Фантом. Инженер системы 1

Глава 1

Новая реальность

Электроника скафандра мигнула и полностью погасла, оставив меня наедине с бескрайним космосом. Я болтался в двух десятках метров от шлюза станции на тонком страховочном фале. По инструкции требовалось сообщить о потере связи, что я и сделал — скрестил руки перед шлемом. Диспетчер на станции увидит сигнал и поймет, что случилось. На всякий случай я подержал «знак» подольше, всматриваясь в темные иллюминаторы отсека контроля.

Стоп! Почему темные?

Я почувствовал, как на лбу выступила испарина. Плотный многослойный материал, отделяющий меня от вакуума, вдруг показался тонюсенькой, с волосок, пленкой. Лопнет, и мне кранты.

Впрочем, кранты наступят, и в том случае, если скафандр снова не заработает. Лопни эта «пленка», и я быстро задохнусь. Неприятно? Конечно! Но хотя бы быстро. В другом случае, я буду долго умирать от перегрева. Ненавижу жару! И сдыхать тут просто так не собираюсь!

При мыслях о смерти вспомнилась дочь, оставшаяся там, внизу. Как она будет без меня? Сейчас она в интернате. Двенадцатилеток не оставишь дома просто так. Её мать свалила пять лет назад в Европу не то со своим другом, не то с новым мужем, да так и осталась там жить. Ленка осталась со мной. При моей работе сложно воспитывать ребенка, но государство помогает, так что справляюсь. Но что, если меня не станет?

Я поежился от дурацких мыслей, по спине пробежал спасительный холодок. Нужно было срочно переключиться на что-то обычное, земное. Подумать о чём-то приятном.

В голове всё смешалось. Наверное, в этом виноват странный приступ, что случился перед самым отключением систем. В глазах потемнело, горло пересохло, словно вчера много выпил. Но, какое там⁈ Нам нельзя. Ни грамма.

Странно, но перед глазами до сих пор стояло сообщение, словно я с ним ознакомился, но забыл пометить, как прочитанное, а может, оно просто отпечаталось в мозгу:

[ЛИКУЙ, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!

В ВАШ МИР ВЕРНУЛСЯ ПОРЯДОК!

СЛАБЫЕ

ПАДУТ ИЛИ ВОЗВЫСЯТСЯ!

СИЛЬНЫЕ

ВОЗЬМУТ СВОЁ ИЛИ ПАДУТ!

ВОССЛАВЬТЕ

ЭТОТ ДЕНЬ ВО ВЕКИ ВЕКОВ!

ДА

ПРИДЁТ СИСТЕМА!]

Какие, к чёрту, слабые и сильные? Какая, нафиг, система? Но это было еще не всё. Текст я помнил весь, как отче наш.

[Мир отныне разделён на осколки

Каждый осколок изолирован

Выполняйте задания Системы, чтобы открыть границы своего осколка и двигаться дальше по пути силы

С самого низа — к вершине

Спустя год границы всех неоткрытых осколков рухнут

Спустя два года человечество встретится с иными разумными жителями Вселенной]

[Получено задание:

День первый

Выживите сутки

Итоги этих двадцати четырёх часов определят ваше будущее. Проявите себя или падите

Награда:

Вариативно

Удачи, игрок!]

И следом еще:

[ВНИМАНИЕ!

Вы находитесь в осколке с уровнем силы, превышающим ваш на сто. Очаги цивилизации не обнаружены. Шансов на выживание нет.

Награды за выполнение заданий повышены до максимальных значений.

Удачи, игрок!]

Я с ужасом подумал, что об этом придется рассказывать Земле. А если признают психом, запретят полёты? Ещё и с орбиты выдернут, а у меня всего месяц до рекорда.

Обойти Валерку Полякова с его почти четыреста тридцатью семью сутками на орбите… настоящая мечта!

Ага, отпустило немного. Соображать стало легче. Я огляделся.

Меня отнесло в сторону от станции, пока я был без сознания. Это не так страшно — страховка-то никуда не делась. Дышал я нормально, разве что чуть чаще обычного. Системы подачи кислорода не были завязаны на автоматику. А вот связь, давление и теплорегуляция… Давление держалось в норме. Стрелка аналогового манометра на запястье уверенно застыла в зеленой зоне. Пассивная терморегуляция пока тоже держалась. Система отведения тепла работала за счет многослойности материала, поглощения и испарения влаги в вакуум, и еще каких-то хитростей.

«Пока работала», — уточнил я мысленно.

Активная часть системы, все же была в отключке.

— Мей Юн, Мей Юн. Вызываю станцию!

В ответ тишина.

— Эй! — крикнул я, словно меня мог кто-то услышать.

Ожидаемо не помогло. Мне никто не отвечал. Связь не работала.

А потом я окинул взглядом «Новую реальность» целиком. Точнее, всё, что от неё осталось. И увидел то, что по факту — должен был заметить сразу, после непонятного ухудшения самочувствия.

Странное синевато-серое поле, состоящее из множества гексагонов, рассекло похожую на колесо со спицами станцию — надвое. Меньшая её часть оказалась скрыта по ту сторону непрозрачного поля, большая, включая уцелевшую ось космического лифта — тут, вместе со мной.

В стороны разлетелись обрубленные куски солнечных панелей, вытянутые в космическую пустоту предметы со станции и… Раз, два, три… Три трупа коллег, не имевших и шанса на то, чтобы надеть скафандры.

Мей Юн, маленькая строгая китаянка, оператор станции связи. Коля Нестеров, новичок — меньше месяца на орбите. Коннор О’Райли, ирландец, знающий бесконечное количество анекдотов. На мой взгляд не смешных, но народу нравилось. Они трое, как раз контролировали мой выход в космос… А теперь раз — и всё. Живыми на Землю уже не вернутся.

Как и одиннадцать человек, что в это время были в той части станции, которая отделена полем. Там — жилой корпус как раз. У них точно нет и шанса. Что насчёт оставшихся пятерых? Может быть, хоть они успели заблокировать переборки?

Станция болталась в пустоте и полной темноте, не горел ни один огонёк. Я развернулся взглянуть на Землю.

— Нет…

На ночной стороне планеты не тлели привычно желтые огни городов. Они словно пропали или оказались обесточены. Все. И повсюду были эти странные энергетические стены, на расстоянии становящиеся практически прозрачными. Они будто накрыли весь мир геодезическим куполом, точнее сферой — системой шестиугольников с встроенными для коррекции пятиугольниками в нескольких местах.

Поднявшуюся панику я зарубил на корню. Я кто угодно, но не тот человек, который будет сжигать так бестолково драгоценный кислород. Да еще от испуга потеть начну. Нафиг!

Спокойно, спокойно. Вдох, выдох…

Я начал не спеша подтягиваться по страховке к остаткам станции. Время в запасе у меня было. Кислорода хватит на пару часов, а перегрев начнется не раньше, чем через тридцать-сорок минут. Нужно всё оценить, разобраться, проверить… Даже если сдохла вся электроника, осталась механика. Да и народ мог выжить.

К счастью, до сих пор работают старые государственные стандарты, написанные ещё при Советском Союзе: любая космическая станция обязана иметь аварийный режим работы без электричества. Солнечный шторм вполне способен сжечь всю электронику, и как раз на такой случай и предназначены дублирующие системы. Химия, пружины, сжатый газ — вот что должно спасти жизни космонавтов, когда компьютеры превратятся в груду расплавленного кремния.

Регенерация воздуха — как на подводных лодках. Патроны с надписью «КО₂» на корпусе: надпероксид калия жадно поглощает углекислый газ, выделяя кислород. Свет — хемилюминесцентные палочки в аварийных отсеках: их зелёное мерцание питает реакция фенилоксалата с перекисью водорода. Даже гидравлику можно было вручную взвести через аварийные лебёдки — стальные тросы и шестерни переживут не то, что солнечную вспышку, а даже ядерный апокалипсис.

Я понимал, что хватаюсь за малейшую тень надежды, лишь бы не опускать руки, лишь бы выжить и вернуться на Землю. К Ленке, к друзьям. При мыслях о дочери снова замутило, но я собрался. Попытки сохранить жизнь, как нельзя лучше отвлекают от страха и ненужных сейчас мыслей.

Снова вернулся к перечислению в уме достоинств станции и ее создателей. Советским инженерам, словно предвидя подобную моей ситуацию, на уровне подкорки при обучении вбивали необходимость использовать в конструкции станции неубиваемые системы. И, по счастью, эти инструкции продолжали выполнять.

Даже при модернизации. Даже после развала страны, спустя почти пятьдесят лет.

Умерло от старости поколение инженеров и преподавателей, но перед смертью они воспитали достойных преемников, гордо несущих этот долг.

Этого не понимали западные партнёры, когда присоединились в начале тридцатых к проекту «Новой реальности», но полностью поддерживали китайцы, работавшие с «Роскосмосом» с самого начала стройки тысячелетия.

Шутка ли — космический лифт. Не теоретические расчёты, не сюжет фантастического произведения — реальность. «Новая реальность».

Эта старая школа инженерной мысли теперь дает мне шанс выжить. Мне даже вспомнились забавные приписки, сделанные чернильными ручками в техдокументации красивыми, каллиграфическим почерком: «На случай, если всё полетит к чёрту».

Что же, их час настал.

Понять бы ещё, что прямо сейчас творилось на станции: сквозь натянутый страховочный фал время от времени проходила вибрация, будто от колоссальной силы ударов. Но у меня не было даже предположений, что это может быть. Я упорно тащил свою тушку к шлюзу, а время неумолимо работало против меня.

Когда до обшивки «Новой реальности» осталось рукой подать, металл прямо напротив вдруг изогнулся. Неужели взрыв? Услышать, я ничего не услышал, но через трос страховки вновь ощутил вибрацию. В этот раз — куда сильнее.

— Что за?..

Удар. Ещё один…

Двумя сильными рывками я подтянул себя к станции. Оттолкнулся ногами и отлетел на безопасное расстояние. Глупо после того, как долго тащил себя к ней? Но что-то внутри меня подсказало, надо быть подальше от этого места.

Глядя, как от жутких ударов изгибает корпус «Новой реальности», я испытывал незамутнённый, просто-таки хтонический ужас. Вспомнилось сообщение о высокоуровневом осколке или чём-то там еще… Тело оцепенело, взгляд замер… и только дышал я всё ещё медленно и размеренно. Сказалась подготовка. Тот секундный момент слабости был исключением.

А потом обшивка лопнула — словно кусок фольги. Наружу одним стремительным движением выбралось ОНО. То, что судя по остаткам залитой кровью формы, ещё недавно было итальянкой-симпатяшкой Мартиной.

Её руки удлинились раза в три, получив по два дополнительных сустава. Огромные когтистые пальцы мяли металл, а растущие из спины щупальца надёжно держались за корпус станции.

Вместо лица была лишь раскрывшаяся тремя лепестками пасть, полная треугольных зубов, а на жгутиках покачивался десяток глаз.

Космический вакуум твари был нипочём.

Она протянула лапу, схватившись за трос страховки… мой трос!

— Нет! Сука, нет!

…и потянула к себе.

В голове билась паника, но тело двигалось само: быстро, чётко, без ошибок. Я чуть развернулся, чтобы спиной быть к ближней части неизвестного поля. До него в той стороне десяток метров. До другой стороны — километры пустоты.

Нажал на рычаг у пояса. Никакой электроники, чистая механика и химия для экстренных ситуаций.

Пиропатрон отстрелил страховочный фал, а импульс отбросил меня назад. Пуповина оборвалась, и теперь я медленно отдалялся от станции, глядя, как беснуется оставшееся без добычи чудовище. Рассудительный голос в голове повторял: запасы кислорода на два часа, перегрев достанет тебя меньше, чем через полчаса, без страховки ты не вернешься.

Но иди оно всё лесом!

— Я просто так не сдохну!

Глава 2

Последний герой

Чёртова тварь, видящая добычу буквально на расстоянии вытянутой руки, подобралась — и прыгнула следом, оттолкнувшись от стены станции. Толкнулась с такой мощью, что помяла обшивку.

Мне удалось выжить лишь потому, что я ждал чего-то подобного. Да что там — именно на это я и надеялся. Аварийный баллон со сжатым воздухом на поясе: такие нужны для ситуаций, когда космонавт по какой-либо причине отстыковывается от станции — вот мой план!

Длинной струёй газа меня отбросило вбок, и тварь без толку пронеслась мимо с умопомрачительной скоростью. Кривые когти скользнули в сантиметрах от шлема и, казалось, я даже заметил отблеск солнца на острых кончиках.

Шумно выдохнув, я бросил взгляд на удаляющуюся фигуру, смешно и неуклюже размахивающую когтистыми лапами. Теперь смешно… Она крутилась, стараясь развернуться, но безжалостная инерция уносила её в тёмную бездну. Если не случится какого-нибудь чуда, то там она и сгинет. Застынет в безвоздушном пространстве, превратившись в промороженный кусок чёртова мяса.

Я ещё раз дёрнул рычаг на баллончике, и сжатый воздух снова рванул из сопла, разворачивая меня к станции. Короткие и томительные секунды полёта, ещё один импульс — и рука наконец ухватилась за поручень, а пальцы свело судорогой.

— Жив… И все же, я жив!

Пролезать сквозь дыру, пробитую тварью, я не рискнул — не хватало ещё об острый край распороть скафандр. Тащиться до узкой щели, что появилась в том месте, где голубая стена рассекла станцию — только зря тратить драгоценное время. Не порву скафандр, так умру от перегрева. После победы над монстром такая смерть будет слишком тупой и бесславной.

Настолько шустро, насколько позволяла конструкция громоздкого скафандра, я принялся передвигаться по поручням к шлюзу. Открыл, используя аварийную систему. Да чего уж, никакие другие сейчас и не работали.

Кромешную темноту обесточенной станции рассеивали тусклым светом химические светильники. Пришлось отыскать ручной химический фонарь. Не хватало еще без света напороться на что-то острое.

Логика подсказывала, нужно спешить, и сделать это без нормального освещения невозможно. Но иррациональный страх требовал спрятаться и отсиживаться в темноте. Зачем? Если бы на станции был еще один монстр, он уже проявил бы себя. Вряд ли я остался бы незамеченным. Смог бы, он уже бы до меня добрался. А во мне просто говорит трусливый кролик. Это он хочет спрятаться в норку и не показывать оттуда носу. Хрен ему, а не норка! Придушив, едва успевший пискнуть во мне страх, я переломил пластиковую палочку.

Свет разгорался медленно, словно химическая реакция никак не хотела идти. Наконец в моей руке тускло засветился фонарик, озарив вымазанный черными разводами коридор, ведущий от шлюза к комнате контроля выхода в открытый космос. Шлюза, как такового, не осталось. Тварь разворотила его полностью.

Я осмотрел место хранения скафандров и убедился, что электроника сдохла на всех. У меня оставалось всё меньше времени. Пассивная система терморегуляции недолговечна. На всякий случай я засек на часах время. По моим прикидкам двадцать — двадцать пять минут у меня еще было. Потом рекуперативный гель напитается влагой окончательно, и снизится её отвод. Ткань намокнет и станет хуже регулировать теплообмен, я начну потеть, что еще усугубит ситуацию. А в конечном счете я перегреюсь и умру.

Пришлось потрясти головой, чтобы выбросить оттуда мысли о смерти.

«Новая реальность» погибла, выплюнув в космос сквозь пробоину весь запас воздуха. Выходного шлюза не было, а значит нет возможности легко сменить скафандр — «переодеться». Первым делом я закрыл переборки, изолируя уничтоженный шлюз. Так себе затея, но иметь за спиной открытый космос меня не радовала еще больше. Не станция — решето, сифонит из всех щелей, но большое открытое пространство, находящееся за спиной, неожиданно вызвало приступ агорафобии.

Восстановить атмосферу на станции ещё можно, но пока есть запас времени, нужно проверить коллег. Вылезать прямо сейчас из скафандра не хотелось. Теперь он казался мне почти броней. Да и в образовавшимся на станции вакууме без него не походишь. Сделаю, что смогу, а потом займусь перезагрузкой тушки в новый скафандр. Мысли, как это сделать у меня были.

Выживших найти я не надеялся, но проверка была необходима.

Я добрался до столовой.

Свет фонаря в дрожащей руке скользил по стенам, выхватывая из темноты осколки кошмара. На пороге я замер, почувствовав, как хрустнули сведенные зубы. Всё было залито кровью и, сам не желая того, я начал про себя пересчитывать трупы.

Шин Юри, кореянка. Она лежала у ближайшего стола, прикрученного к полу старыми болтами. Её наполовину надетый скафандр был вспорот от ключицы до бедра, словно консервным ножом. Ребра торчали наружу, и вся грудина была выедена, словно тут орудовал хищник-гурман, любящий полакомиться внутренностями. Похоже, кореянка пыталась спастись, но смерть настигла её раньше.

— Чёрт!

Я повел рукой, переводя свет на следующую фигуру.

Андрей Петров. Сослуживец, с которым мы часто играли по вечерам в карты. Тоже вскрытая грудина, а по полу тянутся кишки, словно тварь зацепила их и пошла дальше, протащив тело за собой и оставив кровавый след.

— Карэн?

В следующем растерзанном безголовом трупе сложно было опознать человека, и имя пришлось читать по нашивке на груди.

Я перевел свет фонаря выше и заметил четвертого. Труп Абая Омарова, космонавта из Алматы, торчал из вентиляции. Вернее, то, что от него осталось: только верхняя часть туловища. Ноги, вернее ботинки, по которым, собственно, и удалось его опознать, валялись рядом. Абай пытался сбежать, но не успел, и тварь его разорвала на две части.

Вот только пятого тела нигде не было видно. Может, Манджал выжила? Индианка всегда славилась своим хладнокровием и могла затаиться где-нибудь — например, на продуктовом складе, он совсем рядом.

Если переборка опущена, если тварь её не услышала и не учуяла — девушка жива.

Но надежды оказались тщетны. Гермодверь была вырвана, а внутри словно поработал блендер, равномерно перемешивая содержимое склада с кровью и ошметками тела. Кровь летала вокруг, превратившись в маленькие красные шарики, местами облепляя скафандр. Одна, особо крупная чуть не врезалась в стекло шлема, я отмахнулся рукой, но стало только хуже. Она разделилась на десятки частей поменьше и часть всё же попала на стекло, тут же окрасившееся красным. Меня слегка замутило, но я сдержал позывы.

— Вот же…

Это был резервный склад провизии, основной находился в другом конце станции, отрезанный странной стеной. Теперь даже эти жалкие остатки еды были уничтожены, обрекая меня на голодную смерть.

Если, конечно, я не придумаю, как выбраться из этого ада.

Я закрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь успокоиться.

— Всё хорошо… Я спасусь. Обязательно спасусь! Просто спущусь вниз по тросу. Сделаю петлю или простенький механизм для передвижения. Соберу все газовые баллоны: от системы аварийного пожаротушения, кислородные — они послужат двигателем.

Я начал проговаривать детали вслух, формируя первичный план. Так было проще сосредоточиться, не отвлекаться на кровавый кошмар вокруг.

— И всего-то, надо будет спуститься на тридцать пять тысяч километров вниз, с геостационарной орбиты…

Прозвучало это совершенно сумасшедше. Я даже рассмеялся, сам понимая, насколько безумный план придумываю. Преодолеть такое расстояние — задача нетривиальная даже для человечества в спокойных условиях, что уж говорить про одного человека в условиях вероятного апокалипсиса.

Уровень сложности — сдохни или умри.

Для простых людей это, возможно, одно и тоже, но я точно знаю: дохнут, визжа и плача, сдавшись, обливаясь слезами или моля о пощаде. Умирают — достойно, сделав всё, что можно, чтобы избежать гибели. Умирают героями. Если моя дочь когда-нибудь узнает, что её отец погиб, не забившись в угол, а попытавшись спастись, она сможет мной гордиться.

Впрочем, я, даже несмотря на крошечные шансы спастись, планировал выжить.

Обдумывая, что можно сделать, направился к причальному блоку лифта. Жаль, что, когда всё случилось, кабина была где-то внизу. Если бы она был тут, можно было бы воспользоваться аварийной системой спуска — практически в штатном режиме.

Я вдруг отчетливо вспомнил инструктаж, остановился и ударил себя ладонью по лицу. Точнее — перчаткой по стеклу шлема. В голове загудело от удара, это придало немного драйва моим мыслям.

Только творящимся вокруг кошмаром из фильма ужасов можно было оправдать то, что я совсем забыл про роботизированную тележку, предназначенную для спуска и обслуживания троса. На моей памяти техники пользовались ей пару раз. И сейчас она точно была «припаркована» на станции. Понятно, что неизвестный импульс выжег всю электронику, но тележку по крайней мере можно заколхозить, используя как основу для спуска. Всего то надо будет тащить её до нужного места, прикрепить баллоны, сделать минимальную защиту и отправляться.

Потому что здесь я точно не выживу.

Главная задача — добраться до застрявшей где-то между Землей и космической станцией лифтовой кабины. Ну как кабины? Огромного вагона, на жаргоне именуемого «трамваем». Именно эта кабина и являлась основным элементом космического лифта. Она курсировала между приемной станцией на Земле и «Новой реальностью», выполняющей роль своеобразного груза-противовеса, который натягивает трос. Заодно на этом «грузике» работали космонавты, техники и ученые.

«Трамвай» обладал возможностью механического спуска, и это было важно. Кабина как раз двигалась к нам с Земли, когда случилось ЧП. Я тогда ещё надеялся, что работы по обслуживанию станции снаружи продлятся достаточно долго и я полюбуюсь её приходом. Но не сложилось. Что-ж, теперь мне нужно добраться до неё самостоятельно.

Я очень надеялся, что «трамвай» успел подняться достаточно высоко, и мне удастся добраться до него живым. Вот для этого и пригодится тележка.

Но сперва переодеться.

Я взглянул на встроенные в перчатку часы. У меня еще было железных двадцать минут до того, как скафандр начнет сбоить.

Вернувшись к выходу в шлюз, я снял с креплений один скафандр своего размера. Из шкафчика вытащил несколько ледяных, но сухих полотенец, одно сразу использовал, стирая со шлема мешающую кровь. Видно стало получше.

Поволок всё это за собой, подыскивая помещение поменьше, где я смогу устроить герметичную комнату. Там я включу системы жизнеобеспечения локального контура. Создавать атмосферу на всей станции мне не нужно. Только отдельно взятый отсек. Это возможно сделать, перекрыв нужные вентиля. Я точно помнил, что схема станции позволяет провернуть такой фокус. Когда комната наполнится воздухом, я активирую химическую горелку, смогу догреть помещение до нужной температуры. В процессе воссоздания атмосферы идет экзотермическая реакция, но не факт, что реагенты справятся так быстро, как нужно мне. Это всё имеет смысл, если к тому времени мой скафандр еще будет «жить». Но если все получится, я смогу «раздеться».

Осталось заглянуть на склад технических деталей. Узнав, что в нем имеется, я смогу продумывать план моей миссии по спуску пока буду заниматься «переодеванием».

Открывая дверь, я ожидал увидеть что угодно, кроме этого. Склад оказался разрезан пополам той самой непонятной энергетической стеной. Между ней и тонким, как мне сейчас казалось, корпусом станции зиял открытый космос. Помещение склада выглядело футуристическим интерьером с панорамным видом на черную бездну: зеленоватый полумрак аварийного освещения, разбавленного голубым сиянием стен и узкая черная полоска пустоты, редко-редко истыканной искрами звезд. Жутко завораживающее зрелище. Но что самое страшное, сквозь голубую стену можно было видеть едва различимые силуэты! Выжившие?

Я придвинулся ближе, стараясь рассмотреть происходящее. Одна фигура склонилась к другой, лежащей на полу, словно сливаясь с ней в каком-то мерзком, максимально противоестественном действе. И только когда она потянула голову вверх, я понял — это такая же тварь, как та, что недавно чуть не прикончила меня. И прямо сейчас она пожирала чей-то труп.

От неожиданности я отпрянул и врезался задницей в пол, чудом удержав в себе крик, но было поздно. Видимо, монстр заметил движение и взвился в резком, каком-то даже грациозном, но совершенно точно нечеловеческом прыжке. Тут же ударился всем телом о преграду, но она устояла, давая понять, что способна выдержать и не такое.

— Выкуси, тварь!

Я показал ей средний палец. Не думал, что она поймет. Это было нужно мне, чтобы сбросить неожиданно навалившееся напряжение.

Тварь, словно не замечая преграду — раз за разом бросалась на стену, в попытке добраться до сладкого мяса, но всё было тщетно. С каждым прыжком от её мощных толчков часть станции, что была с той стороны, отдалялась от стены. Когда зазор расширился до пары метров, тварь прекратила попытки. Обломок станции практически полность перестал быть видным сквозь стену.

Убедившись, что твари не пробиться, я занялся своими делами. Время было на вес золота, а отрефлексировать я смогу позже. Если выживу.

Я принялся быстро осматривать склад в поисках всего, что может пригодиться. Всё, что было не закреплено, выбросило в космос, остались только принайтованные ящики, да собранная в сетки мелочь. Как бы то ни было, сейчас совершенно не время предаваться унынию и рефлексии. Нужно действовать. И срочно. Шансы на выживание таяли с каждой секундой. Часы подсказали, что его у меня не больше пятнадцати минут.

Всё нужное, что удалось найти на складе я перетащил в свой отсек. На всякий случай заглянул на опустошенный склад ещё раз и не обнаружил ничего, что мог бы приспособить.

Вернувшись в уже ставший мне родным отсек, я осмотрелся. Ну как отсек? Переход между сегментами станции. Оттого небольшой, около двух метров длинной. Зато снабженный собственными системами жизнеобеспечения. Чтобы в случае блокировки переборок двух отсеков одновременно — космонавт смог выжить. Все предусмотрено. Хвала создателям-перестраховщикам! И консультирующим станцию инженерам, конечно.

Убедившись, что все моё при мне, я задраил люки вручную, подошел к небольшому углублению в стене и, прочитав «отче наш» на память, повернул рычаг. Молитвы я знаю плохо, но понадеялся, что сойдет и так.

Стены покрылись изморозью и стали парить. Замерзшая кислородная смесь начала производиться заложенными в стены специальными панелями. Тысячи тонких игл при повороте рычага вошли в сложный технический сэндвич, раздавили капсулы с реагентами, которые в свою очередь начали выделять тепло. Далее запускалось разложение нитрита аммония, обогащая воздух азотом, а заодно подогревая окружающее пространство. Экзотермическая реакция не только разогревала отделенный от вакуума сегмент станции, но и нагревала тонкий слой перманганата калия, производя кислород. В общем, как я и сказал — сложнейшее техническое решение. Тонкослойный сэндвич реагентов, разделенных графеновыми пленками: максимальная теплопроводность при минимальной реакционоспособности. В общем, красота!

Вот только душновато стало.

Вдруг захотелось проветрить помещение. Может, открыть форточку?

Я почувствовал, что слегка подмораживает. Тремор распространился по всему телу. Моё время истекло. Скафандр приказал долго жить.

Глава 3

Кадавр и кадавр

Неприятно ощущать себя трупом. Но я и не собирался. Пока ходил на склад, пока возился с восстановлением атмосферы, отвлекся и не заметил признаков перегрева: дрожь, спутанность сознания, мороз по телу, слабость. До того ли мне было? То твари, пожирающие бывших коллег, то скафандр барахлит, а то и вовсе едва не стал обедом для монстра. В общем, слегка замотался, забыл. Что поделаешь?

С тоской я взглянул на начавший таять кислородный иней. Температура в отсеке поднялась едва ли выше полутора сотен градусов, конечно, со знаком минус. Так что скидывать теплую одежонку и натягивать купальные трусы рановато. Можно и задницу к переборке приморозить, но у меня выбора не было. Еще немного и тело разогреется выше температуры плохо совместимой с жизнью. Причем чем дальше, тем быстрее идет нагрев. Впрочем, моё временное пристанище тоже нагревалось с ускорением. Кто кого? А?

Я поискал взглядом барометр-анероид. Его чуть помутневшее стеклышко нашлось в левом углу на уровне глаз. Мелкая шкала, мать её! Разобрать значение было сложно, особенно, учитывая, что глаза стал заливать пот. Влагоотведение скафандра, похоже, решило вернуть избытки жидкости мне обратно. Я попытался сдувать капли, но помогало слабо. Стрелка на барометре двигалась, но все еще была в самом начале.

Конечно, если я расстегну скафандр — вакуум меня не разорвет. Человеческая кожа весьма прочная штука. Не пробовали заглянуть в глубокий порез? Ага, толстокожие это про нас и даже не в переносном смысле. Да и окоченеть сразу не окоченею. Тем более, я сейчас как после бани. Или инфракрасной сауны.

Но меня беспокоил недостаток кислорода. Хотя…

Парок, что до этого шел от стен исчез, инея тоже не наблюдалось. Зато я ощутил себя в той самой сауне, будто я в соревнованиях участвую. Выйдешь слишком рано — и проиграл.

Я старался унять сердцебиение. Но едва ли справлялся с этим. Дыхание тоже участилось. Да к черту! Из бани в снег нырять мне приходилось частенько. Я потянулся и попытался отстегнуть шлем. Плотные перчатки делали пальцы малопослушными. Но снимать их первыми — риск не суметь отсоединить другие элементы скафандра. Отмороженные пальцы хуже неповоротливых конечностей в перчатках.

Со второго раза мне удалось задуманное. Шлем отсоединился и поплыл рядом, повиснув в невесомости словно пустой аквариум.

Предварительно я сделал полный выдох и задержал дыхание. Если не избавиться от воздуха в легких, разница давлений разорвет альвеолы. Мне бы этого не хотелось. Они мне ещё пригодятся. Конечно, выдохнуть весь воздух физически невозможно, но сейчас я уже был не в абсолютном вакууме, на что однозначно намекала упрямо ползущая вверх стрелка прибора. Так что трюк удался.

Холод отрезвил, мгновенно привел в чувство. Стало даже хорошо. Но ненадолго. Пришлось закрыть глаза, поберечь слизистую от холода. Всё же, температура ещё низковата. Попробуйте в январе где-нибудь в Якутске выйти мокрым на мороз, тогда вы меня поймете. Разоблачался я в полной темноте. Точнее, я ничего не видел.

Холод забрался за шиворот, пробрался по позвоночнику. Раз — отстегнуты сапоги. Два — следом отправились штаны. Три — пришло время рукавов.

Жесткий нагрудник я смог лишь расстегнуть. В глазах потемнело, и я потерял ориентацию в пространстве. Видимо в последний момент непроизвольно толкнул себя в сторону груды сброшенной «одежды». Удачно. Как раз так, чтобы не примерзнуть к металлическому полу. Мокрая подкладка пассивной системы охлаждения отлично бы приклеилась к нему. Жди потом, когда оттаешь. Никогда не пробовали лизнуть металл на морозе? Я в детстве, стоя на автобусной остановке, попытался. Прилип к столбу намертво. Пришлось грустно смотреть, как удаляется мой шанс не опоздать в школу. Хорошо, не додумался лизнуть автобус. В итоге, я смог «отдышать» язык от столба и уехать. Но эпизод запомнился на всю жизнь.

В общем «припарковался» я удачно, но это последнее, что отложилось в памяти. А дальше темнота, тишина и глубины внутреннего космоса.

Кажется мне что-то снилось, потому что очнулся я с четким ощущением вкуса кофе во рту.

Аварийное освещение едва разгоняло темноту. Дышалось сносно. Да и ни холода, ни жары я не испытывал. Может мне вообще всё это приснилось? Я пошарил рукой рядом с собой в поисках хоть чего-нибудь и наткнулся на холодный обод перчатки от скафандра.

Ага. Все же не сон… и монстр, и все остальное. А значит надо спешить. Оставаться на разваливающейся на куски станции опасно. А меня ещё дома ждут. Пора было заняться спуском.

Я снял с тележки сгоревшие моторы, заменил их ручной лебёдкой из троса и шкивов по принципу велосипедных педалей. Простой механизм, позволяющий двигаться вниз, для чего нужно вращать рычаг мускульным усилием. Момент передается на шестерни от сервоприводов, соединённых с коленвалом. В условиях невесомости довольно легко разогнаться до приличных скоростей. Теоретически.

В качестве тормозной системы собрал колодки из титановых пластин, прижимаемые к тросу винтовым механизмом: закручиваешь здоровенную гайку, и трение замедляет движение. Конечно, тормоза вышли одноразовые, но я не собираюсь возвращаться на станцию. А для резерва — восемь больших баллонов от системы пожаротушения, пристёгнутые ремнями по бокам. Четыре направлены соплами вверх, четыре вниз. Для набора скорости и торможения.

— Если я смог из мусора собрать велосипед в семь лет, и он поехал… То уж сейчас-то эта хреновина точно сработает — и так, как мне надо. Опыта же у меня теперь больше?

Произнеся это вслух, я словно сам себя убеждал в реальности происходящего. Подумать немного, так этот кадавр ни при каких уговорах с места не сдвинется. Так что думать не будем. Тут главное быть уверенным в своей правоте. И это работает. Так что я даже не сомневался, а мантру произнес для надежности. Не «отче наш», но должно сработать.

При взгляде на получившееся чудовище Франкенштейна от мира инженерии, в голове сами собой всплыли слова отца: «Запомни, Матвейка: хороший инженер славится умением увидеть в куче хлама и мусора то, что он потом превратит в произведение искусства».

Назвать ЭТО шедевром вряд ли выйдет, но если оно поможет мне выжить, то какая собственно разница?

По станции прошла лёгкая вибрация. Похоже, где-то в жилом секторе от нарастающего напряжения лопнула переборка.

— Чёрт!

Ясно было одно: надо торопиться, пока станция не развалилась на части.

Отершись припасёнными полотенцами насухо, я натянул новый скафандр, что притащил с собой. Тут был полный запас в кислородных баллонах и «нулёвая» пассивная система теплоотведения. По прикидкам воздуха мне должно было хватить, а вот в работе системы охлаждения скафандра я немного сомневался. Но выбора у меня не было. Чем быстрее стартану, тем быстрее выясню верны ли мои расчёты.

На всякий случай я захватил запасные баллоны с кислородом и открыл задраенную переборку. Точнее попытался это сделать. Люк не поддавался. Внутреннее давление не хотело выпускать меня наружу. Люки сделаны так, чтобы в аварийных условиях проще открывались. Никто не предполагал, что в таких условиях человек окажется не в основном отсеке, а в межсекционном переходе. Но ничего. На такой случай гении инженерии предусмотрели клапан, стравливающий давление. Все так же работающий на «ручном приводе».

Воздух зашипел, покидая пределы уютной герметичной «кладовки» — привет Гарри Поттеру. Сейчас я отправлюсь в Хогвартс, если доживу.

Аккуратно, чтобы не упустить, я потащил тележку-кадавр к приемной шахте.

Здесь царила невесомость, в пяти шагах от меня замер ледяным холодом бескрайний открытый космос. Бр-р-р! Только вернулся оттуда и снова в остывший почти до абсолютного нуля ад. Человек не предназначен для постоянного нахождения здесь. Зато тележка — шедевр моей инженерной мысли, однозначно, предназначалась для спасения моей шкуры.

Закрепленная на тросе космического лифта эта нелепая конструкция встала, как влитая. Будто для этого и была создана. Ах, да! Так оно и есть! Ещё раз проверив тележку со всех сторон, и удовлетворённо кивнув, я был готов отчаливать.

Под ногами зияла пропасть. Цепляясь за монтажные скобы, я аккуратно улегся на импровизированный ложемент моей повозки, которая легко могла доставить меня в ад, но надеюсь довезет до Земли, точнее до «трамвая». Не пропустить бы нужную остановку.

Пристегнувшись широкими ремнями, я с трудом провернул рукоять в первый раз, заставив лебёдку медленно вращаться. Хорошо, что на станции был запас твёрдой смазки, разработанной нашими учёными. Уникальный материал с оригинальной наноструктурой на основе сульфоселенида вольфрама с равномерно распеределёнными сферическими наночастицами чистого вольфрама. Она, при трении формировала трибоплёнку толщиной в двадцать нанометров, значительно снижающую трение за счёт слабого взаимодействия между атомными плоскостями в своей структуре.

Звучит сложно, но главное что работает и рукоять, после первого проворота начала ходить гораздо легче.

Тележка начала спуск.

Я продолжал двигаться вниз, методично вращая рычаги и набирая скорость. Станция давно превратилась в яркий светящийся расколотый диск, болтающийся на конце паутинки. За эту паутинку, обхватив её мощными захватами, держалась и моя тележка. Мы удалились на порядочное расстояние. Отсюда можно было видеть, что диск потерял четкую форму, казалось, будто лепешку надломили, решив оторвать от неё кусочек. Не знаю, какой великан бы не подавился таким ломтем, но вот некоторые твари умудрились выжить. Вокруг диска двигались крохотные, светящиеся отраженным солнцем точки. Видимо, на станции что-то происходило. Может быть тот монстр, что напал на меня, каким-то чудом вернулся на станцию. Раз он такой живучий, то открытый космос ему не помеха. Или там ещё что-то отвалилось… но опасаться мне нечего. Второй тележки на «Новой реальности» не было, а без неё даже суперживучему монстру ничего не светит. Не побежит же он по тросу? Рано или поздно гравитация скинет самонадеянную тварь, и она, в итоге, сгорит в атмосфере, какой бы прочной не казалась.

Каждые несколько минут я проверял конструкцию, но пока всё шло по плану: скорость держалась на приемлемом уровне, используемые для разгона баллоны экономно расходовали газ, пару раз проверенная система торможения исправно работала.

Но, чем больше проходило времени, тем сильнее ощущались последствия колхозного инженерного решения. Металлический кадавр подрагивал, болты периодически подвергались вибрации и, в целом, было понятно, что слишком велик шанс того, что всё может просто одномоментно развалиться. Мне и так приходилось сильно ограничивать скорость, то и дело отключая баллоны и давая силе трения сделать свое грязное дело. Сцепной механизм довольно быстро тормозил тележку, отчего она только сильнее тряслась. Зато я не рисковал вмазаться в «трамвай» на полном ходу. Если бы я просто летел с помощью баллонов вниз, давно уже миновал бы Землю. А так, до поверхности всё ещё оставалось не меньше десяти тысяч километров. Была лишь одна проблема.

«Трамвай» впереди так и не показывался.

* * *

С самого раннего утра Саймон де Рёйтер пришел в оранжерею. Здесь ему было спокойно. Среди карликовых растений, чьё поведение в условиях невесомости и ограниченной силы тяжести он изучал.

Каждый, или почти каждый, день Саймон отправлял экспонаты наверх. С командой инженеров или, как сегодня… «на автомате». Лифт, а точнее «трамвай», так называли его тупые технари, шел без людей. А это значит будет больше места для его подопечных: растений, цветов, мелких насекомых в почти герметичных контейнерах.

Саймон любил растения и не любил людей. Они, впрочем, отвечали ему тем же. И те, и другие. Из-за своего высокого, под два метра, роста Саймон страдал с самой школы. Его обзывали то дылдой, то дрищём, то ещё как-то пообидней. Но что самое противное, так это полное игнорирование внешнего вида Саймана окружающими. Им словно запретили обращать внимание на его совершенно бесцветные волосы и странного, пронзительно вишневого, цвета глаза.

Альбинизм — болезнь, преследующая Саймона с рождения, но он всегда гордился ей. Ставил себя на ступень выше всех остальных. Но именно этого его превосходства старались не замечать окружающие, словно он был обычным человеком. Чертова толерантность!

Саймон криво усмехнулся, проходя мимо тонированного стекла закрытой оранжереи. Совершенно белый, никогда не загорающий, даже здесь в африканском Сомали, он выглядел белой вороной в своем белоснежном халате.

Саймон собрал контейнеры с образцами и погрузил их на тележку. Технари заберут его груз и принайтуют в кабине космического лифта. Затем он придет и всё проверит перед самым стартом. К укладке и размещению груза не допускали никого постороннего. Можно было только проверить готовый результат, покивать одобрительно или нет и махнуть рукой, потому что всё равно тупоголовые всё сделают неправильно.

Абсолютно чистая поверхность лабораторного стола бликовала, отбрасывая солнечные зайчики.

«Они такие же светлые, как и я», — подумал Саймон, проходя мимо.

Он взял кружку горячего кофе, аккуратно поставил её на письменный стол. Лабораторный служил только для работы.

Саймон осторожно поднял квадратную кювету с недавно полученной им комбучей. В аквариуме плескалось литров пять питательного раствора и небольшой белесый сгусток непонятной субстанции — результат симбиоза дрожжей и уксуснокислых бактерий. Это непотребство Саймон собирался немного подрастить и запустить на станцию через пару недель. Но сейчас ему захотелось понаблюдать за подопечным.

Комбуча тихонько лежала в темновато-бурой, но прозрачной воде, образуя слоистую структуру. Зрелище отчего-то умиротворяло Саймона. Он вдруг понял, что любуется этим странным, но интересным организмом.

Звонок заставил Саймона подскочить на месте. Он метнулся к письменному столу, ударился о него бедром, едва не расплескав кофе.

— Сволочи! — пробормотал он, отвечая на вызов. — Зараза!

— Господин де Рёйтер, у вас заражение в лаборатории? — невозмутимо произнес человек в темно-синей рабочей форме техников. — Требуется изоляция?

— Что? — не понял Саймон. — А-а, — до него дошло. — нет, все в порядке. Звоните сообщить, что груз готов к проверке?

— Да. Можете подойти к причальной платформе через пять минут. Старт — через пятнадцать.

Саймон с тоской посмотрел на остывающий кофе, на мирно плавающую в кювете комбучу. Толку идти не было. Всё равно его замечания проигнорируют в очередной раз.

— Спасибо. Отправляйте так. Я не имею претензий к погрузке, — холодно произнес он официальным тоном и сбросил вызов.

Комбуча снова заворожила его. Кажется, за наблюдением Саймон провел много времени. Он сидел на высоком стуле, потягивал остывший кофе и мечтал, как было бы хорошо, если бы комбуча разрослась, когда он отправит её наверх, и нафиг захватила бы всю космическую станцию. К «Новой реальности» Саймон не испытывал никаких теплых чувств. Холодная бездушная железка, болтающаяся на веревке где-то в ледяной пустоте. А вот это…

Додумать Саймон не успел. Голова взорвалась болью, скулы свело. Кружка с кофе выпала из рук и со звоном разлетелась на осколки, запачкав безупречно чистый халат коричневыми брызгами кофе. Но Саймон на это даже не отреагировал. Он повалился на бок, стиснув виски ладонями. Ударился об пол, и принялся кататься по нему, подвывая от ужаса и боли.

Система словно выжгла приветственное послание у Саймона в голове. Он никак не мог отделаться от него.

Что за чушь? Он не поверил ни единому услышанному в голове слову. Это чья-то шутка?

Боль отступила. Саймон поднялся на ноги, пошатываясь. Лампы над установленными рядами ящиками с растениями не работали, но в оранжереи всё равно было светло — прозрачная крыша отлично пропускала солнечный свет.

С одной стороны, порядок — это хорошо. Порядок Саймон любил. Кто бы это всё не сказал, он стал немного симпатичней Саймону. Про то, что сильные возьмут своё — тоже замечательно. Саймон сильный. Он на ступеньку выше остальных, а значит падение ему не грозило. Осталось только выяснить кто всё это сказал. Найти и взять своё, как и обещано.

Саймон не оглядываясь по сторонам вышел из оранжереи и отправился в административную часть комплекса. Там наверняка найдется тот, кто понимает, что происходит.

Если бы он обернулся, выходя за герметично закрывающиеся двери, которые на этот раз просто остались недвижимы, он успел был заметить, как в квадратной кювете в конвульсиях бьется его любимая комбуча.

Глава 4

Затяжное падение

На отметке в восемь тысяч километров я начал немного тревожиться. Спуск длился всего около двух часов, но это время тянулось как вечность. Несмотря на то, что над головой с умопомрачительной скоростью проносилась нить троса, а шар Земли значительно вырос в размерах, порой, мне начинало казаться, что я врежусь в поверхность, и от меня останется лишь кровавая лепешка. Но, когда начинаешь представлять себе размеры космического масштаба, понимаешь, что ты до сих пор невообразимо далеко от дома. От этих мыслей стало совсем тоскливо. Как там Ленка? Пришлось заставить себя не думать о дочери. Сейчас самое главное выжить, вернуться на Землю и добраться до дома.

Я взглянул вверх. Крохотная светящаяся точка «Новой реальности» уже затерялась среди таких же крохотных звезд. Мне вдруг стало безумно неуютно в этой пустоте. Сейчас я летел сквозь ледяную пропасть, находясь на невообразимом расстоянии от любого известного мне кусочка обитаемого пространства. Никогда еще я не был так далеко от людей.

В голове крутились мысли о том, что ждёт внизу. Если лифт действительно остановился, преодолев лишь часть пути, то мне повезло. В «трамвае», как и на станции, предусмотрено поддержание атмосферы. Значит, дальше можно будет продолжить движение в нём, воспользовавшись неоднократно продублированной аварийной системой. Была небольшая загвоздка. Я не знал, в каком режиме на этот раз «трамвай» двигался к станции. В полностью автоматическом или с персоналом? Что если и там случилось то же самое, что на станции? Видеть кровавое месиво внутри кабины лифта мне не улыбалось. Как не улыбалось и встретить очередную монструозную тварь.

Впрочем — если это произойдёт, то мои шансы выжить улетучатся, поэтому нет смысла думать о худшем. Я же оптимист! Человек — тварь хитрая и живучая. Вот и я выживу. Назло всему.

Пока же, как я не всматривался, не видел никаких объектов на тросе. Если лифта нет… хотя, куда бы ему деться… то я просто задохнусь, потому что кислорода не хватит на путь до Земли. Ведь гнать как сумасшедший я не смогу. Нужно будет сделать перерасчет и понять, когда начинать тормозить. Да и вообще, разгоняться ещё быстрее слишком опасно — это как раз гарантированная смерть. Это будет уже не спуск, а затяжное падение. Если не успею затормозить, то сгорю в атмосфере, как метеорит.

Ещё через час отчаяние вновь накрыло меня. Снова остро вонзаясь в сознание оглушительным звоном, заявило о себе одиночество. Я преодолел тысячи километров — но цели этого безумного спуска видно не было. И тут сердце ёкнуло.

Вдалеке показалось красноватое свечение, хорошо видимое на фоне царящей вокруг черноты. Орбитальный лифт, он же «трамвай» — огромная конструкция, висящая в космосе на тросе. Я мысленно возблагодарил советских инженеров, благодаря гению и предусмотрительности которых в аварийной ситуации включались химические светильники. Я только сейчас понял, что мог бы заметить кабину лифта слишком поздно. Быть может, я бы и успел затормозить, но делать это пришлось бы в очень экстренном режиме.

— Чёрт… Ладно, ладно… Готовность номер раз…

Я быстро пересчитал параметры: текущая скорость, расстояние до лифта: всё указывало на то, что времени остаётся крайне мало.

Процедура экстренного торможения была проста: я заклинил вращающийся механизм, увеличив силу трения между деталями и одновременно закручивал винты тормозных колодок.

Металл завибрировал, колодки и трос нагрелись от трения. Вся конструкция затряслась, словно протестуя против таких нагрузок. Один из болтов, которыми крепилась тормозная система, не выдержал и сорвался, отчего тележка дернулась и опасно накренилась.

— Не сейчас, только не сейчас!

Я пытался сохранить равновесие. Хорошо, что был зафиксирован ремнями. Система начала терять управление. Тормоза работали с перебоями, а скорость спуска оставалась слишком высокой. Болтало безбожно. Куда там самолетам с их турбулентностью — детские игры.

Лифт стремительно приближался.

— Так, без паники! Дело-то житейское. Кто не выполнял экстренного торможения тележки на тросе космического лифта?

Я огляделся, пытаясь найти решение. Шутки шутками, а разбиваться, находясь так близко от спасительного «трамвая» не хотелось. Взгляд упал на баллоны аварийной системы пожаротушения, которые я предусмотрительно прикрепил по бокам. Это была последняя возможность остановиться, пусть и с риском для жизни. Для этого я её и делал, но хотел сберечь до последнего, надеялся, что воспользоваться не придется.

Быстро переключив клапаны, я направил сопла баллонов вниз, против вектора спуска. Газ вырвался мощной струёй, и тележка резко замедлилась. Однако, давление оказалось слишком сильным — ещё несколько болтов не выдержали, и конструкция начала разваливаться прямо на ходу.

Крутанув оставшиеся вентили, я окончательно разбалансировал систему. Затем, схватив в охапку два кислородных баллона, отстегнулся и отпрыгнул в сторону, покидая свой небольшой спасательный бот. Я понимал, что тормозить не отбалансированными баллонами — верная смерть, но выбора не было. Либо я смогу удержать равновесие, либо сдохну. Меня могло закрутить, отбросить в сторону, швырнуть на трос, да я мог попросту не удержать баллоны, но все, что сейчас было в голове — это вера в собственные силы и мысль, что я нужен дочери.

Тележку начало корежить и мотать в разные стороны, но она чудом не оторвалась от троса и не разлетелась на части. Иначе движущиеся по инерции куски могли бы повредить «трамвай». А в дырявом корпусе, без воздуха эта кабина мне нахрен не упала. Уфф! Моя чудо-тележка оказалась прочной штуковиной! Я даже немного загордился собой. Надо же было собрать из непойми чего-то, что выдержало запредельные нагрузки.

Всё, главная цель достигнута!

Остатки кадавра, чудом висящие на тросе, начали движение вверх, влекомые струёй сжатого газа. Тормоза не давали тележке разогнаться, но она всё равно тихонько ползла вопреки всему.

Я поудобнее перехватил баллон, приоткрыл вентиль и полетел к «трамваю».

— Открывайте двери, моя остановка!

Приблизившись вплотную, я старался рассмотреть, что творится внутри. За тонированными иллюминаторами, установленными в крыше, мирно подрагивали тусклые прожилки трубок аварийного освещения. И никого! Неужели, мне повезло? Судя во всему, так и есть. «Трамвай» шёл на станцию в автоматическом режиме. Видимо, нам отправляли тяжелый груз и решили не посылать техников. А может просто ни у кого не закончилась смена.

Втиснувшись внутрь узкого шлюза, я загерметизировал лифт, вручную активировал подачу воздуха. Старым, тоже советским газоанализатором химического принципа действия проверил уровень кислорода, понял, что можно нормально дышать и сорвал с головы шлем скафандра, с облегчением делая первый вдох. На языке остался сладковатый привкус озона. Значит разгерметизации не было. При аварийном восстановлении атмосферы не до таких мелочей, как озонирование. А вот на станции приемки протокол соблюдают строго. Всё это позволяло сделать вывод, что в «трамвае» я — единственный пассажир. Вряд ли бы монстр забрался сюда через шлюз. Или, оказавшись внутри, воспользовался бы им. Скорее всего тварь «порвала» кабину лифта точно так же, как она это сделала с «Новой реальностью». А значит, можно выдохнуть и немного расслабиться.

Но вначале стоило убедиться, что мне удастся продолжить путь к Земле, и не в виде метеорита. Хотя, нет. Первым делом — найти еду! Голод в одно мгновение дал о себе знать, сведенным в спазме желудком.

Несмотря на то, что лифт использовался в автоматическом режиме, в нём был отсек для экипажа со всем сопутствующим: с едой, водой и аварийным запасом кислорода. Все оказалось на месте. Наконец, я смог утолить голод и задумался о том, как поступить дальше. Мне повезло, что, судя по всему, обратно на землю планировали кого-то отправить. Если бы лифт шел без пассажиров туда и обратно, все лишнее, включая еду, сгрузили. Здесь важен каждый квадратный сантиметр и килограмм.

Я добрался до системы управления и внимательно осмотрел её. Несмотря на то, что электрические цепи не функционировали, аварийная механика спуска оставалась работоспособной — ещё одно свидетельство гениальной предусмотрительности инженеров старой закалки, работающих на совесть, а не за деньги. Огромный красный рычаг с надписью «Аварийный спуск» торчал на самом видном месте, словно напоминание, что никогда не стоит терять бдительность. Я зажмурился для приличия и потянул его на себя.

Лифт слегка дрогнул — и я почувствовал, как конструкция начала медленно двигаться вниз. Система в кои-то веки запустилась без нареканий: и реактивные импульсные системы на сжатом азоте, и ручная клапанная система регулировки скорости, и маховики с гироскопами для стабилизации кабины. «Трамвай» ожил и готовился доставить меня домой. По моим быстрым подсчетам, если верить приведенным конструкторами данным, спуск в этом режиме должен занять около трех часов. Есть время и на подумать, и на то, чтобы посмотреть, что за «посылку» отправляли нам на станцию. Вдруг найду что-то полезное и нужное.

К сожалению, почти все предметы имели конкретное назначение и «заколхозить» из них что-то стоящее было бы сложно. Точнее, всегда можно, но не стану же я таскать с собой огромную сменную ёмкость для космического туалета.

Зато удалось найти две наполненные прямоугольные фляжки на сто миллилитров с надписью «С2Н5ОН» их я прибрал. Такое добро всегда пригодится. Небольшую стандартную аптечку в жесткой пластиковой коробке, закрепленную в предписанном инструкцией месте. Внутри оказался стандартный набор: бинты, жгут, антисептик, обезболивающее. В общем, все по ГОСТу. Хорошо, что его всё ещё соблюдают.

Кроме того, нашел картонную пачку с этикеткой: «Взрывные заклепки — 100 шт». Вот тут я порадовался. Знал, что такие изобрели в СССР в шестидесятых годах прошлого века, но не думал, что кто-то их производит сейчас. А тем более решил отправить на станцию. Не слышал, чтобы там что-то требовало ремонта, но я не техник, мог и не знать о таком.

Через иллюминаторы открывался вид на Землю. Когда до приёмной станции осталось около сотни километров, я впервые за долгое время позволил себе расслабиться. Лифт перешел в режим торможения и я, наконец-то, снова почувствовал свой вес. После длительного пребывания на станции, несмотря на все меры противодействия, организм ослаб, и мне пришлось присесть на пол, прислонившись к стенке.

Вновь появившийся перед глазами текст выскочил так неожиданно, что я испуганно дёрнулся.

[Игрок, внимание!

Вы самостоятельно покинули локацию высокого уровня

Вы выжили в условиях, где выжить было невозможно

Доступен бонус локации высокого уровня

Вам досрочно присвоен уровень: 1

Вам досрочно присвоен класс: Инженер

Доступные чертежи:

Кадавр

Получено:

Ячейка навыков — 1 шт.

Освоен классовый навык: Душа машины

Уровень: 1

Описание:

Когда вы контактируете с собранным вами механизмом, его прочность значительно повышается

Лимиты вашего уровня:

Ячейки навыков — 1 шт.

Характеристики — 10 ед.

Доступен бонус локации высокого уровня:

Ячейки навыков — лимит расширен до 10 шт.

Характеристики — лимит расширен до 25 ед.

Ваши характеристики:

Интеллект — 9 из 25

Выносливость — 8 из 25

Сила — 6 из 25

Ловкость — 7 из 25

Примите классовое снаряжение:

Разводной ключ

Лом (бонус локации высокого уровня)

Внимание!

Опыт за убийство противников вы получаете, лишь когда побеждаете противников системным оружием. Во всех остальных случаях опыт не начисляется!

Удачи, игрок!]

Я имел представление, что такое Real-RPG, иногда читал книги, смотрел парочку фильмов. Но никогда не думал, что столкнусь с этим в реальности. Да, к такому меня жизнь не готовила. Как и к появившемуся в воздухе сияющему гексагону, внутри которого лежали, как и было обещано, разводной ключ и короткий увесистый ломик.

Хранилище, откуда я достал инструмент походило на дополнительное пространство внутри гексагона. Плоский шестиугольник был отлично виден анфас, но становился не толще волоса, если смотреть на него в профиль. При этом внутри гексагона имелось углубление, точно так же не видимое сбоку. В этом углублении и лежал инструмент.

Едва я его достал, голову пронзила невыносимая боль, от которой я завалился на бок и забился на полу, как рыба. Будто каждая клеточка мозга полыхала огнем, заставляя орать и изгибаться.

Пытка длилась, кажется, целую вечность, но боль прошла.

Я сел, снова прислонившись спиной к стенке лифта. Голова кружилась, и я с трудом сдерживал рвотные позывы.

— Безумие какое-то, — буркнул я себе под нос.

Подобрал разводной ключ, взял его в одну руку. Ломик сжал в другой.

Системное, мать его, оружие. Для инженера… ломик? Ага… Ладно, пусть так. Я ещё во всём разберусь, а пока — что там со спуском?

Я заставил себя подняться. Ноги подкашивались, но я не переставая делал предписанные упражнения, ускоренно приводил мышцы в тонус.

Спуск был почти завершён, и теперь мне начало казаться, что худшее уже позади. Даже Система оценила, как я справился с ситуацией. Надо же, досрочные уровни, системное оружие, плюшки всякие… Однако, все ожидания жестоко разбились вдребезги, когда «трамвай» спустился ещё ниже, и я увидел открывающуюся взору картину.

* * *

Дариан проснулся от внезапной головной боли. Сквозь сон ему показалось, что перед глазами мелькают какие-то надписи. Но чего только не приснится. Зато, пронзительный женский крик оказался вполне настоящим и окончательно привел Дариана в сознание.

Он сел на кровати, сжал разламывающиеся от боли виски. Его антрацитово-черная кожа была с ног до головы покрыта потом.

— Шетаан вас побери!

Произнеся это, он тут же чуть склонил голову и поднял ладони вверх.

— Прости, Вакка. Ваак-тан нагаа!

В семье Океке было не принято выражаться, и Дариан сейчас корил сам себя, что поддался боли и соблазну выругаться. Любое слово — несет смысл и последствия.

За закрытой дверью комнаты отдыха кто-то вновь пронзительно закричал.

Дариан вскочил. Никого из отряда спасателей, где он служил, рядом не было.

Снова раздался разрывающий душу крик.

Это уже ненормально! Что происходит на станции, если кому-то приходится так кричать? Крик оборвался на самой высокой ноте и смолк.

Дариан, как был в одних плотно облегающих бедра шортах подошел к двери и распахнул ее, готовый вразумить крикуна. Если понадобится, то и физически.

Коридор предстал перед ним филиалом ада. Пусть Дариан не верил в христианских богов, но в светском государстве — его родной Эфиопии, православие занимало особое место.

Черно-красные от крови пол и стены, словно подрагивали в тусклом аварийном освещении. Дариан не сразу понял, что свежая кровь просто медленно стекала вниз.

— Ээббаа куфра!

На этот раз Дараин не стал извиняться перед Вакка за проклятье. Сейчас было не до того. Судя по светящейся ленте аварийного освещения, электричества в комплексе не было.

Дариан посмотрел вправо и влево. Коридор оказался совершенно пустым. Но ведь только что, прямо тут, за дверью, кто-то кричал?

Дариан посмотрел вверх, но кроме черных разводов ничего не заметил. Стоило бы вернуться в комнату и одеться, но в состоянии шока о таких мелочах не думаешь. Он, как был босиком, пошел по коридору вправо. Там была кухня, можно было найти спички, соорудить хоть какое-то подобие факела. Бродить в темноте отчего-то не хотелось.

Босые ноги скользили по полу, но Дариан старался не думать, куда наступает. Просто смотрел, чтобы не наступить на осколок и ни за что не запнуться.

Сзади послышались торопливые шаги, где-то в дальнем конце коридора.

Дариан резко обернулся. В темном прямоугольнике ничего не было видно, зато, похоже кто-то увидел его. Шаги ускорились и стали громче. Торчать вот так просто в одних трусах на чьем-то пути не хотелось. Дариан тоже ускорился, юркнул в крохотную кухоньку, стал шарить по рабочей поверхности рядом с плитой. Ничего! Из коридора уже раздавался дробный перестук, стало доноситься громкое хриплое сопение.

Внизу! Дариан присел, открыл дверцу шкафчика, начал наощупь искать хоть что-то.

Ладонь наткнулась на чуть выгнутую рукоять кухонного ножа. Отлично!

Но нужен был свет. Аварийного освещения в кухне не было. От коридорного — лишь сгущался полумрак.

Шаги вдруг замерли совсем близко.

Как во сне Дариан обернулся, медленно-медленно. В проеме дверей стоял монстр. Злой дух из детских сказок, которыми их пугал старый каллу.

Тварь держалась огромными когтистыми лапами с лишними суставами на пальцах за косяк двери. Даже в темноте было видно, что согнутые в пяти местах отростки не могут принадлежать человеку. На одной из рук виднелся длинный, чуть светлее остального тела, костяной вырост. Всё тело покрывали дряблые противно обвисшие складки кожи. Морда, Дариан не смог назвать это лицом, раскрывалась огромной пастью с треугольниками зубов. Безумные, светящиеся желтым, глаза хищно осматривали Дариана. Тварь втянула воздух, принюхиваясь, утробно зарычала и сделала шаг внутрь кухни.

В этот момент пальцы Дарана наткнулись на округлый бок, чего-то похожего на цилиндр.

«Горелка!» — Дариан удивился, но вспомнил, как буквально пару дней назад его товарищ по службе демонстрировал исконно русское блюдо — шашлык, растопив импровизированный мангал из разрезанной пополам стальной трубы недалеко от зданий комплекса. Горелка тоже была не обычной бытовой. Баллон больше походил на небольшой огнетушитель. Где Борис раздобыл такой — для всех осталось загадкой.

Дариан обрадовался своей находке. Теперь у него был и свет, и какое-никакое оружие.

Дариан Океке никогда не считал себя смелым воином. Даже пойдя работать в отряд спасателей на станции космического лифта, он не предполагал стычек со злыми духами. Максимум локализовать возгорание, устранить задымление. Такое изредка случалось, но не больше.

Тварь двигалась медленно, словно опасалась Дариана, будто чувствуя оружие в его руках.

— Ваакни ни балаалеффата! — выкрикнул Дариан, стараясь напугать тварь.

Имя верховного бога Вакка обычно пугало злых духов. Но не тут-то было. Монстр растопырил крючковатые когти, развел руки в стороны, словно в приветственном жесте, и издал жуткий рев. Дариан немного опешил.

В следующую секунду тварь прыгнула вперед. В темноте кухни Дариан различил лишь тень движения. Хорошо, что монстр стоял на фоне более светлого входа.

Дариан метнулся вбок. Сработал инстинкт.

Тварь с размаху врезалась в кухонную стойку. Загремела посуда. Посыпались столовые приборы, будто кто-то хаотично заколотил по камертону.

Дариан резко развернулся, заметил, как тварь вертит головой. Он наконец смог нормально перехватить газовый баллон с горелкой, крутанул вентиль, чиркнул пъезоподжигом. Искра выхватила из темноты ощерившуюся в оскале пасть. Совсем близко. Еще чирк!

С веселым гудением пламя вырвалось из сопла.

Тварь заверещала, но не отступила. Снова бросилась на Дариана. На этот раз увернуться он не успел. Костяной нарост на правой руке монстра плашмя, наотмашь врезался в плечо, отбросив Дарана в стену. Он едва не выронил нож. Хорошо, хоть в горелку вцепился изо всех сил.

Снова визг и рывок.

Дариан сунул горелку прямо в морду твари. От визга заложило уши. Монстр левой рукой умудрился схватить баллон и рванул его на себя. Вырвал из рук. Дариан видел, как мнется металл под нажимом костистой ладони. Если сейчас спасительный огонь погаснет — ему конец!

— Ваакни наа туули!

Да, помощь всевышнего сейчас не помешает.

Дариан бросился вперед. Взмахнув ножом, он ударил острием в смятый металл. Раз, другой, трети… Тварь так и держала баллон перед собой, постепенно сминая. Тонкий металл не выдержал в том месте, где в него вонзался нож. Струя жидкого пропана под давлением вырвалась наружу, зашипела, испаряясь. Взвесь окутала монстра и… вспыхнула.

Объемным взрывом Дараина отбросило к стене. Удар вышиб воздух из легких, сбил дыхание. Зато монстр теперь горел и у него не хватало конечности.

Дариан, стоя на коленях, пытался вдохнуть. От вони и дыма слезились глаза. Визг разрывал барабанные перепонки. Дариан наконец вдохнул, закашлялся и тут же вскочил. Тварь пятилась назад, полыхая живым факелом. Медлить было нельзя. Огонь явно не нравился твари, но она всё ещё была жива. Дариан бросился вперед и всадил нож в глотку вопящего монстра. Тот поперхнулся, захрипел. Пришлось выдернуть лезвие и нанести еще несколько ударов, перерубить трахею.

Тварь упала на пол, догорая.

— Земля принадлежит Вакка, смерть принадлежит Вакка! Ваак-тан нагаа! — произнес Дариан и осел рядом.

[Игрок, внимание!

Вы смогли уничтожить монстра с помощью огня и кухонного ножа.

