Самая рыжая в Академии драконов

Глава 1.

Давай поспорим

Подъемник дернулся и начал спускаться в Разлом. В лицо ударил поток холодного, пахнущего влажностью воздуха. От движения платформы разлетелись тающие клоки тумана. Дюжина студентов, тихо переговариваясь, отправилась на зачет по нечисти, а я осталась наверху.

Махать им платочком и бессильно злиться.

Без напарника с боевого факультета магистр наотрез отказался подпускать меня к тварям, в бесконечном множестве обитающим в Разломе. Но хверсов дракон Рэдвин Даррел не пожелал явиться на занятие!

Вокруг студенты поджидали следующий спуск, огрызались смотрителю, лепрекону Ховски, и занимали очередь. Ждать у Разлома, когда ветер сменится и дракон прилетит, не имело никакого смысла.

Я развернулась и зашагала к подвесному мосту, соединяющему северный подъемник с центральным островом академического архипелага. Туман, струившийся из Разлома и устилавший вытоптанную землю, постепенно таял. Над парящими в небе островами Академии Элиоса Драка светило ясное майское солнце, плыли облака и кружили огромные драконы. Похоже, у боевого факультета проходили летные тренировки.

Связеон, зеркальный артефакт для разговоров на расстоянии, остался в общежитии. Пусть он был простенький, но я купила его в кредит и боялась разбить в Разломе. Потерявшегося напарника пришлось искать с помощью старой доброй поисковой магии. Прямо на ходу сжала хрустальный кулон с капелькой воды и послала мысленный сигнал. Маячок обнаружил Рэдвина возле столовой.

— Да ты издеваешься, — пробормотала я.

Не понимаю, почему не в лекарском крыле? На мой взгляд, он был обязан лежать на лекарской койке после неудачного приземления и писать левой рукой завещание, потому как правая сломана в трех местах. Как минимум! Другой причины пропустить зачет и подставить напарника, как последний паршивый рымс, просто не находилось.

С приходом настоящей весны, когда теплели ледяные ветра, задувающие на парящих островах, а туман из Разлома переставал заползать на каменные мосты, обеденные залы столовой начинали пустеть. Студенты занимали деревянные столики в тени огромных дубов на лужайке перед зданием. Рэдвин Даррел преспокойно завтракал с друзьями за одним из этих столов. Не заметить его ярко-рыжую шевелюру было просто невозможно.

С самым грозным видом я направилась к шумной компании, остановилась возле торца стола и громко кашлянула. Никто не обратил на меня внимания. Вообще! Как будто я была прозрачная.

— Рэдвин, — сдержанно позвала дракона.

Ноль эмоций.

— Даррел! — рявкнула я, заставив всех удивленно замолчать и обернуться.

Он тоже лениво повернул рыжеволосую голову. Прозрачно-серые глаза с рыжими ресницами смотрели нахально и весело.

— Можем мы отойти поговорить? — стараясь не таращиться на его покрытое веснушками лицо, попросила я.

— Ты кто? — изображая искреннее любопытство, уточнил Рэдвин.

— Кто я⁈

— Точно! — Он выставил указательный палец. — Ты староста. Извини, сразу не признал.

— А еще ты мой напарник на зачете в Разломе, — напомнила я.

— Точно! — согласился он, словно действительно издеваясь, и прихлебнул какое-то питье из узкой непрозрачной бутылки. — Как все прошло?

— Сам догадаешься или в подробностях рассказать, как меня выставили? — сжимая от злости кулаки, сцедила я.

— Не сердись, староста. — Капризные губы Рэдвина растянулись в улыбке. — Выходной выдался тяжелым, напрочь забыл.

— Забыл? — Я натуральным образом подавилась возмущением. — Даррел, я отправила тебе три напоминания!

— Серьезно? — С озабоченным видом он поднял со стола последнюю модель «дракоса», дорогущего связеона с известной на все королевство эмблемой дракона на крышке. — Никаких посланий. Может, ты неправильно внесла мой номер?

Он продемонстрировал гладкое зеркало внутри.

— Да, но ты вносил сам! — вызверилась я.

— Похоже, ошибся.

После жеребьевки я попросила у Рэдвина номер связеона, чтобы напомнить о зачете. С очаровательной улыбкой он забрал мой простенький артефакт, восхитился удобным корпусом и быстро вбил номер. По всей видимости, просто не существующий.

— Не делай из меня дуру, — отрезала я. — Через три дня пройдет пересдача. Просто окажись в девять часов утра возле северного подъемника.

— Может, ты просто поменяешь напарника? — предложил он.

— Ты думаешь, я не пыталась? Магистр приговорил меня к тебе, Рэдвин Даррел! Будь добр появиться на пересдаче.

— Постараюсь, — согласно кивнул он.

— Постараешься? — нараспев повторила я.

Не стоило срываться при полном зрительном зале. Приятели Даррела следили за нами, не скрывая издевательских ухмылок. Студенты за соседними столами без стеснения крутили головами. Но у меня словно упало забрало.

— Для тебя учеба, как выйти куличики полепить, Рэдвин? — с возмущением выпалила я. — Не для того я пять лет вкалывала, чтобы после академии служить в каком-нибудь забытом духами Салигарде. Именно туда мне придется уехать, если ты не придешь на этот хверсов зачет!

Слова закончилось. Сердце билось как сумасшедшее, во рту пересохло…

— По-моему, ты слишком серьезно ко всему относишься, — в ответ на пламенную речь, ни капли ею не впечатлившись, невозмутимо прокомментировал он. — Слышала поговорку? Будь проще и люди к тебе потянутся. Честное слово, староста, просто найди себе парня. Он поможет сбрасывать напряжение. Если ты, конечно, понимаешь, о чем я говорю.

— Для меня найти парня не проблема, — процедила я, чувствуя, как от злости горят щеки. Наверное, все решили, что от смущения. — Хоть завтра! Было бы желание. Но сейчас я всего лишь хочу, чтобы ты явился на зачет!

— Докажи, — вдруг уронил он.

— В смысле? — не поняла я и обвела компанию вопросительным взглядом, ища подсказки, что их приятель пытается сказать.

— Готова поспорить, староста? — Он бросил насмешливый взгляд из-под ресниц. — Влюби в себя любого парня академии за три дня, и я не просто явлюсь на твой зачет, а буквально стану твоей тенью. А если ничего не получится, то уж сама как-нибудь разберись со своими учебными амбициями. Ты хорошо говоришь, уверен, что сможешь убедить магистра поменять тебе напарника. Идет?

С располагающей улыбкой, словно вовсе не издевался, Рэдвин протянул руку. Пальцы у него были длинные и красивые, а тыльную сторону кисти неожиданно раскрашивали веснушки. Ровно такие же покрывали угловатое лицо с большим капризным ртом, рыжими бровями и самыми нахальными глазами, которые мне приходилось встречать.

Что сказать? Легких путей с Рэдвином Даррелом мы не ищем.

— Идет. Спорим! — сама от себя не ожидая, приняла я вызов и крепко пожала ему руку.

Прощаться мы не стали. Когда я уходила, он пожелал мне в затылок:

— Удачи, Кристал!

— Катарина! — обернувшись, припечатала я. — Меня зовут Катарина Воттер!

— Тебе лучше знать, — ухмыльнулся он и отсалютовал бутылкой с напитком.

По дороге на остров стихийного факультета меня прилично попустило, сознание прояснилось, и я поняла, как сильно сглупила. Не зря папа любит говорить, что гнев — плохой советчик! Найти парня в драконьей академии, безусловно, не проблема. Вон их сколько вокруг! По статистике, магов-мужчин в принципе больше, чем женщин. Выбирай любого. Не любого влюбишь за три дня. План был заключить взаимовыгодную сделку.

Через два часа вместе с Оливией, моей лучшей подругой и бессменной соседкой по комнате, мы сидели в кабинете клуба «Умницы академии великого Элиоса Драка» и изучали список из пяти кандидатов на роль фиктивного парня.

— Эмиль Броско? — задумчиво протянула она, теребя висящий на шее хрустальный кулон с розовой водой.

— Он провалил статистику, — пояснила я. — Предложу подтянуть к пересдаче. Услуга за услугу.

— Ты когда-нибудь говорила с ним?

— Нет, — покачала я головой.

— Он начнет заикаться, — напророчила она и прочитала следующее имя: — Луи Фергюс. Разве не с ним ты встречалась на первом курсе?

Целый месяц, между прочим! Виделись два раза в неделю. Луи — талантливый лекарь, с детства мечтал служить лично у короля и покорил меня целеустремленностью. Правда, потом он заявил, что не выносит отношений на расстоянии (три моста между островами) и нашел себе девчонку с бытового факультета (один мост). На завтраках в столовой она кормила его полосатыми пончиками собственного приготовления.

— Мы расстались друзьями. Он точно не будет заикаться в моем присутствии, — рассудила я.

— Слышала, что его отчислили еще в прошлом году, — объявила Оливия.

— Это проблема, — признала я, достала перьевую ручку и аккуратно вычеркнула имя бывшего. Всегда знала, что глазированные пончики до хорошего не доводят!

— Николас Блайк, — едва не подавилась подруга именем внука известного архимага.

— Мы с ним постоянно сталкиваемся в библиотеке. И Николас — отличник.

— Тебя не смущает, что он высокомерный сноб? — Она покосилась на меня и задумчиво кивнула: — Нет, тебя это точно не смущает.

— Николас умеет расставлять приоритеты, — сама от себя не ожидая, принялась я защищать своего напарника по библиотечным бдениям. — Он сосредоточен на учебе.

— Как и ты, — согласилась Оливия. — Летающих драконов в своей библиотеке не видишь! Но, если ты забыла, Николас Блайк помолвлен. Невесту он попросит на три дня подвинуться?

— Думается мне, что у них с невестой все сложно, — уклончиво отозвалась я.

Может, в библиотеке я не видела летающих драконов, зато пару дней назад стала свидетелем, как Блайка эта самая невеста и бросила. Прямо посреди читального зала! Можно сказать, осквернила храм знаний.

Обсудить еще двух кандидатов мы не успели — подошло время собрания клуба, и в кабинет вошли первые девушки.

«Умницы академии Великого Элиоса Драка» были моим любимым детищем! Не знаю, кто первым придумал нам отвратительное прозвище «уведы». Полагаю, что кретины с боевого факультета. Мы собирались три раза в неделю, помогали друг другу подтягивать средний балл, если он неожиданно снижался, и делились последними важными новостями из деканата. Иногда просто сплетничали.

Умницам тоже изредка хочется отвести душу и обсудить Меган Геррос. В апреле она перевелась из Королевской академии и из-за ошибки в документах вместо боевиков попала к бытовикам. Оба факультета начинаются на одну букву, но есть, как говорится, нюанс. Теперь она громко и активно собирает пятьдесят спусков в Разлом, чтобы получить диплом боевого мага. В академии даже тотализатор устроили: справится или нет? Но Геррос — настоящая бестия! Такие не проигрывают.

Встав перед небольшой грифельной доской, я поздоровалась с участницами и объявила повестку: выборы новой главы «Умниц». Через месяц я выпускалась и хотела передать бразды правления в надежные руки. Общим голосованием выбрали Энию, воздушную стихийницу с четвертого курса. Она тоже претендовала на диплом с отличием.

— Прежде чем мы разойдемся, леди, — она поправила на носу круглые очки в тонкой оправе, — позвольте сделать объявление. Постарайтесь держаться подальше от статуй драконов! Если вы не слышали, то на племянницу нашего декана Эльзу Тарт упала каменная книга.

— Она в порядке? Уже ожила? Осталась дурочкой? — всполошились девушки, бывшие не в курсе неприятности.

— Она феникс и сразу возродилась, — уверила Эния. — Нас с вами могут воскресить только некроманты. Считаю, что не стоит радовать их и расстраивать родственников. Тщательно следите за тем, что прилетает сверху. Сейчас, когда в академии ревизор, следует быть особенно внимательными.

— Ой, вы видели сегодня Стефанию Топс? — заговорщицки заговорила Кармина, выпускница с бытового факультета, исключительно талантливый пекарь.

Услышав имя бывшей невесты Николаса Блайка, одного из кандидатов на роль моего фиктивного парня, я встрепенулась.

— Она сама на себя не похожа! — продолжила сплетничать соратница по клубу. — Сегодня заявилась в столовую с драконом с боевого факультета.

— Может, они просто рядом шли? — предположила Элла, ее соседка по комнате.

— Держась за руки! — для значительности выделяя каждый слог, пояснила та и выразительно кивнула. Мол, точно говорю, что дело темное и очень интересное.

Мы с Оливией многозначительно переглянулись. Кажется, теперь я знала, как убедить Николаса изобразить влюбленного в меня парня, и мысленно перенесла его кандидатуру с третьего места в списке на первое.

На лекции по теории стихийной магия присмотрелась к Блайку. Он, как всегда, был сосредоточен на учебе и, казалось, не страдал из-за внезапных изменений в личной жизни.

— Господин профессор! — Николас внезапно поднял руку, вынудив преподавателя оторваться от написания формулы. — Вы допустили неточность в выкладках вихревых водных потоков.

Огромную грифельную доску вдоль и поперек испещряли мелкие преподавательские закорючки. Он даже не сразу нашел, где именно напортачил. Я мрачно посмотрела в свой конспект и обнаружила, что, не задумываясь, перенесла ошибку в записи. Этот нелепый спор с драконом выбивал меня из колеи, занимал мысли и буквально драконил нервы!

Пришлось с помощью простенького заклятия кончиком пальца стереть неправильную формулу. На бумаге остался белый след, размазавший водянистыми разводами соседние строки. Позорище! Хуже только сдавать зачет по нечисти в списках отстающих. Или вообще не сдать, если рыжий нахал, размахивая крыльями, слиняет в небесные дали.

С Николасом я планировала поговорить в библиотеке. Каждый вечер мы сидели в читальном зале за соседними столами и занимались до самого закрытия. Другого места остаться один на один у нас просто не было. Не заявляться же к нему в общежитие! Скажу больше, я даже не знала, в какой комнате он живет.

В читальном зале было непривычно людно. Экзамены заставляли студентов обкладываться учебниками и зубрить. Горели настольные лампы. В благоговейной тишине любой шорох и шелест страниц звучал громче. Внезапно какая-то девушка звонко чихнула. Николас резко поднял голову, пронзил нарушительницу ледяным взглядом, а заодно кивнул мне в качестве приветствия.

С независимым видом я уселась на обычное место и зажгла настольную лампу. В углу стола по-прежнему лежала стопка учебников по классам нечисти. Библиотекари мое рабочее место давно не трогали, а я думала, что сдам фолианты сегодня. В итоге со вздохом подняла верхний учебник и снова открыла на заложенной странице.

Из книги пятью круглыми глазами на меня смотрел нарисованный хиллис. В реальности он напоминал пятно зловонной слизи с восемью когтистыми лапами, и я с содроганием вспоминала, как выбиралась из гнезда хиллисов в прошлом году. Под иллюстрацией стоял специальный знак, что можно использовать заклятье и создать объемную проекцию. Покрутить в воздухе, повертеть и рассмотреть нечисть со всех сторон.

— Кхм… — внезапно донеслось со стороны Николаса сдержанное покашливание. — Громко дышишь.

Буду честной, однажды студентка с бытового вдруг принялась шуршать бумагой и жевать пирожок. Мы с Николасом на пару ее чуть саму не сжевали. С тех пор в читальном зале она не появлялась.

Блайк закрыл фолиант, поднялся из-за стола и исчез за полками. Видимо, хотел спуститься в книжное хранилище. Не теряя времени, я последовала за ним и нашла возле стеллажа с учебниками по теории стихийной магии.

— Николас?

— Не надо извинений, — сухо отозвался он и поставил в просвет между книгами фолиант.

— За что? — искренне удивилась я.

— За читальный зал, — пояснил он. — С кем не бывает.

— Это да… — Я замялась, пытаясь вспомнить составленную и записанную по пунктам речь. — Сегодня меня не допустили до зачета. Напарник с боевого факультета забыл о нем и не появился.

— Сочувствую, — равнодушно отозвался он.

— И поэтому мне нужна твоя помощь.

— Страховать в Разломе должен боевой маг, — напомнил Николас.

— В этом вся проблема! Он не хочет меня страховать, поменять его не позволили. Пришлось заключить с ним пари. Я должна за три дня влюбить в себя парня. Знаю, что звучит глупее не придумаешь, но… станешь моим парнем на три дня?

Блайк смотрел на меня как круглую дуру.

— Извини, но я слышала разговор со Стефанией. Не то чтобы я подслушивала, она очень громко говорила, — уверила его, когда он нехорошо прищурился. — По-моему, притвориться, что влюбился в другую, отличное решение твоей проблемы. Я выиграю спор и нормально сдам зачет, а ты заставишь невесту ревновать. Уверена, как только она увидит тебя с девушкой, немедленно решит забрать свое.

— Действительно звучит глупо, — наконец высказался он. — И нелогично.

— Ты в курсе, что Стефания сегодня появилась в столовой под руку с парнем с боевого? — уточнила я. — Знаешь, что это значит?

— Что она перебесится и вернется?

— Что она уже не собирается возвращаться, Николас. Если ты сейчас ничего не предпримешь, то останешься без невесты.

Я изложила все доводы, решение оставалось на Блайком. Он смотрел на меня с легкой долей презрения. Высокий, в идеально отглаженной кипенно-белой рубашке. Темные волосы зачесаны на косой пробор. Николас был действительно красивым парнем.

— Понимаю, предложение внезапное, — согласилась я. — Подумай сегодня…

— Нет, — резковато бросил он.

— Нет в смысле «тебе не надо думать» или ты мне отказываешь?

— Меня не интересует твое предложение.

— Вот как. — В первое мгновение после категоричного отказа я растерялась, но быстро взяла себя в руки. — В таком случае удачи на экзаменах, Николас. Надеюсь, ты скоро помиришься с невестой.

И меньше всего я ожидала, что на следующее утро он подсядет ко мне на утренней консультации перед зачетом по взаимодействию стихий. С каменным лицом Блайк раскрыл конспекты, аккуратно и строго вертикально положил перьевую ручку и сухо вымолвил:

— Я согласен.

— В смысле? — не поняла я, увлеченная разглядыванием другого кандидата в фиктивные парни, с которым собиралась поговорить после занятия. Его имя шло в списке под номером пять. Номер четыре оказался давно и безнадежно помолвлен с любимой девушкой, ни на одном хромом драконе не подкатишь.

— Я буду твоим парнем на три дня.

Понятия не имею, что именно его заставило передумать. Вероятно, взвесил все за и против. Возможно, даже записал столбиком в блокноте с дорогущей кожаной обложкой. Но он точно спас меня от катастрофы!

С трудом сдержав улыбку, я протянула ему руку:

— Будем партнерами, Блайк.

Он посмотрел с непередаваемым высокомерием. Понятия не имею, как мне хватило воспитания не закатить глаза.

Вообще, стоило догадаться, что влюбленный из Николаса получится своеобразный. После консультации я на минуту заглянула в деканат, чтобы поточнее узнать о списках предложений от будущих работодателей, а Блайка уже и след простыл. Пришлось воспользоваться служебным положением старосты группы, отыскать номер его связеона в рабочем блокноте и связаться на расстоянии.

Оказалось, что он отправился на тренировку в бассейн, располагавшийся под зданием общежития водных стихийников, и сейчас был способен изображать из себя только пловца. Уверена, плавает Николас не хуже морского тритона. Высокомерие и педантичность не позволят ему делать что-то плохо. И я его прекрасно понимала.

— Во время обеда подсядь ко мне за столик, — попросила без лишних расшаркиваний.

— Договорились, — произнес он и немедленно прервал вызов.

Пока мы с Оливией ждали своей очереди у стойки раздачи, я постоянно проверяла, не зашел ли Николас. В очередной раз обернулась и едва не уткнулась носом в заклепку на коричневой кожаной куртке. Осторожно подняла голову и уставилась в нахальные глаза Рэдвина.

— Привет, — ухмыльнулся он.

Подружка устремила в это чудо драконьей природы восхищенный взгляд. Даррел умел производить впечатление, даже меня при знакомстве провел. Я и не поняла, что у него ветер свистит не только между крыльев, но и между ушей.

— Рэдвин, — представился он.

— Оливия, — отозвалась она и отчеканила свою фамилию едва не по слогам: — Хатченсон.

— Даррел, напоминаю, — нудным голосом начала я, — зачет через два дня. В десять утра. Северный подъемник. А теперь вали в конец очереди!

Не хватало еще, чтобы тетка Берта, полнотелая раздатчица с куцым хвостиком на затылке, заметила нашу теплую компанию. Она и без того ненавидела девушек и вечно кормила как от себя отрывала, а рядом с парнями на что-то достойное в принципе не стоило рассчитывать.

— Разве ты нам с парнями не занимала очередь? — невозмутимо спросил он.

— Чего? — Я поперхнулась, наблюдая, как к нам шустро пристраивается целая толпа оголодавших боевиков. Набежали, точно ушлые горные гномы!

Правда, возмутиться не успела.

— Заказывайте! — сварливо велела тетка Берта.

Стало вообще не до драконов, не до гномов и не до галдящих боевиков. Судьба обеда решалась!

— Будьте добры, куриный бульон с лапшой и яйцом, — попросила я и аккуратно подвинула на подносе мисочку с овощным салатом.

— Бульончик ей… — пробормотала Берта и взялась за торчащую из чана поварешку.

Она что-то размешала и вылила в глубокую тарелку жижу охрового цвета. В конце плюхнулось гладкое, словно обглоданное хиллисами ребро неопознанного животного.

— Тебе гороховый суп! — объявила Берта и со стуком поставила тарелку.

— Гороховый суп! — звонким голосом следом за мной потребовала Оливия.

Похоже, думала, что сейчас ей из чувства противоречия нальют бульон и сунут туда промытой лапши, но хитрость не сработала. Соседка тоже получила порцию горохового супа.

— Чем тебя угостить, солнышко? — ласковым голосом, расплывшись в блаженной улыбке, спросила Берта у Рэдвина.

Мы с подругой одарили драконов презрительными взглядами и отступили к столу у открытого окна. Пообедать на улице все равно не удалось бы: все места были заняты компаниями. Как назло, Даррел с приятелями устроился на улице как раз под нашим окном, согнав пугливых первокурсников.

— Приятного аппетита, — пожелал он.

— И тебе, — широко улыбнулась Оливия, но поймала мой недовольный взгляд и сделала вид, что страшно заинтересована содержимым тарелки.

Блайка за обедом ужасно не хватало! Он появился в тот момент, когда компания уже отчалила в сторону острова боевиков. Николас вошел, одетый с иголочки, причесанный волос к волоску, словно был не на тренировке по плаванию, а три часа убил на поход в мужской салон красоты.

Он получил свою порцию еды от растаявшей от его красоты тетушки Берты и с каменным лицом, кажется, доведя до икоты абсолютно всех, подсел к нам.

— Оливия в курсе нашего плана, — тихо проговорила я.

Николас холодно кивнул. В присутствии высокомерного внука архимага, управлявшегося со столовыми приборами так, словно он обедал на королевском приеме, а не в студенческой столовой, Оливия нервничала.

Я начала думать, что мы обречены на провал и ни один вменяемый человек не поверит, что этот потомок ледяной статуи способен внезапно потерять голову от кого-то, кроме своего отражения в зеркале. Внезапно он мягко улыбнулся, прикоснулся к моей руке, привлекая внимание, и переложил со своего подноса красное яблоко.

— Угощайся, Катарина.

— Спасибо? — вопросительно проговорила я, намекнув, что не понимаю причины щедрости.

Оказалось, что на площадке перед столовой появилась Стефания с подружками. Высокая блондинка, обычно носившая строгие юбки-карандаш и элегантные блузки с бантами, была одета в легкомысленное платье в цветочек. Она с интересом смотрела в окно. Стоило нам случайно встретиться глазами, как бывшая невеста Николаса отвернулась и принялась что-то рассказывать приятельницам.

— Полагаю, нам надо почаще появляться вместе вне учебных аудиторий, Катарина, — надменно произнес Николас.

— Вообще-то, из вас двоих именно Катти тебя ждала, — не выдержала Оливия.

— Я был занят, — бросив на мою подругу ледяной взгляд, с королевским достоинством ответил он на упрек.

Та не нашлась, чем парировать, я предпочла грызть яблоко. Вдруг Блайк передумает и заберет обратно, а яблоки тетушка Берта выдавала с таким видом, словно в собственном саду единственную яблоню обдирала, чтобы угощать любимчиков. Но в следующее утро, несмотря на шероховатости составленного плана, мы входили полностью готовые зажечь!

На завтраке Блайк должен был занять место в столовой и небрежно позвать меня присесть вместе с ним, но точную географию мы не обсудили. Он занял. На втором этаже, где привык завтракать. Пришлось Николаса разыскивать, чтобы оказаться небрежно приглашенной присесть за его стол.

Я толкалась между студентами, пока не догадалась подняться во второй обеденный зал, где обычно завтракала половина состава клуба «Умниц».

Блайк обнаружился перед открытым окном в компании еды и книги.

— Воттер, я тебя жду! — Он поднял руку с таким видом, словно делал мне огромное одолжение. — Здесь свободное место. Садись!

Свободных мест в верхнем зале, в отличие от нижнего, всегда было предостаточно, так что его небрежное приглашение, прямо сказать, прозвучало конкретным. Стараясь не зацикливаться, что обо мне подумают соратницы по клубу, я одарила их сожалеющей улыбкой и отправилась к Блайку. У некоторых девушек выпали из рук вилки, у других — отпала челюсть. Что именно зазвенело, проверять не захотелось.

После завтрака нас ждала тренировка по взаимодействию стихий, и Николас придирчиво осмотрел мой заставленный поднос. Сморщив нос при виде каши с маслом, с видом профессора он заявил, что очень вредно наедаться перед физическими упражнениями. После диетологической отповеди демонстрировать здоровый аппетит, пробуждавшийся вместе со мной по утрам, я постеснялась. Изображать оживленную беседу тоже.

Внезапно Николас закрыл книгу и поднялся.

— Ты куда? — не поняла я.

— На тренировку, — спокойно пояснил он. — Не хочу опаздывать. Встретимся на полигоне.

Останавливать его не стала. Спокойно доела в приятном одиночестве, заодно успела перечитать в блокноте список дел и обвести кружочком первый пункт «завтрак с Блайком». Черными чернилами. Очевидно, именно этот пункт нашего плана мы полностью провалили, но у меня все еще оставалась надежда на тренировку. Ведь где, как не на полигоне, демонстрировать внезапно проснувшееся трепетное отношение к девушке?

Через некоторое время, застегнув тренировочную куртку на все пуговицы, я поднималась по мосту на остров боевого факультета. Он парил чуть выше остального архипелага.

Магический взрыв, когда-то случившийся в замке Элиоса Драка, не только разнес землю на семь разновеликих частей, но и изрезал один из островов скалами. Место оказалось идеальным для драконов с их летными тренировками, но здесь почти не подавляли воздушную стихию. Задувало на переходе знатно. Понятно, с ног никого не сносило — о безопасности в академии заботились, но поднять воротник и засунуть руки в карманы куртки хотелось.

Внизу, под мостом, клубился вечный туман. Из дымки высовывался длинный опутанный растениями шпиль, венчающий купол когда-то рухнувшей башни. В чашах Разлома, уходящих глубоко в земную твердь, до сих пор лежало множество обломков от строений.

Здания на островах, как нам говорили, восстанавливали по чертежам архитектора, построившего замок для властителя западных земель Эрагана. В смысле, для нашего бессменного ректора Элиоса Драка. Он давно перестал властвовать даже в собственной академии, чаще терялся в пространстве, перманентно ходил покрытый чешуей и путал столетия.

Мост заканчивался длинной лестницей, ведущей на плато, у подножья стоял щит со схемой острова. На лестницу никто не совался — шли в обход, по выложенной камнями пологой дороге. Никому не приходило в голову проверять колени на хрупкость, мускулы на выносливость, а волю на прочность. Разве что боевики для разминки отрядами бегали туда-сюда во время утренних тренировок. Да еще магистры водили важных гостей академии, чтобы те сразу проникались суровыми нравами боевого факультета.

Едва я завернула на дорогу, как меня обогнал преодолевший лестницу отряд плечистых парней. Бежали они рысцой, нога в ногу. Вместе с ними внезапно трусил Рэдвин в черной тренировочной форме.

Признаться, я думала, он только зачеты пропускает и прожигает жизнь, как большинство его братьев по разуму из древних драконий династий. Кто этому безответственному типу вообще доверил тренировать первокурсников? Рисковые на боевом факультете преподаватели.

— Парни, поприветствуем старосту водных стихийников! — мгновенно узнав меня, скомандовал Рэдвин.

— Свежего утра старосте! — бахнули они дружным басовитым хором.

Ага, спасибо. На мосту уже проветрилась.

— Даррел! — окликнула я, решив воспользоваться моментом.

— Не замедляемся! — скомандовал он парням. — Бежим дальше.

Изображая бодренький бег на месте, Рэдвин повернулся ко мне лицом, а к отряду — драконьим… хвостом. Прибавив шаг, я быстро с ним поравнялась. Волосы дракона были влажными, от поджарого тела шел жар.

О таких, как Рэдвин, рыжих и конопатых, говорили, что они поцелованы Валлой, доброй богиней солнца и света. Видимо, создавая Даррела, простым чмоком в лоб она не ограничилась. Раскрасила всю физиономию, а заодно и ресницы с бровями.

— Напоминаю! — задрав голову, чтобы смотреть прямо в наглые глаза, строго сказала я. — Зачет послезавтра, в девять часов, северный подъемник.

Он даже остановился.

— Староста, ты всегда такая душная?

— Это не я душная, а ты забывчивый. Если бы не забыл свой номер, когда вносил в мой связеон, сейчас просто получал бы сообщения, — парировала я.

Рэдвин упер руки в бока и ухмыльнулся уголком рта.

— Ты специально пришла, чтобы напомнить?

— Не хочу ранить твое самолюбие, но у стихийников сегодня занята арена. Мы тренируемся у вас, — презрительно ответила я. — До встречи у северного подъемника, Рэдвин.

— А где счастливый влюбленный? — немедленно напомнил он мне условия спора.

— Не переживай, счастливый влюбленный уже счастлив и влюблен, — буркнула я.

— Пускает слюни и вытирает слезы? — не унимался он.

И почему-то мне представился Николас Блайк со страшной аллергией на березу. Даже мороз пошел по коже! Он слишком аристократичен для вульгарной аллергии.

— Встретимся у подъемника! — отрезала я, обходя Рэдвина.

Тот сорвался с места, чтобы нагнать отряд, но снова оглянулся и с ехидной улыбочкой нарисовал пальцами сердце. Некоторое время золотистая фигура пульсировала в воздухе. Сквозь нее, как через дыру в заборе, можно было смотреть на удаляющуюся фигуру дракона. Потом контур разлетелся дымком.

На полигоне, большой вытоптанной до голой земли площадке, не было никого, кроме Блайка. Я всегда считала, что староста обязана приходить на занятия раньше остальных, но ни разу не опередила Николаса. Он неизменно появлялся первым. Даже сейчас, когда нам стоило вместе художественно изобразить парное дефиле по ветренному мосту.

Народ собирался постепенно. Магистр Рофигр вручил мне списки студентов и пробудил защитный купол. На боевом факультете всегда активировали защиту, чтобы случайно унесшееся вверх шальное заклятье не вмазалось в горделиво парящего в небе дракона. Над островом стихийников им кружить запрещали — никогда не знаешь, что прилетит снизу и собьет с курса.

Под действием заклятия на четырех столбах вспыхнули синим светом магические кристаллы, заключенные в деревянные корпусы и отчасти напоминающие фонари. С шелестом развернулась тускло поблескивающая от солнечных лучей магическая сеть.

— Разбиваемся на пары и начинаем разминку, — скомандовал магистр, когда к нам бегом доскакали запыхавшиеся опоздавшие.

И тут пришел наш с Николасом звездный час!

— Воттер, ты сегодня тренируешься со мной, — безапелляционным тоном объявил он, повернулся спиной и уверенным шагом ступил на полигон.

После его категоричного приказа однокурсники примолкли. Все знали, что Блайк предпочитает тренироваться с парнями. Он встал в самом центре полигона и развел руками, прося у меня поторопиться.

Если подумать, Блайк взялся за ум и начал нормально учиться всего пару лет назад, тогда же впервые появился в библиотеке за соседним столом. За полгода он догнал меня по баллам, и у нас началось негласное соревнование за верхнюю строчку в рейтинговой таблице. После зимней экзаменационной декады мы поделили первое место. Не пойму, как помощница декана сумела втиснуть оба имени в одну графу. Однако — к моей огромной досаде, — сначала написали фамилию Блайк и только потом Воттер! Уверена, она заложник предубеждений и испытывает к парням больше симпатии.

— Пойду, — вздохнула я и сунула папку с табелем посещений в специальный ящичек, приколоченный к гудящему от магического напряжения столбу.

— Удачи! — С издевательской улыбкой подруга подняла сжатый кулак.

Во время разминки появились боевики. Как правило, на этот факультет поступали драконы или полукровки, не способные оборачиваться крылатыми ящерами, но обладающие драконьими силой, выносливостью и магическими способностями. Сейчас эти крепкие парни с интересом наблюдали, как мы перебрасывались водными шарами, словно в детской игре в мячик.

— Защита-нападение! — скомандовал магистр и что-то пометил у себя в записях.

Николас бил первым. В мою сторону закрутился водный смерч, но я выставила вперед ладони и ловко погасила заклятье. Вода врезалась в невидимую стену и стекла тонкими струями на землю. Под ногами образовалась большая лужа. На арене стихийной магии влага мгновенно высыхала под действием заклятий, а тут под ботинками сразу захлюпало.

Со стороны драконов раздались одобрительные выкрики. Кто-то пронзительно засвистел. Невольно я обернулась и заметила среди прочих знакомую ухмыляющуюся физиономию, покрытую веснушками. Рэдвин, конечно, не смог пропустить шоу и с интересом наблюдал, как мы с Николасом месим ногами грязь.

— Катарина, сосредоточься! — скомандовал Блайк. — Твоя очередь.

— Извини. — Я махнула рукой, давая понять, что готова к нападению.

Злясь, что на периферии зрения все время вижу рыжую шевелюру, я перекинула из ладони в ладонь быструю злую струю воды. Стоило сложить формулу нападения, как Рэдвин крикнул:

— Староста, это он?

От неожиданности я поскользнулась и позорно, не пытаясь балансировать, шлепнулась на пятую точку! Водный поток вырвался и, набрав в полете мощь, накрыл зрительный зал. Одногруппникам тоже перепало.

Сначала воцарилась звенящая тишина. Боевики обтекали в прямом смысле, я сидела в луже — во всех. Никогда, ни разу в жизни я не теряла контроль над магией!

Где-то в небе пронесся драконий рык, и поднялся страшный галдеж. Я свирепо посмотрела в сторону Рэдвина. Он обтер ладонью конопатое лицо и с ухмылкой поднял вверх большой палец, поздравляя меня со вселенским провалом.

— Воттер! — рявкнул магистр с другого конца полигона. — Будьте добры вылезти из грязи и немедленно подойти ко мне!

Абсолютно сухой Николас, успевший прикрыться от бесконтрольного заклятья, приблизился и невозмутимо подал руку.

— Поднимайся.

Я посмотрела на свои вымазанные в глине пальцы и буркнула:

— Сама встану.

Магистр отчихвостил меня, как первоклашку, не знающую элементарных законов стихийной магии, и отправил дожидаться окончания тренировки, что называется, за забором.

— После занятия приведете в порядок площадку! — приказал он.

— Слушаюсь, господин магистр, — кивнула я, принимая наказание.

Впервые за время учебы мне досталась позорная роль дежурного штрафника. С самым гордым видом, словно совершенно не задета шепотками однокурсников, я вышла за пределы защитной сети. С помощью магии заставила выбиться из-под земли на загляденье аккуратный фонтанчик, помыла руки и развеяла заклятие. И только начала сушить противно прилипшие к ногам грязные штаны, как передо мной вырос промокший до нитки Рэдвин.

— Чего тебе? — буркнула я.

— Посуши, — бесцеремонно потребовал он и расставил руки, предлагая обдать его потоком теплого воздуха. Наверное, со стороны выглядело так, словно он хотел меня крепко обнять и поздравить с громким фиаско.

— Даррел, что ты делаешь? — спросила я.

— Заставляю влюбленного ревновать, — ухмыльнулся он. — Ревность — движущая сила любви.

— Ладно, пусть поревнует, — улыбнулась я и, срывая досаду за собственную ошибку, отправила ему в лицо поток ледяного воздуха.

Рыжие волосы немедленно встали колом, на конопатой физиономии появилось обалдение. Было ужасно по-детски мстить таким образом, но я почувствовала удовлетворение.

— Высох?

— Ты отлично управляешься со стихиями, Воттер! — с фальшивым восхищением протянул он.

— Катарина? — Николас появился незаметно. — У тебя все в порядке? Тебе надо просушиться, пока не простудилась.

— Да все прекрасно, приятель. — С нахальной улыбкой Рэдвин похлопал его по плечу и расслабленной походкой отправился к друзьям.

— Это и есть твой напарник на зачете по нечисти? — Николас брезгливо отряхнул рукав куртки в том месте, где его посмели потрогать.

— Он самый, — проворчала я, наблюдая, как рыжий боевик вместе с друзьями покидает полигон.

— Сочувствую, — без особых эмоций прокомментировал Блайк.

До конца тренировки я злилась, что позволила себе отвлечься, а потом в грязной одежде под ехидные комментарии Оливии аккуратно сушила грунт на площадке. В последний раз такое унижение мне пришлось испытать… Собственно, пару дней назад! Когда Рэдвин не явился на зачет, и я бессильно наблюдала, как платформа подъемника медленно спускается в холодный туман Разлома.

После занятий мы с Николасом блестяще выполнили очередную часть плана: сели за один стол в библиотеке. Отлично позанимались! Ни разу не заговорили и даже локтями не толкались. Нас виделись абсолютно все. Перед экзаменами народ в читальном зале не переводился. По всем меркам мы были божественны. Особенно я в роли девушки, принимающей ненавязчивые знаки внимания. Но вечером, расчесывая волосы серебряной щеткой с эффектом выпрямления прядей, Оливия заявила безапелляционным тоном:

— Никогда еще не видела такого ущербного флирта! Слепой догадается, что Блайк влюблен в учебники, а не в тебя.

— Думаешь? — Я нахмурилась.

— Да сразу видно, что ты ему нравишься, как огненная ливиния во время брачных игр.

Невольно вспомнилась нечисть, похожая на лисицу с пятью моргающими вразнобой глазами на плоской морде. Со стороны она выглядела смешной и даже милой, пока не начинала плеваться огнем. Вот тогда очарования у мохнатой заразы убывало по закону уменьшения магии в замкнутых пространствах. В смысле, очень-очень быстро.

— Мы сегодня вместе сели в библиотеке, — вяло принялась защищаться я.

— Как и всегда.

— За одним столом!

— Ботаники. — Оливия закатила глаза. — Понимаю, если бы он тебя поцеловал на публике.

У меня даже мороз пошел по коже и захотелось поежиться, хотя в идеально чистой комнате было тепло.

— Как ты себе это представляешь?

— Честно говоря, вообще не представляю, — вздохнула она.

Но идея уже поселилась у меня в голове. Утром я встала в убеждении, что мы просто обязаны изобразить поцелуй, и немедленно позвонила Блайку по связеону. На заявление, что нам следует сделать что-то из ряда вон выходящее, иначе ни Рэдвин, ни Стефания не поверят во внезапно вспыхнувшие чувства, он только сухо спросил:

— У тебя есть конкретные предложения?

— Поцелуй меня! — выпалила я, словно командовала всем немедленно сдать контрольные работы.

— Извини? — Кажется, Николас опешил.

— Ничего такого серьезного! — поспешно уверила я. — Просто касание губами! Выберем момент во время завтрака, когда твоя невеста будет нас видеть. Что скажешь?

— Я не против, — ответил Блайк.

— Ты согласен?

— Три раза будешь переспрашивать? — отрезал он и отключился от магической связи.

Не веря, что Николас не послал меня к хверсам в нижнюю чашу Разлома, я в обалдении разглядывала потухший связеон. Прямоугольное зеркало, почерневшее после завершения вызова, начало светлеть. В нем отразилось мое раскрасневшееся лицо.

— И что сказал Блайк? — Оливия с полотенцем на голове таращилась на меня в нетерпеливом ожидании. Она сидела на кровати, обложенная книгами, и, кажется, была готова подпрыгивать.

— Он не против? — с вопросительной интонацией недоверчиво ответила я.

У соседки вырвался нервный смешок. Она прикрыла рот ладонью.

— Видимо, очень хочет заставить Стеф ревновать, — предположила я.

— А выглядит так, как будто его вообще не задевает, что невеста ходит по академии с драконом с боевого, — усмехнулась подруга.

На завтрак я специально вышла на полчаса раньше, чтобы занять места на улице, но пока добралась до столовой, опасливо поглядывая на густеющие облака, Блайк с подносом еды уже сидел за столом и что-то читал.

— Сегодня обещали дождь? — поздоровавшись, спросила я.

— Весь день солнечно, — ответил он и на деревянную столешницу, доказывая несостоятельность прогноза, тут же плюхнулась пара крупных дождевых капель.

Каждую неделю перед входом в столовую вывешивали график погоды. Никаких погодных сюрпризов! В идеальном мире. Но мы учились в академии, где за выполнением графика следили первокурсники. Никогда не знаешь, в какой из обещанных ясных дней попадешь под ливень и промокнешь до нитки.

Наш план оказался под угрозой срыва, но пока я за стойкой раздачи нахваливала блузку тетушки Берты, распогодилось. Все дождевые облака собрались над островом стихийников. Издалека было видно, как там поливало.

Николас по-прежнему читал и прихлебывал кофе. Из любопытства я украдкой заглянула в книгу. С утра пораньше он развлекался мемуарами магистра Друммиара Эйдса. Тот завещал себя воскресить после смерти и до сих пор преподавал на факультете некромантии. Было так интересно, что я перестала стесняться и вытягивала шею, чтобы лучше видеть мелкий шрифт и поспевать на Блайком. Тот перелистывал страницы с такой проворностью, словно владел методом скорочтения.

— Подожди. — Зачитавшись, как магистр провалился в гнездо хверсов в нижней чаше Разлома, я придержала страницу указательным пальцем.

Со вздохом Николас подвинул ко мне книгу и проворчал в своей обычной манере:

— Только не жуй мне на ухо.

В реальный мир я вернулась внезапно, обнаружив, что пытаюсь глотнуть кофе из опустевшей кружки. Вокруг галдели студенты, столы оказались заняты. На лужайке боевики перебрасывались вместо мяча сверкающим на солнце безобидным заклятьем.

На нас с Блайком косились с большим любопытством, а кое-кто, рыжий и нахальный, откровенно таращился, сидя в компании друзей.

— Воттер, — сдержанно позвал меня Николас. — Пора.

— Что?

Я повернула голову. В этот момент он резко склонился и поцеловал меня в уголок рта. Видимо, хотел прямо в губы, но чуток промахнулся. Ни один из нас не закрыл глаза, и мы быстро отодвинулись. Невинный чмок в область лица назвать настоящим поцелуем постеснялись бы даже эрганские монахи, но за соседними столами все равно на секунду оборвались разговоры.

— Стефания нас видела, — тихо проинформировал Николас.

Я перевела взгляд. Его невеста вместе с подругами заходила в столовую. Она быстро оглянулась, словно не верила, что бывший жених на людях проявлял чувства к другой девушке.

— Тук-тук. — Незаметно приблизившись, Даррел постучал костяшкой пальца по столу. — Прерву публичное свидание, если вы не против.

Можно подумать, Рэдвина действительно волновало мнение принимающей стороны. Он уселся на лавку. Прозрачные нахальные глаза смеялись, на губах блуждала едва заметная улыбка. Казалось, ему хотелось сказать какую-нибудь гадость про отсутствие страсти на парящем любовном острове.

— Даррел… — начала было я.

— Засчитывается, староста, — перебил он. — Ты выиграла спор.

Глава 2.

Как испортить жизнь себе и тому парню

В первый момент я даже не поняла, что он сказал. Смотрела на Даррела и хлопала глазами.

— Чего? — уточнила на случай, если ослышалась.

— Ты выиграла, — еще шире и нахальнее улыбнулся Рэдвин. — Я готов выполнять все твои желания. Какое будет первым?

Я нервно покосилась на Николаса и тихо проговорила:

— Даррел, встань из-за нашего стола. Пожалуйста!

— А я думал, что ты хочешь завтра меня видеть в девять утра у северного подъемника, — ухмыльнулся Рэдвин.

Внезапно Николас не подвел и начал отыгрывать роль ничего не подозревающего влюбленного парня. Он откинулся на спинку деревянной скамьи и окатил дракона ледяным взглядом.

— Вы, двое, объясните, о каком споре идет речь?

— Мы поспорили на сегодняшнюю погоду. — Рэдвин очаровательно улыбнулся. — Катарина, утверждала, что одновременно и солнце, и дождь. Не ошиблась и выиграла. Поздравляю, Кат-Кат.

Он не только запомнил мое имя, но и с лету придумал глупое прозвище. Вообще-то, это было название известного в Эргане корма для кошек!

— Мило. — Николас улыбнулся одними губами. — Теперь мы можем с Катариной остаться вдвоем?

Даррел нахально подмигнул мне и убрался к своим приятелям.

— Полагаю, нам больше здесь нечего делать, — объявил Николас. — Идем.

На остров стихийников мы возвращались в неловком молчании. Дождь почти прекратился, сверху сыпала неприятная морось. Было заметно холоднее, чем возле столовой. Оставалось дождаться, когда дежурные воздушники отгонят тучи за пределы парящего архипелага.

— Как понимаю, наш договор разорван, — утвердительно проговорил Николас, когда пришло время расходиться в разные стороны.

— Спасибо за помощь, — кивнула я.

— Удачи на завтрашнем зачете, Катарина.

Он развернул у себя над головой прозрачный купол-зонт, который немедленно усеяли падающие сверху капли, и с идеально ровной спиной, словно проглотил кол, направился в сторону учебного корпуса.

— Николас, подожди минуту! — Я быстро поравнялась с ним. — Попробуй найти другую девушку.

— Ты о чем? — не понял он.

— Найди кого-нибудь, кто притворится твоей девушкой. Мне кажется, Стефании не все равно, что ты с другой. Но нужен кто-то яркий и раскованный.

Блайк задумчиво нахмурился.

— Ты посмотри на себя, Николас! — Я развела руками, намекая на его привлекательную внешность. — Любая девушка захочет тебе помочь. Да она решит, что настал ее звездный час!

— Считаешь? — с сомнением переспросил он.

— Кто угодно будет в восторге! Ты же… Ну, ты Николас Блайк. Заставь Стефанию ревновать по-настоящему. Ревность — движущая сила любви.

Внезапно я поняла, что процитировала Рэдвина Даррела, и решила, что пора закругляться с мотивирующими речами. Специалист по отношениям из меня был спорный.

— Я поразмыслю над твоим советом, Воттер, — кивнул Николас.

С передачей зачета не заладилось с самого начала. В будильнике перегорел магический камень, и я вскочила с кровати за пять минут до запланированного выхода. Собиралась в страшной спешке, умывалась со скоростью проворного болотного бактера, бесцеремонно проигнорировав очередь к раковинам. О завтраке речи вообще не шло. Волосы пришлось заплетать на бегу. Переделывала три раза — все время оставалась одна неучтенная прядь.

До северного подъемника я доскакала запыхавшаяся, растрепанная и несобранная. Перекличка уже закончилась. Все должники с напарниками-боевиками были на месте. Рэдвин не пришел.

С упавшим сердцем я огляделась, надеясь, что именно мой партнер стоит в сторонке, но в сторонках плавал холодный туман. Ни один дракон в нем не прятался. При моем появлении народ вдруг странно зашушукался. Девчонки захихикали, а местный ловелас неожиданно окинул таким взглядом, словно я впопыхах забыла надеть штаны.

— Госпожа Воттер, искренне рад, что вы хорошо выспались перед зачетом, — проворчал магистр. — Где ваш напарник?

— Он сейчас будет, — ответила я и нервно оглянулась к подвесному мосту. — Непременно придет. Мы договорились!

Но Рэдвин не торопился осчастливить своим появлением. Тревога нарастала. В девять утра магистр подал знак смотрителю Ховски запускать народ на платформу.

— Господин магистр, разрешите сдать зачет с какой-нибудь парой! — наплевав на гордость, взмолилась я.

— Катарина, вы доучились до выпуска и не знаете элементарных правил сдачи зачетов? — холодно спросил он.

— Знаю…

Не глядя на меня, магистр ступил на платформу и махнул лепрекону, чтобы тот закрывал ворота. Словно попав в мучительный, постоянно повторяющийся кошмар, в отчаянье я следила, как спускается платформа, и кусала губы. К горлу подступала желчь, живот сводило.

— Эй, они уже спустились? — прозвучал знакомый голос.

Я резко обернулась и обнаружила Рэдвина в полной боевой амуниции. Он на ходу застегивал куртку.

— Ты опоздал!

— Я пришел ровно в девять, — спокойно опроверг он. — Подай жалобу, что магистр начал зачет на минуту раньше.

От злости у меня сами собой сжались кулаки. Захотелось его ударить каким-нибудь заклятьем или просто ударить в конопатую физиономию. Очень сильно.

— Даррел, ты просто нечто!

— Это комплимент?

— Нечто безответственное! — прошипела я и попыталась его обойти по дуге, пока не набросилась с кулаками.

— Да-да, староста, я такой и есть. — С неожиданным раздражением Рэдвин перехватил меня за локоть, заставив затормозить. — Не торопись сбегать со своего зачета. Сейчас спустимся в Разлом, выскажешь магистру все, что обо мне думаешь. Он из сострадания тебя допустит.

— Ты издеваешься? — Я высвободила руку. — Группа уже внизу!

— И что? Никогда не платила лепреконам за спуск? — Он посмотрел на меня с издевательской улыбкой. — Серьезно, Воттер? Ни разу? Ты меня искренне удивляешь.

— А ты меня искренне бесишь!

Ей-богу, не признаваться же, что во внеурочное время я отправлялась в Разлом только с подписанным в деканате разрешением. Заплатить денег не жалко, но за самовольные спуски грозили отчислением. Случись что-то плохое в чаше — неприятностей потом не оберешься. К чему сложности? Пусть и отказывали через раз, но перебилась же как-то.

— Ты бесись, я пока договорюсь, — хмыкнул Рэдвин. — Только громко не матерись, тут сильное эхо.

Не знаю, сколько он заплатил смотрителю, говорили, что с появлением в жизни академии ревизора, расценки взлетели до неприличных сумм, но едва платформа вернулась к краю, нам открыли ворота. Спускались с ветерком. Подъемник трясло, и пришлось схватиться за поручень. Казалось, платформа пыталась стряхнуть незаконных пассажиров.

Сквозь туман проступали толстые лианы, свисающие с края парящего острова. Появлялись исполинские деревья, виднелась разрушенная башня, криво вросшая в землю и покрытая изумрудным мхом. Приземление было жестким. Нас прилично встряхнуло, и я невольно схватилась за локоть Рэдвина.

— Извини, — отпустив его руку, недовольная собой, буркнула я.

— Ну я же здесь, чтобы тебя страховать, — ухмыльнулся он.

Группа стояла на ровной площадке для инструктажа. Магистр раздавал карточки с заданием. Думала, что нас с Даррелом отправят обратно на остров, но наставник никак не прокомментировал волшебное явление опоздавших, разве что одарил выразительным взглядом, и вручил карточку.

Я зажала прямоугольник из плотного картона между ладоней и быстро применила формулу проявления. На карточке было написано «бактер». В общем, мне предстояло покорять местные болота и ловить мелкую хитрую нежить, похожую на белку синего цвета.

— Господа стихийные маги, у вас полтора часа, чтобы сдать зачет, — проговорил магистр. — Не суйтесь в Кривую башню, через двадцать минут там начнется занятие у некромантов. Время пошло!

Не сговариваясь, мы с Рэдвином синхронно сошли на тропинку и двинулись в сторону местных болот. Верхнюю чашу Разлома всегда заполнял туман, особенно густой по утрам и постепенно редеющий к середине дня. Хотелось бы сказать, что вокруг стояла потусторонняя тишина, но в Разломе что-то вечно ухало, хлюпало, выло и шепталось, намекая, что ни на секунду нельзя терять бдительность.

Из густой завесы то и дело выступали покрытые густым мхом полуразрушенные статуи драконов, когда-то украшавшие дворцовый парк. Целые фигуры сохранились только на центральной аллее. Земля в этом месте была заражена ядовитыми спорами и излучала странную энергетику. От первого запросто начинались галлюцинации, а вторая вызывала панически атаки. Много лет назад маги возвели горбатый длинный мост, через который все пересекали опасный участок.

Возле обломка вросшей в землю колонны, окутанной паутиной ядовитого вьюнка, мы повернули к этому мосту. Рядом с перилами щерил каменную пасть покрытый мхом дракон. На его макушке торчало длинное растение с сомкнутым белым бутоном. От движения лепестки резко раскрылись. Цветок повернул к нам головку и, выставив клыкастую пасть с раздвоенным языком вместо сердцевины, агрессивно зашипел. А следом грянул характерный сигнал «дракоса».

Громкий звук, как взрыв шутихи, вспугнул стаю шисари, мелких пташек с ядовитым жалом. Они поднялись в воздух и облаком перелетели на соседнюю статую. Цедя неразборчивые ругательства, Рэдвин полез в карман куртки за артефактом.

— Даррел, серьезно? Ты не можешь провести пару часов без связеона? — проворчала я.

— Не занудствуй, староста, — бросил он, проверяя экран, и с хмурым видом сбросил вызов.

— Ты здесь, чтобы страховать меня, — начиная раздражаться, напомнила я. — Ну так страхуй.

— Постараюсь, — пробормотал он и, спрятав артефакт в карман, издевательским жестом взмахнул рукой: — Вперед!

В натужном молчании, отдающем взаимной неприязнью, мы перешли мост и двинулись в сторону реликтового леса с деревьями-гигантами. По земле стелился туман, дорожку разрезали толстые вылезающие из-под земли корни. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы, случайно споткнувшись, не расквасить нос и не стесать ладони. Запах свежей крови мог запросто привлечь нечисть.

Рэдвин держался на полшага позади, как профессиональный телохранитель, и не произносил ни слова. Внезапно рядом что-то хрустнуло. Опасности никакой не было, но Даррел скомандовал:

— Пригнись!

Он резко схватил меня за затылок и заставил согнуться в три погибели. Совершенно обалдев, я замерла в позе бублика. Коса свесилась до самой земли и, как веник, смела пару листиков.

— Даррел, ты в своем уме? — рыкнула я, проворно освобождаясь от захвата.

— Почудилось, — с самым серьезным видом отозвался он.

— Тебе почудилось⁈ — У меня не находилось приличных слов.

— Извини, — нахально произнес Рэдвин.

Но стоило нам выйти из леса, как меня едва не уложила на лопатки точная подсечка под колени. Я вцепилась в куртку напарника, всеми силами стараясь удержать себя на весу. Он схватил меня за руки и, не моргнув глазом, соврал:

— Ядовитый плющ шевельнулся.

— Не было никакого плюща! — рявкнула я и, скользя подошвами сапог по грунту, попыталась выпрямиться. — Ты надо мной издеваешься!

— Я тебя страхую, староста.

Легким движением он вернул мне вертикальное положение. Страшно злясь, я убрала выбившиеся из косы растрепанные волосы, одернула куртку и сдержанно вымолвила:

— У меня к тебе большая просьба, Рэдвин.

Он возвышался надо мной на целую голову и с ухмылкой смотрел сверху вниз.

— Я обещал выполнять все твои желания.

— В таком случае сделай милость, перестань вести себя как кретин.

Развернувшись на пятках, я зашагала в сторону болот. Земля под ногами начала хлюпать. Туман, исходящий от топи, пах зловонно и затхло.

— Ты почему злишься? Я же тебя страхую, — резковато высказался Рэдвин вслед.

— Да в гроттовой дыре я видела такую страховку! — рявкнула я и вдруг почувствовала, как он схватил меня за одежду, не давая ступить и шагу. — Отпусти, Даррел, это переходит все границы!

— Даже не думал тебя держать, — произнес он, проходя мимо.

Тут до меня дошло, что край куртки зацепился за болотный куст с липкими ветвями. Ругаясь сквозь зубы, я кое-как отлепилась от кустарника, но на спине все равно повисли пожухлые листья.

— Подожди! — Рэдвин внезапно подобрался и перегородил дорогу рукой. — Слышишь? Стало тихо.

