Татьяна Грачева

Витаминка

1 глава. О боже, ещё один кобель нарисовался!

Свет от широких ламп уютного кафе озарял часть тротуара и девушку, пристально смотрящую в окно. Тая вовсе не любовалась своим отражением, сосредоточилась на людях за стеклом. В руках она держала книгу – цепко, как нить от воздушного змея, трепыхающегося на ветру. Надпись на обложке сообщала, что это сборник стихов Асадова. Взгляд Таи скользнул по немногочисленным посетителям и остановился на задумчивой девушке в уютном кресле за маленьким круглым столиком.

Тая улыбнулась и продолжила сдирать с мягкой обложки ценник. Практически закончив это занятие, она зашла в кафе и уселась за свободный столик около объекта своего пристального внимания. Девушка расположилась к ней спиной, но ей и не нужно было видеть это хрупкое отрешённое от всех создание, увлечённое только чашкой кофе и собственными мыслями. Тая закрыла глаза, словно сверялась с внутренним зрением. Так и есть. Ошибки быть не могло. От девушки едва пахло миндалем, как от страниц старых пожелтевших книг, её окутывало бледно-голубое сияние с вкраплениями серебра, и в воздухе, будто туманная взвесь, разливалась музыка, которую слышала только Тая: переливчатая лёгкая мелодия, напоминающая трель соловья.

Тая почувствовала, как волосы на затылке зашевелились, по коже пробежался холодок, вызывая мурашки и дрожь. Продолжая поглаживать уже измятую обложку книги, она слегка качнула головой, будто флюгер, уловивший дуновение ветерка, и нашла точно такой же источник света, мелодии и запаха. Открыв глаза, она повернулась в сторону, в которую ее направляло чутье.

У барного «острова» с подносом в руках стоял парень и аккуратно, но быстро расставлял на подносе бокалы с напитками. Он что-то сказал бариста и едва растянул губы в улыбке, став неуловимо похожим на девушку-мечтательницу. Тая отметила, что на нем фартук официанта. Парень обошел зал, стараясь не приближаться к девушке в углу кафе. Тая следила за ним, словно ревнивая жена за мужем-изменником. Не отрывая взгляда, она положила на пол книгу около ножки стула, так, чтобы было непонятно, кто ее уронил: она или мечтательница. Официант не заметил этого маневра, как и самого сборника стихов. Закончив собирать грязную посуду с освободившихся столов, он вновь направился к барной стойке. Тая начала нервничать, ей нужно было, чтобы книгу заметил именно он.

Наконец взгляд официанта зацепился за непорядок, и он поднял книгу. В глазах скользнуло изумление. Но, к досаде Таи, парень повернулся к ней, решив, что это её потеря.

– Вы, кажется, обронили.

Тая нервно фыркнула, но довольно сдержанно сказала:

– Это не моя книга. Вроде вот эта девушка ходит сюда постоянно с книгами. И Асадова тоже приносила.

Взгляд официанта переместился на посетительницу за соседним столиком и сразу же потеплел. Тая с удовлетворением подметила, как участился у него пульс и слегка порозовели скулы. Она притихла, покачиваясь на эмоциональных волнах несмелой романтичной любви.

Продолжая пристально смотреть на предмет своего обожания, парень обратился всё-таки к Тае:

– Я тоже очень люблю Асадова, – почти прошептал он, будто боялся в этом признаться, как в чем-то постыдном.

Мечтательница опустила взгляд, её пальцы нервно вздрогнули, из чашки пролились несколько капель кофе. Официант протянул ей книгу, она робко взяла её, хотя прекрасно осознавала, что это ошибка и сборник ей не принадлежит. Тая в ожидании оцепенела, время будто растянулось и замедлилось. Пальцы девушки коснулись сначала книги, затем, словно ненамеренно, руки официанта. Их слегка шарахнуло током, и время снова вернулось в привычное русло.

Тая, уже не скрывая широкой улыбки, покинула кафе, в голове ещё долго продолжала звучать соловьиная трель. Парочка с книгой больше не обращала на неё внимания, они вообще никого не видели, словно находились в другом измерении. Тая потратила больше недели на то, чтобы несмелый официант наконец заговорил с той, в которую был влюблён больше года.

Оставив наблюдательный пост, Тая лёгкой походкой вернулась к припаркованному у дверей кафе велосипеду. Она надела шлем на слегка взлохмаченную шевелюру шоколадного цвета, оставив на свободе только синие пряди челки. Застегнув ремешок под подбородком, бросила последний удовлетворённый взгляд в окно. Несмотря на вечер, её силуэт не терялся в ранних сумерках. Зелёная футболка, синие шорты и кислотно-розовые кроссовки яркими пятнами светились в темноте.

Ноги, привычные к регулярным нагрузкам, быстро вращали педали, прокладывая знакомый маршрут. Тая посещала это кафе почти неделю, в памяти давно сформировалась карта. У подъезда она поздоровалась с соседкой и, легко приподняв велик, потянула его на третий этаж. Оставив своего коня на лестничной площадке, на мгновенье остановилась. Тая ещё не успела открыть дверь, как услышала жалобный вой в своей квартире и обреченно выдохнула:

– Дядя Петя, когда ж ты уже нагуляешься?

Открыв двери, Тая недовольно приподняла бровь. Напротив неё на цветном коврике стояла рыжая кошка и недвусмысленно выгибала спину. Её кошачий взгляд был полон печали и призыва. Тая беззлобно отпихнула негодницу ногой и зашла в комнату. Обходя однокомнатную квартирку привычным маршрутом, насыпала горстку зерен канарейке, покормила парочку толстых ленивых хомяков с немудреными именами и снова оглянулась на печальную кошку, воркующую, словно голубь.

– Ну и что с тобой делать?

Та красноречиво промолчала, но хвост нервно хлестал из стороны в сторону, ни дать ни взять тигр в цирке.

– Наврали с таблетками, кажется, только хуже стало. – Тая заметила разбитый цветочный горшок и разрытую землю на полу. – Ах ты ж… зараза, – Тая обвела взглядом единственную комнату в поисках остальных учинённых питомицей безобразий.

Квартира была маленькая, но уютная, полностью отражала суть своей хозяйки. Красный диван с россыпью оранжевых и желтых подушек. Молочно-белые шторы с синими бабочками, обои на каждой стене разные, практически незаметные под картинками и полками с книгами. И очень много живых цветов. Алые шары герани соседствовали с нежными фиалками и колючими кактусами. Именно последние мясистые суккуленты злили дядю Петю и часто валялись на полу.

Тая переоделась в домашнюю уютную одежду и сразу же достала толстую тетрадь, именуемую гордо «Скрижали любви». Раскрыв потрёпанный фолиант на последней чистой странице, она приступила к приготовлению ужина. Периодически отвлекаясь, записывала результат вечерней вылазки в кафе. Откусив колбасы прямо от палки, она мечтательно улыбнулась и добавила ещё пару строк. Теперь история книголюбки и официанта была увековечена в скрижалях и обросла красочными подробностями. Писать короткие рассказы на реальной основе было легко и приятно. Это давно сделалось привычкой, только когда дело дошло до описания чувств, родившихся между юношей и девушкой, Тая задумалась и не заметила, как доела колбасу, так и не сделав бутерброд.

Как же описать то, что она увидела и почувствовала? Ведь это воспринимают не органы чувств, а что-то иное. Она почти разобралась с запахами, мелодией, цветом, но остальное так и осталось загадкой, тут даже тактильные ощущения присоединялись. Выглядел этот момент как криптекс. Что-то щёлкало, крутилось, все детали вставали на свои места, и – оп-па – рождалась неповторимая по своим характеристикам любовь.

Кошка, заметив, что колбаса безвозвратно сгинула, прекратила жалобно завывать и устало растянулась под столом. Тая взяла несчастную питомицу на руки и, уложив на колени, озабоченно пролистала тетрадь. Вчера она отправила к Игнату Савельевичу уже третью девушку, которая подходила ему по всем параметрам, может, хоть в этот раз произойдёт чудо, и то, что у него внутри вместо сердца, наконец ёкнет? За месяц, что она работала в редакции журнала, он ещё ни разу не обнаружил никаких человеческих эмоций, ни лучика свечения от симпатии или ревности, при этом женщины так и льнули к нему, а он благосклонно принимал их внимание, одаривая в ответ равнодушием.

– Дядя Петя, как думаешь, получится? Очень уж он любвеобильный субъект. Хотя на самом-то деле и нет, но изображает очень достоверно.

Кошка повела ухом в сторону, будто внимательно слушала, и уткнулась носом в колени, нога хозяйки вкусно пахла колбасой. Тая долго гладила короткую шерстку непородистой любимицы и не заметила, как провалилась в сон.

Будильник вырвал из сна грубо, будто из наркоза, Тая вскочила и принялась носиться по дому, попутно собирая вещи и отгоняя настырную кошку. Она стянула волосы в хвост, едва касающийся спины, надела синюю футболку с желтым смайликом на груди и светлые укороченные джинсы. Образ Арлекина довершила оранжевая кепка и кислотно-розовые кроссовки.

На мгновенье Тая замерла и прикрыла глаза, возвращаясь в сон. Мужчина подарил девушке букет роз, и потом они долго и пылко целовались. Шипы кололи руки, но любовники не обращали на это внимание. Таю никогда никто так не целовал, она даже сомневалась, что сможет повторить подобное с кем-нибудь и не провалиться под землю от смущения. Настолько это было откровенно и страстно. Тая встряхнула головой, прогоняя ночные грёзы. Это был замечательный сон. Один из тех, которые она называла лямурными. Сон о чужой любви.

Накинув на плечи рюкзак, она выбежала из дома. В палисаднике у подъезда копошилась семейная пара, завидев Таю, они синхронно поздоровались.

– Доброе утро, Тасечка. Кот твой опять ночью орал.

– Кошка. Дядя Петя – это кошка, – засмеялась Тая, уже в сотый раз поправляя соседей.

Она запрыгнула на велосипед и, быстро набирая скорость, выехала на дорогу. До ушей долетело начало привычного перешептывания за спиной.

– Соловьева вроде взрослая девушка, а эта серёжка в носу и пряди синие в чёлке, как у подростка, ей-богу.

– Да, да, и на велике, как ребёнок, – по привычке согласился муж, но всё же нашел нужным добавить: – Но она хорошая.

Они одновременно подняли головы и посмотрели в сторону скрывшейся за поворотом велосипедистки, улыбнулись каждый своей мысли. Тая всегда была в хорошем настроении, никогда не отказывала в помощи, и то, что выглядела излишне ярко для двадцати пяти лет, не такой уж и большой недостаток.

Перед работой Тая успела заехать в тренажёрный зал, где час потратила на то, чтобы хорошенько пропотеть. Вика – тренер – периодически подходила, чтобы откорректировать технику выполнения упражнений, но больше, чтобы просто поболтать. Рано утром в зале набралось не так много посетителей, а Тая была постоянной клиенткой, и знакомство их длилось не один год. Тая поглядывала на Вику и изо всех сил сдерживала улыбку. Она видела, что той хотелось подойти к новенькому в углу зала, облюбовавшему беговую дорожку. Вика нахмурилась, её озадачивало, что сутулый худощавый парень, который абсолютно не в её вкусе, раз за разом притягивает взгляд. Стройная спортивная Вика никогда не обращала внимания на представителей мужского пола, не обросших вовремя мышцами и завышенной самооценкой.

Неделю назад Тая вручила парню абонемент в этот зал, попросив знакомую подыграть, будто он везунчик и выиграл его в конкурсе через «инстаграм». Счастливчику понадобилось семь дней, чтобы набраться смелости и прийти сюда. Это точно было не то место, где он себя чувствовал уютно, поэтому и выбрал дорожку, чтобы никто его не трогал. Особенно его настораживала красивая мускулистая девушка с прожорливым взглядом. Но уже через пять минут этот взгляд стал буквально волшебным, под его воздействием у парня выпрямилась спина и появилось желание увеличить скорость на дорожке, лишь бы произвести впечатление на девушку-тренера, кружившую возле него, словно акула на охоте.

Вика никак не могла решиться согнать новенького с дорожки, чтобы познакомиться, но Тая видела её горящий взгляд и нехарактерное для неё смущение.

– Ему явно нужна твоя помощь, поставил подъём и скоро скатится с этой дорожки кубарем.

Вика не ответила, восприняв эти слова как призыв к действию, и с готовностью ринулась выручать непутевого юношу.

Тая прикрыла глаза, погружаясь в нахлынувшие эмоции. Эта любовь родилась внезапно, с первого знакомства, закружив в водовороте ощущений. В голове явственно застучали барабаны, повеяло запахом моря и хвои, веки озарила яркая вспышка тёмно-синего цвета, глубокого, как морская пучина. Любовь с первого взгляда стала редкостью. Последний раз Тая наблюдала её рождение больше года назад. Люди боялись любить, опасались быть отвергнутыми и обманутыми, придумывали себе причины и тянули, тянули, добавляя купидонам забот.

На работу Тая немного опоздала. У неё не было непосредственного начальника, и она исполняла роль курьера на побегушках. Вроде бы изначально её взяли в отдел корреспонденции разносить письма, но уже через неделю начали отправлять с разными мелкими поручениями. Купить кофе, отнести не слишком важные документы, почту редакторам, заказать обед. Больше всего её услугами пользовалась бухгалтерия, состоящая сплошь из женщин. Рекламный отдел повесил на неё обязанность снабжать канцелярией и выпечкой.

На самом деле в этом современном стеклянном здании находилась не только редакция журнала «Мир на ладони», где официально она числилась делопроизводителем, но и ещё парочка организаций поменьше, в том числе местная радиостанция и газета. Объединяло их только то, что всё это принадлежало одному человеку, Грицианову Савелию Иосифовичу. Сам Барс-старший, как называли его в «Стекляшке», давно не руководил ни одним направлением, иногда интересовался только журналом. Он оставил во главе людей, которым достаточно доверял, и удалился от дел, сосредоточившись наконец-то на личной жизни. Его единственный сын Игнат занимал руководящий пост в редакции, но большую ответственность брать на себя не желал, ограничившись ролью главного редактора.

За тот месяц, что провела в «Стекляшке» на непонятной должности, Тая успела привыкнуть к странной обстановке, царящей в этом здании. Все работали, журнал и газета регулярно издавались, радио пользовалось популярностью в городе, но всё это происходило без привычной дисциплины.

Сначала Таю жутко изумляло такое отношение руководства. Тут даже перерыв на обед был ненормированный. Каждый отправлялся перекусить, когда ему это было удобно, рабочий день не у всех начинался в одно время, окончание тоже зависело от желания сотрудников. Казалось бы, в такой анархии любая работа погрязнет в хаосе, но всё здесь функционировало как часы. Тут хотелось задержаться и обзавестись друзьями.

Тая довольно быстро приспособилась к такому графику и даже, кажется, поняла, в чём секрет «Стекляшки». Многие новенькие наглели от такого вольного графика, но потом понимали, что если хотят остаться, то свою работу должны выполнять хорошо, и как-то сами выбирали для себя удобный график, при котором работа оказывалась выполненной в срок и безукоризненно.

Тая оставила велосипед у перил. Никто, кроме неё, не ездил на подобном транспорте. Специальной стоянкой для велосипедов начальство не озаботилось, парковку заполняли машины и парочка мотоциклов. Тая повесила простецкий замок с кодом, который не сменила после покупки, схватила с багажника рюкзак и поторопилась показаться на глаза Павлине Васильевне.

Главный бухгалтер слыла консервативной дамой и до сих пор поджимала губы, когда Тая сильно задерживалась, но сказать по этому поводу ничего не могла, потому что сама часто использовала возможности свободного графика.

Завидев в коридоре оранжевую кепку, женщина помахала стопкой писем, призывая Таю.

– Витаминка, для тебя поручение. Отнесешь эти письма в «Мир», одно тут для Лёлика-болтуна с утреннего шоу, закажи воды в кулер и выбери нормальный чай для наших девочек, а то в кафе не набегаешься.

Тая поздоровалась с «девочками», старшая из которых три года назад вышла на пенсию. Подошла к самой молоденькой. Катя старательно стучала по клавиатуре, изображая занятость. Она ещё была на испытательном сроке, в бухгалтерии работала всего третий день и пока не могла привыкнуть к вольностям и к тому, что занятость, когда её нет, имитировать не нужно.

– Давай на обед вместе сходим, когда я с письмами разберусь и соберу заказы по «Стекляшке». Я уже есть хочу, если честно.

Девушка бросила взгляд на рюкзак Таи.

– С тренировки?

Тая кивнула, вспоминая не тренажёры, а родившуюся в лязге металла и запахе пота любовь.

Катя устремила внимательный взгляд на монитор.

– Давай. И Юлю возьмем. Она опять в плохом настроении.

Тая наклонилась ниже и прошептала:

– Она с «козлом вонючим» не помирилась?

Катя прыснула смехом и быстро закрыла рот ладонью.

– Нет, и с «придурком», и с «тварью», и со «скотиной» тоже.

Девушки заговорщически улыбнулись, хотя на самом деле им было жаль коллегу. Ссору с мужем Юля переживала очень бурно, посвящая в его измену всех, кто готов был выслушать, говоря, какой её муж козёл и скотина. Юля не планировала к нему возвращаться, поэтому с лёгкостью поливала грязью некогда любимого мужчину, рассказывая на каждом углу о его недостатках.

Оставив кепку и рюкзак на кресле в бухгалтерии, Тая взяла письма и отправилась за настоящей работой. Обычно, когда она разносила конверты и заглядывала в кабинеты со стеклянными стенами, работа сама находила её. Тае раздавали задания и просьбы, часто не касающиеся её непонятной должности. Что-то принести, занести, купить или передать.

«Стекляшка» вытянулась на четыре этажа вверх, но площадь занимала небольшую, удачно расположившись на территории бывшего торгового центра. Кабинеты напоминали аквариумы, прозрачные перегородки не скрывали того, что творилось за ними. Почти весь первый этаж занимало кафе, где подкреплялись обитатели «Стекляшки». Широкая лестница вела на второй этаж, раздваиваясь, и охватывала его по кругу. Двери всех кабинетов выходили на эту площадку. Можно было махать друг другу руками, корчить рожи и всегда оставаться на виду. Вроде отдельный кабинет, но при этом никакого уединения. На этом этаже располагались радиостанция и местная газета, выживающая в основном за счёт рекламы.

Третий этаж принадлежал редакции журнала «Мир на ладони». Поначалу он задумывался как издание о путешествиях, но уже после того, как его перестал контролировать Барс-старший, сильно изменился.

Получив редакцию на день рождения в качестве подарка, Игнат устроил всё по-своему и разбавил издание статьями, никак не относящимися к поездкам по земному шару. В штате состояло около тридцати постоянных сотрудников, но хорошо, если половина из них регулярно являлась на работу, большинство журналистов присылали готовые статьи, чаще всего на адрес редакции. Но Игнат читал только распечатанные на бумаге. Поэтому каждое утро Тае приходилось заглядывать в кабинет главного редактора с новой порцией корреспонденции. Все статьи в обязательном порядке проходили через него.

На четвёртом этаже обитали частные предприниматели, мелкие фирмочки, работающие в основном через интернет. Они арендовали кабинеты и часто менялись. Чем конкретно занимались временные соседи, никто не запоминал, поэтому жители первых трёх этажей относились к ним свысока и называли квартирантами. Кроме Таи, никто не считал нужным запоминать имена часто меняющихся сотрудников.

Избавившись от половины писем и нахватавшись поручений, Тая достигла кабинета главного редактора. Игнат, как обычно, сидел на большом белом диване возле панорамного окна. Чаще всего именно там он просматривал корреспонденцию и статьи. Ноги он вальяжно вытянул на сиденье, словно находился не в кабинете, а у себя дома. Рукава рубашки, закатанные до локтей, открывали загорелые предплечья, очки повисли на краю его носа. Игнат полностью погрузился в то, что читал.

Тая не постучала и не попросила разрешения войти, тихо проникла в кабинет и принялась раскладывать конверты на столе в соответствии с пометками, срочно или не очень. В углу стола примостилась неустойчивая ваза со стеклянными шариками двух цветов: чёрными и белыми. Тая уже в который раз подумала, что, если эта штука рухнет, работы для Веры Тихоновны заметно добавится, кто только придумал эту якобы стильную деталь?

Игнат не поднимал головы, даже не поздоровался, хотя приближение ярко одетой девушки, естественно, заметил. За прозрачными стенами ничего нельзя было скрыть. В первый же день, когда Тая принесла ему корреспонденцию, он озвучил правило: не отвлекать, когда он занят статьей, быть как можно неприметнее и даже не здороваться. Тая изо всех сил старалась быть невидимой, но этот фокус тяжело провернуть, будучи столь яркой. Даже входя тихо, как сквозняк, она врывалась в упорядоченный чёрно-белый кабинет, словно сумасшедшая радуга, и разбивала вдребезги гармонию графичного мира, что создал вокруг себя Игнат.

Оставив письма, Тая по привычке собрала скомканные листы бумаги со стола и пола и направилась к выходу. У двери она оглянулась, стараясь быстро и незаметно рассмотреть Игната, хотя её интересовала не внешность, она всё же отметила светло-русые волосы с обильной сединой на висках, отчего шевелюра выглядела серебристой, как и серые глаза. Видимо, за такой необычный цвет волос Грициановы и назывались Барсами. В сочетании со смуглым лицом и чёрными ресницами это смотрелось диковинно. Игнат любил контрасты в одежде, в обстановке и сам выглядел как диахромный рисунок.

Замерев, Тая пыталась обнаружить хоть слабый намёк на зарождающиеся чувства, и в этот момент заметила, что Игнат тоже поднял взгляд и пристально на неё смотрит. Тае не понравился этот взгляд, полный снисходительного осуждения. Будто мама чистого воспитанного ребенка смотрит на грязного орущего отпрыска подруги. Поправив очки, он снова погрузился в статью.

Тая вовсе не планировала рассматривать начальника, она надеялась обнаружить, что очередная её попытка не потерпела крах. А увидела равнодушную пустоту и ни следа родившейся любви. Таю затопила обида, густо приправленная злостью. Опять не получилось! Девушка, с которой он вчера встречался, не смогла разбудить его сердце. Кто до Таи подбирал ему пару, она не знала, но уже третий раз подходящая по всем параметрам замечательная половинка ушла ни с чем, а Игнат не проявил даже искорки любви, которая неоднократно должна была вспыхнуть благодаря купидонским стараниям.

Тая уже переступила порог, когда сзади её догнал голос Игната.

– Передай Василисе, чтобы приготовила мне кофе.

Тая замерла, не ожидала, что начальник обратится к ней, обычно он делал вид, что её вовсе не существует. Она заторможенно кивнула и закрыла дверь.

Пока Тая выполняла поручения, аппетит разбушевался, поэтому, когда Катя перехватила её на лестнице, не стала противиться.

– Ты же говорила, сейчас поедим, а сама уже третий час летаешь тут как Рейнбоу Дэш[1].

Тая мельком глянула на два стаканчика с кофе в руках.

– Одну секундочку, отдам капучино Лёлику, у него сейчас реклама, успеет попить.

Катя послушно осталась ждать у дверей радиостанции, чтобы поймать Таю на выходе и не дать никому заарканить её очередным поручением. Рассматривая себя в отражении зеркальной стены, Катя поправила светлую чёлку, полюбовалась на ярко-голубые глаза и решила подкрасить губы. Природа наградила её внешностью принцессы, утончённой воздушной красотой и таким же романтичным характером. Катя зачитывалась романами о любви, увлекалась часто и каждый раз безответно, потому что никто не соответствовал образу принца из её сказки.

Когда Тая вышла, Катя укоризненно покачала головой.

– Это как-то нечестно, ты вообще кем здесь числишься?

– А я как раз не хочу работать тем, кем здесь числюсь. Мне несложно выполнить пару просьб.

Катя решила промолчать, всё-таки она сама появилась здесь недавно и не чувствовала за собой права указывать, кому что делать, пусть даже и видела явную несправедливость.

В кафе их ждала Юля. Уже с утра она изрядно накачалась кофе. И без того нервная и мрачная, она выглядела порядком взвинченной. Её тёмные волосы, утром стянутые в плотный пучок, слегка растрепались, на волю выскочили короткие завитки. Чёрные глаза метали молнии и беспрестанно перескакивали с предмета на предмет. Руки жили собственной жизнью, хватая со стола то солонку, то салфетки и переставляя всё в соответствии с порядком, видимым только самой Юле.

Тая с аппетитом набросилась на суп, потом справилась с порцией плова и теперь завершала праздник живота большой чашкой чая. Катя, как и положено принцессе, ела мало и изящно, больше смотрела по сторонам и слушала.

В кафе зашел мужчина, которого Тая раньше в «Стекляшке» не видела, он тут же привлёк внимание большинства женщин. Катя прерывисто вздохнула, а Юля недовольно пробурчала:

– О боже, ещё один кобель нарисовался.

Тая взглянула на незнакомца поверх чашки чая, и он тут же поймал её взгляд. Какое-то время смотрел пристально и заинтересованно, а потом широко улыбнулся.

– Кто это? – заинтересовалась Тая.

Юля презрительно скривилась.

– Ты, похоже, Матвею понравилась, смотри, как вперился в тебя своим похотливым взглядом.

Катя слегка отклонилась. Она хотела бы скрыть досаду от того, что внимательный взгляд симпатичного мужчины достался не ей, но Юля явно заметила перемену в её лице и многозначительно ухмыльнулась.

– Водитель Игната. Был в отпуске, видимо, нагулялся. – Немного подумав, добавила: – Скотина такая.

Мужчина перебросился парой слов со знакомыми, кому-то кивнул, с кем-то пошутил и направился в сторону их столика. Катя оцепенела, Тая растерялась, а Юля скривила губы.

Матвей добродушно кивнул.

– Приветствую, дамы. Вы у нас новенькие?

Катя вежливо ответила на его приветствие, только на Юлю не подействовало его обаяние.

– Чего тебе?

Юля точно была не из тех, кто скрывает свои эмоции ради спокойствия окружающих. Её не слишком беспокоило, что кому-то может быть неловко или обидно от её прямолинейной резкости.

Матвей никак не отреагировал на грубость, он продолжал безмятежно улыбаться, не отрывая взгляда от Таи.

– Всегда приятно, когда коллектив пополняется такими симпатичными девушками.

– Я Тая, – лаконично представилась Витаминка, теребя на ухе серёжки.

– Екатерина, – неожиданно выдохнула Катя полное имя.

– Иди уже, куда шёл, – закончила беседу Юля.

– Приятно познакомиться, – подытожил Матвей.

Он, кажется, совершенно не обиделся на её выпад, наоборот, в его синих глазах промелькнуло неподдельное сочувствие. Он с трудом отлепил взгляд от Таи и направился к выходу. Девушки долго смотрели на его широкую спину, обтянутую светло-зелёной футболкой.

Катя нарушила тишину первой:

– Какой симпатичный.

Тая помрачнела. Она точно видела, что очарованная Матвеем Катя не предназначена ему судьбой, только зря время потратит.

– Ещё один кобелина, правда, в отличие от Игната Савельевича, прост во вкусах. Все они такие. Играют мускулами, рассеивают феромоны, а самим только одно и надо – переспать.

Тая и Катя переглянулись. Зная, в каком состоянии последние несколько дней находится Юля, они не слишком реагировали на откровенную агрессию подруги в сторону мужчин. Её муж, с которым их связывали восемь лет брака, изменил. И теперь это стало известно всей «Стекляшке». Юля не хотела жалости и сочувствующих взглядов, ей нужна была только тотальная солидарность в том, что все мужики козлы.

– Я что-то не замечала, чтобы Барс сильно ухлёстывал за кем-нибудь, – смешалась Катя. Ей было неловко обсуждать амурные похождения начальства.

Тут Тая была согласна с Катей, но решила оставить мысли при себе.

– Ну так ему же не абы кто нужен. Он у нас разборчивый. Только ухоженные, красивые, стильные допускаются к его телу. Тот ещё сноб, – разозлилась Юля.

Юля позволила себе едва заметную усмешку. О главном редакторе сплетничали часто. Во-первых, в свои тридцать с хвостиком он был ещё холост, но монахом не слыл. Во-вторых, девушки регулярно появлялись в «Стекляшке», в его кабинете, мелькали на корпоративах, но пока не задерживались.

Катю Игнат не слишком интересовал, а вот его водитель – даже очень.

– Матвей возит Игната Савельевича? – удивлённо вспомнила Катя. – Такой видный, и всего лишь водитель.

– В этом смысле у него и Витаминки много общего. Полное отсутствие амбиций и желания подняться по карьерной лестнице. Величина зарплаты тоже вроде не сильно волнует. Она на побегушках, а он на поездушках. Так?

Тая едва сдержалась, чтоб не вспыхнуть, вовремя заметила коричнево-красное свечение вокруг Юли и опустила взгляд, молча принимая оскорбление. Сердце Юли едва не разбилось, у них с мужем была истинная любовь, та самая, которую люди ищут годами и за которую готовы умереть, поэтому измена мужа сделала из воспитанной женщины истекающую ядом фурию. К сожалению, такое случалось. Почему-то Сергей – муж Юли – решил променять любовь на одну ночь плотских наслаждений и теперь горько расплачивался, собирая осколки собственного сердца.

Тая попрощалась с подругами и вернулась к своим странным обязанностям. К вечеру поручений осталось немного, и вскоре она оседлала велосипед и направилась домой, к голодным скучающим питомцам.

2 глава. Ну вы даёте! Вы, кажется, человеку жизнь спасли!

Утро следующего дня началось с унылого завывания Дяди Пети. Тая не глядя бросила подушку в источник воя, но юркая кошка отпрыгнула в сторону, и мягкий снаряд угодил в очередной кактус – цветок по закону подлости не устоял и рухнул на пол, попутно сооружая себе могилу из рассыпавшейся земли. Дядя Петя победоносно оглядела место погрома, словно говоря «лучше бы я и сама не сделала», и устроилась на кухонном столе рядом с распакованной пачкой печенья.

После душа Тая распахнула дверцы шкафа и принялась перебирать цветастый хаос. Сегодня настроение требовало чего-нибудь яркого, как солнце за окном. Остановив свой выбор на белой футболке с оранжевой каймой и принтом из маленьких апельсинов, она подобрала зелёные шорты и замерла, растопырив пальцы. Лак кое-где облупился, да и ногти выглядели неухоженными. Маникюром Тая никогда не была озабочена, ногти носила короткие и яркие. В этот раз лак нанесла двух цветов, чередуя оранжевый и зелёный. Удовлетворившись внешним видом, оставила кошку наедине с совестью и возможностью вдоволь повыть у открытого окна.

Сегодняшняя тренировка прошла без Вики. Она взяла небольшой отпуск, поэтому пришлось Тае потратить время на боксёрскую грушу и подтягивания на турнике. Довольно часто в свою сторону Тая получала укоризненные взгляды и даже слышала перешептывания. Да, она не могла похвастаться ростом и весила маловато, иногда расстраивалась, что нет нужных объемов в верхних девяносто, зато не страдала от проблем с талией, а ягодицы радовали если уж не мягкостью, то округлостью. От постоянных нагрузок мышцы приобрели рельеф, но фигура сохранила женственность.

Приняв душ, Тая собрала вещи в рюкзак и направилась в парк. Июньское солнце пригревало не на шутку, тротуар раскалился, а воздух гудел от насекомых. Ещё издалека Тая заметила на скамейке возле фонтана пожилую женщину. Та отрешённо улыбалась и крошила голубям булку. Птицы совсем осмелели и клевали крошки у самых ног, а наиболее наглые сидели рядом на лавочке, надеясь выхватить порцию прямо из рук. Женщина призывно помахала Тае рукой и согнала голубей, освобождая место.

Тая прислонила велосипед к фонарному столбу и опустилась на скамью.

– Доброе утро, Фаина.

– Привет, – отозвалась женщина и одарила её тёплой улыбкой.

Тая не знала, сколько лет наставнице, кажется, она не сильно изменилась с тех пор, как четырнадцать лет назад рассказала о её предназначении. В уголках глаз добавилось морщин, волосы побелели чуть заметнее, но лицо так же лучилось пониманием и любовью. Как и многие женщины, свой возраст Фаина хитро утаивала и просила обращаться к ней исключительно по имени.

– Как дела у моего любимого купидончика? – осторожно поинтересовалась она.

Тая чуть сникла.

– За эту неделю я соединила две пары. Даже первую любовь наблюдала, причём там, где совсем не ожидала. Помните, я рассказывала о Вике? – дождавшись кивка, она продолжила: – Ей повезло, никаких кружений и недомолвок, она сразу взяла быка за рога. Очень смелая особа. Со всеми бы было так просто.

Женщина заметила, что Тая чем-то расстроена, и отвлеклась от голубей.

– Что такое, детка? – её голос звенел участием.

Тая задумалась, отломила от хлеба в руках наставницы кусок и принялась крошить птицам, только потом ответила:

– Я, кажется, не очень хороший купидон. Не могу найти пару Игнату. Вроде вижу, кто ему подходит, всё идёт как нужно, но ничего не происходит, не рождается любовь, даже симпатия не появляется.

Фаина нахмурилась.

– Напомни, пожалуйста, сколько попыток ты сделала?

Тая уловила в голосе наставницы непривычный укор и решила слукавить.

– Две. Но насчёт второй не полностью уверена.

– Я думаю, тебе следует оставить его другому купидону. Ты раньше прекрасно справлялась, никто быстрее тебя не мог разглядеть пару среди миллионов людей, – увидев, что Тая хочет перебить, она остановила её движением руки, – это не твоя проблема. Ты пыталась.

Тая заволновалась, она не привыкла сдаваться так просто.

– Позвольте ещё разок. Пожалуйста. Я знаю, что смогу.

Укоризненный взгляд наставницы какое-то время прожигал Таю, но потом внезапно потеплел.

– Хорошо, но почему ты так упёрлась? Может, тебе самой он нравится?

Тая неожиданно смутилась.

– В том-то и дело, что он всем нравится. Очень много женщин принимают его за свою судьбу и летят, как мотыльки на огонь. Обжигаются, а потом, когда встречают истинную любовь, долго не могут поверить мужчине. Он всю мою работу обесценивает. А насчёт того, нравится ли он мне, то нет. То есть не он.

Фаина изобразила замешательство.

– Кто же?

– Вчера на работу в «Стекляшку» пришёл новый мужчина. Вернее, он там давно работает, но я с ним не встречалась. Кажется, в нём что-то есть. Он ко мне точно проявил интерес.

Взгляд Таи наткнулся на пожилого мужчину около фонтана, он тоже крошил хлеб. Может, они тут соревнуются, кто больше голубей откормит и у кого самая жирная птица?

Фаина проследила за взглядом Таи, убрала остатки хлеба в сумку и без тени улыбки произнесла:

– Когда-нибудь ты сама влюбишься. И думаю, очень скоро.

Тая удивилась, как сильно эта мысль её раздражает.

– Не думаю. Я не променяю дар купидона на свою персональную любовь. Это ведь как отказаться от сверхспособностей! Я не готова потерять возможность видеть зарождение любви, ощущать чувства людей и самой в них погружаться. А ещё лямурные сны. Их я тоже не согласна лишиться.

Фаина звонко расхохоталась и сжала узкую ладонь Таи.

– Возможно, так и будет. Но не все из нас остаются купидонами до старости, – она грузно поднялась со скамьи и взяла сумку, – это будет твой выбор. Беги, мне уже тоже нужно идти.

Тая не сразу покинула парк, проводила взглядом Фаину и немного понежилась в тени берёзы. Ей позволено сделать последнюю попытку, и она обязана справиться.

Зная пристрастия и запросы коллег, прежде чем поехать на работу, Тая наведалась в кондитерскую. Эта небольшая уютная пекарня открылась буквально на днях, и о ней ещё мало кто знал. Не было ни броской вывески, ни яркой рекламы.

Оставив велосипед, Тая зашла в небольшое помещение с низким потолком. Притягательные ароматы пропитали воздух, дразня обоняние. За кассой стояла высокая стройная девушка с пшеничными волосами и маленьким, будто кукольным, ртом. Она выглядела как идеальная половинка для Игната. Тая не сумела утаить своего пристального внимания, но попыталась исправиться и переключилась на выбор десертов.

Забирая коробку из ухоженных рук, Тая рискнула заговорить.

– Вы ведь недавно открылись?

Девушка дружелюбно улыбнулась.

– Позавчера.

– Вижу, с посетителями негусто. – Тая обвела взглядом пустое помещение.

Улыбка медленно сползла с лица продавщицы. Она даже не попыталась скрыть, как сильно расстроена.

– Негусто.

Тая бросила ещё один любопытный взгляд на девушку и поняла, что ужасно злится на Игната. Ведь ему достанется хорошая, по-настоящему хорошая пара. И она лично придушит его, если он опять не соизволит воспылать чувствами.

– Вам просто нужна реклама, – уверенно заявила Тая не терпящим возражения тоном. – Меня к вам прислала сама судьба. Сегодня же приходите по этому адресу. Обратитесь к Игнату Савельевичу Грицианову. Я уверена, что он поможет вам с рекламой в местной газете и по радио.

Тая быстро написала адрес «Стекляшки» на обратной стороне визитки этой пекарни и всунула её в руку опешившей от такого напора девушке.

Подъезжая к зданию, Тая заметила непривычно людное собрание на ступеньках. Приблизившись, она услышала гневный голос Юли и только потом увидела её мужа. Женщины из бухгалтерии оттесняли его на улицу, не давая подняться по лестнице. Юля стояла на верхней ступеньке и громко ругала супруга. Сергей уже оставил попытки пробить заслон женской солидарности и стоял внизу в надежде докричаться до жены.

– Юля, пожалуйста, выслушай меня!

Женщины принялись спорить и перебивать, но даже в таком гомоне голос Юли прозвучал чётко и веско.

– Пошёл вон, не хочу ничего слушать!

– Нам нужно поговорить! Юля, пожалуйста. Господи, да прогони ты этих ведьм. Пусть дадут нам поговорить! Что за цирк!

Ведьмы отреагировали бурно и окончательно оттеснили Сергея, кто-то даже попытался его пнуть. Он поник и, бросив последний взгляд на потерянную для него жену, направился к машине. Юля плотно сжала губы, стараясь удержать слова, едва не вырвавшиеся вдогонку изменнику. Ей хотелось попросить его остаться. Тая увидела эту растерянность и, оставив бушующих женщин, незаметно пошла за Сергеем.

Он стоял возле машины, прижавшись лбом к верхнему краю дверцы, и не двигался. Увидев, что его одиночество нарушено, он слегка вздрогнул.

– И ты будешь меня позорить?

Тая сцепила руки за спиной, стараясь не выдать своих чувств. Ей хотелось ударить его за то, что он предал истинную любовь, но она не могла позволить себе сорваться, ведь ещё сохранился шанс им помочь. Тая постаралась успокоиться и сказать как можно равнодушнее:

– Не буду. Я знаю, что вы чувствуете. Это ваша вина. Но я здесь не поэтому. Не давайте развода Юле. Она вас всё ещё любит и может простить. Подождите. Сейчас её любовь превратилась в ненависть, но это лучше, чем равнодушие. Вы ещё можете быть счастливы.

Сергей стоял, не двигаясь, словно его поразило молнией. Потом вздрогнул, и из его горла вырвался странный вой, не похожий на человеческий звук. Тая отстранилась, испугавшись, что он сошёл с ума. Но мужчина ещё пару раз взвыл и внезапно замолчал. Сергей судорожно всхлипнул и вытер глаза, словно ставя точку в своей неожиданной истерике.

– Спасибо.

Тая растерялась, она не ожидала, что в ней проснется сочувствие.

– Дайте мне номер своего телефона. Я постараюсь вам помочь. Только обещайте, что пока не будете искать встречи с Юлей.

Сергей кивнул и продиктовал номер. Тая сохранила его под именем Дядя Петя, очень уж похожие звуки он издавал минуту назад. Не дожидаясь, когда мужчина сядет в машину, Тая развернулась и пошла к дверям «Стекляшки».

Порадовав несколько отделов вкусной выпечкой, Тая заглянула к Кате. Они с удовольствием посплетничали о Матвее, обсудили надвигающиеся праздники и пятничный пикник. Ожидался выездной корпоратив, посвященный Дню молодёжи. Савелий Иосифович арендовал для персонала «Стекляшки» несколько открытых беседок на озере. Планировались шашлыки и отдых на свежем воздухе. Все были взбудоражены предстоящей поездкой и обсуждали в основном, кто что возьмёт и будет пить.

Тая разнесла почту и выполнила ворох нерабочих поручений: отнесла в химчистку осеннее пальто главного бухгалтера, купила билеты в кино для ведущего с радиостанции и сходила в библиотеку по просьбе корректора из газеты. Уже близился конец рабочего дня, когда Василиса, секретарь Игната, столкнулась с Таей в дверях и попросила отнести ему два конверта.

Тая оглянулась на Катю, стоящую на улице. На лице подруги отразилось осуждение, но она промолчала. Принять решение помог силуэт Матвея, мелькнувший на третьем этаже.

– Хорошо, давай сюда письма.

Василиса не поблагодарила. К Тае она относилась несколько свысока, даже пренебрежительно, использовала любую возможность свалить на неё свои обязанности.

Катя махнула рукой и отвернулась. Тая знала, что завтра её ждёт очередная лекция по поводу слабохарактерности, и Юля наверняка подключится к перевоспитанию.

С Матвеем Тая столкнулась на лестнице между вторым и третьим этажом. Он сидел на ступеньках и поглядывал на двери начальника с рассеянным интересом. Увидев Таю, искренне улыбнулся.

– Привет, Витаминка. Ты к Игнату, что ли?

Тая продемонстрировала конверты.

– К нему. Он ещё здесь?

Матвей озадаченно сдвинул брови.

– У него посетительница. Хозяйка новой пекарни. Насколько я понял, договариваются о рекламе. Это то, что я слышал, пока Игнат Савельевич не намекнул, что мне лучше удалиться.

Матвей поднял взгляд и снова пристально всмотрелся в лицо Таи, будто пытался что-то на нём прочитать. От такого внимания Тая почувствовала себя неловко, даже чуть не упустила радостную новость: девушка из пекарни здесь!

Старательно изображая равнодушие, она предложила:

– Раз уж неизвестно, когда он освободится, передай, пожалуйста, письма. Мне уже домой пора.

Она всучила в руки многострадальные конверты и вприпрыжку понеслась по лестнице. Тая ликовала, кажется, в этот раз любовь родится, а значит, она всё ещё хороший купидон.

На следующий день она собиралась на работу в особенно приподнятом настроении и больше не сомневалась в своих купидонских способностях. Теперь всё в порядке, и даже для Игната нашлась пара. Осталось только дождаться рождения любви. Учитывая, как быстро он переходил к более близким отношениям, любовь не заставит себя ждать и в ближайшие дни озарит его стальные глаза. Тая задумалась: какая же будет у него любовь? Наверняка чёрно-белая, как зебра, с запахом бензина и одеколона, гладкая и холодная, как лист металла, а музыка… а музыки не будет вообще.

День ожидался жарким, уже с утра не было ни ветерка, воздух стоял неподвижно, едва шевелясь маревом над разогретым асфальтом. Тая вдохнула душный воздух и потянулась к верхней полке шкафа. Сегодня она выбрала жёлтые шорты и белую футболку – непривычно сдержанный наряд.

По дороге на работу она не раз поймала на себе завистливые взгляды пассажиров машин. Со стороны казалось, что ей гораздо комфортнее, чем им в замкнутом пространстве автомобиля.

Подъезжая к мосту, Тая заметила, что впереди образовалась пробка, транспортная вереница заканчивалась прямо перед ней, а вот начало затора терялось где-то вдалеке. Самые нетерпеливые водители сигналили и беззвучно ругались за непроницаемыми стёклами. Оглядев разгорячённые металлические бока машин, Тая двинулась вперёд.

Она ловко объехала стоящие машины, вызвав новые приступы зависти у пассажиров, и поравнялась с чёрным внедорожником. Она и не вспомнила, что этот вездеходный монстр каждый день паркуется у «Стекляшки». А вот мужчина за рулём заметил яркую велосипедистку. Матвей ухмыльнулся, подметив округлые бёдра, обтянутые жёлтой тканью, прямо на уровне бокового стекла. Опустив одну ногу на асфальт, Тая балансировала на сиденье, собираясь сорваться вперёд.

Матвей полуобернулся к заднему сиденью.

– Смотри-ка, Витаминка.

Игнат оторвал взгляд от телефона и странно посмотрел на водителя.

– Кто?

Матвей кивнул в сторону окна, указывая на велосипедистку.

– Витаминка, – повторил он, – а попка у неё красивая, витаминная, как персик.

Игнат скептически оглядел упомянутую часть тела, но не нашёл, к чему придраться. Взгляд прошёлся по стройным ногам с чётким рисунком мышц и снова остановился на жёлтых шортах. Почему-то Игнату очень хотелось найти какой-нибудь явный недостаток и съязвить. Не обнаружив его, он вернулся к проверенному методу.

– Полная безвкусица. Разве можно так одеваться?

Матвей усмехнулся и подмигнул.

– Главное, как будет раздеваться.

Игнат скривился.

– Она тебе не подходит, оставь её в покое. Займись девушкой повзрослее и не настолько наивной.

Матвей картинно приподнял одну бровь.

– С чего ты взял, что она наивная? Просто одевается так нескучно. Хотя, может, и займусь.

Игнат не успел прокомментировать размытый ответ Матвея, но про себя решил, что уж слишком они сдружились, и, пожалуй, дистанцию между начальником и подчинённым неплохо бы восстановить.

Вдалеке кто-то закричал, Тая, не раздумывая, бросила велосипед и ринулась вперёд. Матвей открыл дверцу машины и замер, сзади его едва не сбил Игнат, кинувшийся следом за Таей.

Пробка образовалась из-за аварии, но теперь к первой добавилась ещё одна. Как это произошло, не было времени разбираться, но в три покорёженные машины врезался ещё один автомобиль. Тая увидела, что одного пострадавшего вынесли наружу, он лежал неподвижно, хотя выглядел скорее спящим, причина его неподвижности внешне никак не проявлялась: ни открытых переломов, ни крови. Женщина, чем-то неуловимо похожая на лежащего перед ней парня, стояла на коленях и, закрыв ладонями лицо, судорожно всхлипывала. Она не отрывала взгляда от распластанного тела и боялась прикоснуться, будто могла окончательно сломать его.

Тая опустилась рядом с парнем и проверила пульс. Его сердце молчало, грудная клетка тоже оставалась неподвижной. Тая не раздумывала ни секунды, не задавалась вопросом, сколько прошло времени с тех пор, как сердце взяло перерыв, просто начала действовать. Слегка закинула голову парня назад, зажала ему нос и плотно прижалась к его рту губами. Сделав два выдоха подряд, она отклонилась, чтобы набрать воздуха, и подняла взгляд. С другой стороны пострадавшего на коленях сидел Игнат. Он довольно грубо отодвинул плачущую женщину и посмотрел на Таю.

– Как делать массаж сердца?

Тая не ответила, сдвинулась ниже и, положив ладонь на кисть другой руки, упёрлась основанием ладони в нижнюю часть грудины. Сделав пять ритмичных надавливаний, снова сдвинулась вверх, намереваясь продолжить искусственное дыхание.

– Повтори то, что сделала я. Локти не сгибай, надавливания должны быть резкие. Дави всем телом. Пять раз. Считай вслух.

Выдав инструкцию скороговоркой, Тая снова прижалась ко рту парня и выдохнула. Отклонилась и посмотрела на Игната. Он не растерялся и положил руки туда же, где несколько секунд назад находились ладони Таи. Сделал пять надавливаний, чётко озвучивая каждое движение. Тая кивнула и снова склонилась к пострадавшему.

Она потеряла счёт времени, от глубоких вдохов у неё закружилась голова, а колени саднили, обдираясь об асфальт. Как ни странно, присутствие собранного и спокойного Игната успокаивало. Он взмок, его лоб покрылся испариной, но руки продолжали борьбу за жизнь. На Таю он не смотрел, сосредоточился на собственных движениях. Время растянулось и заколыхалось маревом, казалось, что уже не один час они пытались спасти жизнь, но стрелка на часах едва отсчитала семь минут.

Тая не почувствовала руку на плече, пока жёсткие пальцы не встряхнули её, и только тогда она вынырнула из странного безвременья.

– Девушка, я говорю, мы позаботимся о нём. Спасибо, что помогли.

Тая растерянно оглядела лицо медбрата, увидела за его спиной носилки и ещё нескольких врачей. Пострадавшего уложили, подсоединили устройство для ручной вентиляции лёгких, а сам медбрат проверил сердцебиение на сонной артерии и удовлетворённо кивнул.

– В порядке. Пульс есть.

Тая скинула оцепенение и бросилась следом за носилками.

– В какую больницу вы его повезете?

Прежде чем двери скорой закрылись, медсестра, держащая мешок для вентиляции, выкрикнула:

– В первую поликлинику на Ленина!

Тая смотрела вслед удаляющейся ярко-жёлтой машине, в ушах всё ещё звучала сирена и напряжённый голос Игната, отсчитывающий пять нажатий на сердце. Отряхнув колени, она оправила футболку и глубоко вдохнула. Погрузившись в невесёлые мысли, шагов сзади она не услышала.

– Откуда вы знаете, как делать массаж сердца и искусственное дыхание?

Тая оглянулась. За её спиной стоял Игнат, его взгляд тоже был прикован к удаляющейся машине, казалось, он обращается к кому-то другому.

– Это именно то, что должны знать все, – уверенно отчеканила Тая.

– Я не знал, – честно признался Игнат.

Тая вспомнила, что в критической ситуации обращалась к начальству на «ты» и командовала. Она смутилась и поспешила к оставленному велосипеду. Игнат догнал её у машины.

Матвей ошеломлённо округлил глаза.

– Ну, даёте! Вы, кажется, человеку жизнь спасли! – откровенно восхитился он, оглядывая их пристально и восторженно.

Тая подняла велосипед, застегнула шлем и только потом решилась на просьбу:

– Теперь я сильно опоздаю на работу, не могли бы вы предупредить главного бухгалтера?

Игнат кивнул, присматриваясь к Тае внимательнее.

– Конечно, – пообещал он и тут же забыл. После того, что сейчас произошло, опоздание, да ещё в «Стекляшке», где никто не приходил вовремя, казалось ему сущим пустяком.

Он вернулся в машину и, старательно делая вид, что ничего странного не случилось, раздражённо хлопнул дверцей.

– Когда уже эта пробка рассосётся?

3 глава. Тоже мне Барс. Озабоченный кролик, вот он кто!

Когда машина Юли просигналила под окном, Тая кормила своих питомцев. Канарейка прислушалась к немузыкальной трели и легко повторила её, добавив мелодичности. Кошка втиснулась между цветами на подоконнике и высунулась в открытое окно. Она не оставляла надежды, что её выпустят на волю к уличным котам. Только хомяки деловито сопели в клетке и не обращали внимания на суетящуюся хозяйку.

Тая собрала волосы в высокий хвост, надела лёгкое платье с божьими коровками на подоле, сунула ноги в белые балетки. В рюкзак положила средство от комаров, салфетки и косметичку. Весь провиант был куплен заранее на собранные главным бухгалтером средства, поэтому, кроме хорошего настроения, ничего не требовалось с собой брать.

Увидев Таю с голыми коленками и руками, Юля страдальчески закатила глаза.

– Витаминка, тебя комары к вечеру сожрут.

– Не сожрут, я подготовилась. – Она продемонстрировала аэрозоль.

Юля рассмеялась.

– Сожрут, сожрут, вместе с этой приправой. Скажи, Кать?

Та послушно кивнула. Она-то оделась подходяще для пикника, но даже в обычных джинсах и белой рубашке выглядела утончённо. На лице лежал идеальный макияж, тот самый, которого словно и нет, а над причёской явно потрудился парикмахер.

– Витаминка, сегодня твоя очередь развозить пьяных. Возьмешь мою машину, мне её уже заправили.

Тая равнодушно согласилась.

– Я напиваться и не планировала. Пятого июля у Савелия Иосифовича будет юбилей. Вечеринка намечается в ресторане, может, кого-то из нас пригласят. Юлю – точно, она давно в «Стекляшке» работает. Вот ей не повезёт, если придётся развозить недвижимых коллег.

Катя заинтересовалась, об этом празднике она ещё не слышала.

– Нужно заранее платье купить. А Матвей будет?

Юля фыркнула:

– Что тебе этот кобелина покою не даёт!

– Поехали уже, и так опаздываем, – остановила спор Тая. Матвей, на её взгляд, не заслуживал такого прозвища, но и Катю обнадёживать не хотелось. – Давайте, я лучше расскажу, какой мне сегодня сон приснился.

– Надеюсь, самый пошлый на свете, – ухмыльнулась Юля.

Тая даже не покраснела, она настолько привыкла к своим лямурным снам, что воспринимала их как кино с плашкой «18+». Нечасто, но постельные сцены ей тоже снились, поэтому смущалась она всё реже, оказалось, что секс такая же часть любви, как и беседы за чашкой чая.

Катя изобразила внимательность, стараясь скрыть волнение.

– Матвей снился?

Тая чуть не взвыла. Эта околдованность Матвеем ни к чему хорошему не приведёт, нужно срочно приступать к поискам половинки для романтичной Кати, пока она сама себе не придумала любовь с неподходящим мужчиной.

– Не он. Мне снился ночной пляж с белым песком. Луна высветила серебристые блики на воде и сверкающий прибой. Парень и девушка целовались у кромки моря под звуки, доносящиеся с далёкого праздника. Кажется, играла гитара. Между ними искрила такая страсть и такое… отчаяние.

Юля изобразила рвотный рефлекс.

– Лямур, лямур.

Тая засмеялась, выныривая из воспоминаний. Она-то знала, что поцелуй под луной случился на самом деле. Кому-то действительно повезло встретить истинную любовь. В её сны врывались видения о том, что сделали другие купидоны, – фрагменты их удачной работы, примеры яркой, всепоглощающей настоящей любви. А кто-то недавно увидел отрывок из жизни Вики и порадовался за неё. Тая никогда не видела во снах тех, чью жизнь она устроила. Так уж было заведено.

Погода явно благоволила отдыхающим, воздух хорошо прогрелся, но не был тягучим и душным, сказывалась близость воды и возможность спрятаться в тени деревьев. Вдоль берега росли ивы, между плотных ветвей проглядывали спуски к озеру, их-то и заняли многочисленные рыбаки. На большой поляне три просторных беседки образовывали полукруг, между двумя натянули тент и поставили дополнительный длинный стол из необработанных досок. Чуть в стороне расположился мангал, над которым уже колдовали ребята из редакции. Они громко спорили, кто лучше разбирается в приготовлении мяса, и рассказывали бородатые анекдоты.

Женщины занялись сервировкой стола. Лёлик ходил от одной беседки к другой и настойчиво спаивал тех, кто поддавался на его уговоры. На радио он вёл утреннее шоу, несмотря на наличие обручального кольца, пользовался популярностью у женщин и охотно флиртовал в ответ. Лёлик обладал приятным, буквально волшебным голосом, за что и был любим слушательницами. Те, кто видел его впервые, не могли сопоставить бархатный баритон и невысокого худенького паренька с россыпью веснушек на носу. Лёлика его внешность вполне устраивала, он с легкостью шутил над своей рыжей шевелюрой и невысоким ростом.

Тая не планировала спаиваться и, спрятавшись в тени ивы, записывала в блокноте лямурный сон. Вечером она перенесет его в «Скрижали любви», а сейчас не хотелось упустить детали. Голоса на поляне зазвучали громче, и она выглянула из-за ветвей, чтобы посмотреть, что вызвало такое оживление. Оказалось, приехал Игнат, да ещё и не один. Вслед за ним из машины высунулась стройная нога, потом вышла и ее обладательница. Тая от радости даже ойкнула. Это была девушка из кондитерской. Игнат подал ей руку, она обхватила его за ладонь тонкими пальцами и заглянула в лицо.

Тая пристально всматривалась в Игната и его пассию. Она не сомневалась, что они уже провели ночь, но ожидаемого свечения пока не наблюдалось. Наоборот, то, что вчера делало их половинками одного целого и давало надежду на рождение любви, куда-то исчезло. От досады Тая сжала кулаки и воскликнула:

– Да какого чёрта вообще происходит?! Что с вами не так?!

К счастью, никто не разобрал слов, несколько человек повернули головы в поисках источника звука, но, не найдя его, продолжили веселье. Тая отступила в тень ивы и, оставаясь незаметной, принялась следить за Игнатом.

У длинного стола Лёлик сразу же взял его в оборот, налил вина и под предлогом какого-то витиеватого тоста заставил выпить. Еще два тоста он пропустил. Девушка почти не прикасалась к алкоголю, держала стаканчик, периодически смачивала губы и вежливо отказывалась, если пытались долить. Большинство сотрудников «Стекляшки» были ровесниками главного редактора, плюс-минус пять лет, а некоторым он и в сыновья годился, но всё равно чувствовалось, что Игнат – начальство. Нерабочая обстановка сделала всех дружелюбными и весёлыми, но наиболее громко смеялись в тех компаниях, где его не было. Там позволяли себе больше вольностей, и анекдоты отличались остротой.

Юля нашла Таю через полчаса, та и сама уже собиралась покидать убежище и присоединиться к застолью.

К вечеру градус веселья существенно поднялся. Тая в который раз убедилась, что быть трезвой среди пьяных немного утомительно, а временами и неловко. Смех звучал громче, на поляне образовались парочки, они покачивались под музыку, доносящуюся из машины, и периодически исчезали в ивовых зарослях.

Девушка Игната откровенно скучала и чувствовала себя неуютно без его защиты и внимания, он словно забыл о её существовании и с азартом играл в карты. Тая впервые не понимала, как описать собственные чувства: в ней бурлила гремучая смесь гнева и беспомощности. Она поглядывала на Игната и кипела от негодования.

Юля присела рядом и мрачно рассмеялась.

– Посмотри-ка на него, – она дёрнула подбородком в сторону главного редактора, – тоже мне Барс, озабоченный кролик, вот кто он.

Тая испуганно притихла и попросила подругу убавить громкость. Сейчас ей море по колено, а завтра она будет жалеть, если найдутся свидетели её необдуманных слов. Катя сидела рядом и хихикала, стреляя глазами в сторону Матвея. Тая страдальчески закатила глаза. На подруг алкоголь подействовал по-разному: у Юли обострилась ненависть ко всем мужчинам, а Катя, кажется, стала чересчур любвеобильной.

– Если честно, только слепая не увидит, что наш босс красивый мужчина, – Тая сама не ожидала, что скажет это вслух. Она резко повернулась и напоролась на взгляд Игната. Выражение его лица наводило на мысль, что слова Юли были произнесены слишком громко. Тая впервые видела Игната не в костюме, а в обычной белой футболке и джинсах, но даже эти вещи сидели на нём идеально, будто были сшиты на заказ.

Юля проследила за взглядом Таи.

– Красивый? Я умоляю. Ему просто подфартило с генотипом. Легко влюблять в себя с такой мордой и всеми этими… мышцами, ну и статус, конечно, – она окинула спутницу Игната жалостливым взглядом, – готова поспорить, завтра он и не вспомнит её имя. Так что и нам нет нужды напрягать память.

Тая нахмурилась.

– Но почему он такой? Может, это детская травма? Может, его первая любовь с ним жестоко обошлась? Кстати, что с его мамой?

Катя наконец смогла оторвать влюблённый взгляд от Матвея и прислушалась к разговору.

Прежде чем озвучить мысль, Юля на мгновенье задумалась.

– Я работала в «Стекляшке», когда там заправлял Савелий Иосифович. Там же я с козлом своим познакомилась девять лет назад, – голос едва дрогнул, выдавая волнение. – О матери Игната никто не слышал, что с ней произошло, никто не обсуждал, видимо, это было давно. Сейчас Барс-старший тоже не одинок. А вот тут явно есть грязная тайна. Эту пронырливую дамочку сначала видели с Барсом-младшим, а потом она переметнулась к его папашке.

Девушки заговорщически переглянулись, и Юля подытожила:

– Так что в мире есть баба, которая его обломала.

Тая задумалась, пытаясь переварить информацию, Катя уже выбросила это всё из головы и встала. Она наконец-то созрела, чтобы пригласить Матвея на танец. Он без колебаний согласился, за полчаса успел закружить половину бухгалтерии и присматривался к высокомерной Василисе – секретарше Игната.

Тая тоже не скучала, плясала в центре поляны с Лёликом. После первой композиции он пришел к выводу, что партнерша идеально подходит ему по росту, и больше не переключался на других. Тая легко соглашалась на экспериментальные движения из рок-н-ролла, хотя раньше видела подобное только по телевизору, и громко смеялась, удерживая взлетающий вихрем подол платья. Их сумасшедший танец не попадал в такт медленной мелодии, выглядел смешно, но поднимал настроение и им самим, и зрителям.

Выполняя очередное сумасшедшее па, Тая заметила Катю в объятиях Игната. Они танцевали чинно, словно перед многочисленными фотокамерами, вежливо переговаривались, не соприкасаясь телами. Между ними вполне можно было вставить ещё одного человека.

Натанцевавшись, Тая еле дождалась момента, когда компанию игроков покинет Игнат. Его азартность для многих стала неожиданностью. Тая с любопытством наблюдала, как он нервно ерошит волосы и хмурится, будто играет не на интерес. Продул он всего один раз, но явно остался этим недоволен.

Потом Тая посидела у костра с шампуром, обуглив кусок хлеба до черноты, и решила спуститься к озеру. У ивы, днём ставшей её укрытием, она неожиданно наткнулась на Матвея.

– А ты почему не со всеми?

Он откинул светлую прядь волос и оглянулся.

– Тишины захотелось.

Матвей выглядел непривычно серьёзным, даже грустным. Тая приблизилась к нему и замерла, пытаясь понять собственные чувства. Матвей был красивым, даже, пожалуй, красивее Игната. Легко раздаривал улыбки и казался дружелюбным. Вот и сейчас выглядел задумчиво-романтичным и по-особенному внимательным. Тая приблизилась, приподнялась на носочки и потянулась к его лицу, намереваясь поцеловать.

Матвей резко отклонился.

– Что ты делаешь?

Тая оцепенела, словно таракан, застигнутый на кухне хозяйкой, неожиданно включившей свет. Никогда ещё она не ощущала себя так глупо. Она отступила назад, надеясь, что пылающие от стыда щёки скрывает темнота.

– Ничего. Забудь.

Она развернулась и побежала обратно, ругая себя последними словами. И ведь не спишешь дурацкий порыв на алкоголь, она не пила. Чего это она решила наброситься на Матвея? Стыдоба-позорище!

На поляне произошли заметные изменения. Толпа веселящихся поредела, кто-то вызвал такси, кто-то так же, как и бухгалтерия, выбрал в компании единственного трезвенника, и сейчас этот несчастный загружал машину. Нашлись и те, кто решил снять домик на базе и заночевать здесь. Небольшая горстка самых энергичных всё еще продолжала праздновать. Тая оглядела поляну. Спутницы Игната уже не было, интересно, заметил ли он, что она уехала?

Юля выглядела мрачной и, насупившись, сидела в машине, прожигая взглядом нетрезвых коллег, в особенности Катю. Девушка развеселилась и призывно танцевала у костра, томно покачиваясь и скользя пальцами по своему телу. С минуту Тая смотрела на её движения, удивляясь раскрепощенности скромной Кати. Только с третьей попытки Тая уговорила её сесть в автомобиль. Сразу за Катей в салон втиснулись ещё два незапланированных пассажира. Последним ввинтился Лёлик. Он убедил всех, что его юркое мышиное тельце никто не заметит. Тая надеялась увезти всех за один раз, но в переполненный салон больше никто не влез, а значит, придётся возвращаться за Павлиной Васильевной. Хорошо хоть, в час ночи не было пробок, а нетрезвая компания веселила хоровым пением.

Когда Тая вернулась на поляну, там ещё оставалось несколько человек, теперь их веселье выглядело как немое замедленное кино. Стрелки на часах сдвинулись к двум, Таю клонило в сон, а ноги гудели. Несмотря на усталость, она без посторонней помощи загрузила в салон Павлину Васильевну и пообещала вернуться за оставшимися гуляками.

Бухгалтерша вела себя тихо и почти сразу заснула. То, что степенная дама так напьётся и превратится в недвижимость, стало для многих сюрпризом. Тая предпочла бы в дороге беседу или песню, так меньше хотелось спать. Пришлось отвлекать себя музыкой.

Когда Тая вернулась в третий раз, поляна практически опустела. У внедорожника стоял Матвей и озадаченно смотрел на Игната, спящего на водительском сиденье. Увидев Таю, он тепло улыбнулся, будто и не было неловкого момента у озера.

– Ты кого-то ищешь?

– Девочек из кафешки. Они просили их забрать.

– Они на такси уехали.

Тая устало вздохнула.

– Зачем я тогда сюда возвращалась? Могли бы предупредить. Почти три часа ночи, у меня глаза слипаются.

Матвей виновато пожал плечами.

– Мне нужна твоя помощь, Витаминка. Ты не могла бы отвезти Игната? Он сказал, что ему срочно нужно быть дома.

– А ты? – растерялась Тая.

– Я выпил, – чистосердечно признался Матвей и, предупреждая вопрос, поспешил объяснить: – Игнат сам сказал, что останется здесь и снимет домик, поэтому разрешил мне выпить. А позже вдруг засобирался домой, полез в машину и стал голосить, что утром у него важная встреча.

– Я думала, водителей нанимают, чтобы избежать таких вот ситуаций, – нравоучительно заметила Тая.

Матвей развёл руками.

– Я накосячил.

Тая не смогла на него разозлиться, ведь он сам чистосердечно признал свою оплошность.

– Перегрузи его в машину Юли. Сам оставайся здесь с внедорожником Игната Савельевича. Как протрезвеешь, пригонишь автомобиль.

Матвей с готовностью кинулся исполнять поручение, пока Тая не передумала. Игнат не сопротивлялся, даже сам шёл к машине, правда, глаза не открывал и что-то бормотал. Его длинные ноги никак не хотели помещаться в маленькой женской машинке, пришлось помучиться, чтобы их запихать. Адрес Тая не записала, просто запомнила, оказалось, это всего в четырёх кварталах от «Стекляшки». Сев за руль, она глянула на Матвея сквозь лобовое стекло. Он сложил руки в жесте мольбы и выгнул брови домиком. Гневаться на него было решительно невозможно.

Доехали без приключений. Пока Тая вытаскивала Игната из машины, устала больше, чем на самой тяжёлой тренировке. При росте почти два метра он весил как молодой телёнок, хоть и выглядел худощавым. К счастью, у дверей подъезда Игнат встал на ноги и, опираясь на её плечо, почти самостоятельно добрался до лифта. Но едва дверцы захлопнулись, он решил присесть.

Пытаясь удержать вертикальное положение, Тая прислонила его к холодной стенке. Чтобы этот трюк сработал, ей пришлось прижаться к груди Игната. Когда его тяжелое тело навалилось на неё горой расслабленных мускулов, она почувствовала себя непривычно слабой. Нос упёрся в его мятую футболку, и она поневоле вдохнула. От Игната пахло костром, одеколоном и слегка по́том. Тая печально усмехнулась. Вечер прошёл совсем не так, как она планировала. Матвей повел себя странно и даже обидно, а теперь она нюхает начальника.

Покачиваясь, они пересекли лестничную площадку. Остановившись у дверей, Игнат упёрся рукой о стену, вторую безвольно свесил вдоль тела. Тая растерялась. Про ключи от квартиры она не спросила, а Матвей не напомнил. Она вздохнула и, оглядев сонного Игната, принялась проверять карманы его джинсов. Несмотря на довольно свободный покрой, пальцы с трудом пролезали в узкие карманы. Наконец ключи обнаружились вместе с визитницей и мятыми купюрами в переднем кармане. Тая смущённо покраснела, она только что буквально облапала Игната.

За месяц, что она проработала в «Стекляшке», ей ни разу не приходилось его касаться. Даже в моменты, когда она передавала письма лично в руки, их пальцы сохраняли дистанцию. Таю позабавила ирония: столько женщин мечтает оказаться на её месте, погладить спину, прижаться к широкой груди Игната, а она вынуждена щупать безвольное тело, краснея от вынужденной бесцеремонности.

Открыв дверь, она обхватила Игната за талию и, позволив опереться на свое плечо, провела в комнату. Оказавшись в привычной обстановке, он сам побрёл к кровати и завалился в неё не раздеваясь. Уже лёжа, скинул кроссовки, зацепившись задниками о край кровати.

Убедившись, что пьяная ноша успешно доставлена в объятия постели, Тая облегчённо выдохнула и оглядела помещение. Штор как будто и вовсе не было. Свет луны беспрепятственно вливался в окна, пересекал широкую квартиру-студию и вываливался из окон напротив. Монохромность обстановки легко угадывалась и без дневного освещения. Тая повертела в руках ключи, пытаясь понять, где лучше всего их оставить. Почти в центре квартиры расположился мягкий диван, а перед ним журнальный столик. Тая устало опустилась на сиденье и как можно тише положила брелок на стеклянную поверхность. В голове гудело, а в глаза словно насыпали песка. Тая откинулась на спинку и прикрыла веки. Она не собиралась спать, но сон накрыл её внезапно, будто нашёл кнопку, выключающую сознание.

4 глава. И нам приятно, шучу, конечно

Игнат открыл глаза и какое-то время смотрел в потолок, восстанавливая воспоминания о предыдущем вечере. Картинка получалась целая ровно до того момента, как вездесущий Лёлик притащил коньяк. У Игната не было привычки к регулярным возлияниям, а тут ещё поесть не успел. Сначала не хотелось, а когда аппетит проснулся, шашлык благополучно исчез в чужих желудках.

Игнат нахмурился, пытаясь вспомнить, куда делась Даша и когда это произошло. Получилось как-то по-свински. Он изначально не планировал с ней ничего серьёзного, но раз уж привёл на праздник, то обязан был о ней позаботиться.

Игнат поднялся, ожидая головной боли и тошноты, но, к счастью, коньяк оказался хорошим и обошлось без похмелья. Первым делом он принял контрастный душ и, обмотав бёдра полотенцем, вычистил зубной щёткой остатки вчерашнего веселья. Придирчиво оглядев себя в зеркале, поскрёб колючий подбородок. Серебристая щетина, будто иней, покрывала нижнюю часть лица. Игнат ухмыльнулся: если он отпустит бороду, станет похожим на старика Хоттабыча. Первая седина окрасила его шевелюру уже в старших классах. Он ещё любил шутить, что это выпускные экзамены довели его до нервного срыва, а девушкам озвучивал версию о муках неразделённой любви.

Игнат снова нахмурился: память подкинула воспоминание о том, как чьи-то руки ощупывают его бёдра. Само по себе это было ожидаемо, но вот чьи это были руки? Он напряженно задумался, но ничего нового из чертогов мозга выудить не смог. Привёз его вроде Матвей, и если память не сыграла с ним злую шутку, то ничего предосудительного, кроме того, что потерял Дашу, он не натворил.