Доступен бонус «яркого старта»

Вам досрочно присвоен уровень: 1

Вам досрочно присвоен эксклюзивный комплексный класс: пиромант-берсерк

Лимит вашего уровня:

Ячейки навыков — 1 шт.

Характеристики — 10

Доступен бонус «яркого старта»

Характеристики — лимит расширен до 11 ед.

Ваши характеристики:

Интеллект — 6 из 11

Выносливость — 7 из 11

Сила — 7 из 11

Ловкость — 8 из 11

Примите классовое снаряжение:

Нож берсерка

Вам доступен новый рецепт:

Хорошо прожаренное мясо

Описание:

Вы можете приготовить на огне любое мясо, и оно будет съедобно. Кроме того, временно даст небольшой прирост к характеристике СИЛА, вам или вашим спутникам.

Внимание!

Опыт за убийство противников вы получаете, лишь когда побеждаете противников системным оружием. Во всех остальных случаях опыт не начисляется!

Удачи, игрок!]

Глава 5

Новый миропорядок

С высоты метров в триста, было видно, что город неподалеку от станции горел практически весь, чадя едким черным дымом. А приемная площадка станции оказалась полностью залита кровью. Оборудование — разбросано, повсюду тела людей, разорванные на части. Видимо, кто-то пытался сбежать, но не успел. Всё это напоминало кошмар, который царил на орбитальной станции, только в масштабе неизмеримо большем.

— Господи…

Я почувствовал, как желудок сжимается от ужаса. Пришлось вцепиться в поручень, чтобы не упасть. Колени до сих пор дрожали, а перед глазами всё плыло. Понятно, здесь произошло то же самое, что и на орбите. Но что это, вообще, за хрень?

Лифт мягко и практически бесшумно, словно во сне, опустился на платформу. Двери автоматически распахнулись — сработала система пружин и противовесов. Я замер на месте, в раздумьях стоит ли выходить. Единственное, что до сих пор толкало меня вперед — это необходимость выжить и желание отыскать дочь. Сейчас, увидев случившееся с городом, я в первый раз подумал, что могу больше никогда на увидеть Ленку.

Чёрт!

Пришлось с силой потрясти головой, отгоняя дурные мысли. Нет уж! Пока не увижу, что дочери больше нет, что она не выжила в этом аду, не остановлюсь. А сейчас, нужно просто запретить себе об этом думать! Просто забить на всё и пробираться домой. Ленка девочка смышлёная, хоть и мелкая еще. Где-то в душе я верил, что она жива и сможет справиться со сложностями. Но без меня её дальнейшее существование будет проблематичным. Я всё ещё ей нужен. Несомненно! Но чтобы мысли не отвлекали, не сбивали с толку, нужно на время забыть, что у меня есть дочь.

Нет, не так.

Помнить!!! Ведь это мой свет в конце тоннеля, мой ориентир, мой волшебный пендель в сложных ситуациях.

Просто не отвлекаться, сосредоточиться на цели и переть к ней во что бы то ни стало! Я так и поступил. Настроился, быстро избавился от скафандра, оставшись лишь в служебной форме «Роскосмоса», сунул разводной ключ за пояс, достал фонарь, покрепче сжал ломик и, чуть пошатываясь, вышел из «трамвая».

Так называемый «причал» находился в юго-восточной части станции. Там же располагались помещения для хранения, места для подготовки и упаковки отправляемых на космическую станцию грузов. Эта часть комплекса соединялась длинным коридором с центральным зданием, откуда звездой во все стороны расходились переходы в другие строения. Административная высотка стояла отдельно, чуть в стороне, словно открещиваясь от принадлежности всему комплексу. Основные технические переходы шли через первый подземный этаж, с чей-то подачи называемый цокольным. Над поверхностью земли возвышались стеклянные арочные коридоры, кубы зданий, сверкающие на солнце блестящими гранями тонированных фасадов.

Мой же путь лежал под землей, через тот самый цокольный этаж.

Хотя внутри станции горел тусклый аварийный свет, я направил луч вдоль коридора, ведущего от причальной платформы. Впереди предстала картина полного опустошения. На бетонном полу виднелись следы, которые вели к главному входу. Это были глубокие царапины, словно их оставило огромное хищное животное. Я уже догадывался, какое, но стоило узнать наверняка. Нужно понимать, с кем или чем я имею дело.

Осмотревшись по сторонам, я заметил потерянный кем-то фальшфейер. Понимая, что может пригодиться всё, что угодно, взял его с собой, сунув в карман формы.

Я медленно двинулся вперёд, стараясь ступать как можно тише. Каждый шаг эхом отдавался в мёртвой тишине станции. Я оглядел все закоулки, заглянул в комнаты техников, обслуживающего персонала и даже охраны в поисках хоть каких-то признаков жизни, но вокруг царила только смерть.

Когда позади раздалось рычание, я рывком развернулся. Ломик я так и держал в руке, лишь покрепче перехватил его. В конце коридора виднелся темный силуэт. Потом словно из фильма вырезали несколько секунд. Силуэт сдвинулся, и вот уже в десяти метрах от меня стоит мутировавшая почти до неузнаваемости гигантская собака.

— Шарик?

По расцветке шкуры я узнал пса, обычно находящегося на контрольно-пропускном пункте или шатающегося следом за охранниками. Да и сложно не узнать белоснежную дворнягу с огромным черным пятном на боку.

Только вот, теперь он вырос почти в два раза, отрастил внушительные клыки, а его шерсть дико топорщилась. Выглядел он так, словно побывал в драке со стаей тигров. Поэтому такой агрессивный? Потому что ему больно?

Пёс злобно рыкнул и ринулся на меня. Нет времени разбираться с его проблемами, самому бы выжить. Выросшее в два раза животное — уже не тот лохматый бобик, которого я чесал пару раз за ушами.

Я отскочил коротким прыжком, оттолкнувшись от пола в тот же момент, как заметил движение собаки — сработала интуиция или шестое чувство. Фонарик я выронил, больно врезавшись плечом в металлическую стену. Он упал, покатился по полу, в последний момент своей «жизни» выхватив из темноты распластанную в полете белую молнию. Я замахнулся ломиком, метя в туловище твари, но промазал. Тяжелый ломик, просвистев в пустоте, выскользнул из рук, загрохотал по полу.

В бок что-то врезалось. От горячего зловонного дыхания заслезились глаза. Уже падая на спину, я едва успел выхватить фальшфейер из кармана. Морда пса оказалась надо мной в ту же секунду. Я почти на автомате дёрнул петлю и сунул факел прямо в открытую пасть твари.

Шарик забился, пытаясь выплюнуть фальшфейер, но мне удалось нашарить правой рукой лом, перехватить его поудобнее и ткнуть заостренным концом вперед. Почти вслепую, наугад. Снова попал прямо в пасть. Мощная тварь взревела. Ломик застрял где-то глубоко. Псина попыталась сдать назад, вырвать оружие из моих рук, но на этот раз я держал крепко. Тварь потянула меня за собой, и я тут же оказался на ногах. Продолжив движение, засадил лом глубже в глотку, давя всем телом. Огонь, обжигая пасть, не давал собаке разумно мыслить, заставляя биться в агонии, а металл ломика рвал глотку, заодно забивая фальшфейер поглубже.

Я давил и давил, словно вымещая на твари весь страх, все нервы, которые накопились за это время. Как только пёс затих и перестал сучить лапами, от лома по руке будто крошечный разряд статического электричества прошёл. Стало щекотно, шевельнулись волоски на предплечье…

[Опыт + 15

15 / 500

Удачи, игрок!]

Как… Как в компьютерной игрушке или том же Real-RPG. В общем-то, всё знакомо.

В этот момент я понял, что старая жизнь закончена. Если хочу выжить, снова увидеть дочь, мне придётся найти способ противостоять этому кошмару. А значит, нужно идти туда, вглубь станции…

Осматривать комнаты. Искать оружие.

Но, даже если его там не будет, можно просто соорудить что-нибудь своё. На инженерном складе полно материалов, которые умный человек всегда сумеет превратить в средство убиения себе подобных. Ну или, если уж на то пошло — в средство уничтожения монстров. Одним ломиком много не навоюешь.

Инженер я или где?

Оттолкнув ногой труп мутировавшей собаки, я двинулся дальше по коридору. Зверски болело колено и плечо, которые ушиб в схватке, тянуло руку. Ощущал я себя так, словно только что дрался со стаей обезумевших мартышек.

Хотелось так и остаться здесь, растянуться на бетоне. Вот только, игнорировать такие желания я умел великолепно — иначе бы никогда не оказался на орбите Земли. Кряхтя по-стариковски, я шёл вперёд, крепко сжимая в руке лом. Инструмент, выданный Системой, бросать не стоит, это было ясно сразу.

Двинул дальше, настороженно озираясь и прислушиваясь к окружению. По крайней мере, если на звуки борьбы до сих пор никто не прибежал — значит, тут должно быть относительно безопасно.

Вокруг творилась какая-то чертовщина и, судя по увиденному с орбиты — это сейчас происходило по всей планете. А значит, можно сделать простой вывод — человечества как цивилизации больше не существует, разделение на шестигранные осколки разорвало все связи. Что-то восстановится, но как прежде не будет уже никогда.

Институты власти разрушены, повсюду появились монстры: как превратившиеся из людей, так и мутировавшие из животных — чему Шарик стал наглядным примером.

С детства приученный анализировать и обдумывать, я быстро прикинул в голове варианты развития событий: анархия, период безвластия, появление новых, либо харизматичных, либо чрезвычайно жестоких лидеров, создание банд и формирование нового общества. С учетом отсутствия карательной и надзорной системы — оно практически со стопроцентной гарантией будет рабовладельческим.

И это приводит к очень простой мысли: нужно стать сильнее.

Благо, пришедший апокалипсис принес не только разруху, но и новые возможности.

А мысль о том, что стены осколков могут быть априори непреодолимы — я просто гнал от себя. Если надо, я найду способ — как их сломать. Стану настолько сильным, что эта чёртова Система заглючит и пробью, пусть и не знаю как.

Размышления дались мне неожиданно тяжело. Словно я не извилинами ворочал, а мешки с мукой таскал. Усталость долгого спуска и нервного напряжения навалились бетонной плитой на плечи. А еще я ведь смену на станции отработал. Я попытался вспомнить, когда спал в последний раз, и неожиданно для себя не смог. Словно это было в другой жизни. Впрочем, так оно и было.

Я решил, что прежде, чем идти обследовать станцию, стоит немного отдохнуть. Потеря концентрации внимании опасна. Новый «Шарик» меня раскатает по полу и выжрет внутренности, чего допустить я никак не мог.

Осмотревшись, я понял, что так и стою в коридоре, удалившись от места недавней схватки всего на несколько метров. Я присмотрелся, стараясь различить мертвую тушу пса. Холодок пробежал по спине, когда мне на миг показалось, что коридор пуст.

Сжав в кулаке верный лом, я сделал несколько шагов в обратном направлении и заметил, что труп на месте, просто от усталости начало сбоить зрение.

Это плохо. Нужно было срочно присесть, а заодно и подумать. Переть вперед сломя голову — не вариант. Я не палотанк или какой другой боевой персонаж с мечом наперевес, способный соло пройти тяжелый уровень. Я — инженер. Моя сила в голове.

Я перешагнул труп Шарика, решив, что оставлю его тут. Если кто попрется по коридору, есть шанс, что нежданный гость запнется об тушку. И ему проблема, и мне сигнал.

Сам же я снова вернулся в кабину «трамвая», сел прямо на пол, отдышался. Полчаса погоды не сделают. Зато немного отдохну, приведу мысли в порядок, восстановлю силы.

Убедившись, что вокруг царит тишина и никто не подкрадывается, я вытащил странный серый прямоугольник размером с визитную карточку, полученный от Системы. Для начала стоило разобраться с тем, что имею.

Лом и разводной ключ были простыми и максимально функциональными, как и положено инструментам. Разве что, материал был необычный: матовый серебристый металл.

В играх герои часто начинают свой путь с палки или ржавого меча — спасибо хоть, в жизни Система работает немного иначе.

Диссонируя с другими предметами, выданными в награду, чертёж выглядел как высокотехнологичный продукт из фантастических фильмов, явно сильно опережающий время. Тонкие голографические буквы, выглядящие, как мешанина из незнакомых символов, при детальном рассмотрении словно структурировались, отпечатываясь в голове.

Моя особенность, как инженера?

Система даже в первый раз расщедрилась на описание, которое накрепко засело в памяти и всплывало, как только я подумал о нём.

[Кадавр

Машина для спуска по тросу космического лифта, собранная из мусора и работающая на честном слове]

Да, это больше походило на шутку. Я получил класс за создание этого механизма, и Система увековечила разработанный на коленке кадавр. Я его и называл-то так исключительно с иронией, понимая, на какой риск иду.

Зато, полученный навык казался весьма интересным:

[Душа машины

Уровень: 1

Описание:

Когда вы контактируете с собранной вами конструкцией, её прочность значительно повышается]

Навык идеально сочетался с одной штукой, словно специально созданной для этого.

Интернациональный состав космического лифта и наземной станции породил уникальное сообщество, в котором личный состав занимался не только работой и обслуживанием, но и созданием новых образцов техники. Иногда, просто с целью развлечь себя или товарищей. Изобретение японской команды — подходило для моих целей как нельзя лучше.

Костюм-экзоскелет «Скелетоник» на механическом принципе работы, без малейшей примеси электроники — с одной стороны игрушка, в доработке которого принимали участие практически все мало-мальски грамотные инженеры, а с другой — подспорье при тяжелых работах в сложных условиях, в том числе потенциально и на других планетах, что соответственно ставило определенные требования к его надежности.

Выглядел он довольно необычно. Нечто, вроде робота высотой почти под три метра, только своеобразного, внутрь которого можно было залезть, пристегнувшись ремнями.

Его каркас состоял из полых трёхслойных трубок из углерод-титанового композита. Каждая секция состояла из трёх слоёв: внешний — углепластиковая оболочка для защиты от абразивного износа, средний — титановая сетка с ячейками в два миллиметра, поглощающая ударные волны, и внутренний — алюминиевая сердцевина с микропорами, заполненными силиконовым демпфером. Такая структура позволяла снизить вес до сорока килограмм при сохранении запредельной прочности. Стыки между сегментами соединялись трёхосевыми сферическими шарнирами из чрезвычайно твердого сплава, устойчивого к заклиниванию даже при деформациях самого экзоскелета.

Вдобавок, у него был очень простой принцип работы, так, что костюм можно обслуживать в условиях апокалипсиса и чинить с помощью молотка и чёртовой матери: кинетическая энергия создавалась с использованием принципа трёхмерной замкнутой структуры звеньев, обеспечивающих высокую степень свободы движений. Каждый узел представлял собой тетраэдр из трёх рычагов, соединённых через шарниры. При сгибании руки оператора высокопрочные тросы из сверхвысокомолекулярного полиэтилена, идущие вдоль «костей», натягивались, передавая усилие через систему блоков с передаточным отношением один к десяти. Обратную связь обеспечивали пружинные противовесы из закалённой стали, встроенные в рёбра каркаса, они же возвращали звенья в нейтральное положение, предотвращая перегрузку суставов.

Ну а в качестве сюрприза для мутантов можно было использовать систему запасания энергии в грудном отсеке. За усиленной бронепластиной располагался небольшой маховик диаметром в тридцать сантиметров. Его обод из монокристаллического вольфрама вращался на магнитных подвесах в вакуумной камере, сводя трение к нулю. Энергия накапливалась через шестерёнчатый привод, связанный с тазобедренным шарниром: каждый шаг оператора раскручивал маховик до пятнадцати тысяч оборотов в минуту. Запасённые тридцать пять килоджоулей можно было мгновенно сбросить через храповой механизм, усиливая удар кулака экзоскелета до силы гидравлического пресса. Его, конечно, использовали не для драк, а для моментов, в которых нужна была резкая взрывная сила. Убрать обломок скалы с дороги, сдвинуть контейнер. Но голь на выдумку хитра — можно использовать и для ударов.

Правда, для каждого удара на максимальной мощности придется проходить полтысячи шагов, но никто не запрещает при необходимости ударить, пусть и слабее. Всё равно выйдет чрезвычайно эффективно. Особенно, если в руке будет системный лом. Мы уже пробовали с обычным, и у нас получалось перфорировать бетонные стены — выбранные как стенд для тестов. Что произойдет с живым организмом, если в него на скорости вонзится увесистый металлический штырь — довольно легко представить.

Ну и на закуску, система балансировки из механического стабилизатора в виде конического маятника, подвешенного за спиной и «Умная» кольчуга — как её прозвали несколько человек, увлекающихся историческим реконструированием. Она оказалась гениальной в своей простоте. Созданная из микропластин, соединенных по принципу средневековых доспехов, при резком воздействии меняла геометрию. Удар заставлял пластины сдвигаться, блокируясь клиновидными выступами. При необходимости жёсткость регулировалась вручную — тросовый привод стягивал кольчугу, превращая её в монолитную скорлупу.

Ноль электроники: сплошные рычаги, физика материалов и механика. С душой машины экзоскелет мгновенно превратит меня из добычи в охотника. Я даже довольно заулыбался, представив на что буду способен с такой техникой. В голове нарисовалась картинка блестящего экзоскелета, вращающегося вокруг своей оси. Дали о себе знать часы, в детстве проведенные в играх.

Только вот загвоздка, до него, расположенного на складе, надо было ещё как-то добраться. Станция имеет просто титанические размеры, она — небольшой закрытый город в городе. Многоярусный, местами запутанный. Двенадцать этажей, километры коридоров, лаборатории, мастерские, жилые зоны. И даже огромный пафосный музей, открытый для туристов.

Обходить станцию снаружи — слишком опасно, на открытом месте я буду виден всем желающим. Монстры мгновенно срисуют меня, так что риск слишком велик.

Пробираться сквозь тёмные коридоры станции тоже опасно, но врагов должно быть меньше, а отбиваться в коридоре удобнее, чем на открытой площадке. Хотя бы не смогут напасть скопом. Так что первое решение, теперь обоснованное, оказалось верным. Пойду через станцию.

А ещё, по-хорошему, надо бы отдохнуть. И не так, как сейчас, сидя лицом к коридору, где валяется труп собаки, и в любой момент могут напасть монстры, а по нормальному. Слишком много сил было потрачено на спуск вниз. Слишком мало времени на восстановление после длительного пребывания в невесомости. Да и без сна я находился уже почти сутки, держась только на адреналине. Если не выспаться — снизится концентрация, и я стану лёгкой добычей. Я не говорю о кровати и душе с горячей водой. Но хотя бы найти более-менее безопасное место стоило. «Трамвай» неплох, но кто-то мог увидеть его прибытие на станцию и сейчас уже, наверняка, пробирается сюда. Так что надолго задерживаться тут не стоило.

Приняв решение искать безопасное место, я поднялся, собрал всё, что выбрал до этого из «посылки». Не так много, но в руках не унесешь. Я поискал и нашел сумку-шопер. Откуда она взялась в лифте я не представлял. С полотняного бока сумки на меня таращился неизвестный науке зверь, не то фэнтезийный, не то мультяшный — черно-белая мордочка, чем-то похожая на куницу, довольно оскалившаяся, демонстрирующая клыки и улыбку одновременно, с высунутым языком и смеющимися глазками. Снизу шла надпись: «мне на всё на…» Что ж, вполне подходящий атрибут.

Я сложил всё, что выбрал на борту лифта в сумку, закинул ее за спину, нацепив ручки наподобие лямок рюкзака — так было удобней и, в случае стычки, груз не будет мне мешать. Фонарик сунул за пояс. Аварийного освещения сейчас вполне хватало, чтобы видеть, что происходит в коридорах.

Теперь я был слегка отдохнувший и готовый продолжать свой путь домой.

Первой целью я наметил сварочный цех, находящийся двумя этажами ниже. Там были толстые металлические стены. Там было оборудование. Пусть электричество и не работает, но всегда остается газовая сварка. Одновременно и оружие, и средство для того, чтобы забаррикадироваться. А еще можно будет покумекать и соорудить себе что-то посерьёзней лома.

Правда, до цеха ещё надо было добраться. Несколько сот метров прямо по коридору, минуя распахнутые настежь двери. Потом — повернуть в центральный вестибюль, оттуда узкий проход к лестницам, спуститься вниз. А там — рукой подать, один коридор — и я на месте.

Даже так — чертовски опасно, но это уже был план, и ему можно было следовать.

Обстановка вокруг была как в фильме ужасов. Типичный коридорный хоррор. Залитые тьмой узкие проходы, разбавляемые слабым светом химических фонарей аварийного освещения, периодически встречающиеся следы крови, царапины от когтей на стенах, полу и даже потолке.

А ещё — дыры от пуль.

Правда, пока что я не встретил ни одного трупа, их кто-то будто утащил. Тем более, местами в кровавых пятнах угадывались характерные следы волочения. Я двигался по коридору медленно, стараясь не шуметь.

К моему огромному сожалению, оружия вокруг не наблюдалось. Космический лифт — объект беспрецедентной ценности, вдобавок расположенный в Сомали, поэтому в охране были военные разных стран из числа участников проекта, как правило — весьма и весьма подготовленные… Учитывая, что не осталось никого…

Чёрт, это был ад. И нужно как можно скорее найти экзоскелет, чтобы иметь возможность хоть как-то ему противостоять. Но чтобы дойти до него, почти на другую сторону огромного комплекса станции, нужно набраться сил и обзавестись оружием.

Там, где не справились вооружённые огнестрелом солдаты, мне с ломом явно не выстоять. Подготовку, естественно, проходил, в спаррингах участвовал, но это всё не то. Да, боевое прошлое было и у меня — только вот в Африканском конфликте я участвовал, как лётчик-истребитель. Пусть и молодой, бесшабашный и местами удачливый, но все-таки лётчик. На земле не воевал. Зато в небе мне многое удавалось. Не зря дали позывной Фантом.

У Африканских глобалистов оставалось в запасе много древних американских истребителей эф четвертых — фантомов. Доставляли они одни проблемы, пусть им не тягаться с нашими пятьдесят седьмыми, но тогда на периферию пятое поколение не отправляли. Зато послали молодого, только после учебки, пилота с минимальными часами боевого налёта. Дали старенький двадцать седьмой и сказали сдерживай. Ну, я и сдерживал, как мог. Ладно, не только я, нас там много было. Но, кажется, я оказался самым удачливым. На фюзеляже моей сушки, уже через месяц техникам негде было трафареты перечеркнутого привидения ставить. Начальство ругалось, сейчас так не принято, но кто его слушает… Там война была, и старую технику, как и раньше, закрепляли за пилотом. В общем, в итоге, потерли мне все сорок два привидения и нанесли один трафарет, но здоровенный. Правда выполнили его в маскировочных тонах, чтоб уж совсем от полетов не отстранили. Зато стало очень похоже на призрака…

Эх-х… воспоминания подняли мне настроение

Пока я шел, а вокруг всё выглядело пустым, можно было немного подумать, чуть отвлечься. Не погружаться в мысли полностью, держать в сознании окружение, но всё же…

По идее, запредельная сложность была там, на орбите. И твари, в которых обратились космонавты, могли без особых усилий рвать обшивку станции, ломать переборки. Я вспомнил, как монстр прыгнул — он же себя как ракету запулил, с просто невероятной скоростью. Попади такой на Землю — было бы ясно, кто вынес всю охрану.

Но, мне же написали — сложность здесь снижена по сравнению с орбитой. При том, просто на порядки.

Значит, даже так нашлось что-то достаточно опасное, чтобы справиться с военными. Даже если учесть, что часть военных должны были обратиться сами. Возможно — даже большая их часть.

Далеко отойти от места схватки с собакой я так и не успел — услышал вдали грохот, а потом — стремительно приближающиеся шаги. Со стороны вестибюля кто-то пёр прямо ко мне. Чёрт, совпадение? Или этот кто-то всё-таки заметил мой спуск и решил проверить?

Глава 6

…только инженер

Странные визгливые охи однозначно намекнули, что приближается не человек, и я просто юркнул в одну из распахнутых дверей — в крошечный кабинетик одного из сотен административных работников. С письменного стола был сметён монитор, на полу валялись залитые кровью бумаги.

Так, стоит оценить тварь. Если слишком опасная — лучше слинять. Если можно справиться — догнать и ударить в спину.

Пока топот и визги стремительно приближались, я успел сбросить сумку и стянуть ботинки. Ходить в носках по окровавленным полам неприятно, но так получится тише, можно ударить в спину.

Шаги приблизились.

Я смотрел в коридор стараясь не отсвечивать в проеме двери, но успел увидеть лишь мелькнувший в коридоре человеческий силуэт. Правда — какой-то перекошенный, сутулый. Люди так не двигаются.

Тихонько выглянул и увидел спину удаляющейся твари в комбинезоне рабочего. Рукав был оборван, и открытая по плечо рука окончательно показала: это не человек. Мышцы будто подсушились, кожа стала серой, дряблой…

Чёрт!

Зомби? По крайней мере, очень похож. Точно не хтонический мерзкий мутант, как на орбите. И двигался он вполне себе с человеческой скоростью. Пробежав по коридору, зомби обнаружил труп собаки — и с радостным визгом бросился к ней.

Ладно, это шанс!

Выскользнув из кабинета, я быстрым шагом двинул вперёд, всеми силами стараясь не шуметь. Ступал тихо, кровавые лужи обходил — и не сводил взгляда с твари, склонившейся над трупом.

Последние метры я практически не дышал и всерьёз боялся, что меня выдаст какой-нибудь шорох — но зомби был слишком поглощен терзанием тушки собаки. С хрустом разорвал грудину — звук был до того мерзкий, что стало не по себе.

Я размахнулся, собираясь пригвоздить монстра ломом к полу, ударив под левую лопатку — только тот вдруг резко оглянулся. Будто заподозрил что-то. Поздно!

Ударил! Засадил остриё лома под углом, как осиновый кол в сердце вампира. Оружие вошло в глаз, пробило где-то под ухом череп и пригвоздило зомби к трупу собаки.

Зомби дёрнулся, взмахнул руками. Я отпрянул, из-за пояса выхватил разводной ключ — тоже системное оружие. На пальцах твари заметил кривые окровавленные когти. Но, драться не пришлось — зомби хрипло выдохнул и разом обмяк. Повалился на собаку, а пробитая башка начала медленно съезжать вниз по лому, оставляя след из чёрной как нефть крови.

[Опыт + 25

40 / 500

Удачи, игрок!]

— Ну и дрянь.

Относилось моё высказывание и к чёрной крови, и ко всей ситуации, и ко внешности монстра — особенно.

Серая кожа на отощавшем лице, погасшие нечеловеческие глаза, что ещё секунду назад тускло светились… Щёки разорваны, во рту — острые треугольные зубы.

Хорошо, что устранить тварь удалось по-тихому. Все же, Система не обманула. Сила монстров здесь была значительно ниже, чем на орбите. Сомневаюсь, что мне бы так легко удалось завалить то хтоническое чудовище.

Я упёрся ногой в грудь дохляка, и пробитая голова съехала ещё ниже. Из кармана комбинезона зомби удачно торчала тряпка, уделанная в мазуте, так похожем на кровь самого зомби. Ею я протёр лом, вытащив его из тела зомбака.

Обыскивать карманы этой твари было мерзко, но там могло оказаться что-то полезное. Привычка лутать трупы, оказывается, легко укореняется в сознании. Жаль, кроме тряпки, в карманах ничего больше не оказалось.

Я уже собрался было развернуться и уйти, как заметил тусклое свечение в развороченной грудине собаки. Замер, подумав — может, просто отблеск от аварийного освещения? Хотя, почему тогда цвета другие?

Лом пришлось аккуратно уложить на пол и, закатав рукав, залезть в иссохшие потроха рукой. Зомбак, похоже, именно этот неизвестный светящийся предмет и искал.

И тут…

[Обнаружены:

Эссенция выносливости — 1 шт.

Эссенция силы — 1 шт.

Навык Обнаружение жизни — 1 шт.

Уровень силы — 2

Описание:

Позволяет в небольшом радиусе от себя найти живых существ, даже если вас разделяют преграды

Удачи, игрок!]

В моей ладони лежали миндалевидные прозрачные кристаллы. Поменьше: один красный и один фиолетовый. Побольше: сероватый. Их сияние под светом аварийных ламп стало практически незаметным.

— Чёрт…

Сила, выносливость — с этим всё ясно. Ими можно поднять характеристики, как в РПГ. Я вспомнил, что его лимит — двадцать пять. Таких эссенций нужно ещё много, если характеристики не будут расти сами собой.

И навык, да. Не инженерный совсем — собачий, но однозначно полезный. Особенно когда пытаешься не сдохнуть в полных монстров коридорах.

Только, что с ними делать?

Я сжал кулак покрепче — ничего не произошло. Может быть, есть голосовые команды?

— Использовать. Поглотить. Применить.

Система не отреагировала. Да и, зомби тоже начал бы разговаривать, чтобы прокачаться заинтересовавшими его эссенциями? Похоже, логичный вариант один: съесть их. Не ректально же принимать?

— Ладно, — буркнул я и спрятал находки в карман формы.

Потом переложу в сумку. Если с этим и экспериментировать, то в безопасном месте. До которого ещё нужно добраться. Проверять неизвестные препараты там, где тебя могут схарчевать — не лучшая идея.

Тем более, один навык я уже получил напрямую от Системы — и это было чертовски больно. Сейчас валяться на полу и орать никак нельзя.

— Что насчёт тебя?

Зомби после смерти начал медленно истлевать, будто бы превращаясь в мумию. Странно, почему это не происходило ранее с псом? Почему он просто лежал дохлой тушкой? Выглядело это как в каком-то дурацком фэнтези, но заинтересовало меня другое.

Эссенции.

Вскрывать тело пришлось ломом — ничего лучше всё равно не было. Не ключом же? А голыми руками прикасаться к отвратительной плоти я не хотел. Ладно, такими темпами, я скоро поменяю свое отношение к этой мерзости. Если впереди меня ждет еще море противников, то ковыряться ломиком в каждом трупе слишком долго. Но не сейчас…

Я вогнал остриё под рёбра, поводил из стороны в сторону — и ссохшаяся плоть легко порвалась. Дыра вышла такая, что внутрь рукой залезть можно без проблем, не касаясь смеси трухи и отвратительно чавкающей слизи.

Ну, что там?

[Обнаружены:

Эссенция выносливости — 2 шт.

Эссенция ловкости — 1 шт.

Навык Рывок — 1 шт.

Уровень силы — 3

Описание:

Стремительный рывок на короткое расстояние

Удачи, игрок!]

Отлично! Похоже, первый шаг к усилению себя сделан. Осталось проверить, что будет, если эссенции и навыки съесть. Но сначала — добраться до сварочной.

Когда спустился двумя этажами ниже, на уровень, где находился сварочный цех, наверху с грохотом пробежали зомби — похоже, целая стая. Видимо, звуки драки долетели до их ссохшихся ушей, и твари поспешили выяснить, не осталось ли там чем поживиться. А вот хрен-то там! Я довольно улыбнулся. Все вкусняшки собрал я.

До сварочной уже дошёл спокойно, пусть и ожидал нападения в любую секунду. Но на этом уровне царила тишина. Разве что пару раз слышался подозрительный шорох в воздуховоде вентиляции, но это скорее всего отзвуки естественной тяги. Мощные вентиляторы приточно-вытяжной системы бездействовали в отсутствии электричества, и ветер гулял по широким каналам, рожденный перепадом давления.

Я закрыл за собой двойные железные двери, быстро обыскал помещение: тварей тут не было, зато нашлась газовая горелка и два баллона. Отлично! Шланги оказались подключенными, словно тут кто-то работал совсем недавно. Возможно, так оно и было. Перед самым приходом Системы тут могли заниматься ремонтом техники. Я надел маску, повернул вентиль редуктора на баллонах, заодно проверил заполненность. Судя по давлению, ацетилен был почти на максималке, кислорода чуть меньше. Можно было взвесить баллоны для точных данных (на каждом из них был написан вес пустой тары), но времени на это у меня не было. Я наскоро заварил двери, временно замуровав себя.

Кровь в сварочном цехе была, но трупов нигде не наблюдалось. И отсюда утащили… Это делают зомби? Или ещё кто-то?

Зато, среди вещей рабочих я нашёл, чем перекусить. Смёл практически всё — тело требовало восстановления, усталость вновь одолела меня. Еды осталось на ещё один приём максимум. Её я пока решил отложить. Мало ли, сколько мне тут сидеть. Из крана текла вода, но напора не было. Логично, насосы ведь обесточены, а водонапорных вышек давно никто не ставит. То, что осталось в мембранных баках будет литься еще какое-то время, но надолго этого не хватит. Хотя не думаю, что это проблема. Вряд ли в комплексе есть еще потребители воды, кроме меня — а уж мне хватит. Не думаю, что зомби пьют чай. Но мало ли… Ударит какой-нибудь монстр случайно коготком по трубе и вытечет вся водичка. Так что я поискал и наполнил под завязку две десятилитровые канистры. Судя по запаху из горлышка в них, когда-то был спирт, но сейчас все что можно оттуда выветрилось. Воды хватило еще и вдоволь напиться. После чего струйка стала совсем уж тонкой. Я закрыл кран, может еще немного поднакопится. Позже попью снова.

Наконец я добрался до эссенций. Вытащил их из сумки, покатал на ладони. Три красных, зелёная, фиолетовая… Эти — явно для поднятия характеристик. Подключив логику и вспомнив сообщения Системы, нетрудно было догадаться, что красные — выносливость, фиолетовые — сила, а зелёные — ловкость.

Два серых кристалла — навыки.

Посомневавшись немного, я съел эссенцию выносливости — их у меня больше всех, не так страшно без толку потерять одну. Когда кристалл легко растворился во рту, обратившись сладким сиропом, я понял, что сделал всё правильно.

— Ладно, Система. Я готов сыграть по этим правилам.

Я сжал цветные пилюльки в кулаке, запрокинул голову и разом заглотил всё. И эссенции, и навыки. Приготовился к боли — и она не заставила себя ждать. Мышцы, связки, кости, голова… Кажется, огнём полыхало всё. Собственное тело будто восстало против меня.

Сколько это продолжалось, сказать было сложно. Когда вдруг резко полегчало, я понял, что умираю от голода — и, скрепя сердце, пополз доедать запасы.

Сказать «пошёл» было бы просто неправдой — ныло всё тело, горели лёгкие, поднялась температура.

Значит, так улучшаются характеристики?

Я поел, но это не помогло — голод практически не утих. Зато, наконец-то отпустило. Видимо, всё усвоилось. Выносливость поднялась на три пункта, сила и ловкость — на один.

И после этого меня снова сморило.

Впрочем, о дополнительной безопасности я позаботился, и спать улёгся в шкафу, уложив под себя там же найденные спецовки и кое-как скрючившись. Мало ли, кто-то вынесет двери — а так я хоть не на виду. Если что, успею подготовиться.

Прикрыв дверь шкафа и оставив для свежего воздуха щель, я отрубился.

[ВНИМАНИЕ!

Выполнено задание: День первый

Опыт + 250

290 / 500

Класс Инженер присвоен досрочно, доступен бонус:

Опыт + 500

790 / 500]

От внезапно появившегося перед глазами сообщением Системы я подскочил, как ошпаренный, чуть не навернувшись от внезапно возникших ощущений миллиона иголок, втыкающихся в ногу. Тело затекло, и я зарёкся ложиться спать в неудобном положении. Что я буду делать, если откажет какая-нибудь затекшая конечность?

Начал расхаживаться, размышляя. Оказывается, сон не помеха получению сообщений. Я потер глаза.

Буквы — не часть сна? Уже прошли сутки?

[Примите стартовое снаряжение:

Кинжал

Пояс

Системный компас

Доступен бонус за спасение из локации высочайшего уровня

Примите бонусное снаряжение:

Монада 3 шт.

Бонусный опыт + 2500

3290 / 500

Доступен классовый бонус

Примите бонусное классовое снаряжение:

Случайные чертежи 3 шт.]

Монада? И что это вообще такое интересно? И, главное, почему она ассоциируется с ВУЗовскими временами и унылым курсом философии? Ну, зато чертежи — это отлично. Может выпасть что-то интересное… и уже хочется проверить, что именно.

[Получено задание:

День второй

Используйте системный компас, чтобы найти терминал Системы

Это — следующий шаг на пути к силе. Не медлите, и вам воздастся

Награда:

Вариативно

Получено секретное задание:

Выжить любой ценой

Вы выжили сутки в осколке с уровнем силы выше вашего

Продержитесь ещё семь дней в этом осколке, не поднимая свой уровень силы выше первого

Награда:

Вариативно]

Терминал Системы? Это что ещё за штука?

Значит, после проверки чертежей и поиска экзоскелета нужно выбираться наружу и искать терминал? Наверняка, штука это важная, а значит вызовет интерес и остальных игроков. Один вопрос, где она? Я взял в руки системный компас. Стрелка дрогнула и замерла, как влитая, указывая на стену передо мной. Может, чуть вбок. Где-то там, возможно, довольно далеко, был терминал, к которому мне стоило отправиться. Я попытался сориентироваться. Сварочный цех располагался в юго-восточной части комплекса. Сейчас я сидел спиной на юг, значит стрелка показывала куда-то на север или северо-запад. Как раз там располагался чадящий жирным черным дымом Кисмайо.

Когда-то это был небольшой портовый город в Сомали. Он, пусть и являлся административным центром сомалийской провинции Нижняя Джубба и даже был столицей непризнанного государства Джубаленд в своё время, но народу в нём жило чуть больше трёхсот тысяч. По крайней мере, пока возле него, на экваторе не построили орбитальный лифт, проведя масштабные геологические работы. Заякорили трос на глубину, и построили международную станцию.

Удачное расположение на юге страны, близ границы с Кенией на берегу Индийского океана, плюс наличие океанского порта и международного аэропорта стали теми факторами, которые и повлияли на выбор. Так что до прихода Системы там должно было проживать уже порядка миллиона человек. Сколько осталось сейчас — неизвестно.

Когда спускался с орбиты, я видел, что половина Кисмайо в руинах, но уцелевших всё равно должны быть сотни тысяч. И все сегодня ломанутся в одно место — к терминалу.

Выводы были неутешительные: быть бойне. Даже если большинство будут настроены мирно, рвущиеся к власти и контролю над терминалом — стратегическим объектом нового мира — ублюдки всё похерят.

Значит, придётся их удивить. Так, как может только инженер с экзоскелетом и очень, очень богатой фантазией. Лезть в эту кашу неподготовленным я не собирался.

Всё ещё хотелось спать. Организм не успел отдохнуть за те несколько часов сна в скрюченном положении на полу шкафа. Но времени, как обычно, у меня не было. Битва за терминал наверняка вот-вот начнется, если уж не началась. Кто-то возвысится, как говорит Система, а значит, чем больше ждать, тем сложнее будет справится с новыми королями мира. Надо либо качаться, как задрот, либо применить смекалку и вооружиться лучше остальных. Вот это я, как раз могу. Но всё надо делать быстро.

Я надел поверх комбеза широченный системный пояс, который сам по себе был заодно и защитой для живота, и прикрепил к нему ножны с кинжалом. Лом и ключ просто воткнул в подвесные петли по бокам, а чертежи, компас и непонятные монады рассовал по кармашкам.

Где-то очень далеко, на грани слышимости, раздался мощный удар, словно что-то огромное упало на землю.

Глава 7

БАЦ!

Вибрации ещё некоторое время ощущались через пол и стены. Что это могло быть, у меня не было никаких мыслей. На землетрясение не похоже. Там максимум гул и тряска. От города до комплекса довольно далеко. Если что-то случилось бы там, я не услышал. В самом же комплексе… тут и падать то особо нечему. Разве что административная высотка, притулившаяся с западной стороны к комплексу? Когда спускался на лифте, она была целой и невредимой. Что могло заставить ее упасть? Опять же, такой силой подземные толчки я бы почувствовал. Вопросов много — ответов ноль.

Я прислушался. Могильная тишина. Даже вибрации и шелест в вентиляции полностью прекратились. Тот непонятный удар был единичным, и больше ничего не было слышно. Ни шагов, ни рычания. Значит, пока безопасно.

Ещё раз размял затекшие мышцы, потянулся. От души напился запасенной водой и снова полез проверять всё доступное пространство. На этот раз без спешки, с максимальной тщательностью. Откладывал всё, что хотя бы теоретически могло быть полезным, но в первую очередь искал еду. Да, после прокачки я съел вообще всё, что нашёл — но что-то ведь и пропустить мог.

Наконец, повезло — в одном из шкафчиков нашлись чай, кофе, сухое молоко и сладости: шоколадные конфеты, нетронутая упаковка печенья-сэндвича, зачерствевшие в целлофановом пакете сахарные булочки без начинки и нетронутый брусок халвы весом килограмма в полтора.

К сладкому я особой любви не питал, а от мысли, что есть его придётся на голодный желудок, даже подташнивать начало. Ладно, если начать с булочек — будет не так плохо.

Чайник тут был только электрический, но нашлась металлическая кастрюлька с уже воняющими остатками чего-то некогда съестного. Я отскреб и оттер ее ветошью, предварительно проверив, что на ней нет машинного масла и солидола. Скупо ополоснул водой — она всё ещё слабо текла из крана, но стоило экономить.

Кастрюльку поставил греться на походной газовой горелке с большим пузатым баллончиком пропана, стоящим тут же рядом, на верстаке. Баллон не стандартный, похоже в мастерской работали лентяи — чтобы не заправлять газ слишком часто, использовали ёмкость побольше.

Видимо трудяги предпочитали питаться прямо во время работы, а не ходить в столовую. Зря, конечно, в столовке тут отлично кормили. Но это уже в прошлом. Сам же я продолжил обыск и — о чудо! — нашёл целый пакет с дошиками. Двенадцать пачек — настоящее спасение на первое время.

Заварил два, остальные сразу сунул в рюкзак. Еда — ценный ресурс. В общем, позавтракать получилось нормально, не только сладостями. Даже в голове немного прояснилось — тем более, этому поспособствовал и крепкий несладкий кофе с ложечкой сухого молока. С приятной тяжестью в животе я полез вдумчиво проверять награды от Системы.

Кинжал я рассмотрел детально. У клинка металл был тот же, что у разводного ключа и лома. Что это за материал, сказать сложно — ничего подобного я прежде не видел. И заточка… острым он казался даже на вид, как опасная бритва или какой-нибудь эльфийский клинок из фильмов.

Компас, указывающий к терминалу Системы, был простым и понятным. Прозрачные сферы монад со светящимися изнутри голубыми огоньками я без толку покрутил в руках. Ясно, что это что-то важное — только вот что?

Одну монаду я, по примеру эссенций и навыков, сунул в рот — но она и не думала растворяться, только слегка щекотала язык. Будто по нему шли едва ощутимые разряды электричества. Да уж, награду получил, а что это — чёрт его знает. Может, это какой-то системный источник энергии, эдакая батарейка? Типа, сунул в БФГ — и стреляй себе по мутантам сгустками раскалённой плазмы. Жалко, сам БФГ Система мне не выдала…

Вообще, именно такая награда вряд ли была дана на пустом месте. Может быть, в чертежах требуются монады, и от их места там хоть что-то прояснится? Собственно, предполагать и размышлять я любил, но до сих пор у меня не было времени даже чтобы толком обдумать, что такое Система. Я сделал себе мысленную зарубку на память. Как будет время подумаю, пока же, выживать надо.

Я снова принялся рассматривать монады. Покрутил их в ладони на манер шариков для разминания суставов и медитаций. В принципе — сгодятся и для такого применения, но лучше бы понять, что с ними делать, так сказать, по версии Системы. А то, пока, они выглядят разве что годными как навершие для посоха волшебника. Или как атмосферный декор в комнату гадалке — в дополнение к хрустальному шару.

Чертежи… С чертежами всё было непросто.

Первый оказался чем-то типа древнеримского скорпиона. Эдакий огромный стационарный арбалет. Ну, или — маленькая баллиста. Разве что, механизм был гораздо сложнее.

Как минимум потому, что Дырокол (а именно так назывался чертёж) был с тремя плечами, мог запускать разом по три огромных болта и, вдобавок к этому, был ещё и многозарядным, со сложной чисто механической системой подачи снарядов.

Да и список материалов был приличный.

В общем — штука интересная, но не актуальная. На стенах крепости или в запряжённой лошадьми тачанке может показать себя отлично, но пока такое и не собрать, и применять негде.

Уже со следующим чертежом я понял, что первый был вообще не сложным. Когда мелькающие голографические символы начали передавать в голову конструкцию, я не сразу поверил в реальность… Ну, не увиденного, конечно. Скорее — напрямую загруженного в мозг.

Это был механический конь. Но… своеобразный.

Тело было похоже скорее на компактный мотоцикл со сложным рулём, способным двигаться в разных плоскостях. Ну и, были ещё ноги — короткие и толстые.

В общем, не конь скорее, а ослик. Название — Буцефал. Тут Система явно адаптировала его для человечества. Вряд ли в других мирах все знают коня Александра Македонского.

И, во-первых, похожая разработка уже была у японцев, у Kawasaki. Появилась ещё в начале двадцатых, но до ума её не довели до сих пор. Кибернетический конь так и остался футуристическим концептом, паршиво показавшим себя в реальности.

Во-вторых…

Во-вторых, я словно краем глаза заглянул в бездну. Все эти средневековые системные кинжалы, лом и разводной ключ… Это не верхушка айсберга даже, это — самое остриё его верхушки, под которым на поверхности огромная ледяная гора, а под поверхностью…

Под поверхностью — километры и километры льда, уходящие в эту самую бездну.

В чертеже были системные источники энергии, некие инфокристаллы, сложнейшие механизмы, энергопроводники… Это взрывало мозг. А ещё — пробуждало жажду добраться до таких глубин знаний, от убийства мутантов ломом дойти до такой вот иномирной продвинутой робототехники.

Даже если на это уйдут годы, десятилетия — стать тем, кто овладеет новыми невероятными технологиями.

Кого-то, наверное, такие откровения могли бы напугать. Чувствовать себя песчинкой на краю пропасти, беспомощным ребёнком перед циклопической гранитной плитой неизведанных знаний…

Меня это не пугало. Скорее наоборот — сильно раззадоривало.

Я с детства мечтал летать — и стал пилотом. Решил пойти после войны в космонавты — и добился этого.

Я не хотел подыхать — и спустился (мать его!) с орбиты.

А теперь у меня была ещё одна цель. Такая, ради которой стоит бороться до самого конца. Не просто животное выживание и предложенный Системой путь к абстрактной силе — нечто большее.

Знания!

Теперь я хотел не просто добраться домой и спасти дочь… нет, сейчас это самое важное, но, как говорят… говорили, специалисты по стратегическому планированию Роскосмоса, у каждого должен быть свой БАЦ (большая амбициозная цель) И вот сейчас она у меня появилась.

Не просто так Система сделала меня инженером, она полностью угадала мою суть, как человека. И теперь показала, чего на этом пути можно добиться.

Я открыл третий чертёж.

Универсальный инструмент.

Странная штука: он требовал для своей основы любой системный инструмент ремесленных классов. Разводной ключ для этого, наверняка, подойдет. И ещё — источник системной энергии, один малый инфокристалл, монаду и некий трансмутатор.

Инструкции по сборке не было. Похоже, трансмутатор брал всё на себя. Собранный универсальный инструмент по мысленной команде мог принимать форму любого инструмента, ограниченный только объёмом материала.

— Магия, блин!

После долгого молчания голос осип, и пришлось прокашляться.

— Зато, проще Буцефала. И материалов меньше.

Правда, где их брать — уже другой вопрос.

Я вздохнул, прикинув какой путь меня ждет прежде, чем я доберусь до глубин системных технологий. Потом тряхнул головой.

— Не впервой! Прорвёмся!

Что же, всё это — далеко идущие планы. Пока же нужно добраться до скелетоника — того самого экзоскелета, затем выйти в город и отыскать там терминал. После, искать варианты, как пробираться дальше, двигаться на родину. Это будет сложно и долго, но я уже спустился с орбиты. Масштаб этого деяния на совершенно другом уровне. Так что, путь из Африки в Россию тоже осилим. Тем более, есть Путь Пионеров — железная дорога, проложенная от Аддис-Абебы до российской границы. Её вели к Кисмайо, точнее к приемной станции орбитального лифта. Начали строить сразу после войны, когда лифт только в проекте был, но довести не успели. Это самый лучший вариант сейчас, когда сдохла вся электроника.

Забавно, кстати. Построить лифт на геостационарную орбиту смогли — настоящее чудо света, а железную дорогу нет — утонув в многочисленных бюрократических проволочках, согласовывая её с правительствами стран и командирами бандформирований, выступавших в их качестве. В последнее время вроде как наметился прогресс, но теперь старый мир сломлен и он никогда не будет завершён.

Но, в любом случае, до механических коней ещё далеко, альтернатива — конь обычный, мясной, или же велосипед. Впрочем, на станции, когда я туда доберусь — наверняка найдутся дрезины. Сейчас, в основном, они дизельные или электрические, но музеев никто не отменял. Помнится, в столице Эфиопии один был, прямо на Центральном вокзале. Была там ручная дрезина или нет я точно не помнил, но шанс есть. А в моем случае, шанс — это уже полдела.

На крайний случай, её можно сделать самостоятельно — нужно всего лишь две колёсные пары, основание и передаточный механизм. Плёвое дело для нормального инженера. А я, смею надеяться — отличный.

Прежде, впрочем, не помешало бы найти спутников. Посетить русский квартал в Кисмайо, посольство России, гостиницы… Если люди и собаки стали смертельно опасными тварями, во что могли превратиться африканские хищники?

Пара надёжных товарищей для путешествия через два континента нужны, как воздух.

Если повезёт — выжившие могут быть и здесь, в комплексе. Кто-то тоже мог спрятаться, забаррикадироваться… Правда, пересечься с ними нереально практически, комплекс огромен. И то обстоятельство, что кроме одного зомби и парочки подозрительных звуков я до сих пор никого не встретил, меня тоже слегка настораживало.

Ладно, жизнь покажет.

А пока в голове вертелся план, оформившийся ещё ночью перед сном: нужно оружие. Не имеющиеся кинжал, лом и разводной ключ, а нечто, чем можно убить противника издалека, нужно оружие дальнего боя. То, что даст шанс выжить в схватке на расстоянии. Конечно, можно было еще побродить по комплексу и поискать винтовки, пистолеты, что-то еще, но как показал вчерашний поход — охрана исчезла, прихватив с собой весь огнестрел. Что же, будем обходиться смекалкой. А единственное, что сейчас пришло мне в голову, и я был способен это собрать — арбалет.

Не такой, как Дырокол. Напротив, пусть он будет примитивный, грубый, тяжелый — лишь бы работал. На роль болтов сгодится арматура, обрезков которой тут полным-полно. Даже такой арбалет сможет доставить неприятностей любому противнику. Несколько килограммов ржавого металла в брюхе — никому не добавляли здоровья.

Оглядев сварочную мастерскую, я встал и принялся исследовать её в поисках необходимого.

Первым делом, нужна основа. Старая сварочная рама на колесах нашлась довольно быстро. Когда-то её использовали для перевозки тяжелых газовых баллонов. Сейчас она могла послужить мне в другой ипостаси. Угловатый каркас из прямоугольных металлических труб — идеальный выбор.

Я снял с неё колёса, обрезал всё лишнее, оставив только необходимую основу. Снял стальную пружину со старого пресс-механизма. Вытянул её с усилием, чуть не надорвавшись, но добыл. Натяжение у неё, конечно было адское, но в текущих условиях это именно то, что нужно. Один конец приварил к корпусу, усилив проволокой, второй — к подвижной направляющей. Её сделал из стальной трубы, отрезав кусок нужной длины. Сначала собирался расплющить молотком, но решил всё же поменьше шуметь. Привлекать к себе внимание, не вооружившись — глупо. Так что зажал в тисках, разрезал вдоль автогеном. Получился примитивный жёлоб для арматурины. Вырезал посадочные пазы, прихватил сваркой.

Собрал разбросанные куски арматуры, нарезав на одинаковые куски. Попытался срезать концы так, чтобы вышло остриё, но получалось слишком округло — металл плавился и тек. Можно было бы плющить молотком, но опять же — возвращаемся к принятому решению соблюдать тишину. Пришлось поискать по коробкам. Несколько болгарок были отброшены в утиль. Отрезным диском я ничего не сделаю без электричества, зато в дальнем углу одного ящика — бинго! Ручное полотно по металлу. Потратив почти полчаса и дневной запас матов, я получил три десятка острых арбалетных болтов. Одним едва не порезался, когда делал стабилизатор полета. Обмотал изолентой хвостовик — в несколько слоёв, добавив распушённые провода. Получилось нечто вроде хвостовых перьев. Не идеально, но лучше, чем ничего, да и не собирался я стрелять на дальность.

Главное, не подпускать монстров ближе пяти метров к своему бренному телу.

Спусковой механизм создал из куска тросика, двух пружин и старой ручки от рубанка. За полчаса собрал простейший спуск — тетива фиксируется за крюк, рычаг тянет вниз, отпуская. Натяжка вручную, силой мышц.

Вышло чертовски неудобно, но, главное, работало. Можно было бы сообразить ворот, но в сварочной просто не нашлось необходимых элементов.

Тетиву сделал всё из того же троса. Концы обмотал проволокой и расплавил сваркой для надёжности. Прицел делать смысла не было. Стрелять метко с этого чудовища не выйдет, а с пяти метров и так попаду. Но немного подумав, все же приварил два болта одинаковой длины в начале и середине цевья в качестве примитива. При случае, наводиться всё равно будет проще. Финальным аккордом стал ремень для переноски.

Когда я закончил сборку, Система выдала сообщение:

[Внимание игрок!

Вы создали: Примитивный тяжёлый арбалет

Опыт +10

3300 / 500

Удачи, игрок!]

Да, удача точно не помешает.

Подняв толстенную асбестовую плиту, на которой в мастерской велись сварочные работы, я прислонил её к стене. В центре маркером наметил мишень. Так будет не шумно, а проверку точности стрельбы провести смогу. Встал в конец помещения, постарался выцелить нарисованный кружок… Выстрелил.

Прогрохотало знатно. Болт прошил асбест насквозь и врезался в бетонную стену за ним, даже искры полетели.

Конечно же в круг я не попал, промахнувшись на целую ладонь в сторону, но меня устроил и такой результат. Если монстр будет мелкий, расправиться с ним можно будет и подручными средствами — тем же ломом, — а если здоровяк, то у него убавится прыти после попадания килограмма ржавой арматурины.

Ладно, не первое время сойдет. Доберусь до ремонтных мастерских смогу соорудить что-то посерьезней. Давно вынашивал в голове идею собрать блочный лук или тот же арбалет. Даже в Ленкой договорились, что она мне поможет. При воспоминаниях о дочери я снова отвлекся, но тут же одернул сам себя. Позже!

Итак, арбалет готов. Какой уж есть. Главное, что у него отличная убойная сила. По крайней мере, выбоина в стене получилась знатная, так что в гипотетическую мягкую плоть монстра арматура должна будет зайти с лёгкостью. А не войдет, так отбросит того же зомбака на пару метров. Это, как ни крути, тактический выигрыш.

Чёрной термостойкой краской я покрыл арбалет в два слоя, чтобы металл не бликовал, и отложил в сторону.

Но, это было оружие, тогда как требовалась ещё и надёжная защита. Такая, чтобы остановить и шустрых зомби, и гигантских собак — и любую другую дрянь.

Осмотревшись, я понял, что нужно сделать.

Глава 8

Шелест

Щёки пылали от жара расплавленного металла, в ушах до сих пор звенело, а усталость, казалось, оттягивала руки до самой земли. Но, главное — работа была закончена. На полу, среди металлических обрезков и грязи, стояло моё новое творение — ростовой щит.

Тяжёлый. Грубый. Уродливый.

Но он вызывал у меня довольную улыбку, когда я представлял его в действии.

Началось всё с размышлений. Арбалет хорош, когда враг далеко, лом или кинжал — когда враг близко. Но если врагов много или они сильнее? Делать доспех? Я насмотрелся на когти монстров, пробивающие сталь. Он меня не защитит, только снизит мобильность.

Поэтому, нужно укрытие, желательно достаточно лёгкое, чтобы можно было таскать с собой. За которым можно спрятаться, собраться, перехватить оружие поудобнее. А ещё лучше — из-за которого можно продолжать бой. И щит стал логичным решением.

Огромный, почти в человеческий рост. Основа — цельный лист металла с раскроем один на два метра и толщиной в три миллиметра. Вес почти пятьдесят килограммов, поэтому я сразу уменьшил его до приемлемых двадцати-двадцати пяти, немного обрезав.

Высота стала около метра восьмидесяти (в мой рост), ширина — около восьмидесяти сантиметров. Углы немного закруглил: нижние сильнее верхних. Наварил ребра жёсткости из всё той же арматуры. Приварил их крест-накрест, создав прочную внутреннюю раму, снова немного добавив массы. Зато появилась дополнительная возможность закрепить, подвесить, в общем, иметь что-то всегда под рукой. Этакие кухонные рейлинги, где вечно болтается нужная в хозяйстве всякая всячина.

Весить эта конструкция в итоге должна была чудовищно много. Сражаться с такой в руках в классическом смысле невозможно. По крайней мере, пока не получится на максимум прокачать силу. Или хотя бы влезть в скелетоник.

Поэтому, я придумал подпорки — выдвигающиеся ноги, которые позволяли установить щит как стационарную баррикаду. Ровно под углом, нужным для того, чтобы сдерживать удар. Упереть в землю, особенно в узком месте вроде дверного проёма, и можно держать оборону, не надрываясь и не держа его на весу.

Более того — примерно такими же щитами активно пользовались в Средние века арбалетчики. Особенно активно — германские, из Священной Римской Империи. Эти большие щиты для стрелков назывались павезами и тоже ставились вертикально при помощи подпорок или заострённой нижней части.

Но, это была только основа. Щит должен был стать таким, чтобы к нему было страшно подходить. И чтобы нечеловечески живучие твари от столкновения с ним получали максимально возможный урон.

Решение нашлось моментально — шипы.

Каждый, кто попробует врезаться в щит с разгона, должен пожалеть об этом. На помощь снова пришли заострённые обрезки арматуры. Расположенные в шахматном порядке на передней плоскости щита, они отлично выполнят поставленную задачу.

Мне пришлось прорезать смотровую щель. Что толку в щите, если не видишь, кто перед тобой находится? Получилась узкая полоска сантиметров пять высотой и тридцать длиной. Я нашёл кусок толстого оргстекла, прикрутил болтами с резиновыми прокладками. Не герметично, но плевать — главное, что защитит от осколков и других возможных угроз.

Ниже щели сделал две боковые прорези. Слева — для прицельного выстрела из арбалета. Справа — чтобы ткнуть чем-нибудь острым, не высовываясь при этом. Прорези изнутри закрывались задвижками, закреплёнными на петлях и фиксируемыми шпильками.

Рукоять сделал из куска тонкой трубы, надев на него обрезок резинового шланга и обмотав изолентой. Добавил две довольно тугих петли из тканевого ремня для надёжной фиксации предплечья. Таскать такую тяжесть станет чуть проще.

Слева сделал зеркальную копию основной рукояти — чтобы можно было вцепиться в щит сразу двумя руками. Немного подумав, добавил в нижней части складные колёсики. Взял от рамы, которую разобрал для того, чтобы создать арбалет.

Сами колёса надёжные, рассчитанные даже на больший вес, складной механизм вышел примитивным, но долговечным. Из разряда «так просто, что ломаться нечему». В бою даже один быстрый рывок с тяжеленным щитом может однажды спасти жизнь.

[Внимание игрок!

Вы создали: Примитивная тяжёлая павеза

Опыт +10

3310 / 500

Удачи, игрок!]

Неплохо, но тут Система немного поспешила. Оставался ещё вопрос переноски щита за спиной. Тут просто одним ремнём или даже лямками не ограничишься. Сделаешь что-то не так — и плечи оттянет, и затылком будешь биться, и низ щита будет стучать при ходьбе по ногам. Запнешься разок за такую — и ахиллову сухожилию конец.

Всегда таскать щит в руках — идея так себе. Для колёсиков может быть неподходящая поверхность. То есть, нужен и третий вариант транспортировки.

В итоге, на сам щит я приварил два уровня по четыре надёжных крюка. Взял найденный в одном из шкафов рюкзак. Объёмный, серый, в минималистичном дизайне, с узким отделением под ноутбук, большим отделением для всего остального и маленьким кармашком спереди. По бокам были лишь сеточки для бутылок с водой, а type G — выход для повербанка на лямке — стал не актуальным без электричества.

К спинной части рюкзака проволокой я приладил раму из арматуры с парой перекладин. Саму раму смягчил всё теми же обрезками шланга и изолентой, чтобы не стереть себе металлом спину.

Сверху прошил всё сложенной втрое тканью (получил, располосовав одну из спецовок, висящих тут же, на вешалке). Проволокой подшил лямки к раме, проволокой же укрепил сами лямки — и тоже обшил тканью, чтобы металл не давил на кожу через одежду.

К раме у спины приварил арматуру, окружив по итогу рюкзак металлической конструкцией в виде граней куба. Точнее — половины куба. Снизу приладил сетку — туда можно набросать что-нибудь по мелочи.

По бокам сделал для жёсткости перекладины, на них приварил крючки. Тоже могут пригодиться, чтобы подвесить что-то полезное. В итоге вышло: внутренняя часть рамы мягкая, она прилегает к спине, на внешнюю вешается на крючки щит — на верхнюю и нижнюю перекладины. Позже, конструкцию можно будет легко перенести на скелетоник, практически без доработок.

Для коридоров станции переноска на спине не подходит, конечно. Снимать долго, а щит всегда должен быть под рукой. А вот по пути к городу, на открытом пространстве, пригодится.

Я надел рюкзак, поставил щит вертикально на пол у стены, чтобы он не завалился. Несколько раз всё равно его почти опрокинул — хорошо хоть, не на себя. Зато шума было по минимуму. И так расшумелся в последние часы. Наконец, приловчился подцеплять крючки рамой рюкзака. Встал с этой неподъёмной бандурой на спине, походил туда-сюда.

Тяжко, конечно, но вполне по силам. Я не офисный планктон, всё-таки, а лётчик и космонавт. Вот таскать щит только в левой руке было бы проблематично.

Я резко присел, услышав, как нижняя грань щита долбанулась об пол. Нырком снял крючки и стремительно развернулся, схватившись за ручки павезы, получилось с первой попытки.

Ну, не так плохо. Будем считать, тренировка удалась. На всякий случай повторил то же самое еще три раза, для закрепления материала, так сказать. Мышечная память за столь короткое время не наработается, но я хотя бы понял, что первая попытка оказалась успешной не просто нет. Точность движений и хорошая вестибулярка — вот залог успешной акробатики в обращении со щитом.

Да, штуковина вышла неуклюжая. Я заранее представлял, как буду проклинать себя за то, что сделал такую неподъёмную конструкцию, но при этом понимал — скорее всего, она спасёт мне жизнь. И не раз.

В условиях узких коридоров станции — практически стопроцентно.

Под конец, как и арбалет, я покрыл всю конструкцию краской. Подхватил, поставил вертикально. С грохотом раскрыл две подпорки, выбив их ногой — и щит встал, как влитой. Теперь, чтобы его опрокинуть, понадобятся значительные усилия, особенно учитывая торчащие наружу многочисленные шипы.

Зашёл за щит, упёрся плечом, выставил лом в правое отверстие и нанёс несколько колющих ударов, лязгая металлом по металлу. Почувствовал себя легионером в древнеримской манипуле и улыбнулся.

На сегодня план я выполнил, ещё и, как положено любому настоящему мужчине, подумал о Древнем Риме. Трижды.

Смущало одно: станция будто вымерла. За весь день я не раз очень сильно шумел, хоть и старался вести себя тише. Но мне лишь единожды пришлось замереть, услышав, как где-то в глубине здания снова что-то рушится и скрипит. К моему укрытию никто не вышел. Значит, если это был враг, то ему не до меня, а если другие выжившие, то могли попросту испугаться.

За праведными трудами, по ощущениям, аккурат закончился второй день. Я поел, задумчиво глядя на арбалет и щит. Завтра меня ждёт новое путешествие по коридорам, там же будет шанс опробовать обновки.

Паршиво то, что я не особо готов встречаться сразу с целыми толпами тварей. Но мне по силам бить одиночек, максимум — пары, если сложится удачная диспозиция.

Хотя…

Закончив с ужином, я сварил из заточенных арматур так называемый «чеснок» — острых металлических ёжиков, ещё одно изобретение Средневековья. Жуткая вещь! Швырнуть это добро в коридор перед собой — и жизнь тварей сходу осложнится. Они пока не похожи на перекачанную дрянь с орбиты, их чеснок хоть немного, но задержит, искалечив ступни. И, что важнее — разделит, дав мне шанс убивать противников по одному, а не встречать толпу с неповоротливым щитом и тяжеленным ломом.