Замерев, я действительно прислушалась к болоту, затянутому густым туманом. По краю торчали покрытые изумрудными мшистым покрывалом коряжистые остовы деревьев. От царящего безмолвия по спине побежали мурашки, а внутри появилось неприятное чувство, словно в самом центре топи под густым туманом прячется реальная опасность, а не какой-то оживающий плющ, который можно уничтожить одной простой формулой.

— Мне не нравится здесь, — тихо произнес Даррел.

Даже на расстоянии ощущалось, как напряглось его крепкое тело. Зрачки вытянулись, по шее внезапно пробежала волна из медных чешуек.

— Выберем другое место, — тихо велел он.

Кажется, в тумане кто-то беззвучно двигался. Недолго думая, я сложила формулу и, присев, сдула ее с раскрытой ладони в сторону топи. Выгрызая из серой дымки чистый коридор, воздушный поток открыл взору жижу, кочки и кромку воды, затянутую черной ряской. Плотная завеса разошлась в разные стороны. Посреди болота надувался огромный глинистый пузырь.

— Хверс нас раздери… — едва слышно пробормотала я.

Внезапно тишину взорвал сигнал «дракоса». Громкий звук проткнул шар, как невидимая игла. Пузырь лопнул с отвратительным чавканьем. В разные стороны полетели ядовитые брызги, способные оставить на коже серьезные ожоги. Защитную формулу удалось выбросить прежде, чем Рэдвин сбил меня с ног.

Перед глазами мелькнула вставшая высокой стеной болотная вода. Я оказалась прижатой тяжелым горячим телом к влажной земле. Дарелл закрыл мою голову руками и силой прижал лоб к своему плечу.

Наконец дождь из грязи и болотистой жижи прекратился. Пространство замерло. Растаяла защитная формула и стена упала с громким плеском. Мы тяжело дышали и смотрели глаза в глаза. Зрачки дракона по-прежнему были вытянутыми, радужка приобрела рыжий цвет, а по конопатым щекам пробегали волны чешуек. Они выступали из-под кожи и вновь прятались.

В тишине как оглашенный надрывался «дракос».

— Дарелл, — тихо вымолвила я, — слезь с меня и выруби уже свой паршивый связеон!

Он откатился и быстро встал. Спина оказалась полностью заляпана болотной грязью. Отряхиваться было бесполезно: въесться намертво. Проще дождаться, когда жижа засохнет, растрескается и начнет осыпаться сама. В корку она превращалась быстро.

Пока я собирала себя с земли, Рэдвин поднялся и, тихо цедя сквозь зубы ругательства, вытащил из внутреннего кармана куртки орущий артефакт. Раздражающе-пронзительный сигнал смолк.

— Довольна? — с откровенной досадой спросил он, продемонстрировав мне выключенный «дракос».

Секундой позже сверху на Даррела упал синий мохнатый комок. Нечисть размером чуть больше ладони, отчасти напоминающая белку, оттолкнулась от его плеча, выхватила из пальцев связеон и отпрыгнула на густо окутанный серо-голубым мхом ствол дерева.

— Бактер! — охнула я.

— Спугнешь! — Рэдвин выставил ладонь, призывая меня к молчанию.

Драгоценный бактер, обязанный принести мне зачет, таращился сверху глазенками-бусинками. На хищной морде читалось презрение всей нечисти Разлома к нерадивым охотникам. Хвост ходил туда-сюда, как у кошки.

— Не делай резкий движений, староста, — скомандовал дракон, не сводя взгляд с нечисти. — У нее мой «дракос».

— В гроттову дыру твой «дракос», — тихо огрызнулась я, от напряжения снова начав сквернословить. — Меня зачет больше беспокоит.

Я выбросила магическую формулу резко. Сеть, блеснув зеленоватым цветом, стремительно развернулась в воздухе. Бактер дернулся, но заклятье зацепилось за пушистую шерсть. Он окаменел со связеоном в маленьких когтистых лапах.

— Есть! — Я победоносно сжала кулак и тут же полезла в карман куртки за специальным ловчим мешком для переноски тварей.

Магия давала всего несколько минут, чтобы снять с дерева превращенную в чучело насмешку над белкой и получить заслуженный зачет. Нас разделяло только одно препятствие: высота. Залезать на ствол, укутанный в толстый слой ядовитого мха, себе дороже. Недолго думая, я собрала в кулак заклятье воздушного потока и только хотела опрокинуть бактера на землю, как встрял Рэдвин.

— Ты что собираешься делать?

— Да просто собью его, — не поняла я сути претензии.

— Ты прикончишь мой связеон.

— Зато зачет получу! — возмутилась я.

— Слушай, староста, давай по-другому: я тебя подсажу. Ты до него дотянешься, — предложил он.

Мы одновременно задрали головы, прикидывая расстояние. Размяв плечи, Даррел присел на одно колено, нагнул голову и скомандовал:

— Забирайся!

— Ты серьезно? — не поверила я. — Шею не жалко?

— А ты не танцуй на моей шее, — отозвался он. — Залезай! Время тикает.

— Поверить не могу, — пробормотала я.

Седлать парня мне никогда не приходилось. Вскарабкиваться на него, в принципе, тоже. Я едва не заехала грязным ботинком Рэдвину по уху, когда пыталась покорить широкие плечи, и испуганно извинилась. Он что-то буркнул в ответ, но что именно, я предпочла не расслышать.

— Держись! — Он начал осторожно подниматься.

Внезапно меня заболтало. Тело по инерции накренилось назад. Ойкнув, я схватилась за его голову и налегла животом на затылок.

— Ты можешь держаться крепче? — ругнулся он.

— Не за уши же тебя хватать! — огрызнулась в ответ.

Рэдвин сильно сжал мои колени и кое-как выпрямился. Бактер оказался на расстоянии вытянутой руки. С большой осторожностью, стараясь не вдыхать зловоние от ядовитого мха, я схватила нечисть за загривок, отодрала от ветки и немедленно сунула в ловчий мешок.

— А связеон? — возмутился Даррел.

— Не стони, сейчас достанем.

На землю он меня ссадил, прямо сказать, без особой осторожности. И только я полезла в мешок за его ненаглядным «дракосом», как бактер ожил. Возле пальцев щелкнули челюсти с острыми клыками, кожу опалило горячим дыханием. Я проворно вытащила руку и стянула шнурок на горловине. Мешок ходил ходуном, нечисть яростно царапала плотную ткань изнутри.

— Ну отлично, староста! — с обвиняющей интонацией воскликнул дракон, понимая, что до связеона не доберется, пока бактер не окажется в клетке.

— Сам можешь вытащить! — огрызнулась я и протянула истерично трясущийся мешок.

Рэдвин одарил меня выразительным взглядом и кивнул в сторону тропинки, молча предложив возвращаться. Второй раз использовать парализующее заклятье ни один из нас не решился. Мелкая нечисть, несмотря на кровожадность, могла и подохнуть, а в зачет брали только живые экземпляры.

На середине пути «дракос» взорвался очередным сигналом. Живой мешок перестал шевелиться, словно у бактера от страха случилась остановка сердца. Я сама едва не полегла. Встряхнула нечисть и выругалась:

— Даррел, ведь по-человечески попросила отключить!

Внезапно связеон подозрительно крякнул. Сигнал начал пьяно тянуть ноты и в конечном итоге замолк. Вместо Даррела артефакт отрубила нечисть. Похоже, навсегда.

— Уверена, твой связеон еще воскреснет, — без душевных терзаний соврала я.

— И будет как новенький, — буркнул он.

К площадке возле подъемника, к моей огромной досаде, мы вернулись отнюдь не первыми. Оказались дуэты куда шустрее и слаженнее нашего. Магистр ловко пересадил бактера в клетку из специально сплава и вытащил из мешка обкусанный «дракос».

— Госпожа Воттер… — Он многозначительно покачал головой и показал мне испорченный артефакт, черный корпус которого со всех сторон украшали глубокие следы острых клыков. Было очевидным, что «дракос» нас покинул.

— Когда я нашла бактера, он уже держал в лапах артефакт, — на ходу сочинила я. — Рэдвин подтвердит.

— Это мой связеон, — спокойно признался тот. — Воттер на него приманивала нечисть.

Магистр одарил нас обоих таким красноречивым взглядом, что захотелось провалиться в нижнюю чашу Разлома и там зарыться в берлогу к кондрагу. Клянусь, сейчас компания этой медведоподобной нежити с огромными клыками казалась милее.

— Но ведь сработало, — с видом круглой дуры, не имеющей представления о правилах безопасности в Разломе, развела я руками.

— Поднимайтесь наверх, — понимая, что мы будем друг друга покрывать, отправил нас на все четыре стороны магистр.

— А мой зачет? — насторожилась я.

— Сдан, — буркнул он.

— Могу я забрать свой «дракос»? — невозмутимо уточнил Рэдвин.

Пока мы в компании моих сокурсников поднимались наверх, он раздраженно крутил в руках обглоданный со всех сторон артефакт. Стоило нам оказаться на острове, как Даррел попросил:

— Дай свой связеон. Поговорить кое с кем надо. — Он протянул большую ладонь.

— Я его не беру в Разлом, — отозвалась я. — И тебе в следующий раз не советую.

— Староста… — сморщился он и ловко пихнул мне в руки испорченный «дракос». — Почему ты всегда такая душная?

— Зато ты у нас очень веселый! — взбесилась я.

Рэдвин выразительно закатил глаза, развернулся и направился к мосту.

— И что мне с ним делать? — крикнула я, потрясая дурацким артефактом.

— Выброси!

Не знаю, как от ярости не запустила этим связеоном ему в спину.

— Придурок, — пробормотала я себе под нос и самом злобном настроении направилась, собственно, в ту же самую сторону, словно пыталась его нагнать. От северного подъемника к административному острову вел единственный мост. Другого попросту не имелось.

Да простит меня нечисть, «дракос» подвергся ритуальному погребению и полетел с высоты в Разлом. Верю, что в конечном итоге упокоился в гроттовой дыре.

* * *

До начала первой лекции оставалось больше часа. На зеркале в комнате висела записка от Оливии, что она ждет меня в столовой. Я привела себя в порядок, собрала учебники и, подхватив мешок с вымазанной одеждой, вышла в коридор. Занести вещи в прачечную много времени не заняло. Терпеть не могу беспорядок! Проще сразу отдать одежду в стирку, чем весь день ловить себя на беспокойной мысли, что она валяется в комнате и портит идеальную чистоту.

По дороге в административный корпус стало очевидным, что народ с любопытством оборачивается мне вслед. За столиками возле столовой и вовсе случилась коллективная немота.

Я решила, что после душа из болотной жижи лицо покрылось какими-нибудь зелеными пятнами и сейчас меня под локотки унесут в лекарский корпус. Температура-то уже поднималась. Однако противоядия рекомендовали принимать строго во время еды. Все пять лет следовала этому строгому правилу и, в отличие от многих, ни разу не ловила побочек.

Завтрак подходил к концу, в столовой было немноголюдно. Я помахала рукой Оливии, сидящей за столиком возле окна, и подхватила из стопки деревянный поднос. Подвезло, что на раздаче стояли первокурсники с бытового факультета. Никто двойной порции омлета с овощами не пожалел.

— Как зачет? — деловито спросила Оливия.

— Сдала, — коротко ответила я, просто не желая пересказывать позорные подробности спуска в Разлом, и вытащила из жестяной коробочки прозрачный бутылек с противоядием ядовито-зеленого цвета. — Слушай, у меня на лице ничего нет? Может, пятна какие-нибудь появились? На меня все оглядываются и шепчутся.

— А ты ведь не в курсе последних новостей! — ухмыльнулась соседка по комнате. — Поздравляю, подруга.

— С чем? — не поняла я и, откупорив пробку, опрокинула в себя маслянистое горькое лекарство.

— Народ видел, как Николас Блайк разложил тебя на столе под окнами столовой, — с ехидцей объявила она. — И ты позволила ему абсолютно все!

Я подавилась противоядием и так сильно закашлялась, что из глаз брызнули слезы. Жалостливо сморщившись, Оливия постучала мне между лопаток.

— Что за бред? — просипела я.

— Но вы же целовались у всех на виду. — Подруга кивнула в сторону открытого окна, из которого были видны опустевшие столы.

— Этот чмок… — Я резко примолкла, огляделась по сторонам и возмущенно прошептала: — Да его даже поцелуем не назовешь!

— Не переживай, — мягко улыбнулась Оливия. — Народ любит сплетничать. Сейчас на кого-нибудь опять свалится статуя или фениксы сотворят очередную дичь, и о вас с Николасом все забудут.

— А если нет? — проворчала я.

— Через месяц мы получим дипломы и уедем, а ты вычеркнешь строчку «попасть в любовный скандал» из списка заветных желаний.

Я одарила подругу мрачным взглядом. Вот уж никогда не мечтала превратиться в главную сплетню академии! А первой строчкой в моем списке заветных желаний стояла служба в столичном отделе контроля за погодными условиями. Но в последние три года именно в столице не открывали ни одной вакансии. Всех выпускников отправляли в глухие провинции.

Как и предсказывала подруга, на следующий день мы с Блайком перестали быть самой горячей сплетней. На всю академию прогремела новость, что какой-то дракон-боевик внезапно потерял контроль над силой и спалил северный подъемник. Говорили, что лепрекон Ховски еле унес ноги, а горящая платформа рухнула в Разлом.

Однако день оказался во всех отношениях эпохальным вовсе не из-за уничтожения подъемника. В холле столовой наконец-то вывесили объявление, что появились списки предложений от работодателей и старосты пятых курсов могут забрать их в деканатах.

Я даже обедать не стала. Попросила Оливию взять мне булочек и понеслась в здание администрации. Оказалась самой первой!

— Слышал, что вы пересдавали зачет по нечисти, — вручая увесистую стопку запечатанных сургучом конвертов с именами студентов-воздушников, пожурил меня секретарь. — Как же так получилось, госпожа Воттер?

— Сама не понимаю, — со смущенной улыбкой отозвалась я и, быстро попрощавшись, улизнула в коридор.

Добраться до лектория и спокойно проверить предложения, выдержки не хватило. Я отыскала конверт со своим именем и вскрыла его прямо на каменном подоконнике в коридоре административного корпуса. Внутри лежала дюжина листов. От волнения дрожали руки, страницы мелко тряслись, а строчки разбегались в разные стороны. Пришлось мысленно себя одернуть, сделать глубокий вздох — три вздоха — и внимательно просмотреть, на что я могла рассчитывать после выпуска.

Предложения впечатляли! Всегда приятно осознавать, что не зря пахала как проклятая пять лет и все усилия не напрасны! Мне даже поступило предложение от компании по добыче и обработке алмазов. Уверена, платили они отлично, но искали водного стихийника на разработку новых месторождений.

Министерство магии предлагало поступить на службу в Салигардский отдел контроля за погодой. Требования предъявляли минимальные, но я не знала ни одного чокнутого, готова отправиться к границе королевства, кишащей нечистью.

Без особой надежды я заглянула в последний лист и едва не взвизгнула от восторга. Столичный погодный отдел был! Впервые за три года они открыли вакансию и планировали рассмотреть мою кандидатуру!

— Есть! — Я подняла над головой сжатый кулак и осознала, что от меня шарахнулась проходящая мимо девушка. Пришлось тихонечко извиниться и стереть с лица широкую улыбку.

При взгляде на их требования становилось очевидным, что у меня только один конкурент, способный отхватить должность: Николас Блайк. Стоило выяснить, получил ли он такое же предложение и не планирует ли подать заявку.

Вряд ли, конечно…

Но вдруг?

Возле лектория, прислонившись спиной к стене, стоял хмурый, как наколдованная первокурсниками грозовая туча, Рэдвин Даррел. Выглядел он паршиво: лицо землистого цвета, веснушки потемнели. Из выреза рубашки по шее и до висков тянулись полоски чешуек цвета ржавчины. Зрачки были вертикальными и застывшими. Казалось, Даррел пытался принять боевую форму, но что-то пошло не по плану, и он застрял на середине превращения.

Перед мысленным взором появился летящий в Разлом пожеванный бактером «дракос», и я поморщилась от досады. Проскочить мимо было попросту невозможно, но я попыталась.

— Привет, Даррел, — бросила на ходу, пытаясь завернуть в аудиторию.

— Погоди, староста. — Он сделал резкий выпад и, крепко схватив за локоть, заставил меня остановиться.

— Я выбросила твой «дракос»! — резковато заявила ему.

— Чего? — Он нахмурился, пытаясь понять, о чем идет речь.

— Твой связеон пошел на корм красному плащнику.

Любую потерянную магическую вещь в Разломе атаковал ядовито-красный вьюнок. Это растение досуха высасывало магию, а потом растворяло артефакт, превращая его в мягкую глину, и буйно разрасталось. Со стороны гнезда плащника выглядели лужей свежей крови.

— В гроттову дыру «дракос»! — процедил Рэдвин. — Разговор есть.

— Даррел, сейчас не самое подходящее время. У меня обязанности…

И целая кипа крайне важных конвертов в сумке.

— Да наплевать, — перебил он. — Сама пойдешь или на плечо закинуть?

Мы смотрели друг на друга с откровенной неприязнью. Между тем полоса чешуек на его лице и шее начала медленно втягиваться в кожу. Зрачки по очереди стали круглыми: сначала правый, потом левый. Вид у Рэдвина сделался странный, а взгляд — вопросительный.

— Отпустить меня не хочешь? — спросила у него.

— Не особо.

Выразительно посмотрев на его длинные пальцы, сжимающие мой локоть, я четко произнесла:

— Зато я хочу!

Внезапно на тыльной стороне ладони у него вспыхнул алый символ из древнего радынского языка, похожий на перечеркнутую загогулину. В пыльные времена наших предков этот язык использовали для составления магических фолиантов, а теперь разве что писали названия лекарств. Может, у Рэдвина так проявлялось напоминание, что пора хлопнуть какой-нибудь порошок?

Однако при виде знака он слегка поменялся в лице и выпустил мой локоть. Символ немедленно погас.

— Какого рымса? — Даррел растер ладонью руку.

— Можешь разобраться, какого рымса, без моего непосредственного участия?

Бывший напарник задумчиво посмотрел на меня и невесело усмехнулся каким-то своим мыслям.

— Без твоего участия, староста, похоже, не получится, — проговорил он. — Увидимся.

— В смысле? — Я обескураженно проследила, как он обходит меня по дуге и направляется к лестнице.

— Обмозговать кое-что надо… — отозвался он и, не оглядываясь, уже привычным жестом помахал рукой.

Лекторий был переполнен. Последние перед выпускными экзаменами занятия не пропускали даже злостные прогульщики. Я встала за пустующую преподавательскую кафедру и громко позвала:

— Народ!

Народ, что совершенно ни удивляло, не обратил на меня никакого внимания, а пара девушек и вовсе захихикала.

— Господа студенты! — рявкнула я, заставив абсолютно всех обернуться к преподавательской кафедре и на секунду примолкнуть. — У меня конверты с предложениями о работе! Не заберете — вернутся в деканат.

Очевидно, появляться в деканате в жаркое время зачетов никого не прельщало. Легко нарваться на декана Тарт и оказаться распятым за низкие баллы или несогласованные вылазки в Разлом. На некоторое время вокруг меня образовалось шумное столпотворение. Конверты отдавала лично в руки, чтобы ничего не перепутать. Следовало еще и фамилии помечать, но время поджимало.

Народ разошелся и, возбужденно гудя, принялся проверять предложения. Остался только конверт Николаса Блайка и Оливии, но соседки на лекции не было. Она судила первокурсников в финале конкурса по плетению водных нитей.

Я поднялась к Николасу на третий ряд. Взгляд зацепился за черный конверт с неразборчиво подписанным именем «Тайлер Лачи». Кажется, так звали одну из двух девушек, выпускавшихся в этом году с факультета некромантии. Была еще третья, но, слышала, он куда-то уехала по программе обмена студентами.

Не обращая внимания на внешние раздражители, Блайк внимательно сличал предложение Лачи о службе с копией бланка об успеваемости. Абсолютно уверена, что рыться в личных документах было против всех учебных правил.

— Николас, возьми, — произнесла я.

— Положи, — велел он, не отрываясь от своего занятия.

Не споря, я пристроила конверт на стол и не сдвинулась с места.

— Что ты стоишь над душой, Воттер? — Он перевел на меня ледяной взгляд.

— Ты можешь посмотреть свои предложения и сказать, у тебя есть столичный отдел контроля за погодой? — попросила я, не собираясь отходить, пока не выясню этот крайне принципиальный для моего будущего вопрос.

— Я занят, — отказался он. — И ты мне мешаешь.

— Пожалуйста, проверь сейчас, — сдержанно попросила я. — Это важно.

Впервые на моей памяти, Николас Блайк раздраженно цыкнул! Он отложил бумаги и вскрыл свой конверт. Стопка предложений оказалась впечатляющей, в два раза толще моей.

Быстро перебрав страницы, он бросил:

— Да, есть.

У меня екнуло сердце.

— Ты намерен подать заявку?

— Нет.

— Уверен? Не передумаешь? — обрадовалась я.

— Мне поклясться, Воттер? — резковато ответил он вопросом на вопрос и с выразительным видом взялся за документы Тайлер Лачи.

Внезапно я обнаружила, что за нами с интересом следит вся аудитория. Подозреваю, со стороны выглядело так, будто после горячего непотребства на свежем воздухе Блайк меня отшил. Я притворилась глухой, хотя прекрасно расслышала пресловутые «нет гордости» и «такой позор», прилетевшие в спину. Оставалось с надменным видом спуститься на первый ряд и усесться на обычное место. И только с появлением магистра до меня дошло, что я забыла достать конспекты и учебник.

После занятий впервые за два года Николас не пришел в читальный зал. Я обменяла книги по нечисти на сборник экзаменационных текстов по алверейскому языку и начала готовиться к предстоящему зачету.

Предмет был необязательным, взяла ради баллов и из мелочного желания увидеть свою фамилию в рейтинговой таблице над Блайком… Зато за два года научилась прилично изъясняться на алверейском. Как любила говорить моя мама, преподаватель в младшей школе: когда-нибудь непременно пригодится.

Только я углубилась в разбор эссе, как на стол с грохотом плюхнулся потрепанный фолиант с легендами драконьего народа. Вздрогнув, я изумленно подняла голову. С высоты немалого роста, небрежно сунув руки в карманы, нахально улыбался Рэдвин.

— Нашел наконец! — не потрудившись понизить голос до уважительного шепота, объявил он.

Осталось неясно: долго искал драконьи сказки или меня.

— Даррел, говори тише! — сквозь зубы процедила я и нервно покосилась на выразительно поправляющего очки смотрителя читального зала. — Мы в библиотеке!

Рэдвин уперся ладонью о крышку стола, другой рукой взялся за спинку стула и склонился ко мне. Пришлось отодвинуться, чтобы не нависал.

— Я догадался, — прошептал он. — Вокруг много книжек. Я даже одну прочитал и хочу обсудить.

Смотритель покашлял в кулак, демонстрируя осуждение. В общем, выдал последнее предупреждение перед позорным выдворением в коридор.

— Есть надежда, что ты от меня отстанешь? — пробормотала я.

— Никакой, — покачал головой Даррел.

Пришлось закрыть учебник. Рэдвин забрал со стола книгу о драконах и дождался, когда я сложу свои вещи в сумку. Под строгим взглядом библиотекаря мы вышли из читального зала в полукруглый холл с деревянными скамьями. Народу оказалось много.

— Нам нужно место потише, — объявил боевик.

— Тише читального зала? — сдержанно уточнила я.

— И чтобы поговорить можно было… — он осмотрелся вокруг, — без свидетелей.

— Сейчас занимаются даже в книжном хранилище, — вздохнула я.

Но остаться наедине все-таки удалось: мы спрятались в нишу с окном за самым дальним стеллажом. Обычно сюда забирались парочки, теперь оказалась я с боевиком-драконом.

— Какой страшный секрет ты хотел рассказать, Рэдвин? — спросила я, пристроив сумку на каменный подоконник.

Рядышком Даррел пристроил томик со сказками о драконах.

— Ты помнишь, когда мы заключили пари, я обещал исполнять все твои желания и стать твоей тенью? — внезапно спросил он.

— Что-то такое было, — отозвалась я, хотя ясно помнила тот унизительный момент. Каждое слово и даже издевательские ухмылки Даррела. У меня в принципе хорошая память.

Он невесело усмехнулся.

— Похоже, староста, мне придется ответить за свои слова. Теперь я твоя тень и должен выполнять желания.

Глава 3.

Три желания для старосты

В тающем свете уходящего дня лицо Рэдвина, усеянное веснушками, выглядело непривычно серьезным. Я смотрела на него сквозь сумерки, наполняющие тесный закуток, и пыталась понять, что за дурацкую шутку он придумал.

— Все мои желания? — вкрадчиво уточнила я.

— Ну не все, конечно. — Уголок его рта дернулся. — Только три. Одно, к слову, выполнил днем. Осталось два.

— Рэдвин… — я глубоко вздохнула, стараясь подавить раздражение, — ты вытащил меня из читального зала ради розыгрыша? Ты из-за «дракоса» надо мной издеваешься, да? Клянусь, у меня просто нет времени на глупые шутки! Сейчас…

— Это не шутки, Катарина! — перебил он. — Я к тебе привязан.

— Даже слушать не хочу, — пробормотала я и дернулась к подоконнику, чтобы забрать сумку, но плавным, отточенным движением Даррел закрыл дорогу.

— Сегодня впервые в жизни я потерял контроль над магией! Я поджег… — Он осекся, словно правда была квадратная и никак не помещалась в голову. — Поджег северный подъемник и полдня ходил в боевой форме!

Только я открыла рот, чтобы задать закономерный вопрос, но он опередил:

— Нет, у меня никогда не было проблем с контролем. Я прекрасно владею магией и второй ипостасью.

— Но убрать боевую форму у тебя не выходило, — скептически напомнила я.

— Ровно до того момента, пока не оказался рядом с тобой, — парировал он. — Помнишь, у меня на руке вспыхнул символ? Я сходил к магистру по рунологии Тиарамире. Она сказала, что этот знак переводится как «истинное желание».

— Если ты сейчас скажешь, что нашел истинную пару, клянусь, я тебя ударю! — перебила я.

— Какая пара? — искренне озадачился он.

— Сказки такие есть: про истинную пару дракона. — Я кивнула, намекая на старый сборник драконьих сказок. — Ты, похоже, весь день доказательства искал?

— Искал, — согласился он. — Не знаю, что ты читала в книжках, но мы попали в другую сказку.

Рэдвин повернулся к подоконнику и начал что-то разыскивать в книге сказок. Найдя нужную страницу, он продемонстрировал томик мне. На листе красовалась гравюра перечеркнутой загогулины, днем вспыхнувшей у него на тыльной стороне ладони.

— Видишь, староста?

— Вижу, — сухо согласилась я.

— В этой сказке дракон обманул девушку, и богиня Дэна его наказала. Она поставила ему метку. Три дня дракон исполнял по одному желанию девушки.

— И в конце они поженились, — издевательски фыркнула я.

— Понятия не имею, я прочитал только начало, — усмехнулся Рэдвин. — Но если следовать этой теории, Катарина, я не смогу нормально жить, пока не исполню три твоих желания. Сегодня днем ты потребовала, чтобы я тебя отпустил, метка появилась и исчезла. Ко мне вернулся контроль. Все сходится.

— Не хочется тебя расстраивать, Рэдвин, но от переутомления у взрослых магов бывают срывы. В академии во время экзаменов и не такое случается. Ты в последнее время много нервничал? Может, проблемы со сном?

— Проблемы со сном у меня есть, — согласился он.

— Вот видишь.

— Сплю очень мало. Зато крепко, — добавил Рэдвин.

— Хорошо, Даррел, — сдалась я. — Приходи завтра утром. Получишь доказательства, что сказки тебе надо читать не в библиотеке, а в лазарете. Полежишь там пару дней в обнимку с книжечкой и будешь в полном порядке.

Оливия ждала меня в комнате. Стоило войти, как от нетерпения она скатилась с кровати, пороняв учебники на пол, и бросилась за конвертом. Подруга мечтала поступить на службу в драконью компанию по добыче алмазов, заниматься разработкой новых месторождений и путешествовать по королевству. Однако проверить конверт ей не хватило смелости, отдала мне с просьбой посмотреть, а сама плюхнулась на кровать и закрыла лицо ладонями.

— Ну что там? — спросила она, посмотрев на меня сквозь растопыренные пальцы.

— Они ждут от тебя заявки, — найдя в списке интересующую ее службу, оповестила я.

— Серьезно? — Оливия поменялась в лице. — Меня позвали?

Я продемонстрировала приглашение.

— А столичный отдел по управлению погодой тебя позвал? — быстро спросила она.

Тут я не выдержала и расплылась в широкой улыбке. Как чокнутые, мы визжали от радости и скакали по комнате, пока в стену не постучались и усиленный магией голос не потребовал создать тишину. Некрасиво веселиться и радоваться жизни, когда другие страдают перед зачетами. Прикрыв рты ладонями, мы давились от хохота и никак не могли успокоиться. Потом праздновали маленькую победу припрятанными пирожными и чаем.

Между делом я рассказала о странном разговоре с Рэдвином.

— Может, он просто того… — с хитрой улыбкой протянула она и помахала ложечкой, перемазанной в креме.

— Чего того?

— Флиртует он с тобой! — расхохоталась Оливия. — Не теряй шанс! Рэдвин Даррел — красавчик из состоятельной семьи. Драконий род! Он хочет выполнять твои желания? Пожелай что-нибудь сумасшедшее, а то пойдешь служить в этот свой погодный отдел и закопаешься в бумагах.

— Оливия, о каком веселье ты говоришь? — возмутилась я. — У нас, между прочим, скоро зачет по взаимодействию стихий!

— Ну да. — Она пожала плечами. — Вагон времени! А к зачету ты уже готова, Катарина. И ты меня не переубедишь, что это не так! Во сколько завтра придет твой новый парень? У меня спуск в Разлом с первокурсниками, так что никто не помешает вам наслаждаться первым утром влюбленных.

В ответ на издевательскую улыбочку я только закатила глаза, но Оливия действительно ни свет ни заря оделась в экипировку и отправилась отрабатывать обязательное дежурство. Мне такое предстояло через неделю.

Встать пришлось раньше, чтобы Рэдвин не застал меня в кровати. Однако я успела привести себя в порядок и даже влезть в платье. В дверь постучали в тот момент, когда я стояла перед зеркалом, созданным на дверце шкафа с помощью заклятья отражения, и разглядывала напрочь измятый подол. Отчего-то на вешалке одежда не казалась такой пожеванной.

В коридоре стоял Рэдвин. Половина лица у него была покрыта золотистыми чешуйками, узкие вертикальными зрачки не реагировали на свет и казались застывшими. При виде меня он изогнул рыжую бровь.

— Смотрю, у тебя утро не особо доброе, — прокомментировала я.

— Попытался использовать магию, — пояснил он и насмешливо хмыкнул: — У тебя оно, похоже, тоже не задалось.

— Ты так пытаешься намекнуть, что я плохо выгляжу? — фыркнула я, открывая пошире дверь. — Заходи.

Едва он оказался в комнате, как схватил меня за запястье. Рука у него оказалась горячая и шершавая от постоянных тренировок с оружием. Инстинктивно я попыталась освободится.

— Чокнулся?

— Тихо! — проговорил он. — Эксперимент провожу.

На моих глазах с лица Рэдвина исчезли драконьи признаки: чешуйки втянулись в кожу, а зрачки стали круглыми. Он проморгался, словно до этого плохо видел, и невесело усмехнулся:

— Смотри-ка, сработало.

Отпустив меня, Даррел зажег на кончике указательного пальца маленький язычок пламени.

— Слушается, — резюмировал он и показал горящий палец.

— Давай теперь подожжем мою комнату, — проворчала я и дунула на острую огненную пику. Та погасла, выпустив в воздух тоненькую струйку белесого дыма. — Все? Можно расходиться?

— Желание, Воттер… Я должен выполнить твое желание, — напомнил Даррел, с интересом рассматривая мою половину комнаты, как знал, кому из двух соседок она принадлежит, потом развернулся. — Джинн готов. Желай! Что ты хочешь этим утром?

— Чтобы ты перестал маяться дурью и уже дал мне собраться на занятия, — резковато ответила я.

Он бросил быстрый взгляд на тыльную сторону ладони и покачал головой:

— Нет, не хочешь.

— Тогда сходи за кофе. Хочу кофе, — не зная, как его выпроводить из комнаты, попросила я.

— И снова не попала, — резюмировал он.

— Откровенно говоря, Рэдвин, я думаю, что нет никакой магической зависимости! — с раздражением выпалила я. — Просто ты пытаешь ко мне подкатить, но способ придумал, прямо скажу, бесящий!

Он сунул руки в карманы, склонил голову набок и устремил на меня прямой взгляд.

— Воттер, меньше всего этим солнечным утром я хочу находиться в твоей комнате. Ты симпатичная, но не в моем вкусе. Понимаешь, о чем я?

Я начала стремительно краснеть. Не то чтобы мысль, будто он со мной флиртовал, вызывала восторг, но все равно где-то глубоко внутри, может быть, чуточку льстила.

— Если мы выяснили, что я не пытаюсь к тебе подкатить, то давай ты скажешь, что действительно хочешь, и разделимся до завтра, — сухо предложил он. — Не поверишь, но у меня тоже есть срочные дела, староста.

— На самом деле… — Я прикрыла на секунду глаза, чувствуя, что сейчас издохну от смущения. — Я хочу… погладить платье.

Рэдвин вытащил из кармана руку. На тыльной стороне ладони светился алый знак в виде перечеркнутой загогулины. Возникшая пауза была долгой и значительной. Мне по-прежнему не хотелось верить, что он действительно оказался ко мне привязан странной магической связью, но факты были упрямы.

— Просто сейчас же сходим к кому-нибудь из магистров, да к той же Тиарамире, и узнаем, как нам с этим покончить, — заявила я, начиная лихорадочно запихивать ногу в высокий ботинок, хотя хотела надеть туфли. — Мы не первые и не последние, у кого случилась стихийная магическая связь. Я понятия не имею, почему так произошло, но мы от нее сейчас же избавимся!

— Раздевайся, — сухо бросил Даррел.

— В смысле? — Я замерла в одном ботинке с зажеванным язычком.

— Или тебе погладить какое-нибудь другое платье?

— Ты не слышал, что я сказала?

— Слышал, — согласился он. — Мы ни к кому не пойдем. Не хочу, чтобы о нашем маленьком недоразумении шептались по академии. Во время ревизии обнаружить магическую связь — не самая хорошая идея.

— Рэдвин, ты в своем уме? — честно спросила я.

— Три желания, староста. Как в сказке, — со знакомо нахальной улыбкой напомнил он. — Завтра все закончится.

— Послушай, это неловко и унизительно для нас обоих!

— Тут ты абсолютно права.

— Хорошо, Рэдвин. Твоя взяла, но очень прошу: не надо ничего гладить, — заявила я, стаскивая ботинок. — Я сама все сделаю и захочу что-то другое. Поесть, например. Купишь мне пирожок, и разойдемся с миром.

— Я умею гладить одежду, — проговорил Рэдвин.

Он выглядел настолько серьезным, что спорить с ним не захотелось.

— Можешь… — Я замялась, чувствуя себя очень странно, и указала на дверь: — Выйти на пару минут.

Даррел вышел. Я вытащила из шкафа первое, что попалось под руку, в коридоре между тем раздался женский смех. Мне попалась футболка с надписью на спине «Последняя чистая футболка», которую Оливия подарила в ответ на набор разноцветных носков «неделька», и короткие красные шорты в ромашку. Однако времени капризничать особенно не было. Надела, что достала, и открыла дверь.

С ухмылкой скрестив руки на груди и прислонившись поясницей к подоконнику, Даррел напропалую заигрывал с двумя девушками из соседней комнаты, которые, между прочим, вчера вычитывали нам за непотребный шум. В общем, брал их пачками. Все трое посмотрели на меня, и в коридоре воцарилась гробовая тишина.

— Все готово, — кивнула я.

— Увидимся, Рэдвин, — с милыми улыбками попрощались с ним девушки и, схватив друг друга под руку, двинулись к выходу.

Он вернулся в комнату. Пока я с помощью магии подвешивала в воздухе платье, чтобы было удобнее разглаживать мятый подол, Рэдвин протянул:

— Завтра захочешь постирушки?

— Ты о чем? — не поняла я.

— Футболка у тебя забавная, — намекнул он на надпись и закатал рукава джемпера, открыв крепкие запястья с тонкими кожаными браслетами. На тыльной стороне ладони по-прежнему светился тревожный алый знак.

Вряд ли, предлагая загадать Даррелу сумасшедшее желание, Оливия имела в виду глажку платья, но с самым невозмутимым видом, словно ничего особенного не происходило, он отутюживал подол с помощью заклятья. От его ладоней в воздух шел пар, пахло горячей тканью. Когда последняя морщинка исчезла, алый знак потух. Я выдохнула от облегчения. Казалось, этот хверсов символ так и будет светиться!

— Похоже, я справился, — прокомментировал он, и только-только выглаженное платье свалилось на пол небрежной горкой.

Мы одновременно склонились за ним, шибанулись лбами и отпрянули друг от друга. Застонав, я растерла ушибленное место, но только потянулась за платьем, как мы снова едва не впечатались лбами.

— Я подниму! — резко выпалила я и, схватив с пола платье, хорошенько его встряхнула.

И оно разобралась на составляющие. Рукава отлетели в разные стороны, белая кружевная полоска, пристроченная к подолу, отвалилась. Да и сам подол, отделившись от верха, плюхнулся мне под ноги. Потеряв дар речи, я смотрела на жилетку в своих руках с торчащими по швам нитками. Последней горестной нотой с нее, как размытая гуашевая краска, оставив белые следы, потек вышитый на груди цветочек.

— Даррел… — выдавила я.

— Я просто его погладил! — расставив руки, прокомментировал Рэдвин.

— Ты его разобрал, как конструктор! — воскликнула я, потрясая остатками приличного платья. — А говорил, что магия тебя слушается!

— Но я же не бытовик, а боевик, — парировал он. — Если тебя это успокоит, такого раньше почти никогда не случалось.

— «Почти никогда»⁈ — Я поперхнулась воздухом.

— Давай я подарю тебе новое платье, староста, — внезапно предложил Рэдвин.

— Да не надо новое платье! — рявкнула я. — Как мне вообще могло прийти в голову, что ты говоришь серьезно про эту дурацкую связь? Тебе надо в лазарет, Даррел! Магию подлечить, а заодно и фантазию! Отправляйся прямо сейчас. К утру попустит!

Понятия не имею, как мне хватило выдержки не швырнуть кусок истерзанного платья ему в спину. Зато Оливия, вернувшаяся из Разлома, во время обеда так веселилась, услышав об испорченной одежде, что привлекла взгляды всей столовой и в итоге едва не подавилась до удушья противоядием. С трудом откашлялась.

Потом она рассказала совершенно удивительную вещь, что вчера Николаса Блайка видели за уличным столиком с некроманткой Тайлер Лачи. Невольно вспомнилось, как он, наплевав на учебные правила, внимательно и пристрастно изучал ее документы… Похоже, Ник действительно подобрал заметную девушку и предложил ей сделку. Если подумать, она именно такая: яркая бунтарка в футболках со смешными надписями и с забавным красным рюкзаком с нечистью.

Понятия не имею, при каких обстоятельствах Лачи умудрилась связать сумку с исчадием Разлома, но выглядело оригинально. На кожаном клапане вращала глазами и щелкала клювом живая совиная морда. Сова требовала еды и изредка выдавала глубокомысленные фразы голосами профессоров.

— Говорят, от Блайка с Лачи искрило и воздух плавился! — между тем сплетничала Оливия. — И Ник на нее так смотрел, что всем захотелось раздеться.

Выходит, у них все взаправду…

— Очень рада за Ника, — вздохнула я. — Одного не понимаю: воздух плавился от них с Лачи, а распутной по-прежнему считают меня.

После занятий он снова не появился в читальном зале. Стол сиротливо пустовал, но никто не решался занять внезапно освободившееся место, хотя многие сидели по двое.

Сиротливо покинутый уголок имени Николаса Блайка поднял настроение. Если Ник нашел настоящую, а не фальшивую девушку, то у меня появился шанс оказаться единственной в верхней строчке рейтинга! По-моему, прекрасное завершение студенческой карьеры.

За подготовку к завтрашнему зачету по алверийскому я взялась с большим энтузиазмом и не сразу поняла, что за моим столом еще кто-то сидит. Обалдев, я повернула голову. Подперев щеку кулаком, Даррел с нахальным видом наблюдал за подготовкой. Некоторое время я ошарашенно разглядывала его лицо, покрытое веснушками. Светлые глаза смеялись.

Только хотела открыть рот, чтобы попросить его отсесть, как он прижал палец к губам призывая меня к молчанию, а потом указал на библиотекаря за стойкой. Мол, не зли строгого смотрителя.

Пришлось притворяться мастерами пантомимы. На безмолвный вопрос, что ему надо, Даррел кивнул в сторону дверей, предлагая выйти. С раздражением я указала на раскрытые учебники по алверийскому и двумя пальцами изобразила на крышке стола шагающего человечка, намекая, что боевику пора маршировать из обители зубрил.

К моему искреннему удивлению, Рэдвин посыл понял: поднялся и вышел из читального зала. Дверь тихо закрылась. Однако не прошло десяти секунд, как лежащий на столе связеон басовито загудел и запрыгал между учебниками. В царящей тишине звук показался неприлично громким. Краснея в цвет алой брошки на груди, я схватила артефакт и быстро раскрыла.

— Староста… — кощунственно громко прозвучал из зеркала голос Даррела.

Я захлопнула крышку и, воровато оглядевшись, напоролась на возмущенный взгляд смотрителя. Артефакт загудел уже в руке. Взрываясь от негодования, я поднялась со своего места и зашагала к дверям. Связеон между тем не умолкал ни на секунду, продолжал беспрерывно жужжать, выдавая с головой нарушителя порядка.

При моем появлении Рэдвин отключил новенький «дракос» и с ухмылкой протянул:

— Добро пожаловать в мир обычных студентов.

— Пришла сказать тебе новость! — выпалила я. — Даррел, завтра не наступило! У нас все еще длится сегодня, и я готовлюсь к зачету по алверийскому.

— Как скажешь, — согласился он и на идеальном алверийском, словно являлся носителем языка, проговорил: — Я задолжал тебе старое платье, Воттер.

— Да забудь ты про платье! — взвилась я.

— Прости? — не переходя на эрганский, с нахальной улыбкой уточнил он. — Я не понимаю, что ты говоришь.

Скрипнув зубами, мысленно я досчитала до пяти и перешла на иностранную речь:

— Ты можешь меня оставить в покое до утра? Чисто по-человечески прошу. Мне надо заниматься, Рэдвин.

— Ты уже занимаешься, — заметил он, не перестав изображать подданного Алверии, соседнего с Эрганом королевства. — Кстати, произношение у тебя так себе. И провинциальный акцент.

— Ну спасибо! — оскорбилась я.

— Да пожалуйста, — хмыкнул он. — Я попросил лучшего некроманта бытового факультета воскресить твое платье. Он согласился. У нас двадцать минут забрать труп и доставить к нему.

Откровенно говоря, Даррел нес какую-то страшную чушь, я ничего не понимала. Слова знакомые, а смысл ускользал. Стояла и с улыбкой идиотки кивала на каждую его фразу.

— Ты ничего не поняла, — заключил он.

— Вообще, — согласилась я.

Наверняка со стороны мы напоминали безнадежных психов, напрочь забывших родной язык. Однако с паршивого дракона, хоть горсть чешуи. Не дает готовиться с учебниками, попрактикуюсь в разговорной речи. Пусть потерпит мой провинциальный акцент.

— Люциана с бытового факультета знаешь? — спросил Рэдвин.

— Нет, — покачала я головой. — Мы не знакомы.

— Но ты о нем слышала?

— Рэдвин, я не сидела последние пять лет в нижней чаше Разлома, — проворчала я на эрганском, но тут же опомнилась и перешла на алверийский: — Конечно, я слышала о Люциане.

О звездном модельере-выпускнике мне рассказали Элла и Кармина из клуба «Умниц». Обе считали этого гения кройки и шитья главным за последние десять лет достоянием бытового факультета и говорили о нем с придыханием. Недавно подружки с восторгом заявили, что их новая соседка Меган Геррос, фееричным появлением в академии наделавшая шуму не меньше пресловутого ревизора, стала музой их ненаглядного дарования.

— Люциан починит тебе платье, — заявил Даррел.

— Слышала, к нему в очередь с сентября записывались, — припомнила я.

— Значит, тебе повезло, староста, потому что тебя он ждет через… — Рэдвин проверил наручные часы. — Уже через пятнадцать минут. И лучше нам не опаздывать, иначе придется мне самому сидеть с ниткой и иголкой.

— Не надо, ты это платье уже один раз погладил, — фыркнула я. — Оно пережило все экзамены, а тебя — нет.

Мы обменялись неприятными улыбками.

— Кстати, староста, когда ты язвишь, произношение у тебя становится лучше, — отвесил весьма сомнительный комплимент Рэдвин.

Вход на каждый остров парящего архипелага охраняли каменные драконы. Статуи остались еще с тех времен, когда Элиос Драк являлся властителем западных земель Эргана, а не бессменным ректором магической академии, которого, если слухи не врали, жаждали сместить. В первозданном виде до нас, правда, дожили не все изваяния, но драконы бытового факультета всегда сияли от чистоты! Проведи белой перчаткой — пыльного следа, наверное, не останется.

На стихийном факультете ходило поверье, что если дракону, спрятанному на дне бассейна в подземелье нашей общаги, потереть пузо, то от везения точно не отвертишься. Судя по тому, что оно сияло, в эту чушь верили многие. Но местные статуи наверняка полировали ради идеального порядка, а не ради удачи на экзаменах.

Остров бытовиков в принципе выделялся из архипелага холеностью и домовитой опрятностью: ровные дорожки, подстриженные лужайки и кусты. Даже плющ, окутывающий одну стену учебного корпуса, выглядел ухоженным. Общежитие, как и все здания у бытовиков, не отличалось архитектурной оригинальностью. Разве что высокие тяжелые двери украшали морды драконов.

Возле комнаты Люциана дежурили девушки. Одна, с планшетом и с карандашом, увенчанным розовыми перышками, бросилась нам навстречу и быстро шепнула:

— Мастер в дурном настроении! Его муза лежит в лазарете после дозора в Разломе и не может явиться на примерку! Работа стоит, он страдает!

Только после этого предупреждения нам открыли дверь и впустили в мастерскую Люциана. На самом деле это была обычная комната, даже кровать стояла казенная, но покрытая расшитым вручную покрывалом. На стенах висели рисунки платьев, в углу стояла ширма с птицами, а в глубоком кресле восседал худой блондин с длинными волосами и челкой, закрывающей пол-лица. И на открытой половине отражалась вся печаль создателей гениальных нарядов перед непостоянством муз.

На нас он посмотрел без особого интереса.

— Уходите, вы опоздали на минуту.

— Тебе уже не нужен живой металл? — спокойно предложил Рэдвин.

— Тогда один слиток плюсом! — капризно заявил он и, получив в ответ сдержанный кивок, поднялся с кресла.

Тут до меня дошло: похоже, Даррел посулил дизайнеру оплатить починку платья дорогущим магическим металлом, способным в умелых руках приобретать любые формы и сливаться с кожей. Сначала его использовали в экипировке для боевых магов, потом металл заметили ювелиры, и цена выросла многократно. Неожиданно, прямо сказать. И щедро. Старое платье того не стоило.

Я недоверчиво покосилась на Рэдвина, но он даже бровью не повел.

— Показывайте свое рубище! — скомандовал Люциан, и пока я вытаскивала аккуратно сложенные части платья из сумки, похлопал в ладоши: — Птички мои, нужна ваша помощь!

Из коридора впорхнули девушки, дежурившие под дверью, и началось движение. Я не поняла, как меня затолкали за ширму и заставили раздеться. Потом впихнули в отдельные части платья, собрали их, как конструктор, сколов булавками, и заставили меня встать на низенькую табуреточку в центре комнаты. Честное слово, чуть не начала читать стишок.

— Ну что ж… — Люциан с задумчивым видом постучал пальцем по острому подбородку и обошел меня по кругу, как украшенное праздничное дерево. — Платье убогое. Девушка явно не моя ненаглядная Геррос.

Я едва не задохнулась от возмущения и почувствовала, как стремительно начинаю краснеть. Знаете ли, это слишком! Меган Геррос, понятно, хороша, но я тоже себя не на помойке нашла. Для родителей я вообще самая пригожая!

— Однако… — Без зазрения совести Люциан приподнял мой скромный подол, державшийся на булавках с честным словом, и резюмировал: — Ноги длинные и стройные.

Потом он сжал пальцами мой пояс, заставив задержать дыхание.

— Талия узкая. Грудь…

— Нет, — хором вымолвили мы с Рэдвином, не позволив мастеру опытным путем проверить размер того, что надежно скрывал приколотый к подолу верх. Я еще и ледяным взглядом припечатала.

— На месте, — закончил дизайнер, убрав руки. — Тело подтянутое. Ростом, правда, могла быть повыше, но тебе такие всегда нравились, Винни.

Мы с Рэдвином одновременно поперхнулись воздухом.

— Я выйду, — проговорил он на алверийском и сбежал.

Дверь захлопнулась.

— Пупсик, ты не говоришь на эрганском? — спросил у меня Люциан.

— Говорю, конечно, — фыркнула я.

— Так это у вас такие ролевые игры? — рассмеялся он, и «птички» захихикали, кокетливо прикрыв губы пальчиками с идеальным маникюром.

— Мы готовимся к зачету, — зачем-то принялась оправдываться я.

— Да, очень мудро с твоей стороны взять Винни в репетиторы. До поступления в академию Элиоса Драка он учился в Алверии. — Дизайнер широко улыбнулся. Улыбка гению отчего-то шла не особо. — Но могла и не напрягаться, ты в любом случае в его вкусе.

— Откуда ты знаешь о вкусах Даррела? — внезапно вырвалось у меня. Правда стало любопытно.

— Знакомы давно, — ухмыльнулся Люциан и небрежно пошевелил пальцами в мою сторону: — Птички, уберите рукава! Они здесь лишние.

— Нет! — Я вцепилась в длинный рукав с фонариком на плече, вернее с тем, что осталось от этого фонарика. — Рукава лишними не бывают! Да я платье только из-за них купила!

Трио посмотрело на меня с таким изумленным видом, словно я некрасиво выругалась.

На свободу я вырвалась минут через сорок, но все это время Рэдвин терпеливо дожидался в коридоре с идеально белыми стенами. Невольно вспоминалось общежитие водников. По понятным причинам его столько раз затапливало, что потолок и побелку постоянно украшали желтые кляксы и подтеки. Раз в полгода их убирали с помощью бытовой магии, но хватало ненадолго.

Добравшись до административного корпуса, мы начали прощаться. Солнце село, парящий архипелаг накрывали вечерние сумерки. Ветер приносил из Разлома запах какого-то цветущего растения. Зловонный! Столики возле столовой пустовали, народ прятался в помещении.

— Хорошо позаниматься, староста, — попрощался Рэдвин на алверийском.

— Удачи, — согласилась я и все-таки добавила со смешком: — Винни.

— Сделай вид, что ты ничего не слышала! — предупредил он.

— Клянусь! — Я скрестила пальцы, словно действительно давала магическую клятву. — Винни! Прости, это очень забавно!

Я думала вернуться в библиотеку, но поймала себя на мысли, что ни один учебник не заменит живого общения, и развернулась. Даррел, сунув одну руку в карман, уверенной, неспешной походкой, словно совершенно не заботился «ароматами», витающими в воздухе, направлялся в сторону столовой.

— Рэдвин, подожди!

Он обернулся и изогнул брови в молчаливом вопросе. Я не видела ничего постыдного в том, чтобы попросить помощи, но вдруг стало неловко. Вроде как стою с протянутой рукой возле храма драконьей богини Дэны.

— Я подумала, может, пробежишься со мной по темам зачета? — спросила у Дарелла.

— Мой вечер расписан по минутам, староста, — с прохладцей в голосе отказался он на алверийском. Кондраг всех раздери!

— Ладно. — Я дернула плечом. — Увидимся.

На следующее утро Рэдвин принес сумку с готовым платьем и дрянное настроение в придачу. Когда я открыла дверь на раздраженный стук, он изобразил кривоватую ухмылку и объявил:

— Доставка старого платья прибыла.

Выглядел он нормально настолько, насколько может выглядеть человек в драконовом расположении духа. В смысле, бесящие манеры присутствовали, признаки боевой формы отсутствовали.

— Заходи, — вздохнула я, понимая, что утро простым не будет, и забрала у него сумку.

— Привет, Рэдвин, — поздоровалась Оливия, подхватывая кожаный рюкзак с книгами, и поторопилась оставить нас вдвоем. Втроем, если считать плохое настроение Даррела. — Пока, Рэдвин. Катти, встретимся на семинаре. Удачи на зачете!

— И тебе, — пожелала я.

Соседка сегодня сдавала радынский язык, устаревший, как шляпка ее бабушки. Но на радынском были написаны все старинные фолианты по некромантии и рецептурные лекарства. Подозреваю, именно из-за бабули она и ввязалась в сомнительную авантюру с мертвым языком. Старушка не доверяла аптекарям и подозревала, что ей все время подсовывают неправильные снадобья. Хотя официальная версия, понятно, была другой.

Прежде чем закрыть за собой дверь, Оливия мне задорно подмигнула. Она по-прежнему считала, что Рэдвин просто пытался ухаживать, и называла этот своеобразный способ подкатить «к сердцу женщины через нижнюю чашу Разлома».

— Итак… — Он развел руками. — Что сегодняшним утром хочет добрая хозяйка?

— Я не знаю, что загадать, — призналась ему.

— Сделай, пожалуйста, усилие, прислушайся к себе и выдай желание, — потребовал Рэдвин.

— Хочу сдать зачет, — сухо ответила я.

— Ты серьезно? — как будто с жалостью уточнил Даррел.

— На высший балл, — упрямо добавила я.

— Выбирай: я могу постирать тебе одежду, помыть пол, купить «дракос» и завоевать мир, — принялся перечислять он. — Что именно мне сделать?

— Да я понятия не имею, Даррел! — разозлилась я. — Мне просто хочется пойти на занятия!

На тыльной стороне ладони у Рэдвина вспыхнул злосчастный алый символ, подтверждавший, что я не обманула. Убежденная отличница во мне действительно желала провести привычный день.

— А может, платье хочешь померить? Люциан сказал, что сделал из него конфетку, — спросил он с постной миной, понимая, что не в состоянии немедленно выполнить третье желание и покончить с магической связью. — Я бы пуговички помог застегнуть. Вдруг сработает?

— Хорошо, — сдалась я, проверив часы на стене, но до зачета оставалось достаточно времени, чтобы переодеться. — Давай попробуем.

В первый момент я не узнала собственное платье, да и назвать остромодный наряд банальным словом «платье» не поворачивался язык. Скромная юбка стала узкой и отчаянно короткой. Пуговичный ряд переместился со спинки на грудь. Белых разводов от расплавленного цветка тоже больше не было: от шеи до самой поясницы портной вшил вставку из плотного мягкого кружева. Прежними остались только длинные рукава с фонариком на плечах. И преодолевать усилиями парня пуговички спереди мне хотелось этим утром меньше всего.

Разложив преображенное платье на кровати, я выглянула в коридор. Рэдвин вопросительно изогнул брови.

— Нет, — покачала я головой. — На зачет я в этом идти отказываюсь.

— Чем тебя не устроило платье, староста? — сухо спросил он.

— Длиной.

— Похоже, сегодня я изучаю стихийную магию, — смирившись с неизбежным партнерством, вздохнул Рэдвин и растер веснушчатое лицо ладонями.

Алый символ на тыльной стороне едва-едва теплился, словно намекая, что задание сделать девушку чуточку счастливее полностью провалено. Магией в ближайший час он точно пользоваться не сможет. Ужасная ситуация! Мы же в академии, здесь все устроено так, чтобы студенты каждую минуту учились использовать заклятья и тренировали умения.

Зачет я сдала играючи: попалась легкая тема, написать ее самописным магическим пером на экзаменационном бланке заняло немного времени.

После зачисления в высшие магические заведения Эргана каждому будущему специалисту выдавали заговоренные перья. Подписанные этим пером документы априори считались подлинными и до экзаменов с зачетами без него не допускали. Даже простую контрольную обязывали писать именными перьями.

В самом начале артефакты оставались безликими, но со временем подстраивались под владельца и отражали его характер. Сейчас мое перо было надменно белого цвета, с лаконичным серебряным наконечником. И с ярко-розовой — да просто вырви глаз! — макушкой. Видимо, под цвет моей любимой заколки. Перед выходом ею-то я и сколола тяжелые темные волосы на затылке, чтобы не лезли в глаза и не бесили.

