отношения.

— Дык на ночь он и не оставался, — возмутилась соседка. — Так, только набегами. Но оно и понятно, работа, поди, тяжёлая. А правду Самуил Моисеевич говорит, что этот парнишка глава какой-то Гильдии? Такой молодой и уже пошёл по кривой дорожке. Вот давно бы взялись за него, да мозги на место вправили. А то как предотвратить, так не видим ничего, — не давая мне ответить, грозно проговорила Антонина Петровна. Да мне это было особо и не нужно, я во все глаза смотрел на графы рядом с «Соседкой номер два».

— Это что? — я указал пальцем в строчки на «Любовник номер один» и «Любовник номер два».

— Так говорю, оступилась девочка, этот второй голову ей заморочил. Первый-то такой респектабельный, сразу видно, что серьёзный, обеспеченный. Ну, разругались они, всякое в жизни бывает, зачем сразу в СБ-то докладывать? Ну, Кац, получишь у нас, — погрозила она в стену кулаком, повысив голос. Я смотрел на дату и время, прикинув, что непозволительно редко навещал Лену. После взрыва любовник номер один куда-то запропастился, ни разу не показывался у невесты, а вот любовник номер два, судя по времени, всё ещё находился в квартире. Наша наружка явно отдыхает по сравнению с этими шпионскими играми.

— Как вы их различаете? — только и спросил я, переводя взгляд на задумавшуюся старушку.

— А это не я, это Тихоновна с этажа выше. Вот у неё зоркий глаз. А я-то без очков и не вижу ничего уже, — махнула она рукой.

— Здесь написано «муж». Вы его не видели с тех пор, как он купил эту квартиру? — задал я действительно важный для меня вопрос.

— Видели, пару раз. Ошивался возле дома, но внутрь так и не зашёл. Вот отметки и не сделали. Давненько это было, недели три назад, — ответила Антонина Петровна. — Если нужно, я Ильиничне позвоню из соседнего подъезда, она точно записала.

Я провёл рукой по волосам и вздрогнул, потому что услышал донёсшиеся совсем рядом приглушённые голоса.

— У вас гости? — напряжённо поинтересовался я, оглядываясь по сторонам.

— Что? Нет, какие гости, одна я живу. Это соседи. Людка своего очередного хахаля привела. Всё счастье семейное ищет, бедолага. А я ей всегда говорила, что не нужно его искать, оно само придёт. Пирог! — воскликнув это, она ринулась на кухню, когда до нас начал доходить запах горелого.

— Вот это слышимость, — пробормотал я и закашлялся, понимая, что ни я, ни Ромка, да даже Ванда не додумались наложить на квартирку хотя бы простенькие заглушающие чары. Вот тебе и любовник номер один и номер два. Я хохотнул и подошёл к столу, чтобы взять в руки чашку и смочить пересохшее горло. Взгляд зацепился за ещё одну тетрадь, точную копию той, что принесла мне на ознакомление Антонина Петровна.

Воровато оглянувшись, я открыл её, увидев точно такие же графы и строки. Только в графах было записано время, гораздо меньшее, чем время посещений. Я нахмурился, разглядывая цифры напротив любовника номер два рядом с сегодняшней датой, не понимая, что это значит. Рядом с тетрадью стояли современные электронные часы для шахматных партий, и ручка, в остальном стол оказался совершенно пустым. И тут меня осенило… Интересно, почему никто из нас всё-таки не подумал о соседях и подозрительной слышимости.

Невольно сравнив свои достижения с Ромкиными, я не смог не согласиться с тем, что честь Семьи он явно не уронил. Закрыв тетрадь в тот момент, когда соседка вбежала в гостиную, я в который раз провёл рукой по лицу, наверное, впервые в жизни ощутив самый настоящий стыд. Хотя, если сравнивать с остальными соседями, стыдиться нам с Гараниным явно было нечего.

— Хорошие часы, — пробормотал я, улыбнувшись бабе Тоне.

— Да, внучок подарил, когда из квартиры выезжал, — ответила мне широкой тёплой улыбкой Антонина Петровна. — Он как раз муженьку Ванды её и продал, а мне сказал, что уже не солидно с обычным секундомером подслушивать, эм, вести наблюдение, — быстро поправилась она и подняла вверх палец. — Прогресс!

— Благодарю за сотрудничество, — пробормотал я, начиная двигаться в сторону выхода. — Продолжайте наблюдение, страна вас не забудет. И да, если на горизонте появится муж первой соседки, даже если он ничего не будет делать, а просто стоять в пределах видимости, обязательно позвоните. Вот, я вам сейчас оставлю личный телефон начальника Службы Безопасности Дмитрия Наумова, вон того, из телевизора, — и я указал на экран, где Наумов продолжал отвечать мило улыбающейся ему журналистке. — Если он по какой-то причине не ответит, то позвоните вот по этому телефону заместителю Наумова Гаранину Роману Георгиевичу, — я остановился в коридоре и на обложке тетради быстро записал наши с Ромкой телефоны.

— Он что-то натворил, да? Это вы его ищете? — серьёзно спросила соседка.

— Да, натворил. Он очень опасен, Антонина Петровна, очень. Поэтому просто позвоните по этим номерам, как только его увидите. Премия и благодарность от самого президента вам будет обеспечена, — серьёзно повторил я и выбежал из квартиры, вбегая в квартиру Ванды следом за спустившейся с верхнего этажа Леной.

— Ты странно выглядишь, — нахмурившись, проговорила она, подходя ближе и проведя ладонью по моей щеке.

— А ты знала, что у вас здесь очень тонкие стены и соседи тем, кому за семьдесят сплели самую настоящую шпионскую сеть? — я прислонился лбом к стене и негромко рассмеялся.

— Да что ты такое говоришь?

— А хочешь, я скажу, сколько по времени длилась наша первая ночь? — тут же спросил я. — Вплоть до секунды.

— Ты серьёзно? — охнула она, сразу отстраняясь и прикладывая ладони к заполыхавшим щекам.

— А то. Ты даже не представляешь, сколько агентов СБ в своё время упустил Громов из вида, как и его предшественники. Лена, переезжай ко мне? — решительно спросил я, поворачивая её к себе.

— Нет, — уверенно ответила она, тряхнув головой. — Тебе это не нужно, а я не хочу тебя стеснять и на что-то надеяться.

— Лена, почему ты до сих пор отрицаешь то, что между нами происходит? И не говори мне, что просто не хочешь привыкать ко мне. Скажи честно, как ты ко мне относишься? — спросил я, борясь с желанием задержать взгляд на её глазах.

— Дима, я тебя люблю, и тебе это известно. О боги, это всем известно, кто видел меня хоть раз рядом с тобой, — ответила она, заметно напрягаясь. Я же не сводил с неё напряжённого взгляда, обдумывая очень важный для себя вопрос.

— Ты способна совершить безумный поступок? — приняв решение, спросил я у неё, нарушая гнетущую тишину.

— Ты уже спрашивал об этом, — пожала она плечами. — Насколько безумный?

— По шкале выходок Ванды баллов на девять, — честно ответил я, а Лена не удержалась и хихикнула.

— И что от меня требуется? — спросила она, и в её взгляде я уловил вспыхнувший интерес.

— Практически ничего: паспорт, и в определённый момент сказать «да».

— Я не понимаю…

— А что здесь непонятного? Мы сейчас с тобой поженимся. И тогда ты выбросишь из головы свои непонятно откуда взявшиеся страхи и переедешь ко мне, подальше от этого странного дома, — быстро ответил я, рассматривая, как меняется выражение её лица.

— Дима, у тебя с головой всё в порядке? — осторожно спросила Лена. — Ты псих?

— Возможно, — не стал я отрицать. — Возможно, это даже семейное. Знаешь, мои предки баловались с генотипом собственной Семьи и, похоже, однажды слегка переборщили. Но подробности я тебе расскажу, когда мы поженимся.

— Как-то я не так представляла себе предложение выйти за кого-то замуж, — тихо произнесла она, заходя в свою комнату и вставая возле заваленного книгами стола, начиная перебирать какие-то конспекты.

— Я могу встать на одно колено, но сути это не изменит, — я пожал плечами. — Если ты хочешь пышного торжества, ты только скажи, мы всё организуем. Но ответ на своё предложение я хочу получить прямо сейчас.

— Тебе не кажется, что всё происходит слишком быстро? — не поворачиваясь, тихо спросила она.

— Меня многие упрекали в своё время в медлительности, — спокойно ответил я.

— Знаешь, раньше, как и все девочки в детстве, я мечтала, что мне сделает незабываемое предложение любимый человек и что наша свадьба будет грандиозной. Пышное платье, сотни гостей, и все вокруг радуются вместе с тобой самому радостному событию в твоей жизни, — произнесла она глухим голосом.

— Лена…

— А сейчас я понимаю, что ничего этого не нужно. Зачем мне платье, если меня в нём не увидит моя мать, а отец не проведёт меня по коридору и не отдаст мою руку другому мужчине? Да и из всех гостей у меня будет только одна подруга, искренне радующаяся моему счастью, тогда как остальные будут только завистливо обсуждать ещё не начавшуюся как следует семейную жизнь и гадать, какое именно приворотное я тебе в чай подлила, — я подошёл к ней и обнял за талию, крепко прижимая девушку к себе.

— Я Тёмный, половина твоих представлений о свадьбе нам в любом случае не подходит. Даже при пышной свадьбе это была бы гражданская церемония, и ты не предстала бы перед жрецом. Прости, я не хотел тебя обидеть, — прошептал я, поцеловав её в макушку.

— С чего ты взял, что ты меня обидел? — тихо ответила она, вытирая тыльной стороной ладони выступившие слёзы. — Если ты сейчас говорил серьёзно, то о подобном я даже не мечтала.

— Так ты согласна? — переспросил я, даже не заметив, как затаил дыхание, непроизвольно отмечая, что сейчас каждое произнесённое ею слово абсолютно искреннее.

— Конечно, я согласна, — она повернулась, и я тут же её поцеловал. — Но в случае развода я забираю Матиса, — прошептала она, когда я её отпустил.

— Ух ты, мы ещё не поженились, а ты уже имущество делишь, — я восхищённо посмотрел на неё и рассмеялся. — Хорошо, я лично обсужу этот нюанс с Гомельским, если ты настаиваешь. А сейчас собирайся.

— Куда? — нахмурилась она.

— Как куда? В мэрию. Они работают до девяти, поверь, мне это известно. Последнее время я слишком часто там бывал и знаю их график работы, — посмотрев на часы, пробормотал я.

— Ты точно псих, — пролепетала пока ещё Долгова, но начала лихорадочно собираться. — Хотя сегодня ты только разрешение на брак успеешь получить, так что мне не о чем переживать, — пробормотала она себе под нос, забирая волосы в заколку.

— Да, конечно, нам же ещё разрешение нужно получить, — я достал телефон и набрал Ромкин номер.

— Слушаю, — раздался спокойный голос Гаранина.

— Я не знаю, чем вы там занимаетесь с Вандой, но вы оба нужны мне через пять минут в мэрии, — проговорил я, слыша какое-то странное пыхтение фоном.

— Мы в конюшнях, решили покататься, — ответил он, а я понял, что странные звуки издавала чем-то недовольная Ромкина лошадь. — А…

— Рома, четыре минуты, — бросил я и отключился. После чего набрал номер Эдуарда.

— Что-то случилось? — раздался спокойный голос Эда.

— Я женюсь, — выпалил я. — Сейчас.

— Интересное решение, — протянул Эд. — На Долговой?

— Да.

— Хорошо, это хорошая новость, поздравляю, — сказал он и отключился.

Я недоумённо посмотрел на трубку и почесал висок, думая над тем, что только что произошло. Так ничего и не надумав, вытащил из кармана куртки карандаш и принялся делать портал. Благо координаты мэрии были мне известны.

— Ну что, поехали? — я схватил Лену за руку, как только она объявила, что, кажется, готова, и притянул её к себе, активируя портал под недружелюбным взглядом зашедшего в комнату кота.

Мы переместились прямо к зданию мэрии, вспугнув стаю голубей, рядом с которой очутились. Лена взяла меня под руку, и мы вошли через главный вход, тут же нарвавшись на недовольную уборщицу.

— Куда все сегодня тащатся, рабочий день уже к концу подходит? — проворчала она и начала с остервенением мыть заново мокрый пол, по которому мы прошлись.

За стойкой регистратора досиживала своё рабочее время миловидная брюнетка, не до конца понимающая, что конкретно мне было нужно за пятнадцать минут до окончания её смены. Но когда до неё дошло, и когда она поняла, кто именно перед ней стоит, то сразу же изменилась в лице, нацепив самую дружелюбную улыбку, тут же оформив все необходимые бумаги и с торжественным видом выдав мне разрешение на брак.

— Мы можем сегодня пожениться, Диана? — посмотрев на бейдж на груди регистратора, спросил я.

— Я не уверена, практически все работники уже ушли по домам, но я уточню, — проворковала она, хватаясь за трубку стационарного телефона.

— Уточните, пожалуйста, и скажите, что тот работник, кто задержится ненадолго, чтобы меня женить, получит к зарплате очень хорошую премию, — улыбнулся я девушке, доставая из кармана чековую книжку.

— Разумеется, — улыбка Дианы в этот момент напоминала оскал. — У вас есть свидетели?

— Я так понимаю, ты нас за этим выдернул с первого нормального свидания, — раздался за спиной голос Ромки, под очередной возмущённый вопль уборщицы. — Это тебе, — он протянул огромный букет роз смутившейся и находившейся явно не в своей тарелке Лене. — Милые тапочки, — хмыкнул он, разглядывая домашние тапки в виде собачек, в которых Лена бегала по дому и не успела сменить. Лена неуверенно перевела взгляд на свои ноги и зажмурилась, покраснев.

— Рома, ты неисправим, — прошипела Ванда, тут же схватив Лену за руку и отводя в сторону.

— Как ты узнал? — тихо спросил я у Ромки, кивая на букет в руках своей почти жены.

— У тебя очень сообразительный родственник, — хмыкнул он.

— Инесса Валентиновна согласилась ненадолго задержаться, — прервала нас Диана. — Вам в зал номер три.

— И что тебе в голову ударило? — тихо поинтересовался Ромка, пока мы шли в направлении этого самого зала. Ванда с Леной всё это время о чём-то тихо переговаривались, постоянно переходя на шёпот.

— Я подумал, что так будет правильно. А ты что-то имеешь против? — уточнил я, заходя в зал, где нас уже ждала строгая дама с ярким макияжем.

— Я? Наоборот, я очень за тебя счастлив, — Ромка похлопал меня по плечу. — А вот если бы ты мне сообщил, что у тебя наследник родился, я бы устроил масштабный праздник с невероятным фейерверком, — добавил он. — Кстати, о наследнике… — и он выразительно покосился на Лену.

— Придётся с этим немного подождать, — я покачал головой, начиная сразу же выписывать обещанный чек на предъявителя.

— А жаль, — Рома отошёл мне за спину, встав рядом с Вандой.

Получив от меня чек, Инесса Валентиновна улыбнулась самой обворожительной улыбкой и затянула пафосную официальную речь про горе и радость, болезнь и здравие. Я всё это время внимательно смотрел на Лену, которую с каждым новым словом потряхивало всё сильнее.

— Согласны ли вы, Дмитрий Наумов, взять в жёны Елену Долгову? — наконец спросила в полной тишине женщина.

— Да, — коротко ответил я, не отрывая взгляда от девушки. Ну конечно, я согласен, на хрена я сюда вообще припёрся, если бы был против? Глаза Лены покраснели, в них стояли слёзы, но она держалась, чтобы не разреветься.

— Согласны ли вы, Елена Долгова, взять в мужья Дмитрия Наумова? — наступила неловкая тишина. Лена переводила взгляд с меня на Ромку и обратно. Похоже, до неё только сейчас начало доходить, что это всё серьёзно. А до этого она воспринимала всё как неудачную шутку.

— Да, я согласна, — прошептала она еле слышно, и я глубоко выдохнул, понимая, что это было по-настоящему правильное решение.

— Тогда прошу молодожёнов обменяться кольцами, — торжественно произнесла регистратор. Ромка жестом фокусника достал из нагрудного кармана коробочку, в которой лежали кольца.

— А ещё твой родственник очень предусмотрительный, — прошептал мне на ухо Гаранин. — Правда, ничего приличного за столь короткий срок я не успевал найти, пришлось пробежаться до ближайшей ювелирки.

Кольца были внешне самыми обыкновенными, но при этом выглядели дорого и были сделаны из высококачественного золота. Руки Лены дрожали, но кольцо на мой палец она всё-таки смогла нацепить попытки с третьей.

— А теперь, молодожёны и свидетели, скрепите ваш союз подписями, — женщина открыла книгу регистрации и повернула её правильной стороной к нам. В какой-то неестественной тишине мы по очереди расписались. — Документы о смене фамилии вы можете забрать через пять минут у секретаря. — Женщина захлопнула толстую книгу. — Теперь жених может поцеловать невесту. Ах да, объявляю вас мужем и женой. — Она нахмурилась и покинула комнату через вторую дверь, оставив нас одних.

— Я так за вас рада, — улыбнулась Ванда и крепко нас обняла, когда мы скрепили брак коротким поцелуем.

Ромка тоже меня обнял и похлопал по спине. Пока он поздравлял Лену, я отошёл в сторону и набрал номер, который в последнее время набирал всё реже и реже.

— Дима, что-то случилось? — я закрыл глаза, вслушиваясь в голос матери.

— Мама, я женился, — коротко ответил я.

— Как женился? — она даже немного растерялась. — В прессе не было ничего о помолвке…

— Это было спонтанное решение и гражданская церемония с двумя свидетелями, — прервал я её.

— Я знаю эту девочку? — спустя некоторое время спросила мать.

— Нет, мама, ты её не знаешь, — ответил я, не открывая глаз. — Я люблю её.

— Вот как, — протянула она задумчиво. — Когда я могу с ней познакомиться?

— Когда переборешь себя и вернёшься, — я распахнул глаза, отмечая, что Ромка смотрит на меня очень странным взглядом.

— Я желаю тебе счастья, Дима, — на этот раз пауза была немного дольше. — Я рада за тебя.

— Спасибо, — и я отключился, убирая телефон в карман. Почему-то именно сейчас меня посетило странное предчувствие, что я её больше никогда не увижу. Прислушавшись к себе, я понял, что меня это уже почти не беспокоит. Почти.

Нацепив на лицо улыбку, я подошёл к Роме.