Игнат вышел из ванной комнаты, намереваясь выпить кофе, и замер. Квартира-студия, где основательно поработал дизайнер, радовала глаз опрятностью и обилием пространства. Почти вся мебель была из светлого дерева, но всё остальное не слишком отклонялось от двух цветов: чёрного и белого. Поверхность стен представляла собой грубый необработанный бетон, пол покрывали выбеленные дубовые доски. Шторы висели только в кухонной зоне – кипенно-белые.

Часть дальней стены занимала современная кухня. Кроме холодильника и кофеварки, Игнат не пользовался никакой техникой, хотя такому оборудованию позавидовал бы профессиональный повар. От гостиной кухонную зону символично отделял остров, выполняющий роль обеденного стола и места для приготовления пищи. Вокруг него располагались высокие барные стулья. Слева у панорамного окна разместились тренажёры и беговая дорожка. Часть стены от окна до кухни занимали книжные полки, заполненные красивыми томами с подходящими по цветовой гамме корешками. С тех пор как они были расставлены, ни одна не покинула своё место. Игнат их не читал, книги выполняли функцию декора, так же, как и техника на кухне.

Перед полками расположился королевских размеров письменный стол на тяжёлых основательных ножках. Под стать этому монстру было и кресло монолитного чёрного цвета – скорее трон, чем стандартный предмет мебели. Кровать занимала угол квартиры рядом с гардеробной и ванной комнатой. У всех, кто видел здоровенный мягкий круг без привычного изголовья, возникало множество вопросов… или идей. На стене напротив, притворяясь чёрным квадратом Малевича, висел исполинский телевизор, чуть в стороне – две гитары: чёрная и белая.

Центр помещения занимал мягкий уголок и два кресла белого цвета. Вот тут-то и закралась ошибка – яркое зелёное пятно на диване было лишним. Игнат ещё не приблизился, но уже понял, кого увидит. Никто из его подруг и знакомых не носил странных нарядов, будто сшитых из детских пелёнок.

Тая спала, поджав колени и уложив ладони под щёку, синие пряди упали на лицо, сквозь них таинственно сверкала звёздочка в носу. Солнце позолотило её щёку, высвечивая лёгкий пушок на коже.

Игнат опешил. В его воспоминаниях не было этой особы. Обойдя диван, он направился к кофеварке. В голове вертелись всевозможные догадки, но ни одна из версий его не устраивала. Он налил кофе, немного подумав, сделал ещё одну порцию и вернулся к дивану.

Тая проснулась от запаха. Вкусный аромат защекотал ноздри, пробуждая аппетит. Ещё не открыв глаза, она осознала, что не помнит ни дорогу домой, ни как парковала машину у подъезда. Тут же мозг подсунул последнее воспоминание: стеклянный столик с бликами луны и мягкие объятия чужого дивана.

Игнат намеревался сесть в кресло, но не успел, гостья неожиданно распахнула глаза и уставилась прямо на него. Он замер с двумя чашками в руках, вспомнив, что в качестве одежды на нём только полотенце.

– Доброе утро, хотите кофе? – он приблизился почти вплотную и протянул чашку.

Тая села и, спустив ноги, поправила задравшееся платье. Балетки она скинула ещё ночью, и теперь босые стопы касались прохладного пола. Её взгляд сместился с белой кофейной чашки на голый живот Игната и неосознанно там задержался.

– Спасибо, – она слегка приподнялась и, обхватив чашку ладонями, снова опустилась на диван.

Игнат продолжал стоять, и нагота его не смущала. Повисло молчание, нарушаемое прихлёбыванием кофе и периодическими короткими сигналами телефона.

Игнат первым нарушил тишину:

– Может, объясните, как вы тут оказались? – Метнув взгляд на кровать, он многозначительно приподнял бровь.

Тая мгновенно вспыхнула.

– Игнат Савельевич, у нас с вами ничего не было.

– Я уже понял, иначе вы бы спали не на диване и не в платье.

Игнат не рискнул сесть, боясь, что полотенце свалится или задерётся, поэтому продолжил стоять, ощущая некоторую неловкость от того, что гостья периодически натыкается на него взглядом. Это была до комичности нелепая ситуация. Последним человеком, кого он ожидал увидеть в своей квартире, была девушка с работы, имени которой он не знал.

– Вчера я привезла вас пьяного домой. Было поздно, я села на диван просто отдохнуть и, видимо, заснула, – протараторила Тая и, подумав, неискренне добавила: – Извините.

– Спасибо, что не воспользовались слабостью пьяного мужчины, – неловко пошутил Игнат. На самом деле в его бурной личной жизни был и такой эпизод.

Таю развеселила эта благодарность.

– Даже пьяный вы мало похожи на беспомощную тургеневскую барышню.

Игнат задумчиво улыбнулся.

– Не понимаю, почему Матвей меня не привёз? Вы же не на велосипеде меня доставили?

– На машине, – Тая боялась представить, как бы выглядела эта рискованная перевозка на её двухколёсном транспорте.

– Не знал, что права от велосипеда подходят к моему автомобилю, – улыбнулся Игнат.

Тая поставила пустую чашку на столик и встала.

– Ваше чёрное чудовище осталось у Матвея, я бы до педалей не дотянулась. Мы приехали на машине моей подруги.

Игнат тоже поставил чашку на столик и подтянул полотенце, сползающее с бёдер.

– Спасибо.

Тая нашла взглядом часы на стене и охнула.

– Чёрт возьми, уже десять!

В этот же момент прозвучала трель дверного звонка. Игнат наконец обратил внимание на телефон, светящийся дюжиной пропущенных звонков, и нахмурился: последние пять были от отца. В голову постучалось воспоминание о том, почему он так торопился домой и не остался после пикника в домике на озере, как изначально планировал.

Утренний семейный завтрак.

Игнат нехотя побрёл к двери, оставив Таю в растерянности в центре огромной комнаты. Сначала вошёл Савелий Иосифович. Его аккуратные седые усы воинственно топорщились, глаза метали молнии. Следом за ним в помещение вбежала девчушка пяти лет, за ней отработанной грациозной походкой вплыла красивая женщина с белой коробкой в руках, а сзади, немного отставая, скользила её чуть более молодая копия.

Девочка пробежала мимо Игната, запрыгнула на смятую кровать и принялась щёлкать пультом.

Остальные застыли, превратившись в подобия музейных экспонатов. Тая изумлённо всматривалась в лицо светловолосой женщины, чей возраст никак не получалось определить. Очень ухоженная, стройная, наделённая аристократически редкой красотой, гордой посадкой головы и красивыми покатыми плечами. Но не внешность так поразила Таю, эта женщина подходила Игнату словно вторая половинка.

Первым пришёл в себя Савелий Иосифович.

– Доброе утро. Как ты мог забыть, что у нас планировался семейный завтрак? Я же неоднократно говорил, и что с твоим телефоном, нарочно отключил? – укоризненно заметил он, помня все уловки, предпринятые Игнатом, чтобы избежать этих посиделок.

Тая не в первый раз видела Барса-старшего. Игнату многое досталось от него, в том числе внушительный рост и серебристая седина, но Савелий Иосифович явно не помнил, как сталкивался с ней в «Стекляшке».

Игнат пристально смотрел на красивую женщину, демонстративно игнорируя отца и другую светловолосую девушку, притихшую, словно тень. Тая поняла, что он намеренно показывает своё отношение к этой особе, провоцируя отца или её саму на эмоции. Таких чувств за своим начальником Тая раньше не замечала. В напряжённой искрящейся обстановке она ощущала себя лишней. Что бы там ни произошло между Барсом-старшим, его сыном и этой женщиной, это доставило много боли и не меньше проблем.

Девочка на кровати отвлеклась от телевизора, встала во весь рост и громко спросила:

– Дядя Игнат, а кто эта тётя?

Как бы Тая ни хотела улизнуть по-тихому, её, естественно, заметили. Божьи коровки буквально бросались в глаза, диссонируя с остальной обстановкой. Она двинулась в сторону двери, но рука Игната неожиданно перехватила её и притянула к горячему обнажённому боку.

– Это моя девушка.

Глаза женщины изумлённо округлились, она судорожно выдохнула, но быстро взяла себя в руки, а вот ревность скрыть не успела. Это заметил не только Игнат, но и Тая. В который раз она убедилась, что ситуация тут явно непростая.

Савелий Иосифович отступил на шаг и, окинув яркую особу в объятиях сына долгим внимательным взглядом, снисходительно улыбнулся.

– Как же зовут твою девушку? Познакомь.

Игнат на мгновенье растерялся, даже ослабил хватку.

– Э… Витаминка.

Савелий Иосифович сделал вид, что это вполне нормальное для человека имя, и представил своих спутниц.

– Евгения, моя жена.

– Ещё нет, – почти шепотом прошипел Игнат, но Тая услышала эти слова.

А его отец продолжил:

– Мои будущие падчерицы, Элеонора и Пелагея, – он развернулся и жестом подозвал девушку, которая продолжала топтаться ближе к выходу. – Раз уж мы познакомились, давайте вместе завтракать.

Тая сделала попытку вырваться, но Игнат продолжал её удерживать, одновременно прожигая взглядом будущую мачеху. Евгения держала в руках коробку с логотипом итальянской кондитерской, её лицо оставалось бесстрастным, а вот пальцы судорожно вцепились в картонные бока.

Игнат неосознанно прижал Таю сильнее, смяв тонкую ткань платья. Тая попыталась выкрутиться, но не тут-то было, Игната настолько захватили эмоции, что он не видел и не чувствовал её трепыханий.

Немного сдвинувшись, она притиснулась ещё плотнее и укусила Игната за плечо. Он едва слышно ойкнул и ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, Тая выскочила из-под его руки и остановилась в нескольких шагах.

– Меня зовут Тая. Игнат просто забыл, потому что обычно обращается ко мне не так. Ну, вы знаете, все эти милые интимные прозвища.

Тая взяла коробку из рук Евгении и направилась к обеденному острову. Поставив ароматную ношу, она оглянулась и подмигнула Игнату.

– Дорогой, будь добр, оденься, а то как-то неудобно перед гостями.

В этот момент отец и сын здорово походили друг на друга не только серебристой сединой и ростом, но и одинаково круглыми глазами, смотрящими вслед Витаминке.

Этот приём пищи меньше всего походил на уютный семейный завтрак. Скорее на последний ужин накануне смертной казни. Разговор никак не клеился. Евгения обращалась только к своему будущему мужу, но бросала такие жаркие взгляды в сторону Игната, что у того порозовели скулы. Элеонора погрузилась в телефон и изредка отвлекалась от экрана, чтобы в очередной раз в чём-то согласиться со своей мамой или поддеть Игната. Весело было только непоседливой Пелагее. За столом она практически не сидела, прыгала на тренажёрах, висела на турнике и каталась на чёрном троне хозяина квартиры.

Игнат, уже одетый в спортивные штаны и серую майку, сидел рядом с Таей и вяло участвовал в беседе, прожигал взглядом Евгению и ничуть не скрывал своего интереса.

Когда Тая подливала ему чай, он коснулся губами её уха и прошептал:

– Спасибо.

Тая вздрогнула и пролила чай на стол. Вытирая лужу, она почувствовала, что оказалась в центре внимания. Все за столом пристально смотрели на её руки, точнее, на короткие цветные ногти. Евгения промолчала, а вот тихушница Элеонора презрительно скривилась.

– Наверное, сейчас так модно?

– Наверное, мне так нравится, – огрызнулась Тая, – ладно, мне уже пора. Приятно было познакомиться.

– И нам приятно. Шучу, конечно, – съязвила Элеонора.

Быстро отвернувшись, Тая успела скрыть растерянность. С деланой беззаботностью она направилась к двери. У дивана подцепила балетки и почти бегом устремилась к выходу. Тут её и догнал Игнат. Преградив дорогу вытянутой рукой, он слегка наклонился. Со стороны казалось, будто они любезничают или собираются поцеловаться.

– Витаминка, я не знаю, почему ты мне подыграла, но спасибо.

– Ты её любишь? – прямо спросила Тая.

– Кого? – Игнат сделал вид, что не понял.

– Сам знаешь кого, то есть сами знаете кого, Игнат Савельевич.

– С вами я это обсуждать не обязан, – с нескрываемой холодностью ответил Игнат.

– Понятно. Хорошего вам дня.

Тая попыталась толкнуть его руку, собираясь выйти, но он не сдвинулся с места. Мельком оглянувшись, убедился, что Евгения и отец смотрят в их сторону с пытливым любопытством.

– До понедельника, – он запнулся на секунду и громко добавил: – Дорогая.

Игнат наклонился с явным намерением поцеловать, но Тая повернула голову, и его губы мазнули по щеке. Она отстранилась и недовольно сдвинула брови: игра явно затянулась и перешла границы.

– До понедельника, дорогой, – проговорила она, намеренно выделяя последнее слово.

Прежде чем вернуть машину, Тая приняла душ, переоделась в трикотажные шорты и зелёную футболку. Покормила оголодавших животных и только потом поехала к Юле. Из головы никак не выходило «сумасшедшее чаепитие». Симпатия Игната к будущей мачехе была настолько же неприкрытой, насколько явной была испепеляющая ревность Евгении. Если между ними такая буря чувств, почему тогда они не вместе? Что заставило Евгению выбрать Барса-старшего? Почему они сами не дают проснуться истинной любви и мучают друг друга?

Тая оставила машину у подъезда, отзвонилась Юле, сообщила, что вернула транспорт, и побрела в парк. Наставница сидела на своей любимой скамейке и, как обычно, кормила голубей. Тая устало опустилась рядом и вздохнула.

– Почему люди отказываются от любви?

Фаина отвлеклась от кормления птиц. В голосе Таи послышалась несвойственная ей грусть.

– Например, по глупости, – предположила она.

– Но ведь если человек осознанно отрекается от истинной любви, он же на всю жизнь останется несчастным? Вы меня так учили.

Фаина с тревогой присмотрелась к Тае.

– Так и есть. У каждого есть своя истинная любовь, и всегда дается шанс её найти. Не бывает такого, чтобы она не встретилась. Наша работа в этом и заключается: мы помогаем людям преодолеть все препятствия, что они сами себе придумали. Не каждый может открыть своё сердце и поверить чувствам без волшебного пинка.

– А кто-то упёртый осёл, – тихо процедила Тая.

Фаина не расслышала последних слов, но, увидев на лице Таи непривычное раздражение, заволновалась.

– Как там твой Игнат? Нашла ему пару?

Тая молчала, она впервые почувствовала желание что-то утаить от своей наставницы.

– Ещё не нашла. Вы же мне дали всего одну попытку, не хочу ошибиться. Пока займусь другими.

– Вот и правильно, – обрадовалась Фаина, – а что с Матвеем?

Вспомнив свой провал на любовном поприще, Тая обречённо опустила плечи.

– Ничего. Я так опозорилась. Почти поцеловала его, а он отклонился. Намеренно отклонился, хотя прекрасно понял, что я хочу сделать.

Фаина тепло улыбнулась и, словно ребёнка, погладила Таю по голове.

– Не расстраивайся, ты же знаешь, если он тебе предназначен, судьба сама вас сведёт.

– А если я откажусь от своей истинной любви? Тоже превращусь в бесчувственную куклу и буду всегда несчастной? – испугалась Тая и сама удивилась, что так громко воскликнула.

Птицы разлетелись в стороны, пожилой кормитель голубей у фонтана повернулся в её сторону.

Фаина долго не отвечала, словно обдумывая какую-то неприятную мысль, и наконец-то веско произнесла:

– Если человек встречает свою пару, рождается истинная любовь. Но когда он по какой-то причине намеренно от неё отказывается, он словно умирает. А самое главное, что это происходит не только с ним. С его парой будет то же самое. Два бесчувственных бревна, которые никогда не смогут видеть сны. И хорошо, если на этом всё закончится и они будут одиноки, гораздо хуже, если эти зомби построят бездушные отношения с другими людьми, которые тоже потеряют шанс обрести истинную любовь. Если только не рискнут порвать нездоровые узы. Поэтому наша работа так важна.

Тая слушала и смотрела на свою наставницу почтительно, долгим внимательным взглядом. В голове, словно вспышки, мелькали лица Игната и Евгении, их ревность и злость друг на друга.

– Как вы правы! Мы…

– Это ещё не всё, что я хотела сказать, – перебила Таю Фаина, – у купидонов происходит не совсем так. У нас есть выбор, которого нет у обычных людей. Ты можешь встретить свою истинную любовь и отказаться от неё без последствий для своей половинки. Твоя несостоявшаяся пара получит возможность встретить другую девушку и обрести настоящую любовь, но уже не с тобой.

Тая прислушалась, уловив в словах наставницы что-то личное.

– А купидон останется купидоном?

– Да. Сохранит способность находить пары, ощущать любовь и видеть судьбоносные сны, лямурные, как ты их называешь. Но истинную любовь больше никогда не встретит.

Тая встрепенулась и уверенно заявила:

– Ну и прекрасно. Я бы отказалась.

Фаина развернулась к Тае и недоверчиво поинтересовалась:

– А как же твой принц из сна? Ты, наверное, уже и забыла, а я помню, как в пятнадцать лет тебя накрыла гормональная волна. Ты только о нём и говорила.

Тая скривилась, будто ей напомнили о том, что в детстве она писалась в штаны.

– Когда это было! Я уже забыла этот сон, даже лицо мужчины стёрлось из памяти. С тех пор я добавляла ему черты знаменитых актёров и певцов, кое-что прилепилось от воображаемых персонажей из любимых книг.

– Это тебе сейчас смешно вспоминать, а тогда ты вполне серьёзно убеждала меня, что это любовь. По причине исключительности принца отвергла не одного парня, пришлось мне лично проверять твоих неудачливых ухажеров, чтобы ты случайно не отказалась от истинной любви.

Тая громко засмеялась и, откинувшись на спинку скамейки, закрыла глаза, пытаясь воскресить образ того мужчины, который приснился ей четырнадцать лет назад.

– А ведь это был мой последний обычный человеческий сон, на следующий день я встретила вас и ночью увидела первое лямурное сновидение. Наверное, поэтому я так зацепилась за этого принца из сна, с тех пор все мои грёзы транслируют истинную любовь, – Тая на мгновенье замялась, – а ведь вы не предупредили меня, что сны бывают… всякие.

Фаина хитро ухмыльнулась.

– Как бы я тебе это сказала? Сама потом убедилась.

– Мне было всего одиннадцать, французский поцелуй я даже по телевизору не видела, а тут… такое.

Они засмеялись, вспоминая, как Тая смущалась из-за этих снов, не могла обсуждать их, а ведь поначалу перед наставницей требовалось отчитываться детально.

Внезапно Фаина оборвала смех и, развернувшись к Тае, серьёзно произнесла:

– Тая, я хочу попросить тебя кое о чем. Если ты почувствуешь, что влюбляешься, пожалуйста, хорошо подумай, прежде чем сделать выбор. Не торопись. У тебя будет только одна возможность принять решение, не делай это сгоряча.

– Хорошо, – легко пообещала Тая, она не планировала ни в кого по-настоящему влюбляться. Лёгкий флирт и поверхностная симпатия её вполне устраивали.

5 глава. Как можно сто лет не есть оладушков?

Прежде чем Тая поняла, что сон закончился, в него ворвался телефонный звонок. Она закрыла ладонью глаза, прячась от лучей солнца, и приложила к уху трубку.

Звонивший не представился, сразу перешел к делу:

– Мне нужна ваша помощь.

Кошка заметила, что хозяйка проснулась, и начала обычный концерт. Усевшись на живот Таи, завыла громко и протяжно, будто её растягивали на дыбе. Тая отодвинула телефон от уха и посмотрела на экран, номер не был записан в списке контактов, хотя голос звучал знакомо.

– Кто это? – недовольно пробурчала она.

– Твой дорогой, – откликнулась трубка.

Теперь Тая точно опознала голос Игната. Она резко вскочила, сбрасывая остатки сновидения, а вместе с ними и кошку.

– Игнат Савельевич, почему вы звоните?

– Мне нужно, чтобы вы ещё раз изобразили мою девушку. – И, помолчав, добавил: – Сейчас.

Тая пригладила всклокоченные волосы.

– Откуда у вас мой номер телефона?

– От Павлины Васильевны, – нехотя признался Игнат, – и адрес ваш оттуда же.

Тая насторожилась.

– Зачем вам мой адрес?

Из трубки послышался приглушённый вой.

– Если это из вашей квартиры раздаются жуткие вопли, значит, я у двери.

Пока слова доходили до сознания Таи, она смотрела в зеркало на стене, а когда поняла, что услышала, то завыла едва ли не громче кошки.

– Я не могу. Вы меня, между прочим, разбудили.

– Витаминка, пожалуйста.

В голосе Игната послышалась настоящая неподдельная тоска, и Тая обречённо побрела к двери. По пути опомнилась и вернулась к зеркалу. Расчесалась, почистила зубы, оправила розовую пижаму в бирюзовых сердечках и только потом повернула ключ.

Игнат буквально влетел в комнату.

– Евгения с дочерью собираются ко мне заехать, – он бросил взгляд на наручные часы, – через сорок минут. Когда вы уехали, Элеонора сказала матери, что у меня не может быть серьёзных отношений, всё это временные игры, в квартире явно нет следов постоянного пребывания женщины. Отец тоже засомневался в моей способности влюбиться в такую, как вы. Евгения снова изменилась, охладела и успокоилась. А ведь я почти поверил, что она ко мне неравнодушна. Совершенно точно это была ревность и злость, давно она так на меня не смотрела. Она испугалась, что может меня потерять по-настоящему.

– Такую, как я? – переспросила Тая, склонив голову к плечу.

Игнат смешался, с опозданием поняв, что эта фраза звучит неприятно.

– Я не хотел вас обидеть. Хотел сказать «не такую, как Евгения».

Игнат сделал пару шагов и остановился у окна. Он выглядел взъерошенным, волосы находились в непривычном беспорядке, что делало его гораздо моложе.

Дядя Петя унюхала тестостерон и, мелодично мурлыча, принялась тереться о его ноги. Чтобы кошка не путалась под ногами, Игнат взял её на руки, чем окончательно покорил её измученное сердце. Он ждал ответа Таи, но она не торопилась озвучивать решение. Сначала покормила хомяков, насыпала зёрен канарейке, полила цветы, только потом развернулась к нему и быстро, чтобы не пожалеть о собственных словах, выпалила:

– Я согласна. Помогите собрать декорации для спектакля.

Пока Тая складывала в сумку разные мелочи, намекающие на присутствие девушки в квартире, Игнат ходил по пятам и комментировал. Одобрил расчёску, косметику и задумался.

– Положите кремы, маски для лица и патчи[2] для глаз. Это однозначно будет по-женски.

Тая залилась румянцем.

– Я не пользуюсь ими. Есть крем для рук и ног, подойдёт?

Игнат рассеянно кивнул.

– У нас всего полчаса, нужно торопиться.

Тая запихнула в сумку розовое полотенце, зубную щётку, чайную кружку и пару книг в легкомысленных мягких обложках, сверху уложила любимое радужное покрывало.

Игнат поднял сумку и взвесил в руке.

– Кажется, достаточно.

– Пока я буду переодеваться, соберите в пакет продукты из холодильника, я приготовлю блины. Сразу поймут, что я у вас всерьёз и надолго.

Тая отправила его на кухню, дождавшись, когда он выйдет, переоделась в жёлтый сарафан с фиолетовыми стрекозами.

Игнат опустил кошку, помыл руки и принялся складывать в пакет всё подряд. Он понятия не имел, из чего готовят блины, поэтому положил всё, что нашёл. Кран за его спиной хрипло выплюнул струю воды и замолчал, одинокая капля повисла на краю гусака над раковиной, полной посуды. Игнат брезгливо поморщился. Квартира казалась настолько маленькой, что раз шесть могла поместиться в его просторной студии, каждый угол этой каморки был заполнен яркими деталями. Кроме грязной посуды, всё остальное выглядело вполне опрятно, но он привык к свободному пространству, а здесь ему хотелось уменьшиться в размерах и ссутулиться, чтобы вписаться в интерьер.

Увидев Таю в цветном сарафане, он слегка скривился, но промолчал. Взяв сумки, вышел за дверь и взволнованно напомнил:

– Нужно торопиться, они приедут с минуты на минуту.

Тая отпихнула горланящую кошку и захлопнула дверь.

Пока они добирались до места предстоящего спектакля, Тая пыталась себя убедить, что это хорошая возможность помочь Игнату обрести любовь, вот только что делать с Барсом-старшим? Вряд ли он так просто отступится, да и Евгения, хоть и пылала ревностью, не спешила менять отца на сына.

Игнат нервничал, его пальцы выбивали на руле чечётку.

– Тая, спасибо вам за помощь, я только понять не могу, почему вы согласились? Какая выгода для вас?

Тая заёрзала на сиденье.

– Никакой, – немного слукавила она, – может, я просто хочу, чтобы вы были счастливы.

Игнат бросил на неё мимолётный взгляд.

– Я могу что-то сделать для вас, оказать услугу?

Тая хотела отказаться, всё-таки это её призвание, делать людей счастливыми, но решила воспользоваться возможностью, раз уж Игнат так великодушно предлагает.

– Кое-что можете. Купите, пожалуйста, канцелярию для детского дома «Надежда». Там находятся дети, чьих родителей лишили прав. Альбомы, блокноты, карандаши, краски. Да что перечислять, там всего не хватает!

Игнат бросил на Таю ещё один взгляд, долгий и внимательный.

– Ладно, – медленно протянул он.

– Сделаете?

– Да, обещаю.

Тая не упустила возможности съехидничать.

– Выполните так же, как то обещание предупредить Павлину Васильевну, что я задержусь из-за аварии?

Игнат смутился.

– С чего вы решили, что не предупредил? Она что-то сказала, возмущалась?

Тая рассмеялась.

– Я сомневалась, но теперь уверена, что не предупредили. Вчера вы не знали, как меня зовут.

– Да вас просто по имени никто не называет. Витаминка и есть. Вы думаете, что я настолько эгоистичный и равнодушный? – Игнат всерьёз оскорбился. – Между прочим, я очень люблю животных.

Он не стал добавлять, что содержит питомник для бездомных собак, а это очень недешевое хобби.

Тая развернулась, присмотрелась к нему внимательнее. Само по себе отношение к животным много говорило о человеке.

– Игнат Савельевич, я не думаю, что вы эгоистичный, – она приостановилась, убедилась, что он улыбается, и продолжила: – Скорее претенциозный.

Игнат молча переварил этот эпитет.

– Не обращайтесь ко мне по имени-отчеству, это странно, ведь мы вроде как любовники. И переходите на «ты». Вчера у вас вырвалось один раз такое обращение, и мы чуть не попались.

– А может, это наша фишка. Отношения по типу «господин-рабыня»?

Игнат изумлённо приподнял бровь.

– Откуда вам-то известно о таких ролевых играх?

Тая равнодушно пожала плечами.

– Вы меня совершенно не знаете, – многозначительно протянула она и тут же рассмеялась.

– Витаминка, не пугайте меня. То есть не пугай. Всё, теперь только на «ты».

– Как скажешь, дорогой.

Зайдя в квартиру, они сразу же разделили обязанности. Игнат принялся расставлять декорации для спектакля «У меня есть девушка, и это серьёзно», а Тая направилась на кухню.

Выложив продукты на стол, она задумалась.

– Игнат Савельевич, ничего, если я оладушки пожарю? Для блинов молока маловато.

– Тая, я же говорил, – укоризненно напомнил он.

– Забыла, – Тая стукнула себя ладонью по лбу.

– Ладно, смотри не проколись, когда нагрянут гости. Оладьи я даже больше люблю, сто лет их не ел.

Он вышел из ванны, где закончил расставлять бутылки и тюбики, и устроился на барном стуле напротив Таи. Какое-то время молча наблюдал, как она смешивает ингредиенты. Каждый день Витаминка приносила ему письма, а он не замечал, что подбородок у неё треугольный, как у эльфа, кожа золотистая, гладкая, с едва заметными веснушками на скулах. Синяя прядь в чёлке, как ни странно, оттеняла карий цвет глаз, добавляя ему необычный оттенок, а пирсинг привлекал внимание к носу, дерзко вздёрнутому и любопытному. В левом ухе, маленьком, как у ребёнка, сверкало три колечка.

Тая заметила пристальный взгляд и улыбнулась.

– Как можно сто лет не есть оладушков? Чем ты вообще завтракаешь? А, подожди, не говори, сама угадаю: пророщенными ростками пшеницы, рукколой и коктейлем из шпината и лайма.

– Очень смешно. Может, так и завтракаю. А по тебе не скажешь, что ты оладушками злоупотребляешь. Впервые вижу девушку, которая не только попу качает.

Тая засмеялась, но промолчала. Решила на следующей тренировке уделить внимание ягодицам. Закончив смешивать тесто, она отправила на сковороду первую партию. По квартире поплыл вкусный аромат. Игнат зажмурился и глубоко вдохнул носом.

– О, это божественно! Последний раз оладушки мне мама жарила.

Ещё не открывая глаз, он понял, что произнёс это вслух, и рассердился на самого себя. Детские воспоминания были под запретом, они делали его слишком уязвимым.

Тая заметила замешательство Игната и то, как резко изменилось выражение его лица. Она сделала вид, что не услышала последнюю реплику.

– Может, нам придумать какие-нибудь прозвища? Как там принято в парах? Котик?

Игнат уже скинул оцепенение и вернул себе невозмутимость.

– Только не это.

– Малыш?

– Не-е-т.

– Зая?

– Ни в коем случае!

– Барсик? – рискнула Тая, едва сдерживая смех.

Игнат схватил с тарелки горячий оладушек.

– Ты думаешь, я не знаю, как меня в «Стекляшке» называют? Пусть уж лучше «дорогой», – подвел он итог.

Игнат потянулся за следующим оладушком, но Тая отодвинула тарелку и погрозила ему деревянной лопаткой.

– Где гости? Ты сейчас всё слопаешь.

Словно в ответ на вопрос раздался звонок в дверь.

Игнат встрепенулся и ринулся к выходу, но в коридоре на мгновенье застыл и выровнял дыхание, только потом впустил гостей.

Евгения сначала приветливо улыбнулась, но, заметив на кухне Таю, растерялась. Элеонора не отличалась сдержанностью матери и удивлённо воскликнула:

– Она-то что здесь делает?

Евгения смерила дочь строгим взглядом и снова улыбнулась.

– Доброе утро, Тая. Не ожидала вас тут увидеть, – она постаралась проявить вежливость, но не совсем справилась и еле слышно добавила: – Второе утро подряд.

Игнат пристально следил за Евгенией, от него не укрылась ревность, сверкнувшая в её глазах.

– А где же ещё ей быть? – Он слегка подтолкнул гостей, приглашая войти в квартиру. – Хотите оладушков? У Таи они прекрасно получаются.

Евгения взяла себя в руки и подошла к столу.

– С удовольствием попробую, но только один, – она лукаво усмехнулась, – нужно заботиться о фигуре.

Взгляд Игната тут же откровенно прошёлся по её стройному телу, высматривая несовершенства, которых не было, о чем она, естественно, знала.

Элеонора уже успела посетить ванную, якобы освежить макияж. На самом деле она выискивала доказательства того, что Тая здесь на самом деле ночует.

– А ничего другого у вас на завтрак нет? – она приподняла жирный оладушек двумя пальцами и брезгливо откинула на тарелку. – Круассаны, руккола?

Игнат и Тая встретились взглядами и одновременно усмехнулись.

Евгения учтиво приняла чашку чая и съела даже больше, чем планировала. Во время завтрака она изо всех сил пыталась казаться невозмутимой и вежливой, ни разу не нагрубила, но её взгляд прожигал Таю насквозь. А вот её дочь не слишком пыталась скрыть антипатию, будто своим появлением Тая нанесла ей смертельную обиду. Когда Евгения отвела Игната в сторону под предлогом осмотра новых книг, с Элеоноры и вовсе слетел налёт воспитанности. Она окончательно перестала притворяться.

– Откуда ты вообще взялась? Чем ты могла привлечь такого мужчину, как Игнат?

Тая многозначительно хмыкнула.

– Это нужно спросить у Игната.

Элеонора недоумённо встряхнула головой.

– Даже если однажды он пустил тебя в свою постель, не надейся, что это повторится.

– Уже повторилось, и не раз. Он такой ненасытный! – уверенно солгала Тая, обуздывая разыгравшееся воображение.

Пытаясь отогнать неподходящие мысли, она принялась убирать со стола. Не спрашивая, забрала у Элеоноры чашку с недопитым чаем. Вылила остатки в раковину и вымыла посуду.

Вернувшись к столу, Тая нечаянно перехватила сердитый взгляд Элеоноры. Та неотрывно смотрела на парочку у книжных полок. Заметив, что Тая глядит в ту же сторону, Элеонора со злорадным торжеством вскинула голову:

– Перебьётся Игнат, ничего у него не получится. Савелий уже подарил кольцо, и мама его приняла. Однажды она уже сделала правильный выбор в пользу Грицианова-старшего и теперь официально закрепит свою позицию. Очень скоро мы с Игнатом станем родственниками и будем видеться намного чаще. Савелий Иосифович помешан на родственных узах.

– Какая радость! Мы ведь с тобой тоже будем видеться, – Тая расплылась в широкой улыбке, – станем подружками.

Евгения и Игнат как раз подошли ближе и услышали последнюю фразу. Тая заметила, что женщина выглядит расстроенной и, кажется, даже плачущей. Игнат изо всех сил изображал хорошее настроение. Тая пытливо всматривалась в их лица, пытаясь понять, знает ли Игнат о скорой свадьбе, но подметила совсем другое: они уже не выглядели как половинки одного целого.

Тая изумлённо охнула.

– Мне нужно выйти.

Скрывшись за дверями ванной комнаты, она устало опёрлась о раковину и посмотрела на своё отражение. Неужели она опять ошиблась? Игнат явно испытывает к Евгении чувства, но насколько они настоящие? Истинная ли это любовь? Может, это просто ревность и злость на отца, досада, что выбрали не его, а соперника, да ещё и гораздо старше? А вдруг всё-таки любовь? Она же видела, что они подходят друг другу. Ей так хотелось, чтобы Игнат был счастлив, а неспособность сделать свою работу ужасно злила. Что она за купидон такой беспомощный!

Пока Тая приходила в себя, гостьи уже ушли. Игнат сидел на диване и сосредоточенно пил холодный чай, его рассеянный невидящий взгляд скользил по квартире, пока не наткнулся на Таю у дверей ванной комнаты. Только сейчас вспомнил, что она ещё здесь.

– Витаминка, как думаешь, она ко мне вернётся?

Тая медленно приблизилась к Игнату. Он выглядел как больное животное. Непонятно, покусает или заскулит и спрячется.

– Не знаю, – осторожно начала она.

Судя по всему, Евгения ни слова не сказала ему о предложении замужества. Может, ищет пути отступления?

– Она дала тебе надежду, что это может произойти?

Игнат задумался и взлохматил серебристую чёлку.

– На что-то она точно намекала. Она никогда ничего не говорит прямо, эксплуатирует загадочность.

Тая села рядом и заглянула в его лицо. Длинные чёрные ресницы делали взгляд Игната мягче и удивительно контрастировали со светлыми волосами и серой радужкой.

– У вас всё было серьёзно?

Игнат замялся, он не задумывался об этом, просто чувствовал непривычное бессилие и гнев.

– Наверное, да.

Тая почувствовала, что сама начинает злиться. На Евгению за её расчётливость, на Игната за его зацикленность на мачехе, на саму себя за беспомощность.

– А ты не думал, что сам виноват, может, зря спал с её дочерью? – выпалила она и тут же пожалела об этом.

Глаза Игната сузились, губы превратились в тонкую линию: удар был метким.

Тая не ожидала, что он вообще ответит, но его голос прозвучал намеренно ровно и холодно.

– Я не спал с Элеонорой, только целовался, а Евгения решила, что между нами что-то было. Её дочь могла приукрасить и солгать, та ещё змея. Мы не успели помириться, как она познакомилась с моим отцом. Я думал, это временно, она просто хочет мне отомстить. Но, как видишь, всё стало гораздо хуже.

– Ты думаешь, это нормально?

– Что нормально? – недоумённо поинтересовался Игнат.

– Все эти запутанные связи в вашей семье. Отец увёл у тебя женщину, ты целовался с её дочерью и наверняка спал с Евгенией, когда она уже была в отношениях с твоим отцом.

Игнат растерялся. Когда Тая озвучила его ситуацию, оказалось, что это на самом деле выглядит некрасиво, как классическая история для психолога. А ещё сердило, что Тая правильно домыслила даже то, что он утаил.

Он резко поднялся и навис над диваном.

– Что ты вообще знаешь о том, что нормально, а что нет? Кто тебе дал право решать?

Тая не испугалась его агрессии и тоже встала. Чтобы выровнять взгляды, ей пришлось запрокинуть голову.

– Если ты считаешь, что это нормально, почему сейчас так стыдно?

Они замерли напротив друг друга, скрестившись взглядами.

Игнат смотрел в карие сверкающие негодованием глаза и чувствовал, что гнев отступает, сменяясь неловкостью и смущением. В глубине души он был согласен с Таей.

– А если я её люблю? – он устало опустился на диван.

Тая села рядом и с опаской коснулась пальцами его сжатого кулака.

– Если это любовь, то я тебе помогу.

– Как же? – недоверчивая ухмылка скривила его губы.

– Всем, чем смогу. Как сегодня, например. Попробую вызвать в Евгении ревность. Она поймёт, что может тебя потерять, и перестанет рассматривать как запасной вариант. – Тая вспомнила о предложении руки и сердца, но решила пока скрыть эту новость. В любом случае это скоро перестанет быть секретом.

– Будешь изображать мою девушку, Витаминка? – произнёс Игнат с наигранной весёлостью.

– Иногда, когда будет в этом необходимость.

Игнат расслабил кулак и, немного подумав, сжал узкую ладонь Таи.

– Хорошо. Будешь моей девушкой по вызову, – намеренно съехидничал он.

Тая брезгливо скривилась.

– Только не говори так. И ещё давай обсудим правила этого спектакля.

Игнат встал, нашёл на столе салфетку, взял ручку и приготовился писать.

– Первое правило… – он приостановился, давая Тае возможность самой его озвучить.

– Мы не будем целоваться в губы.

– Так не пойдёт, – возразил Игнат, – можно без языка, просто скромный поцелуй в качестве приветствия или прощания. Естественно, только при наличии зрителей в виде членов моей семьи. Наедине в этом нет необходимости.

Тая нехотя кивнула.

– Ладно. Ещё мы не будем спать в одной кровати.

– Хорошо, – Игнат записал это правило и добавил своё: – На работе всё будет по-прежнему, никто не должен знать об этом притворстве. Отец всё равно в «Стекляшке» давно не появляется.

Тая задумалась. Неприятно было признаваться самой себе, что требование секретности её обидело. Будто Игнату стыдно показать её в качестве своей девушки. Хотя так действительно меньше проблем и сплетен. Она медленно кивнула.

– Мы не будем вмешиваться в личную жизнь друг друга. Совсем.

– Согласен, – на его лице промелькнула улыбка, – а она у тебя вообще есть, Витаминка?

– А вот и не твоё дело, Игнат Савельевич. Третье правило! – строго сдвинув брови, произнесла Тая.

– Значит, договорились?

– Договорились. Отвези меня, пожалуйста, домой.

По пути назад они молчали, погружённые каждый в свои мысли. Игнат смотрел на дорогу так, словно вообще не видел, куда ехал, перед глазами стояла красивая аристократичная Евгения с прозрачными голубыми глазами, его озадачивало её странное поведение и затаенная печаль.

Тая не могла разобраться, каких чувств в её душе больше: радости или огорчения. Теперь, став ближе к Игнату, будет гораздо проще найти ему пару, но не хотелось бы влезать в его личную жизнь настолько глубоко. Это было неловко и одновременно волнительно. Она бросила взгляд на его руки, свободно лежащие на руле, сильные, загорелые, на пальцах и запястьях не было никаких украшений, только простые наручные часы.

Игнат заглушил двигатель напротив подъезда. Отъехать не успел, поэтому стал свидетелем некрасивой сцены. Тая только выбралась из салона, как на неё накинулась разъярённая женщина в пластмассовых серёжках.

– Наконец-то объявилась! Ты мне всю квартиру залила!

– Как залила? Когда?

Тая с изумлением замерла напротив шумной особы, в ней она опознала соседку снизу, сменившую причёску.

Женщина кипела от негодования и не слишком заботилась о вежливости:

– Я приехала всего полчаса назад, смотрю, с потолка на кухне капает и стены мокрые. Стучала в твою дверь, стучала, но, кроме кота твоего сумасшедшего, никто не ответил, а потоп-то продолжался. Безобразие!

Тая ринулась вверх по лестнице, не обращая внимания на эскорт в виде группы соседей. Кроме пострадавшей соседки, поучаствовать решили ещё несколько жильцов. Кто-то недовольно бурчал, а кто-то вполне миролюбиво заметил: «С кем не бывает».

Перед дверью квартиры Тая резко затормозила, двери как раз и не было, сзади раздался немного виноватый голос.

– Пришлось снять с петель, не могли до тебя дозвониться, а вода всё текла.

Тая прошла по коридору на кухню и, остановившись, опустила взгляд на свои босоножки, стопы утонули в воде. Игнат вошел следом и взял на руки взъерошенную кошку.

– Да уж, сочувствую.

Тая обернулась, подняв волну брызг. Вода пересекла высокий порог кухни и залила старый паркет в единственной комнате, низ дешёвого дивана и шкафа промокли насквозь, шторы на одну треть приобрели насыщенный оттенок. Больше всего Тая переживала из-за старенького кухонного гарнитура. Прессованные опилки, напитавшись влагой, разбухнут, и мебель просто расползется, как песочный замок под натиском волны.

Пострадавшая женщина рассмотрела ущерб Таиной квартиры и подобрела.

– Ты воду-то собери, кран уже перекрыли. Помочь, может? – нехотя предложила она.

– Нет, спасибо, я сама. А какой кран? Из-за чего начался потоп? – Тая вновь прошлепала на кухню. – Этот, что ли? Так вентиль от горячей воды уже месяц как сломан, и я его даже не открывала. А с холодной вроде всё в порядке было.

Тая почувствовала, что вода, ласкающаяся, словно прибой, на удивление приятная и тёплая, не успела остыть.

– Чего же ты месяц ждала, чинить нужно было! – нравоучительно заметил сосед из квартиры напротив. – Недотёпа.

Тая не успела ответить, как услышала голос Игната, спокойный и уверенный:

– Можете расходиться. Спасибо за предложение помочь, но мы справимся сами. – Не выпуская кошку из рук, он буквально вытолкал любопытных жильцов за порог, только дверь закрыть не смог. В его спину понеслись удивлённые реплики, произнесённые очень уж громким шёпотом:

– Это ещё кто такой?

– У Таськи жених, что ли, появился? Да он ей в отцы годится, седой весь.

– Любовник, однозначно, скорее всего, женат.

Игнат проигнорировал любопытные домыслы, ничего доказывать или опровергать не собирался.

Тая обречённо поплелась за ведром и половой тряпкой.

– Игнат Савельевич, вы не обязаны мне помогать, сама справлюсь.

– Вообще-то обязан. Это я тебе потоп устроил. Уверен в этом почти стопроцентно. Я не знал, что кран сломан, и открыл его, когда мыл руки сегодня утром.

Тая задумалась: ситуация была неприятной, но на Игната она не сердилась. Было в этом даже что-то комичное.

– Тогда помогайте, – согласилась она.

Чтобы собрать всю воду, понадобилось больше двух часов. Тая вымочила и помяла сарафан, волосы выбились из хвоста и прилипли к лицу. Правда, и Игнат выглядел не лучше. Низ джинсов представлял собой жалкое зрелище, а футболка на спине промокла насквозь.

Оставив швабру, Тая села на диван и устало свесила руки.

– Паркет вздуется, обои внизу подмочены, и мебель жалко. – Теперь она гораздо отчётливее видела масштабы катастрофы.

Стоило Игнату опуститься на сиденье, как кошка запрыгнула на его колени и довольно заурчала.

– Если бы раковина не была забита грязной посудой, вода ушла бы через слив, – заметил он.

Тая сделала вид, что не услышала менторский тон, и почесала свою любимицу за ушком.

– Ты нравишься Дяде Пете.

Игнат посмотрел назад, обвёл комнату взглядом и только потом переспросил:

– Кому?

Тая откинула голову на спинку дивана, смахнула мокрые пряди.

– Кошке.

– Кошку зовут Дядя Петя? – Игнат погладил упомянутое животное, вызвав в пушистом теле новый прилив урчания. – Кому придёт в голову так назвать кошку?

Тая приподняла голову и едва заметно улыбнулась.

– Не знаю. Когда у меня появилась, она уже так называлась. Наверное, когда Дядя Петя была ещё котёнком, думали, что это мальчик. К имени она уже привыкла. Пусть будет так.

Игнат снисходительно ухмыльнулся.

– Вообще-то это явно в твоём стиле, – он нашёл взглядом клетку с хомяками. – Как их зовут?

– Седьмой и Восьмой.

Игнат широко улыбнулся.

– Почему?

– Потому что мало живут и часто помирают.

– Значит, где-то есть хомячье кладбище, – он в притворном ужасе округлил глаза. Заметив клетку, кивнул в сторону канарейки у окна. – Это кто?

– Дункан Маклауд, – серьёзно отчеканила Тая.

– Боюсь представить почему.

Тая подошла к клетке и протянула палец канарейке. Птичка пересела с жердочки на её руку.

– Когда мне её отдали, у неё было сломано крыло, и вообще она была хиленькая, слабая, не жилец совсем.

Игнат подошёл к окну и встал рядом с Таей.

– Оказалось, она бессмертна, что ли?

Кошка увидела, что её любимый самец потерял к ней интерес и воспылал чувствами к сопернице в перьях. Она громко завыла и вцепилась в штанину Игната. Он наклонился и взял на руки Дядю Петю. Зарывшись пальцами в её шерстку, долго пристально смотрел на Таю. Наконец решился:

– Собирай вещи, всё, что может понадобиться на ближайшие две недели, питомцев своих тоже. Пока у тебя будет ремонт, поживёшь у меня.

Тая опешила.

– У тебя?

– У меня. Раз уж я устроил это всё, мне и разбираться. Придётся срывать паркет, возможно, обои менять. Где-то же тебе нужно жить, пока это всё будет происходить? С соседкой, которой ты затопила логово, я разберусь.

Тая долго молчала, всматриваясь в серьёзное лицо Игната. Где-то в уголках его губ притаилась улыбка.

– Хорошо. Но вообще-то я думаю, что это плохая идея.

Улыбка на лице Игната наконец расцвела полностью.

– У нас уже есть договор, так что всё по закону. Теперь изображать пару будет намного проще, декорации стационарные, девушка там, где ей положено быть, – в моей квартире. Всего пара недель.

Игнат сам не понял, кого больше убеждал: себя или Таю. Он боялся остановиться и подумать, на что он решается.

– Если честно, мне стыдно за то, что я натворил в твоей квартире, чувствую себя виноватым. А это мне не нравится.

Как и Тая, он периодически перескакивал с личного обращения на более привычное «вы».

– Тогда заберём и цветы. Такая жара, поливать их нужно каждый день, – задумчиво протянула Тая.

– Ладно, и эти амазонские дебри захватим.

В первую поездку удалось перевезти только вещи и кошку. За следующие три раза переместили цветы, хомяков, канарейку и книги. После разгрузки автомобиля Игнат недовольно бурчал:

– Ты мне всю квартиру захламила. Зачем тебе столько всего?

– Всё самое необходимое, – ответила Тая и вытянула из багажника последнюю коробку.

Игнат с ужасом ожидал, что его квартира превратится в филиал аттракциона «дом вверх ногами», но, когда Тая расставила цветы, разложила вещи и установила клетку канарейки у окна, чёрно-белая студия впервые показалась уютной. Видимо, в его безликом строгом жилье не хватало ярких мазков. Дух дома приехал вместе с Таей в одной из коробок, но в какой, осталось загадкой.

В гардеробной он освободил несколько полок, в ванной комнате позволил занять пару ящиков и добавил к своим книгам романы в цветных обложках.

Переодевшись в трикотажный полосатый топик и джинсовые шорты, Тая заранее подготовила комплект постельного белья и уложила его в диванный ящик. Покопавшись в сумке, достала «Скрижали любви» и удобно умостилась на диване. Оглядев непривычно просторную комнату, наконец призналась себе, что испытывает волнение и даже страх.

Игнат сидел за своим монстроподобным столом, закинув на него ноги, и что-то сосредоточенно выводил на листе. С тех пор как вещи расползлись по всей квартире, они перекинулись с Таей всего парой слов. Игнат словно не замечал её, не чувствовал неловкости от присутствия постороннего человека и необходимости заполнять молчание вежливыми бессмысленными разговорами.

Закончив рисунок, он спрятал его в папку и направился на кухню. Проходя мимо дивана, приостановился и посмотрел на Таю. Она рассеянно грызла ручку, периодически закатывала глаза и возвращалась к страницам потрёпанной тетради.

Игнат попытался заглянуть в её записи, но она перевернула тетрадь обложкой вверх и весело упрекнула:

– Третье правило, Игнат Савельевич.

Игнат наклонился ниже и упёрся локтями в спинку дивана

– Мне всё равно, что ты там строчишь, просто давно не видел, чтобы кто-то так много писал обычной ручкой. Что там такое секретное ты не доверяешь компьютеру?

Тая откинула голову на подушку и встретилась взглядом с Игнатом. Он улыбался и нарочно бесстыдно смотрел на её губы, но она не поддалась на провокацию, не отвела глаз.

– Чаю хотите?

Игнат весело рассмеялся и отклонился.

– Хочу.

– Вот идите и пейте.

Кошка, в отличие от Таи, не пыталась устоять перед обаянием Игната и бродила за ним по пятам, выла диким голосом и тёрлась о ноги.

Когда Игнат был в ванной, Тая быстро переоделась в пижаму и застелила диван. Укутавшись в лёгкое покрывало, она сделала вид, что заснула. Он вернулся в комнату полураздетый, в пижамных штанах, Тая рассматривала его сквозь ресницы, пытаясь понять, что в нём так нравится женщинам? Почему они соглашаются на унизительные одноразовые отношения?

Игнат двигался плавно, как кот, в движениях чувствовалась спокойная уверенность, мышцы красиво перекатывались под загорелой кожей, длинные, чётко очерченные. Теперь, увидев тренажёры, Тая поняла, что дело тут не только в генотипе, но и в регулярных тренировках. Но разве внешность настолько важна? По опыту купидонской работы Тая знала, что не настолько. Есть вещи и важнее. Как часто она сама замечала, что красивые с первого взгляда люди с мерзким характером очень быстро перестают казаться даже симпатичными.

Игнат погасил свет, и Тая услышала, как под его весом скрипнула кровать. Через секунду в темноте прозвучал голос:

– Спокойной ночи, Витаминка.

Но Тая не ответила, она же якобы спала, а вот кошка завыла, решив, что он обращается к ней. Через комнату полетела подушка.

– Дядя Петя, заткнись!

Тая не выдержала и прыснула от смеха, Игнат тут же уверенно заключил:

– Я так и знал, что ты не спишь. Когда ты за мной наблюдала, у тебя щёки покраснели.

– Много вы о себе мните, Игнат Савельевич, я давно разучилась смущаться. – Тая повернулась к нему спиной, лицо все-таки горело.

– Ну, тогда не вижу смысла менять свои привычки и буду после душа ходить только в трусах.

– Ради бога, хоть нагишом. Но Дядя Петя может вам что-нибудь отгрызть.

Темноту разорвал раскатистый смех Игната:

– Звучит угрожающе. Это самое страшное, что я когда-либо слышал от женщины.

Тая тоже улыбнулась.

– Спокойной ночи, Игнат Савельевич.

6 глава. А говорила, что разучилась смущаться

Ночью Тая спала плохо, вертелась и несколько раз просыпалась. Никак не могла привыкнуть к новой обстановке, хотя диван был удобнее, чем её кровать. В итоге вместо полноценного лямурного сна Тае привиделось три фрагмента, вырванных из жизни.

Сначала приснилась пожилая пара на скамейке в парке. Они спорили о цене на творог и обсуждали пользу приёма прополиса. Меньше всего они выглядели как пример истинной любви, но это была именно она, причем выдержанная, словно качественное вино, насыщенное и терпкое.

Во втором фрагменте пара подростков впервые занималась сексом на заднем сиденье машины. Их любовь была колючая и незрелая, как нераспустившиеся бутоны роз.

Под утро, после очередной побудки от ора кошки, Тая увидела фрагмент о супружеской паре. Они ссорились на кухне, подтверждая свои веские аргументы разбиванием посуды. Осколки летели в разные стороны, супруги плакали, причем как-то странно, рывками, будто тонули и боролись за каждый вздох. Конца у ссоры не было, просто в какой-то момент Тая почувствовала, что они убили любовь. Накал страстей сразу же спал, они синхронно опустили руки и принялись убирать учиненный погром. Таких снов Тая боялась. С тех пор как она начала видеть лямурные грёзы, видения о том, как люди отказываются от своей истинной любви, посещали всего дважды. Каждый раз после них Тая была больная и опустошенная, словно у неё тоже вырвали часть души.

Она привыкла вставать рано, почти каждое утро перед работой торопилась в тренажёрный зал. Сегодня же Тая поднялась ещё раньше. Выспаться все равно не удалось, а ещё ей хотелось как-нибудь отблагодарить Игната за то, что он приютил её на время и взял на себя проблемы, связанные с ремонтом. О его участии в самом потопе она благополучно забыла.

Стараясь не шуметь, Тая напекла блинов, накрыла их тарелкой и оставила записку: «Шпинат и руккола». На цыпочках она пересекла комнату и, остановившись у дверей, бросила взгляд на распластавшегося на кровати Игната. Он спал на спине, закрыв лицо согнутой в локте рукой, видимо, прятался от утреннего солнца. Остальные конечности широко раскинул на постели, пытаясь даже во сне занять собой всё возможное пространство. Его серебристые волосы ярко выделялись на чёрной наволочке.

Спящий Игнат выглядел мягче и беззащитнее. Под его боком устроилась кошка, прооравшая всю ночь, как баньши[3], а теперь сладко сопящая и, кажется, вполне довольная жизнью.

Тая спустилась на первый этаж и выкатила из-под лестницы велосипед. Застегнув под подбородком лямки шлема, выехала на дорогу. Теперь ей предстояло весь день делать вид, что отношения с начальством ничуть не изменились. Она представила, как бы отреагировали подруги, если бы узнали, что она живёт в квартире Игната Савельевича и даже видела его полуобнаженным. Они никогда бы в это не поверили. А если бы поверили, то точно решили бы, что без секса не обошлось. Игнат Савельевич не умел обращаться с женщинами по-другому, да и те не возражали.

Тая нащупала в кармане ключ от квартиры, который вчера дал Игнат, – осязаемое доказательство того, что её переезд не богатая фантазия, а действительность.

Сегодня на работу Тая приехала вовремя, даже раньше обычного. Пристёгивая к перилам велосипед, она окинула взглядом парковку: чёрного внедорожника Игната ещё не было.

В бухгалтерии царил хаос. Павлина Васильевна сильно опаздывала, и без того хрупкая дисциплина висела на волоске. Катя была рассеянна, а Юля, наоборот, собрана и, кажется, зла больше обычного. Как случается после корпоративов, некоторым было стыдно смотреть в глаза сослуживцам, естественно, нашелся тот, кто снял на телефон моменты бесчестья. Таин позор у озера никто не запечатлел, кроме её собственной памяти, но она все равно чувствовала себя неловко, поэтому, не встретив Матвея, с облегчением выдохнула.

В отсутствие главного бухгалтера никто не дал Тае задания, и она сама отправилась бродить по кабинетам в поисках работы. Сегодня самой популярной просьбой был кофе во всевозможных вариациях. Пока Тая не устроилась в «Стекляшку», её познания в этом напитке ограничивались максимум пятью видами, но теперь она разбиралась в кофе не хуже бариста. До обеда она около десяти раз побывала на первом этаже. Бродила туда-сюда, пока все не взбодрились. Ни Матвея, ни Барса по-прежнему не было, хотя время перевалило за середину дня. Тая носила с собой уже пять конвертов для начальства, но оно все не появлялось.

Ближе к четырём часам Тая проголодалась и направилась в кафе. Она встала в очередь и потянулась за порцией салата. Увлекшись выбором, упустила момент, когда в зал вошел Матвей.

– О, сегодня греческий? Тоже возьму.

Тая оцепенела и спрятала замешательство за широкой улыбкой.

– Ещё говорят, сегодня плов очень вкусный, – искренне посоветовала она.

Матвей продвигался в очереди сзади Таи, нависая тенью, нервировал своей близостью. Когда они оба наполнили подносы, он, не спрашивая, уселся за тот же стол, что и она. Тая старательно делала вид, что между ними ничего не произошло, и с удовольствием никогда бы не касалась этой темы, но Матвей сам об этом заговорил.

– Извини за пятницу. Честно говоря, я удивлён, что так отреагировал.

Тая почувствовала себя ужасно неловко. Зачем это озвучивать? И без того сложилась неудобная ситуация, разве не проще сделать вид, что ничего не было?

– Всё нормально.

– Нет. Не нормально. Ты мне действительно нравишься, – смущаясь пристального взгляда Таи, пробормотал Матвей, – просто я только расстался с девушкой. До сих пор кажется, что изменяю ей, даже если смотрю на другую.

– Наверное, ты её сильно любил? – отважилась Тая на вопрос. Пытаясь обнаружить следы разбитого сердца, присмотрелась к нему внимательнее.

Матвей отвёл взгляд и через какое-то время ответил:

– Наверное, любил.

Тая нарочно громко поставила кружку на поднос, будто поставив точку в неприятной теме разговора.

– Ты сегодня поздно на работу приехал, – осторожно начала она, изо всех сил скрывая любопытство, – проспал, что ли, твой начальник?

– Если бы! Лучше бы проспал. Таскал меня по всему городу. Ещё кошку сумасшедшую взял. Она орала всю дорогу, как будто мы её на живодёрню везём. Слава богу, быстро от неё избавились. Потом по строительным магазинам гоняли. Видимо, он ремонт затевает, хотя что там в его студии ремонтировать, там всё новое. И это ещё не всё.

– От кошки избавились? – сдавленным голосом произнесла Тая.

Матвей не обратил внимания на вопрос, увлекся изложением приключений.

– Игнат скупил половину канцелярского магазина, еле всё влезло, хотя машина, ты знаешь, немаленькая. Всё это отвезли в детский дом, – Матвей наклонился над столом и поманил Таю пальцем. Дождавшись, когда она придвинется ближе, заговорщически доложил: – Не ожидал от него такого поступка. Я не хочу сказать, что он чёрствый, но он, кажется, не задумывался, что кому-то, кроме собак в его питомнике, нужна помощь. Когда мы всё туда перетащили, вышла директриса, чтобы его поблагодарить. Он растерялся. Правда растерялся, как нашкодивший мальчишка. Зуб даю, он бы не хотел, чтобы кто-то узнал об этом акте благотворительности.

– Так и не рассказывал бы, – нравоучительно заметила Тая.

Матвей откинулся на спинку стула.

– Теперь это твой секрет, и ты никому не рассказывай. – Он хитро подмигнул и встал.

Тая задумчиво смотрела ему вслед, пока не наткнулась на воспоминание о том, что Игнат куда-то дел Дядю Петю. Она вскочила и, схватив конверты, почти бегом направилась на третий этаж.

Игнат был увлечен беседой с новым фотографом для журнала, но приближение Витаминки в апельсиновой футболке заметил сразу. Он едва улыбнулся, но от беседы с гостем не отвлёкся.

В ожидании, когда начальник останется один, Тая бродила по коридору около десяти минут. Но тут в поле зрения объявилась Павлина Васильевна. Судя по её направленному неотвратимому движению, искала она именно Таю.

– Вот ты где! Нужно срочно съездить в редакцию журнала «Дорогуша» и забрать документы на подпись. Ты на своём транспорте быстрей всех управишься. Во время вечерних пробок на дорогах не протолкнуться.

Тая бросила печальный взгляд на стеклянную дверь главного редактора, тот как раз остался один.

– Хорошо, – обречённо выдохнула она, но с места не сдвинулась.

Дождавшись, когда монументальная Павлина Васильевна скроется за поворотом, Тая вошла в кабинет Игната. Он, как обычно, сидел на диване у окна, погружённый в очередную статью. Не сдвинулся, не поднял голову и вообще никак не показал, что заметил появление Таи.

Она разложила конверты и достала телефон. Не поворачиваясь к Игнату, быстро набрала сообщение:

«Что вы сделали с Дядей Петей?!»

С нарочитой медлительностью принялась собирать разбросанные на полу листы.

Телефон, лежащий на подлокотнике дивана, звонко просигналил. Игнат, не отрывая взгляда от статьи, потянулся за ним, но сообщение прочитал не сразу, а только через пару секунд. Его губы едва изогнулись в усмешке. В сторону ожидающей его ответа Таи он не глянул, а спокойно набрал сообщение:

«Я прекратил мучения бедного животного».

Прочитав ответ, Тая злобно фыркнула и написала всего одно слово:

«Свои?»

Игнат ухмыльнулся и ответил:

«Дядя Петя наконец-то чувствует себя превосходно. Я отвёз кошатину к своей знакомой. У неё есть замечательный котяра. Так что твоей безродной Дяде Пете очень повезло, что её мучения прекратит такой видный самец. Завтра привезу её домой. Довольную и молчаливую».

Тая прочитала сообщение, стоя на коленях около стола, пытаясь удержать ворох бумаги и ощущая пристальный взгляд Игната. Ничего в ответ писать не стала, просто вышла из кабинета, закрыв дверь громче, чем положено.

Уже позже, когда Тая уехала по заданию Павлины Васильевны, на телефон Игната пришло сообщение:

«Могли бы со мной посоветоваться, всё-таки это моя кошка. Котят заберёте себе!»

До конца рабочего дня они больше не виделись. Когда Тая отстёгивала замок от перил, машина Игната ещё была на стоянке. Довольно часто он покидал «Стекляшку» одним из последних.

Переступив порог квартиры, Тая замерла. Сегодня она впервые оказалась тут одна. Стояла непривычная тишина, всё-таки Дядя Петя приучила к обязательному фоновому вою. Взгляд притягивали блестящие новые тренажёры. В зале, где она занималась, оборудование находилось в плачевном состоянии. Дерматин обтрепался и полопался, большинство посетителей на торчащий поролон стелили полотенца. Сами конструкции нещадно скрипели и кое-где поржавели. Зал располагался в подвальном помещении, и вид из окна отсутствовал по понятной причине. Игнат же создал для себя настоящий тренажёрный рай. Можно бегать на дорожке и наслаждаться видом из панорамного окна, заниматься на тренажерах и смотреть кино на большом телевизоре. Всё новенькое, удобное и чистое.

Тая переоделась в красные короткие шорты и полосатый топ. Стянула волосы в высокий лохматый хвост и направилась на кухню. Ревизия холодильника не порадовала. Игнат не привык питаться дома и продукты не покупал, а Тая привезла не так уж и много. Она решила остановиться на самом простом блюде – пожарить картошку. Благо её в большом количестве передавала мама.

Когда вернулся Игнат, картошка томилась под крышкой, а Тая заканчивала нарезать помидоры для салата. Он остановился у двери, втянул носом воздух и нарочно громко воскликнул:

– Дорогая, я уже дома! Что у нас на ужин?

– А ты мамонта принёс, дорогой? У меня всего лишь жареная картошка, – ответила Тая.

Переодевшись в спортивные штаны и майку, Игнат вымыл руки и уселся за стол.

– Пахнет вкусно.

Тая разделила картошку на две неравные части. Большую часть положила на тарелку Игнату.

Пока он ел и хвалил простое блюдо гораздо больше, чем оно того заслуживало, Тая думала, как приступить к разговору. Игнат явно не рассчитывал, что она будет готовить, во всяком случае, ужин ему явно понравился. Тая переминалась с ноги на ногу, кусала губу, но не могла решиться, Игнат сам заметил, что с ней что-то не так.

– Ты из-за Дяди Пети всё страдаешь?

Тая наколола на вилку ломтик помидора, но не успела его съесть, Игнат обхватил её запястье и отправил помидор в свой рот. Это послужило толчком к разговору.

– Ты не мог бы тоже покупать продукты?

Игнат оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на Таю.

– А говорила, что разучилась смущаться.

Тая с досадой потёрла горящие щёки.

– Я не против готовки. Привыкла есть дома и готовить буду в любом случае, но боюсь, вас мне не прокормить.

Игнат вытер губы салфеткой и откинулся на спинку стула.

– Я понятия не имею, как происходит это волшебство. Как из продуктов получается то или иное блюдо. Особенно если в одном рецепте оказывается ананас и лук одновременно. Поэтому доверю меню тебе, а ты просто присылай мне список необходимых продуктов, буду покупать. Я не привередливый, не люблю только устрицы.

Тая облегчённо выдохнула. Ей всегда было неловко говорить о деньгах или просить об одолжении. Она боялась показаться жадной или невоспитанной.

– У тебя же есть любимое блюдо, я могла бы приготовить, если только это не фуа-гра какое-нибудь.

Игнат встал и принялся убирать посуду со стола. Он хотел загрузить посудомоечную машину, но Тая переложила тарелки в раковину.

– Тут всего четыре тарелки, это секундное дело.

Игнат оттеснил её от мойки.

– Ты готовила – я мою. Кстати, за блины спасибо, – поймав серьёзный взгляд Таи, нарочно весело добавил: – Дорогая. А любимое блюдо? Наверное, оладушки. Сейчас ничего другого в голову не приходит.

Закончив с посудой, Игнат уселся за свой стол и достал папку. Тая не видела, что именно он там делает, но по движению руки предположила, что рисует. Его лицо неуловимо изменилось, наполнилось одухотворенностью, зрачки за стёклами очков мелко подрагивали, следуя за штрихами, которые вычерчивали пальцы. Сосредоточившись, он слегка нахмурился.

Тая достала свою тетрадь и, устроившись на диване, положила «Скрижали любви» на колени. Она тщательно перенесла на бумагу ночные сумбурные грёзы, даже последний фрагмент. Из этих зарисовок можно будет вылепить полноценные истории, не такие достоверные, как результаты её собственной работы, но не менее интересные. Правда, многое придётся додумать. Иногда в лямурных снах даже имена оставались неозвученными, и большая часть рассказов представляла собой вымысел, сильно приукрашенный фантазией.

Тая с головой погрузилась в свои записи и не сразу услышала, что к ней обращается Игнат.

– Ты ещё здесь?

– Что? – Тая наконец подняла взгляд.

– Если хочешь, можешь воспользоваться моим компьютером.

Тая отложила тетрадь и, вытянув руки над головой, устало потянулась. Открыв глаза, напоролась на бесстыжий взгляд Игната, он и не пытался скрыть, что разглядывал её.

Она одёрнула топ и закрылась тетрадью, словно щитом.

– Не нужно, я так уже привыкла. К тому же у меня есть ноутбук.

– Даже мой отец, а ему почти шестьдесят, пользуется «инстаграмом» и «вотсапом», а ты ручкой пишешь.

– Очень рада за него.

Игнат вышел из-за стола, медленно приблизился к Тае и неожиданно стянул с себя майку. Она замерла с открытым ртом, потрясённо рассматривая косые мышцы пресса, уходящие за пояс штанов. Её взгляд как раз упирался в его живот. Игнат ухмыльнулся и, сделав вид, что Тая неправильно истолковала сеанс эксгибиционизма, начал разминаться. Чуть повращал руками и отошел к тренажёрам. Для начала побегал на дорожке, потом помял кулаками грушу и в последнюю очередь взялся за гантели.

Тая периодически посматривала в его сторону. От нагрузки мышцы налились и округлились, чётко проступали под кожей.

Игнат поймал очередной заинтересованный взгляд и самодовольно осведомился:

– Нравится?

Тая отложила тетрадь, встала и нарочно неторопливо направилась к тренажерам. Подойдя почти вплотную к Игнату, подняла руку и потянулась вперёд. Её ладонь лишь вскользь зацепила его влажную кожу и коснулась блестящего грифа за его спиной.

– Очень. Можно я буду иногда заниматься на твоих тренажёрах?

Игнат отступил в сторону и окинул Таю внимательным взглядом. Топ открывал плоский живот с кубиками пресса не хуже, чем у него.

– Можно, – он усмехнулся, – пользоваться ими ты явно умеешь, а сил хватит?

Тая подошла к турнику, легко запрыгнула и без разминки начала подтягиваться. Игнат сначала смотрел на пирсинг в пупке, мелькающий на уровне его глаз, потом поднял взгляд выше. При каждом сгибания рук мышцы груди напрягались и отчетливо проступали под тонким материалом.

Тая спрыгнула, оправила одежду и отошла в сторону. Пока её дыхание выравнивалось, Игнат смотрел на неё изучающе и задумчиво.

– Неплохо, – он нехотя оторвал слишком уж наглый взгляд от яркого топа. – Объясни ещё раз, пожалуйста, почему ты тратишь на меня время?

– Я обещала, что помогу тебе вернуть любовь, ну, или найти.

Игнат недоверчиво прищурился.

– Ты странная, Витаминка. Какое тебе дело, счастлив ли я в любви?

Тая опустила взгляд и обречённо вздохнула, ей очень хотелось сказать правду, но она догадывалась, какая последует реакция.

– Ты подумаешь, что я психопатка, и, естественно, не поверишь.

Игнат сел на край скамьи и упёрся ладонями в колени.

– Ты вообще на мой вопрос отвечаешь? Я не спрашивал, почему ты спишь в гробу или почему не отражаешься в зеркале. С чего мне подумать, что ты психопатка?

Тая задумалась на мгновенье и неожиданно выпалила:

– Потому что это моя работа. Я купидон. Ты моя работа.

Игнат остался спокоен, даже виду не подал, что это заявление похоже на бред.

– Любовь – твоя работа? Звучит грустно. Почему же мне достался такой непутевый купидон?

– Я всё исправлю, правда. Мне просто нужно время. Если Евгения – твоя истинная любовь, то я сделаю всё, чтобы вы были вместе, но есть подозрение, что это не она, – осторожно закончила Тая.

– Если честно, я сразу подумал, что ты сумасшедшая. Надеюсь, что хотя бы безобидная, – улыбнулся Игнат.

Тая изобразила гримасу страдания.

– Я же говорила, что ты сочтёшь меня ненормальной.

Она ринулась к дивану и схватила свою тетрадь.

– Вот смотри! Всё это моя работа, – она зашелестела страницами, взволнованно указывая пальцем на строчки, – это истории о парах, которых мне удалось соединить. Истории истинной любви.

– Ты пишешь рассказы?

Тая растерялась.