Поставив точку, я аккуратно убрала перо в кожаный чехол и отправилась радовать преподавателя провинциальным акцентом.

— Сдала? — спросил Рэдвин, когда я вышла из аудитории в коридор и даже не успела поделиться радостью.

Оставалось пожать плечами. Надеюсь, вышло не особо самодовольно.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул он, насмешливо разглядывая меня с высоты своего немалого роста. — Я жду.

— Чего? — не поняла я.

Он наклонился и раздражающе пощелкал пальцами у моего уха.

— Желание, староста. Озвучь, чего ты теперь хочешь?

Живот подвело от голода. Утром мысль о завтраке вызывала тошноту, но сейчас, когда схлынуло волнение есть захотелось смертельно.

— Хочу крендель! — выпалила я и невольно сглотнула слюну. — С разноцветной глазурью и сахарной обсыпкой.

Добыть в столовой крендели было так же сложно, как выловить в Разломе востроносую лавовую пипу. По вселенской несправедливости их (крендели, а не пип) пекли только в те дни, когда за стойкой дежурила Берта. Сколько раз ни пыталась, вредная тетка ни разу не продала. Приходилось использовать служебное положение и просить парней, чтобы купили. Они не отказывали из чувства самосохранения — не хотели ссориться со старостой.

Между тем после озвученной просьбы на тыльной стороне ладони у Рэдвина снова вспыхнул алый символ.

— Сейчас принесу тебе крендель, — ухмыльнулся он. — Где у тебя следующее занятие?

Узнав номер аудитории, Рэдвин рванул в столовую. В общем, традиционно из чувства самосохранения добывать мне крендель с глазурью отправился парень, а я заторопилась на семинар по защитным заклятьям.

Оливия появилась в кабинете позже меня. Выглядела так, словно профессор не принимал зачет, а дубасил ее учебником по радынскому по голове. Тесно прижав рюкзак, она плюхнулась рядом со мной на стул, прикрыла глаза и перевела дыхание.

— Напомни мне, Воттер, зачем я пошла учить радынский с некромантами? — проговорила она.

— Чтобы читать бабушке аптекарские рецепты, — предположила я.

— Еще!

— Потому что ты собираешься открывать месторождения алмазов, а в неизведанных местах могут быть надписи на радынском языке, — выдала я официальную версию.

— Точно! — Она щелкнула пальцами. — Именно поэтому. Ну и из-за бабули.

— Не сдала? — с сочувствием спросила я.

— Сдала! Какое счастье, что больше не надо зубрить радыский! — Оливия открыла глаза. — Кстати, исполнитель желаний уже тебя покинул?

— Ушел в столовую за перекусом, — призналась я.

— Исполнение желаний вызывает зверский голод? — рассмеялась она.

— Зачет по алверийскому вызывает зверский голод, — проворчала я. — А Рэдвин просто согласился купить булочек.

— Сама доброта! — Оливия прижала ладони к щекам и покачала головой, превращаясь в воплощенное ехидство. — На собрание клуба он пойдет с тобой? Порадует девчонок?

— Собрание ведь завтра, — нахмурилась я, ловко съезжая с темы наших сложных взаимозачетов с Даррелом, и открыла ежедневник, в котором уже успела обвести золотыми чернилами строчку «сдать зачет по алверийскому».

Действительно собрание «Умниц» было запланировано на следующий день и подчеркнуто красной чертой. Я хотела предложить девочкам разобрать, как правильно заполнить заявление к работодателю. Это ведь так важно!

— Эния тебе не прислала сообщение? — удивилась подруга. — Она перенесла собрание. Я тоже ничего не получала, но за завтраком Элла с Карминой сказали.

Внутри шевельнулось беспокойство. Похоже, у нашей новой главы клуба имелись собственные планы, наверняка никак не связанные с проблемами выпускников.

— Кстати, — понизив голос до шепота, принялась сплетничать Оливия, — еще они сказали, что Геррос лежит в лазарете. Попала в Разломе в засаду теропипосов. Ничего серьезного, но народ волнуется. На нее же половина архипелага деньги поставила.

— Хатченсон, у меня есть вопрос, — внезапно раздался сдержанный голос Николаса Блайка, и с большим удивлением мы одновременно подняли головы. — Утром ты сдавала радынский язык?

Оливия медленно кивнула.

— Тайлер Лачи сдавала вместе с тобой, — заявил он в своей обычной манере, словно делал огромное одолжение, что пришел поговорить. — Как у нее успехи?

— Профессор была в шоке, — уверила Оливия. — Сказала, что Лачи следовало раньше проявить талант.

— Естественно, — проговорил Блайк и, сдержанно кивнув нам, видимо, в благодарность, отправился на свое обычное место.

Невольно я обернулась, хотя не стоило на Ника смотреть, учитывая дрянные сплетни. С довольной улыбкой на устах он раскладывал учебники, словно страшно радовался, что может посидеть на семинаре по защитным чарам.

— Это что такое было? — изумленно прошептала Оливия.

— Любовь, — промурлыкала я. — Николас Блайк влюблен в свою Лачи.

— А ты-то чего так радуешься? — не поняла она.

— У меня есть шанс наконец перескочить его в рейтинговой таблице.

— Так вас же по алфавиту ставят, — удивилась она.

Тут в аудиторию вошел профессор Рофигр, умеющий на занятиях вытянуть из студентов душу, напрочь лишить самооценки и вселить острое чувство неполноценности. Под конец учебы он злобствовал особенно сильно, не забывая повторять, что просто готовит нас к жизни в реальном мире, где никто и никогда не будет сюсюкаться с нежными цветочками.

Нежными мы давно не были. К диплому Разлом закалил всех, кто продержался до конца пятого курса, а таких оставалось немного, но через полтора часа гордые выпускники стихийного факультета сбегали из кабинета, как из комнаты пыток.

Рэдвин Даррел стоял напротив двери с видом человека, успевшего за это время пройти все стадии принятия. Честно говоря, я о нем напрочь забыла! На подоконнике лежал бумажный пакет. Видимо, с пресловутыми кренделями.

— Держи, староста. — Даррел поднял пакет и вручил мне.

— Спасибо, — пробормотала я.

Возникла странная пауза. Я смущенно жевала губу. До Рэдвина медленно доходило, что за время семинара желания у меня самым конкретным образом изменились.

— И ты уже не хочешь сладкого, — резюмировал он и со вздохом провел ладонью по рыжим волосам, взлохматив макушку. — Нет, Воттер, правда все нормально! Я сегодня пропустил летную тренировку, и меня распнет декан Бенедикт. Зато я ответил на вопрос, чего хотят девушки? Так вот они сами не знают, чего хотят!

— Я знаю, — чувствуя неловкость, ответила на запальчивую речь.

— Чего? — Он с раздражением выставил ладони, требуя ответа. — Чего ты желаешь?

— Попасть на собрание клуба.

Нет, голод никуда не делся, но теперь больше всего я хотела выяснить, что именно произошло, если Эния перенесла встречу «Умниц».

— Чудесно. — При виде вспыхнувшего знака у Рэдвина вырвался смешок. — И когда у нас собрание?

— После следующей лекции.

— Понятно. — Он помолчал и забрал у меня сумку с учебниками. — Изучаем стихийную магию дальше.

Рэдвин честно отсидел лекцию по взаимодействию стихий и в своей обычной манере заявил недовольному профессору, что всегда хотел узнать, способны ли огненные драконы нормально взаимодействовать с водными магами. Толстый намек на тонкие обстоятельства заставил меня выразительно толкнуть его ногу под партой.

— Удается, господин Даррел? — спросил преподаватель, посмотрев на него сквозь стеклышки очков.

— Плохо, — нахально заявил тот.

И Рэдвину пришлось с нами тащиться на центральный остров. Оливия тихо пробормотала, только пошутила по поводу участия боевика в собрании девчачьего клуба. На самом деле его там никто не ждет! Он действительно предпочел остаться за уличным столиком возле столовой, но нас с соседкой, как выяснилось, тоже никто не ждал.

Кабинет для клуба «Умниц» я измором отвоевывала у ректорского секретаря госпожи Розалии Сноуф. На вид мадам была божьим одуванчиком, маленькая и хрупкая, но характер имела похуже, чем у любой нечисти Разлома! После трехмесячной осады нам выделили комнату на первом этаже в административном здании.

Стоило зайти в кабинет, как на плечи опустилась оглушительная тишина. Все участницы примолкли и старательно опускали головы, словно их застукали за чем-то неприличным. Стоящая перед доской Эния начала густо краснеть.

— Вы изменили расписание собраний? — спросила я у нее.

Девушки зашикали друг на друга, пытаясь выяснить, кто рассказал о встрече мне.

— А знаешь, Катарина, очень хорошо, что ты здесь! — с неожиданным вызовом в голосе заявила она. — Мы собрались, чтобы проголосовать: оставлять тебя в «Умницах» или нет!

— Прости? — в один голос высказались мы с Оливией.

Признаться, я еле челюсть подобрала, чтобы найти в себе дар речи.

— Вообще-то, этот клуб создала я! — напомнила девчонкам. — Вы хотите выгнать меня из моего собственного клуба? Но за что?

— За аморальное поведение! — вздернув подбородок, заявила Эния. — Все знают, что отбила у нашей подруги Стефании Тропс жениха.

— Стеффи бросила своего жениха и встречается с боевиком, — не выдержала Оливия. — Почему ее не выгоняют?

— Потому что она не занималась неприличными вещами в самом сердце академии. В столовой! Мы не можем есть за уличными столиками, сразу вспоминаем обо всех непотребствах…

— Неужели? — издевательски фыркнула моя лучшая подруга. — А вчера за обедом тебя ничего не смущало.

— Ты видела непотребства своими глазами? — холодно перебила я, останавливая спор.

— Нет… — Эния кашлянула и быстрым взглядом обвела девушек, словно требуя поддержки. — Но люди говорят!

— Люди говорят, что видели, как ты ранним утром вылезала из окна в общежитии некромантов. На тебе было только белье, — спокойно выдала я самую нелепую ложь, какая пришла в голову. — В цветочек!

— Да я… — Она начала задыхаться и прижала руки к груди. — Да я никогда… Девочки, это полная чушь!

— Докажи, — спокойно предложила я.

— Я глава клуба и не брошу тень на репутацию его участниц! — пафосно заявила Эния. — У меня даже белья в цветочек нет!

— Как скажешь, конечно, но это не исключает того факта, что люди сплетничают, — стараясь не выдавать, что готова взорваться от негодования, сухо проговорила я и обратилась к притихшим, смущенным девчонкам: — Хотела, чтобы мы вместе заполнили заявки на предложения о работе, но, вижу, вы отлично справляетесь без моей помощи. Удачи вам с заявлениями и с экзаменами!

Я вышла в коридор. Гнев стремительно переродился в смертельную обиду и почему-то захотелось порыдать, хотя плаксой я никогда себя не считала. Даже на первом курсе не плакала, когда Рофигр влепил мне тройку за недельную практику. Ну, может быть, чуть-чуть.

— Браво, девушки! — прозвучал из-за двери насмешливый голос Оливии. — Боевики все же правы: вы не «Умницы академии великого Элиоса Драка», а самые обычные «Уведы»!

Она, видимо, продолжала распекать девчонок, а я с гордым видом вышла на улицу. Снаружи цвел душистый май. В аптекарском дворе на острове целителей тоже что-то активно зацвело, и оно распугало зловоние от растения, распустившегося накануне в Разломе. Пахло тонко и сладко.

Подруга догнала меня на тропинке возле одной из многих каменных статуй драконов. После того, как на племянницу нашего декана из лап статуи упала книга, мы старались обходить изваяния по дуге. Я уже успела надышаться ароматом цветов, перехотела плакать и перестала беситься.

Оливия с усмешкой заявила, что тоже вышла из клуба и так шарахнула дверью, что со стены отвалился кусок штукатурки. Когда она выходила из здания, по лестнице к «Уведам» спускалась госпожа Сноуф, страшно недовольная шумом в административном «склепе». Секретарь ругалась, что ректор решает важные вопросы, а студенты устроили возмутительный бардак.

Знали мы эти «важные вопросы»! После обеда великий Элиос Драк дремал, но я полагала, что легендарный сон дракона, разменявшего шестую сотню лет, можно потревожить только некромантский ритуал с барабанами, но не хлопнувшая дверь. Пусть и закрылась она… громоподобно.

Как в насмешку, Рэдвин сидел за тем же столиком, за которым мы в прошлый раз изображали «страстный» публичный поцелуй с Блайком. Я молча бросила на лавку сумку и уселась рядом с ним, опершись спиной о край столешницы.

— Собрание не задалось? — понятливо усмехнулся Даррел.

— Сегодня не только у тебя паршивый день, — вздохнула я и потерла переносицу. — Зачем ты вообще предложил это дурацкое пари?

— Ты попала под горячую руку, — внезапно признался он. — У меня были не самые приятные выходные, староста. Вернулся в академию, а тут ты подлетела…

— Чудесно, Даррел! — буркнула я и вздохнула: — Как же мне хочется, чтобы все забыли об этом нелепой истории с Ником!

Внезапно тускло мерцающий на руке Рэдвина знак вспыхнул в полную силу.

— Я могу тебе помочь, староста.

Я посмотрела в его сторону:

— Как?

Секундой позже он склонился и прижался мягкими губами к моим губам. От изумления я вытаращилась, но не успела его оттолкнуть — Рэдвин зафиксировал мой затылок одной рукой. И закрыл глаза! Я могла видеть веснушки у него на щеках и рыжие густые ресницы, такие длинные, что позавидует любая девчонка. Он отстранился.

— Ты в своем уме? — прошипела я и поспешно вытерла губы тыльной стороной ладони, стараясь стереть ощущение нежеланного поцелуя.

— Уверен, теперь о тебе и Блайке никто не вспомнит, — с нахальной улыбкой пояснил Даррел. — Все, как ты хотела.

Подтверждая, что желание девушки выполнено, знак на его запястье окончательно потух.

Даррел перевел дыхание и поднялся.

— На этой позитивной ноте я с тобой прощаюсь, староста.

— Давай с этой минуты избегать друг друга! — глядя на Рэдвина снизу вверх, выпалила я.

— Хороший план.

Беспечно подмигнув мне, он зашагал в сторону моста, ведущего на изрезанный остров боевиков. Понимая, что заменила одну проблемой другой, я буравила его спину негодующим взглядом, а за соседними столами с удовольствием шептался народ.

Однако на следующий день никто и не вспомнил об этом позорном поцелуе. За завтраком в столовой обсуждали, что лорд Сиер прилично достал преподавателей своей ревизией, и наверняка ему удастся отправить на покой бессменного ректора. Профессора злобствовали, а лепреконы-близнецы Ховски так задрали цены на единственный подъемник, что всем скоро придется искать воздушные переходы.

Пока магический взрыв не превратил дворец великого Элиоса Драка в разрозненные парящие острова, в нем имелись тайные ходы. После катаклизма эти коридоры никуда не исчезли, по-прежнему существовали, но превратились в невидимые глазу переходы, способные перенести мага в Разлом с помощью артефактного ключа. Студентам воздушные пути были недоступны, чтобы не шныряли к нечисти, как к себе домой, но магистры пользовались часто.

Говорят, что были подобные переходы и на островах стихийного факультета. Он представлял собой соединенные каменными мостами близко парящие островки с Ареной Четырех Элементов в центре. Сегодня на этой арене у нас проходила финальная тренировка перед большим зачетом по взаимодействию стихий.

Перед началом этой тренировки я быстро проверила по спискам водников, заодно воздушников — их староста задержался. До выпуска из большого потока студентов добрались единицы, и мы знали друг друга в лицо и по имени. Для начала объявили разминку. Все было нормально, ничего не предвещало катастрофы…

Едва я попыталась собрать простенькую формулу водяного шара, как магия взбесилась. Силовые линии превратились в ком, и в воздух вырвался неконтролируемый поток воды. Как в насмешку, поток, злобно пенясь, рванул на профессора Рофигра, ударился в выставленный щит и сверкающими на солнце брызгами разлетелся в разные стороны. Я оцепенела, глядя на то, как по невидимой стене перед преподавателем стекают ручейки воды и собираются лужей на вытоптанной земле.

— Воттер, соберись! — рявкнул он. — Ты стихией разучилась управлять?

Да я была бы и рада управлять, но магия меня не слышала. Наверное, именно так себя ощущал Рэдвин, когда не справился с огнем и спалил подъемник…

Догадка прошила насквозь. Наша сказка с Даррелом оказалась жуть какая неправильная! В ней богиня Дэна наказала обоих: дракона и обиженную им деву.

Похоже, пришла моя очередь исполнять три желания Рэдвина.

Глава 4.

Он и его тень

В тренировочные полеты драконы отправлялись со скального уступа, выходящего в сторону густых болотистых лесов. О том, что Рэдвин контролировал полет первокурсников, я узнала в деканате боевиков и больше получаса на холодном сквозняке нервно дожидалась его возвращения.

Глядя на парящих в небе драконов, нельзя было поверить, что по возвращении величественные создания превратятся в людей. Они отличались окрасом, размером и манерой держаться в воздухе. Взглядом я отыскала дракона с чешуей цвета ржавчины. Его движения были плавными и грациозными. Он не размахивал широкими крыльями, как некоторые, словно они боялись войти в пике и рухнуть на землю, а ловил потоки воздуха и не позволял остальными отбиться от группы. Увидеть Рэдвина Даррела во второй ипостаси оказалось… странным, как будто вломилась в грязных сапогах в чужую комнату.

Я отошла к раздевалкам и случайно спугнула двух фениксов. Конечно, на лбах у парней не светился родовой знак, но они с нездоровым интересом поглядывали в Разлом, фактически свесившись с перил на маленькой смотровой площадке. Внизу торчал опутанный лианами башенный купол, а вокруг обломков растекались яркие кляксы красного плащника — ничего особенного.

По легенде, в наказание за проступок богиня Дэна лишила фениксов крыльев. Теперь «бессмертные птицы» были помешены на идее хорошенько умаслить эту жестокую тетку подвигами и вернуть возможность летать. Некоторые считали, что сигануть в чашу Разлома с горы повыше — геройство, и в награду за смелость они непременно возродятся с красивыми оперенными крыльями.

Не слышала, чтобы спорная теория подтвердилась. Пепел был, феникс возрождался, а крылья не отрастали. Чем природа-матушка наградила при рождении, с тем и пробуждались. Зато сколько появлялось неприятностей с ректоратом! Особенно сейчас, когда академию Элиоса Драка проверял столичный ревизор и гуляла сплетня, что недавно какая-то студентка возродиться не смогла.

Возможно, парни уронили вниз связеон, но больше походило на то, что они забрались на гору ради очередного безумства в честь богини. Заметив взвинченную девчонку в спортивной форме стихийного факультета, дуэт действительно молчком сбежал. Подвиги фениксов ради богини свидетелей не терпели.

Как приземлялись драконы и превращались в людей, я не видела, но к раздевалкам потянулись полуобнаженные, босые парни в коротких спортивных шортах из тонкой оборотоупорной ткани. Вещи из магического материала не разлетались на лоскуты после смены ипостаси, но стоили таких денег, что студенты предпочитали прикрывать только стратегически важные места.

Скрестив руки на груди, я отошла в сторонку и с преувеличенным интересом начала разглядывать мелкие камушки у себя под пыльными ботинками.

— Соскучилась, Воттер? — прозвучал насмешливо голос Рэдвина.

Я подняла голову. Даррел во всем атлетическом великолепии стоял в нескольких шагах от меня. По сравнению с худыми первокурсниками, по большей части не успевшими нарастить мышцы, он выглядел поджарым, крепким боевиком. Пресс был скульптурный, но не похожий на стиральную доску. Под резинку шорт уходили косые мышцы живота. На широких плечах рассыпались веснушки. Вообще, было нелепо обнаружить, насколько привлекателен хаос, ворвавшийся в мою упорядоченную жизнь.

— Нравится? — хмыкнул Даррел, ставя руки на поджарые бока.

— Не особо, — соврала я, чувствуя, как вспыхнули щеки, и попыталась смотреть исключительно ему в лицо, но взгляд все равно соскальзывал на ключицы. — Боялась тебя пропустить и поднялась.

— Ты здесь, чтобы игнорировать меня, как мы договорились? — с ехидством спросил Даррел.

— Скажи, что ты сейчас хочешь, — стараясь не принимать сарказм близко к сердцу, попросила я.

— Как понимаешь, одеться, — хмыкнул он, расставив руки. — Мне приятно, что я тебе нравлюсь, но босые ноги колет камнями…

Даррел осекся, когда на тыльной стороне моей ладони вспыхнул ярко-красный символ. Знак совершенно не ощущался: кожа не горела, не чувствовалась пульсация. Стихийная магия его не отторгала, а я-то до последнего надеялась, что ошиблась.

Приблизившись на расстояние шага, Рэдвин сжал мое запястье горячими сухими пальцами и некоторое время молча изучал метку, словно не верил собственным глазам. От его крепкого тела пахло смесью горьковатого ветивера, холодного ветра и чистого мужского аромата.

— Может, тебе стоило дочитать ту сказку, Даррел, в которой богиня Дэна пометила дракона? — прервала я долгую паузу. — Потому что пришла моя очередь выполнять твои желания. Ну или стать твоей тенью. Как получится.

— Дай мне пять минут, — отпуская мою руку, бросил он.

— Помочь тебе одеться? Вдруг желание засчитается? — оживилась я.

— Конечно, — с доброй улыбкой согласился дракон и распахнул дверь раздевалки. — Добро пожаловать, староста.

Сквозь дверной проем было видно галдящих полуголых парней.

— Заходишь? — развеселился Рэдвин, заметив, как я снова густо покраснела.

— Ты прав, дурацкая идея, — быстро проговорила я. — Лучше ты сам.

Из раздевалки он вышел самым первым, набросил на плечо рюкзак и кивнул в сторону смотровой площадки. Возле каменных перил мы и поругались, потому как на мой логичный вопрос, что мы будем делать, напарник по магической катастрофе спокойно ответил:

— Ничего.

— В смысле, ничего? — опешила я. — Меня это не устраивает! Я хочу немедленно разорвать эту связь! Идут зачеты, скоро экзамены. Я получила предложение о работе мечты и не собираюсь упускать шанс, потому что каждые три дня обязана бегать за парнем и исполнять его желания. Да это просто нелепо!

— А когда проблема касалась только меня, тебя это мало волновало, — усмехнулся он.

— Да, ты прав, Даррел! Можешь считать меня законченной эгоисткой, — не стала отпираться я. — Но теперь этот фееричный бред касается не только тебя, поэтому мы немедленно обратимся к специалисту по магическим аномалиям, и нам помогут!

— Нам перекроют магию, Катарина, — с потрясающей, учитывая сказанное, невозмутимостью объявил Рэдвин, и я почувствовала, как меняюсь в лице. — Не надевай трагичное лицо. Не до конца жизни, в среднем на месяц. Неужели ты думаешь, что я не консультировался, когда обнаружил на себе знак, и просто почитал сказку?

Я промолчала, что действительно именно так и думала. Он в принципе не выглядел серьезным парнем.

— Мы живем над Разломом, магические связи здесь не редкость, но они неустойчивые и быстро разрываются. — Даррел явно пересказывал разговор с консультантом. — Принудительно их не разрушают, есть риск превратить связь в устойчивую, и тогда нам с тобой только останется вместе состариться. Лекари прописывают полный покой от магии на месяц. Блокирующий амулет, четыре недели и созависимость гарантированно исчезает. Мы можем поступить, как хочешь ты, но ты готова прожить следующий месяц без магии, Воттер?

Ответ был очевиден нам обоим. Остаться без магии? Точно не в тот момент, когда решалось мое будущее.

— Кто тебе это все рассказал, Даррел?

— Брат. — Рэдвин отвел взгляд и помолчал. — Элайджа учился на специалиста по магическим аномалиям.

— Как он отреагировал? — осторожно спросила я.

— Я сказал, что планировал подправить средний балл перед дипломом и взял факультатив, — признался он и с издевательской улыбочкой добавил: — Так что он похвалил меня за старания и сказал, что стоит исследовать сложные связи, когда люди обменивались телами. За такой доклад дадут больше баллов. Есть еще вопросы?

— И ты хочешь, чтобы я поверила тебе на слово?

— Да, — серьезно кивнул он. — В академии идет ревизия. Если магистры узнают, то выпишут нам блокирующие амулеты, чтобы избежать шумихи. А с моей фамилией скандал гарантирован. Предпочитаю следующий месяц провести в твоей компании и спокойно получить хверсов диплом.

В подтверждении его слов тускло светящийся символ на тыльной стороне ладони вспыхнул агрессивным красным цветом. Я повернулась к перилам и, нервно кусая нижнюю губу, пыталась принять тот факт, что иногда все вынуждены нарушать правила. И сейчас самое время!

Со смотровой площадки, если не глядеть вниз на туманный Разлом, открывался потрясающий вид на архипелаг, соединенный мостами и переходами. В самом центре веско и значительно парил административный остров, на котором все еще сохранялись фрагменты старого дворцового ансамбля.

Красочно цвел остров лекарей. Мелкий темный островок некромантов, окутанный серой дымкой, висел ниже остальных, словно стеснялся своего неказистого вида и прятался. Образцово-показательный остров бытовиков покрывали ровные зеленые газоны, тянулись подстриженные аллеи с кустами геометрических форм и издалека точно светились кипенно-белые статуи драконов.

Остров артефакторики и зоомагии выглядел поделенным пополам: с одной стороны были загоны, лужайки для выпаса животных и зеленые кляксы неухоженного леса, с другой — артефактные мастерские. Справа — красная черепица, натуральное дерево и живая природа, слева — огнеупорные камни, стеклянные крыши и прогрессивная магия.

Над раздробленными на мелкие осколки факультетом стихийников стояли низкие кучерявые облака, и на островки падали кляксы-тени, пронзенные солнечными лучами. Над Ареной Четырех Элементов поднимался зеленоватый защитный купол — тренировка была в самом разгаре.

— Хорошо, Даррел, — твердо произнесла я. — Если в начале следующего месяца мы все еще будем изображать джиннов, то наденем блокирующие амулеты. Договорились, сообщник?

Я протянула руку.

— Договорились, подруга. — Он с ухмылкой ответил на рукопожатие.

Знак потух. Магия засчитала желание.

— Хверсов хвост! — воскликнула я и, разомкнув наши пальцы, потерла тыльную сторону ладони.

— Ты меня обозвала или от радости выругалась? — удивился Даррел.

— Метка исчезла! Надеюсь, тренировка еще не закончилась!

Я рванула со смотровой площадки, но остановилась перед каменными ступеньками и обернулась. Оказалось, что Рэдвин смотрел мне вслед.

— Какое счастье, что мы не поменялись телами, Даррел! — воскликнула я. — Не хотела бы я увидеть тебя в отражении!

— Тебе понравилось, как я выгляжу, — с нахальной улыбкой отозвался он.

— Почаще повторяй это! Может, я тебе поверю, — парировала я.

— Не стесняйся признаваться в своих слабостях, Воттер! — бросил он мне уже в спину

— Увидимся утром, Винни! — не оглядываясь, крикнула я.

На следующее утро, прижимая к уху связеон, я вошла в двери общежития боевиков. Рэдвин не отвечал, и мне по-прежнему осталось неясным, в какой комнате он живет. План был выловить какого-нибудь боевика и с пристрастием допросить, но из дверей с табличкой «спортивный зал», гордо рея над полом, в холл выплыл вездесущий и бессменный, как наш ректор, призрак госпожи Амалии Флемиунстинус, коменданта студенческих общежитий. На тот свет она попыталась уйти много лет назад, но, как часто случалось у нас в академии, контракт не позволил. До сих пор заведовала и управляла.

— Госпожа Амалия, как же я рада вас встретить! — воскликнула я и отключила связеон. — Кстати, вы чудесно выглядите!

Выглядела комендантша светловолосой, стройной женщиной средних лет в очках с толстыми стеклами, которые, понятно, призраку не нужны. И со вставной челюстью. По слухам она умерла в глубокой старости и в посмертии, похоже, расстаться с любимым аксессуаром не пожелала.

— Катарина Воттер, пятый курс, водная стихия, — продемонстрировала призрачная леди потрясающую память, какой любой живой и здоровый позавидует. — Что вы в столь ранний час делаете в общежитии острова боевиков, милочка? Мальчики готовятся к сложному учебному дню!

— Пришла к господину Даррелу, — ответила я, едва не поперхнувшись словом «господин». — Обещала с ним позаниматься к пересдаче зачета по… по охранным заклятьям, а он, представляете, не явился в библиотеку. Такой безответственный!

— Решили устроить утреннюю головомойку? — придирчиво спросил призрак.

Я кивнула с серьезной миной. Комендант была известной занудой и поборницей нравов, вычитывала долгие лекции о женской целомудренности, но отчего-то честь и достоинство всегда оберегала именно мужские. На верхних этажах в общежитии, куда обычно селили девушек, мы ее никогда не встречали.

— Идите, — величественно кивнула она. — Этому мальчику не помешает утренняя встряска.

— А куда идти? — уточнила я.

Рэдвин жил на втором этаже. Пришлось прошагать через целый коридор с парнями, полусонно и лениво сворачивавшими шеи мне вслед. На двери висела табличка только с именем Даррела. Похоже, соседа у него не было.

Я постучала.

— Открыто! — крикнул он в ответ.

— Ты почему не отвечаешь на связеон? — Я с недовольной миной вошла и замерла на пороге.

Уперев руки в бока, Рэдвин стоял в одном полотенчике. Рыжие мокрые волосы торчали в разные стороны.

— Был в душе.

Я снова таращилась на его крепкий пресс, а должна была смотреть… Ну хотя бы в глаза.

— Даррел, почему каждый раз, когда мы встречаемся, ты такой… раздетый? Надень что-нибудь!

— Я уже одет во что-нибудь, — отозвался он.

— Что-нибудь, не похожее на полотенце, пожалуйста, — потребовала я и сердито развернулась к двери, едва не уткнувшись в нее носом.

Судя по звукам, за спиной открылись дверцы шкафа. Через некоторое время Рэдвин заявил, что можно поворачиваться. Он действительно натянул штаны и белую футболку.

— Доброе утро, — вздохнула я и невольно обвела взглядом удивительно опрятную комнату, насколько она может быть опрятна у парня.

На пустой кровати валялись учебники, спортивная форма и кожаная куртка, но носки на подоконнике не стояли. Зато в лучах утреннего солнца в глиняном горшке грелся ярко-розовый цветок из Разлома. Раскрыв крупные бархатистые лепестки, он пытался поймать клыкастой пастью летающую пыль.

— Плотоядное растение, — резюмировала я, указав в него пальцем.

— Мобиус ласковый, но прожорливый, — хмыкнул Рэдвин.

— Зарегистрированный?

— Нет, — широко улыбнулся он. — Достался от бывшего соседа, а тот не озадачился.

— Сделаю вид, что ничего не слышала, — вздохнула я и, проверив карманные часы, объявила: — У меня полтора часа, чтобы исполнить твое желание. Что ты хочешь?

— Давай ты задашь этот вопрос после завтрака, — предложил Рэдвин.

— Через час мне надо быть на Арене Четырех Элементов. — Я закатила глаза, ведь только некромант из склепа матушки Элиоса Драка не знал, что сегодня у стихийников масштабный зачет. — Мы не успеем позавтракать, так что не надо смущаться. Желай!

— Ты не хочешь этого слышать, Воттер.

— Даррел, время! — напомнила я.

— Раннее утро…

— И что?

— Я хочу секса. — Он пожал плечами, словно прося прощения за естественное физиологическое состояние.

На тыльной стороне моей ладони вспыхнул алый знак.

— Ясно, — пробормотала я и приказала себе не приходить в замешательство.

В конце концов, могло быть и хуже. Например, он захотел бы… Хотя нет, хуже уже не придумаешь. Я уговорила себя подходить к его неожиданному, прямо скажем, желанию, как к сложной, но решаемой задаче. Главное, разложить условие на составляющие!

— Давай проясним: ты хочешь конкретную девушку или в принципе какую-нибудь девушку? — стараясь говорить деловито, уточнила я. — Брюнетку, блондинку? С формами или чем боги наградили?

Он выгнул рыжую бровь и устремил на меня странный взгляд.

— Брюнетку.

— Мне не нравится твой взгляд, — сухо заметила я. — Ты ведь не обо мне сейчас говоришь? Потому что здесь тебе ничего не светит, Даррел.

— Да расслабься, староста, я просто пошутил, — рассмеялся он, видимо, пытаясь снизить градус бредовой ситуации.

— Нет. — Я продемонстрировала ему красную метку на руке. — Вообще, не пошутил, и мне надо знать твои предпочтения.

— Слушай, Воттер, мне правда любопытно, ты действительно притащишь девушку?

— Зачем же тащить? — удивилась я. — Заманю хитростью, а ты уже сам как-нибудь справишься. Не мне тебя учить, как соблазнять девчонок, да?

— А ты ведь серьезно, — протянул он.

— У меня финальный зачет по взаимодействию стихий! — воскликнула я. — Если захочешь, я тебе кондрага из берлоги достану, а не только девушку! Хотя… ты можешь попробовать ледяной душ. Или сходим в купальни? В центральном бассейне такая холодная вода, что останется одно желание: не отдать концы. И к арене близко…

Внезапно, заставив нас примолкнуть, из-под деревянных половиц проклюнулась светловолосая женская макушка. Мы едва не отдали те самые концы и без ледяного купания в бассейне.

Госпожа Амалия выросла из пола до колен, отчего складывалось впечатление, что благородная леди застряла между перекрытиями, и ее ноги сейчас болтаются в комнате этажом ниже.

— Милочка, вы зачем сюда поднялись? Не слышу звуков строгого внушения! — с укоризной заявила она, пронзая меня недовольным взглядом. — Вы обещали, что устроите молодому человеку разнос!

За ее спиной Рэдвин недоуменно расставил руки, спрашивая, какого хверса происходит.

— Молодой человек, я вижу, как вы подаете знаки! — воскликнула комендант, словно у нее были глаза на затылке.

— Госпожа Амалия, да как же можно в комнату к парню и без стука? — нарочито охнула я. — Он уже получил заслуженное порицание, и мы уходим. Прямо сейчас!

Я едва заметно дернула подбородком, призывая Даррела поскорее линять, иначе следующий час нам светит не кофе, а лекция о вреде распутных девиц на жизнь добропорядочных юных драконов из старинных родов.

Призыв этот самый дракон понял. Он подхватил с кровати кожаную куртку и, натягивая ее, проговорил:

— Катарина была такой убедительной, что я немедленно иду. Куда, кстати, я иду, Катарина?

— В библиотеку, господин Даррел. Возьмите учебники, — указала я на разбросанные книжки.

— В библиотеке достаточно книг, — отказался он таскать багаж даже для прикрытия.

— Почему у вас в комнате такой бардак, молодой человек? — послышалось вслед. — И когда вы зарегистрируете свою нечисть?

В коридор мы сбежали слаженно, словно не раз вместе спускались с Разлом и давно сработались. По дороге к мосту, перекинутому на центральный остров, я рассказала, что в холле общежития мне пришлось пройти заградительный кордон из комендантши и наврать ей с три короба.

Рэдвин между тем просушил волосы с помощью заклятья. Короткая шевелюра начала торчать в разные стороны, словно он, как савгай в сезон линьки, энергично терся о кору деревьев. Эта нечисть, похожая на собаку, обитала в восточной части Разлома. Каждый сезон савгаи меняли окрас от нежно-мятного зимой до изумрудно-черного летом, и оставляли на стволах клоки шерсти.

— А теперь улыбайся, — скомандовала я.

— Зачем? — Он изогнул бровь.

— С такой прической ты просто обязан красиво улыбаться, — пояснила ему. — Иначе зачет пройдет без меня.

По дороге в столовую я зорко отыскивала хорошеньких темноволосых девчонок и щедро предлагала Даррелу решить маленькую утреннюю проблему.

— А как тебе вон та брюнетка? — спросила я, выловив взглядом темноволосую девчонку в черной футболке с надписью «Я сделана из твоего ребра и хочу твою почку», но узнала Тайлер Лачи.

Она сидела за уличным столиком в компании красноволосого мощного парня. Оба смотрели в нашу сторону препарирующими взглядами профессиональных некромантов и что-то обсуждали. Вероятнее всего, нас с Рэдвином. Надеюсь, не прикидывали, как превратить в учебное пособие. К слову, выглядела девушка Ника отвратительно, кандидатом в те самые пособия для тренировки начинающих некромантов.

— Нет, Даррел, здесь без шансов, — покачала я головой. — Блайк тебя опередил.

Тайлер сморщилась, подхватила свой забавный рюкзак с живой совиной мордой на клапане и куда-то рванула, точно сильно опаздывала.

— Надеюсь, она нас не услышала, — пробормотала я и покрутила головой в поисках новой кандидатуры. — Но не теряем надежды! Мы просмотрели не всех симпатичных брюнеток.

— Воттер, остановись! — взмолился Рэдвин. — Только что из пола моей комнаты вылезла тетка со вставной челюстью. Просто дай мне пережить этот страшный момент в тишине.

Пульсирующая тусклым светом метка подтвердила, что его желания действительно поменялись. Встреча с бессмертной и бессменной комендантшей подействовала лучше ледяного купания в бассейне. Знала бы, попросила госпожу Амалию проводить меня до комнаты, чтобы она сразу явила призрачный лик и убила в Рэдвине все неуместные этим сложным утром желания.

— Как скажешь, — согласилась я и немедленно споткнулась.

Каменная дорожка стремительно приблизилась к глазам. Обладай Рэдвин реакцией похуже, точно клюнула бы носом в дорожку, но он успел подхватить меня под локоть.

— Земля, что ли, неустойчивая? — подколол он, помогая мне выпрямиться.

И тут случилась вторая неожиданность: прядь волос зацепилась за застежку у него на куртке. Взвыв от боли, я вцепилась в Даррела.

— Замри! — охнула я. — Волосы зацепились! Почему на твоей куртке столько заклепок⁈

Фигуру мы представляли живописную. Народ вокруг захихикал.

— Сейчас распутаю… — пробормотал Рэдвин и дернул прядь так, словно не распутать пытался, а выдрать с корнем.

— Ты мне скальп, что ли, хочешь снять? — взвыла я.

— Не шевелись! — выругался он. — Я хочу тебя отцепить!

Удивительно, но метка на руке вспыхнула алым цветом, подтверждая, что он озвучил именно то, чего желал: распутать мне волосы и разойтись. Как я удачно с застежкой встретилась! Сейчас мы не только сами разлепимся, но и моя магия отлепится от Даррела.

— Все! — объявил он. — Ты свободна.

Я выпрямилась. Знак на руке погас. Миссия «выполни желание Рэдвина Даррела» была завершена. Пусть и самым странным способом.

— Свободна во всех смыслах, — заключил он.

— До завтра, Даррел, — немедленно попрощалась я.

— А кофе?

— Сам себе купишь, — бросила я, развернулась и едва не влетела в бытовичку с подносом в руках.

Тарелки, чашки и ложки со звоном посыпались нам под ноги. Я мгновенно выбросила формулу, удерживающую предметы в воздухе, и посуда зависла над землей. В молчании мы смотрели, как из склоненной плошки падают крупные капли овсяной каши, а из кружки стекает ручеек темного чая.

— Извини, — проговорила я и, аккуратно взяв почти опустевшую тарелку овсянки, пристроила обратно на поднос. — Добыть тебе другой завтрак?

— За стойкой Берта, — вздохнула девушка.

— Ну кашу-то она мне даст, — уверила я, снова развернулась и едва не вошла лбом в ребро открытой двери столовой. — Серьезно, что ли⁈

— Идем, зайка. Я возьму, — внезапно предложил Рэдвин девушке помочь с завтраком (к слову, она была брюнеткой), а мне скомандовал: — Воттер, стой в сторонке и не дыши. Провожу тебя на арену. Есть у меня подозрение, что через мост тебе одной идти не стоит.

Вместе с «зайкой» он скрылся в столовой, а я действительно отошла в сторонку, на зеленый газон. По дороге к безопасному месту весьма опасно споткнулась, запутавшись в собственных ногах.

— Хверсово проклятье… — пробормотала я, боясь шевелиться. Иначе недолго дошагать до лазарета с растяжением какой-нибудь неожиданной части тела, о которой и не подозреваешь, что она может растягиваться. К примеру, с растяжением локтя. Такое вообще существует?

Тут я призадумалась, откуда появилась внезапная неуклюжесть, и, сложив формулу проявления неявного, принялась проверять одежду. От раскрытой ладони исходил синий свет, на ткани проявлялись пятна и следы от магических заклятий, вытравленных алхимическими эликсирами в прачечной. На узких брюках белыми подтеками, невидимыми невооруженным взглядом, показались следы от яда хиллиса.

В прошлом году, во время спуска в Разлом с профессором Зигмусом, я вытаскивала за шкирку второкурсника, провалившегося в гнездо этих ядовитых слизней с когтистыми конечностями. Ткань на брюках пропиталась их муцином. Пришлось неделю пить сильные противоядия и ходить с расширенным сознанием. Не стоило, конечно, сбегать тогда из лазарета ради защиты курсовой по охранной магии. Все равно получила четверку и потом пересдавала.

Я свернулась в три погибели, все же рискуя что-нибудь себе потянуть, и наконец нашла на штанине маленького черного паучка. Кто-то одарил меня проклятьем мгновенной неуклюжести!

— Детский сад… — процедила я и уничтожила вредоносную магию простым магическим разрядом.

— Воттер, тебя скрючило? — раздался насмешливый голос Рэдвина.

Даррел стоял с двумя стаканчиками из плотного имбирного теста, в которые вместо обычных кружек наливали горячий кофе. Стаканчики тетка Берта выпекала сама, выставляла на стойку высокой башней и дразнила народ. Вкусняшка, понятно, доставалась только тем, к кому она благоволила. Видимо, Рэдвин ходил в любимчиках.

— Разминаюсь перед зачетом, — проворчала я, бросив на него недовольный взгляд. — Меня слегка прокляли неуклюжестью.

— Проклятье из младшей школы? Ты кому-то плюнула в еду? — хмыкнул он, передавая мне кофе.

Я посмотрела в содержимое этого самого съедобного стаканчика с большим подозрением. По поверхности темного дымящегося напитка плавала тающая пенка.

— Людей, занимающих первые строчки в учебных рейтингах, никто не любит.

— У меня плохая новость, староста, — снисходительно улыбнулся Рэдвин. — Никто, кроме тебя, не следит за рейтингами. Тебя просто не любят.

— Очень приятно, Даррел! Спасибо, — скривилась я.

— Тебя считают высокомерной, Воттер.

— Удачный комплимент, чтобы стать трупом, Винни… — заметила я.

— И успешной.

— Ладно, живи, — надменно отозвалась я и прихлебнула кофе. От стаканчика напиток пропитался запахом сладкого имбирного теста и на вкус был восхитительным.

— Идем. — С уверенным видом Даррел зашагал в сторону парка, ведущего на остров стихийников.

— Меня уже не надо провожать. — Я закатила глаза.

Он оглянулся и нахально заломил рыжую бровь.

— Но я же должен посмотреть, за что Катарина Воттер возглавляет списки. В Разломе ты была не очень.

— А сам-то! — возмутилась я, когда Рэдвин зашагал с бесяще-уверенным видом. — Ты самый паршивый напарник из тех, что мне попадались! Ты даже связеон не вырубил!

— Может, поэтому меня тобой и наказали? — невозмутимо парировал он.

Мелочно захотелось приклеить к его штанине паучка неуклюжести, но я, конечно, не опустилась до проклятья. Просто дождалась момента, когда он поднес стаканчик ко рту, и заставила кофе брызнуть задорным фонтаном. Рэдвин молча вытер лицо ладонью и одарил меня выразительным взглядом. В следующий момент у меня из-под подошв начали вылетать искры…

До острова стихийников мы упражнялись в мелких пакостях. Вспомнили все безобидные и смешные заклятья, которыми развлекались в детстве. Зато я взбодрилась, размялась… и уронила стаканчик с кофе в Разлом. Один раз, между прочим, откусила!

— Будешь мой? — щедро предложил Рэдвин, протянув мне уже порядком обгрызенный, помягчевший стакан.

— Не надо, — фыркнула я и добавила: — Пей, не обляпайся.

Кофе немедленно пробил дырочки в тесте и брызнул в разные стороны. Рэдвин остановился, резко отодвинув стаканчик на расстояние вытянутой руки, а я с довольной улыбкой пошагала дальше.

Финальный зачет по взаимодействию стихий у выпускников всегда собирал толпу зевак. По сути, это было захватывающее соревнование между двумя командами, собранными самым обычным жребием. Мы с Оливией каждый год ходили поглазеть на зачет и оставались под большим впечатлением.

При виде заполненных восходящих трибун я почувствовала, как внутри первые за сегодняшнее утро шевельнулось волнение перед предстоящим испытанием. Людей собралась тьма: студенты и преподаватели. Даррел устроился на самой верхотуре и о чем-то разговаривал с незнакомым мне парнем.

В ожидании сигнала от преподавателей я села на скамью рядом с Оливией и заметила на противоположной стороне трибун Тайлер Лачи. Видимо, она пришла поболеть за Ника, но даже издалека было заметно, что вид у некромантки нездоровый. Надо же, до чего людей доводит любовь! К примеру, сегодня, когда явно стоило отползать в сторону лазарета, Лачи довела до чужого зачета.

— Я так нервничаю, что сейчас скончаюсь, — пробормотала Оливия, обтирая ладони о штаны. — Ты вообще не волнуешься?

— Времени не хватило впасть в панику, — призналась я.

— Тогда отвлеки меня тоже! — взмолилась подруга. — Скажи, что сегодняшним утром хотел Даррел?

— Кофе, — ответила я.

— И все? — разочаровано протянула она.

— Согласна, предсказуемое желание. Можно было предположить и идти к нему через столовую.

Между тем профессор Рофигр скомандовал всем собраться в центре арены. В первой части зачета проходил командный поединок, а во второй нам предстояло демонстрировать умение владеть собой и магией один на один с преподавателем.

Начинался жребий. Студенты вытаскивали из мешка разноцветные шарики. Капитанами команд всегда назначали студентов из первых четырех строчек рейтинга. В нашем случае получилось из трех. Жребий выпал так, что мы с Блайком попали в разные команды, но Оливии повезло оказаться под его руководством.

Пожелав подруге удачи, я отошла к своей группе.

Под нервное подтрунивание мы с ребятами вернулись на трибуну. На поле первые две команды уже начали расстановки. Блайк справился быстрее противника. Над ареной пробежала огненная волна и пространство накрыло плотным защитным куполом. С грохотом в воздух вылетел магический сигнал из красных искр, и поединок начался.

Я внимательно следила за тем, как действовали однокурсники, старалась не пропускать ни одного заклинания. Больше всего баллов в испытании давали именно за совместные формулы. Приходилось отслеживать, какую магию использовали сокурсники. Не хотелось повторяться, но под конец одна из команд создала тайфун, выросший буквально из лужи и доставший практически до защитного купола, и стало по-хорошему завидно. Блестящая точка перед финальным залпом!

Синие искры с басовитым, громоподобным перекатом брызнули в воздух. Поединок закончился. Купол сняли под восторженные вопли трибун. Команды пожали друг другу руки. Пришла наша очередь сражаться.

Я расставила ребят так, чтобы в итоге собирались самые результативные формулы. Очевидно, огневика и водника ставить вместе бессмысленно — они друг другу только помешают. Зато вместе с магом воздушной стихии пламя заиграет и принесет нам пару дополнительных баллов.

— Готовы? — спросила я у товарищей по команде.

— Дадим жару, Воттер! — широко улыбнулся крепкий огневик, подпрыгивая на месте и разминая плечи.

— Или затопим всех к хверсовой матери, — с нервным смехом поддержали остальные.

Я подала знак судьям, что команда готова к поединку. Противники на другом конце поля тоже закончили расстановку. Над нами с тихим шелестом раскрылся купол, внутри меня пружиной свернулось напряжение. Стараясь сосредоточиться, нервными пальцами я сжала кулон с капелькой воды, висящий на шее.

Пять лет назад я поступала в Королевскую Академию. И меня не взяли. Девочка из провинциальной семьи, в которой отец работал простым бытовиком-ремонтником, а мама преподавала в младшей школе, не могла тягаться с наследниками древних родов.

Академия Великого и Всесильного Элиоса Драка давно растеряла величие, но я приехала на парящий архипелаг и много училась, чтобы стать лучшей. Зубрила формулы, спускалась в Разлом, участвовала в олимпиадах, затыкая за пояс тех самых наследников из Королевской Академии. Сейчас на Арене Четырех Элементов управляла командой без пяти минут дипломированных магов и чувствовала себя на своем месте.

В воздухе вспыхнули алые искры магического сигнала. Ровно одну секунду ничего происходило, а потом пространство взорвалось. Мы нападали и прикрывались мощными щитами, стараясь погасить атаки противников. Я связывала формулы стихий. Под заклятьем стремительного роста из почвы вылезли кусты, и подхваченные шквальным ветром острые листья ринулись на соперников темной разящей тучей. На секунду команду противников накрыло темным облаком.

В ответ полетели молнии. От мощного удара меня отбросило на два шага, но только для того, чтобы я подхватила тонкую ленту водной стихии и подкинула в воздух.

— Резкое остужение! — крикнула девушке-воздушнице.

Мгновением позже снежный буран превратил невидимые стены на другой стороне арены в ледяные хрупкие перегородки. Они растаяли под жаром магического огня, на секунду оставив противников без защиты.

Следующая атака сорвалась. Воздух потемнел, и на нас обрушился оглушительный ливень, с яростным грохотом забарабанивший по куполу, раскрытому на секунду позже, чем стоило. Моя оплошность. Под ногами образовалось глинистое месиво, а заклятие огненных фениксов потухло в центре арены. Огромные птицы осыпались пеплом. Хотелось сорваться, с азартом напасть, но в схватке всегда следовало сохранять холодную голову.

Я испытала истинное удовольствие, когда удалось связать сразу три формулы: воды, огня и воздуха. Противоположная сторона арены утонула в тумане. В густых клубах взрывались алые вспышки, а потом внезапно вспыхнули синие искры. Финал!

Поединок закончился. Он длился не больше четверти часа, а складывалось впечатление, что половину светового дня. Туман стремительно всосался в почву, воздух очистился. Сверху хлынуло оглушительное солнце, и время снова вернуло привычный ход. Защитный контур сняли. Мы чувствовали себя оглушенными. Как и положено, пожали руки таким же вымазанным в грязи, тяжело дышавшим сокурсникам.

Трибуны примолкли. В центр арены направился судья, чтобы огласить результаты. Внезапно в торжественной тишине, когда нервная система у всех была на пределе, раздался восторженный женский вопль:

— Вперед, водники! Ник лучший!

Мы с изумлением повернулись к орущей девушке. Тайлер Лачи вскочила со своего места и, размахивая руками, как болельщица во время спортивных матчей, начала читать идиотскую речовку:

— Водный маг утопит всех, Ника Блайка ждет успех! Неутомим, силен и ласков, мой гордый кит, ты просто сказка!

На Блайка было больно смотреть. Кажется, у него не только лицо вытянулось — он весь как будто чуток вытянулся. Но надо отдать должное судье, тот даже бровью не повел и, усилив магией голос, объявил результаты. Наши с Ником команды получили одинаковое количество баллов. Проклятье какое-то, честное слово! Меня как будто приговорили до самого диплома делить первые места с Блайком.

Между тем Лачи продолжала буйствовать на трибуне. Правда, ее вопли теперь терялись в общих восторженных криках. Очевидно, пока шел зачет, ей стало хуже, и сознание окончательно смешалось.

Я подошла к Нику и, положив руку ему на плечо, заставила обернуться.

— Что тебе, Воттер? — резким тоном спросил он.

— Не хочу вмешиваться не в свое дело, Николас, но твоей девушке определенно не очень.

— Знаю, что она ведет себя странно… — надменно ответил он.

— Ты кретин? — перебила я, и у Блайка на скулах вспыхнули гневные пятна. — Глаза открой пошире! Она сюда пришла в полуобморочном состоянии. Наверняка из Разлома к тебе рванула. Ты почему ее сразу не отправил в лазарет?

Одновременно мы обернулись к Лачи. Даже издалека можно было разглядеть, насколько девушка бледная. Черные волосы, собранные в косу, растрепались. Она замерла, устремив в нас ответный тяжелый взгляд.

— Твоя Лачи, конечно, суровый некромант и все такое прочее, но к любимой девушке нужно относиться бережнее. — Неодобрительно покачав головой, я отошла от Ника.

Началась вторая часть зачета. Первая десятка вышла в центр развороченной арены. Профессор никого не щадил, осыпал такими заклятьями, что я внутренне содрогалась. С другой стороны, нечисти в Разломе наплевать студент перед ней, дипломированный маг или корм. Попытается сожрать всех.

Николас с треском провалился! В тот момент, когда его атаковали, Тайлер на всю арену проорала, что ночью они занимались тем, чем Рэдвин хотел заняться сегодня утром. И Блайк был гигантом! Потеряв концентрацию, тот пропустил заклятье. Мощным ударом его проволокло по грязи. Это было сокрушительное поражение.

Зато я сдала с легкостью, хотя пара моментов заставила всерьез понервничать. Особенно в тот момент, когда от силы нападения ноги поехали по глинистой скользкой жиже и использованная профессором формула мгновенного тлена едва не проела дыру в выстроенном щите.

Зачет подошел к концу. Судьи поздравили меня с хорошим результатом, и даже профессор Рофигр одобрительно похлопал по плечу. Я отошла в сторонку и, дожидаясь Оливию, попыталась привести себя в порядок. Грязь, казалось, въелась в спортивную форму намертво.

— Эй, староста! — позвал меня Даррел.

Я с удивлением обернулась. Честно говоря, совершенно забыла о нем.

— Беру свои слова обратно, — проговорил он.

— О чем? — не поняла я.

— Ты была… впечатляющей, — ответил Рэдвин.

— Спасибо? — протянула я вопросительно.

— Почему ты удивлена?

— Потому что ты на самом деле считал, что мне оценки ставят за красивые глаза, — пояснила я. — Думала, просто подкалываешь.

— Но у тебя правда красивые глаза.

С ухмылкой подмигнув, Даррел оставил меня переваривать неожиданный комплимент, нагнал приятелей и уверенно-ленивой походкой направился к мосту. Пока я провожала его внимательным взглядом, подошла Оливия. Надо сказать, одежда на ней была практически чистая. Первый поток начинал зачет на сухой арене.

Она взяла меня под руку и мечтательно промурлыкала, глядя вслед Даррелу:

— Если подумать, подруга, я сама не откажусь выполнить пару его желаний.

Накаркала, честное слово! До следующего утра я не планировала встречаться с Даррелом ни под каким предлогом. Закрывшись в комнате, сидела на кровати и пыталась отыскать ошибку в проекте по теории боевой магии. Конструкция из разных формул не складывалась: разящие заклятья не собирались в шар и распадались.

Погасив магическую проекцию, я раздраженно поправила под спиной подушку, пристроила на коленях блокнот с расчетами и постучала кончиком карандаша по странице. Нервно поерзала. Стоило отправиться в зал для самостоятельных занятий, но там был полный аншлаг. Оставалось копаться в формулах и заедать досаду шоколадкой…

— Катти! — Оливия потрепала меня по коленке.

Я резко дернулась и, плохо соображая, посмотрела на подругу. Она успела вернуться из бассейна. В комнате царил полумрак, а за окном почти погас день. Учебник валялся на полу, конспекты съехали с колен на кровать.

— Сколько времени? — удивилась я.

— Почти девять, — пояснила Оливия. — Ты заснула.

— Мне надо доделать проект, иначе завтра не сдам… — вздохнула я, потерев ноющую от неудобной позы шею, и резко выпрямилась от прошившей насквозь мысли.

Магическое желание от повелителя-дракона Рэдвина Даррела! Чтоб он сейчас икнул, подавился и споткнулся. Желательно все одновременно. Мне от этого станет легче.

Ругаясь сквозь зубы, я вырыла из-под записей связеон и соскочила с кровати.

— Ты чего всполошилась? — не поняла подруга.

— Магия не будет слушаться без хверсова желания!

— Ой! — охнула она, округлив глаза. — Но ты уверена? Может, утренний кофе для Даррела еще считается? Попробуй.

Стараясь не паниковать, я осторожно сжала кулон на шее и мысленно прикоснулась к капле внутри него. Жидкость ожидаемо начала биться в серебряные стенки, а из графина на подоконнике веселым фонтаном брызнула вода. Мы с соседкой в унынии проследили, как струйки потекли по стеклянным стенкам и начали собираться в поднос.