— Попроси что-нибудь доставить из твоего ресторана ко мне, — сказал я, обнимая Лену за талию. — Нам надо немного отпраздновать, а то как-то совсем уж неправильно получится.

— Не вопрос, — и Рома достал телефон, отходя в сторону и набирая чей-то номер.

Получив назад наши паспорта, исправленные магически, мы вышли на улицу и, поймав первое же такси, направились в сторону моей квартирки в Москве. Почему-то никто из нас даже не подумал о том, чтобы сделать портал. Мы все очень устали, и, наверное, нам просто захотелось хотя бы на один вечер почувствовать себя простыми людьми. Просто Димой и Леной, решивших отпраздновать очень скромную свадьбу с друзьями.

Уже из такси позвонили Егору, потому что без него праздник был бы неполным. Потом я позвонил Рокотову и попросил поставить телефон на громкую связь, чтобы меня слышали наши бывшие няньки. Закончилось всё тем, что мы поехали к Эду, у него квартира больше, а в моей мы бы все не поместились. Он сам предложил, когда я снова позвонил ему, сообщил о женитьбе как о свершившемся факте и попросил его приехать. Эдуард сказал, что хочет порадоваться за меня, а не испытывать очередной приступ клаустрофобии. Зато, когда пришла пора уединиться, мы с Леной оставили наших гостей продолжать праздновать и тихонько сбежали, на этот раз воспользовавшись порталом.

Глава 15

Утром настроение у меня было отличным. Посадив Лену в машину, чтобы приставленный к ней водитель, он же охранник, отвёз мою жену в дом к Ванде, чтобы она собрала свои вещи, а потом в академию, или в любом другом порядке, как ей больше удобно, я пошёл на работу, как обычно, пешком.

Зайдя в здание СБ, я пошёл по коридорам к кабинету Громова. Это был мой ежедневный ритуал: посмотреть, на какой стадии находятся работы, и проверить целостность наложенных на кабинет чар, чтобы у тех уродов, кто это организовал, не было ни единого шанса помешать расследованию. В приёмной сидел Эдуард и рассматривал стены.

— Ты сегодня выглядишь на редкость довольным жизнью, — флегматично произнёс Эд, переведя взгляд со стен на меня. — И это неудивительно, учитывая, что у тебя была брачная ночь.

— Что ты здесь делаешь? — он смотрелся очень странно на месте секретаря, настолько чужеродно, что это вызывало во мне дикий диссонанс.

— Думаю, что это место необходимо облагородить, — ответил Эд, продолжая осматриваться по сторонам. — Да, определённо, вот это — не приёмная начальника Службы Безопасности, а какое-то убожество. Ничего, не переживай, я, пожалуй, займусь этим.

— А ты не хочешь заняться безопасностью? — спросил я, беря со стола секретаря пачку свежих газет, которые мне каждое утро приносил именно сюда дежурный охранник. Мимо волков без специального разрешения не мог пройти даже курьер, все доставки и посылки, включая прессу, оставляли теперь на вахте внизу.

— Я много чем хочу заняться, но вынужден ждать, пока восстановят целостность воздуховодов и полностью застеклят выбитые взрывом окна, — меланхолично заметил Эд. — Так что пока это происходит, я займусь приёмной и твоим будущим кабинетом, когда мы из него извлечём тела. Он меня тоже раздражает, заставляет страдать моё чувство прекрасного.

— Ты не просматривал? — я показал ему газеты. — Есть там что-нибудь интересное?

— Пока не успел, потом посмотрю. Не думаю, что журналисты уже перестали мусолить тему взрыва, поэтому там вряд ли будет что-то достойное нашего внимания. Если только они не пронюхали про свадьбу.

— Хорошо бы, чтобы так и было, — пробормотал я и вышел из приёмной, направляясь к своему маленькому кабинетику.

Бросив газеты на стол, я невольно поморщился. Перед глазами встали всё ещё сидящие в кабинете Громова за столом офицеры. Да, Эд прав, в том кабинете нужно всё переделать. На столике возле двери стояла кофеварка. Я притащил её сюда, купив в ближайшем магазине. Сварив себе кофе, сел за стол и только потянулся за первой газетой, как раздался телефонный звонок. Звонил Гомельский.

— Слушаю вас, Артур Гаврилович, — я говорил, открывая газету. Так что здесь у нас? Ага, рабочие уже не бастуют, наверное, чего-то смогли добиться. Вовремя мы провели мероприятия по обеззараживанию порта. Правда, никакой заразы там обнаружено не было. Это обстоятельство заинтересовало Егора, и он принялся просчитывать вероятности, пока не вдаваясь в подробности. А вот куры всё ещё дохнут, и это печально.

— Дмитрий Александрович, вы уже читали «Российский вестник»? — спросил Гомельский как-то на редкость спокойно.

— Вот сейчас открыл, а что? — я невольно нахмурился, потому что обычно такие вступления не предвещают ничего хорошего.

— Вторая страница, — невозмутимо ответил Гомельский. — Я перезвоню через пятнадцать минут.

Он отключился, а я отложил телефон и открыл вторую страницу. На весь разворот шла статья с моей фотографией. Фото было взято с какой-то пресс-конференции, и на нём я выглядел как прилизанный нудный ботаник. Не хватало только очков для законченности образа. Огромный заголовок бросался в глаза, привлекая внимание. «Семья Наумовых вымирает?» — гласила надпись, и я сразу же посмотрел в конец статьи. Ага, так и есть — это мой любимый Тихон Глагольников снова накатал статью про своего кумира, то есть про меня. Морально приготовившись к самому худшему, я принялся читать.

' Неужели Род Наумовых переживает кризис? И кризис этот связан вовсе не с финансовыми потерями, как вы могли бы подумать, друзья мои. Нет. С финансами у Наумовых всё очень хорошо, даже замечательно. Кризис связан совершенно с другими проблемами, и о них вам сейчас расскажет ваш преданный слуга.

Всем нам уже известно, что семья Наумовых состоит из трёх привлекательных внешне мужчин. Ну, кто не восхищался младшими представителями Рода во время освобождения детского дома не так давно? Лично я смотрел на завораживающие кадры с замиранием сердца. И кто бы мог подумать, что, возможно, именно на этих трёх мужчинах Род Наумовых прервётся?'

— Чего? — я оторвался от чтения, тупо глядя перед собой. — В каком смысле прервётся?

' Но всё по порядку. Как стало известно вашему покорному слуге, не так давно Дмитрий Наумов посещал Республиканский Репродуктивный центр. Нам остаётся только гадать, что он там делал, но последующая череда событий позволяет сделать некоторые выводы.

Начнём с того, что Дмитрий Наумов вскоре после посещения этого центра расстался со своей невестой. Марина Рубел уехала из России весьма огорчённая, и Дмитрий даже не провожал её к самолёту. Мало того, в аэропорт Марина приехала на такси, что довольно неожиданно для представительницы семейства Рубел. Никаких заявлений в связи с разрывом помолвки сделано не было, так что можно смело принять за истину утверждение, что инициатива принадлежала невесте.

Почему же распалась такая красивая и эффектная пара в то время как мы все ждали пышных свадебных торжеств, о которых ещё долго с восторгом рассказывали все мировые СМИ? Ваш покорный слуга осмелился изучить доступную мне биографию всех членов Рода Наумовых и пришёл к неутешительным выводам — разрыв помолвки Дмитрия Наумова и Марины Рубел связан как раз с его визитом в Репродуктивный центр! Вероятно, Дмитрий проходил там некие обследования, а когда пришли неутешительные результаты, убитая горем девушка покинула своего возлюбленного, потому что он никогда не смог бы дать ей самого главного — дитя.

Позже Марина встретилась с Дмитрием, будучи уже беременной от другого мужчины, это был наследник семьи Уилсонов, за которого она и вышла в итоге замуж. Холодность Дмитрия при встрече и их явно недружеская беседа в ресторане является косвенным подтверждением догадок вашего покорного слуги. И это понятно. Ни один мужчина не сможет хорошо относиться к такой явной демонстрации своей несостоятельности'.

— Что⁈ — я отшвырнул газету, вскочил и пробежался по кабинету, запустив руки в волосы. — На основании чего этот урод пришёл к таким выводам⁈ Мне только восемнадцать лет! Так, Митя, успокойся. Тебе не привыкать, чего уж там. Напишем опровержение, и всё на этом. Это я удачно вчера женился, вашу мать! Скажу, что Марина была расстроена, потому что поняла, как сильно я влюблён в другую. Но если мне не найдут эту плесень, кто-то реально может пострадать! Спокойно. Он, похоже, там ещё и по Эду с Ромкой прошёлся.

Схватив газету, я принялся дочитывать статью, не садясь больше за стол. Кофе давно остыл, но я о нём, если честно, уже забыл, как-то не до него было.

' Но вернёмся к родичам Дмитрия Наумова. Как уже упоминал ваш покорный слуга, это те мужественные люди, которые в одиночку освободили захваченный террористами детский дом. Это был гимн мужественности, сказка, воплощение женских грёз, но… Не было ли это проявление смелости всего лишь безнадёжностью, пониманием того, что им нечего больше терять? Такое могло возникнуть лишь в случае тяжёлой, безнадёжной болезни, но, друзья мои, давайте говорить откровенно: никто в своём уме никогда не назовёт их безнадёжно больными. Однако существуют недуги, невидимые глазу, например, как тот, что возможно, поразил главу Рода Наумовых.

Что мы знаем о его старшем брате Эдуарде? Только то, что он долгое время находился на лечении в психиатрической клинике. Правда, пожар в этой клинике вызывает вопросы, например, а не был ли он случайным, но это к нашему делу не относится. Какая разница на самом деле, даже если Эдуарду надоело там лежать, и он решил проблему в привычной для себя манере, какую мы все с восторгом и замиранием сердца наблюдали в детском доме.

Проблема заключается в том, что Эдуарду уже тридцать один год, и он ни разу не был женат, у него нет официальной подруги, и, насколько известно вашему покорному слуге, у него нет детей. Что не может не вызывать определённых подозрений, не правда ли?'

— Эд! — заорал я в трубку, когда он мне ответил. Надо сказать, что номер я набирал очень долго, путаясь в кнопках дрожащими от ярости руками. — Иди сюда, быстро!

Отключив связь, я снова раскрыл газету, чтобы дочитать эту гадость до конца.

' И, наконец, Роман Гаранин, принятый в Род Наумовых. Долгое время Роман не общался с членами своей семьи, ваш покорный слуга полагает, что причиной стала та случайность, когда он, разумеется, ненамеренно, отбил девушку у главы своего Рода. Мы же все помним эту нимфу, и их завязавшийся на сходке седьмой Гильдии роман. Прошло достаточно много времени, чтобы, наконец, сказать вам, мои дорогие друзья, что парень на той фотографии и темноволосый мужчина из детского дома — это один и тот же человек, младший родич Дмитрия Наумова. Надеюсь, мне не нужно напоминать вам, дорогие друзья, что в Родах положение родичей не зависит от возраста?

Из всего вышеперечисленного я позволил себе сделать вывод: Роман находился в детском доме далеко не случайно. Скорее всего, он уже знал в то время о своём недуге, и они с подругой решили усыновить ребёнка, коль скоро не могут завести своего. Только этим порывом можно объяснить, почему во время захвата он был в доме и помог Эдуарду избавить наш мир от той нечисти, покусившейся на святое!

Но, несмотря на героизм и неизменную харизму мужчин этого Рода, вопрос о его продолжении остаётся открытым, но ваш покорный слуга будет держать вас в курсе событий'.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Эдуард. Он с удивлением посмотрел на мою красную морду и спросил, приподняв бровь:

— Что произошло? Почему ты выглядишь так, будто только что телепортировался в загон к Гаврюше, а обратно прибежал пешком?

— Читай, — я протянул ему открытую газету и схватил зазвонивший телефон. От злости сбросил вызов, вместо того чтобы на него ответить, и уставился на экран, ожидая, когда Гомельский мне перезвонит.

Эд долго смотрел на меня, потом всё-таки взял газету и углубился в чтение. Прочитал он быстро, закрыл газету, подошёл к столу и залпом выпил мой остывший кофе. Только после этого повернулся ко мне.

— Удалось выяснить, кто скрывается за псевдонимом Тихон Глагольников? — тихо спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Вообще-то, узнать об этом довольно легко, нужно всего лишь прижать главного редактора хотя бы этой газеты. Но это личное дело Дмитрия Наумова, и оно не касается национальной безопасности, так что…

— Поручи это Роману, хотя можешь и не поручать. Когда он это прочитает, то сам начнёт землю носом рыть, — Эдуард аккуратно сложил газету и сунул её в карман. — А когда этого… Тихона поймают, я с удовольствием продемонстрирую ему, на что я на самом деле способен.

Наверное, Гомельский тоже не мог по кнопкам попасть, потому что телефон зазвонил снова только сейчас.

— Я так понимаю, вы прочитали этот… пасквиль, — он говорил как-то слишком спокойно, обычно наш поверенный реагирует на такие вещи гораздо импульсивнее.

— О да, и я даже не буду отговаривать Эдуарда выдёргивать ноги этому борзописцу, — процедил я сквозь зубы.

— Это будет нерационально, — Гомельский с ходу отверг столь замечательную идею. — Он всё равно сможет писать, ему для этого ноги не нужны. Посоветуйте ему заняться в первую очередь руками и языком. Что вы делали, Дмитрий Александрович, в этом проклятом Репродуктивном центре?

— О, Прекраснейшая, — простонал я, закатив глаза. — Я ездил туда присутствовать на родах Кристины Демидовой. А не за тем, в чём меня обвиняет этот урод. И почему вы такой спокойный, Артур Гаврилович?

— Во мне сейчас плещется полтора литра валерьянки, а наша банковская кошка кричит возле моего кабинета и пытается ко мне ворваться, — протянул Гомельский, а потом, как рявкнет: — Я говорил, что разрыв помолвки — это очень плохо! Вы мне нужны все трое! Сегодня у вас обед в малом вип-зале «Радости волка». Я приглашу несколько журналистов, и мы дружно продемонстрируем им вашу приверженность к семье и детям! Да, с вами должны быть подружки, желательно беременные!

— Артур Гаврилович, — я сумел вклиниться, когда он набирал воздух, чтобы начать орать. — Я вчера женился. Мне не нужна подружка, у меня есть жена.

— На ком? — быстро спросил Гомельский и чем-то загремел, видимо, пытаясь найти ручку, чтобы начать набрасывать для журналистов проект опровержения.

— На Елене Долговой. Правда, сейчас она уже не Долгова, как вы понимаете.

— Отлично, — в голосе Артура Гавриловича прозвучала сосредоточенность. — Надеюсь, она беременная?

— Нет! Вы прекрасно знаете про ограничение, наложенное на Тёмных! Мне ещё нет двадцати пяти лет, — уже не сдерживаясь, прорычал я. — И Ромке тоже ещё нет двадцати пяти!

— Зато двадцать пять лет давно исполнилось Эдуарду Казимировичу, — перебил меня Гомельский. — Вы вообще представляете, что происходит? Ваши акции за то время, пока мы с вами разговариваем, упали ещё на полпункта, а сегодняшнее дневное падение уже приближается к восьми пунктам! Поэтому вы все трое должны быть сегодня на обеде с женщинами! Эдуарду Казимировичу наймите беременную проститутку в десятой Гильдии, в конце концов! Я узнавал, за отдельную плату они могут выдернуть одну из своих девочек из декрета и отправить её в качестве сопровождения. И на обеде должен присутствовать ребёнок!

— Да где я вам найду ребёнка? — заорал я.

— Я не знаю, мне плевать! Мне нужно, чтобы журналисты запечатлели, как сильно вы любите детей и делаете всё, чтобы у вас появились наследники! — Гомельский выдохнул. — К Роману Георгиевичу, кстати, ни у меня, ни у брокеров претензий нет. Он же стремится кого-то усыновить, если судить по статье, то есть, продолжить Род, пусть и таким способом. Это нормально, учитывая, что вы сами приёмный ребёнок Александра Наумова.

— Пока не разрушена его связь с Гильдией, ему нельзя иметь жену и детей, — процедил Эдуард. Мне не нужно было даже громкую связь ставить. Он и так прекрасно слышал каждое слово.

— А вот об этом журналистам совсем необязательно знать, — произнёс Гомельский, тоже расслышавший, что говорил Эд. После этого я положил телефон на стол, чтобы никто из нас больше не прислушивался. — Хорошо ещё, что этот Глагольников помнит о возможных последствиях, и сам не упомянул этот факт. С него стало бы написать, что Роман Георгиевич намеренно стал главой Гильдии, чтобы таким образом скрыть своё бесплодие. Нельзя ему, что привязались? — ядовито добавил поверенный.

— Я не буду нанимать проститутку, — напряжённо произнёс Эдуард. — Я знаю, кого приглашу на сегодняшние посиделки, куда явно нельзя вести совсем уж посторонних людей. Надеюсь, она не откажется, а то я на неё довольно странное впечатление произвёл.

— Отлично. Тогда в три часа. Постарайтесь выглядеть неофициально. Не забудьте про ребёнка. И, Дмитрий Александрович, Эдуард Казимирович, если что-то пойдёт не так, то вам всем троим вместе с Романом Георгиевичем придётся на самом деле посетить Республиканский Репродуктивный Центр и предоставить мне доказательства в виде заключения специалистов, что вы вполне способны размножаться!

И он бросил трубку. Мы с Эдом уставились на погасший экран.

— Что он сказал? Размножаться? А Гомельский не охренел? — я непроизвольно сжал кулаки. — И нет, мы не пойдём ни в какой центр и не будем сдавать анализы, особенно таким унизительным способом. Ты не знаешь, где сейчас Роман?

— В Гильдии, — Эдуард посмотрел на телефон. — Вот что, я к нему схожу, обрадую, дам интересную статью почитать. Тем более что мне нужно туда сходить ещё по одному делу.

— Я предупрежу Лену, — вздохнув, я взял со стола телефон. — И позвоню Лео. Попрошу всё его семейство, включая Григория, составить нам компанию. Я не знаю других детей, а сыну Лео уже больше полугода, и он вполне может посидеть у всех нас на коленях перед фотографами.

— Как хочешь, — Эд махнул рукой и пошёл к двери, на ходу подхватывая со стола какую-то скрепку. — Я Ванду предупрежу, всё равно мимо её кабинета идти к выходу.

Когда он вышел, я быстро набрал номер жены. Лена ответила сразу.