К одному из штырьков ежа я приваривал небольшую шайбу, чтобы жуткий боевой инструмент можно было легко нанизать на проволоку. Так проще переносить чеснок связкой, да и раскидывать по коридору труда не составит. Распустил узел на проволоке и швырнул всё разом, придержав один конец ожерелья.

За каждого из сделанных двух десятков ёжиков получил по единичке опыта. Руки убил вхлам, орудуя полотном по металлу. К сожалению, найти для него раму так и не вышло. Обмотанное ветошью оно всё равно оставалось дико неудобным в использовании. К моменту, когда весь чеснок был готов, зубьев на полотне совсем не осталось. Зато мозолей добавилось. Но ничего — кожа у меня толстая, не в офисе штаны протираю — к утру станет полегче.

Последним элементом своего снаряжения я сделал простенькие бола. У них конструкция вовсе элементарная: два грузика, собранные из сваренных вместе гаек, прикрепленные к концам тонкого металлического тросика.

Бола сделал три штуки. Потренировался швырять — ножки стула они оплетали неплохо. Если повезёт, выйдет стреножить и мутанта. Опыт удалось добить до красивой цифры:

3333 / 500

Я еще раз подумал не стоит ли поднять уровень, наверняка в момент прокачки получу дополнительные бонусы. Но во-первых, я не представлял, как это сделать — голосовые команды Система явно не понимала, интерфейса перед глазами тоже не появилось. Во-вторых, имелось секретное задание Системы — прожить неделю без левелинга. Так что решил подождать. Возможно тот самый пресловутый терминал, к которому меня отправила Система даст все ответы.

И вообще, мне и так неплохо живется. Опасных соседей пока не наблюдается. Это, кстати, слегка напрягало. С одной стороны, никто не мешал работать, с другой — куда все подевались? Народу на станции трудилось не меньше двух-трех тысяч. Пусть половина из них не обратилась в тварей. Схлестнулись зомби и выжившие. Но где трупы? Где те, кто победил в схватке? Странно всё это. Не к добру, однозначно. Да ещё эти вибрации пола и стен, обрушения… Что там вообще могло рухнуть? Если прямо сейчас в комплексе велись боевые действия, я точно бы услышал выстрелы, звуки стычек. Но так… я словно всё ещё был в открытом космосе. От мыслей о ледяной пустоте стало неприятно. Вспомнились погибшие на станции друзья и сослуживцы.

Пришлось отгонять от себя мрачные думы. Сейчас они мне будут только мешать. Поплакать о потерях успеем, когда вокруг станет безопасно. Сейчас надо брать себя в руки и вкалывать!

И всё-таки тишина вокруг не давала мне покоя. В какой-то момент подумалось, что я просто опоздал к раздаче вкусняшек, и все местные убежали догонять фургончик с мороженым в надежде заполучить свой кусочек ништяков. Но что-то в доброго волшебника, прилетевшего на вертолете или прикатившего в город на старом потрепанном фургончике, мне не верилось. Во всех виденных мной фильмах и прочитанных книгах Система никак не подходила на такую роль. А значит, не станет она раздавать плюшки просто так, скорее уж уведет за собой и утопит в заливе под заливыстую трель гамельнской флейты. Нет. Полезные предметы придется выгрызать зубами, вырывать когтями, добывать силой. А значит тишина вокруг — следствие того, что многие не справились. Попросту погибли в первых схватках.

Размышления немного отвлекли меня, но я прекрасно понимал, что это лишь попытка разума отстраниться от ужасной реальности. И главное, моя теория не объясняла куда подевались трупы. Вот над чем, действительно, стоило поразмыслить. Но для начала другое — планы.

Пока был занят, мысли текли в другом русле. Сейчас же можно было немного подумать, прикинуть, как действовать завтра. Имеет смысл по пути к месту хранения экзоскелета пошерстить по мастерским — возможно, получится соорудить ещё что-нибудь интересное. Например — огнемёт. Или коктейль Молотова хотя бы. Любое оружие пригодится.

Опять же, в комнатах охраны можно наткнуться на снаряжение. Не всё же они прихватили с собой? Правда то, что я видел на том единственном посту, мимо которого проходил вчера, не внушало особого оптимизма. Хотя бронежилет или оружие — будь то автоматы или пистолеты — мне бы сейчас ой как пригодились.

Обдумывал я это, уже ложась спать. Тело требовало отдыха, а третий день после прихода Системы обещает быть сложным. В шкаф забираться не стал, просто аккуратно уронил его на бок, стараясь не шуметь и сделал закрытый закуток. Прислонил щит, чтобы его можно было быстро схватить, положил оружие и критически осмотрел. Если кто-то нападёт ночью, то я буду готов вступить в бой через секунду.

Набросал тряпок, лёг и под любование монадой — мерцающей красивым светом — уснул.

Мне снилось, что я снова на станции «Новая реальность». Проснулся в своей кровати, как обычно, добрался до столовой. От плавных движений в невесомости почему-то тело стало ватным. Во сне так бывает. Пытаешься бежать, а двигаешься очень медленно.

В столовой, встретил товарищей: Мартину, Шин Юри, Петрова, Карэн и Абая — и вместе с ними мы долго над чем-то смеялись. Все они были, как живые, настоящие.

А потом вдруг свет погас и помещение, где мы ели, резко начало терять воздух. Тонкое навязчивое шипение заполняло голову, путало мысли. Казалось, что воздух не может выходить так. С легким шелестом, будто змея в траве ползёт.

Этот звук… он словно мне что-то напоминал. Я уже слышал такой, но не на станции, нет… Так шелестел ветер в старой вентиляции… где-то в огромных самолётных ангарах… в моем пилотской прошлом.

Воздух в столовой кончился, и я почувствовал, что задыхаюсь. Стало трудно глотать, а в глазах начало темнеть. Это было странно. Ведь свет и так был отключен. Но законы сна, порой, очень неясные.

Вот только этот шелест… Почему он так мне знаком, если я его слышал много лет назад? Нет! Нет же! Я слышал его совсем недавно! Так шелестело в воздуховодах на станции приема космического лифта. Так…

Я распахнул глаза. Темнота медленно обретала очертания. Шея онемела. Я потянулся ослабить воротник, и тут мои пальцы уткнулись во что-то холодное, неприятное, толстое и скользкое, что туго обвивало моё горло, лишало возможности дышать.

Глава 9

То, что упало

В момент паники, я схватился левой рукой за обвивающее мою шею нечто — словно расслабленную ленивую мышцу обхватил. Правая рука почему-то не слушалась, будто пришитая к боку. Под пальцами левой что-то перекатывалось, неприятно липкое, почти живое. И тут это нечто дрогнуло, начало стягиваться, заламывая мою голову назад.

Я наконец окончательно проснулся. Зашарил по поясу. Ножны с другой стороны, я же правша. Попытался перевернуться набок — не тут-то было. И вдруг левая рука вновь наткнулась на охлажденку из мясного отдела, но теперь уже сбоку.

Похоже, я весь был обвит какой-то полуживой хренью. Изловчившись, я вытянул кинжал из ножен. Полоснул наугад. Лезвие чуть завязло, но резануло плоть. Слава богу не мою.

Хватка немного ослабла в районе талии, но тут же усилилась на горле. Я захрипел. Воздух совсем перестал поступать в легкие.

Всунуть лезвие между тварью и шеей — первое, что пришло в голову. Инстинктивный порыв и совершенно неверный. Я мог легко перерезать себе артерию. Нафиг! Тыкать просто так тоже не вариант. Я почувствовал, как сознание плывет.

Выбрав наиболее безопасное для себя место, я с силой прижал кромку лезвия к твари и потянул. Нож снова увяз, но я чувствовал, как он уходит глубже. Что бы там ни было, я разрезал это поперек. И вдруг нажим на горло резко ослаб.

С хрипом втянул воздух, почувствовав его кисловатый привкус. Такого не было раньше.

Ухватившись за отрезанную часть, я попытался скинуть ЭТО с себя.

Оно сопротивлялось!

Я ощутил, как по коже ползёт мерзкая длинная тварь. Но теперь голова стала чуть свободней. Извернувшись, увидел, что всё моё тело будто змея обвила. Длинная белёсая змея. Вот только головы у этой змеи я не заметил. Зато в месте, где тело твари переходило от моего бока к запястью правой руки виднелся небольшой просвет. Я сунул туда клинок и изо всех сил резанул, выдергивая лезвие вверх. Есть!

Я рассек его полностью. Правая рука оказалась свободной, и я принялся сдирать, срезать срывать с себя ползучую тварь. Тварь просто так сдаваться не хотела. Я почувствовал, как область груди сдавило так, что затрещали ребра. Да как она еще жива⁈ Я её в двух местах разрезал!

Нож без устали полосовал мерзость. Найди я голову, смог бы лишить тварь возможности контролировать тело. Но… головы не было.

Искромсав живой мясистый шланг, я, наконец, избавился от пут. У моих ног лежало несколько обрезков какого-то щупальца. Беловатая, покрывающая его оболочка и на кожу-то не тянула. Так, словно загустевшая слизь. Обрезки еще подергивались, норовили потянутся ко мне.

Я четко видел конец щупальца, закругленный, чуть вытянутый, он как раз орудовал в районе моей шеи. Другой конец оказался ближе к ногам. Но что странное, заканчивалась эта хтонь набухшей, вылезшей наружу и затвердевшей студенистой субстанцией. Словно щупальце кто-то оторвал и бросил, а оно ожило само по себе и принялось убивать.

Я быстро оглядел шкаф и мастерскую на предмет хозяина этой штуковины.

Никого кроме нас в комнате не оказалось. Лишь под самым потолком виднелся искореженный воздуховод. Сегменты оказались слегка раздвинуты, как раз настолько чтобы просочилась эта тварь.

Я сглотнул. Спи я чуть крепче, и мне конец. Похоже, я теперь понял, что шелестело в вентиляции.

Не спуская глаз со щели между воздуховодами, я принялся докрамсывать всё ещё шевелящиеся куски щупальца, резались они, будто толстый резиновый шланг. Лезвие постоянно вязло. Щупальца извивались, а я чувствовал себя вивисектором. Да плевать! Разобрав тварь на мелкие кусочки — вот радость была бы японским любителям суши — я наконец замер. Шея ныла, рука устала работать ножом. Словно тушку резиновой свиньи разделал. Что-то не так…

И тут до меня дошло. Нет системного сообщения. Если я убил порождение Системы, да ещё системным оружием, я должен увидеть оповещение. Что могло пойти не так?

Я подобрал тот кусок щупальца, который посчитай крайним и осмотрел. Складывалось ощущение, что я держал в руке кишку из которой вывалилось её содержимое и сильно разбухло. Походе, щупальце действительно оторвалось от хозяина. Тогда понятно, почему нет сообщения. Это же подтверждало и отсутствие лута. Я не убил тварь, я лишь порубил в капусту её маленькую часть. Тогда где остальное?

Была кое-какая идея, но прежде, для проверки, я запалил автоген и направил конус пламени на ошметки твари — мгновенно свернувшийся белок и противный запах палёного мяса. Хоть сейчас подавай гурману-извращенцу на стол. Меня аж передернуло от такого вида.

Вооружившись ацетиленовой горелкой, я полез на верстак, стоящий под воздуховодом. Хочешь не хочешь, а смотреть придётся. В узкой щели ничего не было видно. Пришлось воспользоваться ломиком и раздвинуть секции воздуховода. Сунув внутрь горелку, я увидел в отсветах пламени нечто малоприятное.

Весь воздуховод заполняла белесая студенистая субстанция. Отчего-то мне показалось, что она не живая. То ли вид её, то ли цвет… а может быть тот самый кисловатый запах, будто кто-то разлил немного уксуса. Я направил пламя горелки на субстанцию и снова получил отвратительный запах. Странно то, что, когда я ложился спать никаких кислых запахов не ощущал. Может быть, ЭТО появилось тут пока я спал? Тогда отчего оно сдохло? Кажется, теперь загадок стало ещё больше. Пора было сваливать отсюда. Что-то это укромное местечко мне разонравилось.

Быстро собрал свои пожитки. Завтракать не стал, сейчас и здесь кусок в горло не лез. Я машинально потрогал шею. Все-таки мне повезло. В следующий раз буду ещё осторожней. В мире, где всё изменилось стоит по-новому отнестись к безопасности.

Кстати, о безопасности. Я обошел цех и нашел закрепленный на стене щит с кошмой, пожарным инструментом, выходящим из стены гидрантом, сейчас точно бесполезным и… самое главное, аптечкой.

В голове что-то щелкнуло, словно переключилось видение на ситуацию. До сих пор я рассматривал происходящее вокруг, как нечто нереальное. Вроде и понимал, что мир изменился, но окончательно принять это не так-то просто. Может, тому виной фееричный спуск из космоса или вся эта кутерьма с Системой. Но сейчас я понял, что апокалипсис настал сегодня. Точнее, ещё вчера. А что самое важное при таком раскладе? Верно — выживание! Лекарства, еда, вода — поддержание своей работоспособности и возможности нападать и защищаться.

Упаковав всё в шопер с забавной мордашкой на боку и изготовленный вчера каркасный рюкзак, принялся облачаться. Проверил пояс, накинул рюкзак на плечи. Прежде чем надеть щит, рассовал по карманам мелочевку. Проверил главное — еду. Оставлять ничего съестного в сварочном цехе я не собирался. Заодно приторочил кастрюльку, пузатый баллончик с пропаном и походную плитку. Не жрать же дошики сухими. Я бы взял и ацетиленовую горелку будь скелетоник уже со мной. Так я всё это, да еще арбалет и щит, попросту не унесу. Если смогу, вернусь сюда, раздобыв экзоскелет, тогда смогу забрать больше. Но если честно, на такой расклад я сильно не рассчитывал. И вот тут пришло сообщение:

[Внимание, игрок!

Вы пережили еще один день. Обновлено секретное задание «Выжить любой ценой». До выполнения осталось шесть дней.

Удачи, игрок!]

— Спасибо, блин! А где вкусняшки?

Но Система молчала, не выдав мне ничего полезного. Ладно, шутки шутками, пора выдвигаться.

Я попробовал сделать шаг, и к моему удивлению, это удалось. Щит дико мешался, арбалет оттягивал плечо, но двигаться я мог. Подойдя к двери, я медленно открыл её. Заблаговременно срезанные автогеном места сварки проскрежетали друг об друга, чуть подклинили, но не заблокировались.

В коридоре всё так же царила тишина и темнота. Я прислушался. Показалось, что в вентиляции снова что-то шуршит, но похоже, на этот раз, мне просто чудится. Постояв немного, вслушиваясь, я ничего не расслышал.

Ладно, погнали!

Я, стараясь не задевать щитом стены, крался по коридору. В одной руке ломик, в другой кинжал. В случае резкого нападения я был вооружен, голоден, а от того ещё больше опасен.

Первым делом мне предстояло найти более-менее безопасное место и перекусить. Воевать на голодный желудок — так себе мероприятие. Затем сориентируюсь на местности и двину к северо-западному краю комплекса, где в ремонтных мастерских меня уже заждался экзоскелет.

Я шагал по коридору, заглядывая во встречающиеся мне комнаты. Выискивал что-то полезное. Особое внимание уделял аптечкам и оружию. К сожалению, многих аптечек на месте не оказалось. Часть же была раскурочена, выпотрошена. Похоже, во время бегства кто-то тоже понял простую истину — без лекарств не выжить.

Всё, что находил собирал и складывал в шопер. Признаться честно, нашёл я крохи.

Везде наблюдалась примерно одна и та же картина: разбросанная мебель, сломанные предметы интерьера. Часто всё это перепачкано черной кровью. Теперь я ещё не забывал поглядывать на воздуховоды, мало ли что в них прячется. Часто в тех комнатах, где было много крови я стал замечать, что чёрные следы тянутся по стене вверх и заканчиваются либо у вентрешетки, либо у покорёженных секций.

Кажется ясно, кто ответственен за исчезновение трупов. Но если их затащили в вентиляцию, то куда они делись оттуда? Будь они там, сочились бы кровью, да и воняли бы уже, наверное. Идет третий день после прихода Системы. Как бы прохладно не было в помещениях, вонь была бы сильной. А тут прохладой и не пахло. Что самое плохое, я понимал, что сейчас нахожусь в подвальных коридорах, выше будет жарче. На улице лето, а на экваторе лето — это то ещё удовольствие.

Временами откуда-то издалека доносились приглушённые звуки. Не вчерашний грохот, а непонятная возня. Я прислушивался, был начеку, но пока, никто не появлялся. Если тварь из воздуховода укокошила всех, то понятно почему так тихо?

Кто-то из уцелевших мог разбежаться, но стал бы я, например, возвращаться обратно, зная, что меня ждёт? Если только тут было что-то, что манило искателей легкой наживы. И кажется, я догадывался что именно могло привлекать на станцию стервятников. Интересно, если завалить этого любителя узких проходов, много из него полезного выпадет? Пока я не был готов к такой битве, но раздобыв скелетоник, стану сильнее. Ладно. Мечтать не вредно, а там посмотрим.

Я нашел несколько почти уцелевших комнат. Здесь не было дикой разрухи, кое-где даже мониторы остались на своих местах. Живого там всё равно никого не обнаружилось, но обыскивал эти комнаты я с особой тщательностью. Правда так ничего и не нашел.

Единственная полезная вещь, которая добавилась в моем рюкзаке — это канцелярские ножницы — вполне прочный и надежный инструмент. Ладно, еще парочка грифельных карандашей. Ими удобно писать, при случае.

Каждый раз для осмотра мне приходилось снимать щит, укладывать на пол арбалет вместе с пучком арматурных болтов и ставить связку чеснока рядом. Всё это хозяйство громко лязгало, гремело и норовило завалиться набок. В общем, если бы кто-то в этом секторе комплекса был, он был точно меня услышал. Но мне на встречу вновь не попадались ни живые, ни мертвые.

После третьего осмотра я прекратил останавливаться рядом с кабинетами. Единственным исключением стала комната охраны рядом с лестницей наверх. Но там оказалось пусто. Распахнутый настежь оружейный сейф порадовал лишь просроченным разрешением на ношение оружия в общественных местах, выданного на имя некоего Юрия Семецкого.

А вот лестница поставила меня в тупик.

Не думал, что так сложно будет подняться на два пролета. Я пыхтел, весь покрылся потом, но одолел и это препятствие. Через первый этаж шел сквозной коридор, пронизывающий весь комплекс. Исключение составляла административная высотка, она пристраивалась позже и не объединялась центральным коридором. К ней был сооружен отдельный переход.

По центру комплекса располагался огромный холл-вестибюль, из которого в прошлый раз ко мне и пожаловал зомбак. От этого вестибюля звездой расходились коридоры, ведущие во всех направлениях.

На подходе к вестибюлю я снова услышал приглушенный далекий шум. Словно несколько человек короткими перебежками пробирались по зданию. С одной стороны, это зародило во мне надежду встретить выживших. С другой… если там монстры, столкнуться с ними в огромном холле — плохая идея. В общем, дожидаться развязки я не стал. Сначала главная цель — склетоник, а затем можем и поговорить.

Как мог быстро и тихо я пересек вестибюль. Ну, как тихо… Мое снаряжение гремело и лязгало, словно тут шла контуберния римских легионеров. Хирд гномов и то двигался бы тише. Так что я торопился.

Нужный мне коридор уходил чуть влево и обозначался схематичным рисунком гаечного ключа и токарного станка. В темноте аварийного освещения я его едва смог различить.

Первый этаж комплекса только номинально был первым. На самом деле — это цоколь без окон и прямых выходов наружу. Правильнее его было бы назвать первым техническим. Через него обеспечивалась вся логистика в зданиях комплекса. Тот, что по проекту задумывался с естественным освещение, и служил «лицом» станции для приезжих и официальных делегаций, располагался четырьмя метрами выше. К нему вели несколько лестниц, но пока мне туда было не нужно.

Добраться до экзоскелета я мог только через цоколь, либо уже полностью выйдя наружу, обойдя два десятка зданий, и вновь спустившись вниз уже через другой вход. Так что самый короткий путь пролегал под землей. Всё, как обычно — управляющему персоналу просторные светлые кабинеты, а инженерам и техникам — узкие темные норы. Пусть я не работал техником на сомалийской станции, а служил в должности космонавта, напрямую подчиняясь Роскосмосу, но за ребят мне стало обидно.

Коридор, ведущий к ремонтным цехам, протянулся на несколько сот метров. По пути мне должны были попасться несколько подсобных помещений. Но уже ни комнат охраны, где можно было бы поживиться оружием, ни рабочих кабинетов тут нет. Что ж, не повезло, но унывать я не собирался. Тихонько пёр свой тяжелый скарб, ощущая себя не то водовозом, не то черепахой.

Пройдя пару сотен метров без приключений, я замер.

Впереди что-то было не так. Аварийное освещение — всё те же тонкие трубки под потолком — способные работать несколько дней, отсутствовали.

Не погасло, как можно было бы подумать. Нет. Тонкие чуть волнистые светящиеся нитки с изломом уходили в пол, создавая ощущения уклона, но я точно знал, что ничего подобного в этом коридоре быть не должно.

Я замедлил шаг, остановился. Стоили подумать, прежде чем лезть неизвестно куда. Да ещё груженым по самое немогу.

С другой стороны, от вчерашних вибраций, которые я ощутил даже этажом ниже, могло оборвать крепления, а может быть и повредить химическую подсветку. Всякое бывает.

Я перехватил ломик поудобней левой рукой, сжал кинжал в правой, проверил быстро ли смогу сдернуть связку чеснока с подвеса и медленно пошел вперед. Под самым потолком тянулся воздуховод, но на этот раз никаких подозрительных шорохов слышно не было. Всё равно я поглядывал вверх, контролировал ситуацию. Застать себя врасплох я больше не дам.

До того места, где возникли проблемы с освещением было метров пятьдесят, может чуть больше, но с такого расстояния ничего видно не было. Впереди словно кто-то весь обзор краской замазал.

Я моргал, стараясь до боли в глазах разглядеть, что там впереди. С каждым шагом картинка становилась отчетливей, но в голове никак не складывалось понимание, что я вижу. Наверное, потому что я не ожидал найти здесь то, что нашел.

Через несколько шагов в бледном свете химических фонарей проступили очертания непонятно откуда взявшегося в коридоре офисного стола. Точнее, его обломков. Огромная, обтянутая чем-то темным столешница, разломленная надвое, опиралась на здоровенные бетонные блоки. Тоже не целые. Словно разорванные неимоверной силой, они разлеглись, перегородив коридор поперек. Из торца блоков торчали гнутые, практически завязанные в узел сухожилия арматуры. Бетонное крошево усеивало все вокруг.

— Что за чёрт? Откуда здесь это?

Голос потонул в темноте, не отразившись от стен, как случилось бы в пустом коридоре.

Я сделал ещё шаг.

Весь проход от пола до потолка был завален обломками плит вперемежку с офисной мебелью, какими-то бумагами и землей. В свете упавшего на пол конца трубки аварийного освещения мне удалось рассмотреть несколько осколков толстого стекла, измазанных чем-то темным, словно кого-то стошнило на окно, а после оно разбилось вдребезги.

Коридор оказался наглухо запечатан.

Я еще пытался рассмотреть завал в надежде найти хоть какую-то возможность протиснуться вперёд, когда услышал за спиной приближающийся топот.

Глава 10

Новый опыт

Кто бы там ни был, он у меня за спиной — и это очень плохо!

Сам я не пользовался ни фонариком, ни факелом. Так что, если там человек, меня не увидят, как и сам я не мог толком ничего различить на расстоянии в полсотни шагов. Но вот то, что пошли именно в тот коридор, куда и я, вызывало определенные подозрения.

Я остановился и развернулся так, чтобы иметь возможность быстро возвести оборону, но при этом держать в зоне видимости коридор с двух сторон. В общем, встал к стене спиной — краб с панцирем. Замер, чтобы не издавать лязг. Кажется, шаги стихли.

Щит снимать пока не стал. Эти манипуляции однозначно вызовут много шума, а так, возможно, кто-то просто проверяет коридор. Тишина.

Я выждал несколько минут, но шаги не повторились. Может почудилось? Или кто-то прислушивается, так же, как я? Кто кого переждет?

Плечи оттягивал рюкзак. Правое сильнее, на нем еще и арбалет болтался.

В прямоугольнике коридора, ведущего в холл, словно смутные тени колыхнулись.

Сначала я не поверил своим глазам. Кто-то крался? Станут ли монстры красться? Да у них мозгов на это не хватит. Я вспомнил, как на меня ломанулась тварь с острым костяным лезвием вместо руки. Но тут…

Хотелось окрикнуть крадущегося, но чутье подсказывало, что будь там люди, они бы сами сделали это. Они тоже должны были заметить силуэт. При аварийном освещении света очень мало, но все же…

И в этот момент всё изменилось.

Тени колыхнулись, и что-то крупное рвануло в мою сторону. По коридору пронесся звук ударов, словно копыта или очень твердые лапы застучали по бетону.

Крутанувшись, я сбросил щит, установив его точно поперек коридора. Пнул дважды, раскидывая ножки и убирая колёсики.

Скинул арбалет. Похвалил себя за то, что взвёл его загодя. Проверил болт, не выпал ли при ходьбе из креплений в ложе, цевьё сунул в освобожденную от затворки прорезь.

Одной ногой уперся в раму щита, другой в пол, чуть отступив. Для пущей устойчивости.

В смотровую щель я видел, что на меня бежит мощный тяжеловес. Набычившийся качок? Нет. Череп вытянут, в районе лба сильно деформирован. Темная кожа свисает складками. Монстр.

Больше рассмотреть не успел. Нажал спуск, и болт ударил твари в грудину. До меня монстр не добежал метров десять.

Я услышал хрюканье — так воздух вышибло из легких, или что там у твари вместо них. Монстр резко замедлился. Понятно, от такого-то удара. Но… болт не причинил никаких видимых повреждений. Я слышал, как арматурина звякнула, упав на пол.

Черт! Что за чертовщина? Снаряд в бетонной стене делал пробоину, а тут казалось бы плоть, которая должная быть мягкой и проницаемой.

Может если зарядить в глаз будет толк? Проблема в том, что со своего арбалета я так метко не выстрелю, а полагаться на чудо и везение — не мой случай. Но монстр перешел на шаг — это было уже что-то. Сквозь мутноватое оргстекло, я видел лишь очертания твари, но воображение дорисовывало пронзительно уставившиеся на меня, налитые яростью, глазки, как у кабана.

Раздалось ворчание, очень похожее на бормотание. Но слов никаких не было. Я бы разобрал. Вот только темнота за спиной монстра разродилась еще двумя сгустками, через мгновение ставшими двумя зомбаками. С таким я уже сталкивался. Тот, что пытался полакомиться Шариком.

Значит твари умеют кооперироваться? Нападают стаей?

Вот это для меня было плохой новостью. Если ломанутся разом, я не сдюжу.

Рука сама потянулась к связке чеснока. Не отрывая взгляда от монстров, я снял ее с крюка, распустил узел. Понимал, что сейчас толку от ёжиков мало. Если твари столь умны, что создают группы, то наступать на колючки точно не станут. Был бы шанс, беги они сломя голову, но так…

Тем не менее, я размахнулся и сыпанул железки на пол перед собой, метнув их со всей силой. Чеснок разлетелся метров на пять-шесть и рассыпался от стены до стены. Твари лишь наклонили головы, проводив взглядом лязгнувшие по полу железки.

Я отвинтил вторую заслонку. Теперь я мог орудовать и ломиком.

Тварь, что была с наростом на лбу, повернулась к одному из зомбаков и рыкнула на него. Тот отшатнулся назад, попятился. Тварь шагнула к стене, преградила ему путь, толкнула его плечом, едва не впечатав в стену. Зомбак огрызнулся, но вышел чуть вперед.

Черт, да они реально планируют тактические маневры!

Я взвел арбалет. Мышцы горели от натуги. Случись мне ещё пару раз повторить это в бою, и я порву себе связки от натуги.

— Блочный арбалет, блочный арбалет. Перевооружусь, как только доберусь до мастерских, — бормотал я себе под нос, чтобы не терять концентрацию.

В бою нужен ритм. И сейчас я задавал его себе навязчивой мыслью, ритмично проговаривая её вслух.

Заодно снял с креплений бола. Если арбалетный болт не останавливает тварь, может её обездвижить?

Тем временем зомбак взревел и, передвигаясь зигзагом, рванул ко мне. Видимо чеснок был не помеха.

Бола я метнул почти вслепую. Примериться в темноте, да еще, когда враг хаотично скачет из стороны в сторону, весьма сложно. Но попробовать стоило.

Тросик с грузами просвистел и глухо ударился в стену, где-то далеко позади. Мне показалось, что толстолобая тварь, что сейчас командовала парадом, удивленно проводила его взглядом. Но может быть, это только мои домыслы. В темноте сложно понять что происходит, но тянуть с попытками остановить нападение не стоило.

Пружина с характерным визгом сжалась, отправив болт в полет. Зомбака дёрнуло. Я видел, что арматура прошила ему бок насквозь. Но, похоже, его остановило не это. Метрах в трех зомбак замер, словно осматривая мой щит с низа до верху.

— Ага, шипы заметил! — прокомментировал я сам себе.

Если честно, я ожидал тупого навала на меня всеми силами. Но то, что я видел уже походило на осознанные действия. Теперь вопрос, сколько мозгов выделила Система своим тварям? Не противостою ли я сейчас новому биологическому виду, который собирается отстаивать свое право унаследовать планету? Сразу вспомнился фильм «Я — легенда». Там было что-то подобное.

Из-за спины зомбака послышался недовольный рев. Твердолобый явно пытался заставить на меня напасть. Но зомби решил, что он смертником быть не хочет, попятился обратно, все так же ступая аккуратно, чтобы не напороться на металлические ёжики.

Я уже обрадовался своей, если не полной победе, то выигрышу первого раунда, как рев повторился. Теперь он был яростнее.

По полу снова застучало. Я видел, как быковатый амбал метнулся вперед, взвыл, видимо, всё же наступив на чеснок. Это меня вновь порадовало, но в следующий миг зомбак взмыл в воздух, ударенный в спину с такой силой, что его просто-таки швырнуло на щит.

Удар был такой, что меня оттолкнуло метра на полтора. Щит устоял, со скрежетом проскользив по полу.

Перекошенная пасть, извергающая потоки черной кровищи, перекрыла мне обзор, заляпала огрстекло. Тело повисло, нанизанное на шипы. От сильного удара голова зомбака чуть откинулась назад. Я заметил, что вместо правого глаза зияет дыра, откуда хлещет кровь. Но монстр замер, распятый на щите и не двигался.

От неожиданности я чуть замешкался. Взвести арбалет не успел. Да и сложно было бы стрелять сквозь тушу. Следующий удар едва не свалил меня с ног. Щит ручкой врезал мне в грудь да так, что я задохнулся.

Хватая ртом воздух, я понял, что это бугай врезался в щит уже не рискуя быть наколотым на шипы. Бросил тело своего товарища, или кем они там друг другу являются, чтобы закрыть амбразуру ДОТа, и лишь потом полез в атаку. Умно, гад такой!

Я принялся орудовать ломиком, пытаясь скинуть трупака со щита и снова обеспечить себе обзор, но упустил момент, когда второй зомбак добрался до места схватки. Если крупный толстолобый монстр не смог бы легко протиснуться между щитом и стеной, то тощий зомби решил попробовать.

Ему это почти удалось.

Я ударил ломом наотмашь, но это не возымело никакого эффекта. Зато в этот момент снова последовал убойный удар, будто таран действовал. Щит натужно заскрипел. Такое ощущение, что ещё одного удара он не выдержит. Я с тоской подумал об обещанной навыком увеличенной прочности. Как это вообще должно работать?

Как же так? Я сделал щит собственными руками. Кроил, варил, прилаживал шипы. Я прямо сейчас буквально чувствовал тяжесть горелки в руках, жар пламени. По спине пробежали мурашки, перекинулись на плечо и дальше на руку. Предплечье и запястье вдруг стало покалывать. Я коснулся щита. Он — единственное, что стоит между мной и мгновенной смертью. И в этот момент почувствовал, как щит становится прочнее. Как он, будто живой, напрягается, разминает плечи, разворачивает их во всю ширину, выпячивает грудь, готовый постоять за меня, прикрыть собой от ударов. А потом я понял, что в следующий раз смогу воспользоваться этим навыком ровно через полчаса. Ага, откат. Значит щит стал прочнее!

Зомбака пропихнуло между стеной и щитом, когда я отлетел на метр. Меня оттеснили от укрепления, но я был уверен, что щит продержится ещё какое-то время.

Противник, поняв, что я в его зоне досягаемости, начал махать огромными когтями, метя мне в живот. Несколько ударов удалось отбить ломиком, но тварь исхитрилась неслабо покромсать мне предплечье.

«Надо что-то придумать. Хоть какую-то защиту», — мелькнуло в голове.

Второй рукой я выхватил кинжал, отбросив арбалет. На всякий случай кидал в зомби, чтобы отвлечь, но почти не преуспел в этом. Тварь отмахнулась от брошенной мной железной конструкции лишь на мгновение замешкавшись.

Этого мне хватило, чтобы сунуть лом ей в морду. Попал в пасть и почувствовал, как зомбак ухватился за ломик зубами, принялся вырывать из рук оружие. Я шагнул вперед, надавил и одновременно с этим ударил ножом в район уха. Почувствовал, как ломик одновременно с ножом проваливаются сантиметров на двадцать. Почудилось даже, что они встретились где-то внутри черепа твари.

[Опыт + 25

3358 / 500

Удачи, игрок!]

Я обрадовался и тут же ощутил дикую боль в боку, чуть ниже широкого пояса. По ноге заструился жар. Твою мать! Достал меня всё же этот урод.

Сбоку загрохотало. Новый удар в щит придвинул его ко мне вплотную, заодно спрессовав меня и зомбаков в одну кучу. Дохлая тварь уже даже не дергалась. Хорошо хоть когти не впились в меня. Я оттолкнул зомби к стене, сам же вновь шагнул к щиту, уперся в него плечом. До завала оставался какой-то метр — полтора. Еще один удар и отступать мне будет некуда.

Я с тоской посмотрел на арбалет, отлетевший к самой стене. Боль в боку заставила меня согнуться. Проверив рану, убедился, что она длинная, но не такая глубокая, как я опасался. Если бы тварь мне вскрыла брюшину, оставалось бы только сдохнуть, а так, есть шанс выкарабкаться. Если только придумаю, как избавиться от толстолобого.

Следующий удар оказался слабее, сдвинул меня всего на полметра. Так я ещё пару ударов выдержу, прежде чем меня впечатает в завал.

Постоянный вой доносился до меня с той стороны щита. Судя по всему, чеснок сработал и тварь уже не могла так легко набирать разбег. Вряд ли повреждения сильные, но все же.

То, что зомбака со щита сложно снять я уже убедился. Без обзора мне будет сложно атаковать. К тому же у меня только кинжал и ломик.

И еще баллон с пропаном.

Вот только, как его взорвать? И взорви я баллон слишком близко от себя не убьет ли это и меня?

Ладно. Других вариантов пока не было. Стоило попробовать. Если не взрывать, то сделать из него огнемет. Пусть это не напалм, который буквально липнет ко всему на что попадает, но всё же струя огня — вещь неприятная.

Я отцепил баллон, одновременно принял ещё один удар на щит. Огромный лист металла, укрепленный навыком, стонал, но держал. И это радовало.

На мгновение показалось странным, что металлический скрежет, сопровождающий удар твари в щит, всё ещё продолжается. Будто металл никак не мог успокоиться, но сейчас я был занят другим: оперативно срезал кусок шланга с рукояти щита и, обматывал его изолентой, крепил к короткому соплу баллона. Нужно иметь возможность хоть немного управлять огненной струей.

Когда все было готово, я выглянул за край щита, убедился, что тварь отходит назад для разбега. Выдохнул, мысленно помолился инженерным богам, ни одного правда не вспомнил, но главное сам символ, и с диким воплем, выскочив из-за щита, чиркнул пьезоподжигом.

Открученный по максимуму редуктор плюнул струей метра на три. Полыхнуло, вычертив резкие тени на стенах коридора. Я даже смог хорошо разглядеть напавшего на меня монстра. Множественные складки темно-серой кожи, мощный вытянутый вперед в виде тупого нароста лоб, остатки грязной одежды, разорванной в клочья и мощные кулаки, лишенные пальцев. Да уж. Тварь та ещё.

Монстр замер на мгновение, видимо, испугавшись моего кавалерийского налета, затем взревел и отступил. Пятился он с каждым шагом быстрее и быстрее. Я же, почувствовав близость победы, зарычал на него ещё громче и бросился вперед, не забывая смотреть под ноги.

Тварь таки оступилась, напоровшись на металлического ежа, сначала одной ногой, затем второй. Запнулась, завалилась на спину. Угодив разом на несколько ежей. Они вряд ли причинили ей сильный вред, но впились в кожу, мешали подняться.

Монстр заверещал, выгибаясь, отчего-то глядя куда-то мимо меня. Удалось подскочить, поджечь остатки одежды на отвратительном теле и вонзить ломик в крохотный злобно зыркающий глаз. Тварь забилась в судорогах, саданула кулаком, отбросив меня к стене. Я развернулся в падении, впечатался в бетон плечом. Хорошо хоть баллон из рук не выпустил. Пламя словно гибкая огненная змея вывернулось в ту сторону, где я стоял раньше, осветив развороченный под потолком воздуховод с лезущими оттуда белесыми мясистыми щупальцами.

* * *

В осколке G196S2183P3F117349 открылся портал.

Странная шестигранная конструкция возникла в воздухе, подсвечивая чахлую растительность вокруг голубоватым светом. Растрескавшаяся земля, выжженная солнцем до бурого цвета, рассыпалась в пыль, когда из портала осторожно высунулась и ступила на свою новую территорию огромная чешуйчатая лапа. Она поскребла когтями неподатливую почву, попыталась копнуть глубже, но слежавшийся в камень ил, оставшийся от последнего разлива Джуббы не захотел сдаваться.

Следом из портала явился хозяин чешуйчатой лапы. Любой знакомый с франшизой «Парк Юрского периода» опознал бы нем тираннозавра. Но хозяин лапы не был динозавром, даже близким родственником не являлся. На своей планете этот вид был доминирующим до тех пор, пока не появились разумные.

Но, на его счастье, через миллион лет всё изменилось. Разумные не прошли проверку Системой и были уничтожены. Планета же развалилась на части — странные шестигранные осколки, ставшие дрейфовать в космосе окруженные непонятным этому существу полем. Зато никого способного противостоять ему не осталось.

И вот сейчас случай отправил его в новое место. Новые охотничьи угодья, где можно будет развернуться, насладиться властью животного террора, набрать ещё больше сил, стать владыкой всего сущего.

Тварь довольно фыркнула. Звук больше походил на несварение желудка великана или на сходящую с гор каменную лавину, но ей было всё равно. Она была доволен.

Переваливаясь с лапы на лапу, тварь побрела вдоль реки на север. Она точно знала — разумные тяготеют к воде, и охотиться на них лучше всего именно там.

Последние звуки тяжелых шагов уже растаяли в плотном пустынном мареве, стелющимся над землёй полоской миражей, когда портал начал гаснуть.

Но за мгновение до того, как эта структура навсегда разъединила кусочек сомалийской пустыни с осколком неизвестного мира, ещё одно существо проникло сквозь него.

Закутанное в рваные тряпки, обросшее, с засаленной давно нечёсаной растительностью, некогда бывшей шикарной окладистой бородой, существо грязно ругаясь на никогда не звучавшем в этом мире языке, кубарем выкатилось из портала.

Раскинув руки с крупными кистями, растопырив короткие ноги, ему наконец удалось затормозить, едва не вмазавшись покрасневшим крючковатым носом в растрескавшуюся землю.

— Брахэ тинкура насара! — выругалось существо и смачно икнуло.

Вокруг распространился запах перегара вперемежку с кислятиной. Существо довольно рыгнуло и осмотрелось мутными глазками. Почесало спутанные патлы, поднялось и подтянуло сползшие во время не слишком удачного проникновения в другой мир штаны. Засуетилось, полезло скрюченными пальцами куда-то в глубь складок накидки. Долго шарило там. Наконец, довольно расплывшись в пьяной улыбке, извлекло на свет плоскую прозрачную фляжку, наполовину заполненную мутной жидкостью. Отвинтило колпачок и, довольно причмокивая, приложилось к содержимому. Снова икнуло, довольно утёрло губы грязным рукавом, почесало затылок.

В серых, больших, неожиданно красивых глазах, появился проблеск интеллекта. На этой планете такие глаза назвали бы телячьими, а те, кто поинтеллигентней — выразительными, притягательными, особенно для женщин. Но это существо ничего не знало о представительницах прекрасного пола планеты, куда его занесло, а знай, всё равно бы стало комплексовать из-за своего роста — не выше метра. Хотя, говорят, есть те, кому это даже нравится.

Существо снова огляделось и с заговорческим видом произнесло:

— Dumpshit goddumb motherfucker, — посмаковав каждое слово, недовольно скривилось.

Подумало ещё немного и разродилось:

— Stupide bâtard égocentrique!

От недовольства сплюнуло себе под ноги, принявшись выскребать язык грязными широкими ногтями. Поплевало ещё немного, глотнуло мутной жидкости, на секунду задумалось.

— Тупой ушлёпок, — словно пробуя слова на вкус, наконец произнесло оно. — Мать его, долбаный ублюдок! — довольно, раскатисто захохотало. — Славно! Очень выразительно!

Спрятав фляжку обратно в складки накидки, существо извлекло оттуда сначала разводной ключ матового серебристого металла, а затем непонятную вещицу, очень похожую на компас. Покрутило его в руке, словно примеряясь. Затем взглянуло вдаль, прищурилось, довольно кивнуло и побрело к синей запыленной табличке, видневшейся вдалеке. Его зоркий взгляд сумел различить название, написанное на двух языках:

«Bu’ale / Буале»

Глава 11

Чтобы узнать надо вскрыть

[Опыт + 35

3393 / 500

Удачи, игрок!]

Прозвучало, как издевательство.

Когда из воздуховода лезет Ктулху на минималках, опыт за убийство какого-то второсортного монстра совершенно не радует.

Я отступил, наблюдая за белесыми щупальцами. С тоской взглянул на так и валяющийся у стены арбалет, на возвышающийся в пяти метрах между мной и новой тварью щит. Опустил взгляд, на баллон в руках. После уничтожения толстолобого, вентиль редуктора я завинтил, оставив гореть едва заметный лепесток пламени.

Щупальца уже опутали труп зомбака, и принялись поднимать его вверх. Все это сопровождалось тихим монотонным чавканьем, будто свиньям в корыто насыпали распаренных отрубей, и они, не торопясь, наслаждаются трапезой.

Недостаточно разошедшийся стык воздуховода недовольно заскрипел, когда сквозь него попытались протащить крупное тело. Раздался пронзительный скрежет, и щель увеличилась. Сквозь неё мне удалось рассмотреть студенистую массу. Такую же, как я видел в вентиляции сварного цеха.

Странно, что тварь не нападала на меня.

И тут я понял сразу несколько вещей.

Первое — тварь ослаблена. Двигалась она довольно медленно, порой даже конвульсивно. Завал коридора перерубил воздуховод, внутри которого и сидел монстр. Значит, сейчас я наблюдаю, как действует только часть твари. Я сглотнул, представив, что находится за завалом.

Второе — щупальца забирают только то, что не двигается: трупы, сонных, возомнивших себя в безопасности, инженеров. И не нападают на живых, способных дать отпор. Поэтому они не кинулись на меня сейчас. А когда я спал в цехе, решили, что нашли очередной труп. Похоже, тварь пытается восстановиться или накопить силы. Могу даже предположить, что раньше она с удовольствием загребала всех подряд. Поэтому толстолобый и испугался её вида, а вовсе не моего удалого крика и безрассудной атаки.

Третье — прямо сейчас эта хреновина втягивает в воздуховод мой законный лут! Я убил зомбака, и мне собирать вкусняшки!

Тем временем щупальца смяли труп с бесстрастием гидравлического пресса, сломав тело в нескольких местах. С отвратительным хрустом вывернули конечности в суставах, и продолжили втягивать в вентиляцию. Новые белесые отростки уже тянулись за трупаком на щите, а самые смелые ползли за твердолобым.

— Вот уж хрен вам!

Я крутанул вентиль, добился струи пламени в метр и пошел в атаку.

Щупальца, встретившись с огнем, отпрянули. Дрожа, они втягивались в воздуховод. При этом издавая шелест. Тот самый, который я слушал уже неоднократно. Кончики их подгорали, сворачивались зажаренной белковой массой. И отвратительно воняли паленым. В замкнутом пространстве коридора тут же защипало глаза.

Мне удалось отогнать тварь от толстяка. С помощью огня, кинжала и такой-то матери, отбить трупак на щите. Но первого зомби уже втянуло в воздуховод. Истончившиеся щупальца вцепились в края трубы, начали стягивать их обратно. Нет, восстановить целостность им не удалось бы, но если не присматриваться, не всегда заметишь. Поэтому я не видел повреждений воздуховода даже после того, как жуткая тварь перетаскала туда тысячи человек… и монстров.

Я подбежал ближе, пригасил пламя, подтащил щит к стене, прислонил наискось. Не снимая, начавший уже истлевать труп зомбака, стал карабкаться вверх.

Баллон оставил внизу, но так, чтобы смог достать.

Ломиком раздвинул секции. Поддавались они плохо, но я подналег и почувствовал сильную боль в боку. Рана не затянулась, а сейчас ещё сильнее разошлась. Да плевать. Надо понять, что происходит в воздуховоде и вернуть свой лут.

Скомканный в груду ссыхающегося мяса зомби, уже слабо походил на себя. Его покрывала белесая слизь, остались только конечности и, как ни странно, торчащая из массы, худая грудина.

Я вогнал нож меж ребер, рассек остатки плоти, сунул внутрь руку. Чуть не сблевал от отвращения. Внутри уже всё начало покрываться той же белесой гадостью вперемежку с липкой черной кровью самого зомби. К счастью, до слабо светящихся капель субстанция не добралась. Я схватил эссенции.

[Обнаружены:

Эссенция выносливости — 1 шт.

Эссенция силы — 1 шт.

Удачи, игрок!]

— Вот так-то! Выкуси!

Я спрыгнул вниз, закашлялся и скривился от боли, едва не выронив с трудом добытые «конфетки».

Лут я забрал, но надо было что-то делать с тварью в воздуховоде. А еще понять: была она только тут, расползлась по всему подвалу, заняла только некоторые коридоры и что там с ней вообще происходит. А самое правильное — найти мозговой центр и уничтожить.

Странно, почему тварь лезла из коридора, ведущего к ремонтным цехам? Или… я всё неправильно понял? И она, наоборот, ползла туда от центра здания? Но, если основная часть твари здесь, то почему она такая слабая? Нет. Так не бывает. Отрежь спруту одно щупальце, он станет только злее. Тут другая картина. У меня явно не хватало данных для понимания.

Но для начала надо собрать остальной лут и что-то сделать с ранами на предплечье и боку. На руке царапины почти не кровоточили. Значит подождут. Бок беспокоил.

Установив сопло газового баллона так, чтобы подсветить себе хоть немного, я достал аптечку.

Обработал рану хлоргексидином — перекиси не нашлось. Я знал, что она есть в аптечке, но рыться сейчас в сумке было некогда. Достал из запакованной пачки стерильную повязку, наложил. По бокам закрепил пластырем. Немного подвигался. Повязка держалась.

Первым я вскрыл зомби на щите. Заодно, наконец, стащил его, быстро отерев лохмотьями его же одежды смотровую прорезь и шипы. Ходить с воняющим тухлятиной щитом мне не хотелось.

[Обнаружены:

Эссенция выносливости — 1 шт.

Эссенция силы — 1 шт.

Удачи, игрок!]

Негусто. Стандартный набор.

Столкнул труп подальше в угол, чтобы не мешался и направился к толстяку.

С огромным трудом вогнал нож в грудину. Пришлось поднажать, чтобы разрезать плотную толстую шкуру. И вот тут я был вознагражден. Во вскрытой грудине светилась целая россыпь цветных капель. А главное — имелся навык!

Я достал всю горсть разом. Лезь второй раз в разлагающееся тело и шарить в его потрохах было противно.

[Обнаружены:

Эссенция выносливости — 2 шт.

Эссенция силы — 1 шт.

Эссенция интеллекта — 1 шт.

Навык Ясные планы — 1шт

Уровень силы — 1

Описание:

При длительном столкновении, если вы выдерживаете несколько натисков, вам становится проще разгадывать замысел врага

Удачи, игрок!]

Хм. Вроде и навык неплох, но никакой конкретики. Я же инженер, мне нужны цифры. Расплывчатые формулировки — это для гуманитариев. Чёртова Система явно не торопится делиться информацией ни о мире, созданном ей, ни о себе, ничем вообще. Только какие-то непонятные чертежи, невнятные описания… чёрт! Придется разбираться во всем самому. Изучать на практике методом научного тыка.

Странно вообще, что Система отсыпает мне плюшки весьма щедро. Ладно высокоуровневая локация, но ведь и дальше меня словно ведут к чему-то. Пока сложно провести полноценный анализ, но кое-что уже есть: показали уровень знаний (возможный? доступный мне?), наделили неплохим запасом характеристик, навыки выдали достойные. Что дальше?

Нет, идея избранности, присущая большинству подростков, рассыпается в районе двадцатилетнего возраста под жизненными ударами, но кто-то носится с ней и дальше. А вот сейчас мне явно говорят, что я не просто так. Что я достоин. Или это всего лишь самомнение?

Ладно. Философией займемся позже. Пока меня ждет ещё несколько экспериментов.

Во-первых, нужно выяснить какого черта арбалетный болт отлетел от толстяка. Случайность это или его шкуру пробить сложно? Да и вообще, на предмет прочности надо бы его исследовать. Да, тлен уже коснулся его трупа, но с костями я ещё могу поработать.

Я подобрал отлетевший к стене арбалетный болт, подошел к останкам толстяка и потыкал им в череп. Толку — ноль. Словно об камень постучал. Я наклонился и попытался процарапать кость острием болта — даже следа не осталось. Хорошо, а как насчет системного ножа?

Глубокие царапины пересекли череп, но не больше. Расколоть или разрезать кость толстяка я не смог. Прочная тварь. Да ещё умная, раз с неё упала эссенция на интеллект. И навык…

Похоже, всё, что падает в виде лута не случайно. Я выдержал несколько атак и предположил, что твари выстраивали тактику против меня. И пожалуйста — навык, позволяющий мне делать это лучше. Значит Система видит мои сильные стороны и предлагает развивать их дальше. Точно так же, как с присвоением профессии Инженера.

Можно предположить… Я сам себя остановил. Нет! Пока рано строить предположения. С неполными данными я могу слишком сильно промахнуться, и это приведет меня к ложным выводам. А если я решу опираться на то, что не соответствует истине, то рискую проиграть, подменив мотивы Системы своими, надуманными.

Поживем — увидим. Просто буду иметь ввиду, что тенденция имеется. А значит надо будет пробовать, экспериментировать. Если я буду получать подтверждения своей теории в виде практических данных, то буду строить систему. Всё, как обычно — научный подход.

Я даже немного пожалел, что я больше практик, чем теоретик. Но ничего. Справимся!

Сейчас нужно разобраться с тварью в вентиляции, перекусить, добраться до скелетоника и понять, как двигаться домой. Не обязательно в таком порядке, но суть ясна. И ещё. Как быть с прозрачными стенами, окружающими Кисмайо и окрестности?

Тварь на орбите не смогла их преодолеть. Станция развалилась на куски, разрезанная ими. Но ведь вода в океане сквозь них проходит? Или нет? Не помню чтобы, когда я спускался, видел разницу уровня поверхности. А ведь как минимум прилив к тому моменту прошел. Надо бы добраться до воды и выяснить.

Причем не только это. Мне стоит поискать и другой путь на север. Железная дорога — это хорошо, но до неё надо добраться. До Адис-Абебы больше тысячи километров. Тащить на себе гору вещей — сложно. Что если я вообще смогу пройти по морю под парусом до самого Каира? А ведь это мысль! Лифтовой комплекс практически примыкает восточной стороной к порту. Тут совсем рядом, к тому же, мне всё равно выходить на улицу. Коридор завален, а до скелетоника можно добраться только через него. Другой вход — снаружи. Ладно — это направление ясно. Что у нас с тварью в воздуховоде?

Я поднялся на щит, снова раздвинул сегменты ломиком. Тварь никуда не делась. Щупалец видно не было, а студенистая субстанция едва заметно колыхалась, словно живая. А может она так дышит?

Тело зомбака почти исчезло. Я понял, что оно здесь по торчащей из субстанции конечности. Все остальное затянуло белесой пленкой, словно поглотило. Теперь ясно куда делись трупы, и почему в комплексе не воняет. Тварь пожирает свои жертвы всем телом. Встраивает их в себя, набирая массу, увеличиваясь. Наверняка она питается ими, переводит в эту мерзкую субстанцию, а заодно впитывает лут. Похоже, эта белесая тварь тоже качается. Может, и уровни поднимает?

Я представил сколько монстров и людей поглотила эта студенистая каша. Интересно, а в людях есть эссенции? Отчего-то зачесалось в груди. Неужели во мне лежат эти цветные капли? Или они появляются во время смерти? Тоже вопрос на миллион. Надо бы попробовать вскрыть живую тварь и выяснить механизм появления лута.

Чтобы взломать Систему надо понять Систему. Чтобы узнать, как она устроена, что там внутри, надо вскрыть, покопаться во внутренностях, понять что «под капотом». Кое-какие вопросы в голове уже имелись. Дальше будем смотреть какие ответы я на них получу.

Собрав все свои вещи, я снова нацепил рюкзак со щитом. Бок отозвался болью. Ничего, потерплю. Но оказалось не так-то просто. При каждом шаге я кривился всё сильнее, пока не понял, что щит вот-вот начнет цеплять стену.

Я отошел от завала уже метров на сто. Почти вышел из коридора в круглый холл. Похоже, пора устроить привал. Перекусить. Еще раз проверить что там с раной. Может в состоянии аффекта после боя я неверно оценил её серьёзность? Нельзя недооценивать ранения.

Во время африканского конфликта я насмотрелся такого, что мало не покажется. Ребятам ампутировали ноги, из-за чёртовой глупости и попыток казаться героями. Чуть запусти рану, особенно в условиях жаркого климата, как легко заполучить гангрену, ампутацию и соответственно инвалидность. Нет уж! Здесь меня спасти никто кроме меня самого не сможет.

Хотя, в голове, против воли, возникли идеи о системных протезах, которые можно прокачивать и усиливать. Ноги, которые могут забросить тело на десяток метров вверх, руки, способные сминать сталь как пластилин. Заманчиво — прям настоящий Киберпанк.

Пришлось долго разоблачаться. Щит норовил упасть, арбалет выскользнуть из руки. Баллон с пропаном больно бил по бедру, прикрученный к редуктору жесткий кусок шланга, усиленный изолентой, то и дело норовил пробить повязку на боку и ткнуть меня в порез.

Скинув всё, я прислушался. Никаких шагов, никакого шелеста — всё тихо. Что ж, перекусить можно. Место не проходное, но и не крепость. Я точно знал, что в коридоре чисто. Через завал пролезть было невозможно. Перед тем, как уходить, я еще раз его облазил. Кроме твари в вентиляции никого. А она, как я выяснил нападает только на трупы и спящих. Пока. Кто знает, что будет после восстановления.

Итак — план.

Сейчас поесть, предварительно забаррикадировав коридор щитом, проверить что с раной, подлечиться и отправляться выяснять откуда ползёт слизь в воздуховодах. Найти источник и уничтожить. Оставлять такого врага у себя над головой — отвратительная идея. Дальше — выходить наружу и пробираться к скелетонику, предварительно заглянув в порт. Пока так. Вроде всё логично?

Я установил упоры для щита, с трудом зарядил арбалет, действуя преимущественно мышцами правой стороны тела. Левая ныла и отказывалась работать из-за раны. Чёрт! Слишком уж быстро мне становится хуже. Похоже, план нужно менять. Раскладываюсь и занимаюсь раной. Еду сдвигаем на второе место.

Я прислонился к стене, чтобы видеть в щель между бетоном и щитом, что происходит по ту сторону баррикады. Поджёг пропан, отрегулировав струю. Сейчас бы колбу или банку, мог бы сделать рассеиватель, света было бы больше. С другой стороны и меня издалека будет виднее. Нет уж. Пока так.

В неверных бликах газового пламени я снял повязку с раны. Черные от крови края опухли. Кожа покраснела, воспалившись. В глубине разреза начал скапливаться гной. Зараза! Что-то занес. Надо было обработать спиртом или искать перекись, но я поленился долго возиться. Решил, что хлоргексидин сойдет. Ошибся.

На всякий случай проверил мелкие раны на предплечье. Нет. Там всё было в порядке. Точнее, не так паршиво, как на боку. Просто царапины. Они и не болели. Я всё же обработал их ещё раз.

Из шопера достал аптечки, что удалось собрать в комплексе, найти в лифте и цехе. Открыл и принялся искать хоть что-то подходящее.

Никаких серьезных антибиотиков или антисептиков круче перекиси не нашел. Ладно, снаружи обработать хватит. Но если я подцепил что-то серьезное. Я подышал на запястье, проверяя нет ли жара. Выдыхаемый воздух холодил кожу. Все в порядке. Температура не поднялась. Опять же — пока.

Я промыл рану перекисью. Запекшаяся кровь вступила в реакцию, запузырилась. Я полил на рану еще, смывая пену. Выступили красные капли и тут же снова вспенились. Значит кровотечение не остановилось. Значит всё хуже, чем я думал.

Еще раз промыв, я снова наложил повязку. Остается только ждать. Или…

Я прекрасно помнил, как после употребления эссенций мучился дикими болями, но после того, как всё прошло, я перестал чувствовать и усталость. А ведь я тогда был дико обессилен после спуска.

Проблема в том, что я в уязвимом положении. Если я свалюсь в припадке, а на меня нападут — это конец. С другой стороны, если свалюсь от заражения — точно кранты.

В прошлый раз я сожрал всё разом, что, если степень мучений пропорциональна съеденным ништякам?

Стоит проверить. Вариантов у меня не так много.

Я пошарил в кармане, достал добытые эссенции: одна оранжевая, три красных и две фиолетовых.

Красная — выносливость. Я помнил, что у меня их три штуки.

Покрутив в пальцах одну, я сунул её в рот. Чистый сладкий вкус прокатился по языку.

Осталось суметь не отрубиться и следить, чтобы никто не решил проверить на вкус меня.

Глава 12

Мыши всему виной

Голова раскалывалась, словно мышцы шеи зажало и кровь перестала поступать в мозг. Дариан медленно сползал по стенке, пытаясь сообразить, что значит сообщение об уровне, классе, каком-то опыте и характеристиках. И как оно вообще, Шетаан побери, появилось перед глазами? Похоже, злые духи прокляли его и свели с ума.

Дариан помассировал шею, размял. Боль слегка отступила.

Он поднес ладонь к лицу и вытер противный липкий пот со лба. Какие еще злые духи? В детстве он верил старику каллу, но те времена давно миновали. Родители держали семью близко к корням, следовали пути оромо, но другая культура проникла на эфиопские земли с приходом чужаков. Он знал много историй сотворения мира, знал о благодати и проклятьях. Но сейчас… Сейчас, похоже, случилось что-то из другой эпохи.

Его младшие братья принадлежали иному миру. Миру, где всё смешалось, где технологии проникли в жизнь рода Океке едва ли не глубже, чем хотелось бы. Сестра матери связала свою жизнь с военным из другой страны. Их сын уехал учиться на родину отца. Всё смешалось. Наследники рода приняли новые правила, пользовались благами северной цивилизации.

Дариан ухмыльнулся. Сейчас бы не помешали знания братьев о компьютерных играх. Похоже, всё происходящее — большая игра. И Дариану предстоит выяснить кто её затеял. Кто в ответе за то, что злые духи из кошмаров детства бродят по станции и нападают на людей. Станет ли Дариан спрашивать с виновных? Этого он ещё не решил. Он, всё же, человек маленький. Даже не хранитель рода, не воин и не наследник. Серединка на половинку, как говорят русские коллеги.

Дариан старался запоминать какие-то выражения, поговорки манеру речи тех, с кем работал. Так, ему казалось, он перенимал культуру. Через речь. Оромо верили, что слова — кирпичики творения мира, а значит они играли важную роль.

Будь Дариан воином, он искал бы другой способ приобщиться к новому для себя миру, но всё сложилось так, как сложилось. Вакка не пожелал отсыпать смелости и отваги Дариану, когда создавал его в лоне матери. Стало быть, такова воля всевышнего.

Дариан моргнул, только сейчас заметив, что чуть правее от него на высоте меньше метра сверкает тонкий волосок, словно по волшебству повисший в воздухе.

Собравшись с силами, Дариан поднялся на ноги, взглянул на привлекшую его внимание диковинку.

Бледно голубое сияние придало чуть больше рельефности окружающему пространству. Едва Дариан сделал шаг в сторону, «волосок» раскрылся перед ним парящим в воздухе шестигранником. Словно кто-то вырезал в воздухе плоскую дыру в другой мир. В мир Вакка? Или злых духов?

Там, внутри этой «дыры» лежал килле. Или джиле, как называют его не помнящие своего прошлого оромо, подражая амхарскому диалекту.

Но для Дариана, нож внутри гексагона был именно килле. Серповидное изогнутое лезвие, чуть расширяющееся к центру. Странный серый металл казался порождением неба. Обмотанная шкурой гиены рукоять. Дариан был уверен, что это именно шкура гиены — символ бесстрашия. Рядом покоились ножны из темного дерева. Он не заслужил такого подарка, но сообщение в голове однозначно говорило о принадлежности килле ему — Дариану.

Он протянул руку внутрь дыры в пространстве. Коснулся короткого клиновидного крюка на обухе. По ладони прошли мягкие разряды тока, словно нож щекотал ладонь, дразнил, манил к себе.

Дариан взял килле одной рукой, другой подхватил ножны. Рукоять легла в ладонь, как влитая. Гексагон исчез, вернув темноту в крохотную кухню. Нож остался в руке, и как показалось Дариану, едва заметно светился.

— Ваак-тан нагаа, — едва слышно прошептал Дариан, когда свечение угасло.

Похоже, кто-то решил, что Дариан может стать воином. Берсерком? Странно. Но шкура гиены и сообщение…

Дариан вдруг понял, что вокруг него никого нет и висит полная тишина. Словно до того момента, как он протянул руку и коснулся килле, голова была наполнена шумом глупых мыслей, а теперь всё успокоилось. Неужели он сам так вопил в своей голове, что не мог ничего понять в этой жизни? Неужели, он сейчас осознал что-то, что поток мыслей вдруг стих, подарив долгожданное спокойствие?

Дариан усмехнулся про себя. Коротко крутанул килле, заставив воздух запеть. Вложил клинок в ножны. Пора было отправляться выяснять, что тут произошло и куда все делись.

Проходя мимо трупа, напавшего на него злого духа, Дариан пнул вдруг ставшее прахом тело, просто желая оттолкнуть его подальше от входа. В полураспавшейся грудине едва заметно что-то светилось.

[Обнаружены:

Эссенция выносливости — 1 шт.

Навык Рывок — 1 шт.

Уровень силы — 1

Описание:

Стремительный рывок на короткое расстояние

Удачи, игрок!]

Дариан с отвращением отер о шорты и без того чистые капельки одну красную, одну серую. Какая из них что? И что ему с ними делать? Даже положить некуда.

Он поискал на кухне и нашел небольшой мешочек для специй. Пустой. Понюхал. Аромат розмарина приятно бодрил. Нашел тонкий шпагат — иногда кто-то готовил рулет из мяса, стягивая края перед тем, как сунуть в духовку. Дариан приспособил шпагат к мешочку. Вышла крохотная сумочка «через плечо». Дариан аккуратно уложил в неё трофеи, ножны взял в левую руку, поискал и прихватил с собой кухонный нож. Оружие, уже спасшее жизнь, оставлять было нельзя. Почувствовав себя вооруженным, Дариан вышел в темный, мерцающий блестящими чёрными стенами, коридор.

На этаже никого не оказалось. Как бы Дариан не старался, найти хоть кого-то живого ему не удалось. Впрочем, мертвых здесь тоже не было. Никаких подозрительных шагов Дариан больше не слышал, лишь тихий шелест вентиляции. Если бы он немного подумал, то понял, что это ненормально, но сейчас ему было не до того.