— Не считается, — вздохнула я и принялась в зеркальце артефакта пролистывать длинный список номеров однокурсников.

Бесконечный перечень был давно не актуален. Большинство однокурсников из него отчислили, но никак не доходили руки почистить контакты. Даррел, как назло, находился в самом конце, под именем «Хверсов хаос».

— Ну, может, просто возьмешь учебники и доделаешь проект рядом с ним, — предположила Оливия, пока я ждала ответа и слушала скребущие звуки, доносящиеся из артефакта.

В этот момент Рэдвин лениво протянул:

— Неожиданно, староста. Что-то важное или просто захотела поболтать?

На заднем фоне звучали чужие голоса. Он явно был не один.

— Доброе утро, Даррел, — отозвалась я.

— Сейчас вечер, Катарина, — с ехидной интонацией напомнил он.

— У тебя, может, вечер, а у меня утро. Я заснула.

— Поздравляю. Хорошо отдохнула? — хмыкнул Рэдвин.

— Отлично просто! Можно всю ночь не спать и доделывать проект, но с магией у меня сейчас чуточку проблематично.

— Кхм… — донеслось глубокомысленное.

— Просто скажи, что ты сидишь над учебниками, и я тоже могу посидеть рядом с тобой, — искренне попросила я.

— У меня плохая новость, староста…

— Ясно, ты не сидишь над учебниками, — вздохнула я. — Давай сделаем так: ты мне говоришь, что хочешь, а я приду со всем готовым. Кофе, поесть, девушку? Может, ты уже с девушкой и вам надо красный носок на дверную ручку повесить, чтобы никто не вломился? Только скажи! У меня есть красные носки. Даже в сердечко! Может, ты просто хочешь, чтобы я от тебя отстала, и на этом разойдемся? Озвучь, пожалуйста.

Оливия изумленно округлила рот от моих рациональных предложений. Видимо, начала понимать, что про кофе ей с утра чуток соврали.

— У меня еще одна плохая новость… — проговорил в связеоне Даррел.

— Мне страшно уточнять, — призналась я.

— Я хочу искупаться.

На тыльной стороне ладони, как в насмешку вспыхнул алый знак, намекающий, что Рэдвин говорит совершенно искренне. И в этой искренности он собирается, кондраг его раздери, плескаться в водичке.

— Но ты не в купальне у себя в общаге и не в термах у водников, — заключила я.

— Нет, — согласился он. — На Вевузии.

Название «Весайд» переводилось с радынского языка, как «теплый пруд». Находился он практически на краю западного острова, поделенного между зоомагами и артефакторами, по всей видимости, был рукотворным и до большого взрыва составлял часть дворцового парка. Купаться в этой теплой луже с неизвестной глубиной решился бы только отчаянный любитель острых ощущений. Никогда не знаешь, что именно укусит за ногу и заползет в купальный костюм.

— Даррел, все знают, что там запрещено купаться! — воскликнула я.

— Ну… запрещающих табличек здесь не видно, — невозмутимо ответил он. — Ты придешь прочитать лекцию о правилах безопасности или сделаешь вид, что ничего не слышала, и попрощаемся до утра?

— Сейчас буду, — проскрипела я сквозь зубы.

— Носки в сердечко тоже возьми.

— Зачем? — прорычала я.

— Любопытно посмотреть, — хохотнул Рэдвин и оборвал соединение.

Глядя на просветлевшее зеркало, я выругалась. Нецензурно. Оливия от удивления округлила глаза.

— Что случилось?

— Рэдвин Даррел в моей жизни случился! — процедила я, вытаскивая из шкафа куртку. — А у него сейчас случилось купание в теплом пруду на острове зоомагов.

— Там же нельзя купаться, — удивилась она.

— Всем нормальным людям нельзя, но лично у меня к нормальности Даррела большие вопросы.

— Он просто живет прекрасную жизнь, Катти, — хмыкнула соседка.

— А по ходу делает невыносимой мою, — буркнула я.

Глава 5.

Самая рыжая в академии драконов

Никогда прежде я осознанно не совершала поступков, которые приводят к неприятностям. Да в принципе всегда считала, что неприятности происходят исключительно из-за глупости в них попадающих. Но перебарывая смесь тревоги и раздражения, неслась на полных парусах к проблемам. Дорога к ним вела через каменный мост, соединяющий самый западный остров с остальным архипелагом.

С одной стороны студентов встречал дракон с неведомой зверушкой, сидящей на голове, с другой — изваяние с долотом и молотком в руках. Молоток был настоящий, целая кувалда, и металлический боек блестел как новенький. Видимо, его частенько терли на удачу.

Левая сторона острова, принадлежащая зоомагам, напоминала городок в сельской глуши. Тем нелепее среди пейзажа смотрелся учебный корпус, построенный по чертежам старого дворца. Высокое строение с длинными вытянутыми башнями и сложной архитектурой, словно храм драконьим богам, окружали простые деревянные и каменные постройки с двускатными черепичными крышами.

Колорит здесь был особенный. И дело не в пасущихся в загоне травоядных весбурлах, чем-то напоминающих мохнатых кучерявых баранов в черно-белую полоску, а в огромном количестве студентов, вечером выгуливающих на поводках нечисть. В академии разрешали заводить домашних питомцев и даже приветствовали, если кто-то хотел выдрессировать зверушку из Разлома. Главное, ее зарегистрировать и доказать, что зубастая тварь не сожрет соседа. Однако такого количества прирученной нечисти на других островах архипелага не встретить.

Я остановилась возле столба с указателями, проверяя, в какой стороне находится пруд. Внезапно под ноги с жутковатым булькающим звуком из кустов вылетел детеныш шестипалого темно-синего терипописа. Внешне он походил на собаку с длинным тощим телом и выпирающими ребрами.

Правила поведения с нечистью всевозможных классов в нас вдалбливали с первого дня учебы. С терипописами, как с вивернами, следовало застыть и ждать, когда нечисть потеряет интерес. Рефлекторно я замерла, изобразив фонарный столб.

— Сидеть! — рявкнул амбал, вылезший из этих же кустов.

Тварь плюхнулась на две задние лапы, остальными гордо уперлась в каменные плитки и замолкла. Да я сама чуть не присела на дорожку вместе с нею в позе послушной собаки.

— Он не кусается, просто очень общительный, — уверил здоровяк, подхватывая нечисть четвертого класса под мышку, как безобидную зайку, и почесал ее между встопорщенных ушей.

— Симпатичное создание, — поддакнула я, выдохнув. — Выглядит дружелюбным.

Вспомнилось, как в начале года стая терипописов напала в Разломе на острохвостую виверну. Мы с группой лекарей-второкурсников стояли неподвижными болванчиками, не смея пошевелиться, и ждали хоть какого-то исхода. Потом у одного из будущих эскулапов сдали нервы, и пришлось отбиваться с помощью магии. От стаи жутковато булькающих собак, само собой, а не от студента. Правда, тот так истерил, что от него в какой-то момент тоже захотелось отбиться. Хитрая виверна сбежала.

— Погладишь? — вдруг предложил зоомаг, сунув детеныша в мою сторону. — Его зовут Хрум.

Надеюсь, не в честь того, как он задорно хрумкает пальцы, к нему протянутые.

— Руки забыла помыть, — отшатнулась я.

— Да я его тоже неделю не купал, — уверил он.

Еле отбилась!

На улице постепенно смеркалось. Ночное светило обретало четкость, появлялись звезды. По краю дорожки в колпаках из закаленного стекла затлели фонарики. В одичалом парке, окружающем Весайд, темнота стала гуще, и тусклые огни ее почти не распугивали. За деревьями слышались голоса и смех.

Компания на деревянных мостках, уходящих в черный, как смола, пруд, оказалась разношерстной: драконы с боевого, парни со стихийного факультета, несколько девчонок и даже один смутно знакомый некромант с красными волосами и в ярком костюмчике в цвет шевелюры. Две соседки по этажу, поборницы тишины, живущие от нас с Оливией через стенку, сидели на краю настила, опустив ноги в воду.

Рэдвин с приятелями купался. Собственно, я поняла, что он уже вовсю плещется, еще по дороге, когда символ на руке перестал ярко светиться и побледнел. Однокурсники меня признали и заметно напряглись, видимо, решив, что их стихийное веселье сейчас разгонят.

— Воттер, ты что здесь делаешь? — воскликнул Исайя Голлейн, поспешно затыкая пробкой маленький темный бутылек с подозрительным зельем. — Тебя тоже позвали?

— Вроде того, — сухо отозвалась я, чувствуя себя поистине незваной гостьей на чужом празднике с самопальными пьянящими зельями.

Студенты с лекарского часто варили подозрительные снадобья на травах, собранных в Разломе, и тишком продавали за небольшие деньги. При желании можно было легко купить энергетики, противоядия и любовные зелья. Пьянящие элексиры тоже были в ходу.

— Она пришла к Даррелу, — с ехидцей поглядывая в мою сторону, пояснили соседки по этажу.

Народ расслабился. Я приблизилась к краю мостков и, сложив руки на груди, начала дожидаться, когда Рэдвин заметит мое появление. Не орать же на весь остров, чтобы привлечь внимание этого… водоплавающего дракона. И без того появление получилось довольно неловким.

— Значит, Катарина Воттер не гнушается развлечений простых смертных, — раздался насмешливый голос, заставивший меня удивленно оглянуться.

Рядышком присоседился тот самый высокий некромант с красной шевелюрой. Учитывая, что он был чистокровным драконом, наверняка принадлежал к какому-нибудь древнему, как наша академия, роду. Не удивлюсь, если его кричащий костюм стоил в половину всего моего гардероба.

— Мы знакомы? — удивилась я, пытаясь вспомнить, где видела этого некроманта, и щелкнула пальцами. — Поняла! Ты друг Тайлер Лачи!

Он кривовато усмехнулся и представился:

— Я Макс.

Между нами повисло молчание. Макс с любопытством разглядывал меня.

— Ты что-то хотел, Макс? — не выдержала я, чувствуя себя ужасно неуютно.

— Да просто поболтать, — пожал он плечами. — Хотел познакомиться…

— Уже познакомились, Тирош, — раздался из воды голос Даррела, незаметно к нам подплывшего.

Тирош? Как я и подозревала: драконья династия, богатые родители и все такое прекрасное. Удивительно, как ему позволили выучиться на некроманта. Обычно драконы выбирали своим отпрыскам стихийный факультет или, на худой конец, боевой. Некромантию у них благородным занятием не считали.

Макс немедленно ретировался:

— Ладно, поговорим еще, Катарина.

Рэдвин, одетый в одни плавательные шорты, с легкостью выбрался на мостки, подтянувшись на руках. С него на деревянный настил потоком текла вода. Он потряс мокрой головой, разбрызгивая воду, и растер лицо ладонями. Крепкий торс от прохладного воздуха покрылся мурашками.

Я отвела взгляд.

— Скажи, Даррел, есть хоть какой-то шанс, что ты захочешь просто посидеть с учебниками?

Он упер руки в поджарые бока и широко улыбнулся:

— Не умеешь развлекаться?

— Твоих развлечений я не понимаю, — ответила я.

— А ты попробуй, — предложил он. — Искупайся, староста.

— Не в этом пруду. Не залезаю в воду там, где что-то зубастое может заползти в штаны.

Я указала пальцем в район его бедер. Рэдвин опустил голову и тоже посмотрел на плавательные шорты. Рыжие брови вопросительно изогнулись.

— Можешь одеться, а потом мы говорим? — смутилась я и спрятала руку за спину.

— Я хочу, чтобы мы искупались вместе, — совершенно серьезно проговорил Рэдвин, и на моей руке ярко вспыхнул символ.

Он, как всегда, точно знал, чего хочет, и опять мне его желания совершенно не нравились.

— Нет, — отказалась я. — Тебе придется перехотеть, Даррел, и попросить что-то человеческое…

Секундой позже он схватил меня в охапку, и мы вместе рухнули в пруд. Теплая как парное молоко вода окружила со всех сторон, попала в нос. Одежда отяжелела, ботинки пропитались водой. Однако пруд оказался мелким: ноги моментально нащупали склизкое дно. Я выскочила на поверхность и, убирая с лица волосы, прорычала:

— Ты утопил мой связеон! Ты труп, Винни!

Внезапно он обхватил меня сзади, прижав к груди, закрыл рот ладонью, и угроза, каким именно способом он станет трупом, превратилась в неразборчивое чмоканье.

— Не кричи, Кат-Кат, — прошептал он мне на ухо. — Иначе нас поймают.

На берегу действительно происходило движение. Маленький праздник накрыли дежурные. С прибытием в академию ревизора в принципе стало строго: патрулировали каждый день. Обычно проверяли после полуночи, но на купальщиков, видимо, кто-то пожаловался.

Рэдвин утянул нас под мостки, а его приятели, нырявшие в центре пруда, поплыли к другому берегу. Понятия не имею, как они потом будут прорываться через непроходимый лесной бурелом, отделяющий водоем от края острова.

Ногами я нащупала дно и, невольно цепляясь за плечи Даррела, встала на цыпочки. Когда над нашими головами по деревянному настилу раздались тяжелые шаги и прогнулись доски, мы снова нырнули под воду. Через некоторое время все стихло. Появилась возможность выглянуть на поверхность и глотнуть воздуха. Голоса уже звучали с берега.

— Поверить не могу, что прячусь от патруля в пруду! — прошипела я, желая одного: огреть смеющегося Даррела чем-нибудь тяжелым. — Смешно тебе?

— Ты очень шумная, староста, — прошептал он. — Ты нас выдашь.

В идиотской ситуации радовало только одно: пруд действительно был теплым. По крайней мере, не окоченеем.

Невольно я прислушивалась к воде, как делала это всегда, оказавшись в открытом водоеме. Она с плеском ударялась о деревянные столбы мостков, приносила звуки отчаянной возни парней, пытавшихся выбраться в темноте на противоположный берег.

По дну что-то скреблось, в глубине плавали рыбы. Наверняка их притащили зоомаги из Разлома. Скоро нечисть поймет, что в воде болтается корм, и попытается нас сожрать. Все создания из Разлома постоянно кого-нибудь жрут!

— Сейчас уместно говорить, что ты меня бесишь? — через паузу пробормотала я.

— Ты в восторге от меня, — парировал Рэдвин.

— Ненавижу, — отозвалась я. — Почему магия не связала меня с кем-нибудь поприличнее?

— Зато мне ты нравишься, — тихо проговорил он. — Ты такая непосредственная в своем желании все делать правильно, Кат-Кат.

— Прекрати меня называть кормом для кошек! — прошипела я и пихнула его в плечо.

— Тебе идет, — с трудом сдерживая смех, заключил Даррел.

— А тебе пойдет костюм утопленника, Винни!

Руки Даррела, нахально забравшись под куртку, крепко сжимали мою талию, и я остро ощущала горячее касание его пальцев. Внезапно пришло осознание, как близко мы находимся друг от друга: нас разделяла всего лишь узкая, почти неощутимая полоска воды. Казалось, она постепенно нагревалась.

Внезапно он стер это ничтожное расстояние, прижавшись ко мне всем крепким телом, и шепнул на ухо:

— Не смотри так, я решу, что тоже тебе нравлюсь, староста.

— Даррел, я даже достойной брани для тебя не нахожу! — От возмущения я действительно забыла ругательства.

— Давай выбираться, — невозмутимо скомандовал он. — Похоже, все уже ушли.

Сначала мы аккуратно выглянули из-под мостка, убедились, что берег действительно опустел, а потом вылезли на настил. Рэдвин забрался сам и протянул руку, чтобы помочь мне.

Я вылезла из пруда и, не обращая внимания, что с одежды стекает вода, сразу полезла в карман за связеоном. Артефакт захлебнулся в пруду и не выжил. Зеркальце потемнело, камушки для набора номеров не светились. Даррела от расправы спасло только то, что он с растерянным видом пытался найти на абсолютно пустом настиле свои вещи. Одежда и обувь исчезли.

— Посмотрю на берегу, — пробормотал он и с самым дурацким видом пошлепал обыскивать берег.

Со вздохом я засунула связеон обратно в карман, скинула мокрую куртку и стянула ботинки. Просушиться по-человечески времени не оставалось. В одиннадцать общежития запирали с помощью чар, и опоздавшие ночевали, где придется. Раньше я оставалась в кабинете «Умниц» и спала на скрипучей старой раскладушке, для таких случаев припрятанной в чулане, но клуба у меня больше не было. Наверное, и раскладушку выбросили. Никому не придет в голову ночевать в административном здании — по ночам там сквозит, как в гроттовой дыре.

Пришлось просто вылить из обуви воду, кое-как обсушиться с помощью магии и двинуться к Рэдвину. Тому нечеловечески повезло найти ботинки, но поиски одежды успехом не увенчались.

— Спасибо, что не голый, — прокомментировала я.

— Сколько оставили. — Он развел руками и посмотрел на обувь: — Ботинки чужие. Дашь свою куртку?

— Тебе мало чужих ботинок? Ты еще чужую куртку хочешь? Не влезешь, — отказалась я делиться.

— Она мешковатая, — заметил он.

— Нормальная, — проворчала я.

Вообще-то, фасон был в этом году крайне модным! Без разницы, что покупалась эта куртка еще на третьем курсе.

— Тебя не смутит идти с раздетым парнем? — спросил Рэдвин.

— Не смутит — сейчас темно, — заявила я. — Но ты всегда можешь принять вторую ипостась и добраться по воздуху. Нарушать правила, так полностью!

— Шорты плавательные, а не оборотоупорные, — намекнул он, что долететь-то можно, но как потом добежать до общаги? Не прикрываться же мужское достоинство ладошками или веточкой.

— Печально, — вздохнула я и все-таки протянула куртку: — Ладно… Не хочу, чтобы тебя приняли за маньяка.

— Почему она мокрая? — удивился он.

— Не мокрая, а влажная, — проворчала я, скрещивая руки на груди, а то начала замерзать. — Не нравится — сама надену.

Рэдвин моментально начал втискиваться в явно маловатую куртку. Высокому дракону та едва достала до пояса и разъехалась на груди, ничего толком не прикрыв. Теперь он еще больше стал смахивать на маньяка.

— Ты была права, — признал он и повел туго обтянутыми тканью плечами. — Узковато чуток.

— Снимай сейчас же! — скомандовала я. — Ты ее, как платье, разберешь на запчасти!

Рэдвин покачал головой:

— Я в ней застрял.

Мы шли по пустому парку нога в ногу и поглядывали по сторонам, чтобы не нарваться на дежурных. Назвать себя влюбленной парочкой, если накроют, у нас вряд ли получится. Мы действительно напоминали серийного убийцу и будущую жертву, добровольно идущую посидеть в заброшенном подвале.

И маньяком в нашем тандеме была именно я! Меня выдавала свирепая мина. Плохо просушенная одежда неприятно льнула к спине, и хотелось хорошенько огреть Даррела, втянувшего меня в дурацкое приключение. Да побольнее!

Внезапно огни в фонарях три раза мигнули, давая всех гуляющим и опаздывающим сигнал, что через пятнадцать минут общежития задраят с помощью чар.

— Да хверс вам всем под хвост! — простонала я, прибавляя ходу. — Даррел, если я из-за тебя опоздаю…

— То что? — спросил он.

— Еще не придумала, — призналась я.

— Мой труп будут откапывать на учебном кладбище некромантов? — развеселился Рэдвин и мягко меня повернул в сторону утопающего в темноте пастбища.

— Отличная идея! Спасибо, что подсказал, — выдохнула я. — Зачем мы идем к загону?

— Срежем путь, — пояснил он. — Не хочу оказаться прикопанным.

— Там же весбурлы, — припомнила я кучерявых баранов в черно-белую полоску, пасшихся в загоне. — Они разве не нападают, если ночью залезть на их территорию?

— Их загоняют в хлев, — уверенно ответил Рэдвин, словно лично видел, как зоомаги перегоняют стадо.

Понятия не имею, почему я ему поверила…

Фонари остались за спиной. Во мраке мы перебрались через жердевую изгородь. Когда Рэдвин перескакивал в загон, показалось, что на моей куртке хрустнули швы.

— На тебе куртка, что ли, разваливается? — проворчала я. — Рукава еще на месте?

— Оба в целости и сохранности, — уверил он.

— Руки не поднимай! — буркнула я, когда Даррел попытаться продемонстрировать целостность вещи. — Порвешь!

В темноте мы начали энергично пересекать поле. В голове крутилась идиотская мысль, что в это время на острове лекарей поливают грядки. Из-под земли начинают бить в разные стороны фонтанчики. Из-за близости к Разлому формулы для самостоятельного полива часто разрушались, и поправлять магию приходилось студентам. В прошлом году я сама участвовала в восстановительных работах. В общем, хорошо, что мы были не у лекарей, опять бы промокли до нитки.

Внезапно Рэдвин схватил меня за руку и заставил остановиться. Перед нами вырос темный силуэт крупного весбурла. В темноте горели алые глаза, светились белые полоски шерсти. Зверь тихо, но угрожающе фыркнул. Из черных ноздрей вырвался пар. Хотя, возможно, это этот пар дорисовало воображение, и ничего полосатый кровожадный баран не выпускал. Кроме едва слышно рычания. Оно точно было!

— Даррел, ты сказал, что их загоняют в хлев, — прошептала я, не шевелясь.

— Ошибся, — отозвался он. — Ты хорошо бегаешь, староста?

У меня дернулся глаз.

— Я уже говорила, что мне не нравишься? — пробормотала я.

— Пару раз.

— Тогда повторюсь, пока эта тварь нас не забодала.

— Бежим, Кат-Кат, направо. Сейчас! — тихо скомандовал Рэдвин.

Мы рванули через загон. Следом несся взбешенный весбурл. Я практически ощущала, как близко его коротенькие рога к моей спине. Перед глазами прыгало, в висках стучала кровь.

Внезапно из-под земли вырвались широкие фонтанчики воды. Они били высоко вверх, разбрызгивались в разные стороны и создавали ощущение, что лил дождь. Чудом добравшись до изгороди, мы перевалились через верхние жерди и упали на траву. Дыхание обрывалось. Одежда снова промокла. Я валялась на спине, тяжело дышала после гонки и все еще не верила, что попала в совершенно идиотскую ситуацию.

— Да почему здесь-то поливают? — пробормотала я.

— Душ для баранов, — предположил Рэдвин.

Самое отвратительное, что мы тоже оказались одними из этих баранов! Ладно, наплевать на Даррела, его ментальное здоровье вообще под большим вопросом, но как я встряла в бараний душ? Однако после забега по пастбищу от наших, похоже, кармических братьев, злиться или возмущаться сил не осталось.

Мы кое-как соскреблись с травки и рванули с острова зоологов. В общежитие я заскочила буквально на последних минутах, мокрая, замерзшая и вымотанная.

— Ну и видок, — ошарашенно протянула Оливия, когда я ввалилась в комнату и на пороге скинула грязные ботинки. — Ты Даррела топила или спасала из воды?

— Не поверишь… Мы прятались в пруду от патруля, — сердито ответила я и стянула с себя изгвазданную кофту. — Потом убегали от весбурлов.

— Я должна что-то еще узнать?

— Что лучше бы Даррел притопился! — отозвался я, скидывая штаны. — Но разве он может сделать для меня что-нибудь полезное?

Грязная одежда осталась валяться неопрятной кучей возле кровати. В мокром белье я повалилась лицом в подушку.

— И даже не будешь заканчивать проект? — В голосе Оливии прозвучало удивление напополам с восхищением.

— Утром, — отозвалась я, впервые в жизни выбрав отдых, а не учебу. — Поставь пробуждающий артефакт на пять. Нет, на полшестого! Но лучше на шесть…

Закрытый учебник по магии острым уголком укоризненно впился в ногу. С недовольным мычанием я сбросила его на пол, отпихнула блокнот с записями и провалилась в глубокий сон без сновидений.

На следующее утро пришла очередь Рэдвина работать штатным джинном, но он не пришел. Проект я доделывала на коленке, прихлебывая витаминную настойку от простуды, и невольно проверяла часы. Даррела не было.

В столовой он тоже не появился. Я поймала себя на том, что невольно посматриваю в окно и пытаюсь взглядом выискать в толпе студентов рыжеволосую шевелюру дракона. И, кажется, чуточку переживаю, все ли с ним в порядке. Так засмотрелась, что не заметила выскочившее из воздуха письмо. Складывалось впечатление, что его швырнули мне в лицо.

Запечатанный квадратный конверт едва не упал в тарелку с омлетом. Подхватить успела в последний момент, но уголок все равно окунулся в томатный соус.

— Проклятье! — пробормотала я, аккуратно вытерев конверт салфеткой. — Из деканата прислали.

Вообще, устаревшими почтовыми заклятьями сейчас почти никто не пользовался. Преподаватели, если они оставались не только в своем уме, но и в материальном, а не призрачном теле, отправляли сообщения на связеон. Однако мой артефакт захлебнулся в пруду и остался в кармане куртки. Куда с моими вещами делся Рэдвин, история умалчивала. Возможно, беспечно отсыпался после вчерашнего приключения, пока я слегка за него волновалась.

Я вскрыла печать. К половине девятого меня вызывали к декану Тарт.

— Просят зайти, — пояснила я соседке по комнате.

— Чего хотят? — насторожилась она.

— Скорее всего, что-нибудь насчет работодателей, — предположила я и, подхватив сумку, поднялась. — На следующей неделе надо сдавать заявления.

Однако госпожа декан оказалась не одна, а принимала лощеного мужчину с седой прядью в идеально зачесанных темных волосах. В расслабленной позе он восседал в кресле для посетителей и казался хозяином строгого кабинета, а не гостем. Меня не было в академии, когда объявили общее собрание и представили ревизора, но, уверена, это и был знаменитый Эрдан Сиер, державший в напряжении весь архипелаг.

В общем, меня попросили подождать остальных и мягко выставили за дверь. Пришлось коротать время в приемной, но подальше от подозрительного каменного дракона, недавно обратившего в пепел племянницу декана Эльзу Тарт.

Через некоторое время в приемную один за другим вошли пятеро моих однокурсников. Внутренности завязались крепким узлом. Вчера мы все участвовали в вечеринке у теплого пруда на западном острове, и сразу стало очевидным, что в кабинете декана вряд ли речь пойдет о заявлениях к работодателям…

— Воттер, так и знал, что ты на нас доложишь! — просипел Исайя Голлейн простуженным голосом и громко чихнул в платок.

От несправедливых обвинений у меня поползли на лоб брови, и переживать разом расхотелось.

— Голлейн, я вчера не попалась, — тихо, чтобы госпожа Тарт не услышала перепалку, проговорила я. — Хочешь сказать, что я сама себя сдала? Ты с логикой вообще не дружишь?

— А кто еще? — промычал он.

— Может, тот, кого вчера все-таки поймали? — с ехидством уточнила я.

Парни переглянулись и помотали головами, давая понять, что им тоже удалось уйти от патруля.

Мы окончательно примолкли, когда открылась дверь и появился лорд Сиер. Не без иронии он пожелал нам удачи и сделал приглашающий жест рукой:

— Дамы вперед.

Первым почему-то вошел Голлейн.

Стройным рядком мы встали перед огромным столом декана, заваленным бумагами. Через стеклышки очков в черепаховой оправе госпожа Тарт окинула нас тяжелым взглядом и резко произнесла:

— Госпожа Воттер, вот уж кого не ожидала увидеть здесь!

Я приосанилась, приготовилась к выволочке и… действительно получила по полной программе. Праведный гнев почему-то изливался исключительно на мою голову, словно парни не участвовали в общем веселье и не скидывали одежки, чтобы прыгнуть в теплую водичку Везувия.

Возможно, она злилась бы чуть меньше — подумаешь, вечеринка на причале, фениксы вообще изредка со смотровых площадок сигают, — но вчера в пруд вылили самопальное зелье, и сегодня утречком на поверхность всплыли брюхом вверх какие-то крайне редкие рыбки из Разлома, всего неделю назад туда подселенные.

— И что вы на это скажете, госпожа Воттер? — вопросила декан.

Почему она спрашивала меня? Я что, самая рыжая в этой драконовой академии и отгребаю за всех скопом⁈

— Мы просим прощения, — со скорбным видом отозвалась я. — И готовы принять наказание.

— Куда же вы денетесь, — буркнула госпожа Тарт и щедрой рукой отсыпала нам наказаний.

Она зачитывала «приговоры» вслух, как на судебном заседании, ставила на направления печати и отдавала в руки. Каждый был вынужден подойти к массивному письменному столу, затянутому бордовым сукном, и получить личный приговор.

Одного из парней приговорили к восстановлению заклятий полива на пастбище весбурлов, снесенных вчера неизвестными вандалами. Другому досталось чистить запоганенный пруд Весайд. Я с двумя товарищами по несчастью получила кураторство в завтрашнем зачете по ориентированию и поиску нечисти у третьекурсников-стихийников. Учитывая, что на следующий день мне предстояло идти в дозорную группу и пропуск уже выписали, захотелось громко выругаться.

В общем, нами заткнули все возникшие за последние дни дыры.

— Господин Голлейн, — обратилась декан к простуженному парню, — вам пять дней дежурства в погодном штабе.

Мы едва все не застонали в голос. С первого курса к Исайе Голлейну привязалось прозвище «Исайя — дурная погода». Когда он дежурил, архипелаг неизменно накрывал унылый, мелкий дождь, температура воздуха падала и на улице царила депрессивная серость. Будь на его месте кто-то другой, давно бы вытурили из академии, но родители Голлейна входили в попечительский совет. Таких студентов не отчисляли, а позволяли доучиться до диплома. Он и доскребся. С переменным успехом.

— Почему их на один день, а меня на пять? — совершенно обнаглел Исайя, получивший самую, что называется, непыльную работенку.

— Сознательных людей, сдающих своих сокурсников, поощрять надо особенно, — с откровенной насмешкой в голосе объявила декан. — Пять фамилий назвал — пять дней отработки получил. Арифметика несложная и честная.

Выходит, Голлейн попался и других без зазрения совести заложил! Странно, как от наших свирепых взглядов он не вышел в окно или не растворился в воздухе.

— А вам, Катарина, я советую взяться за ум и не отвлекаться на никчемные развлечения. У вас, господа студенты, если вы забыли, через две недели экзамен по теории стихийной магии, — отвесила моральную оплеуху декан и кивнула: — Идите.

— Декан Тарт, — вдруг обратился один из парней, — позвольте сказать. Самопальные зелья принес с собой Голлейн. Я уверен, он выбросил бутылки, когда появился патруль.

— Я видел, как выбрасывал, — подтвердил второй.

— Да вы в пруду в этот момент сидели! — вытаращившись, просипел тот и яростно чихнул.

— Господин Голлейн, останьтесь еще на минуту, — поправив очки, сухо попросила госпожа Тарт.

После выволочки у декана меня ждала унизительная защита слепленного на коленке проекта по теории боевых заклятий. Вообще, обычно говорили, что перед смертью не надышишься, но я решила попробовать подышать еще раз и отправилась в зал для самостоятельных занятий.

Рэдвин появился, когда до защиты оставалось полчаса.

Я заметила партнера по магической связке сквозь голубоватое свечение проекции, похожей на комок спутанных ниток. Даррел остановился в дверях и оглядел столы. Он выглядел непривычно в стильных брюках со стрелками, в светлой однотонной толстовке и в туфлях. Погасив заклятье, я проследила за приближением этого совершенно незнакомого Рэдвина, словно сошедшего с обложки модного журнала, и вдруг поняла, как на самом деле сильно волновалась из-за его внезапного исчезновения.

— Слышал, на тебя донесли, староста, — проговорил он вместо приветствия и, положив на лавку формованный рюкзак, уселся напротив. — Получила разнос?

Скривившись, я продемонстрировала лист с печатью декана.

— Завтрашний зачет у третьего курса в Разломе.

Со смешком Рэдвин вытащил из кармана брюк измятую до неприличия бумаженцию, расправил и показал мне. На листочке стояла печать ректора, по факту поставленная его секретарем госпожой Сноуф.

— Спуск в Разлом в группе Зигмуса послезавтра. Надеется найти какую-нибудь любопытную зверюгу.

Профессор Зигмус, известный на всю академию чудак, проводил опыты на тварях из Разлома. За редкие экземпляры он ставил студентам зачеты и засчитывал курсовые проекты. Народ от души старался пополнять его коллекцию, а если не особенно старался, тот в принудительно-добровольном порядке собирал группы и отправлялся за нечистью лично. Помню, как в декабре Зигмус шесть часов гонял нас по Разлому в поисках хверсов. Мелкие гаденыши маскировались получше любого хамелеона!

— Победил, Даррел. Забирай последнюю печеньку, тебе точно хуже, — хмыкнула я. — Как тебе перепало такое счастье?

— Вещи вчера забрал патруль. Пришлось покаяться, — хмыкнул Рэдвин. — Ты ведь успела придумать желание, староста?

— Я хочу отнести к артефакторам связеон, — призналась я. — Может, сумеют починить.

На руке Рэдвина вспыхнул алый символ.

— Как я и предполагал, — довольно кивнул он и полез в рюкзак.

— Принес его собой? — уточнила я.

Однако он достал черную коробку с эмблемой «дракоса» на крышке, положил на стол и подвинул пальцем в мою сторону.

— Все утро искал в Родрике модель, похожую на твою, но ее уже не продают.

— А где мой связеон?

Даррел с трагичной миной покачал головой, давая понять, что старенького связеона-утопленника с нами больше нет.

— Винни, просто скажи, что куртку ты не потерял, — попросила я, сложив руки в молитвенном жесте.

— Она в целости и сохранности принимает мыльные ванны, Кат-Кат. — В его светлых глазах заискрился смех.

— Очень рада, — проговорила я. — За «дракос» тоже спасибо. Я правда ценю твои усилия…

— Ты такая дипломатичная, — ухмыльнулся Рэдвин.

— Но возместить стоимость дорогого артефакта сейчас не готова. Просто сдай его обратно в магазин.

— Бери на время. Вернешь, когда купишь новый, — легко предложил он, явно стараясь сгладить неловкий момент. — Он в любом случае уже замагичен на твой номер.

Мысль была неплохая. Я все равно подумывала после получения диплома взять новый связеон. Возможно, даже «дракос». В рассрочку лет на пять.

Внезапно коробка, заставив меня вздрогнуть, разразилась пронзительной трелью.

— Тебе, кстати, все утро звонили, — хмыкнул Рэдвин, наблюдая, с какой скоростью я снимаю крышку.

К высокому потолку взметнулась громкая мелодия. «Дракос» оказался девчачий: розового цвета, с золотистой узнаваемой эмблемой. Одарив Рэдвина выразительным взглядом, я раскрыла зеркальце и проверила номер звонящего. Судя по комбинации символов, меня разыскивала мама.

— Привет, — ответила я, и она обеспокоенно запричитала, что уже раз десять пыталась со мной связаться.

Пришлось подняться из-за стола и отойти в сторонку, чтобы поговорить. Пока я тихонечко уверяла маму, что ничего плохого не случилось, просто связеон пришлось отдать в ремонт, Даррел повернул к себе мои записи и начал с интересом изучать. Внезапно над страницами засветилась позорная проекция скомканных заклятий.

— Рэдвин, ничего не трогай! — грозно прошептала я.

Он немедленно погасил клубок и поднял руки, давая понять, что вообще не прикоснется к магии.

— Ты с кем разговариваешь? — удивилась мама.

— С другом, — коротко ответила я, отворачиваясь.

Некоторое время она пыталась выяснить, с каким именно другом, напрочь забыв, что отчитывала взрослую дочь за несознательность. Между тем Рэдвин встал и указал пальцем на тыльную сторону своей ладони, давая понять, что знак потух. Желание было выполнено, можно заняться собственной жизнью.

— Я должна идти. Наберу тебя вечером, — пообещала я, прерывая маму на полуслове, вернулась к столу и быстро просмотрела записи. — Ты что-то исправлял?

— Не переживай, староста, — ухмыльнулся он, подхватывая со скамьи модный рюкзак. — Я неплохо разбираюсь в боевой магии.

— Даррел, просто скажи, что именно ты исправил?

— Мой номер у тебя записан первым, Кат-Кат, — подмигнув, невпопад ответил он и спокойно зашагал к выходу.

Невольно я заметила, как вслед высокому, хорошо сложенному боевику обернулось несколько девчонок.

Я быстро просмотрела записи, отмечая, в каком именно месте он внес исправления в выкладки, и проявила проекцию. Вместо скомканного клубка над страницей засветилась идеально ровная, крепко сплетенная сфера. За несколько минут Рэдвин сумел отыскать и выправить неточности. Проект был по-прежнему сделан на коленке, но защищала я его, не испытывая драконьего стыда.

«Признаю, ты неплохо разбираешься в боевой магии», — отправила Рэдвину сообщение после практикума.

«Пожалуйста», — с ехидством ответил он в перерыве между лекциями.

— Представляешь? Десять! — прокомментировала Оливия и растопырила пальцы на обеих руках.

— Ты думала, у тебя их меньше? — не поняла я, откладывая связеон.

— Ты десять раз проверила «дракос», пока ждала ответа от Даррела, — жизнерадостно пояснила она. — Вернее, девять. На десятый он написал.

Она игриво покачала мизинцем.

— С арифметикой у тебя порядок, — буркнула я.

Подруга опустила руки и с пресной миной вернулась к конспектам. Я снова устремила взгляд в учебник по углубленному курсу водной стихийной магии, но не могла разобрать ни строчки. Сосредоточиться на параграфе не удавалось.

— И он подарил тебе связеон, — пробубнила Оливия, видимо, пытаясь намекнуть, что Рэдвин нравится мне больше, чем я делаю вид.

— Дал попользоваться своим, — напомнила я.

— Ага, — с ехидством поддакнула она и указала на артефакт, лежащий на столе. — Цвет у твоего одолженного «дракоса» до смешного мужской.

Между тем в лекторий бодрой походкой вошел профессор по защитной магии и призвал организовать в пространстве тишину. Пока аудитория давилась шепотками, он оживил демонстрационную призму на столе. В воздухе возникла до дрожи реалистичная проекция бельвистиарфа в полный рост — несуразной, отвратительной нежити, причудливо слепленной Разломом из частей погибших тварей. В зале мгновенно повисла оглушительная тишина.

Монстр медленно крутился в воздухе. Из оскаленной пасти реалистично капала ядовитая слюна. Завладев вниманием лектория этой эффектной демонстрацией, профессор объявил, что вчера в верхней чаше случилось нападение бельвистиарфов на группу некромантов-третьекурсников во главе с их деканом Мигрушем. По рядам пробежала волна смятенных шепотков.

— Сегодня я решил еще раз напомнить, какие именно заклятия способны полностью уничтожить нежить и не дать ей восстать, — пояснил преподаватель. — Жду ваших дополнений и уточнений. Начнем, коллеги…

Когда поздним вечером в комнату постучались, я уже знала, что в коридоре увижу Рэдвина. Он действительно стоял за дверью. Столичного парня не осталось, он снова превратился в главного шутника парящего архипелага в кожанке и в тяжелых ботинках. Через локоть была перекинута моя куртка с биркой из академической прачечной.

— У тебя случилось «доброе утро», — немедленно догадалась я.

— А я должен быть в Разломе, — согласно кивнул он. — Без магии, как понимаешь, соваться туда не стоит, но у меня совершенно нет времени гадать, чего ты хочешь. Более того, я догадываюсь, что сейчас ты хочешь просто лечь спать.

— И в Разломе у тебя не дозор, — заключила я.

— Нет, — коротко ответил он. — У меня шумное мероприятие.

— Ты делаешь ставки на бои? — со вздохом уточнила я.

Впервые слышу, чтобы бои без правил, которые постоянно проводили в Разломе, называли дипломатичным словом «мероприятие». Устраивать их начали задолго до моего поступления в академию, и наверняка администрация знала о сомнительном развлечении, но ни разу не пыталась тотализатор прикрыть. Возможно, профессора считали, что будущим профессиональным магам надо где-то сбрасывать напряжение, иначе разнесут соседний Родрик. Этот туристический город был единственным местом, куда студентов отпускали без подписанного деканом разрешения.

Рэдвин покачал головой.

— Даррел, ты дерешься на ринге⁈

— Я не рассчитывал, что бой попадет в мое… кхм… дежурство, — пошутил он с кривоватой улыбкой.

— Ты слышал, что вчера случилось нападение бельвистиарфов?

— Да, — согласился он. — Нежити бояться — в Разлом не ходить. Давай, Кат-Кат, помоги мне. А завтра прочтешь лекцию о хорошем поведении, договорились? Я даже принес тебе куртку, чтобы ты не замерзла.

Даррел изогнул брови в ожидании моего решения.

— Но штаны-то мне можно какие-нибудь надеть? — сдаваясь, проворчала я.

— У тебя красивые шортики, — ухмыльнулся он, указав на мои короткие красные шорты. — В прошлый раз еще хотел сказать.

Я только закатила глаза и вернулась в комнату. Оливия с любопытством наблюдала за суматошными сборами. На новость, что мы с Рэдвином спускаемся в Разлом из-за боя на ринге, она поморщилась.

Соседка была идейной: не любила азартные игры в принципе, а местный тотализатор еще и антигуманным считала. Она искренне возмущалась тем, что иногда в старой житнице посреди ядовитого болота стравливали специально выловленную нечисть и делали ставки. Тем чуднее, что она отложила книгу, встала с кровати и, подвинув меня у шкафа, начала вытаскивать с полки вещи.

— И теперь ты решила от меня отселиться? — замерев с одной натянутой штаниной плотных брюк, уточнила я. — Перед выпуском тебе не дадут другую комнату.

— Вот еще! — проворчала подруга и прямиком на растянутую домашнюю футболку надела свитер с горлом. — Не хочу, чтобы ты осталась там одна, пока твой Даррел будет махать кулаками. Не после нападения нежити.

— Мы можем не успеть вернуться к одиннадцати, — предупредила я. — Придется ночевать в термах.

— Там неплохо спать в зале с теплыми полами.

Мы выбрались в коридор, когда Рэдвин, судя по всему, уже пришел в отчаянье. Он с вопросом посмотрел на Оливию и перевел на меня многозначительный взгляд.

— У нас плюс один, — пожала я плечами и забрала у него куртку.

— Привет, Рэдвин, — без прежней дружелюбности поздоровалась она. Видимо, за участие в боях моя подруга сняла у него все накопленные очки.

— Привет, плюс один, — отозвался он и, пока подруга запирала дверь, тихо спросил: — Как понимаю, она в курсе нашей проблемы?

— Надо было соврать, что у нас большая любовь? — хмыкнула я.

— Я смотрю, вас не смущает говорить обо мне в третьем лице, — буркнула Оливия.

— Не ворчи, плюс один, — отозвался Даррел и, кажется, окончательно ушел в минус по ее шкале измерения хороших парней.

На улице резко похолодало, и моросил холодный дождь. Сразу видно, что «Исая дурная погода» днем приступил к дежурству в погодном штабе. Мы дружно натянули капюшоны и, похоже, начали напоминать подельников, собравшихся ограбить ректорскую приемную. Смотритель подъемника лепрекон Ховски прятался от мелкой мороси под широкополой черной шляпой, которую сдвинул на затылок, рассматривая наше трио.

— Даррел, ты сегодня с прекрасными дамами? — осклабился он, принимая от Рэдвина монеты.

«Прекрасные дамы» между тем изящно скукожились от тяжелого, влажного холода, исходящего от Разлома, и натянули пониже капюшоны, словно старались скрыть прелестные лица. Оливия шмыгнула носом и, вытащив из кармана скомканный платок, громко высморкалась. Я кашлянула в кулак и спрятала руки в карманы куртки.

Ночью в Разлом мне спускаться еще не приходилось. Темнота здесь казалась белесой, словно мрак опасался опускаться в верхнюю чашу. По дороге к житнице Рэдвин объяснил, что волноваться особенно не о чем. Арену для боев и тропу к ней защищали охранными амулетами, отпугивающими нечисть. Возможно, здесь было относительно безопасно, но вокруг чавкала болотная топь, что-то плюхало и кряхтело. В общем-то, как и всегда в Разломе, но от Даррела мы с подругой старались не отставать.

Возле каменного зернохранилища с двускатной крышей толпилось неожиданно много народу. Периметр был тускло освещен, на почерневшие от плесени стены, местами затянутые серебристым ядовитым плющом, наступал туман. Он приглушал свет низких фонариков, воткнутых в землю, и все вокруг казалось ненастоящим.

Мы с Оливией невольно схватили друг друга под локоток и следом за Рэдвином прошли под аркой, испещренной глубокими трещинами. Снаружи было тихо, но внутри царил оглушительный гвалт. Пахло отвратительно: серой и влажностью. Шел бой. Народ выкрикивал прозвища «Костолом» и «Ураган», заодно подсказывал, как именно им следовало друг друга прикончить.

— Даррел, опаздываешь! — подскочил к нам лепрекон Трой, выпускник с воздушного факультета.

— Прости, приятель. — Рэдвин похлопал его по плечу и кивнул на нас с Оливией: — Присмотри тут за моей девушкой.

Не уточнив, какая из нас именно его девушка, он исчез в толпе, а Трой повернулся к нам и замер.

— Ага, привет, — согласилась я.

— Поставишь на своего парня? — нашелся лепрекон.

— Я здесь в качестве фанатки. — С идиотским видом я потрясла сжатыми кулаками: — Рэдвин, вперед!

— Хлыст, — поправил Трой.

— А?

— На ринге имя твоего парня Хлыст, — подсказал он.

Смотреть на мордобой не возникало никакого желания, но нас не спросили. Расчищая локтями путь, Трой помог нам с Оливией протиснуться к рингу. Сначала я не поверила своим глазам и даже решила, что от ядовитых болотных паров поймала задорную галлюцинацию. За хлипким ограждением друг друга мутузили полузвери с человеческими телами и львиными головами.

Понятно, что противники скрывали лица за магическими масками, но первое впечатление оказалось ошеломительным. Нанося друг другу удары, они даже по-звериному рычали!

Ураган уложил противника на лопатки. Накачанный агрессией зрительный зал начал его подбадривать. Кто-то кровожадно заорал, перекрикивая остальных:

— Уничтожь его! Сотри рожу в порошок!

Я специально посмотрела на вопящего, чтобы хорошенько запомнить, а потом на островах держаться подальше. Очевидно же, парень — маньяк.

Внезапно случилось странное: Ураган обернулся, словно его окликнули по имени, а он сумел различить голос среди чудовищного гвалта. В итоге ему хорошенько вмазали в львиную морду. Парень отлетел и затих, потеряв сознание.

Однако никто не бросился ему помогать. Более того, незнакомый лепрекон выскочил на ринг и вместо того, чтобы громко звать лекаря, так же громко начал обратный отчет. Толпа подхватила. Житница хором отмеряла Урагану секунды на попытку отскрестись от пола, но опрокинутый навзничь боец не шевелился.

— Один! — выкрикнул судья. — Победил Костолом!

Секундой позже на ринг выскочила разъяренная, как голодный зомби, Тайлер Лачи и набросилась на победителя с кулаками. Зрительный зал ошеломленно затих. От изумления у меня отпала челюсть. Оливия выругалась бранным словом, а мне-то казалось, что подруга вообще не в курсе, что в эрганском языке такие существуют. Лачи схватили сзади, но она вырвалась, лягалась и выкрикивала угрозы.

От возникшей догадки только-только подобранная челюсть отпала еще раз. Мы с Оливией шокированно переглянулись.

— Там что, под маской Блайк? — спросила я, словно она была в курсе всех дел.

— Какой познавательный вечер, — со смешком прокомментировала та. — Мне здесь начинает нравиться.

Отправленный в нокаут Ураган внезапно вернулся в реальный мир. Пошатываясь, он с трудом поднялся на ноги, схватил притихшую девушку за руку и потащил куда-то в другой конец житницы. Толпа перед ними красиво расступалась.

— Да уж, — протянула я, провожая их взглядом. — Действительно вечер, полный чудесных открытий.

Только выйдешь из безопасной библиотеки, как узнаешь удивительные вещи про конкурентов! Мысль, что надменный, сдержанный Николас Блайк по вечерам спускался в Разлом и начищал кому-то звериную морду, не помещалась в голове.

Между тем судья, стараясь вернуть задор кровожадному развлечению, выкрикнул:

— А сейчас на ринг выйдут Шторм и Хлыст!

Глава 6.

Список заветных желаний

Толпа взревела от восторга. Появились бойцы в масках львов и в черных шортах. Я узнала Рэдвина мгновенно, пусть парни и были одного роста, а с плеч дракона исчезла россыпь жизнерадостных веснушек. На фоне противника с прессом, похожим на стиральную доску, Даррел выглядел поджарым и гибким. Парни встали в разных углах ринга и приготовились к бою. Пальцы у них были перевязаны тонкими полосками ткани.

— И за кого из них нам болеть? — перекрикивая шум, спросила Оливия, когда парни встали в разных углах ринга. — Они же одинаковые!

— Даррел справа, — указала я.

— Откуда ты знаешь? — проорала она мне на ухо.

Хотела съехидничать, что духи Разлома подсказали, но судья подал сигнал, резко рубанув рукой воздух. По-звериному утробно рыкнув, Шторм тараном рванул вперед. Лепрекон едва успел подскочить. В воздухе мелькнул кулак. Рэдвин-Хлыст играючи увернулся от удара и заехал противнику в корпус. Видимо, не очень сильно, тот не обратил внимания на тычок.

Пару минут парни словно специально разогревали толпу. Зрители бушевали, требуя продемонстрировать высший класс мордобоя, но настоящая драка началась внезапно. Противники атаковали так, словно с колыбели испытывали взаимную ненависть. Шторм нападал, пытаясь завалить Даррела, но тщетно. Он не мог дотянуться до проворного боевика и пропускал удары.

В оцепенении я следила за поглощенным боем Рэдвином. В подпольных боях участвуют, как правило, по двум причинам: заработать денег или выпустить пар, когда накопленная ярость распирает и выплескивается во внешний мир.

Очевидно, с деньгами Даррел проблем не испытывал, и розовый «дракос» — лучшее тому подтверждение. Выходит, что-то свербящее внутри заставляло внешне беспечного дракона спускаться в старую житницу и без жалости выбивать дух из противников. И эта тревожная мысль не позволяла мне отвернуться или отвести взгляд, хотя смотреть, как парни мутузят друг друга, эстетичным представлением не назовешь.

Внезапно Даррелу-Хлысту прилетело по ребрам. Он коротко рыкнул, тряхнул рыжей львиной гривой и впечатал кулак в звериную морду противника. Шторм отшатнулся. Следующий мощный удар в живот заставил его согнуться, упасть на колени и, свернувшись бубликом, упереться лбом в ринг.

Начался обратный отсчет. Народ радостно повторял за судьей:

— Три, два, один…

— Хлыст снова выиграл! — с восторгом проорал судья.

Рэдвин издал победный сотрясший стены львиный рев и поднял кулаки над головой. Под восторженные крики зрителей он помог проигравшему противнику соскрестись с пола, подставил плечо и повел в дальний угол житницы.

Лепреконы объявили перерыв. Толпа постепенно успокаивалась, шум превратился в неразборчивый гул. Мы с Оливией оглядывались и не понимали, что делать.

— Пойдем, Воттер, провожу вас к твоему парню, — подскочив к нам, предложил Трой.

Расчищая локтями дорогу, он шустро провел нас к спрятанным за тонкой деревянной перегородкой раздевалкам. В узком коридорчике, прижавшись спиной к разрисованной стене, стоял Блайк. Он поднял растрепанную темную голову, одарил нас мрачным взглядом и с трудом выпрямился.

— Ураган, ты подлечился? — спросил Трой.

— Я в порядке, — сухо ответил Николас и мрачно бросил нам с Оливией: — Вы двое меня здесь не видели.

— Кого не видели? — состроив недоуменный вид, спросила я у соседки.

— Здесь кто-то есть? — подыграла та.

Ник кивнул, словно хвалил нас, а не благодарил. Когда мы остановились возле нужной двери, я оглянулась, но он уже исчез в одной из раздевалок.

— Девушки, вам сюда, — объявил Трой.

— Подожду тебя здесь, — шепнула Оливия.

Я тихонечко прошмыгнула в крошечный, пахнущий сыростью закуток. Раздетый до пояса Рэдвин сидел на деревянной лавке и зашнуровывал высокие ботинки. Он поднял рыжую голову. После драки лицо осталось нетронутым. Пропущенные удары пришлись в корпус, и на ребрах растекался отвратительно огромный синяк. Наверное, сильно болел.

— Поздравишь меня с победой, староста? — широко улыбнулся Даррел.

— Нет, — отказалась я поощрять его в диком развлечении.

— Кат-Кат, ты обещала: сегодня смотрим и не осуждаем. — Рэдвин с укором поцокал языком. — Я ведь был хорош?

— Ты был ужасен! — вырвалось у меня. — И избил того парня.

— Иначе он избил бы меня, — просто ответил он. — В этом смысл боев, Катарина.

— Знаю, — вздохнула я. — Этот Шторм тоже был ужасен. Официально заявляю, что с сегодняшнего дня шумные мероприятия в Разломе я не люблю больше выговоров профессора Рофигра!

Бросив на меня насмешливый взгляд, Даррел принялся разматывать защитные полоски с рук. Выходило неловко. Я приблизилась к нему и протянула раскрытую ладонь, предлагая помощь. Отказываться он не стал.

— Хочешь узнать, почему я участвую в боях? — вдруг тихо спросил Рэдвин, глядя на меня снизу вверх.

— Нет, — отказалась я. — Не собираюсь лезть к тебе в душу. Мы созависимые, а не друзья.

— Врушка, — хмыкнул Рэдвин и продемонстрировал вспыхнувший знак на освобожденной от бинтов руке.

Возникла долгая пауза.

— Почему ты выходишь на ринг? — резковато спросила я, заканчивая разматывать бинты со второй руки.

— Здесь никто никого не осуждает.

— Но и никто никому не сочувствует, — заметила я.

— Главный плюс боев в Разломе, — без привычной иронии, серьезно согласился он.

Мы встретились глазами. Я стояла так близко, что чувствовала запах горьковатого ветивера и разгоряченного боем тела. Губы Рэдвина, красивые, с мягкими линиями, приоткрылись…

— Ребята! — незаметно войдя, позвала Оливия.

От неожиданности швырнув бинты ему в лицо, я проворно отскочила, словно Даррел бился магическим током.

— Не хочу вас торопить, но скоро закроют общагу. — В голосе подруги сквозило ехидство. — Нам действительно придется ночевать в термах.

Из житницы мы вышли через черный вход и к подъемнику возвращались другой тропой. Рэдвин намекнул, что путь защищен, правда, без особой тщательности. Наверх мы поднялись без приключений, внезапно выстояв очередь на подъем.

— Я слежу за временем! — бодро объявила Оливия, продемонстрировав наручные часы. — У нас еще полчаса.

Сильный ветер гонял по ночному небу сизые облака и распугивал заползающий из Разлома туман. В лицо летел мелкий холодный дождь. Рэдвин взялся провожать нас до общежития, но в шагах десяти от дверей в жилой корпус островок водников атаковал яростный ливень, резко сменивший противную морось.

Мы дружно бросились к каменным ступенькам и, ворвавшись в холл, начали стряхивать с одежды капли. Исайя Голлейн не изменял своему прозвищу «Дурная погода»: днем дежурит, а к вечеру все расплачиваются!

Внезапно настораживающе мигнула большая люстра, с которой во время еженедельных потопов в обязательном порядке стекали ручейки воды (иногда горячей, и холл превращался во влажные термы). За спиной раздался громкий щелчок. Возникла многозначительная пауза. Для проверки Рэдвин разок толкнул плечом заблокированную дверь.

— Ой, — обескураженно прокомментировала Оливия и, приложив часы к уху, прислушалась. — Из-за Разлома они остановились.

— Пустите переночевать? — с вкрадчивой улыбкой спросил Даррел.

— Так и знала, что этим все закончится, — со вздохом пробормотала я.

Впервые за пять лет у нас на ночь оставался парень, и на третий этаж мы поднимались молча и проворно, словно шли по Разлому мимо гнезда востроносых лавовых пип. Главное, не привлечь внимание вездесущей комендантши госпожи Амалии! Обнаружит парня-боевика, устроит разнос и через деканат заставит нас с Оливией драить полы в общежитии у некромантов. Дракона наказание наверняка не коснется.

Но пронесло! Во всех смыслах. На нашем этаже Амалия на скорости ветра пронеслась поперек коридора и исчезла в стене. Мы оцепенели на мгновение, но она нас не заметила. Видимо, торопилась разогнать какие-то стихийные посиделки с самопальными зельями. Разухабистого веселья комендантша не терпела.

До комнаты добрались благополучно, пусть и нервно, но втроем в общежитской коморке вдруг стало как будто тесно. Пока Даррел осматривался, мы с соседкой шустро прибирались. Она сгребла висящую в беспорядке одежду, а я схватила с кровати простенькое бра и бросилась к шкафу.

— Может, я пока схожу в душ? — предложил он, наблюдая, как мы мечемся по комнате и едва не сталкиваемся друг с другом.

— Отличная идея! — воскликнула я и, спрятав белье, стянула с полки розовое полотенце. — Мужская купальня на втором этаже. Только тихо, а то госпожа Амалия появится.

— Обещаю, что не буду петь в душе, — пошутил он, забирая протянутое полотенце.

— Да, постарайся сдержаться, — посоветовала я. — Если все-таки комендантша накроет, то скажи, что ночуешь у Блайка. Он живет на втором этаже.

— В какой комнате? — уточнил Даррел.

— Никогда к нему не ходила.

— Вы же встречались, — не без ехидства напомнил он, и Оливия, запихивающая вещи в шкаф, издевательски фыркнула.

— Ты сам прекрасно знаешь, что мы не встречались! — огрызнулась я и сунула ему корзину с мыльными гелями и шампунем с моим любимым яблочным ароматом. — Если что, импровизируй.

Он вышел, нагруженный банными принадлежностями. Мы с подругой смотрели на закрытую дверь. Пробковая доска с многочисленными записочками, висящая на вколоченном гвоздике, заметно покосилась. Одна исписанная бумажка на наших глазах спорхнула на пол. Комната погрузилась в ошарашенную тишину, словно именно Рэдвина окружал беспрерывный шум. Исчез — и пространство смолкло.

— Давай я напрошусь к кому-нибудь ночевать, — предложила соседка через паузу.

— Нет, положим его на полу, — отказалась я.

— Тогда поделюсь подушкой.

К возвращению Даррела мы успели в четыре руки соорудить на полу между кроватями импровизированную постель из двух теплых одеял, вытащенных со дна шкафа, простыни в цветочек и той самой пожертвованной в пользу гостя подушки.

— Импровизировать не пришлось, я никого не встретил, — отчитался он и передал мне корзинку с флаконами.

Пришла наша очередь приводить себя в порядок. Ужасно хотелось смыть запах Разлома, въедавшийся в волосы не хуже табачного дыма. Когда я перед зеркалом сушила волосы с помощью заклятья, вшитого в замагиченную расческу, в купальню ввалились две девчонки из дальней комнаты и начали наливать в жестяной тазик воду.

— Будем гадать! — заговорщицки объявила одна из подружек. — Наливаешь в воду расплавленный воск и расшифровываешь фигуры.

— У меня бабка была деревенской колдуньей, — поддакнула вторая. — Я привезла ее гримуар…

— А можно с вами? — Высунулась из кабинки замотанная в полотенце Оливия.

Я одарила соседку выразительным взглядом. В предсказания она никогда не верила и говорила, что на парящем архипелаге врет даже прогноз погоды, но уцепилась за возможность сбежать из комнаты и по-дружески оставить нас с Рэдвином наедине.

— Конечно, Хатченсон! — обрадовались девчонки. — Втроем веселее! Воттер, не хочешь погадать?

— Мне с утра спускаться в Разлом, — отговорилась я. Не признаваться же, что у нас ночует парень.

В комнату я вернулась одна, таща не только свои, но и банные принадлежности соседки. Оказалось, что Даррел не скучал: присев на край нашего единственного стола, он с невозмутимым видом читал мой ежедневник с многочисленными списками дел.

— Немедленно закрой! — воскликнула я, едва не выронив корзинки.

— Любишь составлять списки? — без зазрения совести прокомментировал он, пока я суматошно избавлялась от вещей и освобождала руки, чтобы поколотить бесцеремонного варвара. — У тебя расписаны планы на ближайшие пять лет.

— Да все составляют такие списки! — огрызнулась я, выхватывая ежедневник из его рук.

— Я — нет, — хмыкнул он. — Где потерялась «плюс один»?

— Оливия решила, что мы с тобой хотим побыть наедине. Извини, не смогла ее переубедить, — проворчала я и, спрятав пухлый блокнот в сумку, вытащила из шкафа аптечку. — Раздевайся.

— Я, конечно, приятно удивлен, но если твоя соседка неожиданно вернется? — протянул Рэдвин, прекрасно понимая, что мы говорим о совершенно разных вещах. Похоже, дразнить меня становилось его любимым развлечением.

— Порадуется за тебя, потому что тебе станет хорошо, — фыркнула я, поднимая крышку ящичка.

Он одарил меня ленивой самодовольной ухмылкой и промурлыкал низким голосом:

— Просто поверь, хорошо станет нам обоим.

— Когда я намажу тебе синяк обезболивающей мазью? — Я продемонстрировала баночку с лекарством. — Мне-то это как поможет?

С трудом проглотив смех, он послушно стянул через голову свитер вместе с футболкой. Синяк, растекшийся на ребрах, практически почернел. Зачерпнув мазь, я нервно облизала губы и аккуратно прикоснулась к кровоподтеку. Внезапно Даррел вздрогнул, пресс напрягся, а по коже побежали мурашки.

— Больно? — Я отдернула руку.

— Холодно, — фыркнул он.

— Бесишь! — Недовольно цыкнув, я начала наносить лекарство без особой осторожности.

Рэдвин внимательно следил за мной из-под полуопущенных ресниц. На губах блуждала странная улыбка.

— А список заветных желаний у тебя есть, Кат-Кат? — вдруг спросил он. — Что ты хочешь сделать до того, как получишь диплом?

— Хочу сдать экзамены, — проворчала я, подняв на него взгляд.

— Жизнь не крутится вокруг учебы, — заметил Рэдвин. — Наверняка есть много вещей, которые ты хочешь сделать, прежде чем уедешь с островов.

— Ты бы помог их осуществить? — хмыкнула я и отошла от него. — Можете одеваться, пациент. Завтра вы почувствуете себя живым и здоровым.

Я вдруг поймала себя на том, что и дальше бы рассматривала Даррела. Веснушки, покрывающие его плечи, рыжеватую щетину на подбородке, пробившуюся к ночи, плавный изгиб губ…

Нахмурившись, я закрыла баночку и убрала в аптечку, но внезапно возникшая мысль заставила меня, резко повернув голову, придирчиво посмотреть на Рэдвина.

— Что? — уточнил он.

— А ведь это отличная идея!

— Кажется, мне нужна пояснительная бригада, — признался Дарелл, почесав рыжую бровь.

— Давай напишем список желаний и выполним его по пунктам! — воскликнула я. — Возможно, если исполнить сразу много желаний, а не по одному, то магическая связь разорвется. Просто представь, что мы будем делать, если у нас совпадут экзамены? А они по закону подлости обязательно совпадут.

Некоторое время Рэдвин молчал и не сводил с меня задумчивого взгляда.

— Вообще, я говорил не об этом. — Он вытряхнул из свитера футболку и натянул на себя. — С другой стороны, мы ничего не теряем, если проверим эту теорию.

Мы взяли бумагу и ручки. Даррел немедленно начал составлять список.

— Пиши первое, что приходит в голову, староста, — не поворачиваясь ко мне, подзадорил он.

Я неуверенно вывела несколько слов. Когда все время думаешь о будущем, сложно понять, чего хочется сделать прямо сейчас, а не через пять лет. Однако на втором пункте меня охватило воодушевление! Сама не поняла, как составила целый список желаний.

— Ты закончил? — поставив последнюю точку, спросила у Рэдвина, и тот согласно кивнул.

Мы поменялись листочками. Судя по короткому списку, он мечтал… сходить в поход.

— Я понял, Кат-Кат, ты хочешь красивое свидание, — прервал Рэдвин молчание и зачитал вслух список моих желаний: — Покататься на канатной дороге в Родрике, сыграть в викторину и выиграть, попробовать кислый коктейль в ресторане «ТрисДартиш» и потанцевать под живую музыку в толпе. Хорошо танцуешь?

— Отвратительно, но если танцевать в толпе, то этого никто не заметит, — ответила ему с нервным смешком.

Он не ехидничал, изучал мои желания с серьезным лицом, словно действительно обдумывал, как провернуть грандиозную авантюру за один вечер, но я все равно испытывала смущение.

— Завтра пойдешь со мной на свидание, Катарина Воттер? — Рэдвин улыбнулся.

— Если ты пойдешь со мной в поход, Рэдвин Даррел.

— В смысле?

— Ты хочешь провести время в безлюдном месте, где недоступна магическая связь и не работает связеон. Полетать во время звездопада и в тишине встретить рассвет, — зачитала я список. — Тебе нужна вылазка на природу с ночевкой. Звездопад не обещаю, но знаю уютное местечко, где нас точно попытаются сожрать комары, а не твари из Разлома.

Место находилось в двух часах езды от Родрика. На первом курсе я ездила туда с компанией моего единственного по сей день парня, как выяснилось недавно, благополучно вылетевшего из академии.

— А можно без комаров? — поморщился он.

— Без комаров ты не прочувствуешь романтику дикой природы, — пошутила я. — Но обещаю прихватить с собой магические пугалки. Главное, чтобы небо было ясным.

— Звучит как отличный план, — усмехнулся он.

Спать мы укладывались за полночь, не дождавшись возвращения Оливии. Видимо, гадание на воске по книге деревенской ведьмы внезапно ее захватило. Погасив свет, я проворно улеглась в кровать, натянула до подбородка одеяло и отвернулась к стене. Рэдвин возился в темноте, видимо, раздевался. Неожиданно раздался глухой удар и сцеженное шепотом бранное словцо.

— Ты в порядке? — Я приподнялась на локтях и посмотрела на него через темноту.

— Мизинцем о стул ударился, — прокряхтел он и растянулся на импровизированной постели. — До завтра, Кат-Кат.

— Спокойной ночи, Винни, — со смешком пожелала я.

Противный звон пробуждающего артефакта заставил меня дернуться на кровати. Мы специально ставили призму на полку, чтобы не было возможности погасить звук, просто протянув руку к тумбочке, и счастливо спать до обеда.

— Лив, твоя очередь вставать к будильнику! — пробормотала я в подушку.

В ответ донеслось неразборчивое мычание. Соседка сопротивлялась пробуждению. Смирившись с неизбежным приходом утра, с закрытыми глазами я вылезла из постели и… тут же запнулась о мужские ноги.

Взвизгнув, я рухнула на Даррела наискосок, заехала локтем в отбитый накануне бок и уткнулась носом в подмышку. Мигом проснувшись, Рэдвин содрогнулся от боли в ребрах. Под беспрерывный звон пробуждающей призмы я попыталась скатиться на одеяло и снова задела его синяк.

— Умоляю, прекрати елозить, пока не сделала меня калекой! — простонал дракон, схватив меня руками поперек тела.

— Почему ты еще здесь? — замерев, пробубнила я и невольно почувствовала тонкий аромат яблочного мыла, исходящий от его теплой кожи.

— Проспал слегка.

Кровать Оливии была по-прежнему заправлена и пустовала. Мы лежали на полу под панические сигналы будильника, смотрели друг на друга и оба почему-то почти не дышали. В сумрачном свете хмурого утра веснушки на лице Рэдвина выглядели темнее, чем обычно. Зрачок был расширен, и взгляд от этого казался как будто рассеянным…

— Пусти, — пробормотала я, — надо призму погасить.

Едва он поднял руки, как дверь широко распахнулась, и в комнату ввалилась Оливия.

— Наш будильник орет на весь этаж! — возмутилась она, но оцепенела, обнаружив на одеялах художественную композицию из двух переплетенных тел.

Мы вскочили на ноги с такой проворностью, словно к нам ворвался трехглавый хурх с четырьмя лапами и принялся уничтожать все живое на своем пути. Прижимая к животу простыню в цветочек, Рэдвин отпрянул от меня на пару шагов. Я скромно хотела провалиться под пол, как умела проваливаться призрачная комендантша, хотя мы с Даррелом не делали того, за что потом неловко в больших масштабах.

На глазах заливаясь краской, соседка набрала в грудь воздуха и выпалила:

— Вернусь попозже!

— Нет! Заходи! — рявкнули мы в один голос.

Она тихонечко прикрыла дверь. В сконфуженной тишине Рэдвин схватил штаны и, отвернувшись, принялся судорожно натягивать, потом покрутил головой, пытаясь понять, куда исчезла футболка. Я нашла ту на полу и швырнула Даррелу. Получилось в лицо, хотя целилась в руки, но от смущения меня покинула меткость.

Он натянул футболку задом наперед и влез в свитер. Ботинки Рэдвин обул прямо на босые ноги и, схватив с крючка куртку, выбрался в коридор. Сборы заняли рекордно короткое время. Возможно, на боевом факультете есть курс по скоростному одеванию…

В молчании мы с Оливией уставились на аккуратно свернутые носки под стулом, но дверь вновь осторожно приотворилась.

Рэдвин сунул голову в щель и прошептал:

— Я забыл про желание.

— Ты забыл носки, — невпопад ответила я.

— И носки, — согласился он.

— Просто забери их и иди, — искренне попросила я.

— Ты хочешь чего-то другого, — настаивал он. Как всегда, магия, зажигающая символ на руке, разбиралась в моих желаниях лучше.

Я потерла лоб, ловя себя на безнадежной мысли, что было бы неплохо заснуть и начать утро заново, но заключила:

— Сейчас я хочу объясниться с соседкой.

— Ладно. — Рэдвин с курткой, но все еще без носков втянулся обратно в комнату и заявил, глядя на подругу: — Хадченсон, ты все неправильно поняла. Не было ничего из того, что тебе могло показаться.

— Мы не врем! — с жаром поддакнула я.

— Катарина просто… упала на меня сверху, — добавил Рэдвин.

По моему скромному мнению, он был жуть каким убедительным! Не придерешься.

— Конечно. — Соседка подняла руки, словно просила пощады. — Катти упала сверху. Обычное дело. Честно, я ничего такого не подумала. Неловкости случаются. Мы тут каждый день падаем сверху на пол…

Возникла странная пауза. Стало очевидным, что она не поверила ни слову. Желание так и осталось не исполненным.

— Рэдвин, — вздохнула я, — просто забери все свои вещи и вынеси их одним махом. Встретимся позже.

Наконец он ушел. Оливия выдохнула и полезла в шкаф за чистой одеждой.

— Лив, я правда споткнулась о него, — предприняла я очередную попытку донести до подруги правду.

— Я верю, что ты просто споткнулась, — отозвалась она и бросила на меня ироничный взгляд. — Упала и случайно прилегла на Рэдвина всем телом.

— Только половиной тела! — Я очертила область в середине живота, которой прижималась к твердому торсу Даррела.

— Одного не пойму, — подруга деланно задумалась, — почему он так выразительно прикрывался простыней?

— Утро! — начиная густо краснеть, выпалила я. — Утро у парней всегда с сюрпризами. Ничего личного, простая физиология. Мы с ним друзья!

— Ну да, простая дружеская физиология, — хмыкнула она. — Я искренне рада за тебя, Катти.

— Но будешь меня подкалывать ближайшую бесконечность, — со вздохом заключила я.

— Смирись и не лишай меня удовольствия. — Та с ухмылкой подмигнула и, подхватив корзинку, отправилась в купальню.

В Разлом я собиралась, как всегда, тщательно, пожертвовав завтраком: рассовала по кармашкам флакончики с лекарствами и серебряной пылью, отбивающей запахи, добавила в хрустальную подвеску на шее пару капель воды, чтобы было легче сплетать формулы заклятий, и напоследок обработала ботинки на толстой подошве водонепроницаемым составом. Из общежития я выходила полностью готовая к спуску, жуя на ходу позавчерашнюю булку.

Погода на улице была мечтой меланхолика: хмурая и холодная. Парящий архипелаг накрывала шапка из густых серых облаков, едва не садившихся брюхом на шпили высоких административных башен.

Подняв ворот куртки, Рэдвин дожидался меня под козырьком. Я посмотрела на подсохшую булку в своих руках, потом на дракона, тоже заинтересованно изучающего эту булку, отломила половину и молча протянула ему. Отказаться он и не подумал.

— Почему ты еще здесь?

— Ты захотела встретиться позже, — пояснил он и продемонстрировал алый знак на руке, доказывающий, что именно сейчас Даррел исполняет озвученное желание. — У меня через полчаса зачет, и я подумал, что пока ты соберешься, «позже» уже наступит.

Символ на его руке действительно погас. Мы двинулись к мосту и синхронно откусили каждый от своей половины булочки. На вкус она была, прямо сказать, не свежим хлебом из пекарни в Родрике.

— Сколько лет этой булке? — задумчиво спросил Рэдвин.

— Меньше, чем нашему ректору, — проворчала я. — Просто ешь и радуйся, что позавчера Оливия ее припрятала. Она запасливая.

— И умеет выбрать время, чтобы появиться, — добавил он.

Мы переглянулись и расхохотались. Хотя, конечно, в тот момент, когда соседка вернулась в комнату, смешно не было.

Прощались мы возле подвесного моста, ведущего к подъемнику.

— В шесть вечера буду ждать тебя в холле общежития, — предупредил меня Даррел. — Тебя ждет идеальное свидание.

Пришлось улыбнуться и промолчать, что на свидания с парнями, самые обычные и без замаха на идеальность, я ходила всего пару раз. Сравнивать было особенно не с чем, но Рэдвин расценил мое молчание по-своему.

— Все получится, — уверил он. — Я знаю, чего именно ты хочешь. При таком раскладе невозможно испортить вечер.

— Мне нравится твоя уверенность. — Я шутливо похлопала его по плечу. — Удачи, Рэдвин.

— Легкого спуска в Разлом, Кат-Кат, — пожелал он и зашагал в сторону перехода на остров боевиков.

Возле подъемника уже толпились нервные третьекурсники. Подтянулись двое парней-штрафников, с которыми нас отправили следить за зачетом. Магистр Варнау, преподаватель по ориентированию, как ни странно, задерживался, но неожиданное опоздание позволило всем, кто проспал в отвратительную погоду, не пропустить спуск.

Варнау появился через четверть часа после назначенного времени вместе с десятком боевиков и деканом Калебом Бенедиктом, кареглазым, выхоленным блондином. Каждый раз, когда я его видела, он был в идеальном костюме-тройке и в таких начищенных туфлях, словно к ним не прилипала грязь.

У подъемника Бенедикт традиционно появился в отглаженном деловом костюме. Складывалось впечатление, что даже в Разлом он отправляется одетым с иголочки, как на званый обед. Правда, главным блюдом на этом банкете был вовсе не декан, а очередная кровожадная нечисть. Все знали, что он один из лучших преподавателей по боевой магии в Эргане.

С однокурсниками пришел и Рэдвин.

— Вы всей группой провалили зачет и вас приговорили? — тихонечко поинтересовалась я, когда Даррел пристроился рядышком.

— Бенедикт сказал, что охранные заклятья нужно сдавать на практике, и притащил нас страховать цыплят, — пояснил он и, стянув с головы капюшон защитной куртки, провел рукой по рыжей шевелюре.

— Вами заткнули дыру, — убежденно заявила я.

— Знаю, — поморщился он.

Во время спусков боевики зарабатывали хорошие баллы и закрывали долги, но под ориентированием в здравом уме и трезвой памяти никто не хотел подписываться. Несколько часов мотаться по Разлому и присматривать за младшими курсами удовольствие ниже среднего. В дозорах хотя бы никто не пытается по собственному желанию отыскать гнездо какой-нибудь опасной хтони или убиться об ядовитый куст.

Магистр Варнау окинул наше заметно продрогшее трио наблюдателей-штрафников мрачным взором.

— И все? А где остальные?

— Сколько выловили, — прокомментировал Бенедикт.

— Первый, второй, третий, — назначил Варнау нам порядковые номера, указав в каждого пальцем, а потом велел всем третьекурсникам в порядке очередности разбиться по номерам и встать рядом с наблюдателями. — У вас ровно пять минут выбрать капитанов, пока я разбираю маршруты для зачета. Их залепили в конверты, как секретные депеши!

Началась перекличка, рядом со мной собралась дюжина студентов, а магистр продолжал под мелким моросящим дождем воевать с заклеенными конвертами и тихо ругаться под нос. Обычно никто не утруждался секретностью, но, видимо, присутствие ревизора в академии обязывало следовать правилам.

Бенедикт между тем решил назначить в группы боевиков.

— Даррел! — назвал он Рэдвина. — Ты страхуешь…

— Группу Воттер, — вызвался тот.

Декан согласно кивнул и в другие группы еще двоих определил способом «на кого взгляд упал». Остальным пришлось ждать первогодок — к первому курсу всегда приставляли не одного, а несколько боевиков.

Наконец капитанам, выбранным с громкими спорами, раздали карты и напомнили, что нужно отмечать всю обнаруженную на маршруте нечисть.

— Времени у вас до полудня. Не забудьте принести с финиша красный флаг, иначе останетесь без зачета! — строго предупредил Варнау и скомандовал: — Первая команда, на спуск!

Мы загрузились в подъемник. Платформа ухнула вниз, в густой туман живущего своей жизнью, кишащего тварями Разлома. Несмотря на густую пелену, внизу было заметно теплее, чем на островах. Видимо, нагретый воздух поднимался из нижней чаши. Острова, снизу затянутые мхами и толстыми лианами, невольно спасали Разлом от противного моросящего дождя, но в хорошую погоду это место казалось приветливее. Самую малость, буквально чуточку.

Мы с Рэдвином просмотрели маршрут и вернули карту подопечным. Первое, что сделали третьекурсники — поругались. Наблюдателям, пока никому не грозила опасность, вмешиваться не разрешали, только следить, снимать баллы за ошибки и наоборот, накидывать за слаженное прохождение маршрута.

Некоторое время мы ждали, когда они договорятся. Через пять минут, когда за нашими спинами снова загудел подъемник и платформа начала подниматься за следующей группой, я вытащила из нагрудного кармана куртки блокнот с карандашом. Хотела сделать пометку, что снимаю полбалла за неорганизованность, но Рэдвин мягко опустил мою руку, намекая, что не стоит портить ребятам успеваемость.

— Не становись душной, — тихо уронил он.

— Я просто следую правилам! — огрызнулась я.

— Друзья мои! — позвал он несговорчивую компанию, заставив их остановить беспрерывный спор и обернуться. — Вы засекли время?

Народ начал переглядываться, недоуменным видом демонстрируя, что ни один из счастливой дюжины не следит за временем прохождения.

— Напрасно, — покачал головой Рэдвин, — если пройдете за два часа, вам накинут три балла.

— Где это написано? — сощурился здоровяк со светло-русыми волосами, собранными в хвост. На удивительно чистой защитной форме красовалась нашивка неофициального герба кафедры воздушников.

— В правилах, — коротко ответила я и, вытащив из кармана круглые часы, действительно засекла время.

Возможность получить дополнительные баллы удивительным образом прибавила энтузиазма и расторопности. Ребята внезапно продемонстрировали командную работу и сумели выдвинуться.

Маршрут вел на север Разлома, мимо окутанных лианами полуразрушенных колонн, когда-то упавших с высоты вместе с дворцовым парадным входом. Под толстым слоем серебристого мха угадывались очертания разрушенных ступеней. Здесь, насколько я помнила, пряталось гнездо красноухих пасечников, напоминающих маленьких хрюшек фиолетового цвета с желтыми крапинками.

Пасечники — одни из немногих обитателей Разлома, которые легко поддавались дрессировке. Студенты любили их вылавливать и регистрировать как домашних питомцев. Правда, магические хрюшки обладали ревнивым нравом, принимали только одного хозяина, а жизнь остальных превращали в натуральное чистилище.

— Не сходите с тропы! — строго предупредил Рэдвин, когда пара девчонок, заметив в густых зарослях фиолетовые спинки, рванула в сторону гнезда, хотя пометки о простейшей нечисти пятого класса баллов не приносили. Разве что заполняли пустоты на карте, чтобы сдавать было не очень позорно.

Охота на тварей началась! Народ с азартом отмечал на карте даже алые побеги плащника. Пару раз на прокорм «живому тлену» оставались мелкие артефакты. Обычно никто не поднимал случайно выроненные вещи, чтобы не лишиться пальцев, но один парень отличился и попытался выхватить связеон из ядовитого плена. Впервые услышала, как Рэдвин нецензурно ругался, оттолкнув отчаянного идиота.

— Воттер, дай свою книженцию! — в конце рявкнул он.

Не споря, я вытащила из кармана блокнотик и протянула Даррелу. Он что-то быстро черкнул на странице, вернул и с хмурым видом пошагал по тропинке. С любопытством я проверила запись. Оказалось, что он приписал два штрафных балла за «безумие, отвагу и неумение слушать старшего по команде».

Через час мы добрались до самого сложного места на маршруте, где было легко запутаться. Подсказывать правильное направление наблюдателям строго воспрещалось, но приставленному для страховки боевому магу — нет. Именно ему доверили довести всех «цыплят» до финиша целыми и невредимыми. Пренебрегать безопасностью он не имел права и попытался образумить команду, после горячих дебатов решившую свернуть на восток:

— Идем на северо-восток.

— Я не согласен! — самоуверенно заявил тот самый светло-русый здоровяк, выступающий в роли капитана. — Здесь черным по белому начертили, что надо на восток.

— Ты споришь с боевым магом? — вкрадчиво уточнил Рэдвин.

— Кто за то, чтобы повернуть на восток? — внезапно решил устроить голосование третьекурсник. — Поднимите руки!

Команда нерешительно переминалась на месте и переглядывалась.

— Любишь снимать с себя ответственность? — нехорошо хмыкнул Даррел. — Тогда веди.

— Рэдвин, разве на востоке не пруд Лоу? — припомнила я, как в последней экспедиции профессора Зигмуса вылавливала возле того самого пруда хиллисов, и невольно вздрогнула.

— Если цыплятам хочется потерять пару баллов, не смею отказывать, — отозвался он. — Сейчас дойдут и поймут, что заблудились.

Однако стоило сойти с учебного маршрута, на котором нечисть высоких классов давно зачистили и распугали, Рэдвин подобрался. Я тоже с напряжением оглядывалась по сторонам. Обычно твари нападали внезапно и совершенно бесшумно.

Через четверть часа мы вышли к маленькому прудику, затянутому желтой ряской. В центре плавали голубые кувшинки с сомкнутыми бутонами. Стоило плотоядным растениями почувствовать движение на берегу, плотные лепестки разомкнулись и выставили ощеренные клыкастые пасти. В настороженной тишине прозвучало змеиное шипение. Народ синхронно отступил, наблюдая, как кувшинки устремились к кромке воды.

— Друзья, мы действительно ошиблись направлением, — заключил здоровяк.

Его одногруппники устало застонали.

— Я предлагал проголосовать! — принялся возмущаться парень. — Предлагал ведь, так?

— Да здравствует просветление, — тихонечко хмыкнул Рэдвин, изучающий заросли внимательным взглядом, и громко скомандовал, обрывая очередной спор: — Возвращаемся на маршрут!

Вздохнув, я все-таки сняла пару баллов. По правилам следовало убрать целых три, но скостила штраф за умение признавать ошибки.

— Ой, Лиззи, тебя кто-то жрет! — указывая пальцем в сторону ног подруги, протянула одна из девушек. — Смотри, какой забавный!

В сапог из змеиной кожи, вытянув хрупкие, тонкие лапки-прутики, клыками вцепился мохнатый желтый шарик размером с мужской кулак. Признав в «забавном» шарике моргуна из нижней чаши разлома, Лиззи завизжала и принялась дергать ногой. Мохнатый комок свалился на землю, вытаращил круглые смешные глазенки и тоже пронзительно заверещал.

Секундой позже из густых зарослей колючей малины начали выпрыгивать десятки вопящих комков разноцветной шерсти. Гвалт поднялся неимоверный. В наших рядах началась натуральная паника.

— Замереть! — рявкнули мы с Рэдвином в один голос.

К сожалению, призыв не оценили и не услышали. Народ продолжал метаться по берегу: кто-то от моргунов отбивался, другие за каким-то хверсом пытались поймать. Видимо, в светлых головушках мелькнула мысль, что нечисть четвертого класса можно одомашнить, а если очень повезет, то продать в зоомагазин Родрика.

Из воды между тем щерили пасти плотоядные кувшинки и облизывались длинными синими языками, явно поджидая, когда собратья по разуму загонят в воду свеженький, разгоряченный метаниями завтрак. В общем, обстановка начинала напоминать цирк на выезде.

— Сними с меня эту гадость! — широко расставив руки, запричитала Лиззи. — Они снова хотят меня сожрать!

На ее рукавах, вцепившись мелкими клыками в плотную кожу защитной куртки, повисла парочка зеленых мочалок.

— А я говорила, что не надо духами брызгаться! Ты вкусно пахнешь огурчиком! — пропищала подружка, свернувшаяся комочком на травке. Она не двигалась, и игривым моргунам была не интересна.

— Не шевелись, — пробормотала я, мгновенно складывая формулу заморозки.

От магического импульса нечисть свалилась на измятую траву, заставив подружку Лиззи испуганно подпрыгнуть, и свернулась плотными клубками.

Внезапно вся стая упала на землю, превратившись в мохнатые неподвижные помпоны. Наступила удивительная тишина. Народ ошарашенно переглядывался, не понимая, кто остановил дерзкое нападение игривой нечисти. Рэдвин бросил на меня вопросительный взгляд.

— Настолько я не старалась, — честно призналась я, что не имею отношения к отступлению прыгающих комков шерсти.

— Смотрите, там их мама, — тихо проговорил один из парней.

— Мама… Чего? — не понял Даррел.

Мы обернулись к зарослям и остолбенели. Из кустов малины высовывался стоящий на задних лапах кондраг, двухметровый медведь с красными глазищами. Как правило, опасные зверюги вылезали из берлог по ночам, но, видимо, именно этот страдал бессонницей и лечил отсутствие сна любимым лакомством: малиной.

Моргуны не просто попадали на землю… Они притворились мертвыми!

Глава 7.

Репетиция идеального свидания

— Мы просто заблудились. Пришли случайно, но с миром… — произнес Рэдвин, пытаясь договориться со зверем, что само по себе звучало совершенно нелепо.

Однако исследования утверждали, будто кондраги обладают интеллектом. И нападают всегда сознательно, а не инстинктивно, из необходимости защищать себя или потомство.

Мы следили за ним, ожидая атаки. В воздухе потрескивало от магического напряжения. От фигуры Рэдвина исходило тепло: он удерживал на кончиках пальцев огненную волну, способную если не сжечь, то точно отпугнуть огромного хищника.

Почувствовав, что запахло жареным (фактически в прямом смысле слова), плотоядные кувшинки захлопнули пасти и начали шустро отплывать от берега.

Внезапно кондраг раскрыл пасть. Между острых клыков растянулась ядовито-зеленая слюна. Казалось, что из черной глотки вырвется оглушительный звериный рев…

Медведь громко чихнул и резко опрокинулся в малину, с хрустом переломав кусты.

Моргуны, как разноцветные помпоны, ожили и дружно бросились в бегство, всей стаей преодолевая расстояние огромными прыжками. Кувшины внезапно нырнули под воду. Лиззи рядом со мной решила потерять сознание, и пришлось подхватить ее под локоть, чтобы она не растянулась посреди примятой лужайки.

— Не падаем и держим глаза открытыми, — предупредила я девушку. — А если упадешь, то придется ползти в позе гусеницы.

Нам тоже следовало бежать сломя голову, но кондраг больше не поднимался. Возможно, решил издохнуть от стыда: так застращал студентов, а в итоге прочихал добычу!

— Он самоустранился? — озадаченно уточнила я у Рэдвина.

— Убираемся отсюда! — тихо скомандовал тот. — Воттер, ты ведешь, я замыкаю.

Спорить никому не пришло в голову. Народ направился следом за мной, Даррел закрыл группу сзади.

Вернуться на маршрут удалось быстро, правда, не без приключений.

Влюбленная парочка, держась за руки, как на романтической прогулке, шагнула вбок и крепко увязла в трясине. Сначала девушка, потом парень, который попытался подружку спасти. Удалось вытащить обоих, когда они погрузились в жижу по колено, и влить противоядие. Пока приводили в порядок одних, капитан влип спиной в живые лианы. Он ругался, лиана опутывала. С трудом отодрали с помощью заклятий.

Выйдя в нужную сторону, устроили пятиминутный привал.

«Цыплята» с облегчением выдохнули. Мы с Рэдвином уселись прямо на дорожку и прижались спина к спине. У Даррела была удивительно удобная спина: широкая и теплая.

— Хорошо, что кондраг сбежал. После вчерашнего я вряд ли сумел бы его уложить, — признался Рэдвин.

— Как же я ненавижу ориентирование! — с чувством пробормотала я себе под нос.

— Ребята, смотрите! — Капитан группы в уже прилично измазанной форме вылетел из кустов с маленьким красным флажком на длинном древке. — Мы на финише. Я нашел наш флаг!

— Верни на место! — всполошилась я и, заставив Рэдвина отодвинуться, вскочила на ноги. — Мы еще не дошли до конца маршрута. Это флаг чужой команды.

— Да какая разница? — Капитан оглядел измотанных согруппников. — Правда, парни?

Судя по физиономиям парней, да и девушек тоже, они были склонны согласиться.

— Секрет в том, чтобы найти свой флаг, — с ленцой проговорил Даррел, поднимаясь. — Отнеси и идем дальше. Воттер добавит вам полбалла за упорство в достижении цели.

Через некоторое время группа добралась до своего флажка. Радоваться, что зачет закончился, ни у кого не хватило сил. По знакомым исхоженным тропинкам третьекурсники понуро поплелись к подъемнику, возле которого студентов ожидал магистр. По прямой вернулись за четверть часа.

— Наблюдатель Воттер, скажите, сколько баллов заработала команда? — потребовал он, когда капитан воткнул в землю флажок.

Пришлось по блокноту огласить список штрафов и поощрений. На пункте, что группа сбилась с маршрута, магистр окинул притихших студентов недовольным взглядом. На новости, что возле озера Лоу мы столкнулись с колонией моргунов и кондрагом-шатуном, вылезшим из берлоги посреди бела дня, окончательно помрачнел и сделал быструю пометку в листке на планшете.

— Первая группа, позорище! — принялся отчитывать он подопечных. — Целый год вы каждую неделю спускались в Разлом и изучали карты! Не научились их читать, выходит?

В самый разгар громкой отповеди вернулась следующая группа. Они несли два флажка. При виде доказательства, что народ стащил с чужого финиша метку, магистра знатно перекосило.

— Первая группа, зачет сдан! Свободны! — рявкнул он.

Когда мы загружались на подвижную платформу подъемника, увидели, как преподаватель отчитывал вторую группу, а несколько боевиков отправилась разыскивать остальных «цыплят», бродящих по Разлому в поисках сворованного флажка.

За это время на парящих островах распогодилось. Плотная завеса расступилась, выглянуло солнышко, но ветер гулял по-осеннему холодный. Мы пошагали к мосту на административный остров. Рэдвин на ходу вытащил из кармана «дракос» и пробудил его. Связеон сердитым жужжанием оповестил, сколько входящих сигналов было пропущено.

— Кат-Кат, не передумала сегодня идти со мной на свидание? — спросил Даррел, когда мы ступили на мост, соединяющий подъемник с административным островом.

— Идти? — устало фыркнула я. — Винни, ты обо мне хорошего мнения! В Родрик я сегодня поползу на коленях. Или потащишь меня на спине?

— За кого ты меня принимаешь? — хмыкнул он. — Девушку на свидании надо носить на руках.

— Идеально, — со смешком одобрила я.

И вновь мы попрощались до вечера. Рэдвин отправился в деканат боевиков получать заслуженный зачет по охранным заклятьям, ни разу не примененным во время спуска. Я отнесла в деканат бланк, что отработала штраф, получила строгое наставление за неделю собрать у однокурсников заявления на собеседования и наконец выдохнула.

Необъяснимое волнение перед встречей с Даррелом нахлынуло после обеда. Возможно, виной были антидоты от ядовитого сока лиан, принятые после еды, но я начала нервничать так, словно собиралась на нормальное свидание, а не на встречу по заранее обговоренному «идеальному» плану. Стараясь успокоиться, я составила список того, что необходимо сделать для встречи с парнем, и как будто прочистила голову.

Подперев щеку кулаком, Оливия лежала на кровати, жевала воздушную кукурузу из бумажного пакета и изредка ехидничала на тему скрупулезных сборов.

— Впервые вижу, чтобы люди придумывали сложные поводы для простого свидания, — подкалывала она.

— Это не настоящее свидание, — проворчала я. — Мы составили список и пройдемся по всем пунктам. Получится репетиция идеального свидания.

— Пункт о прощальном поцелуе внесли? — развеселилась подруга, и я одарила ее сердитым взглядом. — На самом деле я уверена, что Даррел знает, какие пунктики следует добавить в твой список, чтобы все прошло удачно. Ты просто расслабься и наслаждайся.

Расслабиться не удавалось. Я рассматривала себя в зеркало. Одна половина волос была накручена крупными локонами с помощью артефакта для укладки, позаимствованного у девушек из соседней комнаты, вторая — идеально выпрямленная и как будто чуток прилизанная.

— Какая сторона лучше? — спросила я подругу.

— Ты прекрасна с любой прической, — ответила она.

— Значит, локоны, — окончательно решила я и накрутила выпрямленную часть волос.

Надев платье от Люциана, я осмотрела себя в наколдованное на дверце шкафа зеркало. Отражение намекало, что этим вечером лучше ничего не ронять под ноги и не нагибаться. Да и вообще просто ровненько стоять, желательно не выходя из комнаты.

Пришлось обратиться к менее придирчивому специалисту.

— Очень коротко? — спросила я у Оливии.

— Коротко чрезвычайно, — согласилась она. — Жаль, я не увижу лицо Даррела, когда ты к нему выйдешь. Не смей переодеваться! Все будут завидовать длине твоих ног и смелости.

Комплимент прозвучал спорно, но платье, переделанное местным гением кройки и шитья, оказалось самым красивым и необычным в моем гардеробе. Соседка вообще всегда носила только брюки, лишь изредка разбавляя их форменной юбкой в складку, и найти у нее что-нибудь достойное для выхода в люди было невозможно.

Подкрасив ресницы черной тушью, а губы — полупрозрачным блеском, я нанесла на запястья духи, натянула на ноги красные лодочки без каблука и снова спросила:

— Что скажешь? Как тебе?

— Как будто ты собралась на настоящее свидание, а не на репетицию, — съехидничала она.

— Я ко всему отношусь серьезно, — парировала я, аккуратно надев маленькую сумочку через плечо, в которую помещался только связеон, ключи от комнаты и кошелек.

— Ну конечно, — протянула подруга и расхохоталась, когда в нее полетела заколка для волос.

Рэдвин изменил привычке опаздывать и продемонстрировал удивительную пунктуальность. Ровно в шесть он ждал меня в холле общежития. В первый момент я его не узнала: высокий хорошо одетый парень в темно-синем пиджаке, отлично сидящем на широких плечах, в белой футболке и в брюках со стрелками. Похоже, мы оба чрезвычайно ответственно отнеслись к сборам на договорное свидание, как будто оно было самым настоящим и нас не переплетала магическая связь.

Он заметил меня на лестнице и не сводил взгляда, пока я к нему шагала.

— Привет, — стараясь не обращать внимания на неуместное волнение, поздоровалась я.

— Ты выглядишь фантастически, Кат-Кат. На руках надо нести?

Впервые он шутил с такой серьезной физиономией.

— Доковыляю до телепорта на своих двоих, а потом откроется второе дыхание, — рассмеялась я и подхватила его под локоть.

Переход занял немного времени. Мы нырнули в телепорт на середине разрушенного большим взрывом каменного моста академии и спустя несколько секунд вышли на вокзале Родрика. Не замедляя шага, тут же спустились с портальной площадки и пристроились в конец очереди к регистрационной стойке. В зале было шумно, из магических приемников Типпита, или по-простому маптипов, звучала песня молодости моих родителей, давно ставшая музыкальной классикой Эргана.

После занятий в Родрик из академии перемещалось много народу, и за нами быстро выстроился хвост студентов. Ждать, правда, пришлось недолго. Подошла наша очередь. Пожилой гном в инспекторской форме записал в регистрационную книгу наши имена.

— Цель прибытия? — строго спросил он.

— Туристическая. У нас свидание, — в один голос произнесли мы с Рэдвином.

Инспектор окинул нас смеющимся взглядом и заключил:

— Так и запишем: романтический туризм.

— Лучше не скажешь, — с широкой улыбкой одобрил Даррел.

Городок встретил нас теплым вечером, запахом сочной зелени и лучами уходящего солнца. В отличие от парящих островов, погода здесь радовала. Бурная светская жизнь шла на другой стороне Родрика, и добраться до многочисленных заведений было проще всего по канатной дороге.

— Викторина начнется через час, — объявил Рэдвин, останавливая самоходный экипаж, следующий от центральной улицы до канатной дороги. — Должны успеть.

Он помог мне усесться в салон. Экипаж тронулся и покатил по улице Верхней, взбегающей в гору. Мысленно я была благодарна Даррелу, что он не надумал на идеальном свидании неспешно прогуливаться и дышать свежим воздухом. Полюбоваться разноцветными домиками в два и три этажа можно было и из окна комфортной самоходки.

Близость к Разлому давно превратила Родрик в туристический центр. Когда-то здесь открыли заповедник редких животных из Золотой книги, и умирающий городок ожил. Сезон только начинался, еще не было толпы приезжих, но на улицы уже выкатили лотки с сувенирами, заведения открыли летние веранды, а тумбы обклеили объявлениями об аренде жилья.

— В какой викторине мы участвуем? — полюбопытствовала я, когда экипаж выехал на грунтовку и стало ясно, что через несколько минут мы доберемся до канатной дороги.

— Для влюбленных парочек, — признался Рэдвин. — Увидел в столовой листовки с приглашениями и понял, что нам туда надо.

— Нас ждет бесславный провал, — предрекла я, складывая руки на груди.

— Не паникуй, Кат-Кат. — Он легонько толкнул меня плечом, заставив проглотить улыбку. — Ты лучшая на стихийном факультете.

— Мы делим первую строчку с Блайком, — напомнила я о самой раздражающей несуразности в моей учебной карьере.

— Но Блайка на викторине не будет.

— Что не может не радовать, — проворчала я.

Самоходный экипаж остановился недалеко от железной платформы с кабинками. Отсюда, с отвесного обрыва, канатная дорога ухала вниз и тянулась вдоль реки Дикой, прорезающей путь между поросших густой растительностью скалистых стен. Дальше дорога сворачивала влево и финишировала в развлекательном районе, где любили проводить время студенты.

Рэдвин ушел за билетами, а я некоторое время следила, как влюбленные парочки и веселые компании отправлялись в путь. Из ущелья периодически доносился женский визг — самые смелые выбирали открытые кабинки, фактически просто сиденье под козырьком. К тому времени, как Даррел вернулся, с обрыва на канатах слетела закрытая кабинка для вменяемых людей.

Дежурный жизнерадостно предложил нам усесться на «исключительно комфортное, абсолютно безопасное сиденье» и получить «незабываемые, наиострейшие ощущения от практически свободного полета над пропастью». Я сегодня уже была в Разломе и уходила от кондрага, острые впечатления во мне больше не помещались.

— Сколько ждать закрытую кабинку? — уточнил Рэдвин у дежурного лепрекона.

Тот устремил взор в удаляющиеся кабинки, плывущие над рекой, и заключил:

— Минут двадцать.

Стало очевидным, что время нашего распланированного по минутам свидания начинает разъезжаться по швам.

— Кат-Кат, хочешь понять, что чувствуют драконы в небе, и влюбиться в свободный полет? — с интонацией опытного коммивояжера спросил Даррел.

— Тебе никогда не предлагали торговать по каталогам? — проворчала я. — Попробуй, у тебя хорошо получится продавать странные вещи.

Сверкнув белозубой улыбкой, Рэдвин объявил лепрекону, что мы жаждем незабываемых впечатлений. Открытая кабинка подплыла к платформе и остановилась. Даррел помог мне усесться. Смотритель закрепил ремни безопасности. Мысленно проклиная длину платья, я попыталась хоть немножко одернуть подол. Все же стоило не выпендриваться и надеть брюки! Внезапно на колени лег пиджак, полностью скрывший голые ноги.

Удивленная до глубины души этим внезапным проявлением деликатности, я посмотрела на Рэдвина, оставшегося в одной футболке. С невозмутимым видом, словно не сделал ничего особенного, тот проверял ремни.

— Готова к новому опыту? — широко улыбнулся он.

— Не особо, — призналась я.

— Я буду держать тебя за руку, — пообещал Рэдвин и немедленно сжал мою ледяную ладонь.

Кабинка дернулась, медленно проплыла к краю обрыва, а секундой позже ухнула в пропасть. В лицо ударил холодный ветер, дыхание перехватило. Желудок подскочил к горлу, зато душа ушла в пятки. В голове крутилась дурацкая мысль, что сейчас улетит пиджак. Я вцепилась в него свободной рукой, а второй — с силой стиснула пальцы Рэдвина.

— А ты сильная, Кат-Кат! — сквозь свист ветра в ушах донесся до меня хохот Даррела.

— Терпи, Винни! — выкрикнула я. — Не видишь? Я паникую!

Постепенно кабинка замедлилась. Мы скользили над рекой, ноги практически доставали до глади воды. Ущелье постепенно сужалось. Стены густого леса теснее обступали реку. Дикарка шумела и пенилась, словно злясь, что оказалась в ловушке, сжатая с двух сторон скалистыми обрывами.

Ощущения от стремительного скольжения над бурной рекой действительно были незабываемыми. Я посмотрела на Рэдвина и поняла, почему парочки часто выбирали именно открытые кабинки. Стоит повернуть голову, как обнаруживаешь, что сидишь так близко к партнеру, что можно рассмотреть его длинные рыжие ресницы, веснушки и даже черные мелкие крапинки на прозрачно-серой радужке глаз…

Если я качнусь вперед, то мы непременно встретимся губами. Это будет считаться репетицией поцелуя или случайным касанием?

Кабинка внезапно дернулась и с толчком остановилась. Меня действительно швырнуло вперед, на Рэдвина, но мы вовсе не встретились губами, как в любовном романе, а шибанулись лбами. Ремни врезались в тело. У меня из глаз брызнули слезы, у Даррела, должно быть, посыпались звездочки.

Охнув, я инстинктивно отпрянула, а Рэдвин — схватил меня за затылок и заставил прижаться отбитым лбом к его груди. Определенно, рефлексы у нас были разные. Наверное, со стороны могло показаться, что парочка в открытой кабинке подралась.

Мы замерли в странной позе. Между тем с моей правой пятки вкрадчиво соскользнула туфля. Я попыталась остановить падение, но тщетно. Изящная кожаная лодочка, половинка от пары, самоотверженно приносившей мне удачу на экзаменах, сорвалась в воду.

— Все в порядке? — тихо спросил Рэдвин, ощутив мои судорожные телодвижения.

— Винни, у нас потеря, — смиренно промычала я ему в грудь. — У меня утопилась обувь.

— В смысле, полностью? — разжав руки, обескураженно спросил он.

— Нет, только наполовину, — ответила я и подняла ноги, демонстрируя ополовиненную пару.

Кабинка вновь вздрогнула и рванула с места. Вторая туфля слетела в бурные потоки Дикарки.

— А теперь полностью, — через паузу прокомментировал Рэдвин.

— Они прожили короткую, но насыщенную жизнь, — со смешком заключила я, окончательно смирившись с тем, что на идеальном свидании осталась позорно разутой.

Канатная дорога вильнула, впереди появилась оживленная Широтная улица с многочисленными магазинчиками, кафе и едальнями. Мимо проплыло белоснежное двухэтажное здание «ТрисДартиш» с колоннами и панорамными окнами. Наконец кабинка добралась до платформы для посадки и высадки пассажиров. Рядом в ожидании поездки толпился народ.

Когда кабинка остановилась, мы отстегнули ремни. Рэдвин поднялся первым и, нагнувшись, скомандовал:

— Кат-Кат, обними меня за шею.

Он подхватил меня на руки. Я старательно прикрывала колени его пиджаком, обнимала за шею и от смущения старалась не смотреть по сторонам. На Рэдвина тоже старалась не смотреть. Утром тот пошутил, что на свидании понесет меня на руках. Как в воду смотрел!

— У тебя ведь ребра отбиты, — пискнула я.

— А ты не елозь и держись крепче, — велел он. — Сейчас добудем тебе новые туфли.

— На нас все смотрят, — пробормотала я.

— Завидуют, — хмыкнул Рэдвин.

Самое смешное, что возле канатной дороги действительно стояла переносная тележка с тапочками и шлепанцами ярких расцветок. Подозреваю, что после поездки в открытой кабинке покупка обуви у многих становилась первостепенной задачей, и было без разницы, в чем доковылять до дома — лишь бы не разутыми.

Торговец встретил нас широкой улыбкой и немедленно указал на тумбу, куда, должно быть, усаживались все, кто случайно разулся во время поездки.

Даррел мягко опустил меня на сиденье и тихо уточнил, какой размер подойдет.

— Могу предложить вот такие замечательные туфельки! — воскликнул торговец и указал на ядовито-розовые меховые тапочки.

Рэдвин устремил в меня вопросительный взгляд, и я молча покачала головой.

— Тогда ультрамодные в этом сезоне шлепанцы! — жизнерадостно объявил хозяин прилавка. — Исключительно удобная модель! Смотрите, какая красивая расцветка. Пользуется огромным спросом у девушек.

Он продемонстрировал леопардовые шлепанцы с перемычкой для пальцев.

— А что-нибудь не такое меховое и не настолько леопардовое? — осторожно спросила я.

— Ваш размер ходовой, — сухо ответил торговец. — Предложил все, что осталось.

— Тапки, — немедленно решила я и полезла в сумочку за деньгами.

Пока вытаскивала сложенные пополам купюры, Рэдвин присел рядом со мной и поставил на землю меховое розовое чудо обувной мысли.

— Твои модные туфельки, — прокомментировал он.

— Зато не натрут, — фыркнула я и сунула ноги в мягкие тапки, просто мечту пожилой леди на отдыхе.

Викторина приходила на первом этаже большой гостиницы, и в холл, выложенный черно-белыми плитками, мы влетели практически на последних минутах. Осматриваться было особенно некогда. Буквально на ходу Рэдвин спросил у портье, седовласого гнома, куда бежать на викторину, и тот махнул рукой, задав нужное направление.

Мы ворвались в двери в последний момент. Служащая в блестящем синем платье сомкнула за нами створки. Зал окутывал мрак, расцвеченный гирляндами с синими мелкими огоньками. В центре больших круглых столов светились артефактные лампы в виде цветов, растущих прямиком из столешницы. В зале была полная посадка, пустые стулья нашлись только за столом перед самой сценой. Держась за руки, мы тихонечко двинулись к свободным местам.

Между тем на сцену выскочил ведущий в блестящем синем костюме. Высокую худую фигуру озарил яркий луч, и на одежде замерцали пайетки.

— Добрый вечер, дамы и господа! — Он широко улыбнулся, продемонстрировав крупные белые зубы. — Рад приветствовать вас на викторине «Вспомни молодость»!

Зал взорвался аплодисментами. Мы с Рэдвином ошарашенно остановились в трех шагах от свободных мест. Я быстро огляделась вокруг и только сейчас заметила, что участники, сидящие за столами, по большей части возраста моей бабули.

— Винни, — зашептала я ему на ухо, — ты притащил нас на викторину для пенсионеров!

— Кат-Кат, помнишь, как мы сегодня уходили от кондрага? — пробормотал он. — Действуем так же: быстро, тихо и не оглядываемся.

Успели добраться до центра зала, когда над головой вспыхнула большая потолочная люстра, и зал залил яркий свет.

— Молодые люди! — остановил нас оклик ведущего, и мы замерли, накрытые на позорном побеге. — За столом прямо передо мной есть свободные места. Не смущайтесь, проходите! Давайте поддержим наших стеснительных участников аплодисментами!

Отзывчивый зал начал воодушевленно хлопать. С идиотскими улыбками мы потащились к столу и вкрадчиво уселись, поздоровавшись с тремя пожилыми леди.

Ведущий дождался, когда мы разместимся, и снова заговорил:

— Теперь, когда все участники в сборе, я расскажу, какие вас ждут призы!

За третье место пообещали набор овощных соков «Живительный сельдерей» для очищения и молодости организма. Второе место сулило сертификаты на десять занятий лечебной гимнастики «Здоровая спина», что участники неожиданно встретили с большим энтузиазмом.

— А победитель получит главный приз! — Ведущий выдержал драматическую паузу. — Готовы? Команде победителей достанутся уникальные артефакты для измерения артериального давления!

Зал пришел в восторг и захлебнулся в бурных овациях. Развеселившись, я с трудом сдержала смешок. Обескураженный Рэдвин смущенно почесал бровь. Подозреваю, что сейчас он предпочел бы оказаться в Разломе один на один с кондрагом. С ним он, по крайней мере, знал, как взаимодействовать.

Командам дали пять минут на то, чтобы выбрать название. Старушки придирчиво оглядели нас.

— Вообще-то, мы хотели назваться «Грациями среднего возраста», но юноша в концепцию не вписывается, — заявила одна из дам, строго посмотрев через толстые стекла очков для чтения. — Откуда вы, молодые люди?

— Из академии Элиоса Драка, мадам, — ответил Рэдвин и нервно кашлянул в кулак.

— Ой, я знаю эту академию! — обрадовалась вторая старушка с подкрашенными рыжей хной забавными кудельками на голове. — Она же здесь рядышком. Там же учатся драконы!

— В таком случае давайте возьмем название «Академия драконов и самые грациозные»! Сделаем приятное юным товарищам по команде, — заявила леди в очках и толкнула в локоть свою соседку: — Присцилла, впиши название в бланк.

Сухенькая Присцилла взяла карандаш и, чуток отодвинувшись, чтобы лучше видеть, начала аккуратно выводить название на каждом бланке для ответов.

— Сегодня мы рассчитываем забрать главный приз, — заявила разговорчивая старушка с кудельками. — С нами Грозная Кло. В прошлом году она выиграла чемпионат по разгадыванию шарад.

Грозной Кло оказалась строгая дама в очках.

— Я взяла с собой счастливый веер! — заявила она и немедленно постучала этим веером по столу.

Вообще-то, леди действительно выглядела крайне суровой. Подозреваю, могла постучать этим счастливым веером не только по столу, но и по голове каждому, кто даст неправильный ответ во время игры.

— А у нас с вами, юная барышня, одинаковая обувь! — подмигнула мне старушка с кудельками, и я подавилась на вздохе. — Уверена, это хороший знак.

Между тем у команд собрали листочки с названиями, и ведущий жизнерадостно сказал, что пришло время знакомиться. Он громко объявлял команды. Народ по очереди приветствовал противников.

— «Самая рыжая в академии драконов»! — громко зачитал ведущий.

Возникла долгая пауза. Все с любопытством крутили головами, пытаясь вычислить, кто назвал себя самыми рыжими. В конечном итоге все повернулись к нам.

— Присцилла, что ты понаписала? — накинулась на старушку Грозная Кло, когда начали представлять следующую команду.

— Что услышала, то и написала, — удивилась она.

Рэдвин облокотился о стол и спрятал лицо в ладонях, его плечи вздрагивали от хохота.

— Юноша, да ты не расстраивайся, — принялась увещевать его разговорчивая леди с кудельками, видимо, решив, что тот возрыдал от расстройства. — Подумаешь, ошиблись с названием. Присцилла у нас глуховата, но у нее разборчивый почерк.

Понятия не имею, как Даррел не задохнулся от смеха. К счастью, свет снова погасили, объявили о начале викторины, и ведущий призвал зал слушать первый вопрос. На стене за его спиной появились крупные намагиченные слова.

— Учащенное сердцебиение, — начал зачитывать ведущий в напряженной тишине, — быстрый пульс, туман в голове, холодные руки. Какое состояние можно описать этими словами? Время пошло!

На стене появился круг со стрелками. В загудевшем пространстве зазвучали громкие щелчки метронома.

— Я знаю! — немедленно догадалась я и, завладев вниманием леди, заключила: — Это описание какой-то сердечной болезни. Тахикардия? Еще на обморок похоже! И на анемию…

Старушки мигом поскучнели, переглянулись и внесли в бланк «влюбленность».

— Откуда ты знаешь все эти болезни? — тихо хмыкнул Рэдвин мне на ухо.

— Понятия не имею, — помирая от неловкости, призналась я. — Может, прошлую жизнь вспомнила?

Когда ведущий зачитывал ответы, выяснилось, что действительно загадали тахикардию.

— Какой недипломатичный вопрос, — проворчала Грозная Кло, поправив очки.

Однако играть в викторину со старушками оказалось на удивление весело. Леди нам попались на редкость азартные. Мы активно предлагали варианты, спорили и обсуждали. Я блистала в вопросах на смекалку, а в музыкальном раунде неожиданно наступил звездный час Рэдвина. Он с легкостью назвал все загаданные мелодии.

— Ты, выходит, меломан? — спросила я.

— Мама собирала редкие масеты для маптипов, — тихо ответил он.

На масеты записывали музыкальные произведения, а потом проигрывали на магических приемниках Типпита, подобных тем, что установили в городском портальном вокзале. Коллекционирование носителей музыки было отнюдь недешевым увлечением, и позволить его себе мог не каждый.

Через час викторина подошла к концу. Ведущий с широкой улыбкой, демонстрирующей крупные белые зубы (точно фарфоровые!), начал зачитывать названия команд победителей. От нервов у меня замерло сердце, началась тахикардия, повысилось кровяное давление и совершенно точно был остро необходим приз за первое место…

— Больше всех очков в сегодняшней игре набрала «Самая рыжая в академии драконов»! — объявил ведущий.

На радостях я подалась к Рэдвину и, крепко обхватив его руками, прижалась щекой к плечу.

— Винни, мы выиграли!

— Поздравляю, Кат-Кат, — пробормотал он, явно удивленный внезапным порывом.

— У меня теперь будет артефакт для измерения давления! — восторженно воскликнула я, словно выиграла в лотерею, а не викторину для пенсионеров. — А еще у меня теперь есть счастливые тапки!

— В смысле? — удивился Рэдвин.

— Счастливые красные туфли захлебнулись в реке, придется ходить на экзамены в розовых тапках, — отстраняясь, со смехом пояснила я.

Получив призы в холщовых сумках с большой эмблемой мануфактуры, видимо, выпускающей лекарские артефакты, мы попрощались с нашей энергичной командой и выбрались в холл. Вокруг неожиданно обнаружилось огромное количество парочек, дожидавшихся начала какого-то мероприятия. Подозреваю, той самой викторины, в которой я предположительно должна была блистать.

— Даррел, во сколько начинается викторина для влюбленных? — спросила я. — Ты время, что ли, перепутал?

— Кхм… — глубокомысленно кашлянул он и предложил: — Хочешь, мы сходим на второй круг?

— Давай по викторине за вечер, — отказалась я менять планы.

— Такое облегчение, — надевая пиджак, через небольшую паузу признался Рэдвин. — У нас через пятнадцать минут забронирован столик. Можно отменить, но я правда хотел отвести тебя в это место.

Я нервно улыбнулась, вдруг вспомнив, что в порыве вдохновения упомянула в списке «ТрисДартиш», самый дорогой и пафосный ресторан Родрика. Абсолютно все в этом заведении, начиная от интерьера и заканчивая маленькими закусочками-комплиментами от шеф-повара, было на самом высоком уровне. И чтобы в ядовито-розовых тапочках оценить этот уровень, ресторан наверняка придется брать штурмом.

— Помню, на свидании ты хотела в «Дартиш». — Рэдвин придержал дверь и пропустил меня вперед. — Но подумал, что коктейлями стоит набираться там, где их действительно умеют смешивать.

— Полностью с тобой согласна! — на радостях выпалила я и добавила, смутившись: — Если что, я не планирую набираться коктейлями.

Мы вышли в прохладный сизый вечер, расцвеченный огнями многочисленных вывесок. Воздух пах сладкой воздушной кукурузой и карамельными яблоками, которые готовили тут же, на тележках со всевозможным уличным перекусом. Нырнув в переулок, некоторое время мы петляли по задворкам туристической улицы, пока не оказались возле кирпичного здания бывшей мануфактуры.

Здесь неожиданно оказалось много народу. Никаких деятельных старушек, пожилых пар и мамочек с детьми — только студенты.

— Нам сюда, — подсказал Рэдвин, открыв дверь со скромной вывеской «Небо драконов».

Подниматься предстояло на третий этаж, по узкой лестнице с неудобно высокими ступеньками, словно эту самую лестницу скопировали с бывшего дворца Элиоса Драка. В старых зданиях сплошь были похожие.

— Ну конечно, дракону всегда надо забраться повыше, — проворчала я себе под нос, чувствуя, как после утреннего забега по Разлому стонут мышцы в ногах.

— Кат-Кат, ты ворчишь как старушка, — со смехом отозвался Даррел.

— Ой, да брось, — опять заворчала я.

— Даже Грозная Кло поднимется быстрее, — продолжил он дразнить.

Сверху донеслись громкие голоса и чьи-то шаги. Неожиданно Рэдвин, шагающий следом, мягко положил ладони мне на талию и сдвинул к стене. Спустившаяся шумная компания с нами поравнялась, и он выставил руку, чтобы никто случайно меня не толкнул. Походило на то, что жест был для Рэдвина естественным, а не нарочитым, когда парень пытается на первом свидании выглядеть лучше, чем он есть на самом деле. Внутри вдруг сладко екнуло.

В «Небе драконов» оказалась толпа народа, в основном студенты из академии. Помещение разделяли квадратные опоры, подпирающие черный, словно закопченный, потолок. Столы стояли несимметрично, на разных уровнях, в некоторые уголки вели лестницы. Широкая стойка светилась разноцветными огнями.

Стройная рыжеволосая девушка на входе поздоровалась с Рэдвином, как со старым приятелем, проверила что-то в записях, прикрепленных прищепкой к планшету, и кивнула, предлагая следовать за ней. По металлическим винтовым ступенькам мы поднялись на крышу.

Над головой выстлалось бархатное черное небо с мелкими звездами. Вдали, если присмотреться, можно было разглядеть висящие на разных уровнях светящиеся острова парящего архипелага, накрытые шапкой густых облаков. Из Родрика они выглядели крошечными.

Столики на крыше были разделены реечными ширмами, опутанными гирляндами. Мелкие огоньки светились на парапете крыши. Небрежным жестом Рэдвин выхватил из стопки в плетеной корзине аккуратно сложенный плед, и когда мы разместились за столом, протянул мне.

— Накинь, чтобы не замерзнуть, — предложил он.

Даррел начал обсуждать с официантом заказ, а я зачарованно следила за каждым его движением и жестом. «Поцелованные богиней Валлой» рыжеволосые люди с веснушками всегда вызывали во мне любопытство. Они не казались красивыми, скорее наоборот, и притягивали взгляд только своей кричащей непохожестью. Однако в свете мелких лампочек, подмигивающих со всех сторон, Рэдвин отчего-то казался нереально красивым и жутко сексуальным.

Теперь я понимала, почему вокруг него всегда вились подружки. Сам того не осознавая, он умел заставить девушку чувствовать себя особенной. Той, кому не надо просить, чтобы о ней позаботились: прикрыли голые колени пиджаком, загородили рукой от неуклюжей компании или привели в самое необычное место в Родрике на ужин.

— Выбрала что-нибудь, Кат-Кат? — Он перевел на меня взгляд.

— А? — очень «собранно» переспросила я и уставилась в коктейльную карту, вообще не понимая, что в ней написано. В итоге сдалась и попросила у официанта: — Пусть мне сделают какой-нибудь кислый коктейль.

Очень надо залить сладкую патоку в голове чем-то кислым, иначе наступит сахарная кома.

— Ничего есть не будешь? — удивился Рэдвин.

— Принесите то же самое, что и моему другу, — попросила я, даже не пытаясь посмотреть в меню.

— Рубленное сырое мясо бурнолов в горчичном соусе и стейк с кровью из бедра весбурлов? — уточнил официант.

Я посмотрела на него, как на умалишенного, хотя, похоже, так стоило смотреть на свое отражение в зеркале, и под ироничные шуточки Даррела, внезапно в гастрономических привычках обнаружившего драконью ипостась, все-таки полезла в меню.

Еда в «Небе драконов» оказалась невероятно вкусная, а коктейли подавали в высоких бутылочках с широким горлышком и с длинными бумажными трубочками. Через прозрачное толстое стекло было видно, как в напитках закручиваются магические вихри. У меня словно бурлила раскаленная лава лаймового цвета. В полупрозрачном коктейле Рэдвина то и дело вспыхивали голубоватые всполохи.

— Хочешь попробовать? — спросил он, когда заметил, с каким интересом я рассматриваю содержимое его бутылки.

На вкус напиток оказался сугубо мужским: довольно крепким и горьковатым.

Мы болтали о пустяках. Я рассказывала о семье и о том, почему так боролась за первую строчку в рейтинге.

— Слышала, что до поступления ты учился в Алверии, — спросила я.

Рэдвин нахмурился и ответил явно не из большого желания, а только из вежливости:

— Отец хотел, чтобы я получил высшее образование в Эргане. Боялся, что забуду родной язык. Пришлось вернуться.

Расспрашивать дальше желания не возникло. Некрасиво выпытывать подробности у человека, который не хочет ничего рассказывать. В голову не приходило, чем прервать возникшее неловкое молчание, но народ начал подниматься со своих мест и подходить к парапету.

— Что происходит? — не удержалась я и, приподнявшись на стуле, вытянула шею, чтобы хоть что-нибудь увидеть.

В конечном итоге, как и другие посетители, я подошла к ограждению. Во внутреннем дворе мануфактуры, озаренном тусклым фонарным светом, происходило странное действо. Несколько десятков человек, точно под действием заклятья, танцевали без музыки.

В полумраке то и дело вспыхивали голубоватые огоньки, а за руками некоторых танцующих тянулись длинные световые ленты. Люди двигались энергично и дружно, как если бы со всех сторон их окружала заводная мелодия. Со стороны казалось, будто в одном месте собралась толпа лунатиков.

Рэдвин встал рядышком и, сунув руки в карманы, посмотрел вниз.

— Тихие танцы. Они слышат мелодию через артефакт, — пояснил он. — Впервые такое видишь, Кат-Кат?

— Жутковатое зрелище, — призналась я.

— Ты ведь хотела потанцевать в толпе.

— Кажется, что-то такое припоминаю… — медленно кивнула я, и Рэдвин многозначительно изогнул брови. — Но мне нужен еще один коктейль! Лучше как у тебя.

После второго коктейля в теле появилась легкость, голова приятно закружилась. Уверена, что завтра я пожалею о лишнем напитке, но идея станцевать как лунатик уже не казалась дурацкой. Расплатившись, мы спустились на первый этаж мануфактуры, где продолжалось самое тихое в мире Эргана веселье.

Рэдвин заплатил контролеру-смотрителю несколько купюр за вход, и нам выдали два узких металлических браслета, видимо, те самые артефакты, благодаря которым народ слышал музыку. Призы за викторину были заперты в специальный ящичек. С пожеланиями хорошего вечера смотритель открыл тяжелую дверь во внутренний двор.

В замешательстве я окинула взглядом танцующих.

— Все-таки как же странно это выглядит!

— Давай помогу надеть, — с улыбкой наблюдая за моим смущением, предложил Даррел.

Широкий браслет легко прошел через кисть и повис на руке. Музыка, конечно, не заиграла. Секунду погодя артефакт начал сужаться, подстраиваясь под нужный размер, и плотно обхватил запястье. Металл тускло засветился, а на меня буквально из ниоткуда обрушилась громкая энергичная мелодия.

От неожиданности я вздрогнула и с восторгом посмотрела на Рэдвина, успевшего надеть браслет. Выразительно кивнув, тот с обаятельной улыбкой потянул меня в самую гущу толпы, хотя я подумывала чуточку потоптаться в сторонке и засчитать этот пункт в списке заветных желаний как выполненный.

Танцующие пары двигались в странном, почти гипнотическом ритме. Их тела сливались с тенями, а браслеты мерцали, как ночные светлячки. На нас ровным счетом никто не обращал внимания, но я чувствовала себя по-настоящему глупо. Казалось, что в коленях появились шарниры, было неловко поднять руки, сделать неудачный поворот или, выплясывая, случайно потерять широковатую тапочку.

Незаметно Рэдвин придвинулся. Его руки скользнули мне на талию, и он начал направлять каждый шаг.

— Расслабься, Кат-Кат, — его голос пробился сквозь музыку.

По телу разливалось тепло. Голова кружилась от близости сильного, крепкого парня, который даже не был в моем вкусе. Сама того не замечая, я действительно полностью расслабилась и растворилась в танце.

На пару секунд музыка стихла, словно невидимый дирижер замешкался и придирчиво, чтобы не снизить градус веселья, выбирал следующую композицию.

— Не думала, что ты так… — начала я, но поперхнулась словами, когда мелодия грянула, и Рэдвин склонился так близко, что губы едва не коснулись уха.

— Что? — спросил он.

— Хорошо двигаешься! — выпалила я.

Зажигательная песня плавно сменилась на медленную, волнующую мелодию. Рэдвин прижался ко мне теснее, и между нашими телами не осталось свободного пространства. Ладони мягко скользнули мне на спину, даже через плотное кружево платья я почувствовала, какие они горячие.

Дыхание перехватило, хотя мы кружились тихо и неторопливо. Я остро ощущала, как его бедро прижимается к моему, как напрягаются мышцы рук. В голове возникла дурацкая идея, что именно сейчас, во время этого танца, когда мы настолько близко друг к другу, идеальное время для поцелуя.

Словно прочитав мои мысли, Рэдвин начал медленно склонять голову. Внутри разлился жар, сердце на долю секунды остановилось… Внезапно он замер в паре сантиметров от моих приоткрытых губ и, быстро нагнувшись к уху, с иронией произнес:

— Кат-Кат, а говорила, что не умеешь танцевать.

Заставить себя ответить на шуточку колкостью я не нашла сил, только презрительно фыркнула. Но глупая фантазия о поцелуе, который наверняка случился бы, окажись мы на настоящем свидании, так крепко засела в сознании, что внутри кололо легкое разочарование, словно мне посулили десерт, но так и не дали.

Наверное, можно было протанцевать всю ночь, но ни утренних занятий, ни спусков в Разлом завтра никто не отменял. Мы вернулись в академию как раз к закрытию общежитий. Над парящим архипелагом по-прежнему висела шапка густых облаков. Небо казалось сизым, а не бархатно-черным, как в Родрике.

Стоило выйти из портальных ворот на продуваемый всеми ветрами огрызок каменного академического моста, как я съежилась от противного осеннего холода. Рэдвин молча снял пиджак и набросил мне на плечи.

— Тебе ведь холодно, — пробормотала я.

— Ничуть.

Неторопливо мы дошагали до общежития водного факультета. Репетиция свидания по списку заветных желаний подошла к концу, пришло время прощаться до завтра. На один короткий вечер я полностью забыла об учебе, обязанностях, спусках в Разлом, предстоящих экзаменах и волнениях за будущее. Хотелось хотя бы на несколько коротких минут оттянуть возвращение в реальность.

— Думаешь, у нас получилось угодить магии? — спросила я.

— Для идеального свидания не хватает одной детали, Кат-Кат, — серьезно проговорил Рэдвин и, взявшись за полы пиджака, заставил меня сделать маленький шажок.

— Чего? — прошептала я.

— Я должен тебя поцеловать, а ты — мне это позволить. Можно? — добавил он шепотом и начал медленно склоняться, как чуть раньше на танцевальной площадке.

Я закрыла глаза в предчувствии неизбежной, но желаемой развязки, и вдруг ощутила, как мягкие губы прикоснулись к моей горящей щеке.

— Теперь идеально, — заключил он.

До комнаты я добралась с таким чувством, словно парила в невесомости и совершенно не ощущала усталости, хотя день выдался длинный. При моем появлении Оливия села на кровати и, не скрывая удивления, уставилась на мохнатые розовые тапочки, сброшенные возле двери.

— Не постесняюсь спросить, куда делись твои туфли? — спросила она.

— Уплыли, — отозвалась я со смешком и с размаху завалилась спиной на кровать, отчего деревянный остов обиженного скрипнул.

— Кхм… Вы топились, что ли? — насторожилась соседка. — И как все прошло?

— Идеально, — глядя в потолок, мечтательно выдохнула я.

— Выплыли все, кроме туфель?

— Еще артефакты для измерения давления забыли в самоходке.

— Артеф… — Оливия подавилась воздухом и закашлялась. — Вы что там делали на вашей репетиции свидания? Грабили старушек и уплывали от них по реке?

— И танцевали. — С глупой улыбкой я прикоснулась к щеке в том месте, где словно отпечатался горячий след от невинного поцелуя.

В конечном итоге она выпытала у меня все подробности свидания. Спать мы легли глубоко за полночь.

На следующий день эстафета по исполнению желаний перешла от Рэдвина ко мне. С трудом скатившись с кровати, я попыталась погасить завопивший сиреной пробуждающий шар. Стоило прикоснуться к артефакту, как в ответ из стоящего на подоконнике графина в оконный откос ударил фонтан. Брызги попали на Оливию, и та подскочила на кровати, словно ее окатили ледяной водой из ведра, а не просто чуток попрыскали.

Под орущий дурниной будильник в скорбном молчании мы наблюдали, как по стеклу скользили кривые ручейки, а с подоконника на пол натекала лужа. Без Рэдвина пользоваться магией я по-прежнему не могла и отдала пробуждающий шар соседке.

— Извини, Лив. Мы с Даррелом должны выполнить оба списка желаний. Возможно, тогда проблема решится. А я-то надеялась, что одного будет достаточно, — вздохнула я.

Она погасила артефакт и, рухнув на подушку, промычала:

— Зато ты хорошо провела время с отпадным парнем. Думала, что с утра буду завидовать чуть меньше, но все равно завидую.

С прошлого дежурства я уже поднаторела в неожиданных мужских желаниях и в общежитие к Рэдвину отправилась через столовую. На остров боевиков шла во всеоружии: с кофе, бутербродом, отвоеванным у вредной тетки Берты, и вещами для «дополнительного сервиса» в рюкзаке. Хотелось справиться с миссией до начала занятий.

По дороге я набрала Даррела, чтобы не искать его по всему зданию. Он ответил только с пятого гудка.

— Ты где? — спросила я, пожелав доброго утра.

— В спортзале на первом этаже, — ответил Рэдвин и завершил вызов.

С удивлением я проверила потухшее зеркальце «дракоса». Видимо, после свидания только у меня было приподнятое настроение, а Даррел его не разделял.

— Ты, что ли, не выспался?

Несмотря на ранний час, в спортзале, заставленном громоздкими тренажерами, оказалось много парней разной степени мускулистости. Вокруг раздавался лязг тяжелых металлических блинов, доносились обрывки разговоров.

Рэдвин лежал на наклонной доске и ритмично делал упражнения для пресса. Спортивная майка открывала широкие плечи с веснушками, на руках напрягались крепкие мышцы. Тихо встав в сторонке со странным чувством, словно внутри щекотало, я наблюдала за тренировкой.

Неожиданно у Даррела заиграл «дракос». Он сделал вид, будто не слышит вызова. К тому времени, как он закончил упражнение, связеон затих.

Наконец Рэдвин заметил меня.

— Давно ты здесь? — хмуро спросил он и, встав, обтер лицо махровой салфеткой.

— Только пришла, — с улыбкой ответила я и протянула ему стаканчик: — Кофе. Может, позавтракать хочешь? Я взяла тебе сандвич. Еще полотенчико и шапочку для купания.

Я вытащила из ярко-желтого рюкзака розовое полотенце с зеленой шапочкой в синий горошек и показала Рэдвину.

— А это для чего? — не понял он.

— Если тебя, как в прошлый раз, накроет утренней физиологией, то сразу пойдем в холодный бассейн водников, но если что…

Выудив красный носок, я многозначительно помахала им в воздухе. Не удержавшись, Даррел широко улыбнулся.

— Смотрю, ты подготовилась.

— Мне очень надо попасть на первые занятия, — пояснила я. — Так что безудержно желай. Я готова ко всему!

Уперев руки в поджарые бока, некоторое время Рэдвин молча рассматривал меня. Вид у него был напряженный. Он быстро облизнул губы, словно решившись озвучить желание, и вдруг глухо произнес:

— Откровенно говоря, мне ничего не хочется. В душ хочу сходить.

Невольно я посмотрела на свою руку, но знак не загорелся. Рэдвин бессовестно врал. Он прекрасно знал, чего именно жаждет, но по какой-то причине предпочел не озвучивать. Хотя, казалось бы, что может смутить девушку сильнее, чем желание парня, требующее повесить на дверную ручку красный носок? Конечно, я этот носок притащила — любой каприз за возможность использовать магию, — но внутри переворачивалось от мысли, чтобы украсить этим говорящим знаком дверь Даррела.

— Ладно, — пробормотала я, засовывая «приданое» в рюкзак. — Значит, сегодня я осталась без утренних занятий. Но днем у меня дозор в Разломе, и я понятия не имею, что делать, если не смогу использовать магию. Пропуск уже выписан.

Рэдвин растер лицо ладонями, словно пытаясь собраться с мыслями.

— Во сколько у тебя спуск?

— В полдень.

— Если что, я попрошусь к тебе в группу, — предложил он. — Не думаю, что экспедиция Зигмуса затянется надолго. Он обычно знает, на кого охотится и где эту тварь искать.

Завтракали мы вместе. Настроение Даррела лучше не стало. Он молча жевал, а я без аппетита ковыряла омлет и мысленно составляла список того, что нужно подготовить для выезда на природу. Перечень первостепенных дел рос, и приходилось напоминать себе, что пункт «получить диплом» в сборы не вписывается.

К назначенному времени вместе с Рэдвином я стояла у подъемника и ожидала, когда соберется группа для спуска с профессором. Погода на парящих островах начала налаживаться. Мелкий дождь, атаковавший архипелаг в последние дни, прекратился. Плотная шапка низких облаков истончилась, и в просветах выглянуло долгожданное солнышко. Возможно, декан Тарт сжалилась над академией и отправила Исайю Голлейна портить менее масштабную магию.

Группа собралась из боевиков и лекаря, присутствие которого требовали во время дозоров и экспедиций. Вместе с Зигмусом к подъемнику неожиданно подошли Николас Блайк с некроманткой Тайлер Лачи.

— Через четыре минуты спускаемся! — громко объявил профессор, поправив на крючковатом носу очки с толстыми стеклами, и начал подгонять парней.

Между тем «сладкая парочка» тихо перешептывалась. Ни на кого не обращая внимания, Ник принялся собирать своей девушке волосы в хвост, и в итоге соорудил ей на затылке кривоватый пучок. Со стороны Блайк выглядел настолько влюбленным, что плевать хотел на мнение окружающих. Лачи же щурилась на солнце и казалась на редкость расслабленной, хотя в обычные дни напоминала кактус, выстреливающий иголками при приближении к теплу.

— Я скоро вернусь, — пообещал Рэдвин.

— Легкого спуска в Разлом, — пожелала я, отступая к лепрекону, чтобы не мешаться у парней под ногами.

Все собрались на платформе подъемника. Начался инструктаж. До меня доносились обрывки разговора.

— Надеюсь, речь не о востроносой лавовой пипе? — услышала я возглас Рэдвина и обеспокоенно нахмурилась.

Судя по жутковатой улыбке на лице Зигмуса, именно за этой тварью профессор и собрался охотиться. Он сказал, что пипу видели третьекурсники на севере верхней чаши. Похоже, бедняги сегодня пересдавали ориентирование и снова заблудились. Зато как профессора порадовали!

Востроносая лавовая пипа, смесь лягушки, ящерицы и скорпиона, встречалась крайне редко и относилась ко второму классу опасности. Ядовитая лава, вызревающая в бугорках на приплюснутой спине пипы, оставляла отвратительные, незаживающие язвы. В общем, такую зверушку в комнате общежития не поселишь. И лучше бы к ней вообще не приближаться.

Невольно я поежилась и сложила руки на груди, стараясь унять тревогу. Из всей группы новость о пипе обрадовала только Тайлер. Некромантка с большим воодушевлением принялась что-то втолковывать парням.

— Я знал, что ты оценишь, Лачи, — с видом маньяка прокомментировал Зигмус и приказал лепрекону: — Опускайте, господин Ховски!

Прежде чем подъемник дернулся, Тайлер заметила меня и поменялась в лице. Понятия не имею, чем я не угодила этой девчонке. Разве что Ник забыл ей рассказать, что любовное недоразумение мы с ним изображали только ради спора. Тогда он… с честью заслужил последнюю строчку в рейтинговой таблице!

Ждать возвращения группы и маячить туда-сюда возле парапета, заглядывая в туман Разлома, было бессмысленно. Следовало вернуться в общежитие и переодеться для дозора, но ноги не шли. Время словно остановилось. Я проверяла часы и пыталась избавиться от мысли, что стоит подумать, будто спуск пройдет гладко, Разлом, как издеваясь, обязательно подбросит неприятный сюрприз.

К подъемнику подошли трое некромантов, одетых в цвет депрессии (в смысле, в черный) и попытались сунуть Ховски деньги за спуск. Я отвернулась, сделав вид, что ничего не вижу, не слышу и не замечаю, но при свидетеле лепрекон состроил из себя шибко правильного. Он отказал ребятам и набросился на меня с претензиями:

— Что ты, хверс раздери, здесь застряла? Других дел нет?

— Туманом из Разлома дышу! — сама от себя не ожидая, сорвалась я на лепрекона. — Лекарь сказал, что мне полезно.

— Иди на мост и дыши сколько влезет! — окончательно разозлился он и буркнул: — Сначала смотрят, а потом ко мне ревизор приходит.

В этот момент до нас донесся протяжный вой, заставляющий кровь леденеть. Я оцепенела. Этот пугающий клич мне довелось слышать только один раз, но перепутать его было невозможно…

— Что за хверсова дрянь⁈ — охнул Ховски.

— Бельвистиарфы, — прошептала я и, оглянувшись к оцепеневшим некромантам, рявкнула командным голосом: — Не замирайте! Вызовите своего декана!

Секундой позже я ощутила прилетевшую с севера чаши волну драконьей магии. Выброс силы был настолько мощным, что, взбудоражив клоки тумана, вверх взметнулись длинные, толстые лианы, десятилетиями свисавшие с брюха парящего острова.

В воздухе градом осыпались оборванные влажные листья, фрагменты склизких стеблей и мусор. Прикрывая лицо руками, мы все, и даже Ховски, ругнувшийся некрасивым словом, проворно отпрянули подальше от ограждения. Мысль о группе Зигмуса, возможно, попавшей в засаду нежити, опалила обжигающей плетью…

— В Разломе нужны лекари! — выкрикнула я.

Глава 8.

Чего хотят парни?

Пожалуй, это были самые страшные полчаса моей жизни, пока собиралась спасательная группа. Пятачок перед подъемником заполнился преподавателями и выпускниками, готовыми вызволять попавших в беду. С замирающим сердцем я следила за сборами и даже не могла поучаствовать в миссии! Без магии проку от меня было ноль. Единственное, чем смогла помочь, — рассказала, что волна драконьей магии шла с севера, где находится омут Надежды. Не знаю, что за шутник назвал столь поэтичным словом серные болота.

Декан Мигруш с командой спустились на платформе вниз. Я приготовилась к долгому ожиданию, трусливо веря, что ошиблась, и в засаду бельвистиарфов попала какая-то другая группа — не Рэдвин. И даже не чувствовала себя из-за этого плохим человеком.

Когда всего через несколько минут подъемник загудел, а на носилках подняли почти бессознательного Зигмуса и переломанного парня-лекаря, надежда разбилась, как хрустальный шар. Колени едва не подогнулись, а внутренности связало узлом.

Даррел поднимался вторым заходом. Он был к крови. Защитная куртка растерзана, на лбу пробегали волны чешуек цвета ржавчины, словно драконья сущность пыталась подлечить хрупкое человеческое тело. Вместе с ним появился Блайк, который поддерживал свою девушку. Тайлер Лачи казалась белее полотна и непонятно каким чудом оставалась в сознании. Видимо, на силе воли и злости.

Я заткнула рот ладонью и, сама того не осознавая, бросилась к подъемнику. В этот момент Лачи осела в обмороке, и Ник подхватил ее на руки. Девушку укладывали на носилки, а я в истерике ощупывала Рэдвина: руки, бока, грудь. От его одежды сильно пахло серой, кровью и удушливой разящей магией. Он смотрел на меня сверху вниз, позволяя себя трогать, и очень странно улыбался.

— Ты ранен!

— Кат-Кат, я в норме, — уверил Рэдвин.

— Не спорь, я лучше знаю, что тебе плохо! — настаивала я. — Ты весь в крови!

— Паршивая вышла вылазка. Честно, я жив и здоров. В полдень пойдем в твой дозор. Может, он получше будет…

Внезапно он навалился на меня всем телом, словно стоять ровно не осталось сил.

— Ты рехнулся, Даррел? — охнула я, не давая ему рухнуть на землю, и обратилась лекарям: — Пожалуйста, заберите его в лазарет!

Парни никак не могли взять в толк: пострадавший скорее жив или скорее мертв? По Лачи-то сразу видно, что к ней можно приставить декана Мигруша. Не сумеют откачать — сразу воскресят. Может, никто потом не заметит разницы.

— Да что вы замерли? — возмутилась я. — Положите его на носилки! Он не в состоянии ходить!

В палате Рэдвин уверял главного лекаря, что вообще в полном порядке, и отказывался лежать на больничной койке. Все время пытался подняться! Пришлось гаркнуть командным голосом, заставившим некромантов нестись за деканом, чтобы Даррел не смел вставать, и отправиться в ректорат за самоотводом от дозора. Все равно собиралась попозже с жалобной миной просить освобождение, но кто знал, что больной окажется буйным и упрямым.

Думала, придется краснеть перед госпожой Сноуф, секретарем ректора, заправляющей всеми делами академии, но она уже была в курсе, что именно я подняла тревогу, и без комментариев выписала отгул. Даже недовольным взглядом не одарила!

— И пропуск на выезд из академии, — попросила я, пряча разрешение в рюкзак.

— Конечно, моя дорогая, — прокудахтала она, выглянув из-за бумажных завалов на столе. — На выходных надо навестить родных и успокоить, что ничего страшного в академии не случилось.

— И на Рэдвина Даррела, — вкрадчиво добавила я и немедленно заработала тот самый знаменитый взгляд, умеющий резать камень и души студентов. — Он сегодня был в группе Зигмуса…

— Разве он не в лазарете? — проворчала секретарь.

— До завтрашнего утра. Хочет поменять обстановку. Кхм… Родителей успокоить.

Госпожа Сноуф посмотрела на меня очень странно, как на круглую дуру, но действительно выписала Рэдвину пропуск и тюкнула ректорскую печать. Едва я открыла рот, чтобы от души ее поблагодарить, как она грозно указала в меня узловатым пальцем:

— Больше не смейте ничего просить, госпожа Воттер! Лимит исчерпан!

От возмущения, кажется, даже рыжие кудряшки вздыбились.

— Да я просто хотела сказать спасибо, — пробормотала в ответ.

Когда я вернулась в лазарет, Рэдвин, накачанный снадобьями для восстановления магического баланса, уже никуда не рвался и крепко спал. Он успел отмыться от крови, и лицо казалось болезненно-бледным, сочные рыжие веснушки посерели. Над бровью и на шее темнели раны, обработанные заживляющей мазью. По краям пятнами расползались рыжие чешуйки. Видимо, тело пыталось излечиться за счет драконьей магии.

Изодранная куртка с засохшими бурыми пятнами висела на напольной вешалке возле двери. Грязные ботинки с оплавленными носами стояли под кроватью. Едкий запах серы перемешивался со специфическим, острым ароматом лекарской.

Я бросила возле стула ярко-желтый рюкзак и, забрав с тумбочки пустой стеклянный графин, вышла в коридор. После восстанавливающих снадобий всегда нестерпимо хотелось пить. Лучше сразу набрать воды.

Возле питьевого фонтанчика я столкнулась с Блайком, выходящим из процедурной. Он на ходу пытался размять туго перебинтованную руку и морщился, но, увидев меня, мгновенно нацепил на лицо непроницаемую маску.

— Как ты? — спросила я, притормозив. Одежда на Нике была разодрана похуже, чем у Рэдвина.

— В порядке, — сухо отозвался он.

— А Лачи?

В одно мгновение безразличие, за которым он прятался, как за щитом, растаяло. Блайк растер лицо здоровой ладонью, выдавая острую тревогу за подругу.

— Спит, — наконец глухо вымолвил он. — Тайлер иссушила себя в Разломе, почти ничего не осталось от магии.

— Она сильная, Ник. Очень! Волна до острова долетела. Уверена, что и восстановится быстро, — уверенно проговорила я. — Такие, как твоя Лачи, не сдаются просто так. Попомни мои слова: очнется совсем скоро и начнет вредничать.

— Конечно. По-другому и быть не может. — Ник на секунду прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Как Даррел?

— Заснул прежде, чем его привязали к койке энергетическими путами, — пошутила я.

Кивнув друг другу, мы разошлись. Он направился в палату к Тайлер, соседнюю с той, где лежал Рэдвин, а я — начала наливать воду в кувшин.

— Катарина, — вдруг вновь позвал меня Ник, заставив повернуть голову, и неожиданно произнес: — Если Даррел тебя обидит, то скажи мне. Он знает, что за тебя есть кому заступиться.

От изумления я поперхнулась воздухом и по-глупому переспросила, почти уверенная, что ослышалась:

— Заступиться? За меня?

— Мы друзья, — ответил он с налетом знакомого высокомерия (даже отлегло, а то почти испугалась за его душевное здоровье). — Я защищаю друзей.

— Эм… Ладно. — Я пожевала губу. — Спасибо, Ник.

Внезапно мне стало самую малость стыдно. Николас хочет меня защищать, а я подло думаю, как перескочить его в рейтинговой таблице… Прямо сказать, неловкая ситуация. Хотя, возможно, он просто надышался серными парами от омута Надежды, завтра отравление пройдет и его попустит. Точно! Так и есть! Не надо испытывать смущение. Потом прочихается и передумает.

— И раз мы душевно секретничаем… — начала я.

— Мы не секретничаем, — въедливо поправил он.

— Как скажешь, но мне кажется, Тайлер тебя ревнует ко мне.

— Лачи? — Он выглядел крайне удивленным. — Ревнует? С чего бы ей это делать?

Похоже, безупречный Николас Блайк, как многие парни, страдал дальнозоркостью и не замечал того, что происходит буквально у него под носом. Не надо надевать очки, чтобы разглядеть, как сильно Тайлер Лачи была влюблена.

— Объясни ей, что мы просто друзья, — попросила я.

— Конечно.

— Доходчиво! — добавила я.

— Я тебя услышал, Катарина, — сухо бросил он, скрылся в палате и плотно закрыл дверь.

За три часа, пока Рэдвин спал, я успела составить список нужных вещей для завтрашней ночевки на природе и позубрила учебник по стихийной магии. Как бы то ни было, выпускной экзамен никто не отменял.

Наконец Даррел открыла глаза, пошевелился и кашлянул в кулак.

— Ты проснулся? — Отложив учебник, я шустро соскочила со стула и помогла Рэдвину устроиться поудобнее. — Попей!

Он осушил полный стакан воды большими глотками.

— Что-нибудь хочешь? — обеспокоенно спросила я. — Подушку поправить? Может, поесть принести?

Рэдвин хотел связеон, который по моим же заветам не стал брать с собой в Разлом. Заодно попросил принести чистую одежду. На тыльной стороне ладони у меня вспыхнула перечеркнутая алая загогулина, напомнив, что нас с драконом связывает магия, а не только мое остервенелое желание контролировать его здоровье.

Заставив Даррела насмешливо фыркнуть, я торжественно поклялась перерыть шкаф от первой и до последней полки.

— Заодно и Мобиуса покорми, — потребовал он, внезапно вспомнив о своем незарегистрированном зубастом цветочке. — Как раз время кормежки.

— Еще попроси мух по дороге наловить, — буркнула я, вытаскивая ключ из кармана его пропахшей Разломом, заскорузлой от крови куртки.

На что Даррел заявил, что хищный Мобиус предпочитает саранчу, в крайне случае, богомолов, и в баночке на письменном столе как раз хранятся высушенные насекомые.

Я предложила ему завтра на природе наловить свеженького прыгающего корма и пояснила, что оформила нам пропуска. Госпожа Сноуф не смогла отказать двум героям сегодняшнего дня в побеге из академии.

— Буду через полчаса, — пообещала я, засовывая в рюкзак учебник.

Общежитие боевиков, по утрам людное и шумное, казалось, вымерло. В широких коридорах с местами обожженными стенами стояла непривычная тишина, и меня не покидало ощущение, что я вломилась на запретную территорию.

Стоило войти в комнату Рэдвина, как с подоконника донеслось агрессивное шипение.

Плотоядный Мобиус щерил зубастую пасть с длинным раздвоенным языком и шевелил острыми изумрудными листьями. Видимо, защищал территорию и пытался напугать незваного гостя.

— Не скандаль, — цыкнула я, пристраивая рюкзак на стул, — сейчас покормлю.

Цветок продолжал шипеть, пока я, раскрыв створки, изучала содержимое мужского шкафа. Бардак в нем был средней тяжести. Признаться, на полках Оливии случалось и похуже.

— Прости, Винни, я правда не копаюсь в твоем нижнем белье, — пробормотала я, вытаскивая черную футболку. Она удачно венчала аккуратно сложенную стопку.

Со штанами задачка была посложнее: те лежали на верхней полке, куда удавалось дотянуться только на цыпочках. В итоге я одним махом вытащила те треники, до каких доставала. И, как случалось у незадачливых фокусников, эффектно выдергивающих с накрытого стола скатерть, но в итоге переворачивающих всю сервировку, на меня сверху посыпалась одежда и то самое нижнее белье, которое я совершенно не хотела рассматривать.

От наглого вандализма Мобиус даже перестал шипеть, так и замер с раскрытой пастью. Никогда бы не подумала, что у нечисти может отпасть челюсть.

— Да хверсово проклятье! — сгребая вещи с пола, пробормотала я и комом сунула их на полку. Выглядело так, словно шкаф действительно перерыли, но не сверху донизу, а только сверху.

— Гроттова дыра! — снова ругнулась я и, перескочив стадии принятия, сразу в смирении начала складывать вещи, мысленно убеждая себя, что вообще не смущаюсь сворачивать пресловутые мужские боксеры.

Стоило закрыть дверцы шкафа, как плотоядный цветок отмер и принялся шипеть с удвоенной энергией. Сразу видно, что ругался.

— Ладно, теперь осчастливим тебя, любитель обшипеть гостей. — Я открыла банку с засушенной саранчой и поморщилась от неприятного запаха. — Просто поверить не могу, что действительно это делаю…

В процессе извлечения от мумифицированного саранчового тела отвалилась нога. У Мобиуса из пасти потекла розовая, в цвет лепестков, слюна. Видимо, расчлененная еда не противоречила его чувству прекрасного. Однако стоило поднести к пышному венчику корм, как возле руки жадно щелкнула пасть. От неожиданности я выронила саранчу прямиком в цветочную глотку, отскочила на шаг и выругалась:

— Поосторожнее можно, хверсово ты порождение Разлома?

В ответ донеслось жадное чавканье, а потом — требовательно шипение. Одной порции ему оказалось маловато.

— Ты меня еще и поторапливаешь?

Не придумав другого способа сохранить себе пальцы и накормить прожорливый цветок, я сыпанула корм из банки прямо в раззявленную пасть. Мобиус ловил саранчу на лету, заглатывал не жуя и… подавился.

Прижав к себе банку, я в панике наблюдала, как венчик захлопнулся и начал надуваться, словно его распирало изнутри. По толстому мясистому стеблю волнами проходила судорога. Мобиуса было по-настоящему жалко: цветочку же не постучишь между лопаток.

Внезапно с подозрительным звуком он распушился и выплюнул лишнее мне под ноги.

— Хорошо, что все решилось в нашу пользу, — прокомментировала я.

Мобиус резко сомкнул лепестки и замер.

— Ты обиделся, что ли? — осторожно спросила я. — Хочешь водички?

Тот едва слышно зашипел через закрытые цветочные створки.

— Да ладно, приятель. Подумаешь, подавился. Чего надулся? Дело-то житейское, — проворчала я, возвращая банку на стол, и набрала номер Рэдвина, чтобы быстрее найти его «дракос».

Связеон басовито загудел под черновиками и лекционными записями. Пока я раскапывала артефакт, со стола посыпались на пол лекционные записи и соскользнула газета. Успев достигнуть смирения еще во время уборки вещей в шкаф, я присела на корточки и принялась складывать записи аккуратной стопкой. Уложила наверх газету и зацепилась взглядом за кричащий насмешкой заголовок: «Через шесть лет после смерти супругов Даррелов наследники делят шахты с магическим металлом!»

По словам автора, чуть больше шести лет назад на главу драконьей династии Эверта Даррела и его старшего сына Элайджу недалеко от Салигарда напала нежить. Брат Рэдвина выжил, а отец — нет. Мать не перенесла горя и угасла всего за год. Сейчас Даррел-младший выходит из-под опеки деда и вступает в права наследования. В семье начинается борьба за прииски.

Это была статейка, написанная с отвратительно-ехидными интонациями, словно репортеру доставляло моральное удовольствие, что в большой драконьей семье случилась трагедия. В конце он написал: «До начала дележки три, два, один…»

В следующую секунду «дракос» Рэдвина, заставив меня испуганно вздрогнуть, взорвался шумной мелодией. Сбросив вызов, я положила стопку лекционных записей на стол и прикрыла газету черновиками, словно вообще ее не видела и не трогала. Не хотелось, чтобы Даррел подумал, что копались не только в его шкафу, но и в жизни за пределами парящего архипелага, от которой он, похоже, и сбежал в стены академии Великого и Всесильного Элиоса Драка.

По дороге в лазарет невольно вспоминалось, как странно на меня посмотрела госпожа Сноуф, стоило солгать, что Рэдвину непременно нужно успокоить родителей. Второй раз за сегодняшний день стало стыдно. Теперь по-настоящему. Учитывая обстоятельства, даже несмышленый ребенок придумает ложь правдоподобнее! Но именно о пресловутых обстоятельствах в семье Даррела я ничего не знала.

В лазарете стояла настороженная тишина, даже ни одного лекаря не встретила. Стоило потянуть на себя дверь в палату, как в коридор выплеснулись разговоры и смех. Шум оборвался, наступила натужная тишина, сдобренная смешками и сдавленным хихиканьем девчонок, словно те себя преодолевали, чтобы помалкивать. Рэдвина развлекала большая компания, и выглядел он живеньким (во всех отношениях).

Пострадавшему притащили с собой вкусняшки из столовой, привесили на белую крашеную стену самодельный плакат с разноцветной надписью «Настоящий истребитель нежити» и сунули в стакан с водой четыре кустика аптекарской ромашки, похоже, сворованной из огорода на острове лекарей.

— Эм… привет, — неуверенно поздоровалась я, оглядывая этот странный праздник жизни.

— Народ, вам пора, — мгновенно объявил Рэдвин, решив выставить друзей из палаты.

Что характерно, те не стали спорить и, переглянувшись, действительно собрались на выход.

— Я просто оставлю вещи и пойду! — поспешно уверила я. — У меня после обеда два факультатива.

В общем-то, не соврала: факультативы действительно стояли в расписании, но по идее прямо сейчас я с группой бороздила просторы северного края Разлома и искала оставшихся бельвистиарфов. На тот случай, если какой-то из этих монстров прятался в оплетенных лианами дворцовых развалинах и серных болотах.

С невозмутимым видом я вытащила из распухшего желтого рюкзака сменную одежду и, пристроив аккуратную стопочку в изножье больничной койки, протянула Рэдвину черный «дракос».

Словно случайно пальцы Даррела задержались на моей руке чуть дольше, чем следовало, и у меня вспыхнули щеки. Едва он забрал связеон, как метка потухла. Магия засчитала желание.

— Спасибо, Кат-Кат, — не стесняясь называть меня дурацким прозвищем при друзьях, поблагодарил он.

— Зайду к тебе после занятий, — пообещала я и, со всеми попрощавшись, улизнула в коридор.

Дверь закрылась, вновь создав обманчивое впечатление, что в палате тихо, мирно и пустынно. Видимо, боевики поставили заклятье приглушения звука, чтобы никто не догадался, сколько человек заглянуло проведать болезного.

На первом факультативе по воздушной стихии мы с Оливией обсуждали утренний инцидент. На второй — не явился преподаватель по основам некромантии. Он отправился прочесывать Разлом. Зато мы спокойно пообедали овощной похлебкой и мечтой поклонников здорового питания — паровыми котлетами. Ничего другого у тетки Берты выудить не удалось, хотя перед выходными кухня на плотные блюда не поскупилась.

— Я забочусь о твоей фигуре! — фыркнула Берта, плюхнув половником в миску похлебку. — Радовалась бы, а она рожу кривит!

Признаться, о своей фигуре даже я не заботилась так, как бессменная раздатчица. Пирожные нам обычно покупали парни. Они же сегодня добыли для Даррела крендель и кофе в съедобном стаканчике из миндального теста.

К счастью, в палате толпы народа не было, но Рэдвин спал. Пройдя на цыпочках, я пристроила бумажный пакет с выпечкой и стаканчик с кофе на тумбочку возле чахлого ромашкового букета. Только собралась бесшумно уйти, как Даррел схватил меня за руку горячими пальцами.

— Я сейчас проснусь, — неразборчиво промычал он, не открывая глаз.

— Тогда останусь, — прошептала в ответ.

До темноты я сидела на стуле возле кровати и готовилась к экзамену по стихийной магии. Ушла поздним вечером, а он так и не проснулся.

Утро началось с сообщения, полученного басовито загудевшим розовым «дракосом». Рэдвин написал, что уже вернулся в общежитие. Выспался на месяц вперед и жаждет смыться из академии, раз я добыла пропуск. Подозреваю, что он просто сбежал от неустанной и неотвратимой заботы лекарей.

— Открыто! — крикнул он из комнаты, когда я, ловко избежав встречи с комендантшей, добралась до его двери и постучалась.

Одетый в черную спортивную форму для выезда на природу, Даррел в большой задумчивости рассматривал плотоядный цветок. Тот распушил бархатистые листочки и, высунув набок язык, широко разевал клыкастую пасть.

— Что случилось? — осторожно спросила я, с подозрением разглядывая растение.

Мобиус выглядел свеженьким: листики не повяли, лепестки не осыпались, клыки не выпали. Ни намека, что вчера он подавился кормом. Хозяин цветка тоже выглядел прилично, от раны на лице почти ничего не осталось, словно вчера он не поднялся из Разлома залитый кровью.

— Похоже, Мобиус заболел, — нахмурившись, поделился беспокойством Рэдвин.

— Он кажется здоровым, — протянула я. — Язык так… эм… жизнерадостно вывалил.

— Ты права: вид у него придурковатый. Смотри…

Он взял со стола длинный пинцет, ловко вытащил из банки засушенный трупик саранчи и поднял к цветку. Тот мгновенно спрятал язык, сжал челюсти и, втянув пасть, сомкнул лепестки тугим бутоном. Стоило убрать корм, как Мобиус снова раскрылся и вывалил язык.

— Ты, выходит, его пинцетом кормишь? — пробормотала я.

— Пальцы у меня не лишние, — хмыкнул Даррел и, бросив засушенную саранчу в банку, пощелкал пинцетом. — Ты его вчера, что ли, не нашла?

— Ну… — промычала я, от неловкости спрятав руки за спину, словно мне-то откусили пару лишних пальцев. — Винни, я знаю, что случилось с твоим цветком! Он просто переел.

— А сколько ты ему дала корма? — насторожился тот. — Одну штуку?

— Сначала одну…

— Две⁈ — воскликнул Рэдвин и показалось, что сейчас он схватится за сердце. — Кат-Кат, только не говори, что ты ему скормила три порции.

— Ты ведь не сказал, сколько надо! — огрызнулась я. — Он просил. Я не стала жадничать…

— У него заворот кишок, — поставил диагноз Даррел.

— У цветочной нежити нечему заворачиваться, — с видом профессора возразила я.

— Просто скажи: сколько?

— На неделю хватит, — призналась я и, заметив, как Рэдвин меняется в лице, выпалила: — Зато я убрала твой шкаф!

— Я заметил, — со смешком ответил он. — Одного не пойму: в тебе проснулся бытовой маг?

— Да просто переворошила у тебя полку, — стараясь не встречаться с ним взглядом, пробубнила я. — Случайно! Я не копалась, на меня вещи посыпались.

— А я-то думаю, почему верхняя полка пустая, — хохотнул он. — Стол тоже убрала?

— Уронила конспекты.

— Есть что-нибудь, чего ты не успела разнести, а потом привести в порядок?

— Я не трогала обувной ящик, — нашлась я, указав на закрытую квадратную тумбу возле двери.

— Зря, — покачал Рэдвин головой. — Там как раз не мешает убраться.

Шутливый разговор прервала резкая мелодия пробудившегося связеона. Даррел посмотрел на «дракос», лежащий на письменном столе, как на ядовитого хиллиса, неведомым образом заползшего в комнату. По лицу прошла тревожная судорога. Рэдвин не пошевелился, чтобы ответить на вызов. Артефакт играл бесконечно долго и замолк, но секунду спустя вновь ожил.

— Если хочешь, я могу ответить.

На руке вспыхнул алый символ, подтвердивший, что я точно угадала желание. Рэдвин действительно хотел, чтобы кто-то другой ответил на вызов.

— Он сейчас замолкнет, — с мрачной миной бросил Даррел. — Не надо.

Выразительно постучав пальцем по символу на руке, я взяла «дракос» и открыла крышку. На зеркале высвечивалось имя «Элайджа». Старший брат Рэдвина, когда-то пострадавший от нападения нежити.

— Здравствуйте! — бодренько поздоровалась со звонящим.

— Кто это? — прозвучал удивленный мужской голос.

— Меня зовут Катарина. — заявила я. — Не пугайтесь! Я нашла этот связеон возле столовой, но не знаю, кому вернуть. Думала отдать на стойку раздачи. Не скажете, кто владелец? Вокруг никто не знает.

— Рэдвин Даррел, — в голосе мужчины звучало непритворное недоумение.

— А на каком факультете он учится? — уточнила я. — Он студент?

— Боевой факультет, пятый курс, — сдержанно подсказали мне.

— Ох, отлично! — Я прижала руку к сердцу, словно собеседник мог меня видеть. — Отнесу связеон в деканат к боевикам. Наберите завтра, он наверняка успеет забрать.

Закрыв крышку, я закончила вызов и протянула «дракос» Рэдвину. Символ у меня на руке погас — второе желание в моем «графике дежурства» было выполнено.

— До завтра ты полностью свободен, — прокомментировала я.

— Спасибо, Кат-Кат, — пробормотал он, забирая артефакт. — Кто был?

— Какой-то Элайджа. — Я сделала вид, словно ничего не знаю об его семье.

— Тогда отнеси «дракос» в деканат, — заключил Рэдвин. — Брат знаком с деканом Бенедиктом и наверняка захочет с ним связаться. Придется поддерживать легенду.

Перед отъездом мы подкупом из кофе в съедобном стаканчике уговорили Оливию занести связеон в деканат боевиков. Вчера я так громко скандалила с лекарями, заставляя их тащить Даррела на носилках в лазарет, что весь архипелаг слышал. Глупо получится, если я сделаю вид, что не в курсе, кто он такой.

— Не знаю, что у вас происходит, но, пожалуй, одним кофе вы не отделаетесь, — насмешливо протянула подруга, забирая «дракос». — Неделю будете покупать.

— Как пожелаешь, Хатченсон, — с улыбкой согласился Рэдвин, и они внезапно ударили по рукам, как старые приятели.

На мосту, ведущему к академическому порталу, он наконец поинтересовался, куда мы с такой энергией и абсолютно пустыми рюкзаками направляемся. С энтузиазмом я рассказала, что знаю замечательное местечко возле реки Дикой, где горный поток уже теряет ярость, образуя почти тихую заводь, и открывается чудесный вид на низенькие лесистые горы. Главное, народу там совсем мало даже в выходные, и никто не помешает Даррелу обернуться, чтобы полетать под звездами.

— Добираться, правда, придется пару часов… — призналась я, аккуратно перешагивая глубокую трещину под ногами.

В нашем случае, выяснилось, что парой часов обойтись не удастся. Дилижанс, следующий в нужную сторону, отправлялся только после полудня. Я решила быть щедрой и выяснила в кассе, сколько стоит заказать до места самоходный экипаж… Щедрость тут же дала трещину, как покрытие каменного моста в академии, зато пробудилась жадность здорового человека, отказывающего отдавать месячную стипендию за поездку. Нам еще обратно возвращаться, а самоходка стоила дороже, чем крыло дракона!

Билеты я купила в общую карету и, прихватив листовку с расписанием обратных рейсов, вернулась к Даррелу.

— Идем за палаткой! — вытащив из рюкзака ручку и блокнот со списком, объявила я. — Возьмем напрокат. Еще надо готовую еду купить, воду, пугалки для комаров. Плед взяла…

Я вычеркнула строчку «одеяло» и заметила, что Рэдвин наблюдает за мной с ироничной улыбочкой.

— Говори, Винни, — скомандовала я. — Вижу, что очень хочется. Сегодня мы выполняем все твои заветные желания.

— Готовая еда? — протянул он. — Я рассчитывал на похлебку на костре.

— Все желания, кроме этого. Мы не имеем права рисковать здоровьем и есть мою стряпню. Не перед дипломом. Противоядие в список нужных вещей я не внесла, — совершенно серьезно ответила я и продемонстрировала пресловутый список. Внизу еще, правда, было нарисовано красное сердечко. Понятия не имею, зачем нацарапала это художество, но его пришлось закрыть пальцем.

— Нет, ну, со списком мы точно не пропадем, — смеясь, подколол Рэдвин.

— Не надо издеваться! — фыркнула я. — Ты просто не представляешь, как списки облегчают жизнь. Попробуй хоть раз, и жизнь перестанет быть прежней!

— У тебя так и вышло? — продолжал смеяться тот. — Ты один раз попробовала и больше не можешь остановиться. Распланировала всю жизнь?

— Да, — ни капли не обидевшись, согласилась я. — Все шло по плану, а потом я познакомилась с тобой. Мне как-то сказали, что есть друзья для души, а есть — для кармы. Ты — второе.

— Знаешь, Кат-Кат, — Рэдвин тепло улыбнулся, — я рад подправить тебе карму.

— Ты хотел сказать: подпортить, — наигранно проворчала я и двинула к выходу из междугороднего вокзала. — Пойдем, а то не успеем вернуться к отходу дилижанса, и действительно придется брать самоходку.

— А что нам сейчас помешало? — не понял он.

— Размер моей стипендии, Винни! — отозвалась я.

Наверное, предложи он оплатить самоходный экипаж и с ветерком домчаться до места, не дожидаясь регулярного рейса, я бы согласилась, но почувствовала себя крайне неловко. Рэдвин не сказал ни слова, а просто нагнал меня и придержал дверь.

В то, что палатку можно взять напрокат, он не верил ровно до того момента, пока мы не вошли в прокатное хранилище, ужасно похожее на лавку старьевщика. На длинных деревянных стеллажах можно было отыскать любые мелочи. Возле стены стояли вешалки с маскарадными костюмами.

Хозяин проката, деловитый лепрекон, одетый в традиционный костюм — зеленый бархатный камзол, широкие штаны и полосатые гольфы, — на просьбу найти в его «пещере сокровищ» походную палатку некоторое время рассматривал нас сквозь стеклышки очков, повисших на кончике крючковатого носа. Седые волосы у него при этом торчали в разные стороны, а лысина отражала свет магических ламп. Прокат размещался в подвальном помещении, и естественного освещения здесь не хватало.

— Вспомнил! — наконец заявил он.

— Нас? — с сомнением уточнил Даррел.

— Где лодка лежит!

— Господин, нам не нужна лодка! — Я испуганно помахала руками. — Нам нужна палатка! Слышите?

— Да слышу, слышу, — проворчал тот себе под нос, выбираясь из-за массивного стола с потертым зеленым сукном. — Не глухой ведь. Одно ухо отлично слышит!

Переваливаясь с ноги на ногу, лепрекон шустро зашагал по длинному проходу. Мы засеменили следом.

— Вот здесь, молодые люди! — заявил он и указал узловатым пальцем с неожиданно длинным ногтем на самую верхнюю полку, где стоял большой деревянный ящик. — Парень, достань.

Рэдвин выдвинул ящик с полки. Сверху посыпалась пыль и какой-то мусор. Сразу видно, что туристическое снаряжение особым спросом в прокате не пользовалось. Даррел держал двумя руками явно тяжелый груз, а ворчливый хозяин копался в сокровищах — в смысле, в подписанных кривым почерком артефактных футлярах — похожих на прямоугольные деревянные коробочки и многократно уменьшающих вес.

— Вот лодка! — заявил лепрекон, протягивая мне один из коробков.

— Господин, мы хотим взять палатку! — почти в отчаянье напомнила я.

— Тогда подержи лодку, сейчас найдем палатку, — распорядился он и, сунув мне ненужный инвентарь, принялся перерывать содержимое ящик еще раз.

Вытаскивал футляры, читал надписи и засовывал обратно. От усердия одну коробку острым углом уронил Рэдвину на ногу. Глаза у того стали круглые. Видимо, было больно.

— Не серчай, парень, — пробормотал лепрекон.

Ободряюще похлопав Даррела по плечу, мол, крепись, я нагнулась за футляром и увидела на крышке размашистую надпись «палатка».

— Палатка нашлась!

— Так лодка не нужна? А зачем я искал? — непритворно осерчал лепрекон.

— Лодку мы тоже возьмем, — неожиданно сдался Рэдвин, видимо, решив, что проще взять дополнительный багаж, чем объяснить, почему лишнее не нужно. — Давайте я поставлю ящик на место.

— Показать, как их раскладывать? — потерев друг о дружку ладони, спросил хозяин проката. — Там хитрые замочки.

— Мы почти дипломированные маги, господин, — хмыкнул Даррел. — С артефактными футлярами разберемся.

Оплатив залог и прокат не только палатки, но и лодки, мы засунули коробки Рэдвину в рюкзак и отправились добывать готовые блюда. Впрочем, с этим проблем не возникло. Хозяйка кулинарии мясо с рыбой не путала и, в отличие от раздатчицы тетки Берты, на которую была похожа формами, собрала нам целый банкет. Да еще трубочки с заварным кремом в бумажную коробочку положила!

— В подарок, — ласково улыбнулась она и добавила бутылку домашнего морса: — К десерту.

В дилижанс мы садились полностью готовые к приключению и ко всевозможным природным катаклизмам. К последнему — по большей части морально. Даже не забыли купить пугалки от комаров. Вот что делает правильно составленный список!

Экипаж трясся на разбитой дороге. В рюкзаке у меня две бутылки воды и одна с морсом устроили задорный перезвон. От коробочек из кулинарии на весь салон пахло едой. Полагаю, попутчики нас с Рэдвином сдержанно ненавидели за соблазнительные запахи и завидовали тем, кто купил билет на крышу. В салоне-то пахло так, словно мы все дружно попали в студенческую столовую, а погода снаружи стояла прекрасная: солнышко, свежий ветер, ароматы сочной майской зелени.

Через полтора часа в пути сидящий напротив господин не выдержал и, вытащив из портфеля сандвич в хрусткой бумаге, принялся бороться с голодом проверенным способом: перекусом. Теперь в закрытом салоне запахло солеными огурцами, и все начали тихо ненавидеть жующего.

Наконец мы минули каменный мост, перекинутый через реку Дикую. Извозчик, как я его и попросила, остановился. Прощаясь с попутчиками под радостный перезвон бутылок в рюкзаке, Мы с Рэдвином тихонечко, бочком протиснулись к дверце. Он сошел на дорогу первым и подал руку мне, чтобы помочь спуститься по ступеньки.

Экипаж тронулся и споро набрал ход.

Солнце медленно клонилось к верхушкам лесистых невысоких гор. Густой и теплый свет, утративший полуденную резкость, заливал склоны. Зелень казалась сочной, почти изумрудной. Горы, больше похожие на исполинские холмы с горбатыми круглыми спинами, дышали спокойствием. Белые облака словно стояли на месте, а небо постепенно бледнело, как и случалось к вечеру. Внизу, под мостом, тихо журча, шептала река: не бурлила, не пенилась, как в Родрике, а ласкала каменистый берег.

По тропинке, петляющей между крупных камней и корней старых деревьев, мы спустились к воде. Через некоторое время, обогнув большой завал из вынесенных половодьем топляков, оказались возле той самой заводи, где Дикая притеснила берег и разлилась.

Рэдвин скинул на землю рюкзак и, уперев руки в бока, замер у кромки воды. Отсюда не было видно моста или дороги. Вокруг ни души. Мы словно оказались отрезаны от внешнего мира.

— Откуда ты узнала об этом месте? — спросил он, когда я тихонечко встала рядом.

— На первом курсе приезжала сюда с друзьями, — пояснила я.

— На первом курсе ты еще умела развлекаться? — как будто даже с восхищением протянул он. — Может, и в рейтинговой таблице внизу болталась?

— Напрашиваешься! — Я ткнула в его сторону пальцем. — Давай раскладываться.

Без двух недель два дипломированных мага с задумчивым видом по очереди вертели в руках коробку с надписью «палатка» и не могли понять, как она открывается… Замочки оказались поистине хитрыми. Не артефактный футляр, а гномья головоломка!

— Да тут должно быть все просто, — нахмурившись, недоверчиво протянул Рэдвин в тридцатый за последние полчаса раз.

— Наверняка просто, — поддакнула я, потирая лоб в надежде выудить из головы гениальную мысль, ведь все гениальное — просто, но мыслей не возникало никаких. Может, стоило чесать затылок. — Попробуй еще раз нажать на защелки.

С самым грозным видом Рэдвин от души нажал пальцами на два замочка, даже костяшки побелели.

— Похоже, прикипело от старости, — заключил он, сдаваясь.

— А инструкция на футляре проявляется? — озадачилась я. — Давай попробую заклятье.

Формулу на проявление скрытого создала филигранно, пальцами возле коробки пошевелила, сетью опутала. Все по учебнику! Да профессор по прикладной магии прослезился бы, увидев, как на загляденье красиво оплела… Надпись на крышке «палатка» стала сочнее, на боку появилось нецензурное слово, стертое ради товарного вида, и никакой инструкции.

— Да она просто сломана! — возмутилась я. — Надо было в прокате проверять. Теперь не докажем, что все испортили до нас.

— Может, так попробовать? — задумчиво протянул Рэдвин и, опустившись на одно колено, поставил футляр на землю. Легким нажатием застежки со щелчком открылись!

— Даррел, ты гений! — восхитилась я. — Как ты догадался?

— Ну, палатку-то на земле раскладывают, — с самодовольным видом ответил тот.

Едва он поднял крышку, как из коробки высунулся кусок болотно-зеленого полотнища. Рэдвин быстро поднялся и отошел на пару шагов, чтобы его не погребло под расправленным «домиком». Между тем палатка лениво и неповоротливо пыталась вылезти из футляра. Едва-едва, с натугой, словно застряла в крошечном коробке.

— У нас футляр не рассыплется? — забеспокоилась я.

Мгновением позже внутри коробки словно расправилась тугая пружина и вытолкнула палатку наружу. Та вылетела, как пробка из бутылки, расправилась… и оказалась двухместной надувной лодкой!

В гробовом молчании мы смотрели на мечту рыбака и осознавали, что футляр был подписан неправильно.

— Все-таки зря не проверили, — наконец прервала я долгую паузу.

Мы синхронно повернули голову к другой коробке с надписью «лодка», которую даже открывать не планировали.

— По закону равновесия магии, там должна быть палатка, — протянул Рэдвин.

Однако надпись на втором футляре не соврала. В нем действительно хранилась надувная лодка. Теперь у нас имелось два практически индивидуальных плавсредства. Устроили бы спуск по Дикарке, но весла не взяли. Палатки, впрочем, у нас тоже не было.

Подозреваю, что мы не первые энтузиасты-походники, оказавшиеся из-за неправильной надписи на природе без матерчатой крыши над головой. Никто до нас не сказал прокатчику об ошибке, чтобы не рисковать залогом.

— Ты когда-нибудь спала в лодке под открытым небом, Кат-Кат? — спросил Рэдвин. — Если представить, что это надувные кровати…

— В них сидушки, Винни. — Я указала на перекладины.

— Значит, всю ночь будем сидеть у костра и рассказывать страшные истории, — с веселой улыбкой предложил он и, цыкнув, прихлопнул севшего на шею комара.

— Давай поставлю пугалки, — вздохнула я и полезла в рюкзак.

Артефактные стеклянные призмы провалились под плед. Я вытащила порядком помятую цветную коробочку и некоторое время с сомнением изучала рисунок, но как ни разглядывай, зеленый таракан на комара был не похож. Терзаемая подозрениями я вытащила остальные коробки. Они оказались одинаковые.

— Винни… — напряженно позвала я, — ты купил пугалки от тараканов!

— От каких тараканов? — удивился он.

— Судя по картинке, из Разлома. — С нервным смешком я продемонстрировала коробку. — Ты перепутал в магазине корзины с пугалками.

Такого неожиданного поворота ни в одном списке не учтешь!

— Зато есть хорошая новость, — с авторитетным видом заявил он. — В отличие от нечисти, комары не могут нас обглодать.

— Да, нас ждет восхитительная ночь, — фыркнула я. — Если замерзнем без палатки, то будем бегать от комаров вокруг костра и согреемся.

Он сверкнул белозубой улыбкой.

— Все как ты и обещала.

Пока мы с переменным успехом пытались разбить лагерь и собирали ветки для костра, солнце окончательно скрылось. Медленно на бледное вечернее небо накатывала чернильная волна. Ночная звезда, едва-едва видная в угасающем свете, постепенно насыщалась яркостью. От воды заструился холод, заклубился в воздухе запах влажности. Из-за деревьев на берег поползли густые тени, а склоны покатых гор сменили окрас с ярко-зеленого на темно-изумрудный.

Рэдвин развел огонь. Послушное дракону пламя разгорелось споро и весело. Пока я с помощью магии подогревала еду, разложенную по деревянным коробочкам, он перетащил поближе к огню пару гладких топляков и отряхнул руки. Наверное, следовало накрыть пледом этот импровизированный насест, но я не стала стесняться и коварно завернулась в теплый кокон, чтобы спастись от комаров… А кто пугалки перепутал, тот и идет на корм!

— Приятного аппетита. — Я передала Рэдвину (комариному корму) коробочку, где в каждой отдельной ячейке лежали разные угощения.

Ели мы с удовольствием. На свежем воздухе абсолютно все, купленное в кулинарии, казалось пищей богов.

— Самое время рассказывать страшные истории, Кат-Кат, — подначил меня Рэдвин.

— Боишься слушать страшные сказки в темноте? — намекнула я, что еще недостаточно стемнело, чтобы друг друга пугать, подсвечивая снизу лицо святящимся с помощью заклятья кулаком.

— Не хочу, чтобы ты потом страдала кошмарами, — парировал он.

— Хорошо, тогда слушай об ужасах истинной несправедливости в распределении вкусной еды! — заявила я, помахав в воздухе деревянной вилкой с насаженным на туповатые зубцы кусочком сладкого батата. — Страшнее ты точно ничего не услышишь!

От всей души я принялась жаловаться, как трудно приходится девушкам в академической столовой во время дежурства раздатчицы тетки Берты. Пирожные — что за несправедливость! — приходилось добывать хитростью. Но чаще — шантажом однокурсников-парней!

— Пользуешься служебным положением? — развеселился Рэдвин.

— Неделю поешь жидкий суп из шпината, не такое пойдешь, — уверила я. — Уже страшно?

— Я в ужасе, — насмешливо согласился он, и мы звонко чокнулись бутылками с водой, как бокалами.

— Теперь твоя очередь меня пугать, — передала я эстафету.

— Та статья в газете — отчасти правда, — не глядя на меня, вдруг вымолвил он, и я едва не подавилась едой. — Ты наверняка ее читала.

— Извини, — чувствуя, как запылали щеки, пробормотала я и отставила коробку с остатками то ли позднего обеда, то ли раннего ужина. — У статьи был кричащий заголовок.

— Мы с Элайджей не делим деньги. Не с ним. Брат настаивает, чтобы я вошел в семейное дело… Старшая сестра хочет, чтобы я передал дела ее мужу. Они меня разрывают. — Он бросил в мою сторону быстрый взгляд и нервно дернул уголком рта, изобразив кривоватую ухмылку. — Конец страшной истории из реальной жизни.

Повисло неловкое молчание. Костер весело горел, съедая ветки, изредка с треском от влажной коры отлетали искры.

— А чего хочешь ты, Рэдвин? — тихо спросила я.

— Я не знаю, Кат-Кат. — Он ковырялся вилкой в еде. — По условиям завещания я был обязан получить диплом в Эргане. Как понимаешь, отец уже не расскажет, чем руководствовался, когда выдвигал это условие. Все ждали, что я поступлю в Королевскую академию на юридическое отделение. Но после нападения, когда отца не стало, а брат лежал в лекарской, я осознал, что никого не в состоянии защитить. Да и сам едва ли смогу защититься. И выбрал боевой факультет в Драко.

— Уверена, ты уже знаешь, что для тебя лучше, Рэдвин, — тихо произнесла я.

— Разумная, расписавшая жизнь на пять лет вперед Катарина Воттер, — беззлобно подколол он и резко закрыл тягостную тему: — Давай поплаваем?

— Ни в коем случае! — отказалась я, поглубже заворачиваясь в плед. — Можем устроить гонку на лодках. Предупреждаю сразу: я выиграю, потому что весел нет, а ты не умеешь управлять водной стихией. Но прыгать в ледяную воду? Ни за что!

— Я думал, что ты настоящий водный маг. — С выразительной улыбкой Рэдвин поднялся и, потянувшись, скинул куртку.

— Даррел, ты серьезно полезешь в реку? — вздохнула я.

Он стащил через голову футболку и ослепил меня подтянутым торсом. Ни одного синяка и кровоподтека не осталось.

Пока я пыталась не смотреть на его превосходно сложенный торс, Рэдвин двинулся в сторону кромки воды с узенькой песчаной полоской, посыпанной мелкой речной галькой. Пришлось подняться с насиженного места и, шагая следом, взывать к мужской сознательности:

— Даррел, я сегодня исполнитель твоих желаний и несу ответственность, чтобы ты не утоп!

— Тогда тебе стоит войти в воду со мной.

Он скинул ботинки, снял носки и взялся за пояс спортивных штанов. Отворачиваться я и не подумала: скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя неодобрение. Рэдвин вдруг поймал мой взгляд и с едва заметной самодовольной ухмылкой на губах начал стягивать штаны, превратив момент с простым раздеванием в интимно-острый и задевающий.

Я не выдержала и отвела глаза.

— Подержишь, Кат-Кат? — Оставшись в оборотоупорных шортах, он протянул штаны мне.

— Подержу, конечно, — согласилась я, забирая одежду. — Ныряй, но помни: если ты попытаешься утопиться, я не буду тебе жарить на костре зефирки!

Однако Даррел уже вошел в воду по колено и даже не поморщился. В смысле, возможно, его перекосило от бровей до подбородка, он был повернут ко мне крепким за… затылком. Рыжим! Чудесным рыжим затылком.

— Рэдвин, ну что у тебя за странная любовь к плаванью в сомнительных водоемах? — вновь попыталась я. — Ты же дракон, а не крокодил. Считай, венец божественного творения!

— Ты только что назвала меня высшим существом? — Он повернулся с широкой улыбкой.

— Да просто уже плыви, существо, — сдаваясь, махнула я рукой. — Кстати, как водичка?

— Ледяная! — хохотнул он и, расставив руки, бахнулся спиной в эту самую ледяную воду.

Некоторое время Даррел не выныривал, и я действительно начала волноваться.

— Рэдвин… Какого хверса?

В панике я скинула плед, сорвала с плеч куртку и даже успела стащить с ноги один ботинок, как из реки вырвался гибкий, сильный дракон цвета ржавчины. Я прикрылась рукой от фонтана брызг и подняла голову.

Зрелище было завораживающим. Рэдвин взмыл в небо, нырнул в воздушных потоках и камнем упал вниз. Задевая лапами поверхность воды, он пронесся над рекой, стрелой взлетел вверх. Заложил большой круг и плавно спустился, подняв в воздух мусор и разбросав в разные стороны мелкие камни.

Я пять лет проучилась с драконами, сотни раз наблюдала за их полетами, видела в боевой форме: с чешуйками на лице, с когтями и вытянутыми зрачками. Насмотрелась всякого! Но впервые оказалась с драконом, принявшую вторую ипостась, настолько близко.

С удивительной грацией для столь мощного создания Рэдвин двинулся в мою сторону. Он встал очень близко. Сама от себя не ожидая, я протянула руку и прикоснулась к гладкой чешуе, оказавшейся теплой, как человеческая кожа.

Дракон опустился на землю и мотнул головой, предлагая забираться ему на спину.

— Нет-нет. — Я помахала руками и отошла подальше. — Даже не думай! Я не собираюсь на тебя вскарабкиваться.

Он выдохнул пар через большие расширенные ноздри.

— Не полезу! — отрезала я и, кое-как натянув ботинок, зашагала к костру. — Я что, похожа на сумасшедшую? Да это просто неприлично, Даррел!

Секундой позже он натуральным образом боднул меня в спину, едва не опрокинув на землю.

— Ты издеваешься, что ли?

Я резко развернулась и, вздрогнув, едва не уткнулась лбом в драконью морду. В серых глазах с вертикальным зрачком можно было разглядеть искаженное отражение моего лица. Вид у меня был обалделый и взлохмаченный.

— Но только попробуй меня уронить! Перевоплотишься, и я тебя прикончу! — пригрозила я.

Клянусь, в ответном грудном рычании можно было различить смех!

Рэдвин вновь опустился на землю и подставил лапу, чтобы мне было комфортно забираться ему на спину. Понятия не имею, как удалось вскарабкаться и не свалиться на влажную гальку. Он поднялся и встряхнулся, отчего, испуганно охнув, я соскользнула по чешуе и угнездилась в выемке возле крыльев, словно именно в этом месте к дракону можно было пристегнуть седло.

— Осторожнее, Даррел! — схватив его за шею, попросила я. — Помни, что не дрова везешь!

Рэдвин мягко оттолкнулся от земли. За моей спиной ударили сильные крылья, подняв волну холодного воздуха. Невольно я прислонилась к Даррелу, легла всей грудью и, зажмурившись, крепко обняла руками. На краю сознания пульсировала мысль, что мы совершаем нечто крайне интимное, чем не делятся даже с близкими друзьями. О физической близости рассказать — запросто, а о совместном полете — едва ли. Это смущало и одновременно вызывало восторг. Заставляло сердце биться так быстро, что было сложно дышать.

Ветер трепал волосы, забирался под одежду. С каждой секундой я все четче ощущала, как отдаляется земля, и когда приоткрыла глаза, увидела, что мы плывем высоко над макушками деревьев. Внизу вьется река, и в полумраке подмигивает огонек нашего костра. Чистое наслаждение!

Рэдвин сделал плавный, вальяжный круг, но внезапно мы резко провалились в воздушную яму. Взвизгнув, я вновь прижалась к нему и почувствовала, как по телу дракона, отдаваясь во мне, прошла вибрация. Он словно насмешливо хмыкнул.

— Ничего смешного! — крикнула я и, совершенно перестав стесняться, хлопнула ладонью по загривку.

Даррел начал мягко снижаться, не красуясь и не пытаясь закладывать петли. Приземлился деликатно, без встряски. Я скатилась с его спины, встала на нетвердые ноги, ошеломленная абсолютно новым опытом. Рэдвин обратился: словно перетек из одной формы в другую, и на холодной земле уже стоял почти обнаженный парень в шортах.

Он упер руки в поджарые бока и, улыбаясь, склонил голову набок.

— Ты такая трусишка, Кат-Кат. И как тебе летать?

— Восторг! — выдохнула я. — Полный восторг!

Секундой позже, сама от себя не ожидая, я бросилась к нему и крепко обхватила руками. Из груди у Рэдвина вырвалось оханье от неожиданного натиска. Наконец он обнял меня в ответ.

— Я бы никогда тебя не уронил, — вымолвил он.

— Знаю, — жадно вдыхая чистый мужской запах, пробормотала я. — Спасибо за полет, Рэдвин. Сегодня ведь я исполняю все твои желания, а не ты — мои.

— И ты выполнила, — хмыкнул тот.

Позже, когда окончательно стемнело, мы лежали в надувной лодке на тонком пледе. Всматриваясь в звездный купол, угадывали в небесной карте созвездия и ждали, когда наконец мелькнет затухающий падающий светлячок.

Я всегда ощущала себя маленькой и незначительной, если пристально вглядывалась в ночное небо. Песчинкой в огромной Вселенной, для которой человеческая жизнь — краткий миг. Сейчас меня тоже охватывало знакомое чувство. Даже лежа в надувной лодке, застеленной клетчатым пледом… В ней по-любому лучше, чем на голой земле! Хоть как-то пригодилась.

— Сначала ты меня раздражала, — вдруг прервал молчание Рэдвин, словно вел долгий мысленный диалог, а теперь заговорил вслух.

— Благодарю за честность, чувства были взаимными, — со смешком призналась я.

— Но наша с тобой созависимость — лучшее, что случилось со мной в академии Драка, — словно не услышав насмешливого комментария, закончил он.

Глава 9.

Теория магических связей

Мы проснулись на рассвете. Во сне я пыталась согреться и, сама того не осознавая, тесно прижалась к Рэдвину. От ночевки в неудобной позе тело затекло, мышцы ломило, но внутри бурлило от энергии, словно меня напоили эликсирами, восполняющими магические силы.

Видимо, ощутив, что я завозилась, Даррел с сонным вздохом потянулся и скривился, схватившись за шею.

— Доброе утро, — вымолвила я.

— Привет. — Он наконец открыл глаза, уголки губ дрогнули от улыбки.

И снова, как зачарованная, со странным чувством я разглядывала его лицо: рыжие ресницы, светлую щетину на подбородке и щеках, пробившуюся за ночь, прозрачно-серые глаза, сейчас казавшиеся цвета серебряной ртути. Хотелось пересчитать его веснушки и разложить на созвездия, как небесную карту. Внезапно начало казаться, что в них богиня солнца и света Валла зашифровала специально для меня тайное послание. Тогда чем его одарила богиня драконов Дэна? Не может же она только наказывать…

— Хверсова Дэна! — Я хлопнула Рэдвина ладонью по груди.

— В каком смысле? — не понял он.

— Надо срочно проверить, Винни!

Даррел уселся в лодке, наблюдая, как я неуклюже перевалилась через бортик и рванула к реке.

— Кат-Кат, если у тебя внезапная амнезия, то ночью мы просто заснули. Ничего не было. Не надо топиться!

— Да я тебя умоляю! — В хрупкой тишине мой бодрый голос звучал пронзительно и громко. — Мы выполнили два списка желаний. Нужно выяснить, сработал план или нет.

С лесистого склона на другом берегу к холодной воде спускалась туманная предрассветная дымка. Небо затягивала утренняя поволока, солнце еще пряталось за горами. Я встала к реке, позволив ледяному прозрачному потоку набежать на носы ботинок. Сердце от волнения стучало как сумасшедшее.

Короткий вздох… и вместо красивого заклятья, создающего сложные фигуры, вверх ударила неконтролируемая струя воды. Хорошо, что птицы не летали, а так бы, наверное, какую-нибудь сбила.

Крупными каплями, словно случился дождь, фонтан осел в реку.

— Не вышло, — с разочарованием резюмировала я. — Вот ведь гроттова дыра!

— Не расстраивайся, Кат-Кат. — Рэдвин, вставший рядом, легонько похлопал меня по плечу. — Мы придумали теорию, она оказалась ошибочной. Но мы отлично провели время.

— Да, ты прав, было весело, — согласилась я. — А если у нас совпадут финальные испытания? Очевидно, у нас обоих будет только одно желание: благополучно сдать экзамен. Давай будем честными, Рэдвин. Кто готов пожертвовать дипломом: я или ты?

— Предлагаю решать проблемы по мере их поступления, — уклонился он от острого вопроса. — Хорошо, Кат-Кат?

— Ладно, — вздохнула я. — Тогда говори традиционное утреннее желание.

Он устремил в меня задумчивый взгляд, словно действительно размышлял, чего хочет ранним утречком.

— Опять не знаешь?

— Знаю, — тихо произнес Рэдвин.

Озвучивать желание он не торопился, и пауза затягивалась.

— Ты о чем так долго думаешь? Если сейчас захочешь завтрак из трех блюд, то я обречена на провал, — пошутила я.

— Я хочу поцеловать тебя! — резковато перебил он. — Хотел вчера, сегодня, постоянно. Ни о чем не могу думать.

Внезапно на руке вспыхнул алый знак, подтверждающий, что Даррел абсолютно честен. Сердце загрохотало как сумасшедшее. Впервые с того момента, как связь появилась, наши желания полностью совпали. Я тоже хотела, чтобы он меня целовал бесконечно долго. Не так, как в прошлый раз на скамейке возле столовой: коротко и холодно, почти унизительно, и не по-дружески — в щеку.

— Но просить об этом, когда ты вынуждена исполнять желания по указке, принуждение…

Я дернула Рэдвина за куртку, заставив согнуться, и прижалась губами к его губам. Мы замерли с открытыми глазами. Он выглядел по-настоящему ошарашенным неожиданным напором: зрачки расширились от удивления, между бровей появилась морщинка.

Секундой позже, пока я не успела захлебнуться в смущении и пожалеть, Рэдвин не просто ответил, а перехватил инициативу. Он точно знал, чего хочет, и полностью владел ситуацией. Теплая ладонь легла мне затылок, его рот завладел моими губами. Поцелуй был уверенным и напористым, по-особому откровенным.

Голова закружилась. Я почувствовала, как слабеют ноги, и, подавшись к Рэдвину, обняла за шею. Словно чувствуя, что еще немного, и я стеку на землю, он обвил свободной рукой мою талию. Теперь между нашими телами не осталось даже крошечного расстояния.

Мыслей не было никаких, мир стал неважен и словно замолк. Я хотела стоять на берегу горной реки и целовать этого парня вечность. Ощущать его губы на своих, делить на двоих дыхание и желания… Странно, в какой из этих дней, сложенных из секунд и минут, я незаметно влюбилась в Рэдвина Даррела?

Он отстранился. Было сложно заставить себя стоять на месте и не тянуться за новой порцией головокружительных поцелуев, хотя знак на руке погас.

— Я должен извиниться, Кат-Кат? — тихо спросил Рэдвин хрипловатым голосом.

— За то, что я тебя поцеловала? — со смешком уточнила у него и погладила по колючей щеке. — Кто сказал, что у нас разные желания?

Сборы обратно заняли немало времени: два почти дипломированных мага, только чудом распаковавших лодки из артефактный футляров, теперь не могли засунуть их обратно. Ни силой мысли, ни чудом, которое никак не случалось, — ничем в принципе. Ходили с этими деревянным коробками вокруг лодок, как вокруг новогодних украшенных деревьев, чесали затылок, терли лоб и не понимали, с какого конца начать. Целый час хороводы водили. Солнце успело встать, окрестности проснуться, а мы — расписаться в полной несостоятельности.

Мысленно я попрощалась с залогом и пыталась представить, как мы потащим лодки до проката, но выходило, что до Родрика можно добраться только по воде. Притом с помощью магии, ведь город стоял выше по течению.

Неожиданно Рэдвин позвал:

— Кат-Кат, посмотри, тут какая-то выемка.

Я заглянула внутрь футляра, обнаружила круглое углубление и протянула:

— Как от пробки в ванне?

— Гениально! — одобрил Даррел и полез в лодку.

— Что ты делаешь? — осторожно спросила я.

— Ищу пробку.

И ведь нашел! Круглую, гладкую пластинку-печать, за матерчатый хвостик привязанную к крючку на днище. Она действительно отдаленно напоминала пробку от ванны. Стоило сунуть кругляш в выемку в футляре, как надувная «мечта рыбака», послужившая нам ночью кроватью, сама собой бодро сложилась в домик. И засосала в него плед. С края свесился клетчатый серо-синий уголок с кисточкой.

— Ладно, подарком будет, — пробормотала я, пальцем запихнув шерстяной кончик внутрь, опустила крышку и закрыла застежки.

Проковырявшись со сборами, хотя собирать нам особо было нечего, мы опоздали на нужный дилижанс. Выбрались на мост, сверили часы с расписанием на измятом листочке и, взявшись за руки, пошагали по дороге в сторону Родрика. В академию нам светило попасть только к вечеру, но через час бодрой прогулки по пыльной обочине мимо протряслась телега.

— Господин! — Мы рванули следом за фермером. — Подбросьте до города!

Дядюшка оказался на редкость понимающим, и мы докатили до места, сидя на краю кузова и разбавляя разговоры легкими поцелуями. Неспешно, зато не на своих двоих.

Первым делом отправились в прокат. Хозяин посмотрел на нас с хитрым прищуром:

— Не открыли коробочки?

— Не поняли как, — не моргнув глазом соврал Рэдвин, а я быстро поставила подпись на бланке и вкрадчиво сгребла с обшарпанного конторского стола залог.

— А я говорил, что замочки хитрые! — с торжеством в голосе заключил лепрекон.

На парящий архипелаг мы вернулись как раз к началу обеда и сразу отправились в столовую. На улице творился настоящий аншлаг. Столов катастрофически не хватало, и многие сидели с подносами прямо на газоне. Видимо, пытались согреться после случившегося на островах похолодания.

Даррел ни на секунду не выпускал моей руки. Он на ходу поздоровался с друзьями, просто кивнув им. Пропустив в дверях двух девушек с подносами, мы вошли в столовую. Взглядом я проверила, появилось ли расписание экзаменов на стене, куда обычно вывешивали важные объявления, но его еще не было.

В дверях Рэдвин застыл, словно влетел в невидимую стену.

В обеденном зале было безлюдно, а очередь у стойки раздачи не отличалась кучностью. За столом возле наглухо закрытого окна, когда как другие в столовой были распахнуты настежь, обедал незнакомый, абсолютно лысый мужчина в строгом костюме-тройке. Он повернул голову, и стало видно, что одну половину лица, от уха до подбородка, обезображивал шрам от ожога.

Незнакомец помахал нам рукой и вежливо улыбнулся только одной половиной рта, вторая осталась неподвижной.

— Идем, Кат-Кат. Познакомлю со своим старшим братом, — глухо произнес Рэдвин, буравя визитера тяжелым взглядом, и увлек меня в обеденный зал.

От новости, что в академию заявился Элайджа Даррел, у меня случился короткий приступ паники. Щеки вспыхнули, сердце застучало и ладони вспотели, но Рэдвин крепко держал меня за руку, не позволяя сбежать.

— Добрый день, — как ни в чем не бывало поздоровался Элайджа спокойным, приятным голосом. — Хорошо попутешествовали?

— Превосходно, — пропустив приветствия, резковато вымолвил Рэдвин.

Я старалась не таращиться на его старшего брата, но взгляд то и дело останавливался на ужасном ожоге. Сейчас с помощью косметической магии легко убирались все шрамы кроме тех, что оставила нечисть, и невольно в памяти всплывала страшная история, так некрасиво высмеянная в газетной колонке язвительным писакой.

— Зачем ты приехал в академию? — спросил Рэдвин.

— Узнал от Калеба Бенедикта, что ты попал в лазарет после столкновения с нежитью. Как понимаешь, нас всех несколько взволновала эта новость, а ты неожиданно потерял связеон, — невозмутимо пояснил Элайджа и обратил на меня пронизывающий взгляд холодных, прозрачно-серых глаз, точно таких же, как у младшего брата. — Катарина Воттер, как я понимаю?

Он приподнялся на стуле и протянул руку для приветствия. Пришлось кое-как отлепиться от Рэдвина и, не позволив себе обтереть влажную ладонь о штаны, ответить на рукопожатие.

— Приятно познакомиться, господин Даррел.

— Это ведь вы нашли связеон и отдали его в деканат? — насмешливо уточнил он, усаживаясь обратно, и я почувствовала, как вспыхнули щеки. — Кстати, Рэдвин, я его забрал, раз ты никак не успеваешь.

Когда Элайджа вытащил из внутреннего кармана пиджака «дракос» и положил его на стол, от смущения мне захотелось провалиться прямиком в Разлом. Я отвела взгляд и увидела, что некромантка за соседним столом, не стесняясь, с жадностью таращится на приметного Даррела-старшего. Сама того не замечая, она жутковато-вкрадчиво улыбалась с видом маньяка, отыскавшего идеальную жертву.

Эту худую девчонку с очками на носу и с жиденьким хвостиком на затылке, одетую в безразмерный балахон серого цвета, звали Симелента. Она выпускалась вместе с Тайлер Лачи. Немногочисленный женский коллектив пятого курса факультета некромантии сложно не запомнить и не заметить. Они все, в смысле, обе — очень фактурные.

— Катарина, вы пообедаете с нами? — спросил Элайджа.

Тонкий намек, что стоит промаршировать на выход и оставить братьев вдвоем, раз я сама не додумалась до дипломатичного отступления, не сумел бы различить только глухой.

— Нет-нет, — поспешила ретироваться.

— К счастью, здесь два этажа. — Рэдвин взял меня за руку. — Идем.

— Я правда не голодная, — бросив нервный взгляд на Элайджу, отказалась я оставаться в столовой и мягко высвободилась. — Хочу отнести вещи в общежитие. Встретимся вечером, хорошо?

— Вы как-нибудь приезжайте к нам в поместье вместе с Рэдвином, — выдал Даррел-старший вежливое, но ничего не значащее приглашение. — Буду искренне рад.

— Спасибо, — с вежливой улыбкой поблагодарила я. — Как-нибудь — непременно.

В комнате меня встретила всполошенная и страшно расстроенная Оливия. Не успела я стянуть с ног пыльные ботинки, как она бросилась ко мне:

— Даррела разыскивал старший брат! Заявился к нам вместе с комендантшей и устроил допрос.

— Мы встретились в столовой, — согласно вздохнула я и бросила на пол рюкзак.

— Прости меня, Катти! — Казалось, она сейчас расплачется. — Я честно пыталась дать тебе знать, что он здесь, но твой номер был постоянно недоступен. Вызовы не проходили, а сообщения возвращались.

Нахмурившись, я впервые за два дня вытащила из кармана рюкзака нарядный розовый «дракос» и попыталась понажимать на камушки. Оказалось, что в артефакте заснул связующий кристалл.

— Магический заряд закончился, — пояснила я и первым делом установила связеон в выемку на специальную поставку. Символ дракона на крышке мгновенно вспыхнул, артефакт ожил и начал позвякивать от входящих сообщений. Бряцал и бряцал.

— Я была в панике и много раз писала, — кашлянув в кулак, пояснила Оливия. — Даррел-старший умеет качественно напугать.

— Да, мрачный тип, — пробормотала я и, вытащив пробужденный артефакт, проверила вызовы.

Оказалось, кроме Оливии именно сегодня меня разыскивала ректорская приемная, деканат стихийников, Кармина из клуба «Умниц» и мама.

Я немедленно набрала домашний номер. Следующие десять минут пришлось уговаривать матушку разобрать чемодан и не нестись на парящий архипелаг. Я не попала ни в беду, ни в лазарет, не погибла в Разломе и — да, — меня точно не воскрешали, просто с таким усердием готовлюсь к выпускному экзамену, что не заметила, как вырубился связеон.

«Дракос» басовито крякнул, намекая, что сейчас снова впадет в летаргический сон от полной потери магической энергии. Прямо как Тайлер Лачи после заварушки с бельвистиарфами.

— Связеон снова засыпает! — предупредила я и поняла, что зеркало замолкло.

Сунув артефакт обратно в магический держатель, я прихватила банные принадлежности и отправилась в купальню.

Рэдвин появился через пару часов, когда я все еще решалась отправить ему сообщение и спросить, как дела. Он был одет для выезда в город и в руках держал кожаный саквояж.

— Схожу к девчонкам за сахаром. — Оливия мгновенно придумала дурацкий предлог, чтобы оставить нас одних, и прямо в тапочках выскользнула в коридор.

— Я должен съездить домой, — пояснил Рэдвин и выглядел при этом так, словно собирался не к родне, а на каторгу. — Элайджа требует успокоить деда с бабушкой, что я жив и здоров. Они вызвали в поместье семейного лекаря. Пришлось согласиться, иначе он мне вычерпает мозг чайной ложкой.

— Но завтра твоя очередь выполнять желание, — напомнила я. — Ты справишься без магии?

— Не переживай, Кат-Кат. — Он улыбнулся и погладил меня по щеке. — Просто пару дней не буду зажигать в доме камины. Если начнут задавать вопросы, скажу, что мне на неделю запретили использовать магию. Покорми Мобиуса, пока меня не будет.

— Если хочешь, я могу поехать с тобой! — выпалила я, сама плохо осознавая, во что ввязываюсь.

Рэдвин замер.

— Извини, зря предложила, — быстро проговорила я. — Понимаю, что поставила тебя в дурацкое предложение. Подумала, что тебе не помешает дружеская поддержка.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной в поместье! — перебил он. — Честно говоря, не знал, как об этом попросить. Ничего, что пропустишь занятия?

— Основные семинары закончились, а готовиться к экзамену можно в любом месте, — пожала я плечами. — Возьму учебники с собой.

Пока шли быстрые сборы, Рэдвин по связеону попросил старшего брата достать на мое имя пропуск на дальний выезд. Подозреваю, Элайджа явно не рассчитывал, что его формальным приглашением воспользуются. Судя по лицу Даррела, разговор приятным не был.

Аккуратно сложив в дорожную сумку одежду и учебники, я вызвала от соседок Оливию, в последнее время проявляющую удивительное умение тактично исчезать из комнаты. Возможно, она всегда умела красиво сбегать, но необходимости не было. Обычно вероятность, что в нашей комнате возникнет парень, стремилась к нулю.

В два голоса мы с Рэдвином кое-как уговорили ее покормить Мобиуса.

— Вы оба со мной до конца жизни не расплатитесь. Как минимум, Катти, тебе придется заполнить за меня заявление на собеседование, — хмыкнула она, забирая ключи от комнаты Рэдвина.

— Договорились, — легко согласилась я.

— Может, лучше принести цветок сюда? — предложила соседка. — У нас тепло, светло и не надо на остров к боевикам тащиться.

— Нечисть не зарегистрирована, — невозмутимо признался Даррел.

— Еще лучше, — фыркнула она и многозначительно изогнула брови. — То есть если мне откусят пальцы, то даже не пожалуешься?

— А ты давай корм пинцетом, — подсказала я, надевая скромный серый кардиган с приколотой сто лет назад ярко-зеленой брошью. — И по одной штуке, иначе подавится.

— Хочешь сказать, что в прошлый раз Мобиус подавился? — немедленно насторожился Рэдвин.

— Всего лишь предположение, — замахала я руками, не желая признаваться, что не просто перекормила плотоядный цветок, а от душевной широты едва не угрохала.

Даррел-старший дожидался нас у входа на полуразрушенный каменный мост с порталом и, заложив руки за спину, с интересом разглядывал каменного дракона, одного из многих, украшавший академию. Мимо него ходили студенты, некоторые не просто косились, а почти сворачивали шеи, хотя шрамами от когтей или яда нечисти на архипелаге над Разломом удивишь и заинтересуешь разве что впечатлительных абитуриентов.

— Рад, что вы приняли приглашение, Катарина, — насмешливо проговорил Элайджа. — Рэдвину явно не помешает команда поддержки. Он ненавидит приезжать домой.

Щеки вспыхнули, и я прикусила язык, чтобы не начать извиняться.

— Не язви, — резковато бросил тот. — Я сам попросил Катарину поехать.

Даррел-старший улыбнулся только одной половиной лица (вторая, обезображенная, осталась неподвижной) и протянул мне пропуск с ректорской печатью.

— Не поймите превратно, госпожа Воттер. Брат никогда не привозил в поместье девушек, — заявил он. — Семья обрадуется гостье.

— Спасибо. — Стараясь не встречаться с ним взглядом, я забрала бланк и с тоской подумала, что, похоже, дорога до дома Даррелов окажется исключительно длинной.

Однако напрасно опасалась: Элайджа не стал превращать поездку в мучительное преодоление каждой минуты совместного путешествия. Да и я после ночи в надувной лодке заснула на плече у Рэдвина, едва мы телепортом перенеслись в столицу и уселись в салон самоходного экипажа. С умным видом вытащила из дорожной сумки конспект, прочла пару страниц и два часа так крепко спала, что не заметила, как добрались до места.

Всегда считала, что драконы стараются забираться повыше, но семейное гнездо Даррелов опровергало это мое заблуждение. Оно идеально вписалось в предместья столицы. Дорога к особняку шла через густой ухоженный парк с вековыми дубами, платанами и аккуратно подстриженными кустами.

Высокий дом со стрельчатыми арочными окнами, украшенными переплетами из потемневшего металла, удивлял размерами и полным отсутствием симметрии. Просто глубокая гроттова дыра перфекциониста! Поместье состояло из нескольких частей с крутыми двускатными крышами, перетекающими одна в другую, отчего казалось, что раньше его постоянно достраивали и расширяли.

— За ними следят, — шепнул Рэдвин, когда мы выбрались из экипажа.

— Кто? — испугалась я, и без того с трудом справляясь с дурацким волнением, и заметила, что в окне первого этажа действительно шевельнулась занавеска.

— Бабуля, — хмыкнул он. — Не ведись на ее уловки, иначе вечером обнаружишь, что читаешь ей вслух средневековую поэзию.

Элайджа не сдержал громкого смешка, и в голове возникла идиотская мысль, что все девушки, приехавшие в поместье, проходят испытание зубодробительными стихами. Возможно, поэтому Рэдвин никогда сюда их и не привозил.

— Ты сейчас серьезно? — громким шепотом спросила я.

В ответ он подмигнул и зашагал к массивной двери с коваными накладками. В просторный холл с лестницей на второй этаж нас впустил дворецкий в черном костюме. Высокую женщину с собранными в идеальный пучок седыми волосами, стоящую на фоне огромного вырезанного на дубовой панели герба Даррелов, назвать «бабулей» не повернулся бы язык ни у одного здравомыслящего человека.

Она была одета в строгое темное платье до колен, на шее висела нитка жемчуга, на ногах — лодочки с каблуками, а не какие-то там домашние тапочки, подбитые овечьим мехом, как носила моя бабушка. И мама. Да и я не пренебрегала. Зимы в нашей провинции никогда не отличались теплом.

— Негодный мальчишка! — воскликнула она, протягивая к Рэдвину руки. — Почему ты постоянно заставляешь нас переживать?

— Привет, бабуля, — заключая «старушку» в объятия, с улыбкой поздоровался тот. — Ты чудесно выглядишь.

— Не пытайся меня задобрить, — проворчала она, принимая поцелуй в гладкую щеку. — Я на тебя страшно зла. От расстройства за тебя, негодник, твой дед сегодня совершил полет над парком! Ты знаешь, что он уже двадцать лет не поднимался в воздух. Теперь сидит в кресле, не может пошевелиться и терзает лекаря.

— Смотри-ка, не зря вызвали его в поместье, — с иронией заметил Рэдвин.

Она одарила шутника выразительным взглядом, явно не одобрив колкий юмор, поздоровалась с Элайджей и наконец заинтересовалась мной.

— Ты приехал с подругой?

Внимательный взгляд прозрачно-серых, как у внуков, глаз прошелся от макушки до носов ботинок, и я почувствовала почти непреодолимое желание сбежать в академию.

Нас представили.

— Здравствуйте, мадам Даррел, — поздоровалась я.

— Я заманил Катарину обещанием, что здесь ей никто не помешает готовиться к выпускному экзамену, — пошутил Рэдвин и мягко, но выразительно приобнял меня за плечи.

Внимательный взгляд мадам Даррел остановился на его руке. На подкрашенных неяркой помадой губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Называйте меня Маргарет, — предложила она опустить официоз. — Добро пожаловать. Этот дом действительно такой большой, что мы видимся только в столовой.

Маргарет проводила нас к супругу, крепкому седовласому мужчине. Он действительно сидел в кресле возле незажженного камина и стоически сдерживал желание поморщиться от любого движения. От лекарских растирок воздух в гостиной остро пах ментолом. Семейный лекарь тоже присутствовал и окинул Рэдвина таким пристальным взором, словно пытался вычислить, где под одеждой спрятаны страшные увечья.

— Я покажу Катарине комнату. — После знакомства Рэдвин попытался избежать допроса, но не удалось.

Категоричным тоном дед велел внуку остаться, а меня на второй этаж проводила Маргарет. За нами следовала горничная с моей дорожной сумкой в руках.

Дом действительно был огромен. Внутренняя обстановка отличалась той самой элегантной сдержанностью, в которой каждая деталь: дубовые стенные панели, потемневшие портреты, старинные хрустальные светильники — абсолютно все подчеркивало, что в поместье живет более чем обеспеченная семья, бережно хранящая традиции древнего рода.

Спальня, куда меня привели, оказалась просторной и светлой. В нише стояла кровать с балдахином, у стены — старинный секретер с мягким стулом, козетка была размещена в удачном месте под окном. Правда, выглядело так, будто я попала в номер дорогущего столичного отеля. Здесь явно останавливались свалившиеся как снег на голову, внезапные гости.

— Если бы мы знали, что Рэдвин привезет подругу, то приготовили бы спальню побольше, — подав знак горничной открыть окно, проговорила Маргарет.

Я быстро уверила, что комната чудесная. Больше не надо — заблужусь.

— Вы учитесь на стихийном факультете? Вода, так? — удивила она меня. — Заметила ваш кулон.

Невольно я потрогала хрустальную подвеску с капелькой воды, висящую на шее.

— Вы правы, я водный маг.

— В поместье мы традиционно ужинаем в восемь вечера. Как переведете дух, спускайтесь в библиотеку, там удобно заниматься, — предложила она. — В конечном итоге дед не будет распекать Рэдвина вечность. И не испытывайте неловкость, Катарина, чувствуйте себя как дома.

Едва ли я могла себя чувствовать подобным образом. В нашей семье было принято первым делом усадить гостей за стол и накормить за душевной беседой, но в богатых домах, видимо, дело обстояло по-другому.

Дожидаясь Рэдвина, я терзала учебник по стихийной магии и мечтала о пирогах. Вскоре он, отчитанный старшим поколением, появился. Замкнутый, напряженный и молчаливый. Сунув руки в карманы, прошелся по комнате, словно был здесь впервые. С любопытством пригляделся к картине на стене. Почти уверена, что видела этот пейзаж на цветной поздравительной карточке в книжном магазинчике, но напрочь забыла имя художника. По всей видимости, работа была известная, раз попала на открытку, но у Даррелов украшала комнату для незапланированных гостей.

— Как прошло? — спросила я.

— Всех успокоил. — Рэдвин оторвался от изучения картины и кивнул на дверь. — Идем, Кат-Кат. Ты наверняка хочешь что-нибудь перекусить.

— Не сказала бы, что хочу перекусить. — Я закрыла учебник и поднялась. — Скорее я чувствую себя оголодавшим бактером на передержке у профессора Зигмуса. Если ты меня спасешь и накормишь, то за доброту и отзывчивость магия обязана засчитать разом три желания!

Кухня оказалась просторной и тщательно стилизованной под старину, но на деле была вполне современной: магически оснащенной и со множеством полезных артефактов, облегчающих готовку. Тетушка Элли, полноватая кухарка, как выяснилось, много лет работающая в поместье Даррелов и помнящая Рэдвина «маленьким хулиганом», усадила нас за кухонный островок в центре помещения.

— Госпожа Маргарет и господин Уинсли, пили успокоительный чай, когда узнали, что ты попал в лазарет, — по-доброму побранила она Даррела-младшего, расставляя перед нами тарелки, и погладила меня по плечу: — Все уже ждут не дождутся, когда ты прекратишь в эту свою Дыру бегать!

— Разлом, Элли, — хмыкнул Рэдвин. — Не Дыра, а Разлом.

— Да небольшая разница, — отмахнулась она и погладила меня по плечу: — Кушай, милая, ты такая худенькая. Не кормят вас там в академии, что ли?

— Вы абсолютно правы! — согласилась я, подхватывая кусочек пирога с ревенем. — Девушек почти не кормят.

В общем, наступил мой звездный час, и с большим удовольствием я рассказала страшную историю о раздатчице Берте, жадничающей вкусные блюда. Кухарка едва не схватилась за сердце и подложила мне еще один кусок пирога, хотя я три раза откусила сытное угощение и почувствовала себя сытой.

— Хочешь супчика? — ласково спросила она и, не дождавшись согласия, бросилась наливать в глубокую тарелку три половника наваристого супа.

В ужасе я разглядывала перед собой миску с торчащей на поверхности куриной ножкой. В голове возникла мысль, что меня ждет кома от переедания.

Едва тетушка Элли вышла из кухни в холодильный чулан за фруктами, как я прошептала:

— Винни, спаси меня! Расстегнула бы пуговицу на юбке, но она свалится.

Со смешком тот вытащил ложку из деревянной подставки на столе и подвинул посудину на середину столешницы.

— Приступаем, — скомандовал он.

Вряд ли в этом доме было принято есть из одной тарелки, но мы отчаянно нарушали заведенные правила.

— Напугала тебя бабуля? — Рэдвин бросил на меня веселый взгляд.

— Вовсе нет, — отозвалась я. — Она мне понравилась.

— Осторожно, Кат-Кат! Я буквально вижу, как она уже выбирает книгу, которую ты будешь читать вечером, — заговорщицки прошептал он и расхохотался на мой сердитый взгляд. — Давай сбежим. Я покажу тебе сад.

Мы поблагодарили вернувшуюся кухарку за более чем плотный обед и улизнули на улицу быстрее, чем она успела порезать на десерт фрукты.

Воздух на вечерней улице был теплым, пахло влажной листвой и сладким ароматом белых петуний, высаженных в каменные вазоны вдоль аллеи. Как сказал Рэдвин, сад разбила его мама после переезда в поместье, а теперь за ним следила команда магов-садовников. Под ногами хрустел гравий, и во всем действительно чувствовался порядок: клубы пышно цвели, а кусты были аккуратно подстрижены большими пузатыми шарами.

Мы миновали розарий с металлическими опорами для плетей и добрались до лабиринта из кустов самшита. Его высокие, ровные стены словно прочертили по линейке.

— В прятки? — с улыбкой предложил Даррел.

— Ты ребенок? — с умным видом проворчала я.

— Давай, Кат-Кат. Считаю до десяти. — Он спрятал руки в карманы и, склонив голову набок, вкрадчиво проронил: — Раз.

— Мне надо садиться за учебники. И тебе, кстати, тоже!

— Два.

— Рэдвин, ну правда, это глупо! — воскликнула я, расставив руки.

— Не умеешь играть в прятки? — Даррел выразительно изогнул брови, его глаза смеялись. — Три. Время тикает, Катарина. Четыре…

— Да боже! Начинай считать заново! — бросила я и рванула в лабиринт.

— Пять! — донеслось до меня.

Охваченная веселым азартом от детской забавы, я все глубже входила в лабиринт. Почти погасшее солнце бросало в узкие проходы длинные косые лучи. Мелкие и жесткие листья самшита делали стены непроницаемыми, и внутри царила глухая тишина.

— Десять! — крикнул Рэдвин.

Замерев, я прислушалась, пытаясь различить шелест шагов по гравию. Судя по всему, Даррел находился в паре поворотов от меня. На цыпочках я выскользнула из коридора и нырнула в следующий, стараясь отдалиться от преследователя. Мы двигались одновременно: он догонял, я сбегала. Неожиданно уперлась в тупик, развернулась и едва не налетела на Рэдвина.

— Попалась, — довольно протянул он.

— Ты просто знаешь все повороты! — как ребенок, рассердилась я. — Нечестная игра.

— Так и есть, — улыбнулся Даррел.

В следующий момент он обнял мое лицо теплыми ладонями и накрыл мой рот приоткрытыми сухими губами. От чужих глаз нас скрывали плотные кусты, и мы ласкали друг друга без страха оказаться застигнутыми врасплох.

От глубоких поцелуев колени мелко дрожали, дыхание перехватывало. Рэдвин оторвался от моих губ, прочертил линию поцелуев по щеке до шеи. С рваным вздохом я запрокинула голову и позволила его руке нахально сжать грудь. От нахлынувшего удовольствия я прижалась теснее и ощутила, что он возбужден ничуть не меньше меня самой. Напряжение возрастало, внутри появилось то самое острое желание, когда засыпал здравый смысл, рассудок темнел и начинались безумства…

Где-то за пределами лабиринта прозвучали неясные голоса, и мы замерли. Оба тяжело дышали, словно не целовались, а бежали наперегонки. Одежда находилась в страшном беспорядке. Глаза Рэдвина лихорадочно блестели. Рыжие волосы, взлохмаченные моими пальцами, торчали в разные стороны. Подозреваю, что и я выглядела не лучше. Любой догадается, что игра в лабиринте из самшитовых стен была отнюдь не детской и закончилась весьма взрослым развлечением.

— И как тебе прятки? — промурлыкал Рэдвин, аккуратно застегивая расстегнутые на моей рубашке мелкие пуговицы.

— Финал мне понравился особенно, — со смешком ответила я, не сводя взгляда с его лица. — Надо повторить, когда стемнеет.

Держась за руки, мы вышли из тупика, повернули в соседний коридор и затормозили, внезапно наткнувшись на свидетеля нашего веселья. На деревянной скамье, сложив ногу на ногу, сидела рыжеволосая женщина, до смешного похожая на Рэдвина. Разве что без веснушек. Похоже, мы встретили старшую сестру Даррел.

— Развлекаетесь, детки? — протянула она. — Я не хотела подслушивать, просто спряталась от всевидящего ока Маргарет, а вы были очень громкими.

С издевательской улыбкой женщина зажала между накрашенных губ сигарету и щелкнула пальцами, запалив на кончиках длинных ногтей полупрозрачную пику огня.

— Можно подумать, она не знает о твоей паршивой привычке. — Рэдвин ловко вытащил сигарету у нее изо рта и выбросил в стоящую рядом со скамьей урну. — Соврала, что бросила?

— Ну ты же наврал сегодня нашему деду, малыш, — хмыкнула она и перевела взгляд на меня. — Простите, что не участвовала в ритуальной встрече гостей. Не хотела мешать старикам распекать брата. Алисия, старшая сестра Рэдвина.

Не поднимаясь, она протянула руку. Вынужденно я ответила на рукопожатие и представилась. Провалилась бы под землю, но позор — увы — пришлось переживать очно.

— Вы с братом очень похожи, — смущенно пробормотала я. — В смысле, с младшим братом.

— Какая у тебя милая девушка, Винни! И никаких драконов в роду, я права? — съехидничала Алисия и рассмеялась, заметив, как у меня вытянулось лицо. — Не переживайте, Катарина, Даррелы никогда не были снобами.

— Не забывай об этом, пожалуйста, — резким тоном бросил Рэдвин. — Мы пойдем.

— Кстати, Катарина, у вас криво застегнута блузка, — бросила она нам в спину.

— Проклятье! — едва слышно пробормотала я, на ходу хватаясь за пуговицы.

Кажется, мне стало понятно, почему, возвращаясь из поместья в академию, Даррел пребывал в отвратительном настроении, напрочь забывал о чужих зачетах и вел себя как настоящий кретин. Да тут на каждом углу ждет испытание нервной системы!

Я уже предвкушала семейный ужин и, сидя над учебниками по стихийной магии, трусливо размышляла, как избежать предстоящего события. Предлогов, понятно, не нашлось. В восемь вечера все семейство собралось в столовой за длинным обеденным столом. Мужу Алисии повезло: он задержался в столице, и его место пустовало.

С первой минуты застолья стало ясно, что нас с Рэдвином назначили главными звездами сегодняшнего дня. Слуги только церемонно раскладывали по тарелкам закуски, а мне уже начали задавать вопросы, словно прикидывая, подходит ли подруга из академии на роль постоянной девушки для младшего из Даррелов.

— И как вам поместье, Катарина? — спросила Маргарет.

Я уверила, что дом впечатляющий, а сад и вовсе выше всяких похвал.

— Особенно у нас прекрасен самшитовый лабиринт, — подколола Алисия, заставив меня густо покраснеть. — Скажите, вы тоже спускаетесь в Разлом и боретесь с нечистью?

— Это часть учебной программы, — нейтральным тоном пояснила я.

— Разве внук архимага Блайка не учится в академии Драка? — припомнил сидящий во главе стола дед Даррел. — Он изучает водную стихию.

— Николас — мой одногруппник, — подтвердила я.

— И вы всегда хотели учиться именно в академии над Разломом? — удивилась Маргарет. — Как отнеслись ваши родители?

— Поддержали, — честно ответила я.

— Просто брат проходил вступительные испытания, забыв поставить нас в известность, — проговорил Элайджа. — Мы планировали, что он окончит Королевскую академию, но он сделал по-своему.

После его высказывания за столом повисла напряженная тишина. Братья схлестнулись многозначительными взглядами. Очевидно, что подобный разговор звучал не в первый раз.

— У меня две недели до диплома, а ты вспоминаешь скандалы пятилетней давности, — сухо бросил Рэдвин.

— Он прав, Элайджа, — хмыкнула Алисия. — Зачем нам старые скандалы, если мы можем устроить новые. Малыш вырос и вполне способен решить, чем хочет заниматься в жизни. Я права, дедуля?

Глава семьи только неодобрительно цыкнул языком и обратился ко мне:

— Катарина, вы уже знаете, чем будете заниматься дальше?

— Я получила приглашение в отдел контроля за погодой, — ответила я.

— Собираетесь отправиться в провинцию? — полюбопытствовал Элайджа.

— В столичный отдел, — подсказал Рэдвин. — Катарина занимает первую строчку в учебном рейтинге.