— Дима, ты видел статью? — тихо спросила она.

— Да, и поэтому я тебе звоню. Нам нужно опровержение, и Гомельский настаивает, чтобы я представил тебя как свою жену карманным журналистам, — я сел за стол и заглянул в пустую чашку. Небольшой осадок образовал на стенках замысловатый узор. Интересно, это что-то значит, или гадание на кофейной гуще проводится как-то по-другому?

— Не переживай, — Лена тихонько вздохнула. — Я понимала, что когда-то это произойдёт, просто не думала, что настолько быстро.

— Тогда к трём в «Радости волка», — я отодвинул чашку и прошептал: — Прости меня, малыш, за то, что всё у нас идёт через одно место.

— Дима, тебе не за что извиняться. У меня сегодня экзамен, но в три я буду на месте, — и она отключилась.

Я же повертел в руках телефон, а затем решительно набрал номер Демидова.

— О, ты наконец-то решил мне позвонить и поинтересоваться, не умер ли я в страшных муках? — Лео ответил после первого же гудка.

— Что с тобой могло произойти за ночь? Кристина узнала о твоём интересе к быстрым знакомствам? — хмыкнул я.

— Мне сегодня как-то нехорошо. Видимо, последствия той страшной болезни всё ещё дают о себе знать, — простонал Лео.

— Ты в обед не занят? Ты мне нужен, если тебе, конечно, позволит твоё ухудшившееся самочувствие.

— Нет, я абсолютно свободен, и это немного угнетает, — протянул Демидов. — Да, кстати, у меня закончились порталы в наше чудесное поместье. Гаранин чем-то сильно занят, так что сделаешь мне парочку?

— Сделаю и отдам на обеде в «Радости волка» сегодня. Приходи с Григорием. Я хочу познакомить твоего сына с Ромкой и Эдуардом, — выпалил я.

— Мы будем, — коротко ответил Лео и отключился, я же выгреб из стола несколько карандашей разного цвета и принялся готовить взятку для Демидова. Потому что если я приду без телепортов, то визгов будет столько, что журналистам на год хватит смаковать подробности. О том, что будет происходить на самом обеде, я пока старался не думать.

Глава 16

Роман зашёл в приёмную головного офиса Гильдии и огляделся по сторонам. Что случилось, и почему само здание начало внушать ему такое отвращение? Когда он пришёл сюда, то не задумывался о таких вещах. Когда занял пост главы, то относился к Гильдии, и не только к своей, с циничным равнодушием. Людей берёг — это да, но в остальном…

— И всё-таки я был прав, обвиняя Димку в том, что тот одним своим появлением ломает мои представления о нормальной жизни, — пробормотал Рома. — Проклятые Лазаревы, почему вас не вырезали в своё время до конца? — Внезапно он представил свою жизнь без этих проклятых Лазаревых, и картинка настолько ему не понравилась, что Рома сжал кулаки так, что короткие ногти впились в кожу ладоней. — Уж лучше я сдохну окончательно и бесповоротно, чем снова окажусь один в этом дерьме.

— Что вы говорите, Роман Георгиевич? — в приёмную вошла Оля, тащившая стопку дел на исполнителей второй Гильдии. Кто-то из них сегодня уйдёт, и Рома хотел сразу же отослать их дела Рокотову. Ваня должен иметь всю доступную информацию о кандидатах в его подразделение. Поэтому Роман, прежде чем идти сюда, попросил Ольгу подготовить дела всех ребят, чтобы потом не бегать и не искать нужные.

— Рассуждаю вслух. Когда ребята соберутся? Ты всех оповестила? — спросил он, проходя к двери в свой кабинет.

— Все уже собрались в зале для собраний, ждут только вас, Роман Георгиевич, — Ольга поправила стопку дел и дотронулась до кольца на своём пальце. Когда Рома смотрел на это кольцо, у него появлялось странное чувство, что она снимает его даже реже, чем он своё, то есть вообще никогда.

— Да? Ну тогда пойдём, — и Рома развернулся, вышел из приёмной и направился к залу совещаний, где могли разместиться все его сотрудники.

Собрания в Гильдии убийц проводились крайне редко, и теперь все собравшиеся в зале люди переглядывались, перешёптывались и пытались понять, зачем их вообще здесь собрали. Как было прописано в Уставе Гильдии, все были в строгих чёрных костюмах, белых рубашках и галстуках. Роман в своей тёмной футболке и штанах военного образца внезапно почувствовал себя чуть ли не белой вороной.

Пройдя к столу, стоящему на небольшом подиуме, Рома встал перед ним и опёрся на крышку бёдрами. После этого осмотрел всех пристальным взглядом своих неестественно светлых глаз, заставив убийц напряжённо заёрзать.

— Вы все знаете, что произошло с Государственной Службой Безопасности, — сказал он негромко, а по залу прошёл лёгкий гул. — Погибло много сотрудников, а оставшиеся не захотели связывать себя новыми клятвами и покинули место службы. Сейчас СБ возглавил Дмитрий Наумов, и древний Оракул по не слишком понятной мне самому причине выбрал меня своим офицером и заместителем Дмитрия Александровича. — Гул в зале усилился, и многие с недоумённым видом закатали рукава, чтобы посмотреть, не проявилась ли метка, означающая смену руководства в Гильдии.

— Но, как это возможно? — пискнула Оля, разглядывая совершенно чистую кожу на руке.

— Не знаю, — Роман покачал головой. — Она не стала объяснять, а спорить с ней — это не то, что я порекомендую даже своим самым злейшим врагам. Тем не менее я остаюсь ещё и главой Гильдии, как бы это со стороны ни выглядело, — он на секунду задумался и продолжил. — Я собрал вас здесь, чтобы сделать одно предложение. В СБ в настоящее время формируется свой собственный силовой блок, который возглавил Иван Рокотов. Сейчас идёт набор бойцов в этот блок, и я сам предложил Ивану Михайловичу попробовать посмотреть тех из вас, кто решит уйти из Гильдии и перейти к нему. Я поручился лично за каждого из вас, и не дай вам боги поставить меня в неловкую позитуру перед Рокотовым, — в голосе Гаранина прозвучала неприкрытая угроза.

— Роман Георгиевич, расскажи более конкретно, что нам предлагают? — хмуро спросил Михаил Гаврилов, не сводящий с Романа немигающего взгляда.

— Тех, кто готов будет рискнуть, я уволю, метка Гильдии аннулируется, дело передастся Рокотову. В ваших делах указаны номера телефонов, по которым вам позвонят и пригласят на собеседование и проверку навыков, — начал перечислять Рома будничным тоном, разглядывая свои ногти. — Если вы подойдёте, то принесёте клятву. Она почти такая же, как и та, которую вы давали Гильдии. Как мне сказали, в своё время основатели Гильдий использовали клятву СБ как образец для своих клятв. Да, у вас тоже будет метка, но она появится вот здесь, — он оттянул ворот футболки, показывая око Гора с волчьей мордой вместо зрачка, — и будет постоянной.

— Красивая, — внезапно произнесла Ольга, подавшись вперёд, снова дотрагиваясь до своего кольца, потом ойкнула и закатала рукав своей блузки, где начала проступать метка Гильдии. Все остальные проделали то же самое и вопросительно уставились на своего главу.

— Все метки Гильдий реагируют на метки офицеров СБ, — пояснил Гаранин. — Если вы согласитесь там работать и вас примут, не факт, что метка будет у вас точно такая же, — жёстко усмехнулся Рома. — Сколько я их видел, они у всех разные. Так, что ещё. Все гарантии государственной службы в виде медицинского обслуживания, оплачиваемого отпуска и пенсии. Официальный социальный статус. Да, зарплата гораздо ниже, чем те гонорары, которые вы даже у Новака здесь получали. Так что думайте. Я буду в своём кабинете ждать в течение двух часов. Кто не надумает сменить работу в течение этого времени, значит, не хочет. Подходим по одному с заявлениями, потом у Ольги сверяем в деле номер телефона и ждём звонка.

Сказав последнее слово, Рома оторвался от стола и быстро пошёл к выходу из зала в полной тишине, а когда он закрывал за собой дверь, то услышал всё больше нарастающий гул голосов. Ольга выскочила за ним следом и побежала в приёмную, чтобы быть на месте, когда кто-то из убийц решит попытать счастья вне Гильдии.

— Как думаешь, кто-нибудь решится? — спросил Роман, прежде чем зайти в кабинет.

— Кто-то явно решится, — пожала плечами Оля. — Деньги-то они уже скопили, кто разумно тратил, естественно. А вот социальный статус и пожизненные гарантии в том числе для семей, если кто-то хочет завести семью — это много стоит, гораздо больше, чем сиюминутная прибыль.

— А ты сама не хочешь уйти? — внезапно спросил Рома.

— Куда? Вряд ли Иван Михайлович меня в свой силовой блок возьмёт, разве только ему секретарша срочно понадобится, патроны за ним таскать, — с горечью произнесла Ольга. — Похоже, быть с Гильдией — это моя судьба.

— Мне тут на днях объяснили, кто такая Судьба, и что её иногда можно обмануть, — сказал Рома, внимательно посмотрел на Ольгу и зашёл в кабинет.

Устроившись за столом, он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Почему-то ему не верилось, что кто-то в эти два часа его побеспокоит. В дверь постучали, и она открылась спустя десять минут. Приоткрыв один глаз, Рома увидел стоящего на пороге Авакова, комкающего в руке лист с заявлением.

— О как, — протянул Рома и сел прямо. Вот от этого человека он меньше всего ожидал, что тот решит уйти из Гильдии. — Могу поинтересоваться, почему ты принял такое решение? — спросил Гаранин и протянул руку, чтобы забрать заявление и поставить на нём усиленную его даром подпись.

— А я могу не отвечать? — прямо спросил убийца, забирая заявление и глядя, как исчезает с кожи предплечья проступившая на мгновение метка.

— Можешь, это твоё право, — Рома пожал плечами. — Там ещё кто-нибудь есть, или ты один?

— Есть, — Аваков внезапно усмехнулся. — Не переживайте, Роман Георгиевич, вы эти два часа скучать точно не будете.

Роман покосился на него с подозрением, но Аваков уже вышел за дверь, а в кабинет сразу же вошёл следующий убийца. Когда их количество перевалило за десяток, Роман впервые ощутил укол беспокойства. Когда из кабинета вышел пятнадцатый парень, Гаранин заёрзал, а когда вошёл двадцать восьмой, и им оказался Михаил Гаврилов — его заместитель по силовой части, Рома вскочил на ноги.

— Вы что, издеваетесь? — он опёрся на крышку стола и уставился на Михаила, положившего перед ним заявление.

— Ты сам нам предложил, — спокойно заявил Гаврилов. — Тебя никто за язык не тянул.

— И вы решили уйти абсолютно все? — прошипел Роман, опускаясь обратно в кресло и поднося руку к груди. — Ой, как-то сердце нехорошо кольнуло. Это же что получается, я собственными руками оставил Гильдию без исполнителей?

— Брось, Рома, — улыбнулся Гаврилов, придвигая ему лист. — У тебя полно исполнителей в региональных филиалах. А сюда придут новые, свято место пусто не бывает. Подписывай.

— Миша, Наумов будет вам очень мало платить, а Рокотов будет с вас очень много спрашивать. И никакой релаксации после работы, — предупреждающе поднял палец Гаранин. — Я полгода провёл с Иваном Михайловичем и его головорезами, поверь, легко не будет.

— Мы готовы к трудностям, а деньги — это не самое важное в жизни, — и Гаврилов ещё ближе придвинул ему заявление. — Подписывай.

— Миша, а я что буду делать? У нас есть контракты…

— Ты сильный мужчина, справишься. Подписывай.

— Миша, почему вы все решили уйти? — Рома придвинул к себе заявление и поставил свою сложную подпись. — Далеко не факт, что Рокотов всех вас примет.

— Значит, те, которых он забракует, вернутся сюда, — Гаврилов выдернул из рук Гаранина подписанное заявление и отошёл от стола. — Можешь считать, что мы все пошли за тобой. Я не верю, что ты останешься здесь надолго, а терпеть кого-то вроде Новака, если не хуже? Нет уж, раз появился шанс, единственный шанс выбраться в люди, то грех будет им не воспользоваться. Боги нас не поймут и не простят.

И он вышел из кабинета. Рома довольно долго смотрел ему вслед, а потом стукнулся лбом о крышку стола.

— Я не рассчитывал на такое, — простонал он.

Дверь снова открылась, и вошла Ольга с довольно внушительной стопкой каких-то бумаг.

— Я не знаю, что вы будете делать, Роман Георгиевич, но вот это невыполненные контракты. Ровно восемнадцать, и их необходимо исполнить до конца месяца, — Роман встрепенулся, но Оля подняла руку. — Парни о них ничего не знали. Вы не назначили исполнителей. То вас контузило, то вас арестовали, то вы ещё чем-то не слишком мне понятным занимались…

— Откуда ты знаешь, что меня арестовывали? — пробормотал Роман.

— Вы мне сами позвонили той ночью, когда взорвалось здание Службы Безопасности. Я ещё удивилась, как Дмитрий Александрович мог вас арестовать, если он глава вашего Рода. Разве ему не нужно было просто приказать вам находиться рядом? Или я всё ещё ничего не понимаю во взаимоотношениях в Родах? — Ольга нахмурилась и коснулась своего перстня. — Вы тогда были не в себе и говорили, что Дима зачем-то потащился учиться в школу пять лет назад, а ещё спрашивали у меня, зачем он туда в принципе пошёл. Но я ведь не знаю, — она развела руками. — Тогда вы сказали, что я вообще ничего не понимаю, и бросили трубку.

— Я ничего не помню про ту ночь, — Рома сжал пальцами виски. — Интересно, как долго я буду получать такие вот сюрпризы? Так что с контрактами?

— Исполнители не назначены, а сейчас в Гильдии, кроме вас и меня, никого не осталось. Ещё Женя, но он не сможет, — она вздохнула. — Так что решайте, что с ними делать. А я пока отошлю дела ребят Ивану Рокотову.

Она вышла из кабинета, а Рома снова стукнулся головой о столешницу. А потом вытащил телефон и быстро набрал номер.

— Бойко, — раздался голос Лиса. — Рома, ты с какой-то целью звонишь, просто поболтать, или для чего-то другого?

— Лёша, у тебя есть ребята посмышлёней, которые могут закрыть мои контракты и, возможно, со временем перейти во вторую Гильдию? — сразу спросил Рома бандита.

— У меня есть такие парни, — медленно ответил Лис. — Кстати, я слышал о твоём фиаско. Поздравляю. Ты чем вообще думал, когда предлагал такое своим людям? И почему ты рассчитывал, что не останешься в итоге один?

— Почему-то я думал, что максимум человек пять согласится попробовать, — пробормотал Рома.

— Ромочка, похоже, тебя по голове сильнее ударили, чем мы все думали, — проворковал Лис. — А вообще, именно поэтому представителям Древних Родов нельзя становиться во главе Гильдий. Вы нас до конца не понимаете.

— А Дима Наумов вас понимал? — огрызнулся Роман.

— Как это ни странно, но да, понимал. Возможно, потому что он менталист. Не знаю, как объяснить, но он отличается и от представителей Древних Родов, и от тебя в том числе. Ты случайно не догадываешься почему?

— Я знаю почему, но тебе об этом знать не обязательно, — вздохнул Рома. — Так ты дашь мне ребят?

— Да, но, Рома, я тебя предупреждаю, если ты им тоже протекцию составишь, пока они являются членами моей Гильдии — не обижайся, — по голосу слышно, когда человек улыбается. Так что Рома вполне мог представить себе расплывшуюся в приторной улыбочке морду Бойко.

— Ты не сможешь меня убить, — сказал он, откидываясь на спинку кресла.

— Я буду очень стараться, — отрезал Лис. — Присылай мне контракты, я посмотрю, что можно сделать. Мите привет, — и он отключился.

Рома вскочил, схватил стопку контрактов и выскочил в приёмную. Ольга как раз собиралась уходить с делами уже не работающих на него гадов, бросивших Гильдию без зазрения совести.

— Вот, это надо Бойко отдать, — и Гаранин передал ей документы.

— Хорошо, — кивнула Оля. — Да, Роман Георгиевич, свечи не тушите. Они ароматические, а здесь сегодня было очень много мужчин.

Сказав это, она вышла из приёмной, оставив Романа одного.

— Так, дождусь Ольгу и уйду отсюда, — пробормотал Гаранин, разглядывая витые свечи в высоких подсвечниках, освещавших мягким светом стол секретаря. Ольга ещё и тяжёлые шторы на окне задёрнула, видимо, чтобы интимный полумрак создать. — На каком бы основании Гильдию закрыть? В связи с отсутствием исполнителей не пойдёт, Совет и так надо мной ржать будет, зачем им лишний повод предоставлять? Надо подумать. Да что со мной такое, — поморщился он, снова прикладывая руку к груди. — Сейчас метка всегда видна, и не поймёшь, когда ритуал Служения начнёт меня медленно и мучительно убивать.

Телепортационный хлопок заставил его замолчать и резко развернуться. При этом он успел выхватить пистолет, направив ствол на посетителя, появившегося здесь таким нестандартным путём.

— Ты не сможешь меня застрелить, — спокойно сказал Эдуард, глядя на направленное на него оружие. — Можешь, конечно, попытаться, это будет весьма интересный опыт…

— Что ты здесь делаешь? — спросил Роман, убирая пистолет в кобуру.

— А что, я не могу просто так навестить наследника своего Рода? — Эд усмехнулся, разглядывая Романа. — Где Ольга?

— Зачем она тебе? — Роман невольно нахмурился. — Эд, не обижай её.

— Я не собираюсь её обижать, но вот прямо сейчас мне нужна женщина, — посмотрев на хмурого Рому, он только головой покачал. — Не в том плане, о котором ты подумал. И нет, я не могу тебя читать к своему глубочайшему сожалению, но в данном случае этого и не требуется, у тебя на лице всё написано. Мне нужна женщина, чтобы она сопровождала меня на обед. Тебя этот обед тоже касается, Ванду я уже предупредил.

— Что? Какой обед, о чём ты вообще говоришь? — Рома смотрел на Эдуарда с подозрением.

— Обед для написания опровержения этой дряни, — и Эд вытащил из кармана газету. — И, Рома, если ты не найдёшь этого гада, боюсь, вот этим ты уже не отделаешься! Полюбуйся!