Второй этаж, где располагались офисы и комнаты службы спасения, находился в толще административного здания и считался техническим. Лишь одна стена могла похвастаться окнами, да и то узкими, горизонтальными словно смотровые щели. Остальное пространство этажа, сейчас погруженное во тьму, пронизывали кишки коридоров, переходов, узких проходных комнат.

Дариану стоило выбираться на свет и искать людей там. Он шел по памяти, петляя изогнутыми проходами, в поисках проблеска солнечного света. Выйдя к стене с окнами, он легко сможет добраться до лестницы вниз и покинуть здание. Но свет в конце тоннеля так и не появлялся. Зато откуда-то из-под потолка время от времени стали раздаваться чавкающие звуки, и капать что-то черное.

Дариан пожалел, что не поискал на скоропостижно покинутой кухне ещё хоть что-то вроде горелки, способное дать свет. Бродить в темноте, босиком по залитым липкой кровью коридорам было отвратительно. Но теперь уже поздно что-то менять. Оставалось только терпеть и двигаться вперед. Узнать, что тут, Шетаан побери, случилось и потом уже решать, как быть.

Если снаружи кто-то выжил, ему могла понадобиться помощь. Пусть Дариан не самый смелый спасатель из отряда, но сейчас ему вручили символ бесстрашия, а это чего-то да стоит. То, что внутри здания спасать и помогать уже некому, Дариан понял через час своих скитаний.

Наконец вдали прямого коридора показалась тонкая полоска желтого света. Солнечного света!

Дариан, как ненормальный, рванул вперед. Он нашел путь, выбрался!

Пробежал сотню метров, свернув налево, затем еще десяток, снова поворот и…

За глухими узкими бойницами окон, затянутыми толстым не пропускающим звуки стеклом, пылал город. Дариан замер, уставившись на далекие столбы жирного дыма, которые снизу лизало оранжевое пламя. Кисмайо пал. Мысли, что злые духи ворвались в мир и уничтожили живущих здесь людей вновь всплыли в голове. Дарина постарался отогнать их подальше.

«Игра! — напомнил он сам себе, — Это какая-то игра, а не конец мира»

Подойдя вплотную к окнам, Дариан постарался рассмотреть, что происходит в непосредственной близости от комплекса. Если город пылал, то может быть хоть здесь сохранился порядок. Службы охраны — военные с опытом боевых действий, отряд спасателей, пусть просто пожарные, но тоже не просто так едят свой хлеб. Они должны были взять всё под контроль, не дать распространиться панике.

Залитые кровью коридоры не слишком обнадеживали, но может быть это лишь их этаж пострадал так сильно? Быть может на других всё иначе?

Из-за угла, там, где бетонный бок администранивки соединялся в арочным прозрачным коридором основного здания комплекса, выскочили люди. Только сейчас Дариан заметил, что они не единственные кто бежал куда-то по раскинувшейся внизу площади. Выглядело так, что определенного направления движения не было. Все метались, словно в панике. Синяя и белая форма работников мелькала среди чего-то черного, отвратительного, что мозг Дариана никак не хотел идентифицировать.

По раскаленному от дневной жары, плывущему в мареве асфальту бежала белокурая девушка в синей форме службы клининга станции. Растрепанные волосы перемазаны в чем-то бордовом, рукав пиджака болтается на локте, юбка разошлась по шву и едва держится на узких бедрах. Дариан узнал её.

Совсем недавно, они выпивали в баре после смены. Девушка расслабилась, пела необычно звучащие для слуха Дариана северные песни. Он же покачивал в такт ногой, потягивал безалкогольный мохито. С ними были ещё несколько человек. Дариан не помнил с кем именно тогда ушла белокурая хохотушка, но ему запали в душу огромные голубые глаза и красивый рот с яркими тонкими губами. Сейчас, даже с высоты второго этажа, Дариан разглядел ужас на перекошенном лице запомнившейся ему девушки.

Дариан прижал лоб к накалившемуся за день стеклу, ударил от бессилия кулаком в раму.

Следом за девушкой неслись две твари. Два злых духа, вырвавшиеся, как пить дать, из самой христианской преисподней или мусульманского джаханнама.

Уже понимая, что ничего не может сделать, Дариан с ужасом наблюдал, как твари догнали беглянку, набросились со спины и в два приема разорвали её на части. Белая почти, мраморная кожа девушки, в одно мгновение окрасилась багровым, разошлась лоскутами, обнажив мышцы, порвалась под натиском обломков костей.

Огромным когтистой лапой одна из тварей молниеносно вскрыла бедной девушке грудину, принялась что-то там выискивать. Затем довольно вскинула морду, взревела и унеслась куда-то за угол здания. Вторая, чуть отстав, последовала за ней.

Дариану показалось, что он видит, как распахнутые в ужасе голубые глаза девушки, слепо уставились на него, словно укоряя, что не помог, не спас. Слезы сами собой навернулись, потекли по черным щекам. Дариан попытался смахнуть их, но не успел, его замутило и вырвало прямо на безучастно взирающее на кромешный ад внизу толстое звуконепроницаемое стекло.

* * *

Ждать пришлось довольно долго. Минут двадцать я не чувствовал ничего кроме сладкого привкуса во рту и пульсирующей боли в боку. Казалось, кто-то ковыряется в ране, стараясь причинить мне как можно больше дискомфорта.

Я сидел, прижавшись спиной к стене. Рядом положил взведенный арбалет, системный нож и ломик. Свалил горкой, не нанизывая на проволоку, стальных ежей. Щит установил так, чтобы иметь возможность видеть, что происходит дальше по коридору, но при этом не высовываться из защищенной зоны.

Несмотря на боль в боку, голова работала ясно и чётко. Я постарался почувствовать, как действует эссенция, но пока никаких изменений не было.

Еще давно, когда только собирался стать летчиком, я встречался с девчонкой — ярой фанаткой йоги, цигуна и прочих восточных практик. На духовную часть занятий я, как правило, забивал, ограничиваясь лишь зарядкой, растяжкой и прочей физикой. Зато с тех пор помню и знаю, как чувствовать своё тело. Нет, конечно, процесс переваривания пищи я не распознаю, но в целом, язык бренной плоти слышать научился. А заодно неплохо контролировать себя: вестибулярка, напряжение-расслабление, общий стресс или тонус.

Так что сейчас я старался, как мог. К сожалению или счастью, моя голова — голова инженера, в первую очередь, а не йога. Так что от безделья мозг придумывал чем бы себя занять.

Я взял в руки нож, повертел его, подставил к ломику. А ведь так было бы лучше. Во-первых, расстояние нанесения удара увеличивалось за счет получившейся из ломика рукояти. Во-вторых, я могу использовать новое оружие, как меч. Ударить наотмашь с таким рычагом — ого-го как может получиться.

Подтянув к себе сумку с инвентарем, я пошарил в поисках проволоки и изоленты. Инструмент должен быть разборным. Не «универсальный инструмент» из чертежа, но уже кое-что.

Плотно прижав рукоять ножа к ломику, накинул виток проволоки и кольцо за кольцом обвязал ее. Сверху прошел изолентой в несколько слоев, чтобы не скользила, не размоталась и вообще, была поудобней в хвате. Да, таким образом я лишался возможности наносить удары ножом обратным хватом, но я не спец в рукопашной с холодным оружием. Да и вряд ли сойдусь с монстрами в поножовщине.

Что ж, оружие вышло неплохим, клинок сидел крепко. Я попробовал крутануть только что сооруженную колхозную нагинату, как выскочило сообщение:

[Внимание игрок!

Вы создали: Короткую нагинату

Опыт +50

3408 / 500

Удачи, игрок!]

Как все-таки Система узнает о названиях? Неужели, постоянно «сидит» в голове? А ещё я заметил, что за возню с системным оружием получил гораздо больше опыта, чем за свои эксперименты с железом из цеха. Хотя, прямо скажем, уровень затраченных усилий на щит и создание системной нагинаты сильно отличались.

И тут меня накрыло.

Боль растеклась по черепной коробке, пытаясь выдавить мне глаза. Пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Вот так одна пилюлька!

Я тихо застонал, стараясь изгнать боль силой мысли. Медленно вдыхал воздух носом, а выдыхал, концентрируясь на участке боли в голове.

— Дышим через очаг напряжения. Выдыхаем сквозь проблему, — процедил я то, что вечно твердил мне инструктор по йоге.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Перед глазами встало суровое лицо инструктора, в противовес своим же утверждениям, вечно напряженное. Хотя, надо отдать ему должное, с растяжкой и прочей физикой у него всё было отлично. Он, правда, говорил, что и лицевые мышцы не напряжены, а просто гены такие, но мне в это как-то слабо верилось. От воспоминаний неожиданно стало легче. Я даже улыбнулся стиснутыми в нитку губами. Вместе с этим боль отступила.

Вот так-то. Коротко, но ярко.

Я посмотрел вдоль коридора в одну и в другую сторону. Ничего не изменилось. Никто не шел жрать меня, душить и убивать. Да я прекрасно понимал, что не отключился. Просто резкий приступ мигрени, который удалось пережить.

Не знаю, помогла ли в чем-то моя способность контролировать тело. Может быть, кто другой на моем месте свалился бы без сознания, а потом очнулся уже перевариваемый тварью в воздуховоде, но мне повезло. А главное, бок почти перестал меня беспокоить. В моменте я не почувствовал, когда это случилось, но сейчас понимал, что дискомфорта нет. Я попытался заглянуть под повязку.

Да, рана осталась, но она словно была недельной давности, причем отлично обработанная и затягивающаяся безо всяких эксцессов. Отлично! Значит эссенции работают. Значит есть какой-то процент восстановления тела кроме добавочной единицы в характеристике.

Я посидел еще пару минут, собираясь с мыслями. Сам не зная зачем, достал системный компас повертел его в руке. Подумал, не получится ли приладить на запястье навроде часов. С другой стороны, зачем он там? Время он не показывает, да и стрелка на этот раз повернута не на северо-запад.

Стоп!

Стрелка уткнулась строго на юг, прямиком за стену коридора. Это означает, что Терминал совсем рядом. Я был в конце другого коридора, когда стрелка указывала в сторону Кисмайо. Но до города по-прежнему далеко, а направление стрелки изменилось. Теперь Терминал был по левую от меня руку. Похоже, он где-то тут, недалеко от комплекса. Может быть, даже на его территории. Я с интересом взглянул в сторону завала в коридоре. Уж не Терминал ли стал его причиной?

Нужно было двигаться дальше, выполнять намеченное, а теперь ещё и выяснять, что там с Терминалом. Но сначала подкрепиться.

Если честно, жрать хотелось так, что я бы сейчас сам переварил ту белесую тварь, что сидела в вентиляции. При мысли о монстре почему-то голод лишь усилился. Захотелось суши. Давно не ел их. Последний раз, когда ездил на родину. Сходили с Ленкой в приличный японский ресторан. Морепродукты и роллы, гребешки и морские ежи.

Я полез в сумку, достал пачку яичной лапши с пакетиками приправ. Подключил горелку к плитке, быстро вскипятил воду. Заварил лапшу прямо в кастрюльке. Подождал пару минут и сжевал не до конца размякшие углеводы и не успевшие набрать влагу сублимированные белки. Жор слегка отступил, но чувствовалось, что ненадолго. Переложив ещё один дошик в карман, я поднялся и принялся облачаться. Странно, но снаряжение показалось мне чуть легче, чем было. Единица выносливости сыграла роль? Понимаю сила, но видимо, показатели имели какую-то перекрестную систему влияния на организм. Ладно, с этим будем разбираться, когда появится свободная минутка.

Вернувшись в холл, я выбрал коридор, ведущий в административку, так быстрее всего можно было подняться на поверхность, а там уже, обогнув юго-восточную сторону здания, заглянуть в порт и двинуться ко второму спуске в «подземелье» цокольного этажа.

Если встать лицом к коридору, из которого я только что вышел, то путь к администрации окажется слева. Туда я и пошел.

К сожалению, коридор тоже оказался разрушен. Что ж, стоит попробовать ещё один проход через лаборатории биологов и оранжерею. Этот коридор шёл справа от моего изначального пути.

Завал я разглядел издалека, но больше него меня смутило то, что воздуховоды в этом коридоре сильно «распухли» словно их кто-то сделал герметичными и качнул туда пару сотен атмосфер. Местами металл и пластик, из которых изготавливались разные секции воздуховода оказались порванными и сквозь прорехи виднелась белёсая туша. Здесь вентиляция принадлежала монстру в полной мере.

Я опасливо прошел ещё несколько шагов. Нападения не последовало, но подрагивание твари в воздуховоде говорило о том, что она жива. Пусть и точно так же перерублена обрушением, которое разворотило и первый коридор.

— Что такое «не везёт», и как с этим бороться?

Я вернулся в холл и, на всякий случай, осмотрел другие коридоры. Пройти через них я не смогу, они просто вели не в ту сторону, но исследовать вентиляцию на наличие в нем твари стоило.

Вывод, к которому я пришел, оказался прост: тварь лезла из коридора, ведущего к биологам.

— Похоже, ребята, на этот раз опыты на мышах пошли как-то не так, — усмехнулся я.

Сомневаюсь, конечно, что всему виной мыши. Субстанция походила, скорее, на ту биомассу из старого советского фильма, что так любил мой дед. Он заставлял меня пересматривать «Через тернии к звездам» приговаривая, что профессия космонавта почитаема всегда и во все времена. Может быть, поэтому я позже захотел пойти в этом направлении?

Теперь я знал источник пакости, заполнившей вентиляцию. Но прямо сейчас я не готов отправиться на поиски того, что заставило исчезнуть тысячи людей, словно фокусник кролика в цилиндре. Хотя, вряд ли кролика переварили и воссоздали в виде скользкой, белесой плоти. Но кто знает? Фокусники бывают разные.

Что ж, у меня остался ещё один выход на поверхность, пусть и не в том конце комплекса, который мне нужен. Придется обойти большую часть зданий. А это довольно приличное расстояние. Комплекс — это небольшой город в городе. Кисмайо, конечно, лежит в стороне от нас, но официально это его территория. Зато теперь я точно пройду через порт. Другой дороги у меня нет.

В коридоре, ведущим к северо-восточной стене комплекса, твари в воздуховоде совсем не оказалось. Я заглянул туда специально, проверить и подтвердить свою догадку. Этот проход был самым дальним от биологов. Тем лучше. Нет угрозы нарваться на шланги-щупальца.

Я двигался осторожно. Если здесь нет твари, то могут быть группы монстров попроще. Или одиночки, бродящие в поисках жертв, но к счастью, в этой части станции царила полная тишина. Хотя коридоры и стены были вымазаны кровью не меньше, чем в остальных помещениях.

До лестницы, уходящей двумя пролетами вверх, я дошел без приключений. А вот подниматься по ней — крутой, с узкими металлическими ступенями — было сложно. Увеличенная выносливость, похоже, закончилась. Плечи снова начало оттягивать, бок разнылся. Зато я держался и терпел.

Вернулся к мыслям о протезах. Если идея с системными протезами сработает, будут ли они увеличивать свою прочность при контакте со мной? Точнее при использовании навыка? Ведь прокачав навык я смог бы создавать суперсолдат. Хотя, если наладить производство экзоскелетов, тоже можно неплохо усилить армию.

Мысли отвлекали меня от сложного подъема. Протискиваться и разворачиваться на узкой лестничной клетке имея на плечах щит, снаряжение, арбалет и прочие газовые баллоны…

Я напоминал себе черепаху, или улитку, таскающую свой дом на себе. Зато всё всегда с собой, ничего не забыть. И невыключенный утюг никогда не станет проблемой. В общем, одни плюсы!

Так я твердил себе пока переставлял готовые вот-вот отвалиться ноги на последние ступеньки, казалось, бесконечно лестницы. А ведь всего два пролета… Чёрт! Что будет, если придется подниматься на верхние этажи административной высотки? Не знаю, зачем меня туда может понести, но мало ли.

Широкая входная дверь отказалась подчиниться мне с первого раза. Этот выход — резервный. Створка глухая, с широкой ручкой аварийного покидания помещений. Замок явно не заклинило. Я легко нажимал ручку, но ничего не происходило.

На всякий случай, я проверил автоматику. Не поставил ли кто здесь электронный замок? Хотя в случае потери питания дверь должна была оставаться открытой.

Нет. Ничего подобного не видно. Просто что-то держит дверь снаружи.

Я прислушался. С той стороны ни звука. Значит меня не ждет какой-нибудь придурочный монстр, решивший сыграть со мной детскую шутку с подпиранием двери. В таком случае, я услышал бы мерзкое хихиканье.

Отойдя на пару шагов от двери, я снял щит, прислонил неудобные сумки и арбалет к нему. Размял плечи, заклинил ручку аварийного выхода в положении «открыто» и с пронзительным криком «ки-я!» (правда лишь в голове, кричать здесь, все же, не стоило) я с ноги врезал по неподдатливой двери.

Глава 13

Снаружи

Саймон полулежал, прислонившись спиной к стволу дерева. От коры шло приятное тепло. Нагретая солнцем листва источала терпкий, пряный запах. Спина ныла от жесткого удара, но похоже, позвоночник выдержал. Мелкие ушибы залечить не проблема. Тем более, когда в твоем распоряжении знания ботаника.

Тварь, что напала на Саймона подыхала совсем рядом, корчась в предсмертной агонии. Из глазниц, частично прикрытых низкими надбровными костяными наростами, торчали, извиваясь, толстые чёрные корни. Крючковатые словно пальцы мертвеца, но подвижные. Они вырвали твари глаза, раздавили их, размазали. Заодно, перемешав тупой мозг в равномерное смузи. Сейчас эти пальцы, завершив своё дело, уже втягивались в землю, откуда и появились минуту назад.

Саймон аккуратно погладил ствол эвкалипта за спиной.

— Молодец, можешь отпустить его, — произнес он тихо, почти нежно.

И за что ему достался класс чёрный друид? С чего вдруг чёрный? Просто — друид! Или Система так издевалась над внешним видом Саймона? И она тоже? Альбинос — черный друид! Надо же, как иронично.

Саймон скривился в недовольной гримасе, медленно поднялся и подошел к трупу.

Крючковатые пальцы корней уже отпустили монстра, что так неосмотрительно напал на безоружного. Ха! Саймон, и безоружный? Он оглядел небольшую рощицу вокруг.

Десятки эвкалиптов, коммифоры, терминалии, несколько пальм — его армия. Она, пожелай того Саймон, придет ему на помощь. Да, в атаку её не пустишь. Пока, не пустишь. Но когда Саймон разовьёт свои навыки, кто знает… Может быть, эти деревья ещё будут маршировать на параде в честь его возвышения.

После того дня, когда мир изменился, Саймон понял одну вещь. Растения слушаются его. Он всегда любил их, и они отвечали тем же, но никогда не думал, что всё будет настолько просто. Ладно, пусть не просто. Пока доступно слишком мало, но перспективы огромны!

Поправив черный кожаный нагрудник, полученный у терминала, Саймон выпрямился. Поверх лабораторного халата эта странная вещь смотрелась чужеродно, но она только что спасла ему жизнь. Она, и эвкалипт.

Классовое снаряжение, классовое оружие, классовое то, классовое сё… Саймону было плевать на названия и, вообще, на всю эту игру. Его интересовало другое — новые возможности. Затюканный, озлобленный на мир ботаник и вдруг такая власть. Власть над миром растений. Будь такие умения у него раньше, разве стал бы он тратить свою жизнь на отправку образцов к космос? Чёрта с два!

Саймон взглянул в сторону комплекса станции, где он совсем недавно работал. Там, у Терминала Системы, клубилась пыль. Саймон был первым, подоспевшим к диковинке.

Да, падение терминала едва не убило его. Ударной волной его впечатало в дерево, почти так же, как сейчас. Саймон невольно ухмыльнулся сравнению. Впечатало, зато он успел раньше других. Ни монстры, ни люди не мешали ему постигать суть общения с артефактом.

Но чёрный друид…

Саймон вновь скривился. Да, что эта Система знает о нем⁈

Ладно. Не так уж и важно какого он цвета. Главное, что голова у него работает хорошо.

Умудрившись ускользнуть от Терминала до того, как там началась заварушка, Саймон отправился в городской парк изучать выданные ему навыки, инструкции и инструменты.

Но одна мысль никак не покидала его разум:

«Важность Терминала огромна! В новом дивном мире — это одна из ключевых точек взаимодействия с Системой. Тот, кто контролирует Терминал управляет осколком!»

* * *

Дверь с грохотом распахнулась, отбросив в сторону тяжёлый металлический шкаф, которым её подпирали снаружи. Как эта штуковина вообще тут оказалась?

Вероятно, это было дело рук последних выживших, пытавшихся отгородиться от ужаса, ползущего по коридорам. Их старания оказались тщетны. Не уверен, что тварь смогла бы вынести с ноги дверь, но и живых представителей человечества в небольшой пристройке, играющей роль этакого «предбанника», не оказалось.

Я окинул взглядом помещение. Всё, как положено: высокие двустворчатые двери, словно рассеченный надвое логотипом «Новой реальности» пол и стойка ресепшена или охраны, кому как больше нравится. Следы борьбы оказались повсюду, давно засохшие чёрные брызги на стенах, разбросанное оборудование. Но главное — здесь были окна.

Не иллюминаторы с искусственным светом, а самые настоящие окна, сквозь которые лился ослепительный, почти физически ощутимый поток солнечного света. Воздух, неподвижный и спёртый внутри, здесь был густым, раскалённым и пах пылью, морем и… тлением.

Я зажмурился, глаза, привыкшие к полумраку аварийного освещения, слезились от непривычной яркости. Сердце учащённо забилось — это был первый шаг к свободе, к дороге домой. Но вместе с облегчением накатила и тяжёлая, давящая волна осознания реального масштаба катастрофы.

Если внутри тёмных коридоров происходящее ещё походило на странный, очень реалистичный шутер в мире зомби, то сейчас, когда за окнами палило солнце… Мир изменился, и кажется, я только сейчас окончательно осознал это.

Я выбрался на залитую солнцем площадку с широкими ступенями, ведущими на бетонную дорогу перед зданием. Жара мгновенно обрушилась на меня в полную силу. Солнце давило лучами, как гидравлическим прессом. Оно уже не грело — жарило, заставляя кожу под комбинезоном мгновенно покрыться липкой плёнкой пота. Воздух, который приходилось вдыхать, казался обжигающе горячим.

Я прислонился к раскалённой бетонной стене корпуса, пытаясь перевести дух. Тяжесть снаряжения, вес которого в прохладных коридорах казался терпимым, здесь, под палящим солнцем, стал непосильной ношей. Ремни рюкзака со щитом впивались в плечи стальными когтями, арбалет оттягивал руку, а баллон с пропаном, болтающийся на поясе, уже успел слегка нагреться и прислоняясь к бедру, напоминал о себе теплыми касаниями. Через час они станут невыносимыми, если я снова не заберусь в темные норы коридоров.

— Двигайся, Матвей. Стоять — значит свариться заживо, — прошипел я сам себе, с силой оттолкнувшись от стены.

Мой план был прост: пройти вдоль стен комплекса на юг, к порту, а оттуда уже до набережной. Взглянуть что там и как, а затем вернуться к корпусам, обойти их и найти западный спуск в цокольный этаж, где в ремонтных мастерских пылился Скелетоник. По прямой — километра полтора. В условиях апокалипсиса — марш-бросок на край света.

Я поплелся по забетонированной дорожке, стараясь держаться в скудной тени высаженных кем-то непойми когда чахлых деревьев. На комплекс я не смотрел. Оборачиваться попросту не было сил. Буду возвращаться, выясню, в каком он состоянии.

Из иллюминаторов «Трамвая» глобальных разрушений я не видел. Правда случилось то землетрясение или еще что-то такое. Но все детали позже. Солнце плавило мозги не хуже алкоголя.

Дорога вела к парковке с небольшой будкой проходной. А вот это уже напоминало город-призрак. Выбитые стёкла, перевёрнутые и сгоревшие машины, разбросанные вещи. Всё говорило о быстрой и страшной панике. Но не было ни трупов, ни костей. Только пятна той самой чёрной, уже высохшей слизи. Следы работы «уборщика» из вентиляции? От этой мысли по спине пробежал холодок, несмотря на сорокаградусную жару.

Я все же не выдержал и обернулся.

Комплекс, казалось, не пострадал. Тоже виднелись выбитые окна, кое-где по стенам шли тонкие трещины — всё не критично. Я пробежал взглядом от восточной стены до западной. Что-то казалось не так, но голова работала плохо. Развернувшись, я побрел дальше, а затем замер, не в силах поверить что мог не заметить случившегося.

Административной башни не было. И всё же, я был прав в одной из своих догадок — рухнула именно она.

Из-за длинного плоского «рукава» комплекса торчал невысокий разрушенный остов. И всё! Двух десятков этажей явно не хватало. Я прикинул. В том месте, где коридоры были завалены как раз должны были лежать обломки конструкции. Административку что-то свалило. И прямиком на корпуса. Но вот что?

В районе остатков первых этажей башни воздух казался пыльным. Серо-коричневая дымка висела, словно севшее на гору облако. Похожу, прямо сейчас там что-то происходило. Стоит ли туда идти?

Я посмотрел на порт, виднеющийся в километре от меня к востоку. Совсем рядом. До развалин административки мне тоже добираться не меньше. Ведь нужно обойти значительную часть комплекса. И тут до меня дошло.

Если провести триангуляцию, по всему выходило, что системный компас указывал примерно на то место, где сейчас кто-то поднял клубы пыли. А это значит, что там Терминал!

На всякий случай я достал компас и проверил. Стрелка указывала точнёхонько на развалины высотки. Вот тебе и ответ. Похоже, сейчас к терминалу стянулись выжившие и стараются решить, кто будет… что? Первым в очереди? Владеть Терминалом? Выдавать пропуска на проход к Системной кормушке? Стоп!

Башня рухнула вчера. Или это было уже два дня назад? В глухих темных коридорах быстро теряешь счет времени. Не важно. Как минимум сутки прошли с момента обрушения. Почему до сих пор там пыль стоит столбом? Всё ещё не выяснили кто самый главный? Или объясняют вновь прибывшим, кто царь горы? Похоже, меня таки ждёт там тёплый прием.

Я ничего не знал наверняка, а догадки в этой ситуации лишь всё усложняли. Так что я бросил это гнилое дело. Всё по порядку. Доберусь — выясню.

Я решил не спешить. У меня есть четкий план мероприятий. Ему я и стану следовать. Сначала обшарить порт, затем вернуться и добраться до Скелетоника. А уже затем, во всеоружии, подкатить к Терминалу и выяснить в чём его прелесть.

Несмотря на то, что по эту сторону от корпусов было тихо, я шёл, постоянно косясь то наверх, то на деревья, то оглядывался назад. Каждая тень казалась угрозой, каждый шорох перекатываемого ветром мусора — шагом приближающегося монстра. Не знаю, с чего у меня разыгралась такая паранойя. Возможно, сам факт близости живого противника играл со мной злую шутку. Скорая необходимость крошить не монстров в коридорах, а таких же как я людей, попавших в горнило апокалипсиса и не понимающих, что с этим делать? Возможно. Хотя, с чего я взял, что кого-то придется крошить? С разумными людьми всегда можно договориться. Правда, тут ключевое слово — разумными. А кого я встречу там, по ту сторону корпусов? Неясно. Но прямо сейчас я шёл в порт, а вокруг меня разливалась, только мёртвая, выжженная африканским солнцем тишина, давящая куда сильнее, чем предчувствие боя.

Примерно через каждые двести шагов мне приходилось останавливался и отдыхать. Я жадно глотал тёплую, отдающую пластиком воду из бутылки, которую удалось наполнить водой из крана. Кстати, насколько еще хватит остаточного давления в трубах? Если высотка разрушена, поднятой наверх насосами воды почти не осталось.

Я с горечью посмотрел на крохотные, испаряющиеся на солнце остатки жидкости в бутылке. Сердце бешено колотилось, в глазах двоилось. Если меня так размотало на жаре после того, как я прошел несколько сот метров, то как мне добраться до России?

Выносливость, поднятая на несколько пунктов, явно не учитывала африканский зной и тридцать килограмм снаряжения. Я чувствовал себя букашкой под огромным, безразличным солнцем, медленно ползущей к неосязаемой цели. Зато у меня эта самая цель стала формироваться еще чётче. Пеший поход — не вариант. Нужно искать транспорт.

Интересно, Система отрубила электричество, но как именно она это сделала? Короткий электромагнитный импульс? Или я мыслю старыми категориями? Магия или очень продвинутая наука могут реализовать это отключение на совершенно другом уровне. Но вот вопрос, что вообще с фундаментальными взаимодействиями? Электромагнитные поля исчезли? Ладно вырубить электронику, но ведь всё можно восстановить. Катушки соленоидов перемотать, восстановить обмотку электродвигателей. Запустить цепи, снова подать напряжение. Или же теперь все эти процессы стали невозможными? И как насчет двигателей внутреннего сгорания?

Я поднял взгляд и уставился на сизую дымку горизонта. Примерно в километре от меня из океана вертикально вверх уходило силовое поле: легко и непринуждённо перерубившее космическую станцию пополам, не пустившее, способного гнуть металл монстра, выпотрошить меня еще в космосе. Зато, почему-то легко пропускающее сквозь себя воду и воздух. Я видел в ультрамариновом небе мирно плывущие облака. Этим белым каравеллам стена была нипочём.

Сглотнув, я решил отложить свои изыскания в области физики на более подходящее время. Не сомневаюсь, я смогу выяснить всю подноготную Системы. На то я и инженер.

Впереди слева показался широкий разрыв между стволами деревьев — въезд на территорию порта. Небольшой холм заслонял вид, дорога шла под уклон. Но именно с той стороны доносился едва слышный низкий гул, точнее, какое-то непонятное пыхтение. Не механическое, а живое? И ещё… выкрики на местном наречии, отрывистые, полные адреналина и ярости. И над всем этим — тяжёлые, шлёпающие удары по воде и пронзительный, скрипучий визг.

Я поднял уже установленный на ножки щит, поднапрягся и двинулся вперед. Похоже, встречи с живыми людьми мне не избежать. Хорошо это или плохо — скоро узнаем. Но следует быть начеку.

Взобравшись на возвышенность, там, где дорога, напоминая синусоиду, создавала экстремум, я остановился. Глазам открылась сюрреалистичная картина.

У одного из причалов, глубоко вонзившись в него носом, стояла странная лодка похожая на гибрид старого арабского дау и парового катера. Из трубы, собранной, судя по кривым изгибам, из обрезков металла, валил густой чёрный дым. На палубе копошились люди — сомалийцы? Или, скорее, сомалийские пираты. В ярких шафрановых и изумрудных одеждах, с древними автоматами Калашникова в руках. Они кричали, стреляли короткими очередями в воду…

…воду, которая кипела от множества спин.

Рыбы? Вернее, то, во что они превратились. От меня до причала было не больше двухсот метров. Но даже отсюда мне удалось разглядеть огромные серые туши. Некоторые были размером с дельфина, покрытые костяными пластинами вместо чешуи. Другие, поменьше, стремительно проносились у поверхности, и я успел заметить на их головах что-то вроде костяного бура. Они с разгона бились в борт лодки, и слышался треск древесины. Третьи, длинные и змееобразные, выпрыгивали из воды, пытаясь схватить зазевавшегося пирата стальными клювами, усеянными острыми игловидными зубами. По скромным прикидкам, зубки у этой селедки — с ладонь взрослого человека. Чёрт!

Пираты сражались с отчаянием обречённых. Пули либо рикошетили от костяных пластин, либо вязли в плоти тварей, лишь сильнее их зля. Один из людей, крича, упал за борт. Вода вокруг него мгновенно вспенилась алым, и он исчез с поверхности без единого шанса выбраться.

Моим первым импульсом было отступить. Пусть сами разбираются со своими проблемами. Но затем взгляд скользнул к корме лодки.

Там, у основания неуклюжей паровой машины, к огромному, с футбольный мяч диаметром, железному кольцу была на короткой цепи прикована худая, грязная фигура. Ребёнок. Вашу ж мать!

Голова опущена на колени, короткие кудри смоляных волос прижаты тонкими пальцами, ладони зажимают уши. Попытка исчезнуть, не слышать происходящего — страх. Он даже не поднимал головы на шум бойни, словно уже смирился со своей участью — быть съеденным заживо или утонуть вместе с этим убогим суденышком.

Что-то во мне дрогнуло. Ленке было двенадцать. Примерно, как этому ребёнку. Цепь. Они приковали ребёнка. Как скот. Как… раба!

Разум тут же выдал расчёт: «Матвей, ты идиот. Ты еле передвигаешься. У тебя один болт в арбалете, и тот из арматуры. И баллон с пропаном — импровизированный огнемет. Против стаи мутантов и незнакомцев с автоматами? Это безумие!»

Но я уже сбрасывал с плеч рюкзак. Разум — разумом, но некоторые вещи не подлежат обсуждению. Ни-ког-да. Ни при каких условиях!

Глава 14

Морской бой

Я действовал почти на автомате. Развернулся спиной, одновременно расстёгивая ремни и устанавливая щит на землю. Станут ли по мне палить пираты? Да кто ж им в голову залезет? Но оказаться легкой мишенью в ста метрах от перестрелки я не хотел.

В мозгу сами собой всплывали давно позабытые знания. Автомат калашникова имеет убойную силу до полутора километров. С такого расстояния, как у меня, пуля легко пробьет два миллиметра стали, и шесть пробьет, если уж на то пошло. Значит просто так щит меня не спасет. А как насчет с навыком?

Откат давно уже прошел. Стоит попробовать. Я коснулся щита. Ничего не произошло.

Я постарался вспомнить, как в прошлый раз получилось применить навык. Я, кажется, ощутил некоторое сродство со щитом, почувствовал, что это я изготовил его, что он моя единственная надежда на спасение.

Пришлось немного постараться, чтобы сосредоточиться в то время, когда вокруг грохочут выстрелы и верещат рыбы. Серьезно? Рыбы? Мысль, что Система зачем-то отрастила рыбам голосовые связки отвлекла меня. Но я быстро отбросил всю эту шелуху и вернулся к своей задаче.

Почти сразу почувствовал легкое покалывание в пальцах и осознал, что время отката навыка «Душа машины» обнулено. Готово! Щит стал прочнее.

Быстро проверив заряд арбалета, закинул за спину все имеющиеся болты, закрепив их на раму рюкзака. Чеснок и бола сбросил на землю — они мне не пригодятся. А вот нагинату прихватил, как и баллон пропана с коротким шлангом.

Избавившись ото всего лишнего, я как мог быстро рванул вперед. С тяжелым щитом и арбалетом бежать было сложно, я скорее шёл. Расстояние между мной и чахлой лодочкой сокращалось, но не так быстро, как хотелось.

Пираты потеряли еще двоих: одного умудрилась схватить за ногу и утянуть в воду клювастая рыба. Второго завалил кто-то из своих. Стреляя в панике куда ни попадя, попал в своего. Я видел, как пули разорвали изумрудную накидку, вырвавшись со спины алыми фонтанчиками. Пират удивленно обернулся и рухнул за борт.

Если так пойдет, к моему приходу не останется никого в живых. Пираты меня мало заботили, а вот ребенок на корме…

Нужно было ускориться.

«Рывок» — навык есть, надо применять! Я всеми силами представил, как срываюсь с места и бегу вперед.

Есть! Ноги на миг потяжелели, наливаясь кровью. А потом я стал легким, как в детстве. Когда бежишь по зеленому лугу, подпрыгиваешь, и кажется, оттолкнись посильнее — взлетишь, станешь парить над высокой мягкой травой.

Взлететь — не взлетел, но почувствовал себя локомотивом, расталкивающим неподатливый плотный воздух почти плоским щитом. И откат в тридцать секунд.

За две секунды я оказался на десяток метров ближе, и это позволило мне начать действовать.

Я поднял арбалет. Мышцы горели, но адреналин заглушал усталость. Выбрав цель — одну из крупных рыб с костяным «шлемом», которая методично долбила борт лодки, уже проломив доски, я прицелился. Расстояние — около тридцати метров. Ветер почти не дул.

Приклад арбалета больно упёрся в плечо. Задержав дыхание, я взял поправку на расстояние и движение цели. Моё сознание сузилось до прицельной планки и спины чудовища. Интеллект 9, Выносливость 11. Пусть Система сама считает. Сейчас всё решали врождённое умение чувствовать металл, напряжение и динамику.

Спуск.

Лязг! Тросик со звонким щелчком сорвался с зацепа. Арматурный болт покинул направляющую и помчался к цели. Полёта я не видел — только результат.

Болт вонзился рыбе точно в основание черепа, там, где костяной панцирь сходился с мускулатурой. Не смертельно, но более чем болезненно. Твою ж мать! Сам не ожидал, что попаду так удачно. С моего арбалета всадить с тридцати метров болт в шею — чудо!

Рыба взвыла — тот самый скрипучий визг — и откатилась от лодки, яростно извиваясь и вспенивая воду хвостом.

Пираты на секунду замерли в изумлении, озираясь в поисках источника спасения. Я уже взводил арбалет снова, мышцы рук горели огнём. Это было нечеловечески тяжело.

Вторая цель — змееобразная тварь, готовившаяся к прыжку на самого крикливого пирата. Выстрел. Почему-то надеялся, что и в этот раз попаду, но нет — промах. Болт улетел не пойми куда. Скорее всего, в воду. Черт! Теперь не достать, а запас и так невелик.

Стрельба возобновилась. Пираты явно обрадовались моему появлению. Вот только я пока не решил, что с ними буду делать. Прикованный цепью ребенок не шёл из головы. Я краем глаза следил за ним. С моей нынешней позиции его было плохо видно, но я все же разобрал, что малой так и сидит, скорчившись на палубе.

Моё появление не осталось незамеченным и для рыб. Несколько пар пустых, блестящих глаз уставились на меня. Одна из «бурильных» рыб развернулась и, набрав скорость, помчалась к берегу, прямо на меня. На что она рассчитывала? Да, я подобрался довольно близко. И представлял определенную угрозу со своим арбалетом и огромным щитом. Но как рыба собирается преодолеть расстояние по суше?

Оказалось очень даже просто! За несколько метров до причала, тварь нырнула, а через пару секунд взвилась в воздух, перескочила пирс, пронеслась над землей и шлепнулась в метре от меня. Ловко извернулась, словно за секунду прошла миллионы лет эволюции. Нет, ноги она не отрастила, но, выгнувшись, подняла свою тушу вертикально, опираясь только на хвост. Сиплый визг и летящая из пасти слизь мгновенно привели меня в чувство. От сковавшего тело удивления не осталось и следа.

Резко наклоняясь вперед, тварь атаковала. Я парировал выпады, поворачивая щит. Змееподобное тело извивалось, норовило увернуться от моих уколов нагинатой, извернуться и заглянуть за щит то сверху, то сбоку. При длине в три с лишним метра, у неё могло бы получиться.

Я был рад, что соединил кинжал и ломик. Другого способа «достать» длинную тварь у меня не было.

Изловчившись, я подставил шипастый щит как раз в то место, где должна была оказаться голова рыбины. Тварь напоролась на арматуру, взревела, попыталась быстро уклониться, но я достал её. Рубанул нагинатой, отсек дурную башку. Тело рыбы затряслось в судорогах, но я уже перешагнул его, подбираясь ближе к лодке.

[Опыт + 10

3368 / 500

Удачи, игрок!]

Ага, с паршивой овцы, хоть шерсти клок.

За время моего короткого боя от кодлы пиратов осталось всего двое. Зато и косяк рыб поредел. Вокруг уже начавшей тонуть посудины ходили кругами две твари. Остальные плавали кверху брюхом в мутной воде с розовыми пузырями.

Корма, продырявленная ударами костяных буров, погрузилась в воду наполовину. Лодка опасно накренилась, того и гляди завалится на бок и потонет.

Одна из рыбин разогналась и пронеслась над палубой в прыжке, едва не сцапав ребенка. Тот, казалось, даже не заметил этого. Туша плюхнулась в воду с другой стороны лодки и пошла на новый заход. Стоило поторопиться.

Старший из оставшихся в живых пиратов, седобородый, с лицом, изборождённым морщинами, что-то кричал второму, показывая то на меня, то на ребёнка и корму. Тот озадаченно на него посмотрел и молча развел руками.

Старик махнул, привлекая внимание и быстро принялся двигать пальцами, складывая слова на языке жестов. Похоже, молодой пират был глухонемым. На этот раз коммуникация состоялась. Молодой сделал утвердительный жест, кивнул, поднял ствол автомата и направил его на меня…

Вот чего я опасался с самого начала. Я помогу им справиться с чудовищами, а они за это даже спасибо не скажут. С какой-то стороны я даже мог понять их: у меня куча барахла, у них куча рыбьих трупов с лутом внутри. Делиться им не хотелось, а собрать лут еще и с меня — отличная возможность нажиться.

Вот только я не собирался сдаваться просто так.

А за то, что они так легко перекинулись, за то, что даже не попытались спасти ребенка, я не стану колебаться.

Тяжелый свинец застучал в щит одновременно со звуком выстрелов. Круглые выпуклости на внутренней стороне образовали косую полосу на уровне глаз. Урод! Стреляет на поражение. Не по ногам.

Снова рывок! Я на десять метров ближе.

Сейчас пришлось преодолевать кроме густого воздуха давление свинца. Плевать! Справился.

Вставил цевье арбалета в прорезь и выстрелил, быстро прицелясь. Не то, что я рассчитывал попасть, но может хотя бы напугать. Наводил я на стрелка, но истошно заорал и тут же замолк дед. Тяжелый болт вошел в щеку и застрял в затылочной кости. Повезло! Второй раз за бой!

На черной коже кровь была почти не видна, но пират задергался в конвульсиях, повалился на палубу. На корме тонко заверещали.

Я решил, что на малого снова напала рыба, но нет. Он стоял в полный рост, глядя, как подыхает старый пират. Был ли это крик ужаса или радости? Разглядеть выражение лица, я не успел.

Пират с автоматом вопреки моим ожиданием перестал стрелять и принялся что-то искать. На ребенка он поглядывал, словно раздумывая, как поступить. Я не видел, что потерял пират пока тот не выпрямился с небольшим мешком в руке. Ага, барахлишко решил умыкнуть.

Я вновь взводил арбалет.

Бешено вращая глазами, пират оглядел поле боя, где его сторона явно была проигравшей, как-то обреченно пальнул в меня, но даже не попал, с тоской поглядел на прикованного цепью малого, заколебался. Сделал шаг в его сторону, потом махнул рукой, словно на что-то решившись, и с разбега прыгнул на пирс. Запнулся и растянулся, выпустив из рук автомат, выронил мешок.

Лодка накренилась и медленно начала проваливаться в пучину. На корме снова заверещали.

Пират, ещё пытался подняться, собрать выпавшие из мешка вещи, когда одна из рыбин пошла в атаку. Короткий разгон, нырок и… Пират замычал, в один миг лишившись ноги. Рыбина ухватила его за вторую, легко подбросила в воздух, словно играя, перехватила поперек талии. В этот момент пират уже не дергался, лишь обреченно мычал и закатывал глаза.

Я выстрелил. Болт пробил рыбе хвост, но она даже не дернулась. Близость добычи ослепила её.

В следующий момент тварь с пиратом в зубах свалилась в воду с пирса, и исчезла под водой.

На мгновение стало тихо, но тут визг вновь разрезал раскаленный воздух.

Вторая рыбина извивалась на корме совсем рядом с малым, клацала огромными зубами.

Отбросив щит, я бросился вперед. Внутренний таймер подсказывал, что откат «Рывка» еще не закончился, поэтому я бежал сам, как мог.

Нагинату я перехватил за самый край ломика. Так смогу ударить сильнее.

В прыжке, я перемахнул отделявший лодку от пирса метр пустоты. Палуба под ногами оказалась скользкая, да ещё под наклоном. Я едва удержался, заскользил боком. Больно врезался в бухту просмоленного каната. Выровнялся. Оттолкнулся от якорной лебедки.

Рыбина извернулась и впилась зубами в здоровенное кольцо, к которому был прикован малой. Дернула головой, вырвала его вместе с креплением.

До конца отката «рывка» оставалось еще три секунды, когда черная извивающаяся тварь, словно ухмыльнувшись мне на прощанье нырнула в воду.

На миг я увидел, как испуганно уставились на меня карие широко распахнутые глаза малого. Затем цепь заскрежетала по палубе, и ушла в воду, утащив за собой и его.

Рывок!

Я схватил руками пустоту.

Тут же бросился к борту. Малой барахтался изо всех сил, удаляясь от лодки как поплавок, который тащит клюнувшая рыба.

Траекторию я просчитал мгновенно. Развернулся, разбежался и прыгнул, перехватив нагинаты двумя руками кинжалом вниз.

Наверно, если бы у меня было время подумать, я бы не сделал этого. Две твари в своей стихии. Я без защиты, лишь с одним самодельным, пусть и системным оружием. И кто знает, нет ли в этом супе из трупов еще каких монстров пострашнее. Хотя… какой, нафиг, подумать⁈ Ребенок за бортом!

Всё это пронеслось в голове за короткое время.

Горячая маслянистая вода накрыла меня с головой. Но я почувствовал, как лезвие вошло во что-то упругое.

Мощный рывок едва не вырвал оружие из рук. Я держал и давил. Меня потащило вперед, словно я встал на вейкборд, но еще на вышел на поверхность.

И вдруг я остановился.

[Опыт + 10

3378 / 500

Удачи, игрок!]

Отлично! Еще одна готова.

Сгруппировавшись, я уперся ногами в труп рыбины, выдернул нагинату из пробитой головы, тут же оценил диспозицию.

Малой барахтался метрах в трех слева. Он не кричал, но я видел, что его силы заканчивались — цепь с большим и тяжелым кольцом, которое успела выплюнуть рыбина, тянула под воду. До пирса метров десять — сам не выберется. Чёрт!

Справа скользнула темная тень. На миг показался острый плавник и тут же ушел на глубину.

Соленая вода слепила глаза, нагината норовила выскользнуть из рук, но я одним рывком оседлал медленно дрейфующий труп твари, которую только что убил.

Удар снизу выбросил меня из воды на пару метров, сбил дыхание и заставил вспомнить, что у меня есть внутренние органы: почки со всей дури ударились в таз. В глазах потемнело.

Вода привела меня в чувство. Главное не дать твари откусить что-нибудь. Отрастить новую ногу вряд ли удастся.

Я принялся колоть нагинатой вниз наугад, стараясь не выронить оружия. Одновременно с этим выискивая хоть какую-то опору. Рыбина, похоже, снова поднырнула под меня.

Поверхность бликовала. Яркие солнечные лучи, отражаясь от воды, лишали меня любой возможности видеть.

Я нырнул и открыл глаза под водой. Плевать на выжигающую сетчатку соль!

Темное пятно подо мной сплелось в клубок и развернулось.

В тот момент, когда тварь была совсем близко, я сунул ей в раскрытую пасть нагинату. Клинок провалился, почти не встретив сопротивление. Еще немного, и рука оказалась по плечо в пасти твари, но в тот момент, когда рыбина уже готова была сомкнуть челюсти, судороги пошли по её телу. Не знаю, что я там повредил, но тварь сдохла.

Я тут же получил сообщение о победе над монстром и свои заслуженные десять копеек.

Выдернув руку с нагинатой, я оттолкнул тварь в сторону ногой. Огляделся. Поддерживать себя на плаву одной рукой, да еще в промокшей, в миг потяжелевшей одежде, оказалось непросто.

Малого нигде не было видно.

Лодка наконец закончила цепляться за жизнь, и тоскливым стоном провалилась под воду. Какое-то время вода у причала бурлила выходящим из трюма воздухом, но это быстро закончилось. Вокруг плавали только дохлые твари, обрывки разодранной одежды, да безногий треп одного из пиратов — воздух надел одежду на спине и пока держал его на плаву.

Я нырнул.

Не выпуская нагинату из рук, огляделся. Совсем рядом погружалось на дно хилое тельце, увлекаемое в пучину стальными звеньями чёртовой цепи. Малой уже не барахтался, похоже, потерял сознание.

За три гребка я догнал его. Я схватил тонущего ребёнка под мышки. Он был удивительно лёгким, почти невесомым. Его широко раскрытые глаза безучастно смотрели куда-то мимо. Замолотив ногами, я попытался всплыть. Цепь оказалась тяжелее, чем я думал. Вместо подъема мы медленно, но верно погружались вниз.

Легки жгло, хотелось вдохнуть, но сделай это, и я — труп.

Пришлось отпустить малого, быстро всплыть, сделать глоток и снов нырнуть.

На этот раз у меня был план.

Я не знал насколько глубокая здесь бухта, но вряд ли десятки метров. Сквозь мутную пелену воды, я видел смутные очертания дна.

Вновь схватив малого, я повлек его за собой вниз.

Наконец — дно! Все происходило медленно, словно в невесомости, но мне не привыкать. Я нащупал звенья цепи, рубанул нагинатой. Удар вышел медленный — цепь выдержала. Главное было отсечь многокилограммовое большое кольцо. Сама цепь не такая уж и тяжелая. Еще удар! На этот раз я смог. Пять миллиметров металла не выдержали натиска системного кинжала.

Теперь — быстро вверх. Рывок! Ноги стали словно бревна, нет, словно взведенная пружина арбалета. Я почувствовал, как это чувство разливается по мышцам от голени до бедер. Чуть присел и оттолкнулся.

Торпедой взмыл почти к самой поверхности. Последний метр добавил гребками: одной рукой держал малого, ей же оружие, а второй греб.

Раскаленный воздух казался нектаром для изголодавшихся легких. Я вдохнул раз — другой и погреб к пирсу.

Спущенная в воду лесенка оставляла ржавые следы на ладони, нагината цеплялась за ступеньки, не давая спокойно втащить малого наверх. Пришлось ненадолго расстаться с ней, зашвырнув на пирс. Там она звонко ударилась о бетон, издав мелодичный звук.

Малого я перехватил одной рукой под мышки и потащил за собой. Худющий, весь облепленный лохмотьями одежды, неожиданно он перестал быть пушинкой. Может быть просто силы покидали меня, не знаю. Я выдохся от этого морского боя, чувствовал, что вот-вот свалюсь, неспособный двигаться. Но всё же, я смог. Вытащил малого на пирс.

Мы повалились на горячий бетон. Маслянистая вода стекала тонкими ручейками. Миг — и я вскочил на ноги, закашлялся, согнувшись пополам, едва не выхаркав легкие. Чуть отдышался и склонился над неподвижным телом.

Глава 15

Таха

Буале предстал взгляду путника в своем самом непотребном виде. Заваленная мусором окраина выглядела демонстрацией того, как не надо вести хозяйство. Захламленные грязные подворотни, разбитые окна домов, выломанные двери и мусор… снова мусор: бытовой, обломки мебели, грязные обрывки одежды. Большую часть этого припорошила бурая пыль, а жара и жестокое солнце разложило, превратило в неприятную слизь, остальное.

— Срань господня! Какой мудак это тут устроил? Надо же было загадить дом так, что ни один приличный таракан не сунется в это дерьмо.

Низкорослое существо, запустило пальцы в бороду, поскребло там задумчиво, и замерло.

Рукав засаленного балахона задрался, обнажив чуть расплывчатую надпись на запястье. Если бы само существо или кто-то другой, кто знал бы его родной язык вместе с русским, решил бы прочитать эти буквы, то получилось бы: «Ц’Кан»

Существо, заметив надпись, скривилось, недовольно сплюнуло, поскребло толстым, с залежами грязи, ногтем по коже. Кто-то мог бы решить, что это татуировка, но владелец надписи точно знал — это не так. Выжженное при рождении медицинским лазером имя было одной из самых больших проблем существа.

— Бхале! Грёбаное имя! Сукины дети, что б вас комар забодал! — непонятно на кого выругалось существо.

Если бы кто-то называл его Каном, оно было бы не против, пусть это будут хоть распутные девки из таверн К’Хоры, хоть тюремщики, которые с удовольствием этих девок пользуют. Но не приведи Система назвать его Ц’Каном. За эту «Ц» Кан готов был убить.

Кан опустил рукав, медленно погладив предплечье. Он словно погрузился в раздумья, но что за мысли бродили в его голове сказать сложно. Слишком путанными они показались бы стороннему наблюдателю. К тому же лингвистические способности, подаренные Кану Системой еще не до конца проявились. Пассивный навык отработал, но как прекрасно знал Кан, пройдет ещё некоторое время, прежде чем умение заработает в полную силу.

Он покрутил головой, стараясь понять не появлялась ли в городе гигантская злобная тварь, в осколке с которой он жил последний десяток лет. По всему выходило, что нет. Иначе мусор на улицах был бы кровоточащий и дурно пахнущий.

Кан втянул носом воздух, при этом родился звук похожий на старт турбины, снова осмотрелся и принял решение.

— Господин Ти, похоже, околачивает х… ладно, пусть будет хвостом, груши, раз до сих пор не добрался до города, — пробормотал Кан.

Он довольно крякнул, подтянул сползшие штаны — ремень был благополучно утерян где-то в последнем осколке — и зашагал в город. Направление к центру он легко узнал из покосившейся металлической таблички.

К огромному удивлению Кана, в центре Буале бурлила жизнь. Ему пришлось спрятаться за мусорный бак, выкаченный кем-то из проулка, да так и брошенный, почти посередине улицы.

Сидя за импровизированным укрытием, он наблюдал, как небольшие вооруженные отряды людей, короткими перебежками перемещались от одной дохлой системной твари к другой. Затем кто-то наклонялся, вскрывал монстру грудину и забирал лут.

— Местные подонки уже просекли фишку, ублюдки, — недовольно бормотал Кан.

Он привык разговаривать сам с собой, ведь много лет его слова никто не мог разобрать. Господин Ти не был разумным, ему что слова, что громкие газы — одна хрень.

Для Кана было странно видеть организованные действия аборигенов. Похоже, местные неплохо сориентировались после прихода Системы. Как правило, в первые дни новый мир погружался в хаос. Его устраивали сами аборигены безо всякого участия Господина Ти.

При мыслях о Системе, Кан грязно выругался на родном языке и продолжил следить за происходящим.

Раз Господин Ти ещё не почтил своим вниманием город, значит у Кана есть время выпотрошить всё полезное, до чего он сможет дотянуться и быстро скрыться за границей жилой зоны. Совсем скоро Господину Ти надоест лакомиться местной фауной, и он нагрянет сюда. А к его приходу не так-то просто адаптироваться. Это тебе не стрёмная недоразвитая Система — это террор в самом примитивном его проявлении. Это кровь, кишки, и… разорванные на мелкие кусочки тысячи разумных. Так что, Кану стоило поспешить. Совсем скоро тут будет нечем поживиться.

Кан дождался, когда вооруженный отряд дойдет до перекрестка с соседним проулком и углубится туда, поглощенный сбором лута. Ха! Пусть собирают, пока могут. Конец будет один — все сдохнут!

Из подслушанного разговора между членами отряда Кан выяснил, что их предводитель засел в большом доме на площади в самом центре. Туда он и отправился.

К недоумению многих знакомых с Системой, Кан был развит очень нестандартно. Низкий рост, смышленая голова, наконец, явная склонность к инженерному делу, казалось бы, должны были однозначно определить набор навыков и умений. Но Кан был ребенком своего народа. А гномы не привыкли делать так, как им говорят.

Когда в мир Кана пришла Система, многие решили, что они лучше других, что никто им не указ, и стали совершенствоваться кто во что горазд. Это их и погубило. Творчество против Системы — результат предсказуем. Но Кан выжил. Ему пришлось скрываться. Многие годы он странствовал из одного осколка в другой, искал возможность выжить — последний Ренегат Системы из мира Н’Дале.

За эти годы Кан обрел столько разношерстных навыков, что уже и сам забыл, кем предполагал стать в начале. Класс — инженер. Это понятно. Но прокаченные лингвистические способности, продвинутый навык скрытности — Кан буквально мог становиться невидимым на короткое время — это всё из другой оперы. Как, впрочем, и ещё ряд неординарных умений.

«Большой дом в центре» оказался обыкновенной двухэтажной халупой. Обмазанные не то глиной, не то птичьим помётом стены, мутные маленькие окна, зачем-то утыканная разноцветными бутылками одна из стен первого этажа.

Кан рассматривал «объект» издалека, планируя проникновение. На бутылочной стене он задержал взгляд и неожиданно довольно кивнул.

— Ладно, не все эти ублюдки тупые. Кто-то родился с половиной мозга. Даже додумался соорудить кондиционер, способный работать без электричества.

Но это ничего не меняло. План Кана был прост: если кто-то захватил власть и отправляет отряды убивать тварей и собирать лут, значит этот кто-то — местный царь. А где самая жирная добыча? Верно — в царском дворце. Так себе дворец, но за неимением лучшего… После прихода Господина Ти и такого не останется. Значит надо успеть забрать всё, что успел добыть новоиспеченый царёк и свалить.

Никаких угрызений совести Кан не испытывал. Грабить того, кто всё равно скоро сдохнет — эта модель поведения легко вписывалась в представления Кана о морали и этике. Мертвым ничего не нужно.

Так что, минимальная разведка ситуации и — вперед, на дело!

Вокруг дома топтались с десяток имбецилов с автоматами. Их Кан в расчёт даже не брал. Они попросту не заметят его. А вот тот тип, что сидит на крыше с увесистой пушкой — тот да. Похоже и навыками обладает, и зоркостью глаз. От такого скрыться непросто даже невидимке, но у Кана найдется чем удивить любого. Новоиспечённые адепты Системы не могли прокачаться так быстро. Они для Кана, с его-то двадцать девятым уровнем, что муравьи под солдатским сапогом.

Кан собрался, настроился.

Без каких-либо сложностей, обойдя несколько домов, подобрался к соседнему с дворцом кварталу, всё время контролируя ситуацию, чтобы не попасться на глаза следящему. А вот уже, когда подобрался ближе, можно было задействовать навык.

Кан сосредоточился и… исчез. Точнее погрузился в переизлучающее свет поле. Заметить движения можно, но для этого нужно смотреть прямо на него. А эти долбоящеры пока ещё даже не знают, что невидимки существуют. Ладно, пусть не совсем невидимки, но вполне успешные стелс-воры.

Кан подобрался к стене из бутылок, почувствовал, как раскаленный воздух движется внутрь здания. Интересно, царёк поставил кого-то с опахалом, гнать поток? Протиснувшись в узкую щель между стеной дома и покосившимся забором, Кан оказался во внутреннем дворе.

Здесь, как следовало ожидать, тоже слонялись местные недоноски с пушками. Как они ещё все до единого патрона не потратили, не перестреляли друг друга? Похоже, местный царек умел держать других за яйца. Но всё же, после прихода Системы боеприпасы брать неоткуда. Пользуй то, что было в запасе или дерись голыми руками. Не успел Кан об этом подумать, как увидел ответ. В темной, охраняемой двумя ушлёпками комнате, громоздились деревянные ящики. Патронов тут хватило бы на небольшую армию. Похоже, царек именно ей себя и окружил. Таким и системные монстры нипочем. Кан хмыкнул, немного зауважав того, кто смог быстро сориентироваться в новом мире.

Он с тоской посмотрел на склад боеприпасов. Жаль такое количество не засунешь в системное хранилище. Да и зачем? Ходить перемотанным патронными лентами и бряцать железом Кан не собирался. Его сила в другом. Хотя, за все эти годы, он так и не понял в чем она. Может, в правде?

Шустро скользя между шастающими вокруг охранниками, Кан уже подобрался к ведущей на второй этаж лестнице. С его ростом в метр, оставаться незамеченным оказалось очень даже просто. Все недоношенные верзилы с пушками смотрели строго на уровне своих тупых глазок. Придурки, даже не понимали, чего им опасаться. Хотя, поле невидимости тоже помогало.

Лестница наверх оказалась пустой. Здесь никого не было, зато душок стоял, как в курятнике. Никакой вентиляции. Да и помогла бы она здесь? Кан пробирался дальше. Тесная площадка с двумя дверями — запертыми, и коридор прямо. В конце коридора монотонно гудели голоса. Кан насторожился, прислушиваясь. Сначала совершенно неразборчивая речь постепенно становилась яснее. Навык работал.

Похоже, никто не собирался бежать Кану навстречу. Прижавшись к стене, он пошел вперед.

В огромной светлой комнате со стеклянным потолком — вот теперь хоть немного походит на дворец — разговаривали двое. Один коротышка — чуть выше Кана, полный и лысый. Второй — жердина с кучеряшками до плеч, худощавый, но с широкими бедрами. Лысый стоял лицом ко входу, но обзор ему перекрывал кудрявый, стоявший спиной. Впрочем, обзор был ограничен и для Кана.

«Дылда толстожопая! — ругнулся про себя Кан — Сдвинь седалище! Невидно ж ничерта»

— Господин, Амир, — спокойно и размеренно произнес кудрявый, — патрули разосланы по городу. Собираем ценности, оружие и слезы Айши с чудовищ. Как только доставят сюда я сообщу.

— Хорошо. Что-то еще?

— В окрестностях города видели динозавра.

— Чего? — Лысый опешил. — Какого еще динозавра?

— Ти-Рекса.

Кан усмехнулся про себя. Система залезла аборигенам в голову. Она даже имя Господина Ти туда вложила. Пусть и не совсем верное. Что еще за Рекс? Собачек так называют.

— Динозавр напал на кого-нибудь?

— Нет, пока жрет только тварей и всякую мелочь, что ошивается рядом с помойками.

— Отлично, Хусни, отлично! Держи на контроле. — довольно пробормотал лысый. — А что у нас с сопротивлением?

— Хасана ищем.

Кан видел, как при звуке этого имени лысый скривился и махнул рукой. Слушать треп мертвецов Кану было неинтересно. Он сделал несколько шагов вперёд, так чтобы видеть всю комнату целиком. В дальнем правом углу возвышалось то, от чего сердце Кана забилось сильнее — огромный, в рост высотой, сейф!

Ладони тут же вспотели, и Кан принялся довольно потирать их, предвкушая сколько всего интересного он найдет в этой металлической коробке. Примитивные аборигены точно не смогут придумать такой замок, который бы поставил Кана в тупик. Инженер с навыками вора — лютое сочетание.

Тем временем кудрявый продолжил:

— Вы же знаете, господин, что в момент Разделения мы с моим братом Юсуфом оказались по разные стороны стен?

— Ты про глухонемого брата?

Кану послышалось недовольство в голосе лысого, но чем оно вызвано он не представлял.

— Да, — кудрявый смиренно склонил голову.

— Не хочу слышать о нем.

— Простите, господин, но так сложилось, что он может нам помочь.

Кан сделал еще два шага вперед и сместился вбок, вдоль стены. Близость сейфа пьянила. Захотелось достать фляжку и глотнуть самогона чтобы закрепить это чувство, но он решил не рисковать. В первую очередь — сейф.

Да, вскрыть железку пока эти твое точат лясы не выйдет. Заметят. Но Кан может пока изучить систему запоров, а как только эти двое свалят, в мгновение ока открыть дверку и забрать всё, что найдет.

Лысый, недовольно кривляясь, сделал шаг влево, поднял взгляд и уставился прямиком на Кана. Кан замер, как был, раскрыв рот.

При прямом взгляде поле невидимости могло давать небольшую осечку. Внимательный наблюдатель заметит легкое, чуть колышущееся марево, если двигаться в этот момент. Так что Кан стоял неподвижно.

— Чем этот придурок может нам помочь?

— Мы общаемся с ним через стену. Договорились о времени. Приходим в назначенное место и разговариваем.

Лысый снова скривился, но так и стоял уставясь в одну точку. Видеть Кана он явно не видел. Похоже, таким образом лысый просто демонстрировал свое отношение к разговору.

— Разве сквозь стену что-то видно? — безразличие так и сквозило в вопросе.

— На близком расстоянии — да. Брат глухонемой, мы общаемся жестами. Звуки не проходят, но в этом случае нам повезло.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

Кудрявый едва заметно вздохнул:

— Как только стало ясно, что Хасан собирается противостоять нам, добрые люди нашептали, что в Кисмайо гостит у родственников его дочь Тахлима.

Лысый тут же оживился.

— Он уже нашел девчонку?

— Да, господин. Девочка у него.

— Жива? Если что мне сойдет и голова.

— Сидит на цепи, ждёт своей участи.

От этих слов Кан дернулся, как от удара. Он непроизвольно сжал кулаки, желваки так и заиграли на скулах. Хорошо, что сейчас никто на него не смотрел, иначе не спасло бы и поле.

— Отлично, отлично! — лысый принялся потирать ладони точно так же, как совсем недавно это делал Кан.

«Ага, каков ушлёпок, — стиснув зубу, подумал Кан. — У таких сейфы набиты ворованным добром»

Кан снова принялся двигаться вдоль стены. Лысый отвел взгляд, как только речь зашла о девчонке, и теперь Кан был свободен.