— Неужели? — оживился дед Даррел, одарив меня уважительным взглядом.

Я дернула плечом, мол, большое дело, хотя дело действительно было огромным. Пять лет вкалывала, чтобы добиться службы мечты! Осталось перескочить в таблице не к ужину упомянутого Ника Блайка.

— Удивительно, что серьезная девушка обратила внимание на такого разгильдяя, как ты, — с улыбкой пожурила внука Маргарет.

— Катарина Воттер делает меня лучше. Подумываю начать составлять списки, — отшутился тот и, получив под столом выразительный тычок ботинком, заулыбался еще шире.

— А как вы относитесь к поэзии, Катарина? — как будто между делом спросила Маргарет в тот момент, когда принесли горячее, и я не ждала подвоха.

— С симпатией, — надеясь выглядеть интеллектуалкой, брякнула в ответ.

Рэдвин тихо кашлянул в кулак, пытаясь предупредить о красном коде опасности. Бабуля вышла на охоту! Еще чуть-чуть, и жертва попадется в силки!

— Надо же! — естественно, обрадовалась она. — У нас с вами совпадают вкусы! Давайте после ужина почитаем в гостиной? Я подобрала превосходный сборник!

Семья устремила на меня выжидательные взгляды, видимо, пытаясь понять, как я отверчусь от приглашения развлечь «старушку».

Да никак!

— Конечно, — через натужную паузу с жалкой улыбкой согласилась я. — С большим удовольствием.

Со стороны Элайджи донесся издевательский смешок, прозвучавший особенно громко в тишине большой столовой.

— Вот и договорились! — довольно заключила коварная бабуля Даррел и похлопала в ладоши: — Принесите мне томатный соус к мясу!

Наконец от нас с Рэдвином отстали, и завязался обычный светский разговор.

— С удовольствием почитаешь? — небрежно склонившись к моему уху, тихо спросил Рэдвин.

— Просто молчи, — пробормотала я. — Не хочу ни с кем разговаривать, когда чувствую себя последней слабачкой.

— Что-то не так со стейком? — немедленно отреагировала Маргарет.

— Стейк отличный, — уверил Рэдвин. — Но Катарина не ест мясо с кровью.

— Вовсе нет! — испугалась я, что меня посчитают капризной привередой.

— Я уже сказал, что заберу ее порцию, — договорил он и, с невозмутимым видом вонзив вилку в кусок едва подрумяненного мяса, переложил к себе в тарелку.

После ужина Даррелы-младшие втроем закрылись в библиотеке, а я осталась в гостиной со старшим поколением и со сборником поэзии. Книга настораживала толщиной и многочисленными закладками, торчащими между страниц.

— Я пометила особенно любопытные поэмы, — пояснила Маргарет, принимая из рук слуги маленькую рюмочку со сладким ликером.

Деду Даррелу подали чай. Видимо, после неудачного приземления с последующим очеловечиванием алкоголем ему позволялось только натирать поясницу.

Отказавшись от угощения, чтобы не продлевать агонию, я открыла книгу и ужаснулась мелкому шрифту.

— Начинаю читать, — с торжественной миной объявила благодарным слушателям.

Всегда думала, что у меня полный порядок с дикцией, но в случае со сложными стихами, напечатанными для людей с орлиным зрением, язык заплетался. Я начала бодренько, с выражением, делая паузы и вкладывая побольше эмоцией. Вскоре в речи помимо воли появились заунывные интонации шаманских песнопений, слова приходилось растягивать, иначе рифмы не складывались. Наверное, со стороны выглядело так, что мы собрались в гостиной для молитвы драконьим богам.

На десятой поэме в горле пересохло. Я оторвалась от книги, чтобы глотнуть водички, и обнаружила, что зрительный зал умиротворенно… спит. Маргарет, сложив руки на груди, клевала носом, а мне-то казалось, что вдохновенно кивала в такт чтению. Дед Даррел и вовсе без стеснения запрокинул голову на мягкую спинку кресла. Я замерла, не зная, что делать дальше: сбежать — неловко, разбудить спящих — позорно. В итоге сидела и не шевелилась.

В тишине дед раскатисто захрапел. От звучного хрюканья супруга Маргарет вздрогнула и мгновенно открыла глаза.

— Продолжать? — тихонечко спросила я под рычащие рулады, вытекающие из приоткрытого рта главы драконьей семьи.

— Завтра продолжим, — прошептала Маргарет и широко зевнула в ладонь. — Обожаю поэзию.

— Угу, — только и промычала я, поспешно закрывая книгу, и с пожеланиями спокойной ночи слиняла из гостиной.

Из-за закрытой двери библиотеки, выходящей в холл, были слышны громкие неразборчивые голоса. Похоже, Даррелы-младшие яростно спорили. Я притормозила на секунду, но, понимая, что нельзя лезть в чужие дела, быстро поднялась по лестнице в гостевую спальню. Свет зажигать не стала, рухнула на кровать прямо в одежде, чувствуя, как от усталости ноет не только каждая мышца, но даже душа.

Через некоторое время скрипнула дверь. Прозвучали тихие шаги.

— Можно я лягу с тобой? — пробился сквозь сон измотанный голос Рэдвина.

Не открывая глаз, я подвинулась на кровати. Под его весом прогнулся матрас. Даррел лег на подушку и тесно прижался грудью к моим лопаткам. Тяжелая рука обняла меня поперек тела.

— Спасибо, что ты здесь, — прошептал он мне в затылок. — Без тебя этот день был бы невыносимым.

Проснулась я от ощущения, что выспалась как минимум на ближайшую неделю, по крайней мере, на время подготовки к экзаменам точно хватит. Во всю светило яркое солнце, сквозь открытое сразу после приезда окно струилась прохлада и сладкие запахи цветущего сада. С глубоким вздохом я потянулась и повернулась к Рэдвину.

Оказалось, что он лежал на боку, подперев голову ладонью, и следил за моим пробуждением.

— Доброе утро, — с улыбкой промычала я.

— Да, утро явно лучше вчерашнего вечера, — хмыкнул он. — Сегодня я главный по исполнению желаний. Что ты хочешь?

— Поцелуй меня, — озвучила я единственное желание, возникающее в голове, когда он был так близко, что можно уткнуться носом в ложбинку между ключиц и с наслаждением втянуть его запах.

— Я польщен, но сдается мне, ты лукавишь с желанием, Кат-Кат, — протянул Рэдвин и продемонстрировал тыльную сторону ладони. Алая перечеркнутая загогулина не появилась. — Подумай хорошо, чего ты хочешь больше, чем меня.

Понадобилась целая секунда, чтобы пришло осознание.

— Магическая связь, Рэдвин! — подскакивая на кровати, выпалила я.

— Этого добра у нас с тобой и так навалом, — заметил он.

— Связь растаяла! Смотри, символ не появился. — Я указала на его руку. — Мы снова независимы.

Рэдвин поднялся с кровати и в растерянности взлохматил волосы пятерней. Он выглядел по-настоящему озадаченным. Мы столько стремились избавиться от созависимости, что теперь, когда проблема решилась, похоже, оба пребывали в замешательстве.

— С чего ты так решила, Кат-Кат? — медленно вымолвил Даррел.

— Я попросила ровно то, что хотела получить.

— Но каким образом? — наконец озвучил он единственный вопрос, который крутился и у меня в голове.

— Мы перестали выполнять желания, потому что обязаны, Рэдвин, — предположила я. — И связь разорвалась.

Глава 10.

Возвращение в реальность

В ошарашенном молчании мы смотрели глаза в глаза. Внутри бурлили самые разные чувства, и побеждала именно глупая паника. Казалось, следовало испытывать радость или хотя бы облегчение, но нас словно лишили чего-то крайне важного и совершенно незаменимого для обоих.

— В таком случае я нас поздравляю. — В голосе Рэдвина тоже не ощущалось восторга.

— Да. — У меня вырвался невеселый смешок. — Хорошая новость для отличного утра.

Он отправился на пробежку, а я привела себя в порядок и, прихватив учебник по стихийной магии, спустилась в кухню. Думала наконец почитать что-то действительно полезное, но за кухонным островком завтракал Элайджа. Поздоровавшись, я уселась с другой стороны стола. Кухарка поставила передо мной тарелку с огромной порцией омлета и налила кофе.

— А Рэдвин? — спросил Элайджа.

— На утренней пробежке, — пояснила я, поймав себя на том, что вообще перестала замечать шрам на лице Даррела-старшего. — Вы не против, если я почитаю?

— Вообще, я хотел с вами поговорить, Катарина, — неожиданно признался он, и внутренности завязались узлом. — Думал, что удастся вас оторвать от учебы днем, но лучше сейчас, пока нет Рэдвина.

Элайджа кивнул тетушке Элле, молча попросив ее выйти. Когда мы остались одни, я нервно поерзала на высоком стуле. От запаха горячего омлета неожиданно начало подташнивать. Стараясь справиться с нарастающим напряжением, я прихлебнула кофе, но тот показался невыносимо крепким. Пришлось добавить кусочек сахара.

— Любите сладкое? — спросил Элайджа, наблюдая за моими нервными ковыряниями.

— Не люблю горькое, — сухо отозвалась я и снова попробовала кофе. Сахар горечь не снял, возможно, просто к горлу подступила желчь. — Что вы хотели обсудить?

— Вчера Рэдвин заявил, что подумывает вступить в программу освоения Салигарда, — по-настоящему удивил меня Даррел-старший. — Уверен, вы знаете, что мы не произносим название этого гиблого места в нашем доме. Мой брат — наследник огромного состояния, от него зависит огромное количество людей. Он не имеет права ни на риск, ни на ошибку. Понимаете, что я пытаюсь сказать?

— Пока не особенно, — медленно вымолвила я.

— Катарина, вы хотите карьеру в столице. — Элайджа не сводил с меня пронизывающего взгляда, вызывающего желание поежиться. — Не сомневаюсь, вы много работали, чтобы добиться успеха, и вряд ли вас интересует служба в забытой богами дыре. Убедите моего брата не глупить. Он нужен здесь.

Живот сводило неприятной судорогой. Во рту пересохло.

— Почему вы решили, что Рэдвин меня послушает? — спросила я.

— Да бросьте, Катарина, — поморщился Элайджа. — Я знаю, почему вам пришлось приехать. Вы с Рэдвином магически созависимы и вынуждены все время находиться вместе. Вряд ли после диплома у вас появится возможность месяц отходить в безмагических браслетах. Да и при взгляде на вас обоих очевидно, что вы наслаждаетесь созависимостью, как бы странно это ни звучало.

— Вы ошибаетесь, господин Даррел, — тщательно следя за голосом, с непроницаемым видом (или мне хотелось думать, что он непроницаем) возразила я. — Мы были магически созависимы, но связь оборвалась. Не думаю, что имею право лезть к вашему брату с ценными советами.

Возникла долгая натужная пауза.

— Катарина, вы испугались, когда в Разломе на него напала нежить? — сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула, почти светским тоном спросил Элайджа.

— Да, — согласилась я. — Очень.

— А так будет случаться почти каждый день.

— Послушайте, Элайджа, — с раздражением вымолвила я. — Мы с Рэдвином познакомились, когда он страховал меня в Разломе. Ваш брат — один из лучших боевых магов академии. Да нет, он, пожалуй, действительно лучший! И никогда не рискует просто из любви к искусству.

Неожиданно вспомнились бои без правил в старой житнице и огромный кровоподтек на ребрах у Даррела, оставленный противником. Возможно, я покривила душой, что он никогда понапрасну не лезет в драку, но он действительно был профессионалом. В этом я не соврала.

— Другими словами, вы мне отказываете, — резюмировал Элайджа.

— Откровенно сказать, Рэдвин способен принимать взвешенные решения, даже если вам так не кажется, — не удержалась я от едкого замечания.

— Я могу помочь вам с поступлением на службу, — внезапно заявил он, переходя от уговоров к подкупу. — Руководитель отдела погодного контроля — старый друг нашей семьи. Моей рекомендации будет достаточно, чтобы вас приняли без собеседования. С радостью посодействую.

— Не стоит, — сухо отказалась я.

— Понимаю. — Он издевательски усмехнулся. — Предпочитаете всего добавиться сама, как осознанная, независимая девушка. Похвально. Одобряю. Но зачем?

— Да не в этом дело. — Я ответила неприятной улыбкой. — Всегда считала, что нормально просить о помощи, и воспользоваться связями — тоже не зазорно. Я не хочу быть вашей должницей.

— Подумайте хорошо, — настаивал он. — Предложение в любом случае в силе.

— Какое предложение? — прозвучал ледяной голос Рэдвина.

На мгновение сердце замерло, а на затылке без преувеличений зашевелились волосы. Я обернулась через плечо. Уперев руки в бока, Рэдвин стоял в кухне и буравил нас ледяным взглядом.

— Пытаешься подкупить мою девушку? — спросил он у Элайджи, а потом обратился ко мне: — Дай мне знать, если он тебя обманет и не расплатится.

— Мы просто разговаривали о жизни, — с невозмутимым видом заявил Элайджа. — О планах на будущее.

— Обсудили все общие планы? — резким тоном спросил он. — У Катарины в принципе слабость к планированию. Надеюсь, ты составила список, что именно должна мне сказать. Если нет, то составь, чтобы ничего не забыть. Приятного аппетита, дорогие мои.

Рэдвин развернулся и твердым шагом вышел из кухни.

— Да хверс вас всех раздери, — пробормотала я, устало потерев переносицу. Башка начала трещать как проклятая.

— А вы, оказывается, умеете сквернословить, — усмехнулся Элайджа.

— Научилась, когда познакомилась с вашим братом. — Я слезла с высокого табурета на пол и нервной рукой огладила собранные в хвост волосы.

— На вашем месте, я дал бы Рэдвину остыть, а потом пришел объясняться, — сдержанно посоветовал Даррел-старший.

— Повезло, что вы не на моем месте, — буркнула я и бросилась догонять своего разозленного парня.

Поднимись он на второй этаж к себе в комнату, вряд ли мне удалось бы его найти. Но, к несчастью, я сумела нагнать Рэдвина возле лестницы.

— Постой, пожалуйста! — попросила его. — Я должна объяснить, что именно ты услышал в кухне. Давай поговорим.

— Поговорить? — Он развернулся ко мне всем корпусом. — Что ж, давай поговорим, Катарина.

Сжав мою руку чуть повыше локтя, Рэдвин потянул меня в сторону библиотеки. Комната оказалась уютной. Стены от пола до потолка были спрятаны за книжными стеллажами с открытыми полками и стеклянными витринами. В центре стоял массивный письменный стол, возле эркерного окна — глубокое кожаное кресло. На стене висел большой потрет семьи Даррелов: рыжеволосая мать, светловолосый отец с прозрачно-серыми глазами и трое детей разного возраста, до смешного похожие внешне. Ругаться под этим портретом было кощунственным актом вандализма, но мы не отходили от традиций Даррелов.

— Что ты хотела сказать? — нетерпеливо спросил Рэдвин.

— Во-первых, я не хочу ссориться из-за дурацкого недоразумения, — начала я.

— Отлично, — резковато заключил он. — Что еще?

— Не злись на своего брата, Рэдвин. Он искренне за тебя волнуется и не знает, как убедить, чтобы ты остался в семье. Элайджа действительно хочет добра! Представь, в каком он отчаянье, если обратился ко мне.

— Ясно, — сухо бросил он. — Это все?

Я дернула плечом. В голове не осталось ни одной умной мысли.

С напряженным видом Рэдвин прошелся по комнате, постучал костяшкой пальца по столешнице письменного стола.

— О чем ты думаешь? — тихо спросила я.

— Вспоминаю чудесные дни, когда ты не пыталась лезть ко мне в душу, — бросил он, уколов ледяным взглядом.

— Уверена, что потом ты пожалеешь об этих словах, — вымолвила я. — Потому что ты не такой человек, Рэдвин.

— А какой я человек? — рявкнул он. — Что ты вообще обо мне знаешь? Спешу тебя разочаровать, я никогда не считал себя хорошим парнем. Мы пару недель были созависимыми в магии, теперь и эта связь исчезла. Когда же ты успела меня изучить, умница Катарина Воттер?

Он словно выплеснул на меня ведро ледяной воды. Я стояла как оглушенная, мысленно обтекала и ощущала смертельную обиду. Она подкатывала к горлу горьким комом.

— А ты ведь прав, — тихо согласилась я. Глаза кололо, и было сложно сдержать слезы. — Справедливо говоря, нас действительно ничего не связывает. Какого хверса я полезла к тебе со своими советами? Извини.

Видимо, осознав, что именно в сердцах выпалил, Рэдвин начал меняться в лице.

— Пожалуй, мне стоит уехать в академию, — пробормотала я. — Больше не надо каждое утро выполнять эти дурацкие ритуалы с желаниями, а в вашем тихом поместье оказалось шумно. Невозможно нормально подготовиться к экзаменам.

— Кат-Кат…

Я выставила руку, призывая его создать вокруг нас тишину.

— Попроси кого-нибудь отвезти меня к телепортальному вокзалу… Все нормально, Рэдвин. Просто нам пора возвращаться в реальность.

Из поместья Даррелов я увозила дорожную сумку с книгами, визитку Элайджи с личным номером связеона и громкой должностью, и обиду на Рэдвина, разъедающую внутри, как красный плащник — выроненные в Разломе магические артефакты. До парящего архипелага добралась к середине дня, и меня настигла пресловутая реальность, о которой я пафосно сказала во время ссоры.

«Дракос» затрезвонил, стоило только переступить порог общежитской комнаты. На зеркальце высветился номер деканата. Как чувствовали, что я вернулась в академию! Переодеться не успела, бросила сумку и помчалась в кабинет к декану Вионе Тарт, где меня ждал грандиозный разнос! Я напрочь забыла собрать у сокурсников заявления на предложения работодателей.

— Соберитесь, госпожа Воттер! — отчитывала меня декан, сверкая гневным взглядом из-под стеклышек больших очков. — У меня начинает появляться подозрение, что вас совершенно перестало интересовать собственное будущее! К концу дня соберите все заявления.

Как назло, в этот момент пришло сообщение, и «дракос» басовито крякнул. И еще три раза. Не знаю, как декан не испепелила меня взглядом.

— Здесь расписание выпускных экзаменов у стихийников. — Она протянула мне листок. — Повесьте на доску объявлений в столовой.

По дороге в столовую с замирающим сердцем я проверила сообщения. Было глупо ждать, что Рэдвин по-прежнему бросится мне отправлять ироничные послания, как происходило последнее время, но я почему-то ждала. Оказалось, писала Оливия. Она насмешливо спрашивала, как погода в поместье Даррелов, и жаловалась, что сейчас сидит в общем учебном зале одна-одинешенька и зубрит стихийную магию.

Приколов к доске объявление, я развернулась и за спиной обнаружила некромантку Симеленту в широком сером балахоне с вышитым на груди сердцем. Даже вздрогнула! Она смотрела на меня прямым немигающим взглядом сквозь толстые линзы больших очков, словно мысленно препарировала на… запчасти.

— Здравствуй, Катарина Воттер, — проговорила Симелента. — Можешь называть меня Сима. У тебя красивая форма черепа.

— Благодарю, — медленно протянула я и попыталась подвинуться, но Сима загородила дорогу.

Для худой девушки среднего роста, признаться, она выглядела крайне устрашающей.

— Красивое платье, — в ответ похвалила я, надеясь, что если польстить, то она не попытается меня расчленить, и мы не подеремся. Некроманты, понятно, пугающие люди, но расстроенные водные маги бывают даже пострашнее.

Она опустила голову, огладила бока ладонями и объявила:

— Отличная серия платьев. Ты одета плохо, могу поделиться адресом магазина.

— Не стоит, — пробормотала я.

— Сейчас, когда мы мило поболтали как девчонки и я сказала тебе комплименты, мы можем поговорить как взрослые женщины? Но не здесь. — Сима огляделась вокруг. — Не хочу раскрывать свои секреты, когда нас могут подслушать.

— Выйдем на улицу? — предложила я, понимая, что не отверчусь от этой более чем странной девушки.

— Лучше в мертвецкую. Там точно нет лишних ушей. По крайней мере, тех, которые способны слышать.

— У меня аллергия на трупный запах! — первое, что пришло в голову, выпалила я.— И на запах дубящих настоек.

— Что ж, тогда действительно придется выйти на свежий воздух, — вынужденно согласилась Сима. — Идем, я знаю тихое местечко.

Искренне хотелось верить, что речь шла не о склепе не до конца упокоенной матушки нашего несменяемого ректора Элиоса Драка. Однако мы просто забрались практически на край административного острова, куда вменяемые люди, если они не фениксы, не совались по соображениям безопасности.

— Здесь нас никто не услышит, — объявила Сима, вставая аккурат под густо обросшую вьюнком каменную статую дракона. К счастью, никаких книг в лапах он держал и в принципе всеми четырьмя лапами упирался в постамент, но от нижней челюсти когда-то давно отвалился кусок, и морда зияла провалом. В общем, опасно.

— Что ты хотела? — спросила я, смирившись, что все-таки попала в идеальное место, где может поджидать маньяк, и более того: сама с этим самым маньякам в кусты залезла.

— Элайджа Даррел. — На бледном лице Симеленты неожиданно расцвела пугающая хищная улыбка. — Я решила его забрать себе и сделать счастливым.

Без преувеличений я подавилась на вздохе и громко раскашлялась в кулак.

— Он красивый, привлекательный и взрослый мужчина. Его не надо дрессировать. Я открываю охоту и хочу о нем все знать! — заявила Сима. — Что он ест, пьет, во что одевается? Во сколько встает по утрам? Насколько он сексуально активен? Почему ты не отвечаешь?

— Я не знаю, — ошарашенно выдавила я. — Мы с Элайджей Даррелом практически не знакомы.

— Но он старший брат Рэдвина Даррела, — напомнила некромантка, словно об этом кто-то мог забыть. — Разве Рэдвин Даррел не твой парень?

— Нет.

— Странно. — Она окинула меня задумчивым взглядом. — Надо лучше за собой ухаживать, Катарина Воттер, и купить красивых нарядов, чтобы мужчины тебя хотели. Ты совсем не можешь поделиться никакой полезной информацией?

— Элайджа язвительный, — единственное, что пришло в голову, выдала я.

— Мой типаж, — кровожадно улыбнулась Сима. — Ладно, буду справляться самостоятельно. Спасибо, Катарина.

Она развернулась, чтобы вылезти из кустов.

— Постой! — резко остановила я.

— Что-то еще вспомнила? — быстро оглянулась некромантка.

Я вытащила из кармана брюк измятую визитку Элайджи Даррела и протянула Симе:

— Здесь его личный номер связеона.

Бледное худое лицо девчонки осветилось торжеством, глаза под толстыми линзами зловеще блеснули.

— Так и знала, что ты лучший источник информации, — протянула она, забирая визитку. — Я начну осаду с тайных звонков. Понимаешь? Хочу его заинтересовать. Внезапно среди ночи раздается вызов связеона, а на другом конце — чувственное женское дыхание. Уверена, Элайджа будет заинтригован. Когда я появлюсь во плоти, он отдастся мне в руки без боя.

— Интересный план, — одобрила я.

— Может, у тебя есть идеи, как забрать себе такого мужчину? Не стесняйся предложить, мы уже соучастницы.

— Не надо его набирать в три часа ночи и дышать в трубку. Он решит, что его преследует чокнутый, — искренне отсоветовала я устраивать жуть. — Лучше устройся к Элайдже личной помощницей. Он наверняка оценит…

— Мою женскую привлекательность и неоспоримый талант? — подсказала она.

— Именно! — Я щелкнула пальцами.

— Стать для него незаменимой — неплохой план, — рассудила Симелента. — Но пару раз я, полагаю, будет нелишним совершить тайный вызов любви.

— Только, пожалуйста, не говори, от кого получила номер!

— Я никогда не сдаю своих информаторов, — серьезно заявила Сима и скрылась за кустами.

От ужасной обиды на обоих Даррелов, Элайджу и Рэдвина, я даже не испытывала угрызений совести, только злорадно представляла, какие веселые ночи и дни ждут старшего из братьев.

Выбравшись из зарослей, я отправилась в зал для самостоятельных занятий. Он оказался заполнен, за столами не было свободных мест. Сквозь высокие стрельчатые окна проникали косые солнечные лучи. В воздухе стоял гул от множества голосов. Взглядом я отыскала несколько выпускников с водного факультета. Оливия сидела в самом углу и, подперев щеку кулаком, с унылым видом читала учебник.

— Привет, — встав рядом с ней, поздоровалась я.

Подруга подавилась зевком и протянула:

— Неожиданное явление. Давно вернулись?

— Рэдвин остался в поместье.

Она подвинулась на лавке, уступая мне немножко места. Сев, я вытащила из сумки блокнот с разноцветными ручками, чтобы составить список фамилий согруппников.

— Что произошло? — осторожно спросила она.

— Магическая связь исчезла. Мы снова полностью независимы.

— Ох, наконец-то! Поздравляю! — Оливия хотела на радостях хлопнуть в ладоши, но передумала. — Или не надо поздравлять? Ты не выглядишь счастливой. Разве вы с Даррелом не пытались все это время избавиться от привязки?

— Каждый день пытались, — со вздохом согласилась я. — Но мы избавились и тут же поссорились. Наговорили друг другу всякого, и я вернулась в академию.

К глазам вновь подступили слезы. Стараясь сдержаться, я прикусила губу и попыталась сосредоточиться на составлении идиотского списка. Зачем он вообще нужен? Можно подумать, я не знаю в лицо и по фамилиям людей, с которыми проучилась пять лет!

От раздражения я отшвырнула ручку. Та покатилась по столешнице и сорвалась с края на пол.

— Ты в порядке, Катти? — тихо спросила подруга. — Все хорошо?

— В полнейшем, — сухо отозвалась я, откручивая колпачок у следующей ручки, и через паузу призналась: — Нет! Проклятье, все очень плохо. Я сейчас задохнусь от ярости! Еще чуть-чуть — и совсем расклеюсь, а мне надо выполнять обязанности старосты. Паршивый Даррел! Уверена, что его фамилия с какого-нибудь древнего радынского переводится как «истинный хаос»!

Внезапно я осознала, что вокруг нашего стола образовалась поразительная тишина. Абсолютно все соседи примолкли и, обернувшись, с любопытством таращились в нашу сторону.

— Я громко говорила, да? — тихо спросила у Оливии.

— Ты кричала, — поправила она. — Если что, «истинный хаос» на радынском звучит по-другому, не «даррел». Теперь тебе стало легче?

— Не особенно, — отозвалась я. — Но мне станет легче, если ты отдашь готовое заявление на собеседования.

— Сейчас заполню! — немедленно пискнула она и полезла в сумку за папкой. — Хотя… ты же поклялась, что заполнишь его за меня!

К вечеру удалось собрать заявления у всех сокурсников, кроме Блайка. На мое сообщение «где ты?» через полтора часа он коротко написал «не в академии». Замечательно, конечно, что Ник в принципе сподобился ответить, но хотелось ясности, когда он появится и сдаст заявление или отказ от собеседований. Пришлось собрать местные сплетни. Оказалось, что к нему заявился знаменитый дед, архимаг Блайк, и Николас уехал домой. Что-то эта история мне напоминала…

— Николас Блайк сдаст позже, — объявила я декану, отдавая пачку заявлений.

Три штуки пришлось заполнять самой под диктовку. В термах общаги водников. Признаться, странный опыт. Я прекрасно обошлась бы без умения заполнять официальные бланки, стоя над полуголым парнем в плавках.

— Но здесь не хватает двух заявлений, — пересчитала листы декан и проверила фамилии.

— Кого я пропустила? — всполошилась я.

— Себя, — сухо уронила Виона Тарт.

— В каком смысле?

— Вы пропустили себя, госпожа Воттер. — Она окинула меня выразительным взглядом из-под очков и постучала пальцем по ровной стопочке. — Вы не заполнили заявление.

В третий раз за последние два дня захотелось провалиться под пол или, как хиллис, заползти в какую-нибудь нору. А лучше сразу в гнездо с хиллисами, чтобы сожрали быстро и без терзаний. Издыхать от стыда дольше и мучительнее.

— Простите, — чувствуя, как начинают гореть щеки, пробормотала я. — Дайте мне пару часов.

— Садитесь, госпожа Воттер. — С тяжелым вздохом она указала на кожаное кресло для посетителей и вытащила и ящика стола чистый бланк заявления. — Заполняйте сейчас.

До середины ночи мы с Оливией на пару готовились к выпускному экзамену. В смысле, она сладко спала, обложившись учебниками, а я в лекционной тетради составляла список привычек и закидонов, которые меня неимоверно бесят в Дарреле. Как-то прочитала, что такое упражнение помогает выкинуть парня из головы и загнать туда формулы по стихийной магии. В итоге он постоянно присутствовал в мыслях и не давал заниматься. Хверсов хаос!

Засыпая, я окончательно решила, что лучше нам вообще не встречаться, иначе подготовка к экзамену провалиться в Разлом, как части некогда великолепного дворца Элиоса Драка во время большого взрыва. Утром сразу после завтрака я отправилась в общежитие боевиков, чтобы оставить Даррелу ключ от комнаты. Думала, что встречу комендантшу и вручу ей, но призрачная дама в этом раз вездесущей не оказалось. Пришлось подняться на второй этаж.

Я спрятала ключ на притолоке и отправила Рэдвину сообщение, чтобы сразу нашел и не думал ко мне заявляться. Развернулась было на выход, но поняла, что совесть не позволит оставить голодным Мобиуса.

Отперев замок, я вошла в опрятную комнату, неуловимо пахнущую знакомым мужским одеколоном. Плотоядный цветок, наскучавшийся в одиночестве, радостно распушил лепестки и вывалил длинный раздвоенный язык.

— Больше не шипишь? — насмешливо проворчала я, пристраивая на стуле сумку. — Сейчас мы тебя покормим. Нечестно морить голодом такого красавчика, просто потому что твой хозяин — первосортный хверс.

В этот раз я не стала рисковать пальцами и корм вытащила пинцетом. Только занесла высушенный трупик саранчи над цветком, как дверь резко открылась. В комнату ворвался Рэдвин. Вздрогнув, я выронила пинцет на подоконник, но Мобиус поймал корм на подлете и довольно зачавкал.

Даррел на секунду прикрыл глаза и перевел дыхание, словно испытывал нечеловеческое облегчение.

— Я искал тебя по всему архипелагу, а ты оказалась здесь!

— Не смогла уйти, не накормив Мобиуса, — призналась я.

Мы жадно разглядывали друг друга, словно расстались десять лет назад, а не вчерашним днем. Взгляд остановился на знакомой перечеркнутой загогулине на тыльной стороне ладони у Рэдвина. В смятении я подняла глаза.

— Ты сделал тату?

Ответ был очевидным. Вокруг рисунка действительно оставался воспаленный контур. Рэдвин нанес себе на руку напоминание о нашем секрете.

Плотно закрыв дверь, он пересек комнату и остановился всего в шаге. Невольно я отодвинулась и уперлась поясницей в подоконник.

— Что ты сегодня хочешь, Кат-Кат? — мягко спросил Рэдвин. — Скажи, и я исполню любое твое желание.

— Вряд ли, — резковато ответила я. — Оно несбыточно.

— Если ты хочешь, чтобы я навсегда исчез из твоей жизни, то это желание я точно выполнить не могу.

— А если я попрошу, чтобы ты в меня влюбился? — тихо спросила я.

— И это желание я тоже исполнить не способен, — усмехнулся он, и у меня на мгновение оборвалось сердце. — Я хотел бы влюбиться в тебя второй раз, Кат-Кат, но могу разве что больше любить. Быть умнее, мудрее, сильнее. Ты правда делаешь меня лучше.

Признание обступило меня, окутало со всех сторон и пробудило внутри водоворот эмоций. Я в них захлебывалась, не понимая, как вновь научиться дышать, почему голова идет кругом, а пол превратился в корабельную палубу? Стараясь устоять и не стечь под окно, я вцепилась пальцами в край подоконника.

— И раз я не могу исполнять твои желания, может, ты исполнишь мое? — спросил Рэдвин. — Влюбишься в меня, Катарина?

— Увы, слишком поздно, — покачала я головой, и он невесело усмехнулся, не разобрав непрозрачный намек. — Я уже на тебе помешалась, Рэдвин. Но ты можешь попросить, чтобы я тебя поцеловала…

— Поцелуешь? — отрывисто бросил он.

— Тысячу раз, — шепнула я и шагнула в его объятия.

Мы занимались любовью медленно и бережно. Безумная страсть — не для первого раза у девушки. Я впервые настолько доверилась другому человеку, что, не задумываясь ни секунды, без тени сомнения стала ведомой. Наверняка Рэдвин сдерживался, но я не испытывала ни боли, ни смущения. С головой окунулась в незнакомую прежде близость, когда все эмоции и мысли лежали как на ладони, и их не хотелось скрывать.

После финала, усталая и ошеломленная произошедшим, я устроилась на плече Рэдвина и мысленно, вновь секунда за секундой переживала новый потрясающий опыт. Под ладонью сильно и ровно билось его сердце. Щекоча, кончиком пальца Даррел рисовал на моей спине невидимые завитки.

Разбросанная одежда валялась на полу, цветок на подоконнике сомкнул лепестки и спрятался, словно стеснялся мешать. Комнату наполняла хрупкая, почти неземная тишина.

— Спасибо, — вдруг произнес Рэдвин, словно вновь вел долгую мысленную беседу и наконец что-то высказал вслух.

— Конечно, тебе лучше знать, но не уверена, что за такое благодарят, — пошутила я.

У него вырвался смешок.

— Спасибо, что не бросила меня, Кат-Кат, — пояснил он, целуя меня в обнаженное плечо. — Маргарет сказала, если я тебя упущу, буду большим болваном.

— Ну… я с ней согласна, — расхохоталась я. — Очень мудрая женщина!

Позже Рэдвин признался, что хорошенько поразмыслил над тем, что я сказала в библиотеке, и помирился с братом. После диплома он принял решение вступить в семейное дело. Не из-за Элайджи, не из-за чувства долга или прочих обстоятельств — он захотел этого сам. И никакого Салигарда!

Такое облегчение.

А дни между тем полетели с немыслимой скоростью. Казалось, только-только начались консультации по экзаменам и стартовала подготовка, как наступил тот самый день. На выпускной экзамен я пришла в ярко-розовых меховых тапочках и с магическим пером в футляре. Оказалось, что его оперение идеально совпадало с цветом моих новых счастливых «туфелек». Рэдвин до последнего не верил, что я их надену.

Откровенно сказать, экзаменационная комиссия тоже не сразу поверила. Профессор Рофигр даже потер пальцем глаз, видимо, решив, что у него случилась галлюцинация. Или, может, попросту от ядрено-жизнерадостного цвета моей обуви у него начался нервный тик и задергалось нижнее веко.

— Мне нравится ваш настрой, госпожа Воттер, — хмыкнула декан Тарт, переводя взгляд с тапочек на розовую заколку в волосах. Это она еще мое белое перо с кончиком цвета фуксии не видела!

— Благодарю, — кивнула я и забрала тонкий металлический тубус с бланком экзаменационных заданий.

Через три часа я вышла из лектория. Рэдвин поджидал меня, прислонившись к подоконнику. Он стоял, сунув руки в карманы брюк, смотрел лукавым взглядом из-под бровей и улыбался.

— Счастливые туфли помогли? — лениво протянул Рэдвин.

— Прекрасная память, упорство и усидчивость твоей девушке помогли! Ну и туфли, надеюсь, тоже, — протянула я и, радостно пискнув, бросилась ему на шею. — Винни, я только что написала финальный экзамен по стихийной магии! Осталось пройти собеседование, и жизнь засияет новыми красками!

— Поздравляю, Кат-Кат, — улыбнулся он, приподнимая меня над полом.

Финальный экзамен по боевой магии ждал Рэдвина следующий неделе. Стихийный факультет сдавал только теорию, но у боевиков все испытания проходили в Разломе. Последнее — и вовсе в команде. Парни хотели добыть с арранского дерева гнездо с яйцами птичек шисари и наверняка получить высшие баллы. Ради этой безумной авантюры Даррелу каким-то неведомым образом удалось переманить к себе Меган Геррос. План отличный, но дерево было живым, плотоядным и умело перемещаться!

Из аудитории вышел Николас Блайк, как всегда, одетый с иголочки, с идеальной укладкой, и поприветствовал нас кивком.

— Ник, постой! — окликнула я.

Блайк притормозил и одарил меня вопросительным взглядом.

— Извини, Винни. Дай мне минуту, — пробормотала я и скорым шагом, пока Николас не передумал разговаривать, преодолела разделяющее нас расстояние. — Блайк, когда ты сдашь заявление? Декан Тарт с меня спрашивает!

— В заявлении нет нужды, — заявил Николас. — Мы с Тайлер уезжаем в Салигард.

У меня едва не отвисла челюсть.

— Ты решил принять участие в программе переселения? Там же дикие леса, деревянные бараки и комары с мой кулак. — Для примера я даже этот самый кусок сжала, чтобы он оценил размер насекомых.

— Но служба в Салигарде превосходно оплачивается, — неожиданно ответил Ник.

И челюсть у меня все-таки отвисла. Еле сомкнула. Блайк, вообще-то, не выглядел парнем, который беспокоится о размере будущего жалованья.

— Я сделал предложение Тайлер, — вдруг признался он, и высокомерная мина мгновенно смягчилась, а на губах неожиданно появилась теплая улыбка.

— Поздравляю, — выдохнула я, ошеломленная скопом всеми новостями.

— Спасибо, — кивнул он. — Теперь я должен думать, как обеспечить семью. Салигард — хороший вариант, и Тайлер мечтает туда поехать.

— Как-то я не подходила к вопросу о Салигарде с такой точки зрения, — задумчиво протянула я. — Но меня радует, что мы по-прежнему не конкурируем за место в отделе погодного контроля. У меня собеседование через две недели.

— Удачи, Катарина, — кивнул Ник. — И спасибо.

— Когда я тебе успела сделать что-то хорошее? — насторожилась я.

Блайк усмехнулась, наблюдая за моим замешательством.

— Ты предложила мне найти девушку, которая будет полностью от тебя отличаться. Пожалуй, лучший совет в моей жизни.

— Почему это прозвучало так обидно? — вслух пробормотала я.

— Благодаря вашему странному спору с Даррелом, я вернул Тайлер, — пояснил он, и мы невольно посмотрели на Рэдвина, без особого восторга наблюдающего за нами со стороны. Парни вновь обменялись сдержанными кивками.

— О чем вы говорили? — спросил Даррел, когда я вернулась.

— Он сказал, что я дала ему хороший совет, и теперь Николас женится на своей Лачи и уезжает в Салигард, — задумчиво рассказала я. — Ты знаешь, кажется, мне действительно стоит прекратить давать добрые советы. Они даже Блайка довели до сомнительного контракта и комаров с кулак!

На следующий день во время обеда возле нашего с Оливией столика с подносами в руках остановились Элла с Карминой, выпускницы с бытового факультета, два года подряд принимавшие участие в собраниях «Умниц академии великого Элиоса Драка». Как и все остальные, девушки участвовали в том позорном голосовании, после которого меня выгнали из собственного клуба, и мы перестали общаться.

— Можно к вам? — спросила Элла тихим голосом.

— Конечно, — согласилась я и подвинула свой поднос. — Садитесь, девчонки.

Подружки с улыбками переглянулись и быстренько заняли свободные стулья. Целый час, словно не было той нелепой ссоры, мы обсуждали последние новости, рассказывали об экзаменах и как сильно изменился клуб с моим уходом.

— Пойдемте вечером на выпускной показ Люция! — предложила Кармина. — У нас лучшие места в первом ряду!

— Меган просила специально для нас оставить, — пояснила Элла. — Уверена, показ будет удивительным! Это же гениальный Люций. Я мечтаю когда-нибудь с ним поработать.

Откровенно сказать, меня по большей части интересовало то, что через два дня Меган Геррос должна была залезть на арранское дерево и принести моему парню наивысшие баллы за выпускной экзамен.

— Идем, — согласилась я.

— Ты же не интересуешься модой! — удивилась Оливия.

— Я обязана проследить, что Геррос не сломает ногу, пока будет ходить на высоченных шпильках по подиуму! — заявила я. — Она не должна пропустить экзамен в Разломе. Кто на арранское дерево-то залезать будет?

Возникла долгая пауза. Девчонки странно переглядывались.

— Ты понимаешь, о чем она говорит? — наконец громко прошептала Элла, обращаясь к Оливии, словно я не сидела рядом и не слышала, что они начали сплетничать.

— К сожалению, — рассмеялась моя соседка.

На показе Меган была вообще разутая и в сказочном наряде, созданном лучшим за десять лет модельером парящих островов, выглядела ошеломительной. Платье струилось по ногам, сияло холодным светом и подчеркивало каждый изгиб стройного тела. Она шагала по подиуму в ошеломленной тишине.

Когда Меган грациозно развернулась, зрительный зал, погруженный в изумленное молчание, взорвался восторженными возгласами. Узкую спину скрывало тончайшее кружевное плетение из магического живого металла. Невольно вспомнилось, как Рэдвин оплатил слитками этого драгоценного материала перешивку испорченного платья, и я не сдержала улыбки

Толпа, набившаяся в зал показа, рукоплескала королеве музе гениального Люция.

— Смотри-ка, Бенедикт здесь! — крикнула мне на ухо Оливия и дернула подбородком в сторону.

Декан боевого факультета Калеб Бенедикт действительно находился среди прочих и неотрывно, жадно следил за Геррос, блистающей на подиуме. Вид у него был, прямо сказать, хищный.

— Что за странная атмосфера? — спросила я у Оливии, намекая на декана.

— Ты не в курсе, что ли? — изумилась она. — Вся академия сплетничает. У Геррос роман с деканом Бенедиктом.

— Да ладно⁈ — Я едва не поперхнулась воздухом. — Какой ужас!

— Почему? — не поняла подруга.

— Он же не отпустит ее охотиться на арранское дерево!

Однако, судя по всему, любовь не затмила разум Меган Геррос, и мнение по поводу экзаменов она имела собственное. Ничто не помешало Даррелу получить высший балл на финальном испытании. Из Разлома команда вернулась с гнездом плотоядных птиц шисари и целой и невредимой Геррос. Разве что чуток помятой деревом.

Экзаменационные недели пронеслись как один миг. Казалось, я только моргнула, а уже все закончилось. Напряжение отпустило. Я с нетерпением ждала дня, когда вывесят финальный рейтинг, и он наступил.

Погода стояла отменная, совсем летняя. Крепко держась за руки, мы с Рэдвином направлялись к доске объявлений, где уже толпился народ. Неспешный разговор прервал басовитый сигнал моего «дракоса». Я вытащила связеон из кармана и проверила номер.

— Твой брат звонит, — показала надпись «Элайджа Даррел», пульсирующую на зеркальце.

— Поговори с ним, — кивнул он.

Ни одной идеи, что именно от меня хотел его старший брат, не возникло. Разве что решил поздравить с окончанием экзаменов и пожелать удачи на собеседовании, но вряд ли Даррел-старший страдал тяжелой степенью сентиментальности. Он и младшего брата-то не поздравлял.

— Катарина? — услышала я знакомый голос, когда ответила на вызов и поздоровалась. — У меня к вам есть вопрос, если вы не против. Вы знаете Симеленту?

Внутри как кипятком ошпарили.

— Мы знакомы, — осторожно призналась я, просто затылком чувствуя грядущие неприятности. — Что-то случилось? Вам звонили в три часа ночи и дышали в трубку, да? А потом представились?

— Госпожа Симелента усыпила охрану, прорвалась в мой кабинет и сказала, что именно вы посоветовали ей устроиться ко мне личной помощницей. И она готова приступать к службе. Немедленно! Не возвращаясь в академию!

Судя по тому, с каким выражением Элайджа цедил по слову, последнее его особенно впечатлило. Торжественно клянусь, что никогда больше ни при каких обстоятельствах не буду давать советов! Никому! Одного довела до провинциальной дыры, другого — до Симеленты.

— Вы ее выставили? — осторожно уточнила я.

— Напротив, — хмыкнул он. — Взял личной помощницей. В моей приемной явно не хватало столь… интересной особы. Но вопрос не в этом. Вы еще кому-нибудь из друзей советовали попроситься ко мне на работу?

— Клянусь! Ни одной Симеленты в вашей приемной больше не появится! — уверила я.

— А кто-нибудь менее уникальный? — уточнил Элайджа.

— Она единственная, — уверила я.

— Благодарю, — с явным облегчением в голосе вымолвил Даррел-старший. — Передавайте привет Рэдвину и приезжайте после выпускного бала в поместье. Я прослежу, чтобы из библиотеки исчезли все поэтические сборники.

Мы попрощались, и он отключил вызов.

— Твой брат приглашает погостить в поместье после выпускного бала, — объявила я Рэдвину.

— А я надеялся, что мы вдвоем съездим к твоим родителям, — заметил Рэдвин.

— Мама будет в восторге, — немедленно согласилась я. — Думала, ты никогда не предложишь познакомить тебя с родителями.

За разговором я не заметила, как мы добрались до доски объявлений. Рэдвин аккуратно сдвинул народ с дороги, чтобы кто-нибудь случайно не толкнул меня локтем. Возле щита с задумчивым видом стоял Николас Блайк. Я слышала, что уже сегодня он отправлялся в Салигард. Еще одна жертва доброго совета!

— Без изменений? — бодренько спросила я, пристраиваясь рядышком, и не увидела своей фамилии на первой строчке. Впрочем, Блайка на ней тоже не было. — Какого хверса?

Не веря собственным глазам, я приблизилась к объявлению и провела по строчкам пальцем, пытаясь отыскать себя в списке студентов. Да лучше бы вообще не находила!

— Николас! — воскликнула я. — Ты тоже это видишь? Мы… мы…

Никогда не заикалась, но вот случилось.

— Наши рейтинги сильно упали, — невозмутимо прокомментировал Блайк.

— Сильно упали? — Я едва не задохнулась от возмущения. — Да мы делим тринадцатую строку!

— Не самая удачная цифра, — философски заметил Ник. — Но будем работать с тем, что есть. Не падай духом, Катарина. Ты все еще одна из лучших.

Я смотрела на позорную строчку и не находила в голове слов, одни непечатные буквы. Да и те вразнобой.

— Вот что такое любовь, — вздохнула я, — это провал во вторую десятку.

— В прямом смысле этого слова, — согласился Ник.

Когда он начал выбираться из толпы, я честно призналась Рэдвину:

— Ненавижу!

— Я на твой рейтинг не влиял, — немедленно отказался он брать на себя ответственность и тоже с любопытством посмотрел в таблицу.

— Падать ненавижу, — вздохнула я. — У меня же на носу собеседование. И даже твоего брата не попросить о помощи, я уже успела натравить на него Симеленту.

— Не сокрушайся, Кат-Кат, — подбодрил меня Даррел и снова указал на списки. — Ты посмотри внимательно.

— Вряд ли там появится что-то новое, — расстроенно буркнула я.

— Еще раз, — настаивал он.

Цыкнув, я снова устремила взгляд в рейтинговую таблицу на позорное тринадцатое место и громко фыркнула. Поглядела еще разок и торжествующе расхохоталась. Фамилия Воттер была написана в тринадцатой строке первой! Я буквально каждой буквой, рукописным хвостиком и загогулиной довлела над Николасом Блайком.

— Рэдвин, удалось! Я его обошла!

Эпилог

Поезд медленно подползал к вокзалу со скромной, но заметной табличкой «Салигард». На перроне толпился народ. В окно я внимательно рассматривала встречающих, но рыжеволосого, высокого дракона, самого привлекательного среди всех известных мне мужчин, взглядом не нашла. Возможно, опаздывал. Я вытащила «дракос», хотела набрать номер Рэдвина, но артефакт не работал. Здесь часто были проблемы со связью из-за магических бурь.

Поезд остановился. Я вытащила с полки чемодан, накинула светлый плащ и вышла из одноместного купе. Воздух пах машинным маслом и влажностью. Рэдвин по-прежнему опаздывал.

— Инспектор Воттер? — раздался за спиной совершенно незнакомый голос.

Удивленная, что меня назвали не по имени, а по должности, я оглянулась. За спиной стоял короткостриженый плечистый боевик с нахальными карими глазами, одетый в защитную амуницию. Взгляд мужчины сначала остановился на моих ботильонах на высоких каблуках, потом переместился на светлый плащ и в завершение огладил ярко-желтый чемодан.

Понятно, что для местной флоры, фауны и дорог я была одета более чем неуместно, но — боги мои! — меня ждала не служба, а свадьба! Я здесь не специалист по погодным аномалиям, а невеста! Пусть скажут спасибо, что фату из чемодана не вытащила и на голову не нацепила. Такая мыслишка, что греха таить, возникала.

— Старший патрульной группы Дамиан Берн, — представился он. — Меня попросили вас встретить и отвезти на место.

— Хорошо, везите, — вздохнула я и передала боевику чемодан, хотя самым тяжелым в багаже была радость от будущей встречи с любимым мужчиной, но ее пока бессмысленно расчехлять.

Три с половиной года мы с Рэдвином были вместе. Он занимался безопасностью на шахтах по добыче магического металла, принадлежащих семье Даррел, я строила карьеру специалиста по погодным аномалиям и успешно дослужилась до инспектора. Даррелу приходилось много кататься по королевству, и четыре месяца назад он укатил в Салигард. Лично сажала его на поезд, потому как телепорты в этом забытом богами месте сбоили.

Со связью тоже были большие проблемы. В последний раз Рэдвин сказал из зеркальца «дракоса»: «Я смертельно устал жить без тебя, Кат-Кат. Давай поженимся. Приезжай». Вызов оборвался вместе с моим сердцем.

Всегда считала, что надо брать, пока предлагают. Откладывать отъезд не стала: на следующий день оформила первый в сознательной жизни отпуск, запихала в чемодан резиновые сапоги, непромокаемый плащ, свадебную фату и отправилась к жениху. В общем, меня все-таки догнал Салигард, где комары нападали на нечисть.

Вокруг было ровно так, как я себе представляла, но город активно отстраивался. Открытая повозка тряслась по разбитой дороге. Мы проехали мимо обновленного здания мэрии, двухэтажных домиков для семей. Рэдвин говорил, что неженатых мужчин и незамужних девушек селили в бараках.

Покружив по городу, Дамиан Берн остановился напротив одноэтажного деревянного домика с остроконечной черепичной крышей. Он помог мне выбраться из повозки, спустил на дорогу багаж и, попрощавшись, пришпорил лошадь.

Я взяла чемодан в руку и тут увидела, что на деревянном заборчике, окружающем чудесный и ладный образчик современного деревянного зодчества, висит крупный герб Отдела контроля за погодой. В этот момент дверь на высоком крылечке открылась, и по ступеньками скатились три незнакомых типа. Первый, лысый и в измятом костюме, держал на подносе бутылку и рюмку. Второй — усатенький, с торчащим вихром — нес на полотенчике крендель, обсыпанный маком, а третий вышел без еды, но с измятой бумажкой.

С широкими улыбками троица выстроилась рядком и представились.

— Приветствуем столичного инспектора по погодным аномалиям, госпожу Катарину Воттер! — громко прочитали по бумажке. — Крендель вам да морс!

В мою сторону были протянуты угощения.

— Испробуйте местных изысков, госпожа Воттер! — предложил усатый.

Дальше они представились. Не понимая, почему в отпуске оказалась фактически на работе, я пожала три руки разной степени мозолистости, но имена не запомнила.

— Мы вас ждали и готовились! К нам постоянно присылают желторотых выпускников, ни одного настоящего специалиста, а тут новость из столичного отдела: к нам едет целый инспектор Воттер! — пояснил лысенький. — Возьмите крендель. Он прекрасно поможет продержаться до ночи, пока вы будете проводить инспекцию!

— Но я не планирую проверять работу отдела, — удивилась я.

— Тогда для чего инспектор вашего уровня приехал в наше захолустье?

— Замуж выходить!

Возникла странная пауза. Они смотрели на меня как на блаженную.

— А вы уже знаете за кого? — спросил усатый, заворачивая крендель в полотенчико. — Если что, мы можем помочь. Как вам боевой маг, который сюда вас вез? Дамиан — отличный парень, нравится женщинам и не женат.

— Спасибо, с женихом я уже определилась, — усмехнулась я. — Вы в курсе, где живет Рэдвин Даррел?

— Хозяин местной шахты с магическим металлом? — вспомнил лысый. — Так все в городе знают, что он уехал.

— Жениться! — поддакнул усатый.

— Два дня назад, — добавил тот, который вышел с бумажкой и не обладал ни одной опознавательной чертой. Наверное, если я встречу его на улице, то не узнаю и забуду поздороваться.

— Какая чудесная новость! — протянула я.

— Скажите! — обрадовался усатый.

— Нет! — рявкнула я, заставив его моргнуть. — Потому что его невеста приехала в Салигард.

— А кто она? — не поняли коллеги.

— Простите, — пробормотала я и полезла в карман за «дракосом». Связеон потерял магический сигнал еще на подъезде к городу и до сих пор его не отыскал.

В этот момент я остро осознала, что застряла на краю мира. Оставалось ждать, когда Даррел вернется обратно, иначе мы снова разминемся. Уверена, прямо сейчас он тоже воспоминал приличные слова, стоя с букетом цветов перед моей запертой дверью, а старушка из соседних апартаментов объясняла, что я ускакала хурх знает куда выходить замуж. Видимо, не за Даррела, раз он штурмует жилище.

— Ой, госпожа Воттер, из-за капищ в городе вторую неделю магические бури, — пояснили коллеги. — Связь сбоит, артефакты работают через раз.

— Заметно, — вздохнула я и насторожилась: — Вы говорите капище с магическими бурями?

— Поэтому мы вас так ждали! — радостно воскликнул усатый. — Морсику?

— Как хорошо, что я в отпуске, — заключила я, забирая наполовину налитый стакан…

Три дня я занималась изучением капищ с танцующими камнями, на каждом из которых были начертаны знаки на древнем радынском. Оливия, колесившая по королевству в поисках новых месторождений алмазов, наверняка оценила бы. Или хотя бы смогла объяснить, что означали эти странные символы.

Камни каждый день менялись местами и полностью оправдывали название «танцующие». Из-за них не только сбоила связь, но еще среди бела дня могли собраться тучи и полить улицы коротким, яростным ливнем, превратив дороги в непроходимое месиво. Прямо бесило! Только было все чисто, как снова застреваешь по колено.

Жила я в доме Даррела, куда прорвалась через заграждение из экономки. Только портрет на рабочем столе Рэдвина стал доказательством, что в гостевой спальне поселилась не какая-то приблудная девица, но служанка все равно относились ко мне с большим недоверием.

На четвертый день отпуска, превратившегося внезапно в рабочую командировку, я возвращалась с капищ и застряла по щиколотку в грязи, ловко спрятанной под пожухлой травой. Ругаясь всеми непечатными словами, которые знала, я пыталась выбраться и не остаться без резиновых сапог. Над лесом между тем собирались тучи, и хоть разорвись! Пока выбралась, измазалась до макушки. Едва перебирая ногами, добралась до дома.

На пороге, сложив на груди руки, стоял потерянный жених собственной персоной! Вернулся. И даже туфли в местных грязевых болотах не испачкал.

— А вот и ты, — широко улыбнулась Даррелу. — Я застряла здесь!

— В грязи? — хмыкнул он.

— В хверсовом Салигарде!

— Зачем ты работала? — забранился Рэдвин, когда я, оставляя следы от сапог на ступеньках, поднялась к нему.

— Связи — нет. Телепорта — нет. Как я выяснила, Храма Великого Духа — нет. И жениха тоже — нет! Что мне было делать? — развела я руками и замерла, разглядывая любимое лицо в веснушках, которые так сильно хотелось разложить на созвездия, как небесную карту.

— Кат-Кат, я безумно соскучился, — пробормотал Рэдвин и, не обращая внимания на то, что меня следовало стирать вместе с одеждой, прижал к себе.

Женились мы в мэрии. Я стояла в белом платье, фате и в резиновых сапогах, потому как ночью начался дождь, улицы размякли. Транспорт остановился, а пройти в туфлях было фактически невозможно.

На мой палец скользнул тонкий ободок из живого металла, мгновенно пробудившийся от телесного тепла. Вместо привычного кольца на коже появился серебристый знак «истинное желание». Символ, навсегда связавший меня и Рэдвина Даррела.

Content

Самая рыжая в Академии драконов

Глава 1. Давай поспорим

Глава 2. Как испортить жизнь себе и тому парню

Глава 3. Три желания для старосты

Глава 4. Он и его тень

Глава 5. Самая рыжая в академии драконов

Глава 6. Список заветных желаний

Глава 7. Репетиция идеального свидания

Глава 8. Чего хотят парни?

Глава 9. Теория магических связей

Глава 10. Возвращение в реальность

Эпилог