И Эдуард швырнул газету прямо в лицо Гаранину. Раздался короткий вой сирены, и стены приёмной замерцали яркими вспышками, а Эдуарда откинуло сильной волной к противоположной стене. Как только Эд коснулся спиной злополучной стены, его тело окутали прозрачные блестящие нити. Эд дёрнулся, но освободиться не смог.

— Интересно. Даже слишком, — задумчиво проговорил Эдуард, запуская щуп, пытаясь выявить ключевые узлы заклинания, завязанного на сработавший артефакт. — Что это?

— Когда произошёл несчастный случай с Мишиным, — ответил Рома, подходя к стене и одновременно открывая газету, сразу же наткнувшись на злополучную статью. Подняв взгляд на Эда, он продолжил объяснять: — Я установил много различных артефактов собственного изобретения, чтобы со мной подобных несчастных случаев не случилось. Наверное, когда ты бросил в меня газету, защита приняла это за нападение, и артефакт сработал. — Протянув руку, он дотронулся до призрачной верёвки. Эд сполз по стене и потёр запястья.

— Я заметил, что ты использовал поглотитель энергии, — произнёс он, а Рома в это время принялся читать статью. — Кстати, запомни на будущее, эти поглотители ограничены по времени. Они не могут поглощать энергию вечно, и довольно сильный маг может очень быстро вывести их из строя, просто применив ещё более энергоёмкое заклинание. И уже через десять, нет, шесть секунд, тебя мог ждать весьма неприятный сюрприз, потому что каким бы талантливым ты ни был, я, например, гораздо сильнее тебя.

— Угу, я в курсе, — пробормотал Рома, не отрываясь от чтения. В этот момент в приёмную вошла Ольга и замерла на месте, не отрывая взгляда от Эдуарда. Она так и осталась стоять в проёме открытой двери, пожирая его глазами, когда Роман дочитал статью до конца. Преувеличенно аккуратно он сложил газету, посмотрел на стену расфокусированным взглядом, а потом медленно проговорил: — Я убью эту сволочь. Я найду его и буду ломать руки, кость за костью. А в человеческих руках много костей.

Эд тем временем шагнул к пребывающей в лёгком ступоре Ольге, чтобы пригласить её на обед, и тут в оставшуюся открытой дверь вошла кошка.

Кошка уставилась на Эда, выгнула спину и зашипела. Она прекрасно помнила, что именно этим человеком пахло в той страшной комнате, куда её притащил однажды ненормальный хозяин. В её голове присутствие той страшной силы, так сильно напугавшей бедное животное, почему-то прочно ассоциировалось именно с этим Тёмным. Не желая больше подвергать себя опасности, кошка атаковала первой. Она выпустила когти и, истошно вопя, взвилась вверх, метя Великому Князю в лицо.

Эд, матерясь, успел перехватить её, всё-таки его реакция превосходила реакцию большинства людей, но кошка всё-таки умудрилась задеть его когтём по щеке и руке. Перед кошачьими царапинами знаменитая регенерация Лазаревых почему-то пасовала, и из царапины на кисти на пол упало несколько капель крови.

Ольга вскрикнула и бросилась спасать не то кошку, не то Эдуарда. Она, похоже, сама не поняла, кому из этих двоих нужна была помощь. Пока она хватала кошку, пока выкидывала её за дверь, пока Эдуард останавливал кровь, Рома стоял и смотрел на красные капли, уже начавшие подсыхать.

— Интересно, а это правда, что родовое поместье Демидовых сгорало пару раз даже круче, чем здание СБ, потому что открытый огонь вступал в реакцию с кровью конкретно этого Лазарева? — пробормотал он и подтолкнул пальцем подсвечник, стоявший на краю стола. Свеча наклонилась и полетела на пол, а огонь, попав на кровь Эдуарда, вспыхнул, словно попал на порох. — Ой, какой я неловкий, — протянул Гаранин, глядя, как разгорается пламя.

— Ты что наделал, идиот? — закричал Эдуард, обладающий скорбным, но обширным опытом многочисленных пожаров. Схватив Ольгу за талию, а Романа за шиворот, он выскочил из приёмной и захлопнул дверь. — На улицу. Живо!

В коридоре Роману удалось поймать верещавшую кошку, и они все вместе вырвались на улицу, за несколько секунд до того момента, как огонь добрался до внушительного арсенала, развешанного на стене в приёмной, и до артефактов. Взрыва как такового не было. Просто пламя распространилось мгновенно, захватив весь дом целиком.

Эдуард смотрел на пожар без каких-либо эмоций. Затем повернулся к Гаранину, в одночасье оставшемуся без штаб-квартиры, который в это же время философски проговорил:

— Ну вот, придётся Гильдию закрыть на максимально возможный срок — на полгода. Это просто жуткая трагедия, я до сих пор в шоке. А этот дом мне всё равно никогда не нравился.

* * *

Ванда зашла ко мне в кабинет в половине третьего.

— Откуда этот хорёк узнал, что ты был в Репродуктивном центре? — спросила она, садясь на единственный стул для посетителей.

— Это не тайна была, — я протёр лицо и закрыл документ, который в этот момент изучал. Это была проектная документация на восстановление обширных и высококлассных лабораторий Службы Безопасности. — Я ехал туда на такси, расплачивался через идентификатор, прямо на входе представился регистратору и так далее. Да полгорода видело, как я туда захожу. Ладно, мы всё равно его найдём, а дальше всё будет зависеть от его везения: кому он первым попадётся. Если Ромке, то у этого Глагольникова есть отличный шанс добраться до меня живым. А вот если на него наткнётся Эд, то тут возможны варианты. Ну а если этот неудачник попадёт в лапы Гомельскому, то мы даже не узнаем, что его больше с нами нет.

— Дим, — в кабинет вошёл Егор. — Я домой сгоняю? Родных окончательно успокою, а то всё никак не можем нормально поговорить.

— Конечно, езжай, — ответил я, и Дубов быстро вышел, прикрыв за собой дверь.

Я же снова посмотрел на проекты и покачал головой.

— Лаборатории восстановить проблем нет, а вот где мы возьмём учёных, которые будут в них работать? — пробормотал я, а Ванда закусила губу. Она всё ещё винила себя в гибели стольких людей, среди которых был весь научный отдел Службы Безопасности. — Ладно, пойдём на обед. И улыбайся, Ванда. Сейчас тебе предстоит много улыбаться, потому что простым обывателям на наши проблемы плевать. Они хотят получить подтверждение того, что вся семья Наумовых импотенты, да и к тому же бесплодные импотенты. И нам нужно их на этот раз разочаровать.

Глава 17

Чёрный внедорожник, числящийся на второй Гильдии, свернул на гравийную дорогу и поехал к виднеющейся вдалеке ферме. Колёса мягко шуршали по гравию, а сидевший за рулём парень осматривался по сторонам, пытаясь понять, сможет ли он сюда вернуться, если вдруг случится что-то совсем уж непредвиденное.

— Нет, я никогда не хотел работать на ферме, не просто так я из дома сбегал, — покачал головой Егор и вырулил к дому. — В случае чего к Диме секретарём напрошусь, или ещё кем-нибудь.

Он остановил машину и заглушил мотор. Посидев за рулём ещё несколько минут, он вышел из машины. Дверь дома распахнулась, и к нему выбежала невысокая русоволосая женщина, на которую он был так похож. Подбежав к нему, она порывисто его обняла и уткнулась в плечо своему рослому сыну. Егор, в свою очередь, обнял её и прижался губами к макушке.

— Мы так волновались, — всхлипнула мать и подняла голову, чтобы рассмотреть Егора. — Я чуть с ума не сошла, когда увидела в новостях о пожаре. А потом в кадре ты промелькнул с этим тёмненьким мальчиком… Он чем-то на Диму похож, это его родственник?

— Да, младший член Диминого Рода, — обтекаемо ответил Егор. Он не собирался рассказывать матери, что с ним в машине скорой помощи сидел глава второй Гильдии. — Он шёл устраиваться в СБ, и я его сопровождал, чтобы провести через охрану. Только поэтому меня не было в здании, и я остался жив.

— Ты останешься ночевать? — мать посмотрела на него с надеждой.

— Да, останусь, — Егор отстранился от неё и посмотрел на дом. — А где Алина?

— Не так давно я видела её в мастерской. Она там что-то делала, но я так и не поняла, что именно, — ответила мать и с тревогой посмотрела на сына. — У тебя с этой девушкой всё серьёзно?

— Не знаю, мам, это будет только от неё зависеть. Но с моей стороны да, всё серьёзно, — Егор слабо улыбнулся и направился к мастерской.

Он зашёл в полутёмное помещение и остановился недалеко от стола, за которым расположилась изящная девушка. Она что-то мастерила, направив на стол мощный поток света из переносной лампы и придвинув огромное увеличительное стекло на подставке. Егор посмотрел на неё с полминуты, а потом подошёл ближе.

— Чем занимаешься? — спросил он негромко.

— Делаю универсальную отмычку, — сосредоточенно ответила Алина, не поднимая глаз. Она его заметила, как только Егор сюда вошёл, но не прекратила своего занятия, сосредоточившись на процессе. — Ещё немного, — она чуть-чуть поправила изгиб заготовки и отложила её в сторону, после чего повернулась к нему. — Я думала, что ты уже забыл о моём существовании.

— Нет, не забыл, — Егор покачал головой. — Так чем ты занимаешься, помимо изготовления отмычек?

— Я научилась доить коров, собирать яйца, не разбив ни одного, а ещё водить трактор, — Алина смотрела на него, нахмурившись. — Скажи мне, Дубов, зачем мне уметь водить трактор?

— Чтобы уйти в случае чего от погони? — предположил Егор.

— На тракторе? От погони? — Алина встала и подошла к нему, ткнув пальчиком в грудь. — Я не хочу больше доить коров и чувствовать на себе косые взгляды твоих родственничков, шепчущихся за моей спиной в основном о том, что я тебя старше и наши отношения — это что-то недолговечное!

— Ты меня старше на три года, и раньше тебя это не сильно волновало, — Егор смотрел на неё сверху вниз и пытался разобраться в собственных чувствах. — Алин, тебя никто здесь насильно не удерживает, ты можешь в любой момент уйти.

— Куда? Прямо в лапы Гаранина? — она придвинулась ещё ближе к нему, хотя, казалось, что ближе уже некуда.

— Роме сейчас точно не до тебя, поверь, — серьёзно, без своего обычного ёрничества ответил Егор. — Ты знаешь, что произошло с СБ?

— Да, я видела репортаж, — она смотрела на него не мигая, а потом размахнулась и ударила его в грудь. — Я думала, ты погиб! Сукин сын, ты даже не удосужился мне позвонить!

— Тсс, тише, — Егор перехватил её руку, а потом обхватил за талию и посадил на верстак, чтобы они стали примерно одного роста. — Я жив, Гаранин сейчас офицер Службы Безопасности и заместитель Димы.

— Кто в своём уме назначил его чьим-то замом? — фыркнула Алина.

— Оракул, и тут, сама понимаешь, спорить сложно, — пробормотал Егор, обхватывая её лицо ладонями. — Я очень устал, у меня постоянно болит голова, и сегодня я собираюсь ночевать здесь.

— Начальником стал Дмитрий Наумов? — тихо спросила Алина, глядя ему в глаза.

— Да, как единственный выживший офицер, а тебе зачем такие подробности? — спросил Егор, касаясь её губ своими.

— Любая информация может пригодиться, — прошептала она. — И всё-таки я тебя старше, и меня это слегка напрягает, — сообщила она Егору и первая подалась вперёд, вытаскивая его рубашку из брюк.

— Зато ты всем можешь говорить, что у тебя молодой любовник, — Егор призвал дар и закрыл двери на замок простеньким бытовым заклинанием, после чего стащил рубашку через голову и отшвырнул её в сторону.

— Заткнись, — прошипела Алина и поцеловала его, наконец-то окончательно убедившись, что он действительно жив и всё ещё с ней.

* * *

Огонь охватил всё здание головного офиса второй Гильдии целиком. Слышался треск сгорающего дерева, звон разбивающегося стекла. Стоявшим неподалёку людям пришлось отступить, чтобы защититься от взрыва разлетающихся стеклянными брызгами окон. Начали подтягиваться зеваки, где-то вдалеке ревели сирены спасательных служб. Эдуард всё ещё прижимал к себе Ольгу с притихшей кошкой, которую она выхватила из рук Романа. Кошка сидела смирно и не пыталась больше атаковать Тёмного, а Роман как заворожённый смотрел на сгорающее здание, являвшееся в последнее время частью его жизни. Его лицо было непроницаемо, но в глазах отражались блики яркого, обжигающего даже на расстоянии пламени.

Ольга внезапно встрепенулась, опустила кошку на землю и бросилась к горящему зданию.

— Дела! Там же дела в холле! — кричала она, прикрывая лицо руками и вбегая в холл, ещё каким-то странным образом свободный от огня, но уже заполняющийся ядовитыми клубами дыма.

Эдуард и Рома бросились было за ней, но дверь снова распахнулась, и показалась весьма аппетитная женская попка, обтянутая узкой юбкой. Как оказалось, Ольга пятилась из холла на улицу, волоча довольно объёмную коробку. Эдуард замер на месте, разглядывая прекрасное зрелище.

— Хм, — Роман встал рядом с Эдом и даже голову наклонил, чтобы всё разглядеть под другим ракурсом. — И почему я не замечал, что моя секретарша такая… такая… в общем, такая!

— Потому что у тебя есть Ванда, — усмехнулся Эд. — А у меня нет никого, и для сегодняшнего обеда Ольга мне вполне подходит.

— Вы не хотите мне помочь? — пропыхтела Оля, перестала тащить коробку и выпрямилась, повернувшись к мужчинам лицом.

— Нет, ты вполне сама со всем справляешься, — Рома улыбнулся. — Что в этой коробке?

— Дела на наших бывших сотрудников, которые я должна передать Рокотову, — раздражённо ответила Ольга. — Я же не знала, что их будет так много! Пришлось делить на две части. Первую уже отправила, а это те, что остались.

— Что у вас здесь происходит⁈ — позади Романа раздался возглас, и вперёд выбежал Ожогин, бросая на землю чемодан. — Что это? — Его прервал резкий звук сирены пожарной команды, нёсшейся к охваченному огнём зданию. Женя медленно повернулся к Роману. — Что случилось?

— Я случайно опрокинул свечу, — ответил Гаранин, отходя назад, когда раздался звук рушащихся перекрытий. — Никогда не думал, что я такой неловкий. Это просто ужас, да? Но, принимая во внимание, что мы сегодня остались без исполнителей, потеря штаб-квартиры — это не самое страшное потрясение. Я рад, что ты вернулся, — и он обнял Женю, похлопав своего друга и помощника по спине. — Закрывай Гильдию на самый длительный срок, какой только допустим. Нам ещё новый дом надо строить или покупать, исполнителей искать… А мне некогда.

— Ты свинья! — Женя ткнул Рому пальцем в грудь. — Ты даже ни разу мне не позвонил, не узнал, жив я вообще, или уже умер, а стоило мне вернуться, сваливаешь работу, ничего не объясняя! Как так получилось, что мы остались без исполнителей?

— У Гаврилова поинтересуйся, — ответил Рома, снова поворачиваясь к горящему зданию. — Да, Женя, вон ту коробку с делами этих предателей, которую так доблестно спасла Оля, переправь Рокотову. Он сейчас в СБ силовым блоком рулит.

— А Ольга не может сама переправить? — Женя подошёл к коробке и заглянул внутрь. — Это же дело Гаврилова, — ахнул он и посмотрел на Гаранина. Роман только руками развёл:

— Я же сказал, что по независящим от меня обстоятельствам мы лишились всех исполнителей. Это такой же несчастный случай, что и с пожаром, и я ужасно об этом переживаю, — добавил Рома, приложив руку к груди. — У меня что-то сердце покалывает, так сильно я переживаю.

— Рома, это не повод, чтобы закрывать Гильдию. Сторонние филиалы этот кадровый коллапс не затронул, а само здание никакого сакрального смысла не несёт. У нас нет повода, согласно Уставу, её закрывать, — сжал губы Ожогин, окончательно понимая, что этот упёртый баран, его друг и начальник, всё-таки выжил, хотя вспыхнувшая во время взрыва метка на его руке заставила бросить отдых и мчаться в аэропорт. Правда, вылететь у него всё равно получилось только сейчас.

— Женя, придумай что-нибудь, я тебя очень прошу, — прикрыл глаза Рома. — Я тебе всё потом объясню. Мне нужно, чтобы дела Гильдии меня практически не касались.

— Даже так, — протянул Ожогин, переводя взгляд на старое здание, объятое пламенем.

— Простите, — к ним быстрым шагом подходил начальник пожарного расчёта, а вокруг горящего здания уже натянули ограждение и подъехали ещё три пожарных машины и одна скорая. — В здании были люди?

— Нет, — Рома покачал головой. — Эти твари… Эти прекрасные работники года как раз за полчаса до пожара дружно его покинули. Все вопросы к моему помощнику, — и он указал на Ожогина. — А мне некогда, глава моего Рода приказал присутствовать на обеде. Сами понимаете, приказы главы не обсуждаются.

— Рома, — Женя попытался схватить Романа за руку, но тот только покачал головой и вытащил из кармана артефакт Владимира, чтобы сделать из него портал.

— Потом, всё потом, — проговорил Гаранин и повернулся к Эдуарду. — Нам нужно переодеваться, приводить себя в порядок?

Эд осмотрел его, перевёл взгляд на Ольгу и внезапно усмехнулся.

— Нет, Гомельский настаивал на непринуждённом виде, думаю, более непринуждённый нужно ещё поискать. Оля, дай мне руку. Ты никогда не перемещалась с помощью портала? — он протянул руку Ольге.

— Нет, — она покачала головой. — Я не понимаю. Я-то зачем вам на этом обеде?

— Мне приказано прийти с девушкой, ты подходишь, — нетерпеливо ответил Эдуард и рывком притянул её к себе.

— А меня спросить, хочу ли я пойти на какой-то ваш обед, не надо было? — Ольга попыталась вырваться, но Эд держал крепко.

— Делай вид, что тебе всё нравится, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Что особенно тебе нравлюсь я. Будешь хорошо себя вести и сумеешь создать впечатление влюблённой дурочки, я тебе подарю к этому кольцу пару, скажем, браслет.

— О-о-о, — протянула Ольга и, подняв голову, посмотрела на Эда настолько влюблённым взглядом, что Великому Князю стало немного не по себе. — Я буду очень стараться, — прошептала девушка, дотронувшись до своего кольца.