«К чёрту всё! Не моё это дело. Не моё…»

— Я хочу, чтобы вы заставили Хасана прийти к стене, — продолжил лысый, — в ваше договорное место. Пусть твой брат притащит туда и девчонку. Я хочу показать этому несогласному, что у моей власти длинные руки. Показать всем, что власть переменилась! Никто — ни русские, ни пришельцы, ни чёртова система — нам больше не указ! Мы снова будем править этой землей!

От такой тирады лысый аж вспотел. Кан видел как выступили капли пота на низком черном лбу. Тем временем лысый перевел дух и продолжил:

— Либо Хасан сдастся, либо я прикажу отрезать девчонке голову. Твой брат сделает это?

— Конечно, господин, если этим заслужит ваше прощение.

Кан видел, что кудрявый заволновался от слов царька, но фразу произнес все так же ровно, словно речь шла о покупке булки хлеба. Зато сам царек довольно расплылся в улыбке.

Кан скривился от услышанного, но тут же напомнил себе, что он здесь ради наживы и собственного выживания. На проблемы мертвецов ему плевать.

«Чертовы конченные ублюдки! С таким подходом точно сдохнут!»

— Стены не вечны. А моё прощение ещё надо заслужить, а вину отработать, — сально улыбаясь, лысый окинул кудрявого взглядом. — Отработка касается и тебя. Вы с братом накосячили оба. А этими новостями, Хусни, ты меня порядком завела. Идем! В соседней комнате есть кровать.

«Фу!»

Кан скривился, но едва кудрявый двинулся с места, с глаз словно пелена спала: слишком тонкие руки, изящные кисти, плотно обтянутый штанами зад. Кан проследил взглядом за кудрявым оказавшимся женщиной по имени Хусни. Имя-то какое… С первого раза и не поймешь мужику принадлежит или бабе.

Кан в раздумьях замер. Не последовать ли за этими двумя? В конце концов сдохнут аборигены не так быстро. Год-полтора в запасе у них есть. Так что изучить привычки местных стоит. А судя по росту лысого, у Кана могут выдаться неплохие каникулы, если местные женщины любят низкорослых. Или тут дело в богатстве? Кан с тоской посмотрел на закрывшуюся дверь, за которой только что исчез шикарный, по стандартам гномов, зад Хусни.

Нет! К чертям собачьим! Он пришёл сюда не за этим. Сейф — вот главная цель. И богатства, что скрыты в нем, конечно.

* * *

И без того темная кожа малого приобрела синеватый оттенок. Губы казались фиолетовыми. Он явно боролся за жизнь до конца и наглотался воды.

Рекомендации МЧС сами собой всплыли в голове.

Я подхватил малого, сейчас он снова казался легким, перекинул через колено лицом вниз. Челюсти оказались сведены, и мне пришлось из разжать. Затем сунул палец в рот и надавил на корень языка — всё по инструкции.

Ничего. Рвотного рефлекса нет. Чёрт!

Я сунул палец глубже и надавил сильнее. Если не выйдет, то шансов спасти ребенка мало, даже сделав искусственное дыхание.

Послышался сдавленный звук «э-э-э», тело напряглось, дёрнулось, и на бетон хлынула вода вперемежку с желчью. Его что не кормили совсем? И откуда там столько воды?

Малой закашлялся — всё вместе это было хорошим знаком. Жив! Это главное. Воду удалим — процедура малоприятная, но не смертельная.

Кашель прекратился, и тельце снова обвисло.

Пришлось повторить палец в рот и нажим. На этот раз получилось с первого раза. Через десять минут мучений, малой попытался высвободиться из моих рук — я придерживал чтобы он не упал, пока его тошнило — и отползти в сторону.

Я не стал удерживать. Еще напугаю.

Малой отполз на метр, развернулся, едва на завалившись, но всё же удержав равновесие, сел.

На меня глазами испуганного совёнка смотрела девочка.

Мне сложно определять пол по лицам темнокожих, пусть я и работаю с ними уже несколько лет. Особенно, если это ребенок, особенно, если до невозможности тощий и короткостриженый. Но сейчас ошибиться было невозможно.

Она смотрела на меня не мигая, в её взгляде читался животный ужас и недоверие. На тонкой щиколотке краснел свежий, кровавый след от оков. Похоже, рыбина дернула сильно, содрала кожу почти до мяса.

— Всё хорошо… Ты в безопасности, — хрипло проговорил я, едва не закашлявшись.

Верил ли я сам своим словам? Весь этот новый мир был одним большим воплощением опасности. Но сейчас мне нужно было успокоить ребенка, найти к нему подход.

[Выполнено задание: милосердие стоит риска

Опыт + 400

3788/500]

Да, к черту тебя! Не до чтения логов сейчас. Но Система меня, конечно же, не послушалась.

[Получена цепочка заданий: милосердие — ключ к человечности!

Следующее задание: милосердия много не бывает

Описание: спасайте любое существо с риском для собственной жизни.

Награда: вариативно

Дополнение: продолжайте в том же духе, но помните, спасение ЦЕНОЙ собственной жизни лишит вас возможности вкушать блага Системы]

Спасибо! А то я не знал. Нафиг такие блага! И вот мне интересно, что значит «любое существо»? Спасти мышку тоже проканает? Система, как всегда, очень конкретна в своих заданиях.

Я украдкой глянул на спасенную. Не транслирует ли ей Система что-то подобное, но похоже, ничего не было. Девчонка молча смотрела на меня исподлобья и не отвлекалась.

— Всё хорошо. Ты в безопасности, — повторил я уже на английском. Девочка могла и не знать русский.

Но, похоже, она не знала и английского. Ни одним из наречий сомали я не владел, как, впрочем, и французским.

Чёрт! Незадача.

Девчонка, опустила взгляд, потянулась, пощупала кровоточащую лодыжку. Слабость была в каждом её движении. Слабость, и обреченность. Словно я спас и не спас её одновременно.

Мои пальцы сами потянулись к нагинате. Обод на лодыжке из тонкого металла. Системный нож легко избавит ногу от врезающегося в кожу «украшения». Девочка дёрнулась и зажмурилась. Но я лишь аккуратно поддел лезвием кольцо и отбросил его. Символический жест, но важный. Кольцо отлетело на метр, звякнуло и замерло на бетоне.

Девочка открыла глаза, и в них появилась капля чего-то, кроме страха. Любопытство? Или просто удивление?

Я поискал взглядом свои вещи. Там есть аптечка, а рану надо обработать.

— Сиди здесь, никуда не уходи, — пробормотал я, словно девчонка была способна сейчас сбежать.

Я сходил за сумкой-шопером с забавной мордочкой, где лежала перекись. Вернулся и увидел, что девчонка отползла с того места, где я её оставил. Кольца, которое я снял с её лодыжки, не было видно. Может быть, выбросила это неприятное напоминание о недавнем прошлом куда подальше?

Заметив сумку в моих руках, девочка неожиданно оживилась. Едва заметно, но губы дрогнули, сложившись в полуулыбку. Подняв дрожащую ручонку, она ткнула пальчиком в рисунок на шопере.

— Ньегере, — непонятно пробормотала она.

Я не знал, что это значит, но улыбнулся в ответ. Голос есть, это уже хорошо.

Пока я обрабатывал рану, девочка рассматривала сумку, гладила её, тыкала пальцем в нос нарисованному зверьку.

— Я закончил. Будет еще болеть некоторое время, надо будет повторить процедуру.

Девочка уставилась на меня, но ничего не сказала. Скорее всего не поняла.

Я осмотрелся. Спасение спасением, а контроль периметра никто не отменял. Хватит мне одного раза. Больше застать меня врасплох не выйдет. Но вокруг было пусто и тихо.

— Матвей.

Я приложил ладонь к груди и чуть склонил голову.

Девочка насупилась, молча поглядывая то на меня, то на шопер. Я подумал, то слово, что бормотала девчонка, имеет отношение к нарисованному на сумке животному, и решил попробовать.

— Ньегере, — я показал пальцем на рисунок. — Матвей, — ткнул пальцем себя в грудь, приподнял брови, изображая вопрос.

Взгляд карих, почти черных глаз, казалось, пронзает меня.

— Таха, — тихо произнесла девочка.

Отлично! Уже кое-что. Значит я спас Таху.

Глава 16

Море для нас — табу!

Спасти — спас, но что с ней делать дальше?

Я вздохнул, огляделся. Моё снаряжение валялось неподалёку. Щит, арбалет, рюкзак. Теперь ещё и ребёнок. Полуживой, напуганный до смерти. Путь к Скелетонику внезапно оказался сложнее, чем я думал. Но отступать было некуда. Я посмотрел на девочку, потом на свой разводной ключ на поясе.

«Я — инженер, и моя задача — находить решения. Даже самые сложные и безумные. Находить и претворять в жизнь. Я — практик, а не теоретик»

Тащить девчонку с собой в Россию — глупость. Зачем ей туда? Это у меня дочь за тысячи километров. А у этой девочки, наверняка, есть родня здесь. Доведу её до города. Да, он полыхает, но наверняка есть выжившие и там. Кисмайо не маленькая деревня, но мне может повезти. У некоторых народов, живущих в Сомали, тесные семейные узы. Родственники знают друг друга, часто помогают. Так что надежда есть.

А пока пусть девочка побудет рядом. Со мной ей безопасней. Одна — точно пропадет.

Таха так и сидела на горячем бетоне, задумчиво глядя в сторону моря. В руках она сжимала сумку-шопер с моей импровизированной аптечкой и, так понравившейся девочке, забавной мордочкой.

Я подобрал рюкзак, подошел и присел рядом.

Прежде чем собирать лут надо выяснить понимает ли Таха, что вообще вокруг происходит. Вопрос лишь в том, как это сделать, не зная языка?

Из рюкзака я достал брикет халвы. Дети любят сладкое в какой бы ситуации не оказались.

Отломив кусочек сладости, я протянул его Тахе. Та, недоверчиво на меня взглянув, чуть отодвинулась, словно раздумывая можно ли мне верить. При этом глаза не отрываясь смотрели на крошащийся ломтик.

— Держи. Вкусно.

Я протянул халву девочке, и она наконец решилась. Схватила угощение и молниеносно сунула его в рот, принялась жевать вязкую чуть рыхлую сладость. Я невольно улыбнулся, отломил еще кусочек, отдал Тахе. На этот раз все произошло быстрее.

Вот так и устанавливается контакт. Меня это никак не приблизило к пониманию что в голове у девочки, но она стала меньше меня бояться. Это уже прогресс.

Я сидел, ждал, когда Таха прожует халву. Патока явно липла к зубам, отчего девочка ковыряла их ногтями. При этом с блаженным выражением лица смотрела куда-то за горизонт.

Вдруг Таха вскрикнула, подскочила и принялась тыкать пальцем в сторону моря.

— Варабесса! Варабесса!

Я вскочил следом.

— Тише!

Не стоило здесь кричать. Мало ли чьё внимание это привлечёт. Я приложил палец к губам — не помогло. Попытался схватить Таху, успокоить, но девчонка тряслась от страха, вырывалась. В конце концов я изловчился и поймал её, развернул спиной к морю, сам встал рядом, так чтобы она хорошо меня видела. Так я мог контролировать поведение девочки. В любой момент остановить, если вдруг, Таха решит броситься бежать.

Девочка быстро дышала, словно задыхаясь. На лице читалась паника.

— Всё хорошо. Я не дам тебя в обиду. Ни пиратам, ни варабессе.

Услышав последнее слово, Таха вдруг шагнула ко мне, обхватила ручонками и затряслась в рыданиях. Я обнял её, прижал к себе, стал осторожно поглаживать волосы.

— Тише, милая, всё хорошо.

Сам же взглянул на море. Что там могло так напугать девочку?

Стена осколка проходила метрах в пятистах, может чуть больше, от берега. Севернее порта почти у самой границы голубого свечения из воды торчала тупорылая корма авианосца. «Джеральд Форд» затонул в первые дни конфликта. По официальным данным американской стороны, он был загнан и потоплен тремя русскими «князьями»: Владимиром, Олегом и Суворовым. Но в кулуарах ходили слухи, что обошлось одним — Пожарским.

Но Таху напугал не древний утопленник. С пирса было отлично видно происходящее в открытом море. Там, за стеной, шёл бой.

Огромная тварь, размером с синего кита, а может и больше, выпрыгивала из воды, ныряла, скрываясь из виду и снова показывалась. Здоровенная зубастая пасть беззвучно клацала, временами заставляя взмывать в воздух гигантские черные фонтаны. С кем сражалась тварь было не ясно. Но несколько раз её словно мелкую рыбешку подбрасывало в воздух и швыряло в стену. Тварь, столкнувшись с непроницаемой преградой, замирала в воздухе, а затем обрушивалась обратно в воду, поднимая метровые волны.

Это что за монстры завелись в море? Сдается мне, для человечества океан теперь запретная зона. И ладно монстры. Вопрос в том, кто их бьет? Попробуй такую тушу из воды выбросить. Был у нас, правда, князь — Князь Сибирский, кажется. Так тот тварей морских мочил направо и налево. Даже книжка об этом есть. В детстве читал.

— Не бойся, это чудовище не доберется до нас, — постарался я успокоить Таху. — Всегда найдется тот, кто справится с любым чудовищем, поверь мне.

К моему удивлению Таха кивнула, словно поняла о чем я говорю. Но, может, это просто реакция на успокаивающий тон.

Мне вот интересно, откуда девочка вообще знала, что это за чудо-юдо? Почему испугалась? Неужели уже сталкивалась с тварью? Неужели с нашей стороны стены тоже плавает такое?

Стоило отойти подальше от берега. Вдруг тварь действительно здесь и научилась, как рыбы, которых я недавно убил, выпрыгивать из воды и драться на суше. Ну нафиг, такое удовольствие. Мутировавшему киту я нагинатой голову не снесу.

Но прежде нужно было разобраться с лутом и боевыми трофеями.

Я отвел успокоившуюся Таху метров на пятьдесят от берега, к краю пирса. Уложил на бок щит, прикрыв девочку от нападения с суши. Море я сейчас контролировал. Уверен, если появится тварь размером с самолёт, я замечу ее приближение и у нас будет время свалить. Глубин, способных скрыть такую тушу в бухте не было. Да и вода здесь более-менее прозрачная, кроме мути вперемежку с кровью у самого пирса.

Кстати, кровь может привлечь каких-нибудь монстров, но прямо сейчас я никого не видел. Поэтому в первую очередь решил вытащить трупы рыбин, что плавали недалеко от берега. За теми, что отдрейфовали дальше, я решил не лезть. Да, в них есть лут, но риск должен быть соразмерен награде. Я и так, отбился только чудом.

Я оглянулся на Таху и решил, что не стоит оставлять девчонку одну надолго. Ленку я уже оставил…

Кроме рыб-монстров была ещё одна проблема — трупы пиратов. Мертвым всё равно. Это я уяснил уже очень давно, ещё по время африканского конфликта. Да и не были мне друзьями эти пираты. Так что вскрыть я их вскрою. Мне нужно точно знать, могут ли люди находить эссенции в других людях. Охотиться на себе подобных я не собирался, но знать могу ли я стать объектом чьей-то, кроме монстров, охоты нужно.

Единственное, что я решил, не позволять Тахе смотреть, как я буду вскрывать пиратов. Может быть она и зла на них, но это травма для ребенка её возраста. Потрошить монстров — одно, ковыряться в людских внутренностях — другое. Тем более, что люди не истлевают, как чудовища.

Из мотка тонкой проволоки, что прихватил из сварочной, и одного металлического ёжика я соорудил зацеп. Десятиметровая проволока разматывалась плохо, но вес ежа позволял забрасывать его метров на шесть-семь. Таким образом в зоне досягаемости оказалось четыре рыбы и два пирата. Труп глухонемого плавал чуть дальше, но с пятой попытки я смог выловить и его. Одна рыбина так и осталась валяться на пирсе, где я отрезал ей голову.

Пиратов я оттащил за небольшую низкую надстройку у самой воды. Заодно подобрал выпавший из рук глухонемого автомат калашникова и мешок. С этими трофеями я решил разобраться уже после того, как соберу лут.

Рыб я приволок поближе к Тахе — пусть видит, что я делаю. Девочка должна понимать, что за штуковины скрывают твари. Пиратов я вскрою уже втихую.

Таха заинтересовалась моими действиями, поднялась и подошла ближе, всё так же не выпуская из рук сумку. Дался ей этот шопер.

Я вскрыл первую рыбину — ту, что была без головы.

[Обнаружены:

Эссенция выносливости — 1 шт

Навык Баланс — 1 шт

Уровень силы — 1

Описание: Вы легко можете поддерживать вертикальное положение в любой ситуации.

Удачи, игрок!]

И что это такое? Вздумай я пройтись по канату, смогу это провернуть? В целом, неплохо.

С остальных рыб выпало только по одной эссенции выносливости. Зато теперь у меня их стало семь штук. Вскрывая рыб, я рассказывал Тахе, что делаю и что нахожу. Рассказывал на русском. Пусть привыкает, может выучит. Кто знает, что Система отсыпала девочке от своих щедрот?

Таха наблюдала за моими действиями внимательно, но без удивления. Похоже, она уже видела подобное. Иногда кивала невпопад, а иногда что-то бурчала под нос на своем языке.

Покончив с рыбами, я дошел до пирса и тщательно помыл руки. Вернувшись, снова достал халву, отломил и протянул Тахе. Та взяла угощение, но на этот раз не сунула его в рот. Бесцеремонно залезла в сумку с аптечкой, развернула полиэтиленовый пакетик, в который были сложены рулончики бинтов, вытряхнула содержимое в шопер. После недолгих раздумий сунула внутрь пакета халву, замотала и спрятала куда-то под одежду. Не думал, что в этих обносках есть какие-то карманы. Кстати, при случае надо бы раздобыть девочке одежду. Например, присмотреть что-то с пиратов. Они одеты явно лучше своей пленницы.

Понаблюдав, как Таха делает запасы сладкого на черный день, я улыбнулся. Ладно, запасливый ребенок, но мне нужно было другое. Надо, чтобы она не потащилась следом за мной смотреть, как я буду препарировать пиратов.

Я попытался объяснить, что ей нужно отвернуться, и с третьего раза Таха меня поняла. Она обиженно вздохнула и отошла к лежащему на боку щиту, уставилась в сторону комплекса. Вот и хорошо. На море я буду поглядывать сам. В воду я больше не полезу, так что ничего страшного.

На пиратах оказалась вполне приличная одежда. Одного из них я таки раздел — сложил короткую накидку и просторную светлую рубашку в кучку — всё лучше, чем у Тахи. Переоденется, будет выглядеть не так ужасно.

Раздумывал я не долго. Перехватил нагинату поудобней и вспорол грудину. В отличии от истлевающих монстров, кровь из людей никуда не делать. Она не текла активно из разреза, но я умудрился вымазаться в ней по локти пока исследовал тела.

Навыков я не нашел, но три эссенции выносливости, две силы и две ловкости раздобыл. Всё это добро я ссыпал к кармашек к другим эссенциям и навыкам. Для себя подытожил: интеллект — одна, выносливость — десять, сила — пять, ловкость — две штуки. Навыки перебирать не стал, все равно ничего нового не добавилось.

С запястья мертвого пирата я снял золотые часы. Или всё же подделку? Проба стояла, но я не знал ставят ли её на поддельных. Часы оказались механическими и шли. Пусть будут, потом разберемся есть ли в них какая ценность.

Во время своих занятий я внимательно следил за морем и поглядывал на Таху. Девочка послушно смотрела в сторону комплекса и, казалось, ждала, когда я разрешу ей повернуться. Но у меня осталось ещё два дела. Ничего в них секретного не было, но всё же я решил, что вскрою мешок без посторонних глаз. Мало ли, что в нём?

Но для начала я проверил автомат. Откладывал самое вкусное на потом. В те далекие времена, когда я слегка баловался видеоиграми, я поступал точно так же — самое ценное рассматривать последним.

В рожке калаша осталось всего одиннадцать патронов. Немного, но и не совсем пустой — еще повоюем! Огнестрел я решил оставить для каких-то крайних случаев. Может быть для локации уровнем повыше. Пока можно поработать арбалетом.

Когда очередь дошла до мешка, я понял, что заинтригован.

Развязав короткие тесёмки, я заглянул внутрь.

Два автоматных рожка едва не довели меня до экстаза. Шестьдесят смертоносных ос в моем распоряжении — шикарно! И ещё одиннадцать в том, что стоит в автомате.

Кроме этого, в мешке обнаружилась связка ключей. Похоже от дома, но от какого именно я, конечно же, не знал. Связка не была подписана. Не стану же я ходить по всем домам города-миллионника и проверять? К том уже, владелец ключей мог оказаться не местным. Бесполезная находка, но я решил пока не выбрасывать. Ключи висели на массивном колечке, а один отдельно — на маленьком, но прочном на вид карабинчике.

Самое важно, что я ожидал найти, оказалось на самом дне — горсть разноцветных застывших капель. Некоторые были серыми — навыки.

[Обнаружены:

Эссенция интеллекта — 5 шт

Эссенция выносливости — 8 шт

Эссенция силы — 6 шт

Эссенция ловкости — 4 шт]

Пираты распотрошили не одного монстра. Скорее всего, что-то они могли съесть, но и этот запас увеличил мой собственный набор почти вдвое.

[Навык Рывок — 3 шт

Уровень силы — 2

Описание: Стремительный рывок на короткое расстояние

Навык Всплеск —

1 шт.

Уровень силы — 6

Описание: Мгновенно повышает силу на очень короткое время

Навык Пожирание —

1 шт.

Уровень силы — 7

Описание: Пожирание сырой плоти значительно повышает скорость регенерации и восстанавливает силы

Удачи, игрок!]

Ого, и откуда пираты раздобыли высокоуровневые навыки интересно?

Ладно, всё вполне неплохо. Можно придержать эти навыки, пусть у меня и были свободные ячейки. Я опасался, что уровень поглощенного навыка будет сброшен до текущего уровня игрока. Это было бы логично. Проверять я не стану, по крайней мере до тех пор, пока у меня накопится несколько вариантов одного и того же навыка высокого уровня. Но, даже тогда, можно будет найти им применение получше, например — торговля. Люди больше чем воевать, обожают только торговать, желательно хорошенько навариваясь в процессе.

Навыки и эссенции я переложил себе в карман, присоединив их к своему запасу.

Я пошарил рукой в мешке, казавшимся пустым, и извлек на свет маленькую фигурку кошки, высотой сантиметров пять, выполненную из какого-то черного камня. Судя по тому, что Система молчала, пока я вертел фигурку в руках, отношения к новому миру эта штука не имела. Единственная странность то, что один бок фигурки был совершенно плоским. Может быть для того, чтобы ставить кошку к стенке? Я прижал фигурку к цевью автомата. Устроилась она там уютно, словно всегда так и сидела, прислонившись к теплому дереву. Я пожал плечами и сунул кошачью фигурку в небольшой отдельный карманчик на поясе.

Что ж, я неслабо разжился на этой вылазке. Не стали бы в меня стрелять пираты и, возможно, мы мирно бы разошлись. Я сам усмехнулся такой мысли. Я шёл спасать ребенка, и сомневаюсь, что мне отдали бы его просто так. А значит мирно бы не получилось. Ненавижу тех, кто способен превратить в раба маленькую девочку.

Несмотря на то, что Россия принесла в эти дикие земли много порядка, в стране, да и в целом на континенте оставалось слишком много проблем, в том числе процветало и рабство. Просто я не думал, что оно окажется так близко от станции, считай под боком у нашего контингента. Совсем непуганые твари.

Я закинул автомат на плечо и подумал, что от Тахи, хоть и небольшая, но помощь будет. Как минимум, она забрала себе шопер с лекарствами. Это не идет в сравнение с весом автомата, но иначе мне пришлось бы таскать всё. Интересно, а какой класс у девочки? Или это только я такой, что получил распределение досрочно? А как у остальных? Они получают класс от Системы или как-то иначе? Вариантом был только Терминал. Пользовалась ли им Таха?

Я посмотрел на девочку, которая так и стояла ко мне спиной.

Бросать её я не собирался. Найдем ли мы в городе её родственников тоже не ясно. А значит мне стоит начинать мыслить не как одиночка. Теперь, всё как в жизни. Нужно будет ломать голову, как развивать ребенка. Если с Ленкой у нас было всё просто, то тут я терялся в догадках.

Ленка обожала всё, что связано с военными дисциплинами — все эти военно-патриотические и оборонно-спортивные летние лагеря. В одном из таких она должна была находиться, когда случилось… то, что случилось.

До этого момента я успешно запрещал себе думать о дочери. Но сейчас, когда у меня на руках появился ребенок. Чёрт! Путь домой с двенадцатилетней девочкой на руках… Но я прекрасно понимал, что если мы не найдем близких родственников Тахи, я не оставлю её одну. Я буду рядом и помогу.

Но сейчас снова нужно было думать за двоих. Я воспитывал Ленку в одиночку. Ничего, справился, насколько я мог судить. Да, как говорили мне почти все вокруг, самое сложное впереди — подростковые бунты и прочие радости взросления, но начальный этап я прошел, и вполне успешно. Теперь — повторение, как говорится, мать учения. Зачем мне этот навык я не представлял, но жизнь распорядилась так. Будем исходить из того, что имеем.

Исходя из нового расклада, планы немного менялись. Если в одного я мог, в случае необходимости, идти напролом, то сейчас приоритет — безопасность. Это может сильно замедлить меня, но, с другой стороны, даст возможность основательней подготовиться к походу. Не бежать сломя голову с голой задницей на амбразуру, а снарядиться, обрести вес. Конечно, я буду искать баланс между медленным продвижением по этим землям и необходимостью торопиться домой. И в этом тоже есть определенная сложность, но думаю, я справлюсь. Кстати, надо еще разобраться, как выбраться из одного осколка в другой. Но, думаю, Система сама подскажет.

Тем не менее, следующий пункт плана — ремонтные мастерские и Скелетоник. Теперь, имея на руках огнестрельное оружие, я смогу добраться туда быстрее, даже, если мне решат помешать. Пусть я и хотел придержать автоматы до трудных ситуаций, но со Скелетоником я смогу обеспечивать нашу безопасность гораздо лучше. А значит, приоритет в этом вопросе не меняется. Добраться до мастерских!

А уж когда я доберусь до них… Эх, разгуляюсь! От приятных мыслей мне стало как-то спокойней. Ничего страшного. Дерьмо случается, но всегда есть выход. Я смогу со всем справиться.

Эти мысли так размягчили мозг, что когда со стороны комплекса раздался визг, я непроизвольно вздрогнул, тут же принялся искать глазами Таху.

Глава 17

Милосердия много не бывает

Девочка стояла там, где я её оставил. Напряженная, вытянувшаяся в струнку, с шопером в руках (с этой сумкой она не расставалась), замершая на месте и всматривающаяся куда-то в сторону раскидистого низкого кустарника, что рос между пристанью и первыми деревцами аллеи.

В кустах шла возня. Оттуда же вновь раздался визг. Ни человек, ни мутировавший зомби так не кричат. Исходя из ситуации, там мог быть кто угодно. От разбухшей до размеров собаки мыши, до муравья-переростка. В любом случае, если это не угрожает нам, то лучше туда не соваться. Вполне разумная идея.

Для меня, но не для девчонки.

Не успел я моргнуть и глазом, как Таха ланью сорвалась с места и рванула в кусты.

Чёрт! Не подумал.

Я бросился следом. Нагината в одной руке, калаш в другой. Подбирать щит было некогда. Пока бежал, подумал, что лучше бы воспользоваться арбалетом. Тратить патроны прямо сейчас — не лучший вариант. Но возвращаться за монструозным оружием — уже не вариант. Пока буду бегать туда-сюда, Таха может пострадать.

Я догнал девчонку уже у самой границы жесткой бурой растительности, окружающей крохотную полянку в центре. Схватил Таху за плечо, рванул на себя. Возможно, слишком резко. Девочка вскрикнула, едва не упав. Что тут скажешь, я переволновался. Решил, что она может пострадать.

Визг на мгновение стих. Похоже, нас заметили.

Но я ошибся. Просто те двое, что дрались на поляне, переводили дух.

По краю бочком двигалось приземистое крупное животное. Черный низ тела: лапы и живот. Спина словно покрыта серой попоной. Голова чуть светлее, не совсем белая, но точно ярче спины. Одним словом — медоед. Я не поверил своим глазам. Откуда он так близко от комплекса? Как тут оказался?

Медоед медленно, словно крадучись двигался боком, обходил своего противника по кругу. В центре поляны возвышалось чудовище. Нага! Точнее найя нигриколис на латыни — черношеяя кобра. Вот только размером она оказалась куда больше разумного. Толстенное, словно труба, тело длиной метров десять, свернутое кольцами. А над ним возвышается раздутый зонтик капюшона — пляжный зонтик — диаметрам больше метра. Клыкастая морда неотрывно следила за медоедом.

— Ньегере! — воскликнула Таха.

В голосе слышалась тревога.

Ну да, ньегере — так она называла смешную мордочку на шопере — мордочку мультяшного медоеда.

Я отодвинул девчонку себе за спину, но она непослушно высвободилась, стала выглядывать.

Кобра нас заметила, повернула морду, на секунду выпустив из поля зрения медоеда. Крохотный, по сравнению со змеей, зверёк тут же атаковал. Без раздумий, без долгой подготовки. «Медоеду на все нас…» — вспомнилась мне надпись. Кстати, очень верная.

Я заметил, что бок медоеда уже порядком потрепан. Черная шерсть блестела от крови и слиплась. Но зверь не собирался сдаваться.

Кобра засекла нападение слишком поздно, но успела извернуться и плюнуть ядом. Медоед на ходу принялся стирать с морды желтовато-зеленые капли, заверещал. При этом не остановился, добежал до твари на трех лапах, впился в бок.

Змея дернулась, словно пружина, накинула на медоеда одно из колец свернутого спиралью тела, сдавила. Зверь захрипел, но продолжал вырывать зубами плоть твари.

Я вскинул автомат, прицелился.

Передо мной извивались в пыли сплетенные в смертельной схватке тела. Я не мог выстрелить, не рискуя всадить пулю в медоеда. А убивать отчаянно борющееся за свою жизнь животное я не хотел.

Надо было как-то отвлечь кобру, но сунуться сейчас в разборки — риск не только для меня, но и для Тахи.

Девочка тонко закричала и попыталась броситься вперед, когда змея впилась клыками в спину медоеда.

— Хантута биненса, — шептала Таха сквозь слезы.

Да уж, действительно, смелое животное. Я перехватил Таху, снова оттеснил её за спину. Закинул бесполезный здесь автомат на плечо, взял нагинату поудобней и шагнул вперед.

Тело змеи двигалось, словно перпетум мобили, ни на секунду не останавливаясь. Я выискивал место для удара, чтобы не всадить клинок в ньегере. Нашел! Удар получился коротким, но сильным — кусок бурого хвоста длинной с метр отлетел в сторону, продолжая извиваться, но через мгновение затих.

Кобра зашипела, выпустив медоеда из пасти, извернулась и словно спущенная пружина выстрелила в меня.

Я увернулся. Махнул нагинатой — не попал.

Медоед так и хрипел, сжатый змеиными кольцами, при этом ни на секунду не прекращая рвать змею зубами. Я видел куски бурой кожи, что летели в разные стороны.

Снова выпад, на этот раз с плевком ядом. Попало мне на рукав, но никаких последствий. Возможно яд — это просто яд. Не попади он в глаза, на кожу или в кровь — не так всё страшно.

Удар нагинатой достиг цели — поперек шеи змеи появился тонкий, но не смертельный разрез — тварь всё ещё рвалась напасть на меня и додавить медоеда. Бедное животное уже перестало хрипеть, ослабло и прекратило рвать змею зубами. Просто впилось в тело, да так и замерло со стиснутыми челюстями. Из прокушенной в нескольких местах спину толчками выходила кровь. Серая шерстка уже почти вся приобрела бордовый оттенок.

Откуда-то сбоку раздался крик.

Кобра дернулась, развернулась и сделал выпад в сторону. Я крутанул нагинату и с размаху снес твари башку. После чего посмотрел туда, куда собиралась ударить змея.

Таха стояла с горстью крупных камней. Парочка валялась у тела поверженной змеи. Похоже, девочка бросалась ими, стараясь не то отвлечь, не то покалечить кобру.

Крик прекратился, но на лице Тахи застыл гнев. Её трясло.

Я убедился, что без головы змея не опасна, сделал шаг в сторону девочки. Нужно было успокоить её, не дать сорваться в истерику. Но я ошибся. Таха бросила камни и рванула к нам. Не ко мне, а к почти скрытому под тушей змеи медоеду. Подбежала, упала на колени, принялась высвобождать неподвижное животное из смертельной хватки.

Я подошел и стал помогать. Точнее делать ровно то, что пыталась девочка. Ее силёнок не хватало, мне же удалось освободить медоеда. Он обмяк и не шевелился. Кровь всё ещё текла — значит зверек жив.

Нужно было оттащить медоеда поближе к кустам, уложить в тень. На жаре ему явно будет хуже. Но Таха снова меня удивила.

— Нет! — произнесла она очень четко, отстранила меня в сторону.

Снова опустившись на колени, девочка погладила липкую от крови шёрстку.

— Ньегере, — приговаривала она, — смелый, смелый баджара.

Я только сейчас сообразил, что понимаю её бормотание. Чертова Система! Даже в таком вопросе влезает. Не знаю как она это делает, но сейчас я легко понимал, что говорила девочка. Возможно, говорить на её языке я не смог бы — словарного запаса как не было, так и нет — но понимать получалось. Скорее всего точно так же с Тахой. Она тоже понимала, что говорю я, но использовать могла только те слова, что слышала раньше. Подозреваю, что через некоторое время Система «подгрузит» в наши головы новые слова, тогда и общаться сможем. И все же, не представляю, как такое возможно. До понимания Системы мне ещё ой, как далеко.

Нужно было уходить. Медоед вряд ли выживет после такого. Он весь буквально порван. Клыки кобры продырявили шкуру, превратив её в сплошное решето.

— Идем, — попытался я оттащить Таху от умирающего животного.

Но девочка словно не замечала меня. Она легонько покачивалась, сидя на коленях в пыли, что-то бормотала себе под нос. Слов разобрать я не мог. Только какие-то монотонные звуки, сливающиеся в единый заунывный мотив.

Таха простерла ладони над телом зверька, и я готов поклясться, что увидел лёгкое желтоватое свечение. Кисти девочки подернулись дымкой, будто бы двигались очень быстро, размазавшись в марево. А потом она опустила ладони, и они прошли сквозь шкуру медоеда, погрузились в тело.

Животное вздрогнуло, но не издало ни звука. Только приоткрыло один глаз, но тут же закатило его, словно потеряв сознание.

Таха сидела и пела. Тело её покачивалось, а руки подрагивали в такт мотиву. Я, замерев, наблюдал за происходящим.

Затем все прекратилось. Таха замолчала вынула ладони из медоеда, погладила его по шерстке, прикрыла глаза и кулём завалилась на бок.

Обескуражен. Вот то слово, которое я долго не мог подобрать, чтобы описать произошедшее.

Ладно зомби, ладно тварь в вентиляции и верещащие рыбы. Но магия! Свои навыки я не воспринимал, как её проявление. Это… будто я стал сильнее и ловчее. Ладно… укрепление щита тоже не так просто. Но это связано в неодушевлёнными предметами. Я не мог понять, почему меня так поразило то, что сделал Таха.

Пока я всё это обдумывал, сам действовал на автомате. Подхватил девочку, приподнял её, пытался привести в сознание, тряс, что-то говорил ей. Пока не понял, что она дышит. Такое ощущение, что просто крепко спит.

[Выполнено задание: милосердия много не бывает

Опыт + 600

4388/500

Получена награда:

Пассивный навык: Сопротивление Ядам

Уровень силы — 1

Описание: Ваш организм способен слегка ослаблять влияние яда.

Открыто новое задание: Спасение разумных — настоящее милосердие

Описание: спасите иного разумного

Награда: вариативно

Удачи, игрок!]

Черт! Навык сразу выдан, а значит меня скоро накроет. Надеюсь, не так жестко, как в прошлый раз. Новый квест не впечатлил. Спасти и спасти. Но полагаю, цепочка квестов должна идти по нарастающей. А тут безо всяких условий. Или я чего-то недопонял?

Таха всё ещё спала, когда тело начало пылать. Судорогой свело ноги. Обе разом. Быстро отпустило, но тут же окаменела шея, затем руки, остальные мышцы. Навык пересобирал все клеточки моего организма. Благо я не отрубился. Просто время от времени не мог двигаться. Но судороги были короткими, хотя порой сильными. Все закончилось спустя десять минут. Я пошевелился. Оказывается, в момент принятия навыка я завалился на бок. Поднялся. Кажется, всё, как всегда.

Я легонько потрепал Таху по щеке, и она открыла глаза.

— Как ты?

— Хорошо.

Вот значит как! Уже говорим по-русски. Или это я спросил ее на местном наречии? Да черт его знает. Это не важно, главное, что мы теперь понимаем друг друга.

— Можешь встать?

Вместо ответа Таха попыталась подняться. С моей помощью ей это удалось.

— Нам надо идти.

Я понимал, что уже вечереет. Из комплекса я вышел после обеда, судя по духоте и пеклу на улице. Пока возились с пиратами, потрошили рыбу, дрались с коброй — солнце спустилось к горизонту.

Не слишком поздно, но нам надо ещё добраться обратно до комплекса. Ночевать на улице — смерти подобно. Во-первых, тут сложно держать круговую оборону в случае чего. Во-вторых, звуки стрельбы наверняка услышали, и кто-то мог ими заинтересоваться.

Я сорвал пучок сухой травы, вытер место, куда на рукав попал яд. Роба пропитана тефлоном и не впитывает жидкости. На всякий случай потер сильнее.

— Он с нами.

Таха указала пальчиком на медоеда. Тот лежал неподвижно, бок едва заметно вздымался.

— Он выживет. Ты помогла ему. Дальше он сам по себе.

Я прекрасно понимал, что тащить снаряжение не так-то просто. Тем более, что его прибавилось. Унести ещё и взрослого медоеда — на вид он весил килограммов пятнадцать — не реально.

— Нет, — заартачилась девочка. — Ваджиб ига ах…

В голове сами собой складывались образы: долг, обязанность, для меня.

— Инаан тдхоу джогаа, — продолжила Таза. — Рядом.

— Я понял, что ты должна быть рядом, но это… это безумие. Опасно!

Девчонка отвернулась, проигнорировав мои слова.

Отлично! Не просто обуза, а еще и с характером. Сначала я подумал просто рявкнуть и настоять на своем. Но затем… что-то во мне переключилось. Авторитет нужно заслужить. Начни я давить с первых же часов нашего знакомства ничего не выйдет. Она не моя дочь. Я для неё никто. Да, я могу бросить её здесь и уйти. Если не дура, пойдет следом, бросив полудохлого медоеда, но…

Возможно, на меня произвел впечатление способ лечения. А это однозначно было лечение. Помирающий медоед теперь выглядел лучше. Нет шкура его так и была красной, но кровь больше не текла. Да и дышал зверь ровно. Просто ещё не полностью восстановился.

— Хорошо, — согласился я, — но ты сама его потащишь. Только не говори, что ты понесешь его, а мне придётся нести тебя.

Таха шутки не поняла. Просто, без слов, подошла подхватила медоеда под мышки и молча поволокла за собой.

Упорная. Мне это понравилось.

Понятно, что она не дотащит его до комплекса, несмотря на то что веса в нём не так много. Таха — ребенок. Её собственный вес килограммов тридцать — тридцать пять. Это всего в два раза больше медоеда. А значит мне срочно требовалось что-то придумать. Воспитательная часть выполнена. Я согласился, но на моих условиях. Дальше надо решать проблему. Либо уговаривать Таху бросить животинку, но по словам девочки медоед умрет, либо придумать что-то что позволит нам добраться до комплекса всем вместе.

Кстати, а как поведет себя медоед после того, как очнется? Он не комнатная собачка. Это дикое животное. Присуще ли ему чувство благодарности? Или Система в этом случае тоже имеет какое-то решение? Петы? Я — Инженер, и не умею приручать животных. Таха, судя по всему, лекарь. Тоже не тот случай. В общем, всё не однозначно.

Ладно, будем разбираться по мере появления проблем. Если медоед очнется раньше, просто выпущу его на волю, глядишь, сам свалит.

Мы вернулись к снаряжению. Таха пыхтела, но медоеда тащила. Мне даже стало её немного жалко, но помогать я не спешил. Пусть прочувствует последствия своего решения. Хотела зверушку — выгуливай её сама.

У самого пирса построек не было, не считая сооружения, за которым я потрошил пиратов. Но это скорее был ящик под просмоленные канаты и шины, используемые на пристани. Кстати, пиратов стоило бы похоронить. Пусть они и напали на меня, но все же, это люди. Не бешеные животные. Оставлять тела разлагаться на пирсе — так себе идея. Не знаю, что именно послужило толчком, но я решил убрать трупы.

— Подожди меня здесь, — попросил я Таху.

Рядом со снаряжением она была у меня на виду. Щит всё ещё лежал на боку, мог защитить от нападения. Таха дотащила медоеда до укрытия, кивнула мне, подтолкнула тело зверя ближе к щиту, словно свою самую большую ценность и снова принялась «колдовать» над ним. Не так, как в первый раз. Просто что-то ему наговаривала, гладила и показывала шопер с мордочкой. Зачем?

Я дошел до ящика и вскрыл его. Как и предполагал там хранились бухты каната и несколько потрепанных жизнью шин. Всё это я вытащил, а внутрь забросил тела. На жаре они уже начали слегка попахивать. Закрыл тяжелую крышку. Ящик был плотным, не уверен, что герметичным, но всё же. Сверху уложил две бухты каната и все покрышки. Так, по крайней мере, животные не доберутся до тел.

Дальше за пирсом располагался грузовой док. Сюда приходили мелкие корабли с грузом для станции, здесь их разгружали небольшим краном. Но сейчас в доке было пусто. Лишь совсем рядом с будкой управления погрузкой/разгрузкой лежал на боку мотороллер и в стойле стояло несколько велосипедов. Видимо, рабочие приехали на них в день прихода Системы, а после до них уже никому не было дела.

Я вспомнил, как отбросил идею ехать в Аддис-Абебу на велике. Да, идея была так себе, но сейчас…

Оглянувшись на Таху, которая так и возилась с медоедом, я прикинул, что смогу придумать.

Поход туда и обратно занял минут десять. Всё это время я не выпускал из вида девочку.

Ради интереса, я попытался завести мотороллер. Стартер даже не дернулся. К черту! Пока не разберусь что случилось — не понятно, в чем проблема. Одно ясно — техника не работает.

Я заглянул в будку управления. Кроме пульта и крохотной аптечки там ничего не оказалось. Аптечку я снял и рассовал по карманам содержимое. Самое крутое, что тут нашлось — это клей (Bone-05). Отличная штука! Во время конфликта медики пользовались таким. Вводишь короткой иглой в место перелома, три минуты — и вуаля — кости срослись. Лечили даже осколочные переломы. Мне такой точно пригодится.

Аккуратно стянув между собой рамы всех четырех велосипедов проволокой, я покатил их к месту временного привала. Два велосипеда были обычные с металлическими рамами, один с карбоновой, кто-то из рабочих оказался состоятельным, а четвертый велосипед на электрической тяге с небольшими колесами (не крохотными, сантиметров тридцать в диаметре).

Нагината, которую я не выпускал из рук и автомат на плече сильно стесняли движения, но оставаться безоружным, даже на минуту, в новом мире не входило в мои планы.

Таха удивилась, увидев мое новоприобретение, но через секунду снова вернулась к своей возне с медоедом. Видимо, животное действительно требовало её внимания. Или же девочка так пряталась от суровой реальности. Психологическое замещение?

Мне же предстояло немного поработать.

То, что я задумал позволит существенно увеличить мобильность и грузоподъемность. Не думаю, что грузовой велосипед пригодится нам внутри комплекса, но пока он явно был необходим. Тащить снарягу, транспортировать пока ещё не способного ходить медоеда, да и потом… Когда я облачусь в скелетоник, Таха сможет ехать на нём. Иначе девочка попросту отстанет. Темп, который способен поддерживать человек в экзоскелете, значительно выше обычного. А так, правильно подобрав передающие усилие звездочки, я смогу соорудить транспорт, подвластный даже ребенку.

Жаль, у меня не было под рукой сварки. С ней всё было бы гораздо проще. А так пришлось много поработать ключом, и как ни странно, нагинатой.

Для начала я продумал конструкцию.

Делать обычную колесную тележку и цеплять ее к велосипеду проще, но управлять такой махиной сложно. Допустим, я смогу сделать шарнир для того, чтобы прицеп поворачивал. Но сам велосипед не устойчив. В том плане, что на двух колесах надо уметь передвигаться. Я же хотел создать нечто, на чем не нужно поддерживать равновесие.

Самое первое решение — классический трехколесный велосипед с кузовком — я отверг. Идея, подкупающая простотой, но без сварки мне будет сложно сделать механизм передающий крутящий момент на заднюю ось. Так что пришлось слегка модернизировать конструкцию.

Из карбонового велосипеда я сделал ведущую установку. Оставил переднее колесо с дисковыми тормозами, а заднее снял. Тормоза все равно будут слабенькими, но потом я добавлю тросик на колеса кузова. Из двух колес электровелика соорудил сдвоенное ведущее колесо. Оси стянул между собой широкой гайкой, законтрагаев с двух сторон, чтобы не раскрутилась. Доработал немного, увеличив длину, закрепил в раме так, чтобы колеса оказались со внешней стороны задней вилки карбоновой рамы. Одно колесо развернул звездочкой к раме. Пришлось слегка поколдовать с осью, но у меня получилось.

Велосипед «встал на дыбы» за счет большого переднего колеса и маленьких сзади. Я подрегулировал сиденье, пересобрал систему звездочек. Теперь не было возможности переключать передачи, но за счет маленькой ведущей звезды на педалях и крупной сзади, я создал сильную тягу при небольших усилиях. Так велосипедисты едут в горку. Да, крутить надо быстрее, но зато тащить груз будет значительно легче. Проверил, способна ли моя конструкция ездить. Поехала!

За счет широкой резины, сдвоенных колес и добавленного кузова, нагрузка на заднюю ось позволит не проскальзывать колесам даже при большом весе груза. Осталось добавить тот самый кузов.

Для этого пришлось гнуть рамы. Просто так трубки бы лопнули, так что сначала я плющил их в нужных местах рукоятью нагинаты (попросту фигачил ломиком), а лишь потом сгибал.

Шарнир для прицепа я сделал из рулевой втулки одного из велосипедов, пущенного на тележку. Раму перерубил системным лезвием. Не с первого раза, но мне это удалось. В очередной раз удивился тому, насколько системный металл превосходит обычный.

Шарнир я закрепил взрывными заклепками под сиденьем. Гляди-ка, пригодились! Так можно будет легко поворачивать, при этом добившись хорошей устойчивости.

От громких хлопков заклёпок Таха сначала вздрагивала, но потом привыкла. Она уже давно сидела напротив, внимательно наблюдая за тем, что я делаю. Медоеду, кажется, стало ещё лучше. Но на мой вопрос о его здоровье, Таха только плечиками пожала.

— А это зачем? — спросила она, когда я начал крепить конструкцию кузова.

— У шарнира тут жёсткое вертикальное крепление, видишь? Ведущий велосипед будет сам стоять на колесах, мне или тебе не придется держать равновесие. Можно будет сосредоточиться чисто на вращении педалей.

— Я тоже… смогу… бааскиил фуулид? — удивилась Таха.

— Конечно! Ты тоже сможешь на нем ездить. Я сделаю все так, чтобы для езды хватило даже твоего веса.

— Фиккан! — довольно воскликнула девочка.

Я улыбнулся и продолжил собирать конструкт.

Корпус тележки, резко расширялся от соединительного шарнира. Тут были выгнутые рамы велосипедов, скрепленные между собой всё теми же взрывными заклёпками. Таким образом вышло как будто два велосипеда обняли третий с двух сторон. Ведущее колесо оказалось посередине, как бы под кузовом.

Для дна кузова я выломал несколько досок со ступеней пирса. Там использовалась древесина потоньше, веса в ней меньше. Уложил доски на нижние перекладины рамы, закрепил. «Пол» вышел неровным, но это не страшно. Всё равно это было уже что-то.

Центр тяжести получился довольно низко за счет того, что передние колёса с кузовных велосипедов были сняты, а сам шарнир крепился невысоко. Если смотреть со стороны, казалось, что мой новый трехколесный агрегат переломлен пополам в середине. Но это лишь казалось. Будем считать, что дизайн рисовали в итальянском бюро. Они любят эпатировать публику.

Тросики от задних колес я нарастил и вывел рукоять на руль. Дополнительный тормоз не помешает. Сам тросик оказался частично оголенным, но это не важно, главное не намотать на него ткань, а то заест.

Размера цепи как раз хватило. Если бы она оказалась короче или длиннее, было бы плохо. В полевых условиях перебрать цепь можно, но мне не хотелось нарушать её целостность.

На руль сделал крепления для нагинаты. Теперь оружие будет всегда под рукой. Справа и сзади соорудил подвес для автомата, а справа для арбалета.

В общем, очередное чудо техники от Фантома было готово.

[Внимание игрок!

Вы создали: примитивный трицикл

Опыт +15

4403 / 500

Удачи, игрок!]

Как же Система не ценит работу! Используй я системные компоненты, уверен, опыта бы отвалили вагон и маленькую тележку, а так — копейки. Видимо, таким образом меня принуждают работать с системными ингредиентами. Что ж, пока у меня их нет буду делать, что могу. Опыт важен, но я ещё успею его набрать, как только получу доступ к системным чертежам и запчастям.

Я попробовал проехаться на трицикле по пирсу. На удивление велогрузовик двигался легко. Хотя, Система же выдала опыт, а это уже о многом говорит. За неработающую конструкцию вряд ли я бы получил хоть одну единицу.

Посадив за руль Таху, которая от восторга едва не слетела с пирса в море, я убедился, что её сил достаточно. Конечно, когда кузовок будет загружен ей станет сложнее, но думаю, девочка справится.

Пришло время грузиться и выдвигаться в путь. Я с тоской осмотрел почти пустой пирс. Пришел бы за пару дней до апокалипсиса корабль с грузом — тут было бы чем поживиться. А так…

Единственное, что было жалко оставлять — мотороллер. Да, движок не работает, но там есть пластиковая обшивка, она какая-никакая, а защита.

Я прикатил мотороллер к трициклу. Как мог быстро избавился от движка и крохотного аккумулятора под сидушкой — они всё равно не работали. Раму с деталями обшивки, колеса, которые снял по ходу разбора и прочую мелочевку погрузил в кузов. Когда доберемся до мастерских я сделаю защиту на трицикл такую, что Таха на нем будет в безопасности. Всё лучше чем ничего.

Закатное солнце уже окрасило стены комплекса золотисто-кровавым. Пока складывали барахло, начало стремительно темнеть. Всё же я немного не рассчитал со временем. Слишком долго провозился с трициклом и мотороллером. Теперь доберемся уже в сумерках. Сомневаюсь, что удастся слишком быстро ехать. Конструкция звездочек рассчитана на уменьшение усилий, но не на скорость.

Я погрузил скарб в кузов: вещи, раму рюкзака, россыпь чеснока (проволока многократно гнутая, того и гляди переломится, так что пришлось свалить ёжиков грудой), забросил туда же медоеда. Зверь спал, но, когда я поднимал его, принялся недовольно ворчать сквозь сон. Таха не удержалась и рассмеялась.

— Ему не нравится, когда… беспокоят.

— Пусть спасибо скажет, что мы его спасли и выходили.

— Ты спас, а я выходила, — поправила Таха.

Вот же… характер, однако.

Зато девчонка уже гораздо лучше говорила. Догадываюсь, что со стороны для непосвященных, наш разговор звучит смесью разных языков. Я не знал кто и на каком в данный момент говорит, но «разогретый» Системой мозг всё переводил в понятные фразы.

— Пусть так, но выгуливать его будешь ты, — поставил я точку в разговоре, улыбнувшись.

Таха неожиданно шагнула ко мне, и обняла, шмыгнув носом, уткнулась мне в грудь.

— Спасибо!

Я погладил её по голове.

— Садись в кузов, пора выдвигаться.

А что я ещё мог сказать? И так ком в горле встал. Меня всегда трогали проявления чувств. А тут такое… Я боялся, что девочка будет долго отходить от того, что с ней было. Рабство — не шутки. Ограничение свободы без последствий не проходит.

Таха уселась рядом с медоедом.

Последним я погрузил щит. Теперь он служил и задним бортом кузова, и сносной защитой. Таха сидела так, что видела, что происходит позади, я же смотрел вперед и крутил педали.

В горку мы поднялись легко и непринужденно. Трицикл тащил груз, словно прирожденный ослик, требуя от меня минимум усилий. Я так обрадовался удачной конструкции, что вылетел на аллею на полной скорости.

И тут же заметил троих вооруженных калашами людей.

Точнее, заметил я их чуть раньше, но неповоротливый, плохо тормозящий трицикл не оставил мне шанса что-то переиграть.

Я остановился. Они направили на нас стволы автоматов.

Глава 18

Скрытые актерские таланты

Аллея, с двух сторон засаженная деревцами. Широкая бетонная полоса, ведущая к корпусу. И я, торчащий по центру полосы, восседающий на грузовом велосипеде — не лучший расклад.

Трое подошли неспешно. Остановились метрах в пяти. Еще издалека ясно дав понять, чтобы я оставался на месте. Три ствола придавали просьбе убедительности.

Три ствола. Три черных, бездушных зрачка, смотрящие прямо на меня. Раскаленный воздух пустыни будто загустел, стал вязким и тяжелым. Сумерки ещё не успели охладить его достаточно сильно. Тягучий вдох-выдох. Весь мой мир сузился до этих трех точек смерти, до блеска пота на скуластых, недобрых лицах и до мелкой, отчаянной дроби Тахиного сердца, что отдавалось в моей спине. Когда девчонка успела добраться до меня и спрятаться за спиной? Ее пальцы впились в мой пояс, и это было единственной нитью, связывающей меня с реальностью. Сдаться — значит предать Таху.

— Бидде, гаал, белый человек, — самый крупный, стоящий посредине, заговорил сиплым голосом. Его автомат был самым потрепанным, но смотрел на меня с уверенным видом повидавшего всё и вся оружия. — У нас к тебе вопросов нет. Если, конечно, ты не убил Юсуфа, чтобы завладеть тощей рабыней.

Я молчал. Двое бандитов зычно захохотали.

— Уходи. Девчонку оставь. Она наша собственность.

— Кто такой Юсуф?

Испугался ли я? Конечно! Глупо не бояться направленного на тебя оружия. Но я не первый раз оказываюсь под прицелом.

— Уходи, — повторил главарь.

Уходи? Я прекрасно понимал, чего они хотят — выстрелить в спину. Или посчитали, что в одиночку сдохну в этом дивном новом мире. Не важно.

Пальцы сжали рукоять нагинаты, закрепленную на руле так, что сухожилия заныли. Весь арсенал — щит, автомат, арбалет позади меня — вдруг показались бутафорским, картонным против этих коротких, уродливых стволов. Дернись я, и пули тотчас изрешетят мое тело. Хотя… Они до сих пор не стреляют, потому что боятся задеть Таху. Она явно нужна им живой.

Мозг лихорадочно просеивал варианты, тактические схемы, расчеты. Трое. Стоят кучно. Уверены. Слишком уверены. Главный — говорящий. Остальные — статисты, ждущие команды. Убить меня — для них как муху шлепнуть. Сейчас они мне лгут. Усыпляют бдительность. Возьмут девочку — и тут же меня завалят. Даже не задумаются.

Но просто так сдаваться я был не намерен. Особенно, когда беззащитный ребенок трясется от страху у меня за спиной.

— Она ничья собственность, — мой голос прозвучал глухо, но на удивление ровно. Внутри все сжалось в тугой, ледяной ком. Я не железный человек, чтобы не бояться пуль. Одно дело, когда передо мной укрепленный навыком щит, а другой, когда между мной и кончиками стволов несколько метров пустоты. — Я нашел её. Не знаю, кто такой ваш Юсуф, но девочка под моей защитой.

Глаза бандита сузились, губы растянулись в ухмылке, обнажая золотой зуб.

— Тахлима, твой гаал говорит правду? Ты сбежала от бедного Юсуфа? Или сама убила его?

Вся троица снова заржала.

Тахлима? Таха — сокращенное имя?

Девочка молчала, лишь упрямо сопела у меня за спиной.

— Повторяю, она под моей защитой.

— Твоя защита кончилась, гаал. Белые люди больше не имеют власти в землях предков. Сила диктует правила и что-то я не вижу за твоей спиной отряд солдат. Видишь стволы? Это новая реальность. Брось железную палку и отойди в сторону.

Вот же уроды. Мы значит принесли в их города университеты, и больницы, уняли междоусобную войну, вечно терзающую этот континент, а они как обычно — лишь мечтали о моменте, когда снова можно будет начать убивать, грабить и насиловать.

Я не двинулся с места. Пока Таха рядом со мной, мне ничего не грозит. Но я не собирался прикрываться ребенком. К тому же, этот разговор никуда нас не приведет.

Взгляд главаря жадно скользнул по моему рюкзаку, по трициклу. Они хотят всё! И девочку, и лут, и транспорт. Жадность. Жадность — это слабость. Ею можно воспользоваться. Если начнется потасовка есть риск повредить вещи. А этим троим очень хочется завладеть всем и сразу.

— Хорошо, — я сделал свой голос сдавленным, сломленным. Чуть ослабил хватку нагинаты, позволил плечам обвиснуть. Искусство капитуляции. — Ладно… Вы правы. Нечего нам тут из-за какой-то девчонки умирать.

— Матвей… — испуганный шепот за спиной. Я почувствовал, как дрожь Тахи усилилась.

Сейчас я никак не мог предупредить её, что собираюсь сделать, не выдав себя.

— Забирайте её. Но… дайте мне хоть шанс. Воды. Патронов. Вы же не звери.

Я увидел, как в глазах вожака вспыхнуло удовлетворение. Да! Поверил. Увидел сломленного барана.

— Разумный белый, правильный гаал.

Он коротко распорядился, и один из бандитов направился к нам.

Таха ударила мне в спину кулачком и отпрянула, упала в кузов, сжалась. Мне было жаль её в этот момент, но натуральная реакция, пусть и такая, как ненависть ко мне, могла убедить бандитов, что я сдался.

— Вылазь! — коротко бросил тот, что подошел к нам.

Говорил он на своем наречии, но я всё прекрасно понимал.

Он наклонился и попытался схватить девчонку за руку, вытащить. Таха отбивалась.

— Не хочет, тварь!

Главарь и второй бандит снова заржали.

— Я помогу, — предложил я и медленно, чтобы не вызвать реакцию, слез с велосипеда.

Медленно, преувеличенно неспешно обошел прицеп с другой стороны, чтобы не столкнуться с бандитом. Тот так и пытался совладать с Тахой.

— Надо щит снять, тогда достать будет проще.

Таха захныкала, решив, что я окончательно её предал. Сердце сжалось от боли. Потерпи, малышка, скоро все закончится.

Главарь кивнул, и сделал несколько шагов в нашу сторону, приказал стоявшему рядом бандиту контролировать ситуацию. Тот сразу стал серьезным, заводил дулом автомата из стороны в сторону.

Я аккуратно снял щит, поставил рядом с собой лицевой стороной к главарю. Повернул чуть боком, чтобы положение казалось случайным и не вызвало подозрений. Пока рука касалась рукояти щита, я как мантру повторил то, что делал для вызова навыка «Душа машины» — начало отката не заставило себя ждать.

Когда вытаскивал щит, заметил, что медоед, лежащий в кузове на боку, смотрит на меня карим глазом. Он так и не двинулся, лишь наблюдал за тем, что я делаю. И будь я проклят, если в этом взгляде не скользило какое-то понимание. Нет, не разум. Но, похоже, Система его слегка прокачала.

Таха дрожала, отбивалась как могла от попыток бандита вытащить её из кузова и даже не замечала, что её ньегере пришел в сознание. Я задержал взгляд на медоеде, мысленно попросив его не двигаться. Сомневаюсь, что он что-то понял. Я сделал это скорее для себя.

— Вот так… — главарь шагнул вперед, наблюдая за моими действиями, чуть расслабился. Его автомат опустился на пару сантиметров.

И в этот миг все перевернулось.

Я схватил Таху поперек талии и резко рванул на себя. Буквально перебросил её через борт, под прикрытие щита. Другой рукой схватил валяющегося в кузове стального ежа. Одновременно с этим выкрикнул, вкладывая в крик всю свою способность убеждения: «ТАХА, ВНИЗ!»

Я не видел, как она присела, но почувствовал, что девочка выполнила приказ.

По щиту застучали первые пули. Я видел, что ближайший бандит тоже поднимает автомат, готовый всадить в меня очередь почти в упор. Я бросился к щиту, падая на колено, прикрывая собой Таху. Громыхнула вторая очередь — главарь очухался, но с опозданием. Щит держал.

— Атакуй! — заорал я, не зная, поймет ли меня медоед, надеясь лишь на его ярость и на странную связь с девочкой.

На случай, если зверь проигнорирует приказ, я замахнулся ежом. Метнуть его точно в морду бандита с расстояния в два метра не составит труда, а последствия будут серьёзными. По крайней мере, точно выстрелить он не сможет. Если вообще будет после этого видеть.

Но медоед не подвёл. Из кузова точно серая молния сверкнула — с тихим свирепым рыком, вырвался окровавленный комок ярости. Медоед метнулся на стоявшего совсем рядом бандита. Тот, ошарашенный внезапной атакой, вскрикнул и отпрянул. Но медоед его достал. Вот тогда крик превратился в рев — громкий, но короткий. Через секунду прервавшийся, перешедший в неразборчивое бульканье. Медоед разорвал лицо бандита когтистыми лапами и зубами. Порвал горло и трахею в кровавые ошметки, в тонкую лапшу.

Пули перестали колотить по щиту, но выстрелы продолжались. Я видел, как из тела, уже падающего после смертельной атаки бандита, вырываются кровяные фонтанчики. Самого медоеда там уже не было. Он зигзагами бежал к самому дальнему бандиту. Не к главарю. Умный, умный, баджара!

Это был мой шанс.

— Держись за ремень! — гаркнул я Тахе, и мгновенно почувствовал, как в меня вцепились тонкие пальчики.

Главарь вновь принялся палить по нам. Но я четко рассчитал траекторию.

«Рывок».

Не вставая из полуприседа, я рванул вперед, со щитом. Медленней, чем обычно, чтобы Таха смогла удержаться, чтобы успеть протянуть руку и сорвать нагинату с креплений на руле. Но достаточно быстро, для обычного человека. Таха всё же завалилась, и пару метров я волок ее за собой по бетону, но она не отцепилась.

Расстояние исчезло. Щит врезался в главаря, что локомотив. Ствол автомата звякнул о металл, выпал из рук стрелка, упал в пыль совсем рядом, затем послышался хрип, и из прорезей в щите потекла алая кровь. Шипы на щите — второй готов!

Откат Рывка еще длился. Прямо сейчас я не мог атаковать. Нагината была в руках, но на таком расстоянии я ничего не смог бы сделать.

Я лишь успел подумать, что зря не нашел времени поднять автомат главаря, и тут же мне в ребра больно врезался рожок. Таха соображала быстро.

— На! — крикнула она, когда я уже перехватил автомат, сунул ствол в прорезь.

Прицелиться было почти невозможно, так что я дал очередь наугад. Пули ушли в серое закатное небо.

Выстрелы прекратились — кончились патроны. Бандит со страху расстрелял всё, принялся менять рожок.

Я высунулся из-за щита и выстрелил уже прицельно короткой очередью. Попал в плечо, грудь, бок. Бандит выронил автомат и в этот момент до него добежал медоед.

Таха попыталась высунуться из-за моей спины, чтобы посмотреть, что происходит, но я толкнул её обратно за щит. Видеть, что стало с последним бандитом ей не стоило. Я бы и сам не хотел на это смотреть, но медоед был беспощаден. Сильно раненый противник даже не сопротивлялся. Всё закончилось за несколько секунд.

Тишина. Давящая, оглушительная. Слышен был только мой собственный хрип, свистящий в горле, и тяжелое, отчего-то замедленное, дыхание медоеда, стоящего над телом бандита.

Но потом я услышал сзади тихий всхлип. Таха. Она смотрела на меня, и в её глазах был не ужас, а облегчение.

— Прости, что пришлось напугать тебя.

— Я не испугалась, — ответила Таха. — Знала, что ты нас не оставишь.

— Нас?

— Меня и баджару.

И тут до меня дошло.

— Знала⁈

— Конечно! Ты ведь хороший.

— Актриска! Ты провела и меня. Я был уверен, что ты меня ненавидишь в тот момент.

Таха лишь скромно улыбнулась и пожала плечами.

Я улыбнулся. Хорошо, когда в тебя так верят. Девочку я конечно бы не оставил. Насчет медоеда не был уверен на сто процентов. Хорошо, что всё сложилось именно так. Но у меня был план и на случай боя без посторонней помощи.

Таха вдруг развернулась.

— Баджара!

Девочка стремглав бросилась к медоеду.

Тот, казалось, просто кашлял. Но при каждом содрогании из дыр на теле сочилась кровь. В него попали пули, и не один раз. Много больше, чем в прошлый раз. Острые биметаллические осы покусали бедного баджару сильнее, чем кобра.

Черт! Да он смертник какой-то. То змея, то автоматная очередь! Как же так?

Он спас нас за то, что мы спасли его? Спас ценой собственной жизни?

Таха упала перед ним на колени. История повторялась. В голове крутилась дурацкая мысль — попахивает фарсом.

Ладони Тахи задрожали, окутавшись сиянием. Я снова удивился, как легко она это делает. Не чета мне, которому приходится сосредотачиваться, читать мантру, прежде чем применить укрепление щита. Таха действовала молниеносно, как и подобает настоящему магу-лекарю. Откуда только навыки взялись? Она не могла успеть так поднатореть в этом за пару дней.

Девочка закончила процедуру и потеряла сознание. Или уснула.

Я подошел к ним. До этого стоял в стороне, не хотел мешаться. Присел, проверил, что Таха действительно спит, улыбнулся. Снова все получилось!

Я еще улыбался, когда понял, что медоед не дышит.

Глава 19

На полшажка ближе к пониманию

Черт! И на старуху бывает проруха. Неприятно будет рассказывать Тахе, что ей не удалось спасти это бесстрашное животное. Мне этот баджара даже начал нравиться. А то, как он разделался с бандитами — жесть!

Горечь потери напрочь убила радость победы.

Я осмотрелся. Бардак, царивший вокруг, стоило быстро прибрать и отправляться в комплекс. Мне неизвестны мотивы этой троицы кроме того, что им нужна была Таха. Девочке придется рассказать мне всё после того, как очнется. Если она со мной, то секретов быть не должно. Я обязан понимать, кто ещё может прийти по наши души. И исходя из это выстраивать линию обороны… или нападения.

Я перенес Таху в кузов трицикла, аккуратно уложив на груду одежды. Девочка так и не переоделась. Принесённая мной накидка, которую я снял с пирата, чем-то ей не приглянулась — Таха предпочла остаться в своих лохмотьях.

Затем я собрал оружие: три автомата, шесть рожков и пистолет. Маркировка на нем говорила, что это Глок-26 с магазином на 19 патронов. Я проверил — обойма оказалась полной. Главарь берег её для особых случаев? Не важно. Сейчас я был неплохо вооружен. Хвала африканским бандитам! Даже после урегулирования конфликта и ввода миротворческого контингента, эти ушлые товарищи нашли способ хранить оружие.

Патроны в калашах главаря и того бандита, что сдох первым, я извлек и поместил в рожок своего автомата, вышло точно под завязочку.

Таскать с собой четыре калаша смысла не было. Я не могу стрелять с двух рук из четырех стволов разом, а для Тахи автомат пока ещё тяжеловат. Так что два ствола я решил прикопать под деревом. Благо вокруг никого не было. А схрон может рано или поздно пригодиться.

Я выбрал два калаша, которые были в лучшем состоянии. Остальные завернул в рубашку, что принес Тахе. Орудуя нагинатой, я быстро вырыл неглубокую ямку и спрятал оружие.

Магазины сложил в свой рюкзак, сильно потяжелевший за сегодняшний день. Второй ствол я решил оставить на всякий случай. Да — это груз, но после того, как доберусь до скелетоника мне может пригодиться запас оружия. У меня уже были кое-какие мысли о вооружении экзоскелета.

С бандитами я тоже не церемонился — вскрыл и извлек эссенции. Навыков внутри не было, но мои запасы пополнились тремя на выносливость и одной на интеллект. Что было странно, учитывая бесславную кончину ублюдков. Немного поколебавшись, я выдрал золотой зуб у главаря. Какие ценности сейчас будет в ходу сказать сложно, но точно не бумажные деньги. А золото — оно всегда золото. Зуб я сунул в кармашек к часам. Пусть желтый металл лежит вместе.

Тела бандитов оттащил подальше с дороги. Этих хоронить не стал. Рыть яму в пересохшей земле долго — в этом я убедился, пряча автоматы — а ящика поблизости не оказалось. Возвращаться для этого на пирс не хотелось. Время уже поджимало. Я был уверен, что с наступлением ночи безопасней вокруг не станет. Намеками служили раздающиеся всё чаще далекие завывания. Кто мог так выть я не представлял, а знакомиться лично не хотелось тем более.

Осталось понять, что делать с медоедом.

Я склонился над неподвижным телом, прислушался. Сердце, казалось, не бьется. Я слышал, что медоеды способны впадать в спячку, восстанавливаясь после укуса кобры. Но это понятно — надо вывести или нейтрализовать яд. Но от пуль… от пуль анабиоз не спасет.

Мне было жаль баджару. Странно, но я уже привык его так называть. Таха вкладывала в это слово столько любви к зверьку, что мне стало казаться, что это его имя. Хотя сейчас, когда я понимал местное наречие, знал, что это просто одно из названий медоеда — более того, калька с английского — которой с удовольствием пользуются аборигены.

Вздохнув, я приподнял обмякшее тельце и вдруг услышал будто бы слабый вздох. От неожиданности я вздрогнул.

Возможно, при движении вышел воздух из легких, но в тот момент я поверил, что баджара может быть жив. Ни с чего, практически безосновательно, но вера — сильное чувство. Раз Система дала миру магию, кто сказал, что невозможно мыслью воскресить мертвых? Или я придумываю лишние сущности, и медоед действительно впал в спячку? Могла Система улучшить его навык восстановления, расширив возможности не только на яды? Скопировала имеющийся механизм и создала возможность регенерации. Хорошее предположение.

Иногда говорят, что вера может сдвинуть горы. Кто сказал, что с приходом Системы что-то изменилось? Для меня наука тоже своеобразная религия, требующая веры. Если я смог для себя обосновать какое-то утверждение, то легко начинаю в него верить. Так и сейчас. Я понял, что медоед действительно мог выжить. Не просто так, а за счет навыка, который ему дала Система. Она, как обычно, находила сильную сторону в… ну, скажем в организме, и помогала развить это, усилить до возможного предела. Так она поступила со мной. Наверняка что-то подобное случилось и с Тахой. Сейчас я был почти уверен, что девочка с самого детства знакома с практиками местных целителей. Раньше я не верил во всю эту мистику, эзотерику и прочее вуду, но сейчас…

Мысль мне понравилась. Кажется, я стал чуть ближе к пониманию Системы. Вскрыл, так сказать, какую-то её часть, препарировал и что-то осознал. Так и живем. Научный метод познания в действии. Не хватает только проверки на практике. Но и это успеем. Сначала теория — дальше эксперименты.

Я приложил ухо к мохнатой груди медоеда и услышал удар. Словно гулко стукнул крохотный молоточек. Один раз — и тишина.

К черту! Дам ему шанс.

Мне помогла восстановиться эссенция выносливости. Возможно, и у животных тот же механизм взаимодействия с Системой. Я порылся в кармашке пояса и достал красную капельку. Подумал и добавил к ней вторую. Приоткрыл пасть медоеда и сунул туда эссенции. Они растворились почти мгновенно. Это убедило меня, что медоед жив. Система не позволила бы раствориться своим пилюлькам во рту трупа. Оставалось только подождать.

Я уложил медоеда рядом с Тахой. Девочка сквозь сон тихо забормотала, но так и не проснулась — затихла, повернувшись на бок.

Интересно, есть ли у лекаря возможность атаковать? В играх — это норма. Все магические целители могут постоять за себя. Система не могла допустить такой дисбаланс. Какой навык у Тахи? Почему не применяла до сих пор? Ладно, выясним. С девочкой мне предстоял долгий и основательный разговор. Идея найти и передать её родителям у меня пока доминировала, но с учетом того, что её разыскивают бандиты — всё может оказаться не так просто.

Я проверил не забыл ли чего уложить, но бетонная дорога оказалась совершенно пустой, если не считать груженого под завязку трицикла. Словно тут и не было стычки меньше часа назад. Всё, что могло свидетельствовать о ней — размазанная по бетону кровь. Это было плохо, но с кровью я ничего поделать не мог. На всякий случай проверил не налилась ли она под колеса. По кровавому следу нас легко будет найти, а я пока, собирался скрыться. С двумя недееспособными на руках из меня хреновый боец.

Колеса стояли на сухом бетоне. Даже задние. Но одно из сдвоенных оказалось пробито пулей. Резину разорвало и сейчас колесо было бесполезно. Но страшного ничего не случилось. С такой загрузкой я доеду и на одном, но потом надо будет заняться ремонтом.

Повозка потяжелела или это я подустал? Сейчас трицикл катился не так легко, но я подналег.

Солнце скрылось за горизонтом и наконец опустилась легкая прохлада. Крутить педали стало проще. Не задыхаясь от жары, я мог хоть как-то действовать. Зато комплекс накрыло плотными сумерками. Никакого света, ни огонька, ничего. Лишь вдали, над горизонтом разливалось оранжевое зарево. Кисмайо по-прежнему горел. За два дня там могло сгореть всё, что угодно. Сомневаюсь, что там осталось хоть что-то. Но наш путь лежал пока не туда. Эту ночь мы проведем в относительно безопасных коридорах комплекса. Затем буду решать, как быть.

Трицикл я сначала собирался бросил у входа. Сомневаюсь, что зомби решат покататься. Но потом вспомнил про бандитов, и решил, что стоит подстраховаться. Втащить его внутрь не было никакой возможности. Если стеклянные двери я мог попросту разбить, но проблема бы не ушла. Сам проход был узковат. Единственный вариант, разобрать трицикл на две части и втащить по отдельности. Теперь я пожалел, что для крепления кузова применил заклепки, а не болты. Хотя, что это я? Болтов у меня попросту не было.

Прежде, чем разбирать, я решил поискать хоть какое-то подобие укрытия снаружи. Таха еще спала, и медоед не пришел в себя, хотя порой поскуливал и у него появилось дыхание. Это хороший признак, но мне сейчас было не до того.

Укрытия не находилось, а время неумолимо летело. Ночь сгустилась над комплексом, погрузив почти в полную темноту окрестности. Стало проблематично видеть, не то, что искать.

Интересно, есть ли у Системы чертежи машинки для уменьшения предметов? Как в кино. Пальнул лучом в трицикл — и он помещается в кармане! Эх, мечты. Пока мне ещё было далеко до такого понимания системных возможностей.

Я принял волевое решение делить трицикл. Оставлять его снаружи глупо. Если на поиски Тахи придет ещё один отряд отморозком, то такую вещь они точно заберут. Даже в холе внутри комплекса оставить трицикл безопасней. Во-первых, он будет разобран. Это я способен его собрать обратно в два счета — у меня есть взрывные заклепки. Для других, если только они не носят дрель и болты в кармане, задача восстановить целостность конструкции не такая тривиальная. А во-вторых, те кто знают о твари в вентиляции попросту не сунутся в комплекс.

Я подогнал трицикл к самому входу и попытался разбудить Таху. Она спала уже около часа. Много больше, чем в прошлый раз. Видимо, выложилась по полной, когда лечила своего баджару.

Девочка заворочалась, принялась что-то бормотать сквозь сон, но не просыпалась. Зато медоед открыл глаза.

Зверь посмотрел на меня одним глазом, поднял морду и моргнул.

— Поднимайся, лежебока. Пора искать ночлег. Да и твою хозяйку стоило бы привести в чувства.

Медоед ничего не ответил, но этого я и не ожидал. Зато он встал на лапы, отряхнулся, чихнул и потянулся мордой к Тахе. Я насторожился, готовый схватить зверя и отбросить в сторону. После того, что он сделал с бандитами, я понимал всю его силу и опасность. Но медоед лишь ткнулся носом девочке в щеку и засопел.

Таха открыла глаза и зевнула.

— Привет, баджара, — пролепетала она спросонья. — Ты поправился?

— Он в порядке, — ответил я за медоеда. — Вставай, надо искать укрытие на ночь.

Таха приподнялась, огляделась, потерла глаза. В темноте её черная, почти антрацитовая кожа давала неплохое преимущество в маскировке. Я видел её, но отойди девочка на десяток метров и замри, не уверен, что смогу разглядеть её.

— Хорошо, — вздохнула она. — Куда нам?

— Идем внутрь. Там есть места, где, как мне кажется, мы сможем более-менее безопасно переночевать. А завтра у нас будет разговор.

— Серьёзный?

— Очень.

Таха кивнула и вылезла из кузова.

— Идем, — позвала она медоеда, и тот тут же спрыгнул на бетон.

Таха прихватила шопер, накинув его через плечо, попыталась поднять рюкзак, но это ей не удалось.

— Нужно забирать всё? — спросила она.

— Да. Тут оставить ничего не выйдет. Я и велосипед разберу на части и занесу внутрь.

Девочка удивленно приподняла бровь.

— Не бери в голову. Так надо.

Вдаваться прямо сейчас в объяснения я не собирался.

Сгрузив весь скарб, я вытащил нагинату из креплений и в два приема срезал заклепки. Трицикл переломился пополам. Вот тебе и функциональный дизайн от итальянского ателье.

Я затащил обе части трицикла в холл. С кузовом пришлось немного повозиться, но всё получилось. Таха придерживала двери, а медоед носился по холлу, обнюхивая углы. Ему явно что-то не нравилось. В его поведении прослеживалась тревога. Но если подумать, что в том странного? В здании засела тварь, убившая тысячи людей. То, что она сейчас ослаблена и перерублена надвое не делает её менее опасной. Но я знаю коридоры, где вентиляция чиста. Конечно, я ещё раз проверю, чтобы убедиться в этом, но думаю, что прав.

Я взвалил весь груз на себя, включая автоматы, щит и арбалет. Таха кроме шопера прихватила вновь нанизанный на проволоку чеснок. Медоед семенил следом, время от времени недовольно фыркая.

До нужного коридора мы дошли минут за десять. Я неплохо ориентировался в комплексе, тем более хорошо помнил, что осматривал с утра. В тупиковом коридорчике мы и решили обосноваться.

Аварийное освещение здесь работало, но доходило только до последних дверей в кабинеты по разные стороны коридора. Дальше — пять метров закутка, где ничего не было. Только три прохладных бетонных стены. Отличное укрытие. Я проверил кабинеты. В одном из них нашлось узкое горизонтальное окно. Если вдруг придется сбегать, через него можно будет выбраться на улицу. Высота метра два, может чуть выше. Залезть с улицы проблематично, а спрыгнуть можно.

Я забрался по щиту наверх, раздвинул ломиком и проверил вентиляцию — чисто. Таха наблюдала за мной с удивлением, но ничего не спросила.

Дальше стоило оборудовать ночлег. Рисковать и спать без «сигнализации» я больше не хотел. То, что твари нет в трубе не значит, что она не приползет откуда-нибудь еще. Да и зомби могут пожаловать. Но мертвяки слишком громкие, их мы легко услышим, если решат приблизиться. Тем более, что у нас теперь есть медоед. У животных, и слух, и нюх, и остальные чувства гораздо острее, чем у человека. А то, что зверь не даст Таху в обиду, я уже не сомневался.

Щитом я перегородил коридор. Так что между стеной и металлическим краем остался проход не больше полуметра. Болты вбил в дверные коробки по обе стороны коридора. В дальние углы поставил автоматы и подпёр их другими вещами. Сверху растянул накидку, снятую с пирата. Хорошо, что сомалийцы носят большие накидки — так они спасаются от беспощадного солнца.

В нескольких местах продырявил накидку проволокой и на неё же подвесил по три болта, так чтобы, задень кто растянутую сверху накидку, арматура начнет брякать, как ловец снов. Только вместо колокольчиков арбалетные болты. Получилось что-то типа шалаша высотой сантиметров восемьдесят, длиной чуть больше двух и шириной с коридор.

Ткань еще приглушила свет от аварийного освещения, создав приятный полумрак — самое оно для сна.

На пол я расстелил остатки вещей и содранную со офисного стула в одном из кабинетов обивку. Получилось неплохо. Пока я всё это делал, Таха тихонько сидела в сторонке, зевала и гладила медоеда. Тот не сопротивлялся, напоминая сейчас не дикое животное, а верного пса. Было видно, что девочка измученная и готова снова отрубиться прямо сейчас.

— Готово! Можно спать.

— Я думала мы поговорим, — пробормотала Таха, забираясь внутрь.

— Завтра. Утро вечера мудренее, как говорят у меня на родине. Ты попробуй заснуть, а я немного покараулю. И попроси своего баджару лечь у самого входа.

Таха сонно кивнула, и не скажешь, что спала до этого больше часа. Хотя там, наверное, был другой сон — восстановительный.

Медоед, выслушав наказ Тахи, словно поняв всё, подошел и лег поперек узкого прохода. Между стеной и краем щита, но под накидкой. Теперь мне стало еще спокойней. Вряд ли кто-то, хоть зомби, хоть отвратительные щупальца, проскользнут мимо него.

Таха устроилась у стенки, а я лег на спину, сцепил пальцы на затылке, уперев голову в стену. Теперь полулёжа я мог наблюдать за коридором поверх спины медоеда. Не знаю, долго ли смогу не уснуть — день выдался тяжелым — но я попробую быть начеку.

— Сладких снов, — прошептал я.

— Спокойной ночи, — уже едва слышно пробормотала Таха.

Похоже, она почти спала.

Отчего-то мне вспомнилось, как мы ездили на Байкал с Ленкой. Стояли там с палаткой, ловили хариуса в крохотном ручейке. Дочь жарила его на палочке над костром, готовила из рыбы уху, запекала в фольге на углях. У неё талант к готовке. Правда сама она его отрицает всеми силами. В двенадцать лет дети редко признают, что-то что не совпадает с их желаниями. Ленка лет с девяти хотела стать солдатом, как её папа. Дочь гордилась мной, особенно сильно, после ухода матери. Она даже в военно-патриотические лагеря каждое лето ездила уже несколько лет. Там и сейчас должна была быть, когда всё случилось. Я отправился на «Новую реальность», а Ленка уехала в Белокуриху, на сборы.

Это меня немного успокаивало. Шанс выжить, находясь рядом с профессиональными военными, пусть и отставными, выше. В этом я не сомневался.

С этими мыслями и под тихое сопение Тахи я и уснул.

* * *

Он лежал, свернувшись клубком, прикрыв нос задней лапой. Так ему бело легче прятаться от запахов, доносящихся от тех двоих, которые спасли его, которых он сейчас берег. Пахли они, конечно, получше гиен, но нос всё равно забивало.

Маленькая спасительница дышала ровно, чуть вздрагивая во сне. Это он чувствовал телом, прижимался к ней, пытался согреть. Большой и суровый, тоже заснул, долго пролежав с открытыми глазами. Наверное, хотел сторожить, но не смог справиться с навалившимся сном.

Он пошевелился, перелег поудобней.

Откуда-то издалека послышались тяжелые шаги. Он встрепенулся, поднял морду, навострил уши.

Так и есть: бух-бух-бух. Кто-то громко топал — сначала быстро, затем медленней.

Он превратился в слух.

Шаги замерли. Миг, и послышался скрежет, словно кто-то рвал металлическую кору стальными зубами. Не так близко, чтобы поднимать тревогу. Может быть, на другом конце норы. Или там, где они вошли, в том противно воняющем страхом и смертью зале. Эти двое ничего даже не услышат, но не он. Его слух совершенней, зрение острее, нюх на несколько порядков лучше.

Он втянул носом воздух. Слабые колебания несли новые запахи: чего-то неестественного, острого, неприятного. Он знал похожие. Так пахли машины.

Глава 20

Елена Матвеевна

Ленка стояла на камне посреди речки, замерев. Выжидала.

Бурный, но мелкий поток под ногами белел барашками, сверкал ледяными искрами в лучах солнца. Самодельная острога — вилка, прикрученная проволокой к прямой толстой ветке — оттягивала руку. Вилка была мельхиоровая, найденная в одном из деревенских домов. Алюминиевые из лагеря не годились. Попадись рыба чуть побольше, и зубья гнулись, не пробивая спину, а рыбина уходила на глубину, где её уже не достать.

Ленка охотилась с самого утра. Она называла это охотой, потому что рыбалка — совсем другое. Пацаны постарше — их осталось всего двое — пошли ставить силки. Сергей Александрович научил, и сейчас был шанс поймать зайца. В округе их водилось много.

Другие девчонки, постарше, больше туристки, чем солдаты, ничего кроме разжигания костра и установки палатки делать не умели. Их Ленка не особо жаловала — капризы и задаваки. Да ещё эти вечные разговоры про мальчиков — фу! Впрочем, девочки тоже не слишком стремились завести дружбу с чуть отстранённой, колючей мелюзгой.

Всего их в отряде было семеро. Все, кто сумел выжить через сутки после катастрофы. До того, на фестивале в урочище Щеки, народу было несколько сотен. Все погибли либо обратились.

Сергей Александрович вывел, кого успел. Можно сказать, жизни им спас. Оттого парочка старших девочек смотрели на него с восхищением, от этого Ленке становилось особенно мерзко. Она даже как-то им суп пересолила. Специально. Но они лишь поблагодарили её за вкусную еду. Не заметили — дуры! Еще бы тут заметить… Сергей Александрович был высоким, светловолосым, мощным, как скандинавские боги из сказок, которые частенько читал ей отец. Да ещё возился с ними, как с маленькими.

Вообще, с командиром отряда им повезло. Другие вожатые погибли почти сразу. А он действовал жестко. Монстры, появившиеся в лагере, никого не жалели. Другие вожатые попытались с ними поговорить, думали это возможно. А Сергей Александрович всё понял сразу. Пацаны говорят, он несколько десятков этих тварей завалил в одиночку. Не зря отец говорил ей держаться этого человека.

Ещё он говорил, что удивлен, как Сергей Александрович вообще попал в вожатые, что, наверное, он смог скрыть свое прошлое. Что за прошлое скрывал командир, Ленка не знала, но отец сказал, раз он из Инквизиторов, то за детей горло перегрызет кому угодно, если придется — зубами. Такого Ленка не замечала, но что он за них голыми руками оторвал голову одной из тварей — такое было.

Сейчас, когда Система выдала всем оружие — Сергею Александровичу достался здоровенные меч — пацаны за глаза стали называть его Пал Палыч. Но командир требовал субординации и просил называть «командир» или по имени отчеству. Правда, сам называл всех подопечных строго уменьшительно-ласкательными именами: Светочка, Максимка, Леночка. Как же это бесило!

Ленка фыркнула, когда стайка серебристой мелочи выскочила из воды. Одна рыбешка стукнулась ей в лодыжку, обрызгав ледяными каплями. Нет. На такую мелочь и охотиться не интересно. Пусть её малыши сачком ловят. Ленка ждала рыбу покрупнее. Ей из неё ещё обед готовить.

Настроение вмиг испортилось, едва она вспомнила, что теперь почти вся готовка на ней. Дурацкая Система поиздевалась, выдав класс «Повар» прирожденному солдату, а в качестве системного оружия кухонный нож. Да, точную копию сантоку от Тодзиро.

Такой нож был у нее дома. Отец подарил на одиннадцать лет, когда понял, что дочка любит готовить. Родители в таком возрасте дарят девочкам кукол, в крайнем случае, книжки, а ей достался нож. Может быть, если бы мама была с ними…

Вот только тогда восторгам Ленки не было предела. За первый месяц владения диковинным ножом она перекромсала всё, что могла. Купленная в магазине морковка тут же превращалась к аккуратно нарезанные кубики и отправлялась в морозилку. Туда же следовала картошка, огурцы, колбаса и даже рыба. Пока отец не запретил резать всё, что не попадя.

Ленка улыбнулась воспоминаниям и едва не прокараулила здоровенного хариуса.

Точным ударом она всадила острогу в черную спину и извлекла из воды серебристую бьющуюся на вилке рыбину. На полкило — не меньше! Сняла хариуса с остроги, аккуратно, стараясь не поскользнуться, проскакала по камням до берега и положила улов в пакет к другим, уже поджидающим там, его собратьям.

Прикинув на глаз добычу, Ленка решила, что рыбы хватит. Вытерла ноги своей же рубашкой, которую сбросила на берегу, оставив на теле только майку — так удобней, ничто не стесняет движений. Затем надела носки, кроссовки и рванула к лагерю.

Под предводительством Сергея Александровича они шли в Солонешное. Там жил бывший сослуживец. Командир обещал, что если они доберутся до Сабатона, то их шансы на выживание резко возрастут. Верить в то, что его товарищ мог обратиться или погибнуть в первые дни, Сергей Александрович напрочь отказывался.

До Солонешного от урочища по прямой было двадцать километров, но там не пройти, пришлось петлять. К тому же, у командира были сильные опасения, что путь им преградит стена. Но надежды отряд не терял. В конце концов стены осколка могут быть открыты, как сказала Система.

Еще подходя к лагерю Ленка почуяла неладное. На поляне, где они разбили палатки, никого не было видно. Ладно мальчишки — ушли ставить силки — хотя уже должны бы вернуться, но командир в окружении «туристок» должен был быть на месте. А его, да и никого вообще, там не было. Мирно исходил тонким дымком костерок, разведенный специально к обеду. Сохли выстиранные туристками вещи. Но вот…

Ленка задрала голову, ей почудилось движение на скале, совсем недалеко от лагеря. Нет, так и есть. Весь их отряд в полном составе куковал на вершине. Что могло случиться?

Ленка плотно завернула пакет с рыбой и бросила его в вырытую под деревом яму-холодильник. Они стояли лагерем с самого утра, пока командир решал, куда двигаться дальше, так что лагерь обустраивали по полной. Ленка убедилась, что огонь, оставленный без присмотра, не причинит вреда палаткам, и отправилась на скалу, выяснять, что случилось.

Оказалось, что горе-туристка, поперлась собирать ягоду на солнечной, поросшей травой и зарослями клубники вершину, и уронила в расщелину нож. Не просто нож, а свой системный нож. Дура!

Сергей Александрович пробовал спуститься, но щель в скалистой породе была слишком узкой. Оба парня не отличались худобой, а туристкам недостало бы силенок для внутреннего лазанья. Ситуация была патовая.

— Дашенька, ты в следующий раз лучше сама туда вниз головой бросайся, — увещевал Сергей Александрович. — Нож — твой шанс на выживание. Ты его как зеницу ока беречь должна.

Ленка уже привыкла к манере речи командира, так что её не смутили ни ласковые обращения, ни жесткие высказывания командира. Он не желал своим подопечным смерти, наоборот, всеми силами старался научить их выжить.

— Это ведь не просто нож, — продолжил Сергей Александрович, — это твой билет в новую жизнь. Без него ты не сможешь получать опыт. А опыт это что? Верно! Самое главное, что теперь у нас есть, после, мать его, прихода грёбаной системы. Так что, соберись с силами, спустить вниз, и достань его. Это важно.

— Я спущусь, — предложила Ленка. — Я маленькая и сильная. Смогу протиснуться туда и спокойно выберусь.

— Ага, — в унисон ей поддакнул Сергей Александрович. — Как ёжик, сильный, но лёгкий. Нет уж! Она сама должна научиться отвечать за свои действия и проступки.

Хотел сказать что-то ещё, но не успел.

Ленка подошла к краю, присела на него, дотянулась ногой до противоположной стены, повисла на руках, а затем уперлась спиной в камень и принялась спускаться. Через пять секунд её макушка уже исчезла в расщелине.

— Леночка, — укоризненно произнес сверху Сергей Александрович. — Будь осторожней. Нож лежит правее, но там…

— Так точно, Сергей Александрович, я вижу.

Произнесла это Ленка уже пыхтя от натуги. Щель неожиданно чуть расширилась и упираться в стенки стало сложнее.

Кажется, Сергея Александровича не слишком расстроил её поступок. Зато позволил ей снова, хоть немного, но уесть туристок, которые теперь вместе с мальчишками смотрели на неё, заглядывая за край пропасти.

Нож упал на самое дно. Внизу уже не получалось спускаться в распорке, пришлось цепляться за выступы и проверять каждый камень ногой — выдержит ли.

Наконец Ленка добралась. С трудом втиснув себя в узкую щель между холодными камнями, она дотянулась до ножа и коснулась его рукояти.

[Внимание!

Вы завладели системным оружием, не относящимся к вашему классу. Вы можете использовать его, для получения опыта, но классовые навыки, требующие специфичный вид экипировки, будут не доступны в этот момент.

Удачи, игрок!]

Ленка уже привыкла к этим малопонятным сообщениям. Иногда они её даже веселили.

Она заткнула Дашин нож за пояс, и коснулась рукояти своего, спрятанного в ножны. Ощутила приятное тепло, словно вернулась к чему-то родному, уютному.

Выбираться из расщелины было легче, чем спускаться. А в самом конце Сергей Александрович схватил её за руку и втащил наверх, избавив от необходимости раскорячиваться, чтобы «отлипнуть» от противоположной стены пропасти, куда упиралась ногами.

— Держи, — коротко произнесла Ленка, протянув нож Даше.

Та только хмыкнула в ответ, забирая кинжал. Все выражение лица туристки говорило: «Нечего тут выпендриваться!» Отчего-то это задело Ленку. А кого бы не задело? Если тебе даже спасибо не сказали.

— Спасибо, Леночка, — произнес Сергей Александрович. — Ты молодец! Вот только…

— Я не Леночка! — резко перебила его Ленка.

Сергей Александрович приподнял бровь, с интересом взглянул на неё.

— И кто же ты?

— Елена Матвеевна, можно — Ленка. Никак иначе.

Ей так хотелось на ком-то сорваться, хотя ведь сама бросилась лезть за чужим ножом. Может быть это всё из-за Повара? Хотелось же стать бойцом, а тут…

— Не рановато в двенадцать-то лет по имени отчеству?

Сергей Александрович всё ещё смотрел на неё. Глаза были серьезными и чуть-чуть улыбались, он словно добился чего-то, о чем давно мечтал.

— Мне тринадцать. Скоро.

— Хорошо, — медленно протянул Сергей Александрович и сделал паузу. — А теперь… ты приготовишь нам обед, согласно своей специальности и способностям.

Туристки захихикали, а пацаны довольно заулыбались.

Ленка не сдвинулась с места.

— Это приказ… Елена Матвеевна.

Голос был строгим, но глаза Сергея Александровича улыбались.

— Так точно! — отчеканила Ленка, исподтишка наблюдая, как отвисли челюсти туристок. — Рада стараться!

Она достала из ножен сантоку, крутнула его между указательным и средним пальцем, сунула обратно. Довольная произведенный эффектом, зашагала к спуску.

* * *

Я проснулся от возни в ногах. Медоед беспокойно перекладывался с боку на бок. Было заметно, что он никак не может улечься, возился, пыхтел, то и дело настороженно смотрел в коридор.

Прислушавшись, я ничего не услышал. Может быть, тварь из вентиляции двигается? Я такого звука не услышу, а медоед, возможно.

Я протянул руку и попытался погладить зверя. Первый раз за всё время. Шерстка у него была жесткая, а шкура… будто бы природа выдала ему с запасом. Медоед недовольно увернулся от моей руки, снова принялся возиться.

По ощущениям я выспался, но сколько реально прошло времени не представлял. Система перестала снабжать меня квестами из набора: «вы молодец, пережили еще один день» Но я был уверен, что с последнего такого задания прошло больше суток. Быть может, требуется выполнения квеста «День второй» прежде, чем цепочка продолжится. Не знаю.

Таха тихонько спала, отвернувшись к стене.

Я аккуратно отодвинул медоеда и выбрался из шалаша.

Приоткрыл дверь кабинета, где было окно и убедился, что снаружи рассветает. Значит поспали мы не меньше шести часов. Отлично! А на нас даже никто не напал. Поведение медоеда меня немного смущало, но, если бы опасность была близко, он бы дал знать. Уверен, он понимает больше, чем может показаться на первый взгляд. Пусть и сказать ничего не может. Всё-таки, он не разумный.

Пока я разминал затекшие ноги и шею, проснулась Таха. Тоже вылезла из укрытия и стала потягиваться, молча делать какой-то комплекс упражнений.

Я не мешал. Разговор, который я хотел провести с девочкой еще не созрел в голове. Я не хотел что-нибудь упустить, а потому мысленно готовился, продумывал разные вопросы.

Так же в тишине поели. Я приготовил два доширака на пропановой горелке, потратил остатки воды. Теперь еще была задача пополнить запасы. Закусили халвой. Медоед всеяден, но я сомневался, что он станет есть доширак. А вот халвой, которой кстати, тоже осталось чуть больше половины брикета, он с удовольствием полакомился. Это, конечно, так себе еда, но я что-нибудь придумаю. В конце концов в здании есть столовая. Какая-то часть припасов должна была сохраниться.

Наверное, хорошо, что мы молчали. Потому что в какой-то момент, я уловил едва слышный звук.

Медоед замер, вытянулся в струнку, уставившись в темный коридор.

Я прижал палец к губам, приказывая Тахе молчать. Но она и так всё прекрасно понимала. Замерла и уставилась на меня, в ожидании распоряжений.

Звук был странным, будто кто-то бродил далеко по коридорам, шаркая ногами по бетону.

Мне это не понравилось. Я вспомнил бронированного зомби, командующего двумя обычными мертвяками. Но даже тот издавал тихий топот по сравнению с этим. Судя по звуку, сейчас нам мог явиться слон.

Медоед сделал несколько шагов по коридору и замер в стойке, готовый в одно мгновение сорваться и броситься вперед.

— Попроси его не убегать. Пусть ждет, — прошептал я Тахе.

Та лишь пожала плечами.

— А как?

На сей раз пожимать плечами пришлось мне.

Девочка всё равно замерла, словно сосредоточившись, пыталась передать мысленную команду своему питомцу.

— Собираемся, — так же шепотом продолжил я.

Таха кивнула и принялась собирать вещи. Я занимался тяжестями. Нужно было подготовиться к смене дислокации. Мысли в голове сменяли одна другую. Я даже рассматривал вариант выбраться через окно. Правда через него не получилось бы вытащить щит. По крайней мере тихо.

Но лишь бегством я не ограничивался. Желай мира — готовься к войне. Я и готовился. Но моей стратегией была осторожность. Мы должны были тихо пробраться к выходу из коридора, установить там щит и тихонько понаблюдать. Дальше пробираться в сторону выхода. Так бы мы и поступили, если бы Таха на запнулась и не врезалась в готовую к транспортировке павезу.

Щит покачнулся.

Я скользнул к нему, попытался схватить и удержать, но колесики скользнули, щит развернуло, остриё шипов заскрежетали по стене. Я дернул его на себя, отодвигая от стены, но Таха, все еще старающаяся сохранить равновесие, наступила мне на ногу, врезалась, начала неудачно заваливаться на связку чеснока.

Я оттолкнул щит, схватил девчонку, не дав ей испытать на себе страшное оружие древних.

В этот момент щит рухнул. Металлический грохот и лязг, казалось, разнесся по всему комплексу. Если о нашем существовании кто-то ещё не знал, то сейчас мы сообщили о себе во всеуслышание.

И тут же вдалеке загрохотало. Кто-то тяжелый нёсся в нашу сторону.

Серой молнией сорвался с места медоед и скрылся в темноте коридора. Смогла Таха объяснить ему задачу или нет, но теперь он решил действовать сам.

Через несколько секунд медоед вернулся, а по коридору разнесся отвратительный запах испражнений.

Черт! Совсем забыл, что медоеды, подобно скунсам, могут исторгать вонючий секрет для отпугивания противника. Что ж, природа взяла своё, и наш баджара просто пытался защитить нас всеми доступными ему способами.

Через минуту грохот раздавался уже совсем близко, в нашем коридоре, а от вони щипало глаза. Но и мы не сидели без дела.

Я установил щит в боевое положение, раскидал чеснок, проверил боеспособность автомата и повторно взвел арбалет.

Первый выстрел был сделан в окно. Таха нагинатой выбила остатки стекла, убрала осколки, готовя путь для отступления, если потребуется. Двери в кабинет я закрыл, иначе из темноты мы, в светлом пятне, будем, как на ладони. Но позицию мы выбрали так, чтобы можно было быстро ретироваться.

Медоед всё это время стоял изваянием в коридоре.

Звуки лязгающих шагов замедлились. Кто-то остановился. Сквозь тьму, едва рассеиваемую аварийным освещением, проступил силуэт. Гигантский, широкоплечий, он едва вмещался в проем коридора.

Глава 21

Свои

Первая реакция была неосознанной. Я шагнул вперед и закрыл собой Таху. Так же я бы поступил будь рядом Ленка. Отцовский инстинкт.

Затем поднял автомат, прицелился в голову. Проблема в том, что головы у этой штуковины не было.

Мне показалось, что громадина заполняет собой всё свободное место, и ей тесно. Будто бы монстр скрючился, уперся загривком в потолок, нагнувшись вперед, чтобы выяснить, чем тут можно поживиться. При этом, как ни странно, контур был до боли знакомый.

Медоед дождался, когда враг приблизится, вздыбил шерсть и чуть бочком, как готовящаяся к нападению кошка, пошел в атаку. Странно, что сейчас он действовал не как обычно. Решил сменить тактику? Вместо безумного нападения камикадзе стиль разъяренной кошки.

— Эй! Есть, кто живой⁈

Этот мальчишеский голос, принадлежащий мужику за сорок, я узнал мгновенно. И от сердца отлегло.

— Антон! Мать твою! Ты?

— Смотря кто спрашивает, — чуть неуверенно ответили из темноты.

Судя по всему, моего голоса он не узнал.

Медоед, уже почти исчез в темноте. Может быть, он понимал, что в сумраке его сложно разглядеть из-за окраски, а может прекрасно знал о несовершенстве человеческого зрения.

— Стой! — заорал я. — Баджара, стой!

Таха выглянула из-за меня, быстро сориентировавшись в ситуации, встала рядом, испуганно вглядываясь в темноту.

— Так кто там? И чего здесь так воняет⁈

Если Антон до сих пор говорил, значит наш баджара передумал нападать. В противном случае оператор скелетоника уже харкал бы кровью и пускал пузыри.

— Это Матвей! Матвей Иванов!

— Фантом? Ты что ли⁈

Сердце учащенно забилось от радости. Черт! Я не ожидал встретить техников из мастерских. Хотя, надо полагать, что они как раз самые первые могли добраться до оборудования. Соорудить защиту, имея инструмент, проще простого. А когда в твоем арсенале скелетоник…

Честно признаюсь, я обрадовался.

Медоед вернулся, так же тихо, как уходил. Обошел Таху, и устроился у стенки позади неё. При этом, он ни на секунду не расслабился. Я видел, как он напряженно вглядывается в темноту.

Я, конечно, не видел Антона, но узнал его голос. Обращенным в зомби он быть не мог — мертвяки не говорят. К тому же, у него был скелетоник.

— Это свои? — неуверенно спросила Таха.

— Свои это! Свои!

— Ты там не один, что ли? — раздалось из коридора. — Если что, не стреляйте, я подхожу. Я в экзоскелете, так что не очкуйте.

Я улыбался. Кажется, за все эти дни мне не доводилось улыбаться сильнее. Я представил Антона в скелетонике. Невысокий, лысеющий, с первыми признаками пивного животика. Обычно суетливый с постоянно бегающим взглядом. В общем, свой, знакомый.

По бетонному полу зашаркали тяжелые шаги. Я и сейчас слышал, что одну ногу подволакивает, а какое-то из сочленений заедает. Скорее всего на руке. Чего они так запустили технику?

Антон подошел почти вплотную, и я увидел, что весь экзоскелет был основательно потрепан. Да, он явно сражался, и выиграл не один бой.

— Ба, и вправду, Фантом! — завопил Антон, разглядев меня. — А это что за принцесса с тобой?

Антон сощурился, рассматривая Таху. Пристально рассматривая. Где-то глубоко в сердце кольнуло, но ведь ничего странного не случилось? Антон увидел незнакомого человека и просто интересуется, кто это.

— Таха, — ответил я. — Она местная.

— Ага, — чуть с заминкой ответил Антон, высвободил правую руку из ремней и почесал затылок. — Отлично! — сделал он неожиданный вывод. — Добро пожаловать на станцию! Рад видеть вас в рядах выживших!

Мне хотелось о многом расспросить, многое рассказать. Техники неплохо общались с нами — космонавтами, особенно теми, кто так же, как и они занимался механизмами на платформе. Они здесь, мы в космосе. Большинство хорошо знали моих коллег по станции: Колю, Абая, Юн. Я понял, что теперь мне есть с кем поделиться, рассказать о судьбе несчастных.

Но не прямо сейчас. Позже.

— Таха, это Антон Свиридов. Один из техников станции. Он, как и я из России.

Девочка кивнула. Антон рассмеялся.

— Вы как тут вообще выжили? И кстати, откуда ты взял эту малышку? Неужели решил экскурсию для школьников провести?

В таких странных обстоятельствах нередко развязывается язык. Стресс — повод поболтать. Но мне чем-то не понравился вопрос. Может быть потому, что он не спросил о знакомых? Не знаю, голова ещё плоховато соображала после сна, а потом такого быстрого пробуждения и беготни. С другой стороны, недоверие к незнакомцам в подобной ситуации — это нормально. Он не знает девочку и пытается обезопасить себя, получив больше информации. Нормально? Вполне.

— Потом всё расскажу, — я всё же решил немного придержать информацию. Сначала надо выяснить, что тут вообще происходит. — Ты как? Одиночка? Как смог выжить сам?

— Нее, — отмахнулся Антон, нехотя переключаясь на меня, и отводя взгляд от Тахи. — Когда игра началась, мы были в мастерских. Мы — это я, Петрович, Сэмюэль и Шариф. С нами Фатима и Оля — девчонки из диспетчеров. Тоже на смене были. Мы быстро сообразили, что к чему, смогли забаррикадироваться, а там уже тяжелую артиллерию подтянули, — Антон хлопнул ладонью по экзоскелету. — Ну, и задали жару этим уродцам. С такой штуковиной, проще.

Антон довольно хохотнул и снова саданул по корпусу скелетоника.

— Ну а ты?

— Я со станции спустился. До «трамвая» на самодельной тележке, а дальше уже на лифте.

— Гонишь!

Я покачал головой.

— Охренеть! Во Сэмюэль обалдеет. Ты помнишь Сэмюэля?

Я кивнул.

— Так, чего это я? — засуетился Антон. — Надо идти. Я тут в патруле был. Вчера вечером выстрелы слышали, пошел проверить. Ничего не слышали?

— Это был я, — в данном случае честное признание — хороший выбор. — Уроды напали, пришлось усыпить.

— А-а-а, — протянул Антон. — Ясно. Надо поторопиться. Если не вернусь ко времени, вышлют спасательную экспедицию.

— Или карательную? — усмехнувшись, уточнил я.

— Или карательную, — без всякой улыбки подтвердил Антон. — Идем. На базе всё обсудим.

Я хотел сказать, что коридор завален, что идти придется через улицу, но Антон меня опередил и предложил тот путь, который я раньше наметил и сам. Короткий переход по улице в другой корпус комплекса, там спуск в цокольный этаж и уже коридорами до мастерских. Вот только там тварь в вентиляции. И сомневаюсь, что она бездействует, как здесь.

— В той части здания безопасно? — спросил я.

— Ты о твари в вентиляции?

Почему-то мне казалось, что он нам не скажет о ней. Что он как-то связан с монстром. Черт! Что за паранойя? Неужели я отвык доверять людям?

— О ней.

— Я знаю безопасный путь. Не ссы, проведу. Собирайте свой шмот и выдвигаемся. Пока покараулю. Мало ли.

Антон развернул скелетоник, едва уместившись в пространстве коридора. Но я заметил, как он снова бросил пристальный взгляд на Таху. Словно что-то знал или не доверял ей?

Таха, кажется, тоже это заметила или почувствовала. Она вопросительно на меня посмотрела, будто бы не решаясь как поступить. Я чуть качнул головой, а затем кивнул. Девочка ответила таким же, едва заметным, кивком.

Мы собрали вещи. Арбалет и щит Антон предложил закрепить на скелетонике. Арбалет, я предварительно разрядил. Всё верно, самые тяжелые вещи проще нести ему.

Сопротивляться я не стал. Видел, что на экзоскелете нет огнестрельного оружия. Лишь за пояс Антона заткнут пистолет. К правому предплечью скелетоника был приварен здоровенный клинок. Такое ощущение, что самодельный, к левому — примотан меч или сабля. Судя по металлу — системная.

В общем, если что, я смогу опередить любую попытку нападения. Руки оператора скелетоника закреплены ремнями — быстро выхватить пистолет Антон не сможет. Я же могу это сделать в любой момент.

Казалось бы… Я встретил знакомого в постапокалиптическом мире, но почему столько недоверия к нему? Я быстро переключился в режим жизни «соло»? И если незнакомой девочке я довольно легко смог поверить, то боеспособному товарищу нет. Потому что он потенциальный конкурент? Возможно. Ладно. Сейчас доберемся до базы. Уверен, что там заправляет либо Петрович, либо Шариф. У остальных кишка тонка. Если, конечно, Антон сказал правду. Тяжело никому ни в чем не доверять.

Мы уже готовы были выдвигаться, когда Антон обернулся и вдруг ойкнул.

— Это что за собачка с вами?

Баджара, оскалил зубы и вздыбил шерсть.

Похоже, Антон в темноте его не видел. Медоед почти все время сидел за Тахой. Тихонько, не высовываясь, словно призрак.

— Котеночка я подобрал.

— А-а-а, — протянул Антон, вновь присматриваясь к Тахе. — Не откусит мне ногу?

— Не знаю, приручить я его не успел.

Антон заржал и зашагал вперед. Движения скелетоника гулом разнеслись по коридору. Я пошел следом, за мной Таха и медоед. Баджара жался к ноге девочки, не отходил от нее ни на шаг.

Перед выходом из здания мы остановились. Я понимал, что мой трицикл выглядит убогим, но мне всё равно нужно довезти его до мастерских. Если мы с Тахой хотим двигаться дальше, ей потребуется средство передвижения. А может и мне. Сейчас я сильно сомневался, что мне дадут забрать скелетоник с собой, но мы что-нибудь придумаем.

Антон с сомнением посмотрел на мою конструкцию, особенно, когда я вытащил трицикл на улицу и стал собирать. Но после использования взрывных заклепок Антон удивленно кивнул и показал палец вверх. На крепление кузова ушло не больше пяти минут. После этого мы сгрузили туда вещи, Таха и медоед забрались сами. Я умастился на сидушке, и мы поехали.

Поспевать за склетоником было сложно, но пешком я бы вообще не смог этого сделать.

У меня было много вопросов, но я пока решил приберечь их. Всё по приезду на базу.

На улице нам никто не встретился. Солнце ещё только вставало над горизонтом алым шаром, и воздух оставался прохладным. Антон шел впереди, внимательно осматривая окрестности, контролировал наше передвижение.

Тот километр, что нужно было преодолеть по залитой бетоном площади, чтобы обойти один рукав комплекса, занял у нас еще десять минут. Затем снова разбор трицикла и вход в здание. Снова через такой же служебный вход, расположенный симметрично. На этот раз оставлять трицикл у дверей я не стал. Антон помог закрепить части рамы на «спине» скелетоника, и мы снова погрузились в полумрак коридоров.

Здесь виднелись следы борьбы. Похоже, в этой части здания было гораздо «жарче». Застывшая кровь и истлевшие трупы зомби, чернели повсюду. Кроме того, ни одного уцелевшего стола, стула или шкафа не наблюдалось — всё разнесено в щепки.

Антон прошел ледоколом сквозь весь этот мусор, мы следовали за ним. Таха с каждым шагом ступала аккуратнее, словно опасалась идти дальше.

— Не бойся, — подбодрил я её, — мы ненадолго. Заглянем в гости, передохнём, подкрепимся, решим, как двигаться дальше и в путь. — Обещаю, мы найдем твою семью, и ты сможешь остаться с ними.

При словах о семье, Таха вздрогнула.

— А ты? — спросила она тихо.

— Я пойду дальше. Мне надо добраться до дома. У меня там дочь.

Таха уставилась на меня, но ничего не сказала.

Медоед так и не отлипал от девочки, недовольно пыхтел, постоянно оглядывался, но шёл вперед.

Мы спустились в цоколь. Я был удивлен насколько ловко Антон преодолел ступени. Сразу был виден большой опыт использования экзоскелета. С первого раза такая процедура, далеко не факт, что получится. Я отметил это про себя. Так, на всякий случай.

Вид мастерских меня порадовал. Я был почти дома. Не могу сказать, что мы часто тут зависали, но изредка заходили перекинуться парой слов с техниками, поиграть в мяч — пространства тут позволяли установить баскетбольный щит и расчертить половину площадки.

Основной вход — очень широкий, ведущий на улицу — был порядком усилен. Здесь стояли припаркованные как попало электрокары. Понятно, что их сюда притолкали, но буферную зону они создали вполне приличную. Если кто-то решит проникнуть через ворота, ему предстоит пройти серьезный лабиринт. Внезапная атака исключалась. Кроме того, на сами двери были закреплены металлические детали обшивки кабины «трамвая». Здесь их было полно. А между карами натянута колючая проволока. Серьёзно поработали ребята. Вход укрепили неплохо.

Напротив двустворчатых дверей, ведущих в комплекс — другой вход в мастерские — установили настоящий ДЗОТ: брус, тяжелые металлические детали, мешки с песком или землей. В общем, оборону тут держать было можно. Из узкого отверстия торчал ствол пулемета.

Освещения обеспечивали горизонтальные окна под потолком. Толстое тонированное стекло пропускало достаточно света, чтобы хорошо видеть всё вокруг. Основные рабочие места освещались дополнительно. Но сейчас, конечно же, электричества не было. Тем не менее, солнечного света хватало.

Нас впустили после короткой словесной перепалки. Возможно, это было быстро появившейся традицией. В критические моменты традиции растут как грибы после дождя — особенности работы психики. Я не осуждаю, наоборот, сам ни раз придумывал такие ритуалы.

Шариф специально не признавал Антона, а тот отчитывал его отборным матом. При этом ни тот, ни другой особо не напрягались, общались на грани фола, но при этом почти всё время ржали.

Нас приняли с распростёртыми объятиями. Меня так точно, Таху сдержаней, а баджара удостоился только удивленного взгляда на себя и вопросительного в мою сторону.

— Не парьтесь, не съест, — заверил я встречающих.

Через несколько минут подоспели все. Петрович — мужик за пятьдесят, крепкий с серьезным лицом и пронзительным взглядом холодных голубых глаз. Сэмюэль — он оказался тут за главного. Значит я ошибся и это меня немного расстроило. Никогда особо не доверял французам. А Сэм еще и относился к тем, у которых, как у нас говорят, нет царя в голове. С вечными заскоками. Это не мешало ему работать, но общаться с ним, временами, было тяжко. Шариф — встретивший нас у входа — местный. Техник он слабый, но по распоряжению властей, станция обязана была обеспечить работой определенное количество сомалийцев. Шариф оказался одним из счастливчиков. В целом, он был нормальным парнем, какие только могут быть в раздираемой многие годы войной стране. После завершения конфликта он как-то успокоился, получил профессию, стал полезным гражданином своей страны. Но порой сквозь защитную стену цивилизованности прорывался живущий внутри жесткий боевик. Они с друзьями партизанили многие годы, сопротивляясь деспотичной власти диктаторов, сменяющих один другого быстрее, чем успевали запомнить их имена.

Две девушки Фатима и Ольга. Первая — кенийка лет двадцати пяти, стройная, высокая, почти с меня ростом. Её я точно не помнил, но диспетчеров на станции работало много, всех не запомнишь. Вторая — из Белоруссии. Блондинка среднего роста, фигуристая. Чуть старше тридцати. Ольга работала здесь по контракту с Роскосмосом на должности диспетчера. Координировала действия ремонтных подразделений, следила за потоком и выполнением заказ-нарядов. В общем, обеспечивала связь между заказчиками — внутренними подразделениями комплекса — и исполнителями — собственно, ремонтниками в мастерских.

Ольга обняла меня, чмокнув в щеку. С ней мы были знакомы. Всё же русская и белорусская команды часто отдыхали вместе. Фатима приветливо кивнула мне и тут же подошла к Тахе, о чем-то принялась с ней говорить. Девушка даже погладила медоеда, отчего тот фыркнул и отошел на метр.

Таха во время разговора отвечала нехотя, постоянно косясь на меня. Слов я не слушал, но шептались они долго.

— Что это мы гостей держим у порога? — как мне показалось, чуть наигранно произнес Сэм. — Проходите. Сейчас Фат вас устроит. Отдохните немного, мы проверим безопасность периметра и устроим обед в честь вашего прихода.

Говорил он вроде бы правильные слова, и я видел искреннюю радость на его лице, но меня снова что-то смущало.

— Идем, — Фатима подошла ко мне, коснулась плеча.

Странно, но на это касание Таха отреагировала как-то не так. Девочка фыркнула и отвернулась.

Фатима, развернулась и зашагала к внутренним помещениям. В глубине приемного дока, высота потолков здесь была метров пять, стояли административные модули. Раньше там располагались кабинеты диспетчеров, бухгалтерии, крохотная столовая и комнаты отдыха. Туда мы и направились.

— Что-то не так? — спросил я Таху.

Та пожала плечами и помотала головой.

— Тогда идем. Умоемся, отдохнем, затем пообщаемся с хозяевами, выясним что тут и как.

— Хорошо, — тихо согласилась Таха.

Пока мы шли к модулям, я слышал, как Сэм отдавал распоряжения. Антон, выбравшийся из скелетоника, и Шариф отправились проверить периметр, вооружившись автоматами. Сам Сэмюэль отошел с Петровичем к воротам и о чем-то там беседовали. Слов я не слышал, но кажется, они спорили.

Глава 22

Теплый прием

— Позвольте поприветствовать вас от имени выживших! — довольно произнес Сэмюэль.

Он восседал во главе стола, сделанного из верстака, накрытого листом фанеры и застеленного клеёнкой. По центру стоял казан, наполненный ароматно пахнущим пловом.

— Каждый берите сколько хочет. Сегодня у нас небольшой праздник, — Петрович первым потянулся к казану, зачерпнул поварёшкой, с горкой положив плова себе в тарелку.

Интересно, к чему это «сколько хочет»? Неужели обычно ребята сидели на голодном пайке?

Пока готовили обед, я успел немного отдохнуть, умыться в тазике почти чистой воды, которую принесла Фатима. Девушка предложила помочь мне, но мне показалось это странным, и я отказался.

Нас с Тахой поселили в разных частях модуля. Фатима сказала, что двух комнат рядом нет. Позже, если я захочу, мы освободим одну и переселим туда девочку с животным. Она так это произнесла, будто была уверена, что не захочу. Я кивнул, но проследил, чтобы Тахе с баджарой досталась нормальная комната.

Я дождался, когда все хозяева отоварятся пловом, затем, под пристальным взглядом Тахи, положил ей совсем немного, себе чуть больше. Не могу сказать, что был голоден, несмотря на то, что ничего не ел с самого утра.

Плов пах костром и специями. Насчет костра всё было понятно. Его развели на улице рядом с выходом под чутким присмотром Антона, снова забравшегося в скелетоник. Мало ли кто решил соблазниться такими ароматами?

А вот откуда специи? Хотя, за три дня вряд ли все запасы были бы израсходованы. А кухня в мастерских была вместе со столовой, небольшая, но своя. Так что вопрос можно снять.

Все, кроме Сэмюэля, жадно накинулись на плов, уплетая его с такой скоростью, что чавканье могли бы услышать зомбаки на другом конце комплекса. Я же ел размеренно, как и Таха. Сэм вообще не прикоснулся к еде.

— Расскажешь, как смог спуститься? — с набитым ртом пробасил Шариф.

Новость о моем чудо-спасении со станции уже разошлась по маленькому коллективу.

— Не лезь к человеку, — отрезал Сэм, — пусть сначала поест. Потом всё расскажет. Кстати, какой класс тебе выдала Система?

Я чувствовал нетерпение в этом вопросе, желание побольше узнать обо мне. Иначе, зачем перебивать Шарифа и тут же самому просить что-то рассказать?

Рассказывать всё я не собирался, но часть истории всё же придется выложить. В обмен на информацию, конечно же. Мне тоже нужно было много чего узнать. А делиться информацией за столом под приятную беседу — давняя традиция. Не хватает только чего-то крепкого… Но чего нет, того нет. По крайней мере, на стол ничего не выставили.

Я коротко рассказал о случившемся. Шарифа и Петровича заинтересовал мой кадавр. А Ольга повздыхала об участи ребят с космической платформы.

— Пожалуй, начну я, — неожиданно произнес Сэм. — Охотник, третий уровень. Статы пересказывать не буду. Не так это важно. Петрович…

Сэм взглянул на Петровича, вытирающего тыльной стороной ладони рот.

— А чё я? Я — вор, — Петрович хохотнул. — Невидимостью не владею в силу неуклюжести. Но замки взламываю на раз-два. Уровень — третий.

Следующим был Шариф. Он долго что-то бубнил неразборчивое, будто бы не хотел говорить. Пока Сэмюэль на него не рыкнул.

— Механик. Могу починить что-то простое, мелкий ремонт там, то-сё. Не боевой класс, в общем. Второй уровень.

Ага, а почему третий не дали? Кстати. Чтобы поднять, уровень надо добраться до Терминала. По крайней мере, я не представлял другого способа это сделать.

— Кузнец, — неожиданно произнесла Оля. — За какие заслуги дали, не поняла.

Все вдруг рассмеялись, а Оля смутилась

— Ну поправила я молотком листы обшивки, так кривыми укреплять дверь было сложно. Ладно, проехали. Уровень у меня второй.

— Воин, — гордо выпятив подбородок, сказал Антон. — Третий уровень.

Повисло молчание.

— Фатима, — подбодрил девушку Сэм.

— Учитель. Второй уровень.

Вот это было неожиданно.

Видимо, это как-то отразилось на моем лице, потому что Сэм усмехнулся и сказал:

— Самый главный человек в нашей группе!

Прозвучало это вроде бы шутливо, но что-то в его словах было.

— Теперь ваша очередь.

— Инженер. Первый уровень, — честно признался я.

— А ты? — Сэм чуть заискивающе глянул на Таху.

Девочка засмущалась, потупила взгляд, уставилась в тарелку с недоеденным пловом.

— И?

Я смотрел на Таху, та исподлобья встретилась со мной взглядом. Почему она не хочет говорить, что целитель? По глазам я четко видел, что не хочет. Конечно, некоторая доля рационального в этом есть. Если подумать, наши новые-старые друзья тут совершенно без саппорта. Точнее, без классов поддержки. И это плохо. Что будет, узнай, что среди нас лекарь? Это нежелание Тахи говорить однозначно указывало на то, что девочка не хочет тут оставаться. Вопрос, почему? Нет, я тоже не планировал. Хотя, на несколько дней я бы задержался. Тут есть чем заняться. Уверен, что в мастерских прокачать свои инженерные навыки будет в разы проще. И это был один из пунктов моего плана. Но сейчас нужно было решать быстрее. Я не доверял тем, с кем сейчас сидел за одним столом. А значит, надо повернуть ситуацию так, чтобы остаться в выигрыше.

— Она не знает, — ответил я за Таху.

— Что значит не знает? — опешил Антон.

— То и значит.

— Система выдает класс в конце первого дня. Она должна знать, кто она такая, — поддержал товарища Сэм.

Таха так и сидела с опущенной головой.

— Она была в плену, оказалась без сознания. В момент, когда очнулась, пронеслось много сообщений, — на ходу начал придумывать я. — Попросту не запомнила.

— Нужно отвести её к Терминалу, — предложила Ольга.

— Не выйдет! Сама же знаешь.

Сэм поморщился. Он явно выглядел недовольным.

— Так, стоп!

Я понимал, что мы обладаем неполной информацией, и сейчас кто-то собирается решать за нас, как быть дальше. Этого допустить я не мог. Настало время перехватить инициативу, но так, чтобы не выдать своих намерений. А намерения у меня были простые. Взять все, что смогу от этого места и свалить отсюда к чертям.

— Сперва, всё по порядку. У вас всех уровни выше первого. Значит, вы были у Терминала?

— Верно, — ответил за всех Сэм. — Мы получили класс, классовый навык, снаряжение. Кто имел опыт, подняли уровень до максимального.

— Значит, вы все провалили квест на семь дней выживания.

— Это было общее решение, — Сэм почесал нос, поморщился. — Пойми, на нас навалились. Мутировавшие твари, местные аборигены, хрень эта из вентиляции. Они выкурили нас отсюда. Нам нужно было действовать быстро. Только благодаря этому мы выжили и смогли вернуть себе мастерские.

— Я понимаю. Не осуждаю.

— И правильно.

— Что дальше?

— Вам надо добраться до Терминала, узнать класс девчонки, тебе прокачаться… но…

— Но?

— Но к нему сейчас не попасть!

Я не стал говорить, что не хотел бы поднимать уровень. Всё же задание обещало награду. Не стал я говорить и о своих завышенных по сравнению с другими базовых характеристиках. Не потому, что забыл, просто не доверял этой компании. Рационального ответа на вопрос «почему» у меня не было, но что-то тут было нечисто.

— Почему не попасть к Терминалу? — всё же спросил я.

— Сложно объяснить. Чуть позже сам увидишь.

Похоже, Сэм тоже решил не вываливать всю информацию разом.

— Ладно, — он помахал в воздухе рукой. — Все представились, кто смог, давайте поедим спокойно. У нас будут текущие дела, а вы, — Сэм кивнул на меня и Таху, — можете немного отдохнуть. И решить, что будете делать дальше. Дармоедов мы тут держать не будем. Работают у нас все. Так что, если вы с нами, придется рассказывать всё.

Он замолчал.

Значит понимает, что я недоговариваю. Ладно, это не страшно. Всегда можно найти отмазку, почему я так поступил. Но сейчас для меня было важнее понять самому. Как долго я собираюсь пробыть здесь?

Мы доели. Фатима принесла чай.

Наши вещи так и лежали в общем зале. Я свалил их в угол, забрав только оружие и боеприпасы. Так что я дошел до рюкзака, достал халву и выложил её на стол.

Чай тоже пили молча. Кажется, все думали о чем-то своем. Разве что Антон порывался рассказать о своем последнем рейде, но Сэм прервал его, потребовав приватного подробного доклада.

Медоеда за стол не звали, так что Таха оставила его в комнате. Не знаю, как она смогла уговорить зверя остаться взаперти, но у неё это получилось. Чтобы покормить его, девочка забрала все мясные обрезки с кухни, оставшиеся от плова. Оля попыталась сопротивляться, но Сэм кивнул, и обрезки перекочевали в руки Тахи. Строго у них тут с дисциплиной.

Таха ушла. Ушел Сэм с Антоном. Шариф вернулся к посту в ДЗОТе. Никто не стремился нападать на нас, но кто знает, что может постучаться в дверь. Девушки тихо пошушукались, то и дело поглядывая на меня, и тоже ушли к жилому модулю. Мы остались вдвоем с Петровичем.

— Что? — спросил он, верно истолковав мой вопросительный взгляд. — А ты бы как поступил? Думаешь, я решал, кто будет главный? У Сэма были идеи, напор. А я слишком стар для этого дерьма. Игрушки-побрякушки. Уровни прокачивать… Базой управлять… Нет уж, увольте. Раз всё так повернулось, я хочу насладиться последними деньками, — весь обед молчаливый, Петрович сейчас изливался мне в уши, что бурный поток. — Прости уж, но думаю, мы не потянем. Сдохнем не сегодня, так завтра. Хотя, мысли Сэм задвигает нормальные, вполне разумные.

— Какие?

Петрович задумался.

— Знаешь, когда-то был такой шуточный тест. Если вы выживете при апокалипсисе, какая задача для вас станет наиважнейшей: обнаружение источников пищи, восстановление действующего правительства, размножение или сохранение знаний, накопленных человечеством?

— И? — не понял я. — Это же всего лишь шутка.

— Шутка не шутка. А ты подумай и реши для себя, что важно? Ладно, бывай. Мне ещё сейфы вскрывать.

— Тоже шутка? — усмехнулся я.

— Как сказать…

Петрович подвел меня к одной из дверей, приоткрыл. Комната почти полостью была завалена сейфами. Большими и маленькими, встраиваемыми, напольными, вообще всякими. Большая часть из них были вырваны из креплений, на них виднелись остатки обоев, досок, бетонных полов, других способов сохранить сейф в неподвижности.

Петрович пожал плечами и вошел в комнату. Потом оглянулся.

— Не мешай, и закрой за собой дверь. С той стороны.

Я показал ему средний палец — так, в шутку — и захлопнул дверь.

В полном недоумении я остался стоять в зале. Один.

А что я хотел? Скелетоник обладал неплохой прибавкой к силе оператора. Глупо использовать его только для сражения. Почему бы не прошерстить все комнаты, где сидело начальство, и не собрать сейфы. Не во всех будет что-то полезное, но пара-тройка интересных находок легко компенсируют затраченное время и силы. Теперь понятно, почему Петрович прокачан до третьего — видимо, самого высокого из доступных пока — уровня. Такой же только у Сэма и Антона. Но эти начальник и воин. Тут всё ясно.

К своей комнате я подходил с желанием упасть в постель и подумать. Спать не хотелось. Время обеденное. А вот собрать все данные в кучу, проанализировать в спокойной обстановке — не помешает.

Едва я улегся, в дверь постучали.

Я открыл. На пороге топталась Оля. Переодевшаяся, будто бы причесавшаяся. В джинсах и темно-синей рубашке навыпуск.

— Можно?

— Заходи.

Я посторонился. Что ей нужно? Неужели расспросить о чем-то хочет? Я вспомнил, как она близко к сердцу приняла гибель ребят в космосе. Может, хочет поговорить об этом? Оля зашла, я прикрыл за ней дверь и развернулся.

Горячие руки обвили шею. Я почувствовал дыхание у самых губ. От Оли пахло чем-то мятным, свежим. Она попыталась меня поцеловать, одновременно запуская пальцы в волосы. Ощущения были странные. Будто плохая актриса изображала из себя роковую женщину.

— Стоп! Что за хрень⁈

Оля сразу поменялась в лице, отстранилась.

— Ну а что? Ты симпатичный. Тут скучно. Почему бы не развлечься?

Я не узнал её в этот момент. Словно я до того был знаком с другим человеком. Всегда веселая, приветливая, не скажу, что душа компании, но точно не зануда. Вот только и гиперсексуальности я в ней не замечал.

— Так ты против? — уточнила Оля.

— Я бы хотел отдохнуть, — попытался я перевести разговор в другую плоскость.

— Поверь, после секса спать будешь, как младенец, — она кривовато улыбнулась, сложив губы бантиком.

Так выглядит соблазн в её представлении? Я едва не рассмеялся. Честно. Не хотел её никак обидеть. Она мне, в принципе, была симпатична.

Оля нарочито медленно расстегнула пуговички на рубашке.

— Погоди.

Я не собирался с ней спать. Она красивая, но сейчас точно неподходящий момент. Я не пуританин, да и жены у меня нет. Но сейчас голова занята другим. К тому же, мне надо подумать. Хорошенько подумать. А вот это… то, что она делает, ну… мысли смешались. Под распахнутой рубашкой белела обнаженная грудь. Чёрт возьми, красивая! Не понимай я подоплеки такого поведения… Да, у меня женщины больше года не было. Почти рекордное пребывание на орбите. А там камеры и прочая хрень.

— Не нравлюсь?

Сейчас её голос стал чуть хриплым. Она возбудилась и сама, почувствовав мое колебание. Крохотные розовые соски стояли торчком. А эта родинка на правой груди… притягивала взгляд, манила.

— Нет! — произнес я уверенно, хотя внутри всё требовало другого.

Мне удалось совладать с голосом, я это увидел по выражению лица Оли.

Черт! Я не монах. При других бы обстоятельствах…

— Хочешь, Фат попрошу к тебе прийти? Многим нашим нравятся… черненькие, — надула губки Оля.

Если они решили, что смогут вытянуть из меня информацию таким образом… Глупо! Хотя, вековая история говорит об обратном. Обычно это срабатывало. Я прекрасно понимал, что Оля действует не по своей инициативе, и эта мысль вернула мне самообладание.

— Нет, Оль, я серьезно. Просто дайте мне отдохнуть.

— Ясно.

Она придала голосу равнодушие, но я расслышал нотки облегчения. Значит, я прав! Вся эта сцена — притворство. И, если вначале это выглядело смешно, то сейчас Оля и сама распалилась.

— Нет, — категорично ответил я, и подошел к двери, готовый её открыть.

— Уверен насчет Фатимы? Она — огонь! Хотя, я лучше!

Оля мне подмигнула, а голос её зазвучал расслабленно. Похоже, она махнула рукой на неудачу и даже была рада, что всё получилось именно так. А сейчас просто играет, слегка флиртуя со мной, уже по настоящему, как обычная женщина.

— Уверен.

— Кремень, — произнесла она с легким удивлением.

Мне показалось, или в голосе слышалось уважение?

Оля, не застегивая рубашку, хмыкнула и вышла, сама распахнув дверь. Прошла по коридору, покачивая бедрами, расслабленная, раскованная — очень соблазнительная.

Наверное, если бы она была такой с самого начала, я бы не выдержал, и… Можно ли это назвать: воспользовался ситуацией? Да, именно так это и называется.

Но сейчас я просто выдохнул и рассмеялся, захлопнув дверь.

Снова улегся в постель. Матрас оказался на удивление удобным. Имелось даже постельное белье. Это у них только для гостей или всем положено? Или меня изначально хотели соблазнить? Так, выбросить этот бред из головы.

Я уставился в потолок.

Как быть? Мастерские — лучшее место для подготовки к походу. Здесь я могу сделать всё, что мне может понадобиться. По крайней мере, на первых порах. Тут же могу прокачать навык. Уверен, Система подкинет мне не только опыт, но и новые чертежи. Начни я сейчас что-то собирать, награда будет. Здесь не открытое поле, где колхозная сборка трицикла — едва ли не верх инженерной мысли. Здесь есть детали, болты, сварка и прочий инструмент. Да, большая часть требует электропитания, но даже без него найдется, чем работать. Нужно составить список того, что мне необходимо, и приступать.

Кстати, тут должен быть и резервный генератор. Смогу ли я его запустить? Понятно, что там всё нахрен перегорело, но в мастерской найдется, чем его починить. Тем более, у меня есть механик. Помощник — это большое дело.

Кроме того, нужно понять цели Сэма. Чего он хочет добиться. Может быть, мы будем чем-то полезны друг другу. Но главное, тут есть комфортное убежище. Судя по всему, ребята распугали либо добили всех оставшихся зомби.

Кстати, где лут? Неужели они прокачали себе характеристики до максималок? А сколько это? То, что у меня характеристики выше, за счет бонусов супервысокой сложности на космической станции, это понятно. Но какая норма? Точнее, не так. То, что в базе десять пунктов, я знал. До момента, когда Система выдала мне бонусом пятнадцать единиц характеристики, я имел те самые десять. Но сколько пунктов дается за уровень? Тут варианты могли быть любые: удвоение, увеличение на один пункт, да вообще на любое целое число.

Гадать можно до бесконечности. Или расспросить об этом Таху. Она, конечно, что-то скрывает, пока даже от меня, но знать свои параметры она должна. Я вообще не представляю, как прошел мой блеф с потерей памяти. Хотя, наверняка, нас просто решили оставить в покое до завтра. Уверен, атака повторится.

Ладно, с Тахой надо поговорить. Это точно. К тому же, тот разговор назрел.

В дверь тихонько постучали.

Черт! Неужели Ольга таки отправила ко мне Фатиму?

Я нехотя поднялся, подошел и открыл дверь, готовый послать любого, кто отвлек меня от мыслей.

На пороге стояла Таха и смотрела на меня исподлобья. Позади переминался с лапы на лапу медоед.

— Входи.

Они вошли. Я посмотрел по сторонам. В коридоре модуля было пусто. Только после этого я закрыл дверь.

— Что случилось?

Девочка помолчала пару секунд и очень ровным голосом, напрочь лишенным эмоций, произнесла:

— Мне страшно.

Так бывает, когда страх переполняет. Когда гормоны выжигают эмоции. Человек мозгом понимает, что ему страшно, но страха не испытывает. Его кровь полна ядерной смеси гормонов, и рецепторы не могут адекватно передать сигнал в мозг. Это называется — перегрузка.

Я усадил Таху на кровать. Она свесила ноги и сложила ладони на колени.

— В чем дело? Кто тебя напугал?

Она молчала, только тихо сопела.

Медоед словно собака свернулся клубочком и улегся у дверей, мордой к выходу. Словно понимал, что разговор будет серьезным и нам никто не должен мешать.

— Дело в этих людях? Они тебя пугают?

Таха помотала головой.

— Чудовища?

Снова отрицание.

— То, что происходит вокруг? Смерть? Бандиты?

На всё — нет.

— Я?

Таха подняла глаза и удивленно уставилась на меня. Затем помотала головой. Нет.

— Дело в тебе?

Кивок был едва заметный, но я его разглядел.

Глава 23

Взрыв мозга!

Спокойно, Матвей! Ты справишься. Не думал, что после крушения мира мне придется разбираться с девчачьими проблемами. Что у неё могло случиться? Ох, надеюсь, не то самое. Что я ей вообще могу рассказать?

— Выкладывай, — попросил я, готовясь к худшему.

— Баджара притащил скорпиона, — едва слышно пробормотала Таха.

Я похлопал глазами. Скорпион? Черт! Всего-то! Я даже выдохнул от облегчения.

— Не переживай, наверное, он заполз в помещение, когда были открыты двери, а твой медоед его поймал. Он защитил тебя.

Но Таха словно меня не слышала. Она полезла куда-то под одежду и стала что-то там искать. В один момент я заметил легкое голубоватое свечение, но оно почти сразу пропало. Что ты там прячешь? Наконец, Таха закончила возню и извлекла на свет… скорпиона.

— Твою ж мать! Ты таскала эту штуку под одеждой?

Девочка пожала плечами и протянула мне ладошку с некрупным черным гадом. Скорпион лежал в неестественной позе, словно его лапки были изломаны и однозначно был дохлым.

Я всё ещё ничего не понимал.

— Баджара убил его? Молодец!

Таха помотала головой.

— Это я.

— Ты? Славно!

Девочка вдруг заплакала. Разревелась, как ребенок. Она им и была, но до этого я не замечал за ней такого поведения. Максимум — скупая слезинка.

— Ты не понимаешь! — едва не выкрикивала она, сдерживалась, но было заметно, что ей хотелось сделать это во весь голос. — Смотри!

Таха сунула ладошку едва не в лицо.

Пришлось присмотреться. Ну, да — дохлый скорпион, немного покоцанный, без головы.

— И? Головы нет. Ты оторвала? Или баджара.

— Я, — так же сквозь слезы призналась Таха.

Черт! Я вообще сломал голову, что от меня хотят. Она ярая защитница прав животных? Буддистка, не способная принять причиненную смерть?

Я посмотрел на Таху. Так. Она никогда не была в таком состоянии, как сейчас. Значит для нее это что-то из ряда вон выходящее. Сомневаюсь, что сомалийский ребенок рыдал бы над скорпионом. Всякое бывает, но она не глупая, понимает, что случилось. Видела смерть. Значит тут дело не просто в раздавленном скорпионе.

— Давай по порядку. Хорошо?

Таха кивнула. Слезы перестали течь, девочка сосредоточилась.

— Баджара притащил скорпиона. Так?

Кивок. Медоед, словно поняв, что говорят о нем, обернулся и довольно уставился на меня.

— Он раздавил его пока нес?

Мотание головой. Значит нет.

— Принес живого и напугал тебя?

Теперь кивок.

Информацию приходится тянуть клещами. Это просто потому, что я не понимаю, что от меня хотят.

— Ты испугалась, что дальше?

Таха посмотрела на меня с тоской или испугом. Затем медленно поднесла ладони к вискам, подержала их так и вдруг, резко растопырив пальцы, раскинула руки в стороны. Походило на попутку изобразить взрыв мозга.

Твою ж мать! Она и показывала взрыв головы! Она испугалась, а потом башка скорпиона лопнула.

Я знал, что Система не могла оставить лекаря без защиты — это баланс, это нормально. Стоп! Надо прояснить. Неверно истолкованные данные — прямой путь к краху.

— Ты испугалась, захотела, чтобы скорпион умер, и взорвала ему голову?

Таха пожала плечами, словно извиняясь. Отлично! Похоже, мы на верном пути.

— Тебя напугало это?

— Да, — тихо ответила Таха. — Потом я упала и уснула, как обычно.

Вот это было плохо. Откат. Но не просто невозможность пользоваться навыком какое-то время, а реальный отруб. Не знаю, какова сила навыка на этом этапе, но предполагаю, что в какой-то момент один на один, Таха выживет против любого противника. Но двое даже слабых монстра расправятся с ней в легкую. Да уж, лекарь нуждается в поддержке.

— Не переживай, все хорошо.

Я притянул к себе Таху, обнял её. Девочка прижалась ко мне и снова всхлипнула. Наверное, собственноручное убийство живого существа далось ей не просто. Что ж, это скорее норма. Так должно быть в идеале. Современное общество… нет, уже прошлое общество слишком ожесточилось, перестало ценить такое чудо, как жизнь. Может быть, из уст солдата это звучит цинично, но я не люблю убивать.

— Расскажешь мне о себе?

Я понимал, что это может быть не совсем этично, но сейчас Таха чувствовала защиту с моей стороны, а значит будет чуть более откровенной, сможет выговорится.

— Что ты хочешь знать? — переставая плакать, спросила Таха.

— Всё. Начиная с того откуда ты, и заканчивая тем, что за огонек у тебя в кармане.

Таха вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Сунула руку под одежду и извлекла крупную светящуюся голубым горошину. Она очень походила на монады, что были припрятаны в кармашке моего ремня, только размером значительно меньше.

— Я могу коснуться её? Не бойся, не заберу.

Девочка кивнула.

Я протянул руку и:

[Обнаружены:

Искра души — 1 шт.

Получено секретное задание:

Искры возжигают пламя

Соберите монаду из десяти искр души

Награда:

Вариативно

Удачи, игрок!]

То, что в кармане у меня лежат три монады Систему не волнует. Задание выдано, да еще и секретное. С другой стороны, выполнить и получить ништяки — почему нет?

Я убрал руку. Таха тут же спрятала своё сокровище.

— Хорошо, с искрой понятно. Давай остальное.

— Я из Буале. Там живут… — девочка чуть запнулась, — жили мои родители. Наверное, отец еще жив, раз за мной охотятся люди Амира.

— Кто такой Амир?

— Он главный бандит Буале. У него своя армия. Большая. Он всегда был там. Просто прятался, когда… когда война закончилась.

— С Амиром ясно. Как ты сбежала?

— Я не сбегала. Я гостила у тёти здесь, в Кисмайо.

Сказав это Таха снова шмыгнула носом.

— Что с тётей?

— Стала чудовишем.

Я погладил Таху по спине. Она чуть успокоилась.

— Потом меня нашел Юсуф. Сказал, что отведет домой к папе.

— В Буале?

Таха кивнула.

Я прикинул. До Буале километров двести по дороге. По прямой сто пятьдесят или около того. Точного размера осколков я не знал, но по прикидкам диаметр километров шестьдесят-семьдесят. В общем, как ни крути — это даже не соседние осколки. Даже если учесть, что Кисмайо находится у самого края. Но может быть база этого Амира не в самом городе, что логично, а за городом на юге. Тогда… Я прикинул. Вполне возможно, что наши осколки соприкасаются стенами. Но как Юсуф собирался пройти сквозь стену? Сомневаюсь, что пираты были способны уничтожить её.

— Хорошо, с Юсуфом тоже всё ясно. А те трое, что встретились нам на дороге?

Таха снова пожала плечами.

Тут в общем-то можно было и не спрашивать. Итак понятно, что люди Юсуфа или Амира. Они знали Таху.

— Дальше.

— Что дальше?

— Расскажи о своем классе. Ты не хотела говорить при всех, но я знаю, что ты лекарь.

— Целитель, — поправила меня Таха.

— Какие навыки?

Девочка на секунду задумалась, прикрыла глаза, словно вызывала в памяти строки, транслируемые Системой в мозг.

— Исцеление. Затягивает небольшие раны. Лечит повреждения, легкие переломы. Время возобновления один час.

Таха открыла глаза и уставилась на меня.

— В это время я впадаю в сон.

— Это я знаю, — улыбнулся я.

— Всё.

— Нет, не всё. Взрыв мозга, — напомнил я.

Таха снова поникла.

— Перегрузка, — тихо произнесла она. — Вы заставляете организм цели работать на износ. Слабый — не выдержит.

— Всё?

На этот раз Таха кивнула уверенней.

Значит нагрузка на организм. Могут не выдержать сосуды, сердце, мозг, что угодно — где тонко, там и рвётся.

— Какой откат?

Я намеренно говорил резковато, по-деловому. Не хотел, чтобы девочка снова разревелась. Эмоции у неё и так нестабильны.

Таха вопросительно на меня взглянула.

— Откат — время, которое нужно для отдыха. До того, как снова сможешь использовать навык.

— Десять минут.

Отлично! Хоть не час. С другой стороны, в бою — толку-то? Что десять минут, что час. Если противников двое — результат один — кранты. Этакая однозарядное оружие. Не пистолет — пушка, но только с одним снарядом. Ладно. Имея достоверную информацию, можно придумать, как её применить. А нам предстояло выживать, и пока вдвоем. Я сильно сомневался, что мы останемся тут, в мастерских. Прокачаюсь немного. Сделаю себе блочный арбалет. Придумаю какое-нибудь оружие Тахе. Автоматы — хорошо, но патроны быстро закончатся. Кстати.

Я вытащил пистолет, который так и держал в кармане спецовки, протянул ствол Тахе.

— Знаешь, что это такое?

Девочка кивнула, чуть помешкав протянула руку, забрала Глок. В детскую ладошку маленький пистолет лег, как влитой. Таха освободила затвор, передернула, выщелкнула обойму, убедилась, что она полная, вогнала обратно.

А что я хотел? Дети выросли в воюющей стране. Глупо было думать, что они не знакомы с огнестрельным оружием. К тому же, если отец Тахи имеет какие-то дела с местными бандитами. Кстати, какие?

— Кем работает твой отец?

— Он полицейский. Был.

Ага. Почти угадал.

Вот теперь я точно порадовался, что не отдал Таху бандитам. Сомневаюсь, что они хотели вернуть дочь полицейскому, скорее всего в том осколке идут разборки, делят власть. И Амиру противостоит отец девочки. Ладно, до тех проблем еще идти и идти — две сотни километров, а у нас есть дела насущные.

— Храни у себя пистолет. Если что, воспользуйся. Твои способности делают тебя сильно уязвимой.

— Знаю, поэтому и боюсь.

Надо же, иногда Таха рассуждает совсем, как взрослая. У меня Ленка такая же.

Я отвел Таху к ней в комнату, проследил, чтобы она закрылась изнутри. Слышал, как медоед улегся под дверью, перегородив вход. В тонкой полоске снизу была видна его шерсть. То, что животное заделалось личным охранником Тахи было здорово! В поединке он порвет почти любого. Я почти уверен, он даже справится с Антоном в скелетонике, если тот будет один. Главное добраться до оператора. Но это так — лирика. Надо будет изучить вопрос прокачки питомца. Не исключено, что нам придется много драться, а из реальной ударной силы у нас пока только баджара и я. Но я всё же инженер, а не воин.

Возвращаться к себе уже не хотелось. Голова была перегружена информацией, значит надо занять руки.

Я вернулся в общий зал мастерской. Девушек видно не было. Сэм с Антоном тоже куда-то исчезли. Из комнаты с сейфами слышался лязг железа вперемежку с матами и странным мотивом. Петрович ворочал сейфы и пел о каких-то комбайнёрах.

За станиной пулемёта стоял Шариф и неотрывно следил за входом. Хоть один человек занят делом. Я подошел к нем, окликнул.

— Думал ты будешь занят в ближайший час, — удивился он. — В смысле, отдыхать будешь.

Наверное, если бы он мне подмигнул, я бы ему высказал. Впрочем, и так хотелось отвесить ему оплеуху, чтобы не лез не в своё дело. Хотя… Кто сказал, что не его?

— Уже отдохнул, — буркнул я.

— Ты быстро, — ухмыльнулся Шариф.

Продолжать этот скабрёзный разговор не хотелось.

— Что у вас тут вообще творится?

Шариф пожал плечами.

— Нападают, мы отбиваемся. Так и живем.

— А в коллективе?

Шариф глянул на меня с подозрением, прищурился.

— Это ты с Сэмом общайся. Я просто механик.

Отмазка! Не хочет он мне ничего рассказывать. Ладно. Сейчас я не настроен выведывать чужие тайны. Пока тайны не угрожают лично мне и моим близким, я толерантен к ним.

В настоящий момент мне просто хотелось немного поработать.

— С электричеством всё плохо?

— А то! — хмыкнул Шариф.

— А генератор?

— А что генератор?

Шариф развернулся ко мне, почесал затылок.

— Знаешь, — продолжил он, — тут такое дело. Я его уже раза три чинил, пытался оживить. Всё к одному — дохнет.

— Как именно?

— Все электрические цепи горят. То, что от аккума идет и дальше, вся проводка на движке. Едва нагрузку подаю, пых — и сгорело!

— Не пробовал с ручного старта? Схема позволяет?

— Да, — отмахнулся Шариф, — и так пробовал. Тогда косы выгорают. В общем, все, что под напряжением — мгновенно дохнет.

Этого я и опасался. Не знаю, как Система добилась такого на практике. В теории вариантов немного, и все они весьма фантастические.

Например, экстремальное поглощение и рассеяние. Если представить себе среду, которая моментально поглощает и рассеивает любую электромагнитную энергию, превращая её в тепло или другую форму.

Любая попытка передать энергию по проводу закончится тем, что провод мгновенно раскалится и испарится. Любая попытка передать информацию с помощью радиоволн будет безуспешной — сигнал поглотится на расстоянии в миллиметр. Электричество как технология станет бесполезной. Правда, в таком случае и солнечный свет бы закончился, а этого не случилось.

Может, «доработать напильником», и вуаля. Как это сделать? Да черт его знает! Но Система явно не у нас и не на коленке появилась.

Что еще? Плазма! Нет.

Я вспомнил как читал в детстве книжку, так один второстепенный герой — генерал Хрустального альянса — рассказывал другому, что однажды видел планету, залитую плазмой. Люди там двигались, что-то делали, в общем, жили, не замечая, что давно уже перестали быть людьми. Нет. Это не про нас.

Что еще? Сверхпроводимость? Активируемая только при высоких напряжениях или токах. Почему нет?

Сверхпроводящая среда только при превышении определенного порога напряжения или силы тока. Этот порог должен быть выше, чем микроскопические токи в биологических системах (милливольты, наноамперы), но ниже, чем токи в технических системах (вольты, амперы).

Нервный импульс или работа клетки слишком слабы, чтобы «включить» сверхпроводимость среды. А вот в сети… запуск процессора или протекание тока в проводе немедленно создает достаточно сильное поле, которое переводит окружающую среду в локальное сверхпроводящее состояние. Как результат: технические цепи замыкаются накоротко, энергия рассеивается, устройства сгорают. Биологические объекты даже не замечают эффекта. Это похоже на умный предохранитель, встроенный в саму природу пространства.

Значит Система смогла изменить природу пространства? Или она сделала это локально? К чему все эти шестигранные загончики?

— Ты чего подвис?

Шариф помахал рукой у меня перед носом.

— Да, так. Задумался.

— О чем?

— О всяких глупостях.

Какая, в принципе разница, как Система реализовала это. Главное, что всё работает. А значит нам придётся жить по этим законам. Плохо или хорошо — вот это уже зависит от нас. И скоро мне тоже придется поломать голову, как упростить себе дальнейшее существование. Через несколько дней мне надо будет поднимать уровень, распределять стату. Ладно. Немного времени у меня еще есть. Потратим их с пользой!

— Могу я осмотреться здесь?

— Где именно? — с подозрением спросил Шариф.

— Да, в мастерских! Хочу немного размять руки и голову. Собрать что-нибудь полезное.

— Полезное — это хорошо! Конечно, осмотрись. Думаю, Сэм не был бы против.

Всё-то у него Сэм. Влез он им в головы по самые локти.

— Спасибо! — как ни в чём не бывало ответил я и отправился осматривать рабочую зону.

Чего здесь только не было. Да, будь в моем распоряжении электричество, я бы тут танк собрал. А так, толку то… Ручного инструмента полно, но времени, чтобы сделать что-то приличное уйдет море.

Ладно, начнем с оружия. Арбалет. Хотел же собрать блочник. Почему бы не сделать?

Для начала надо решить несколько вопросов. Во-первых, колодка, направляющая и карманы для плеч. Во-вторых, сами плечи. В-третьих, блоки. И наконец — тетива. Тросик, как на моем чудовище Франкенштейна не проканает. Скорость будет не та. Нужно что-то эластичное и прочное.

Держа в голове эти четыре простые задачи, я отправился осматривать имеющиеся в наличии материалы.

Времени на обход мастерской я потратил прилично. Зато и решения все принял.

Колодку и силовые блоки отолью из алюминиевого сплава. Благо на складе стоит несколько восьмикилограммовых чушек АК12ч. Для моих целей подойдет.

Скоростную часть блока сделаю из верхней части поршней. В закутке мотористов вся полка ими заставлена. Диаметр восемь — девять сантиметров. Опять же, мне сгодится. Можно было бы отлить и их, но замучаюсь потом придавать нужную форму. Из идеального круга проще убрать лишнее, чем из непонятной формы сделать круг.

Для направляющей присмотрел, и сразу прихватил с собой, алюминиевый же профиль. От чего он я не знаю. Да, и неважно. Там же нашел небольшую стальную пластину. Будет из чего сделать спусковой механизм.

Насчет приклада и рукояти пришлось немного подумать. Сначала хотел выполнить их из дерева, но нашел прочный двухкомпонентный пластик и банку силикона. В принципе, можно заморочиться.

Долго искал материал на плечи. В итоге нашел однонаправленный карбон. Хрен знает, кто и зачем его сюда припёр, но мне подойдет. Может быть, техники какие-нибудь лопасти для турбин восстанавливали? Опять же, есть — отлично!

Тетиву решил сделать из углеродной нити. Благо для ремонта лифтового троса этого добра тут припасено полно.

Итак, задача есть. Осталось все сделать. По моим прикидкам времени это отнимет много, но зато и арбалет будет — огонь! Не чета имеющемуся. А огнестрел… кто о нём вспомнит через пару-тройку недель?

Тут у людей в первые дни появляются навыки, способные заставить взорваться голову другого человека, ладно, пусть не человека — таракана, но лиха беда начало. Так что не удивлюсь, если будут и всамделишные маги, кидающиеся фаерболами, ледяными сосульками и прочее. Так что да, пистолеты и автоматы ещё какое-то время будут решать на поле боя, но чем больше будет проходить времени, тем менее актуальными они будут становиться и вперёд будут выходить чисто системные решения. Та же системная броня думаю будет легко держать выстрел из автомата даже в упор. И лучше мне сразу ориентироваться на этот факт.

Самое первое и длительное в изготовлении — формы для литья из алюминия и пластика. В первом случае в мастерской имелись специальные заготовки из материала близкого по своей природе к пенопласту, но не такому хрупкому. Во втором — структурный пластилин, силикон и гипс.

На формы я потратил около двух часов. Много, но оно того стоило. Резать все приходилось ручным инструментом. Лазерный резак с ЧПУ был, но толку от него — ровно ноль.

Едва закончил делать последнюю форму, получил сообщение:

[Внимание, игрок!

Вы создали несколько предметов разной специфики, но одной направленности

Опыт +100

4503/500

Вам доступен уникальный чертёж: Малая универсальная форма

Описание: Что бы вы не планировали создать, какой бы метод не собирались использовать, вам нужно лишь четко представлять результат. Форма сама подстроится под ваши задачи.

Ограничения: вес детали до 1 килограмма, невозможно применять для составных механических решений , доступно классу — инженер.

Необходимые материалы: углеродное нановолокно высокой чистоты — 0,1 кг., силиконовый формовочный компаунд — 0,5 кг., монада — 1шт

Инструкция по сборке: соедините волокно и компаунд, поднесите монаду к смеси на расстояние ближе 1 см.

Удачи, игрок!]

На этот раз плоская карточка чертежа появилась перед глазами и тут же исчезла. мгновенно осев знанием в голове. Но что было значительно важнее — у меня были все ингредиенты для создания этой штуковины! Все! В первый раз, я мог воспользоваться чертежом и скрафтить системную вещь. Сердце забилось так, будто я на первое свидание пошел.

Я немного отдышался. Огляделся. Вокруг сновало столько соглядатаев, что я решил потерпеть. Руки чесались попробовать, но я не хотел, чтобы кто-то стоял над душой в момент таинства. К тому же, формы у меня уже были готовы, а с новой системной вещью ещё надо освоиться. Опять же, требовалось предварительно прошвырнуться по складам, добыть материалы, в общем, подготовиться. Я загнал свои желания под контроль, решив для начала выполнить намеченный на сегодня план. Эксперименты любят спокойную обстановку. А системные штуки — пока редкость. Будет хорошо, если о них буду знать только я.

Успокоившись и настроившись на работу я продолжил начатое.

Печку для плавления соорудил у самых ворот ангара из небольших силикатных блоков — похоже, оставшихся еще со времен строительства или мелкой переделки здания. Здесь же поставил тягу — металлическую гофру — забросил в проем над дверью слева от ворот. На улице ничего делать не стал. Шариф был категорически против, и я согласился.

На растопку присмотрел несколько сломанных стульев. Не знаю, какой мудрец или нечистый на руку поставщик, смог заключить такой контракт, но стулья из массива березы приехали в Африку аж из Саратова. Подозреваю, кто-то сильно обогатился на этой сделке.

Когда все было готово, пришла Таха. За ней хвостиком приперся медоед. Посмотрела на мои труды, покачала головой и ушла. Вернулась через десять минут с тарелкой бутербродов. Я перекусил на ходу, отмечая краем глаза, заинтересованные взгляды Сэмюэля, бродящего кругами около меня и Антона. Тот подогнал скелетоник поближе. Сказал — на случай, если начнется нападение.

Это конечно некрасиво так думать, но я в какой-то момент пожалел, что экзоскелет нашли раньше меня. Ведь у меня на него были такие планы: обвешать оружием, броней. Но с другой стороны, судя по состоянию экзоскелета, только он позволил им выжить, и в противном случае люди бы просто погибли. А создать ещё одно чудо инженерной техники, пусть даже и по образцу, в условиях случившегося апокалипсиса невозможно. Нет уникальных материалов, не работают высокоточные станки с нанометровыми допусками, необходимые для производства. Что-то подобное можно заколхозить, но если в сравнении, то это будет как соломенная хибара по сравнению с небоскрёбом. Небо и земля.

В какой-то момент я попросил всех удалиться, ибо в цирке не подрабатываю. Кажется, Таха немного обиделась. Остальные сделали вид, что и сами собирались уходить. Только Фатима задержалась. Она не сводила с меня восторженного взгляда, пока я не послал её прямым текстом. Не в том смысле, что на три буквы, а просто не отправил подальше, чтобы не сбивала с рабочего настроя.

Лил я по методу ЛГМ в песчаную форму. Создавать вакуум было нечем, но я решил, что ручного уплотнения будет достаточно. В крайнем случае придется больше поработать напильником.

Оставив остывать готовые детали, я взялся за пластик. Пластилиновые заготовки залил силиконом, сделав опалубку из картона. Для этого распотрошил коробку от болтов. Затем укрепил силиконовую форму гипсом, что устранить деформацию силикона. И наконец, влил нужный пластик, предварительно смешав компоненты и добавив черный краситель. Зачем мне белый арбалет?

На сегодня работа была закончена. Осталось совсем немного.

Я убедился, что вокруг по прежнему никого нет и отправился на склад химреактивов. Там хранился силикон и углеродное волокно. Надеюсь, его чистота достаточная для Системы. А состав компаунда подойдет для создания универсальной формы.

Проходя мимо комнаты с сейфами, в приоткрытую дверь я увидел, что Петрович копается в распахнутом сейфе, а рядом стоит Оля и с интересом наблюдает за его действиями.

Я проскользнул мимо, стараясь не шуметь.

На складе было темно. Солнечный свет уже померк, уступив место аварийному освещению. Но я с упорством искателя знаний рылся на полках, понимая, что от чуда меня отделяет лишь темнота.

И я её победил! Нашел всё, что требовалось.

Осталось решить, где ставить эксперименты. Использовать для этого склад с реактивами — глупо. Если что-то пойдет не так могут быть последствия. В идеале — отдаленное от жилого модуля пустое помещение. Такое пришлось поискать.

В дальнем конце мастерских — в противоположной стороне от входа и ворот — достаточно удаленном от комнат, я нашел небольшой закуток. Скорее всего это была кладовка. Но размеры три на три метра меня вполне устраивали. Здесь не было аварийного освещения и царила полная темнота. Можно было сходить за химическим фонариком, но терять больше времени не хотелось.

Я достал своё сокровище — три монады.

Призрачный голубой свет выхватывал из темноты совсем крохотную сферу — максимум метр в диаметре, но мне этого хватило.

Две монады я убрал чуть подальше, одну оставил рядом. Разложил материалы прямо на полу — благо беспылевое покрытие пола позволяло ему оставаться чистым долгое время.

Как было указано смешал компаунд с волокном. Никакой реальной смеси они не образовали — вязкая паста и россыпь тончайших нитей. Но инструкция по сборке и не требовала ничего такого.

Волнение заполнило меня до предела, когда я взял монаду и поднес её к компонентам.

* * *

Уважаемые читатели, у вас есть возможность предложить имя для баджары. До конца суток, пока не выйдет следующая глава, мы собираем предложения. Смело пишите в комментариях, как вы хотели бы назвать медоеда.

Глава 24

Сложности понимания

Сначала ничего не происходило. Спокойный голубой свет так и заполнял ограниченное пространство, но затем всё изменилось.

Вначале совсем тонкая ниточка робко протянулась от монады к смеси. Я ощутил легкое покалывание, как в момент применения навыка. Потому не удивился и не отдернул руку. Эти покалывания уже были мне знакомы.

Затем ниточек стало больше, они росли, ширились, уже жадно впиваясь в материал. Комната наполнилась светом. Я легко мог видеть, что по углам не так уж чисто. Слева от меня кто-то оставил швабру со сломанной ручкой, а справа в углу скопилась горка сухих листьев, непонятно откуда здесь взявшихся.

Я смотрел на происходящее во все глаза и всё равно не заметил момента перехода.

Монада в руке полыхнула синим, не причиняя мне вреда, и исчезла. Вместо горки замешанной на нитках липкой каши передо мной лежало… яйцо. Размером чуть меньше куриного. Правда сделано из системного металла. Яйцо едва заметно светилось еще несколько секунд, но затем перестало. Свет снова сжался до метровой сферы, даже стал чуть тусклее. Теперь его давало только две монады.

[Внимание, игрок!

Вы создали малую универсальную форму.

Опыт +500

5003/500

Поздравляю, это первая системная вещь, созданная по чертежу.

Доступен классовый бонус:

Опыт +1000

6003/500

Вам доступна награда:

Случайный чертёж — 1шт

Доступен классовый навык: Трансмутация

Описание: Используйте свой опыт для повышения прочности системных вещей.

Ограничения: доступ к навыку осуществляется через системный Терминал.]

Только я подумал не слишком ли расщедрилась Система, как перед глазами возник новый текст:

[Вам доступна новая цепочка классовых заданий: В начале была форма

Двигайтесь от простого к сложному. История вашего мира может быть подсказкой!

Обязательная классовая награда: случайный чертёж — 1шт

Награда: вариативно

Удачи, игрок!]

Ого! Еще одна цепочка квестов? Отлично! Особенно

радовало, что она классовая. А значит, выполняя её, я разживусь чертежами, как

минимум. А судя по тому, что Система дает море опыта за возню со своими

игрушками, то и опытом я тоже разживусь.

Навык Система выдала интересный, но с ограничением. Это значит, что в поле я его применить не смогу. Зато, теоретически, можно будет создать из простого системного доспеха мегабронежилет. Если, конечно, Система выдает доспехи. Я что-то не заметил на Антоне какой-то необычной одежды. Хотя… Я постарался вспомнить. Ведь я мог и не понять, что одежда системная. Глаз еще не намётан. Опять же, выдала ему Система бронетрусы первого уровня, что он их поверх трико надевать будет? Не полный же он придурок.

И на этой мысли меня накрыло. Жестко, но быстро, Система впечатала новый навык в мой организм. В голове словно бомба взорвалась. Причем световая. Наверное, если бы я мог смотреть внутрь, то разглядел бы собственный мозг. От этого действия я едва не лишился сознания, но выдержал.

В себя я пришел через пару секунд. Оказывается, я покрылся потом, а руки дрожали. Еще полминуты мне потребовалось, чтобы окончательно прийти в себя. Зато каким-то образом я чувствовал, что теперь владею новым навыком. Странно, но факт.

Ладно. Мандраж исчез, мысли вернулись к тому, на чем остановились в момент получения подзатыльника от Системы.

Цепочка заданий. Она мне, всё же, не давала покоя. Что-то в ней было… Намек? Про «начало» ясно. Для инженера форма — равно база. Про «от простого к сложному», тоже понятно. Буду сознавать вещи начиная с «дырявой кольчуги» и заканчивая какими-нибудь «доспехами кустодия» от кутюр. Но что значит фраза про историческую подсказку? Ладно, по ходу дела разберемся.

Осталось взглянуть на чертеж. Плоский прямоугольник лежал на ладони, чуть покалывая пальцы крохотными разрядами. Мне показалось, что он слегка отличается от тех, что мне выдавали раньше. Те, вроде бы, не щекотались.

Я поднес чертёж ближе лицу и «взглянул». В голове сам собой развернулся текст:

[Чертёж: Разрушитель

Описание: чтобы собрать что-нибудь нужное, надо сломать что-нибудь ненужное, а у нас для этого как раз всё имеется

Ограничения: доступно классу — инженер

Необходимые материалы: Лом инженера — 1шт, дестабилизатор вибрационный — 1шт, монада — 1шт

Инструкция по сборке: соединить материалы, поднести монаду на расстояние менее 1 см]

Инструкция, как всегда, простая. Лом имею — готов всё разрушать. А вот что за зверь этот дестабилизатор, да еще вибрационный… науке неизвестно. Ладно. Будем искать. Как говорится: «кто ищет, тот обрящет».

Вот насчет монад, так и знал, что будут уходить, как горячие пирожки. А у меня их всего три. Это значит, я либо должен понять, где раздобыть еще. Полагая, что их выдают за задания. Либо искать откуда берутся искры души и собирать из десятка одну монаду. Зря не спросил откуда Таха взяла свою искру. Надо бы выяснить.

Я забрал яйцо-форму, спрятал в карман на поясе. Все же, системный пояс инженера оказался удобной вещью. Еще будь у него какое-нибудь внепространственное хранилище, чтобы побольше предметов таскать — цены бы ему не было. Но что-то мне подсказывало, что Система предусмотрела и такое. Неспроста классовый инвентарь выдавался из какого-то пространственного кармана.

Я вернулся в общий зал. Здесь уже совсем стемнело. Едва заметные отсветы заходящего солнца еще бликовали на окнах, но небо уже приобрело темный фиолетовый оттенок.

Проверив отлитые детали, я решил, что вышло неплохо. Завтра займусь остальным и соберу всю конструкцию. Посмотрим, как оно будет.

Пока складывал инструмент и прибирал рабочее

место, окна под потолком потемнели окончательно, превратившись в черные, будто

пластиковые панели. Сквозь тонировку даже зарницы горящего Кисмайо не

проникали. А то, что город до сих пор горит, я убедился, когда прокидывал

дымоход для импровизированной печи.

Перед сном я заглянул к Тахе и удостоверился, что

она в порядке. На крохотной тумбочке у кровати горела свеча, установленная в

металлическую кружку. Девочка не спала, но сидела в постели.

Медоед почуял меня из-за двери и подошел, едва я

оказался внутри, потерся мордой о коленку и снова отошел к хозяйке. Я проверил,

что девочка положила Глок под подушку. Пусть будет. Медоед предупредит, если за

дверью будет кто-то чужой. В этом я был уверен. Но лишней такая предосторожность не будет.

— Ты бы ему хоть имя дала, — предложил я, потрепав

баджару по голове, он не противился.

Жесткая шерсть показалась мне похожей на короткие

и такие же жесткие волосы Тахи.

— Я подумаю, — отчего-то расстроено ответила Таха.

— Что-то случилось?

Девочка помотала головой.

— Таха, ты помнишь ту искру, что я видел у тебя?

Таха чуть напряглась, но кивнула.

— Не переживай, я не заберу. Просто расскажи, где ты её взяла?

— В море.

Я не понял, что Таха имела ввиду и попросил уточнить.

— Юсуф убил огромную рыбу. Достал из нее… цветные шарики. Тушу бросил на корме. Сказал, чтобы я прибралась, очистила палубу от чудовища. Он не заметил, а я увидела, что внутри что-то осталось. Забрала.

Ага. Значит искры выпадают из монстров, как эссенции, навыки и черт знает, что ещё. Это хорошо. Значит, при необходимости, можно будет заняться гриндом. Монады мне нужны. Очень нужны. Не будет хватать, пойдем мочить тварей. Наверняка не в любом монстре есть искра души. Может быть, только в редких, но ничего — кто ищет, тот всегда найдёт.

— Послушай, малышка. Ты как вообще?

Таха не поняла вопроса и удивленно уставилась на меня.

Я немного переживал за неё. Наше нынешнее окружение не было враждебным, но что-то подозрительное тут творилось. Как бы девочка не пострадала. Мало ли, что в головах у взрослых людей. Тем более, что кто-то из мужчин решил, что Олей можно помыкать, как вздумается. Можно отправить ко мне заняться сексом против её воли. Это не нормально. Это против любой нормы морали.

Да, я понимаю, что это присуще людской цивилизации в целом, но конкретно здесь не просто не пойми какие люди работали. Можно сказать — это лучшие представители цивилизации. Ладно аборигены. За те несколько лет, что прошло с войны, они могли попросту не перенять наши императивы. Но здесь… на станции… Мне было страшно подумать, что творится вокруг, если Сэм, Антон и Петрович вытворяют такое. Я подозревал пока всех, так как у меня не было четкого понимания, что происходит внутри этой новообразовавшейся ячейки общества. Не понимал мотивов, не знал целей. Но я выясню это, а пока…

— Если в эту дверь станет кто-то ломиться, стреляй на поражение без вопросов. Плевать кто это будет. Я точно не стану, а остальные тебе не друзья. Пока. Пока я не скажу иначе. Поняла?

Таха смотрела на меня с испугом, но кивнула.

— Вот и хорошо. А ещё лучше, идем ко мне. Ляжешь в кровати, а я постелю себе на полу. Так будет спокойней.

Таха задумалась: посмотрела на баджару. Мне казалось еще миг, и она согласится. Но девочка помотала головой.

— Ты не бойся за меня. Я смогу за себя постоять. Я хочу спать у себя. Не потому, что не доверяю тебе. Так надо. Так я буду смелее.

Я понимал, что она имеет ввиду. И уважал личные границы и желание расти над собой.

— Понимаю. Но если что, я рядом. Кричи и я услышу тебя. Приду на помощь.

Таха улыбнулась мне и кивнула. Потом вылезла из-под одеяла, подошла ко мне, обняла.

— Ты хороший. Не переживай. И если что, у меня есть баджара. И я стану так кричать, что перебужу мертвецов.

— Вот этого не надо! Обойдемся. А насчет имени, ты всё же подумай.

— Обязательно!

Таха улыбнулась и довольно кивнула.

Я притворил за собой дверь, слыша, как Таха что-то говорит медоеду. Кажется, она подбирала ему имя.

По пути к себе я заглянул в одну из комнат, где

горой были свалены вещи. Фатима ещё утром сказала, что они собирали всё, что

могло пригодиться и складывали туда. Среди горы непонятной одежды я нашел

пробковый коврик для йоги и два толстенных одеяла. Спальником разжиться не

удалось, но думаю, если что, смогу поспать и на этом. Если Таха всё-таки побоится спать одна и придет ко мне.

В комнату я вернулся довольный собой. Отлично

поработал во всех отношениях! Особенно радовали новые достижения на поприще инженерного искусства. Да и за Таху я стал переживать чуть меньше. Она говорила и делала правильные вещи. Не глупая девочка. В конце концов, по коридору до нее пара десятков метров. Я преодолею их Рывком за считанные секунды. У её кровати бдит медоед, который любому за нее горло вырвет. Да еще этот навык… Пусть разовый, пусть пока слабый, но довольно жуткий. Может быть, человека она пока за пару секунд не свалит, но кому будет просто, если у него вдруг начнет сбоить сердце, или голова станет раскалываться от боли, или вдруг подведет живот. Нет, пока вокруг НЕвраги, девочка в безопасности.

А мутные планы и намерения Сэма и компании я раскушу. Тогда и поговорим. Пока же, у меня есть дела в мастерской. Завтра доделаю арбалет, затем надо заняться оружием для Тахи, пересобрать трицикл. Может быть, в качестве жеста доброй воли, осмотреть скелетоник. Уверен, что я смогу привести его в порядок. Шарифу такие технологии неподвластны, они за пределами его компетенции, а я вполне способен разобраться. Пусть считают себя немного обязанными мне. Может и доставать своими закидонами прекратят.

Не успел я об этом подумать, как раздался тихий

стук в дверь.

Наверное, я ожидал увидеть Таху, решив, что самоуверенности у девчонки слегка поубавилось, когда осталась одна, но ошибся. Хотя и этот гость не стал для меня сюрпризом. В общем-то, рассчитывать, что меня оставят в покое, не добившись своего — не стоило. Я и не рассчитывал.

Фатима стояла, прислонившись к стене, напротив входа и держала в руках большую зажженную свечу. В янтарных отсветах тёмная кожа девушки, казалась почти чёрной. Длинное, в пол, зеленое платье не по размеру, сидело мешком. Глубокий вырез практически не скрывал маленькую острую грудь, а разрез сбоку откровенно демонстрировал отсутствие нижнего белья.

Я слегка опешил от её вида, но быстро взял себя в руки.

Неужели тот, кто отдавал приказ идти ко мне в таком виде, думал, что это меня сломает? Честно говоря, даже у Оли было больше шансов, попробуй она во второй раз, да ещё, если усвоила первый урок.

Фатима же выглядела глупо. Не знаю, где они взяли это дурацкое платье. Кто на станции привез его сюда? Может какая-то из сотрудниц на корпоратив хотела надеть. Но сейчас на тонкой стройной фигуре оно смотрелось, как седло на корове.

Единственное, что меня удержало от смеха — это нежелание обидеть девушку. Я ведь прекрасно понимал, что по своей воле она в таком виде ко мне бы не заявилась. И это было отвратительно!

Я совсем недавно размышлял о падении моральных устоев, а теперь я был готов найти кукловода и начистить ему рожу. Чего он хочет? Зачем пытается подложить под меня девочек?

Информация? Черт! Да её проще выпытать. Или просто объяснить, что нужно, поговорив по душам. Может она не такая уж и важная, чтобы её скрывать. Может быть, я и сам бы рассказал. Нет. Тут что-то другое.

И мне кажется, я начал догадываться, в чем дело.

— Я не нравлюсь тебе?

— А должна?

Фатима сделал шаг ко мне, повернувшись на триста шестьдесят градусов, продемонстрировав себя со всех сторон. Да, сзади вырез был огромным. Еще чуть-чуть и он оголил бы ягодицы до середины.

Если бы девушка в таком виде показалась на улицах Кисмайо, её не спасли бы даже патрульные отряды миротворческих сил.

— Серьезно? Не нравлюсь?

Фатима оказалась слишком близко ко мне, и я почувствовал, как от нее пахнет пачули и мёдом. Аромат пьянил, но это ничего не меняло. Я не собирался потакать чьим бы то ни было извращенным идеям. И почему-то я думал, что эти идею транслировал Сэм. Петрович ведь намекнул мне о них, но не решился рассказать прямо.

— Серьезно, — ответил я. — Ты — шикарная девушка. Фигура, осанка… вообще всё. Но то, что ты делаешь — это отвратительно.

Я видел, что сквозь напускную вамп-ауру пробивается отчаяние. Скорее, неуверенность или даже отвращение к своему поступку. Наверное, в голове Фатимы такие выкрутасы — то же неприемлемы. Но тогда зачем? Почему идет на поводу? Неужели кто-то, имеет над ней такую власть? Власть заставлять делать то, что противно, неестественно, мерзко!

Нет, я не имею ничего против секса. Он прекрасен! Но не по принуждению. А здесь отовсюду торчали уши нового рабства. И этого я ни в каком виде, ни в какое время не приму!

Фатима замерла. Её губы дрогнули. Кажется, она что-то шептала. Я заметил блеснувшую на щеке слезу.

— Зайди. Мы поговорим. Но если ты попытаешься соблазнять меня, я выставлю тебя за дверь.

Фатима едва слышно всхлипнула, но осталась стоять на месте. Губы, не преставая двигались, похоже, повторяя одну и ту же фразу.

— В чём дело?

Мне казалось, я четко изложил свое предложение.

Но Фатима стояла. Наоборот, сделала шаг назад. Дрожащей рукой подцепила широкую полоску плеча платья, сбросила её, обнажив правую сторону тела почти до пояса. Девушка крупно дрожала, я видел это даже в неверном свете. Она поднесла свечу выше, казалось для того, чтобы продемонстрировать грудь и острые, выступающие вперед ключицы. Но нет! Не совсем так. Слишком высоко. Свеча скрыла от меня торчащий чуть в сторону сосок. Зато отлично осветила лицо. И губы… все так же, повторяющие что-то словно мантру.

Я не слышал ни звука, но как завороженный стал следить за мимикой. Артикуляция усилилась настолько, что я мог читать по губам.

«Он смотрит»

Черт! Это жесть какая-то! Решение я принял мгновенно.

Я шагнул из дверей, приблизившись к Фатиме, будто рассматривая её тело. Выражение лица соорудил такое, что только глупый бы не понял, какой я озабоченный. Потом обнял девушку за талию так низко, как мог себе позволить. Со стороны можно было подумать, что я её лапаю. Кожа под ладонью оказалась влажной и ледяной. Фатима очень нервничала. Я бы даже сказал дико боялась.

Действовать нужно было быстро. Я грубо прижал девушку к себе и потащил в комнату.

— Спасибо, — шепнула Фатима мне в самое ухо, но со стороны могло показаться, что она меня поцеловала или лизнула.

Я захлопнул за нами дверь и отпустил девушку.

— Какого хрена происходит?

Я не стал кричать. И вообще произнес негромко. Если «он» смотрит, может и слушать.

Глава 25

Упавшая звезда

Дариан добрался до Кисмайо на следующий день после падения Терминала. Он едва держался на ногах, был измучен и готов плюнуть на всё, просто лечь и умереть.

К черной космической глыбе Терминала он успел одним из первых. Благо был в паре сотен метров от места падения. Его едва не размазало ударной волной, проволокло по бетону, оглушило. Грудь мгновенно заныла, словно на неё сел слон. Но Дариан смог подняться.

Административного здания как не бывало. Его снесло упавшим с неба монолитом. Никак боги послали Дариану благословение или прокляли его? Скорее первое. Дориан покинул высотку всего несколько минут назад. Значит всевышнему он зачем-то ещё был нужен.

Когда подошел к черной ограненной, как мозамбикский турмалин, громаде, там уже стояло несколько человек. Монстров рядом не было. Люди в нерешительности окружили монолит.

Задание на нахождение Терминала получили все. И теперь гадали, что с этим делать.

Кто-то приложил руку к поверхности и застыл изваянием.

Дариан боялся. Ему вдруг вспомнилось, как старый каллу рассказывал об искушении, посылаемом Шетааном. Именно так Дариан себе его и представлял — огромный драгоценный камень, способный овладевать разумом людей, сводить их с ума.

Затем кто-то из самых смелых радостно завопил. Дариан видел, что человек получил одежды или доспехи.

Кто-то отходил от Терминала с оружием, кто-то с инструментом, но никого Дариан не видел с пустыми руками. Каждому давалось по заслугам и трудам его. Захотелось тоже попробовать.

«Шетаана нет! Это лишь сказки старого каллу! Я ничего не потеряю, если попробую!»

Дариан твердил это, пока шёл к монолиту. Бормотал, когда тянулся к нему рукой. И лишь после касания замолчал. Раскрывшаяся перед ним бездонная тьма поглотила и парализовала его.

Тьма дала Дариану сапоги и умение создавать свет. Странное умение владеть двумя ножами и так было доступно Дариану. В семье с самого детства учили обращению с холодным оружием.

Сапоги он надел сразу, едва понял, что вновь вернулся в обычный мир. Бродить босиком по улицам было неприятно. Бетон обжигал стопу, а острые камни, норовили ранить и без того порезанные ноги. Тонкие кожаные голенища и плотная подошва. Даже если бы сапоги не были волшебными, всё равно стоило бы их надеть, но Тьма обещала, что они защитят от огня, а это было важно.

Как создавать свет Дариан пока не понял. Лишь в голове сложился текст:

[Вами получен классовый навык: малый шар огня

Описание: вы можете создать небольшую огненную сферу. Ей можно осветить путь или уничтожить слабого противника.]

Но проверить, как это работает Дариан не успел.

Первой умерла стоявшая рядом с Дарианом невысокая темнокожая девушка. Судя по форменной куртке, кто-то из отдела логистики. Он даже не понял, что случилось.

Девушка вдруг пронзительно завизжала, упала на землю, принялась лупить себя по ногам. Её белые кроссовки мгновенно окрасились кровью, через миг пропитавшей штаны до самых коленей. Потом она выгнулась дугой, казалось, спина сейчас переломится. Крик добрался до крещендо и мгновенно стих. Одежда на груди набухла черным бугром, словно изнутри кто-то или что-то разорвало девушке грудь.

Дариан развернулся и бросился бежать прочь. Ему казалось, что в стопы раз за разом вонзаются иглы, но может быть это только ему казалось. Крики за спиной становились громче, но он не оглядывался. Слишком жутко они звучали. Слишком страшно делалось, если представить, что там творится.

Пробежав с километр, Дариан остановился отдышаться. Он задыхался, кашлял и никак не мог отделаться от чувства, что сейчас стошнит. Но желудок был пуст, и его не вывернуло.

Ночь застала Дариана на окраине жилых кварталов. Он нашел убежище в почти полностью разрушенном крохотном доме. Забился в какую-то щель, как бродячий пёс и тут же отрубился, голодный и плохо соображающий.

Ему повезло, что вокруг не оказалось монстров. А может быть, они и были рядом, но не польстились его трясущимся от голода и страха телом?

Утром он выбрался из укрытия и двинулся в сторону центральной площади.

Когда Дариан добрался до центра, ноги отнимались, а желудок сводило судорогой.

«Я уже умер… — крутилось в голове. — Мне остался один шаг, и я соединюсь с Вакка»

Центр горел, но Дариан уже не обращал на это внимания. Тащился, подобно зомби, неосознанно держать ближе к центру улицы. Так он мог избегать то и дело рушащихся верхних этажей, балконов, падающих из-за выгоревшего каркаса башенок.

Монстров не было и здесь. Всё, что они могли, уже уничтожили. Поначалу не было видно и людей, вообще никого. Сплошные руины и развалины.

Что тут могло ещё гореть? Непонятно.

Потом Дариан стал замечать, что кто-то прячется в темных провалах выгоревших дверей, но он не обращал на это внимания. Если там монстры, то пусть выйдут и убьют его, если смогут. Он достал из ножен килле и шел с ним.

Иногда из дверей выходили люди, провожали Дариана взглядами и крадучись шли по своим делам. После катастрофы у всех были дела.

Один из трехэтажных домов в центре пылал. Видимо, огонь добрался до него совсем недавно. У входа в дом на коленях стояла измазанная в копоти и крови женщина, вознеся руки к небу. Она смотрела обезумевшим взглядом в огонь. Одежда, разодранная практически в клочья, местами обгорела. Иногда женщина молилась, иногда кого-то проклинала. Сквозь мольбы и проклятия то и дело прорывались внятные слова. Тогда можно было разобрать, что она звала каких-то: Саида и Алию. Вдруг на мгновение замерла, словно прислушиваясь, вскочила на ноги.

Мимо шли люди, поглядывали, но не подходили. У каждого сейчас и своего горя полно. Воин с коротким мечом и странных кожаных доспехах пробежал мимо, его влекли дела, а может быть кровавая драка. Дариан остановился.

Из окна справа от входа в клубах дыма вывалился мужчина. Он кашлял и харкал черной слизью. Его лицо казалось застывшей маской из запекшейся крови.

Женщина, словно и не заметила его. С криком «Алия!», она сорвалась с места и исчезла в рвущимся из входа пламени.

Мужчина дернулся ей вслед, что-то прохрипел, но не удержался, упал и замер, было видно, что он дышит.

Дариан смотрел на это застывшим взглядом пока не услышал детский крик. Как кто-то мог выжить в доме? Как там мог оказаться ребенок? Дариан вдруг очнулся. Он словно снова был на службе.

Отряд спасателей прибыл на пожар с небольшой задержкой. Какой-то придурок столкнулся на перекрестке с другим таким же идиотом, полностью парализовав движение.

Когда машина подкатила к месту возгорания, спасти дом было уже невозможно. Капитан отдал приказ не лезть в пекло. Это было опасно. Балки могли не выдержать и перекрытия обрушиться.

Из дома раздался плач. Как кто-то мог расслышать его в реве бушующего пламени Дариан не знал. Но он тоже его слышал. Капитан спохватился поздно. Он орал матом и требовал остановиться. Но кто-то, в тот момент Дариан даже не понял кто, рванул внутрь. Дариан тоже должен был поступить так же, но испугался.

Балка продержалась еще десять секунда. В скрипучем визге и плотном вихре огня, перекрытия рухнули, похоронив под собой троих: женщину, ребенка, и бросившегося им на помощь спасателя.

Дариан дернулся от неприятного воспоминания. Детский крик раздался вновь. Из окна, кое-как перевалившись через подоконник, выпала женщина. На этот раз одежда на ней дымилась. Мужчина увидел её, пополз навстречу, приподнялся на локтях, принялся сбивать огонь.

Снова крик из дома.

— Алия, — простонала женщина едва слышно.

Дариан повернулся к двери, посмотрел на красно-черный цветок огня, распускающийся и умирающий в проёме словно дыхание бога.

«Акку́ма дуэ́э га́ра Вакка́тти дэ́ма»

Он действительно уже почти умер и Вакка наверняка ждал его с минуты на минуту. А потому…

Дариан вошел в проем, не обращая внимания на пожирающий тело огонь. Вошел, чтобы увидеть лицо бога, но ничего не случилось. Он шел сквозь рев и треск пламени, переступал через разрушенные, выгоревшие до основания стены, шел на звук, которого не могло здесь быть.

Девочку трех лет он нашел в ванной. Как она тут выжила не смог бы объяснить никто. На всё воля Вакка.

Дариан вытащил из наполовину опустевшей чугунной ванны грязные мокрые простыни. Черные разводы сажи и прожженные упавшими в ванну горелыми досками дыры — и всё равно они могут спасти жизнь. Он замотал в них девочку, взял её на руки. Не знал, как сам держится на ногах, но едва поднял ребенка, словно окреп.

Мать рыдала и прижимала живую девочку к груди. Отец ползал в ногах и обещал все, что у него есть за спасение дочери, но Дариану ничего от них не было нужно. Он спас жизнь. Отдал долг. Сам не зная кому и за что. Просто иначе не мог. Воин способен понять и принять жертвы, сопутствующие потери, пройти мимо. Трус не смог.

Дариан развернулся и пошел дальше, своей дорогой.

Ему вослед смотрел мужчина, который снова обрел дочь. Он видел что-то странное, чего не могло быть. Видел, как на спине спасшего дочь человека плясало пепельное пламя. Как оно расползалось по телу, покрывая серыми узорами бока, плечи, шею. Как въедалось в черную кожу, оставляя светлые изгибы отметин.

Сначала Дариан шел, потом побежал, не в силах видеть творящийся вокруг ужас. Ему было страшно. Слишком страшно, чтобы быть трусом. Слишком страшно чтобы читать буквы, бегущие сплошным потоком перед внутренним взором. Ему хотелось исчезнуть, уйти, как можно дальше. Может быть, там он сможет обрести себя, найти новый путь.

На окраине города он выдохся и остановился. Море осталось далеко позади, за стеной жирного дыма и пламени. Здесь не было даже запахов воды, лишь гарь и кровь.

— Вакка, дай мне знак! Научи, что делать!

Высоко в небе над головой вспыхнула белая звезда. Она пролетела наискось, ударилась в голубую светящуюся стену, уходящую к самому подножию трона Вакка, срикошетила, отлетела к противоположной стене, обрела сначала оранжевый, затем багровый оттенок, снова срикошетила, метеором понеслась вниз. Рухнула где-то за ближайшими холмами, километрах в десяти от Кисмайо.

— Спасибо, всевышний!

Дариан встал на колени, поднёс ладони к лицу, склонился до самой земли.

— Спасибо, Вакка, я найду твой знак и узнаю, что ты мне уготовал.

* * *

— Спасибо! — еще раз прошептала Фатима.

Затем неожиданно приблизилась ко мне, обняла, прижалась всем телом.

— Если бы мы остались стоять там, он бы все понял, — зашептала она в самое ухо.

От её горячего дыхания стало не по себе. Возможно, если бы она не касалась меня обнаженным телом — этот разговор можно было бы принять за выражение признательности, но так… В тот момент, когда Фатима попыталась поцеловать меня в губы, не переставая благодарить, я понял, что она перехитрила меня.

— Еще одна попытка, и я вышвырну тебя отсюда.

— Прости, прости, я не специально. Я правда тебе благодарна! — быстро заговорила она, когда я отодвинул ее от себя.

Она накинула сползшее платье, прикрыла грудь и придержала рукой разошедшийся разрез.

— Что происходит? Кто за нами следит? Или это была лишь уловка, чтобы попасть ко мне в комнату?

Фатима замотала головой, снова стала серьезной. Такие резкие перемены меня всегда бесили, но я понимаю, что женщины — не мужчины. Это мы можем мыть собраны, сосредоточены, по-деловому холодны. У женщин всё не так. Если они себя не контролируют, то их эмоции — раздолье хаоса. Ладно, сейчас разговор не о том.

— Сэмюэль — он охотник.

Я кивнул.

— И?

— Может недолго смотреть глазами животных.

— У него есть питомец? — удивился я. Не видел, чтобы Сэм с кем-то возился.

— Не совсем. Он может завладеть сознанием небольшого зверька на короткое время. Мышь, птица. И видеть их глазами.

— Скорпион?

Догадка заставила меня покрыться мурашками, словно холодный душ принял.

— Нет. Эти не в его власти — слишком примитивные. Пауки, червяки и прочие мелкие твари, не выдержат контроля.

— Ясно.

Фатима говорила уверенно, но где-то на подкорке осталась тревога. Сэм пытался разузнать что-то о Тахе?

— Он может ими управлять? — уточнил я.

— Я знаю только, что может видеть их глазами. Напасть или что-то такое, навык не позволяет. Пока.

Не слишком ли хорошо она осведомлена о возможностях Сэма? Сомнения и подозрения снова закрались в голову.

— Рассказывай дальше! К чему весь этот маскарад?

Фатима с удивлением взглянула на себя, словно в первый раз увидела.

— А разве не очевидно? Простая вежливость. Гостеприимство. У нас традиция — дорогому гостю достается лучшая девушка.

— Бред! Ты сейчас несешь бред!

Я разозлился, рявкнул. Она реально думает, что может так легко меня обмануть?

Фатима испуганно на меня взглянула, чуть отстранилась. Похоже, я переборщил с гневом.

— Давай так, — успокаиваясь, произнес я. — Ты рассказываешь мне всё, что знаешь, либо выметаешься отсюда.

Если сначала мне показалось, что девушка на грани истерики, до смерти напугана, то сейчас все эти эмоции, как рукой сняло. Она снова пыталась мной манипулировать. Может быть, никакого соглядатая и нет? Это лишь способ добиться своего? Но нет, я четко видел, что никакого желания в ней не было. Только вынужденная покорность, необходимость идти против своей воли.

Фатим вдруг вздохнула, выдохнула и сказала:

— Я не знаю.

Будто в холодную воду нырнула.

— Чего именно не знаешь?

— Не знаю, зачем Сэму делать это. Он просто сказал, что хочет чтобы мы переспали с тобой.

— Мы?

— Сначала попыталась Оля, у неё не вышло.

Я кивнула.

— Сэм очень разозлился. Отправил меня. Сказал, если не справлюсь выкинет меня на улицу.

Она вдруг скользнула на колени, схватила меня за руку припала к ней губами.

— Помоги мне! Спаси! Я не выживу одна! Понимаешь! Я же не воин. У меня нет никаких способностей к выживанию.

— Я помогу тебе. Но для этого и ты должна помочь мне.

— Как? — Фатима заломила руки, словно была на сцене, изображала смятение.

— Расскажи! — потребовал я. — Хочу знать, что задумал Сэм, что ему нужно. Какие планы.

— Не знаю я! — простонала Фатима. — Правда! Ничего не знаю. Он говорит — мы делаем.

— Что он говорит? Конкретно.

— Мне приказано с тобой переспать.

Вот же заладила!

— Просто переспать? Или что-то узнать, спросить?

— Нет. Только это. Это ведь просто. Ты можешь помочь мне просто занявшись со мной сексом. Черт! Да это же мелочь какая-то. Тебе может даже понравится. И мне тоже! Мне самой этого хочется. Не по приказу! Нет! Ты мне нравишься. Я видела, как ты работал в мастерской. Я чуть там на тебя не набросилась. Понимаешь! Всего лишь секс. Удовлетворение желания. А я очень тебя желаю!

Она поднялась и сорвала с себя платье одним рывком. Осталась передо мной совершенно обнаженная, беззащитная. И я почти поверил ей.

Наверное, если бы рядом не было свечи, или Фатима прикрыла бы глаза… Не знаю… Я увидел этот взгляд, лишь на миг, потом всё прошло. Фатиму действительно переполняло желание, но в тот миг в глазах ее скользнул вызов, замешанный на безразличии. Это сложно объяснить, но она смотрела на меня так, словно говорила: «Ну давай, глотай наживку! Ты же мужик. Я перед тобой беззащитна, обнажена, готова на всё. Ну, проглотишь?»

Это было триггером. Моментом, который меня смутил.

И если подумать, то вся остальная сцена ничего мне не дала. Фатима, как паровоз двигалась вперед. Слёзы, вспышка страха, покаяние, просьба о помощи, ярость дикого желания — всё это выглядело ненастоящим и преследовало одну цель — любым способом затащить меня в койку.

И вот в чем проблема. Я так и не получил ответ на вопрос «зачем».

Не верил я ни в какие умасливания гостя. Я не такой уж важный гость. Пока. Если бы я показал свои таланты, сделался бы невероятно нужным, тогда Сэм мог бы попытаться привязать меня к этой компании, к этому месту. Но ничего этого ещё не было. Оля вообще пришла ко мне через пару часов после нашего прибытия. Значит, причина в другом.

Ему нужно было чтобы я переспал с ними. Кстати, и с той, и с другой или с одной, не важно кем? Что-то еще не давало мне найти ответа. Да, я могу быть полезен для Сэма. Очень полезен. Но он этого ещё не знает. Не осознает. При этом уже действует.

Надо выяснять дальше. Искать ответ. И Фатима мне в этом не поможет. Оля быстро оставила попытки, она поняла, что не справится. Я видел даже тень уважения в её взгляде. Фатима же фанатично пыталась исполнить волю Сэма. Невольник не способный идти против хозяина. Нет, Фатима выбывает. А вот с Олей стоит поговорить. Может быть, я слишком быстро отправил её восвояси? Но я тогда ещё не понимал масштаба трагедии. И сейчас не понимаю, но Фатима доказала мне, что действовать придется. Оставить всё в таком виде я не смогу.

Я отвернулся, поискал на полу и нашел теплое одеяло, брошенное мной. Вернулся и накинул на Фатиму. Она так и стояла «во всей красе» посреди комнаты.

Когда я случайно коснулся плеча девушки, она дернулась, как от удара.

— Ты все равно не сможешь сопротивляться вечно.

Я пожал плечами. Вечно мне и не надо. Я не собираюсь долго возиться с этим гадюшником. Лишь до тех пор, пока не выясню есть ли прямая угроза мне и Тахе, либо пока не закончу свои инженерные дела. В первом случае, я попросту вычищу эти авгиевы конюшни, во втором — уйдем спокойно, когда я посчитаю нужным. Несмотря на творящиеся вокруг странности, ни меня, ни Таху не пытались убить или принудить что-то сделать. Не ограничивали нашей свободы. Даже не уговаривали остаться. Да, вели они себя странно, но не настолько чтобы предпринимать какие-то жесткие действия прямо сейчас.

Фатима завернулась в одеяло и гордо направилась к выходу. Стоптанное зеленое платье так и осталось лежать на полу. Я подобрал его и догнал девушку у самой двери.

— Ты забыла. Надень и сходи к Сэму. Уверен, он не устоит перед твоим обаянием.

— Дурак! — Фатима резко вырвала платье у меня из рук, зло блеснула глазами. — Сэм бесплоден.

Развернулась и вышла из комнаты. Свечку, кстати, не забрала.

Глава 26

Копайте глубже, стреляйте лучше

В полумраке корабельной рубки что-то побрякивало, поскрипывало, то и дело издавая треск или тонкий свист. Здесь всё, казалось, держится лишь на честном слове и на воле великого Оркана.

Мутные выпуклые линзы приборов показывали, что цель близка, но выход осуществлять было рано. На давно немытых обзорных экранах, Оркан побери этих толстозадых зеленых стерв, мелкой рябью колыхалась серая кишка гиперканала.

Гаркилн потянулся подкрутить настройку, но тут же схлопотал дружеский тычок в спину, от которого врезался зеленой рожей в приборную панель и досадно хрюкнул.

Позади раздался дружный ржач товарищей. Крохотная рубка содрогнулась, что-то снова пронзительно заскрежетало.

— Совсема моск потерял! — заорал Гаркилн, но тут же заржал вместе с двумя другими — слишком уже смешной звук получился.

— Не кипишуй, бро! — поддержал его Капитан.

— Как ба эта фуфлонь не развалилась. Нам ыщо на ней обратна шкандыбать. С лутом!

— Она ыщо тебя пережывёт!

На почти плоской зеленой роже Капитана отразился довольный оскал. Торчащие вкривь и вкось желтые зубы обнажились, сложившись в редкий частокол. Капитан был доволен.

— Давай, бро, нашу поарём, — предложил сидящий дальше всех от приборов Газуулл.

Нестройный рев тут же разнесся по кораблю, заставляя его части содрогаться от вибраций.

'Мы ыдём, ыдём, ыдём,

Мы ыдём сквазь космас.

Мы ыдём, ыдём, ыдём,

Сквазь бесканечнасть.

Мы ыдём, ыдём, ыдём,

Без панятия куды,

Пака туды не придём'

Перевирая мотив на все лады, троица до соплей орала песню, соревнуясь, кто громче сможет прокричать каждое последнее слово в строке.

В этот момент взвыла сирена, оповещая о достижении цели.

Гаркилн тут же замолчал, врезал кулаком по огромной красной кнопке на пульте — вой стих. Остались лишь звуки корабля, выходящего в обычное трехмерное пространство — скрип сочленений, треск защищенной нейтрализующим полем электроники, да тихое «пу-пу-пу», издаваемое Газууллом.

— Заткни своё дупло! — взревел Капитан. — Не то я сам эта сделаю. Недаром Гаркилн столька зондав в этат раз прихватил.

Газуулл покосился на металлическую коробку, набитую под завязку жутковатыми приспособлениями, и громко сглотнул.

Капитан и Гаркилн заржали. «Пу-пу-пу» стихли.

— Так-та!

— Ты зачем, кста, стока зондав набрал? — почесавшись ниже спины тихо спросил Газуулл.

— Капитан перехватил логи Системы. Там куда мы ыдём пално разумных. И судя па отчету, у них есть, куда эта засунуть.

Все трое снова заржали.

Корабль наконец вывалился в обычный космос, и перед упертыми в экраны налитыми кровью глазами, предстала окруженная сетью шестиугольников голубая планета.

— Мы на месте, — довольно прорычал Гаркилн. — Ща, тока подкачу ближе.

Еще миг, и планета из шара развернулась в плоскость. Гаркилн тут же сбросил скорость до минимума. Корабль завис над экватором. Прямо перед его носом красовались развалины какого-то космического сооружения. Почти плоский диск разрезало стеной, разметало обломки на несколько километров в разные стороны.

— Красата! — прохрипел Капитан, сжав кулаки от удовольствия.

— Ага, щаз, будем мы ждать, пака Система даст доступ, — хихикнул Газуулл.

— Она опять има два абарота вкруг светила времени дала?

— Как всегда.

— Разумный всегда найдёт проход к разумнаму, — довольно произнес Капитан, — особенна, если нада паграбить!

Рубка снова сотряслась от ржача.

— Тиха! — рявкнул Гаркилн. — Походу, к нам гости.

Что-то странное двигалось в черноте космоса.

Тонкое серое тело окруженное четырьмя гибкими длинными отростками, при этом сохранившее и четыре стандартные конечности. Картинка застыла на экране, когда Гаркилн, прекратил вращать джойстик.

— Эта чта за гадасть?

Гадость совершила дивной красоты прыжок от ближайшего обломка и с гулким грохотом, сотрясшим весь корабль от носа до кормы, приземлилась на обшивку.

— Гарки-и-илн, — протянул Газуулл, — сделай чта-нить!

Серый гость метнулся по обшивке, словно бежал по ровной дорожке. Внешняя кормовая камера засекла лишь размытый силуэт. Тут же основная обзорная камера вывела на экран голову твари крупным планом. Голова раскрылась тремя лепестками челюстей, усыпанных треугольными зубами и…

— Мы потеряли обзор!!! — заорал Газуулл и тут же отлетел от капитанского удара в сторону, врезался в переборку, затих.

— Сбрось эту гадасть! — приказал Капитан.

Гаркилн и так уже запустил маневровые движки.

Корабль рванул с места в карьер.

Тяжелые удары разнеслись по кораблю, и тут же взвыла сирена разгерметизации.

— Сбрасывай! — орал Капитан. — Газуулл, замись! Воздуха теряем.

Газуул вскочил, бросился выполнять приказ. Рычаги управления герметизацией кабины были встроены во второстепенный пульт управления у самой дальней переборки.

Гаркилн вращал глазами, дергал рычаги, старался манёвром сбросить непрошеного гостя с обшивки. Удары не прекращались, сирена не затыкалась.

Тварь ещё не разнесла обшивку окончательно, но была уже близка к этому.

Гаркилн разогнался до приличной скорости, и повернул.

Скрежет прошелся по кораблю от середины до носа. Словно кто-то, вцепившись когтями, проскользил по обшивке. Капитан проводил скрежет недовольным взглядом. Газуулл не видел этого, лихорадочно дергая рычаги, управляющие допотопными сервоприводами, но во взгляде Капитана мелькнул страх.

— Осторожней, Гаркилн! — завопил Капитан, переведя взгляд на вспомогательный экран от кормовой камеры.

— Я размажу эта тварь па стенка! — рычал Гаркилн. — Я ыго дом труба шатать буду!

Скрежет снаружи стих, но снова послышались удары, несмотря на то, что корабль несся с бешеной скоростью.

— Поле врубай! — вдруг заорал Капитан. — Вмажемся — сдохнем!

— Но… эта…

Капитан размахнулся и сам врезал по белой кнопке на пульте.

Если бы кто-то мог смотреть на картину со стороны, то он увидел бы, как корабль окутался мгновенно вспыхнувшим белым ореолом. Затем врезался в голубую стену осколка и отрикошетил от неё.

* * *

Я стоял в пустой комнате и думал, что Петрович мне таки намекнул в какую сторону копать, но я не понял сразу. Старый жук! Ведь мог сказать прямо. Нет, надо загадки позагадывать.

По стенам плясали тени, отбрасываемые неяркой свечой. А в голове так же хаотично плясали мысли.

Оказывается, идея восстановить популяцию собственными силами кому-то кажется выполнимой. Нет, я понимаю, что тут род не от Адама и Евы, тут и народу подсобрать под это дело можно, и в целом, душевный порыв можно воспринять, как благородный. Вот только я всё это на болту вертел!

Да, народу в первые дни полегло немало. Может быть, какие-нибудь экологи или долбонавты, носящиеся с золотым миллиардом, как с писаной торбой, могут порадоваться сокращению популяции, но любой понимает, что малыми силами не сдюжить. Даже я, проведя несколько дней в полной изоляции, могу сказать, что сообществом выживать проще. Это наглядно продемонстрировали сутки в мастерских.

Тогда что меня так злило?

Оля — девка симпатичная. Хотел бы я с такой оказаться в постели? Конечно! Уверен, мы бы с ней нашли чем заняться… и не раз. Фатима? Огонь! Никогда не был любителем экзотики, но она действительно шикарна.

Тогда что?

Я попытался разобраться в мыслях. Понять, что меня триггерит. Похоже, мне не давали покоя резкие падения нравов. Я не моралист, но столь сильные перемены ничего хорошего не сулят. И я сейчас не о том, что девушки готовы были затащить меня в койку и заделать со мной ребенка, а о том, что они так легко согласились сделать это по указке, повинуясь чужой воле. Сомневаюсь, что обе они прониклись идеей вынужденного размножения вот так вот сразу. За пару дней. Нет. На такие перемены в психике уходит больше времени. Значит Сэм их сломал.

И вот это меня бесило!

После катастрофы самыми страшными оказались не монстры, а люди!

Одни берут в плен и приковывают детей цепью к палубе, другие заставляют девушек ложиться под первого встречного ради воссоздания популяции. При этом ничем одни от других не отличаются. Это все кардинальное ущемление прав человека. Да к черту умные слова! Это — рабство! А я всегда говорил, что ненавижу его всей душой. Наверное, когда размышлял об этом теоретически, не думал, что общество скатится в такую задницу очень быстро. Верил, что надстройки морали продержатся немного дольше.

И вот я вижу обратное.

Руки чесались пойти и набить рожу Сэму. Прямо сейчас. Нашелся Вавилов недоделанный. Генный банк от решил замутить. Тот хоть семена собирал, а этот на Семя замахнулся. Или он евгеникой решил заняться? Тем хуже для него. А может, он таким образом захотел своих исторических противников британцев поддеть? Мол вы тут до второй половину двадцатого века командовали, теперь очередь французов. Нафиг! Не зря же, в итоге, мы отсюда всех поперли!

Я сжал кулаки до боли в костяшках. Сейчас я удерживал себя лишь силой воли. Еще немного и сорвусь.

С другой стороны, у меня есть подопечная, которая может пострадать, начни я разборки прямо сейчас, без подготовки.

Это слегка охладило мой пыл.

Рисковать безопасностью Тахи я не хотел. Сам иногда я могу быть вспыльчивым и импульсивным, но безответственным никогда не был и не буду. К черту всех этих сумасшедших фанатиков! Переживем два дня. Закончу все инженерные дела, и валим!

Но, мне нужно было держать руку на пульсе. Я должен всегда быть в курсе происходящего, на полшага впереди, чтобы на оказаться позади. А для этого придется искать осведомителя и копать глубже. Кандидатуры было две: Петрович и Оля. Фатима четко дала понять на чьей она стороне. Шариф вообще ни рыба, ни мясо. Антона, на месте Сэма я бы прикормил от души. Всегда власть опиралась и опираться будет на силу. Недаром грамотные властители в первую очередь развивают силовиков, армию и флот. Так было с момента первых племен, так осталось и сейчас. Те, кто решал идти другим путём сгинули в пламени революций.

Я собрался было идти искать Петровича или Олю, но вовремя спохватился, что на дворе ночь.

Единственное, что я решил сделать — это переселить к себе Таху.

Подойдя к двери, тихонько постучал и на всякий случай сместился от двери вправо, за косяк, ушел с потенциальной линии огня.

Но ни вопроса «кто там», ни выстрела не последовало.

Сонная Таха открыла дверь. Стояла, тёрла глаза левой рукой, а правую держала за спиной. Позади девочки маячил медоед.

— Ты почем открыла, не спросив⁈ — тут же набросился я на неё.

В голове ещё не успокоились мысли, и я был слегка на взводе.

— Так это же ты пришел, — пробормотала, еле шевеля губами Таха.

— Ты-то откуда знала?

— Теке сказал.

— Кто? — не понял я.

— Баджара, — терпеливо пояснила Таха. — Ты же сам сказал дать ему имя. Я выбрала.

— Теке?

— Теке.

— Пустишь?

Таха отошла в стороны, впуская меня в комнату. Левой рукой прикрыла дверь, правой, с зажатым в ней Глоком, закрыла замок.

— Всё-таки Теке мог ошибиться? — я довольно ухмыльнулся и кивнул на пистолет.

Таха пожала плечами.

— Он молодец. Учуял тебе, когда ты в свою дверь вышел. Но мало ли…

— Молодец! — похвалил я Таху и потрепал по голове.

— Так почему Теке?

— Текелакаю — защитник по-нашему.

— Ясно. Собирайся. Будешь спать у меня.

Таха посмотрела на меня сонным, но уже проясняющимся взглядом.

— Всё так плохо?

— Не важно. Просто идем. Не хочу ночью подскакивать от любого звука.

Таха поплелась к сумке-шоперу, принялась складывать в неё свои вещи.

— Да брось. Мы же не сбегаем. Просто поспишь в моей комнате. Вещи твои никто не тронет.

Девочка все равно что-то скидала, проверила не оставила ли чего важного, и готовая встала напротив меня.

— Теке СКАЗАЛ?

До меня вдруг дошел смысл фразы.

— Не-е-е, — отмахнулась Таха. — Ну, предупредил. Разбудил меня. Отбежал, понюхал под дверью, подбежал обратно, потерся о руку мордочкой и снова к двери. Не тревожный, будто бы радостный. Значит свой идет, и тут ты постучался.

— А Глок значит на всякий случай?

Таха снова пожала плечами, а я опять подумал, что она молодец.

У меня в комнате мы улеглись, как я и предполагал. Вот только на одном одеяле мне было не слишком удобно спать. Второе было бы в самый раз, но Фатима его не вернула.

Медоед, то есть Теке, повозился и улегся под дверью.

Меня срубало, но я все равно дождался, когда Таха успокоится и мирно засопит, покараулил еще немного, стараясь не уснуть, но один хрен вырубился ближе к двум часам ночи.

С самого утра я отправился в мастерскую. Таху попросил держаться неподалеку, чтобы я мог присматривать за ней. Перекусил на ходу, а Таха с Теке носились от меня до кухни, от кухни до столовой и снова ко мне. Пока бегали нахватались всухомятку того, что смогли подрезать.

Сэм с Антоном ушли на обход периметра. Фатима не появлялась. Петрович забурился в комнату с сейфами, а Шариф забрался на свой постоянный пост. Оля слонялась без дела, но когда заметила, что я извлек детали из форм, подошла, стала с любопытством разглядывать, что я делаю. А когда поняла, вызвалась помочь, обточить заготовки напильником.

И это был отличный повод тихонько поговорить на нужные мне темы.

Но прежде я сходит к мотористам, забрал два поршня и вернулся обратно. Тиски были на одном верстаке, так что я пристроился рядом с Олей, работающей с напильником, и принялся пилить ручной ножовкой по металлу алюминиевые детали.

— Скругляй сильнее, — поправлял я Олю скорее в шутку, чтобы не стоять молча, а заодно завести разговор, — здесь по плавной дуге, как я начертил. Внимательней!

Она фыркала, смеялась, но делала всё очень аккуратно, стачивала четко до линии.

— У тебя всё хорошо? — спросил я мимоходом.

— Конечно! Всё путём! — ответила Оля, решив, что я о заготовках, но потом взглянула на меня, поняв, что я сменил тему.

— Что ты имеешь в виду, — тихо спросила она.

— То и имею. Уверена, что у тебя ВСЁ хорошо?

— Матвей, я догадываюсь о чем ты спрашиваешь, но у меня, у нас, правда, всё нормально.

Она сделал легкий акцент на слове «нормально». Теперь фраза звучала так: у нас не плохо, не замечательно, а именно нормально — сойдет, одним словом.

— Просто если я могу чем-то помочь…

Я не знал, как сказать напрямую, что мне нужно. Не хотел её обидеть. Знай я Олю лучше, может быть, смог бы найти нужные слова.

— Не можешь, — вздохнула Оля. — Но это нормально.

Это не «можешь» прозвучало так обреченно, что у меня защемило сердце.

— Оль, помнишь, когда мы собирались с ребятами перед последней моей миссией на станцию? Помнишь какую песню пел Абай в караоке?

Она могла и не помнить — больше года прошло.

— Коня. Он всегда её поет. Других не знает, — Оля хихикнула, но тут же снова стала серьезной. — А что?

— Если что-то будет не так. Если ты не сможешь говорить напрямую, но захочешь мне что-то сказать. Если тебе или Тахе будет грозить опасность. Просто спой куплет или напомни мне про эту песню, и я всё пойму.

Оля выпучила глаза от удивления, но нашла силы улыбнуться.

— Только мне или Тахе? — с улыбкой переспросила она.

Я кивнул.

— Хороший ты парень — Матвей. Но поверь, все… нормально. У нас так.

Она всё же не смогла сказать, что всё хорошо. Значит её саму что-то смущало. Не знаю, как принуждения и прочие закидоны могут быть нормой, но я не залезу Оле в голову, не смогу понять о чём она думает, чем руководствуется. Но я сообщил ей, что вижу неладное и готов помочь. Она… не знаю. Хочу верить, что она будет на моей стороне, если что-то пойдет не так.

Больше нам не удалось поговорить на эту тему.

Из рейда вернулись Сэм с Антоном. Тотчас же появилась Фатима. Принялась крутиться рядом, заглядываясь на меня, мило улыбалась. Мне кажется, даже в шутку приревновала к Оле, что она мол всё утро рядом, её не позвали, а она готова и третьей быть.

Оля при этих словах почему-то стушевалась. Хотя мне казалось, что должна была дать отпор, отшутиться как-то.

В итоге, я дорабатывал заготовки на блоки и колодку в одиночку.

Неудачно рассек палец. Кровь текла не сильно, но заклеить стоило. Прибежала Таха, предложила помощь, но я отказался. Тратить навык на царапину — глупо. Поискал и нашел пластырь в аптечке рядом с верстаком. Этим всё и обошлось.

Новые болты для будущего арбалета я сделал из стекловолоконной арматуры. Взял десятку, нарез по тридцать сантиметров. Как раз под размер направляющей.

Наконечники соорудил из тонкостенной трубки с внутренней резьбой на восемь. В неё вкрутил соответствующую стальную шпильку. Все это заточил напильником, убрав резьбу со шпильки и заострив её. Трубку обрезал по три сантиметра, нагрел горелкой арматуру и накрутил «по горячему».

Оперение соорудил из пластиковой офисной папки. Нарезал подходящей формы с небольшими тонкими хвостиками с обеих сторон. Потом эту часть обмотаю графеновой нитью смоченной в эпоксидной смоле — получится этакий весьма прочный композит. Прорези для оперения в стеклоарматуре сделал системным ножом. Кому не нравится забивать гвозди микроскопом?

Таких болтов сделал два десятка. Нравится мне эта цифра.

За работой не заметил, как пронеслось полдня.

Из карбона выпилил плечи, алюминиевые карманы подогнал под размер, закрепил болтами. Направляющую вставил в колодку, добавил планку для прицела. Благо нашел коллиматор на одном из заклинивших FN F3000, будет что поставить после сборки.

Пластиковую рукоять, с прорезью для спускового механизма, отшлифовал. Сам механизм вырезал, обработал и установил. После чего приладил рукоять к колодке.

С блоками пришлось помучиться. Сначала долго искал подшипники, а затем сверло в размер. Хорошо, что Петрович ещё в первый день отыскал на задворках мастерских ручную дрель. Откуда такой раритет на станции, я не представлял, но вот он, у меня в руках и вполне себе работает. Может, по советским стандартам должен быть в комплекте, вот и привезли, укомплектовали дотошные снабженцы.

Вбив подшипники в отверстия, установил стальные заклепки, на которые собирался крепить шнур тетивы. Немного повозился с взаимным положением скоростных и силовых блоков. А потом еще и со стартовым углом.

Пока занимался блоками пришла Оля, принесла выгнутое из стальной шестимиллиметровой проволоки стремя с ушками под болты. Мощная вещь! Закрепил его перед карманами — намертво. Теперь арбалет можно было взводить, удерживая ногой стремя. В итоге получилось — огонь! Вес чуть больше четырех килограммов. Не сравнить с моей предыдущей поделкой. А с коллиматором эта штука еще и целиться позволит. Пристрелять надо будет, разве что.

[Внимание, игрок!

Вы создали: качественный блочный арбалет

Опыт +100

5103/500]

Ого, расщедрилась Система на опыт за несистемный крафт. Аж сотню выдала. А где пожелание удачи?

[выполнено классовое задание: В начале была форма

Опыт +300

5403/500

Вы создали оружие доступное с древности. Наслаждайтесь им пока не изобретут что-то посовершенней.

Примите награду: случайный чертёж — 1шт

Примите награду: монада — 1шт]

Пошла жара в хату! Монаду дали. Значит Система хочет, чтобы я перешел к созданию системных штуковин? А что, логично! Но и это было не всё.

[Получено новое классовое задание из цепочки: Лучше не значит сложнее

Улучшите созданный вами предмет с помощью системных материалов и почувствуйте разницу!

Обязательная классовая награда: случайный чертёж — 1шт

Награда: вариативно

Удачи, игрок!]

Монаду и чертеж я получил одновременно с криком Шарифа.

— Нападение! Атака ворот!

Глава 27

Далее мы вступили в жесткие переговоры

Они шли слаженным строем. Не таясь, не бросаясь в атаку. Просто группа людей — два десятка, выстроившись в четыре ряда по пять человек. Шли без выстрелов, без криков, будто бы просто поговорить.

Через небольшую дверь, распахнутую в сегментных воротах ангара, я видел всю компанию.

Шариф немного запаниковал, увидев скопление людей на подходе к зданию. Мне кажется, теперь он сожалел, что так эмоционально привлек наше внимание. Может боялся прослыть паникёром. Зато теперь у перегороженного карами-погрузчиками прохода скопились все.

Антон в боевом облачении: скелетоник, сабля в левом манипуляторе, приваренный клинок на правом. Топчется на месте, меняя стойки с правой на левую и обратно, выставляя блоки — позёр!

Сэмюэль с гордо поднятой головой и луком. То, как он достал и «развернул» этот лук наводило на мысли о системном оружии. Просто вынул из кармана крупную круглую рукоять сантиметров пятнадцать длиной, похожую на ручку газа от мотоцикла. Встряхнул ей, рукоять разложилась в дугу с натянутой тетивой, а за спиной появился колчан со стрелами. Видел я такое в каком-то старом фильме, но сейчас и не вспомню в каком. Эффектно, что тут скажешь.

Шариф из ДЗОТа притащил пулемет, установил его на складной станине. Теперь водил стволом из стороны в сторону. Напряженный, сконцентрированный и слегка сконфуженный. Он крикнул «атака», а тут, похоже намечаются переговоры. Но с кем не бывает? Лучше, пусть он ошибется, чем нас застанут врасплох. Но ему всё равно было не по себе.

Петрович крутил в руке небольшой нож, откуда только взял. Судя по металлу, тоже системный. Рядом с ним стояла Оля с молотком наготове. Что она им собралась делать? Сомневаюсь, что она владела какой-то техникой ближнего боя. Но иногда само по себе оружие в руке придавало уверенности. Пусть, если так ей спокойней.

Фатима пряталась за Сэма, держалась в тени. И верно, навыка ведения боя у нее — учителя — нет. Лучше бы вообще не выходила. Если станет мешаться под ногами, только хуже будет.

Я спрятал награды в карман на поясе, закинул на плечо арбалет, болты взял в левую руку. Подошел ближе к ребятам и встал так, чтобы меня прикрывал один из погрузчиков. Таха семенила следом, за ней хвостиком держался медоед.

— Будь за моей спиной, не высовывайся! — попросил я Таху.

Сейчас мы в ситуации, приближенной к боевой, так что просьба равносильна приказу. Я был рад, что девочка это понимает и не противится.

— И держи Теке ближе к себе. Не давай ему бросится в бой. Назвала его защитником, пусть отрабатывает.

Таха кивнула в ответ и потянулась к загривку медоеда, погладила и сжала в кулак холку. Теке лишь закатил глаза от удовольствия. Похоже, никакой опасности он сейчас не чуял. Это обнадеживало.

— Что вам тут надо⁈ — громогласно спросил Сэм, как только отряд подошел ближе к воротам.

Ему приходилось кричать, чтобы его слышали снаружи.

Внутрь никто пока не входил, но Сэм их предупредил.

— Сделаете шаг в эти двери — и пеняйте на себя. Вгоню стрелу первому же вошедшему в глаз!

Народ чуть замешкался, но строя не потерял. Остановились метрах в двадцати от входа. Может и вправду вгонит, если войдут? На всякий случай я взвел арбалет. Быть готовым к бою — первоочередная задача.

С моей позиции было видно только несколько человек. Плохо то, что остальные сейчас могли искать альтернативный доступ в помещение. Я понимаю, что с разных углов, в совокупности нам было видно больше, но все же плохой обзор играл на руку противнику.

Я принялся высматривать, где можно пробраться внутрь, но похоже, все пути были заблокированы. Если только кто-то не решит обойти здание и зайти с другой стороны. Но это займет время. И не маленькое. К тому же, где-то в коридорах есть тварь с щупальцами. То, что она не лезет сюда — странно, но полагаю, ребята озаботились этим вопросом. А вот не нападать на шатающихся по комплексу людей ей никто запретить не может. Это Антон знал безопасный путь, не факт, что его знают другие.

— Нам нужна помощь! — крикнул высокий бородатый мужик, стоящий по центру.

— У нас нечем вам помочь! Хотите подрядить нас, цену знаете! — Сэм, похоже, знал с кем имеет дело.

— К Терминалу не пробиться. Дай нам своего человека в экзоскелете, пусть он расчистит путь.

— И еще раз, — проорал Сэм. — Цена вам известна. Заплатите, и Антон вам поможет!

— Ты же знаешь, что просишь больше, чем мы можем дать!

Страсти начинали накаляться, а я пока так и не понял, о чем идет речь. Все эти высокопарные туманные фразы… Неужели нельзя говорить по-человечески?

Я собрался уже сменить позицию, чтобы быть ближе к Петровичу. Может, он мне пояснит к чему все эти разговоры. Но тут контекст всплыл сам собой.

— Ха, Борис, у вас в группе есть ещё пять женщин. Отдаешь мне троих, и мы в расчете!

— Я ничего не знаю о судьбе тех двоих, что отдавал тебе за прошлую услугу. Я не собираюсь отправлять своих людей в неизвестность! Где они кстати⁈

Сэм недовольно скривился, быстро глянул на меня, словно я мешал ему говорить прямо. Потом перевел взгляд на Фатиму. Та чуть заметно пожала плечами. Это показалось мне странным.

— Они не выдержали, Борис, оказались слабы. Их нет среди нас.

— Ты врешь! — вспылил тот, кого Сэм называл Борисом. — Ты убил их, принес в жертву, в угоду своим извращенным идеям! Отдай нам экзоскелет, и останетесь целы!

Сэм молча кивнул Антону и Шарифу. Антон ушел с линии обзора и сместился ближе к воротам. Шариф переставил станину, выискивая лучшую позицию для ведения огня.

— Нас больше, — продолжил Борис, — Ты не сможешь убить нас всех одним выстрелом. Мы все равно заберем то, что нам нужно. А если Даша и Марина погибли, то и отомстим за них.

Никаких Даш и Марин в мастерских не было. Я о них даже не слышал. Если только их не держали взаперти. Все помещения я не проверял. Но черт возьми, что Сэм мог с ними сделать?

Тут явно что-то случилось за те несколько дней, что прошли с момента катастрофы. И сейчас настает какой-то момент «икс». Хреново, что мы с Тахой оказались втянуты в это. Но если противник прорвется внутрь, нам вряд ли сделают какую-то поблажку. А значит, в этом бою мне придется выступать на стороне Сэма. А то, что бой будет, я уже не сомневался.

— Шел бы ты отсюда со своими дружками, Борис, пока все живы. Если не готов привести и отдать мне женщин, вали нахер!

Сэм был уверен, что справится с двумя десятками нападающих и это легко читалось в его голосе.

Антон уже почти подобрался к воротам. Он обходил слева, скрывая свое продвижение за карами, когда отряд снаружи вдруг отступил на несколько метров. Действовали они очень слаженно — видать репетировали. Первый ряд прошел сквозь второй и все тут же присели. Вторые развернули и поставили широкие металлические щиты. Как они их несли, что не было видно? Строго боком? А может, и не во втором ряду. Но выглядело это красиво. Как в кино.

И тут грянул взрыв.

Ударной волной обломки ворот внесло внутрь, разбило в щепки о первые погрузчики. Дрожь прошла по зданию, гулом унеслась куда-то вглубь. Уши заложило, в голове загудело. Если бы не погрузчик, мне бы крепко досталось. С потолка посыпалась труха. Откуда ей там взяться? Но что-то падало. В свете солнечных лучей кружились и оседали темные хлопья.

Я чуть присел, укрываясь за карой. Быстро оглянулся, проверить, как там Таха. Девочка была в порядке. Вцепилась в медоеда, а тот оскалился, закрыл её собой, готовый бросится на любого, кто подойдет ближе. Она с испугом смотрела на меня, но не побежала в панике. Это уже хорошо.

Сквозь пламя взрыва, я видел, что отряд противника быстро перегруппировывается. Из-за щитов высунулись стволы.

Я очень пожалел, что не прихватил с собой автомат. Но кто думал, что мне понадобится ствол во время работы.

— Таха, на пол!

Я обернулся, чтобы убедиться, что девочка послушалась. Из-под её одежды, засунутый под крепко затянутый на поясе ремень, торчал Глок.

— Позаимствую! — выкрикнул я, стараясь перекричать отголоски взрыва.

Таха не шевельнулась.

— Не вставай, я буду рядом!

Пистолет я сунул за пояс. Пока поработаем арбалетом.

Пули застучали по железным бокам погрузчиков, высекая искры.

Антона впечатало взрывом в ближайшую кару. Сейчас он поднимался, стараясь очухаться, быстро прийти в себя. Сэм стрелял из лука, со скоростью пулеметчика. Фатима исчезла, похоже нырнула в какое-то помещение. Петрович, прикрывал собой Олю, они целенаправленно двигались к одной из комнат. Это выглядело очень мило, но сейчас они оба были не при делах. Надеюсь, в комнате не укрытие, а склад оружия. Дополнительные стволы нам не помешают.

ТА-ТА-ТА

Гулко заголосил пулемет. Шариф наконец сообразил в чём дело и открыл огонь.

Я выцеливал одного из стрелявших. Выстрелил, но попал в другого — со щитом. Пристрелки явно не хватало. Противник упал, но щит тут же подхватили, продолжили держать оборону. Не знаю, спасут ли их эти листы жести, если только они не укреплены навыком. Если так, то среди них есть инженер.

Стрелы Сэма пробивали щиты, но застревали в них, не причиняя вреда бойцам. Это я удачно попал в щель, что смог завалить одного. Если системное оружие на пробивает преграду, то куда там моему кустарному арбалету.

Антон наконец пришел в себя и ринулся в бой. Я видел, как в него попадали — скелетоник дергался под ударами свинца. Но сам Антон был жив.

«Похоже, тебе досталась мифриловая кольчуга, товарищ Фродо»

Когда перед боем Антон проходил мимо меня на нем не было какого-то доспеха. Обычная серая форменная куртка. Значит что-то пряталось под ней.

Отряд заметил Антона и перевел огонь на него. Визга и стука пуль о металл погрузчиков стало значительно меньше.

Шариф сильно проредил первую линию. А точнее снес практически всех, но сейчас пулемёт замолчал, требуя перезарядки. И противник приободрился.

Стреляли в десять стволов. Кроме того, я видел летящие в нашу сторону стрелы.

Значит остальные — либо поддержка, либо бойцы ближнего боя.

Арбалет я заряжал, как проклятый. Взвел, нацелился — выстрел! И так по кругу. Болты я положил рядом на пол. Их количество таяло на глазах.

Таха подползла ближе, прикрываемая Теке. Черт! Умный зверь! Никогда не поверю, что Система не поработала над ним.

— Я могу помочь!

— Не высовывайся! — рявкнул я.

Что толку, если она даже сможет вывести из строя одного нападавшего? После этого отрубится на десять минут. Нет уж.

— Я могу принести оружие!

Я не сразу понял, о чем она. А когда понял, то строго настрого приказал оставаться рядом.

Бежать сейчас до жилых модулей за автоматами, без прикрытия — сумасшествие. Шальная пуля в спину и прости прощай! Ничего. Пока справляемся и так.

Я насчитал восьмерых убитыми у противника. У нас же пока все были живы. Явный перевес в нашу пользу. Антон добрался до рядов со щитами, но я и отсюда видел, что он выдохся. Почти весь каркас скелетоника был залит кровью. Антон получил множественные ранения в руки и ноги. На серой спецовке черные кровавые круги заметны издалека. Но он держался. Хорошо, что голова прикрыта бронестеклом.

Когда японцы создавали экзоскелет, они предполагали использовать его для погрузки-разгрузки бочек с какой-то химией, а там по технике безопасности полагалось предусмотреть защиту лица оператора. Из подручных средств проще всего оказалось приспособить штурмовой шлем в бронированным визором. Так и сделали. И сейчас Антон должен быть благодарить их за вынужденную прозорливость. Да, что там, он им свечки в храме за здравие должен был поставить. Самым уязвимым местом оставалась шея, но может быть, Антон что-то придумал или стрелки оказались не столь удачливыми.

Двигался он гораздо медленнее, чем вначале, но всё еще отвлекал внимание на себя.

Болты закончились, я отбросил арбалет и вынул Глок. Девятнадцать патронов — не много. Но если каждый из них найдет цель, то никого в живых не останется. К черту! Надо пробираться ближе к линии столкновения. С этой позиции мне будет сложно попасть в кого-нибудь.

— Таха, держись за мной!

Ответа я не услышал, но решил, что девочка в своей манере молчит и кивает. Главное, что она выполняет приказы.

Я перебежал за другой погрузчик, ближе к воротам. Отсюда будет проще стрелять. Оглянулся, убедиться, что Таха следует за мной и замер.

Девочки рядом не было.

Не было её и на предыдущей позиции.

Твою мать! Сказал же!

Сколько я стрелял? Казалось, бесконечное повторение одних и тех же движений, длилось вечно. А когда последний раз видел её рядом?

Я принялся выискивать Таху, взглядом сканируя мастерские.

Шельма таки пробралась к жилым модулям! Побежала за оружием. Невовремя она включила бунт. Ладно, хорошо, что живая! После боя отчитаю!

— Оставайся там! — проорал я во всё горло, но кажется, Таха меня не услышала.

Я видел, как в проеме двери скрылась ее маленькая сгорбленная спина, а следом скользнул медоед.

Совсем рядом со мной в стойку кары врезалась пуль, рикошетом едва не угодив в меня. Я пригнулся, выглянул из-за металлического бампера, оклеенного толстенной резиной. Такой ни одна пуля не пробьет.

Экзоскелет лежал на боку. Антон внутри не двигался.

Пятеро мужиков вязали к нему веревки, потом дружно обмотали вокруг груди и, как бурлаки, поволокли прочь.

Сэм взревел, кажется, смесью французского и русского матов, ринулся к раскуроченным воротам. Его колчан за спиной опустел, и он отбросил лук. Тот упал на верстак, дернулся и превратился в черную рукоять. Сэм подхватил болтающийся на плече Узи, и не целясь, открыл огонь. Его силуэт теперь маячил прямо перед Шарифом, и тот не мог стрелять.

Я успел выстрелить трижды. В двоих попал, но только ранил.

Шариф пытался снять со станины тяжеленный пулемет, но это было глупо. Бежать и стрелять с него он не сможет. Лучше бы бросил это занятия и искал оружие полегче. Но он упорно возился с ним.

Я рванул следом за Сэмом. Нельзя было отдавать скелетоник противнику. Он — сила! И он нужен мне!

Противник заливал огнем проделанную взрывом дыру, словно от этого зависела его жизнь, хотя, может быть так оно и было.

Я держался левее, и мне выстрелы не грозили. А вот Сэм, словно берсерк, несся напрямик. В него пару раз попали, но не критично. Я видел, как пуля разорвала мышцу плеча левой руки. Сэм этого даже не заметил. Стрелял в ответ и бежал. Зигзагами, постоянно держа ублюдков на прицеле.

Выбежать сквозь плотный поток свинца — гнилая затея. Это попросту нереально. Пусть даже дыра в воротах была приличных размеров. Все равно — это ограниченное пространство. Если Сэма не прикрывать — ему кранты!

Я высунулся из-за кары, открыл беглый огонь. Минус семь патронов — минус двое у противника. Шквал огня спал. Но куда Глоку тягаться с автоматами, да еще в условиях их численного превосходства.

В Сэма снова попали, но он лишь отшатнулся и прыгнул за ближайшую к воротам кару. Всё — больше препятствий нет. Дальше открытое простреливаемое пространство. Проигрышная ситуация. Нас двое — противника пятеро.

И вдруг из-за спины раздалось «тр-р-р-а-та-та» на два голоса.

Двое стрелков противника тут же рухнули, выронив оружие.

— Давай вперед! Чего расселись! — весело проорал Петрович, поливая улицу из Калаша.

Чуть позади него бежала Оля и тоже стреляла. Честно говоря, суда по сильно задранному вверх стволу, палила она в молоко. Но вид у нее был грозный — сущая валькирия!

Мы с Сэмом рванули одновременно, как только удалось подавить огонь противника. Я успел выстрелить еще дважды, прежде чем враг понял, что сдает позиции и передислоцировался. Укрываясь щитами, команда прикрытия побежала за ближайшие камни и там засела, вновь открыв огонь.

Я успел заскочить под защиту укрепленных обшивкой остатков ворот. Сэм, спрятался за бетонной стеной.

Отстреливались теперь только двое. Остальные лежали неподвижными кулями. А пятеро утаскивали скелетоник всё дальше.

Глава 28

Главный человек в классе

Нужно было спешить.

Я не знал есть ли подкрепление у нападавших, куда они тащат скелетоник, что они вообще задумали. Но я прекрасно понимал, если они скроются, то плакал мой марш-бросок до дома. Без скелетоника прямо сейчас я не справлюсь. Как я буду забирать его у компании Сэма я пока тоже не знал, но одно было ясно — прокачиваться и ждать, когда мои силы вырастут достаточно для похода — это очень долго.

Я верю, что Ленка жива, но чем дольше я не приду, тем сложнее будет её найти. Сейчас я представлял, где она должна быть. А где окажется через полгода? Вопрос на миллион!

Одного из группы прикрытия снял Петрович. Он удачно высунулся из укрытия, где прятался с Олей и всадил очередь. Из-за камней донесся сдавленный хрип, а спустя пару секунд вывалилось тело. Стрелок был мертв.

— Кстати, — крикнул Петрович, глядя на меня, — спасибо за автоматы! Девчонка вовремя их притащила. Если бы не она, мы бы ещё долго мучились, выискивая исправное оружие.

— Где Таха⁈ — крикнул я в ответ.

— Осталась в модуле, как ты и приказывал.

Ага. Приказывал-то я другое, да она меня не послушалась. Но то, что смогла помочь и после осталась в безопасном месте ей зачтется.

Второй гад засел крепко. Камни оказались сложены так, что ему можно было стрелять сквозь небольшое окошечко. Не нужно высовываться. А нам попасть в дырку диаметром в десять сантиметров, под постоянным огнем, почти нереально.

Можно было дождаться, когда у него кончатся патроны, но меня это не устраивало. Скелетоник уходил от меня с каждой секундой.

— Прикрывайте! — закричал я, надеясь на Петровича в первую очередь.

Он и прикрывал. Да ещё Оля. Она вообще высадила остатки рожка на удивлении метко. Я видел, как пули плотно ложились рядом с отверстием, может даже заходили внутрь. Так что стрельба в нас на несколько мгновений прекратилась, и я смог скользнуть за двери, уйти влево, с линии обстрела противника.

Короткая пробежка — я оказался совсем рядом с укрытием стрелка. Прижался к камню с другой стороны. Отсюда я слышал, как пыхтит и матерится вражина. Мат был отборный, русский. Я чуть замешкался, но… да ну вас всех нахер! Этот мужик точно так же бьется за свои интересы, как и мы. Ему не хочется дохнуть, как и никому из нас. И… я ведь уже говорил, что не люблю убивать? В бою пожалуйста, но я не люблю, когда стреляют в спину. Да и в упор — тоже.

Дождавшись, когда из «окошка» покажется ствол, я обогнул камень.

Он сидел, прикрываясь щитом, матерился, как сапожник и стрелял. Теперь было понятно, почему он так и не попал ни в кого из нас. Он даже не смотрел, куда палит. Ему нужно было просто тянуть время, пока его товарищи утаскивали трофей. Он явно не думал, что останется в живых.

Ударом я отбросил щит. И мгновенно приставил ствол к затылку.

— Не шевелись!

Он прекратил стрельбу, поднял руки. Ствол застрял в окошке, и автомат повис, зажатый собственным весом.

— Я не шевелюсь, — в повисшей тишине пробормотал он.

Наши тоже не стреляли. Видели, что я был рядом.

Краем глаза я видел, что Сэм и Петрович уже бегут ко мне, Оля тоже не отставала.

— Вяжи его! — приказал Петрович Оле.

Та извлекла из кармана прочные пластиковые стяжки, затянула их на запястьях и ногах мужика.

Мы с Сэмом так и держали его на прицеле.

Я забрал автомат и дополнительный рожок. Сразу почувствовал себя бойцом. С одним Глоком не навоюешь.

— Чего топчемся⁈ За ними!

Голос раздался из-за спины так неожиданно, что я едва узнал его.

Фатима стояла совсем рядом. Когда успела выйти из здания? Её глаза горели ненавистью и злобой.

— Антон у них! Костюм у них! Пять сучек у них! — она орала, брызжа слюной и от этого казалась некрасивой.

— За мной! — скомандовал Сэм и побежал по следу от скелетоника.

Я припустил за ним. Петрович и Фатима тоже. Оля осталась со связанным.

Мы догнали бурлаков минут через пять. За то время пока мы перестреливались с их товарищами, пока брали пленного, пока бежали, они успели оттащить экзоскелет почти на километр. Не знаю, сколько оставалось до их базы, или где они там обитают, но вокруг было совершенно пусто.

— Стоять! — заорал Сэм. — Куда⁈

Но пятерка бурлаков не остановилась. Они тянули скелетоник за собой. Отстреливаться им было нечем. Я видел, что у них нет даже пистолетов. Наверное, расчёт был на то, что нас задержат надолго.

— Стоять! — снова заорал Сэм.

— Вали их! — проревела Фатима.

Сэм медлил.

— У них в логове пять баб, они нам нужны! Если мы сейчас сократим количество защитников, забрать их будет проще! — она вопила, как резаная.

У меня от крика даже уши заложило. Может быть в горячке боя, может быть от чего-то еще, но мысли вдруг стали вялыми.

Рука Сэма дрогнула и поползла вверх. Он словно нехотя поднял Узи.

— Стреляй! — завизжала Фатима.

Сэм дал длинную очередь.

Спины бурлаков окрасились красным. Пули рвали одежду и плоть, прошивая людей насквозь. Они падали беззвучно. Вперед лицом, как шли.

Петрович тронул меня за плечо, выводя из ступора.

— Пойдем, надо осмотреть Антона.

— Какой нахер Антон! — воздух зазвенел словно от разорвавшегося под ухом снаряда. — Вперед! В их логове, наверняка, остались только трусливые суки!

— Нет, — едва смог произнести я. — К черту вас! Берем экзоскелет, Антона и возвращаемся.

— Согласен, — поддержал меня Петрович. — Парень может быть ещё жив.

Фатима сверкала глазами. Казалось, будь у неё оружие, и она бы выстрелила в меня и Петровича не раздумывая.

Сэм тоже тормозил. Не спешил выполнять приказ. Переводил взгляд с Антона, то на меня, то на Петровича.

— Берем и тащим.

Я подошел первым, стал распутывать веревки с убитых.

— Впрягаемся, други, — хрипловатым басом поддержал меня Петрович.

Они с Сэмом подошли, забрали по две «упряжи». Подналегли и потащили.

Фатима картинно всплеснула руками, совсем так же театрально, как она заламывала руки, сидя полуголой у меня на полу. Казалось, что она хочет что-то сказал, но сдерживается.

Скелетоник оказался весьма тяжелым, если тащить его волоком, но мы не сдавались.

— Хер с вами! — наконец выпалила Фатима.

Она выплюнула эту фразу, словно до этого долго сдерживалась, а теперь её прорвало.

— Возвращаемся, лечим Антона, потом организуем рейд.

Шли молча. Я пытался собрать мысли в кучу, но отчего-то было сложно. Петрович, обычно разговорчивый, тоже молчал.

По пути подобрали связанного и Олю.

В мастерские вернулись через полчаса и застали Таху с медоедом на пороге. Девочка стояла и исподлобья смотрела на нашу процессию. Словно она видела, как мы завладели скелетоником и не одобряла методы. Впрочем, как и я.

— Теперь ещё с этим возиться, — недовольно пробормотала Фатима, окинув взглядом пленника.

Другие промолчали.

— Что с Антоном? — спросил Шариф.

Он так и стоял рядом со станиной. Пулемет он снял, теперь тяжелая машинка лежала у его ног. Странно, что он не побежал с нами. Странно, что он так и возился с этим чертовым пулеметом. Всё было странно!

— Сейчас выясним, — буркнул Сэм.

Мы затащили экзоскелет внутрь мастерских, и Оля принялась отстегивать Антона, тихо что-то бормоча. Ей помогал Петрович. Вместе они вытащили тело из скелетоника, уложили на бетонный пол.

— Он дышит, — вынес вердикт Петрович, — но очень плох. Не сейчас, так через час помрет.

— Витаминками откачаем, — произнесла Фатима. — Не в первый раз.

— На этот раз гораздо хуже, — не сдавался Петрович.

Он уже весь вымазался в крови, которая казалась вытекала из Антона литрами. По крайней мере вокруг собралась уже приличная лужа.

— Тащи эссенции! — рявкнула Фатима на Сэма. — Нужны на выносливость.

— Их-то у нас не осталось, мы же все прокачались ими до упора, — виновато ответил Сэм. — Другие не помогут.

— Мать вашу! — голос Фатимы вновь взвился до крика.

Она врезала по погрузчику раскрытой ладонью и уставилась куда-то правее меня.

Вдруг Оля тихо кашлянула и слабым голосом затянула:

Выйду ночью в поле с конём,

Ночкой темной тихо пойдём.

— Ты что⁈ — Фатима обернулась к Оле, с удивлением на неё посмотрела.

Та сделал шаг назад, уперлась спиной в Петровича.

Мы пойдём с конём по полю вдвоем

Еще тише продолжила Оля.

— Заткнись! У тебя что, тоже чердак потёк⁈

Оля обошла Петровича, попыталась спрятаться за него.

— Заткни свою подстилку, не то я это сделаю! — рявкнула Фатима на Петровича.

Тот повернулся к Оле, что-то ей зашептал.

А я понял лишь одно — пора сваливать. Я и так видел, что всё разладилось в датском королевстве, прогнило насквозь, но предупреждение Оли, пусть и запоздалое, подтвердило мои опасения. Медленно, шаг за шагом, я стал сдвигаться в сторону.

Таха стояла справа, я видел её боковым зрением. Взгляд же не сводил с Фатимы.

— У нас есть лекарь, пусть отрабатывает.

В голосе Фатимы слышалось какое-то отвращение, словно она недолюбливала врачей.

— Чего? — удивился Петрович, резко обернувшись.

— Того! — усмехнулась Фатима и уставилась на меня. — Ты думал я не догадаюсь?

Я сдвинулся ещё дальше, прикрывая собой Таху. Услышал, как позади недовольно ворчит Теке.

Фатима сделал шаг в мою сторону.

— Я рассмотрела вашу паршивую животину, ещё тогда, как только вы пришли. На нем места живого нет. На шкуре этой заразы дырок больше, чем в решете. И все затянулись!

Теперь уже Петрович и Оля смотрели на меня во все глаза, но не двигались. Сэм тоже подошел ближе. Встал слева от Фатимы.

У меня в руках был автомат, который я подрезал у пленного, но я пока держал ствол опущенным. Не хотел провоцировать агрессию. Может быть, удастся уйти по-тихому. Если на Фатиму, Сэма и Шарифа мне было, по большому счеты, пофиг, но стрелять в Петровича и Олю я не хотел.

— Антон умирает, — вдруг отчетливо произнес Шариф.

Он так и стоял на своём месте, не двигаясь.

— Заткнись! — огрызнулась Фатима. — Не до тебя! Так что? Я права? Она лекарь?

— Да. И что?

— Пусть вылечит Антона.

— Я не смогу, — пискнула из-за меня Таха.

— Отчего так? Зверя вылечила, а его нет?

— Он большой и очень ранен. Я уйду следом за ним, если попытаюсь. Духи простили меня, когда я забрала у них Теке, но он был гораздо живее.

— Духи значит… — произнесла Фатима, скривив крупные губы в кривой ухмылке. — Мне плевать на духов! — заорала она. — Это не духи! Это Система! Она тут всем управляет! Ты лекарь, а значит должна лечить! Даже если сдохнешь, мне плевать! Есть еще вариант, — она вдруг резко будто успокоилась, заговорила тише. — Не думаю, что ты смогла бы так затянуть все рану у этой твари. А значит внутри неё есть навык регенерации. Если что, выпотрошим зверушку и скормим навык Антону.

Последнюю фразу она прошипела, выпятив подбородок вперед.

— Нет, — пискнула Таха.

— На твои пожелания мне тоже плевать!

— Зато мне нет, — ответил я. — Если девочка говорит, что не сможет помочь, значит так и есть. И медоеда вы не тронете.

Всё то время я тихонько пятился, и теперь добрался до Тахи. Завел её себе за спину.

— Ты осторожней, Матвей, — вкрадчивый голос не сулил ничего хорошего. — Нам инженер нужен, но мы можем тобой и пожертвовать. Лекарь нужнее.

Фатима обернулась к Сэмы и Петровичу.

— Пристрелите его, если будет мешать.

Сама же шагнула вперед, протянула руки к Тахе.

Я вскинул автомат и нацелился Фатиме в голову.

— Стой, сука!

— Антон умирает, а вы тут ссоритесь? — Шариф произнес это как-то совсем по-детски. У него даже голос стал высоким, как у ребенка.

Все в миг на него обернулись и как-то странно заозирались друг на друга. Больше всего взглядов досталось Фатиме.

— Вы тут все… — уже пропищал Шариф, наклонился, и вдруг выпрямился с пулемётом в руках. — … с ума посходили!

Проорал это он детским голосом.

Я толкнул Таху почти не разворачиваясь к ней. Отбросил автомат, чтобы не мешал, да и падать на него не слишком комфортно. Уже в полете вывернулся, подхватил медоеда и вместе с Тахой подмял под себя.

Загрохотало. Гулко, страшно. Казалось, барабанные перепонки сейчас лопнут.

Тяжелые пулеметные пули смачно зашлепали по металлу погрузчиков.

Сквозь грохот выстрелов слышался диких сумасшедший смех Шарифа.

Сэм снес Фатиму, и они оба рухнули куда-то за погрузчики. С моего ракурса видно их не было.

Петрович в охапку с Олей плюхнулись чуть подальше, но под колесами погрузчиков мне было видно, что оба шевелятся, значит живые.

Кровавыми ошметками разлетелось тело пленного мужика. Я даже имя его не узнал. Видел лишь, как с чавканьем в пяти метрах от меня валятся на пол части рук, разорванная пулями грудная клетка, оторванная от тела голова.

Таха подо мной пискнула, я прижал её крепче.

Высокий словно звон колокола звук пронесся по мастерской, когда тяжелые пули ударили в приваренный к склетонику клинок. Пластиковое крошево разлетелось на десяток метров — разнесло пластины обшивки экзоскелета.

— Лежи! — проорал я в ухо Тахе, и прижал к ней медоеда. — Не поднимайтесь, пока я не скажу!

Девочка обхватила Теке за шею, спрятала лицо в его шерстке. Я толкнул Таху в бок, запихивая их двоих под кару. Полностью они бы там не поместились, но округлый металлический бок надежно прикроет их от рикошетов.

Пули шли намного выше, если Таха не встанет, а она не дура и вставать не будет, ей ничего не грозит.

Сам перекатился к другому погрузчику, вытаскивая пистолет. По пути зацепил ремень автомата, подтащил к себе. Но с ним ползать неудобно, так что просто толкнул туда, куда собирался перебраться. Глок — хорошо, а автомат под рукой — дело нужное.

Ползком стал двигаться к намеченному месту. Шариф явно был не в себе. Изрешетил все мастерские и продолжал стрелять, поливая всё вокруг свинцовым ливнем.

Бешеного пса можно только пристрелить. Вылечить такое невозможно.

Я дополз до просвета между рядами погрузчиков. Визг пуль оглушал и одновременно заставлял мозг работать как часы. Словно заводной механизм, способный четко следовать установке. Так со мной было на войне. Это же я чувствовал сейчас.

Поймав Шарифа на мушку пистолета, я выстрелил, ни секунды не медля.

Черная точка возникла за ухом, оттуда толчком выплеснулась кровь.

Шариф замер. Грохот стих. Потом на бетонный пол упал раскаленный от выстрелов пулемет, следом на него мешком свалилось тело.

Все, кто остался в живых вскочили одновременно: я с автоматом наперевес, выцеливая спятившую Фатиму, Петрович с Олей и недоуменным взглядом, Сэм и Фатима.

Сэм целился в меня, я в Фатиму, а та только рассмеялась, словно не заметила смерти Шарифа.

— Где эта девчонка⁈ Время уходит, Антон может умереть, а нам очень нужны воины!

Я видел, как Петровича корежит от случившегося. На его лице отражалась море эмоций: страх, удивление и отвращение соперничали с заботой во взгляде, когда он смотрел на Олю. Мне показалось, что сейчас в его голове шла борьба. Настоящая идейная борьба, когда человек выбирает сторону.

— Ты — бешеная сука! — заорал он на Фатиму. — Совсем свихнулась на своей ИДЕЕ? Посмотри куда ты нас привела⁈ Шариф мертв! Те девчонки… ты еще помнишь их?

Петрович вырвался из вцепившихся в него пальцев Оли, шагнул вперед, и тут же ствол автомата Сэма уставился на него. Но Петрович, даже не шелохнулся. Он поднял руку и постучал кулаком себе по голове, словно в дверь.

— Ку-ку! Фатима! Даша и Марина свихнулись от твоей великой ИДЕИ. Кто нам сказал, что они просто были не готовы принять свой ПУТЬ⁈ Ты! А теперь Шариф! Он тоже не готов? С ним же всё было в порядке! Что, мать твою, случилось⁈

— Шариф предал нас, — спокойно ответила Фатима. — Если он предал нас, значит предал ИДЕЮ. Значит не достоин идти дальше.

— Какая в херам идея⁈ Делиться и размножаться?

— Ты тоже предаешь нас! Готов свернуть с ПУТИ⁈ Система испытывает нас! Она проверяет кто достоин. Мы — избранные! И нам нужны новые женщины. Много женщин, чтобы восстановить популяцию человечества. Нам нужны воины, чтобы защитить новых людей. И да, женщины привлекают воинов. А лучшие женщины, разделяющие ИДЕЮ, способны привести к нам САМЫХ лучших воинов! Привести и наставить на ПУТЬ истины!

Она говорила безумные вещи с серьезным видом. Как я не распознал в ней этот изъян? Как не рассмотрел, что у неё мозг наизнанку вывернут? И ведь были предпосылки! Все эти взгляды, театральные позы, обнажение. Она играла роль, играла со мной. Она со всеми играла, считая себя избранной. А по сути, она играет с огнем! Невозможно идти по тонкой грани и не сорваться. Это удается единицам, но не с таким диким безумием, не с такими тараканами в голове! Не в условиях апокалипсиса.

Как она вообще смогла запудрить мозги своей дурацкой ИДЕЕЙ? Это даже не сверхИДЕЯ. Это что-то из области подростковых фантазий! Не бывает всё так просто. Жизнь — сложная штука, даже, если она игра, предложенная Системой.

Это ведь надо было увлечь, заразить идей других, вложить её им в головы.

Черт! Вложить в головы!

Учитель!

Учитель — это тот, кто вкладывает знания в головы людей. Знания — сила! Ужасная, жуткая сила, если эти знания, превращенные в ИДЕЮ, насильно впихивают в мозг. Она — менталист. И это её навык, выданный Системой. Узкоспециализированный менталист. Учитель, способный рассказать, показать, дать нужные знания и доказать, что они истина. Упали же зерна в благодатную почву… А что я хотел? Система неразборчива, выпячивает на первый план то, что имеет самые яркие проявления в человеке.

— Фатима! — подал голос Сэм. — Ты отвлеклась. Антон.

— Не перебивай! — взвизгнула Фатима. — Я сама решу кто достоин идти по ПУТИ, а кто лишь биомусор под стопами цивилизации!

Сэм едва заметно скривился, но перечить не стал.

Пока они говорили, я снова подобрался к Тахе. Жестами приказал ей ползти, не поднимаясь. Уходить, как можно дальше. Но она поняла меня не совсем верно. Поползла в глубь здания. Может быть, там и легче спрятаться, да вот только так можно оказаться в ловушке. Но сказать прямо, не привлекая внимания к девочке я не мог.

— Матвей, — заискивающе произнесла Фатима, развернувшись ко мне лицом.

Сказала так, словно всего, что было до этого не происходило. Будто она не приказала убить меня, если дернусь.

— Пойми, нам нужна девочка. Нам нужен ты. Я бы не хотела причинять вам вреда. Просто сейчас от вас требуется немного подумать и помочь нам. Помочь Антону, ты ведь знал его. Он твой товарищ, а сейчас он может умереть. А без воина нам не выжить. Наша маленькая ячейка общества. Наша семья! Семья целиком и полностью зависит от тебя. В твоих руках есть инструмент, чтобы исцелить нашего защитника, нашего храброго воина.

Её речь стала высокопарной и пафосной до неприличия. Это подействовало наоборот, не убеждало, а отталкивало меня всё больше и больше.

— Таха, не инструмент. Она сказала, что не сможет помочь в этом случае, значит действительно не сможет, — повторил я.

— А зверь? Как насчет него?

Опять эти безумные речи. Я видел, как в глазах Фатимы пылает огонь. Огонь безапелляционного знания. Единственной и непреложной истины. Огонь настоящего безумия.

— Нет!

Произнес я это твердо, желания отступать не было. А сейчас, когда Таха скрылась, у меня руки развязаны. Больше возможностей для маневра. Я видел, что Петрович и Оля не ринутся меня убивать. Петрович своё решение принял. И по его словам, по его взгляду, я понимал — он на моей стороне.

Что касается Сэма… Тут мы в равном положении. Разве что, позиция у меня чуть лучше. Начни он стрелять, не факт, что попадет, а пространства для смены позиции у него минимум. Между нами несколько погрузчиков. Я же вполне могу его подстрелить, если смещусь немного вперед. Да, там в меня тоже будет проще попасть, но инициатива за мной, а значит и тактическое преимущество.

— Что значит нет? — искренне удивилась Фатима. — Ты просто не понимаешь. Погоди. Я сейчас тебе всё объясню.

Фатима замерла, затем медленно развела руки в стороны. Я видел, как помутнели её карие глаза, рот приоткрылся и она, что-то беззвучно зашептала.

Время! Пора! Вперед!

Я понимал, что нужно делать, но стоял на месте. Не мог сдвинуться.

Фатима, словно почувствовала мои мысли, улыбнулась сквозь транс. Её губы зашевелились быстрее.

И я почувствовал, как в моей голове что-то происходит.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Фантом. Инженер системы 1

Content

Фантом. Инженер системы 1

Глава 1 Новая реальность

Глава 2 Последний герой

Глава 3 Кадавр и кадавр

Глава 4 Затяжное падение

Глава 5 Новый миропорядок

Глава 6 …только инженер

Глава 7 БАЦ!

Глава 8 Шелест

Глава 9 То, что упало

Глава 10 Новый опыт

Глава 11 Чтобы узнать надо вскрыть

Глава 12 Мыши всему виной

Глава 13 Снаружи

Глава 14 Морской бой

Глава 15 Таха

Глава 16 Море для нас — табу!

Глава 17 Милосердия много не бывает

Глава 18 Скрытые актерские таланты

Глава 19 На полшажка ближе к пониманию

Глава 20 Елена Матвеевна

Глава 21 Свои

Глава 22 Теплый прием

Глава 23 Взрыв мозга!

Глава 24 Сложности понимания

Глава 25 Упавшая звезда

Глава 26 Копайте глубже, стреляйте лучше

Глава 27 Далее мы вступили в жесткие переговоры

Глава 28 Главный человек в классе

Nota bene