– Вроде того, только в их основе реальные события. А ещё я вижу сны. Я называю их лямурными. Они тоже об истинной любви, но это не мой труд. Это достижения других купидонов. Фрагменты из жизни людей, которым повезло испытать настоящее чувство.

Игнат какое-то время хмурился, но постепенно его лицо разгладилось, из глаз исчезла настороженность.

– Ладно, буду считать, что ты купидон и помогаешь мне найти любовь. А теперь, пожалуйста, подробнее о порноснах.

Тая шутливо стукнула Игната кулаком в плечо, но получился довольно ощутимый удар.

– Никакие это не порносны!

Он потёр место будущего синяка.

– Ты же сама сказала: фрагменты любви, – продолжил он валять дурака, – люди же занимаются любовью. Тем более трансляция у тебя ночью идёт, значит, там по-любому либо секс, либо храп.

– Эти сны вообще не привязаны к какому-либо времени суток, даже к конкретной дате не привязаны. Это события из жизни влюблённых людей, которые могли произойти десять лет назад, а могли вообще ещё не случиться. Правда, половина из них действительно показывает то, что происходит где-то в границах недели.

Игнат невозмутимо выслушал, сделал вид, что поверил.

– Из всего, что ты сейчас сказала, это самое невероятное. То есть во сне ты видишь прошлое или далёкое будущее?

Тая прижала к себе тетрадь.

– Не такое уж и далёкое. Прошлое ограничено днём моего рождения, а будущее – днём, когда я потеряю дар купидона.

– Как это?

– Тут только два варианта. Либо умру, либо лишусь его, когда сама встречу истинную любовь.

Игнат сощурился.

– Это покруче вещих снов. И что там ждёт в будущем?

Тая опустила тетрадь и нахмурилась, эта тема была ей неприятна.

– Я стараюсь не обращать внимания на мелкие подсказки в виде газет или передач по телевизору. Там же может мелькнуть дата моей смерти. А знать это совсем не хочется. В этих снах основное – эмоции, а вовсе не обстановка.

Игнат примирительно улыбнулся.

– Хорошо. А теперь самый важный вопрос: тебе снятся сексуальные сцены или нет? Если нет, обещаю, что отстану от тебя.

Тая покорно опустила взгляд.

– Снятся, – и тут же вспылила: – Но не называй их порноснами!

Игнат примирительно улыбнулся.

– И меня ты видела во сне?

Тая села на широкий низкий подоконник в затемнённой части студии. Свет от уличного фонаря чётко обрисовал её фигуру.

– Нет. Лямурные сны – это как подарки или подсказки. Поначалу словно обучающая программа для начинающих купидонов, а потом просто погружение в другую реальность, где люди встретили истинную любовь. А пары я подбираю сама, чувствую, кто друг другу подходит.

– Понятно, – медленно протянул Игнат таким тоном, словно ему вообще ничего не понятно.

Он взял майку и пошёл в ванную, а Тая осталась на подоконнике, глубоко погружённая в раздумья. С опозданием на неё накинулись муки совести, она корила себя за то, что открылась Игнату. На этот счет Фаина никогда не давала инструкций, но как-то само собой подразумевалось, что говорить о способностях купидона не следует. Тая поняла, что это будет ещё одна тайна, которую она скроет от наставницы. Она точно не признается, что не сдержалась и всё выложила тому, кому должна была найти пару.

Когда Тая вышла из душа, Игнат уже полулежал в кровати, накрыв бёдра простыней, как будто нарочно скрывал степень обнажения. Он ещё не спал, щёлкал пультом в поисках чего-нибудь интересного по телевизору. Тая села на застеленном диване уже в пижаме и принялась промокать полотенцем волосы. Экран был развернут к Игнату, с её места картинка немного искажалась.

Игнат чуть приподнялся и бросил взгляд через плечо.

– Хочешь что-нибудь посмотреть?

– Нет. Я хочу спать.

И она действительно почти сразу заснула. День выдался долгим и, казалось, начался миллион лет назад.

Этот сон был одним из лучших за последние пять лет. Трогательный, словно романтичная комедия для подростков. Целомудренный внешне и одновременно страстный по накалу эмоций. Школьники готовились к урокам, дверь в комнату была предусмотрительно открыта мамой девушки, и женщина периодически заглядывала в комнату. Один раз едва не застала поцелуй. Первый поцелуй для этих старшеклассников. Их щёки горели, дыхание сбилось, и, кажется, они оба в этот момент полюбили географию, что свела их вместе.

Когда Тая открыла глаза, в окно таращилась луна, а небо казалось бархатно-черным. Эмоции от лямурного сна ещё не отпустили, искрами скользили по коже и затуманивали мысли. До Таи донеслись звуки, которые она никак не ожидала услышать. На кухне кто-то ел. Приподнявшись, она опёрлась рукой о спинку дивана и нашла взглядом источник звука. С обратной стороны стола сидел Игнат. Его голый торс возвышался над столешницей, остальная часть тела терялась в тени. Он пил чай и грыз огурец. Тая помнила, что другой еды в холодильнике не осталось.

Она встала, обошла диван и направилась к столу, но, увидев голые колени, торчащие из-под столешницы, остановилась. Воображение тут же засуетилось, подкидывая не совсем приличные картинки.

– Игнат Савельевич, вы там что, совсем голый?

Игнат дожевал огурец и с серьёзным видом доложил:

– Нет. Голая задница липнет к стулу, – он поёрзал на сиденье, показывая, что не прилип. – Хочешь чаю?

Тая обернулась и нашла взглядом светящийся циферблат.

– Четыре часа ночи не самое подходящее время для чаепития, – она достала чашку, плеснула в нее из заварника. – Почему вам не спится? Проголодались?

– Не спалось почему-то, – Игнат откинулся на спинку стула, – почему ты для Дяди Пети пару не нашла, а, Витаминка?

– Потому что у меня и так достаточно питомцев. – Тая слегка удивилась вопросу. Интересно, о чём он тут размышлял, что в итоге вспомнил о кошке?

Игнат задумчиво почесал локоть.

– И куда же теперь ты денешь потомство?

– Я? Никуда. Это теперь твоя забота. – Тая сплела пальцы в замок и положила перед собой на стол.

– Так и быть, – Игнат широко улыбнулся, отчего в лунном свете ярко блеснули зубы, – но для начала ты объяснишь несчастным котятам, почему их мать зовут Дядя Петя. Я им психику ломать не буду.

– Они свою мамочку любой примут, – отгородившись спокойной улыбкой, заверила Тая, но в её голосе мелькнула тщательно скрываемая обида.

Игнат не упустил едва заметное дрожание голоса. Она повернулась к окну, лунный свет обрисовывал черты лица, сгущаясь в глазах таинственными тенями.

– Ты как-то сказала, что я тебя совсем не знаю.

– Не знаешь, и не нужно тебе это.

– Мы сейчас живём в одной квартире, может, у тебя не только хомяки быстро дохнут. Один раз ты меня уже укусила и накануне вечером оставила на плече синяк.

Игнат с удовольствием отметил, что тени на губах Таи сдвинулись, обозначая лёгкую улыбку.

– Не могу сказать, что я совершенно безобидна. Но маньяков вроде в нашей родословной не было. Папу плохо знаю, он бросил нас, когда мне было пять лет. Если верить маме, он парнокопытное, но не маньяк. Она вырастила меня сама. Она и дедушка. Они оба преподают литературу. Живут недалеко за городом, но мы сейчас не очень часто видимся.

Игнат пытался уловить эмоции в голосе Таи, но она говорила на удивление спокойно. Он наклонился вперед.

– Почему?

Тая задумалась.

– С мамой мы не очень близки. Она была моим классным руководителем, и гораздо больше ей удавалась роль учительницы, чем мамы. Для неё было намного важнее, чтобы я получала хорошие оценки и не собирала замечания от её коллег.

Игнат чуть сдвинулся и коснулся сцепленных напряжённых пальцев Таи. Его широкая ладонь с лёгкостью накрыла обе её руки.

– Не слишком весело звучит.

– Всё не так уж страшно. Она очень жёсткая женщина, консервативная и не умеет проявлять чувства. Но я точно знаю, что она меня любит. Просто мы с ней абсолютно разные.

Тая ощущала ладонь Игната, словно сгусток энергии, подпитывающий и успокаивающий. Первой реакцией было отдёрнуть руку, слишком это было интимно, но она сдержалась. Почти сразу убедила себя, что это дружеский жест, и не нужно на любое его прикосновение реагировать как на флирт.

– Как же она смогла смириться с твоим внешним видом?

Тая приподняла брови и отвела взгляд. Игнат почти сразу сам и ответил на свой вопрос:

– Не смогла, значит?

– Ну, скажем так, смирилась, но только внешне. Во всяком случае, войны по этому поводу больше нет. Скорее единичные выступления и тихое недовольство.

Игнат осторожно обрисовал пальцем костяшку на руке Таи и ухмыльнулся.

– Почти уверен, больше всего её взбесил пирсинг в носу.

– Не угадал. Пирсинг на втором месте. Да это уже неважно. Мне всё равно, что думают окружающие, в том числе вы. Это моя внешность, и мне так комфортно.

Игнат почувствовал несвойственную жёсткость в голосе Таи. Она вытянула руки из его ладоней и встала со стула.

– Нужно поспать, завтра на работу.

Тая направилась к дивану, но не обошла его, а, перекинув ноги через спинку, перевалилась на сиденье. Укутавшись в покрывало, она плотно зажмурила глаза, заставляя себя заснуть.

Игнат тоже вернулся в кровать и уже оттуда проговорил, осознав это только сейчас:

– А я вот, кажется, к тебе привык.

7 глава. И что будет делать проигравший?

Тая проснулась от ощущения пристального взгляда. Открыв глаза, она поняла, что не ошиблась. Игнат сидел в кресле напротив и смотрел на неё.

– Признавайся, что тебе снилось? Очередной порносон? Кто там был, как они это делали?

Тая приподнялась на подушке и потянулась. Скинув остатки сна, гневно сверкнула глазами.

– Я тебе ни слова больше о своих снах не скажу! Почему ты всё опошляешь?

– А ты покраснела, обманщица, которая разучилась смущаться.

Игнат встал, и Тая только сейчас обратила внимание, что он полностью одет, гладко выбрит и благоухает одеколоном. Видимо, проснулся намного раньше неё. Тая откинула одеяло и поплелась в ванную. Игнат пошёл за ней и, остановившись на пороге, прислонился к косяку.

– У меня рабочий завтрак в кафе, поэтому я уезжаю. Напиши мне список продуктов, а то придется есть кошачий корм. У Дяди Пети вроде бы одна банка консервов завалялась.

Тая подняла мокрое от воды лицо.

– Хорошо. Что приготовить?

– На твой вкус. До вечера, Витаминка, – ему нравилось называть её именно так, более подходящего прозвища он бы и сам не придумал.

Игнат развернулся и вышел из квартиры быстрее, чем Тая успела ответить. В это утро она не поехала в тренажёрный зал, а с благоговением опробовала новенькое современное оборудование в квартире Игната. Хорошенько пропотев, приняла душ и решила прогулять работу. Сегодня Тая собиралась навестить мужчину, которого спасла в аварии. Она так и не узнала, что с ним, и эта неопределённость её мучила.

Больница находилась в другом районе города, а значит, на работу она опоздает. Этот факт, как ни странно, почти не волновал. Погода подарила очередной жаркий день, солнце подогрело асфальт, и казалось, что шины велосипеда плавятся. Кепка мало защищала лицо, под козырёк заглядывали лучи, одаривая загаром и дополнительной порцией веснушек.

Единственным препятствием для того, чтобы попасть в палату пострадавшего, оказалось отсутствие бахил. Помучив автомат у входа, Тая разжилась этим богатством и направилась к стойке медсестры. Оказалось, всех пострадавших привезли сюда, из них четверо мужчин, трое из которых уже находились в палатах, один – всё ещё в реанимации. Тая не стала мудрить и придумывать родственные связи, а сказала правду. Как ни странно, эта прямота подействовала лучше любых уговоров.

Медсестра провела Таю на второй этаж и указала на последнюю в коридоре комнату.

– Он там. Кстати, зовут его Константин.

Тая поблагодарила женщину и, не мешкая, переступила порог. Из-за белых стен и окна, лишенного штор, комната выглядела светлой до рези в глазах. Все кровати были заняты, но спасенного в аварии она узнала сразу. Мужчина спал, рядом стояла капельница с уже наполовину пустым флаконом. Тая подошла ближе и всмотрелась в его расслабленное лицо. Тёмные ресницы слегка подрагивали, отбрасывая тень на бледные щёки, губы приоткрылись. Последний раз она видела его в точно таком же положении, но теперь в его теле присутствовала жизнь.

Тая не стала его будить, ей просто хотелось убедиться, что он жив. Она уже собралась уходить, но присмотрелась к Константину внимательнее и застопорилась. В нём было что-то неуловимое, притягивающее взгляд, заставляющее принюхаться и прислушаться. Именно так она ощущала людей, которым в скором времени предстояло найти пару.

Тая осторожно закрыла двери и вернулась к посту медсестры.

– Можно у вас одолжить ручку и лист?

Женщина прошуршала чем-то на столе и протянула лист для рецепта и карандаш.

– Пожалуйста.

Тая записала свой номер телефона и имя.

– Не могли бы вы передать это Константину, когда он проснётся?

Медсестра недовольно нахмурилась.

– Зачем вам это? Сразу говорю, его навещала какая-то девушка, может, невеста.

Тая улыбнулась.

– Я не собираюсь за него замуж. Просто хотела пообщаться. Если он не станет звонить, ничего страшного. Я не буду его преследовать. Не знаю, как объяснить, просто чувствую себя в какой-то мере ответственной за его жизнь.

– Ну ладно, – нехотя согласилась медсестра, – в любом случае решать Константину, звонить вам или нет.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Тая и вышла на улицу.

Въезжая на парковку перед «Стекляшкой», Тая увидела, как чёрный внедорожник выруливает на дорогу. Матвей тоже её заметил и помахал рукой, а Игнат сделал вид, что они незнакомы.

Выполняя поручения Павлины Васильевны, Тая всё время возвращалась мыслями к ночному разговору с Игнатом. Она давно уже не переживала из-за своих отношений с мамой, почему же сегодня вернулась детская обида? Мама не была ласковой, не интересовалась её жизнью, выходящей за рамки учёбы. Зато у Таи была Фаина. Она и взяла на себя обязанности, которые обычно выполняют матери. Именно наставница узнала, когда Тая в первый раз поцеловалась, именно с Фаиной она делилась сумасбродной влюблённостью в принца из сна.

Перерыв на обед немного встряхнул Таю. Отвлекли проблемы подруг. Юля продолжала злиться на все мужское поголовье, а Катя витала в облаках. Она рассеянно ковырялась вилкой в салате и отвечала невпопад. Тая решила, что неподходящая влюблённость уже переходит границы.

– Может, ну его, этого Матвея?

Катя не ответила, а вот Юля придвинулась и прошептала:

– Какого такого Матвея? Ты, Витаминка, совсем не в теме. После пикника у Кати снесло крышу. Ей теперь самого Барса подавай. Одного кобеля сменила на другого, только рангом повыше.

Катя сжала губы, что в её исполнении означало крайнюю степень гнева.

– Он меня пригласил и, когда мы танцевали, сказал, что тоже любит стихи Есенина. Я как-то обсуждала поэзию с Павлиной Васильевной, Игнат Савельевич стоял недалеко и запомнил. Представляешь?! И вообще, Юль, не нужно о нём так говорить. Он совсем не такой, как ты думаешь.

Тая прислушалась, ей тоже хотелось узнать, какой же Игнат.

Катя опустила взгляд и посмотрела чуть косо и вниз.

– Он потрясающий мужчина. Божественный.

Лицо у Юли вытянулось, Тая тоже не ожидала такого сравнения.

– Катя, если ты забыла, на тот самый пикник он приехал с девушкой, которую позже благополучно потерял, – напомнила Тая.

– Ты работаешь тут всего вторую неделю и даже не представляешь, сколько скоротечных романов родилось и погибло на моих глазах. Сколько безутешных балбесок он оставил с разбитым сердцем. Некоторые из них приходили потом в «Стекляшку» и позорились, пытаясь вернуть его расположение. Даже Сергей, скотина, был согласен, что Барс тот ещё волокита. – Юля не была сдержанной в словах и поспешила поделиться своим мнением.

– Просто он ещё не полюбил, – отчеканила Катя.

Тут Тая была согласна. Игнат не любил, и, если она не приложит усилия, он не встретит истинную любовь и продолжит мучить женщин.

Телефон мелодично звякнул, оповещая о новом сообщении. Тая мельком глянула на экран и на секунду растерялась. Игната она записала под именем «Дровосек» и не сразу сообразила, кто прислал странное послание.

«На ужин всё-таки кошачий корм?»

Тая улыбнулась и принялась набирать ответ. Она методично перечислила список продуктов, испугалась, что он получился внушительным, стёрла последние три пункта и вместо них написала:

«Мякоть суслика, филе миноги и три килограмма желудей».

Юля переглянулась с Катей.

– С кем это Витаминка переписывается, да ещё с такой таинственной ухмылкой? Не иначе как на её улице КамАЗ с апельсинами перевернулся. То есть с женихами.

Тая положила телефон на стол экраном вниз.

– Не перевернулся, к счастью.

Юля шутливо возмутилась.

– К счастью? Я тебе найду. Подруга я или нет? В пятницу пойдём в клуб «Полночь». Там как раз будет выступать местная группа. Где ещё мужиков цеплять, как не в клубе?

– Хорошо, я люблю танцевать, – легко согласилась Тая.

Едва подруги ушли, она позвонила мужу Юли и рассказала ему о предстоящем походе в клуб. Может, им удастся поговорить, и Юля найдёт в себе силы простить ошибку Сергея. Такая любовь не должна умереть. Уже то, что Юля не отказалась от этих чувств и её сердце не разбилось, говорило о том, что шанс есть, и довольно ощутимый. Она всё ещё любила своего неверного мужа.

На выходе из кафе Тая столкнулась с незнакомой девушкой, одной из новых обитательниц четвёртого этажа. Девушка извинилась и прошла в зал, а Тая какое-то время стояла в дверях, не в силах оторвать от неё взгляд. Невысокая черноволосая особа подходила Игнату как идеальная пара. Очередная идеальная пара.

Когда Тая вернулась в квартиру, её уже ждали три пакета с продуктами. Кое-что находилось в холодильнике и на полках в шкафах. На подоконнике устало возлежала помятая кошка. Тая покормила питомцев и погладила Дядю Петю. Такой тихой и умиротворённой она её не видела очень давно.

– И ты, кошатина, оказывается, хотела любви?

Дверь хлопнула, и на пороге показался взъерошенный Игнат. В руках, словно драгоценную ношу, он держал большую коробку и улыбался – загадочно и многозначительно. Пройдя через комнату с видом победителя, притащившего трофей, он небрежно шмякнул коробку на стол.

– Держи свою суслятину, миногу и жёлуди.

Тая отвлеклась от кошки и подошла к Игнату. Откинув крышку коробки, она охнула и прикрыла ладонью рот. Никак не ожидала увидеть настолько мерзкую картину. Сквозь прозрачные стенки пакета виднелся кусок темного жилистого мяса с клочком шерсти. Рядом с ним расположился пластиковый контейнер с черной толстой змеёй, похожей на щупальце инопланетного монстра. Неаппетитную парочку дополнял пакет с грязными сморщенными желудями, перемешанными с листвой.

Увидев, что Тая борется с тошнотой, Игнат засмеялся.

– Что это за блюдо такое экзотическое из суслика и миноги? А жёлуди – это гарнир?

Тая судорожно сглотнула слюну и хотела признаться, что это была шутка, но Игнат её опередил.

– Один – ноль в мою пользу, – он закрыл крышку коробки, – это мясо нутрии и маринованный угорь. Жёлуди, правда, настоящие. Пришлось в парке под дубом ковыряться, у всех на глазах, между прочим.

Тая давно не хохотала до боли в животе. Не могла понять, что больше смешит: собственная наивная доверчивость или Игнат в роли дикого кабана. Он смеялся вместе с ней, вспоминая брезгливое и одновременно испуганное выражение её лица.

– И ты поверила? Миноги, между прочим, в Красную книгу занесены, а сусликов не разводят на фермах, как коров или свиней.

Тая вытерла слёзы и прижала пальцы к углам губ.

– Остановитесь, Игнат Савельевич. У меня рот болит смеяться, кажется, даже чуть-чуть порвался, – она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять рвущийся наружу хохот. – Один – ноль, значит? А давайте ещё в чем-нибудь посоревнуемся?

Игнат на мгновенье задумался, ему уже приходила подобная мысль, поэтому ответил он быстро:

– Будем метать дротики.

Тая нашла взглядом мишень на стене и сделала вид, что расстроилась.

– Я не умею. Когда-то в школе бросала, и то дротики были игрушечные с магнитиками. А эти настоящие, острые, я так случайно могу укоротить жизнь Седьмого или Восьмого.

– Струсила, да? – вызывающе заявил Игнат.

– Не струсила, – Тая вскинула подбородок, – но только после ужина. Нужно ещё суслика потушить. Интересно, сколько жёлуди варятся до состояния аль денте?

Пока Тая готовила ужин, Игнат снова занимался на тренажёрах, иногда они встречались взглядами и снова заливались смехом. Довольно скоро по квартире поплыл вкусный аромат. Когда Тая принялась за салат, Игнат выполнял жим на скамье. Чуть согнув руки, он шумно выдохнул:

– Витаминка, подстрахуй.

Тая бросила недомытые помидоры и кинулась к штанге. Несколько раз она видела в спортзале, как новички брали слишком большой вес и оказывались в ловушке собственной глупости и грифа. Встав в изголовье скамьи, она обхватила пальцами холодный металл и потянула на себя.

Игнат беззастенчиво разглядывал открывшееся при таком ракурсе декольте и улыбался.

– И многих ты страхуешь в своём тренажёрном зале?

Тая растерялась. Глаза Игната искрились смехом, голос звучал свободно, не как у человека, из последних сил выталкивающего штангу. Она перевела взгляд на блины. Хорошо, если общий вес вместе с грифом превышал двадцать килограммов. Понятно, шутки продолжаются.

Тая расплылась в неискренней улыбке и, не чувствуя сопротивления, надавила на гриф. Когда металл коснулся груди Игната, она не ослабила напор. Уже через секунду он понял, что нужно что-то делать, в обратном случае он заполучит длинный непонятный синяк на всю грудную клетку. Тая не планировала калечить Игната, как только почувствовала, что он выталкивает гриф, отпустила руки и отошла в сторону.

Уже вернувшись к помидорам, она ответила на вопрос:

– Никого не страхую. Некоторые умники любят заглядывать куда не следует и распускать руки.

Игнат натянул майку на влажное тело и сел за стол.

– А вид был потрясающий, – он внезапно нахмурился, – зачем тебе ходить в тренажёрный зал? Можешь тут заниматься.

– Хорошо, – легко согласилась Тая.

Игнат втянул носом воздух.

– Что ты такое приготовила ароматное?

– Спагетти болоньезе.

– Шутишь? – изумился Игнат.

– Нет, правда, рецепт модернизированный. Из суслятины.

Тая много раз готовила это блюдо, но видеть, с каким аппетитом поглощает спагетти Игнат, было на удивление приятно. После первой порции он ещё дважды просил добавки, а от салата вообще отказался, чтобы больше влезло.

Покончив с ужином, он собрал со стола посуду и принялся мыть. Тая сидела на стуле с чашкой чая и рассматривала его спину, проступающую сквозь влажную майку. Её взгляд случайно сместился ниже, и она тут же вернула его на лопатки, предварительно залившись румянцем.

Как-то не вовремя она вспомнила о девушке, которую встретила в столовой, и впервые засомневалась в своих способностях. Уже в пятый раз объявилась идеальная пара для Игната, и это ставило Таю в тупик. Либо она потеряла свой дар, либо Игнат – её личный Эверест. Финальная битва в видеоигре, последнее препятствие, самый страшный монстр.

Тая с удивлением признала: Игната легко любить, только почему-то он сам оказался на это не способен. Этот диссонанс не укладывался в её голове. Какой-то односторонний поток чувств. Он только принимает, но ничего не отдаёт. Чёрная дыра, засасывающая любовь женщин и не отражающая даже толику их страсти.

Вытерев руки полотенцем, Игнат направился к стене с мишенью.

– Готова проигрывать?

Тая тоже встала, сняла с мишени дротики и вложила в его ладонь.

– Ты начинаешь.

Игнат задумался.

– И что будет делать проигравший? Чем бы тебя, Витаминка, помучить?

Тая лениво поинтересовалась:

– Почему меня, может, это вы проиграете?

Игнату не понравилась уверенность, с которой говорила Тая, а вроде жаловалась, что не умеет играть.

– Вы расскажете, тьфу ты, блин! Хватит уже выкать. Ты расскажешь о своём первом поцелуе. С кем? Когда? Где?

– Зачем вам это знать?

– Опять «вы»? – Игнат осуждающе покачал головой и кинул первый дротик. Наконечник угодил в девятку, вызвав удовлетворённый смешок. – Разве это не положено знать друг о друге людям, которые якобы состоят в отношениях?

Следующий бросок был не такой удачный, вместо запланированной десятки дротик соскочил на шестёрку.

Тая едва заметно усмехнулась.

– Мне кажется, это именно то, что не стоит знать людям, которые состоят в отношениях. О предыдущих связях, о постельном опыте с другими, в том числе о поцелуях – это всё лишняя информация.

Игнат сделал ещё один бросок и внимательно посмотрел на Таю.

– Интересно, этой мудрости тебя работа купидона научила или собственный богатый опыт?

– А это третий пункт нашего соглашения, Игнат Савельевич, – отмахнулась Тая, – не тяните время, у вас ещё две попытки.

Игнат с удовлетворением отметил предыдущую десятку и снова метнул дротик.

– То есть, выходит, тебе можно лезть в мою личную жизнь, решать мои любовные проблемы, но один вопрос о первом поцелуе, и ты сразу прячешься за дурацкий третий пункт?

Тая сделала вид, что задумалась.

– Да, так и есть.

Игнат приготовился кинуть последний дротик, поднял руку и прицелился. Почувствовав, как тёплая ладонь Таи коснулась его плеча, он непроизвольно вздрогнул, его рука сдвинулась в сторону всего на несколько миллиметров, но этого хватило, чтобы дротик проскользнул мимо мишени и воткнулся в стену. Когда Игнат повернулся к Тае, в его глазах явно читалось недоумение и досада.

– Я просто хотела предложить попить чай, не думала, что ты так дёрнешься, что отправишь дротик в молоко, – простодушно призналась Тая, – можешь последний бросок повторить.

Игнат был озадачен собственной реакцией на безобидное прикосновение. Молча собрал все дротики и вручил их Тае.

– А ты, Витаминка, не так проста, как кажешься. Не нужно мне подачек. Пусть будет тридцать один. Но ты так и не сказала, что буду делать я, если вдруг проиграю.

Тая встала перед мишенью, перекинула все дротики, кроме одного, в левую руку и прицелилась.

– Ты наденешь на работу розовую рубашку, – Тая на мгновение задумалась, поняла, что розовая рубашка – это слишком скучно, их все подряд носят, и мстительно добавила: – С маками. Красными!

Все пять дротиков она отправила в полёт подряд, почти без пауз. Игнат нехотя подсчитал.

– Тридцать девять. Хитрая колбаса. А ещё притворялась, что не знаешь, с какой стороны подойти к мишени.

Тая пожала плечами.

– Кажется, вспомнила, как это делается.

Она подошла к стене и принялась вынимать дротики, повторно подсчитывая очки.

Шагнув вперёд, Игнат встал вплотную к её спине.

– Дай сюда. Я все перекидаю и теперь не буду поддаваться.

– Умей проигрывать, – нравоучительно заметила Тая.

Она стиснула дротики в ладони и попробовала вывернуться, но Игнат обхватил её рукой за талию и попытался поймать кисть с зажатыми в ней дротиками. Стараясь выкрутиться из крепких объятий, Тая беззвучно извивалась и пыхтела. На мгновенье она затихла и внезапно поджала ноги. Игнат не ожидал такого маневра и, потеряв равновесие, чуть не рухнул вместе с ней на пол.

Быстро выровнявшись, он перехватил Таю удобнее. Она снова обманчиво затихла, но теперь он ей не доверял и держал крепко. Тая не стала бороться, а ловко провернулась в кольце его напряженных рук. В этот момент Игнат наконец поймал её трепыхающуюся руку и победно воскликнул. Тая, не раздумывая, уткнулась носом в майку Игната, укусила его чуть ниже воротника.

Ощутив сквозь ткань острые зубы, Игнат изумлённо замер. Это было не столько больно, сколько неожиданно и даже интимно. Тая разжала челюсти и отклонилась. Она сама не могла поверить, что только что укусила своего начальника и, кажется, уже не в первый раз. В этот момент дверной звонок трелью огласил квартиру, Игнат и Тая, словно по команде, отступили друг от друга и нехотя расцепили взгляды.

Звонок прозвучал повторно, Игнат обогнул колонну с дартсом и направился к двери.

Евгения вошла плавно, будто в замедленной съёмке. Наткнувшись взглядом на растрёпанную и разрумянившуюся Таю, резко остановилась, но быстро взяла себя в руки. Её глаза покраснели от пролитых слёз, даже макияж не смог скрыть опухших век. Игнат закрыл дверь и приблизился к гостье. Она не предупреждала, что собирается заехать, видимо, и не планировала.

Евгения недоумённо оглянулась, её взгляд тут же упёрся во влажный след на майке Игната и снова метнулся к Тае.

– Извините, что помешала.

Игнат растер место укуса ладонью и улыбнулся.

– Не помешала. Может, чаю?

– Пожалуй, можно, – нехотя, словно через силу, согласилась она.

Тая ринулась на кухню, желая заняться чем угодно, лишь бы не видеть их обоюдную растерянность. Вскипятив воду, она заварила ароматный чай и красиво разложила на тарелке печенье.

– Чай готов.

На её реплику никто не отреагировал, Тая выбралась из-за стола и нашла взглядом Игната. Он стоял к ней спиной, почти полностью закрывая собой Евгению. Из-за его плеча виднелась только часть прически и плечо женщины. Её тонкая рука то взволнованно поднималась, то опускалась, как подбитая птица. Пальцы тянулись прикоснуться к Игнату, но замирали в нескольких миллиметрах и снова устремлялись в полёт. Голоса звучали напряжённо, но тихо. До Таи долетали только шипящие звуки, будто она подслушивала беседу двух змей. Последняя фраза Игната прозвучала на тон выше, и Тая поняла, что скорая свадьба больше не секрет.

– Хотела на двух стульях усидеть? Раз ты приняла его предложение, значит, выбор сделан, не смей больше сюда приезжать. Никогда. Я тебе не запасной вариант.

Евгения не ответила, бросила грустный взгляд в сторону Игната и быстрым шагом покинула квартиру.

Какое-то время он не двигался и, как загипнотизированный, смотрел в одну точку. Тая понадеялась, что гроза миновала, но Игнат развернулся к полке и ударил кулаком по книгам. А потом ещё раз и ещё, пока корешки не промялись, приняв на себя волну его злости.

Игнат с изумлением посмотрел на свою руку, боли, на которую он рассчитывал, почему-то не было. Он скинул книги с полки и, громко хлопнув дверью, вышел из квартиры вслед за Евгенией. Тая так и осталась стоять с чайником в руках, напуганная неожиданной агрессией Игната. Вопрос с будущей мачехой решился без её участия. Теперь можно было приступать к новому этапу: познакомить его с девушкой с четвёртого этажа. Вот только как теперь разговаривать с Игнатом в таком настроении? Он же и её случайно прибьет.

Устроившись на широком подоконнике около круглой кровати Игната, Тая выпила чай и съела половину упаковки печенья. За окном сгущались сумерки, они с опаской подползали к домам, шарахаясь от освещённых окон. Ещё немного, и ночь полностью накроет город. Тая придвинулась к окну и расплющила нос о стекло. На тротуаре около палисадника стояла парочка. Юноша и девушка светились всеми оттенками оранжевого и жёлтого, озаряя переливчатым пламенем плотный серый воздух. Их любовь ещё не родилась, она таилась в глазах и в движениях, но из-за вороха сомнений оставалась непринятой и непонятой. Девушка покачивалась с пятки на носок, ожидая от собеседника каких-то действий, парень мял в руках книгу и что-то быстро говорил.

Тае хотелось выбежать и прямо сейчас толкнуть их друг к другу, чтобы они перестали тратить время и озвучили уже свои чувства, пока не поздно и жизнь не развела их по разным городам. Тая приподнялась на колени, с волнением ожидая окончания их беседы. Парень улыбнулся и направился к ступеням, а девушка осталась стоять в растерянности, её лицо выражало такую глубокую печаль, что она готова была заплакать.

Тая слезла с подоконника и замерла с чашкой в руках. В дверях стоял Игнат. Он взъерошил волосы и торопливо отвёл взгляд.

– Я не хотел выглядеть настолько несдержанным. Надеюсь, не сильно тебя напугал?

Тая поставила чашку на стол и приблизилась к Игнату. Он заметно нервничал и все еще злился. Она хотела сказать, что Евгения не его любовь, а значит, боль пройдёт без следа, ведь потревожено было не сердце, а самолюбие, но поняла, что он её сейчас не услышит. Приблизившись вплотную, она обняла Игната за талию и прижалась щекой к груди.

Он шумно выдохнул и опустил подбородок на её макушку, руки скользнули по запястьям, поднялись к плечам, там и остановились. Его сердце билось прямо под ухом Таи. Сначала быстро, но постепенно пульс замедлился, дыхание стало ровным.

Игнат нехотя отстранился.

– Спасибо, – голос прозвучал хрипло.

Тая ободряюще улыбнулась и отошла назад.

Не дожидаясь Игната, она направилась к варварски разорённым книжным полкам. Большинство книг вернулись на место, но четыре он сильно помял, и она отложила их в сторону. Игнат поднял одну из них и повернул обложкой к Тае.

– «Взаимная ошибка», – прочитала она вслух, – звучит символично. Это, кажется, из моей коллекции романов.

Игнат поднял следующую испорченную книгу и сам озвучил название:

– «Анатомия человеческой глупости». Это уж слишком, – он забрал у Таи все помятые книги и отнёс в урну, – не смей читать на них названия, а то вдруг там ещё что похуже.

Тая расправила книги на полке, скрывая образовавшуюся пустоту, и бросила через плечо:

– Что, например? «Самый неуклюжий любовник» или, может, «Самовлюблённый пингвин как диагноз»?

– А я уже понадеялся, что мы друзья, – притворно расстроился Игнат, – и любовник я, чтоб ты знала, уклюжий.

Тая вернулась на подоконник и невзначай бросила взгляд в окно. Тех, за кем она наблюдала, уже не было. Она хитро прищурилась и решилась на эксперимент.

– Вот ты не веришь в мои способности, а я могу доказать.

Игнат недоверчиво изогнул бровь.

– И как же?

– В вашем доме живёт паренёк, высокий, худой, в очках, волосы светлые, носит толстовку с принтом Джокера.

– Саня Петухов, – уверенно сказал Игнат и сел рядом.

– Он влюблён в девушку с чёрными косами и выразительными бровями. Невысокая такая, смуглая.

– Виолетта. Фамилию не помню. Заметная девчонка, будет настоящей красавицей. К чему ты клонишь?

Тая загадочно улыбнулась.

– Они идеальная пара, две половинки одного целого. Если не будут ерундить, то родится любовь.

Игнат громко расхохотался, чем поставил Таю в тупик. Она обиженно фыркнула.

– И что же смешного в моих словах?

– Да о том, что Саня в неё влюблён, знает весь двор. Тоже мне купидон! Он сохнет уже лет пять, но Виолетта слишком популярная девушка, чтоб обращать на него внимание. Тем более они с детства знакомы, он уже давно во френдзоне.

– А вот и нет, – чётко проговорила Тая, – она влюблена в него, но боится признаться в этом, хотя явно ожидает, что у Сани хватит смелости.

– Да ладно! – неподдельно удивился Игнат. – В Саню?

Тая встала с подоконника и направилась к выходу.

– С первой любовью так часто бывает, им необходимо немножко помочь.

Игнат догнал Таю у двери.

– И что ты собираешься делать?

– Сейчас увидишь и даже поможешь.

Они вместе спустились по лестнице и вышли на улицу. Тая оглядела двор и, заприметив палисадник с маками, повернулась к Игнату.

– Где окна Виолетты?

Взгляд Игната пробежался по этажам.

– Вот эти, с фиолетовыми шторами.

– Как удачно, – радостно воскликнула Тая и перелезла через невысокое ограждение цветника.

– Что ты творишь? – прошипел Игнат, стараясь изо всех сил выглядеть ниже и незаметнее. – Ты воруешь… цветы?

Таю не интересовала красота маков, она безжалостно срывала только красные лепестки. Набрав полные ладони, протянула руки.

– Держи.

– Ты сошла с ума. Местные добросердечные бабульки нас проклянут и покалечат, – укоризненно покачал он головой, но лепестки забрал.

Освободив ладони, Тая набрала ещё немного и перелезла обратно на дорожку.

– Пойдем творить чудо.

Устроившись под окном Виолетты, Тая принялась выкладывать на дорожке сердце из маковых лепестков. Видя, что Игнат не собирается помогать, она удивлённо приподняла брови.

– Ну же, не стой. Быстрее справимся.

Игнат нехотя опустился на колени и съехидничал:

– Самая банальная и глупая затея. Это и есть работа купидона? Тогда неудивительно, что я до сих пор без пары.

Тая не подняла головы и продолжила выкладывать фигуру из лепестков.

– Самые простые пути всегда самые действенные. Зачем изобретать новый велосипед, если и старый прекрасно ездит?

– Ну и как Виолетта узнает, кто автор вандализма под её окном?

Тая поправила сердечко и добавила снизу одну-единственную букву «С».

– Мы оставим подсказку, а остальное она сама додумает.

– Почему?

– Потому что хочет, чтобы было именно так. А Саня не сможет сразу признаться, что это не его рук дело.

Рядом послышались шаги, кто-то шёл по дорожке.

Игнат встал и отряхнул джинсы.

– Валим, Витаминка.

Он рывком поднял Таю, и они, словно нашкодившие дети, побежали в подъезд.

Уже в квартире Игнат устало опустился на диван и звонко рассмеялся.

– Из-за тебя меня оштрафуют за мелкое хулиганство.

Тая села рядом и удивлённо заглянула в его лицо.

– Я сейчас поняла, что до субботы ни разу не слышала твой смех.

– Так я давно столько и не смеялся, – Игнат сам был удивлён. – Надеюсь, твоя примитивная уловка с маками сработает. Саньку не помешало бы сбросить оковы девственности.

Едва договорив, он получил удар в плечо.

– Опять ты всё опошляешь! Это любовь. И не просто первая, в их случае истинная.

Игнат потёр плечо и болезненно поморщился.

– Ну как ты это понимаешь? Как ты видишь, что они пара?

– Это тяжело объяснить. Не вижу, скорее чувствую.

Игнат задумался и не сразу решился на вопрос.

– А ты чувствуешь, Евгения – моя пара?

Тая немного отодвинулась и слегка прищурилась.

– Нет. Теперь я это точно вижу. Не твоя. Если ты прислушаешься к своему сердцу, то сам поймешь, что твои чувства к ней не любовь. Боль от предательства пройдет, как только ты простишь и её, и отца.

– Она его пара?

– Не знаю, может, и нет, – нехотя призналась Тая.

– Если ты такая умная, что же Дяде Пете пару не нашла? Мучила бедную кошку, живодёрка.

Тая фыркнула и снова попыталась ткнуть Игната кулаком в плечо, но он поймал её руку и слегка сжал запястье.

– На мне уже и так живого места нет. Как я объясню это девушке, с которой ты меня сведёшь? Решит ещё, что я сторонник БДСМ[4]. А я ведь очень нежный любовник.

– Кстати, о девушке. Кажется, я нашла твою пару, – обрадовалась Тая возможности уйти от опасной темы, – она новенькая, с четвёртого этажа. Пока я о ней ничего не знаю. Но я чувствую, что она та самая, – воодушевилась Тая и попыталась выдернуть руку из цепких пальцев.

– Что-то мне не хочется пока ни с кем заводить отношения. – Игнат перевернул кисть Таи и посмотрел на её ногти, как обычно, яркие и очень коротко подстриженные.

– Но это не просто отношения, это любовь. Её не заводят, как вредную привычку или домашнее животное, она сама рождается, – пролепетала Тая, жутко стесняясь своего маникюра.

Игнат отпустил руку Таи и поплёлся в ванную комнату. На пороге оглянулся и задумчиво пробормотал:

– Если у Сани завтра срастётся с Виолеттой, я пойду с этой новенькой на свидание.

– То есть тогда ты поверишь, что я купидон?

– Обещаю, что поверю, если мне не придётся завтра идти на работу в розовой рубашке с красными маками.

Тая засмеялась и шутливо погрозила пальцем.

– Ну уж нет. Проиграл так проиграл.

Когда Тая вышла из душа, Игнат уже выключил свет и лежал на кровати с закрытыми глазами. Она пробралась к дивану и как можно тише опустилась на хрустящую простыню. Игнат тяжело вздохнул и перевернулся на бок. Тая помрачнела: не так-то легко ему расстаться с иллюзией о будущем с Евгенией.

Через какое-то время в темноте раздался голос, совершенно спокойный, с лёгким налётом любопытства:

– Хотя бы скажи, во сколько лет ты впервые поцеловалась? Можешь не признаваться с кем.

Тая оторвала голову от подушки и увидела Игната, сидящего на кровати вполоборота. В лунном свете его волосы отливали серебром, плечи будто присыпало блестящей пудрой.

– В девятнадцать лет, – настороженно призналась она, ожидая смеха и язвительных шуток по этому поводу.

Игнат молчал, он явно растерялся.

– Наверное, это был самый потрясающий поцелуй? – наконец отреагировал он.

– Самый отвратительный, – Тая гадливо передёрнула плечами, – он выкурил сигарету, а до этого пил пиво и, судя по всему, ел шпроты.

Игнат снова не смог сдержаться и звонко рассмеялся.

– И это был твой первый поцелуй? Прозвучало поразительно мерзостно. Надеюсь, последующие были лучше и не отбили на всю жизнь охоту целоваться?

Тая перевернулась на спину и подняла глаза на потолок.

– Не отбили. Я люблю целоваться, – сказала она и тут же пожалела об откровенности. В который раз она забыла, что рядом с ней не друг, а начальник, которому она ищет пару.

Игнат неопределённо хмыкнул и лёг на кровать.

– Спокойной ночи, Витаминка.

– Спокойной ночи, Игнат Савельевич, – хмуро отозвалась Тая, злясь на себя за болтливость.

8 глава. Какой мужик может склеить бабу в такой отвратительной рубашке?

Теперь тренажёры были в полном распоряжении Таи, поэтому не было необходимости ехать с утра пораньше в старенький зал. Освободившееся время перед работой она решила использовать для приготовления завтрака. Вчера она замесила сдобное тесто, но, так ничего с ним и не сделав, засунула в холодильник. Покопавшись на полках, Тая обнаружила корицу, видимо, Игнат использовал её для кофе.

Тая задумалась и, перебрав в голове быстрые рецепты, остановилась на улитках с корицей. Раскатывая пласт теста, Тая поглядывала на круглую кровать. Игнат спал, лёжа на животе, уткнувшись носом в согнутый локоть, простыня съехала вниз, но, к счастью, ничего не оголила. Когда он снова поменял положение, выглянула резинка трусов. Тая облегченно выдохнула и тут же немножечко расстроилась. Даже в расслабленном состоянии мышцы на спине Игната выглядели впечатляюще, ей стоило немалых трудов прекратить бессовестное разглядывание.

Тая ухмыльнулась, вспоминая ночной разговор: пожалуй, нужно лучше следить за языком и сторониться личных разговоров. Она уже не в первый раз забыла, что он начальник и в каком-то смысле её клиент. Чем дольше Тая находилась рядом с Игнатом, тем отчётливее понимала, что в нём находят женщины.

Она быстро навертела улиток и уложила их на противень. Отправив будущий завтрак в духовку, замерла, оторопело разглядывая кнопки. Эта духовка больше походила на космический корабль, чем на банальную кухонную технику. В её квартире духовой шкаф был намного проще, и температуру на нём невозможно было выставить с помощью термометра, который сломался ещё у предыдущих хозяев. Годы тренировок привели к тому, что Тая научилась определять нужную температуру по высоте пламени.

Она в задумчивости приоткрыла дверцу, рассматривая раздувшиеся и готовые к румяному загару улитки, и только сейчас заметила на нижнем поддоне инструкцию. Игнат ещё ни разу не использовал духовой шкаф. К счастью, техника порадовала современностью, достаточно было выбрать в меню нужное блюдо, и печка сама подбирала температуру и время приготовления. Тая протёрла её изнутри и, выставив нужные параметры, вернула противень в духовку. Не дожидаясь окончания цикла выпечки, она накарябала записку «Завтрак внутри», нарисовала стрелочку, указывающую на печку, и оставила на столе.

Сегодня ей необходимо было увидеться с Фаиной, зарядиться её спокойствием и солнечным настроением. При мысли о встрече с наставницей Таю охватило чувство тревоги. Опять придётся лукавить и утаивать правду об Игнате. Зато вчерашняя вылазка в палисадник обещала закончиться рождением истинной любви, а этим можно будет похвастаться, но, наверное, ещё не сегодня.

Игнат проснулся от аромата свежей выпечки, рот тут же наполнился слюной. Поначалу он решил, что это часть сна, но запах корицы защекотал нос, заставляя поверить в его реальность. Не раздумывая больше ни секунды, он встал и оглядел комнату. Часть первого этажа в доме напротив занимала пекарня «Рогалик и булочка», но кондитерские ароматы никогда не проникали в стены его квартиры, хотя окна там частенько были распахнуты настежь.

– Витаминка! – Игнат отошёл от подоконника, его взгляд тут же наткнулся на собранный диван.

Он торопливо натянул штаны и, следуя за притягательным запахом, направился на кухню. Мельком глянув на записку, приблизился к духовому шкафу. Таймер уже не светился, значит, что бы там ни было, оно уже готово. Он открыл дверцу и глубоко вдохнул, на такой шикарный завтрак он не рассчитывал, планировал перекусить где-нибудь на бегу.

Доедая четвёртую булочку, Игнат откинулся на спинку стула и оттянул пояс брюк. Если так и дальше пойдёт, он отучится питаться в кафе. Тая живёт здесь всего три дня, а он уже привык к горячим вкусным завтракам. Его сытый рассеянный взгляд остановился на тетради, в которой Витаминка с завидной регулярностью что-то строчила. Если допустить мысль, что она купидон, то это в каком-то роде отчёт о её работе. Игнат тщательно вытер руки и взял тетрадь, едва не выронив из страниц ручку с погрызенным колпачком. Совесть слабо пискнула и тут же затихла под гнётом любопытства. Тая ведь сама демонстрировала потрёпанные страницы, значит, формально разрешение на просмотр у него есть.

Открывая тетрадь, он был полон сомнений, особенно позабавила надпись «Скрижали любви». Но потом так увлёкся, что не заметил, как потратил час на исписанные мелким почерком строчки. Это были рассказы, наполненные счастьем, страстью, ревностью, страхом и блаженством. С точки зрения орфографии эти зарисовки были сырые, недоработанные, но пропитанные эмоциями и характерными для Витаминки жизнелюбием и прямотой. В четырёх коротких отрывках упоминался он сам.

Это его озадачило. В то, что Тая купидон, он не верил, но, судя по всему, в это верила она сама. Все эти девушки и правда появлялись в его жизни, но он и не подозревал, кто стоит за этими якобы случайными встречами. Игнат непроизвольно вздрогнул, волосы на затылке зашевелились, внутри неприятно похолодело. Неужели Тая действительно психопатка? Не может же она и правда быть купидоном?

Вместе с тетрадью Игнат вернулся за стол и снова погрузился в записи Таи. В принципе, во всех историях её вмешательство было минимальным, она либо подстраивала знакомство, либо организовывала ситуацию, при которой люди не могли не обратить друг на друга внимание, иногда подталкивала к признанию.

Все девушки, которых он встретил благодаря купидонскому вмешательству, ему действительно понравились. Никто не заставлял его приводить их домой и приглашать на свидание. Он сделал это сам. С самого начала он знал, что эти отношения одноразовые, и для него никогда не шла речь о любви, как бы там Тая ни ликовала, что нашла ему пару. К тому же её работа над его счастьем началась не так давно, всего-то месяц назад, до этого он как-то сам умудрялся заводить знакомства.

Пустота внутри отступила, заполнилась улиткой с корицей. Допивая чай, Игнат уже не злился на Таю за её странное хобби, скорее свыкся, как с пирсингом и синими прядями.

Телефон зазвонил уже во второй раз, и Игнат вспомнил, что внизу его ждёт Матвей. Он вернул тетрадь на место, не забыв про ручку, сполоснул чашку и поспешил вниз. На втором этаже резко затормозил, увидев у дверей Сани Петухова потрясающую картину. Саню целовала Виолетта. Именно так. Девушка прижимала его к двери, крепко собственнически обняв. Он же развел руки в стороны, словно удивление распяло его и припечатало.

Игнат достал телефон, сделал пару снимков и быстро проскользнул мимо. Уже на улице он просмотрел то, что нащёлкал, и широко улыбнулся. На тротуаре всё ещё красовалось сердце из поникших лепестков, оно уже выполнило свою задачу, и сегодня дворник сметёт следы признания.

Матвей стоял около машины, как ни странно, в хорошем настроении, хотя ждать ему пришлось довольно долго. Эта его черта больше всего нравилась Игнату: ничто на свете не могло заставить Матвея хмуриться или на кого-то злиться. Если он и вспыхивал, то остывал так же быстро.

– Куда едем? – Матвей подозрительно сощурился. – Ты чего такой… довольный?

Игнат спрятал телефон в карман и открыл дверцу.

– Вкусно позавтракал, – он похлопал себя по плоскому животу. Тот был как переспелый арбуз, готовый лопнуть в любую секунду. – В воздухе пахнет…

– Это не я, – засмеялся Матвей.

– Я хотел сказать, в воздухе пахнет любовью.

Матвей сделал вид, что задумался.

– Это тоже не от меня, – он сел в машину и бросил взгляд в зеркало заднего вида. – В «Стекляшку»?

– Сначала в New look. Мне нужна новая рубашка.

– Нового оттенка белого?

– Почти.

В магазине, громко именуемом салоном мужской моды, Игнат поставил в тупик всех консультантов, даже Лелю, привыкшую к его запросам. Не один раз для него шили на заказ пиджаки и брюки, но ещё никогда он не требовал розовую рубашку с красными маками.

Леля сначала пыталась тактично намекнуть, что это не в стиле Игната, но в итоге сдалась, решив, что ему подойдёт даже такой кич. Впрочем, изделия с маками у них не нашлось, не было в линейке. Пришлось ограничиться мелкими голубыми цветочками, но для консервативного клиента и это было далеко за гранью привычного.

Матвей сидел в кресле и листал журнал, увидев Игната в непривычном одеянии, он едва сдержал смех.

– Ты же в курсе, что это цветочки? На розовом.

Игнат несколько раз повернулся перед зеркалом, пытаясь свыкнуться с мыслью, что мужчина в отражении не случайный безвкусный сноб, а он сам.

– На лососевом, – нравоучительно заметил он.

Лёля веско кивнула и улыбнулась.

– Красивый неординарный цвет.

Матвей не выдержал и засмеялся.

– Ну да, лососевый звучит лучше, но выглядит так же розово – в цветочек.

– Ты водитель или стилист? Тебя не касается, если я решил надеть что-то не совсем привычное, ты явно ничего не понимаешь в приличной одежде. Ржёт ещё тут.

Матвей не ответил, а разразился новым приступом смеха.

Игнат обречённо накинул тёмно-серый пиджак, стараясь уменьшить на себе площадь цветастого безобразия.

– Только слово скажи, и ты уволен! – пригрозил он Матвею, но тот, как обычно, не отреагировал на его сердитый тон и продолжал улыбаться, только чуть сдержаннее.

Тая как раз подъезжала к скамейке, на которой расположилась Фаина, когда услышала одиночный сигнал сообщения. Прислонив велосипед к фонарному столбу, она достала телефон и включила экран. Увидев, что отправитель Игнат, она невольно улыбнулась. Снимок разглядела не сразу, но, присмотревшись, узнала чёрные косы Виолетты и рукава толстовки Сани. И самое главное, пару окутывало призрачное фиолетовое сияние. Сладкий аромат сирени ощущался даже вот так опосредованно, через фото. Такой оказалась их любовь.

Фаина наблюдала за Таей со стороны и не упустила момент, когда её лицо озарилось улыбкой.

– Какая ты довольная.

Тая радостно воскликнула:

– Вчера я поспособствовала рождению истинной любви. Появилась ещё одна красивая пара. Доброе утро, Фаина.

– Привет, Тая. Ты вся светишься, вижу, снова в форме и находишь пары.

Тая быстро кивнула и села рядом на прогретую солнцем скамью.

– Да, я в строю.

– А как Игнат? С третьей попытки что-нибудь получилось? – нарочито спокойным голосом поинтересовалась Фаина.

Тая мысленно подсчитала, что попыток было на самом деле пять, и вчера она обнаружила шестую пару. В этот раз, несомненно, настоящую. Но вслух сказала совсем другое:

– Нет, ещё не было третьей попытки. Решила пока оставить его в покое и заняться другими. Может, ещё вернусь к нему, если вдруг встречу его истинную любовь.

Фаина ободряюще похлопала её по руке.

– Это правильное решение.

– И это ещё не всё. Помните, я рассказывала о мужчине, которого спасла в аварии? Кажется, я должна найти и его половинку. Пока ещё не знаю, как и где, но предчувствие меня редко подводит.

– Никогда.

– Что? – переспросила Тая.

– Никогда не подводит. Для тебя это не работа, это как образ жизни, ты считываешь эмоции, словно вдыхаешь их. Пожалуй, ты даже лучший купидон, чем я.

Тае стало по-настоящему стыдно. Наставница так хвалит её, восхищается, а она провалила уже пять попыток. Теперь она точно докажет, что этот Эверест ей по силам.

Попрощавшись с Фаиной, Тая запрыгнула на велосипед и направилась на работу. Когда зазвонил телефон, «Стекляшка» призывно сверкала блестящим боком. Тая мельком глянула на экран и тут же расстроилась. Сейчас ей совсем не хотелось спорить и портить такой замечательный день очередной ссорой с мамой.

Остановившись, она приложила трубку к уху.

– Привет, мам.

– Здравствуй, Таисия. Тебе удобно говорить?

– Недолго, – Тая бросила грустный взгляд в сторону «Стекляшки» и, спрыгнув с велосипеда, покатила его рядом.

– Ира приедет немного раньше, чем планировалось. Недели на две. Курсы, на которые она записалась перед поступлением, начинаются в конце июня.

– Зачем они ей вообще нужны? Она прекрасно разбирается в химии. Столько олимпиад выигрывала, а ещё год лаборантом проработала.

– Таисия, ты прекрасно знаешь, для чего нужны эти курсы.

Голос прозвучал жёстко, и Тая словно наяву увидела, как сдвинулись брови матери и лоб пресекла длинная горизонтальная морщина, которую она в детстве называла «разлом суровости».

– Ладно, я только предупрежу хозяйку, что её квартирантка приедет раньше. Там же ещё её будущая однокурсница будет жить, может, тоже на эти курсы приедет. Как раз им вместе будет нескучно.

– Вот об этом я и хотела с тобой поговорить, – в голосе снова прорезались металлические нотки, – Ира не чужой человек, двоюродная сестра всё-таки, лучше, если она какое-то время поживёт с тобой.

Тая споткнулась и выронила телефон. Он упал на угол, экран треснул, но не разбился. Лёжа на плитке, продолжал вопрошать голосом мамы:

– Таисия, почему молчишь? Таисия, я с тобой разговариваю!

Тая нехотя подняла телефон, вытерла о шорты и снова приложила к уху.

– Я слышу тебя, телефон уронила.

– Разбился?

– Нет, – она замялась, а потом выпалила на одном дыхании: – Мам, может, Ира всё-таки поживёт на съёмной квартире? Там же её однокурсница, и это намного ближе к институту. Я уже договорилась с хозяйкой. И место очень хорошее, рядом с парком.

– Таисия, не заставляй меня повышать голос. Ира приедет на выходных. Встретишь её. Как, кстати, насчёт работы, ты подыскала ей что-нибудь?

Тая страдальчески закатила глаза. Почему-то её маме очень хотелось облагодетельствовать всех вокруг и потом собирать благодарности от своих щедрот. А то, что при этом неудобства испытывает Тая, её не волновало.

– Ещё не нашла. Может, Ира сама найдёт, когда приедет сюда? – попыталась она достучаться до мамы.

Из трубки послышался длинный протяжный вздох, и, видимо, «разлом суровости» снова посетил мамин лоб.

– Ты живёшь в городе давно, училась в том же институте. Хотя я не знаю, стоило ли получать высшее образование, чтобы работать у кого-то на побегушках. Тебе проще найти работу для сестры. Постарайся.

Тая даже не успела ответить, как трубка издала короткие гудки, мама уже отключилась. Тая поплелась в «Стекляшку» в немного подпорченном настроении. Хорошо еще, что Павлина Васильевна не обратила внимания на очередное опоздание, а Лёлик одарил оригинальным комплиментом, чем случайно вернул дню солнечность.

Собрав задания, Тая отправилась в путешествие по этажам, решив в последнюю очередь заглянуть к Игнату. Она знала, что тот уже в кабинете. Юля и Катя донесли любопытную информацию о кардинальной смене имиджа главного редактора. Строгий тёмно-серый пиджак хоть и был застёгнут на все пуговицы, пестрой рубашки не скрыл. Естественно, это вызвало переполох, особенно на версии налегала влюблённая Катя. Она предположила, что Игнат бежал из дома любовницы и впопыхах перепутал одежду, нацепив что-то, принадлежащее человеку без минимальных зачатков вкуса, а возможно, даже и самой любовнице, если та была крупной дамой.

Расправившись с большинством корреспонденции, Тая отправилась на четвёртый этаж. К поискам загадочной красавицы она приступила с начала коридора, здесь двери тоже были стеклянные, поэтому найти её не составило труда. На нужной двери болталась табличка сетевой косметической компании. Тая постучала и, не дожидаясь разрешения, вошла. Девушка оторвала взгляд от монитора и приветливо улыбнулась.

Тае пришлось потратить на беседу десять минут, купить образец шампуня и средство для мытья посуды, но она узнала, как зовут пару Игната и где её нужно искать. Причину для знакомства пусть придумывает сам, ему это и без купидонов всегда прекрасно удавалось.

Спустившись на этаж ниже, Тая сразу же направилась к кабинету Игната. Он увидел её ещё издалека, отложил папку с рисунками, немного подумав, спрятал под диванную подушку и взял стопку с распечатками статей. Когда Тая вошла, он даже не повернул головы, продолжил буравить взглядом расплывшиеся строчки.

Тая разложила конверты, едва не зацепив стеклянную шарообразную вазу с чёрными и белыми бусинами, обошла внушительный письменный стол и, опустившись на пол, сложила ноги по-турецки. Ящики стола образовывали удобное убежище, скрывая Таю от коллег, мелькающих в коридоре. Игнат продолжил делать вид, что в его кабинете ничего не изменилось и на полу всего в метре от него не сидит Витаминка в бирюзовой футболке с жёлтыми ромашками. Боковым зрением он заметил, что она достала телефон и что-то пишет. Через секунду его мобильный ожил. Игнат опустил стопку листов на колени и прочитал сообщение:

«Потрясающе пакостная рубашка».

Он фыркнул и хотел уже возразить, но передумал и написал ответ, так же в сообщении:

«Это, между прочим, лососевый цвет, но откуда об этом знать девушке, которая носит вещи, сшитые из детских пелёнок?»

Тая перевела взгляд на Игната, ухмыльнулась и набрала очередное сообщение:

«Ты уже не Барс, а Свинка Пеппа[5]. Эффект вчерашних желудей, видимо».

Игнат сжал губы, его пальцы быстро и сердито отстучали на клавиатуре телефона ответ:

«Между прочим, племенной кабан».

Тая поднялась с пола и прошла мимо Игната, словно только что вошла в кабинет. У двери она хитро подмигнула и выскользнула в коридор. Игнат долго смотрел ей вслед и не сразу заметил, как телефон снова звякнул, отображая очередное сообщение.

«Я отыскала твою пару на четвёртом этаже. Её зовут Марина, она менеджер по продажам в косметической фирме. Ты обещал пригласить её на свидание, если Саня и Виолетта будут вместе».

Игнат с досады чуть не завыл. Отправляя фотографию с поцелуями влюблённой парочки, он не думал об этом обещании. Просто хотелось порадовать Витаминку.

«Надеюсь, у неё красивая попка?» – написал он, вспомнив, как ни странно, ягодицы Таи в коротких шортах.

Ответ пришёл быстро и содержал всего одну картинку – персик. Игнат в ответ отправил облизывающийся смайлик, на который Тая отреагировала смайликом, извергающим из себя зелёную рвоту.

Игнат откинул голову на спинку дивана и вздохнул. Меньше всего ему хотелось тащиться вечером в какой-нибудь ресторан и поддерживать беседу с незнакомкой, даже если у неё красивая попка.

Желая позлить Таю, он нехотя набрал ответ:

«Я приглашу её домой, поэтому погуляй сегодня часов до двенадцати».

Ответ пришёл только через час.

«Хорошо».

Тая не ошиблась. Игнат легко покорил Марину, причём знакомство с ней завёл в кафе, на виду у сотни обитателей «Стекляшки».

Катя от злости заскрипела зубами, а Юля холодно и зло прокомментировала:

– Скажите на милость, какой мужик может склеить бабу в такой отвратительной рубашке?

Катя внимательно оглядела соперницу.

– Чем же она лучше меня?

Тая неотрывно жадно наблюдала за Игнатом, пока Юля не толкнула её в бок.

– Витаминка, ты сейчас в этой девке дырку прожжёшь. Вы что, обе в Барса втрескались?

Тая тряхнула головой.

– Ну ты скажешь, Юль. Просто интересно, как он это делает? Что тут за хитрость? Почему его улыбки и пары слов достаточно, чтобы девушка дала свой номер телефона?

Катя ревниво фыркнула.

– Эта, кажется, скоро не только номер отдаст.

Провожая пару взглядом, Тая прищурилась, пытаясь увидеть свечение, но любовь, видимо, ещё не родилась. Ни музыки, ни аромата она тоже не уловила.

Когда Игнат приехал домой, Тая уже собиралась уходить. Она спрятала все вещи, которые намекали на присутствие женщины в квартире, покормила питомцев и полила цветы.

– Квартира в твоём распоряжении, – весело доложила она.

Игнат заметил, что исчезли романы в ярких обложках, радужный плед и фиолетовая кружка с кошачьими лапками.

– А в ванной ты убрала свои тюбики?

Тая взялась за ручку двери.

– Всё спрятала. В гардеробной свои шмотки сдвинула к самой стене и закрыла твоими скучными белыми майками. Я буду в пекарне напротив. Она до двенадцати работает.

Игнат медлил на пороге, не решаясь зайти, Тая сама подтолкнула его.

– Иди уже. А что ты вообще задумал? Будешь готовить для неё ужин? Если что, в холодильнике есть всё для фетучини[6] или ризотто[7].

Игнат прищурился, его глаза недобро блеснули, напоминая сейчас острую сталь. Он и сам не мог бы объяснить, что его так взбесило в вопросе Таи.

– Мне всё равно, что в холодильнике. Мы будем заниматься сексом. Хотя можно и на кухне это сделать.

Тая опешила от такой прямоты, отпрянула назад, с огорчением отмечая, что щёки окрасил румянец. Она сделала пару шагов, а потом оглянулась.

– Потом стол не забудь вытереть.

Игнат не ответил и молча закрыл дверь. Стараясь вытравить из головы взгляд Таи, он принял прохладный душ. Как раз успел переодеться к приходу Марины.

Свидание не задалось с самого начала. Его мысли постоянно разбегались, а желание флиртовать потонуло в приглушенной раздраженности. Марина уже час находилась в его квартире, и он до сих пор её не поцеловал. Сначала они пили вино, она рассказывала о своей работе, о семье, сделала комплимент дизайну квартиры. Потом они переместились на диван, где вроде и должен был случиться первый поцелуй, но Игнат почему-то медлил, хотя Марина сделала не один намёк, что сейчас самое время. Когда она сама решилась на активные действия и ринулась к нему, он словно невзначай отклонился.

– Может, чаю попьём? У меня есть обалденные булочки с корицей.

Марина загадочно улыбнулась и направилась за Игнатом на кухню.

– Но мы же ещё вино не допили?

Игнат разложил булочки на тарелке, разлил чай и жестом предложил садиться.

– Поверь, такие вкусные ты никогда не ела.

Марина нехотя взяла одну булочку, повертела её в руках и откусила.

– Действительно, вкусные. Где ты их купил?

Игнат сделал глоток чая, подошёл к окну и тут же пожалел об этом. Отсюда как раз открывался вид на ту часть пекарни, где за панорамным окном расположились столики. На мягком диване со множеством подушек сидела Тая. Она забралась на сиденье с ногами, ослабила хвост, растрепала волосы и, видимо, чувствовала себя вполне уютно. На столе лежала открытая тетрадь, Тая снова писала о своей купидонской работе. Игнат хмыкнул, возможно, сейчас она живописует их с Мариной будущие отношения. От этой мысли он снова разозлился, но произнес довольно сдержанно:

– Купил в пекарне.

Марина подошла и встала рядом. Её горячее плечо коснулось руки Игната, пальцы скользнули по его спине, сдвинулись к пояснице и слегка погладили напряжённые мышцы.

– М-м-м. А завтра утром они там будут?

Игнат развернулся спиной к стеклу и пристально посмотрел на Марину. У неё были красивые бездонные глаза, нежная белая кожа. Мечта, а не девушка. Он склонился и, закрыв глаза, с силой прижался к её губам. Она с готовностью подалась навстречу ему, обняла за шею и сразу же углубила поцелуй. Уже через пять секунд Игнат понял, что думает о ремонте в квартире Таи и, кажется, совершенно не шевелится. Поцелуй затих сам по себе, сильно ударив по донжуанской репутации Игната

Не заметив активности с его стороны, Марина отстранилась.

– Что-то не так?

– Всё нормально, – он вернулся к столу, разлил оставшееся вино и залпом выпил свою порцию, – просто устал.

Марина тоже взяла бокал, повертела его в руках и, не притронувшись, отставила.

– Я, пожалуй, пойду домой.

Игнат задумчиво потёр подбородок, но остановить её не попытался, даже не проводил к выходу.

Когда дверь хлопнула, он осушил бокал, который предназначался Марине, и снова подошел к окну. Глядел в темноту, нарочно избегая освещенной витрины пекарни.

Очень скоро свет в «Рогалике» потух, но Тая всё не возвращалась, хотя стрелки пересекли полночь двадцать минут назад. Игнат снова принял душ, лёг в постель, но почти сразу же снова встал. Натянув спортивные штаны, он вышел из квартиры, бормоча ругательства.

Тая сидела на скамейке возле подъезда и читала книгу. Жёлтый свет фонаря окутывал её облаком. Вокруг яркой лампы кружились мошки и крупные жуки, иногда они падали на страницы книги, но Тая равнодушно смахивала их и продолжала читать.

– Час ночи, иди домой, – Игнат встал рядом и сложил руки на груди.

– До конца главы дочитаю и приду, – она подняла глаза. – Марина уже уехала?

– А ты не видела? Разве она не мимо тебя прошла?

Тая снова склонилась над книгой и еле слышно произнесла:

– Стол вытер?

Игнат не шелохнулся. Чем больше он злился, тем спокойнее выглядел. Все, кто хорошо знал эту особенность, сразу ощущали напряжение и старались ретироваться заранее. Тая не знала и последовавшему взрыву удивилась.

Он не сдвинулся и почти не изменился в лице, но голос искрил от сдерживаемого раздражения.

– Ты себе слишком много позволяешь. Не вмешивайся больше в мою личную жизнь. Не смей подкладывать девушек в мою постель. Я сам хочу решать, с кем мне спать, а с кем нет. Тебя это не касается. С чего ты решила, что ты купидон? Психопатка и есть.

Захлопнув книгу, Тая посмотрела на Игната долгим мрачным взглядом и направилась к подъезду. Он не стал её догонять и сел на всё ещё тёплую скамью, туда, где несколько секунд назад сидела Тая. Злость и раздражение схлынули, оставив непривычное чувство опустошения. Он был уверен, что прав, но почему теперь ему так стыдно за то, что грубо озвучил свои мысли?

Жуки кружили над ним, шипели, стукались о лампу фонаря и падали на голову. Их жужжание было созвучно шуму в голове Игната. Он впервые заблудился в собственных эмоциях. Явственнее всего ощущалась злость. Слишком уж неожиданно выяснилось, что у его отношений есть режиссёр, а желания следовать чужому сценарию не было абсолютно. Где-то глубоко внутри свербела еще одна мысль: его бесила та лёгкость, с которой Тая уступила, даже нет, подтолкнула его в объятия другой женщины.

Он поднял взгляд на окна своей квартиры, там горел свет, значит, Тая еще не спала. Сделав несколько глубоких вдохов, Игнат поднялся и поплёлся домой. От разговора не убежать, тогда зачем медлить?

Толкнув дверь, он молча вошел в квартиру. Тая сидела на диване, согнув ноги, на её коленях лежала распахнутая тетрадь, в растрепанной шевелюре торчала ручка. Тая уже надела пижаму, но сонной или расслабленной не выглядела. Дышала она тяжело, словно всё то время, что он просидел на скамейке, посвятила бегу по потолку.

Игнат встал напротив и устремил на Таю взгляд, полный нетерпеливого внимания.

– Извини.

Она ответила не сразу, какое-то время глубоко дышала, успокаиваясь, только потом подняла глаза и миролюбиво улыбнулась.

– Ладно.

Игнат продолжал стоять, он не ожидал, что Тая так просто и легко примет его извинения. Уже приготовился оправдываться и спорить.

– И всё? – вырвалось у него.

Тая опустила тетрадь, её пальцы слегка дрожали.

– Я уже выместила злость на груше. Но это хорошо, что ты извинился, иначе мужской персонаж в моём рассказе скопытился бы в страшных муках.

Игнат только сейчас обратил внимание, что костяшки на руках Таи сбиты в кровь, она даже не потрудилась обмотать руки бинтами, перед тем как напасть на грушу. И злость её была нешуточная.

Он передёрнул плечами, улыбка вышла натянутой.

– Ты не безобидная сумасшедшая.

Тая перевела взгляд на свои кисти.

– Нет, не безобидная, сам меня психопаткой назвал, – напомнила она без негодования в голосе. Извинения она действительно приняла.

Игнат сел на диван и, потянув Таю за щиколотки, положил её ноги на свои колени.

Тая почувствовала себя волнительно и одновременно неловко. Ноги она брила дня два назад, и сейчас они наверняка кололись, как ёжики, но Игнат сделал вид, что ничего не заметил, устало откинулся на мягкую спинку, продолжая машинально поглаживать её стопы.

– С чего ты вообще решила, что Марина моя пара? Она, конечно, очень красивая, в неё, в принципе, легко влюбиться, но почему именно она?

– Я же говорила, это тяжело объяснить. Я это не зрением вижу, а будто чувствую. Словно мне нужно выбрать из вороха похожих половинок именно те, что подойдут друг другу по цвету, по запаху, фактуре, звучанию. Это как собирать пазл из двух частей. На первый взгляд кажется, что много одинаковых, но, когда их сопоставляешь, картинка не получается, хотя вроде и цветовая гамма общая, и выемки-впадины на сто процентов совпадают. А я сразу чую, где родится любовь, и вижу тех, кто находится на грани, готовый её найти. Ну, это как выбрать пару из кучи одинаковых на первый взгляд чёрных носков.

– После стирки всегда один остаётся без пары, – откликнулся Игнат.

Тая улыбнулась.

– Я навещала Константина – мужчину, которого мы спасли в аварии. Когда я приходила, он спал, но я сразу поняла, что должна найти его половинку. Такие встречи в моей жизни никогда не происходят случайно. Он готов сойтись со своей истинной любовью, а значит, она где-то рядом.

Игнат ненадолго задумался.

– Но со мной почему-то не получается?

– Не получается, – Тая трагически вздохнула, – если я правильно нахожу половинки, происходит чудо – рождение истинной любви. У тебя ни с одной девушкой точно ничего не родилось.

– Вот и хорошо, что не родилось, – ухмыльнулся Игнат. – Рано мне ещё становиться отцом.

Тая попыталась вытянуть ноги из цепких рук Игната, но тот снова уложил их на свои бёдра и даже чуть-чуть прижал, показывая, что не позволит повторить этот манёвр.

– А раньше ты ошибалась?

Тая вздохнула. Опять они обсуждают то, о чем ему вообще не положено знать.

– Когда только начала этим заниматься, случались промахи. Я тратила много времени, чтобы найти половинки, иногда ошибалась, но обычно уже следующая попытка была удачной.

Игнат задумался, продолжая согревать ладонями щиколотки в цветных носках.

– Может, это со мной что-то не так?

– Может, – легко согласилась Тая с намеренно беззаботной улыбкой. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на мурашки, ползущие вверх по позвоночнику.

– А может, это купидон мне достался бракованный? – насмешливо предположил Игнат. – Как ты можешь разбираться в любви, если сама не любила?

Тая фыркнула от возмущения.

– С чего это ты решил, что я не любила? Истинную любовь не встретила, но в чувствах и симпатиях разбираюсь прекрасно, а вообще, кто бы говорил! Ты сам не любил. И сам ты бракованный!

Игнат довольно улыбнулся, провокация удалась.

– Как так получилось, что ты поцеловалась впервые в девятнадцать лет? Ты что, жила на необитаемом острове, в монастыре, за забором с колючей проволокой?

Игнат попытался поймать её уклоняющийся взгляд, задержать его, но Тая всё-таки опустила глаза и, когда он уже не ожидал, что она ответит, нехотя призналась:

– Я долго была влюблена в вымышленный образ. Мне было всего одиннадцать, я выросла в доме филологов, запоем читала романы и придумала себе принца. Он мне приснился, хотя лица я не помню, помню общее впечатление, образ. Ни один парень из плоти и крови не мог с ним сравниться.

Игнат не сразу нашёлся, что ответить. Скользнул рукой по голени Таи, побарабанил пальцами по берцовой кости и поднял взгляд.

Тая смотрела на него, ожидая приговора своей наивности.

– По-твоему, это глупо? – спросила она.

– Глупо, но не ново. Вечно вы, женщины, придумываете себе идеальный образ, влюбляетесь в мистера Дарси[8] или Рэтта Батлера[9] и потом не можете свыкнуться с обычными мужчинами. Живые люди просто не дотягивают до этих мегакрутых мужиков.

Тая виновато призналась:

– Так и есть. Но я и не хочу влюбляться.

– Это почему же? – искренне изумился Игнат. – Разве не все девушки мечтают о «долго и счастливо»?

Тая не хотела говорить, она и так уже слишком много рассказала о купидонах, но Игнат смотрел на неё с таким неподдельным интересом, что она решилась:

– Потому что, как только допущу рождение своей истинной любви, я потеряю способности купидона. Стану обычным человеком без дара ощущать чувства и видеть любовь. А ещё я не смогу видеть порносны.

Тая запнулась и резко замолчала, но последние слова уже вылетели, вызвав звонкий смех Игната.

– Так и думал, что дело в порноснах. Не хочешь лишиться ночного кабельного канала с порнушкой?

Тая вскочила, её глаза гневно сверкали.

– Это просто оговорка. Заколебал уже с этими порноснами, вот и я их так назвала!

– Ладно тебе. Смотри-ка, как разозлилась, кулаки опять чешутся, что ли? – он поднялся и направился к своей кровати. – Почеши о свои небритые ноги.

Тая вспыхнула и бросила ему вслед диванную подушку. Игнат присел, и снаряд, пролетев над его головой, угодил в стену.

– Вот не буду тебе больше помогать в поисках любви!

– А я и не говорил, что хочу влюбиться, может, одноразовый секс меня вполне устраивает, – произнёс Игнат, прежде чем скрыться за дверями ванной.

Уже в темноте, когда они лежали каждый в своей постели, Игнат примирительно попросил:

– Пожарь, пожалуйста, утром оладушков. Не могу поверить, что не ел их лет десять. В этом я на сто процентов уверен, их я люблю.

– Ну, хоть твой желудок нашёл свою истинную любовь.

9 глава. А теперь смотри, как нужно работать, купидон

Тая проснулась, как обычно, рано, успела позаниматься на тренажёрах, принять душ и замесить жидкое тесто. Но готовить пока не стала, решила подождать, когда проснётся любитель оладий. Только она достала тетрадь, намереваясь записать лямурный сон, как Игнат потянулся и недовольно пробурчал:

– Что-то не пахнет ничем вкусным.

– Не обнаглели ли вы, Игнат Савельевич? – Тая нажала кнопку на чайнике и достала сковороду.

Пока Игнат находился в ванной, квартира успела наполниться ароматом жареных оладий. К столу он подошёл уже в свежей рубашке, гладко выбритый, благоухая лосьоном. Приготовленный чай он оставил без внимания и направился к кофеварке.

Тая суетилась у стола, успевала записывать в тетрадь очередной сон и снимать оладьи со сковороды. Кошка вертелась под ногами в надежде, что и ей перепадёт лакомый кусочек.

Игнат взял чашку кофе и сел на стул подальше от плиты, чтобы не мешать Тае, к тому же так удобней было наблюдать за её мельтешением. Как обычно, она выглядела ярко: алый топ на тонких бретельках, зелёные джинсы и взлохмаченные волосы, едва прихваченные заколками в виде пчёл. Сегодня в её ушах были разные серёжки. Слева – серебряная лягушка и два колечка с плетением, справа – маленький мухомор с красной шляпкой. Двигалась Тая быстро и слаженно, легко переключаясь с творческого процесса на приготовление еды.

На подоконнике завибрировал телефон Таи, но она не отреагировала, слегка насупилась и продолжила суетиться. Игнат бросил взгляд на экран и увидел лаконичное «мама». Когда вибрирование утихло, высветилась надпись, сообщающая, что это уже третий пропущенный звонок.

– Я так понимаю, ты в курсе, кто звонит?

Тая отложила деревянную лопатку в сторону, взяла ручку и склонилась над тетрадью. Синяя прядь упала на лицо, закрывая глаза.

– В курсе. Не хочу с ней говорить. Мое мнение всё равно неважно.

Тая снова схватила лопатку, но Игнат поймал её за руку и остановил.

– Рассказывай.

– Оладьи сгорят, отпусти.

– Я сам достану. Это последние?

– Да. – Тая опустилась на стул и придвинула к себе чашку с чаем.

Игнат переложил оладьи со сковороды на тарелку и сел напротив.

– Что случилось?

Тая упрямо сжала губы, борясь с желанием всё рассказать. Игнат молча ждал, не торопил.

Тая вздохнула.

– На выходных приезжает моя двоюродная сестра Ира. Мама настаивает, чтоб она жила со мной, и ещё я должна найти ей работу.

Игнат сделал глоток кофе и спросил:

– Ты не хочешь с ней жить, я так понял?

Тая сосредоточилась на чае, словно в нём искала ответ. После недолгого раздумья объяснила:

– Она неплохой человек, но мы с ней очень разные. Мне нравится жить одной, ни от кого не зависеть, ни перед кем не оправдываться и ни под кого не подстраиваться. Я уже вышла из возраста, когда устраивает общажная жизнь с постоянными вечеринками. А именно так и будет. Ире всего девятнадцать. Я уже нашла ей квартиру с хозяйкой и даже с будущей однокурсницей в придачу. И к институту намного ближе. Ира школу закончила год назад, но в первый раз не поступила, это вторая попытка, поэтому она решила записаться на курсы, чтобы познакомиться с преподавателями. Ты понимаешь, о чём я.

Игнат угостил Дядю Петю кусочком оладушка и снова вернул внимательный взгляд на Таю.

– Так и скажи маме.

Тая поникла.

– Ей эти причины кажутся неубедительными, – на мгновенье она замерла и трагически воскликнула: – Я совсем забыла, что в моей квартире сейчас вообще жить нельзя. Там же ремонт!

Игнат допил кофе, отодвинув чашку, взял с подоконника телефон Таи и протянул ей.

– Тем более, скажи правду.

Тая посмотрела на его руку, словно он предлагал ей выдернуть чеку из гранаты.

– Какую правду? Что я живу в доме начальника, где изображаю его пассию? И на какие деньги я делаю ремонт в квартире? Мама обо мне не лучшего мнения, а это заставит её отречься от непутевой дочери.

Телефон опять завибрировал. Игнат посмотрел на экран, сдвинул брови.

– Как зовут твою маму? Имя, отчество?

Тая недоумённо нахмурилась.

– Александра Витальевна. Какая разница? Еще спроси, кто она по знаку зодиака. Скорпион, если что, – глаза Таи округлились, – что ты делаешь?!

Игнат ответил на вызов и, прижав трубку к уху, вежливо поздоровался:

– Доброе утро, Александра Витальевна. Меня зовут Игнат. Ваша дочь занята приготовлением завтрака, я позволил себе взять её мобильный.

Тая скинула оцепенение и ринулась к Игнату, пытаясь отобрать у него телефон, но он удержал её рукой на расстоянии и продолжил разговор.

– Я случайно оказался в курсе вашей беседы о переезде сестры в город. Есть небольшая проблема. У Таи в квартире сейчас ремонт. Она затопила соседей. Но вина моя.

Тая не слышала, что отвечала мама, лицо Игната оставалось спокойным, так же, как и голос. Выслушав собеседницу, он улыбнулся, будто она могла его видеть и попасть под обаяние.

– Она нашла хорошую квартиру, недалеко от института.

Он снова замолчал, глядя в упор на Таю, выслушал ответ и чётко проговорил:

– Пока живёт у меня.

Снова пауза, голос в трубке стал звучать резче и громче, но отдельные слова всё ещё звучали как шум. Игнат продолжал улыбаться, гипнотизируя серым взглядом.

– Самые серьёзные. Она у вас замечательная, – он подмигнул, – конечно, приезжайте, познакомимся. До свидания.

Он положил трубку, но рукой всё ещё удерживал Таю на расстоянии, будто она могла на него броситься. Выглядела она именно так, да и кулаками пользовалась умело.

– Зачем ты это сделал?!

Игнат опешил.

– Что сделал? Прикрыл твою задницу?

Тая обречённо опустилась на стул.

– Можно было обойтись без этого. Не втягивать мою семью.

Игнат встал напротив Таи и, положив ладони на её плечи, встряхнул.

– Сколько тебе лет?

– Что?

– Сколько тебе лет?

– Двадцать пять, – изумлённо ответила Тая, уже сомневаясь, так ли это.

– Почему ты думаешь, что твоя мама не примет новость, что ты выросла и живёшь с мужчиной? И не пора ли тебе научиться отстаивать своё мнение перед ней, как ты это делаешь, например, со мной?

Тая не могла отвести взгляда от лица Игната. Его серые глаза блестели, словно ртуть, но гнева в них не было.

– Она моя мама, я всегда буду для неё маленькой глупой девочкой, которую нужно защищать от таких, как ты, и подсказывать, как и когда поступать.

– До тех пор, пока ты позволяешь ей так думать, – отрезал Игнат. Не очень лестное «от таких, как ты» он решил проигнорировать и напомнить позже. Сейчас Тая и без того была на взводе.

В дверь позвонили, и он отвернулся, разрывая контакт взглядов. Тая скинула загадочное оцепенение и резко вскочила. На плечах остались следы от его пальцев, жалящие, будто укусы медузы.

Савелий Иосифович с видом хозяина прошёл в квартиру и сразу же направился к кухонному столу. Заметив Таю, приостановился, но быстро скрыл растерянность и вежливо поздоровался.

– Доброе утро. Тая, кажется? – он привычным жестом оправил аккуратные седые усы.

– Здравствуйте. Чаю хотите? – поздоровалась Тая.

Игнат спрятал недовольство за рабочей выверенной улыбкой. Он встал сзади Таи и обнял за талию, обозначая её статус и одновременно защищая. Он знал, что его отец умеет язвить и колоть словами.

Савелий Иосифович опустил взгляд на руку сына, сжимающую талию Таи, и едва заметно улыбнулся.

– С удовольствием позавтракаю в семейном кругу. У вас опять оладьи? Превосходно.

Он снял пиджак и принялся закатывать рукава рубашки.

Тая повернулась к Игнату и, притянув его за шею, заставила наклониться.

– Я уже опаздываю на работу. Можно я пойду?

Игнат не сразу понял, что от него требуется ответ. Губы Таи невесомо коснулись его уха. Он замер, ощущая приятное покалывание, разбегающееся волнами по всей коже.

Он прижался к Тае плотнее и, возвращая ей дрожь, прошептал:

– Кто в «Стекляшке» не опаздывает? Побудешь пять минут, и я тебя отпущу.

Тая почувствовала, что ноги ослабли и стоит она только благодаря руке Игната, удерживающей её на весу.

– Но я даже не расчесалась ещё. Вы с папой поговорите, а я пока приведу волосы в порядок.

– Неси сюда расчёску.

Тая резко отстранилась, ей не понравилась слабость, что она ощутила в объятиях Игната. Это было волнительно и абсолютно некстати.

Когда она вернулась, Савелий Иосифович пил чай и с большим удовольствием поглощал оладьи. Игнат выглядел недовольным и напряженным, но, остановившись на Тае, его хмурый взгляд заметно смягчился. Он забрал у неё расчёску и отступил на шаг назад, предлагая встать перед ним. Положив руки на столешницу, Тая замерла в ожидании и почти сразу почувствовала, что Игнат подошёл ближе. Лопаткам стало щекотно и тепло.

Он коснулся пальцами её волос и приблизился почти вплотную. Сняв заколки, продолжил разговор с отцом.

– И когда же свадьба?

Савелий Иосифович сделал глоток и присмотрелся к Игнату.

– В начале осени. Точную дату Евгения выберет позже.

Руки Игната жили своей жизнью, мягко скользили вдоль затылка Таи, пропуская пряди сквозь пальцы, но голос звучал жёстко.

– Значит, всё уже решено, и Евгения будет моей… мачехой, – последнее слово он будто выплюнул.

– А Эля и Пелагея – твоими сводными сёстрами.

Игнат словно окаменел, Тая почувствовала его напряжение спиной, хотя пальцы, забравшись под волосы, на удивление нежно гладили её шею.

– Рад за вас. Мы с Таей обязательно придём.

– Очень вкусные оладьи, Тая, вы великолепно готовите.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарила она, сосредоточившись на ощущении, что дарили ей руки Игната. Она чувствовала себя как Дядя Петя – бесстыже разомлевшей и прирученной.

Когда он отстранился, она едва не потянулась за ним, словно за ускользающим солнечным теплом. Забрав расчёску, Тая кивнула Игнату и, не поднимая взгляда, понеслась в ванную. Умывшись холодной водой, она опёрлась о раковину и посмотрела на своё отражение. Щёки лихорадочно горели, а глаза блестели.

Она еще раз умылась и хотела выйти, но различила слова, явно не предназначенные для её ушей. Остановившись у приоткрытой двери, прислушалась.

Отец Игната говорил:

– …не совсем то, к чему ты привык, – его голос звучал снисходительно.

– Зато твоя Евгения плохо готовит.

Савелий Иосифович сдержанно усмехнулся.

– Женщина либо красива и ухаживает за собой, либо… – он замялся, подбирая слова, – хорошо готовит оладьи.

Сначала Тае показалось, что Игнат промолчит или возразит, но через секунду он ответил:

– Ну, вкусно же готовит.

Тая застыла, сдерживая ком в горле. Ах вот, значит, как! Она хотела толкнуть дверь и демонстративно выйти, чтобы они видели: она всё слышала, но взгляд наткнулся на руку с цветными короткими ногтями, лак кое-где облупился, да и сами руки выглядели неухоженными. Гнев сменился стыдом, и Тая уже не горела желанием выдать своё присутствие. Дождавшись, когда мужчины отойдут к книжным полкам, она выскользнула из ванной комнаты и сразу же направилась на улицу.

Крутя педали, Тая всё вспоминала пренебрежительный тон Барса-старшего, она словно видела, как его усы шевельнулись, когда он благосклонно похвалил её единственную добродетель – она хорошо готовит.

Тая резко затормозила, едва не создав аварийную ситуацию. Не раздумывая, позвонила Павлине Васильевне, сочинила себе отравление несвежими роллами и развернула велосипед в сторону своей квартиры.

Ремонт шёл полным ходом, старый паркет полностью сняли, полы выровняли уже застывшей смесью. Стены угнетали пустотой и серым цветом. Тая не узнавала своего жилища, когда-то яркого и живого. Неповреждённая мебель была сдвинута в центр и накрыта плотной плёнкой, кухонный гарнитур разобрали, открыв взору неприглядную стену за ним. Игнат явно решил полностью переделать её квартирку. Вряд ли потоп так уж сильно зацепил стены, а потолка и вовсе не коснулся. Сейчас комната выглядела чужой, ни капли не напоминала об уютных вечерах, проведённых в объятиях радужного пледа и в компании Дяди Пети.

Тая закрыла дверь, едва не столкнувшись со строителями, они как раз возвращались с перерыва на обед.

Сбежав по ступенькам, она села на скамью у подъезда и достала телефон. На мгновенье задумалась, кому из двух подруг позвонить, и выбрала Юлю, как более деятельную и менее совестливую. Уговаривать сбежать из «Стекляшки» не пришлось. Юля сказала, что через час освободится и вызволит Катю из лап Павлины Васильевны. Договорились встретиться у салона красоты «Апгрейд».

Тая приехала первой и успела изучить цены. Подруги добрались на такси даже раньше, чем рассчитывали. Катя была недовольна в первые пять секунд, пока не увидела, куда заманила её Тая.

– Ты уж извини, но это место и ты как-то не пересекались в моем воображении.

Тая не обиделась.

– Я тут и не была ни разу, – она повернулась к Юле, – ты рассказывала про «Апгрейд», поэтому я вспомнила именно о нём.

Юля с видом экскурсовода развела руки в стороны.

– Пойдемте, девочки, скоблить свою шкуру.

Тая не планировала так уж сильно себя менять, скорее облагородить. Во-первых, сделала лазерную эпиляцию всего чего можно, на это натолкнуло позорное воспоминание о ногах-ёжиках под ладонями Игната. Ей сделали педикюр с алым лаком и неприятную зелёную маску, призванную освежить цвет лица. С подругами она встретилась уже на маникюре. Катя выглядела, как обычно, безупречно, и что с ней творили в «Апгрейде», осталось загадкой, во всяком случае, кардинальных изменений не наблюдалось. Юля сменила чёрный цвет волос на тёмно-рыжий, добавив себе капельку ведьмовской стервозности.

Оглядев Таю, Катя неутешительно поинтересовалась:

– Что ты делала? Вроде всё так же.

Тая протянула руки маникюрше.

– А как же цвет лица?

Юля пригляделась.

– Точно. Наверное, зелёными водорослями обложили? С причёской ничего не хочешь сделать?

Тая недоумённо приподняла брови.

– Что не так с моей причёской?

Катя закусила губу, пытаясь удержать саркастичный ответ, но Юля тактичностью не отличалась.

– Ничего. Нет её. Убери ты уже эти синие пряди, а то в тебя ни один пацан старше пятнадцати лет не влюбится.

Катя кивнула.

– Я только сегодня узнала, что тебе уже двадцать пять, Юля просветила. – Катя отвлеклась, чтобы дать наставления маникюрше, и вскоре продолжила: – Чтобы привлечь представительного мужчину, ну, такого, как Барс, нужно самой соответствовать.

Юля красноречиво закатила глаза.

– Сдался тебе этот донжуан. Вчера только закадрил черноокую мадмуазель. У него, наверное, и нет свободных вечеров.

Тая прислушивалась к разговору, выбирая цвет. Сначала хотела что-то сдержанное, но поняла, что не может представить свои пальцы с французским маникюром или бежевым лаком. Остановила выбор на том же цвете, что выбрала для ногтей на ногах, – алом.

А Юля тем временем продолжала ругать мужчин:

– Не могут в штанах своего дружка удержать, даже если клялись любить и в горе и в радости.

Тая смутилась от нескромных разговоров, а Юля словно и не замечала девушек, делающих им маникюр. Сколько подобных историй им приходится выслушивать ежедневно?

Она наклонилась в сторону подруги, красноречиво указывая глазами на маникюршу.

– Ты же уже не о Барсе говоришь?

Юля хотела ответить резко и грубо, но неожиданно сникла, её плечи опустились, и голос потерял язвительность.

– Не о нём.

– Ты же его любишь до сих пор, – Тая наклонилась ещё ниже, пытаясь создать атмосферу доверительной беседы посреди салона, полного людей, – может, дашь ему шанс. Вдруг больше никто из вас никогда не встретит такую любовь.

Катя молчала, чувствовала, что вмешиваться не стоит. Юля наконец встряхнула головой и с нарочитой весёлостью проговорила:

– Может быть. Он-то такую, как я, точно не встретит. Я ему звонить не буду, но, если судьба сведёт нас, дам возможность объясниться.

Тая облегчённо вздохнула: если это была и не победа, то первый шаг на пути к ней.

Катя и Юля совместными усилиями затянули Таю к парикмахеру, где убедили закрасить синие пряди и поменять форму чёлки. Оставив её на попечение стилиста, они с чистой совестью удалились в кафе. Когда волосы обрели равномерный шоколадный цвет, Тая попросила сделать ей бордовые пряди.

Цвет получился даже ярче, чем ожидала Тая, почти красный. Когда подруги дождались её в кафе, Юля обречённо закрыла глаза рукой.

– Ты неисправима.

Катя осуждающе покачала головой.

– Нельзя было тебя оставлять.

– Зато теперь я готова к пятничному походу в клуб.

Тая покрутилась перед ними, демонстрируя новую причёску.

– Только не надевай красное платье с каким-нибудь сумасшедшим рисунком типа мышей или ножниц, – припомнила Юля принты на любимых вещах Таи.

Когда девушки покинули салон, их кошельки значительно полегчали, а на часах обозначился конец рабочего дня. Катя переживала, что Павлина Васильевна будет недовольна, Юля радовалась незапланированной возможности привести себя в порядок, а Тая просто хотела сбежать от собственных неудобных эмоций.

Когда Тая вернулась в квартиру, Игнат уже был дома. Расположившись за письменным столом, он что-то увлечённо рисовал и не сразу заметил, что уже не один. Дядя Петя лежала на его коленях, свесив лапы и позволяя себя поглаживать.

Тая заглянула в ванную, полюбовалась в зеркале на новую прическу и направилась к клетке.

– Дункана я уже покормил. И кстати, Восьмой теперь Девятый. Седьмому не говори, он вроде не заметил.

Игнат уже спрятал папку и сидел за столом на кухне. Кошка переместилась вслед за ним и снова забралась на колени.

– Почему тебя не было на работе? – он попытался выглядеть строгим.

Тая села напротив него, втайне ожидая, что он заметит её новую причёску.

– Потому что.

– Ты не забыла, что я твой начальник?

– Хотелось бы, Игнат Савельевич, чтобы вы не забывали, – Тая опустила взгляд на его пальцы, скользящие по шерсти животного, и тут же вспомнила, как он утром расчёсывал её волосы.

Игнат удивился.

– Ты о чём?

Тая обошла стол и попыталась взять на руки кошку, но та вцепилась когтями в джинсы Игната и явно не хотела уходить.

– Вы что, настолько не верите в мои способности купидона, что полагаете, я до сентября не найду вам пару?

Игнат сначала нахмурился, но, вспомнив утренний разговор с отцом, просиял:

– Ты про обещание прийти с тобой на свадьбу? Как-то из головы вылетело. Наверное, вошёл в роль, – он пригладил шерсть Дяди Пети, вставшую дыбом после попыток Таи содрать её с коленей. – Но я и правда начинаю в тебе сомневаться. Сколько мне еще ходить невлюблённым? Никудышный ты купидон.

Тая отошла от стола и упёрла кулаки в бёдра.

– Вам нужен очередной эксперимент? Прямо сейчас выберете место, и я найду там пару. Если получится, покажу, как рождается любовь. Иногда нужно время, чтоб найти подходящую половинку, поэтому не могу обещать, что это произойдёт сегодня.

Игнат резко встал, кошка не ожидала такой подлости, не успела вцепиться в джинсы и плюхнулась на пол.

– Идёт. Прямо сейчас, – он вскинул руку и посмотрел на часы. – Уже шесть, интересно, библиотека ещё открыта?

– Библиотека? – удивилась Тая. – Вот и проверим.

Она уверенно направилась к двери. Игнат схватил ключи от внедорожника и быстро её догнал.

На стоянке около районной библиотеки почти не было машин, хотя до закрытия оставалось ещё около двух часов. Большинство людей добирались сюда на общественном транспорте, те же, кто мог себе позволить автомобиль как у Игната, давно забыли сюда дорогу.

Игнат уверенным шагом пересёк парковку и открыл двери перед Таей.

– После вас.

Тая уже не замечала своего спутника, она вообще отрешилась от окружающей действительности и переключилась на внутренние ощущения. Зайдя в просторное помещение, обвела взглядом столы, за которыми сидели немногочисленные посетители, и прикрыла глаза. Игнат слегка подтолкнул Таю вперёд и прошептал на ухо:

– Ты хоть сделай вид, что нормальная.

Она пропустила мимо ушей и эту реплику. Прошла в зал и села за ближайший стол. Пока прислушивалась, принюхивалась и приглядывалась, Игнат завёл формуляр и взял с полки несколько книг. Пододвинув одну из них к Тае, довольно громко поинтересовался:

– Ну что, обнаружила?

Тая слегка покачала головой.

– Не мешай.

Игнат открыл энциклопедию на первой попавшейся странице, но взгляд не опустил, смотрел на Витаминку. Её лицо выглядело одухотворённым и расслабленным, губы сложились в лёгкую улыбку, ноздри вздрагивали.

– Что ты нюхаешь?

Тая раздражённо фыркнула:

– Отвалите, Игнат Савельевич, хотя бы на минуту. Позже всё объясню.

В шелесте страниц и тихом шепоте прошло ещё около пяти минут. Наконец Тая уверенно улыбнулась и посмотрела на Игната осмысленным взглядом.

– Девушку нашла, – она придвинулась к нему и ненароком коснулась волосами его щеки, – третий стол от нас. Блондинка с кучей книг и нервозными движениями.

Игнат с трудом перевёл взгляд с профиля Таи на девушку.

– И что с ней не так?

Тая слегка повернула голову и случайно зацепила нос Игната, она не подозревала, что он находится настолько близко. Резко отпрянув, терпеливо пояснила:

– Всё так. Она влюблена. Пока не поняла в кого. Здесь пары нет.

Игнат продолжал смотреть в упор, заставляя Таю смущаться.

– И как ты это поняла? Чем она отличается от других посетителей? – его голос прозвучал на удивление громко.

Тая уже собиралась ответить, но перевела взгляд в сторону и виновато потупилась. Грозно сдвинув брови и постукивая ручкой по столу, на неё смотрел библиотекарь.

– Нас сейчас выгонят.

Игнат придвинулся ближе, прижимаясь плечом к Тае, и коснулся губами завитков на её виске.

– Ну? Что ты унюхала?

Тая пыталась себя убедить, что эти все случайные прикосновения – просто необходимость, иначе их выгонят из библиотеки. Чуть отклонившись, она взяла Игната за подбородок и повернула его голову так, чтобы на линии его взгляда оказалась влюблённая девушка.

– От неё пахнет по-особенному, словно прогретым на солнце деревом и смолой, и я слышу звуки скрипки и чувствую студёную прохладу утреннего леса. Другие люди ничем не пахнут.

– Ты плохо нюхала, ещё как пахнут, – рассеянно пошутил Игнат, внимательно рассматривая девушку и пытаясь почувствовать всё то, что красочно описала Тая, но ощущая при этом только её собственное тепло. В том месте, где их руки соприкасались, кожа словно плавилась. Её волосы щекотали его шею и пахли ванилью и корицей.

Тая снова прищурилась, но уже через секунду с досадой прошептала:

– Здесь пары точно нет. Можно идти.

Они вернули книги грозному библиотекарю и выскользнули на улицу. Игнат сел на верхнюю ступеньку и прокашлялся.

– А вдруг её пара не то что в другом городе, вообще на другом континенте? Она так и будет ходить благоухать?

Тая пощупала ладонью поверхность бетона и, убедившись, что та всё ещё тёплая, села рядом.

– Тот, кто всё это придумал, не садист. Люди, предназначенные друг другу, всегда получают шанс встретиться. А ещё чаще на какое-то время они оказываются в непосредственной близости. Бывают и вовсе тяжелые случаи, как у Сани и Виолетты – они знакомы с детства, но к рождению любви стали готовы только вчера. Непонятно, почему тормозили. И вот этих настроенных на любовь, готовых открыться и дарить ответное чувство, я и чувствую. Остальные спят до поры до времени.

Игнат слушал Таю внимательно, но смотрел поверх её головы, на парня, что остановился у дверей библиотеки с двумя стаканчиками кофе. Навстречу ему вышла девушка, которую унюхала Витаминка. Они переглянулись и одновременно рассмеялись известной только им двоим шутке. Парень отдал ей один стаканчик, предварительно проверив, не сильно ли кофе горячий.

Тая продолжала что-то говорить и не сразу почувствовала на плече руку Игната. Он прошептал:

– А вот и её пара.

Она резко развернулась, уже и без этого указания поняла, что за её спиной что-то происходит. Всё, что она почувствовала в библиотеке, усилилось в два раза и накрыло волной ощущений. Симпатия молодых людей была настолько явной, что неродившаяся любовь выглядела как недоразумение. Казалось, она прорвётся, словно вода через плотину, и поглотит всех свидетелей бурного чувства.

– Ты прав. Но как ты понял?

Игнат встал и протянул руку.

– Глаза-то у меня точно есть, хоть и самые обычные, не купидонские.

Тая вложила пальцы в его тёплую ладонь и поднялась.

Парочка отошла чуть в сторону, они пили кофе и сами не замечали, как растягивали напиток, чтобы задержаться на ступеньках подольше. Игнат достал телефон и забрался в поисковик. На секунду отвлёкся и поднял взгляд.

– Что лучше, «Мстители» или «В метре друг от друга»?

Тая изумлённо промолчала. Не дождавшись ответа, Игнат снова погрузился в свой телефон. Через пять минут расплылся в широкой улыбке.

– А теперь смотри, как нужно работать, купидон.

Он подошёл к парочке, приняв вид растерянного недотёпы.

– Ребята, выручайте. Я заказал билеты в кинотеатре на «Мстителей», но моя девушка ни в какую не хочет идти на этот фильм, я уже оплатил сеанс через интернет, жалко, билеты пропадут.

Он оглянулся на Таю, стоящую столбом в нескольких метрах от него.

Парень нашёлся первым:

– Давайте. Но только деньги я вам верну. Лика, сходим?

Девушка не раздумывала ни секунды:

– Обожаю Супермена и эту, как там, чудо-богиню. Все части пересмотрела.

Парень и Игнат переглянулись, и оба сделали вид, что девушка не перепутала героев из разных киновселенных.

Игнат продиктовал код, чтобы они могли забрать билеты, уговорил не отдавать деньги и вернулся к Тае с таким лицом, будто получил Нобелевскую премию из рук президента.

– Скажи, что я молодец.

– Это был тот случай, когда они и сами бы прекрасно справились.

Тая смотрела не на Игната, а на пару. Прислушалась с жадным вниманием и приготовилась ощутить волну эмоций. Вот оно, сейчас произойдёт… Она обхватила Игната за талию, развернув, выглянула из-под его руки:

– Смотри, сейчас будет.

Игнат с сомнением покосился на парочку. Он-то намеревался быстрее уйти, чтобы они не вздумали вернуть деньги, но Тая крепко его держала, не позволяя сдвинуться. Влюблённые их не замечали, сейчас они бы и метеорит упустили. Они смотрели друг на друга, словно обмениваясь мыслями, не касаясь, и разговаривали. Игнат ожидал, что сейчас они поцелуются. Разве не об этом говорила Тая? Но ничего не произошло, они одновременно опустили глаза, взялись за руки и продолжили стоять, будто отрезанные от остального мира невидимой стеной.

– Что будет? – решился он нарушить звенящую тишину.

Тая не сразу ответила, она досматривала взрыв сверхновой, который только что опалил её чувства.

– Уже было. Любовь родилась.

Игнат отодвинулся от задумчивой Таи. Мелкие волоски на её руках наэлектризовались и стояли дыбом, а дыхание сбилось. Он не чувствовал того, что ощущала Тая, но видел её реакцию. Легко коснулся её плеча, она вздрогнула и перевела на него чёрные из-за огромных зрачков глаза. Игнат с удивлением отметил, что его собственный пульс лихорадочно зачастил.

– Сейчас? Прямо сейчас?

Тая встряхнула головой, возвращая себе привычный вид.

– Из тебя действительно вышел бы неплохой купидон. Действуешь ты, конечно, топорно, но эффективно.

Домой они возвращались в молчании. Тая в который раз переживала в голове рождение любви, а Игнат старался не тревожить её задумчивость.

Уже лёжа каждый в своей постели, оба вспоминали прошедший день. Тая лежала тихо, но не спала. Она уже привыкла к небольшим ночным беседам и ждала, когда Игнат нарушит тишину.

Он ворочался, вздыхал, пару раз придавил кошку, возмущённую его повышенной активностью. Потом встал и направился на кухню, залпом выпил стакан воды, но в кровать не вернулся. Подошёл к клетке с канарейкой и, сев на подоконник, кинул взгляд на Таю.

– Я, кажется, начинаю верить, что ты купидон. Вряд ли ты настолько хорошая актриса, и выгоды тебе от этих способностей никакой нет. Хоть ты и называешь это работой, денег, скорее всего, не получаешь.

Тая приподнялась и нашла взглядом силуэт у окна. Луна вычертила абрис, скрывая детали, чётко прорисовав только правую сторону тела, и выглядела эта сторона совершенно обнажённой.

– Я надеюсь, к подоконнику голая жопа тоже липнет.

Игнат растерялся, его загадочный романтичный настрой тут же слетел. Он поёрзал на деревянной поверхности, не пытаясь приглушить смех.

– Я не голый, Витаминка. Дядя Петя всё еще опасна и зубаста.

– Показалось, – объяснила Тая и сама засмеялась, – очень благоразумно с вашей стороны.

Игнат провёл пальцем по металлической решётке клетки. В ответ на его действия канарейка встрепенулась.

– А я ничем сейчас не пахну, не звучу как-то по-особенному? Почему ты начала искать мне пару?

Тая встала с дивана и приблизилась к тёмному силуэту почти вплотную. Их лица как раз находились на одном уровне. Но она не предприняла попытки преодолеть это расстояние и, прикрыв веки, глубоко вдохнула.

– Когда в первый раз искала вам пару, я учуяла вашу готовность влюбиться. Но эта готовность периодически затухает и совсем сходит на нет. Вы действительно сложный случай. Большую часть времени вы как все, но иногда, словно проблески, я чувствую вас так же, как девушку в библиотеке, но только слабее, и ощущения всегда разные, будто от разных людей.

Игнат нервно улыбнулся, стараясь скрыть волнение от близости сонной и лохматой Таи.

– Ты упоминала других купидонов, ты с ними встречалась, вы знакомы? Может, у вас есть какой-то клуб, где вы собираетесь и хвастаетесь своими успехами?

Тая села на подлокотник дивана и задумалась. Ночная близость с Игнатом начинала её пугать.

– Клуб анонимных купидонов? – Она широко зевнула.

– Ну да.

– Есть только наставники, с другими купидонами я не знакома, – медленно протянула она и вдруг резко спохватилась: – И вообще не должна тебе всё это рассказывать.

Лицо Игната терялось в тени, и он, не стесняясь, рассматривал голые коленки Таи.

– А как это происходит? Почему именно ты стала купидоном, ты родилась с этими способностями?

Тая в задумчивости поболтала голыми ногами, не подозревая, что от этих движений футболка задралась ещё выше.

– Не знаю как. Но с рождения я этого не умела, и, насколько знаю, раньше десяти лет эти способности не просыпаются. Обычно это совпадает с переходным возрастом, как-то само по себе. Я просто проснулась утром и почувствовала мир по-другому, в этот же день меня нашла наставница, – она резко замолчала, прикусив губу, – и больше я тебе ничего не скажу.

Игнат встал, на мгновенье замер напротив Таи, но потом направился к своей круглой кровати. Зашелестел покрывалом, снова придавил Дядю Петю и, зевая, протянул:

– Завтра рано утром я уезжаю в Москву.

Тая тоже вернулась на диван и укрылась простыней. Она не знала, какой реакции ждёт Игнат. Может, хочет, чтобы она на это время покинула его квартиру? Но он вроде об этом ни слова не сказал.

Тая нашла взглядом серебристую макушку и внезапно призналась:

– Без вас будет скучно.

– Сомневаюсь, что тебе вообще знакомо значение этого слова, – коротко хохотнул Игнат и неожиданно добавил: – Красный цвет тебе идёт больше, чем синий.

– Спасибо, что ли.

– Спокойной ночи, Витаминка.

В его явно голосе прозвучала грусть. Тая умела различать эту эмоцию и все равно убедила себя, что ей показалось.

10 глава. А вот и муха объявилась

Игнат уехал рано утром, Тая не проснулась, когда он собирался, спала крепко и видела лямурный сон.

Первые полчаса она наслаждалась полной свободой, но потом её взгляд наткнулся на кошку, сидящую у окна. Дядя Петя пристально рассматривала двор, ждала чёрный внедорожник Игната.

Тая поставила кружку на подоконник и погладила кошку по спине.

– Тоже скучаешь по нему?

Дядя Петя нервно дёрнула головой, с некоторых пор она принимала ласку только от Игната.

– Ну и страдай тут в одиночестве.

Тая не хотела признаваться самой себе, что завтрак готовить не хочется, потому что некому оценить её старания, и тренажёры тоже не слишком привлекают, оттого что он не смотрит, как она занимается. Тая решила отправиться в зал и проверила содержимое рюкзака. Кроссовки там все время лежали, а вот сменную одежду пришлось добавить. Тая рассчитывала, что сверкающая свежеиспеченной любовью Вика обязательно поднимет ей настроение.

Костяшки на руках ещё не полностью зажили, поэтому Тая проигнорировала грушу и направилась к беговой дорожке. К сожалению, размеренный бег мало спасал от раздумий, и она с досадой заметила, что всё время возвращается к мысли о том, как долго Игната не будет в городе. Обычно разговорчивая, Вика всё ещё не спустилась с облаков и если подходила, то только для того, чтобы рассказать о своих любовных приключениях.

Приняв душ, Тая собрала форму в рюкзак и направилась на работу. Сегодня день обещал быть продуктивным, мало того что она не опоздала, так ещё и смело могла задержаться хоть допоздна: готовить ужин не нужно, а сидеть одной в огромной просторной квартире не самая заманчивая перспектива.

Выполняя поручения, Тая носилась по этажам «Стекляшки», попутно отмечая тех, кто вызывал в ней странные чувства. Таких обнаружилось всего двое. Обе девушки. С Лерой она уже была шапочно знакома, кажется, привозила ей запасную блузку из химчистки, другая – Василиса, секретарь Игната. Её свечение пока было неявным, а вот запах мокрого асфальта после дождя, смешанный с терпкой сладостью жасмина, преследовал её вместо шлейфа дорогих духов.

К обеду у Таи скопилось несколько конвертов для главного редактора, но его кабинет она обходила стороной. Сквозь стеклянную стену виднелся пустой белый диван, одинокий без Игната. Тая уже начинала злиться. О чём бы она ни начинала думать, всё время мыслями возвращалась к нему. Его стало слишком много в её жизни.

Собрав стопку конвертов, она направилась в соседний кабинет к Василисе в надежде уловить в ней изменения. Девушка наслаждалась бездействием и даже не попыталась скрыть на мониторе страницу в социальных сетях. На столе поверх клавиатуры лежал практически дочитанный любовный роман. Появлению Таи она не слишком обрадовалась, всё-таки совесть чуть встрепенулась от того, что кто-то заметил её откровенное безделье.

Тая была уверена, что такие особы, как Василиса, влюбляются только в собственное отражение, а сердце впервые открывают ближе к старости, если вообще решаются на чувства. Её паре однозначно не позавидуешь, такую самовлюблённость придётся прошибать тараном.

Оставив письма, Тая направилась в кафе, где её ждали подруги.

Время перевалило за середину дня, и большинство работников «Стекляшки» здесь уже побывали. С самого утра стояла поразительная духота, и кондиционеры натужно гудели, с трудом с ней справляясь. Юля выбрала столик, до которого не дотягивались лучи солнца, но, как оказалось, не доставал и кондиционер. Катя пила горячий кофе и не понимала, отчего все так недовольны погодой. Увидев Таю, она сдержанно улыбнулась, указывая взглядом на свободный стул.

– Витаминка, ты тоже от жары не страдаешь?

Тая плюхнулась на стул, громко поставив на стол поднос с едой. Среди тарелок затерялась кружка с горячим кофе.

– Да я, если честно, даже не заметила.

Юля аккуратно промокнула влажный лоб бумажной салфеткой.

– Ящерицы вы обе хладнокровные. Лицо стекает на грудь, а она даже не заметила.

Катя достала из сумочки зеркало и проверила идеальный макияж.

– Даже не знаю, стоит ли радоваться, что на фоне потеющих женщин я выгляжу свежей, Барса всё равно нет.

Тая наколола на вилку кусочек помидора и, стараясь казаться незаинтересованной, медленно протянула:

– И когда же он приедет? Никто не говорил?

– Да кто его знает. Он перед нами не отчитывается, – отозвалась Юля, прижимая к щеке стакан с холодной водой.

Катя встрепенулась, заметив в дверях Матвея.

– Вот он точно знает. Но я у него спрашивать не буду, сразу заподозрит неладное.

Тая бросила на Катю сочувствующий взгляд.

– А ты думаешь, этот вопрос никто ему сегодня ещё не задал? Он тебя и не запомнит среди толпы скучающих.

– Да что тебе так понравилось в Барсе? – в голосе Юли послышалась насмешка.

Катя не обратила внимания на шутливый тон и вполне серьёзно задумалась.

– У него красивые руки. Это, наверное, мой пунктик, мужские руки вызывают у меня восхищение. Это первое, на что я смотрю при знакомстве.

Тая вспомнила, что Катя далеко не сразу обратила внимание на начальника, сначала влюбилась в Матвея и о руках ничего не говорила, но постаралась скрыть сомнение.

– А что у него с руками? Разве они какие-то особенные?

Катя сделала такое лицо, будто Тая забыла имя собственной матери.

– Да, у него шикарные руки. Пальцы пианиста, длинные и, кстати, всегда ухоженные. Представляю, как нежно они могут прикасаться.

Тая почувствовала, что скулы заливает румянцем, но от странной реакции отвлекла Юля, изобразившая рвотный рефлекс.

– Катя, остановись. Котлеты сегодня и так были не очень. Вряд ли ты захочешь увидеть их снова. Лучше выглядеть они точно не стали.

– Юль, а тебе что больше всего нравится в мужчинах, что самое важное? – с неподдельным интересом спросила Тая.

– Это просто. Запах. Я так и в Сергея когда-то влюбилась, – её голос чуть сорвался, выдавая чувства, но она быстро взяла себя в руки и по привычке добавила: – Подлец, конечно, но пах вкусно.

– Чем пах? – не поняла Катя.

– Да ничем особенным. Обычный запах. Чуть одеколона, чуть стирального порошка и его собственный запах, ну, такой, когда хочется забрать футболку мужчины и в ней спать.

Катя, кажется, не поняла, а Тае подробности были не нужны. Запахи в её купидонской работе всегда много значили.

– А у тебя, Витаминка? Что тебя в мужчинах привлекает?

Тая хотела ответить и уже открыла рот, но поняла, что не знает, как сформулировать мысль. Её взгляд остановился на Матвее, он будто почувствовал пристальное внимание и встретился с ней глазами. Опустив вилку, улыбнулся.

Подруги заметили, куда был направлен взгляд Таи. Одновременно развернулись в сторону Матвея и поздоровались с ним кивком.

– Может, глаза? – предположила Катя, вспомнив, что у Матвея они ярко-голубые.

– Однозначно фигура, – уверенно отчеканила Юля, – Витаминка сама помешана на мышцах, значит, и в мужчинах это для неё главное.

– Голос? – снова предположила Катя.

– Точно голос. Это, кстати, наипервейший инструмент обольщения женщин. Лёлик, словно сирена, заманивает жертв в свои сети, – вспомнила Юля.

Тая пожала плечами.

– Не знаю.

– Ну что тут не знать-то? – рассердилась Юля. – Каким должен быть мужик, чтобы тебе понравиться?

– Чтобы с ним я смеялась, – неожиданно для самой себя выпалила Тая.

Юля и Катя переглянулись.

– Ну, подруга, тебе надо не в клуб завтра, а в цирк, – уверенно заключила Юля.

– А я сегодня как раз на остановке видела афишу цирка. В парке уже купол стоит, – встрепенулась Катя, но быстро добавила: – Но мы же всё равно идём завтра в «Полночь», правда?

Юля не ответила, мимо их столика проходил Матвей, и она к нему обратилась:

– Интересно, что мужчинам больше всего нравится в женщинах? Вот тебе, Матвей? Что нужно, чтобы ты влюбился?

Он приостановился, задумавшись, сдул чёлку наверх и тут же просиял.

– Волосы. Мне нравятся у женщин длинные, ухоженные, блестящие волосы. Желательно светлые и до пояса.

Ответив, он направился к выходу, а Юля одарила Таю сочувствующим взглядом.

– Тут, Витаминка, без вариантов, сначала гриву отрасти.

– Больно мне нужен ваш Матвей, с ним и не поржешь по-человечески, – отрезала Тая, вставая из-за стола, – пора работать. Кстати, Павлина Васильевна может знать, когда вернется начальство.

Глаза Кати засияли.

– Я узнаю.

Девушки разошлись, продолжая обдумывать, что же ещё нравится мужчинам и заставляет их влюбляться. Тая могла бы много об этом рассказать. В лямурных снах ей довелось слышать много странных подробностей. Но вот о том, что нравится ей самой, как-то до сегодняшнего дня не задумывалась.

Домой Тая не торопилась и сегодня покидала «Стекляшку» в числе последних. Заехала в кафе, забрала пиццу, решив вообще не готовить, купила корм для канарейки и только потом повернула велосипед в сторону квартиры Игната.

Вечер напоминал сотню других вечеров в её собственной маленькой квартирке. Уютное урчание кошки под боком, «Скрижали любви» на коленях и сериал по ноутбуку. Для полного счастья не хватало только чашки чая. Тая перерыла все полки в поисках хотя бы одного пакетика, но, судя по всему, утром она заварила последний. Видимо, придется идти в магазин.

Дядя Петя увязалась следом, и Тая раздражённо отпихивала её до самой двери.

– Да приедет твой ненаглядный Барс, потерпи уже.

Она оттолкнула кошку в сторону и, резко выскочив в коридор, едва не сбила с ног Матвея. Он покачнулся и застыл в недоумении с большой коробкой в руках. Его взгляд метался от Таи к двери, будто он пытался убедиться, что она появилась именно оттуда. Тая открывала и закрывала рот, словно рыба, силясь придумать хоть что-нибудь правдоподобное.

Первым очнулся Матвей.

– Тая? Мне же это не показалось? – Он перехватил коробку поудобней, видно было, что ноша довольно тяжёлая.

Тая отступила и, коснувшись лопатками двери, обреченно выдохнула.

– Это не то, что ты подумал.

Матвей красноречиво ухмыльнулся.

– Ну, естественно, не то, – он поставил коробку на пол и с удовольствием выпрямился. – Игнат попросил забрать с почты заказ и оставить у дверей. Вроде сроки хранения уже поджимали. Судя по весу, там какие-то сильно дорогие его сердцу кирпичи.

– Занеси тогда в квартиру. Зачем у дверей оставлять.

Тая повернула ручку и толкнула дверь. Из комнаты тут же вылетела кошка, но, унюхав чуждый мужской запах, зашипела и ретировалась обратно. Тая наблюдала за тем, как Матвей заносит коробку, и мучительно краснела.

Матвей сделал вид, что не заметил разных женских мелочей, разбросанных по всей квартире и, оставив ношу, вернулся в коридор.

– Пока, Витаминка… – он замялся, словно хотел что-то спросить, но передумал и, развернувшись, направился к лестнице.

Дождавшись, когда шаги полностью стихнут, Тая от злости затопала ногами.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт!

О чае она уже забыла, быстро вернулась в квартиру и захлопнула дверь, словно это могло стереть из памяти то, что произошло. Матвей видел её в квартире своего начальника, а она даже не смогла ему ничего объяснить. Игнат её убьёт, расчленит на мелкие кусочки и скормит Дяде Пете, может, и Дункану что-то достанется.

После душа Тая ещё немного посмотрела сериал, хотя почти сразу потеряла нить сюжета: мысли витали где-то далеко и с перипетиями жизни наложниц из гарема никак не перекликались.

Она вернулась к записям, но история вчерашней пары уже нашла своё место в «Скрижалях», а ничего нового не случилось. Выключив свет, Тая устроилась на диване и прикрыла глаза. Обычно она засыпала быстро, но сегодня, взбудораженная встречей с Матвеем, никак не могла расслабиться, хотя стрелки сдвинулись к двенадцати. Тая крепко зажмурилась, и ей показалось, что дремота победила, но подкравшийся было сон отпугнула телефонная трель.

Сдвинувшись к краю дивана, Тая нащупала на полу трубку и замерла, недоуменно глядя на экран. Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить, кто такой «Дровосек». Сердце почему-то ускорилось и заволновалось. Тая приложила телефон к уху и снова легла на подушку.

Послышался щелчок соединения, она не успела даже сказать «алло», как её уха коснулся голос Игната:

– Привет, Витаминка. Наверное, все ногти себе сгрызла и волосы повырывала?

Тая растерялась.

– Это почему же?

– Потому что приходил Матвей.

Он едва усмехнулся, но Тая, услышав этот звук, сразу вспомнила выражение лица Игната.

– Прости меня. Я ничего не смогла объяснить, стояла как дура, – обреченно покаялась она.

– Всё нормально, я объяснил.

– И что ты ему сказал? – Тая напряглась в ожидании ответа.

Игнат снова усмехнулся.

– Правду, ну, почти правду. Не бойся, про твои купидонские заскоки не рассказал, приберёг для шантажа.

Он замолчал, и Тая услышала, как он убавляет громкость телевизора.

– Что ты там смотришь?

– Порнуху, естественно, – засмеялся Игнат, – была бы рядом, избила бы меня, наверное. Синяки наконец-то пожелтели, а новых что-то нет. Насчёт Матвея не переживай. Я рассказал, что после утра, когда обнаружил, что это ты меня привезла, решил подбросить тебя домой и случайно устроил потоп. Поэтому на время ремонта ты переехала ко мне. Исключительно по причине широты моей души, ну и квартиры. Сказал, что между нами ничего нет, поэтому такую двусмысленную ситуацию на работе мы не афишировали.

Тая внимательно выслушала, с удивлением отмечая, что у Игната нашлось такое простое объяснение.

– Он поверил?

– Кажется, да. Так ведь это и есть правда, почему он должен был не поверить? – в голосе проскользнула странная интонация, но Игнат быстро вернул шутливый тон. – Я его лица, конечно, не видел, может, он корчил язвительные и саркастичные рожи, а сам соглашался, что это совершенно нормально.

Тая длинно выдохнула.

– Я вот вас…

– Тебя, – резко поправил Игнат.

– …тебя не вижу, но голоса достаточно, чтобы вполне представлять, с каким лицом ты это всё говоришь.

Игнат на несколько секунд замолчал, Тая даже подумала, что связь оборвалась, но он снова заговорил, едва сдерживая смех:

– Ну и как ты меня представляешь?

– Никак, – с досадой ответила Тая, злясь на собственное воображение.

– Представь, что я лежу рядом, на своей круглой кровати, в нескольких метрах, а не в тысяче километров от тебя.

– Не буду.

– Почему? Я сегодня чертовски хорош, даже трусы на мне праздничные.

Тая не выдержала и засмеялась.

– Ну и как в твоём случае могут выглядеть праздничные трусы? Ты же только два цвета признаешь: чёрный и белый.

– Зато ты наверняка знаешь толк в праздничных труселях. Вот и представь меня в них.

Тая отодвинула трубку от уха и несколько раз выдохнула, стараясь вернуть себе серьёзный настрой.

– Игнат Савельевич, что за дурацкий ночной разговор о трусах?

Игнат снова на несколько секунд замолчал. Когда он заговорил, в голосе почти не осталось весёлости.

– Спокойной ночи, Витаминка.

– Спокойной ночи, – прошептала Тая, но сразу не отключилась и ещё какое-то время слушала дыхание в телефоне. Видимо, Игнат решил, что она нажала отбой, и связь не прервал. Наконец раздался щелчок, и ощущение его присутствия растаяло вместе с прерывистым дыханием.

Утро принесло с собой светлые ощущения от очередной любовной истории из сна. Тая потянулась, предвкушая завершение рабочей недели и будущие выходные. Сегодня она не планировала задерживаться в «Стекляшке», а наоборот, хотела вернуться пораньше и как следует подготовиться к выходу в свет.

Сделав несколько подходов на турнике, Тая приняла душ и решила перед работой заняться уборкой. В ванной она раздобыла ведро, но ничего такого, чем можно было бы вытереть пыль, не нашла, пришлось пожертвовать своей старой майкой. Игнат был чистюлей и в течение недели никогда не допускал того, чтобы вещи оказывались не на своих местах. Он не страдал и от распространённой мужской болезни, главным симптомом которой были носки в неположенных местах. Наоборот, пока Тая не объявилась на его территории, всё было строго упорядоченно, гардероб, словно зебра, бело-чёрный с вкраплениями серых оттенков. Некоторую сумятицу внесли домашние питомцы. Наверняка где-то в квартире был и пылесос, но Тая не нашла его, поэтому ограничилась влажной уборкой.

Тая вычистила клетки хомякам и канарейке, вымыла подоконники, протёрла тренажёры и остановилась у стола Игната. Поверхность радовала глянцевой чистотой. Кроме монитора и клавиатуры, обнаружился только органайзер.

Игнат ни разу не отгонял её от своих документов, никогда не ставил условий не приближаться к столу, единственное, что он регулярно прятал, – это папка с рисунками. Именно её Тая и планировала найти, если, конечно, Игнат не забрал её с собой. Все ящики справа замыкались на ключ, и Тая даже не подумала их открывать. А вот с левой стороны замочных скважин не было. Тая выдвинула верхний ящик. Здесь лежали карандаши, строго разобранные по ячейкам в соответствии с мягкостью стержня. В следующем – кисти, маркеры, снова карандаши и ещё какие-то приспособления для рисования, о которых Тая ничего не знала. В нижнем ящике нашлась стопка бумаги для акварели.

Кошка запрыгнула на кресло и принялась вылизывать заднюю лапу, Тая села на край стола и обречённо проговорила:

– Видимо, не суждено мне увидеть, что Игнат скрывает в своей папке. Зная его шуточки, это, скорее всего, иллюстрации к комиксам для взрослых.

Закончив с уборкой, Тая отправилась на работу, где честно и упорно проторчала до самого вечера, хотя большую часть времени развлекалась тем, что превращала свои сны в рассказы, добавляла детали и придумывала сюжет вокруг приснившегося фрагмента.

Договорившись с Юлей и Катей встретиться прямо у клуба, она достала телефон и снова напомнила Сергею, где у него будет шанс увидеться с женой. Последнее время Юля явно страдала сильнее и, вспоминая о супруге, использовала гораздо меньше ругательств.

Осталось разобраться с Катей и её влюблённостью в начальника. Катя не светилась и вообще не выглядела как человек, способный глубоко и серьёзно влюбиться. Тая представила, как бы могла выглядеть половинка для подруги, с досадой поняла, что Игнат бы ей подошёл. Тоже высокий, представительный, всегда ухоженный и строгий во вкусах. Они были бы красивой парой – из тех, о ком говорят: «Золотой генофонд, какие изумительные будут у них дети».

Покормив питомцев, Тая приняла душ и приступила к операции «пятничная вечеринка». Волосы она просто вымыла и уложила феном, добавив немного объёма у корней. Глаза подвела карандашом, ресницы подкрасила тушью, на губы нанесла гигиеническую помаду. На этом макияж, занявший десять минут, был завершен.

Открыв шкаф, она в раздумье застыла перед полками. Хотелось найти что-то удобное, привычное и одновременно более откровенное, чем повседневная одежда. Наверное, подошло бы маленькое чёрное платье, которое должно быть у каждой женщины, но как раз у Таи его не было. Маленькие платья были, но ни одной вещи чёрного цвета в её гардеробе не завелось. Доставая очередной наряд, Тая представила, как скривится Юля и красноречиво промолчит Катя. Оглянувшись назад, она устало развела руками.

– Есть у тебя идеи, Дядя Петя?

Кошка сидела в цветной матерчатой куче на полу, безразлично вылизывала за ушами. Тая села рядом, до выхода оставалось десять минут; если она задержится дольше, то опоздает. Что за напасть-то такая! Никогда раньше не заботило чужое мнение о ее внешности, почему же сейчас она сидит и мучается, вместо того чтобы вынуть любую яркую шмотку и бежать веселиться в клуб?

Тая резко встала и вытянула последнюю оставшуюся на полке вещь. Ею оказалось лимонно-жёлтое платье с ассиметричным вырезом и рукавом с одной стороны. Она уже и забыла о нём, надевала один раз триста лет тому назад. Втиснувшись в обтягивающую тонкую материю, Тая слегка одёрнула подол, заканчивающийся выше середины бедра, и посмотрела в зеркало. С тех пор как платье было куплено, Тая немного прибавила вширь, и теперь оно было короче, чем предполагалось изначально. Тонкая ткань обрисовывала тело, чётко выделяя линию пресса и бедер, угадывался даже пирсинг в пупке, но, к счастью, в районе груди за счёт двойного слоя ткань была плотнее. С таким покроем бюстгальтер точно не предполагался. На плечо Тая повесила маленькую сумочку на тонкой цепочке. В сочетании с красными прядями волос и алым лаком выглядела она как неоновая стрелка, указывающая сама на себя.

К месту встречи Тая добралась последней, с опозданием в пятнадцать минут, за что получила от Кати молчаливый осуждающий взгляд, а от Юли громкое возмущение. Девушки изнывали от жары и переживали, что макияж не доживёт до танцпола. Лёгкие платья практически одинакового оттенка красного выгодно подчеркивали фигуры, только наряд Юли был более сдержанным, а Катя позволила себе открыть спину. Ещё до приезда Таи они чуть не поссорились из-за того, что выбрали похожие платья.

– Духота будто придавливает к асфальту.

Тая подняла глаза на небо – низкое, тяжёлое, готовое обрушиться на их головы.

– Перед дождём. Надеюсь, успеем добраться домой до того, как небо наконец разродится ливнем.

Катя обратила внимание на нескромное платье Таи.

– Тебе точно в этом под дождь нельзя.

Юля расхохоталась.

– Я, кажется, вижу поры на твоей коже. Это точно платье, а не боди-арт в виде одежды?

Тая одёрнула подол.

– Может, мне лучше переодеться?

Юля схватила её за руку и потащила в сторону клуба.

– Нет уж. И так опоздала. Для клуба в самый раз. Отбоя от мужиков не будет. Теперь понимаю, зачем ты в качалку ходишь, такое платюшко запрещено надевать, если есть хотя бы намёк на жировую складку.

Катя следовала позади всех, одновременно прикрывая обтянутые жёлтой тканью ягодицы Таи.

На входе девушки преодолели небольшую очередь, но в клуб попали беспрепятственно. Юлин уверенный взгляд мог убедить кого угодно, что тут ей самое место. Едва за ними закрылась дверь, как грохот музыки накрыл с головой. Тут даже воздух был другой, будто они нырнули в толщу океана и оказались в подводном царстве. Дышалось с трудом, будто на них давила тяжесть чужой атмосферы.

Мелькающий свет вырывал из толпы танцующих людей, словно в фотовспышке, огни бродили по лицам, искажая их, углубляя тени. Группа ещё не начала разогреваться, но ближе к сцене уже было не протолкнуться. Около барной стойки воздух казался вполне годным для дыхания. Вдоль стен на разных уровнях расположились столики с полукруглыми диванами, повёрнутыми к танцполу. Днём помещение казалось просторным, в отделке интерьера использовались цвета всей палитры, но сейчас в мелькающих огнях и сгущающемся по углам мраке всё казалось монолитно серым. Вдоль стен протянулся второй уровень зала, поднятый на несколько метров вверх. Эти места предназначались для более состоятельной публики.

Девушки направились к бару, здесь не требовалось платить за возможность посидеть на высоких стульях. Юля элегантно перекинула ногу за ногу и развернулась на стуле, словно репетировала это движение несколько лет. Бармен тут же среагировал на этот грациозный поворот. Тая уже давно заметила у подруги потрясающую способность везде выглядеть к месту и чувствовать себя раскованно. Она едва кивнула, а бармен уже оказался тут как тут в ожидании заказа.

– Мне коктейль «Б-52», – она приостановилась, выслушала подруг и продолжила: – «Оазис» и «Восход солнца» с текилой.

Дожидаясь заказа, Тая рассматривала зал. Не так уж часто она ходила в клубы, и это место казалось ей непривычным, она робела, хотя ещё накануне предвкушала возможность потанцевать. Катя тоже выглядела немного растерянной и пока ещё не вписывалась в «Полночь», ей бы больше подошла открытая терраса какого-нибудь дорогого ресторана.

Юля снисходительно оглядела присмиревших подруг:

– Сейчас бахнете по коктейлю и почувствуете себя как дома.

Она придвинула к ним бокалы с разноцветными жидкостями. Свой трёхслойный едва пригубила, Тае указала на высокий стакан с оранжевым коктейлем, а Кате подала голубой.

Тая хотела и пить, и есть, поэтому залпом осушила стакан, надеясь утолить одновременно и жажду, и голод. Замаскированный в апельсиновом соке и гренадине алкоголь почти не ощущался, но эффект от выпитого не заставил себя долго ждать. Тепло сначала сконцентрировалось в животе, а потом распространилось по всему телу, сняв скованность с мышц. С Катей произошло то же самое. Её движения стали плавными, а взгляд – мягким.

Юля по-матерински приобняла подруг за плечи.

– Ну вот, девочки, вынули из позвоночника спицы и стали как живые. Теперь можно на танцпол.

Катя рассовала свои вещи по сумочкам подруг, Тае достался телефон, а Юле – кошелёк. Предупреждая вопросы, почему сама пришла без сумочки, она объяснила, что танцевать с ней неудобно, а клатч не сочетается с платьем.

Тая упустила тот момент, когда алкоголь перестал действовать, теперь ей было весело без всякого допинга. Она кружилась почти в центре зала, наслаждаясь возможностью отдаться движениям полностью. Она всегда любила танцевать, и у неё неплохо получалось, хотя специально она этому никогда не училась, если не считать полугода занятий брейк-дансом. Просто тело ловко отзывалось на ритмы музыки, атмосфера пьянила.

Группа уже закончила своё выступление, к сожалению, пробиться ближе и увидеть их оказалось сложнее, чем дозвониться на горячую линию президенту. Пришлось довольствоваться тем, что удалось услышать их выступление вживую. Теперь танцпол развлекал ди-джей.

Платье Таи привлекало внимание не меньше, чем её самозабвенный танец. Катя крутилась рядом, она не ограничилась одним коктейлем и теперь покачивалась не совсем уверенно, будто её болтало на ветру. Алкоголь раскрепостил её и при этом добавил язвительности. Она откровенно злилась, что Тая пользуется популярностью. Юля подливала масла в огонь, замечая, что Катина утонченная красота не такая манкая, как бесстыжее жёлтое платье.

Периодически Катя наклонялась к плечу Таи и замечала: «Край одерни, а то трусы сверкают» или «Я, кажется, вижу, как шевелятся мышцы на твоей заднице». Тая заранее прощала все глупости, которые могла наговорить Катя под действием алкоголя.

Когда Катя в очередной раз наклонилась, она ожидала услышать что-то в этом же духе о платье или танце, но голос, прозвучавший глухо и напряжённо, произнёс совсем другое:

– На втором уровне справа, кажется, Игнат Савельевич, и он нас заметил.

Тая инстинктивно чуть не повернула голову в ту сторону, куда указывала Катя, но удержалась и, приняв совершенно безразличный вид, ответила:

– Может, пригласишь его на медленный танец?

– Да, конечно, – отрешённо пролепетала Катя, уже обдумывая, как можно это организовать.

Тая тут же перестала чувствовать себя свободно, вернулась неприятная скованность. Она виновато оправила платье и невольно попыталась представить, как со стороны выглядел её танец. Достаточно ли красиво это смотрелось, не слишком ли откровенно или нелепо?

Юля подошла ближе и, обняв подруг за талии, притянула ближе.

– Там и Матвей. Они уже час торчат на балконе. Кстати, Матвей рукой даже махал, здоровался, но ты, – она повернулась к Тае, – как в трансе, вряд ли хоть что-то видела. А Кате я специально не говорила, чтобы она нормально веселилась, а не зыркала на предмет своего обожания.

– Разве Игнат Савельевич не в командировке? – с трудом выдохнула Тая.

– Как видишь, вернулся.

Катя нервно передёрнула плечами и выпрямилась.

– Он великолепный, – восхищённо выдохнула она.

Юля бросила мимолётный взгляд на балкон и громко рассмеялась.

– На нём драные джинсы и чёрная футболка. Никогда ещё он не выглядел менее великолепно.

– Какая разница, он… породистый, – наконец смогла подобрать определение Катя.

– Почему-то он часто смотрит в нашу сторону. Узнал, наверное, – задумчиво протянула Юля и тут же предостерегла Катю: – Не вздумай его приглашать, тупица.

Словно желая проверить Катю на стойкость, музыка зазвучала медленнее, и люди стали разбиваться на парочки. Юля быстро улизнула к барной стойке и схватилась за стакан, как за предлог не танцевать. Катя не успела сделать и шага по направлению к Игнату, как нарвалась на приглашение. К Тае уже в третий раз подошёл один и тот же кавалер, представившийся Колей. Он словно караулил её, не позволяя приблизиться другим желающим.

Первые два танца партнёр продержался вполне прилично, был слегка пьян, но руки не распускал. К третьему танцу Коля подошёл уже с другим настроением. Видимо, посчитав каждую медленную композицию за полноценное свидание, решил, что третья встреча предполагает более близкое знакомство. В этот раз он попытался прижаться плотнее, но Тая, проворно отодвинувшись, сохранила дистанцию. Какое-то время партнёр придерживался выставленных границ и топтался рядом.

В очередном повороте Тая скользнула взглядом по балкону и встретилась с глазами Игната. Он смотрел на неё в упор. В голове тут же мелькнула строчка из стихотворения Ахматовой «Было душно от жгучего света, а взгляды его как лучи». Взгляд Игната и правда был колючим, острым и пронзал насквозь. И улыбки она не заметила. Тая отвернулась как раз в тот момент, когда ладонь Коли поползла по её спине и остановилась на ягодице. Тая молча вернула руку на место и покачала головой. Этого жеста хватило, чтобы ещё на десять секунд удержать парня от нападения. Потом он рывком притянул к себе Таю и повторил манёвр.

Она упёрлась ладонями в его грудь и категорично отодвинула.

– На сегодня хватит, – жёстко сказала она.

Коля инстинктивно протянул руки, желая продолжить танец, но Тая сделала ещё один шаг назад и покачала головой. Парень пожал плечами и без споров отошёл в сторону. Песня ещё не закончилась, и он почти сразу нашёл себе другую, более сговорчивую партнёршу.

Тая огляделась в поисках подруг. Катя потерялась в толпе, а Юля ещё секунду назад была у барной стойки, но сейчас Тая увидела её ближе к выходу под руку с Сергеем. Тая обрадовалась: наконец-то они смогут поговорить. Уже то, что Юля не послала его прямо в клубе и позволила себя коснуться, вселяло надежду, что их любовь получила второй шанс.

Тая уже привычным жестом поправила платье и стала протискиваться сквозь толпу к выходу из клуба. В её сумочке остался телефон Кати, а значит, её в любом случае нужно найти. Подруга обнаружилась быстро. Катя стояла на другой стороне улицы и, понуро опустив голову, о чём-то говорила с элегантной женщиной, выглядевшей немного старше неё. Со стороны казалось, что Катя оправдывается и защищается. Лицо женщины было хмурым, некоторые слова долетали даже сюда и перекрывали гул музыки. Довольно четко прозвучали грубые оскорбления: шалава, пьянь, проститутка. Тая хотела кинуться на выручку, но случайно поймала взгляд Кати. Та покачала головой, явно останавливая. Тая так и замерла на тротуаре, ожидая завершения неприятного представления. Точкой в беседе послужила пощёчина, которую женщина отвесила с таким усердием, что голова Кати дернулась в сторону.

Прижав ладонь к горящему лицу, Катя перешла дорогу и, не глядя в глаза Тае, протянула руку за телефоном:

– За мной приехала мама.

Забрав телефон, она развернулась и быстро побежала к машине, припаркованной немного в стороне. Мама Кати уже сидела за рулем и буравила взглядом толпу на тротуаре.

В поисках туалета Тая вернулась в клуб. Танцевать и веселиться резко расхотелось. Пробираясь обратно к выходу, она поняла, что в зале что-то происходит. Кажется, там началась драка. Тая не видела, кто был зачинщиком и кто вообще участвует в потасовке, зрители окружили драчунов и азартно подзадоривали их.

Тая направилась к дверям, где и столкнулась с Матвеем. Он выглядел взволнованным и не заметил, в кого врезался. Она почти выбежала на улицу, но далеко не ушла. Опустилась на скамейку, спрятавшись в густой тени клёна. Хотела немного передохнуть и вызвать такси. Драка её не притягивала, настроение после ухода Кати испортилось, вечер спасала только мысль, что у Юли и Сергея появился шанс спасти любовь.

Посетители, стоящие снаружи, заинтересовались происшествием и потянулись внутрь, на тротуаре осталась парочка курильщиков. Исчез и охранник у входа, вызванный, чтобы утихомирить разбушевавшуюся публику. Духота немного спала, воздух потяжелел, заискрился озоном, предвещая скорую грозу.

Тая собиралась набрать номер такси, когда увидела, что из дверей клуба вывалился взбешённый и лохматый Игнат, сразу за ним вышел Матвей. Он что-то раздражённо говорил Игнату, попытался положить руку на плечо, но тот нервно скинул её и отошёл в сторону. Тая наблюдала за ними в тени деревьев, разговора не слышала, но видела, что мужчины спорят.

Игнат повернул лицо, и свет от вывески клуба высветил ссадину на скуле и разбитую губу. Тая охнула, закрывая ладонью рот. Так вот кто участвовал в драке! Следом за Игнатом показался парень, с которым она танцевала. На его лице тоже красовались следы недавней битвы.

Коля выбежал на тротуар, нашёл взглядом соперника и хотел продолжить потасовку, но сзади его удержали руки подоспевших друзей. Он несколько раз дёрнулся и обмяк. Игнат даже не оглянулся, плотно сжал губы и отошёл от пьяного драчуна. Пройдя пару метров, остановился рядом со скамьёй, где сидела Тая, но не заметил её.

Через пару секунд приблизился и Матвей.

– Машину пригнать?

Игнат поднял взгляд на небо, поймал лбом крупную каплю и зло процедил:

– Вали отсюда. Я пешком доберусь.

Матвей какое-то время стоял молча, словно ожидая, что Игнат передумает, боковым зрением он увидел под деревом Таю, но промолчал. Глубоко вдохнув, с видимым усилием изобразил спокойствие.

– Я тебе тоже могу начистить морду, начальник.

Игнат смутился.

– Извини, Матвей, не знаю, какая муха меня укусила. Езжай домой. Утром пригонишь машину. Я хочу пройтись.

Матвей снова бросил на Таю взгляд, полный порицания, и нехотя поплелся к внедорожнику.

Тая смотрела на Игната из своего убежища и не знала, что делать. Таким взбешённым и одновременно уязвимым она его никогда не видела. Он коснулся разбитой губы, тихо выругался и медленно поплёлся по тротуару. Несколько секунд Тая смотрела на его силуэт, удаляющийся с каждым шагом, а потом, решительно встав, кинулась догонять.

Поравнявшись с Игнатом, она шумно выдохнула, обращая на себя внимание.

– Можно с вами?

Игнат резко становился, оглядел Таю с головы до ног, словно впервые увидел.

– А вот и муха нарисовалась. Привет, Витаминка. Пойдём. Вроде нам по пути.

Он протянул ладонь, предлагая руку, но Тая сделала вид, что не заметила этого жеста.

– У вас кровь на губе.

– Это потому, что я вгрызался в шею юной девственницы. – Игнат засунул руки в карманы и продолжил движение.

Тая постаралась подстроиться под его шаг и, глядя прямо пред собой, спросила:

– Почему вы с Колей подрались?

Игнат снова остановился и с любопытством заглянул Тае в лицо.

– Колей? Ты знаешь, как его зовут? – в его голосе послышалась насмешка.

– Естественно. Мы танцевали три раза.

– Я видел, – зло пробурчал он, – мы с ним не сошлись во взглядах на происхождение человека, а именно самого Коли.

Тая всё никак не могла разгадать настроение Игната, он казался пьяным из-за лихорадочно горящих глаз, видимо, адреналин в крови ещё не утих и продолжал будоражить.

В небе сверкнула молния, прорезая пространство изломанной вспышкой, и почти сразу хлынул дождь. И не просто дождь, а настоящий ливень. Игнат схватил Таю за руку и побежал под козырёк ближайшего магазина. Укрытие оказалось чисто символическим, навес был настолько мал, что, даже прижавшись спиной к витрине, им не удалось полностью укрыться.

Дождь лил сплошной завесой, как полотно водопада, дорога превратилась в полноводную реку с завихрениями в ливнестоках. Тая смотрела на пальцы своих ног, утопающие в мутной воде. Тонкая подошва босоножек спасала только первую минуту. К счастью, благодаря прогревшемуся за день асфальту вода была тёплой. Мокасины Игната выглядели не лучше, джинсы покрылись мокрыми неравномерными пятнами, чёрная футболка на вид практически не изменилась, разве что теперь более чётко обрисовывала тело.

Тая подняла взгляд на Игната. В этот момент атмосферу разрезала очередная молния, отразившаяся в его глазах таинственным светом. Вдалеке загромыхало. Холодно не было вовсе, жара, стоящая последние несколько дней, так разогрела город, что даже дождь не мог охладить раскалённый бетон. Повеяло свежестью, запахи стали резче. Тая неуверенно улыбнулась и внезапно покраснела, увидев в отражении расширенных зрачков Игната свое жёлтое платье.

– Игнат Савельевич, не смотрите на меня, – она сложила руки на груди и повернулась к нему спиной.

– Не могу поверить, что теперь ты стесняешься. А о чём думала, когда надевала это платье?

Он протянул руку, подставляя ладонь под крупные капли. Дождь ещё не закончился, но уже не напоминал конец света. Капли заметно помельчали.

Тая вышла из укрытия и сделала пару шагов по тротуару, не поворачиваясь, бросила взгляд через плечо.

– Можно уже идти, всё равно насквозь мокрые, а дождь даже приятный. Только вы идите немного сзади, ладно?

Игнат вынырнул из-под козырька магазина и насмешливо улыбнулся. Разбитая губа резко кольнула, напомнив о себе.

– Ладно, сзади тоже неплохой вид.

Какое-то время они шли молча, сохраняя небольшую дистанцию. Тая периодически отлепляла подол и выжимала из него воду. Это действие каждый раз сопровождалось смешком со стороны немного отстающего Игната. Дождь уже прекратился, и чистое небо засверкало вымытыми звёздами.

Тая резко остановилась и подняла взгляд вверх.

– Как красиво!

Игнат тут же налетел на неё, едва не сбив с ног.

– Где красиво? – он придержал Таю за плечо, возвращая в вертикальное положение. – Можешь не паясничать, платье уже не такое мокрое, просвечивается не больше, чем в клубе под ультрафиолетом.

– Небо красивое, такое чёрное и низкое, будто рукой можно коснуться, и звёзды яркие, как отражатели.

Игнат даже не поднял головы, чтобы проверить истинность слов, его взгляд не отрывался от профиля Таи: мокрые пряди волос прильнули к шее, ресницы слиплись паучьими лапками, кожа в лунном свете блестела.

Он тяжело сглотнул.

– Если бы ты знала, какая ты сейчас… страшная.

Тая повернула к нему изумлённое лицо и прижала пальцы к щекам.

– Тушь! Подводка! Всё размыто, да?

Она попыталась вытереть разводы под глазами, достала из маленькой сумочки салфетку, а вот зеркальца не нашлось.

Наблюдая за стараниями избавиться от остатков макияжа, Игнат откровенно издевался.

– Это придаёт тебе некую инфернальность, готический налёт, как у чахоточной дамы.

Тая закрыла сумочку и смерила Игната недовольным взглядом.

– Я бы никогда не пригласила тебя на ночную прогулку по городу.

– Почему это? – наигранно обиделся он.

Тая снова посмотрела на небо, потом на удаляющуюся улицу со сверкающими в свете фонарей лужами.

– Ты не умеешь получать удовольствие от вещей, которые ничего не стоят.

– С чего вдруг такие выводы? – Игнат приостановился, ожидая объяснения.

Тая взлохматила влажные волосы и неожиданно топнула по луже ногой, на мгновенье приостановившись, прыгнула в неё, нарочно обрызгав мутной водой джинсы Игната. Он не сдвинулся, в ожидании ответа приподнял бровь.

Тая хмыкнула и нехотя призналась:

– Ты привык отдыхать дорого. У тебя всё дорогое: машина, вещи, квартира, еда в ресторанах. И ценишь ты всё больше за то, сколько денег было на это потрачено, а не само по себе. То, что бесплатно, тебе кажется бессмысленным и некрасивым. Ну, как прогулка по ночному городу.

Игнат печально ухмыльнулся.

– Хорошего же ты обо мне мнения.

Тая почувствовала себя немного виноватой и сделала шаг навстречу Игнату, но замерла, не зная, что сделать или сказать. Его грудь вздымалась напротив, но смотрел он поверх её головы. Тая открыла рот, желая объяснить, что сказанные слова не оскорбление, но почувствовала его ладонь на своих губах.

– Тихо. Кажется, пришёл час шуршания ёжиков, – он развернул Таю к себе спиной и, обхватив пальцами за плечи, коснулся губами её щеки, – смотри.

И она посмотрела в направлении его взгляда. Из переплетений низкого забора, окружавшего цветник перед многоэтажным домом, показалась мордочка ежа, он зашевелился, принюхиваясь к воздуху. Видимо, учуянное этого суетливого товарища вполне успокоило, потому что он ловко и очень быстро выбежал на дорогу, за ним трусцой двинулись ежата.

Тая улыбнулась.

– Никогда бы не подумала, что они так быстро бегают.

Ежи пересекли дорогу и спрятались в тени деревьев. Игнат отступил назад и взял Таю за руку, она попыталась вырвать ладонь, но он только крепче сжал пальцы и отрицательно покачал головой.

– Не отдам. Это будет компенсация за то, что я с тобой так и не потанцевал.

Тая назло сильно сжала пальцы, послышался лёгкий хруст, но Игнат руки не отдёрнул, сделал вид, что не заметил мстительного жеста. Впереди яркой вывеской блеснул круглосуточный магазин. Они уже почти прошли мимо, когда на глаза попалась надпись на двери «Натуральный кофе».

Тая резко остановилась.

– Хочу кофе.

– Представляю, какую бурду тут продают под видом капучино, – пробурчал Игнат и сразу же смолк. Слова о том, что он ценит только дорогие удовольствия, неприятно зацепили.

Он не позволил Тае заплатить и, злясь на самого себя, взял два стакана кофе. Под предлогом необходимости держать горячий стакан двумя руками, Тая отобрала ладонь и вышла на улицу. Она пила с видимым удовольствием, и он тоже решился попробовать, но едва сдержался, чтобы не выплюнуть.

– Какая гадость, – сказал Игнат, открыто встретив ехидную усмешку Таи. – Давай, продолжай нудить про то, что я сноб и зажрался.

Тая сделала глоток и продолжила движение.

– Знаешь, я ведь и женщин тебе отправляла первоклассных, если можно так сказать о живых людях. Не просто симпатичных, последние две – настоящие красавицы. И дело не только во внешности, они не были пустышками, поверхностными или глупыми, нет. Добрые, вежливые, умные, весёлые – у них есть все качества, чтобы любой мужчина посчитал за счастье иметь такую пару. Далеко не всем так везёт. Тебе же каждый раз доставался полный комплект: и с мозгами, и при внешности, и не стервы, ну, разве что самая первая.

Игнат без сожаления выкинул в урну полный стаканчик с кофе и шёл рядом, внимательно слушая рассуждения Таи. Когда она упомянула Вику, громко рассмеялся. Разбитая губа снова треснула, он сдержанно скривился и растер кровь по подбородку. Тая остановилась и, всучив ему в руки недопитый капучино, достала из сумочки пачку бумажных салфеток. Заставив Игната наклониться, приложила одну к его губам.

– Не понимаю мужского желания почесать кулаки, – укоризненно проворчала она, прикасаясь как можно осторожнее.

Глаза Игната блестели слишком близко и серыми не казались, скорее чёрными. Длинные ресницы слегка подрагивали, выдавая волнение. Он стоял, неудобно наклонившись, удерживая стакан с кофе. Поймав взгляд Таи, снова широко улыбнулся.

– Ой ли! Не понимает она. Сама грушу мою отколошматила так, что с неё теперь ДНК можно соскребать.

Тая убрала салфетку, забрала у него стаканчик и шутливо оттолкнула.

– Не человека же.

Игнат изобразил крайнюю степень удивления.

– А я кто? Ты и меня избила пару раз, – он взялся за край футболки и сделал вид, что собирается продемонстрировать уже пожелтевшие синяки.

– Прекратите раздеваться! – воскликнула Тая, схватив его за предплечье.

Игнат послушно опустил футболку и, пока Тая не успела отреагировать, снова взял её руку, но в этот раз не почувствовал сопротивления.

– Каких бы замечательных девушек ты мне ни подбирала, выходит, никто из них не был моей парой, так? Или я мог пропустить истинную любовь?

Тая всерьёз задумалась. Выбросив пустой стакан, целый квартал шла молча.

– Вполне может быть, что со своей половинкой ты уже сталкивался. Как показывает опыт, это часто человек из близкого окружения. Возможно, ты ее встретил до того, как я устроилась в «Стекляшку». Но, видимо, у вас не было той степени близости, при которой могла родиться истинная любовь. Чего-то не хватило или что-то произошло. Но твое сердце не разбито. Это самое главное.

Игнат заинтересовался и замедлил шаг.

– Не разбито?

– Нет. Человек, отказавшийся от любви, – яркий представитель зомби-апокалипсиса.

Игнат тут же закатил глаза и изобразил зомби.

– Я оно и есть, – он развернулся и пошёл на Таю, – мне нужны твои мозги, – резко остановившись, сделал вид, что принюхивается. – Тут нет мозгов.

Тая забралась на бордюр и выставила руки вперёд.

– Вот ты смеёшься, а это очень грустно. Люди с разбитым сердцем не видят сны, не могут сочувствовать, ревновать, любить. Это настоящая жуть – они живы, а душа мертва.

Игнат протянул руку, предлагая Тае спуститься на тротуар.

– Тогда я совсем не понимаю ситуацию с Юлей и её мужем. Он же изменил ей, а бесчувственной она не выглядит.

Тая вложила пальцы в его ладонь, но с бордюра не спустилась, пошла, балансируя на носочках и заставляя Игната двигаться рядом.

– Всё просто. Несмотря на то что Юля на каждом углу кричала, что этот подлец разбил ей сердце, на самом деле не разбил. Она его всё ещё любит, и он, как ни странно, тоже. Возможно, сегодня у них появится шанс начать всё с начала и быть счастливыми.

Игнат сверкнул короткой улыбкой.

– Твоя работа, Витаминка?

– Моя, – гордо кивнула Тая.

Игнат не смог скрыть удивления.

– Если дамы из бухгалтерии узнают, что ты помогла Сергею встретиться с Юлей, вместо того чтобы оторвать орудие измены, они тебя линчуют.

Тая приостановилась.

– А ну и пусть. Если получится, это будет моя победа, а то из-за тебя совершенно точно не стану лучшим работником месяца.

Игнат снова двинулся вперед, заставляя Таю следовать за собой.

– Даже если простит, его измену Юля никогда не забудет. Другая, может, и забыла бы, но не она. Будет припоминать при каждой небольшой ссоре. Забудет он вынести мусор, разбросает носки или не опустит стульчак, она будет ругать его и каждый раз добавлять в качестве приправы что-то вроде «Ты чавкаешь за столом, да ещё и изменил мне, зараза!»

Тая напряжённо рассмеялась.

– Не так всё плохо. Главное, у них появился второй шанс.

Игнат сжал её ладонь чуть крепче, одновременно погладив большим пальцем изгиб ладони.

– И что же, без твоей помощи никто не может найти свою половинку?

Тая печально вздохнула.

– Последнее время всё чаще приходится помогать. Люди перестали слушать своё сердце, придумывают причины, сами себе ставят препятствия и отказываются от истинной любви.

– Какие же?

Тая взволнованно всплеснула рукой.

– Ты себе даже не представляешь. Какие угодно! Самые популярные: мало зарабатывает, не нравится родителям или друзьям, недостаточно красивый, одевается безвкусно, не читает книг…

Игнат бросил мимолётный взгляд на пальцы Таи, и его губы изогнулись в усмешке.

– Или, например, красит ногти в разные цвета.

Тая хитро прищурилась.

– Или седой с рождения.

Игнат потянул Таю за руку, заставив балансировать под неудобным углом, и насмешливо выдал следующее предположение:

– Или она подтягивается на турнике, считая, что это женственно.

Тая дёрнула руку назад, заставляя теперь уже Игната изобразить пируэт на одной ноге.

– Или он страдает редкой формой дальтонизма и видит только чёрные и белые цвета.

– Это вообще не препятствие, а проявление хорошего вкуса. Есть причина пострашнее: она видит порносны, и мужики ей, естественно, без надобности. Ей и так хватает сексуальных развлечений.

Тая сжала руку, стараясь поцарапать его ладонь короткими ногтями.

– Сны скорее обогащают опытом, позволяя сохранять репутацию. А вот если парень наяву кобелирует с женщинами, будто это вид спорта, тогда да, тогда я согласна, это веская причина.

Бровь Игната прыгнула вверх, а губы искривила усмешка.

– Это что за глагол такой – кобелирует?

Тая внезапно остановилась, она и не заметила, как они вошли во двор, в котором всего два дня назад раскладывали лепестки маков.

Игнат нехотя отпустил её руку.

– А если сама встретишь свою истинную любовь, ты это почувствуешь? Поймёшь, что он тот самый?

Тая отвернулась, ей самой не хотелось об этом размышлять. Игнат уже думал, что она оставит вопрос без ответа, но услышал её голос, задумчивый, полный тревоги:

– Я уверена, что почувствую, но кое в чём уверена не меньше. Я откажусь от истинной любви. Слишком привыкла к дару ощущать чужие эмоции, не смогу жить без этого. Для меня это как одновременно лишиться всех органов чувств и погрузиться в вакуум.

Игнат зашёл в подъезд и обернулся. В темноте блеснули его зубы, но понять, была ли это улыбка, оказалось невозможно.

– Обычные люди как-то живут и не считают себя инвалидами.

Тая тоже зашла в подъезд и часто заморгала, привыкая к темноте.

– Не для меня. Я не представляю, как жить и не видеть любовь во всех её проявлениях.

Игнат не ответил и вообще больше не поднимал эту тему, даже когда они по очереди приняли душ и заняли свои спальные места. Ночной беседы в этот раз не получилось, устав от насыщенного эмоциями дня, Тая уснула, едва нашла удобное положение.

11 глава. Может, я для тебя старался

Утро началось со звонка мамы. Тая от досады завыла, но вызов приняла.

– Десять часов, ты что же, ещё в кровати? – произнесла Александра Витальевна вместо приветствия.

– Я уже встаю, – по привычке начала оправдываться Тая.

– Поздно вернулась вчера?

– Не поздно. Просто у меня выходной.

Тая сонно потянулась, оглядывая квартиру. Кровать Игната была заправлена, а его самого нигде не было.

– Не забудь, что Ира приезжает завтра утром. Нужно её встретить.

Прижимая мобильный к уху, Тая одёрнула задравшуюся футболку и направилась в ванную.

– Мам, я не забуду. Встречу и провожу до самой квартиры.

Продолжая говорить, она открыла дверь и тут же уронила телефон. За стеклянной запотевшей стенкой душевой кабины спиной к ней стоял Игнат. Он не видел и не слышал её вторжения, продолжал намыливать голову. Тая инстинктивно присела, подняла телефон и на четвереньках выползла из ванной комнаты. Оказавшись за дверью, она громко чертыхнулась и стукнула себя ладонью по лбу. Телефон тут же отозвался голосом мамы:

– Таисия, ты ещё здесь?

– Мама, я всё поняла. Не забуду.

Тая поспешно нажала «отбой» и истерически захихикала. Неделю умудрилась прожить в одной квартире с мужчиной и не увидеть его голым, но почему он сегодня не закрыл дверь на замок? Как теперь выкинуть из головы обнаженного Игната? Тая тряхнула головой, припоминая детали. Все-таки хорошо, что он стоял к ней спиной, вида на голые ягодицы ей было вполне достаточно.

Тая сообразила, что всё ещё сидит у дверей ванной комнаты, и быстро отбежала в сторону. Забравшись на подоконник, она положила на колени свою тетрадь с записями. Едва успела прогнать с лица румянец, как из ванной вышел Игнат, влажный, благоухающий гелем для душа, с мокрыми волосами и с полотенцем на бёдрах.

– Доброе утро, Витаминка, уже проснулась?

– Только что, вот прямо только что и проснулась.

Тая слезла с подоконника и побежала в ванную. Она-то не забыла закрыться на замок, не хотелось предстать перед Игнатом в таком уязвимом виде.

Когда Тая приняла душ и открыла дверь, Игнат уже стоял на пороге квартиры, полностью одетый. Даже выражение лица у него изменилось: собранное и серьёзное – «рабочее».

– Я постараюсь вернуться к обеду, нужно встретиться кое с кем из новых журналистов, – он слегка улыбнулся, боясь потревожить разбитую губу, – что у нас на обед, дорогая?

Тая задумалась.

– Не знаю, посмотрю, не осталось ли желудей.

Игнат сделал два шага и приостановился, пытаясь придумать, как попрощаться с Таей. Но она решила эту задачу за него. Помахала и поспешно убежала в кухонную зону.

– Пока, – коротко ответил он и шумно захлопнул дверь.

Тая не стала завтракать, надела футболку с фиолетовыми лягушками, джинсовые шорты и покинула квартиру вслед за Игнатом. На пути в парк снова зазвонил телефон, но, чтобы достать его из рюкзака, нужно было остановиться и слезть с велосипеда. Тая решила перезвонить позже, когда доберётся до наставницы.

Фаина, как всегда, расположилась на своей любимой скамейке с булкой хлеба, уже наполовину раскрошенной прожорливым голубям. Заметив Таю, она тут же расцвела в улыбке.

– Доброе утро, купидончик. Есть чем меня порадовать?

Тая плюхнулась на скамью и весело воскликнула:

– Хвастаться, наверное, ещё рано, но, кажется, любовь Юли и Сергея удалось спасти.

Фаина довольно кивнула.

– Это замечательно. Спасти любовь гораздо сложнее, чем подобрать пару. Ты молодец, что не позволила их сердцам разбиться.

– Да вот только Игнат говорит, что Юля хоть и простила, никогда не забудет его измену, – конец фразы Тая растянула, как зажевавший пленку магнитофон. Слишком поздно она поняла, что сказала это вслух.

Фаина развернула к ней удивлённое лицо.

– Я не ослышалась: «Игнат говорит»?

В этот момент Тая порадовалась, что не стала ярко-красной. Будучи купидоном, довольно часто приходилось лгать, так что опыт у неё имелся приличный. Она сделала вид, что ничего странного не произнесла.

– Да, Игнат Савельевич, это тот, которому я пару когда-то искала. Я же рассказывала о нём.

Фаина всё ещё смотрела на неё непонимающе.

– Я помню, кто это такой.

– Об измене Сергея знала вся «Стекляшка», он тоже. Вчера мы столкнулись в клубе и оба видели, как Юля ушла с мужем домой. Тогда он и сказал эти слова. Не очень-то он хорошего мнения о женщинах, правда?

Фаина облегчённо выдохнула и снова превратилась в умиротворённую бабулю, нежащуюся на солнышке.

– Извини, я просто подумала, что он в курсе твоей работы. Мы никогда это прямо не обсуждали, но ты же понимаешь, что это не то, что можно рассказывать?

Тая сделала вид, что подозрения её оскорбили.

– Естественно. Кому такое можно рассказать и не показаться психопаткой?

Фаина медленно кивнула, в её взгляде всё ещё плескалось сомнение.

Тая взяла из рук наставницы кусок хлеба и тоже принялась крошить. Вдалеке, ближе к фонтану, снова сидел пожилой мужчина и тоже кормил голубей. Он так же, как и Фаина, регулярно приходил в парк и постепенно превратился в привычную декорацию. Тая начала подозревать, что и он может быть для кого-то наставником.

– Неудивительно, что голуби тут такие жирные, – заметила Тая, косясь на мужчину. – Мне нужно бежать.

Отойдя на несколько метров, Тая не сразу села на велосипед, проверила телефон. Пропущенный звонок был от Кати. Тая быстро набрала её номер и прислушалась к гудкам.

– Витаминка, привет. Только собиралась тебе снова звонить.

– Привет, – в памяти Таи тут же всплыла вчерашняя ссора у клуба, – ты как?

Катя проигнорировала вопрос.

– Я не могу дозвониться до Юли, несколько раз уже пробовала, куда она вчера исчезла?

– Она уехала с Сергеем.

Повисло молчание, но потом Катя спросила, даже не стараясь скрыть недовольство:

– С мужем? С тем Сергеем, что тварь, подонок и подлец?

Тая пожала плечами.

– С ним.

Катя прислушалась к шуму из трубки.

– Ты где катаешься?

– В парке.

– Приезжай в гости, – неожиданно предложила Катя и продиктовала адрес.

Тая засунула телефон в рюкзак, удивившись внезапному приглашению. Скорее всего, Кате сейчас нужен собеседник.

Ехать оказалось недалеко, через полчаса она уже стояла у дверей квартиры в красивом престижном районе. Тая не успела даже нажать кнопку звонка, на площадку выбежала Катя. Оглядевшись по сторонам, она затянула Таю в прихожую.

– Заходи. Чай будешь?

– Давай, я ещё не завтракала.

Тая впервые была у Кати в гостях и потому с интересом рассматривала довольно просторную и явно с любовью обставленную квартиру. Первое, что бросалось в глаза, – очень много книг. Все детали идеально подобраны, сразу видно, что мебель, текстиль, картины покупались в соответствии с заранее продуманным дизайном, а не вразнобой по велению сердца.

Тая прошла на кухню в стиле прованс и необдуманно брякнула:

– У тебя дома прямо как у Игната Савельевича. Тут явно дизайнер поработал.

Катя наливала чай в кружки и замерла с удивлённо вскинутыми бровями.

– Ты была дома у Барса?

Тая уже собиралась провалиться под землю, когда поняла, что ещё есть шанс выплыть из трясины, куда она загнала себя опрометчивыми словами.

– Нет, конечно, я говорю про его кабинет.

– Ты так сказала, что прозвучало это непонятно, – она подвинула кружку к Тае, – лимон?

– Да, спасибо.

Тая опустилась на стул с наигранным спокойствием, хотя мысленно ругала себя последними словами: уже второй раз за это утро она попадает впросак.

Катя молча пила чай, но её волнение выдавали пальцы, слегка подрагивающие на ручке кружки, и лихорадочно бегающие зрачки. Тая решила помочь ей начать разговор.

– У тебя красивая квартира, вы сами всё обставляли?

Катя немного расслабилась.

– Да, мама дизайнер интерьеров, – она сглотнула комок в горле и опустила взгляд, – то, что ты вчера видела около клуба, – это не то… просто она боится за меня. Мама родила меня в шестнадцать лет, своего отца я не знаю. Она не хочет, чтобы я тоже осталась с ребенком на руках.

Тая склонила голову.

– Так тебе не шестнадцать давно.

Катя сжала чашку и нахмурилась.

– Она меня любит, правда, просто иногда мне кажется, что она так ненавидит мужчин, что никакой мой выбор не одобрит.

– Ты таких принцев выбираешь, что они самой привередливой женщине понравятся.

Катя слегка улыбнулась.

– Ну, Барс пока не ответил на мою симпатию.

Тая внутренне подобралась.

– Может, ты в другого влюбишься? Он явно бабник и разбивает сердца на завтрак, обед и вместо ужина.

– Вряд ли я могу выбирать, в кого влюбляться, это как-то само происходит. Знаю точно, что если выберу другого, то это будет кто-то похожий на него. Элегантный, вежливый, представительный…

– Породистый, – подсказала Тая, и они обе рассмеялись.

Тая ещё час пробыла у Кати, постепенно настроение хозяйки выровнялось, она стала улыбаться и вернула себе образ спокойной утончённой принцессы. У подъезда Тая едва не столкнулась с мамой Кати. Та как раз возвращалась домой. Такая же высокая и красивая, как её дочь, но в памяти ещё были свежи воспоминания о совсем не аристократичном лексиконе этой женщины.

Тая посмотрела на часы, время близилось к обеду, а она так ничего и не приготовила. Она налегла на педали, чтобы вернуться домой быстрее Игната, но оказалось, можно было не торопиться. Он уже сидел на кухне, переодевшись в джинсы и – о чудо! – зелёную футболку, вяло ковырял заказанные в ближайшем ресторане роллы.

Увидев запыхавшуюся Таю, он широко улыбнулся.

– Ты знаешь, сколько людей ежедневно попадает в больницу с отравлением покупной едой?

Тая молча вымыла руки и села напротив.

– Спасибо, я проголодалась.

Игнат пододвинул к ней упаковку и протянул палочки.

– Если уж валяться рядом с унитазом, то в компании, – усмехнулся он и подозвал кошку: – Иди сюда, будешь третьей.

Тая принялась за роллы, но ела вяло, без аппетита. Мысли занимали другие вопросы. Ей нужно было попросить Игната об одолжении, а она не хотела навязываться со своими проблемами и вообще ненавидела просить.

Он сам заметил её суетливость:

– Говори уже.

Тая прикусила губу и бросила полный сомнения взгляд.

– Можно мне завтра одолжить твою машину? Нужно встретить Иру. Вряд ли я смогу перевезти её вещи на велосипеде. Пожалуйста, – с трудом выдавила она.

Игнат откинулся на спинку стула и прищурился.

– Почему для тебя так мучительно просить о чем-то?

Тая растерялась, она об этом не задумывалась.

– Потому что сама могу справиться, наверное.

– Ты помогаешь другим, потому что тогда они будут тебе должны, а это приятное чувство, но не позволяешь помогать тебе, чтобы не чувствовать себя обязанной.

Тая отодвинула роллы и резко встала.

– Первая часть – неправда, а со второй согласна. Не люблю чувствовать себя обязанной. Ладно, завтра вызову такси.

Игнат тоже встал и опёрся ладонью о стол.

– Я сам отвезу тебя на автовокзал, забыла уже, что моя машина тебе не по размеру?

– Не нужно, – резко ответила Тая.

– Нужно.

– Нет.

Игнат страдальчески закатил глаза.

– Вот упёртая. Сказал, отвезу. Может, я с твоей сестрой хочу познакомиться.

Видя, что Тая всё ещё готова спорить, он предложил:

– Давай пари. Если выиграю я, то завтра ты без сопротивлений принимаешь мою помощь, если выиграешь ты, то… сама придумай что-нибудь. – Игнат уже разгадал в Тае азартность и беззастенчиво использовал эту черту характера.

Тая задумалась, накручивая красный локон на палец.

– Хорошо. Что будем делать?

Игнат выбросил оставшиеся роллы в урну и, вскинув руку, посмотрел на часы.

– Ещё есть время. Вечером я снова иду в клуб. Вчера развлекательная программа свернула явно не туда, а пока сходим кое-куда.

Тая удивилась.

– В клуб? Тебе вчера мало было? Если твоя цель – снова получить по лицу, я могу устроить это прямо сейчас и сэкономить время и деньги.

Игнат язвительно усмехнулся.

– Знаю, что можешь. Но сегодня я обойдусь без твоих боксёрских услуг, – взяв телефон и ключи, он рассовал это всё по карманам и направился к двери. – Ты была в «Орбите»?

Она догнала Игната уже на выходе.

– Торгово-развлекательный центр? Была пару раз. А что?

– На первом этаже есть тир. Будем стрелять на результат.

Тая приостановилась и нарочно тупо переспросила:

– Стрелять?

– Если что, я сначала научу тебя, – поспешил предложить Игнат.

– Хорошо, – согласилась Тая.

Когда они пришли в тир, двое подростков увлеченно палили из лазерных пистолетов в виртуальных утят. А вот площадка перед бумажными мишенями пустовала.

Хозяин тира заметно обрадовался новым клиентам, встрепенулся и бодро поздоровался. Игнат приходил сюда всего пару раз, этот тир не отвечал современным запросам: старые винтовки ИЖ-38 и маленький зал с низким потолком не слишком привлекали народ. Пока Игнат рассматривал пневматические ружья, Тая перекинулась парой слов с хозяином тира Петровичем, но как только Игнат повернулся, сделала вид, что с ним не знакома.

Игнат оплатил два набора кисточек и остановился перед стендом.

– Ты стреляла раньше?

Тая неопределённо пожала плечами.

– С подружками баловались иногда, когда приходили в «Орбиту» посидеть в кафе, поесть мороженое.

– Учить надо?

– Нет. Давай ты первый, я посмотрю, вспомню, как это делается, – предложила Тая.

Игнат резко поднял ружье, оно переломилось со звонким щелчком. Вставив кисточку, он снова вскинул руку, возвращая оружию целостность.

– Второй попытки не будет. Если проиграешь, завтра принимаешь мою помощь.

Тая лениво облокотилась на стойку перед мишенями.

– Я поняла. А что будет, если вдруг проиграешь ты?

Игнат самоуверенно усмехнулся.

– Если вдруг я проиграю? Тогда и придумаешь.

Он встал в стойку, приклад винтовки упёр в плечо. Между вдохом и выдохом нажал спуск, отправляя кисточку точно в десятку.

Тая не смотрела на мишень. По уверенным движениям, лёгкому прищуру и дыханию в момент спуска крючка было ясно, что Игнат хорошо стреляет.

Осталось надеяться, что не лучше неё.

Сделав пять выстрелов, он положил винтовку и присмотрелся к мишени. Хозяин тира стоял рядом и считал вслух.

– Сорок семь, неплохо, совсем неплохо.

Тая подмигнула Петровичу и протянула руку к ружью.

– Моя очередь.

Игнат подал винтовку, снисходительно глядя на Таю.

– Помочь зарядить?

Она взялась за приклад, одновременно накрывая его пальцы.

– Сама справлюсь.

Стоило Тае сделать первый выстрел, как Игнат понял, что она в очередной раз обвела его вокруг пальца. Стреляла она быстро и метко, потратив на пять выстрелов в два раза меньше времени, чем он. Закончив, Тая опустила винтовку, уже не скрывая торжества. Петрович быстро подсчитал одновременно с Игнатом.

– Сорок девять. Один раз рукой слегка дёрнула, поторопилась, – беззлобно поругал он.

Тая встретилась с Игнатом глазами, на его лице отразилась такая искренняя детская обида, что ей стало неловко. Он поднял взгляд выше и увидел на стенде с надписью «Лучшие стрелки» старое фото Таи, ещё без чёлки и со светлыми волосами.

Она пожала плечами.

– Мог бы догадаться, после того как мы кидали дротики, что с меткостью у меня всё в порядке.

Игнат вышел из тира молча, глубоко засунув руки в карманы.

Тая догнала его на лестнице, ведущей на второй этаж.

– Погоди, ты же не обиделся на мою маленькую хитрость? Я когда-то познакомила Петровича с его женой, за это он разрешил мне стрелять в его тире бесплатно, я только пульки с собой приносила.

– Потешила свое самолюбие, Витаминка? – сказал он, обернувшись.

Тая замерла на ступеньке ниже, запрокинув голову. Игнат нависал над ней, подавляя ростом.

– Вполне.

– Это не считается. Могла бы предупредить.

Чтобы выровнять взгляды, Тая обошла его и поднялась выше на несколько ступенек.

– Ты бы не стал от этого лучше стрелять, но, если хочешь, придумай ещё одно пари.

Игнат пару секунд колебался, прислушиваясь к приглушенной музыке, и кивнул в сторону дверей кафе.

– Будем петь в караоке. Кто наберёт больше баллов, тот и выиграл.

Тая растерялась.

– Я совершенно не умею петь, как только я открою рот, тебе захочется меня пристрелить.

– Мне сейчас хочется, – нарочно широко улыбаясь, проговорил Игнат. – Не думаю, что там сейчас много людей, так что опозоришься не на весь мир.

Он слегка подтолкнул Таю в спину и сам зашёл в зал. Людей действительно оказалось мало. Только девушка-бармен за стойкой и парень на сцене, вполне неплохо исполняющий песню «Арии» под аккомпанемент гитары. Не самое удобное расположение в центре торгового комплекса лишило кафе окон и естественного света. Несмотря на середину дня, здесь царил полумрак, едва разгоняемый лампами на столах и подсветкой бара. Зато сцена освещалась направленным прожектором достаточно ярко. Тая потупилась, ее позор будет виден в мельчайших подробностях.

Она обречённо вздохнула и села на барный стул. Игнат опустился на соседний табурет и придвинул к себе папку со списком песен. Парень на сцене как раз закончил исполнение, досадно сфальшивив на последней ноте, и отложил гитару в сторону.

В полумраке блеснули глаза Игната, он улыбнулся барменше.

– Можно воды с лимоном, – развернувшись к Тае, всучил ей в руки папку, – выбирай, теперь ты первая.

Тая судорожно пролистала ламинированные страницы и запаниковала. Она много что умела, но пение точно не входило в число её талантов. Игнат терпеливо ждал, поглядывая в её сторону и откровенно флиртуя с барменшей.

Тая захлопнула папку и слезла со стула.

– Я спою «Песенку мамонтёнка».

Игнат сверкнул короткой улыбкой и переглянулся с барменшей. Та направила пульт на большой телевизор над сценой и протянула Тае микрофон.

– Удачи, – искренне пожелала она.

Сцена возвышалась над остальным залом всего на две ступеньки, но, пока по ним поднималась, Тая успела представить, что идёт на собственную казнь. Прямо посередине полукруглого возвышения стоял высокий стул без спинки, на котором лежала гитара. Ближе к краю расположилась пустая стойка.

Заиграла знакомая с детства музыка, Тая судорожно сжала пальцами микрофон. Свет прожектора не ослеплял, но всё равно не позволял разглядеть, что происходило в зале. Около бара вырисовывались два тёмных силуэта, их лица терялись в тени. Высокий помахал рукой, подбадривая и призывая начинать.

Тая нашла взглядом экран поменьше того, что висел прямо над сценой, и поняла, что первый куплет почти пропустила. Резко вскинув руку, она начала петь. Микрофон протестующе запищал, выдавая совсем не музыкальные звуки.

Из зала послышался женский голос:

– Убери его подальше от лица.

Тая снова поймала взглядом убегающую строчку и повторила попытку. В этот раз хотя бы получилось спеть узнаваемую мелодию, а не просто издать жуткий скрип. С припевом она почти справилась, пропела чётко, попадая в такт, но вышло больше похоже на речитатив. Начался второй куплет. Тая внимательно следила за строчками на экране, стараясь не пропустить слова, о красоте исполнения не заботилась. Если повезёт, она наберет достаточно баллов, хотя бы попав в ритм.

Она так сосредоточилась, что упустила момент, когда мелодия оборвалась, и экран выдал неутешительную цифру в пятьдесят семь баллов. Игнат приблизился к краю сцены и подал ей руку. Тая вложила пальцы в его ладонь, только теперь заметив, что они дрожат.

– Пристрели меня прямо сейчас, пожалуйста.

Игнат широко улыбнулся и помог спуститься в зал.

– Не так уж и плохо. Новое прочтение старой песни, вряд ли раньше были попытки превратить «Песню мамонтёнка» в рэп.

Игнат отпустил её руку и сам поднялся на сцену, а Тая вернулась к бару и уселась на стул, на котором он только что сидел. Сзади послышался восхищённый вздох, Тая только хмыкнула: Игнат успел очаровать барменшу.

Он вставил микрофон в стойку и опустил его на уровень стула, другой установил напротив лица, а потом взял гитару. Приблизительно в этот момент Тая поняла, что проиграла. Слишком уверенно и легко он это делал, как человек, привыкший выступать на сцене, да и гитару он явно держал не в первый раз.

Игнат сел на край стула, одну ногу упёр в перекладину, другую оставил на полу и устроил гитару на коленях. Тренькнул по струнам. Гитара издала глуховатый звук, но чистый и приятный. Игнат опустил голову, погрузившись в другой мир, едва улыбаясь, уже всерьёз испытал инструмент сложными переборами и аккордами, одновременно настраивая его и разминая пальцы. Только потом кивнул, словно давая самому себе команду начинать. Заиграла незнакомая минусовка, и тут же его пальцы тронули струны, перекрывая фонограмму.

Игнат запел.

Я просыпаюсь в холодном поту,

Я просыпаюсь в кошмарном бреду,

Как будто дом наш залило водой,

И что в живых остались только мы с тобой.

И что над нами километры воды,

И что над нами бьют хвостами киты,

И кислорода не хватит на двоих,

Не сказать, что Игнат так уж хорошо пел, слышала Тая голоса и посильнее, но вот манера исполнения околдовывала. Приятный чистый голос, немного глухой, как и звук самой гитары, неожиданно набирал силу, потом понижался до полушепота.

Я лежу в темноте.

Слушая наше дыхание,

Я слушаю наше дыхание,

Я раньше и не думал,

Что у нас на двоих с тобой

Одно лишь дыхание.

Я пытаюсь разучиться дышать,

Чтоб тебе хоть на минуту отдать

Того газа, что не умели ценить.

Но ты спишь и не знаешь,

Что над нами километры воды,

И что над нами бьют хвостами киты,

И кислорода не хватит на двоих.

До конечного проигрыша Игнат не поднимал головы, но перед последним припевом взглядом нашел Таю. Она помнила, что со сцены ничего не видно, но казалось, что он смотрит на неё, и эти слова, от которых сбилось дыхание и зашлось в бешеном ритме сердце, обращены именно к ней.

Я лежу в темноте.

Слушая наше дыхание,

Я слушаю наше дыхание,

Я раньше и не думал,

Что у нас на двоих с тобой

Одно лишь дыхание[10].

Музыка стихла, а Тая всё не могла пошевелиться. Барменша за её спиной тоже стояла, будто пригвождённая к полу, завороженная песней не меньше Таи.

Игнат встал, бережно прислонил к стулу гитару и спрыгнул со сцены. Пока он приближался, Тая пыталась вынырнуть из транса, скинуть налёт очарованности и унять наконец-то пульс.

Игнат остановился напротив. Он сам ещё не вполне отошёл от песни и выглядел необычно ранимо.

Тая выдавила из себя улыбку.

– Я и не знала, что ты так хорошо поёшь.

Игнат слегка качнулся вперёд.

– Может, я для тебя старался.

Она недоверчиво сощурилась и придвинулась ближе, чтобы её слова услышал только он.

– А может, для барменши?

Игнат резко отшатнулся.

– Может, и для неё.

На экране высветился результат его выступления – девяносто восемь баллов.

– Это, знаешь ли, избиение младенцев, – проворчала Тая.

Игнат размял плечи и насмешливо улыбнулся.

– Могла бы догадаться, ты же видела в квартире на стене две гитары.

Тая взяла стакан, из которого пил Игнат, и залпом выхлебала всё, что там оставалось.

– Я думала, что гитары часть декора, – она пристально оглядела Игната, – я почему-то тебя с гитарой не представляла. Бубен или контрабас – это твоё.

Игнат вскинул руку с часами, слегка нахмурился.

– В студенчестве мы с друзьями организовали свою группу «Аквамарин», естественно, для того чтобы студенточек заманивать, – произнёс он зловеще, – я играл на электрогитаре и исполнял роль второго голоса.

Тая слегка отклонилась и вполне серьёзно призналась:

– Ты на самом деле хорошо поёшь. У тебя такой приятный голос, до костей пробирает, кажется, до сих пор мурашки стадом бегают туда-сюда.

Игнат растерялся, услышав настолько искренний комплимент.

– Спасибо.

Домой они оба вернулись в задумчивости. Игнат уселся в кресло, по привычке скрестил ноги и вытянул их на столешнице. Тая упустила момент, когда и откуда он достал папку, просто она оказалась в его руках, словно материализовалась из воздуха. Он выложил карандаши на столе и, прежде чем начать рисовать, перебрал рисунки, рассматривая их с мечтательной рассеянностью. Кошка тут же заняла своё место на его коленях и заурчала, массируя его бёдра сквозь джинсы.

Тая направилась на кухню и принялась переставлять на полках продукты. Выглянув из-за дверцы холодильника, спросила:

– Что на ужин приготовить, вареники или плов?

– Что хочешь, я в семь уже уйду, – не отрывая взгляда от рисунка, отозвался Игнат.

– Значит, вареники. Их я больше люблю.

Пока Тая занималась тестом и делала начинку, Игнат закончил один рисунок и начал новый. Успел позаниматься на тренажёрах, принял душ и переоделся для похода в клуб.

Тая уже заканчивала лепить первую партию, когда он сел на высокий стул задом наперёд и заглянул в её лицо.

– Ещё неделю назад я даже в страшном сне не мог представить, что кто-то будет жить в моей квартире, тем более устроит тут одновременно и зоопарк, и джунгли. Оказалось, всё не так уж и плохо.

Тая соединила края плоской лепешки из теста и откинула прядь волос.

– Неделя – это вообще не показатель, слишком короткий срок, чтобы делать такие выводы.

Игнат, не отрываясь, следил, как пальцы Таи вылепливают по краю вареника аккуратную косичку, быстро и ловко, словно конвейер. Вареники получались одинаковые, как близнецы.

– Хочешь сказать, что ещё не продемонстрировала мистера Хайда[11]?

Тая вновь откинула волосы, оставляя на скуле полоску муки, и глянула исподлобья.

– К сожалению, продемонстрировала.

Игнат слегка придвинулся к ней.

– Наклонись, – он потянулся и стёр мучную дорожку, но руку сразу не убрал, нарочно задержал пальцы на ее щеке, – я знаю, почему с тобой так легко жить. Тебе никогда не бывает скучно, свободное время тебя не угнетает, и никто не нужен, чтобы быть счастливой. Тебя вполне устраивает собственное общество, поэтому в чужое пространство ты не вмешиваешься. С тобой не в тягость даже просто молчать.

Тая отклонилась от руки Игната, обжигающей щёку, и едва сдержала улыбку. Да уж, не видел он её несколько дней назад, когда она вместе с Дядей Петей от тоски лезла на стенку.

– Я знаю, к чему ты клонишь. Что с Ирой тоже будет легко жить.

Игнат пожал плечами. Еще секунду назад об Ире он вообще не думал.

– Может быть. Я с ней пока не знаком, – задумчиво протянул он, – а вдруг она моя пара?

Тая отложила последний вареник на присыпанную мукой разделочную доску.

– Я смогу это узнать, только когда её увижу, – она склонила голову, рассматривая ровные ряды вареников, выстроившихся, словно солдаты на параде, – я постараюсь найти твою пару как можно быстрее, ты очень поможешь, если будешь прислушиваться к своему сердцу. Обязательно скажи, если почувствуешь какую-то особенную симпатию.

– Возбуждение считается? – хитро прищурился Игнат и тут же получил по плечу кухонным полотенцем.

Тая укоризненно покачала головой.

– Не считается. Иначе ты бы уже миллион раз встретил свою любовь, – она тяжело вздохнула, – ты мне совсем не помогаешь сделать тебя счастливым.

Тая начала сметать со стола муку, и, чтобы не испачкаться, Игнату пришлось отодвинуться.

– Ну и как же я должен тебе помочь?

Тая выбросила остатки муки и замерла у стола с полотенцем на плече.

– Какие женщины в твоём вкусе? Что заставляет твоё сердце биться сильнее?

Игнат присел на край стула, сложив руки на груди, ткань натянулась на плечах, слегка затрещала.

– Я не задумывался. Наверное, высокие, стройные, утончённые, с хорошим вкусом…

– Породистые? – подсказала Тая, вспомнив Катю.

– Точно, – с готовностью откликнулся Игнат, – с большой грудью, размера этак четвёртого-пятого.

Тая перекинула полотенце на другое плечо.

– С большой грудью?

– Очень большой, – широко улыбнулся Игнат.

– Ты же знаешь, что случается с большой грудью с возрастом или после родов?

– Понятия не имею. Но уверен, ты знаешь, как и все девушки, обделённые этой красотой. Вас, видимо, сильно утешает мысль об ужасах, которые ждут обладательниц большого бюста за чертой тридцатилетия.

Он опустил взгляд на футболку Таи, туда, где фиолетовые лягушки на ткани выпирали чуть заметнее. Она хотела снова воспользоваться полотенцем, но вспомнила, что оно в муке, и раздражённо фыркнула.

Игнат встал и смахнул с себя несуществующие пылинки.

– Не переживай, найдётся и на тебя любитель, – он наклонился к кошке и ласково её погладил, – вернусь поздно, не скучай, любимая.

Когда за Игнатом закрылась дверь, Тая сварила вареники, но её аппетита хватило только на пару штук. Она села на подоконник рядом с клеткой, послушала заливистую трель Дункана и принялась переделывать в рассказ один из фрагментов лямурного сна.

Хомяки шуршали и пищали громче обычного, Тая присмотрелась к ним и изумленно охнула. Ну Игнат! Купленный им хомяк оказался не девятым, а девятой. И прямо сейчас джунгарики были заняты расширением всего числового ряда. Тая не выдержала и рассмеялась, похоже, Игнат загубил карьеру купидона. Даже хомяков осчастливил.

За эту неделю Тае приснилось рекордное количество эротических сцен, Игнату бы точно понравилось. Придумывая имена персонажам, она подняла взгляд и увидела на столе папку. Он, видимо, забыл её убрать или нарочно оставил, как проверку на её порядочность. Тая с трудом отвела взгляд и продолжила писать, но мысли постоянно возвращались к рисункам. Может, там вообще какие-нибудь абстракции, разводы и круги, и она зря извелась от любопытства.

Тая раздражённо захлопнула «Скрижали любви», её ужасно нервировала неспособность сосредоточиться. Она отложила тетрадь в сторону и направилась к тренажёрам. Как назло, с беговой дорожки папка ещё больше притягивала взгляд. Тая перешла к гантелям, оказавшись ещё на один шаг ближе к столу. Зуд любопытства усилился. Последней ступенькой стал турник. Подпрыгнув, Тая зацепилась пальцами за перекладину, но не подтянулась, а зависла, как коршун в небе, нацелившись на вожделенную папку. Вот она, совсем рядом, осталось сделать последний рывок и узнать, что скрывает невзрачная коричневая обложка.

Тая спрыгнула и решительно подошла к столу. Потянулась, но как только пальцы коснулись шершавой поверхности, отдернула руку. Сжав кулаки, отвернулась. Какое же это искушение, открыть папку и наконец удовлетворить любопытство, узнать, что же с таким одухотворённым лицом рисует Игнат.

Тая сняла с полки несколько самых объёмных книг, положила прямо поверх папки, будто та могла броситься за ней с визгом «открой меня».

Приняв душ, Тая надела свободную футболку, когда-то похищенную у парня из-за изображения ярко-зелёного инопланетянина. Устроившись на диване, она включила ноутбук. Фильм только начался, когда неожиданно вернулся Игнат.

Тая непроизвольно бросила взгляд на часы.

– Только десять.

Он не ответил, нервно взлохматил серебристую шевелюру и молча скрылся в ванной. Дядя Петя уселась около двери и призывно замяукала, её любимый мужчина вернулся, и она ожидала его ласки.

Игнат нервно тёр мочалкой кожу, словно наказывая себя за неспособность расслабиться. Поначалу в клубе всё складывалось очень даже неплохо. Он познакомился с девушкой, угостил её коктейлем. Они разговаривали, танцевали, но он никак не мог выкинуть из головы полоску муки на щеке Таи и аппетитные вареники с аккуратной косичкой на боку.

Девушка так и не поняла, почему активный в начале знакомства Игнат не ответил на её желание продолжить вечер в горизонтальном положении и сбежал из клуба. Именно сбежал.

Вытерев волосы почти насухо, Игнат натянул трикотажные штаны и вышел из ванной комнаты. От яростных натираний мочалкой кожа всё ещё горела, на плечах и груди остались красные полосы. Он сел на диван рядом с Таей и заглянул в экран ноутбука.

– Почему смотришь не на телевизоре?

Тая поставила паузу.

– Я уже так привыкла.

Игнат пригляделся к застывшему изображению.

– Что смотришь?

– «Девушка с татуировкой дракона».

Он наклонился над ноутбуком, Тая думала, что нажмет клавишу воспроизведения, но он его выключил. Предупреждая возмущение, Игнат миролюбиво взмахнул ладонью.

– Тише. Я тоже хочу посмотреть. Лучше на большом экране.

Он направился к своей кровати и, нащупав пульт, набрал в поисковике название фильма. Найдя файл в хорошем качестве, улыбнулся Тае.

– Садись, я даже постель стелить не буду, с дивана всё равно ничего не разглядишь. – Заметив, что она колеблется, добавил: – Это не нарушает наш договор. Мы же не будем спать, я пальцем тебя не трону.

Тая нехотя встала и поплелась к кровати. Игнат уже полулежал, подсунув под спину подушки.

– Садись, не укушу.

Тая села с краю и чуть не свалилась. Увидев откровенную усмешку Игната, залезла на кровать и вытянула ноги.

– Зато я кусаюсь, если что.

– Я помню.

Игнат погасил верхний свет, вернулся на кровать и только потом включил фильм. Сюжет оказался лихо закрученным, чтобы не упустить нить событий, нельзя было отвлекаться, но уже через десять минут Тая поняла, что запуталась. Её взгляд то и дело оборачивался к Игнату. Он выглядел расслабленным, полностью увлечённым фильмом. Свет экрана падал на его полуобнажённое тело, вычерчивая мышцы. Глаза отражали движущуюся картинку, губы слегка подрагивали в улыбке. Кошка устроилась прямо на его бёдрах, уложив голову на резинку штанов, и довольно мурлыкала.

Тая заёрзала на покрывале и, стараясь прикрыть колени, опустила футболку ниже. У неё не получалось расслабиться и так же свободно погрузиться в сюжет. Её злила собственная реакция на близость Игната и кошка, притягивающая взгляд туда, куда не следует.

Тая резко встала.

– Хочу пить, тебе принести?

Игнат медленно отвёл взгляд от экрана.

– Да, пожалуйста.

Тая вернулась с холодной водой и протянула стакан Игнату. Он слегка приподнялся, придерживая кошку одной рукой.

– Спасибо. Жарко что-то, – он выпил половину и поставил стакан на подоконник.

Тая снова опустилась на покрывало и обернулась к телевизору. В этот раз даже начала сопереживать героям. В сторону Игната, ласково поглаживающего кошку, намеренно не смотрела. Как назло, началась постельная сцена. Тая обречённо вздохнула. Была бы её воля, она бы переключила или промотала. Неподходящий фильм для просмотра в компании Игната. Пришлось пристально разглядывать татуировку девушки, лишь бы не обращать внимания на то, чем эта особа занимается.

Игнат поставил паузу и снова потянулся за водой.

– Не понимаю этой тяги разрисовывать своё тело татуировками.

Тая не ответила, продолжая рассматривать стоп-кадр, где дракон на спине актрисы наконец перестал прыгать вверх-вниз.

Игнат полуобернулся, его взгляд озарился неожиданной догадкой.

– У тебя есть тату?

Тая наконец выдохнула.

– Ну, есть.

Игнат прищурился и пробежался бесстыжим взглядом по её телу.

– Где?

Она суетливо одёрнула футболку.

– Не ваше дело, Игнат Савельевич, – стоило разговору принять опасный поворот, она снова спряталась за официальным обращением.

– Я знаю! – неожиданно воскликнул он. – То пятнышко на ягодице, что я принял за родимое пятно, – это и есть тату.

Тая возмущённо фыркнула.

– Когда это вы видели мою ягодицу?

– В клубе, через «голое» платье, – не смущаясь, объяснил Игнат, продолжая гладить кошку так настойчиво, что у неё завернулись уши, – угадал?

– Угадали, – нехотя согласилась Тая, едва улыбнувшись.

Игнат заметил эту ускользающую улыбку и уверенно предположил:

– У тебя не одна татуировка? – видя, что она не собирается отвечать, он с наигранной трагичностью закатил глаза. – Скажи быстрее, пока моё воображение не разыгралось. Где ещё может быть тату, если в жёлтом платье я её не заметил?

Тая уже собиралась признаться, но внезапно передумала и откинулась на подушку.

– Не скажу.

Пальцы Игната неосознанно сжались на загривке Дяди Пети.

– Это и есть то самое, что больше всего рассердило твою маму и с чем ей тяжело было смириться?

Тая изумилась. Её поражала способность Игната запоминать о людях всякие мелочи, упомянутые вскользь и вроде как неважные.

– Это её взбесило, – Тая зевнула и потёрла глаза. – До сих пор бесит.

Игнат убрал паузу и снова уставился на телевизор. Но теперь взглядом время от времени возвращался к Тае, осматривая её с пытливым любопытством. Когда фильм подходил к концу, он снова посмотрел в её сторону и сдержанно хмыкнул. Тая заснула, лежа на боку, развернувшись к нему спиной. Футболка натянулась на ягодицах, соблазнительно приоткрывая бёдра. Он слегка придвинулся. Осторожно, стараясь не коснуться кожи, потянул ткань вверх и оголил округлое бедро. Добравшись до зелёных коротких шортиков, тихо чертыхнулся. Он-то надеялся, что под футболкой обнаружится только нижнее бельё, в идеале стринги, открывающие вид на тату. Шорты сидели плотно, и сдвинуть их, не потревожив Таю, было невозможно.

Игнат опустил футболку на место, немного подумав, прикрыл голые ноги Таи покрывалом и досмотрел фильм. Согнав настырную кошку, он разобрал пирамиду из подушек и лёг на кровать. Выждав пару минут, убедился, что Тая крепко спит, и придвинулся ближе. Руки чесались обнять её, провести ладонью вдоль заманчивого изгиба от плеча до дурацких шортиков, но он ограничился тем, что погладил её волосы. На ощупь они оказались мягкие, слегка пахли ванилью. Игнат и не заметил, как, продолжая смотреть на красные пряди на своей подушке, погрузился в сон.

12 глава. А вот и наша щедрая победительница!

Игнат открыл глаза, надеясь увидеть спящую рядом Витаминку, но на постели осталась только кошка. Приподнявшись на локте, он нашёл взглядом диван и силуэт под лёгким покрывалом, видимо, Тая перебралась ночью, когда он крепко спал.

Игнат почистил зубы, натянул свежую белую футболку, джинсы и, стараясь не шуметь, вышел из квартиры. Когда он вернулся с ароматной коробкой в руках, Тая уже кормила хомяков. На ней тоже была белая футболка, непривычно простая, без принта, зато шорты расцветкой напоминали арбуз. Волосы Таи топорщились после сна, отливая на солнце оранжевым цветом.

Погладив пухлого Седьмого, она опустила его в клетку и укоризненно покачала головой.

– Ну и кто из нас купидон? Теперь ждём потомство не только от Дяди Пети.

Поставив коробку на стол, Игнат включил кофеварку и с некоторой растерянностью присмотрелся к Тае.

– В смысле?

Тая ткнула пальцем в клетку.

– Твой новый хомяк – девочка. Теперь уже будущая мама.

Игнат неожиданно развеселился.

– Любовь витает в воздухе, дыши, может, и тебя зацепит, бессердечный ты купидон, – он открыл крышку коробки. – С корицей не было. С маком пойдёт?

Тая подошла к столу и глубоко вдохнула.

– Конечно, пойдёт. Мне кажется, что моя любовь пахла бы именно так. Выпечкой. Жаль, что я никогда этого не узнаю.

Она взяла с подоконника расчёску, но не успела провести по волосам, как Игнат развернул её к себе спиной и стянул с распушенного хвоста резинку. Тая послушно замерла, невольно предвосхищая его дальнейшие действия разлившимся по коже томлением. Игнат собрал пряди с висков, касаясь шеи, расправил локоны на затылке, запустил пальцы в волосы и осторожно помассировал кожу головы, нарочно сдвигаясь к шее. Незаметно отобрал расческу, несколько раз провёл частыми зубчиками по получившемуся хвосту, но заплетать не торопился.

– Когда ты успела сбежать, Витаминка?

Тая не сразу поняла, что Игнат к ней обращается, разомлела от солнца и его прикосновений.

– Извини, что я заснула в твоей постели.

– Ничего, ты не так уж и сильно храпела.

Тая хотела повернуться, но Игнат удержал её за волосы и снова заставил встать ровно.

– Я не храплю! – возмутилась она.

– Если будешь вырываться, твой скальп останется у меня в руках.

Он отдал Тае расчёску и, дождавшись, когда она соберёт хвост, объявил:

– Я уже звонил Матвею, он пригонит машину в половине одиннадцатого, поедем на автовокзал.

– Я собиралась вызвать такси, – строго сказала Тая.

– Опять начинается? – Игнат поставил на стол чашки с кофе и достал булочку. – Матвей с нами поедет. Я тут подумал, а вдруг это не я, а он подходящая пара для Иры? Ты же сама говорила, что в твоей жизни не бывает случайных встреч, а Матвей пока не устроен. Он хоть и бабник, но девушки у него точно нет.

Тая нахмурилась.

– А вдруг он не Ирина пара?

Игнат сделал глоток кофе и присмотрелся к Тае.

– А чья? Твоя, что ли? – не всерьёз предположил он, но, заметив убегающий взгляд Таи, изумлённо вскинул брови: – Он тебе нравится?

Тая спряталась за пухлой булочкой.

– Ну а что? Он красивый мужчина.

Горячая волна гнева накрыла Игната внезапно, как дурнота от неприятного известия. Он не ожидал от себя подобной реакции.

– Ты же не собиралась влюбляться? – его тон был безразличен, даже холодноват. – Не хотела терять дар купидона. Или чувствуешь, что у вас может родиться эта самая истинная любовь?

– Я и не собираюсь в него влюбляться! – Тая отставила чашку в сторону и резко встала. – Всё равно на себе я не могу использовать способности купидона. Понятия не имею, какая моя истинная любовь: как звучит, чем пахнет и какова на вкус.

Игнат убрал чашки в раковину.

– Только попробуй влюбиться, пока не найдешь мне пару, я буду жаловаться твоему начальству. Кто там, кстати, твой шеф, Афродита или Эрос?

– Ты мой начальник, если что.

– В таком случае я тебе запрещаю влюбляться.

Тая не ответила, только саркастично фыркнула. Запретит он ей, как же!

Пока Игнат мыл чашки из-под кофе, Тая болталась на турнике, но не подтягивалась, а просто висела на перекладине, разминая плечи.

Он остановил взгляд на её арбузных шортах и ухмыльнулся.

– Эй, Витаминка, а давай ещё одно пари?

Тая спрыгнула и оправила футболку. В её глазах загорелся азарт.

– Что будем делать?

Игнат вытер руки полотенцем и приблизился к турнику, но не успел озвучить предложение, как увидел на своём столе стопку книг.

– Это что за пирамида Хеопса?

Тая виновато опустила взгляд.

– Это я боролась с желанием посмотреть твои рисунки.

– Ну и как, поборола?

– Ещё борюсь.

Игнат расплылся в широкой улыбке и неожиданно стянул через голову футболку.

– Будем подтягиваться.

Тая восхищённо замерла. Конечно же, Игнат знал, какое впечатление производит на женщин его голый торс, и явно красовался, хоть и пытался это замаскировать. Тая несколько секунд рассматривала на его груди пожелтевший синяк от укуса.

– Футболка у тебя, как рыцарские латы, не растягивается, что ли? Обязательно было её снимать?

Игнат принялся разминать плечи.

– Так удобней. Сними – и сама убедишься.

Тая покачала головой и отодвинула его в сторону. Подпрыгнув, она ухватилась пальцами за перекладину.

– Я первая.

Игнат встал рядом и принялся громко считать. Когда цифра дошла до десяти, он заволновался, но на двадцать втором подтягивании руки Таи заметно дрогнули. Следующие три раза выглядели ещё тяжелее, но она не сдалась и кое-как вытянула двадцать шестой. Спрыгнув на пол, она упёрлась ладонями в колени.

– На что… спорим-то? – догадалась она спросить, постепенно выравнивая дыхание.

Игнат, не раздумывая, ответил:

– Если выиграю я, то ты покажешь свою татушку. Не ту, что на ягодице. Ту я, в общем-то, видел, – он пристально оглядел Таю, задержавшись на груди. У него были кое-какие предположения.

Она заметно заволновалась, дыхание снова сбилось.

– А если выиграю я?

Игнат усмехнулся.

– Хочешь, тоже тебе что-нибудь покажу.

Тая тут же вспыхнула, перед глазами возникла картина с запотевшим стеклом в душевой.

– Не хочу, – отрезала она. На секунду замялась и добавила: – Если выиграю я, ты купишь билеты в цирк. На выезде из города стоит шатер, там ещё карусели и какая-то ярмарка.

Присев на высокий подоконник напротив турника, она сложила руки на груди и кивнула, предлагая Игнату начинать.

Он встал под перекладиной. Разминая кисти, снова бросил взгляд на Таю.

– Точно цирк? Ты уверена, что не хочешь, чтобы я тебе кое-что показал? – в его голосе звучала неприкрытая насмешка.

– Не хочу. Всё, я решила. Точно цирк, – отрезала Тая, опять возвращаясь ко вчерашнему утру и коря себя за слишком уж яркое воображение.

– А я думал, ты бы хотела посмотреть мои… – он приостановился и намеренно тихо произнёс последнее слово: – Рисунки.

Тая ойкнула, про рисунки она совсем забыла и упустила шанс узнать «великую тайну» Игната.

Он едва подпрыгнул и повис на турнике.

– Считай.

Тая считала, и с каждым разом её голос делался глуше и мрачнее. После пятнадцатого раза она стала добавлять «чёрт» к каждому сгибанию рук. Игнат уже почти месяц пренебрегал турником и вспомнил об этом, добравшись до двадцатого раза. Двадцать третий выглядел как последний, казалось, силы закончились, но он вытянул ещё три подъёма и завис, пытаясь подготовиться к последнему, победному. Зря висел так долго, руки дрогнули, и пальцы соскользнули с перекладины.

Игнат тяжело приземлился на ноги, от злости стукнул кулаком по столу, заставив стопку книг подпрыгнуть. Тая сидела на подоконнике с таким видом, будто вытянула выигрышный лотерейный билет, и теперь изо всех сил сдерживалась, чтобы не прокричать об этом на весь мир.

Игнат опустился рядом и упёрся локтями в колени.

– Чего радуешься? Билеты в цирк ты тоже проиграла.

Об этом Тая забыла. Она хотела сказать, что сама как-нибудь доберётся, но Игнат предложил другой вариант:

– Можно считать, что мы оба проиграли, а можно – что оба выиграли, – он посмотрел загадочно и улыбнулся. – Так как?

Тая задумалась. Отодвинувшись от стекла, она села на край подоконника и коснулась ногами пола. Полуобернулась к Игнату и застыла. Дождавшись, когда он развернется к ней, взялась за край футболки и потянула вверх. Блеснул пирсинг в пупке, оголился плоский живот, Тая замедлилась, но не остановилась, пока не добралась до чашечек лифчика. Тут её пальцы замерли в нерешительности.

Игнат завороженно смотрел на складки футболки, из-под которых едва виднелся белый трикотажный бюстгальтер. В ожидании он поднял глаза на пунцовое от смущения лицо Таи, сглотнул и снова вонзился взглядом в край нижнего белья. Тая протяжно вздохнула и всё-таки сдвинула ткань выше лифчика, демонстрируя полукружия небольшой груди. Одним пальцем она отодвинула перемычку между чашечек и опустила её немного вниз. В ямке декольте, в районе солнечного сплетения показалась небольшая графичная стрекоза. Игнат замер, а потом резко моргнул, будто сфотографировав взглядом татуировку.

Тая быстро опустила футболку и с неестественной веселостью напомнила:

– А вечером в цирк, Игнат Савельевич.

Раздалась трель звонка, Тая от неожиданности подпрыгнула, а Игнат нехотя перевёл взгляд на входную дверь и встал.

– Это, наверное, Матвей.

Тая сползла с подоконника и схватилась за гантели. Нужно было срочно замаскировать алеющие щеки.

Матвей зашёл в квартиру весёлый и улыбающийся. Теперь, когда тот стоял рядом с Игнатом, Тая заметила, что он немного ниже и фигура у него более мускулистая, плечи шире, но и талия тоже.

Он встретился взглядом с Таей и разгладил на себе лёгкую голубую рубашку.

– У вас тут жарко. Но, может, мне раздеться?

Игнат опустил руку на его плечо.

– Только попробуй, – его пальцы слегка сжались, – нужно ехать на автовокзал.

Тая положила гантели на место, накинула на плечи рюкзак.

– Поехали, уже опаздываем.

В машине Тая молчала и в обыденный разговор мужчин не вслушивалась. Её сейчас больше волновали собственные чувства, разбушевавшиеся, смущающие и непривычные. Она никак не могла подобрать им название. Какая-то бурлящая смесь из возбуждения, восторга и тоски.

К автовокзалу машина подъехала одновременно с автобусом. Тая выбралась из салона и остановилась у края площадки, Игнат и Матвей остались у автомобиля.

Ира вышла едва ли не последней, с небольшой сумкой. С тех пор как Тая видела её последний раз, она заметно повзрослела и округлилась. Грудь так уж точно приблизилась к идеалу Игната. Ира обвела взглядом автовокзал, её зелёные глаза светились жаждой приключений и надеждой.

Заметив Таю, она приветливо поздоровалась и развернулась к водителю автобуса. Он как раз доставал багаж пассажиров. Люди почти разошлись, а количество сумок изменилось незначительно, оказалось, большая часть принадлежит именно Ире.

Тая осмотрела гору из коробок и пакетов круглыми глазами.

Ира поспешила успокоить:

– Зато всё за один раз перевезла, не придётся второй раз ехать.

Тая неловко обняла сестру. Они никогда не были близки, виделись не так уж и часто, в определённом возрасте шесть лет – непреодолимая пропасть. Тая уже оставила позади подростковые прыщи, когда Ира ещё играла в куклы.

К багажу приблизились мужчины, и Тая поспешила их представить.

– Это Игнат и Матвей. Знакомые с работы. Они помогут перевезти твои вещи.

Ира по-детски откровенно изумилась, окинув высоких спутников Таи восхищённым взглядом.

– Спасибо. Приятно познакомиться.

Пока Игнат и Матвей переносили сумки в багажник, Тая стояла напротив Иры, пытаясь придумать, о чём же с ней поговорить. Она смотрела на сестру внимательно, слегка прищурившись, и увидела кое-что любопытное.

Игнат заметил отрешенно-мечтательное состояние Таи и, наклонившись к ней, прошептал:

– Что ты там унюхала? Я был прав, Матвей и Ира – пара?

Тая чуть отклонилась и покачала головой.

– Нет.

Игнат недоверчиво сощурился.

– Моя, что ли?

– А ты бы хотел, чтоб твоя? – Тая вдруг почувствовала, что очень не хочет слышать утвердительный ответ.

Игнат промолчал, взял последнюю сумку и положил в багажник.

Всю дорогу до новой квартиры Ира приходила в восхищение от всего, что попадалось на пути: однотипных продуктовых магазинов, припыленных клумб, наглых голубей, бродячих собак. Игнат сидел с Таей на заднем сиденье и со снисходительной улыбкой прислушивался к потоку её восторгов.

– Она, кстати, на тебя похожа, такая же удивляющаяся, – он чуть придвинулся к Тае, – так ты уверена, что они с Матвеем не пара?

– Уверена. Её пара – это Константин, – видя недоумение в глазах Игната, уточнила: – Мужчина, которого мы спасли в аварии.

Игнат присмотрелся к весело щебечущей Ире.

– И чем же пахнет их любовь? Какая она?

Тая прикрыла глаза, погружаясь в ощущения.

– Клубника с мятой. Сочная, свежая. Мягкая, как сладкая вата, звонкая, как хрусталь и… пузырящаяся. Но любовь пока не родилась, они же не знакомы. Это скорее запах её состояния, готовности любить.

Игнат смотрел на Таю, пытаясь почувствовать хоть слабый отзвук того, что она так ярко описала, но видел только дрожащие ресницы и приоткрытые губы самой Таи.

Матвей остановил машину и обернулся.

– Приехали.

Пока Тая знакомила Иру с хозяйкой, мужчины переносили многочисленный багаж в просторную комнату, рассчитанную на двух студенток. Будущая сокурсница Иры сидела в кресле и откровенно разглядывала шумную компанию.

Хозяйка квартиры отвела Таю в сторону и спросила достаточно громко, чтобы незнакомые подозрительные мужчины тоже услышали:

– Надеюсь, они не надеются быть здесь частыми гостями?

Новая соседка хотела спросить диаметрально противоположное, но ответ её разочаровал.

– Нет. Это мои коллеги, помогли перевезти вещи.

Игнат внёс последнюю объёмную сумку и случайно зацепил аквариум на высокой тумбочке. Тая стояла к нему ближе всех и кинулась спасать стеклянную ёмкость. Аквариум опасно накренился, пришлось Тае обхватить его руками и невольно прижать к себе. Вода, перелившись через край, тут же пропитала футболку, одна из рыб выпрыгнула на пол. Ира бросилась спасать беглянку от многочисленных ботинок, Игнат кинул сумку и подхватил аквариум.

Всё это заняло три секунды, но заставило хозяйку недовольно нахмуриться.

– Неуклюжий какой, чуть рыб не покалечил, – проворчала она, покачивая головой.

Тая отлепила от тела мокрую футболку и подняла взгляд на Игната.

– А говорил, что уклюжий, – усмехнулась она.

Матвей снял рубашку и, оставшись в белой майке, протянул её Тае.

– Надевай.

Все женщины в комнате как по команде уставились на мускулистые плечи Матвея, заставив Игната заскрежетать зубами.

Тая вышла в другую комнату и вернулась уже в свободной рубашке, доходившей ей до колен. Игнат промолчал, но метнул в Матвея мрачный взгляд.

Ира поблагодарила за помощь и уже хотела закрыть дверь, когда Тая неожиданно предложила:

– Хочешь вечером сходить в цирк?

– Конечно! – просияла Ира. Она втайне надеялась, что симпатичные коллеги Таи будут и там.

– Мы за тобой заедем.

Игнат за её спиной шумно вздохнул, но промолчал. Высказался только, когда Матвей привёз их домой. Отправив водителя на такси, он оставил машину на парковке и развернулся к Тае.

– Матвей с нами не поедет. Тебе нужно переодеться и вернуть ему рубашку.

Тая оглядела себя, но промолчала. Она видела, что Игнат злится, но не могла понять, из-за чего. Уже в квартире она переоделась и сложила рубашку в рюкзак, чтобы отдать её завтра на работе.

Игнат заказал по телефону три билета на представление и улёгся на кровать. До поездки в цирк оставалось ещё несколько часов. Он нащупал пульт от телевизора и принялся щелкать каналы. Дядя Петя требовала внимания, тёрлась о ноги, тыкаясь мордочкой в подбородок, призывно заглядывая в глаза. Игнат рассеянно поглаживал кошку, он и не заметил, как привык к её навязчивой ласке.

Тая приготовила на обед борщ и сбежала в парк к наставнице, ей не терпелось похвастаться тем, что спасение жизни в скором времени обернется рождением истинной любви. Она успела побывать в больнице и убедиться, что Костя идёт на поправку и скоро его выпишут, поэтому с осуществлением плана нужно было поспешить. Медсестра оказалась, к сожалению, права, и незнакомка, что навещала Костю, приходилась ему девушкой, в перспективе – женой.

Тая вернулась за полчаса до поездки в цирк. Игнат как раз закрыл папку и бесстрашно оставил прямо на столе. Будто сам подталкивал к «преступлению».

– Поторопись, пожалуйста, нам ещё за Ирой нужно заехать.

Тая побежала в гардеробную, на ходу ответив:

– Пять минут, и я буду готова.

– Только не жёлтое платье! – крикнул вдогонку Игнат.

Тая надела красную плиссированную юбку, зрительно добавляющую объём в бёдрах, и синий топ в белый горох.

Игнат никак не прокомментировал её наряд, его скорее удивило, что она реально уложилась в обещанные пять минут.

Яркий купол цирка виднелся издалека. Но, чтобы к нему пробраться, нужно было преодолеть расположившиеся вокруг карусели, цветные палатки с едой, открытые импровизированные кафешки. На пути к шатру на невысокой сцене выступала группа девушек. Они резко закидывали ноги в танце, очень напоминающем канкан. Ира и Тая вертели головами, смеялись, но Игната не тревожили. Он чувствовал себя умудренным опытом старцем, который вывел на прогулку шумных внучек.

Тая заметила яркую вывеску тира и остановила Игната, коснувшись его локтя.

– Можно после представления зайти.

Игнат позволил себе снисходительную улыбку.

– Теперь я поддаваться не буду, – он сощурился. – Можно ещё одно пари.

Тая фыркнула.

– Знаю, на что ты поспоришь. Так что нет.

– На что?

Тая отклонилась и шутливо погрозила пальцем.

– На то.

– Ничего ты не знаешь. Даже не представляешь, что у меня в голове.

Игнат взял девушек за руки и провёл в шатёр.

Поначалу он откровенно скучал. В глаза бросалось убогое состояние инвентаря и местами лишившиеся пайеток костюмы. Уставшие животные не всегда выполняли команды дрессировщиков, клоун натужно шутил, показывая заезженные номера. Игнат думал, что не досидит до конца представления, но где-то во второй половине шоу, сразу после выступления ленивого медведя, он внезапно обнаружил, что улыбается. Тая и Ира открыто хохотали, толкая друг друга локтями и переглядываясь.

В очередном выходе клоун решил использовать зрителя из зала и выбрал Таю. Она с готовностью приняла участие в номере, где потребовалось исполнять роль метательницы ножей с завязанными глазами. В конце представления клоун изобразил разбитое сердце от прощания с Таей, подставил под поцелуй щеку, но, когда она приблизилась, резко развернулся и умудрился заполучить легкий поцелуй в губы. Тая засмущалась и снова залилась смехом. Вернувшись на своё место, она всё ещё продолжала смеяться, а Игнат с досадой понял, что завидует клоуну.

Из шатра они вышли довольные и впечатленные. У палатки со сладостями девушки раскрутили Игната на сладкую вату и заставили его попробовать. Поднялся небольшой ветер, настырно задирающий лёгкий красный подол, Тая придерживала его и каждый раз смотрела на Игната, будто это он управлял погодой. В очередной порыв Игнат задержал взгляд на плиссированной юбке, взметнувшейся вверх, и самодовольно подытожил:

– Не вижу смысла спорить. Немного терпения, и твоя татуировка покажется без моей помощи.

Тая прижала юбку к бёдрам.

– Не дождётесь, Игнат Савельевич.

Как только на небе появились первые звёзды, на всей территории ярмарки зажглись огни. Над сценой, где несколько минут назад закончил выступление стендап-комик[12], загорелась надпись «Аукцион поцелуев». К помосту потянулись люди. Кто-то заинтересовался вывеской, а кто-то желал поучаствовать.

На невысокую сцену выбежал суетливый, как мелкая птичка, конферансье и принялся заманивать зрителей обещаниями испытать вулкан непередаваемых эмоций. Деньги, отданные за поцелуи, предназначались фонду помощи бездомным животным.

После десятиминутной рекламы благотворительных поцелуев на сцену вышла первая участница. Она не выглядела смущённой или растерянной, видимо, эта забава развлекала публику не первый день, и участвовала девушка тоже не впервые. Из толпы послышались возгласы желающих поцеловать смелую особу. Конферансье отмечал каждого поднявшего руку и уточнял цену, которую тот готов заплатить.

После пятой озвученной суммы торг прекратился, и на помост поднялся победитель аукциона. Он поклонился публике, продемонстрировал деньги, которые тут же исчезли в кармане ведущего, и подошёл к девушке. Она в ожидании закрыла глаза, парень приблизился вплотную, но не обнял. Как только он коснулся губ девушки, конферансье принялся громко считать. Счёт тут же подхватили зрители, отбивающие каждую секунду аплодисментами. Как только он дошёл до пяти, девушка, отклонившись назад, разорвала поцелуй.

Ира засмеялась и обернулась к Тае.

– Да это всё подстроено! Они явно знакомы.

Тая кивнула.

– Естественно, кто же заплатит за поцелуй с незнакомым человеком?

На сцене уже стоял новый участник, в этот раз мужчина. Невысокий, немножечко потрепанный, но торг в этот раз шёл активнее, и суммы назывались крупнее. Женщины явно участвовали с большей охотой.

Пока они наблюдали за этим странным развлечением, на сцене дважды сменились участники.

Игнат неожиданно развеселился.

– Это же всё ради бездомных животных, могли бы внести свой вклад.

– Иди и вноси, раз ты такой добрый. Вот выйдет старушка со вставной челюстью, заплатишь за поцелуй, – предложила Тая, снова развернувшись к сцене. Там как раз очередная счастливица получала свой поцелуй.

Игнат ухмыльнулся и, вынув из кармана бумажник, наклонился к Ире.

– Подержи-ка мой кошелёк. Передашь потом Тае.

Когда конферансье проводил со сцены увлёкшуюся поцелуем парочку, на освободившееся место поднялся Игнат. Ведущий широко улыбнулся и принялся расхваливать нового дарителя поцелуев.

– Дамы, обратите внимание, какой мужчина, кто готов побороться за поцелуй?

Зрительницы зашумели и тут же принялись выкрикивать цену. Пока ведущий переходил от одного края сцены к другому, принимая ставки, Игнат достал телефон и быстро набрал сообщение:

«Пожалуйста, Витаминка, поторгуйся за меня, не хочу целоваться с кем попало. Тебе не придется платить. Мой кошелёк у Иры».

Тая прочитала сообщение, подняла взгляд на Игната и отрицательно покачала головой.

Он снова напечатал короткое сообщение:

«Пожалуйста».

Ведущий глянул на Игната, стоящего на середине сцены, и снова воодушевлённо заголосил:

– Дамы, что-то вы мало предлагаете за поцелуй такого мужчины. Вы только посмотрите, какой экземпляр! Высок, хорош собой и без кольца на пальце, – он развернулся к Игнату и громко добавил: – Покажи себя!

Игнат слегка улыбнулся и приподнял футболку, демонстрируя пресс. Толпа зашумела женскими голосами. Ведущий, довольный реакцией, воздел палец вверх.

– Последняя ставка – две тысячи. Кто даст больше?

Игнат ухмыльнулся и снова набрал сообщение:

«Витаминка, будь другом, заплати за поцелуй».

Тая бросила на него взгляд исподлобья и ответила:

«Сам выпутывайся, тебя никто не просил лезть на сцену».

Заметив оживление у помоста, из парка начали подтягиваться новые алчущие поцелуев девушки. Вперёд вышла светловолосая особа, и Тая узнала в ней Элеонору. Она посмотрела на Игната пристальным голодным взглядом и, вскинув руку, подозвала конферансье.

– Пять тысяч.

По зрителям прокатился удивлённый шепот. В этом шуточном аукционе назывались чисто символические суммы, скорее развлечение, чем реальная благотворительность.

Игнат снова схватился за телефон, и Тая прочитала:

«Пожалуйста, только не она».

Она подняла взгляд на Игната, он казался непритворно растерянным.

Пока ведущий бегал по сцене, снова принимая ставки, они переписывались, яростно стуча по клавишам.

«Это нечестно», – написала Тая.

«Почему? Ты же заплатишь».

«Пусть за твой поцелуй борются те, кто на самом деле хочет его получить».

Игнат бросил злой взгляд в сторону Элеоноры, озвучившей сумму в десять тысяч, и снова вернулся к переписке.

«Пожалуйста!!!!!!»

«Я не хочу тебя целовать!»

Тая поймала очередной умоляющий взгляд Игната и услышала за спиной голос Иры:

– Почему ты его целовать не хочешь? Красивый мужик, хоть и старый.

– Да ему всего тридцать два, – возмутилась Тая, – он вообще не старый. Просто волосы такие, с сединой.

Телефон снова отозвался очередным сообщением от Игната, Тая не посмотрела на экран, но догадалась, что написано то же, что и на его лице:

«Пожалуйста».

Она взяла из рук Иры кошелёк и подняла руку.

– Пятнадцать тысяч.

Элеонора взглядом нашла Таю и неприязненно сморщилась. Не смотря на Игната, она вскинула руку.

– Двадцать тысяч.

– Двадцать пять, – тут же ответила Тая.

Ведущий громко озвучил сумму и окинул Игната заинтересованным взглядом. Он уже догадался, что тут явно что-то происходит, аукцион – это просто декорация.

После того как Тая вступила в торг, Игнат заметно расслабился и снова стал призывно усмехаться со сцены, беззаботно раздаривая улыбки.

Она разозлилась и хотела выйти из игры, но Элеонора после недолгого замешательства опять подняла руку.

– Тридцать.

Толпа зашумела с усилившимся азартом. Зрители переводили взгляд с Таи на Элеонору и, подбадривая, требовали продолжать торги.

Тая сделала шаг назад, собираясь отступить, и встретилась глазами с Игнатом. Он не набирал сообщений, просто смотрел неотрывно, сумев соединить во взгляде одновременно и мольбу и растерянность.

Она снова подняла руку.

– Пятьдесят, – озвучив сумму, язвительно ухмыльнулась. Пусть раскошелится на благотворительность, раз уж втянул её в это безобразие.

Элеонора тихо выругалась, от сцены не отошла, но в торги больше не вступала.

Ведущий приблизился к краю помоста и протянул Тае руку. Под восторженный вой толпы она поднялась на сцену и встала рядом с Игнатом. В его сторону не смотрела. Только теперь она со всей чёткостью осознала, что ей предстоит с ним целоваться. При всех. Внутри похолодело, стянулось узлом от волнения и страха. Странное ощущение больше всего походило на состояние за последние секунды до старта: ожидание, готовность и нетерпение.

– А вот и наша щедрая победительница! – ликующе воскликнул конферансье.

Он повернулся к Тае в ожидании расчёта. Она раскрыла кошелёк трясущимися пальцами и, вытянув деньги, стыдливо прошептала, так, чтобы слышал только ведущий:

– Наличкой нет такой суммы…

Игнат чуть качнулся вперёд.

– Остальное на карту переведу, хорошо?

Ведущий кивнул, он и не рассчитывал раскрутить публику на такую сумму. Спрятав деньги в карман, он снова вышел на край сцены и взмахнул руками, призывая оценить самый дорогой в истории аукциона поцелуй.

Тая замерла напротив Игната, сосредоточившись на его серых глазах. Он смотрел, как обычно, насмешливо, но на скулах появился совсем не свойственный ему румянец.

– Целуй, – выдохнул он и не предпринял даже попытки приблизиться.

– Сам целуй, – отозвалась Тая.

– Почему это я должен тебя целовать? Ты же отдала за поцелуй со мной пятьдесят тысяч.

Тая возмущённо фыркнула.

– Деньги твои, так что, выходит, это ты заплатил за поцелуй со мной.

– Но все-то думают, что это ты заплатила. Поэтому целуй.

Тая приблизилась вплотную.

– Ты хотя бы наклонись. В шею тебя, что ли, целовать?

Игнат склонился и обхватил ладонями лицо Таи. Она закрыла глаза и затаила дыхание, словно готовясь прыгнуть с высоты или нырнуть в глубину. Он чувствовал, как под его пальцами бешено стучит пульс, отдаваясь в его груди, и было непонятно, чьё это сердце так лихорадит.

Зрители приготовились считать, но он всё медлил, смотрел пристально и не шевелился. Из толпы послышался нетерпеливый оклик. Кто-то начал отсчёт, не дожидаясь самого поцелуя. Игнат отвлёкся от лица Таи и увидел любопытные нетерпеливые взгляды зрителей. В этот момент руки Таи обвили его шею, и она сама прижалась к его губам. Сначала немного промазала, коснулась угла рта. Не отрываясь, сместила в сторону и вжалась настолько сильно, что его зубы врезались во внутреннюю поверхность губы.

Зрители взорвались аплодисментами, но ни Тая, ни Игнат их не слышали. Его губы тут же раскрылись, отвечая на поцелуй. Он чуть отстранился, в отличие от Таи, целовал нежно и медленно, осторожно прихватывая губы. Начатый Таей жесткий поцелуй переплавился в тягучую ласку.

Тае казалось, что она задыхается, тело колотило в горячей лихорадке, сердце стучало громко, но так медленно, что можно было расслышать каждую фазу сокращения и наступившую вслед за ним поразительную тишину.

Руки Игната соскользнули с лица Таи, спустившись по плечам, замерли на обнажённой спине. Пальцы жалили кожу, причиняя наслаждение на грани боли. Нежные, почти невесомые прикосновения ощущались слишком остро.

Кажется, прошло минут тридцать, прежде чем они нашли в себе силы разорвать поцелуй. Упираясь лбами, смотрели друг другу в глаза, пытаясь выровнять дыхание. Зрители как раз закончили отсчитывать последнюю секунду. Послышались разрозненные одинокие хлопки. Большинству было неудобно, будто они стали свидетелями чего-то слишком интимного, не предназначенного для посторонних глаз.

Тая отступила назад и отвернулась, звуки снова обрели громкость, нахлынули запахи, время вернулось в привычный ритм. Игнат тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Увидев потерянную Таю, схватил её за руку и стащил со сцены.

Ира встретила их потрясённым возгласом.

– Ого! Что это вообще было?

Оба промолчали. Не глядя друг на друга, они выбрались из толпы и оказались у аттракциона с бамперными машинами. Тая схватилась за поручень, будто боялась упасть без опоры, на Игната она по-прежнему не смотрела. Он же, наоборот, пытался поймать её взгляд, понять, чувствует ли она то же, что и он. Её лицо, обращённое на движущиеся светящиеся машинки, казалось сердитым, глаза влажно блестели, отражая огни каруселей.

Ира с деланой беззаботностью воскликнула:

– Я бы с удовольствием покаталась. Тая, ты хочешь?

– Да, – коротко ответила она.

Игнат хотел уже идти за билетами, но вспомнил, что все деньги уже потрачены.

– Ждите тут, я найду банкомат и куплю билеты.

Как только он ушёл, Тая шумно выдохнула, будто всё это время сдерживала дыхание.

Ира совсем растерялась от чудного поведения Таи и Игната.

– Я думала, вы пара. Не понимаю, что такого произошло? Странные вы оба. Такое впечатление, будто вы кровные враги, которых заставили прилюдно целоваться.

Тая приложила холодные пальцы к горящим щекам.

– Этот вариант был бы лучше.

– Он тебе неприятен, что ли? Хотя по твоей реакции на поцелуй я бы обратное предположила, – задумчиво протянула Ира, – попросила, я бы сама с ним поцеловалась. Или ты просто в другого втюрилась? Тогда понятно. Не в Матвея, случайно?

Тая истерично расхохоталась. Почему все так уверены, что она без ума от Матвея? А вот сам Матвей не пытается с ней флиртовать, хотя явно проявляет симпатию. Тая не могла понять, что с ней происходит, больше всего это походило на сумасшествие. Её тело, разум, чувства – всё взбунтовалось. А может, Игнат прав, и она психопатка?

Банкомата Игнат не нашёл. Но уговорил ведущего с аукциона поцелуев отдать деньги. Сам же перевёл на его счёт всю сумму, что Тая обещала за поцелуй.

Когда Игнат складывал купюры в кошелёк, конферансье не удержался от вопроса:

– Какой сложный и невыгодный способ раздобыть поцелуй. Неужели не жалко за какие-то десять секунд отдать столько денег?

Игнат сдержанно улыбнулся.

– Не жалко. Этот поцелуй стоил намного больше.

Купив билеты, он направился к аттракциону с машинками. Таю, как обычно, узнал издалека. Она стояла спиной к нему, увлечённо разглядывая шумный автодром. Опершись на металлический поручень, слегка привстала на цыпочки. Алая юбка колыхалась вокруг бёдер, ласкаясь волнами. Когда до аттракциона осталось всего несколько шагов, ветер внезапно завертелся и, шаловливо приподняв край подола, оголил округлую ягодицу. Мелькнули белые стринги. Игнат прищурился, стараясь рассмотреть мелькнувшую татуировку.

Тая поймала взлетевший подол и, прижав плотно к ногам, суетливо огляделась. Почти сразу увидела Игната и насупилась. Он откровенно рассматривал предательницу-юбку и даже не пытался скрыть, что видел не только нижнее бельё, но и тату.

Приблизившись к поручню, он слегка склонился к Тае.

– Не надо стесняться. Красивая попка и замечательная божья коровка.

Тая отвернулась, не хотела, чтобы Игнат увидел, как от комплимента у неё заалели скулы.

– Я устала, хочу домой.

На машинках в итоге катались Ира и Игнат. Они устроили соревнование, кто больше собьёт водителей, не подозревавших об их коварном плане.

Домой возвращались в полном молчании. Ира почти сразу задремала, устало свесив голову на грудь. Игнат сосредоточился на дороге, время от времени поглядывал в зеркало заднего вида, пытаясь поймать взгляд Таи, но она упорно смотрела в боковое окно.

Высадив Иру, Игнат предложил:

– Может, сядешь вперед?

Тая покачала головой.

– Мне и тут комфортно.

Ехали снова молча. Стоило Игнату заглушить мотор, как Тая быстро вылезла из машины и устремилась к подъезду. Когда Игнат зашёл в квартиру, она уже скрылась за дверью ванной комнаты.

За ту неделю, что они прожили вместе, Тая никогда не проводила в душе так много времени. Через час она вышла оттуда в футболке с инопланетянином и с мокрыми взлохмаченными волосами.

Игнат сидел на кухне за чашкой чая и злился. На Таю, на её непонятную реакцию, но еще больше на самого себя за странные непривычные эмоции. За обманчиво расслабленной позой он пытался скрыть напряжение. Кошка заняла своё любимое место на его коленях и свесила хвост. Дядя Петя чувствовала, что назревает буря. Таю она заранее предала, приняв сторону любимого самца во всех возможных конфликтах, и теперь смотрела на неё с откровенной агрессией.

Игнат не успел ничего сказать, Тая рывком выдвинула ящик, достала салфетку с договором и взмахнула прямо перед его лицом.

– У нас с вами был договор, и это первый пункт – никаких поцелуев!

Игнат отпрянул, салфетка едва не зацепила его нос.

– Я помню про договор, – раздраженно произнес он, схватив Таю за кисть. Вырвав салфетку из её руки, расправил на столе и ткнул пальцем в верхнюю строчку. – Там была Элеонора. Раз мы пара, твоё участие в аукционе было не просто логичным, а обязательным. Ты, кажется, забыла, какую роль исполняешь в этом спектакле?

Тая отшатнулась и вытянула из-под его пальца салфетку.

– Никаких настоящих поцелуев! А вы… а я… ваш язык… – она запуталась и перешла на угрожающий шёпот: – Я его откушу, если подобное повторится.

Игнат только сейчас обратил внимание, что от усердного наглаживания кошка расплющилась на его коленях и не мурлычет, скорее терпит ласку, поглядывая на Таю как на злейшего врага.

Он откинулся на спинку стула и нарочно едко процедил:

– Не хотел говорить тебе правду, но, видимо, придётся, чтобы ты в будущем не совершила подобной ошибки. Когда целуешь, не стоит так внезапно нападать и биться зубами, словно стучишься в двери и боишься, что тебе не откроют.

От обиды и гнева Тая потеряла дар речи. Мало того что ей пришлось на глазах у толпы целовать этого самовлюблённого хама, так он теперь отчитывает её за неловкость и неумение. И явно дает понять, что ему не понравилось.

С наигранным равнодушием она вернула салфетку в ящик, аккуратно задвинула его, медленно обошла стол и легла на диван.

Игнат включил телевизор и устроился на кровати. Нарочно не смотрел в сторону шумно сопевшей Таи. В его голове мелькали яркие фрагменты сегодняшнего вечера, будто кто-то нарезал его на кадры и теперь подсовывал, словно диафильмы в проекторе. Потеряв надежду сосредоточиться на выпуске новостей, он выключил телевизор и тоже попытался заснуть.

Ночная тишина казалась ощутимой и горчила невысказанными претензиями. Игнат повернулся на бок, чтобы видеть хотя бы край дивана.

– Спокойной ночи, Витаминка.

Он не ожидал, что Тая откликнется, и был удивлён, услышав напряжённый шёпот:

– Спокойной ночи, Игнат Савельевич.

Игнат уже успел тысячу раз пожалеть о необдуманных словах. Видеть Таю неулыбающейся и обиженной оказалось неожиданно неприятно.

– Мы ещё друзья?

Тая вздохнула.

– Я ваш купидон, и никуда вы от меня не денетесь, пока я не найду вам пару. Только, пожалуйста, не усложняйте мне задачу.

Игнат облегченно выдохнул, словно гора с плеч свалилась. Тая, кажется, уже остыла и не злилась.

– Не буду, – губы сами по себе растянулись в улыбке. – И ещё… я солгал, ты хорошо целуешься. Я даже на мгновенье приревновал тебя ко всем, у кого ты этому научилась.

Он услышал короткий смешок.

– Вы тоже были на высоте. Прямо ух! Видимо, годы тренировок не прошли даром.

Игнат почувствовал, как напряжение после ссоры отпускает, возвращая желание шутить и улыбаться.

– Могу дать еще пару мастер-классов. Почти бесплатно.

Тая хмыкнула:

– Пожалуй, не стоит.

– Наверное, это был самый лучший в твоей жизни поцелуй, – самодовольно предположил он.

Тая звонко засмеялась.

– Много о себе воображаете, Игнат Савельевич. Вам самому ещё нужно научиться управляться с зубами, да и с языком тоже. Французы вам бы поставили тройку с минусом.

13 Глава. Расслабься. Это всего лишь мама

Тая привыкла к утренним тренировкам, потому проснулась рано, ещё до звонка будильника. Наскоро приведя себя в порядок, натянула джинсовый комбинезон и футболку с радугой. На кухне она чуть задержалась, чтобы отправить в духовку противень со сладкими слойками. Выставила таймер и довольно улыбнулась. Когда Игнат проснётся, они, скорее всего, будут ещё тёплые. Пока же он крепко спал, и Тая могла беспрепятственно разглядывать его расслабленное красивое лицо, что она и делала, пока готовила завтрак.

На тренировку Тая не поехала, проскочила и мимо парка, где обычно встречалась с наставницей, развернула велосипед в сторону своей квартиры. За дверью её ожидал сюрприз. Игнат, не посоветовавшись с ней, распорядился установить новенький кухонный гарнитур с ярко-зелёными фасадами. Пол покрывал светлый ламинат, ровные и гладкие стены ожидали обоев, которые пока еще лежали на диване в виде рулонов.

Тая хотела возмутиться, что Игнат лишил её возможности выбрать цвет, но неожиданно осознала, что предпочла бы именно такой – лимонно-жёлтый. В ближайшие дни ремонт будет окончен, её небольшое приключение закончится. Тая вздохнула: вроде нужно радоваться, она наконец-то вернется в квартиру, теперь еще и отремонтированную. Но радость была какой-то смазанной и приглушенной. Стараясь не останавливаться на неприятных мыслях, Тая захлопнула дверь и отправилась в гости к Ире.

Та не ожидала столь ранних гостей и выглядела сонной. Соседка по квартире что-то пробурчала и накрылась одеялом с головой. Утренний визит ей тоже не пришёлся по вкусу.

Тая силой заставила Иру одеться, умыться, помогла причесаться и, пообещав большую чашку кофе, вытолкала за дверь.

В больницу пришлось идти пешком. Тая катила велосипед рядом с Ирой, всё ещё сонной, зевающей и жутко недовольной.

– Зачем мы туда идём? Да ещё так рано, – проворчала она.

– Я же работаю, нельзя сильно опаздывать. Хочу навестить знакомого.

Ира недоумённо приподняла брови.

– А я-то тебе зачем?

– Как это? После больницы мы пройдём по нескольким адресам из объявлений, будем искать тебе работу.

Ира широко зевнула, забыв прикрыть рот ладонью.

– Так уже и не надо. Твой Игнат нашёл мне работу ещё вчера.

Тая споткнулась, велосипед опасно накренился.

– Нашёл работу?

– Предложил вечерами подрабатывать в его питомнике для животных. Кормить их, выгуливать и убирать вольеры.

Тая растерялась.

– Питомник? Я не знала, он ничего не говорил.

Ира хмыкнула:

– Вообще не понимаю ваши отношения.

Тая промолчала, она и сама не понимала, Игнат её снова удивил.

Перед тем как войти в больницу, они заглянули в ближайший к поликлинике магазин, где загрузились двумя пакетами, и, оставив велосипед на парковке, поднялись на второй этаж. Дежурила знакомая Тае медсестра. Она приветливо махнула рукой и привстала в ожидании.

– Доброе утро. К Косте?

Вытащив из пакета коробку конфет и банку кофе, Тая положила подарок на стойку и подмигнула.

– Мы быстро. Только проведать.

Ира кивнула и, натянув бахилы, молча прошла за Таей.

За то время, что Костя лежал в палате, на соседних кроватях успело смениться несколько пациентов. Они с удивлением наблюдали за посещениями двух девушек: одна выглядела неприветливой и хмурой, вторая всегда приносила гостинцы и улыбалась.

Увидев Таю, Костя приподнялся на подушках и весело воскликнул:

– Привет, моя спасительница.

Зашуршали пакеты, запахло фруктами и сдобной выпечкой.

– Привет. Как ты?

Тая села на край постели, открыв взгляду Кости притаившуюся за её спиной Иру. Он улыбнулся и хотел поздороваться, но внезапно потерял дар речи. Тая глянула на сестру, посмотрела на Костю и только потом прикрыла глаза, позволив ощущениям накрыть ее волной. Запах клубники усилился, на передний план выплыли нотки мяты. Плечи укутало мягким пузырчатым пледом. Прямо над ухом раздался звон, будто кто-то чокнулся хрустальными бокалами. Этот мелодичный звук слышался в комнате даже после того, как Тая открыла глаза.

Ира поставила один из пакетов на пол и неловко оперлась о стену.

– Очень приятно познакомиться.

Взгляд Кости словно приклеился к Ире, она же под его смелыми глазами засуетилась, принялась поправлять причёску, разглаживать джинсы.

Тая чувствовала себя счастливой ровно до того момента, пока в комнату не вошла невеста Кости. Та, словно ищейка, сразу вычислила, куда направлена симпатия её жениха, и смерила Иру гневным взглядом.

– Кто вы такие?

Костя на мгновенье растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Марина, это же Тая. Девушка, которая спасла мне жизнь.

– Мы ей безмерно благодарны. Но зачем теперь докучать своим обществом?

Костя покраснел до корней волос.

– Марина, – в его голосе прозвучало предупреждение, – перед Таей я в неоплатном долгу.

Ира смутилась, поспешно вышла из палаты, а Тая как ни в чём не бывало улыбнулась Косте, игнорируя его невесту.

– Я тебе потом позвоню.

Уже в коридоре она заметила, что её руки дрожат. Марина не без причины грубила и вела себя как бесчувственная деревяшка. Она была тем самым зомби. Кто-то разбил её сердце, или она сама это сделала, отказавшись от истинной любви. Таю по-настоящему пугали такие существа, в их пустых и безжизненных глазах отражался только холод и мрак. Даже хуже, чем зомби, люди без души.

Любовь Иры и Кости родилась, но теперь её нужно было спасти. Костя не обладал железным характером, доставшимся, к несчастью, его невесте. Осталось положиться на бойкую Иру. Если что, Тая поможет ей отстоять свою любовь.

На работу Тая всё-таки опоздала. Когда велосипед занял своё привычное место у перил, обитатели «Стекляшки» уже потянулись на обед. Поднимаясь по ступенькам, Тая увидела впереди Матвея.

– Привет, – она помахала рукой.

Он не улыбнулся и только сдержанно кивнул, будто они не были представлены лично, просто знакомыми по работе.

Тая растерялась, но окликать его не стала.

В кафе её уже ждали подруги. Юля заказала для Таи салат и кофе, а Катя настояла ещё и на десерте. Тая постаралась занять самое неприметное место так, чтобы не попасть под строгий взор Павлины Васильевны, но Юля поспешила её успокоить:

– Ей не до тебя, квартальный отчёт на носу.

– А письма никто за меня не разнёс? – не дожидаясь ответа, Тая принялась за салат.

Юля остановила её руку и внимательно посмотрела на Катю.

– Теперь скажешь? Все здесь, можешь начинать.

Тая недоумённо уставилась на подруг. Только теперь она заметила, что Катя выглядит возбуждённой и нервной, будто невысказанные слова столпились за её зубами, и им не терпится вырваться наружу.

– Что такое? – заволновалась Тая. – Всё хорошо?

Катя наклонилась над столом и на одном выдохе прошептала:

– Утром я столкнулась в коридоре с Игнатом Савельевичем. Он сделал комплимент моей причёске, кстати, заметил, что я покрасила волосы. И пригласил в пятницу в ресторан.

Тая и Юля удивлённо переглянулись, в отличие от начальника, они не подметили изменений в Кате.

– Что? – первая очнулась Тая.

– Охренеть, – не сдержалась Юля, – а я-то думала произвести фурор новостью о том, что мы с Сергеем снова вместе. Но ты меня, пожалуй, обскакала.

– Это свидание, – прошептала Катя, многозначительно воздев указательный палец.

Тая выдавила из себя слабую улыбку. Ей предстояла беседа с Игнатом. Катя совершенно точно не была его парой, так какого чёрта он морочит ей голову?

Юля заметила странный взгляд Таи.

– Что с тобой, ревнуешь, что ли?

Тая встрепенулась.

– Матвея встретила, он какой-то злой и нелюдимый. Что случилось?

Катя продолжала безмятежно улыбаться.

– Неудачные выходные, наверное.

– Кто-то не дал, – подытожила Юля.

Покончив с обедом, Тая пробралась в кабинет бухгалтерии, убедилась, что Павлины Васильевны нет на месте, и поспешно собрала конверты. Поднимаясь на третий этаж, она успела успокоиться, во всяком случае, ощущала в себе достаточно терпения, чтобы отложить выговор начальству на пару часов.

Игнат в этот раз сидел в кресле за столом. Заметив Таю, взгляда не поднял, но улыбнулся. Слойки с повидлом оказались приятным сюрпризом. После вчерашней ссоры он не рассчитывал на вкусный завтрак. Тая вспыхивала порой неожиданно, но остывала так же быстро. Боковым зрением он заметил, что Тая вошла в кабинет и, остановившись у края стола, принялась раскладывать письма.

Игнат достал телефон, но прежде, чем набрать сообщение, просмотрел вчерашнюю переписку на аукционе. Эмоции нахлынули внезапно, концентрируясь где-то в районе живота, сердце часто-часто забилось, отдаваясь в ушах. Он встретился взглядом с Таей и улыбнулся, но она сдвинула брови и укоризненно покачала головой.

Терпения всё-таки не хватило.

– Не трогайте Катю.

– Что? – он растерялся. – Ты о чём, Витаминка?

Тая опёрлась о столешницу, слегка нависнув над сидящим Игнатом.

– Катя не твоя пара.

Он явно был озадачен.

– Очень на это надеюсь.

Теперь пришла очередь Таи удивляться.

– Тогда зачем ты пригласил её в ресторан?

Игнат бросил взгляд на стеклянную стену. В начале коридора показался Матвей. Пока тот не дошёл, он поспешил объяснить:

– В пятницу юбилей моего отца. Туда многие приглашены. Я думал, тебе будет комфортнее, если там появятся твои подруги.

Тая отклонилась и промычала что-то неразборчивое, как раз вошёл Матвей. На Таю он посмотрел недружелюбно, но Игнату взгляд достался и того хуже – откровенно враждебный.

– Едем? – коротко уточнил он и, дождавшись кивка, сразу же вышел.

Тая покинула кабинет вслед за Матвеем, надеясь, что недоразумение с Катей разрешится само собой. Доработав до конца дня, она покинула «Стекляшку». Машина Игната осталась на парковке. Он, как обычно, не торопился домой.

Сегодня Тая впервые приготовила лагман и ждала Игната к ужину, но стрелки на часах сдвинулись к десяти, а его все еще не было. Тая поставила остывший казан в холодильник, сделала три круга по опустевшей квартире и снова нацелилась взглядом на папку с рисунками. Когда в дверях показался запыхавшийся Игнат, она почти проиграла любопытству.

Он хлопнул дверью и застыл напротив Таи.

– Сюда едет твоя мама.

Тая охнула и даже пошатнулась.

Игнат скрылся в гардеробной, уже оттуда выкрикнул:

– Она мне позвонила, спросила адрес.

Тая подошла к двери, разделяющей комнаты, и прижалась к ней спиной.

– Откуда у неё твой номер?

– Наверное, Ира дала, вчера мы обменялись номерами. Она явно что-то наговорила твоей маме о наших отношениях. Судя по всему, малопонятное и подозрительное.

Игнат потянул на себя ручку, и Тая ввалилась в гардеробную. Он удержал её на весу и поставил на ноги. Поправив задравшуюся футболку, Тая отклонилась и оглядела Игната. Он уже переоделся в спортивные штаны и белую майку.

– Бицепсами перед моей мамой не нужно сверкать, не оценит. Лучше надень рубашку и очки, в которых читаешь.

Не дожидаясь, когда Тая выйдет, Игнат стянул майку и принялся перебирать на вешалках рубашки.

– Это ты виновата, Витаминка. Нечего было на аукционе выделываться. Поцеловала бы меня за пять рублей, и разошлись бы без проблем.

Тая прислонилась к зеркальной стене.

– Это на мою маму не похоже.

Игнат обернулся с белой футболкой в руках.

– Что именно? Что переживает из-за того, что ты попала в сети развратного великовозрастного старикашки? Судя по всему, так меня описала твоя сестра.

Тая неопределённо пожала плечами.

– Это и не похоже. Я уже давно живу отдельно, не слишком она раньше интересовалась моими мужчинами.

Игнат нахмурился.

– И много было твоих мужчин?

Он натянул футболку и взялся за резинку штанов. Тая едва успела развернуться, перед тем как он стянул их вниз и остался в трусах.

– Игнат Савельевич, можно без стриптиза?

– Фиг тебе, а не стриптиз, Витаминка. Так сколько? Или опять спрячешься за третье правило, чтобы не озвучивать правду?

Развернувшись, Тая оказалась перед зеркалом, в котором отражался Игнат, так что можно было не крутиться, всё равно она продолжила на него смотреть.

Заметив её пронзительный взгляд, он подмигнул и снова направился к шкафу.

– Сколько?

– Один, – честно призналась Тая, ощутив на скулах горячий румянец.

– Молодчина, Витаминка, – великодушно похвалил её Игнат и вытянул с полки джинсы, – твоя мама только переночует. Завтра ей рано на самолёт, поэтому она останется у нас. Какой-то там симпозиум филологов в Питере. Поворачивайся, всё равно подглядываешь.

Игнат уже надел джинсы. От предложенной Таей рубашки отказался, решив не переигрывать. Вряд ли кто-то ходит по дому в костюме-тройке. Хватит и того, что он сменил майку на футболку.

Вернувшись в комнату, Тая принялась выравнивать предметы, лежащие не под линейку и напоминающие элементы хаоса. Практически все, что выбивалось из стильной квартиры, принадлежало самой Тае. Она хотела протереть пыль на подоконниках, но неожиданно заголосил телефон. Бросив на Игната затравленный взгляд, она прижала к уху мобильник, несколько раз кивнула и нажала отбой.

– Мама уже внизу.

Игнат беззаботно улыбнулся. В отличие от Таи, эта игра его нисколько не пугала, скорее забавляла. Изображать пару и дразнить Витаминку ему даже нравилось.

Ожидая возвращения Игната, Тая успела заварить чай и достала красивые чашки, до сегодняшнего вечера игравшие роль декора. Дверь открылась, но Тая повернулась не сразу, сделала глубокий вдох и растянула губы в напряжённой улыбке.

– Привет, мам.

Александра Витальевна сделала шаг и замерла, внимательно оглядывая квартиру. А в это время Игнат рассматривал гостью, пытаясь найти в ней сходство с Витаминкой. Стильная причёска – удлинённое каре, волосы тёмно-каштановые, ни одного седого волоска. Кожа светлая, даже бледная, нос прямой, с лёгкой горбинкой. Интересная женщина, в молодости наверняка настоящая красавица, она и сейчас выглядела очень даже привлекательно. Взгляд жёсткий, уверенный, ни одной мимической морщинки, будто она совсем разучилась улыбаться. С Таей их объединял только цвет глаз – тёмно-карий, почти чёрный.

Взгляд гостьи наткнулся на тренажёры, и её брови нахмурились, потом она заметила стену с книжными полками, в глазах тут же зажглось одобрение, но оно быстро потухло, едва она увидела Таю.

– Что ты опять сделала со своими волосами? Кошмар.

Игнат увидел, как Тая вспыхнула, и поспешил перевести тему.

– Давайте побеседуем за чашкой чая, – миролюбиво предложил он.

Пока Александра Витальевна мыла руки, Игнат раскладывал в вазе печенье и конфеты. Тая согнала кошку со стула, чуть не получив от неё когтистой лапой, и замерла у столешницы с заварником в руке. Она помнила, что мама не переносит животных в доме, естественно, не обойдется без назидательной беседы о вездесущей шерсти и антисанитарии.

Игнат бросил взгляд в сторону ванной комнаты и, приблизившись к Тае, погладил её по спине.

– Это всего лишь мама. Расслабься. Ты же знаешь, я умею нравиться женщинам.

Тая склонила голову, коснувшись виском его плеча.

– Этой женщине понравиться не так уж просто.

Александра Витальевна вернулась на кухню и, сев за стол, аккуратно расправила юбку строгого делового костюма. К ладони прилипло несколько шерстинок, оставленных Дядей Петей. Женщина брезгливо тряхнула рукой, но промолчала.

Игнат налил чай и подвинул к ней сахарницу.

– Тая любит сладкий, может, это у неё от вас?

– Нет, – коротко отрезала Александра Витальевна. Обхватив пальцами чашку, она сделала глоток и удовлетворённо кивнула. – Кем вы работаете, Игнат?

– Главным редактором в журнале, – охотно ответил он, решив, что филолога такая профессия более чем устроит.

– Таисия у вас в организации работает курьером? Или как там вообще называется её непонятная должность? – с лёгким неодобрением поинтересовалась она.

Тая придвинулась к Игнату, словно ища у него поддержки.

– Да, мама. Я там работаю. И уже не раз говорила, что мне в «Стекляшке» нравится.

Александра Витальевна задумчиво постучала ногтем о край чашки.

– Вы же знаете, что у неё высшее филологическое образование? И как она использует свои способности, ресурсы, знания, в конце концов?

Тая обречённо закинула голову.

– Мама, пожалуйста.

Игнат накрыл кисть Таи ладонью и слегка погладил.

– Она пишет рассказы.

Александра Витальевна укоризненно цокнула языком.

– И толку от этого увлечения? Когда-то, лет двенадцать назад, я заглянула в её тетрадь и была неприятно фраппирована. Очень уж откровенные истории, а для ребёнка, коим она тогда и была, просто неприлично бесстыдные.

Игнат почувствовал, как напряглись пальцы Таи, и снова попытался её защитить.

– У вашей дочки особенный взгляд на жизнь, и истории она пишет яркие, непосредственные и чувственные.

Тая скользнула по лицу Игната изумлённым взглядом. Он продолжал смотреть на её маму и улыбался ей так, что любая другая женщина уже растаяла бы. Но не её мама.

– Я сегодня разговаривала с Ирой. Благодарю, что помогли с работой, – вежливо доложила она, удивив Таю самим фактом своей признательности.

Тая представила, что могла наговорить Ира об их странных отношениях, и засуетилась.

– Не знаю, что вы обсуждали, но всё не совсем так, как она описала. Мы вчера с Игнатом поссорились, поэтому вели себя странно.

Александра Витальевна смерила Таю таким взглядом, словно не сомневалась, что в ссоре виновата именно её дочь. Тая с изумлением поняла, кого напоминает этот взгляд: в последнее время так на неё смотрела Дядя Петя.

– Я сама могу делать выводы, – отчеканила Александра Витальевна. Она встала и, оправив юбку, оглядела комнату. – В четыре утра мне нужно уезжать в аэропорт, я вас не потревожу, вызову такси. А сейчас я бы хотела лечь спать. Всё-таки уже начало одиннадцатого.

Тая встала и нехотя отошла от Игната, без его поддержки она не чувствовала в себе сил противостоять маме.

– Я постелю тебе на диване.

К огромному облегчению Таи, всё постельное бельё Игната побывало в прачечной, пахло кондиционером и было тщательно отутюжено. Пока Александра Витальевна принимала душ, Тая хорошенько протерла и так чистый диван от шерстинок и, расправив простынь до состояния стеклянной поверхности, сокрушённо вздохнула.

– Странно, что она о зверинце ничего не сказала, – Тая придирчиво выровняла углы подушек, – она никогда не бывает мной довольна.

Несколько секунд Игнат смотрел на острые лопатки Таи и трогательно оголенную шею. Приблизившись к ней почти вплотную, положил ладони на её плечи и почувствовал, как она вздрогнула.

– Она тебя любит, просто вы с ней будто с разных планет, ты ей непонятна. Я подозреваю, ты сильно напоминаешь ей сбежавшего мужа. Она переживает, что тебе не хватает рациональности и ты витаешь в облаках.

– Я отца плохо помню, может, он был такой же никчемный электрик, как я купидон.

Игнат какое-то время молчал, его пальцы слегка сжались, коснулись шеи Таи.

– Моя мама бросила нас, когда мне было девять. Я бы хотел услышать от неё упрёки, увидеть недовольство на её лице, да что угодно, лишь бы она была рядом.

Тая склонила голову и слегка коснулась щекой кисти Игната.

– Может, твоя мама просто нашла свою истинную пару? – осторожно предположила она.

– Насколько мне известно, она ещё трижды её находила.

– С отцом ты тоже не слишком дружишь, – напомнила Тая.

Преодолев последние сантиметры расстояния, Игнат обнял Таю и ощутил её дрожь всем телом.

– До всей этой истории с Евгенией у нас были замечательнее отношения. И снова будут.

Тая напряжённо замерла, Игнат находился слишком близко, чтобы чувствовать себя расслабленной.

– Зато среди знаменитых писателей у тебя есть друг по несчастью. У Тургенева отец увёл любовь всей его жизни.

Игнат наклонился и коснулся губами волос Таи.

– Евгения, как оказалось, не моя любовь, – он приостановился и уверенно добавил: – К счастью.

Дверь ванной громко хлопнула, Тая резко отскочила от Игната и обернулась.

Александра Витальевна надела плотную пижаму, а поверх неё халат. Но даже в такой домашней одежде не стала выглядеть мягче.

– Можно у вас одолжить что-нибудь из библиотеки, не привыкла засыпать без книги.

– Конечно.

Запахнув плотнее полы монолитно-серого халата, она направилась к полкам. Открыв пару книг, Александра Витальевна убедилась, что они хрустяще новые, и помрачнела.

Игнат взял Таю за руку и потащил в сторону ванной комнаты.

– Нужно посовещаться.

Закрыв дверь, он присел на край ванны.

– Ты же понимаешь, что нам придётся спать в одной кровати. Это, между прочим, нарушение второго пункта договора.

Тая забралась на высокую тумбу около зеркала.

– Я об этом не подумала, – солгала она. Подумала, еще как подумала, но выход не изобрела.

Игнат сверкнул короткой улыбкой.

– Это сильно шокирует твою маму.

Тая не успела ответить. Игнат стянул с крючка небольшое полотенце для рук, накинув его на голову, выровнял концы, имитируя причёску каре. Выпрямив спину, он закинул ногу на ногу и пропищал фальцетом, местами срывающимся на хрипотцу:

– Я просто фраппирована тем, моя дочь спит в одной постели с мужиком и, скорее всего, догадывается, откуда берутся дети. Может, даже сама этим занималась. А ей всего-то двадцать пять лет.

Тая звонко рассмеялась и едва не ударилась головой о зеркало. Смех прозвучал настолько громко, что она виновато вжала голову в плечи и закрыла рот ладонями.

Но Игнат ещё не вышел из образа: продолжал сидеть на краю ванны, как на троне, с неестественно прямой спиной, полотенцем на голове и при этом невинно моргая.

Тая огляделась, нашла зубную пасту и в два движения нарисовала над верхней губой усы с загнутыми кверху кончиками. Приняв непринуждённую позу, она изобразила на лице снисходительное превосходство.

– Мальчик мой, женщина либо красива, либо обитает на кухне в качестве бытовой техники. Послушай своего старика, выбирай вдумчиво. – Она пошевелила губой, заставляя усы из пасты двигаться.

Теперь пришла очередь Игната заливаться смехом. Взмахнув руками, он потерял равновесие и свалился в ванну, но хохотать не перестал. Тая смотрела на его торчащие вверх ноги и не могла остановить безудержный смех.

Спрыгнув с тумбы, она нависла над ним и подала руку.

От чрезмерного веселья у Игната выступили слёзы, и он умудрился даже хрюкнуть, вызвав у Таи очередной приступ истерического хохота. Он взял протянутую руку, но вместо того чтобы встать, потянул Таю на себя. Она потеряла равновесие и плюхнулась прямо на него. От близости Игната у неё потемнело в глазах. Его губы были всего в нескольких сантиметрах, и подсознание тут же подсунуло воспоминание о том, как эти губы умеют целоваться.

Лицо Игната приблизилось еще на пару миллиметров, их дыхание смешалось.

– Витаминка, ты даже не представляешь, какая ты…

– Снова страшная? – предположила Тая.

Она нехотя отвела взгляд, сбрасывая ощущение околдованности, и закопошилась, пытаясь выбраться из ванны. Поднимаясь, случайно надавила на живот Игната, чем вызвала у него глухой стон. Он не успел напрячь мышцы и теперь рывками глотал воздух.

Тая встала у края ванны, руки в боки, и сердито свела брови.

– Игнат Савельевич, прекратите эти ваши фокусы!

– Какие ещё фокусы? Неужели ты думаешь, я к тебе пристаю? Меня не слишком-то привлекают усатые женщины.

Он сам выбрался из ванны и оглядел в зеркало джинсы.

– Чёрт, вся задница мокрая.

Тая стёрла усы из зубной пасты и глянула на него через плечо.

– Кто-то тут уписался от смеха? – она ощутила приближение нового приступа истерического хохота.

Игнат картинно схватился за живот.

– Я не могу столько ржать. Впервые понял, что от смеха реально можно лопнуть.

Тая попыталась подавить улыбку и вполне серьёзно спросила:

– Откуда ты знаешь все эти подробности про мои рассказы?

Игнат на мгновенье замешкался.

– Ты же сама мне показывала отчёты о своей работе и говорила, что превращаешь их в истории.

Взгляд Таи смягчился.

– Ну да. Я уже и забыла, – она всё ещё хмурилась, пытаясь припомнить, что именно успела рассказать, – ты хочешь спать?

Игнат перестал разглядывать джинсы и повернулся к Тае.

– Нет ещё. Переоденусь и чуть-чуть порисую.

Тая принялась выталкивать его за дверь.

– Тогда уходи, я буду купаться.

Игнат упёрся, схватившись за косяк.

– Может, тебе помочь? Шампунь подать, спинку намылить, ноги побрить.

– Поменяй штаны, ссыкун, – отрезала Тая и окончательно вытолкала его из комнаты.

После душа она надела свою любимую футболку с инопланетянином и расстелила круглую кровать.

Александра Витальевна приподняла взгляд над книгой, желая посмотреть, где будет ночевать её беспутная дочь. Увидев то, что ожидала, она отложила книгу и выключила торшер около дивана.

– Спокойной ночи, – в её голосе прозвучало неприкрытое осуждение.

– Спокойной ночи, мам, – ответила Тая и накрылась покрывалом с головой.

Игнат выждал, когда они обе заснут, и стащил с подоконника «Скрижали любви». Тихо открыл тетрадь и, прежде чем погрузиться в чтение, прислушался к дыханию спящих женщин. Шорохи и поскрёбывания со стороны кровати едва не ввели его в заблуждение, заставив затаиться, но оказалось, что это Дядя Петя устраивается на сон рядом с Таей.

Успокоившись, он опустил взгляд на страницы. Последний рассказ появился сегодня. Теперь у опоздания Таи появилась причина. Оказывается, утром она успела поспособствовать рождению любви между Ирой и Костей. Читая описание Марины, Игнат ощутил, как по спине ползёт неприятный холодок. Образ девушки без души с чёрными тоннелями вместо глаз получился ярким и жутким.

Талант у Таи, определённо, имелся. Как редактор, Игнат бы ничего не стал менять, подчистил бы огрехи в пунктуации, убрал тавтологии, но стиль сохранил бы полностью. Закончив читать, он вернул тетрадь на место, придавил сверху книгой и повторил положение ручки.

Приняв душ, Игнат надел пижамные штаны и подошёл к кровати. Тая занимала меньше трети круглого матраса, спала, поджав колени и подложив ладонь под щёку. Кошка лежала ровно посередине, изображая шерстяную границу, за пересечение которой наказывала ударом когтистой лапы. Судя по красным полосам на предплечье, Тая успела залезть на запретную территорию. Игнат аккуратно опустился на кровать, стараясь не разбудить мохнатую ревнивицу. Насчет Таи он не переживал, она спала крепко. За эту неделю он заметил, что не каждая пушка способна её разбудить.

Едва Игнат коснулся подушки, его накрыл сон, внезапный, будто нокаут. Он и не думал, что так сильно устал.

Проснулся он так же неожиданно. Не сразу понял, что разбудили его сдавленные рыдания. Ночь еще не отступила, окутывала предметы серой дымкой. Он оглядел комнату, пытаясь понять, откуда доносятся звуки. Снилась какая-то чепуха, явно не имеющая отношения к слезам. Он окончательно скинул с себя сонливость и протёр глаза.

Довольно быстро зрение привыкло к темноте. Луна выглянула из-за тучи, тусклый свет очертил силуэт Таи, сидящей на краю кровати. Она обхватила себя руками, словно ей было холодно, и дрожала. Из-за попыток сдержать слезы всхлипы звучали ещё надрывнее.

Игнат придвинулся к Тае и, заставляя обернуться, коснулся её плеча. Она вздрогнула и повернула к нему заплаканное лицо.

– Извини, что разбудила.

Игнат протянул руку, но резко остановился.

– Я хочу тебя обнять, но боюсь, завтра получу салфеткой по морде, и наш договор отпечатается на щеках как татуировка. А я, ты знаешь, против тату.

Тая всхлипнула и сама придвинулась к Игнату. Опустив голову на его грудь, крепко охватила руками, сцепив их на его пояснице. Он обнял её за плечи, немного подумав, прижал сильнее. Мокрые ресницы защекотали его кожу, вызывая странное ощущение.

– Витаминка, ты чего разревелась? – он пригладил её взъерошенные волосы, успокаивая, словно ребёнка.

Какое-то время они молчали, сидя на краю постели. Постепенно всхлипывания стали реже, дыхание Таи выровнялось. Она дышала тихо, но пока ещё неровно. Неосознанно прислушивалась к сердцебиению Игната, продолжая скользить пальцами по его спине. Он словно не обращал внимания на эту ласку, гладил её по голове осторожно и нежно. Заправил за ухо прядь и стёр с её щеки мокрую дорожку.

– Представляю, какой был ужасный секс в твоём порносне, что ты так расстроилась.

Тая слегка отклонилась, она уже успокоилась и теперь ясно осознавала, как близко находится Игнат и насколько горячая у него кожа, пахнущая чем-то неуловимым, но страшно притягательным. Его сердце так громко бухало, что на сонной артерии проступал пульс, выражение лица, даже наполовину скрытого темнотой, настораживало и немного пугало. Он не выглядел как мужчина, к которому можно запросто по-дружески прижиматься.

Тая торопливо отстранилась и убрала руки, для верности зажала ладони между коленями. Разорвав близость с Игнатом, снова вспомнила печальный сон.

– Истинная любовь бессмертна, даже если умирает один из пары, – она выровняла прерывающийся голос и продолжила, не глядя на Игната: – Я видела женщину на кладбище. Она раскладывала нарциссы на могиле своего мужа и напевала какую-то весёлую песню. Это такой жуткий контраст: её сердце разрывалось от горя, но она улыбалась, хотя больше всего желала оказаться рядом со своим любимым.

Игнат снова придвинулся и обнял Таю.

– Ты уверена, что не хочешь лишиться этого обременительного дара?

Тая неловко выпуталась из его рук. Так резко отпрянула, что чуть не свалилась с постели.

– Не хочу, – откликнулась она и забралась на кровать, стараясь не потревожить Дядю Петю.

Игнат лег на бок с другой стороны кошки. Тая не сопротивлялась, когда он нащупал её руку и переплёл пальцы своими. Выждав несколько секунд, он невесомо поцеловал тыльную сторону её кисти.

– Тебе наверняка приснится новый, потрясающе развратный порносон с какими-нибудь извращениями. Засыпай, если что, я рядом. Может, не только пореветь захочется.

Тая сонно улыбнулась.

– Спасибо, – уже поблагодарив, она поняла смысл последней фразы, но оправдываться или возмущаться не стала. Пусть думает, что не заметила.

14 глава. Ты горячая, детка. И это не комплимент

Как Игнат и предполагал, Тая не проснулась, ни когда он готовил кофе для её мамы в четыре часа утра, ни когда, покидая квартиру, довольно громко хлопнул входной дверью. Всю дорогу до аэропорта в салоне висела почти осязаемая тишина. Александра Витальевна перебирала бумаги, делала новые заметки на полях, периодически выходила на телефоне в интернет и снова что-то записывала. Оказалось, что у Таи с мамой всё-таки есть что-то общее: они обе любили молчать, и тишина в их компании не напрягала.

Перед тем как уйти в здание аэропорта, Александра Витальевна пристально посмотрела на Игната тёмными глазами, так похожими на глаза Таи.

– Не обижайте мою девочку, Игнат.

– И не собирался.

– Попробую вам поверить.

– У вас выбора нет, вряд ли я ее теперь отпущу.

Ответа Игната Александра Витальевна уже не услышала, он произнес фразу почти шепотом.

Домой он вернулся, когда солнце заливало комнату янтарным светом. Прячась от наступающего дня, Тая накрыла голову подушкой. Постель выглядела уютной и до неприличия измятой, будто ночью один из лямурных снов воплотился в реальность. Кошка умостилась на самом краю, почти висела, удерживаясь когтями за простыню.

Тая лежала на животе, закинув согнутую ногу на скомканное покрывало, футболка задралась, обнажая крутые бёдра. В этот раз она не надела шорты, и белые стринги позволяли разглядеть божью коровку, примостившуюся на одной из ягодиц. Рассматривая тату, Игнат склонился ниже, хотел коснуться рисунка, но в последний момент отдернул руку. Опустив футболку, он накрыл бёдра Таи покрывалом и задумчиво хмыкнул. Пожалуй, татуировка может выглядеть красивой, даже заманчивой, и нет в ней ничего от зэковских наколок.

Сварив чёрный кофе, он устроился на подоконнике напротив кровати и похлопал рукой по ноге.

– Иди сюда, любимая девочка.

Дядя Петя тут же, будто и не спала, распахнула глаза и в несколько прыжков поменяла неприветливую постель на теплоту любимого мужчины.

Тая проснулась, когда Игнат уже допил кофе и отставил чашку в сторону. Не переворачиваясь, она потянулась, разминая мышцы, и что-то промычала. Несколько секунд вспоминала, где находится и почему. Скинув подушку, она повернулась на спину и слегка приподнялась на локтях. Её сонный, чуть расфокусированный взгляд остановился на силуэте около окна.

Тая заморгала, пытаясь разглядеть лицо. Солнце подсветило волосы Игната, оттеняя и без того смуглую кожу, яркие серые глаза казались серебряными, асимметричная улыбка скривила губы, придавая взгляду мальчишеский задор.

Тая резко вскочила.

– Это ты!

Игнат тоже встал.

– Это я, – он недоуменно развел он руками, – кто я?

Она подскочила к Игнату и, обхватив его голову ладонями, заставила наклониться. Оглядев лицо с въедливой тщательностью, снова воскликнула:

– Это ты! Точно ты. Как я могла забыть!

Игнат изумлённо отшатнулся и, взяв Таю за запястья, опустил её руки.

– Кто я? Что ты забыла?

Тая отодвинулась, сделала несколько шагов назад и тяжело опустилась на кровать.

– Этого не может быть, – её голос сорвался от волнения, – мой последний обычный сон, оказывается, был первым сном купидона. Тогда, в одиннадцать лет, я видела тебя. Там вроде была ещё девушка в свободном голубом платье, невысокая такая. Она стояла ко мне спиной, поэтому я на неё не обратила внимания. Этот сон не был похож на лямурный. Да и не сон вовсе, а скорее фрагмент. Никто не целовался и не признавался в любви. Вы просто говорили. Светило солнце, так же, как сейчас, освещая тебя со спины, вокруг шумел лес и звонко пели птицы.

Игнат был поражён не меньше Таи.

– Это было четырнадцать лет назад.

Тая потёрла виски.

– Да, вроде так, – согласилась Тая.

Игнат взял пустую чашку и направился на кухню, Тая поплелась следом, попутно расправляя волосы пальцами. Сделав две порции кофе, он достал из шкафчика печенье, а из холодильника маслёнку. Неспешно слепив «детсадовский бутерброд», продолжил разговор.

– И что это значит?

– Я видела твою истинную любовь, – Тая запустила в волосы пятерню и взлохматила шевелюру. – Так вот почему я никак не могла найти твою пару! Кто-то из купидонов плохо сделал свою работу, и ты, встретив свою любовь, упустил её, или, может, вам что-то помешало, какое-то препятствие, не зависящее от вас. А может, с купидоном, который вас сводил, что-то случилось.

Игнат недоверчиво нахмурился.

– От любви я не отказался?

– Что? – непонимающе переспросила Тая.

– Я бесчувственное бревно?

Тая взяла чашку и сделала пару глотков.

– Нет. Ты не стал зомби. Наверное, твоя душа заснула, после того как лишилась своей пары, – она пригляделась к Игнату, пытаясь обнаружить в нем признаки разбитого сердца, – нет, точно не бревно, но с тобой все равно что-то не так.

Игнат допил кофе и поставил грязную чашку в раковину.

– Что?

– У зомби нет чувств, а в тебе, наоборот, целая какофония, я не могу вычленить истинное звучание твоей любви. А иногда ещё хуже – ни звуков, ни запахов, только белый шум.

Игнат задумался.

– То есть у меня есть шанс найти половинку?

Тая просияла.

– Конечно, есть. Нужно просто понять, кто эта девушка. Только как? Ты точно не был монахом и не хранил себя для одной-единственной.

Игнат почти не слушал Таю, сосредоточился на другой мысли, она его волновала гораздо больше.

– Ты же говорила, что влюбилась в принца из сна, – в его голосе сквозило недоверие, смешанное с надеждой, – вот он я, люби меня.

Тая смущённо улыбнулась.

– Это же была романтическая влюбленность, надуманная, фанатская. Незрелое чувство одиннадцатилетней девочки к красивому мужчине, как к актёру или певцу. Я сама тебя придумала, твои привычки, характер и даже…

Зазвонил телефон Игната, и он отошёл к письменному столу, прервав Таю на середине предложения.

– Извини, это срочно, нужно ответить. Не забудь, на чем мы остановились. Ты назвала меня красивым мужчиной.

Тая не стала мешать разговору, побрела в ванную, продолжая обдумывать план поисков той самой девушки, что разбудит сердце Игната и подарит ему истинную любовь. Она должна это сделать, спасти его от зомби-апокалипсиса, покорить этот Эверест и доказать самой себе, что она все еще профессиональный купидон.

Не переставая прокручивать в голове возможные варианты, она почистила зубы и собрала волосы в хвост. Натянув белые шорты и любимую футболку в апельсинах, застыла напротив зеркала.

От пришедшей в голову идеи Тая едва не подпрыгнула. Выскочив из ванной, она нашла Игната за письменным столом и, запыхавшись, проговорила:

– Я знаю, что нужно делать.

Он отложил телефон в сторону и недоверчиво склонил голову к плечу.

– Ну и что же?

– Невозможно не заметить истинную любовь, можно только её не распознать, запутавшись во временных эмоциональных связях.

Тая вытянула из стопки бумаги чистый лист и положила перед Игнатом.

– Запиши имена всех женщин, к которым ты испытывал сильные чувства, ну, сильнее обычной похоти.

Игнат взял из органайзера ручку и задумчиво постучал ею по столу.

– И тебя писать?

– Очень смешно, – скривилась Тая.

– Почему же не смеёшься, если смешно? – его голос прозвучал глухо и совсем не весело.

– Ха-ха, – наигранно развеселилась Тая, – мне сейчас не до шуток. Нужно найти твою истинную пару. В любой момент она может выбрать другого мужчину и отказаться от чувств, что ещё тлеют в её душе. Вот тогда ты точно станешь бессердечным дровосеком. Ты даже не представляешь, насколько это важно. Пиши.

Игнат всерьёз задумался. Первые несколько имен появились на листе сразу, а вот с остальными ему пришлось помучаться. Тая терпеливо ждала, сидя на скамье тренажёра. Заметив, что Игнат больше ничего не пишет, она подскочила и протянула руку.

– Можно посмотреть?

Он нехотя отдал список и откинулся на спинку кресла.

– Кажется, эти. Больше не смог вспомнить.

Тая пробежала глазами по именам, неосознанно зацепившись взглядом за первое, написанное с какой-то особенной нежностью, «Ладушка».

– Всего-то восемь женщин? – удивилась Тая. – Боюсь представить длину списка, если бы пришлось вспомнить всех, кто побывал в твоей постели.

Уже закончив фразу, она поняла, что звучит это грубо и даже оскорбительно.

– Ты серьёзно так обо мне думаешь? – не на шутку обиделся Игнат.

Тая растерялась.

– Это же правда, – сказала она уже не так уверено.

– Естественно, правда, – легко согласился Игнат, – но сейчас мне нужно на работу, и тебе, кстати, тоже.

Он встал и хотел пройти мимо, но Тая задержала его за руку.

– Подожди. Отметь в списке тех, кто живёт в пределах города. Вечером разыщем всех, кого сможем.

Игнат опустил взгляд на пальцы Таи, держащие его за предплечье, она прикасалась к нему не в первый раз, но почему-то сейчас это выглядело слишком интимно, а потому волнующе. Тая будто прочитала его мысли и отдернула руку. Он вернулся к столу и, немного подумав, поставил галочки напротив трёх имен.

– Довольна? А теперь бегом на работу, а то уволю тебя к чёртовой матери.

В его голосе Тая распознала неприкрытое раздражение. Игнат засунул телефон в карман и, не прощаясь, направился к двери.

Тая крикнула ему в спину:

– Постарайся не задерживаться, сегодня же начнем поиски!

Схватив список, она запрыгнула на подоконник и выглянула в окно. Во дворе у черного внедорожника стоял Матвей. Словно почувствовав её взгляд, он помахал рукой. Но Тая не ответила на его приветствие. Кто знает, какое у него сегодня настроение? Может, через секунду сделает вид, что они не знакомы.

Проводив отъезжающую машину взглядом, Тая выкатила велосипед и тоже отправилась на работу. Весь день она бродила по «Стекляшке» задумчивая и рассеянная. Юля обозвала её марионеткой, лишившейся кукловода, а Катя предположила, что Тая наконец-то влюбилась. На самом же деле она с макушкой погрузилась в составление плана по спасению Игната.

Теперь она понимала причину неудач в поисках его пары, и ситуация выглядела яснее. Сам Игнат не горел желанием кого-либо искать и выглядел скорее подавленным. Тая написала ему несколько сообщений с просьбой найти в контактах номера телефонов женщин из списка, но он не ответил. А после обеда вообще уехал в неизвестном направлении, никому не сказав, когда вернётся.

Катя все ещё пребывала в уверенности, что её ожидает свидание с Игнатом. Тая не хотела быть той, кто разрушит её надежды, а Юля почему-то не сопоставила юбилей Савелия Иосифовича и приглашение в ресторан. Она бы точно не стала ходить вокруг да около и с присущей ей прямотой растоптала матримониальные мечты подруги.

Когда бесконечно длинный рабочий день наконец завершился, Тая уже села на велосипед и собиралась уехать, но тут из «Стекляшки» вышла Катя. Они попрощались несколько минут назад, и Катя была обычной Катей, не пахла и не звучала. Сейчас же в ней что-то неуловимо изменилось, появилось лёгкое бирюзовое свечение, приправленное ароматом сирени. Тая облегчённо выдохнула. Ну слава богу! Катя готова любить, осталось только найти её половинку. Радость слегка померкла, как только Тая вспомнила о той, кто может стать препятствием. И это не другой мужчина и не соперница, а мама Кати.

Когда Тая вернулась в квартиру, Игната ещё не было. Она покормила питомцев, отдубасила боксерскую грушу и, расположившись на подоконнике, развернула помятый список. За рассматриванием имен её и застал Игнат.

Тая в нетерпении подскочила.

– С кого начнём? Софии, Лены или ещё одной Лены, помеченной буквой «Д»?

Он бросил на столик ключи и приблизился к Тае. Она переступала на месте, готовясь сорваться на поиски в любой момент, он же выглядел уставшим. Медленно расстегнул манжеты и взлохматил волосы.

– «Д» – это первая буква фамилии Дерибецкая.

Тая подняла на него ожидающий взгляд.

– Так с кого? С этой Дерибецкой?

Он расстегнул все пуговицы и вытащил полы рубашки из-за пояса брюк.

– Ближе всего София – она бариста в кафе на первом этаже дома, – он умышленно неторопливо спустил ткань с плеч, снял полностью и бросил на кровать, правда, немного промахнулся, и рубашка сползла на пол, – но для начала я бы поужинал.

Тая смотрела, как Игнат раздевается прямо на её глазах – спокойно, совершенно не стесняясь.

– Ты же говорил, фиг мне, а не стриптиз?

Игнат ухмыльнулся и взялся за ремень, ослабил его и расстегнул.

– Плохой из меня стриптизёр, да? Должна была просто молча поплыть.

Стесняясь собственной смелости, Тая окинула его долгим внимательным взглядом, задержалась на мышцах пресса, разглядела на смуглой шее едва заметные царапины от когтей. С трудом отвела глаза и, подняв с пола рубашку, всучила ему в руки.

– Прекрасно знаешь, что ты… – она замялась, пытаясь подобрать прилагательное, звучащее наиболее нейтрально, – благолепный.

По лицу Игната расползлась улыбка.

– Не помню, чтобы хоть раз в жизни употреблял это слово, а я редактор, и мне приходилось использовать слова «мюзле», «колливубл» и «петрикор». Где ты его раскопала, Витаминка?

– Память предков, видимо. Не подозревала, что знаю это слово.

Игнат взял рубашку и направился в гардеробную, у дверей оглянулся.

– Сегодня же ты без усов, так что вполне в моём вкусе.

Когда он вернулся в комнату в чёрной футболке и джинсах, Тая уже накрыла на стол.

Подав вилку, она иронично сказала:

– Теперь я понимаю, почему ты при всей любви к кофе игнорировал эту кофейню.

Игнат молча усмехнулся. Тая не ошиблась.

Ели в полной тишине, погружённые каждый в свои мысли. Тая и раньше замечала, что Игнат умеет делать настолько непроницаемое лицо, что через него не просвечивает ни одна эмоция. Вот и сейчас он закрылся от неё, напоминал свою рабочую версию из «Стекляшки».

Покончив с ужином, они спустились на первый этаж и остановились у дверей кафе.

– И что я должен делать? – недовольно скривился Игнат. Его совсем не радовала перспектива столкнуться с девушкой, которой он не позвонил после проведённой вместе ночи. Ночь была запоминающейся, но влюблённость довольно быстро сменилась раздражением. Она несколько недель преследовала его, оставляя под дверью картонные стаканчики с его любимым чёрным кофе и записки фривольного содержания.

– Ничего, просто подойди и закажи напиток. Можешь взять мне капучино.

– И всё? – недоверчиво уточнил Игнат.

Тая развернула его к двери и слегка подтолкнула.

– Всё. Я увижу, если вы пара, дай мне минут пять. Этого хватит.

Игнат зашёл в кафе и сразу направился к стойке, Тая вошла чуть погодя, будто они не вместе, и сделала вид, что выбирает десерт. София сразу заметила бывшего любовника, ее рука, держащая стакан, слегка дрогнула, улыбка потеряла искренность.

Тая с удивлением обнаружила, что Игнат до сих пор нравится этой девушке. Он же, вместо того чтобы просто заказать кофе, сам рассматривал Софию излишне пристально, зародив в её душе подозрения. Тая не вслушивалась в разговор, но по выражению лиц догадалась: девушка откровенно флиртует. Ей хотелось завыть с досады. Видимо, Игнат не умел общаться с противоположным полом по-другому.

Тая переводила взгляд с девушки на Игната, потом на пирожные в витрине и снова на молодых людей, пытаясь увидеть неуловимое сходство, почувствовать их предназначенность друг другу.

Поблагодарив Софию, Игнат вышел на улицу с большим стаканом капучино, на картонном боку которого красовался номер её телефона.

Тая вышла следом, купив для вида трубочку с кремом.

Услышав шаги, Игнат обернулся и протянул стакан Тае.

– Я сам чувствую, что не она. Вряд ли так ощущается моя истинная любовь.

– Не она, – подтвердила Тая. – Кто следующий? Лена без «Д» или Лена с «Д»?

Игнат устало потянулся, разминая мышцы.

– Лена без «Д» работала в парикмахерской, там я с ней и познакомился.

Тая весело улыбнулась.

– Пора обновить причёску.

Пришлось возвращаться на парковку за машиной. По дороге Тая съела трубочку и, стараясь заглушить горьковатый привкус крема, запила её кофе.

Дождавшись, когда Тая сядет на кресло рядом с водительским, Игнат завёл мотор.

– Полгода назад она работала в «Апгрейде».

Тая встрепенулась.

– Я там недавно была, – она накрутила на палец красный локон. – Там прикольно, правда, дорого.

Машина тронулась с места, вдавливая пассажиров в сиденья. Игнат молчал, обдумывая предстоящую встречу, а Тая в нетерпении ёрзала на кресле. Возможно, сейчас она станет свидетельницей рождения истинной любви Игната, почему же не чувствует ожидаемой радости и удовлетворения от выполненной работы?

Похожие чувства Тая испытывала, когда подруга оставила ей на месяц своего щенка. Вернув собачонка, Тая заливалась слезами и жутко тосковала. А с Игнатом было ещё хуже. Никогда она так не привязывалась к тем, кому искала пару. Никогда.

Не зря наставница предупреждала, что нужно оставить его другому купидону и не тратить на него силы и время. Её мама часто рассказывала о своих учениках, уже давно закончивших школу, и, как бы парадоксально это ни звучало, самые тёплые воспоминания оставили хулиганы, больше других попортившие нервы. Это, наверное, случилось и с ней. Она вложила слишком много эмоций в поиски истинной любви Игната и привязалась к нему, как к тому щенку.

Игнат косился в её сторону, но мысли не озвучивал. Заглушив мотор около салона, он нервно захлопнул дверцу. В холле их встретила вежливая сотрудница парикмахерской, огорошившая известием, что Лена здесь больше не работает. Тая чертыхнулась и стукнула кулаком по стойке, чем вызвала укоризненный взгляд девушки. Игнат с трудом сдержал улыбку.

– Не подскажете, как её можно найти?

Девушка бросила недовольный взгляд на пыхтящую Таю, но всё-таки сказала.

– У неё теперь свой салон «У Леночки» на Стаханова. Номер не помню, там детский игровой центр на втором этаже.

– Спасибо, вы нам очень помогли, – вежливо поблагодарил Игнат и вывел Таю.

На улице она возмутилась ещё громче, даже ногой топнула.

– Чёрт, почему всё не бывает просто? Вот чувствую – это она!

Игнат открыл дверцу машины, предлагая Тае садиться.

– Уже вечер, не закрылся ли этот салон? Может, завтра съездим?

– Нет, сейчас! В списке ещё шесть непроверенных имён. Нужно торопиться.

Игнат нехотя завёл машину и вырулил на дорогу.

К счастью, над салоном ярко горела вывеска, и закрываться он явно не собирался, хотя время уже приближалось к девяти. Температура упала на несколько градусов, туман рассеял в воздухе тяжёлую влажность.

Тая вылезла из машины и зябко поёжилась.

– Бр-р. Неуютно как-то.

Игнат остановился напротив стеклянных окон здания, прямо под фонарём. Они разглядывали зал, где ловко орудовала ножницами высокая, слегка полноватая девушка с крупными чертами лица. Тая мельком посмотрела на Игната. Он наблюдал за своей бывшей любовницей с каким-то отрешённым интересом. Перед его глазами был не салон, а воспоминания.

Тая нащупала его ладонь и крепко сжала пальцы.

– Ты можешь почувствовать это не сразу, не как бум – и всё, а постепенно. Помнишь, как было с Саней и Виолеттой? Они знакомы с детства, а любовь родилась недавно.

Игнат прищурился.

– Но я вообще ничего к ней не чувствую, – он бросил взгляд на Таю, – только то, что сейчас прохладно, а у тебя горячая рука. Ты не заболела?

Тая сделала шаг вперёд, расцепляя руки.

– Я тоже ничего не чувствую. Вы не пара. Но лучше зайти внутрь и удостовериться.

Игнат не сдвинулся с места.

– Мы не очень хорошо расстались, – он замялся, опасаясь признаться.

Тая развернулась спиной к витрине и присмотрелась к непривычно смущённому лицу Игната.

– Ты ей изменил?

Он возмущённо фыркнул.

– У тебя только такие версии рождаются, где я веду себя как козлина? Это она мне изменила. – И тихо добавил: – С Матвеем.

Тая сжала губы, борясь с желанием засмеяться. Игнату явно тяжело далось признание в том, что рога у него появились при непосредственном участии собственного водителя.

– Не могу поверить, что после такого ты его не уволил, – поборов смех, выдавила из себя Тая.

Игнат отошёл от витрины.

– Я ему морду набил. Он меня разозлил. Мне казалось, что с Леной у нас всё серьезно, я её с папой познакомил. Самое странное, что Матвею она никогда не нравилась, он всё время выискивал в ней недостатки, критиковал и передразнивал, а потом внезапно воспылал к ней страстью. Сейчас я ему даже благодарен, что он не позволил мне сильно увлечься. Она ведь не моя пара. Да?

Тая бросила ещё один взгляд в глубину салона, пытаясь поймать знакомую волну ощущений, но вместо них почувствовала неприятную тошноту.

– Ты прав, не пара. Странные у вас отношения с Матвеем, какие-то нерабочие.

– Кто бы говорил. Вам обоим не помешало бы пройти обучающие курсы на тему: «Как пресмыкаться перед начальством».

Игнат присмотрелся к Тае. Нахмурившись, приложил ладонь к её лбу.

– Ты горячая, детка, и это не комплимент.

Он усадил Таю в машину. Она чуть скривилась и обхватила живот.

– Что-то меня тошнит.

Игнат заволновался.

– Может, в больницу?

Тая отрицательно покачала головой.

– Нет. Кажется, я отравилась трубочкой с кремом, не зря её вкус показался странным. Поехали домой.

Игнат медлил, не заводил машину.

– Может, всё-таки в больницу?

– Домой, – уверенно сказала Тая, даже не заметив, что с недавнего времени домом считает квартиру Игната.

На обратном пути Игнат с тревогой посматривал на бледное лицо Таи, она молча корчилась от боли, но не плакала и не причитала. Перед последним поворотом неожиданно выпрямилась и вскрикнула.

– Останови!

Тормоза громко заскрежетали, автомобиль встал как вкопанный.

Тая быстро открыла дверцу, но отойти уже никуда не успела. Развернувшись, она судорожно дёрнулась, и желудок избавился от злополучного десерта вместе с кофе. Выпрямившись, Тая осталась стоять спиной к машине, испытывая жгучий стыд от того, что Игнат стал свидетелем настолько неприглядной картины.

Игнат обошёл машину и подал бутылку с водой.

На его лице не отражалось ни брезгливости, ни отвращения, только тревога.

– Ты как?

Всё так же не поворачиваясь, Тая взяла воду и прополоскала рот.

– Нормально. Поехали.

Едва Игнат припарковал машину на стоянке около дома, Тая снова побежала под ближайшее дерево и избавилась от остатков ужина.

По лестнице она поднялась, сохраняя молчание. Ей было неловко перед Игнатом. Переступив порог квартиры, Тая снова побежала в ванную комнату. Игнат периодически подходил к дверям и взволнованно спрашивал о её самочувствии. Из ванной она вышла только через час, уже приняв душ и почистив зубы. Тошнота вроде утихла, температура немного снизилась, но её пока ещё знобило.

Игнат сидел на краю дивана, готовый в любой момент ринуться на помощь или позвонить в скорую. Увидев бледную растрёпанную Таю, он подошёл и молча прижал её к себе.

– Витаминка, не пугай меня так.

Она слабо дёрнулась, но от объятий не освободилась.

– Всё нормально, я не собираюсь умирать. Обычное отравление.

Игнат подвёл Таю к дивану и, заставив лечь, укрыл покрывалом.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Да, пожалуйста, сотри из памяти последние два часа, – откликнулась Тая, накрыв ладонями лицо.

Игнат опустился на диван, приподняв ноги Таи, уложил их на свои бедра и откинулся на мягкую спинку. Его ладони скользнули под покрывало и накрыли её голые коленки.

Как бы плохо себя Тая ни чувствовала, она не могла не порадоваться, что в этот раз кожа на ногах гладкая. Игнат словно прочитал её мысли.

– О, да ты подготовилась, – он весело подмигнул.

Тая с досадой поняла, что на бледных щеках румянец виден ещё отчётливее.

– Игнат Савельевич, у меня сейчас нет сил с вами бодаться.

– Так молчи, Витаминка, и позволь за тобой поухаживать. Чай будешь?

– Буду. Черный и сладкий.

Он встал, приготовил чай и вернулся с двумя кружками.

Тая взяла одну и неохотно попросила:

– Ты не мог бы подать мою тетрадь?

Игнат взял с подоконника «Скрижали любви», забыв сделать вид, что понятия не имеет, где лежат записи Таи. Подав ей тетрадь, он вернулся на диван, Тая сама послушно приподняла ноги и, когда он сел, опустила на прежнее место. Покрывало сдвинулось и сложилось валиком на её животе.

Игнат взял кружку с чаем, другой рукой снова накрыл голую коленку Таи, но в этот раз ладонь положил чуть выше. Тая сделала глоток, отставила кружку на тумбочку и, распахнув тетрадь, погрузилась в свои записи.

Новая пара ещё не появилась, но она сделала заметки о Кате и о том, что ощутила сегодня вечером на ступенях «Стекляшки». Игнат пил чай молча, просматривал записи в телефоне. Нажимая на экран, он убирал ладонь с ноги Таи, возвращая руку на место, сдвигался немного выше. На пятый раз его пальцы обхватили бедро и коснулись края джинсовых шорт.

Тая уже потеряла надежду сосредоточиться, строчки плясали перед глазами, всё тело словно жило ожиданием очередного прикосновения теплых пальцев Игната. Нужно было срочно остановить его, пока она ещё могла это сделать.

Игнат выглядел совершенно спокойным, словно это не его рука продвигалась по бедру, вызывая у Таи волнение и томление где-то в животе, у него же слегка порозовели скулы и расширились зрачки.

Она приподнялась, взяла всё ещё горячую кружку и поставила её на руку Игната. Он вздрогнул, но не от боли, а скорее от неожиданности. Выдернув ладонь из-под чашки, ухмыльнулся.

Тая опустила тетрадь и отрицательно покачала головой.

Он пожал плечами и, сделав вид, что ничего не произошло, вернул ладонь на её коленку.

Какое-то время Игнат молчал и руку больше не сдвигал, выписывал пальцами круги на разрешённой территории. Поймав Таин взгляд, задумчиво пробормотал:

– Ты же говорила, что в порноснах работа других купидонов и в неё нельзя вмешиваться. Тогда почему ты занята поисками моей пары?

Тая поставила кружку на тумбочку и положила тетрадь вверх обложкой на живот.

– Бывают же исключения. Когда-то произошла ошибка. Купидоны в каком-то смысле виноваты перед тобой. Не смогли вовремя организовать рождение истинной любви. Ещё повезло, что твоё сердце и сердце твоей половинки не разбились.

– И что теперь? Ты будешь искать мою пару?

– Буду, – кивнула Тая и, вспомнив о подруге, широко улыбнулась, – пусть тебя еще не пристроила, а вот Катя готова влюбиться.

– Катя?

– Моя подруга. Та, что думает, будто ты пригласил её на свидание в пятницу, – пояснила Тая, сложив руки поверх тетради.

– Я помню, кто такая Катя, – Игнат нарочно медленно провел пальцами по коленке. Отметил выступившие мурашки многозначительным взглядом, давая Тае понять, что её реакция для него не секрет. – Романтичная утончённая любительница творчества Есенина. Принцесса с прозрачными глазами.

– Она, – подтвердила Тая, пораженная точной характеристикой.

Игнат снисходительно улыбнулся.

– Я, кажется, знаю, кто будет её парой. Завтра на работу придёт новый младший редактор. Тот ещё франт, – он наморщил нос, – аристократ с такой голубой кровью, что она просвечивает сквозь кожу. Когда он проходил собеседование, я заметил у него в кармане настоящий тканевый платок. Кто в наше время ими пользуется? Не удивлюсь, если там еще и монограмма вышита.

Тая откинулась на подушку, голова всё ещё немного кружилась, а от ласки Игната её бросало то в жар, то в холод.

– Если ты прав, я увижу рождение любви, – мечтательно протянула она.

– Тебе это ещё не надоело?

Она искренне удивилась.

– Как это может надоесть? Это же потрясающе! Я даже не знаю, с чем можно сравнить. Такой бури эмоций и ощущений я никогда не испытывала.

Игнат на мгновение принял серьёзный вид. Его серые глаза, прикрытые длинными чёрными ресницами, загадочно блеснули.

– Может, потому, что ты не любила? – он на секунду замолчал и благосклонно глянул на Таю. – Или потому, что тебе не приходилось заниматься со мной сексом. Обещаю тебе такой штормовой ураган эмоций и ощущений, что рождение истинной любви покажется рябью в стакане воды.

Тая потянула покрывало и накрылась им с головой.

– Нельзя проверять, только не с вами, – пробормотала она через плотную ткань.

Продолжая улыбаться, Игнат встал и, наклонившись над диваном, отодвинул край покрывала. Волосы Таи наэлектризовались, чёлка встала дыбом.

Он наклонился и легко поцеловал её в лоб.

– Спокойной ночи, Витаминка.

15 глава. Я разгадала твой секрет

За четырнадцать лет карьеры купидона ни один сон не вызывал в Тае такого безграничного удивления. Она давно поняла, насколько ошибочно утверждение, что противоположности притягиваются. Такие пары не могли долго просуществовать, и истинная любовь у них не рождалась. Либо оказывалось, что общего намного больше, а то, что выглядело разным, было несущественно, и кто-то мог отступить от своих поверхностных привычек или же изменить в себе то, что непринципиально, чтобы сохранить любовь. А ещё чаще различие оказывалось притворством, скрывающим истинное «я».

Но вот сон, посетивший Таю под утро, опровергал все её убеждения и намекал, что подругу она абсолютно не знает. В этот раз сон вполне можно было назвать не лямурным, а именно таким, как подумал Игнат.

В видении Таи Катя ехала на мотоцикле за спиной какого-то бородатого мужика в косухе и с татуированными руками. Они заехали на заправку, съели там по шаурме и запили её дешёвым пакетированным чаем. Потом Катя зашла в туалет, и этот мужик последовал за ней. Задвинув щеколду, он тут же буквально напал на Катю, но та не растерялась и сама принялась стаскивать с него куртку. Это был грубый, ненасытный, почти животный секс.

Тая проснулась взбудораженная и удивлённая. Видеть во сне незнакомых людей она привыкла и смущалась крайне редко, но это была Катя, и теперь осталось неприятное ощущение, что она всю ночь подглядывала в замочную скважину.

Тая вскочила с дивана и в три шага добежала до кровати Игната. Ей не терпелось ему рассказать, как сильно они вчера ошиблись, придумывая утончённого и аристократичного принца для Кати.

Игнат спал на животе, засунув руки под подушку. Покрывало давно свалилось на пол, прихватив с собой Дядю Петю, пижамные штаны слегка сползли, демонстрируя ямочки на пояснице. Тая упёрлась коленом в кровать и принялась трясти его за плечо. Игнат что-то проворчал и, пряча глаза от солнца, повернул голову в другую сторону. Тая поскребла по его лопатке, но он в ответ только слегка сдвинулся и продолжил сопеть. Тая села верхом на Игната, обхватив его бёдра коленями, и принялась трясти за плечи с удвоенной силой. Почти сразу в её голову постучалась мысль о том, что забраться на Игната плохая идея, слишком уж интимно и близко для их странных отношений, особенно после его вчерашних намеков.

Тая приподнялась, чтобы сбежать, пока он не проснулся, но опоздала, Игнат неожиданно перевернулся на спину. Его руки обхватили её бедра, задрав футболку, сдвинулись вверх и остановились, касаясь края нижнего белья. Сонным он не выглядел. Серебряные глаза под рваной чёлкой лихорадочно блестели, дышал Игнат прерывисто и тяжело.

Опустив задравшуюся футболку, Тая повторила попытку встать, но пальцы Игната вжались в её кожу еще сильнее.

Тая суетливо заёрзала и упёрлась ладонями в его грудь.

– Отпусти меня.

Игнат прищурился.

– Что ты хотела?

Тая снова попыталась привстать, но он силой усадил её обратно, продолжил крепко держать за бёдра.

– Что ты от меня хотела?

– Отпусти, тогда расскажу, – сдавленно попросила Тая.

– Это же не я на тебя залез, – его голос на мгновение сорвался, выдав напряжение, – не можешь же ты быть настолько наивной, чтобы не понимать, что я сейчас чувствую?

Тая понимала, поэтому и волновалась. Она постаралась успокоить сердцебиение и повторила просьбу:

– Отпусти меня, пожалуйста.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, потом Игнат нехотя ослабил хватку, давая Тае возможность встать, но она продолжила сидеть на его бёдрах, будто не заметила, что его пальцы больше не впиваются в её ягодицы.

Он сглотнул.

– Витаминка, слезай с меня скорее…

Договорить Игнат не успел, Тая перекинула через него ногу и, сев на край кровати, отвернулась.

Игнат чуть приподнялся и опёрся о стопку подушек. Не подтягивал колени и не пытался прикрыться подушкой. Скрывать реакцию своего тела на близость Таи было бессмысленно, она только что сидела на его бедрах и, естественно, всё почувствовала. Какое-то время он молча разглядывал её ссутуленную спину и приходил в себя.

– Витаминка, тебе же не пятнадцать лет, к тому же опыт, пусть и большей частью теоретический, у тебя колоссальный. Не можешь же ты всерьез не видеть, как я на тебя реагирую. Да и ты, между прочим, не ледяная статуя. Я вижу, что ты чувствуешь то же самое.

Тая всё не поворачивалась и молчала. Она злилась на саму себя. Успокоив дыхание, а вслед за ним и сердце, она наконец осмелилась развернуться к Игнату.

– Прости. Я виновата перед тобой, – она опустила голову, избегая его прямого взгляда, – я не должна была так нахально влезать в твою жизнь. Если тебе станет легче от этого признания, то я вообще не знаю, как это всё получилось. Целый месяц я безрезультатно подбирала тебе пару. Ты принимал девушек, позволял им влюбиться и отвергал. Наверное, взыграло моё самолюбие, я всегда справлялась с обязанностями купидона лучше всех. Но с тобой не справилась. Просто ты такой… очень легко забыть, что ты моя работа.

Игнат хотел придвинуться, но Тая удержала его на расстоянии вытянутой руки.

– Послушай, это просто эмоции. Ты очень любвеобильный, легко раздариваешь чувства. И, видимо, есть у тебя какой-то секрет, который я ещё не разгадала, почему ты так нравишься женщинам. Но это всё не любовь. Твоя истинная любовь ждёт, и ты поймешь это, как только она родится. Ничто не сравнится с ней. Ни пылкая страсть, ни преданная дружба, ни первая романтичная влюблённость, ни жгучая ревность – ничто. Потому что истинная любовь включает в себя это всё. Она стоит того, чтоб её найти.

Игнат сел с другого края кровати и, спустив ноги на пол, упёрся локтями в колени. Запустив пальцы в волосы, провел до самого затылка и нехотя произнёс:

– Я тебе верю.

Тая встала и, поправив футболку, постаралась улыбнуться как можно искренне.

– Я прошу тебя, обещай, что ты больше не будешь касаться меня и пытаться поцеловать. Я хочу, если это возможно, сохранить твою дружбу.

Игнат резко встал. Его лицо было совершенно непроницаемо, только глаза горели каким-то лихорадочным блеском.

– Обещаю, Витаминка, – голос прозвучал возмутительно спокойно, – а теперь рассказывай, что тебя заставило прыгнуть в мою постель?

Тая облегченно выдохнула. Это был прежний смешливый Игнат. Он больше не смотрел на неё откровенным взглядом и не пугал своей близостью.

Пересказ сна Тая решила оставить на завтрак. Только после того как они оба оделись и привели себя в порядок, она разлила по чашкам кофе и призналась:

– Мне снилась Катя. Я видела её пару. И это совсем не аристократичный принц голубых кровей. Какой-то бандит в татуировках, но и Катя вела себя не как барышня строгих правил. Об этом сне я совершенно точно могу сказать, что он не лямурный, а такой, как ты и называешь.

– Ну, наконец-то тебе приснился порносон! – обрадовался Игнат. – Только я не понял, кто подобрал ей эту пару, если не ты?

Тая на мгновенье задумалась, а потом уверенно предположила:

– А может, и никто. Люди иногда сами справляются, просто прислушиваясь к своему сердцу. А с другими купидонами я не знакома, это может быть кто угодно, – Тая вспомнила фрагмент сна и в шуточном ужасе закатила глаза. – Представляю лицо самой Кати, когда она поймёт, что любит этого типа.

Игнат допил кофе и бросил взгляд на наручные часы.

– Сейчас Матвей приедет. Кстати, нужно не забыть купить подарок. Вчера он впервые стал дядей. Его сестра родила девочку.

Тая убрала кружки в раковину.

– Если хочешь, я могу купить, только на работу опоздаю.

Игнат наигранно нахмурил брови.

– Витаминка, уволю!

Тая подтянула спадающий рукав ярко-жёлтого сарафана и, придав лицу трогательное выражение, попросила:

– Я ещё хотела Иру в больницу отправить, пока Костя там. А то он потом не выпутается из брака с Мариной, и в мире на двух несчастных людей станет больше. Можно одолжить твою книгу?

Игнат застегнул манжеты и взял со стола телефон.

– Можно. Только зачем?

– Ира отнесёт её Косте. Чтобы не скучал в палате. Ей нужен предлог, чтобы все выглядело прилично.

Игнат кивнул, обдумывая мысль, и сказал, глядя прямо в глаза Тае:

– Ты хороший купидон. Я рад, что именно ты помогаешь найти мою любовь.

На работу Тая опоздала, но не так сильно, как опасалась. В подарок племяннице Матвея она купила набор детских вещей: шапочки, ползунки, распашонки и музыкальную игрушку, которая, скорее всего, в первый же день сведёт с ума молодых родителей. Она завезла Ире книгу с просьбой передать Косте как можно скорее и отправилась в «Стекляшку».

Совесть уже второй день попискивала, напоминая о необходимости навестить наставницу, и Тая дала самой себе обещание, что завтра обязательно с ней увидится. Тем более есть чем похвастаться. Ира и Костя на пути к любви, Катя в скором времени будет счастлива, пусть и без её помощи. И если Тая все делает правильно, Игнат вот-вот найдёт свою пару.

Первая половина дня прошла в сумасшедшей гонке. В здании Тая провела максимум десять минут. Она побывала на почте, где отправила стопку заказных писем, посетила несколько постматов, где разжилась книгами, отвезла в школу проект по физике сыну Лёлика, забывшего дома важную коробку, спасла Павлину Васильевну от гнева её дочери. По рассеянности та оставила внука без запасных штанов в детском саду.

Приём пищи в итоге никак нельзя было назвать обедом, на часах обозначилось четыре часа. Катя и Юля из солидарности тоже пришли в кафе, но только за порцией кофе.

Тая переживала, что, пока она бегает по мелким поручениям, где-то бродит половинка Игната. В любой момент может разбить ему сердце, превратив в бездушного зомби. Тая нащупала в кармане сложенный вчетверо список имён и горестно вздохнула.

Подруги переглянулись.

– Витаминка, что с тобой? – заволновалась Катя.

– Я тебе говорю, она втрескалась по уши, – уверенно заключила Юля.

Тая замотала головой.

– По-вашему, любую кислую мину можно влюблённостью объяснить? У людей и другие проблемы бывают.

Юля пригляделась к Тае.

– Помню, когда я встретила Сергея, у меня сносило крышу, он ведь был моей первой любовью.

– Пусть будет и последней тоже, – перебила её Тая.

Она напряжённо застыла, в голову настойчиво стучалась важная мысль, которую она до этого упускала – первая любовь! Тая вскочила, чуть не опрокинув поднос с едой.

– Точно, девочки, я, кажется, поняла, что делать. Как же я вас люблю!

Тая порывисто расцеловала их в щёки и выбежала из кафе.

Несущуюся по коридору Витаминку в развевающемся жёлтом сарафане Игнат заметил, как только она поднялась на третий этаж. Перед кабинетом она резко притормозила и, выровняв дыхание, открыла двери.

– Чёртова «Стекляшка»! Где тут поговорить можно не у всех на виду?

Игнат снял очки, отложил в сторону очередную статью и подошёл к Тае.

– Что случилось?

Оглядевшись по сторонам, она почти сразу наткнулась на заинтригованный взгляд Василисы, пронзающий стеклянную стенку соседнего кабинета.

– Нам нужно поговорить. Срочно. Где?

Игнат принял строгий вид, будто даёт поручения Тае.

– Последняя дверь в конце коридора. Это кладовка. Иди туда.

Она кивнула и понеслась к указанной двери.

Игнат вернулся в кабинет, снова сел на диван и, выждав пять минут, сделал вид, что звонит его телефон. Прижав мобильный к уху, он нахмурил брови и покинул кабинет. Мимо кладовки он прошёлся несколько раз туда и обратно. Оглядевшись, убедился в отсутствии свидетелей и юркнул за дверь. Маленькая комнатка встретила его непроницаемой темнотой.

Из мрака раздался голос Таи.

– Лампочка перегорела.

Игнат включил телефон и, воспользовавшись горящим экраном, повернул щеколду на двери. Обернувшись к Тае, осветил её лицо.

– Ты чего такая восторженно-удивленная? Наверное, так выглядел Архимед, когда кричал «Эврика».

Тая кивнула.

– Возможно, потому что я тоже сделала открытие. Я тупица.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Тая достала сложенный листок и протянула Игнату.

– Здесь есть твоя первая любовь?

Игнат присмотрелся к списку и ткнул пальцем в верхнюю строчку.

– Ладушка.

Тая протяжно выдохнула.

– Ну конечно. Чего только стоит имя, которым ты её назвал. Все Лены, Наташи, Софии, а она Ладушка.

Игнат недоверчиво сощурился.

– Ты думаешь, это она? Моя пара?

– Приблизительно в пятидесяти процентах случаев мои сны транслируют любовь, которая происходит в ближайший временной промежуток. Плюс-минус неделя. Я увидела тебя и Ладушку во сне, когда мне было одиннадцать лет. Тебе тогда было…

– Семнадцать, – закончил за неё Игнат.

– И когда же ты первый раз влюбился? – Тая в ожидании склонила голову, ей хотелось, чтобы он сам сообразил, к чему она клонит.

– В семнадцать, – коротко ответил он, – ты думаешь, это и есть моя истинная любовь?

Тая неопределённо пожала плечами.

– Шансы на это очень большие.

Игнат задумался. Прислонившись к стене, сложил руки на груди.

– Это было очень давно. Мы расстались, потому что я по глупости поцеловал её подругу. Она не простила меня.

Тая устремила на Игната взгляд, полный нетерпеливого внимания.

– Где она сейчас? Вы больше не виделись?

– В прошлом году я её видел на вечере встречи выпускников. Наедине мы не оставались. Насколько я знаю, она работает учительницей в той же школе, которую мы когда-то окончили.

Тая хотела озвучить план действий, но ручка двери неожиданно дёрнулась. Кто-то ломился в кладовку. Игнат выключил телефон и оттеснил Таю к дальней стене. Почти сразу она ощутила на своих губах его шершавую ладонь.

– Тихо. Сейчас уйдут.

Судя по голосу, доступ в каморку требовала уборщица, ругалась эта мирная женщина как сапожник и оказалась весьма напористой особой. Ещё чуть-чуть, и она взломала бы двери. Тая дрожала, ощущая Игната слишком близко, те сантиметры пространства, что еще остались между ними, искрили от напряжения. О чём бы с утра ни договорились, сейчас они снова пересекли границу.

Игнат склонился к Тае, выдохнул в висок, щекотно касаясь чуть отросшей щетиной.

– Ты чего так трясешься? От страха?

Под натиском уборщицы дверь снова затрещала. Тая упёрлась руками в грудь Игната, не давая ему приблизиться вплотную. Ответ ему уже не понадобился, она прыснула от смеха.

Чтобы заглушить её сдавленный хохот, он прижал ладонь плотнее.

Из-за двери тут же раздался обличающий вздох:

– Ах вы пакостники бесстыжие! А ну, выходите, немедленно.

Игнат с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос. Сдавленные всхлипы Таи, её дрожь ощущались слишком близко и передавались ему буквально через кожу.

Возня за дверью прекратилась, шаги в коридоре отдалились и постепенно затихли. Продолжая зажимать ладонью рот Таи, Игнат прислушался к напряжённой тишине.

– Ушла вроде.

Тая укусила его за палец, заставляя отдёрнуть руку

– Представляю её лицо, если бы она обнаружила тут главного редактора в недвусмысленной темноте, – её голос все еще дрожал от смеха.

– С тобой, между прочим, – напомнил Игнат, – нужно выбираться отсюда.

Тая прижалась ухом к двери и через несколько секунд облегчённо произнесла:

– Тихо, – она оглянулась, – нужно ехать в твою старую школу. Сейчас же.

– Ещё не конец рабочего дня, – укоризненно напомнил Игнат.

– Плевать, это важнее. Я оставлю велосипед у «Стекляшки» и отойду на квартал, заберёшь меня на углу.

Игнат покачал головой.

– Плевать ей. Безобразие. Ты, Витаминка, совсем распустилась.

Тая не ответила, приоткрыв дверь, убедилась, что коридор пуст, и выскользнула из кладовки. Спустившись на первый этаж, она обошла пристёгнутый к перилам велосипед и направилась к тротуару. Едва она добралась до угла, сзади остановился автомобиль Игната. Тая проигнорировала кивок в сторону кресла рядом с водительским и села сзади. Нельзя показываться рядом с начальником в такой близости от работы.

Машина резко тронулась с места, откидывая Таю на спинку широкого сиденья. Она потеряла равновесие и на первом же повороте повалилась в сторону, задрав кверху ноги.

Игнат бросил взгляд в зеркало заднего вида и расхохотался.

– Как удачно, что сегодня ты в сарафане.

Тая опустила подол, хотела скорчить серьезное лицо, но вместо этого рассмеялась.

В город детства Игната приехали спустя несколько часов. Рабочий день уже закончился, и школа, у которой остановился внедорожник, выглядела пустой. Тая прилипла к стеклу, рассматривая красивый школьный двор с высокими елями и каштанами. Настоящий лес, и не скажешь, что находится в центре городка.

– Наверное, она уже ушла домой. С чего ей вообще в середине лета находиться в школе?

– В отличие от учеников, у учителей не всё лето каникулы, – заметил Игнат.

– Вряд ли нам так повезёт, – засомневалась Тая.

Игнат пристально смотрел на широкие школьные ступени, и Тая не сразу разобрала в его выдохе всего одно слово:

– Ладушка.

Она повернулась и посмотрела туда же, куда, словно загипнотизированный, глядел Игнат. По ступенькам лёгкой походкой спускалась стройная молодая женщина в голубом платье. Её пышные каштановые волосы отливали золотом.

Тая придвинулась к окну.

– Она, да? Красивая.

Игната уже не было в машине. Он шёл навстречу Ладе уверенным широким шагом. Девушка растерянно остановилась и, приложив ладонь козырьком ко лбу, попыталась разглядеть, кто её встречает. Тая приоткрыла дверцу и чуть не выпала на асфальт. Пришлось поспешно спрятаться за машиной. Игнат и Лада стояли напротив друг друга в лучах солнца на фоне деревьев, голубое платье колыхалось вокруг её коленей – всё это напомнило кадр из давнего сна Таи.

Она прикрыла глаза, ловя обрывки эмоций. Это не было яркой вспышкой, скорее слабым дуновением неоформленного чувства. Нечто лёгкое и прозрачное, как тень тумана. Тая снова застыла в замешательстве, она явственно видела, что они подходят друг другу. Подобное было с Евгенией, Дашей и всеми, кого она привела на жизненный путь Игната. Тая надеялась, что в этот раз сходство не исчезнет и они действительно окажутся половинками одного целого. Носками из одной пары.

Она не слышала, о чём они говорили, ловила их взгляды и жесты. Лада улыбнулась и достала телефон, судя по всему, они обменялись номерами. Потом Игнат протянул руку к её лицу и нежно погладил щёку. Девушка слегка склонила голову и прикрыла глаза. В этот момент она походила на кошку, млеющую от ласки хозяина.

Тая подглядывала за ними из укрытия и принюхивалась. Любовь пока не родилась, но она витала где-то рядом, ощущалась в жарком воздухе.

Игнат вернулся и, найдя Таю за машиной, подал ей руку.

– Мы договорились встретиться через полтора часа в кафе, в котором когда-то в первый раз поцеловались. Удивительно, «Сластёнку» ещё не закрыли.

Тая встала, держась за его руку, и удовлетворённо кивнула.

– Вы выглядите как пара. Что-то я чувствую, правда, не так ярко, как с Виолеттой или Катей. Может, ваши сердца спят, лишившись на время подпитки от истинной любви. Вы долго бродили по миру друг без друга. Ты-то сам что чувствуешь?

Игнат прислонился к боку машины и задумался.

– Тоску, ностальгию, радость от встречи тоже, наверное.

Тая печально вздохнула.

– Как всё просто, оказывается. Твоя первая любовь и есть истинная.

Игнат не ответил, сев за руль, он завёл машину и кивнул в сторону открытой дверцы.

– Поехали. Посидишь в кафе, понаблюдаешь за нами, может, что-то ещё почувствуешь. Судя по всему, домой мы вернёмся поздно.

За этот час, что Игнат ждал свидания с первой любовью, он успел испытать целую гамму противоречивых эмоций. Помимо печали по ушедшему детству, грусти от потревоженных воспоминаний о первой любви, он ощущал… гнев. Правда, кроме злости, Тая вызывала еще и другие чувства, сильно осложняющие ситуацию. Может, если бы она раньше вспомнила этот сон, он не успел бы так запутаться в своих симпатиях?

Оставив Таю в кафе, он отправился за Ладой. Она жила на той же улице, что и раньше, с родителями, теперь уже сильно постаревшими.

Она ждала его на крыльце в ярком красном платье, смущённо и растерянно улыбалась. Игнат видел, что она никак не может понять, почему столько лет спустя он вернулся и попросил прощения за поцелуй с подругой. Объяснять он не торопился, ждал, когда случится вспышка истинной любви и объяснения будут уже не нужны. Если верить Тае, его накроет такой волной эмоций, что остальной мир просто померкнет.

По пути к «Сластёнке» они напряженно молчали, иногда перекидывались вымученными воспоминаниями об одноклассниках или учителях. Когда зашли в кафе, Игнату пришлось сильно постараться, чтобы не повернуть голову в сторону Таи. Едва в поле зрения попали красные локоны и жёлтый сарафан, как он потерял контроль над пульсом.

Тая увлечённо читала местную газету. Разложила страницы на весь стол, поставила сверху чашку кофе и тарелку с картошкой фри. Заметив Игната, она с удвоенным усердием погрузилась в чтение. Ей не нужно было смотреть в их сторону, чтобы ощущать эмоции, но её взгляд постоянно натыкался на макушку девушки и серые смеющиеся глаза Игната. Каждый раз, когда он улыбался, обращаясь не к ней, а к Ладе, Тая от злости сжимала край стола и тут же уговаривала себя успокоиться. Она купидон, это её работа. Он её работа.

Отголоски сходства не исчезли, они все ещё выглядели как пара. За их столом то и дело звучал искренний смех Лады. Она улыбалась, ненароком касалась руки Игната. Он смотрел на неё с такой заботой, так внимательно слушал, будто никого важнее в этот момент для него не существовало. В сторону Таи ни разу не обернулся.

Тая потупилась, сдерживая подкатившие к горлу слёзы. Да что с ней такое? Почему ей так хочется продолжать поиски пары Игната вместе с самим Игнатом?

Оставив незаконченный ужин, Тая вышла на улицу. Оглядев просторный двор, наткнулась взглядом на деревянный столик и скамью под раскидистым каштаном. Проигнорировав сиденье, она забралась на прогретую солнцем столешницу. Необходимость наблюдать за ренессансом чувств исчезла, теперь они справятся без неё. Она нашла пару Игната, осталось только дождаться рождения истинной любви.

Они вышли из кафе только спустя час и направились к машине. Перед тем как усадить Ладу в автомобиль, Игнат взял её за руку и одним движением притянул к себе. Она не растерялась и сама потянулась к его губам. Поцелуй был недолгим и довольно поверхностным, но даже от него у Лады подкосились ноги. Тая отвернулась и не увидела, как со стоянки вырулил автомобиль. Она надеялась, что Игнат не оставит ее в незнакомом городе ночью. Кафе работало до двенадцати, он обещал вернуться не позже полуночи.

Тая рассматривала звёзды, сидя на деревянном столе, и уже потеряла счёт времени, когда наконец приехал Игнат. Выглядел он растерянным и отрешённым. Подняв лицо к небу, сел на тёплую деревянную столешницу рядом с Таей и задумчиво спросил:

– Ты уверена, что она моя пара? Я пока не чувствую к ней ничего, что ты так красочно мне обещала.

Тая легла на спину и сложила руки на животе.

– Любовь ещё не родилась, нужно подождать.

Игнат лёг рядом, но взгляд направил не на небо, а на Таю. Её профиль чётко вырисовывался на фоне тёмной массы деревьев. Она едва уловимо улыбалась, в глазах отражались звёзды. Он закинул руки за голову и с удовольствием потянулся.

– Лада сказала, что не забыла меня и надеялась поговорить ещё год назад, на той самой встрече выпускников, с которой я так поспешно сбежал. Мы договорились увидеться в выходные. Может, что-то и родится.

Тая скользнула взглядом по Игнату, стараясь не выдать дыханием, как её волнует его близость.

– Я разгадала твой секрет.

– Где я прячу журналы «Плейбой»?

Тая ухмыльнулась.

– На верхней полке в шкафу ванной. Но я о другом секрете. Я поняла, что в тебе так привлекает женщин.

Игнат заинтригованно приподнялся.

– И что же?

Тая вновь подняла взгляд на звёзды и какое-то время молчала. Игнат не торопил её, хотя ответ его очень интересовал. Он смотрел на её гладкие плечи, выглядывающие из жёлтого сарафана, и боролся с желанием к ней прикоснуться.

Она глубоко вдохнула.

– В тебе есть спокойная самоуверенность, как у льва, которому нет нужды доказывать, что он царь зверей. Он такой, какой есть. Это внушает спокойствие. И при этом есть в тебе черта, полностью противоположная этой самоуверенности, – дурашливость. Ты не боишься выглядеть смешным и с удовольствием смеёшься над самим собой. И самая важная твоя способность – умение запоминать о людях всякие важные мелочи, которые другим кажутся несущественными. Ты подмечаешь особенности, увлечения, даже изменения во внешности. Это создаёт впечатление, что человек тебе действительно важен. Вот только я ещё не разобралась, ты специально это делаешь или выходит само по себе.

Игнат выслушал эти слова с серьёзным видом, но потом неожиданно рассмеялся.

– Я думал, ты скажешь совсем другое. А как же то, что я чертовски привлекателен, хорошо зарабатываю, вожу дорогую машину и ещё играю на гитаре?

Тая повернула голову и встретилась с ним взглядом.

– С последним согласна. Гитара – запрещённый приём. Не просто так девушки пищат от музыкантов. А первые три – вообще не причины в тебя влюбляться.

Игнат смущённо хмыкнул.

– Ты мне сейчас столько комплиментов отвесила, – его серебристые глаза блеснули в темноте. Откинув чёлку со лба, он растерянно улыбнулся, – причём важных для меня комплиментов, не поверхностных. Я, наверное, должен сейчас в ответ рассказать, что же заставляет мужчин влюбляться в тебя?

Тая поднялась и сползла со стола.

– Не должен. Юля говорит, что мальчики старше пятнадцати на меня не западают, – с горечью процитировала она подругу, – поехали домой. Завтра на работу. Если я ещё раз опоздаю, начальник меня уволит.

Игнат тоже поднялся и встал рядом со столом, слегка опираясь на столешницу.

– Пятнадцатилетним ты не по зубам. Начальник, смотрю, у тебя деспот. Хочешь, я с ним поговорю?

Тая обхватила себя за плечи. Снова выпала обильная роса, опустилась сыростью на кожу, заставляя поёживаться. Игнат рассматривал Таю и боролся с желанием обнять, согреть, прижать к себе, почувствовать её ответную дрожь. Она постоянно с ним спорила, огрызалась, но совершенно не умела скрывать волнение, когда он к ней прикасался. Вот и сейчас её заметно трясло.

Тая, словно почувствовав его настрой, резко отступила.

– Только не бей его, он хрупкое создание, вечно на синяки жалуется. К тому же я слышала, что в тире его обстреляла девчонка.

– Напросишься, Витаминка, сам тебе синяков наставлю. Засосов.

Игнат засунул руки в карманы и направился к машине, Тая молча последовала за ним. На обратной дороге, убаюканная покачиванием автомобиля, она заснула на заднем сиденье.

Включив радио, Игнат слегка приглушил звук и погрузился в раздумья. Песни, как назло, попадались сплошь лирические, душещипательные. Тая бы наверняка посмеялась над тем, что он это слушал и даже в некоторых местах подпевал. К одной песне он внимательно прислушался, найдя в ней отражение собственных мыслей.

Но все мои сюжеты по твоим картинкам,

Девочка – разноцветная витаминка.

Сегодня я буду любить тебя сильно,

Пока в моей голове действие витамина[13].

Во двор автомобиль въехал уже в два часа ночи. Игнат не планировал будить Таю, хотел отнести её на руках, надеясь прикасаться к ней хотя бы те секунды, что длится подъем на лифте. Но едва машина затормозила, она вынырнула из грёз и сама выбралась из салона.

Правда, сил на душ у Таи уже не хватило, едва её голова коснулась подушки, как она снова погрузилась в сон. Игнат уложил её удобнее и накрыл покрывалом.

– Спокойной ночи, Витаминка.

Он уже дошёл до дверей ванной комнаты, когда услышал сзади бормотание.

– Спокойной ночи, Игнат Савельевич.

16 глава. У меня авитаминоз

Ещё не проснувшись полностью, Игнат почувствовал аромат оладий, вплетающийся в замечательный сон. Ему снилась Витаминка. Она сидела у кромки моря и увлеченно лепила замок из песка. На её кожу, блестящую от загара, налипли мокрые песчинки, на голове красовалась широкополая шляпа, солнечные лучи проникали сквозь соломенное плетение и вычерчивали на груди причудливые узоры.

Закончив самую высокую башню, она встала, отряхнула песок с коленей и посмотрела на набегающую волну. С третьей попытки море смыло замок, оставив влажную горку песка. Тая не расстроилась, улыбнувшись, принялась строить новый.

Игнат открыл глаза и принюхался к воздуху.

– Доброе утро, Витаминка.

Ответом послужило тоскливое мяуканье. Он приподнялся, нашёл взглядом заправленный диван. Тая, судя по всему, уже ушла, успев пожарить оладьи. Их и поглощала Дядя Петя, сидя прямо на столе. Игнат вскочил и, подбежав к кошке, схватил её за шкирку.

– Ты совсем оборзела. Это для меня, между прочим.

Попав в западню, кошка не повисла безвольной шкуркой, а ловко выкрутилась и цапнула Игната за руку. Отбежала в сторону и сразу же пожалела, что так грубо обошлась со своим любимым мужчиной. Тут же принялась ластиться и выпрашивать прощение.

– Ладно, ты меня тоже прости.

Он положил оладушек в миску, но Дядя Петя уже наелась, в ответ на подношение презрительно фыркнула.

– Не хочешь, не ешь, мне больше достанется.

Игнат раскопал под книгами на подоконнике «Скрижали любви» и, раскрыв тетрадь, погрузился в чтение. Пока он спал, появились новые записи, посвящённые сну о Кате, до трепета откровенные. Ему Тая рассказала далеко не все, а вот тетради доверила пикантные подробности.

Он буквально почувствовал неистовую животную страсть, охватившую любовников. С удивлением посмотрел на свою руку, держащую чашку: мелкие волоски приподнялись, кожа покрылась мурашками. Смущающаяся и порой излишне наивная Тая действительно много знала о любви во всех ее проявлениях и сумела описать это так, что он захлебнулся эмоциями.

Последняя страница была посвящена ему и Ладе. Тая подробно описала каждый взгляд, каждый жест, а он и не заметил, что она вообще смотрела в их сторону. Записи заканчивались строчками, пропитанными надеждой на то, что в скором времени истинная любовь Игната проснётся и она сможет закончить самую длинную в своей купидонской карьере историю.

Игнат отодвинул тетрадь в сторону. Только сейчас он со всей чёткостью осознал, что Тая скоро исчезнет из его жизни. И дело не в том, что ремонт завершён и уже на выходных она сможет вернуться в свою квартиру, а в том, что стоит родиться этой самой истинной любви, и Витаминка будет ему не нужна. Если верить Тае, он с головой погрузится в чувства, и всё, что испытывал до этого, покажется их бледной тенью.

Игнат спрятал тетрадь и, накинув пиджак, набрал номер Матвея.

Тот ответил сразу:

– Я уже внизу.

Всю дорогу Матвей поглядывал на него в зеркало заднего вида со странным выражением лица. Он и сам выглядел уставшим и печальным. Игнат отвлёкся от переписки в телефоне и озадаченно поинтересовался:

– Можно подумать, это ты позавчера побывал в роддоме, и ребёнок украл твой сон.

Вспомнив племянницу, Матвей тепло улыбнулся.

– Сестра еще в больнице, завтра выписывают, но сегодня я проставляюсь на работе, – он немного помедлил, боясь задать слишком личный вопрос, но всё-таки решился: – Витаминка ещё у тебя живёт?

Игнат отвёл взгляд.

– Пока да, – его брови нахмурились, – у вас с ней что-то было?

– А у вас? – не растерялся Матвей. – Что с тобой в последнее время происходит?

Игнат мрачно ухмыльнулся.

– У меня авитаминоз.

– Это, между прочим, легко лечится.

Игнат хмыкнул.

– Я даже знаю как.

– Ну так в чем дело? Лечись.

Игнат не ответил, а Матвей не стал развивать эту тему.

Первую половину дня Игнат не выходил из кабинета, ожидал появления Таи, но она всё медлила, хотя пару раз промелькнула в коридоре, когда заходила к младшим редакторам или поднималась на четвертый этаж. Сегодня на ней была бледно-розовая футболка с играющим в футбол хомяком на спине и бирюзовые шорты. Увидев это яркое сочетание, Игнат непроизвольно улыбнулся. Где она вообще покупает эту вырвиглазную одежду?

Когда желудок недовольно заурчал, напоминая об обеде, Игнат выключил компьютер и спустился на первый этаж. Подарок для племянницы он вручил Матвею еще в машине, но остальные коллеги дождались перерыва. По такому случаю даже обедать пошли одновременно.

Игнат удивлённо оглядел просторное помещение. Кафе гудело голосами и напоминало детский магазин. На длинном столе высились горы малышовой одежды, игрушки, башмачки. Кто-то даже подарил стул для кормления и пачку подгузников для годовалого ребёнка.

Матвей стоял позади этого богатства, с растерянным видом, будто продавец, забывший цены на весь этот товар. Больше всего его озадачил молокоотсос, он пока ещё не сообразил, что это за аппарат, а то, что приходило в его голову по поводу использования странного агрегата, казалось слишком неправдоподобным.

Тая стояла около окна с чашкой кофе в компании Юли и осторожно поглядывала в сторону Игната, обсуждающего с Матвеем детские приспособления.

Юля мечтательно вздохнула.

– Мы с Сергеем тоже подумываем о ребёнке. Интересно, насколько больше подарков будет у меня?

– Это же замечательно! – радостно воскликнула Тая.

Катя подошла только сейчас и услышала последнюю реплику.

– Что замечательно?

Юля повернулась к Тае и, сделав вид, что застегивает губы на замок, попросила не озвучивать их беседу.

– Замечательно, что все так добры и принесли столько подарков, – выкрутилась Тая.

Катя встала между подругами и, обняв их за плечи, заговорщически прошептала:

– Я сейчас слышала сплетню о Барсе. Вера Тихоновна рассказала кое-что пикантное.

– Да знаю я уже о том, как он закадрил какую-то дамочку в кладовке.

Тая изумлённо охнула, а Катя добавила:

– Вера Тихоновна услышала там недвусмысленные звуки, пыталась выкурить поганцев, но потом опознала голос Барса и отошла, давая ему возможность по-тихому улизнуть. Потом она вернулась, а в каморке стоял запах его одеколона.

Юля брезгливо скривилась.

– Как-то это нестатусно совсем. Обжиматься в кладовке. Хуже может быть, только если Игнат Савельевич там с самой Верой Тихоновной любезничал.

Тая пожала плечами.

– А что такого? В этом аквариуме и скрыться от чужих глаз негде, всё на виду.

Катя разочарованно оглядела Игната.

– И с кем же он там развлекался, хотела бы я знать?

Тая тоже посмотрела в сторону беседующих мужчин. Игнат стоял к ней спиной, высокий, стройный, как обычно, в светло-серой рубашке с закатанными до локтей рукавами и в прямых чёрных брюках, подчеркивающих его узкие бёдра. Почувствовав пристальный взгляд, он повернул голову и встретился глазами с Таей. Она торопливо отвернулась, будто и не смотрела на него секунду назад.

В дверях кафе образовалось небольшое столпотворение. Катя заинтригованно вытянула шею.

– Кажется, пиццу привезли.

– Тут же в кафе совсем нечего есть, – не сдержала сарказма Юля.

– Пиццы тут нет, – поддержала подругу Тая.

– Я просила Матвея взять для меня вегетарианскую. Пойду посмотрю, не забыл ли он.

Юля удивлённо вскинула брови.

– И кто тут у нас вегетарианец? Тот, кто вчера отбивную слопал? Да, Кать?

Катя сделала вид, что не услышала последнюю реплику, и направилась к столу, чтобы проверить, учёл ли Матвей её пожелание. Тая пошла следом, но по другой причине. Когда люди немного расступились, перед ней предстал разносчик пиццы. Внимание привлекли его татуированные руки, держащие стопку коробок. Цветные змеи обвивали предплечья, переползали на бицепсы и терялись под короткими рукавами футболки. Мужчина с видимым усилием поставил коробки на стол и, облегчённо выпрямившись, без стеснения потянулся всем телом.

Матвей отложил молокоотсос в сторону и достал кошелёк. Пока он расплачивался, Катя принялась переставлять коробки и открывать их в поисках нужной пиццы. Татуированный тип взял деньги и перевёл взгляд на Катю. Пока она была занята поисками, он рассматривал её нагло и откровенно, раздевая взглядом. Оценив грудь, многозначительно цокнул языком, а спустившись на бёдра, удовлетворённо хмыкнул.

– Ты чья такая красивая, малышка? Просто принцесса, никогда такой куколки не встречал.

Катя не сразу поняла, что он обращается именно к ней, но, когда увидела его бесстыжие глаза, не смога отвести взгляда.

– Вы мне, что ли?

– Тебе, детка, – он подмигнул и облизнул губы. Сверкнуло кольцо на языке, – есть ручка?

Катя растерянно обернулась, нашла взглядом Матвея. Пошарив в кармане, он протянул ручку, но Катя не успела её взять – разносчик пиццы перехватил. И нагло взял Катю за ладонь. Не спрашивая, написал на тыльной стороне её запястья номер телефона.

– Позвони мне, детка, покатаю на своём мотоцикле.

Забрав деньги, он вышел из кафе, оставив в растерянности не только Катю, но и всех, кто наблюдал этот странный грубый флирт. Тая поймала смеющийся взгляд Игната и сама еле сдержалась, чтобы не улыбнуться в ответ. Истинная любовь пока не родилась, но Тая явно ощутила терпкий аромат сирени и звон колокольчиков. Вокруг Кати и татуированного типа сияли лиловые всполохи. Совершенно точно: они были половинками одного целого.

Катя молча подошла к окну, она выглядела пришибленной и задумчивой. Нахальный незнакомец ещё не покинул стоянку. Катя чуть подалась вперед и проводила взглядом ярко-жёлтую машину с логотипом пиццерии.

Юля встала рядом и тоже выглянула в окно.

– Это что ещё за маргинальный тип?

– Не знаю, – растерянно отозвалась Катя. – Он мне, кажется, свидание назначил.

Юля посмотрела на подругу таким взглядом, что казалось, её изумление можно почувствовать.

– Нехилое у него самомнение.

– Да, грубиян ещё тот, – согласилась Катя, – ужас просто, «детка», «малышка», кто так вообще разговаривает?

Тая слушала их беседу, стоя немного сзади, и не могла перестать улыбаться. Вот же она, пара Кати! Последний, кого можно было представить рядом с ней, но именно ему суждено сделать её счастливой. Тая не сомневалась, что любовь родится быстро, этот мужчина точно не отступит ни перед какими препятствиями. Выбьет зубы дракону и за волосы вытянет из башни свою принцессу.

Через час Матвей перетаскал все подарки в машину Игната, кафе очистилось, и почти ничто не напоминало о захватившем «Стекляшку» беби-буме. Ближе к концу рабочего дня Тая наконец решилась отнести письма в кабинет Игната.

Он не изменял своей привычке и сидел на диване, вытянув ноги. Солнце обнимало его плечи и, поблёскивая на стёклах очков, затемняло глаза. К Тае он не повернулся, словно и не заметил вторжения в кабинет, встряхнул листы, выравнивая их, и опять погрузился в чтение.

Тая разложила письма и уже собиралась уходить, когда зацепила рукой стеклянную вазу с чёрно-белыми шариками. Ёмкость накренилась, задумалась, падать или нет, и спустя секунду рухнула вниз. Мягко приземлившись, покатилась по ковру, оставляя за собой след из юрких бусин.

Тая проследила за передвижениями вазы равнодушным взглядом. Дождалась, когда та остановится, пожала плечами и развернулась к двери.

Её остановил голос Игната.

– Я так понимаю, ты не собираешься за собой убирать?

Тая нехотя отпустила ручку и, вернувшись в кабинет, подняла вазу. Шарики поступили подло и раскатились во все стороны: под стол, диван и многочисленные полки.

– Игнат Савельевич, я тут до утра буду ползать.

Набрав полную ладонь, она высыпала звенящие бусины в пустую ёмкость.

Игнат отложил листы и, подтянув брюки, упёрся в пол коленом.

– Ты куда-то торопишься?

Тая подняла взгляд и высыпала новую порцию шариков.

– Тороплюсь.

Игнат сдвинулся в сторону и, опустившись уже на оба колена, залез под стол.

– Куда?

– Вас это не касается.

Игнат выбрался из-под стола и переключился на бусины, укатившиеся под книжные полки. Тая подползла к дивану и, растянувшись на животе, засунула под него руку. Достав горсть шариков вместе с паутиной и клочьями пыли, она подтянула к себе вазу и высыпала их туда вместе с мусором.

Хотела пошутить, что Вера Тихоновна плохо убралась, потому что они её не пустили в кладовку, но не успела произнести ни слова, почувствовала пристальный взгляд Игната и замерла. Он сидел в метре от неё, упираясь ладонями в колени. Аккуратная прическа растрепалась, сквозь пряди блестели серые внимательные глаза. Сердце Таи тут же зачастило, а дыхание остановилось на вдохе.

Игнат заметил это и ухмыльнулся.

– Почему ты так реагируешь, я же не прикасаюсь к тебе?

Тая гневно тряхнула головой.

– Прикасаешься. Взглядом.

Игнат удивлённо изогнул бровь.

– Взглядом? – он высыпал в вазу несколько бусин и снова посмотрел на Таю. – Так тоже нельзя?

– Нельзя, – Тая отползла в сторону и насобирала ещё горсть.

– Ладно, – легко согласился Игнат.

Слово свое сдержал, в ее сторону не смотрел. Когда снова поднял взгляд, ваза почти наполнилась. Наклонившись, Тая достала из-под высоких ножек кресла оставшиеся бусины и отряхнула руку.

– Опять?

– Что опять?

– Смотрите.

Игнат сел на край дивана и подался вперёд.

– Закрой глаза, – попросил он, – я не буду прикасаться к тебе ни рукой, ни взглядом. Обещаю. Хочешь, я тоже глаза закрою.

И он первый опустил веки. Тая нехотя зажмурилась, она не могла понять, что задумал Игнат. Какое-то время в комнате было тихо, видимо, он хотел удостовериться, что Тая выполнила его просьбу. Она уже собиралась открыть глаза, когда услышала голос Игната, такой же глухой и глубокий, как в тот раз, когда он пел в караоке-баре:

– Я бы хотел поцеловать тебя в шею, может, даже легко укусить, уткнуться носом в ямку над ключицей, туда, где видно, как бьётся пульс. Потом сдвинуться вниз и коснуться губами нежной кожи груди, опуститься еще немного и найти стрекозу…

Тая распахнула глаза, с сожалением осознав, что дыхание участилось, а сердце предательски тарахтит, подтверждая слова Игната.

– Что это было? – возмутилась она.

Игнат тоже открыл глаза, но в её сторону намеренно не смотрел, отвернулся к окну.

– Это было прикосновение словами.

Тая резко встала.

– И так тоже не прикасайся.

Она едва заметно пошатнулась, не оглядываясь, вышла из кабинета.

Покинув «Стекляшку», Тая не поехала домой, решила навестить свою наставницу. Когда велосипед повернул в парк, Фаина уже собиралась уходить. Оставив транспорт у фонарного столба, Тая виновато потупила взгляд.

– Извините, что меня так долго не было.

Фаина снова опустилась на лавочку и похлопала ладонью рядом с собой.

– Садись.

Тая опустилась на самый край, будто готовилась убежать в любой момент.

– У меня очень хорошие новости! У моей подруги Кати обнаружилась пара, правда, абсолютно без моего вмешательства. Это просто потрясающе, наблюдать зарождение чувств между совершенно непохожими людьми.

Фаина слегка наклонила голову.

– Так ли хорошо ты знаешь свою подругу? – в её голосе прозвучала ирония. – Или этого мужчину?

Тая задумалась.

– Вы, как обычно, правы. Катю воспитывала строгая мама, может, она вылепила из дочки то, что было удобно, а сама Катя именно такая: необузданная, раскрепощённая и свободная. Да и мужик этот бородатый, возможно, пишет трогательные стихи, прямо как Есенин.

Фаина согласно кивнула и посмотрела в сторону пожилого соседа, подкармливающего голубей.

– Молодец. Ты правильно поняла.

– А ещё я нашла пару Игнату. Это оказалась его первая любовь! – с наигранной весёлостью воскликнула Тая.

Фаина окинула её внимательным взглядом.

– Уверена?

Тая кивнула.

– Да.

– А как дела у тебя с Матвеем? – неожиданно поинтересовалась она. – Он тебе всё так же нравится?

Тая растерялась, о Матвее она уже давно забыла, её симпатия не была такой уж и сильной, почему это вдруг наставница вообще о нём вспомнила?

– Никак.

– Ты не влюблена в него? – допытывалась Фаина.

– Нет, – отрезала Тая, удивляясь всё больше.

Женщина глубоко вздохнула.

– Помнишь наш разговор о твоей истинной любви, что будет, если ты её встретишь?

– Помню, – непонимающе протянула Тая. – Откажусь от неё. Я уже говорила.

Фаина опустила взгляд и на несколько минут замолчала. Тае даже показалось, что она уснула, но вскоре наставница подняла глаза, полные невыразимой печали.

– Видишь того мужчину? – её взгляд указывал на любителя кормить голубей.

– Ваш коллега? – спросила Тая, обрадовавшись, что наконец узнает, кто он.

– Нет. Он не наставник, если ты вдруг так решила.

Тая поникла. Такая была шикарная версия, а главное, такой шанс поглядеть на другого купидона, приходящего сюда за советом.

Фаина с трудом отвела взгляд от пожилого мужчины. Он встал и, тяжело опираясь на трость, побрёл к выходу.

– Он моя истинная любовь. Я отказалась от него много лет назад. Он полюбил другую и женился. У них родилось четверо детей, теперь уже появились внуки. Они тоже прибегают в парк.

Тая подскочила, потом снова села.

– Он? – её взгляд метался между наставницей и уходящим мужчиной. – Но почему тогда он приходит сюда, он же должен был вас разлюбить и не скучать по тем чувствам, будто их и не было?

Фаина стёрла с щеки слезу.

– Он и разлюбил. Я – нет.

Тая порывисто обняла наставницу.

– Вы жалеете, что когда-то сделали такой выбор?

Фаина встряхнулась и постаралась улыбнуться.

– Нет. Как ни странно, не жалею. – Чуть погодя добавила: – Уже нет.

Тая разжала объятия и встала.

– Но почему вы мне это сейчас рассказываете? Вы думаете, что я тоже могу влюбиться?

Фаина тоже встала.

– Можешь. Все мы люди, даже купидоны.

Тая подошла к велосипеду и перекинула ногу через раму.

– В любом случае об этом рано говорить, сначала нужно влюбиться, – она оттолкнулась ногой, – до свидания.

Тая была на выезде из парка, когда Фаина задумчиво проговорила:

– Уже влюбилась, девочка моя, и светишься как гирлянда.

Домой Тая вернулась поздно, оставила Игната без ужина. Он заказал японскую лапшу и уже прикончил свою порцию, когда она вошла в квартиру.

Тая кивнула и сразу же забежала в ванную. Поплескавшись в душе, переоделась в пижамный костюм и замерла перед зеркалом. Провела пальцем от шеи до ключицы, оттянув воротник, коснулась стрекозы. Повторила маршрут, озвученный Игнатом, и с сожалением признала, что сердце опять пустилось вскачь.

Вернувшись в комнату, она отметила, что Игнат снова увлечён своими рисунками, и направилась в кухонную зону. Кошка выглядела непривычно тихой и печальной, будто предчувствовала скорое расставание. К Тае она не приближалась, сидела на коленях Игната, время от времени получая от него то почесывание за ушком, то поглаживание по спинке. Игнат успел принять душ еще до прихода Таи, переоделся в пижамные штаны и майку.

Закончив рисунок, он стянул с носа очки и захлопнул папку.

– Ты, между прочим, ответственна за тех, кого приручила.

Тая притянула к себе коробочку с лапшой.

– Что?

Игнат встал и, переложив кошку на кресло, подошёл к кухонному столу.

– Ты приучила к вкусной домашней пище и вдруг перестала готовить.

Тая прожевала лапшу и фыркнула без малейшего сочувствия.

– Ты же знал, что это всего на две недели, пока ремонт не закончится.

– Я не ожидал, что привыкну, – нехотя сознался Игнат.

– Зато ты Дядю Петю поломал. Она меня теперь вообще не признаёт и даже, кажется, ненавидит, – пробурчала Тая.

– Она у тебя дама с характером, – Игнат отодвинул стул и, сев на него задом наперёд, сложил на спинке руки. Какое-то время молча наблюдал за Таей. – Какая любовь родилась сегодня у Кати и разносчика пиццы?

Тая прожевала лапшу и улыбнулась.

– Ещё не родилась. Но это вопрос времени, они явно подходят друг другу.

Игнат отклонился и саркастично ухмыльнулся.

– Разве это не противоречит твоей теории, что притягиваются не противоположности?

Тая замерла, вилка выскользнула из её руки и, упав на стол, вымазала его соусом.

– Что ты сказал?

Игнат недоумённо нахмурился.

– Я сказал, разве это… – начал он и умолк, внезапно осознав, что не должен знать об этой теории.

Тая вскочила со стула, её глаза сверкали от гнева, ноздри раздувались.

– Ты читал мои записи?!

Игнат понял, что отпираться нет смысла.

– Читал.

– Как ты мог?!

Тая сделала шаг вперед, занесла руку, сжатую в кулак, чтобы, как обычно, физически выместить злость, но не смогла ударить. Рука безвольно повисла. В глазах стояли слёзы.

– Как ты мог? – вновь спросила она на тон ниже, но от этого тихого мрачного голоса Игнату стало ещё неуютней.

Ни разу в жизни ему не было так стыдно.

– Прости, – обречённо выдохнул он.

– Зачем ты это сделал? Я и так тебе много рассказала. Ты не должен был ничего знать, а это… это личное, тайное.

Тая отступила назад, уже не пытаясь скрыть обидные слёзы.

Игнат поднялся и протянул к Тае руку, но она с силой её оттолкнула.

– Не надо.

– Витаминка, – судорожно выдохнул он.

– Я не хочу с тобой говорить, – пятясь, она сделала несколько шагов и, развернувшись, выбежала из квартиры.

Когда дверь за Таей захлопнулась, Игнат стряхнул оцепенение и тоже вскочил. Хотел броситься за Таей, но вместо этого подошел к груше, несколько раз ударил по ней кулаком. Поверхность оказалась слишком мягкой, чтобы утихомирить гнев, он чуть сдвинулся в сторону и треснул по кирпичной стене. Костяшки на пальцах закровоточили, боль прострелила руку до самого плеча, но не заглушила рвущуюся наружу злую безысходность. Зачем он вообще полез в её тетрадь? Знал же, что нельзя, подозревал, как она отреагирует, но не справился с любопытством, да и не воспринимал поначалу её слова всерьёз. Какой купидон? Бред и вымысел. А теперь она не просто обижена, оскорблена и вряд ли сможет ему доверять.

Его взгляд упал на папку с рисунками. Он на мгновенье заколебался, отступил от стола, но потом решительно схватил папку и вышел вслед за Таей.

Хлопнув дверью, почти бегом пересек коридор и собирался перескочить через перила, но заметил на подоконнике лестничной площадки ссутулившуюся фигуру. Тая сидела, обхватив колени руками и уткнувшись в них подбородком. Увидев лохматого Игната, повернула голову в его сторону, заметила окровавленную кисть, но ничего не сказала.

Игнат осторожно, боясь её спугнуть, подошёл и протянул папку.

Тая нехотя взяла её, но не открыла, а просунув между грудью и коленями, вернулась в ту же позу.

– Что ты с рукой сделал?

Игнат только сейчас почувствовал жжение на пальцах и удивлённо посмотрел на кисть.

– Пытался себя наказать.

– Надеюсь, тебе больно, – холодно сказала она.

Игнат провёл по волосам, пытаясь хоть немного пригладить торчащие пряди.

– Больно, но не там. Прости меня, Витаминка.

Тая слезла с подоконника и, прижимая папку к груди, приблизилась к Игнату. Взяла его окровавленную руку и, приподняв чуть выше, внимательно оглядела.

– Кто ж так бьет? Повезло, что пальцы не сломал, – она укоризненно покачала головой и направилась к дверям квартиры. – Что стоишь? Нужно ссадины промыть и чем-нибудь обработать.

Игнат облегчённо выдохнул и быстро догнал Таю.

Положив папку на кухонный стол, Тая намочила полотенце и повернулась к Игнату. Он сел на стул и с готовностью протянул руку. Стараясь касаться как можно бережнее, Тая аккуратно обтёрла костяшки пальцев. Рана оказалась неглубокой, скорее обширная ссадина, но из-за крови, залившей кожу, выглядела пугающе.

– Ты ещё злишься? – осторожно спросил Игнат.

– Злюсь, – согласилась Тая, – у тебя есть перекись?

Игнат смотрел на Таю внимательно. Чаще всего он без проблем считывал эмоции по её лицу, но сейчас оно было бесстрастно, и понять, что она чувствует, он не смог.

– В холодильнике на дверце вроде была. А бинт есть в ящике под столовыми приборами, где всякая всячина.

Она нашла флакончик с перекисью и обильно плеснула на ссадины. Ожидала, что Игнат хотя бы поморщится, но он не заметил вспенившуюся жидкость, смотрел на Таю в упор.

– Тебе не интересно?

Тая промокнула лишнюю жидкость, забинтовала руку Игната и перевела взгляд на папку.

– Интересно. Но я не буду открывать, если ты решил показать рисунки, чтобы выровнять счёт.

Игнат потянулся и сам придвинул папку к Тае.

Она задумчиво нахмурилась.

– Надеюсь, это не иллюстрации к книгам для взрослых?

Игнат ухмыльнулся. Хотел напомнить о ее рассказах, порой довольно откровенных, но промолчал.

– Сама посмотри.

Тая упёрлась рукой о стол, заправила прядь за ухо и только потом открыла папку.

На самом верхнем рисунке была изображена пара на мотоцикле. Парень широко улыбался, его татуированные руки держали руль с уверенной небрежностью. Девушка сидела сзади и, раскинув руки в стороны, изображала полёт.

Тая сдвинула лист и увидела следующий рисунок. В карандашных штрихах угадывалась больничная палата, на кровати полулежал мужчина, пристально смотрящий на посетительницу с книгой в руках.

Тая бросила на Игната растерянный взгляд и снова вернулась к рисункам. Следующая картинка изображала влюблённых, целующихся под деревом. В их ногах угадывалось выложенное цветами сердце.

Тая молча перебирала листы, поглаживая пальцами карандашные линии, передающие эмоции на лицах нарисованных людей. В каждом рисунке чувствовалась любовь, словно Тая наяву видела пары и всем существом впитывала калейдоскоп ощущений: звуки, запахи, цвета.

В папке было больше двадцати иллюстраций к её историям об истинной любви. О большинстве из них Тая не рассказывала Игнату, он сам прочитал их в «Скрижалях». Рисунки получились настолько живыми, будто он был свидетелем этих событий. Каждая картинка возвращала её в воспоминания о парах, которые она когда-то соединила. Игнат никогда не видел этих людей, но изобразил на удивление похоже.

Тая подняла взгляд на Игната, он смотрел на неё с ожиданием и тревогой.

– Это несправедливо, – она замолчала на несколько секунд и нехотя добавила: – Ты не только на гитаре играешь, ещё и красиво рисуешь.

Плечи Игната облегчённо расслабились, напряжение отпустило, запоздало выкидывая в кровь адреналин.

– Тебе нравится?

Тая достала очередной рисунок с изображением парочки на ступеньках библиотеки и задумчиво провела пальцем по шершавой бумаге.

– Да, – коротко ответила она.

Игнат слегка наклонился над столом и протянул руку, чтобы забрать папку, но Тая отодвинула рисунки дальше, одновременно другой рукой прижимая его кисть к столешнице.

– Я ещё не всё посмотрела.

Стараясь не выдать охватившего его волнения, Игнат отвёл взгляд.

– Хорошо, я только старые рисунки уберу. Они незаконченные. Потом покажу.

Тая прищурилась, пытаясь понять, почему он прячет взгляд, и на всякий случай сделала шаг в сторону вместе с папкой. Игнат привстал, но не попытался вырвать рисунки силой. На секунду завис, а потом снова опустился на стул. В сторону Таи не смотрел.

Она обошла стол и открыла папку. По одному перекладывала листы, бегло рассматривая уже виденные иллюстрации, пока они не закончились. Под ними обнаружились наброски, действительно незавершённые, Игнат не обманул. На одном рисунке были только глаза, на другом – силуэт девушки, на следующем – лишь улыбка.

Взяв очередной рисунок, Тая подняла его и внимательно всмотрелась. Сердце забилось с удвоенной скоростью, щёки запылали жгучим румянцем. Игнат изобразил её сидящей вполоборота на смятой кровати. Полностью обнаженной. Солнечные лучи облизывали её спину, углубляя тени, путались в складках простыни. Растрепанные волосы падали на плечи и на лоб, частично скрывали зажмуренные от удовольствия глаза. Её лицо на рисунке выглядело разрумянившимся и смущенным, будто ей приснился замечательный, но не очень приличный сон.

Игнат потянулся и попытался вырвать рисунок из рук опешившей Таи. Она вздрогнула и резко отступила.

– Не дам.

– Это моё, – напомнил Игнат.

Тая бережно и неторопливо собрала разбросанные на столе листы. Сложив стопкой, закрыла папку, оставив сверху только свой портрет.

– Когда ты-то видел меня без одежды, хотела бы я знать?

Игнат неопределённо пожал плечами, растерянность уже отступила, и улыбка снова вернулась на его лицо.

– Как-то раз ты возомнила себя голым королём[14] и весь вечер думала, что на тебе платье.

Глаза Таи прищурились, в них сквозило недоверие.

– Не так уж оно просвечивалось.

– Ты права. Почти не просвечивалось, – легко согласился Игнат и тут же весело добавил: – Пока не начался дождь.

Тая опустила взгляд на рисунок. Мастерство Игната, бесспорно, восхищало. Мышцы на спине были прорисованы до мельчайших подробностей, он не забыл и про божью коровку на ягодице. Рисунок казался объёмным и живым, дышал эмоциями и тихим счастьем.

– Ты мне польстил.

Игнат оглядел Таю от макушки до пят откровенным и одновременно бесстрастным взглядом художника.

– Я старался не отступать от оригинала.

Тая отложила рисунок и вынула из папки следующий. Там снова была она, только на этот раз не со спины, стыдливо поглядывающая через плечо. А беззастенчиво смотрящая прямо на зрителя, причем больше всего обращало на себя внимание то, с какой тщательностью прорисована грудь. Тая оценила и невольно вспыхнула. Игнат словно понял, о чем она думает, и пояснил:

– Это я домыслил сам, – он прищурился, закрывая стальные радужки длинными ресницами. – Дома ты ходишь в тонком трикотажном топе, частенько под него ничего не надеваешь. Не так уж много осталось вообразить.

Тая поспешно накрыла рисунок ладонью. Встрепенувшись, сложила руки на груди. На ней снова была трикотажная футболка, а вот нижнего белья не было. Она представила, как смотрел на неё Игнат, когда работал над этим рисунком. Вспомнила его пронзительный препарирующий взгляд и не смогла выделить конкретный день. Он всегда на неё так смотрел, будто видел гораздо больше и глубже.

– Что же ты тогда не придумал мне бюст побольше? Этак четвертый-пятый.

Игнат обошел стол и, вытянув лист из-под руки Таи, нежно погладил пальцем её портрет.

– Мне в тебе все нравится.

Он взял папку и, вложив внутрь рисунок, отнёс на письменный стол.

Тая подняла с пола окровавленное полотенце и направилась в ванную комнату. Уже оттуда радостно воскликнула:

– А ты ведь вполне мог бы иллюстрировать книги. Я не специалист, конечно, но те картинки, что видела в романах, ничем не лучше твоих.

Игнат не ответил, вошел в ванную вслед за Таей. Намазал щётку пастой и принялся чистить зубы. Когда-то давно он закончил художественную школу, но рисовал только по желанию. До того дня, как Витаминка переехала к нему жить, несколько лет не прикасался к карандашам.

Увидев в отражении Таю, загружающую стиральную машинку, он ткнул щеткой, указывая на её бедра.

– Твою пижаму тоже нужно в стирку. Подоконник на лестничной площадке не особенно чистый. Снимай.

Тая закрыла дверцу и покачала головой.

– Неужели ты думаешь, эта банальная хитрость сработает?

– И не думал. Не настолько я примитивен.

Игнат пожал плечами и вышел из комнаты. Тая тоже почистила зубы и, оглядев пижаму, убедилась, что Игнат не солгал. На шортах виднелись пятна, о происхождении которых не хотелось и думать. Пришлось снова влезать в футболку с инопланетянином.

Когда она вернулась в комнату, Игнат сидел на диване с её тетрадью. Тая хотела возмутиться, но промолчала. Злость уже испарилась, оставив смущающую неловкость.

Игнат закрыл тетрадь.

– Ты могла бы зарабатывать как писатель. Из фрагментов снов у тебя получились рассказы, а истории твоей купидонской деятельности можно превратить в полноценные романы. Сюжетов на всю жизнь хватит. Сколько у тебя этих тетрадей? Двадцать?

Тая задумалась.

– Больше. Но превращать сны в рассказы я начала только года два назад, раньше просто записывала. Но я не думаю, что настолько талантлива, чтобы…

– Настолько, – перебил её Игнат. – Я не прошу тебя отвечать прямо сейчас, подумай об этом. Хорошо?

Тая забрала тетрадь и задумчиво перелистала страницы.

– Мама была бы мной довольна.

Игнат попытался поймать её уклоняющийся взгляд.

– Она уже тобой вполне довольна, но если ты решишься стать писателем, то должна это сделать для себя, а не для того, чтобы вызвать чье-то одобрение.

Тая ухмыльнулась.

– Подумаю, но только если ты будешь моим иллюстратором.

Игнат ответил не сразу, вернулся на свою кровать и, вытянувшись во весь рост, лениво протянул:

– Только если ты будешь моей натурщицей.

– Нет, – не раздумывая ответила Тая.

– Запретить рисовать тебя голой ты все равно не можешь.

Тая вытащила из-под головы подушку и бросила в его сторону.

– Игнат Савельевич!

– Ну что сразу Игнат Савельевич? Сама виновата. Не нужно на меня с утра пораньше залезать. В следующий раз не отпущу, – он встал и выключил свет. Вернувшись в постель, продолжил уже другим тоном: – Завтра у моего отца юбилей в ресторане «Венеция». Я хочу, чтобы ты пошла в качестве моей пары. Отец ведь думает, что мы вместе.

Тая какое-то время молчала.

– Там ведь будет много людей из «Стекляшки», а они как раз ничего не должны знать. Может, мне лучше не идти, притвориться больной?

– Не все. Те, кто знал отца лично и работал ещё под его руководством. Юля, естественно, пойдёт, а Катю я сам позвал, чтобы тебе не было скучно.

Тая заёрзала на простыне.

– Послезавтра тебе нужно ехать к Ладе и ждать рождения истинной любви. Будет странно, если в пятницу с тобой буду я, а уже в понедельник – другая женщина. Твоей-то репутации это не повредит, а я для меня будет унизительно. Не хочу увольняться из «Стекляшки».

Они на время замолчали, обдумывая ситуацию. Тая первая заговорила:

– Я предлагаю всё закончить завтра. Я имею в виду наш спектакль. Отцу скажешь, что у нас ничего не вышло и мы решили остаться друзьями. Он не удивится, его скорее изумляло, что ты вообще выбрал меня. А остальным нет нужды ничего объяснять, они все равно ничего не знали. Завтра я ещё переночую у тебя, а утром вернусь в свою квартиру. Там же всё готово?

Игнат упорно молчал.

– Ремонт закончен? – допытывалась Тая.

– Закончен, – нехотя признался Игнат. – Если в субботу я уеду к Ладе, как ты собираешься перевозить вещи? На велосипеде? Давай я к ней как-нибудь потом съезжу.

Тая приподнялась и нашла взглядом Игната.

– Нет. Ты поедешь к ней утром в субботу, как вы договорились. Я же объяснила, это очень важно.

Он тоже приподнялся и смотрел на Таю.

– Кто-то же должен тебе помочь.

– Я попрошу Матвея. Ты не знаешь, у него есть своя машина?

Игнат раздражённо выдохнул.

– Зачем впутывать Матвея, если я могу помочь? Может, тогда ты лучше перенесёшь свой переезд? На пару дней или недель. Дяде Пете тут нравится. Можешь использовать мои тренажеры и духовой шкаф сколько твоей душе угодно.

Тая интенсивно затрясла головой.

– Нет, нет и ещё раз нет. В субботу ты едешь к Ладе, я возвращаюсь на свою квартиру. Точка. Я свою работу выполнила. Твоя пара нашлась. Ты мне обещал.

Игнат собирался спорить дальше, но Тая была непреклонна. Шумно вздохнув, он резко откинулся на подушку и придавил хвост Дяде Пете. Кошка заверещала и, полоснув его лапой по спине, отбежала в сторону.

Тая отвернулась лицом к спинке дивана. Она раздумывала, стоит ли вообще идти на этот юбилей? Смысла в этом не было. Только оттянет неизбежное расставание и наживет себе проблемы в лице Барса-старшего.

Игнат так долго молчал, что она думала, он заснул, но из темноты раздался его насмешливый голос:

– Когда ты видела меня голым?

Тая повернула голову.

– Что? С чего ты решил, что видела?

– Ты сказала, цитирую: когда ты-то видел меня голой?

Тае осталось только порадоваться, что в темноте не видно её алеющих щёк. Чёрт бы побрал внимательность Игната! Ничего нельзя сказать, не подумав! Всё заметит и запомнит.

– Видела тебя с полотенцем на бёдрах, а это считай, что голый. А остальное, как и ты, просто домыслила, – выкрутилась Тая.

В тишине послышалось отчётливое хрюканье от попытки удержать смех.

– Надеюсь, ты там всё как следует домыслила. Если что, могу предъявить для сличения оригинал.

Тая укоризненно покачала головой, но потом сообразила, что Игнат её не видит, и озвучила негодование:

– В вас вообще нет ни капли стыда. Вы серьёзно?

– Абсолютно серьёзно. Иди сюда, Витаминка.

– Нет.

– Точно?

– Не точно, но нет.

Игнат разочарованно вздохнул, зашелестела простыня, снова замяукала кошка. Он улёгся удобнее и почти прошептал:

– Спокойной ночи, любимая, – и тут же добавил: – Это я Дяде Пете.

– Спокойной ночи, любимый.

– Это Дункану?

– Кому же ещё.

17 глава. Потому что я в кроссовках

Утро началось с телефонного звонка. Пока Тая рыскала по полу рукой в поисках голосящего аппарата, успел пробудиться Игнат. Он спал на животе и теперь, высматривая телефон, приподнялся на локтях.

– Он под диваном, у левой ножки.

Тая сползла на пол и, достав мобильный, приложила к уху.

– Алло.

– Что же мне делать? – закричал взволнованный голос Иры без положенного приветствия.

Тая посмотрела на экран и удостоверилась, что звонит сестра.

– Что случилось?

– Мне кажется, я схожу из-за Кости с ума, неужели можно влюбиться за два дня? Что мне делать?

Тая села на пол и сложила ноги по-турецки.

– Пока он не расстанется со своей невестой, ничего не делай. Он знает о твоей симпатии?

Ира печально хмыкнула.

– Боюсь, я не умею притворяться. Но я вижу, он тоже ко мне неравнодушен!

Тая прижала телефон плечом к уху и бросила взгляд на Игната. Он откровенно прислушивался к разговору и даже не скрывал этого.

– Пусть он завершит предыдущие отношения, и тогда вы сможете построить свои без чувства вины.

Ира протяжно завыла.

– А вдруг он не любит меня? И мне это только показалось?

– Любит, – уверенно кивнула Тая, глядя в глаза Игнату, – но сделай так, чтобы он не сомневался в твоих чувствах, так ему будет проще.

Ира на какое-то время замолчала, обдумывая слова. Тая прислушивалась к тишине, продолжая разглядывать лежащего на животе Игната. Утреннее солнце ласково облизывало его плечи, высвечивая на коже мелкие волоски и путаясь в серебристых прядях на макушке. После сна он выглядел трогательно расслабленным и домашним.

Трубка вновь ожила, и Тая вздрогнула от неожиданности.

– Откуда ты всё это знаешь? Можно подумать, ты купидон.

Тая засмеялась.

– Ну, ты скажешь, Ира. Какой я купидон!

– Самый настоящий. Спасибо тебе, Тай. Извини, что разбудила.

– Да все нормально, звони, если что.

Тая нажала отбой и закинула мобильный на диван.

– Кажется, ещё одна история подходит к завершению.

Игнат сел на кровати и с удовольствием потянулся.

– Тебя послушать, так это конец, – он взъерошил волосы и невесело ухмыльнулся.

Тая вернулась на диван и сладко зевнула.

– В моих историях это всегда конец, а для них это только начало.

Сегодня обошлись без завтрака, Игнат торопился на встречу в кафе и сказал, что поест уже там. Тая только обрадовалась возможности свести их общение к минимуму. В воздухе висело напряжение невысказанных слов, каждый из них понимал, что сегодняшний вечер – это финал их странных отношений.

С самого утра работа в «Стекляшке» не сдвигалась с мёртвой точки. Активность проявляли только те, у кого не было возможности улизнуть от своих обязанностей или отложить их на следующую неделю. Лёлик кипел от того, что утреннее шоу никак нельзя провести в обед, а ещё лучше через пару дней. Обитатели «Стекляшки» временно разделились на два лагеря: на тех, кто сегодня удостоился чести быть приглашённым в «Венецию», и тех, кто работал не так давно, чтобы иметь наглость туда напроситься.

Катя старательно скрывала ото всех, кроме Юли и Таи, что тоже приглашена, потому что даже себе не могла объяснить причину, по которой Игнат Савельевич захотел её видеть на юбилее отца. Тая не признавалась, делала вид, что удивлена не меньше.

За обедом Юля подкинула первую версию:

– Барс позвал тебя исключительно из чувства прекрасного. Чтобы разбавить вечер красивыми женщинами. Мужчин, наверное, будет больше.

Тая молча выслушала это предположение, сделав вид, что её вообще не интересует это мероприятие.

– Ты с Сергеем идёшь?

Юля криво ухмыльнулась.

– Нет. Никого с прежнего места работы он видеть не хочет. Тут все в курсе его измены.

Катя задумчиво потёрла подбородок.

– А если Барс в меня влюбился? Как неудобно-то будет.

Тая повернулась и слегка прищурилась: лиловое свечение никуда не делось, так же, как и шлейф сиреневого аромата.

– Тебя же это больше не радует, он тебе не нравится, – реплика прозвучала как утверждение, но Тае и не хотелось притворяться. Сегодня она чувствовала какую-то странную усталость и растерянность.

Юля сдвинула брови.

– Я чего-то не знаю? Когда это Катя сменила рыцаря сердца?

Катя с неестественной беззаботностью рассмеялась и неожиданно покраснела.

– Даже классик сказал: мы любим тех, кто нас не любит.

– Это на тебя так подействовала новость о том, что Барс обжимался с Тихоновной в кладовке? Теперь он птица не твоего полёта.

Тая опустила взгляд в чашку с кофе, задумчиво пробормотала:

– Что вообще полагается надевать на такие мероприятия? Оранжевое платье в зелёную крапинку подойдет?

Юля и Катя одновременно развернулись к ней.

– Ты тоже приглашена?

– Почему молчала?

Тая пожала плечами.

– Я вообще не знала, кто приглашён, а кто нет. Игнат Савельевич мне только вчера вечером сказал. – Видя изумлённые взгляды подруг, добавила: – По телефону.

– Он тебе лично звонил?

– Ну да, – растерялась Тая.

Юля ухмыльнулась.

– У меня такое подозрение, что ты ему нравишься. Он на тебя постоянно бросает взгляды, пристальные, задумчивые, иногда жгучие. Может, и Катю позвал за компанию, чтобы тебе было комфортнее.

Тая хмыкнула, безразлично махнула рукой.

– Скажешь тоже. Я вообще не в его вкусе.

– Ага, – слишком легко согласилась Юля, явно обдумывая эту мысль.

Тая поспешила перескочить с опасной темы.

– Кто вообще там будет?

– У тех, кто сегодня идёт тусить, морды заранее весёлые, а у тех, кто не приглашён – кислые завистливые мины. Судя по твоему лицу, ты входила во вторую группу. И нет – это ответ на твой вопрос о платье.

Тая потянулась за чашкой, но Юля отодвинула её ещё дальше.

– Никаких весёленьких сумасшедших расцветок, и упаси тебя бог надеть жёлтое платье.

– А что тогда надевать?

Катя с Юлей переглянулись и, словно договорившись взглядами, одновременно кивнули. Катя озвучила их общую мысль:

– Маленькое чёрное платье.

– Скажу это только один раз, я не люблю делать комплименты, – начала Юля, – с твоей фигурой можно надеть абсолютно всё и даже не париться с бюстгальтером без лямочек, всё и так будет сидеть идеально. Подчеркни талию, круглую задницу и смело открывай плечи. Но пусть это будет не так фривольно, как бесстыжее желтое платье.

– У меня нет ничего подходящего. Из чёрного только носки, – сказала Тая, а сердце подсказало: и настроение.

– Значит, нужно купить, – уверенно подытожила Катя.

После обеда Тая дважды поднималась в кабинет Игната, но он так и не появился. Оставив письма на его столе, она провела по гладкому ободу вазы, вспоминая «прикосновения» словами. Теперь она в полной мере познала на себе способность Игната очаровывать. Правда, скоро этот талант отомрёт за ненадобностью, ведь уже завтра его ждёт Ладушка.

Подруги не стали никого предупреждать и после обеда покинули «Стекляшку». Сегодня нашлись дела поважнее. Тая сбежала первой, она планировала сначала заехать в свою квартиру и там оставить велосипед. Юля и Катя собирались приехать за ней чуть позже и пройтись женской компанией по магазинам.

На багажнике велосипеда уже несколько дней болтался рюкзак с одеждой для тренировки и кроссовками, и Тая каждый раз забывала его разобрать. Она въехала во двор с мыслью сделать это сегодня же, но столкнулась с соседями и снова забыла.

Супруги переглянулись и почти одновременно спросили:

– Ты возвращаешься?

Тая печально кивнула.

– Да, завтра уже.

– Хорошо. А то строители нам всем тут житья не давали. И бум, и бум. Весь подъезд изгваздали.

– Я вымою лестничные пролёты, не переживайте.

Тая приподняла велосипед и потянула его на третий этаж. Перед дверью в квартиру она замерла в нерешительности, словно шаг вперёд означал отказ от всего, что с ней произошло за эти две недели. Двери были новые, ключ скользнул в замочную скважину легко и провернулся почти без звука. Тая толкнула дверь и неуверенно переступила порог.

Стены светились лимонно-желтыми обоями. В воздухе витал запах нежилой новизны и клея. Мебель уже стояла на местах, прежняя квартирка ждала возвращения хозяйки, не хватало только уюта, который временно переехал в студию Игната. Тая обошла комнату, касаясь рукой стен и мебели, выглянула в окно. За эти две недели каштан пожух, немного осыпался, а палисадник пестрел совсем другими цветами, высаженными заботливыми руками семейной пары с первого этажа.

Во дворе остановилась машина Юли. Катя опустила стекло и помахала рукой, призывая Таю спускаться. Окинув полупустую квартиру рассеянным взглядом, Тая направилась на встречу с первым в её жизни чёрным платьем.

Прежде чем Юля оказалась довольна выбором, им пришлось посетить около дюжины магазинов. Чёрных платьев было много, но все не те. Оказалось, не так-то просто найти наряд, устраивающий всех троих. Катя настаивала на платье в пол с открытой спиной, но против такого чехла была Тая. Юля раз за разом предлагала что-то лёгкое и летящее с обилием кружев, но Тае казалось, что это больше похоже на комбинацию или салфетку, связанную очень печальной бабушкой.

Чем меньше времени оставалось до начала праздника, тем мрачнее становилась Тая. Подруги всё больше переживали, глядя на её настроение. Юля даже обозвала её не Витаминкой, а Левомицетинкой. Тае же совсем не хотелось улыбаться и делать вид, что всё в порядке. Она пыталась найти в себе силы, чтобы справиться с болезненной привязанностью к Игнату и позволить ему обрести истинную любовь.

Подходящее платье нашлось внезапно и совершенно случайно. Когда Тая раздражённо стягивала с себя очередное кружевное безобразие, из соседней кабинки вышла высокая крупная девушка. Чёрное узкое платье на ней больше напоминало удлинённый топ и крайне невыгодно обтягивало полноватую фигуру. Катя уставилась на неё с откровенным интересом, а Юля прямо заявила:

– Это точно не ваш стиль.

Девушка какое-то время вертелась перед зеркалом, пытаясь убедить себя, что черный цвет стройнит, оттягивала подол вниз, поднимала декольте вверх, но платье не увеличивалось в размерах. Либо подействовал гадливый взгляд Юли, либо в девушке проснулся здравый смысл. Она вернулась в примерочную и нервно стянула с себя наряд.

Катя не стала дожидаться, когда она уйдет, и предложила платье Тае. Юля сразу выхватила чёрную тряпочку и уверенно заявила:

– Нужно на два размера меньше.

Она скрылась в рядах вешалок и вернулась только через пять минут. Вручила Тае платье и затолкала её в примерочную.

Стоило ей открыть шторку, как подруги вонзились в неё пристальными взглядами. Платье было совершенно простым: ни рисунка, ни плетения, ни вышивки – ничего. Чёрный футляр, который скрасить могла только по-настоящему стройная фигура. Бретелек на платье не предполагалось, и держалось оно благодаря эластичной ткани.

Юля с сомнением покачала головой.

– Похоже на юбку-карандаш, которую ты просто натянула повыше, решив сэкономить на блузке. Единственный плюс этого платья – снимается за одну секунду. Но Витаминку, кажется, некому раздевать… или есть?

Тая сделала вид, что не заметила намека. После разговора в обед Юля не просто поглядывала на неё по-другому, но и отпускала шутки о начальстве, явно рассчитывая на ответную реакцию.

– То, что нужно, – возразила Катя.

Тая покружилась перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Платье действительно ей шло, выгодно подчёркивало округлые ягодицы и плоский живот, открывало красивую спину и стройные руки с чётким рисунком мышц.

– Было бы оно оранжевое или зелёное, а то как-то скучно.

Юля покачала головой.

– Должна же быть у тебя хоть одна шмотка, выбранная не в зоомагазине среди костюмчиков для собак и кошек.

Обувь покупать не пришлось. Серебристые босоножки Таи со стрекозами вполне подходили почти под любое платье. Домой она уже не возвращалась. Подруги заехали в «Апгрейд» и сделали макияж, там же переоделись в вечерние наряды. Юля настояла на причёске, заявив, что, в отличие от Кати, у которой всегда на голове порядок, Тая может похвастаться только чистыми волосами, а для праздника этого недостаточно. Пришлось уступить. Парикмахер не стал мудрить и просто собрал волосы Таи в слегка растрёпанный пучок, выпустил на свободу короткие прядки вдоль лица и выпрямил чёлку.

К ресторану они подъехали немного с опозданием, большинство гостей уже заполнило большой зал. Тая вышла из машины и окинула взглядом раскинувшееся на лужайке здание. Позади комплекса, похожего на дворянскую усадьбу, виднелись верхушки стройных сосен, перед самим рестораном расположилась широкая площадка, обсаженная кустами в виде животных. Наверняка в темноте они производили пугающе-ошеломляющее впечатление. По обе стороны здания темнел ухоженный парк. К дверям вели широкие белые ступени. Было в них что-то сказочное, так и тянуло забыть на них хрустальную туфельку.

Стоянку заполнили машины разной степени престижности. Кого тут только не было. Савелий Иосифович решил отпраздновать своё шестидесятилетие не в семейном кругу, а с большим размахом.

Тая набрала полную грудь воздуха и сделала первый шаг, сбоку тут же послышался голос Юли:

– Ты так не дыши, сиськи почти наполовину показались. Игнат Савельевич, конечно, оценит, но тут его нет, потерпи немного.

Катя встала с другой стороны и, будто почувствовав состояние Таи, поддержала за руку.

Лампы в зале светили приглушённо и даже как-то интимно. Люди бродили по широкому помещению, сбивались в группки и беседовали. Полукругом вдоль стены расположились столы, рассчитанные на восемь человек каждый, но пока за ними никто не сидел, хотя закуски благоухали весьма аппетитно. Центральное место занимала сцена, на ней выступала не слишком известная группа. Песня звучала скорее фоном, что-то спокойное, медленное, позволяющее разговаривать, не перекрикивая музыку. Прямо перед сценой столов не было, ожидалось, что после нескольких тостов появятся желающие потанцевать. Тая узнавала в лучшем случае каждого пятого работника «Стекляшки», ей кивали в ответ и удивленно вскидывали брови. Так же реагировали и на Катю.

Юля расправила подол синего платья и уверенно заявила:

– Нужно выпить.

– Я себя чувствую не в своей тарелке, – призналась Тая.

– Я и говорю, нужно выпить, тогда любая тарелка покажется своей.

Она потянула подруг к импровизированному бару. За спиной парня, наливающего напитки по заказу гостей, распростерлась стеклянная стена с арочными выходами на террасу. Там тоже бродили гости. В полосках света от фонарей они то исчезали, то появлялись, напоминая мерцающие привидения.

Юля заказала себе довольно крепкий коктейль, Катя ограничилась бокалом шампанского, а Тая попросила стакан воды с лимоном. Схватившись за холодное запотевшее стекло, она залпом осушила его, надеясь потушить огонь, пожирающий изнутри, но получилось наоборот, будто она плеснула туда горючее. Жар не утих, щеки заполыхали ещё сильнее.

На террасу поднялся именинник с будущей женой и старшей падчерицей. Его тут же обступили, принялись поздравлять без объятий, сдержанно похлопывая по спине. Позади отца, возвышаясь на полголовы, стоял Игнат. Он беседовал с одним из гостей, лицо его было сосредоточенным и одновременно задумчивым, словно предмет беседы был ему хорошо знаком, но не слишком интересовал, позволяя размышлять о постороннем. Барс-старший со своей свитой отошёл в сторону, открывая взгляду Таи Игната.

Он стоял, облокотившись о перила, наполовину в тени, полоска света пересекала его высокую фигуру, высвечивая серые глаза. На нём была приталенная белая рубашка и черные прямые брюки, именно в этом он уходил сегодня на работу. Утром Игнат не брился, короткая серебристая щетина немного смягчала строгий образ и ледяной взгляд.

В этом красивом сосредоточенном мужчине без тени улыбки на лице Тая не могла узнать того Игната, который принёс на ужин жёлуди и накинул на голову полотенце, изображая её маму. Словно это был совершенно другой человек. Таким он был до субботнего утра, когда Тая проснулась в его квартире, именно таким она привыкла видеть его на работе: закрытым и самоуверенным.

Не прерывая беседы, Игнат поднёс к губам стакан с водой и перевел взгляд в зал, где уже собрались многочисленные приглашенные. Ни на секунду не останавливаясь, он рассеянно и безразлично рассматривал гостей. Тая на мгновенье встретилась с ним глазами, но он словно не узнал её и продолжил блуждание по лицам. В его глазах мелькнуло удивление, взгляд вернулся к Тае. Она кивнула ему и с облегчением заметила, что уголки его губ приподнялись, возвращая ему привычное обаяние.

Какое-то время они не могли расцепить взгляды, смотрели пристально и зачарованно. Тая моргнула первая и скинула оцепенение. Сердце тут же заколотилось, зашумело в ушах.

Собеседник Игната несколько раз обратился к нему и, не получив ответа, растерянно отошёл в сторону, решив, что завтра, наверное, будет уволен.

Свет в зале стал ярче, гости принялись разбредаться по своим местам, шумно переговариваясь. Юля подвела подруг к плану рассадки и озадаченно нахмурилась.

– С чего это нам такая честь? Наш стол рядом со столом юбиляра. Может, Игнат хочет кого-то видеть рядом с собой? Видели его перебинтованную кисть? Где-то наш начальник безобразничал. У меня только непристойные идеи, а у вас?

Тая фыркнула, намеки начали её утомлять. Хорошо еще Катя не поддерживала Юлины шутки, будто и не слушала.

– Кто там ещё с нами сидит? Мужчин много? – поинтересовалась она.

Юля удивлённо присвистнула.

– Ни одной знакомой фамилии. Наверное, все родня Барсов.

– Пойдем, поедим, что ли, – уверенно заявила она и, взяв за руки подруг, повела к столу.

Остальные уже расселись и с интересом уставились на опоздавших девушек. Кроме них в компании оказались две пожилые дамы и ещё трое довольно молодых представителей мужского пола. У самого старшего из них недавно проклюнулись усы.

За соседним столом уже расположились самые близкие родственники Барса-старшего, в том числе его будущая жена со старшей дочкой. Женщины были очень похожи внешне, но то, что в Евгении выглядело утончённо и аристократично, Элеонору превращало в заносчивую высокомерную особу. Тая старательно не смотрела в сторону этих двух женщин, но вот они, как раз наоборот, то и дело бросали на неё взгляды. В глазах Евгении плескалось неподдельное сочувствие, а вот её дочь всем своим видом излучала злорадство. Тая пока не смогла определиться, что раздражает больше, жалость или ехидство. Игнат занял место позади Таи, их стулья практически соприкасались.

Официанты начали разносить горячее и разливать напитки, за столами потекла беседа, гости знакомились, искали точки соприкосновения для разговоров, делали друг другу комплименты. За их столом беседа выглядела не так интересно, пожилые дамы оказались дальними родственницами, и им вполне хватало общества друг друга, а юнцы робели перед тремя молодыми женщинами, предпочли окопаться в телефонах и изредка прожигать соседей смущёнными многозначительными взглядами.

Тая не участвовала в разговоре, иногда кивала, мало заботясь, к месту ли её согласие. Она остро ощущала близость Игната, буквально спиной чувствуя его тепло, и прислушивалась к беседе за соседним столом. Но он тоже в основном молчал, поэтому его голос только дважды прозвучал в разговоре короткими односложными ответами.

В течение первого часа ведущий то и дело отвлекал гостей тостами, поднимал бокалы за юбиляра, и все радостно и звонко присоединялись к поздравлениям. Ещё через полчаса началась миграция людей от стола к столу. План рассадки уже никого не интересовал, гости смешались по интересам, где-то и вовсе остались пустые столы, а вокруг некоторых сдвинулись все свободные стулья. На танцполе начали появляться первые парочки, лампы снова потухли, оставив лишь свечи на столах и огни вокруг сцены.

Юля примкнула к группе женщин, обсуждающих проблемы материнства, и внимательно прислушивалась к беседе. Катя в насыщенном зелёном платье не осталась незамеченной и танцевала уже в третий раз – и всё с разными партнерами. Тая осталась за столом в компании пожилых матрон и выглядела скучающе несчастной. Игнат тоже не вставал, словно охранял её от нападения Элеоноры, которая уже не один раз предприняла попытку подсесть к ней и открыто позлорадствовать.

Он не поворачивался к Тае, не делал попытки прикоснуться или заговорить, просто сидел, покачивая в руках стакан. Тая рассеянно водила пальцем по скатерти, наблюдая за гостями, выделяла тех, чьи эмоции отличались необычной окраской и ароматами. Нашла несколько пар, связанных истинной любовью и ещё двоих на грани того, чтобы влюбиться. Эти ощущения были настолько сильными, что на время перекрыли и музыку, и шум гостей, и её собственную тоску.

– Можно пригласить вас на танец?

Тая подняла взгляд и встретилась с серыми глазами Барса-старшего, почти такими же, как у его сына, только полинявшими.

Она кивнула и, встав, одёрнула платье.

Савелий Иосифович взял Таю за руку и вывел на середину площадки, заставив расступиться уже танцующие пары. Как только они начали раскачиваться, он обратился к ней, видимо, приглашение на танец было всего лишь ширмой для желания поговорить:

– Что у вас с Игнатом произошло?

Тая напряглась, она надеялась, что этот разговор не состоится, Игнат всё разъяснит так, чтобы не осталось вопросов.

– Ничего. Просто оказалось, мы не слишком подходим друг другу. Он вам разве ничего не объяснил?

Закончив поворот в танце, она поймала пристальный взгляд Игната, он явно прислушивался к их разговору, хотя с такого расстояния можно было уловить только шипение, как у ненастроенного радиоприёмника.

– Он сказал, что вы поссорились, – нехотя признался Савелий Иосифович, – а сейчас я вижу, что всё намного серьёзней. Ты не сидишь с ним рядом, вы вообще делаете вид, что не знакомы.

Тая снова посмотрела на Игната, с того момента, как она отвела взгляд, он словно и не моргнул. Тая нахмурилась. Если он так и будет пялиться, это обязательно кто-нибудь заметит, в первую очередь Юля. Тая постаралась сделать строгое лицо, но Игнат в ответ улыбнулся.

Она отвернулась и снова включилась в беседу.

– Всё намного проще. На работе никто не знал о наших отношениях, пусть так и будет.

Глубокая горизонтальная складка пересекла лоб Савелия Иосифовича, напомнив Тае «разлом суровости», посещавший лицо мамы. Он слегка отклонился, внимательно оглядел Таю, будто заметил в ней то, чего не видел раньше.

– Игнат выглядит несчастным из-за вашей ссоры.

Она с наигранным безразличием улыбнулась.

– Не переживайте, он не умеет долго грустить.

Музыка закончилась, и пары стали покидать площадку. Савелий Иосифович на секунду задержал её за руку.

– Не в этот раз, Витаминка.

Услышав дружеское обращение, произнесённое голосом, очень похожим на голос Игната, Тая вздрогнула. Отступив назад, она молча вернулась к столу. Соседний стул был пуст, но на спинке остался пиджак Игната. Зазвучала новая веселая мелодия, на танцпол потянулись люди. Юля и Катя развеселились и уговорили юных соседей по столу выйти на площадку. За стеклянной стеной на террасе столпились желающие покурить, недвижимыми остались только две пожилые дамы. Тая поймала их осуждающий взгляд. После танца с Барсом-старшим они, посовещавшись, решили, что она претендует на место Евгении, и теперь выражали молчаливое порицание.

Тая вышла на террасу, побродила среди курильщиков, прокашлялась и направилась в парк. В поисках одинокой скамейки пришлось обойти здание. Ей хотелось спрятаться от любопытных глаз, содрать с лица фальшивую улыбку и наконец выпустить на волю истинные эмоции.

Парк, опоясывающий здание, перетекал в сосновый лес и на границе с ним не был таким уж ухоженным. В переплетении ветвей расположились деревянные беседки, густо обвитые глицинией. Тая выбрала самую старую, перекошенную и забытую, с частично засохшими плетями плюща, как раз под своё настроение.

Зайдя внутрь, Тая остановилась напротив широкого проёма, образованного мёртвыми побегами. В этой беседке гирлянда давно перегорела, а лампочки так и остались висеть, словно гроздья засохшего, не убранного вовремя винограда. Слушая тишину, она рассматривала звёзды и в подробностях вспоминала каждый день последних двух недель.

Игнат подошёл тихо и замер у входа. Лунный свет пробивался сквозь прорехи между плетями, будто стальные ножи иллюзиониста в чёрный ящик. Застыв в нерешительности, он не мог оторвать взгляд от стройного силуэта, оголённой спины с острыми позвонками и завитков волос на затылке. Секунду назад думал о Тае, искал уединения, а тут наткнулся на нее, словно ответ на его запрос во вселенную.

Услышав шорох шагов, Тая повернула голову и вздрогнула.

– Господи, Игнат Савельевич, нельзя же так подкрадываться, – пытаясь унять пульс, она приложила ладонь к груди, – что вы тут делаете?

Он встал рядом, прислонился спиной к боковой планке проёма. Дерево протестующе заскрипело.

– Мне что-то внезапно стало плохо, и я вспомнил, что не принял сегодня витаминку.

Глаза Игната таинственно отражали лунный свет. Он, не стесняясь, оглядел обнажённые плечи Таи, скользнул взглядом на грудь, там чуть задержался и только потом вернулся к лицу.

Тая отступила, но упёрлась в стенку беседки и замерла.

– Не смотрите так на меня, – голос прозвучал жалобно, – вам, между прочим, завтра к Ладушке ехать.

Игнат склонил голову к плечу.

– Кажется, я слышу в твоём голосе ревность.

Тая выпрямилась, готовясь вступить в схватку.

– Да. Ревность. Ну и что? Я и не отрицаю, что попалась на вашу удочку, как и сотни других женщин. Но у меня достаточно опыта, чтобы понимать – это не любовь. Влечение, болезненная привычка, но не любовь, – она ткнула пальцем Игната туда, где глухо стучало его сердце. – Это не так сильно.

Игнат опустил взгляд на палец Таи, больно упирающийся в его грудь.

– Не так сильно? Что же сильнее? Инфаркт, разве что.

Тая отдёрнула руку.

– Вы говорили, что верите мне, так поверьте сейчас. Дайте шанс истинной любви родиться, и тогда вы поймёте, чем она отличается от того, что вы, возможно, ко мне чувствуете. Прошу вас.

Игнат устало опустил плечи, будто просьба Таи давила на него непосильной ношей.

– Хорошо, – нехотя согласился он, – опыта у неё много. Теория не считается, Витаминка. Ты ничего не знаешь о любви.

Подняв взгляд, он задержался на её губах. Тая занервничала.

– Вы, кажется, пообещали, что не будете ко мне прикасаться ни рукой, ни взглядом, ни словами. Не смотрите так откровенно, – жалостливо попросила она и неожиданно для самой себя добавила: – А то я сама готова нарушить этот запрет.

Игнат криво ухмыльнулся и сделал шаг вперёд.

– Я не брал с тебя такого обещания. Делай со мной что хочешь.

Тая снова отступила и чуть не села на край широкого проёма беседки. С трудом удержав равновесие, она выпрямилась во весь свой невысокий рост и выставила руку, не позволяя Игнату подойти.

– Нет, стой там, – она шумно выдохнула, пытаясь вложить в голос уверенность, – не надо, пожалуйста.

Игнат приблизился вплотную, поднял руку и на какой-то момент замер, остановив пальцы в миллиметре от щеки Таи. Она задержала дыхание, но в то, что он отступит, уже не верила. Его глаза, оказавшиеся так близко, сверкали решительностью. Он почти грубо обхватил её за затылок и с силой прижался к губам, заставляя Таю ответить на поцелуй. На секунду она растерялась, но почти сразу со злостью укусила его за губу и оттолкнула.

Толчок получился настолько сильный, что Игнат едва устоял на ногах. Он не попытался стереть кровь, текущую из нижней губы, широко улыбнулся, демонстрируя белые зубы в красных разводах, и снова шагнул вперёд. Не обращая внимания на удары в грудь, притянул Таю к себе и снова прижался к её рту.

Первые три секунды он боялся, что она снова его оттолкнёт или укусит, но она печально вздохнула и раскрыла губы. Поцелуй сочился страстью и тоской, сначала был опасливым, но с каждой секундой становился все откровеннее и жарче. Дыхание сбилось, их сердца захлебывались в лихорадке, губы скользили, размазывая кровь по лицу.

Тая первая потянулась к пуговицам на рубашке Игната, торопливо расстегнула их одну за другой и, вытянув полы, откинула ткань в стороны. Её руки коснулись его живота осторожно и невесомо, но, обняв за спину, с силой врезались ногтями в кожу. Игнат глухо застонал, его ладони сползли вниз по платью, на несколько секунд задержавшись на груди Таи. Остановились на коленях и тут же поднялись вверх по бёдрам, сминая ткань.

Продолжая бесстыдно задирать подол платья, он приподнял Таю и посадил на край проёма. Откинув голову назад, она подставила шею под поцелуи и стянула рубашку с плеч Игната. Обвив ногами его бёдра, плотно прижалась к нему и, обхватив лицо ладонями, снова нашла его губы. Пока они снова с упоением целовались, его руки добрались до оголённых ягодиц Таи, шершавый бинт коснулся кожи, напомнил, как была получена эта травма. Игнат явно хотел исследовать всё, что нарисовал. Его губы, соскользнув вниз по шее, замерли над лифом платья.

Игнат колебался. Крохи здравого смысла подсказывали, что они выбрали не самое подходящее место для занятия любовью. Но Тая, кажется, готова была идти до конца. Её руки замерли на пряжке ремня, раздался щелчок, пальцы торопливо протолкнули в петлю пуговицу на брюках. Игнат сдался и, рывком потянув на себя Таю, развел её ноги в стороны.

Осознав, что сейчас может произойти, Тая распахнула глаза и в ужасе отстранилась. Она только что собиралась растоптать истинную любовь Игната. Снова укусила его за губу и с силой отодвинула от себя. Он уже почувствовал изменения в её настроении и всё-таки попытался обнять, но она выставила вперёд колено и не позволила ему приблизиться, прохрипела, не до конца восстановив дыхание:

– Нет. Не трогай меня.

Игнат опустил руки, зрачки в его глазах расширились, поглотив серую радужку. На скулах и подбородке виднелись кровавые мазки, но сама губа не кровоточила. Он даже не предпринял попытки соединить края рубашки. Стоял полураздетый, с расстёгнутым ремнём, напряжённый и растерянный.

– Тая, – выдохнул он.

Она спрыгнула с края проёма, на который он её посадил, и стыдливо поправила платье.

– Мне нужно идти.

Игнат схватил её за руку.

– Куда ты пойдёшь в таком виде? – он оглядел её взъерошенные волосы, распухшие губы со следами крови и смятое платье. – Сразу видно, чем ты занималась.

Тая высвободила кисть и провела ладонью по волосам.

– Ты прав. Вызови мне такси, пожалуйста. Я подожду на подъездной аллее. Не хочу никому попасться на глаза.

– Тая, – снова обратился Игнат, пытаясь привлечь её внимание и заставить остановиться.

Она мотнула головой.

– Пожалуйста, – в голосе слышалась мольба.

Игнат ничего не ответил, молча смотрел, как Тая уходит, стараясь держаться в тени деревьев. Он наскоро привёл свою одежду в порядок, кое-как стер с лица следы крови и вернулся в зал за телефоном, оставшемся в кармане пиджака. На соседнем стуле нашёл сумочку Таи и почти бегом направился к выходу. Его окликнули, но он даже не повернулся.

Таю он нашёл за территорией ресторана, она стояла на обочине дороги, обхватив себя за плечи, и пристально смотрела в темноту леса.

– Такси я уже вызвал.

Он отдал её сумочку и остался стоять рядом.

Тая мельком бросила на него взгляд.

– Спасибо. Возвращайся в зал.

– Я поеду с тобой.

Тая резко развернулась.

– Нет. Не поедешь. Это юбилей твоего отца, не порть ему праздник. Он сразу заметит, что мы оба исчезли. – Она замолчала, набираясь смелости, и выпалила на одном дыхании: – Пожалуйста, уходи.

Игнат сложил руки на груди, в его глазах загорелся протест.

– Нет.

– Да. Я надеюсь, у тебя хватит характера и совести сдержать завтра обещание?

– Хватит, – чётко произнёс он, продолжая сверлить её взглядом, – ладно, позже поговорим.

Подъехала машина, Игнат наклонился к приоткрытому окну и, назвав адрес своей квартиры, расплатился. Тая села на переднее сиденье и резко захлопнула дверцу. Машина тронулась, оставляя Игната в одиночестве глотать пыль на обочине.

Уже в дороге Тая поменяла пункт назначения.

Отпустив таксиста, она забежала в свой подъезд и наконец дала волю слезам. Они брызнули из глаз, как у мультяшных героев, веки тут же опухли и покраснели. Открыв дверь, Тая, не раздеваясь, упала на диван и заревела с новой силой. До сегодняшнего вечера она почти смирилась, что Игнат нашёл свою истинную любовь, но теперь чувствовала себя так, будто её собственное сердце вот-вот расколется на мелкие колючие осколки. Спасала только слабенькая надежда, спрятанная в самом далёком уголке мозга, что Ладушка тоже может оказаться не его парой, и она ошиблась, как и шесть раз до этого.

Тая рассчитывала проплакать всю ночь, но заснула почти сразу, не успев в полной мере насладиться страданиями. Проснулась она от яркого утреннего солнца, потянулась и по привычке, встречая новый день, беззаботно улыбнулась. Но как только в голове всплыли воспоминания о предыдущем вечере, Тая нахмурилась, её радость существенно померкла.

Тщательно смыв разводы косметики и следы засохшей крови на губах, она поплескала в лицо холодной водой. Припухлость с век почти сошла, но глаза все ещё выглядели воспаленными. Пучок волос Тая распустила, за неимением расчёски просто расправила пальцами. Отражение выдало неутешительный вердикт: всё равно видно, что плакала.

Если Игнат сдержал слово, то сейчас он на пути к Ладе, значит, пока не вернулся, можно спокойно перевозить вещи. Даже если Матвей не приедет, она просто вызовет такси. Заплатить, конечно, придётся приличную сумму, да и помощи от водителя она вряд ли дождётся, но это гораздо лучше, чем ждать Игната. Видеть его она была не готова – ни сейчас, ни в ближайшие сто лет.

В любом случае придётся возвращаться в его студию, там все её вещи. Не расхаживать же в вечернем платье и в босоножках на каблуках, к тому же заниматься переездом в таком виде неудобно и утомительно. Тая вспомнила, что на багажнике велосипеда остался рюкзак, а там точно есть кроссовки, и, если она не выложила спортивную форму, сможет переодеться в удобное.

Тая вышла на лестничную площадку и, сняв рюкзак с багажника, щёлкнула замком. Кроссовки нашлись сразу, и Тая тут же в подъезде переобулась, а вот спортивной формы не оказалось, видимо, она выложила её в стиральную машинку и сама забыла. На дне рюкзака обнаружилась мятая рубашка Матвея, которую она возила уже несколько дней, забыв отдать. Значит, опять придётся её стирать и гладить.

Тая вышла на улицу и замерла в раздумье прямо посреди огромной лужи. Она недоумённо оглядела двор: граница мокрого асфальта проходила ровно по краю палисадника. Причиной образования лужи были не осадки, а семейная пара, каждое утро обильно заливающая свой цветник. Тая едва успела отскочить в сторону от машины, заехавшей во двор. Брызги заляпали обувь, не коснувшись платья. Автомобиль проехал вперёд и, развернувшись, припарковался у обочины. Тая не обратила внимания на эту машину, она была ей незнакома, но, когда дверца распахнулась, из салона выбрался Матвей. Он нашёл взглядом Таю и направился в её сторону с крайне недовольным выражением лица.

– Тая, что случилось? Почему мне утром позвонил Игнат, просил тебя найти? И где сам Игнат?

– На пути к своей истинной любви, – отрешённо откликнулась Тая.

– Что? Сюда, что ли, едет? – не понял Матвей.

– К Ладушке.

Ответ Таи явно сбил Матвея с толку.

– К кому? К какой ещё Ладушке?

Тая снова пожала плечами.

– К Ладе – его первой и истинной любви. Когда-то давно я видела Игната во сне, а с ним ещё девушку в голубом платье. Но вспомнила об этом недавно. Мне удалось найти девушку из сна, она и оказалась половинкой Игната.

Матвей замер с открытым ртом, и Тая с опозданием осознала, что для человека, не знающего ни о каких купидонах, её слова звучат неправдоподобно и глупо. Она настолько привыкла делиться своими мыслями с Игнатом, что, не подумав, выложила всё его водителю. И теперь переживала, что он счел ей психопаткой.

Матвей быстро справился с изумлением и в одно мгновенье стал серьёзным, даже злым, едва сдерживался, чтобы не зарычать.

– Ты видела Игната и какую-то девушку во сне и принялась организовывать их встречу. Я правильно понял? Потому что решила, будто они половинки друг друга?

– Да, – кивнула Тая, растерявшись от странной реакции Матвея. Она готова была к удивлению и насмешкам, но он явно был раздражён.

– Идиотка, – Матвей отступил назад и сжал кулаки. В этот момент он не выглядел дружелюбным и весёлым. – Тебе наставник никогда не говорил, что нельзя вмешиваться в любовные истории из снов? Это работа других купидонов, где априори есть истинная любовь. Это первое правило, между прочим. Любовь из снов не твоего ума дело.

Тая опешила и какое-то время молча глотала воздух открытым ртом.

– Откуда ты это знаешь?

– Какие же вы оба упёртые, как бараны. Ни с одной парой я так долго не мучился, как с вами! – с досадой воскликнул Матвей. – Сколько ещё вам нужно времени, чтобы принять любовь, узнать её? Месяцы? Годы?

Тая часто заморгала.

– Игнат – моя половинка?

Матвей зарычал.

– А ты сама этого не почувствовала? Нужно было всего лишь прислушаться к своему сердцу. Что же оно у тебя оказалось такое глупое! Ещё и нашла какую-то мнимую пару, задурила ему голову, хотя Игнат готов был любить именно тебя! Такую нелепую и неподходящую.

Тая пристально всмотрелась в Матвея.

– Ты свёл нас, чтобы у нас могла родиться истинная любовь?

Матвей устало опустил плечи, его гнев утихал, оставляя после себя опустошённость.

– Она уже родилась. Лимонно-жёлтая, с запахом ванили и корицы, звонкая, переливчатая, как смех, с лёгким привкусом кофе.

Тая пошатнулась.

– И когда же она родилась? – она задумалась. – Нет, подожди, не говори. Я знаю когда. На аукционе, когда мы первый раз поцеловались.

Матвей устало мотнул головой.

– Нет.

Тая задумалась.

– Или, скорее всего, когда Игнат играл на гитаре и пел, будто только для меня.

– Нет.

– Может, когда мы вместе смотрели фильм? Или, может, когда шли домой из клуба после драки Игната? – предположила Тая.

– Из-за тебя, кстати, подрался, хотя я привёл его в «Полночь» в надежде, что там всё и решится. Часто ревность – хороший катализатор, – заметил Матвей, – но всё равно не тогда.

Тая задумалась и озвучила последние две версии:

– Значит, два варианта: либо когда я увидела, что он нарисовал меня, либо вчера на юбилее его отца в беседке, когда мы… это чуть было не случилось.

Матвей завыл от досады.

– Сколько же было моментов, когда каждый из вас мог понять, что это любовь! – он покачал головой и уже тише добавил: – Ваша любовь родилась, когда вы спасали мужчину после аварии.

– Ой, – только и смогла сказать Тая, – но почему же я видела половинки Игната? Каждый раз новая девушка с новым калейдоскопом ощущений.

Матвей снова готов был вскипеть от гнева.

– И сколько девушек ты ему подсунула?

Тая заранее поняла, что ответ ему не понравится.

– Ладушка – седьмая.

– Тупица, – коротко диагностировал Матвей. – Игнат – твоя половинка, а способности купидона не работают в отношении собственной истинной любви. Второе правило, кстати, ты тоже нарушила: если в первый раз не удалось подобрать пару, позволено сделать только ещё одну попытку, не больше. Твоё сумасшедшее желание найти пару Игнату и во что бы то ни стало сделать его счастливым продиктовано твоими собственными чувствами к нему.

Тая растерянно слушала, пытаясь осознать всё, что рассказал Матвей. Выходит, с ней произошло то, чего она боялась больше всего на свете: она влюбилась, и теперь ей предстоит сделать выбор. Тая заволновалась: сейчас она была не готова принимать решение, не так быстро. Она хотела всё обдумать, взвесить и в итоге выбрать жизнь со способностями купидона.

Матвей заметил колебания Таи.

– Ты не хочешь этого? Готова отдать Игната другой, позволить ему найти новую половинку?

Тая оторопело смотрела на лужу и не могла принять решение.

– Я могу выбрать позже? Ты должен понять меня: я слишком привыкла жить с этим даром и не могу так просто от него отказаться.

Матвей отступил к машине, но потом резко вернулся и жёстко сказал:

– А ты не думала, что, только лишившись дара ощущать чужую любовь, сможешь полноценно воспринимать собственные чувства? И ещё кое-что ты явно упустила из виду. Если Игнат сейчас последует твоему бредовому совету и осознанно выберет Ладу, откажется от чувств к тебе, его сердце разобьётся. Он превратится в бесчувственного робота, неспособного видеть сны. И тогда тебе точно не придётся делать выбор.

Тая ринулась вперёд и замерла прямо посередине лужи.

– Я должна его найти.

Матвей закатил глаза.

– Как только я с вами, баранами, закончу, уйду в длительный отпуск.

Во двор въехала ещё одна машина, но Тая не успела отреагировать, и в этот раз грязная вода окатила её с ног до головы. Платье пропиталось жидкой жирной грязью, голые ноги украсились разводами мутной воды. Матвей ничего не сказал, его взгляд и так был красноречивее любых слов.

Тая отлепила от ног мокрое грязное платье и, не раздумывая, забежала в подъезд. Схватив рюкзак, открыла клапан. Чтобы не тратить зря время, не стала подниматься в квартиру. Спрятавшись под лестницей, она стянула с себя грязную одежду и, накинув мятую рубашку Матвея, наскоро вытерла ноги черным платьем. Застегнув рубашку, она убедилась, что по сравнению со вчерашним новый наряд очень даже скромный, только странный.

Когда Тая вышла на ступеньки, взгляд Матвея подтвердил, что выглядит она, мягко говоря, чудно: в свободной мужской рубашке и в розовых кроссовках, будто собиралась впопыхах в чужой квартире.

– Новая модная тенденция? Если ты в этом собираешься искать Игната, то он сам от тебя сбежит.

Тая пожала плечами.

– Это лучше, чем грязное платье. Раз уж мы твоя работа, помоги мне догнать Игната. Я знаю, куда он поехал.

Матвей подошёл к машине и кивнул.

– Садись, коллега, ё-моё.

Из города они выбрались только через час, субботняя трасса была загружена желающими отдохнуть на природе. Тая выглядела спокойной, хотя под внешней кажущейся безмятежностью зарождался настоящий ураган эмоций.

Матвей удивлённо поглядывал на молчаливую Таю. На пути к истинной любви он ожидал совсем другого поведения. Тем более она никогда не выглядела как человек, способный скрывать своё настроение.

– Ты что, уже того? Без чувств?

Когда Тая повернула к нему лицо, он понял, что с вопросом поторопился, в её глазах, как в зеркале, отражалось всё, что происходило в душе, и выделить какую-то одну эмоцию оказалось просто невозможно.

– Почему у тебя в машине так смердит жасмином? Кажется, где-то я уже чувствовала этот запах, кто-то точно пах этим приторным ароматом, – недовольно пробурчала Тая, копаясь в памяти. Кто-то в «Стекляшке» так благоухал, но кто?

Матвей недоумённо пожал плечами.

– Ничем не воняет. Освежитель вообще мятный. Терпеть не могу жасмин.

Когда они проезжали мимо заброшенной заправочной станции, находящейся на ответвлении дороги, Тая громко завизжала:

– Там машина Игната!

Матвей резко нажал на тормоз, заставив Таю по инерции дёрнуться вперёд. Только с третьего раза она попала пальцем на кнопку и выпуталась из ремня безопасности. Не дождавшись, когда автомобиль доедет до прерывистой разметки, она распахнула дверцу и выбралась из салона.

Дуга старого, местами заросшего асфальта упиралась в небольшой лесок. Когда-то на площадке в её изгибе стояла заправочная станция, теперь же здание частично развалилось, а вот кафе пока еще работало. Чёрный внедорожник остановился около старой раритетной колонки, сам Игнат сидел в тени деревянного навеса, прямо на границе цивилизации и молодого леса, наступающего на рассыпающийся от времени асфальт.

Он сосредоточенно просматривал почту в телефоне, но Таю заметил сразу. Она неслась прямо по полю, приминая высокую траву, будоража бабочек и пчёл. Когда до его укрытия осталось всего несколько метров, она неожиданно остановилась и приложила ладонь ко лбу.

Игнат встал и вышел из тени. Тая зажмурилась, пытаясь разглядеть его лицо. Солнце выплыло из-за тучи и осветило его силуэт, посеребрив нимбом волосы, затемнило глаза и наползло на плечи светящимся покрывалом. За спиной Игната возвышались высокие деревья, на ветках которых самозабвенно пели соловьи.

Тая огляделась, останавливая взгляд на каждой детали пейзажа, медленно всплывающей на поверхность из её собственной памяти. Картинка из её сна четырнадцатилетней давности полностью совпала с этим моментом. На девушке из грёз, оказывается, было не платье, а голубая мужская рубашка. Тая опустила взгляд на свои ноги, и последний пазл встал на место.

Игнат подошёл ближе. Первое инстинктивное желание обнять Витаминку он уже поборол и теперь пытался понять её странное оцепенение.

Тая подняла взгляд.

– Ты не должен ехать к Ладе. Ты должен выбрать меня.

– Это почему же?

Тая на мгновенье растерялась, но потом широко улыбнулась.

– Потому что я в кроссовках.

Видимо, этот факт должен был многое объяснить Игнату, но стало еще непонятнее. Он недоверчиво ухмыльнулся.

– Звучит как угроза. Если вдруг откажусь, ты всё равно меня догонишь.

Тая заволновалась, снова ощутила, как в присутствии Игната ускоряется сердце.

– Девушка из моего сна четырнадцать лет назад – это я сама. Я только сейчас вспомнила, что она была в розовых кроссовках, я ещё решила, что это полная безвкусица: непонятное платье и спортивная обувь.

Игнат широко улыбнулся, оглядывая стоящую перед ним Таю.

– Да, ты точно не образец стиля.

Тая проигнорировала сарказм, скользнув ладонями вдоль тела, слегка расправила ткань рубашки.

– Хорошо, что ты не успел приехать к Ладе, а то мы бы с тобой пополнили ряды зомби, не видящих снов.

На лицо Игната набежала тень.

– Но ты ведь и так теперь не будешь видеть свои порносны.

Тае даже не пришлось делать вид, что она расстроена, потому что она на самом деле сожалела об утраченном даре.

– А можно всё переиграть? – она печально улыбнулась. – Я передумала.

Игнату не понравилась последняя фраза. Он преодолел разделяющее их расстояние и обнял Таю.

Прижавшись щекой к его груди, она прислушалась к его сердцу. Оно тоже бухало веско и торопливо.

– Это уже произошло? – прошептал он, касаясь губами её взлохмаченных волос. – Ты уже лишилась своего дара?

Тая прислушалась к себе, почти сразу поняла, что разницы не чувствует, её собственные эмоции захлестывали подобно цунами.

– Наверное, произошло. Тут просто никого нет, чтобы проверить.

Игнат чуть отстранился от Таи и нашёл взглядом Матвея, прислонившегося к капоту машины.

– Матвей недалеко. Кстати, как он тут оказался, он что, в курсе всего этого?

Тая оглянулась.

– Он просто стал свидетелем моего озарения, ну, момента, когда я поняла, что не отдам тебя Ладушке и будь что будет. Я попросила его довезти.

Тая решила не выдавать Матвея. Она и так нарушила целый свод правил, не хватало еще разоблачить другого купидона.

Игнат проследил за взглядом Таи.

– Он почему-то очень хотел, чтобы мы с тобой были вместе.

– Потому что он хороший друг и переживал за тебя, – Тая попыталась сбить его с мысли, принявшей опасное направление. – Нужно Ладу предупредить, что ты не приедешь.

– За минуту до того, как ты принялась скакать по полю, я ей позвонил и всё объяснил. Кажется, она окончательно уверилась в моей неадекватности. С ее точки зрения, я веду себя как последний псих.

Тая облегчённо выдохнула и прижалась к Игнату плотнее.

– Ну и пусть.

Его руки поднялись по плечам Таи и обхватили её лицо.

– Я не хотел даже смотреть на другую девушку… – он выдержал паузу, будто готовясь признаться в любви, но неожиданно закончил не так романтично: – После того как накануне вечером мне удалось тебя потискать. Ещё чуть-чуть – и совратил бы окончательно.

Тая возмущённо фыркнула и попыталась выкрутиться из объятий.

– Почему ты не можешь просто признаться мне в любви?

Игнат слегка отклонился назад, его глаза хитро сощурились.

– Ещё чего. Сначала буду год тебя терзать, ходить вокруг да около, обрастать недомолвками, кормить надеждами и только потом под давлением отца и совести выдам тебе эти слова. Нехотя, как одолжение.

Тая опустила руку ниже и ущипнула Игната за ягодицу.

– В таком случае я должна блюсти честь. Не позволять к себе прикасаться, разве только ко лбу, локтю и лопатке. И только после выстраданного признания допустить тебя к телу, и то с кучей оговорок и условий.

Игнат рассмеялся и, наклонившись, легко чмокнул Таю в губы.

– Ещё скажи, что сначала свадьба.

– Ну, в идеале…

Глаза Игната блеснули, выдавая волнение, зрачки расширились.

– Мне не дают покоя твои рассказы и то, как ты умеешь проживать эмоции. Хочу тебя заставить испытать всё, что ты так ярко описывала. Сегодня ты ляжешь спать в мою постель, и я не выпущу тебя оттуда все выходные, а может, и дольше. Дядю Петю закроем в ванной, а питаться будем кофе и желудями.

Тая сама потянулась к его губам, но не поцеловала, остановилась в каких-то сантиметрах.

– Тогда скажи это. Почему тебе так тяжело это сделать? Я ведь и так знаю, что ты меня любишь. Я ведь твоя половинка.

Игнат шумно выдохнул прямо в её губы.

– Мне кажется, легче было бы признаться отцу, что я гей, – нервно фыркнул он. – Я никогда этого не говорил. Никому.

– Ну скажи. Любишь?

– Люблю. Довольна?

Тая коснулась его губ нежно, будто наградила за признание.

– Довольна.

– Разве не должна ты ответить что-то типа: «Я тебя тоже люблю»?

Тая отклонилась и сдула с лица прядь волос.

– Меня вполне устраивает вариант мучить тебя полгода.

Игнат засмеялся, приподнял Таю и, разведя ее ноги в стороны, заставил обхватить свои бедра. Выровняв взгляды, снова прижался к её губам, но, как только она ответила на поцелуй, быстро отстранился.

– Посмотрим, на сколько тебя хватит. Мне витамины каждый день нужно принимать. Видишь, седею? Это все от их недостатка.

Поцеловав Таю, он скользнул губами по скуле к виску и зарылся лицом в распущенные волосы.

– Интересно, какая у нас любовь?

Тая чуть не выдала все, что сказал Матвей, вовремя прикусила язык и отшутилась:

– Цветом мерзопакостной миноги, звучит как истошные вопли Дяди Пети и пахнет как грифель карандаша.

Игнат прижал Таю плотнее, дождался её сдавленного писка и озвучил свою версию:

– Могу поспорить на лососевую рубашку с розовыми цветочками, что она другая. Желтая, как твое бесстыжее платье, пахнет корицей и звучит как смех. А на ощупь… на ощупь как ты.

Тая промолчала. Из Игната купидон получился лучше, чем из нее, и свою любовь он опознал верно. Вместо ответа она снова его поцеловала, в тот раз не так нежно, скорее страстно. Он ответил и, если бы не ожидающий у дороги Матвей, утащил бы Таю в машину, проверять другие характеристики истинной любви.

Зря Игнат волновался, Матвей не смотрел в их сторону. Он только что пережил вспышку любви, которая родилась повторно и опалила его органы чувств еще сильнее, чем в первый раз. Прикрыв глаза, он купался в ощущениях, принимая их словно солнечные ванны.

Его до сих пор удивляло, какие изощрённые препятствия выдумывают люди на пути к любви, как долго сомневаются и не хотят верить своему сердцу. Жизнь и без того вставляла палки в колёса, вклинивались внешние обстоятельства, но и сами предназначенные друг другу половинки не облегчали ему работу.

На будущее он сделал себе пометку никогда больше не связываться с купидонами, оказывается, некоторые из них о любви знают гораздо меньше, чем самые чёрствые люди.

Бросив последний взгляд на целующуюся парочку, Матвей снисходительно приподнял брови: он точно никогда не влюбится, а если это несчастье с ним приключится, ни за что не променяет волшебный дар на личную любовь. В мыслях Матвея почему-то промелькнул образ высокомерной красивой Василисы, ни разу не ответившей на его приветствие и упорно игнорирующей его существование. Матвей раздраженно тряхнул головой. Нет, он не позволит себе любить, он не какой-нибудь сентиментальный слабак, а лучший купидон месяца.

Примечания

1

Рейнбоу Дэш – пони-пегас из мультсериала «My Little Pony: Friendship is Magic», одна из главных героев. У Рейнбоу голубая шерсть, радужный цвет гривы и хвоста (единственный среди персонажей), а метка – радужная молния, бьющая из облака.

2

Патчи – это мини-маски для области вокруг глаз.

3

Баньши – в ирландском фольклоре и у жителей горной Шотландии особая разновидность фей. Издаёт пронзительные вопли, в которых будто сливаются крики диких гусей, рыдания ребёнка и волчий вой, оплакивая смерть кого-либо из членов рода.

4

БДСМ – психосексуальная субкультура, основанная на эротическом обмене властью и иных формах сексуальных отношений, затрагивающих ролевые игры в господство и подчинение.

5

Свинка Пеппа – персонаж одноименного мультфильма.

6

Фетучини – один из популярных в Риме видов пасты.

7

Ризотто – блюдо итальянской кухни из риса с мягким сливочным вкусом.

8

Мистер Дарси – литературный персонаж, один из главных героев романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение».

9

Рэтт Батлер – вымышленный персонаж и один из главных героев романа Маргарет Митчелл «Унесённые ветром».

10

Песня группы Наутилус Помпилиус «Дыхание».

11

«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» (англ. Strange Case of Dr Jekyll and Mr Hyde) – готический роман шотландского писателя Роберта Стивенсона. По жанру – переосмысление традиционной для романтизма и готического романа темы двойничества под углом зарождающейся научной фантастики, где зловещий двойник получает свободу действий благодаря раздвоению личности, вызываемому синтезированным героем повести новым наркотиком.

12

Стенда́п-комедия (стенда́п; англ. stand-up comedy) – комедийное искусство, в котором комик выступает перед живой аудиторией, обычно говоря напрямую зрителям.

13

Песня исполнителя Тимы Белорусских – «Витаминка».

14

Сказка датского писателя Ханса Кристиана Андерсена. Сказка «Новое платье короля» рассказывает о двух хитрецах, сумевших обмануть короля. Они шьют ему платье и уверяют, что оно будет невидимым для глупцов. Однако король и сам не замечает платья, правда ему стыдно в этом признаться. Платья на самом деле и не было.

Content

Татьяна Грачева
Витаминка

1 глава. О боже, ещё один кобель нарисовался!

2 глава. Ну вы даёте! Вы, кажется, человеку жизнь спасли!

3 глава. Тоже мне Барс. Озабоченный кролик, вот он кто!

4 глава. И нам приятно, шучу, конечно

5 глава. Как можно сто лет не есть оладушков?

6 глава. А говорила, что разучилась смущаться

7 глава. И что будет делать проигравший?

8 глава. Какой мужик может склеить бабу в такой отвратительной рубашке?

9 глава. А теперь смотри, как нужно работать, купидон

10 глава. А вот и муха объявилась

11 глава. Может, я для тебя старался

12 глава. А вот и наша щедрая победительница!

13 Глава. Расслабься. Это всего лишь мама

14 глава. Ты горячая, детка. И это не комплимент

15 глава. Я разгадала твой секрет

16 глава. У меня авитаминоз

17 глава. Потому что я в кроссовках

Примечания