— Откуда такая одержимость смертью? — Эдуард невольно нахмурился и, подавив в себе желание покопаться у Ольги в голове, крепко ухватил Романа за плечо. В это время мимо них как раз проезжала ещё одна пожарная машина, закрыв их от зевак, и Гаранин активировал портал.

* * *

Я встречал Лену на крыльце ресторана, как на нашем первом и единственном свидании. Отличия состояли в том, что сейчас рядом со мной стоял Гомельский и пара журналистов, готовых запечатлеть первое представление жены Дмитрия Наумова.

— Это та самая девушка, с которой Дмитрий Александрович ужинал в этом ресторане? — громким шёпотом спросил один из журналистов у Гомельского. Я только поморщился, но даже не повернулся в его сторону.

— Да, та самая. Елена Павловна наконец-то ответила на ухаживания Дмитрия Александровича, — ответил Гомельский. — Они встречались задолго до появления Марины Рубел, но потом кризис отношений, молодость, горячность… Сами понимаете. И всё это время Дмитрий Александрович не переставал вспоминать свою первую любовь. Он так и не смог её забыть, и разрыв с Мариной произошёл именно на этой почве, по взаимному согласию. Дмитрий Александрович встретился с Еленой Павловной повторно уже после разрыва помолвки, и тлеющая искра снова вспыхнула. На этот раз они решили не гневить судьбу и тихо, без огласки, связали себя узами брака, — закончил Артур Гаврилович торжественно, как раз в тот момент, когда к крыльцу подъехал автомобиль.

Я покосился на него и шагнул к машине, чтобы сразу же прикрыть Лену от камер. Она ещё не привыкла к подобной шумихе вокруг себя. К тому же у неё не было времени, чтобы навести лоск, и это могло её сильно задеть. Мне-то было всё равно, но женщины на такие вещи реагируют всё-таки по-другому.

Почти сразу, после того как отъехала наша машина, к крыльцу подкатил лимузин Демидовых. Я остановился, чтобы встретить Лео, и чуть не свалился с крыльца, когда из машины вышел Демидов и помог выйти молодой женщине с ребёнком на руках. Вот только этой женщиной была не Кристина.

— Обалдеть, — прошептал я, обнимая Лео на камеру. — Почему ты здесь с Зоей Рубел, и где твоя жена?

— Кристина не захотела ехать, она ненавидит Романа и Эдуарда. И если про Ромку всё понятно, то почему она не любит Эда, никто мне ответить так и не смог, — также шёпотом ответил Лео. — Дима, почему ты не сказал, что нас будут снимать? Я выгляжу как чучело, да и Гришу нужно было одеть более достойно.

— Лео, Гриша всего лишь ребёнок, о чём ты вообще говоришь? — я повернулся к Зое. — Почему она с твоим сыном?

— Зоя очень любит детей и сама предложила поработать у нас няней. Они с Гришей очень привязаны друг к другу, сам же видишь, — Лео говорил на ходу, когда мы входили в ресторан под вспышки камер.

— Только не говори, что ты ей платишь, — я снова посмотрел на Зою и сидящего у неё на руках мальчика. — Я не разорял семью Рубел, и Зое нет необходимости на тебя работать.

— Конечно, плачу, каждый труд должен быть оплачен, — пафосно произнёс Лео. — И неважно, что Зоя довольно обеспеченная девушка. Кстати, ты не хочешь уже познакомиться с Григорием? Тебе нужно научиться его держать и найти с ним общий язык. Тебе же ещё его крёстным становиться!

Я представил себе ритуал, во время которого я возьму под опеку это маленькое существо под насмешливым взором Прекраснейшей, и поёжился. Но Лео был прав, мне нужно было как минимум учиться ладить с будущим крестником. Поэтому я остановился и протянул руки, принимая самого младшего Демидова. Ребёнок смотрел на меня такими знакомыми тёмными глазами, что стало немного не по себе.

— Ну, привет, ты меня не помнишь, а ведь именно я не дал тебе разнести Репродуктивный Центр вдребезги и пополам, — тихо проговорил я, а мальчик внезапно улыбнулся, продемонстрировав все свои четыре зуба.

— Обратите внимание, господа, — раздался за спиной голос Гомельского. — В тот день, про который пишет этот… кусок… в общем, вы поняли, кто и что написал. Так вот, в тот день Дмитрий Александрович действительно находился в Республиканском Репродуктивном Центре. Он присутствовал при рождении своего родственника и будущего крестника.

Вот так мы и зашли в малый закрытый зал. Ванда улыбнулась, увидев Гришу, а он почему-то потянулся к ней. Я посмотрел на Лео, и тот нерешительно кивнул. Передав Ванде ребёнка, под яростным взглядом Зои, я сел на своё место во главе стола. Зоя тоже села за стол, не сводя злобного взгляда с Ванды. Похоже, она узнала в ней ту самую «кудрявую проститутку», перепутавшую карточки и испортившую ей жизнь.

— Лео, мы с Леной поженились, — сказал я тихо, глядя на часы. Эд с Ромкой опаздывали, и это было для них не слишком характерно.

— Что? — заорал Демидов. — Дима, ты с ума сошёл! Это уже вообще ни в какие ворота не лезет! — я недоумённо посмотрел на него. — Это событие должно было стать событием года! А ты мало того, что женился почти тайком, так ещё и утаил такие подробности от своего друга, больше чем друга, от своего родственника! Это просто невыносимо, — и Лео приложил руку ко лбу. — Мне что, вообще, нельзя вас из вида выпускать, чтобы не оказываться раз за разом в таком жутком положении?

Он не успел развить эту тему, потому что в этот момент раздался хлопок, и прямо перед столом появились Роман, убирающий свой преобразившийся артефакт в карман, а также Эдуард с Ольгой. Я долго рассматривал слегка побледневшую секретаршу Романа.

— Неожиданно, — протянул я и посмотрел на Эда, но тот только улыбнулся краешком губ. — Ну, хорошо, что не беременная проститутка. Оля, — я поднялся и протянул ей руку. — Присаживайтесь, и добро пожаловать в Семью. Или об этом ещё пока рано говорить? — спросил я у Эда, но он снова промолчал, пожав плечами.

— Когда я говорил, что обед будет неформальным, я вовсе не это имел в виду, — послышался у меня за спиной сдавленный голос Гомельского, а потом до меня донёсся резкий запах сильного успокаивающего, перебившего даже запах гари.

Так, стоп! Какой запах гари? Я присмотрелся к своим родственничкам и почувствовал, как мои глаза сами собой расширяются. Они были растрёпанные, на щеке у Эда красовалась царапина, а на лбу у Ольги виднелся чёрный мазок сажи. Ромка выглядел так, словно попал в ураган, и от них всех несло гарью. Глядя на них, даже Лео перестал стенать, а Лена с Вандой смотрели на это явление огромными глазами. При этом Ванда даже не замечала, что сидевший у неё на руках Гриша потянулся к её заколкам.

— Чем вы занимались те два часа, пока я вас не видел? — протянул я, переводя взгляд с одного на другого, периодически задерживая его то на царапине Эда, то на пятне на лбу у Ольги.

— Мы Гильдию сжигали, — почему-то ответила за всех именно Оля, спрятавшись за спину Эдуарда.

— Что вы делали? — я моргнул и сел на место. — Ванда, Грише не опасно твои заколки вытаскивать? — спросил я, переводя взгляд на Вишневецкую. Она словно опомнилась и принялась ворковать с мальчиком, уговаривая его не трогать гадость. Я же указал на стол. — Садитесь, что вы стоите? Похоже, нас ждёт просто незабываемый обед.

Глава 18

Гаранин сел напротив меня, стараясь не встречаться со мной взглядом. Его хорошо выдрессировали в своё время, место наследника он выбрал, даже не задумываясь. Ванда сразу же пересела к нему, вместе с Гришей, сев по правую руку, а вот слева расположилась Зоя.

Эдуард выдвинул стул для Ольги, самостоятельно показав, где она должна сидеть на семейном обеде, а сам сел напротив неё. Оля явно нервничала, но старалась держать себя в руках. Лена сразу же наклонилась к ней и что-то зашептала. Ольга кивнула с серьёзным видом и, схватив салфетку, быстро протёрла лоб, убирая пятно.

— Что ты ей пообещал? — тихо спросил я у Эдуарда, когда принесли первое блюдо.

— Браслет к её перстню, — ответил Эд, внимательно разглядывая девушку. Я сомневался, что Ольга знает, какой ложкой или вилкой нужно есть, но она быстро сориентировалась, посмотрев на остальных.

— Я не ожидал, если честно, — протянул Демидов, с удивлением переводя взгляд с Ольги на Эдуарда и обратно. Мне даже показалось, что он на мгновение забыл о своём сыне, да и в принципе обо всём происходившем вокруг.

— Учитывая весьма специфический вкус Эдуарда на женщин, Ольга — это лучшее из того, что могло бы быть, — я улыбнулся, позволяя фотографу сделать очередную фотографию, а потом повернулся к Гомельскому и громко объявил: — Обратите внимание, Артур Гаврилович, этот чудесный перстень времён империи с клеймом Великого Князя Эдуарда Лазарева мой брат подарил не так давно своей девушке.

— Это чудесная новость, — Гомельский прекратил пить капли и расплылся в улыбке. — Эдуард Казимирович, не следует скрывать от меня такие вещи.

— Рома! Что ты делаешь? — его прервал громкий шёпот Демидова. Я вздрогнул и обернулся, увидев, что Гриша уже перекочевал с колен Ванды к Ромке и теперь сосредоточенно пытался вытащить пистолет из наплечной кобуры через расстёгнутую куртку, которую Гаранин не снял, чтобы не светить перед камерами своим арсеналом. Ромка посмотрел на Лео расфокусированным взглядом, а потом снова повернулся к ребёнку.

— Ну зачем тебе эта штуковина? Она большая и тяжёлая, ты можешь пораниться. Вот, давай я тебе лучше вот это дам, — он нагнулся и вытащил из-под стола маленький пистолет.

Если я правильно понимаю, это оружие было прикреплено к его лодыжке. Быстро разрядив пистолет, он протянул его Грише. Пистолетик был действительно очень лёгким, даже маленький ребёнок смог его удержать. Только вот этот ребёнок не хотел его просто держать, а сразу же потащил его в рот, заливая всё вокруг слюной.

— Нет, Гриша, не нужно его в рот тянуть, давай я тебе лучше кусочек вот этой груши дам. Лео, ему грушу можно? — запоздало спросил Роман, снова поднимая взгляд на Демидова, у которого от увиденного зрелища дар речи пропал.

— Грушу ему можно, в отличие от пистолета. Зачем ты дал ему пистолет? — Лео даже немного привстал.

— Но он же его хотел, — Ромка смотрел на него непонимающе.

— О, — протянул Эд. — Запомни на будущее: когда у него появятся дети, нужно так загрузить Романа, чтобы он шевелиться не смог. Иначе воспитание пойдёт насмарку.

— Почему? — посмотрела на него Ванда таким же непонимающим взглядом, что и Рома.

— Детей не следует слишком баловать и давать всё, что им хочется, — терпеливо пояснил Эд. — Да, Ванды, похоже, моё предостережение тоже касается.

— Давайте я его покормлю, — улыбнулась Зоя, протянув руки к Грише. — Всё-таки это обед, и я взяла с собой вкусную кашу.

Но Гриша, который в этот момент целенаправленно пытался оторвать пуговицу с пиджака Ванды, сидя при этом на коленях у Романа, не захотел уходить и начал капризничать. Пуговица отлетела на пол с громким звоном, а Гриша заплакал ещё громче, теперь цепляясь за пуговицы рубашки совершенно не возмущающейся Ванды, глядевшей на ребёнка с нескрываемым умилением. Зоя растерянно посмотрела на Лео, и Демидов снова громко зашептал:

— Рома! Отпусти уже моего сына! Ему нужно покушать. И хватит ему потакать. Он сейчас Ванду разденет на глазах у всех собравшихся.

— Да ладно тебе, я что сам не смогу покормить ребёнка, — пробормотал Гаранин, осторожно освобождая рубашку Ванды от крепкого захвата ребёнка. — Не считай меня настолько беспомощным.

— И это глава убийц, — хмыкнул Эд, произнеся это громким шёпотом.

— Не следует об этом писать, — простонал Гомельский. — Вы же помните о магическом соглашении между Советом Гильдий и прессой.

Зоя покачала головой и вытащила из сумки дорожный обеденный набор. Поставив его на стол, она снова потянулась к Грише, задевая при этом Рому. Как мне показалось, она делала это нарочно. Ванда слегка кашлянула и придвинула Гришину кашу поближе к себе, смерив Зою неприязненным взглядом. В ответ получила не менее злобный взгляд.

— Похоже, подружками они никогда не станут, — хмыкнул я, снова поворачиваясь к Гомельскому и взглядом указывая на журналистов. — Долго они ещё здесь пробудут?

— Ещё пара снимков, — прошептал Артур Гаврилович. Мне почему-то начало казаться, что этот обед шёл совсем не по тому сценарию, на который мой поверенный рассчитывал. Да и переглядывающиеся между собой журналисты полностью подтверждали мои опасения.

— Ой, Гриша, не надо так делать, — проворковала в этот момент Ванда, выпутывая свои кудряшки из детской ручонки, вцепившейся мёртвой хваткой в её шевелюру. Усадив мальчика к себе на колени, она улыбнулась Роме. — Знаешь, когда я его вот так держу, то начинаю мечтать о сотне детей, — и она уткнулась в пахнущую молоком и чем-то непередаваемо детским макушку.

— Что? — Гаранин встрепенулся. — А сотня — это значит один ребёнок? Или два?

— Заткните его, — прошипел Гомельский мне на ухо. — Ради Прекраснейшей пусть он замолчит.

— Как? И что не так он сказал? — я повернулся к нему, и Артур Гаврилович выпрямился и хлопнул в ладоши.

— Всё! Господа, думаю, что на этом всё! Не будем мешать Семье… Наумовых обедать, — и он замахал руками, словно не журналистов просил удалиться из зала, а куриц разгонял. — Приятного аппетита, — слегка наклонив голову, он вышел последним и закрыл за собой дверь. Не удивлюсь, что сейчас он даст последние наставления и отредактирует всё, что они могут написать таким образом, чтобы наши акции если не пошли сразу в плюс, то хотя бы замедлили падение.

Как только мы остались без назойливого внимания, все заметно расслабились.

— Что произошло с Гильдией? И почему ты весь исцарапанный? — я повернулся к Эдуарду.

— Меня поцарапала кошка, а Гильдию спалил её глава, уронив свечу на мою кровь, — Эдуард дотронулся до щеки и зашипел. С этой дрянью не справлялась даже знаменитая Лазаревская регенерация.

— Ты проиграл бой кошке? — я недоверчиво посмотрел на него, переводя взгляд на мои практически зажившие царапины, которыми наградил меня Кинг. У меня, как бы это ни было странным, подобных проблем не оказалось. Может, всё зависит от конкретного животного или породы?

— Я не проиграл бой кошке, она меня поцарапала, — рявкнул Эдуард.

— Тебе нужно обработать эти царапины, — ответил я, с трудом отводя взгляд от тонкой кровавой линии на его безупречном лице. — Или ты думаешь, что шрамы украшают мужчину?

— Шрамы, может быть, и украшают каких-то мужчин, но не меня и не кошачьи царапины, — он снова дотронулся до щеки. — Зараза.

Эдуард швырнул салфетку на стол и уже собирался подняться, но тут раздался вопль Лео.

— Рома, хватит! Отдайте мне сына! Вы его просто неприлично балуете, и я уже сейчас вижу, что нанесённый сегодня ущерб невозможно исправить! — он вскочил и бросился к Гаранину, вырывая у него своего наследника, со счастливой улыбкой державшего в руках всё тот же пистолет. — Гриша, отдай Роме его игрушку. Тебе она пока не подходит, — он попытался отобрать у ребёнка пистолет, но тот в него вцепился и заорал.

— Лео, что ты делаешь, немедленно отдай ему мой подарок! — Ромка тоже вскочил и смотрел на Лео, скрестив руки на груди.

— Думаю, пистолет нужно оставить, — вмешалась Зоя, ловко беря Гришу на руки и прижимая его к себе. — Ничего страшного в этом нет. А когда он подрастёт, дядя Рома научит его стрелять, — проворковала она, успокаивая ребёнка и доказывая, что Демидов платит ей за работу няни не зря. — А сейчас мы поедем домой, чтобы поспать. Лео? — она вопросительно посмотрела на Демидова, прожигающего гневным взглядом Ромку.

— Да, конечно. И, Рома, если ты будешь продолжать потакать моему сыну, то я ограничу ваше общение, — пригрозил он.

— Тебе не кажется, что ты слишком остро на всё реагируешь? Это же ребёнок, — недоумённо вскинул брови Ромка.

— Рома, если у тебя были ненормальные, патологические отношения в семье, завязанные на садизме твоего отца, когда дело касалось тебя, то это не значит, что свои мечты об идеальной семье ты должен переносить на чужих детей, потому что своих ты в ближайшем будущем воспитывать не сможешь, — сжал губы Лео. Я даже перестал ковыряться в лазанье и удивлённо посмотрел на Демидова. За столом воцарилась напряжённая тишина, таким раздражённым нашего Леопольда Даниловича никто и никогда раньше не видел.

— Лео, я не знаю, что на тебя нашло, но, надеюсь, ты будешь хоть немного сожалеть о своих словах, — тихо проговорил Ромка, отворачиваясь от друга и садясь за стол, демонстративно беря в руки столовые приборы.

— Я рад, что ты вспомнил о том, что мы в какой-то мере являемся членами Семьи, — повернулся Демидов ко мне. — Думаю, это не последний наш обед именно в таком качестве, не только тогда, когда вам это выгодно.

В ответ я натянуто улыбнулся, а Эдуард закатил глаза, когда Лео с Зоей вышли.

— Странный он какой-то сегодня. Про порталы не вспомнил и просто мастерски поковырялся в болевых точках Ромки, — пробормотал я, возвращаясь к обеду. Атмосфера стояла напряжённая, но постепенно все стали немного успокаиваться. Я ободряюще улыбнулся жене, погладив Лену по руке. Она вернула мне улыбку и уткнулась в тарелку, перебирая вилкой овощи.

— Рома, а ты хочешь детей? — тихо и задумчиво спросила Ванда, глядя куда-то перед собой. Я чуть сам не поперхнулся от подобного вопроса. — Не сейчас, но, может, позже, когда всё более-менее войдёт в нормальное русло.

— Ты сейчас чего от меня хочешь? — неожиданно вспылил Ромка. — Ты видишь это? — и он показал ей свою метку. — Она не исчезла, и вряд ли когда-нибудь исчезнет, если даже богиня не смогла избавить меня от этой дряни. Я сейчас оказался между молотом и наковальней, потому что не знаю, как можно соблюдать обе клятвы Служения одновременно. Они противоречат друг другу, как минимум, по пятидесяти пунктам. И Лео прав, благодаря этому я не могу дать тебе то, чего мы оба хотим. И тебе это, как и всем собравшимся за этим столом, прекрасно известно, — он выдохнул, стараясь успокоиться. — Прости.

— Почему это может помешать нам завести ребёнка? Тебе не обязательно его признавать, чтобы не нарушить клятву. Мы же живём вместе и жили раньше, что нам мешает оставить всё как есть? — тихо спросила Ванда, почему-то решившая вынести этот вопрос на всеобщее обозрение.

— Что ты только что сказала? — глаза Романа сузились, а голос стал настолько холодным, что даже я поёжился.

— Рома, мне просто нужно знать, и я не хотела чем-то тебя задеть, — ответила Ванда, глядя на Гаранина каким-то странным взглядом.

— Да, задеть ты меня не хотела, просто предложила выключить меня из процесса воспитания собственного гипотетического ребёнка, являющегося хоть и не полноценным Лазаревым, но принадлежащим Семье. И он будет носить твою фамилию? Ты сейчас серьёзно? — Рома откинулся на спинку стула и закрыл глаза, зажимая переносицу пальцами.

— Дима, ты хочешь что-нибудь уже сделать? — спросил меня Эд, кивая на Романа, о чём-то в этот момент глубоко задумавшегося.

— А что я могу сделать? Могу попросить подать десерт, — раздражённо ответил я. — Я не собираюсь вмешиваться в их отношения. Тебя это тоже касается.

— Ладно, хорошо, — тряхнул Ромка головой и встал на ноги. — Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, поэтому, наверное, смогу переступить через свой эгоизм и не буду тебе мешать, если ты захочешь начать встречаться с кем-то другим. Наверное, смогу.

— Гаранин, ты охренел? — голос Ванды зазвенел, и она уставилась на него. — Ты меня сейчас бросаешь, что ли?

— Нет, я тебя не бросаю. Но пойму, если ты захочешь уйти. Только, пожалуйста, поставь меня в известность заранее, — чересчур спокойно ответил Роман и, развернувшись, направился к выходу. — Что-то я сегодня не голоден, прошу прощения.

— Ванда, ты же в курсе, что Роман — член Семьи? — Эдуард смотрел на неё не мигая. — Для Семьи неважно, будете вы состоять в законном браке или нет. Даже если нам не удастся снять с него привязку к Гильдии, Семья будет претендовать на вашего ребёнка. Так что стать гордой и независимой матерью-одиночкой тебе не светит, это так, мысли для размышления. Ты же не просто так спросила про ребёнка? Есть какие-то подозрения? — он говорил, не сводя пристального взгляда с опешившей Ванды.

— Нет, просто я впервые вообще об этом задумалась, — отрешённо произнесла она. — Я не поняла, меня сейчас реально бросили просто потому, что я хотела узнать о планах на будущее? — тихо произнесла она, поднимаясь на ноги. — Это просто глупо. Ладно, нужно на работу возвращаться. Со вскрытием что-то решили?

— Нет, — я покачал головой.

— Думаю, на днях определимся, — загадочно ответил Эдуард, не глядя на меня. Он явно что-то задумал. Надеюсь, это не приведёт к членовредительству единственного оставшегося в нашем расположении судмедэксперта.

— Хорошо, — она кивнула и вышла из зала, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Они помирятся, — тихо проговорила Лена, глядя на меня. — Они же с самой юности ковали друг друга исключительно под себя. Они не смогут друг без друга, что бы кто из них ни говорил. Я не удивлюсь, если завтра они вообще забудут про этот разговор. А вообще, странно всё это. Лео вспылил на ровном месте, хотя он всегда держит себя в руках. А за Вандой я, если честно, никогда не замечала тяги к детям. Она как-то говорила, что боится малышей и не знает, что с ними делать, оставив внучку соседки на меня, когда та попросила посидеть с ней полчаса, пока она в магазин сходит.

— Да, это всё очень странно, — протянул Эд. — Демидов меня смог сегодня удивить.

— Ресторан находится рядом с СБ, — предположил я, доедая лазанью. — А я предложил ему вчера работу… К тому же он хоть и на десять процентов, но всё же Лазарев.

— Я понимаю, о чём ты думаешь, но нет. Этого я не потерплю, — перебил меня Эдуард. Судя по его виду, у него тоже появились подозрения, что одна девушка хочет сама побеседовать с потомком Великой Княжны Вероники Лазаревой, коль скоро мне он на вопрос о службе ничего не ответил.

— Кто-нибудь уже принесёт десерт, чтобы Ольга успела его попробовать? — я отпустил специальную кнопку на столе, которую следовало нажимать, чтобы вызвать официанта в такие вот закрытые залы. Мы все посмотрели на притихшую девушку, старающуюся не привлекать к себе лишнего внимания. Похоже, ей не слишком понравилось оказаться в центре семейного скандала.

— Мне так неловко, кто бы знал, — и она прижала руки к горящим щекам. — Вы меня теперь убьёте, да?

— Зачем нам тебя убивать? — я удивлённо посмотрел на зажмурившуюся Ольгу.

— Я слишком много услышала из того, что не должна была, — пробормотала она. — Можно вас попросить об одной услуге? Пусть меня Рома убьёт, не хочу портить сложившееся впечатление об Эдуарде. Но теперь, по крайней мере, мне всё понятно. Или, может, вы просто сотрёте мне память? Я знаю, Лазаревы это могут сделать, я много про них читала, — ухватившись за эту мысль, она распахнула глаза и, подавшись вперёд, умоляюще посмотрела на меня.

— Похоже, ты говоришь серьёзно, — я покачал головой. — Не бойся, никто с тобой ничего делать не будет.

— А если я проболтаюсь? — тихо спросила Ольга, косясь на Эдуарда.

— И ты реально думаешь, что тебе кто-то поверит? — громко фыркнула Лена. — Когда Эдуард кричал на весь дом, что он провёл последние пятьсот лет в отстойнике, где сражался с вампирами за еду, я решила, что это рецидив его болезни. Даже если ты будешь на каждом углу вещать всем, кто захочет тебя слушать, что Лазаревы не вымерли, тебе всё равно однажды сдадут психиатру, специализирующемуся именно на этой мании. В психушках, говорят, целые палаты есть пациентов, которые утверждают, что они видели Лазаревых, или сами являются потомками императоров.

Когда она произнесла последнюю фразу, Эдуард усмехнулся. Ах да, он же, согласно легенде, сам в такой палате провёл часть своей жизни.

— Я не подумала об этом, — пробормотала Ольга. — Тогда можно, я пойду?

— Тебя никто не держит, — я улыбнулся ей, чтобы хоть немного успокоить. Она кивнула и нерешительно начала подниматься из-за стола.

— Я провожу, — Эдуард поднялся со своего места и протянул ей руку.

Мы с Леной остались одни. Она смотрела на меня, наклонив голову.

— Кто эта девушка, Ольга? — наконец спросила она.

— Секретарь главы второй Гильдии, — ответил я, проводя рукой по волосам.

— Я сейчас чувствую себя, наверное, так же, как и она. Я ведь именно сейчас впервые услышала о том, что вы Лазаревы. Дима, ты мне хотел об этом рассказать? — внезапно очень тихо произнесла Лена.

— Мы Пастели, — мягко поправил я её. — И ты тоже. Лазаревых больше нет, их всех вырезали, ты не помнишь?

— А Эдуард, он… получается, что он тот самый Эдуард? — она спрашивала, прижавшись ко мне и шепча на ухо.

— Ты в курсе, что слишком умная? — я коснулся губами мочки её уха. — Да, тот самый. Это был длительный стазис. У него произошло недопонимание с Прекраснейшей, ну ты об этом знаешь: пятьсот лет, вампиры, еда. При этом она очень тщательно сохраняла его тело. Даже его ритуальный кинжал не разрушился.

— Не представляю, насколько мне было бы трудно адаптироваться. Сейчас же абсолютно всё отличается от того, к чему он привык, — Лена села на своё место.

— Лен, Эд — само совершенство, — я усмехнулся. — Ему сложно, да, но он справляется. Не забивай голову, ты привыкнешь.

— А что мне остаётся? — она улыбнулась. — Но я про эту девушку хотела спросить, про Ольгу. Она ведь, похоже, не понимает, что завтра станет героиней светской хроники. Это будет сюрприз.

— Да и ты тоже. Можешь уже придумывать, что будешь говорить сокурсникам, особенно тем, которые тебя с парнем на мотоцикле видели, предположительно из седьмой Гильдии, — усмехнулся я.

— Как хорошо, что у меня официально начались каникулы, — вздохнула Лена.

— А Ольга работает уже с третьим главой Гильдии, думаю, что не нужно её недооценивать. Ладно, пойдём, я тебя до дома провожу, а самому действительно пора на работу возвращаться.

Глава 19

— Ты далеко живёшь? — спросил Ольгу Эдуард, когда они вышли из ресторана на улицу.

— Нет, недалеко от Гильдии. У меня маленькая квартирка, но в престижном районе. Отец купил, — зачем-то начала объяснять девушка.

— Показывай, — скупо улыбнулся Эдуард и совершенно автоматически подставил ей локоть, чтобы спутница могла на него опереться.

До дома Ольги им оставалось пройти улицу, но светофора поблизости не было. Зато был подземный переход. Эд с любопытством посмотрел на лестницу, ведущую под землю. По таким переходам он ещё не ходил. Под землёй было темно. Лампочки не горели, кроме одной, дающей слишком мало света.

— Здесь всегда жутковато, — Ольга нервно хихикнула и прижалась к Эдуарду.

— И ты здесь ходишь каждый день? — он повернулся к ней, осматривая бледное личико, невольно нахмурившись.

— Я из второй Гильдии, и у меня с собой оружие. Но да, мне здесь всегда не по себе, — тихо ответила девушка, прижимаясь к нему всё сильнее и сильнее.

И тут из темноты им навстречу вышли пять фигур. Эд прикрыл глаза, а потом резко толкнул Ольгу к стене, убирая с линии атаки. Она прижалась спиной к стене, с ужасом глядя, как из темноты выходят ещё трое и берут Эда в кольцо.

— Что вам нужно? — холодно спросил Эдуард, а его рука легла на рукоять ритуального кинжала.

— Этот ножик, который ты тискаешь даже более страстно, чем ту крошку, — ответил один из них, похоже, главарь. Он вышел немного вперёд, насмешливо оглядывая высокого блондина. Ему говорили, что этот красавчик очень опасен, но, глядя на него сейчас, поверить в это было сложно.

— Этот кинжал вы сможете снять только с моего трупа, — любезно ответил ему Эдуард.

— Как скажешь, чувак, — в руке главаря блеснул нож, а губы блондина тронула мечтательная улыбка.

— Вы же не будете против, если я не скажу главе моей Семьи об этом маленьком приключении, а то он ещё решит, что это был мой подарок на день рождения, — мягко проворковал Великий Князь, перехватывая руку с ножом, одновременно уходя от удара второго нападающего, подставляя ему под удар главаря.

Отпихнув ногой мёртвое тело, неуловимым взгляду движением выхватывая из мёртвой руки нож, он чиркнул им по шее второго, перерезая артерии, и практически сразу метнул его в третьего нападавшего, в повороте свернув шею четвёртому.

Эдуард легко уклонился, пропуская лезвие очередного нападающего мимо себя, и его рука, всё ещё лежавшая на рукояти кинжала, метнулась вперёд. Гарда его ритуального кинжала с глухим стуком встретилась с кадыком нападавшего справа, заносившего в этот момент кулак с кастетом. Нападающий захрипел, закатывая глаза, и начал падать, уже не представляя угрозы.

Трое, подошедших чуть позже, бросились к Ольге. Она расширившимися глазами смотрела на происходящее, лихорадочно пытаясь вытащить из сумочки пистолет, как назло, зацепившийся за подкладку. Быстрый взмах руки Тёмного, и всех троих откинуло подальше от вскрикнувшей девушки, не успевающей увернуться от занесённой для удара руки, сжимающей нож.

Один из упавших попытался подняться, но над ним уже нависла тень. Лезвие ножа, выхваченного из руки одного из напавших, сверкнуло под светом единственной лампочки и лёгким движением вошло в основание черепа.

Эдуард не стал выдёргивать клинок. Он отпустил рукоять и, как в танце, сделал шаг в сторону, уворачиваясь от удара цепи, которую занёс над головой шестой бандит. Цепь со свистом пролетела мимо, и прежде чем её владелец успел восстановить равновесие, ладонь Эда со всей силы врезалась ему в грудь. Он вложил в удар немного энергии, усиливая его. Раздался хруст ломающихся рёбер, и нападающий, отлетев к стене, затих.

Седьмой, начиная понимать, что уйти живым ему не удастся, яростно бросился вперёд, размахивая ножом. Эд отступал и легко уклонялся. В конце очередного выпада он поймал запястье нападавшего, резким движением вывернул его, заставляя выронить нож, и, не отпуская, нанёс ему удар локтем в лицо. Той же рукой, которой он только что наносил удар, Эд обхватил шею противника и рванул в сторону.

Последний из бандитов, один из тех, кто был сбит с ног небольшим магическим всплеском, поднялся на ноги и попятился, выставляя руки перед собой, словно пытаясь защититься. Встретившись со взглядом тёмных глаз, он споткнулся о тело товарища и упал. Эдуард прошёл мимо него к телу одного из первых напавших на него бандитов, из груди которого торчала рукоять ножа. Он наступил ногой на грудь трупа, чтобы было удобнее, и вытащил клинок, тут же молниеносным движением развернувшись и метнув его в последнего живого наёмника.

Весь бой занял от силы две минуты. Сила смерти кружила голову, адреналин зашкаливал, и нужно было дать силе выход, чтобы не наделать глупостей.

Холодные слова призыва разнеслись по тёмному переходу. По стенам побежали дорожки изморози, и по телу Ольги прошла дрожь. Распахнув глаза, она смотрела на некроманта, подчиняясь воле которого трупы начали шевелиться и подниматься. В отличие от Димы, никакого блока на простейшую некромантию у Эда никогда не стояло, а слово «милосердие» он до сих пор считал матерным.

— Приведите себя в порядок, чтобы никто не заподозрил в вас мёртвых. Идите на дальнее кладбище и заройтесь в свежих могилах поверх гробов. После этого можете уходить, — опустив руку, фиксируя приказ, Эд повернулся к Ольге и пошатнулся.

Она тут же бросилась к нему, обхватив за талию.

— Что с тобой, ты ранен? — прошептала она, чувствуя ещё не развеявшуюся энергию, так похожую на ту, что была в её перстне. Её было так много, что она впервые в жизни почувствовала дикое, почти болезненное возбуждение. Эд посмотрел в её расширившиеся зрачки и покачал головой.

— Ты ненормальная. И мне это безумно нравится, — он улыбнулся. — Нет, я не ранен. Просто здесь замкнутое пространство и слишком много смертей для меня одного. — Ольга…

— Если ты посмеешь исправить мою память, клянусь, я найду способ вспомнить и убью тебя, — прошипела девушка, продолжая его тянуть на поверхность, стараясь не думать о восьми трупах, которые сейчас начнут свой путь через весь город.

— Ты уж определись, стирать тебе память или нет. И да, ты не сможешь меня убить, — Эд снова усмехнулся.

— Я буду очень стараться. Я двух глав Гильдии убийц пережила и почти пережила третьего, так что да, я буду очень сильно стараться, — они зашли в подъезд и быстро поднялись на второй этаж, ввалившись в её маленькую однокомнатную квартирку.

— Ты же знаешь, что сейчас произойдёт, — дверь захлопнулась, и Эдуард прижал её к стене.

— Я всегда пыталась представить, как выглядел Великий Князь Эдуард Лазарев, — прошептала Ольга, коснувшись его щеки. — И не могла, до тех пор, пока в мою приёмную не вошёл ты. А сегодня вы только подтвердили все мои догадки.

— Поверь, он не был хорошим человеком, — Эд пока просто стоял, но с каждой минутой энергия, занимавшая место в источнике всё больше, требовала выхода, и он понимал, что времени на разговоры почти не осталось. — Он был самым настоящим козлом. Однажды я понял, что я — не он. Уже не он. Для этого мне понадобилось заново осознать себя уже здесь. Это было как озарение.

— И что с тобой стало, когда ты это понял? — Ольга провела пальцами по его губам.

— Я получил справку о выздоровлении, — и он её поцеловал. Жёстко, требовательно, но девушка застонала и подалась ему навстречу. Оторвавшись от неё, он посмотрел в затуманенные глаза Ольги. — Я должен что-то ещё знать, кроме того, что ты не против?

— У меня никого никогда не было, — выпалила она. Эд на секунду замер, затем кивнул и подхватил её на руки.

— Где здесь у тебя кровать? — он вошёл в единственную комнату и опустился вместе с ней на диван. — Не думай о Лазареве. Он умер пятьсот лет назад, и туда ему и дорога.

* * *

Вечером пошёл дождь. Я стоял у окна, смотрел, как капли стекают по стеклу, и видел, кроме них, только своё отражение. Лена подошла сзади и обняла меня, прижавшись грудью к моей спине.

— Ты сегодня рано, — сказала она, коснувшись губами моего обнажённого плеча.

— Представляешь, никто после нашего обеда не вернулся на работу. Даже Ванда. У неё хватило ума позвонить и сказать, что она пошла домой. Пешком. Что ей надо подумать. Эд, скорее всего, у Ольги, где шляется Гаранин, я не знаю, — ответил я, разворачиваясь и обхватывая её за талию. — Так что да, я решил, что могу позволить себе хоть раз уйти с работы вовремя, не задерживаясь.

— Это ты хорошо придумал, — Лена обхватила меня за шею, и я начал наклоняться к ней, но тут раздался стук в дверь.

— Твою мать, — я медленно провёл рукой по лицу и пошёл открывать.

За дверью стоял трясущийся Гаранин. С него ручьями стекала вода, и выглядел он не слишком презентабельно.

— Ты опять закрыл для меня доступ в свою квартиру, — он ткнул меня пальцем в грудь. — И не подарил ключ. А ведь я себя хорошо вёл. Почти всегда.

— Рома, зачем ты пришёл? — я отступил в сторону, пропуская его в квартиру.

— Я не могу находиться дома один. Там слишком… тихо. Егор куда-то уехал. Его бешеной кошки где-то нет, а Ванда не отвечает на мои звонки. Ну, это и не удивительно, — он усмехнулся.

— Ты чем весь день занимался и почему ты мокрый?

— Решал проблемы с Гильдией, а потом искал кошку, когда дождь начал лить. И да, я узнал, что нужно от тебя фландрийцам. Прошёл слух, что ты перекупил на чёрном рынке где-то за пределами наших стран некий очень ценный артефакт. И сейчас Моро, как и Гильдии нескольких стран, очень хотят его заполучить.

— Что за артефакт? — уточнил я, невольно нахмурившись.

— Понятия не имею. Силин не собирается в это ввязываться. В отличие от остальных, Карп Иванович прекрасно понимает, что это будет чревато, поэтому он особо не интересовался подробностями. Так что Гильдия Российской Республики ко всему этому не причастна. А артефакт, не знаю, подумай, что именно ты выносил на публику из того, что стащил из хранилища Моро, — он провёл рукой по лицу, убирая натёкшие с волос капли.

— Я, кажется, знаю, что именно они ищут. Ну что же, пусть будет милостива к ним Прекраснейшая. Надеюсь только, Эд не создаст слишком много шума. Нужно его предупредить, проблемы нам сейчас не нужны, — задумчиво проговорил я. — Раздевайся и иди в ванную, не хватало ещё, чтобы ты простыл, — и я выдал ему полотенце и сменную одежду.

Пока Ромка грелся и приводил себя в порядок, я снял со связки ключ от квартиры, повертел его в руке и сунул в карман своих домашних штанов.

Гаранин вышел из ванной, накинув на плечи полотенце, когда за входной дверью послышалось странное шуршание, а потом какой-то писк.

— Что это? — нахмурившись, я шагнул к двери, но Ромка оттолкнул меня и сам распахнул её.

На пороге стояла кошка. Мокрая грязная кошка жалобно мяукала, а на её ошейнике блестел знак второй Гильдии.

— По-моему, это твоя, — сказал я, глядя, как кошка нерешительно переступает порог моего дома. — Нормально. Киса, я Тёмный. Ты моего брата сегодня поцарапала, а сюда заходишь, как к себе домой. Так, её надо вымыть, а то она здесь всё изгваздает.

— А как её мыть? Я понятия не имею, как это делается, — Рома нахмурился. — В прошлый раз я нанял проститутку, чтобы она эту кошку вымыла.

— Знаешь что, я не буду вызывать к себе домой проститутку, чтобы она кошку мыла, — я слегка повысил голос, и в коридор выскочила Лена.

— Я чай заварила и лёгкий ужин приготовила. Чего вы здесь разорались? — и тут она увидела кошку. — Ой, киса. Иди сюда, маленькая, — Лена взяла её на руки и сморщила носик. — От неё гарью пахнет.

— От Гильдии даже несущих стен не осталось, огонь быстро добрался до нашего арсенала, не удивительно, что она дымом пропахла, — усмехнулся Ромка.

— Ты её заберёшь? Да, неважно, сегодня она всё равно здесь останется. Нужно за ней понаблюдать, вдруг она надышалась всякой гадостью и вообще могла простыть, — быстро проговорила Лена, прижимая к груди несчастное животное. — Пойдём, я тебя вымою. Дима, нужно купить лоток, наполнитель, корм. За углом круглосуточный супермаркет, думаю, всё это можно там приобрести.

И она скрылась в ванной, неся на руках пытающуюся освободиться кошку, вероятно, о чём-то начинающую догадываться. Я, встрепенувшись, узнал в ней то самое животное, которое Ромка подобрал в ресторане. Какая-то у неё несчастная судьба, если вспомнить все их похождения.

— Я поверить в это не могу, — простонал я и пошёл одеваться. В коридоре встретил хмурого Гаранина. Он поднял свою мокрую куртку и поморщился.

— У тебя есть лишняя? — спросил он, вешая куртку сохнуть на вешалку и поворачиваясь ко мне.

— Держи, — я бросил ему куртку, а потом, подумав, протянул ключ. — Он от этой квартиры. Пожалуйста, не заставь меня пожалеть о своём решении.

— Дима, — он сжал ключ и долго смотрел перед собой. — Это очень много для меня значит.

— Пойдём, — я открыл дверь, выходя из квартиры, приподнимая повыше воротник. — Одного не могу понять, как она тебя нашла?

— Понятия не имею, — Гаранин пожал плечами. — Скорее всего, увязалась за мной, когда я к твоему дому шёл.

До супермаркета было недалеко, и мы добежали до него, даже не промокнув. Пройдя в зоотдел, остановились, глядя на ряды кошачьих принадлежностей.

— И? Что нам брать? — я повернулся к нему, впервые видя на Ромкином лице такую растерянность.

— Я понятия не имею, — ответил он.

— Рома, это твоя кошка! Как ты за ней ухаживал, в конце концов? — вспылил я.

— Я её гладил, и она со мной спала, когда я ночевал в Гильдии в то время, ну… Всем остальным занималась Ольга. А может быть, мы ей сейчас позвоним? — спросил он.

— И с девяносто процентной вероятностью обломаем Эда? — я, прищурившись, посмотрел на него. — Ты можешь рискнуть, но я тебя защищать не буду, так и знай.

— Дима, у тебя явная склонность к насилию, и меня это беспокоит, знаешь ли, — заявил Роман и, широко улыбнувшись, направился к девушке-консультанту, как раз спешившей в нашем направлении. Пока я переваривал услышанное, он попросил набрать нам всё для кошки средней упитанности.

Глава 20

Ванда стояла в холле потихоньку возрождающегося головного здания Службы Безопасности перед единственным поставленным здесь кофейным аппаратом, ожидая, пока огромная машина приготовит ей чашку крепкого чёрного кофе. Она практически не спала всю ночь, проведя её здесь, в СБ, в компании Егора и ещё нескольких человек, проверяя некоторую информацию и составляя вероятности. Для этого Егора пришлось выдернуть из Твери. Он приехал жутко недовольный, потому что она оторвала его от подружки. Кто эта подружка, Дубов так и не признался, пообещав сразу же познакомить с ней друзей, как только поймёт, что всё серьёзно.

Но не приехать он не мог, особенно когда Ванда вкратце поведала о своих подозрениях. Поведение Леопольда Демидова вчера на обеде было, мягко говоря, странным. Он никогда так себя не вёл, и это настораживало, а своему чутью Ванда привыкла доверять. Оставалось только дождаться выписок со счетов, которые должен был предоставить Гомельский согласно выписанному постановлению, и идти с докладом к Диме.

— Привет, — позади неё раздался мужской голос, и девушка резко обернулась, чуть не пролив на себя только что полученный из автомата напиток. — Я так рад, что с тобой ничего не случилось. Я всё это время только и думал о том, осталась ли ты жива, но у меня не было твоего номера телефона, чтобы позвонить.

— Привет, — она улыбнулась молодому парню, с трудом узнавая в нём Артёма Ежова, сотрудника отдела криптоаналитики. — Я думала, весь ваш отдел… — Она не договорила и покачала головой, опуская глаза. Ванда так и не смогла себя заставить просмотреть списки погибших, когда их составили. А в списках вновь нанятых сотрудников он не числился.

— Нас не было в здании, мы же до обеда только работали. А потом нас уволили без объяснения причин, — мягко улыбнулся он. — И не выплатили положенную компенсацию. В итоге я сам вызвался узнать, что вообще происходит, поинтересоваться о невыплаченной зарплате и узнать про тебя. Ты прекрасно выглядишь, с распущенными волосами тебе больше идёт, — немного смутившись, проговорил он.

— Спасибо. Тебе, наверное, нужно подойти к Тамаре в отдел кадров, — Ванда махнула неопределённо рукой, рассматривая парня с неподдельным интересом.

— Мне уже сказали, чтобы я подошёл к заместителю начальника, он как раз решает подобные проблемы. Ванда, а ты не хочешь пообедать? Здесь недалеко есть уютное кафе, — быстро спросил он у вскинувшей от удивления брови Вишневецкой.

— Я не знаю, наверное…

— Нет, она обедать не хочет, — Ванда вздрогнула и повернула голову в сторону Гаранина, подошедшего к ним совершенно бесшумно.

— Ты меня сам вчера бросил, сказал, что не будешь возражать, если я начну встречаться с кем-то другим, а сейчас вдруг решаешь подобные вопросы за меня? — Ванда слегка наклонила голову, искренне радуясь его появлению.

— Я вчера немного погорячился, а ты не взяла трубку, чтобы выслушать мои жалкие оправдания, — уклончиво ответил Рома, пристально рассматривая парня, поёжившегося от его взгляда. — Это кто?

— Артём, он в отделе криптошифрования работал. Там какое-то недоразумение произошло с оповещением, как я поняла, — представила Ванда Ежова.

— И как он сюда прошёл? — Роман продолжал прожигать Артёма взглядом слишком светлых глаз.

— По пропуску, ни у кого из нашего отдела их не забирали и не аннулировали. Это что, допрос? Вы вообще кто такой? — довольно резко ответил Ежов, в свою очередь, разглядывая Гаранина.

— Её парень. Похоже, у Вани серьёзные проблемы с обеспечением нашей безопасности. А ты заместителя начальника ищешь? Пойдём, провожу, — улыбнувшись, или, скорее, оскалившись, Роман схватил Артёма за руку и потащил следом за собой. — Не переживай, нам как раз по пути.

— Рома, — Ванда окликнула его, когда они уже подходили к двери, ведущей на лестницу. Гаранин остановился и повернулся к ней. — Нам нужно поговорить.

— Да, не помешало бы, — серьёзно кивнул он и подтолкнул высвободившегося от захвата парня на лестничную площадку.

Ванда проводила их взглядом, притронувшись к своему ожерелью, которое ей так давно сделал Эдуард. Вчера она поклялась себе, что больше никогда его не снимет, и твёрдо решила выполнить свою клятву, что бы ни произошло.

* * *

Я проснулся от довольно неприятной тяжести в груди. Ещё и какая-то муха летала над головой, периодически садясь на лицо. Я отмахнулся, притронувшись рукой к чему-то шерстяному и пушистому. Резко открыв глаза, встретился со взглядом жёлтых глаз внимательно рассматривающей меня кошки, уютно устроившейся у меня на груди.

— Ну, привет, — спокойно проговорил я, поворачивая голову в сторону Лены. Она уже не спала, рассматривая нас с каким-то странным выражением. — Убери её, пожалуйста, — прошептал я, вспоминая ту ужасную царапину на лице Эда.

— Ты ей понравился, — улыбнулась Лена и, протянув руки, стащила с меня кошку. Я глубоко выдохнул и сел, потирая грудь.

— Я не могу ей понравиться, я — Тёмный, — усмехнулся я и поднялся, начиная одеваться. Выйдя из спальни, прошёлся по дому, не обнаружив Ромку. Скорее всего, он ушёл раньше, тихо собравшись, чтобы нас не будить. И, похоже, не забрал своё животное по той же причине. Взглянув на часы, я принялся быстро собираться, потому что, как оказалось, мы благополучно проспали, и прошёл уже целый час с начала рабочего дня.

— Я сейчас приготовлю завтрак, — выпорхнула из спальни Лена, на ходу завязывая домашний халатик.

— Не нужно, — я поймал её за талию, притянул к себе и поцеловал. — Я и так опаздываю. Вечером сходим куда-нибудь.

— Я сегодня вечером поеду к Ванде. Мне нужно вещи забрать, вчера как-то не получилось, и поинтересоваться, как она. Всё-таки Ванда впервые одна ночевала, — тихо проговорила Лена, неохотно от меня отстраняясь.

— Хорошо, позвони, как освободишься, — кивнул я и выбежал из квартиры, спускаясь к выходу из подъезда.

Чтобы окончательно проснуться, я решил добежать до работы пешком. Вбежав в обычно пустынный холл, резко остановился, недоумённо оглядываясь по сторонам.

— А сегодня здесь как-то многолюдно, — пробормотал я, разглядывая довольно внушительную очередь, ведущую от поста охраны вглубь здания. Я попытался пробиться через эту очередь, чтобы добраться до лестницы, ведущей наверх, но меня не пропустили.

— Куда ты лезешь без очереди, парень? — меня схватила за руку какая-то девушка, не давая пройти через толпу. — Успеешь. Мы все здесь ждём своей очереди на собеседование.

— Какое собеседование? — я ошарашенно посмотрел на рыжеволосую девушку, сразу же узнавая в ней учителя биохимии в каком-то местном университете из бара быстрых знакомств.

— Я тебя помню, — нахмурилось это рыжее чудо, ещё крепче хватая меня за рукав куртки. — Я, наверное, чего-то не понимаю, но что здесь забыл продавец оккультных товаров из Твери?

— Мне тоже не совсем понятно, зачем в СБ нужен учитель биохимии, — выпалил я. — Да отпустите меня, я здесь уже работаю! — повысил я голос, стараясь перекричать зашумевшую толпу.

— Расступись, — раздался громкий голос Залмана. Вот его мгновенно послушались и расступились, пропустив ко мне. — Пошли, я тебя проведу, а то застрянешь тут до вечера, — усмехнувшись, ответил он.

— Похоже, даже здесь всё решается по блату и по знакомству, — практически выплюнула мне в спину рыжеволосая Лана. Странно, вроде бы в баре она не была такой агрессивной.

— И ведь не поспоришь, — сказал Залман, доведя меня до моего кабинета. — Нас ты точно принял на службу, считай, по блату. Так вы знакомы? — с интересом спросил он.

— Если общение в течение двух минут можно назвать знакомством, — я махнул рукой, а потом спросил у явно веселящегося Шехтера: — Скажи мне, зачем нам учитель биохимии?

— Понятия не имею, но она есть в списке приглашённых на собеседование кандидатов. Ладно, мне пора на пост возвращаться, чтобы там ещё кого-нибудь из действующих сотрудников на входе не разорвали, приняв за особо наглого кандидата, стремящегося проникнуть сюда без очереди, — рассмеялся Залман и пошёл в сторону до сих пор возмущающейся толпы.

— Охренеть просто, — пробормотал я, вспоминая о бумагах, которые мне несколько дней назад подсунула Тамара. Я ведь так и не просмотрел списки кандидатов. А ведь там должны быть пояснения, на какую именно должность их хотят пригласить. Блестяще, Митя, ты большой молодец. А вот теперь сиди и гадай, зачем нам учитель биохимии понадобился.

Подойдя к своему кабинету, я увидел ожидающую моего появления Ванду, держащую в руках папку и задумчиво крутившую на шее ожерелье против ментального воздействия.

— Ты наконец решила послушаться умного совета и начать его носить? — поприветствовал я подругу, открывая дверь своего кабинетика и пропуская её внутрь первой.

— Я вчера вела себя странно, — она сжала губы, подходя к моему столу и кладя на него папку с документами. — Я ведь никогда раньше не думала о детях. Вообще не знаю, что с ними делать и как себя с ними вести. И к тому же я никогда не стала бы поднимать этот вопрос в присутствии посторонних. Мы бы с Ромой спокойно обсудили этот вопрос наедине, если бы мне в голову пришла подобная мысль, поругались, а потом сразу же помирились, никого не вовлекая в наши проблемы. Я же прекрасно видела, в каком он состоянии. Когда Рома так взвинчен, к нему вообще нельзя лезть с противоречивыми идеями, — Ванда грустно улыбнулась.

— Ты думаешь, что на тебя кто-то воздействовал подобным способом? — я посмотрел на неё с изрядной долей скепсиса.

— Не знаю, Дима. Эдуард сказал, что у Гриши мог спонтанно произойти ментальный прорыв, когда я взяла его на руки. Что творится в голове у маленьких детей, не известно даже Великому Князю, — она встрепенулась, когда дверь отворилась, и в кабинет вошёл Ромка. Он пристально посмотрел на Ванду и кивнул ей, показывая, что всё слышал, потом медленно подошёл ко мне и положил на стол несколько бумаг.

— Подпиши. Это разрешение для ребят из Гильдии на предварительное собеседование и испытательный срок, — пояснил он, пододвигая документы ближе ко мне. Пока я просматривал документы, он продолжил говорить: — Ты, кстати, знал, что криптошифровальщики выжили все в полном составе и не были в курсе общего собрания? Похоже, Тамара их не любит так же, как и я, потому что она их уволила, но про собрание сообщить забыла.

— О, ты, похоже, с Ежовым познакомился? — хмыкнул я, вспоминая о неразделенной любви Артёма к Ванде. — Куда ты их дел? — Просмотрев предоставленные на подпись документы, я принялся их подписывать, время от времени посматривая на Ромку.

— Со мной разговаривал только Артём Леонидович. Я так понял, его послали на разведку, как самого ненужного. Он клятвенно обещал всё передать своим бывшим коллегам. Кстати, этот Ежов был явно недоволен тем, что теперь два небольших кабинета, которые они когда-то занимали, отошли мне. Или он был чем-то другим недоволен? — задумался Роман, но потом спохватился и продолжил: — Я ему всё объяснил и отправил домой подумать и принять решение. Если они согласятся вернуться даже в неполном составе, то отдел будет полностью укомплектован.

— Рома, задержись немного, — тихо произнесла Ванда, когда я протянул Гаранину подписанные разрешения. — Сейчас подойдёт Егор, и я попросила Эдуарда с Рокотовым поприсутствовать при докладе. Это касается того дела на складе.

— Тебе что-то удалось выяснить? — сосредоточенно поинтересовался я, наблюдая, как дверь без предварительного стука открылась, и в кабинет вошёл Эд.

— Больше Егору. Но я подтвердила его прогноз кое-какими документами, — ответила Ванда. — Что насчёт вскрытия? Без него я не могу открыть дело официально.

— Собственно, ради этого я сюда и пришёл, — протянул Эдуард, выглядевший на редкость довольным жизнью и умиротворённым. — Я нашёл нам судмедэксперта.

— Ты нашёл его на пляжах Фландрии, и он захотел вернуться на Родину? — я откинулся на спинку стула, косясь на папку, переданную мне Вандой, но пока не спеша её открывать. Действительно, будет лучше, если все соберутся, чтобы потом не повторяться.

— Нет. Этот тип сбежал и вполне официально попросил политическое убежище у Фландрийских властей, — недобро усмехнулся Эд.

— И чего он боится? — я невольно нахмурился, не понимая подобной реакции человека на происходящее в России.

— Если я правильно понял, ответственности, — Эдуард пожал плечами.

— Да, пока не забыл и меня не прервали, — спохватился я. — Гильдии разных стран, кроме нашей республики, хотят заполучить твой кинжал.

— Я в курсе, — он чему-то улыбнулся, переводя взгляд куда-то в стену и с интересом что-то на ней разглядывая.

— Эд, что ты сделал? — я приподнялся на стуле, обращая внимание Великого Князя на себя.

— Ничего такого, о чём можно было бы беспокоиться, — неохотно ответил он и посмотрел мне в глаза. — Мы поговорили и разошлись почти миром. Конкретно эта банда больше нас не потревожит. Не смотри так на меня. Я ничего особенного с ними не сделал. Они даже ушли на своих ногах, можешь проверить по камерам возле того подземного перехода напротив дома Ольги.

— Хорошо, допустим, я тебе верю, — спустя несколько секунд проговорил я, садясь обратно на стул. — Что там насчёт судмедэксперта?

— Я её сейчас приведу, — улыбнулся Эд и открыл дверь кабинета, чтобы кого-то позвать для проведения такого незапланированного собеседования.

Мы с Ромкой уставились на входную дверь, потеряв дар речи, разглядывая вошедшую девушку с разноцветными волосами и кольцом в губе. Она тоже резко остановилась, переводя взгляд с меня на Гаранина и обратно.

— Это что, шутка? — поинтересовался Ромка у Эда, всё ещё продолжая рассматривать любительницу жёсткого секса и ненавистницу классической музыки из бара знакомств. Что-то слишком много девушек, посетивших тот бар одновременно с нами, находится сейчас в СБ.

— Нет, не шутка. Ксения Анатольевна Фролова, лучший судмедэксперт нашей столицы. Временно безработная. Как я понял, у неё произошёл конфликт с бывшим министром внутренних дел Кляйном, из-за которого она уволилась, — представил девушку Эдуард, с нескрываемым удовольствием рассматривая наши вытянувшиеся лица.

— Я думал, вы владеете турагентством, — выдавил из себя Ромка, сложив на груди руки.

— Так и вы вряд ли бездомный, — скривилась она, переводя взгляд на меня и поправляя на плече странного вида разноцветную сумочку. — И вы, Дмитрий Александрович, тоже мне солгали. Вы явно не ищете свою госпожу, потому что предпочитаете доминировать. И, учитывая вашу биографию, у вас ярко выражена склонность к садизму.

— Что? — вырвалось у меня. Да ещё и вспомнилось очень некстати, как вчера Ромка сказал, что я зациклен на насилии.

— А как ещё объяснить тот факт, что этого козла Кляйна вы не приговорили к смертной казни, а отправили на рудники на пожизненное заключение? Только вашим желанием, чтобы он страдал и мучился всю свою недолгую, надо сказать, жизнь, — фыркнула она.

— В подобном ключе я свои поступки никогда не рассматривал, — пробормотал я.

— Я одна не понимаю, что сейчас происходит? — вклинилась Ванда, начиная хмуриться и подозрительно поглядывать в мою сторону.

— О, а вы…

— Ванда Вишневецкая, старший следователь, — представилась Ванда. Я всё-таки не назначил её в конечном счёте начальником следственного отдела. Если она проявит себя, и я не найду на это место никого более компетентного, то, возможно, я пересмотрю своё решение, но пока вот так.

— Да, я тоже была такой несколько лет назад. Юная девочка, верующая в справедливость и в мир во всём мире, — Ксения оценивающе смотрела на Вишневецкую, чуть ли не единственную, кто соблюдал дресс-код на работе. Ванда всегда приходила на службу в чёрной обтягивающей юбке чуть ниже колен, белоснежной блузке и приталенном пиджаке, подчёркивающим все достоинства её фигурки. И это несмотря на ремонт и царившую повсюду разруху.

— Ксения Анатольевна закончила юридический факультет и потом проработала некоторое время старшим следователем в полиции, — пояснил Эдуард.

— И как вы стали судмедэкспертом? — спросил я, глядя при этом на невозмутимого Эда.

— Юридический — это всего лишь ошибка молодости. Поработав несколько месяцев по специальности, я поняла, что иметь людей таким способом слишком аморально, и уволилась, — протянула Ксения под вырвавшийся смешок Гаранина.

— И решили пойти в судмедэксперты? — уточнил я.

— Нет, сначала я хотела попробовать что-то новое и поработать в десятой Гильдии, но меня туда не взяли, сказав, что я слишком умная. А потом да. Я поняла, что ненавижу людей, причём всех, и ушла в судмедэксперты, — закончила она своё представление, вновь покосившись на Ванду, словно оценивая, возьмут ли нашего следователя в десятую Гильдию или тоже откажут.

— И вы хотите работать у нас? — всё ещё сомневаясь, поинтересовался я, разглядывая её джинсовую куртку со странными заклёпками.

— Эдуард Казимирович предложил мне пройти собеседование, — она пожала плечами. — Я согласилась. Всё равно я пока сижу без работы, да и с личной жизнью немного не складывается, как и у вас.

— Я начальник СБ и счастливо женат, — я сразу же решил прояснить ситуацию.

— О, а я вас вспомнила. Мы с вами уже встречались ранее, до того случая в баре, — Ксения приложила палец к губам, рассматривая Ромку.

— И где же мы встречались? — скептически спросил он.

— В суде. Вы представляли вторую Гильдию, а я выступала в качестве свидетеля обвинения. Вы тогда выиграли дело, поставив под сомнение мою квалификацию в некоторых вопросах, что и послужило толчком в вашем конфликте с Кляйном, просто мечтающим упечь вас за решётку. А это вообще законно — брать на работу бывших уголовников? — вновь повернулась она ко мне. Я лишь пожал плечами, не отвечая на провокационный вопрос, и, мягко улыбаясь, проговорил:

— Ксения, не могли бы вы подождать в коридоре. Эдуард Казимирович сейчас освободится и покажет вам морг. С ним же вы обсудите наше вероятное сотрудничество. При устройстве на работу в Службу Безопасности существуют некоторые условия, которые могут вам не понравиться, — я снова улыбнулся, а Ксения вышла из кабинета, в очередной раз одарив меня странным взглядом.

— Эд, что происходит? — поинтересовался Ромка, потирая переносицу.

— Я же говорил, что наше посещение того бара было очень продуктивным. Я сделал определённые выводы и смог подобрать несколько кандидатов на службу, в основном в научный отдел, — ответил он. — Как я убедился, женщины в современном мире мало чем уступают мужчинам в плане образования. Правда, как я понял, с личной жизнью у них не особо складывается.

— Вообще-то, я всё ещё здесь, — процедила Ванда, злобно глядя на Эдуарда.

— Я в курсе, — он невозмутимо перевёл взгляд на Вишневецкую.

— Как ты узнал, что она патологоанатом? — поинтересовался Ромка.

— Ксения не просто патологоанатом, но и выдающийся криминалист. Хотя с трупами любит возиться больше всего.

— И ты это узнал за две минуты вашего общения? — уточнил Гаранин. — Ты расслабиться приходил или собеседование проводил, копаясь в их мозгах? — наконец, до него дошло, каким образом Эдуард смог выяснить необходимую ему информацию.

— Дима не запрещал мне этого делать. А в менталистике нужна практика, — он повернулся и теперь обращался ко мне. — Тем более что Романа ты у меня забрал. И я не понимаю, почему ты не пользуешься своим преимуществом в общении с незнакомыми людьми?

— Он что, меня читал? — возмутился Ромка. — И когда, интересно, он успел это сделать?

— Всегда, — я отмахнулся от него. Объяснять Роме про их странные отношения с Эдом у меня не было ни времени, ни желания. — Ладно, допустим. Ты что-то ещё говорил про кандидатов. Я правильно понимаю, то рыжее недоразумение, рычащее на всех внизу, тоже хочет к нам устроиться. Но, Эд, скажи мне на милость, зачем нам нужен учитель биохимии?

— Ты про Лану Андреевну? Она не просто учитель, как ты выразился, она доктор химических наук, профессор кафедры в столичном университете и учёный с мировым именем, — хмыкнул Эд. — Я навёл о ней справки, прочитал её диссертацию и ознакомился с текущими научными работами. Они даже меня смогли заинтересовать своим нестандартным подходом.

— Лана же любит убийц? — я прикрыл на секунду глаза, обдумывая всю предоставленную мне информацию.

— Все учёные немного странные, но им это простительно. Вот ещё трое, кто смог меня заинтересовать, — Эд положил передо мной бумагу с именами. — Все они работают в университете на разных кафедрах и являются чуть ли не гениями в своих областях. Нам нужно возрождать научный отдел, так почему бы не дать этим женщинам свободу действий, деньги и дорогие игрушки?

— Проводи Ксению в морг. Может, посмотрев на это убожество, она откажется с нами работать, — проговорил я. — Рома, собери этих гениальных женщин с проблемами в личной жизни и покажи им то, что осталось от научного отдела.

— У меня есть идея получше, — хмуро ответил Роман, доставая из кармана телефон, когда Эдуард вышел из кабинета. — Чижов? Гаранин беспокоит, возьми бумажку, ручку и запиши несколько фамилий. Нужно провести для них экскурсию по СБ, в частности, в научном отделе. Записываешь?

— Дима, что вообще происходит? — шёпотом поинтересовалась Ванда, подходя ко мне, пока Ромка подставлял старшего лейтенанта под Лану Медведеву и её подружек, тех самых, которые вытащили её в тот проклятый бар.

— Потом, — я мельком посмотрел на неё и обратился к закончившему разговор Гаранину. — Ты же в курсе, что Чижов и все волки попадают под определение «любит убийц»?

— А я не говорил, что будет легко. Тем более я не забыл проведённый в обезьяннике день, когда похитили Ванду.

— И это меня обвиняют в жестокости, — резюмировал я и посмотрел на Ванду.

— О чём ты хотела поговорить?

— Сейчас дождёмся Егора, Рокотова и Эда, чтобы провести уже небольшое совещание, — совершенно серьёзно ответила она, садясь на единственный стул для посетителей. — То, к каким выводам он пришёл… Я соотнесла его прогнозы с полученными данными, в основном по движениям финансовых потоков, это всё довольно неожиданно, но я не могу принимать самостоятельные решения, учитывая обстоятельства.

Ромка подошёл к окну, присел на подоконник, переводя хмурый взгляд с меня на Ванду и обратно. Видимо, с ним Егор пока тоже не поделился своими выводами. Прошло не больше минуты, как в кабинет вошёл Дубов, волоча с собой два стула. Вместе с ним вошли Ваня и Эдуард. Последний тоже нёс стулья. Эд поставил их у стены и сел, Ваня же предпочёл остаться стоять. При этом он прошёл по кабинету и встал у меня за спиной, опершись на сейф.

— Ты быстро, — кивнул я Эду.

— Её всё устроило. Ксения сказала, что это самое великолепное место, которое она только видела. А ещё она сообщила, что приступит к работе завтра, — усмехнулся он. — Морг и лаборатория не пострадали. Они находятся рядом с ритуальной комнатой, поэтому внутрь смог проникнуть только яд, но он давно уже выветрился. Ксения сегодня оформит все документы и принесёт клятву.

— Вот, наконец-то здесь могут одновременно сесть больше одного человека, — произнёс Егор, воспользовавшись короткой паузой, с грохотом подвигая стулья к моему столу. — Дима, я даже не знаю, как к этому относиться, тем более я не могу составить точный прогноз, но когда вероятности по девяти разным вариантам развития событий показывают больше девяносто пяти процентов, их уже невозможно игнорировать.

— Что тебе удалось выяснить? — я почувствовал, как сердце замедлило свой ход, а потом понеслось галопом. Ничего хорошего в прогнозе Егора не было, я был уверен в этом.

— Я выяснил, с кем хотел встретиться Клещёв…

Он не договорил, потому что в этот момент в дверь очень тихо постучались, практически поскреблись. Егор замолчал, и мы все вшестером повернулись в сторону входа. Но никто не входил, и Егор развернулся, приготовившись продолжать, но в дверь снова постучали.

— О, ради всех богов, — Ромка оторвался от подоконника, в три шага пересёк кабинет и рывком открыл дверь, нос к носу столкнувшись со стоящим в коридоре человеком. Рома замер, уставившись на посетителя. — А ты что здесь делаешь?

— Может быть, вы дадите мне пройти, Роман Георгиевич, — раздался спокойный знакомый голос. — Я не к вам пришёл.

— Ну, проходи, — Гаранин сделал шаг в сторону, пропуская в кабинет Дениса Довлатова.

— Добрый день, Дмитрий Александрович, — поздоровался Тёмный, работающий шефом в Ромкином ресторане. — Очень строгая девушка в отделе кадров сказала, что по мне вы должны будете принять решение самостоятельно.

— Добрый день, Денис Николаевич, — я указал ему на свободный стул, пригласив присесть. — Какое решение я должен принять?

— О найме меня на службу, — твёрдо произнёс Тёмный, глядя прямо на меня.

— Так, стоп, — Гаранин поднял руку. — Какую службу, ты работаешь на меня.

— Я уволился неделю назад, подыскав себе прекрасную замену. Артур Гаврилович принял мои аргументы и разорвал контракт по обоюдному согласию, — пояснил Денис, поворачиваясь к Ромке. — Я долго думал, прежде чем сюда пойти. Даже в порыве слабости хотел устроиться в новый игровой комплекс в Твери, но когда узнал, что он тоже принадлежит вам, понял, что мой первый порыв был верен, — он снова посмотрел на меня. — Так вы меня возьмёте к себе, Дмитрий Александрович? Я зарегистрированный Тёмный, Род Довлатовых никогда не был близок к трону, и само моё присутствие здесь снимет очень много вопросов, которые могли бы появиться.

Я откинулся на спинку стула. Да, он предлагал мне прекрасный выход из сложившегося положения. Особенно учитывая, что Эдуард всё лучше и лучше осваивался, не собираясь ограничивать себя в применении магии, и это уже нельзя будет списывать на артефакты. Не так уж и много тёмных артефактов на рынке. Дар же одного Тёмного от дара другого смогут отличить только сами Тёмные. Но, чёрт возьми, не могу же я принять Дениса на службу Тёмным магом, в конце концов?

— Денис, почему вы на самом деле пришли сюда? — наконец спросил я его.

— Я действительно люблю мою страну. Когда произошла эта трагедия, я был в шоке и гневе… — Довлатов задумчиво перевёл взгляд с меня на стол. — Когда объявили конкурс, я подумал: да к чёрту всё, я неслабый маг, я Тёмный, и только этим могу прикрыть Лазаревых, так почему я всё ещё сижу на кухне? Ну и я хорошо готовлю.

— Денис Николаевич, я спрошу по-другому, у вас ещё какое-нибудь образование, кроме кулинарной академии имеется? — я не отрывал взгляд от его лица, и в какой-то миг мне показалось, что мы с ним в кабинете остались одни. По-моему, у него тоже возникло такое ощущение, потому что Довлатов слегка расслабился.

— До того, как поступить в кулинарную академию, я начал учиться на юридическом факультете Московского университета. Поступил в шестнадцать, по настоянию отца, мне же не нужно было магическую школу заканчивать. Но мне ещё в процессе учёбы это не слишком понравилось, я всегда любил готовить, — он сдержанно улыбнулся. — Тогда я поступил на вечернее отделение кулинарной академии. Окончил оба учебных заведения в один год, но выбрал для дальнейшей работы именно кулинарию.

— Сколько вам лет, Денис Николаевич? — спросил я, разглядывая красивое, спокойное лицо. Он был молод, ему ещё точно нет тридцати на вид.

— Двадцать четыре, — ответил Довлатов. — Меня всему обучали дома, так уж получилось, что в общеобразовательные школы я не ходил.

— Вы же понимаете, что я не могу принять вас шефом? — я побарабанил пальцами по столу. — У нас следственный отдел колом встал. Кроме госпожи Вишневецкой, у меня нет ни одного следователя. Вы готовы попробовать себя именно в этом качестве?

— В качестве следователя? — Довлатов долго смотрел на меня, а затем перевёл взгляд на Ромку.

— Отказывайся и возвращайся делать то, что получается у тебя лучше всего, — Роман улыбнулся.

— Я согласен, Дмитрий Александрович, — быстро проговорил Денис.

— В таком случае проходите в отдел кадров. Вы же в курсе, что вам придётся принести довольно серьёзную клятву? — спросил я, успокаивая себя тем, что если из Довлатова не получится следователь, у нас в любом случае останется прекрасный повар.

— Да, конечно, — он поднялся со своего места и направился к двери, стараясь не смотреть на задумчивого Романа.

Он вышел, а Гаранин остался стоять возле закрытой двери, прислонившись к косяку.

— У меня ушёл шеф, а меня никто не поставил в известность, — пробурчал Рома. — Это вообще нормально?

— Ресторан не разорился, все блюда прекрасны, хотя я вчера заметил, что лазанья слегка отличается от обычной, но в лучшую сторону. Наверное, замена действительно превосходная, раз Гомельский решил, что от этой перестановки ничего не поменяется, — ответил я ему.

— Ну-ну, я ещё посмотрю, что там за шеф, — и Рома посмотрел на Егора. — Так что вам удалось выяснить?

— Клещёв намеревался на складе провести вторую встречу с Данилой Петровичем Давыдовым, — выпалил Дубов, пока нас снова не прервали.

Воцарилась тишина. Вообще, это, наверное, логично, и вчерашнее нервное поведение Лео сюда вписывается идеально, но…

— Вы уверены? — тихо спросил я, чувствуя, как у меня сжимаются руки в кулаки сами собой.

— Да, Дим, уверены, — тихо вздохнула Ванда. — Я всё проверила и перепроверила много раз. Конечно, остаётся очень маленький процент того, что мы ошибаемся, но, боюсь, не в этот раз.

— Приплыли, — проговорил я, закрывая глаза. И что мне теперь делать, если даже Демидовы… Что мне делать, вашу мать⁈

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Темный маг. Книга 10. Новый путь

Content

Тёмный маг. Книга 10. Новый путь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene