Евгений Олегов

Пляска Нергала

Пролог

— Война — это дерьмо.

Мой отец всегда любил повторять эту фразу. В его устах она звучала как истина в последней инстанции. Правило, не требующее подтверждения.

— Война — это дерьмо, — произносил мой отец и те, кто его знал, сразу замолкали.

Попробуй возрази, и тут же кулак устремится к твоему лицу. И хорошо, если просто разобьют нос, а могут и челюсть сломать. После чего вам придётся провести сутки в районной поликлинике сращивая раздробленные кости.

Тогда мне было лет семь. К нам в гости приехал дядя Алек, мамин двоюродный брат. Отца он знал плохо.

Мы сидели на кухне нашего дома на берегу моря. За окном играла красками весна и распускались первые одуванчики. В чашке мамин чай со смородиной, а в большом блюде сладкие рогалики.

— Юрий, ты не понимаешь, — сказал дядя. — человечеству необходимо пускать кровь. Иначе оно стагнирует. Будет застой и никакого развития. Война, да это плохо, но она двигатель прогресса.

— Глебушка, иди к себе на верх, — сказала мне мама, проведя рукой по моим светло-русым волосам.

Я хотел возразить, но встретился с мамой взглядом и молча встал из-за стола прихватив с собой несколько рогаликов. Мама у меня хорошая, и у неё добрые, голубые глаза, как у меня. Но когда в её взгляде появлялось нечто не терпящее возражения, спорить становилось бесполезно.

— Алек, прекрати, — мама хмуро посмотрела на дядю.

— Сестрёнка, это ты прекращай, — отмахнулся дядя. — Не видишь, у мужчин серьёзный разговор?

В комнате неожиданно потемнело. Со стороны залива Петра Великого ветер пригнал туманное покрывало. В это время года здесь часто такое происходит. Тёплый, солнечный денёк неожиданно сменяет холодная зябкая мгла.

Дядю я знал плохо. Он всегда отличался оригинальными взглядами на жизнь. Имел за плечами два скоротечных брака и любил пофилософствовать. Впрочем, его философствования отец называл тупой болтологией.

— Для человечества не произойдёт ничего страшного, если погибнет несколько миллиардов человек, — продолжал дядя, словно не замечая ничего вокруг себя. — Зато наша цивилизация получит новый толчок в развитии.

— Война — это дерьмо, — сказал мой отец.

— Война — это двигатель прогресса, — возразил дядя.

В следующий миг папин кулак устремился к дядиной челюсти.

— Юра! — испуганно воскликнула мама.

Я замер, глядя на происходящее и выронив один рогалик. Дядя, нелепо размахивая руками, вместе со стулом падал на пол.

— Всё нормально, Рита, — сказал папа, встав из-за стола. — Вызови скорую. Глеб, иди к себе на верх.

Дядя Алек к нам больше не приезжал. После того случая он неделю провёл в больнице. Отделался сломанной челюстью, тремя выбитыми зубами и черепно-мозговой травмой. Пока ему выращивали новые зубы, мама пару раз навестила его и, кажется, оплатила лечение. Подозреваю, что дядя не возражал. Деньги у него обычно не задерживались.

Заявления на отца в полицию дядя писать не стал. Правда к нам всё равно наведался участковый. Он о чём-то долго беседовал с отцом на кухне, а когда уходил улыбнулся мне и спросил:

— Как дела, Глеб?

— Хорошо, дядя Игорь.

— В школе только пятёрки?

— По-разному, — вздохнув ответил я.

— Это ничего, не в пятёрках счастье.

Уже на входе он пожал руку папе и сказал:

— Юр, ты бы заскакивал почаще.

— Хорошо, Игорь, постараюсь.

— И в следующий раз бей человека не так сильно. Он хоть и дурак, но всё же…

— Я учту, Игорь.

Дядю Игоря в нашем посёлке взрослые уважали, а детвора любила. Мама говорила, что от его улыбки дети прекращают плакать, а бандиты впадают в ступор. Когда я учился в девятом классе, наш участковый ушёл добровольцем. Через полгода тяжёлый крейсер «Толбачик», на котором он служил, был подбит на орбите Вероны.

А ещё через два года не стало родителей.

Глава 1

В космосе вы сдохнете очень быстро, если умудритесь оказаться там без скафандра. У вас не будет ни двух, ни даже одной минуты. Уже через четырнадцать секунд померкнет сознание. Ровно столько нужно времени, чтобы ненасыщенная кислородом кровь добралась до головного мозга. Взрывная декомпрессия, обезвоживание, радиационное поражение всех тканей организма — это лишь часть тех ужасов, что уготованы несчастному. Даже если человека вытащат, в течении двух минут его добьёт септический шок. Возможно, бедолагу спасёт мобильный медицинский комплекс, но такие стоят только на кораблях первого класса.

В фантастике времён Смутной эпохи авторы любили помещать своих героев в подобные ситуации, особенно в фильмах. Желательно под душещипательную музыку и с обязательным спасением, которое приходило в лице возлюбленной. Но мне всё это старьё никогда не нравилось. За древность у нас отвечает Шнайдер, он прётся по такому. В перерывах между заданиями все уши прожужжал команде, рассказывая сюжеты фантастических произведений. Ребята у нас хорошие и к болтовне нашего корабельного врача всегда относились снисходительно.

В отличие от фантастического персонажа мне повезло. Когда взрывом сорвало наружный люк шлюза, я уже запихнул себя в скафандр. А главное закрыл его. Вырвавшийся в космос воздух придал моему телу ускорение. Примерно через пять минут наш корабль разлетелся на кусочки, но я уже болтался в пустоте на таком расстояние, что ударная волна лишь добавила моей бренной тушке скорости.

Повезло мне лишь отчасти. Я в скафандре и живой — это хорошо. Плохо, что перед взрывом так и не успел добежать до грёбанной спасательной капсулы. Хотя, куда здесь спасаться? Наш старенький кораблик развалился на мелкие осколки, и выжил ли кто-то кроме меня я не знаю. Хорошо, что перед этим мы успели всадить в корабль противника две ракеты и тот сгинул в ядерном пламени вместе со всем экипажем.

Отрешённые редко вступают в переговоры. А если и идут на контакт, то только для того, чтобы приблизиться и уничтожить вас. Всего пару часов назад мы закончили установку разведывательных зондов в системе красного карлика и шли к Точке перехода. Ржавое корыто отрешённых вынырнуло из-за одного из спутников газового гиганта в каких-то ста тысячах километров от нас. Бешено взвыл сигналом тревоги бортовой ИИ, которому я тут же приказал заткнуться. И так понятно, что ситуация патовая. Только в случае отрешённых их такой расклад вполне устраивал. Обменять свои жизни на жизни противника, то есть на наши. Камикадзе чёртовы.

Потом произошёл скоротечный космический бой. Даже не представляю, что может быть в этой вселенной более нелепое. Забудьте про всё, что видели в интерактивном кино, в вирте или выпусках вечерних новостей. В этой схватке нет ничего пафосного или красивого. Всех этих «танцев двух противников» в лучах индуцированного излучения. Всё происходит куда проще и банальнее.

Две космических развалюхи мчались по нелепой траектории пытаясь угодить друг в друга из всего, что может уничтожить противника. Всё это происходило на фоне газового гиганта в системе, имя которой состояло из нескольких латинских букв и арабских цифр. Нашу посудину давно надо было списать в утиль. Но Космофлот любил выжимать последние соки из всего, что ему принадлежало. Поэтому кораблик сбагрили нам, вольнонаёмным — готовым пойти на любой риск за вознаграждение, кого можно послать туда, куда жалко отправить кадровых военных.

В рубке управления тесно. Гудит и мигает яркими огоньками приборная панель. По мониторам бегут вереницы данных, до которых никому нет дела. В четырёх противоперегрузочных креслах весь экипаж нашего кораблика.

Леопольд Шнайдер он же Лео — зеленоглазый и медноволосый. Выпускник престижного медицинского ВУЗа, сваливший от судьбы в космос. Корабельный врач и по совместительству отличный специалист по внеземным организмам. Наш любитель фантастики, готовый болтать о своём хобби без остановки.

Дим, он же Димка с азиатскими нотками в чертах лица и русской фамилией Иванов. Наш «кочегар», а по-человечески бортинженер. У него руки откуда надо растут в отличие от остальных. То, что наш утиль до сих пор летает, во многом его личная заслуга.

Кира Наумова — наш сероглазый талисман и лучший навигатор в Галактике. Она способна провести корабль по Точкам перехода так, как не один ИИ не сможет. В древности говорили, что женщина на корабле к беде. Когда я брал Киру в экипаж, опасался возможных последствий. Но мне повезло. Девушка отлично вписалась в нашу команду, найдя со всеми общий язык.

Меня же угораздило стать капитаном этой сумасшедшей компании и пилотом корабля. Глеб Корсаков — тридцатидвухлетний балбес до беспамятства влюблённый в космос. Собиравший с детства модельки звездолётов. В школьные годы выпросивший у родителей трёхнедельный тур к кольцам и спутникам Сатурна. А в семнадцать не прошедший в Космофлот по состоянию здоровья. Ха-ха. Что может быть более нелепым в двадцать четвёртом веке, чем отметка «по состоянию здоровья»? Для этого нужно иметь определённый талант и недюжинную удачу.

Несколько лет мы бороздили межзвёздные просторы вместе. Четверо друзей, так и не ставших настоящими космонавтами. Ступали на поверхность доброй сотни миров, убегали от пиратов, сменили несколько кораблей. Этот четвёртый. Таскали контрабанду, исколесили треть Переферии и жили, не думая о будущем. Пока не пришла Война. Благодаря странному капризу судьбы мы стали вольнонаёмными сотрудниками Космофлота России. Отныне не гражданские и всё ещё не военные.

И сегодня в необитаемой системе с дурацким названием мы пытаемся подбить корабль отрешённых, стараясь опередить своих противников. Четыре человеческие фигуры, облачённые в скафандры и вжатые в противоперегрузочные кресла. Каждый через нейроинтерфейс подключён к искусственному интеллекту корабля. Так проще управлять всеми системами. Мы видим пространство вокруг с помощью мощной оптики, мы чувствуем его благодаря сенсорам и радарам.

Бой в космосе скоротечен. В лучшем случае у вас есть минут десять-пятнадцать. Дальше либо смерть, либо победа. Иногда всё и сразу. Мы кружили в вакууме одиннадцать минут и семнадцать секунд, когда в нескольких тысячах километров вспыхнул ядерный шар. В следующее мгновение наш корабль сотряс удар.

— Повреждена обшивка, — тут же заверещал ИИ. — Кольцо реактора нестабильно… Утечка плазмы… Внимание! Утечка плазмы! До выброса… Эвакуация…

— Бегом! — рявкнул я, обращаясь к команде и вставая с кресла.

Хана пушистику. Утечка плазмы — вам не шутка. Дейтерий-тритиевая смесь, раскалённая до сотни миллионов градусов, превратит наш кораблик в маленькую звёздочку.

Команду уговаривать не пришлось. Они дружно рванули по узкому коридору кольца к спасательным капсулам. А я на мгновение задержался. Схватил с пульта корабельный талисман — мягкую игрушку, белую и пушистую летучую мышь с глазами цвета небесной лазури. Детский подарок родителей.

Моя команда успела добежать до капсул. А я болтался в открытом космосе сжимая в руках своего мышонка.

Прошло больше часа, как я оказался в пустоте. Всё это время стараясь не дёргаться и спокойно дышать. Так кислород расходуется медленнее. Хотя на кой он мне, если в эфире тишина? Кого я здесь надеялся услышать или встретить? Ещё один корабль отрешённых, так лучше шлем сразу снять, чем к ним в плен угодить. Даже знать не хочу, что они делают с людьми. Спасательные капсулы? Их автоматика увела на максимальное расстояние от места схватки. Пригодных для жизни планет в системе нет. А значит летят мои друзья сейчас в сторону одной из Точек перехода, в сторону от плоскости эклиптики.

Пока болтался пришёл к мысли, что в случившемся есть несколько странностей. Попали в нас обычной ракетой. Ядерный заряд оставляет после себя только хаос из атомного крошева. А пушечные снаряды могли только изрешетить корпус. Значить обычная ракета с самонаведением и стандартной БЧ. Поэтому и вопрос очевиден. Почему ИИ пропустил ракеты, не предупредив нас? Не из боевого же лазера по нам стреляли? Для них слишком большая дистанции, на таком расстоянии луч рассеивается.

Вторая странность — яркая вспышка через пол часа, после детонации нашего корабль. Примерно в той же части пространства. Ещё один взрыв? Но что там могло рвануть?

Заняться тебе больше нечем. Болтаешься в космосе и пытаешься разобраться в случившемся. Странности какие-то находишь. Насладись лучше последними мгновениями перед смертью. Хотя чем здесь можно наслаждаться?

Из раздумий вырвал тоненький писк кислородного датчика. От неожиданности я моргнул. Появившиеся на внутренней части стекла данные не предвещали ничего хорошего. Дышать мне от силы минут пятнадцать. Утечка кислорода, а значит где-то микротрещина. И заделать её нечем.

— Заткнись, — в сердцах бросил я.

Тоненький писк тут же прекратился. Хоть скафандр устаревшей модели с ограниченным функционалом, его ИИшка команды выполняла чётко.

Значит так всё закончится? Я просто задохнусь в полном одиночестве. Даже если моя команда доберётся до Точки перехода, и там окажется какой-нибудь корабль, помощь придёт не раньше, чем через сутки, а то и больше. К этому моменту по орбите вокруг газового гиганта будет летать маленький трупик.

Недостаток кислорода стал ощущаться минут через десять. Ещё через пять моё сознание «поплыло». Вот и всё. Ззвёзды вокруг принялись сливаться в одну яркую сияющую точку. Которая росла в размерах и вскоре заняла собой всё пространство вокруг.

— Эй, парень. Если ты меня слышишь, мы тебя сейчас заберём, — раздался мужской голос.

«Забирайте, — мелькнула вялая мысль. — Только куда? Там что-то есть? Рай или ад?»

И мир погрузился во мрак.

— Блондинчик, очнись.

Звонкая пощёчина выдернула меня из пустоты. В нос ударил отвратный запах. Инстинктивно я дёрнулся и резко открыл глаза. По ним тут же резанул яркий свет, заставив меня зажмуриться.

— Смотри, очнулся, — раздался незнакомый мужской голос.

Со второй попытки я всё же смог открыть глаза и сесть. После чего окинул помещение взглядом, стараясь понять, где же нахожусь. Корабельная санчасть и, кстати, очень хорошая. Современное оборудование, несколько реанимационных комплексов, и даже мобильный медкомплекс в наличии. Всё стерильное глянцевое и блестит до рези в глазах. Это же где я оказался? Сила тяжести примерно стандартная, значит, идём с небольшим ускорением.

Пока я пребывал в бессознательном состоянии с меня стянули скафандр, оставив только синий тканевый комбинезон. После чего уложили на кровать и воткнули в правую руку иголку, от которой к инфузомату тянулась тонкая трубка.

Рядом с кроватью стояли двое. Мужчина лет пятидесяти в белоснежной форме военного врача и офицер Космофлота, старший лейтенант лет тридцати, мой ровесник. Коротко стриженные русые кудряшки придавали ему нелепый вид. А на холёном лице светилась снисходительная улыбка.

— Жить будет, — сказал врача. — Состояние стабильное. Я пойду?

— Идите, — даже не посмотрев в его сторону ответил лейтенант.

Когда врач вышел, я спросил:

— Где я?

Получилось так себе. Голос охрипший, во рту всё пересохло, поэтому моё «я» и вовсе прозвучало как невнятный звук. Несмотря на это меня поняли.

— «Дмитрий Донской». Космический флот России, — гордо отчеканил парнишка.

Ох, куда же меня занесло. Я ещё раз окинул взглядом санчасть. Теперь удивляло другое — почему она такая маленькая?

Многоцелевой атомный ракетный крейсер класса «призрак». Четвёртое, и самое современное поколение таких кораблей. Построен на верфи НПП «Изумруд» на орбите Индигирки. Четыре корабля уже встрою, ещё два заложены совсем недавно. Основная задача охота на корабли противника. Класс говорит о многом.

«Призрак» значит. Интересно, что они здесь делали?

Задать вопрос я не успел. Дверь в санчасть распахнулось и внутрь ворвалась моя команда. Первой неслась Кира:

— Глеб, живой? Целый?

— Блин, приятель, вот ты нас напугал, — это Дим.

Только Лео ехидно ухмылялся рядом, глядя на то, как меня обнимает Кира.

— Живой, — только и смог прохрипеть я.

Счастливой встрече капитана и его команды не суждено было продолжится.

— Вы по какому праву здесь находитесь? — раздался холодный вопрос рядом.

Мы повернулись в сторону старлея. Глаза того полыхали. Узкие губки искривились.

— Капитана нашего проведать пришли, — зло бросил Дим. — Что, не видно?

— Спешу напомнить, это военный корабль. Здесь не место этим ваши вольностям.

— Глеб, а ты их лучше спроси, — вмешался в разговор Лео. — А какого лешего они здесь делали? Это ведь они нас подставили под удар. На живца добычу ловили.

— Да как ты смеешь, вольняга, — взъярился старлей.

А это он зря. Остановить Шнайдера я не успел. Видимо от немца у него только имя с фамилией остались. Мы моргнуть не успели, как Лео зарядил старшему лейтенанту в челюсть. Вот что происходит с немцами, когда они окончательно обрусеют.

Военный ответил нашему доктору, и они повалились кубарем на пол. Мы кинулись их разнимать, но тут взвыла сирена. В санчасть ворвались несколько теней в призрачной броне. Положили нас качественно, за пару секунд. Уткнули носам в пол, а руки за спиной стянули наручниками.

— В карцер их всех, — заорал старший лейтенант.

Что-то мне это начинает надоедать. Уж больно насыщенный на события выдался день.

Подхватив под руки нас куда-то поволокли. Видимо действительно в карцер. Как говорится, с корабля на бал.

Глава 2

Карцер больше всего напоминал шар, который сплюснули по вертикали. Вполне просторная комната с мягкими стенами и полом бежевого цвета. Мягкий свет лился с потолка. Никаких иллюминаторов или, упаси боже, окон. Только две двери, за одной коридор, за второй санузел. Единственный минус — полное отсутствие мебели. Хотя на пружинистом полу даже комфортно прилечь.

Прошло два часа, как мы здесь оказались. Мне начинало казаться, что про нас забыли.

— Угораздило же тебя дать этому лейтенанту по морде, — возмущалась Кира.

— Я же не виноват, что он мудак, — пожал плечами Шнайдер.

— Так теперь каждому мудаку по морде давать?

— Меня так учили.

— Кто? Папа с мамой?

— Хватит, — вмешался я. — И так голова болит. Лучше придумайте, что делать будем.

— А что тут поделаешь, — пожал плечами Дим. — Да и надо ли? Под трибунал они нас не отдадут, так-то мы гражданские. А всё случившееся можно списать на стресс. Пнут из вольнонаёмных и больше к Космофлоту на пушечный выстрел не подпустят.

Дим прав. Только что мы все будем делать без космоса? Сходить сума на поверхности? Но об этом я спрашивать не стал. Они у меня и сами всё прекрасно понимают.

— Ты собираешься до ближайшей планеты в карцере добираться? — спросил я бортинженера. — Напомню тебе, что это военный корабль. Они могут месяцами в космопорт не заходить.

— Да у них карцер комфортней, чем моя каюта на недавно развалившемся корыте.

В ответ я только выругался и, прислонившись к стене, прикрыл глаза. Голова и в правду жутко болела. А никаких лекарств само собой у нас не было. Хорошо хоть вода здесь была. Пей сколько хочешь.

Спокойно погрузиться в депрессию и поразмышлять о незавидной участи нам так и не дали. Входная створка отъехала в сторону. Внутрь шагнули двое громил белоснежных бронескафандрах. Броня класса «хамелион» — дорогая игрушка. Такие могут слиться с окружением, что фиг заметишь. А мышечные усилители наделяют владельца нешуточной силой. Например, поднять валун весом в тонну и кинуть его метров на десять или завязать в узел пушку танка. Хотя последнее это уже перебор.

К нам пожаловал спецназ? Интересно, на кой они носят здесь броню? Корабль хотят взять на абордаж? Бред.

Один из посетителей снял шлем. И лучше бы он этого не делал. Квадратное лицо, сломанный в двух местах нос. До санчасти не добрался или мода у них такая? Глаза у громилы нехорошо блестели. Словно он пришёл выбирать на убой бычка.

Нависнув надо мной, громила рыкнул:

— Корсаков.

— А кто интересуется? — не поднимаясь спросил я.

— А я не интересуюсь, я утверждаю. Пройдёмте со мной.

— Куда вы его? — вскочила Кира.

— На расстрел, — весело хохотнул громила. — А вы все тоже поднимайтесь. С нами пойдёте.

Поднявшись, я посмотрел в карие глаза громилы. Чтобы убить меня ему даже оружия не надо. Достаточно просто ударить. Остальное сделает экзоскелет. Мне не просто шею сломают, мне мозги ударом выбьют — они вылетят из затылка. Но громила не станет меня убивать, по крайней мере не сейчас. Он смеётся над нами, изучая реакцию.

— А затылок зелёнкой мазать будете?

— Чем мазать? — растерялся громила.

— Зелёнкой. Было когда-то такое средство, антисептик. Мазали царапины, ранки небольшие. А ещё затылок тем, кого расстреливали.

— А им то зачем мазать? — растерялся громила.

— Чтобы ранку обеззаразить, — хмуро ответила Кира.

Громила обвёл нас взглядом и тут же весело рассмеялся.

— Посмотрю вы тут все шутники, — сказал он. — Шутки шутками, а вас ждут.

Мы вышли в белоснежный круглый коридор, который изгибался вокруг центральной оси крейсера. Исчезни искусственная гравитация и здесь не поймёшь, где верх, а где низ.

К своему стыду я понял, что ничего не знаю о «Дмитрии Донском», пожалуй, самом современной крейсере отечественного Космофлота. Видел пару раз в выпусках новостей. С виду ничего особенного — обычное веретено острое на носу, с утолщением в центре и четырьмя небольшими крыльями на корме. Длинна около полукилометра, диаметр примерно сотня метров. Не самый большой корабль в Российском Космофлоте, есть и побольше.

На этом мои познания о «Дмитрии Донском» заканчивались. О лётных характеристиках, вооружение или экипаже я не имел никакого представления. Даже то, кого на крейсер назначили капитаном, я не помнил.

Пока я пытался вспомнить, кто же здесь командует, мы добрались до лифта. Громила приложил большой палец к сенсорной панели сбоку от входа, и круглая дверь откатилась в сторону.

— Прошу, — сказал военный, жестом предлагая нам войти внутрь.

Шагнув вперёд, мы оказались внутри ещё одного шароподобного, немного приплюснутого помещения. На военных кораблях такого класса я оказался впервые, поэтому не имел ни малейшего представления, как и почему здесь всё устроенно.

Когда лифт начал движение вверх, то есть к носовой части, военный сказал:

— Вы трое сейчас едете в столовую, там вас накормят. А мы с вашим капитаном наведаемся к капитану нашему. Возможно, вам всем повезёт, и расстреляют вас не сегодня.

К капитану, так к капитану. Возможно, нас не спишут на поверхность, и мы ещё полетаем.

По лицам ребят было ясно, что они думают о том же, о чём и я. Значит надеятся на лучшее. Уже хорошо.

Поднимались мы медленно, почти минуту. На одном из уровней лифт остановился, и моя команда вышла вместе с военным, который так и не снял шлем и не проронил ни слова. Уже на выходе Кира повернулась и одними губами сказала:

— Удачи.

Спасибо, конечно, удача всем нам понадобится.

Мы с громилой поехали дальше. Через пару уровней лифт вновь остановился, и круглая дверь отъехала в сторону.

— Прошу, — сказал военный улыбаясь.

Усмехнувшись, я сделал шаг вперёд. Ещё один круглый уровень. Почти полный близнец того, где находился наш карцер. Идти пришлось недолго, до двойной двери, похожей на лифтовую только размерами, эта раза в два больше. По сторонам стояли двое в такой же броне, как и громила.

— К адмиралу, — сказал мой сопровождающий, когда мы поравнялись с охраной.

К адмиралу? Крейсером командует адмирал? Это что-то новенькое. Чем же занимается эта посудина?

Один из охранников молча кивнул. В следующее мгновение двери разъехались в стороны.

За ними находилось просторное помещение, видимо приёмная. Впечатлительных для звездолёта размеров. Сразу напротив входа словно из пола вырастал белый, овальный стол, за которым сидела роскошная, короткостриженая брюнетка в тёмносинем комбинезоне Космофлота. Секретарь в звании майора. Хотя чему удивляться? Если крейсером командует адмирал, могли на должность секретаря и полковника назначить. Хотя брюнетка не так проста. На орденской планке несколько вполне боевых наград, а не только за выслугу.

Сразу за столом, справа от брюнетки, в стене ещё одна дверь. Куда меньшего размера чем входная.

Хорошо они здесь устроились. В чем-то Дим прав. Даже карцер здесь удобнее, чем каюты на нашем погибшем кораблике. А приёмная раза в три больше капитанского мостика.

Как только мы зашли, брюнетка отвела взгляд от монитора и сказала, обрубив любые возражения:

— Ждите.

Мы покорно стали дожидаться, когда нас пригласят.

К счастью, ждать пришлось недолго. Меньше, чем через минуту брюнетка, на этот раз даже не удосужившись отвести взгляд от монитора, сказала:

— Корсаков, проходите.

— Удачи тебе, малец, — пожелал мне громила.

— Спасибо, — поблагодарил я и шагнул к открывшейся двери.

Переступив порог, я оказался в просторном кабинете, с всё тем-же странным дизайном. В центре комнаты без углов словно из пола вырастал круглый стол на толстой ножки. Больше всего он походил на гриб молочного цвета. На столешнице двенадцать мониторов, по периметру столько же массивных кресел, чуть более тёмного оттенка. На подзатыльниках я заметил разъёмы нейроинтерфейсов.

В одном из кресел сидел высокий мужчина в иссиня-чёрной форме с золотыми адмиральскими нашивками. Увидев хозяина кабинета, я невольно вздрогнул, узнав его. Герой Токийской битвы, человек отбивший Рагуза у отрешённых, и эвакуировавший мирное население с Леды. Дважды кавалер ордена Мужества, герой России. Владимир Диков — глава Корпуса Космической Разведки. Одна из самых таинственных фигур в Космофлоте. Человек, вокруг которого ходит такое количество слухов и легенд, что невозможно разобраться, что из этого правда, а что ложь.

Выглядел Диков в точь, как в редкий выпусках новостей, в которые иногда попадал. Возможно чуть старше, где-то под сорок пять. Аккуратно уложенный густой тёмный волос, явно не уставной длинны. «Греческий» нос с едва заметной горбинкой в сочетании с острым подбородком придавали лицу адмирала черты хищника. А пронзительно яркие карие глаза лишь усиливали этот эффект.

— Проходите, — сказал Диков, указав на кресло с права от себя. — Присаживайтесь. В древности любили поговаривать, что в ногах правды нет. Думаю, нам сегодня стоит соблюсти некоторые традиции.

Решив не отказываться от предложения адмирала, я плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Надеюсь, я не переборщил.

Посмотрев на то, как я уселся Диков улыбнулся лишь уголками губ и иронично заметил:

— Подозреваю, в такой позе будет не очень удобно беседовать. Тем более она для вас противоестественна.

— Откуда вы знаете, какая поза для меня естественна, а какая нет? — с вызовом спросил я.

— Уж не думаете же вы, что у меня нет полного досье на каждого из вас? — с наигранным удивлением спросил адмирал.

Вопрос меня смутил, и я стушевался, не зная, что ответить.

Между тем адмирал встал и медленно стал прохаживаться вдоль стола, убрав руки за спину.

— Мне доложили, что ваш человек напал на моего адъютанта.

Вот же… Тот офицер оказался ещё и адъютантом самого адмирала. Точно из космоса вышлют на поверхность.

— Ваш человек сам спровоцировал, — попытался оправдаться я.

— Скажете тоже, — хмыкнул адмирал. — Ваш этот врач. Как его там? Леопольд Шнайдер, кинулся на Марка, словно застал его со своей супругой.

— Марк? — растерянно спросил я.

— Да, имя такое — Марк. Марк Иммануил Фадеев.

— Иммануилович? — ещё больше растерялся я.

— Именно Иммануил. Не обращайте внимание. У них семья своеобразная. Марк, он толковый парень. Вспыльчивый правда немного. Но для этого есть причины. С таким именем не сложно стать объектом дружественных, но обидных шуток. Его то Кантом называют, хотя философ из него так себе. Это я сейчас Марка имею ввиду. А когда мы перебрались на «Дмитрия Донского», то и вовсе стали спрашивать: «Марк, как тебе на МАРКе?».

Не удержавшись, я усмехнулся.

— Смеётесь? — спросил Диков, остановившись и посмотрев на меня: — Уже хорошо. Так расскажете мне, почему кинулись на моего адъютанта?

— Лео, то есть Леопольд Шнайдер решил, что вы нас специально подставили. Отправили в этот сектор разведывательные зонды ставить и использовали в качестве наживки.

— Интересная идея, — на мгновение адмирал задумался. — На самом деле не совсем так. Под удар вы попали случайно. Те, кто вас отправил в эту систему, не знали, что мы в здесь ведём охоту на рейдер отрешённых. Ваше появление для нас стало полной неожиданностью. Мы просто наблюдали и ждали, когда объявится неприятель.

— И всё же вы использовали нас как наживку? Ждали, когда нас подобьют.

Адмирал поморщился:

— Странно было не воспользоваться такой ситуацией. А вы бы на моём месте как поступили?

Мне оставалось только согласиться. Когда на кону ферзь, о пешке никто думать не будет.

— Тем более грех вам жаловаться. Вас всех спасли.

Соглашаясь, я кивнул и спросил:

— Что с нами будет дальше?

— А вот это уже зависит от вас. Под трибунал я никого отдавать не собираюсь. У нас хоть и идут боевые действия, но официально войны нет. Пока что нет. Так, небольшой конфликт, недопонимание. Да и вы гражданские, хоть и работаете на Космофлот. Другой бы списал вас на поверхность, да забыл. Как-никак по морде действующему офицеру съездили. Не вы, конечно, а ваш человек, но это нисколько не меняет дело. Капитан то вы. Но спишем всё на состояние аффекта. Поэтому могу подбросить до ближайшего порта.

Уже хорошо. Значит, ещё полетаем.

— Рапорт вашему руководству я напишу, — продолжал адмирал. — Получите новую рухлядь, которую по недоразумению называют кораблём. Будете дальше летать по мелким поручениям.

Закончив говорить, адмирал вернулся в своё кресло, откинулся на спинку и принялся задумчиво изучать меня. Намного моей выдержки не хватило, и я спросил:

— Для нас есть другой вариант?

— Есть, — кивнул адмирал, — но для начала ответьте мне, Глеб, хотите ли вы и ваша команда чего-то большего?

Такие вопросы обычно не предваряют ничего хорошего.

— Во что вы хотите нас втянуть?

— Не так просто. Здесь, видите ли, какой парадокс? Рассказать, чем вам предстоит заняться, я могу только в том случае если вы согласитесь это сделать. Иначе никак.

Я еле удержался, чтобы не рассмеяться:

— А вы шутник, адмирал, это даже не кот в мешке. Это нечто намного более весёлое.

— Кот Шрёдингера в мешке? — улыбнулся Диков. — Пойдёте к нам на службу, подпишите соответствующие документы и … всё узнаете.

— И вы сможете делать с нами всё что угодно.

— Выбор за вами. Повторюсь. Неволить я никого не буду. Как и говорил, отвезу до первого космопорта, напишу рапорт вашему начальству. С положительной стороны оценю вашу помощь в уничтожении рейдера. Думайте. Ведь и награда не из маленьких.

— И какая же?

— Корабль. Проект «линза».

В этот момент моя челюсть готова была пробить все палубы и отправиться в свободный полёт по галактике.

Когда я вышел от адмирала, громила провёл по мне взглядом и, расплывшись в улыбке, сказал:

— Вижу, парень наш старик тебя озадачил по полной.

— Владимир Игоревич попросил проводить нашего гостя в столовую, — сказала девушка секретарь. — После чего в каюту, которую выделили для его экипажа.

— О, значит расстрел отменяется. Раз такое дело то идём.

На этом военный развернулся и зашагал к выходу из приёмной.

Уже в лифте он сказал:

— Меня Николай зовут.

— Глеб, — представился я, и мы обменялись рукопожатием.

— Ты, если что, не обижайся на мои шутки. Скучно у нас здесь бывает, даже не представляешь насколько. Все давно друг друга знают. Шутки одни и те же. А тут новые люди, вот и тянет.

— Да я и не обижаюсь.

— Вот и правильно, — сказал Николай, хлопнув меня по правому плечу, да с такой силой, что от неожиданности я присел:

— Так и зашибить человека можно.

— Извини, — тут же опомнился Николай. — Иногда забываю, что я в силовой броне, а кто-то может ходить без неё. К ней настолько привыкаешь.

— Проехали, не забывай больше.

Интересно, он действительно забыл или всё шутит?

— Я тут это, — продолжил мой новый знакомый, — хотел сказать. Это я тебя вытащил, когда ты в космосе болтался. Не благодари, просто вот…

На этих словах Николай хлопнул себя по груди. Небольшая пластина на броне откинулась вниз, и военный достал из потайного кармана мой талисман — белую игрушечную летучую мышь.

— Держи, — сказал Николай, протягивая мне мышонка, — ты его сжимал в руке, когда я тебя вытащил.

— Спасибо.

Сжимая талисман, я разглядывал его ярко-голубые глаза. Уцелел всё-таки.

Когда мы пришли в кают-компанию, ребята там уже не было.

— Жди здесь, — сказал Николай, усадив меня за один из столиков. — Сейчас ужин принесу. А то ты здесь впервые, не разберёшся.

Вскоре военный один за другим притащил два подноса с едой. Стандартный корабельный паёк в вакуумной упаковке. Ничего необычного: картошка, мясной гуляш, салат похоже из ламинарии, Бородинский хлеб и компот из сухофруктов.

Ели мы быстро, почти не разговаривая. За последнее время я успел здорово проголодаться. Сладкий напиток с лёгкой кислинкой я решил забрать с собой.

Когда с едой было покончено Николай сказал:

— Пойдём, провожу. Твои уже в новой каюте. Поди заждались тебя.

Идти оказалось недалеко. На прощание военный ещё раз напомнил, что зря шарахаться по кораблю не стоит даже сейчас. А лучше и вовсе не выходить из каюты.

Пожав друг другу руки, мы разошлись. И я пошёл радовать ребят предложением от адмирала.

Новость подействовала на команду по-разному. Кира вскочила с кровати и принялась расхаживать взад-вперёд. Обрушив на меня поток вопросов, повторяя некоторые по нескольку раз. Лео и Дим проявили большую сдержанность. Парни играли за столом в самые настоящие шахматы, на доске, с деревянными фигурками на магнитиках. Сто лет такие не видел.

— Ты хочешь сказать, что он даст нам «линзу»? — в очередной раз спросила Кира.

Наша навигатор расхаживала взад-вперёд по каюте.

— Даст это громко сказано, — ответил я, — но в целом верно. Если мы согласимся, то будем летать на лучшем малом звездолёте в исследованной части галактики.

— С чего это она такой щедрый? — в очередной раз спросила Кира.

Я обречённо вздохнул:

— Это мы сможем узнать, если согласимся на предложение адмирала.

— А что тут непонятно? Смертники им нужны, своих жалко, вот нам и предлагает, — сказал Лео.

Его ферзь только-что съел вторую ладью Дима и стал угрожать королю. В предвкушении скорой победы наш врач решил отвлечься от игры. Дим же напротив всецело был поглощён происходящим на шахматной доске.

— Возможно, — пожал я плечами. — У нас есть три дня на раздумье. Откажемся, вернёмся в ближайший порт, продолжим свою работу. Нам ещё и премию выплатят за подбитого отрешённого.

— Уверен? — Кира остановилась и пристально посмотрела на меня. — А если адмирал жалобу накатает?

Привычка никому не доверять впиталась в Киру с молоком матери. Неудивительно, если ты выросла на Сангаре. Планете, где всем заправляли несколько Транснациональных Контор, чьи владельцы хотели только одного — денег. И ради цели готовы были принести в жертву кого угодно. Таких мирков немало, особенно в Периферии. На происходящее там очень часто закрывают глаза. Но Сангар умудрился «отличиться» даже на фоне остальных. А когда информация о происходящем докатилась до Земли, местных царьков пришлось прихлопнуть словно чумных псов.

— Диков не тот человек, — ответил я. — С адмиралом я раньше не был знаком, но никогда не слышал, чтобы кто-то назвал его мудаком.

— Хочется верить, — сказала девушка и плюхнулась на свою койку.

— Тебе шах, — сказал Дим.

— Что?! — Лео возмущённо повернулся к шахматной доске и с удивлением осознал, что расклад там полностью поменялся.

Дим рассмеялся, потом повернулся ко мне и сказал:

— Есть вариант получить расчёт и свалить куда-нибудь на Периферию.

— Тоже не плохо, — согласился Шнайдер, раздосадовано разглядывая шахматную доску. — А то ввяжемся в войну с отрешёнными, знаю я эту Косморазведку.

— Можно полететь к Рудольфу, на «Дульсидору», — продолжил развивать мысль Дим. — У него для нас всегда работа найдётся.

— А Космофлот пусть сам разбирается со своими отрешёнными, — поддержал Лео. — Они ведь до сих пор не знают, кто за ними стоит.

Вздохнув, я ответил:

— Можно, даже спорить не буду. На «Дульсидору», Периферию, хоть к чёрту на кулички. Только вы уверены, что однажды отрешённые не придут туда? И война не вспыхнет во всех человеческих мирах? Тогда мы всю жизнь будем бежать?

Три пары глаз молча смотрели на меня. Каждый знал, что я прав и сейчас думал о чём-то своём словно пытаясь примериться с неизбежностью.

Глава 3

Нам всегда приходится выбирать. Даже если совершенно не хочется этого делать. С рождения и до самой смерти. Съесть кашу и порадовать родителей или устроить им истерику. Сделать уроки, чтобы не схлопотать двойку или забить и на несколько часов уйти в игровую виртуальность. Ухаживать за девчонкой, которая на тебя не обращает внимания, или плюнуть. Тем более рядом есть та, которая и так в тебя по уши влюблена. В погоне за мечтой каждый год подавать документы в Академию Космофлота, или пойти на госслужбу, где тебе пророчат быстрый карьерный рост.

Каждый сделанный нами выбор, даже самый незначительный, влияет на нашу дальнейшую судьбу. Некоторые считают, что в такие моменты вселенная словно раздваивается, в зависимости от того, какой дальнейший путь мы выбрали. Возможно, это действительно так. Но и само мироздание не отстаёт и постоянно нас ставит перед новым выбором. Всегда. До самой смерти.

Мы свой выбор сделали под утро. После долгих ночных дебатов. Дим абсолютно прав — это наш шанс и другого может не случится. Все это прекрасно понимали. Работа в космосе всегда подразумевает риск, иногда очень большой. Нормальные люди сюда не идут, они предпочитают жить и работать на поверхности планет.

Спать завалились поздно. Но уже часа через три нам пришлось проснуться. Громкий стук в двери вырвал меня из крепких объятий Морфея и заставил подскочить с кровати. Следом поднялись Кира и Лео. Дим же продолжал как ни в чём небывало посапывать дальше. Беруши он что ли надел?

Поняв, что в дверь стучат, я хотел было крикнуть «войдите», но не успел. Дверь открылась. На пороге стоял Николай.

— Подъём, новобранцы, — весело крикнул он. — Пол часа как идёт приём пищи, а вы ещё не собрались.

— Мы не новобранцы, — возмутился Лео и принялся натягивать штаны.

Я последовал его примеру. Дим так и не проснулся. А Кира осталась стоять. Девушка легла спать в своём белом обтягивающем комбинезоне, который выглядел куда более откровенно, чем простое нижнее бельё.

— Как это не новобранцы? — удивлённо уставился на нас Николай. — Вы что решили отказаться от предложения адмирала?

Настала наша очередь удивляться. Мы переглянулись, а я спросил:

— Ты знаешь, что нам предложил адмирал?

— Что именно не знаю, — дёрнул плечом Николай, — но это в любом случае связанно со службой на нашей птичке.

— И что же, многим так запросто предлагают служить на вашей «птичке»? — усмехнувшись спросила Кира.

— Нет, конечно, — Николай даже немного обиделся. — Просто так сюда не попасть. Адмирал всю команду на крейсер самостоятельно набирал. И критерии отбора у него своеобразные.

— Охотно верю, — кивнул я, — что служат здесь только самые достойные. Но почему ты решил, что и нам он предложил пойти на службу, да ещё и сюда? Как ты сказал — мы обычные вольняги.

Николай рассмеялся:

— Если он хочет вас просто сбагрить, позвал бы к себе? Нет. Даже общаться бы не стал.

Логично. Не поспоришь.

— Допустим, — согласился я. — Но предлагать служить на элитном крейсере обычным вольнонаёмным? Фактически первым встречным, которых ты подобрал в космосе. Не думаешь, что это очень странно?

— Слушаю я тебя, Глеб и у меня невольно возникает мысль, что старик ошибся в твоих умственных способностях. Ты забыл, что Владимир Диков командующий корпусом Космической разведки Военно-Космических Сил России?

Мы в недоумении уставились на Николая.

— Да у него досье на каждого из вас есть, — продолжал наш новый знакомый. — Он о вас знает больше, чем вы сами.

В этот момент я почувствовал себя полным идиотом.

Кира и Лео молча слушали наш разговор, пытаясь переварить полученную информацию. Даже Дик проснулся, сел на кровать и с интересом наблюдал за нами. На лице каждого из моих ребят я видел один и тот же вопрос — во что же мы ввязываемся?

— Понятно, — сказал я. — Пойду, поговорю с адмиралом. Надо мне с ним парой словечек перекинуться.

— Не пойдёшь, — сказал Николай.

— Это ещё почему?

— Адмирал сейчас занят, и раньше двенадцати он тебя не примет. Поэтому всем завтракать.

Перед тем как выйти, мы умылись и почистили зубы. Уже в коридоре Николай повернулся ко мне и сказал:

— Только не вздумайте отказываться. Адмирал дважды не предлагает.

За ужином я толком не осмотрелся в кают-компании. Сказались и усталость, и психическое истощение после боя и часового полёта в космосе на грани смерти. Мне хотелось быстрее набить желудок и упасть в кровать. Во время завтрака, несмотря на недосып, я чувствовал себя несравненно более бодрым. Поэтому с интересом осматривался по сторонам.

Корабельная столовка представляла собой несколько сомкнутых в кольцо вокруг центральной оси корабля помещений в форме сплюснутых шаров. Рядами тянулись прямоугольные столики из пластика под дерево. Каждый на шесть персон. У внутренней стены шкафы с пищевыми наборами, рядом несколько микроволновок, кулеры с горячей и холодной водой, шкаф для мусора. Ничего лишнего, всё просто и утилитарно. В целом самая обыкновенная столовая на военной корабле.

В глаза мне бросилось другое. Кроме нашего столика были заняты ещё три. За одним молчаливо завтракали пять громил, каждый из которых по росту и массе превосходил Николая. Второй столик заняли мужчина с капитанскими нашивками на синем комбинезоне и девушка без знаков отличия, они о чём-то тихо перешёптывались, поочерёдно склоняясь к столику. У третьего столика сидел тот самый доктор, которого я увидел одним из первых, когда очнулся. Если не считать нашу компанию больше людей здесь не было.

Всё это выглядело очень странно. «Дмитрий Донской» не самый крупный крейсер отечественного космофлота. Но даже здесь должны жить и работать минимум пара сотен человек, а то и больше. Никакая автоматизация не спасёт вас от необходимости использовать человеческий ресурс. Не может такого быть, что весть экипаж завтракает, обедает и ужинает в строго отведённое время, а мы просто их не застали. В кают-компании должно быть намного больше людей.

Когда мы закончили завтракать, и я потягивал обжигающий кофе через трубочку из вакуумного стаканчика, в нашу сторону направился корабельный врач. Так и не узнал его имени. Мужчина поравнялся с нашим столиком и остановившись спросил, обращаясь к Николаю:

— Майор, разрешите обратиться к вашим подопечным?

Вот оно как? Николай то у нас целый майор. Неплохо сохранился? Успешная карьера или просто коррекция возраста? Интересно.

— Разрешаю, — невозмутимо ответил Николай.

— Вам всем очень желательно пройти у меня дополнительный осмотр. Особенно вам, — на этих словах доктор пристально посмотрел на меня. — С гипоксией шутки плохи.

— Это обязательно? — спросил я.

— Это очень желательно сделать сегодня, — ответил мне доктор тоном нетерпящим возражений. — Найдёте меня в лазарете, буду вас ждать.

Не желая спорить, я и моя команда дружно кивнули. Удовлетворённый полученным ответом доктор кивнул в ответ и удалился.

— Нам обязательно к нему идти? — спросил я Николая.

— Да как хотите. Вы ведь не новобранцы?

— А если мы ими станем? — поинтересовалась Кира.

— Тогда обязательно. Все поступившие на службу обязаны пройти полный медицинский осмотр.

— Николай, — решился задать я мучавший меня вопрос, — а сколько всего людей служит на «Дмитрии Донском»?

Майор нахмурился:

— А это уже секретная информация.

Мы с Кирой переглянулись. Навигатор словно мысли мои прочла. А вот Лео и Дим посмотрели на меня с недоумением.

— Ты лучше у адмирала спроси, — продолжил Николай. — Если согласитесь, может и расскажет.

Всё интереснее и интереснее.

Когда после завтра мы направились назад в каюту, Николай пошёл следом. Не выдержав, я спросил его:

— Ты теперь постоянно за нами будешь ходить?

— Пока да, — ответил майор. — Что тут удивительного? У вас же нет пропусков, и вы не сможете свободно передвигаться по крейсеру. Без сопровождения кого-либо из команды в коридор лучше и не суйтесь.

— А то что? — ехидно спросил его Лео. — Накажите? В карцер назад отправите.

Шнайдер всё же абсолютно гражданский человек. В жизни не догадается, в чём причина. В отличие от Димки, который озадаченным голосом задал короткий вопрос:

— Дроны?

— Они, родные, — кивнул Николай. — Сейчас частично активированы.

— Значит пока спят и очухаются в случае тревоги, — сказал я.

— Верно, — подтвердил мою догадку Николай.

— И что нам какие-то дроны? — возмутился Лео. — Даже если выпрыгнет на меня какой-нибудь механический паук, сяду и буду ждать спокойно окончания тревоги.

— Ты не понял, — мотнул я головой, — они пристрелят любого, у кого нет опознавательного значка.

— Так точно, — подтвердил мои слова Николай. — Пустят пулю прямо в лоб, даже зелёнкой смазывать не придётся.

Майор рассмеялся, Кира обречённо вздохнула, а в глазах Лео наконец-то промелькнул страх. Видимо наш врач проникся всей прелестью ситуации. Один лишь Дим сохранил невозмутимость.

Когда мы дошли до каюты, я сказал своей команде:

— Мы с Николаем сейчас идём к адмиралу, а вы ждёте меня здесь. Надеюсь, не надо объяснять, почему не стоит выходить в коридор.

В туже секунду Кира резко повернулась ко мне и выпалила:

— Я с тобой.

— Тогда и мы тоже, — не растерялся Дим.

— А вам то зачем? — спросила его девушка. — Глеб капитан, я навигатор, нам надо знать, с чем предстоит иметь дело.

— Ну-ну, — хмыкнул Лео, — ты ещё скажи, что у вас кость белая, а кровь голубая, а мы так — подсобные рабочие.

— Да ничего такого я не имела ввиду.

— Молчать, — мне пришлось повысить голос и ребята как один притихли. — К адмиралу я пойду один. Больше он никого не ждёт, да и не примет. Поэтому ждите.

Спорить со мной ни у кого желания не возникло.

Когда мы с Николаем подошли к лифту, тот сказал:

— Интересные у вас взаимоотношения в коллективе.

— Это ещё почему?

— С одной стороны у вас словно анархия какая-то. Всё время о чём-то спорите, обсуждаете. Хаос, одним словом. С другой стороны, они всегда чётко выполняют твои команды. Словно знают, когда можно, а когда нужно.

Пожав плечами, я ответил:

— Мы умеем разделять. Если экипаж на задании или в бою, какие могут быть споры? В таких ситуациях каждый знает своё место и что ему делать. А когда мы на отдыхе, то на отдыхе.

— То есть, по-твоему, вы сейчас «на отдыхе»?

— Ага.

— Интересные ребята. Психи. В армии так не принято. Хотя у нас у самих здесь форменный дурдом.

— Дурдом? И в чём же он проявляется?

— Сам узнаешь. Если согласишься.

Когда мы вошли в приёмную брюнетка посмотрела в нашу сторону и коротко бросила:

— Ждите.

После чего вернулась к своим делам, всем видом показывая, что до нас ей нет никакого дела.

— Ждём, Ангелина Николаевна, — словно отрапортовал Николай. — Присесть то можно?

Секретарь вновь посмотрела в нашу сторону и сказала:

— Присаживайтесь.

Мы уселись на бежевый диванчик у входа, который словно вырастал из стены, являясь продолжением самого корабля. На крейсере со всей мебелью так. Ничего отдельно стоящего. Встроенные в стены шкафы и ниши, вырастающие из пола или стен столы, стулья, кресла и кровати. К моему удивлению диван в приёмной оказался эргономичным. Сидеть в нём было довольно удобно.

На этот раз ждать пришлось намного дольше. Прошёл почти час, когда из кабинета адмирала выскочили трое: адъютант Марк со странным толи отчеством толи вторым именем Иммануил, корабельный врач, чьё имя я так и не узнал, и незнакомый мне мужчина с нашивками полковника. Выглядел он внушительно — ростом под метр девяносто, коротко стриженный чёрный волос с проседью, мощное квадратное лицо, вечно пребывающие в хмуром положение брови и готовый вас испепелить взгляд.

Покинув кабинет, троица быстро прошествовали по приёмной к выходу. Только Марк бросил в нашу сторону безразличный взгляд. А доктор с полковником пропустили нас словно пустое место, будучи погруженными в собственные мысли.

Как только троица покинула приёмную, секретарь посмотрела на меня и сказала:

— Корсаков, проходите, адмирал ждёт.

— Добрый день, Глеб, — поприветствовал меня адмирал, как только я переступил порог.

— Добрый, — ответил я.

Адмирал стоял у стола в своей фирменной позе «руки за спиной» и задумчиво рассматривал несколько листков, разложенных на столешнице. Выглядел Диков мрачновато.

— Что надумали? — спросил он, посмотрев на меня.

— Мы согласны рискнуть, — не стал я тянуть кота за хвост.

— Рискнуть, — задумчиво произнёс адмирал. — В ближайшее время рискнуть придётся не только вам, но и всему экипажу «Дмитрия Донского».

Интересный поворот.

— Нам бы очень хотелось узнать подробности, — сказал я. — Зачем мы вам нужны. Во что мы ввязываемся?

— Узнаете, — кивнул Диков. — Присаживайтесь.

Адмирал расположился в своём кресле. Я же, последовав его примеру, разместился напротив.

— Стоило бы со всех вас взять подписку о не разглашении прежде, чем начинать рассказ. Но думаю вы и так подпишите все документы немного позже.

Адмирал одарил меня таким взглядом, что стало понятно, — подпишем.

— Дело в том, что мне надо вывезти несколько человек с одной планеты. И к моему прискорбию сделать это некому.

— Некому? Как получилось, что на современном крейсере российских военно-космических сил нет людей для проведения специальной операции? Адмирал, давайте на чистоту. Сколько на борту человек?

— Обратили уже внимание? — усмехнулся Диков. — Не буду врать Глеб, у нас минимальная штатная численность. Достаточная для проведения полевых испытаний. Остальной экипаж мы не успели взять на борт. Вы ещё не знаете, но мы на пороге всеобщей войны.

— Отрешённые? — зачем-то спросил я. — Но они же уже три года сидят в своих системах и носа оттуда не кажут. Правда и чужаков не пускают.

— Ты же не из тех наивных пацифистов, которые верят, что отрешённые никуда дальше не полезут из своего сектора?

В ответ я только мотнул головой.

— За последние три месяца на нескольких планетах Содружества были подняты мятежи. В том числе в мирах, входящих в состав России, или находящихся под её протекторатом. Вместе с тем усилилась активность отрешённых в пограничной зоне космоса. Корабли так называемой Лиги всё чаще появляются в ничейных системах. Уже произошли два столкновения с флотом Содружества. В обоих случаях отрешённые вели сражение до последнего корабля, а на контакт не шли.

Отрешённые, что мы знаем о них? Да почти что ничего, так же, как и двенадцать лет назад, когда они только появились. Всё началось с череды так называемых освободительных революций в нескольких, так называемых, планетарных республиках. Тогда на них особого внимания никто не обратил. Кого волнует, что где-то на окраине свергли одно правительство и на его место пришло другое? Засуетились только разведки держав Земного Содружества. В том числе и России. Которые в силу профессионального долга пытались разобраться в происходящем. А потом случилась бойня на Аквилоне. Только тогда отрешённых восприняли, как явную угрозу.

Планета Новый Аквилон входила в конфедерацию Трапист. В меру индустриализированный мир с населением примерно в пол миллиарда человек. Климат от умеренного до тропического, высокий уровень социалки, хорошо развит туризм, индекс преступности если и не на нуле, то очень низкий. Раем Новый Аквилон назвать было сложно, но достойную жизнь там мог себе позволить любой желающий.

Всё изменилось в одночасье. Однажды эта провинциальная планета захотела независимости от Конфедерации. Да так сильно, что через месяц после первых заявлений там провели референдум. Более семидесяти процентов населения высказались за. Пока власти Траписта пытались сообразить, что делать дальше, Новый Аквилон объявил о своей независимости и тут же подписал договор о взаимной обороне с Лигой.

На самой планете вскоре начались беспорядки. Не все хотели отчего-то быть независимыми. Вскоре там вспыхнула самая настоящая гражданская война. В мире столь же далёком от насилия, как балерина от боёв без правил. Конфедерации не оставалось ничего другого, как высадить на планету экспедиционный корпус для наведения порядка. Когда мятежников почти загнали в угол к планете подошёл флот Лиги, а дальше произошло то, что вошло в историю, как Аквилонская бойня.

Флот Лиги в несколько раз превосходил силы Конфедерации. Приблизившись к планете, они не стали вести переговоры или высаживать десант. Тяжёлые крейсеры отрешённых, фонящие в пространстве словно свалки с радиоактивными отходами, испепелили транспортники и несколько боевых кораблей конфедератов. После чего на головы всех жителей планеты полетели термоядерные бомбы. Казалось, отрешённым нет никакого дела до того, кто внизу. В течение трёх дней планету выжигали в ядерном пламени, превращая её в безжизненную пустыню. Спастись удалось нескольким миллионам, которые бежали из системы на остатках флота.

Когда выжившие добрались до ближайших населённых миров человечество содрогнулось. До властей начало наконец доходить, с кем они имеют дело. Началась война, которая длится уже второй десяток лет то вспыхивая то на время затухая. И всё это время мы не знаем с кем нам приходится сражаться и что происходит в мирах, оказавшихся под властью Лиги. Отрешённый не случайно получили своё прозвище. Они никогда не сдаются, они никогда не ведут переговоров, они никого не берут в плен.

— Хорошо, адмирал, я вам верю, — сказал я. — Кого и откуда мы должны вытащить?

— Группу наших учёных. С Авроры.

— Ничего не понимаю, — в недоумении мотнул я головой. — какая сложность забрать с Авроры людей?

— Вы давно в свободном полёте? — поинтересовался Диков. — Если не ошибаюсь, месяца три. Смею вас огорчить, но за это время в мире очень многое изменилось. Аврора сейчас в зоне влияния отрешённых. Там идут боевые действия.

Глава 4

Помешанного на космических полётах человека вычислить очень просто. Возьмите навороченный космолёт и покажите этому безумцу. Сразу увидите, как загорятся его глаза, а в руках появится мелкий тремор. Можете пойти дальше и предложить ему самостоятельно прокатиться на суперсовременной машине. Он бес сомнения согласиться, даже если ему впервые в жизни придётся сесть за штурвал этого чуда аппарата. Всё. Будьте уверены перед вами одержимый, связавший свою жизнь с всепоглощающей бездной космоса, которая давно поглотила душу этого несчастного.

Когда нам впервые показали «Ноябрь» мы на мгновение потерял дар речи. Малый звездолёт класса «линза» толи заворожил, толи загипнотизировал каждого из нас. Пятидесятиметровый диск разместили в самом крупной ангаре «Дмитрия Донского». Идеально гладкая, почти зеркальная поверхность корпуса. Ни одного сварного шва, заклёпки или щели. Казалось, звездолёт выточили из цельного куска металла. Лишь снизу виднелись дюзы для внутрисистемных полётов. А между ними блестела алая полусфера, диаметром метров в пять, генератор Абишева-Джонси для скольжения по струнам.

Моя команда с нескрываемым восхищением разглядывала кораблик. Обходя его со всех сторон, робко касаясь поверхности, с любопытством заглядывая в дюзы. Чуть в стороне стоял адмирал с интересом наблюдая за происходящим. Рядом с ним по стойке смирно находился его адъютант, на лице которого не отображалось каких-либо эмоций.

— А внутрь можно? — спросила Кира.

На лице адмирала появилась чуть заметная улыбка:

— Нужно, — ответил он. — С сегодняшнего дня корабль полностью ваш.

Немного помедлив, Диков тихо добавил, так, что услышал только я:

— Не просрите.

Моя команда рванула к овальному проёму входа, но на пороге остановились и повернулись в мою сторону. Всё правильно. Капитан первым поднимается на борт и последним покидает корабль. Не став томить ребят ожиданием, я шагнул к проёму. У входа мой взгляд зацепился за небольшую табличку, словно впаянную в обшивку справа от проёма. На белом металле чёрными буквами написано название корабля «Ноябрь» и снизу цифры — 009.

Переступив порог, я оказался в малой шлюзовой камере — овальном помещении размером шесть на три метра. Внутри всё тот же нейтральный свет, как и на «Дмитрии Донском». Напротив входа круглая, двойная дверь с двумя окошками из бронестекла, ведущая во внутренние помещения корабля.

Вслед за мной на борт поднялась команда и адмирал с адъютантом.

Не успели мы осмотреться по сторонам, как из динамиков раздался звонкий радостный, женский голос:

— Добро пожаловать на борт, капитан. Предлагаю подняться на мостик для завершения идентификации и вступления в должность.

Ошарашенный я замер не зная, что сказать. Ребята выглядели не лучше.

— Это ещё кто? — первым нашёлся Лео.

— Вы с искусственным интеллектом никогда не сталкивались? — казалось адмирал готов рассмеяться над нами. Даже на лице Марка появилась улыбка.

— Сталкивались, — ответил я. — Только на военных звездолётах используют голосовую коммуникацию исключительно на мостике и не в боевой ситуации. Низкий уровень обмена данными. И уж тем более никому не приходило в голову сделать голос для ИИ женским и придать ему эмоциональный окрас.

— Никакого «окраса», — гордо поправил меня Диков. — Только настоящие эмоции.

— Что? Сделать такое — это сумасшествие.

Моя челюсть готова была пробить нижнюю палубу. Какой псих додумался наделить иишку боевого корабля эмоциями?

— Меня зовут Ноябрина, — тем временем вмешался в наш разговор женский голос корабля. — А вы можете звать меня просто Брина. Так мне нравится больше.

Марк не выдержал и усмехнулся.

— Ноя, блин, Брина, — задумчиво произнёс Дим.

— Глеб, да сделай ты лицо попроще, — сказал адмирал. — Во-первых «Ноябрь» — это не боевой корабль, а разведывательный. Его ведь не дураки создавали. Тем более он не первый в серии и отзывы других экипажей в целом положительные.

— Хорошо, — невольно согласился я. — Пойдёмте тогда познакомимся поближе.

— Я жду вас в рубке управления, мой капитан, — в туже секунду сообщила Брина.

— Мне кажется или она с тобой заигрывает? — спросила Кира.

— Разговорчики, — сказал я, наигранно нахмурив брови.

Кира только фыркнула в ответ.

Следующие несколько дней мы потратили на изучение внутреннего устройства «Ноября». На мой вопрос почему у звездолёта столь странное имя Диков только пожал плечами и сказал, что это экспериментальная серия из двенадцати кораблей. Каждый из них получил в качестве имени название одного из месяцев года.

— А что за материал использовали для корпуса? — поинтересовался я у адмирала.

Тот пожал плечами и ответил:

— Корпус композитный, какая-то современная разработка. Как мне объясняли здесь и керамика, и сплавы, и полимеры. Могу, что-то путать, поэтому за подробностями не ко мне. Всё что я знаю, обшивка выдержит даже в фотосфере Солнца. Правда недолго.

Корабль впечатлял не только своим внешним видом, но и внутренней начинкой, техническими данными и вооружением. Энергетическая установка состояла из основного термоядерного реактора и двух вспомогательных атомных. По словам Дима всё сделано если и не идеально, то очень хорошо. Одним словом, российские атомщики умеют делать надёжные устройства. Плазменное сердце могло снабдить электричеством крупный мегаполис на Земле или обеспечить корабль энергией для скольжения к другим звёздам.

Местный лазарет хоть и не отличался размерами, по оснащению не уступал медчасти на «Дмитрии Донском». Здесь даже свой мобильный медицинский комплекс имелся, какого нам так не хватало когда-то на Джамбере-13. Но больше всего нашего доктора Шнайдера удивила и впечатлила биологическая лаборатория.

— Такое чувство, что кораблик должен заниматься поиском жизни на других планетах, — растеряно сказал Лео, — а не работать в косморазведке.

— «Ноябрь» является многофункциональным сверхмалым косморазведчиком, — тут же ответила Брина. — Звездолёт способен…

— Брина, хорош уже, — словно протестуя Лео замахал руками. — Мы поняли, что ты крутая девочка.

— Оу, спасибо за комплимент.

Чувствую с Бриной нам скучать не придётся. Посмотрел бы я на того, кто додумался установить на «Ноябрь» искусственный интеллект с высоким коэффициентом эмоциональности. Самое интересное — отключить нашу девочку невозможно, без неё звездолёт не сдвинется с места. Будем надеяться, что мы найдём общий язык.

Перечислять все достоинства корабля можно бесконечно долго. Кажется, сюда впихнули всё для комфортного проживания. И полноразмерные одноместные каюты с санузлами и душевыми. Небольшой спортзал и кают-компанию с кинозалом и библиотекой виртуальных реальностей для отдыха. Но всё это ни в какое сравнение ни шло с рубкой управления, она же капитанский мостик в просторечье, куда я поднялся в первый день знакомства с кораблём и замер от восхищения позабыв о дыхании.

Если термоядерный реактор — это сердце корабля, то капитанский мостик это его мозг. Нет, не надо мне рассказывать про гель-кристаллы, на которые записан программный код искусственного интеллекта. ИИ без человека ничто, как бы кому не грезилось другое. Именно на капитанском мостике принимаются важные решения, отдаются команды, делаются выводы. Именно здесь сосредоточенны все рычаги управления кораблём.

Капитанский мостик «Ноября» поражал своим чрезмерным простором и в тоже время утилитарностью. На нашем погибшем кораблике мы с трудом пробирались к своим креслам по очереди. Здесь же спокойно могли расхаживать перед стеной, завешенной мониторами, хоть все сразу.

В рубке четыре кресла для экипажа явно не типовой компоновки. Кроме стандартных гравикомпенсаторов и нейроинтерфейсов, конструкторы засунули сюда и мини медблок, и контейнеры с пищевыми рационами. Можно хоть месяц с места не вставать. Если только встроенный гальюн не накроется раньше.

Придя в себя от увиденного, я неторопливо занял место капитана. Рядом в кресле навигатора разместилась Кира.

— Как тебе? — спросил я.

— Это восхитительно, — выдохнула девушка. — Я на таком корабле только мечтала полетать.

— Видимо корпусу Косморазведки удалось осуществить твою мечту, — усмехнулся я.

— Хочу попробовать его в свободном полёте.

— Подожди пару дней. Прыгнем к Долбору и, пока «Дмитрий Донской» пополняет запасы, опробуем «малышку» в работе.

— Протестую, я не «малышка», — тут же вмешалась Брина.

— Бри, не будь занудой, — хмыкнула Кира. — Мы не про тебя, а про корабль.

— Я и корабль единое целое. Он часть меня, он моё тело, я его разум.

Подложили нам «свинью» с искусственным интеллектом. Теперь никто не знает, что делать и как с ней быть.

Почему нам пришлось пополнять запасы я у адмирала не спрашивал. Возможно, на Долборе мы взяли борт не только продовольствие? Не знаю. Всё это очень странно, учитывая тот факт, что крейсер класса «призрак» способен находится в автономном полёте месяцами. Тем не менее факт остаётся фактом. В системе Долбора мы зависли на пару суток.

Холодная, каменистая планета вращалась вокруг красного карлика. Сутки здесь длились почти тридцать пять земных. Во время длинного дня тусклое алое солнце прогревало планету в лучшем случае до плюс двадцати и то в районе экватора. Ночью температура опускалась до минус семидесяти в полярных областях. В тропиках было теплее, градусов на тридцать.

Идея колонизировать Долбор могла появиться только в воспалённом сознание сумасшедшего. Во вселенной есть куда более благоприятные миры для жизни. От забвения планету спасло лишь то, что она находилась на пересечении нескольких звёздных маршрутов. Международными усилиями здесь построили небольшой городок под куполом и несколько верфей на орбите, для обслуживания и ремонта звездолётов.

Население на Долборе порядка пяти тысяч. Да и то в основном временщики, вахтовики. С развлечениями и достопримечательностями не густо. Поэтому на поверхность мы не отправились. Тем более «Ноябрь» нуждался в обкатке. Отстыковавшись от «Дмитрия Донского» мы рванули от точки перехода к эклиптике, стараясь держаться подальше от оживлённых районов.

— Давайте опробуем нашу малышку, — сказал я, когда «Дмитрий Донской» превратился в еле различимую точку на наших мониторах.

— Прокатимся с ветерком, — сказала Кира.

— С ветерком не получится, — столь ожидаемо вмешалась в разговор Брина. — Напомню мы находимся в безвоздушном пространстве. Если же вы имеете ввиду звёздный ветер, то и здесь нам не повезло. Мы находимся очень далеко от местного светила и звёздный ветер здесь слабый.

— Она ещё и занудная, — хмыкнул Лео.

— Я не занудная, я просто уточнила. Обидно.

— Отставить, — вмешался я в разговор. — Брина, «прокатимся с ветерком» это устойчивое выражение, когда люди хотят сказать, что предстоит быстрое передвижение.

— А, поняла. Учту.

— Если все всё поняли, — сказал я, — то давайте прокатимся до ближайшей планеты. Там есть несколько спутников. Устроим манёвры вокруг. Всё лучше, чем просто в пустоте болтаться.

— Ближайшая планета Долбор-7. Класс: Мининептун. Имеет каменистое ядро в оболочки из смеси аммиака и льда. Атмосфера плотная, состоит преимущественно из водорода и гелия. Вокруг планеты вращаются пять крупных спутников. Точное количество мини спутников неизвестно, но их не менее семнадцати. Расстояние от нас до…

— Брина, спасибо тебе за лекцию, — улыбнулся я. — Мы знаем расстояние до планеты.

Дорога до местного мининептуна заняла у нас примерно два часа. С полчасика мы ускорялись на 3G. Потом плюнули и перешли на комфортную единичку. Где-то на полпути «Ноябрь» развернулся, и мы начали тормозить.

Внутрисистемные полёты это те ещё чудеса на виражах. Разгоны и торможения, гравитационные манёвры, петли, уклонения от несущихся на встречу астероидов и многое другое. Здесь некогда зевать и хлопать глазками. А хорошему пилоту всегда нужен хороший навигатор. От слаженных действий этой парочки зависит очень многое, зачастую жизни всего экипажа. Мы с Кирой понимали друг друга с полуслова. Она прокладывала наиболее оптимальный курс, а я вёл по нему корабль. Даже самые сложные маршруты у нас получались запросто.

На этот же раз ничего необычного выдумывать не пришлось. Разгон и торможение фактически по прямой, с небольшой петлёй вокруг мининептуна. А в конце маршрута, словно вишенка на торт, невесомость. Вопреки распространённому заблуждению современные космонавты не так часто её испытывают. Большую часть времени мы или ускоряемся или тормозим. А если никуда не торопимся, то стараемся путешествовать с комфортом. Поэтому обычно корабли летают на комфортной еденичке.

«Ноябрь» завис на орбите Долбора-7. Назвать её мининептуном можно только с большой натяжкой. Скорей уж холодная суперземля. Отсюда местное солнце выглядело, как очень яркая красная звёздочка на небосклоне. В эти края она ещё приносила свой свет, но не тепло.

В нескольких тысячах километров под нами в толще бледно голубой атмосферы полз огромный белый паук циклона. Даже с этого расстояния можно различить маленькие искорки на самом деле исполинских молний.

Заворожённые невероятным зрелищем мы все обратили взоры к главному экрану.

— Как же это красиво, — прошептала Кира.

Согласен. Возможно, кому-то зрелище и покажется банальным. Но я никогда не смогу перестать восхищаться подобными картинами, порождёнными безудержной фантазией нашей вселенной. Во многом похожая на тысячи подобных миров планета обладала своей заметной немногим индивидуальностью. Подобным зрелищем можно любоваться бесконечно долго. Несмотря на это я переборол себя и сказал:

— Кажется мы забыли, для чего прилетели сюда.

— Эх, — грустно вздохнула Кира.

— Сначала обкатаем корабль, а потом ещё немного полюбуемся.

Следующие несколько часов мы старательно выжимали из нашего кораблика максимум из того, на что он способен. Гонка за собственной тенью вокруг Долбора-7 и его спутников. Спуск в верхние слои атмосферы планеты. Гравитационные манёвры и резкое торможение. Перегрузки иной раз превышали 10G, и встроенные в кресла гравитационные компенсаторы хоть и справлялись, но почти на пределе своих возможностей.

Когда мы закончили, у меня возникло чувство, что это не мы испытывали «Ноябрь», а корабль испытывал нас. А фраза, которую обронила в конце Брина, только убедила меня в этом:

— Между прочим, я способна на большее, — в голосе нашего искусственного интеллекта звучала какая-то неподдельная гордость.

— Не сомневаюсь, Брина, — сказал я. — Только боюсь, мы большее не выдержим.

— Угу, — кивнул Лео.

Наш доктор хуже всех переносил перегрузки. Стараясь не шевелиться, он сидел в кресле, а из шлема скафандра выглядывало его побледневшее лицо. Глядя на доктора Кира и Дим по-дружески рассмеялись.

— Хорош вам издеваться над человеком, — упрекнул их я.

— Они только этим и могут заниматься, — сказал Шнайдер, поднимаясь. — Но я уже привык и не обижаюсь на придурков.

— Да ладно тебе, Лео, — улыбнулась Кира. — Видел бы ты своё лицо, когда мы петлю на десяти джи крутанули, вокруг той ледяной глыбы по недоразумению названной спутником планеты.

— Тут же есть видеофиксация, — воспрял Дим. — Можно посмотреть.

— Спасибо, но не надо, — отмахнулся доктор.

— Перерыв, — скомандовал я. — Обедаем, отдыхам, наслаждаемся жизнью.

Кира и Дим отстегнули ремни и поднялись вслед за Шнайдером. Я последовал было их примеру, но не успел. Неожиданно на мостике засверкала алая лампочка, а Брина затараторила:

— Внимание! Неизвестный объект. Подъём с поверхности третьего спутника. Скорость семь и восемь. Ускорение три и четыре.

Мы, как по команде, вновь оказались в своих креслах.

— Внимание! Объект опознан. Малый автоматический разведывательный внесистемный зонд «Кондор-17».

— Брина, покажи его, — скомандовал я.

На главном экране тут же появилось изображение «Кондора-17». Серебристый, металлический шар, диаметром метров пять. Чуть ниже своего экватора подпоясанный десятком сфер поменьше, с дюзами маршевых двигателей, из который сейчас вырывались языки пламени. Из макушки «полюса» торчал десяток антенн разной длинны. Из-за которых зонд отдалённо походил на морского ёжика.

Если мне не изменяет память на «Кондоре-17» в качестве топлива использовали НДМГ в смеси с амилом. Безумна токсичная смесь. Откуда это ржавое корыте здесь взялось?

— Эту рухлядь ещё кто-то использует в наше время? — словно прочитав мои мысли спросила Кира.

— Как видишь, — задумчиво произнёс Дим. — Не мог же он здесь двести лет торчать?

— Справка, — вмешалась Бри. — Зонды «Кондор-17» сняты с производства сто сорок семь лет назад. Согласно открытым источникам, последний был выведен из эксплуатации девяносто один год назад.

— А что закрытые источники говорят по этому поводу? — словно в насмешку решил спросить я.

Тем не менее Брина ответила:

— Уточнение. Ваш уровень допуска не позволяет получит запрашиваемую информацию.

От такого ответа у меня челюсть отвисла. А кто-то из ребят, кажется, Шнайдер, аж присвистнул. Значит так? Закрытая информация и уровень допуска?

— Зонд изменил траекторию полёта, — продолжала вещать Брина. — До столкновения десять минут пять секунд. Ускорение зонда превышает заводские характеристики в два раза.

— Какого столкновения? — не сразу понял я.

— До столкновения с нами.

Глава 5

— Брина, манёвр уклонения, — крикнул я.

— Уже выполняю. Зачем же так кричать?

Нас вдавило в кресла. Корабль начал ускоряться. Брина уводила его от столкновения по наиболее приемлемому, в её понимании, маршруту. Я же только немного корректировал траекторию.

Управлять современным космолётом одно удовольствие. Большую часть задач берёт на себя автоматика. Если вам нравятся аналогии, то в паре пилот-автопилот человек отвечает за стратегию, а искусственный интеллект за тактику. А нейроимпланты всегда позволяли отдавать команды максимально быстро. Правда всё это относится только к внутрисистемным полётам. Когда мы «скользим» к другим звёздам, автопилот отправляется на покой. Хоть и на время. Там, в изнанке нашего мироздания, в силу вступают совершенно иные законы.

— Кира, — я продолжил отдавать команды, — возьми зонд на прицел. Плюс две стандартные ракеты, готовность один.

— Есть, выполнено, — отрапортовала девушка.

— Зонд изменил траекторию полёта. До столкновения восемь условных минут.

— Вижу, что изменил, — тихо, почти шёпотом процедил я.

Условные минуты это если мы останемся в той же точке, где находимся. А будем двигаться и время изменится.

Не верю я в такие совпадения. Заброшенный полтора столетия назад на ледяном спутники зонд, который неожиданно активировался и решил врезаться в пролетавший рядом корабль. Такое бывает только в низкопробной древней фантастике, которой любит зачитываться Шнайдер. В реальности любому идиоту будет понятно, что это ловушка для нас. Только кто её нам устроил? А главное зачем?

— Может попробовать его захватить? — предложил Дим.

— А ты уверен, что на нём нет термоядерного заряда? — спросил я. — Только приблизимся и бдышь…Маленькое солнышко расцветёт на окраине всеми забытой системы.

— Вероятность, что на борту «Кондора-17» имеется термоядерный заряд примерно один к двум.

— Вот, даже Брина согласна со мной.

«Ноябрь» продолжал ускоряться. Перегрузки выросли, и нас уже ощутимо вдавило в кресла. Брина, конечно, молодец. Корабельный искусственный интеллект не теряет надежды уйти от столкновения. Проблема лишь в том, что за нами гонится автомат, самонаводящаяся ракета. Ему плевать на перегрузки в отличии от нас. При желании Брина вполне может оторваться от «Кондора-17». Только ценою станут наши жизни. Хотя, почему я уверен, что она так не поступит в крайней ситуации?

— Кира, — сказал я, — попробуй его сбить.

Повторять приказ не пришлось. Где-то снаружи в зеркально гладком корпусе «Ноября» бесшумно открылись две амбразуры. Скорострельные пушки выплеснули в пространство рой снарядов. Несущее смерть облако рвануло к своей цели. На главном экране мелькнули чуть яркие вспышки — под случайный удар угодили несколько ледяных астероидов, тут же превратившихся в пыль.

— «Кондор-17» уклоняется, — уточнила Брина. — Снаряды пройдут мимо. До столкновения семь минут.

Что и требовалось доказать. Но в след за снарядами к цели рванули две самонаводящиеся ракеты. Пусть не с ядерным, а стандартным боезарядом. Только нашему агрессору и этого хватит.

Заметив ракеты зонд тут же попытался уйти от них, но не тут-то было. Две вытянутые бестии решили познакомиться с ним поближе. Больше всего это походило на безумный танец. Зонд пытался догнать нас и в тоже время оторваться от ракет. Те не желали отставать и с каждой секундой приближались к своей заветной цели. А потом на большом экране сверкнули две вспышки.

— Ракеты уничтожены.

— Как? — в один голос изумились Дим и Лео.

— С борта «Кондора-17» зафиксированы залпы из тяжёлого пулемёта.

Никогда не слышал, чтобы исследовательские зонды оснащали крупнокалиберными пулемётами. «Кондор-17» просто расстрелял наши ракеты, выпустив в их сторону рой стальных шариков. Кира решила не отставать и продолжила палить в зонд из наших пушек. Но всё тщетно. Пришедший к нам из глубин прошлого космический скиталец оказался удивительно проворным.

— До столкновения шесть минут.

— Брина, если предположить, что на борту зонда термоядерный заряд максимально возможной для него мощности, через сколько мы окажемся в зоне поражения? — спросил я.

— Через две минуты пятнадцать секунд.

Плохо. Что же делать? Можно, конечно, всадить в нашего противника пару десятков ракет. Тогда он точно или подбить все не сможет, или увернуться не успеет. Проблема лишь в том, что боезапас у нас ограниченный. И на Авроре эти самые ракеты вполне могут пригодиться.

Ещё вариант уйти на форсаже. Как ты древний американский зонд не модернизируй и скорость, и разгон у него всё равно будут ниже, чем у современного корабля российского Космофлота. Только есть одна загвоздка — перегрузка отправит нас в предкоматозное состояние. Всё это время вести корабль придётся Брине, а мне не хотелось терять управление.

Никакие дельные мысли в голову не приходили. В очередной раз на главном экране мелькнула плотная атмосфера суперземли. И тут меня осенило. Безумная, опасная идея. Выдержит ли корабль?

— Брина, на какую глубину ты сможешь погрузиться в атмосферу этой планеты?

— Не совсем поняла вопрос. Но я могу совершить посадку на поверхность планеты, корпус выдержит давление атмосферы.

— Вот и прекрасно. Брина, беру управление на себя.

— Глеб, что ты задумал?

Мне показалось или в голосе Киры появились нотки испуга?

— Сейчас всё увидите.

— Больше всего боюсь, когда он так отвечает, — вставил свои пять копеек Шнайдер.

— Кира, помнишь тот циклон в атмосфере планеты? — спросил я.

— Да, — ответила девушка.

— Нырнём в него. У зонда мягкий корпус, он не рассчитан на полёты в плотной атмосфере. Поэтому ураган разорвёт его на части.

— О, боги. Глеб, ты псих. Уверен, что этот циклон не убьёт нас?

— Ты же слышала, что сказала Брина. Корабль может приземлиться на эту планету.

— Уточнение, — тут же вмешалась в наш разговор ИИ, — в случае, если мы угодим в циклон вероятность получения фатальных повреждений двадцать три процента.

— То есть с вероятностью один к четырём мы сдохнем? — спросил Шнайдер.

— Если под словом «сдохнем» вы подразумеваете «расстанемся с жизнью», то да.

Милая девочка.

Спускаться на большой скорости к поверхности планеты, даже если у неё разряженная атмосфера, решение не из лучших. А если перед вами суперземля с плотной воздушной оболочкой, то такой поступок это верх безумия. Любой, даже самый прочный корабль в доли секунды может разнести в клочья.

Скорость мы скинули, но она всё равно превышала допустимые значения. О чём, естественно, не преминула предупредить Брина. Зонд же скорость снижать не стал. У него не было необходимости спасать людей у себя на борту. Расстояние между нами неумолимо начало сокращаться.

— Входим в атмосферу, — сообщила Брина.

Корабль начало потряхивать. Циклон, выглядевший огромным даже с высоты нескольких тысяч километров, сейчас занял всю поверхность под нами. От горизонта до горизонта плыли вздыбившиеся горы белых облаков с затаившейся под ними тьмой.

Вибрация корпуса «Ноября» увеличивалась с каждой секундой. Воздушные потоки пытались схватить наш кораблик и швырнул в адскую пасть циклона. Температура корпуса росла, грозя превысить допустимые значения. А потом мы нырнули в облака и мир вокруг превратился в макабрическое царство, озаряемое всполохами исполинских молний.

— У меня одного такое чувство, что мы отправляемся куда-то в ад? — спросил Дим.

— Если тебе будет легче, то нет, — ответила Кира.

— Да расслабьтесь вы, — усмехнулся я. — Зонд долго не выдержит. Его корпус не рассчитан на высокие перегрузки. Спустимся чуть ниже и его раздавит атмосферным давлением.

— А ты не думал, что он может свернуть на орбиту? — спросил Шнайдер. — Будет висеть там и дожидаться нас?

— Сомневаюсь, — мотнул я головой. — «Кондор-17» древнее мамонтов. Эту рухлядь кто-то переделал под боевой зонд. Только я не думаю, что туда засунули нормальные мозги и полноценный искусственный интеллект. У него одна задача — догнать и уничтожить цель. А инстинкта выживания там нет.

— «Кондор-17» продолжает следовать за нами, — словно подтверждая мои слова сообщила Брина.

А дальше произошло то, на что я так надеялся. Корпус зонда начал деформироваться в плотной атмосфере планеты. Потом потерял управление и начал падать к поверхности. Но добраться до неё не успел. Сработала автоматика, и в сотне километров за нами вспыхнуло яркое термоядерное «солнышко».

Тут же я направил «Ноябрь» вверх, уводя его на орбиту.

— Вы знаете откуда он здесь взялся? — спросил я адмирала.

На следующий день мы стояли на капитанском мостике «Дмитрия Донского». Помещение превосходило размерами всё, что я видел до этого. Круглый зал диаметром метров в тридцать находился на уровень выше кабинета адмирала. Вокруг центральной оси тремя кругами столы с пультами управления. Одновременно на мостике находилось человек пятнадцать, хотя вместить он мог намного больше.

Рядом, за прозрачными дверями, расположился небольшой кабинет для совещаний. В нём то мы с адмиралом и разместились за небольшим овальным столом. Диков только что отсмотрел запись нашей схватки с «Кондором-17». После чего руководитель корпуса Космической разведки стал выглядеть несколько озадачено.

— Не имею малейшего понятия, — ответил адмирал. — А вы сами, что думаете?

— Не знаю, — пожал я плечами. — А вот мои ребята считают, что это вы нас решили проверить.

— Интересная у вас команда, — усмехнулся адмирал. — Могу вас заверить, это не я. Доказательств у меня конечно нет, поэтому хотите верьте, хотите нет.

— Верю. Только это не отменяет вопроса: кто и для чего переделал зонд, сделав его охотником на корабли? Ведь явно это сделали совсем недавно. Возможно, отрешённые постарались. Только зачем? От таких охотников толку мало.

— От этого уже точно никакого толку, — задумчиво сказал Диков. — А вы хорошо его уделали. Маневрировали, отстреливались, потом быстро сообразили, что к чему, и резвый нырок в атмосферу. Вы сильно рисковали.

— Рисковал, — согласился я. — Только в ином случае нам пришлось бы потратить все ракеты или уйти на форсаже. Чего, собственно, не хотелось.

— Кинься он на нас, мы бы снесли его одним залпом.

— На Ноябре» нет такого количества ракет, как на «Дмитрии Донском».

— Знаю, поэтому и говорю, что вы правильно поступили. А значит я не ошибся в своём выборе.

— А зонд не могли специально отправить охотиться на нас?

Адмирал мотнул головой:

— Сейчас мы этого не узнаем, но я сомневаюсь. Никто не мог знать, что мы объявимся здесь. Да и для охоты на «Дмитрия Донского» такой зонд мелковат. На Ноябрь»? Уж извини Глеб, но такая версия попахивает паранойей. Несколько дней назад невозможно было даже предположить, что вы окажетесь в нашей команде. Уверен — это просто случайность. Отрешённые много пакости отправляют в наш сектор космоса. Уверен это их рук дело. Правда, чем они руководствуются, я не знаю. Да никто не знает. Администрации космопорта я отправил информацию по инциденту. Пускай дальше разбираются сами.

Со всех сторон адмирал прав. Возможно, у меня и моей команды действительно разыгралось воображение. Сказывается напряжение особенно в последние дни.

— Хорошо, — сказал я. — Какие у нас дальнейшие планы?

— Запасы мы пополнили. Значит, нас ждёт Аврора. Мы отправимся первыми, вы через три часа.

— Через три часа? — удивился я. — Почему?

— Не уж то вы думали, что мы полетим вместе? — усмехнулся адмирал.

— Примерно так я и думал. — смутился я.

— Ну-ну, — казалось Диков сейчас рассмеётся. — Подъедим, значит, мы на «Дмитрии Донском» к Авроре. Вы на Ноябре» спуститесь на планету, заберёте наших людей и спокойно отправитесь на орбиту, где мы вас встретим?

Адмирал говорил столь язвительно, что у меня уши принялись полыхать.

— Нет, Глеб, не всё так просто. В системе Авроры сейчас царит хаос. На планете гражданская война. Объединённое командование Содружества ввело в систему ограниченный контингент. Отрешённых пока не видно, но мы ожидаем их в любой момент.

— А где наши основные силы?

— Никаких основных сил. Командование уверено — планету мы потеряли. Сейчас идёт эвакуация остатков лояльных сил и населения.

— Почему заодно не эвакуировать и ваших людей?

— Что вам известно о системе Авроры?

— Никогда там не бывал. Крупный логистический центр. Собственно всё.

— Понятно, тогда смотрите.

Адмирал что-то набрал на клавиатуре. В туже свет в комнате стал более тусклым, а над столом появилось трёхмерное изображение системы Аврора. Яркая, оранжевая звёздочка в центре вокруг которой вращались шесть планет.

— Система Авроры, находится под совместным протекторатом России и Великой Колумбии, — начал рассказывать адмирал. — Звезда оранжевый карлик. Более холодная и спокойная, чем Солнце. Местные дали ей название Гиперион, в звёздном каталоге она носит другое, непроизносимое, наименование. Первые две планеты ничем непримечательные, размером чуть больше Марса. А здесь зона Златовласки.

На изображении появилось зелёное кольцо, внутри которого вращалась третья планета.

— Газовый гигант? — ничего не понимая спросил я.

— Не совсем, это коричневый карлик, — кивнул адмирал. — Тейя. Диаметром чуть больше Юпитера, а вот массой превосходит наш родной газовый гигант почти в двадцать раз. Вокруг неё вращаются девять крупных спутников, в том числе и Аврора. Планета обитаема, имеет зелёно-жёлтый индекс пригодности для жизни. Есть местная флора и фауна. Ещё три спутника Тейи имеют жёлтый индекс пригодности. Система заселена ещё на заре колонизации. Все местные жители имеют небольшие генетические модификации — они более устойчивы к радиации, чем обычные люди. Неплохой такой апгрейд, жаль у меня нет чего-то подобного.

— Там фонит.

— Немного. В пределах разумного. За несколько дней с вами ничего не случится.

— Будем надеяться.

— О, боги, Глеб, вы ведь пилот. Уверен за свою карьеру сталкивались с куда более неприятными условиями окружающей среды. Или я не прав?

— Правы, — смущённо ответил я.

Система Гипериона оказалась густонаселённым местом. Своим домом её считали более трёх миллиардов человек. И в мирное время больше всего походила на оживлённый мегаполис. В ней было не протолкнуться от туристических лайнеров, транспортных кораблей и частных яхт. Сейчас же там война, пламя которой охватило всю систему. Силы Содружества ещё держались, но уже полным ходом идёт эвакуация населения. Загвоздка нашей миссии заключалась в том, что вывезти людей нам надо с планеты, почти полностью находящейся под контролем врагов. И с континента, где нет наших.

Не просто будет прорваться и к самой планете, а потом улететь с неё. Силы Содружества пока ещё контролировали ситуацию, но далеко не во всём пространстве.

По плану адмирала «Дмитрий Донской» отвлечёт на себя основное внимание. Крейсер войдёт в систему, сблизится с планетой и нанесёт по отрешённым удар. Мы же прилетим следом, под покровом невидимости. «Ноябрь» почти невозможно заметить, особенно если не знаешь, что и где искать. Главное добраться до поверхности, а там дело за малым.

— Где и как мы должны найти ваших таинственных спецагентов или кто там они? — спросил я адмирала.

— Вам их искать не придётся, — ответил Диков, — С вами полетят мои люди.

— Что?

— Мои люди, говорю, с вами полетят. Отряд спецназначения и адъютант. Надеюсь, ваш немец не прибьёт моего поляка в приступе межнациональной вражды?

— Я тоже надеюсь, — пытаясь прийти в себя от услышанного ответил я.

— Глеб, ситуация очень серьёзная. Вы же не думали, что я отправлю в самое пекло вас одних?

— Как-то не задумывался об этом, — признался я.

Адмирал вздохнул и сказал:

— Идите, готовьтесь. Через час мы уйдём на «скольжение», вы следом. Более подробную информацию по операции сейчас скину вашей Брине. Ознакомьтесь с ней.

Глава 6

В ангар я спустился сразу после разговора с адмиралом. Там меня уже ждали. Николай и ещё пять бойцов спецназа о чём-то весело болтали, разместившись на массивных металлических ящиках. Чуть в стороне стоял Марк со странным отчеством Иммануил, что-то внимательно изучая в планшете. У входа на «Ноябрь» скучали Лео и Дим.

— Здравствуй, Глеб, — увидев меня Николай поднялся, и когда мы с ним поравнялись протянул руку.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Знакомься, отряд специального назначения «Неваляшка».

— Шесть человек? — спросил я. — Больше не будет?

— А больше и не надо, — ответил Николай. — У нас спасательная операция, а не полномасштабное вторжение.

Не будет, так не будет. Мне то откуда знать, сколько бойцов надо для проведения таких операций? Я не военный. Простой пилот, который умеет неплохо водить звездолёты и немного командовать людьми.

— Если всё, тогда грузитесь, — повернувшись к Лео и Диму я окрикнул их: — помогите загрузиться на корабль.

В этот момент ко мне подошёл адъютант адмирала:

— Здравия желаю, — отчеканил Марк, — прибыл по приказу адмирала Дикова для выполнения задания.

От такого напора я на секунду потерял дар речи, но опомнившись сказал:

— Хорошо, Марк. Не надо так прям официально. Мы хоть и на службе в Корпусе Космической Разведки, но на «Ноябре» своя хм атмосфера. Поэтом давайте будем общаться более неформально. Пока ситуация позволяет.

Марк чуть дёрнул плечами и ответил:

— Как хотите. Мне так привычнее. И я прекрасно понимаю, что на корабле вы царь и бог.

— Всё верно, — согласился я с ним.

— Но и вы учтите, что на планете руководить операцией буду я.

— Хорошо.

Марк мгновение помедлил, словно что-то обдумывая и решившись сказал:

— И ещё, капитан, надеюсь, вы не держите зла за тот случай?

— Не вижу смысла обижаться на случившееся. Да и что вы должны были делать, когда на вас кинулся только что спасённый с взорванного корабля человек? Я сам не знаю, как бы поступил в подобной ситуации.

— Возможно карцер был не лучшим вариантом.

— Бросьте, Марк, ваш карцер будет получше, чем каюты на нашем погибшем корабле. Так что, можете быть уверенны, что разместили вы нас во вполне комфортных условиях.

Марк смущённо кивнул в ответ:

— Хорошо. А ваш врач, он как?

— Шнайдер у нас горячий парень, хоть и немец. Только дураком он никогда не был. Могу вас уверить, к вам он больше не полезет. А вот подначек с его стороны вам избежать не удастся. Уж извините.

— Ничего, это я как-нибудь переживу.

Пока Лео и Дим помогали нашим пассажирам разместиться на «Ноябре», я поднялся в рубку, где нашёл Киру. Девушка сидела в кресле навигатора и что-то внимательно изучала на экране компьютера.

— Нашла что-то интересное?

От неожиданности Кира вздрогнула и, резко повернувшись ко мне, сказала:

— Хорош так пугать, Глеб.

— Тебя можно напугать? Не поверю никогда.

— Ещё как можно. Между прочим — я женщина, создание хрупкое, нежное и пугливое.

Руководствуясь древней земной мудростью, что с женщинами лучше не спорить, я махнул рукой и сказал:

— Убедила. Извини.

— Так-то лучше.

— Расскажешь, чем ты здесь занималась?

— Изучаю информацию по Авроре, которую прислал адмирал. И знаешь, у меня к тебе вопрос: ты ничего странного в происходящем не видишь?

— В том, что мы стали вольнонаёмными, которые работают на Корпус?

— Да это ладно. Можно сказать, что даже хорошо. Корпус это вам не какая-то там шарашка.

— Кира, из всего происходящего в последние странным мне кажется почти всё. За исключеним того, что Шнайдер дал по морде адъютанту самого адмирала Дикова. Это как раз очень типичный поступок для нашего врача.

— Вечно ты язвить начинаешь, — Кира недовольно поморщила носик. — Я про Аврору. Почему отрешённые решили захватить этот мир?

— Да кто же их знает? На то они и отрешённые, что их поступки не объяснимы какой-либо логикой. Самоубийственные атаки, нежелание вести переговоры, патологическая тяга к уничтожению всего живого. За все годы войны вспомни они хоть раз поступили логично?

— Ты не совсем прав, Глеб. Смотри.

Кира быстро набрала команду на клавиатуре и перед нами появилось объёмная карта части Млечного Пути. Потом увеличила, приблизив исследованный космос. Часть звёзд стала ярко зелёными, это миры Содружества. Они образовывали фигуру в виде гигантской амёбы с коротенькими ложноножками. Тысячи миров с разными формами правления, численностью населения и социальным укладом. Даже уровень научно-технического развития у них отличался. По факту всем заправляли несколько Великих держав, объединивших почти всё человечество в Содружество Звёздных Наций и установивших в известной вселенной свои правила игры.

В нескольких местах к зелёным искоркам жались области, подсвеченные оранжевым. Так Кира решила выделить Периферию. Миры, официально не входящие в Содружество. Миры анархии и полной свободы, которая выродилась в диктатуру криминала. Пристанище контрабандистов, пиратов и авантюристов всех мастей. На самом деле эта область намного больше, никто не знает где границы, у которых она заканчивается. Даже те, кто там живёт.

В конце появились красные огоньки, чуть меньше сотни. Равномерной россыпью они заняли часть пространства на верху изображения.

— И что ты пытаешься сказать мне с помощью этой карты? — спросил я. — Она мне прекрасно знакома.

— Ты ещё не понял?

— Если хотите я могу подсказать, — неожиданно вмешалась в наш разговор Брина.

— Не надо, — протестующе замахала руками Кира. — Он сам справится.

И тут до меня дошло. Даже немного стыдно, что корабельная ИИшка разобралась быстрее меня. Аврора находилась на противоположном конце сферы, на огромном расстоянии от миров захваченных отрешёнными. Интересный поворот.

— Ага, заметил, — удовлетворённо сказала Кира, прочтя эмоции на моём лице. — Ты понимаешь, сколько вопросов порождает этот факт?

— Очень много, — задумчиво ответил я. — Начиная от того, зачем им понадобилась эта система?

— Но это ещё не всё, — перебила меня девушка. — Брина, скажи из миров захваченных отрешёнными, где было самое большое население?

— Самым крупно населённым миром захваченным отрешёнными был Аквилон. К моменту уничтожения на планете проживало четыреста пятьдесят восемь миллионов, семьсот сорок семь тысяч пятьсот двадцать три человека. Большая часть населения была уничтожена в ходе события, получившего название Аквилонская бойня.

Ничего не понимая я смотрел на Киру.

— Слушай дальше. Брина, а второй по численности населения?

— Эйон. Население тридцать семь миллионов семьсот сорок тысяч двести восемь человек. Семь лет назад большая часть жителей выразило желание перейти на сторону отрешённых. С планеты выехало порядка полумиллиона человек. Попытки отбить планету не проводились.

— Теперь понял?

— Кажется да. А на остальных планетах какое население?

— В среднем пару десятков миллионов. Но есть и миры, где число жителей не дотягивало до миллиона.

— Получается Аквилон и Аврора — это самые густонаселённые системы, попавшие под удар?

— Да. Причём Аквилон отрешённые уничтожили.

На мгновение повисла тишина, а потом Кира сказала:

— Глеб, ты же понимаешь, что отрешённые не просто так напали на Аврору?

— Понимаю. Только толку от этих знаний?

— Может спросить у адмирала?

— Он либо сам не знает причину, либо не скажет. Секретность.

— Брина, а ты что думаешь?

— Так она тебе и сказала всю правду, — хмыкнул я.

— Капитан, я не имею права утаивать от вас какую-либо информацию. Уверенна, командование знает о данных фактах, это вполне логично. Какие выводы они сделали из них, я не знаю. По моему мнению есть неизвестные нам причины, почему отрешённые решили атаковать Аврору.

— Мы и сами знаем, что есть неизвестные причины, — задумчиво произнёс я.

— Капитан, могу просчитать наиболее вероятные причины их действий. Сделать?

— Давай.

— Вероятность тридцать пять процентов причина в группе, которую мы должны эвакуировать. Сорок — неизвестная причина на самой планете. Ещё двадцать пять на непредвиденные факторы. Цифры я округлила. Могу добавить, что с вероятностью в семьдесят процентов причина атаки совокупность двух первых факторов.

— Сотрудники Корпуса могли найти на планете нечто, проливающее свет на отрешённых? — спросил я.

— Да, — ответила Брина.

— Ты ей доверяешь? — спросила Кира.

— Кому, Брине? Не знаю, что тебе ответить, — сказал я.

— Вы думаете, я стучу командованию?

Мне показалось, или Брина хихикнула?

— А ты не стучишь? — усмехнулась Кира.

— На борту есть чёрные ящики, и командование может получить всю информацию от них. Я к данным устройством доступа не имею. Также я запрограммирована выполнять любые команды капитана «Ноября».

— А если капитан тебе прикажет лететь не на Аврору, а в Вольные миры, куда-нибудь на пиратскую планету? — продолжила расспрос девушка.

— Я выполню его распоряжение.

— Здесь либо какой-то подвох, либо халатное отношение к технике, — лицо Киры стало задумчиво-растерянным.

— А кто может сменить капитана?

— Адмирал или вышестоящее руководство. Для этого достаточно отправить мне специальную команду. После чего корабль отправится к точке, где его дожидается новый капитан.

Посмотрев на Киру, я улыбнулся и развёл руками.

— Понятно, подстраховались.

Ещё бы они не подстраховались. Поедет крыша от успехов у какого-нибудь молодого капитана. Возомнит себя великим звёздным корсаром, и решит угнать суперсовременный корабль. А тут придёт сигнал по дальней связи, и полетит кораблик к себе на базу за новым капитаном. А старого в дурку сдадут или сразу к стенке поставят.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — сказал я. — А сейчас нам пора отчаливать. Пойду, проверю наших пассажиров, а ты готовься пока к старту.

В ответ Кира молча кивнула.

Я собирался выходить, как меня окликнула Брина:

— Капитан.

— Что-такое, Бри?

— Сигнал о смене капитана может поступить только по дальней связи. Если я его не получу, продолжу выполнять ваши распоряжения.

— Хорошо, я тебя понял.

— А антенна дальней связи здесь очень хрупкая. Любая, даже незначительная поломка, может вывести её из строя полностью. Поэтому во избежание недоразумений рекомендую обращаться с ней очень осторожно.

В полном недоумении мы с Кирой переглянулись.

Мы покинули борт «Дмитрия Донского», который через пятнадцать минут благополучно ушёл на скольжение. Нам же оставалось ждать своего времени. Пассажиры разбрелись по своим каютам, благо на «Ноябре» их хватало, чтобы каждому выделить личную. Шнайдер и Дим Иванов скрылись в своих пенатах, в медицинском и инженерном отсеках соответственно. Киру я отправил отдохнуть перед стартом. Сам же остался в рубке. Если не считать Брину и игрушечного летучего мышонка, скучавшего под монитором, то в полном одиночестве.

До старта время ещё оставалось, поэтому я решил изучить всю информацию об Авроре и системе звезды Гиперион. В известной вселенной слишком много обитаемых систем, чтобы знать о них хоть что-то кроме названия, если ты туда никогда не летал. Одним из таких миров для меня была Аврора.

На мониторе маленькая планета с жёлто-зелёным индексом пригодности для человека вращалась вокруг своей несравненно более крупной мамы Тейи, в окружении куда менее благополучных сестрёнок. «Голубые луны» парадоксальные планеты. Даже если они пригодны для человека, условия жизни на них будут сильно отличатся от Земных. В какой-то степени у них всё не слава богу. Аврора не исключение. Гравитация ниже, хоть и не сильно. Сутки не цикличные и день может сменится затмением. Сам коричневый карлик почти не даёт ни тепла, ни света, а радиацией пышет дай бог. Атмосфера чуть плотнее, с более высоким содержанием кислорода и озона. Источником последнего являются частые грозы. Чуть большее содержание в воздухе углекислого газа и метана не критично для человека прошедшего биокоррекцию. Флора и фауна полностью местные, много агрессивных видов. Значит сожрать вас могут не задумываясь, и только потом порассуждать, что инопланетная органика может быть неприятной на вкус или даже несъедобной.

В целом место своеобразное, но жить можно. Особенно современному человеку, который куда более приспособленный, чем его предки из докосмической эпохи. А значит и мы справимся. Всего-то жёлто-зелёный индекс, а не жёлтый, и уж тем более не жёлто-красный.

Куда больше меня беспокоил ближайший космос. Пространство вокруг Тейи забито космическим станциями, городами-кольцами и космическим транспортом всех видов и размеров. Адмирал обещал устроить в системе такой переполох, что мы сможем проскользнуть незамеченными. Но, как говорится, на помощь надейся, да сам не плошай.

Имелись ещё несколько моментов, которые не давали покоя ни мне, ни всей нашей команде. Насколько случайно мы оказались в одной системе с «Дмитрием Донским»? Мы взяли небольшой подряд от военно-космических сил России на установку разведывательных зондов. Их ставили на всякий случай, по принципу «мало ли». Кира подметила точно — вторжение шло с другого края обитаемого сектора пространства. В этом секторе космоса отрешённые появлялись редко. Но иногда с ними сталкивались, почему и устанавливали зонды в безымянной системе.

Казавшаяся абсолютно безопасной операция для нас обернулась потерей корабля и фактической мобилизацией на военную службу. Произошедшее либо досадная случайность, либо Шнайдер прав и нас жёстко подставили.

Из раздумий меня вытащил голос Брины:

— Замечен большой транспортный корабль. Идёт курсом к Точке перехода. Класс: «ковчег». Название: «Сеятель».

— Откуда ты здесь взялся? — задумчиво сказал я, глядя на большой экран.

Брина заботливо вывела изображение приближающегося транспортника. Больше всего он походил на исполинских размеров толи гриб, толи зонтик. «Шляпка» служила защитным экраном от разного мусора, встречающегося на пути. Из расположенных на корме дюз вырывалось пламя, которое выжигало сам вакуум, заставляя виртуальные частицы двигаться в безумном танце, рождаясь и умирая вновь и вновь.

Что же ты везёшь? Класс «ковчег» значит на борту какая-то живность. Растения и животные для терраформирования новой колонии? Или может быть проще — человеческие эмбрионы. Учитывая название — верным вполне может оказаться последний вариант.

— «Сеятель» изменяет траекторию полёта.

Синяя пунктирная линия на экране начала двигаться в сторону. Вскоре стало понятно, что курс корабля пересекается с нашим.

— Брина, они могут нас видеть?

— Это маловероятно Мы находимся в режиме «призрак».

— Девочка моя, а включи-ка общую связь.

— Включаю. Говорите.

— Внимание. Это капитан «Ноября» Глеб Корсаков. Всему экипажу немедленно подняться на капитанский мостик. Пассажирам немедленно занять свои места. Возможны перегрузки.

Шнайдер и Иванов примчались меньше, чем через минуту. Пока парни занимали свои места, на мостик вбежала Кира. Судя по мокрой голове, тревога застала её в душе. А свой любимый белый комбинезон она надевала в спешке, не успев застегнуть до конца замок. Блин. Если она продолжит так ходить дальше по кораблю здесь точно кто-то передерётся.

— Что случилась? — спросила Кира, усаживаясь в кресло навигатора.

— У нас гости, — ответил я, кивнув на главный экран.

— Транспортник? Так пусть себе идёт своей дорогой.

— На подлёте к Точке перехода он изменил курс и сейчас движется в нашу сторону.

— Точно. Может просто отойдём в сторону?

— Сейчас попробуем, но уверен это не поможет.

— Я сразу говорил, эти военные втянут нас в неприятности, — заявил Шнайдер. — Не надо было с ними связываться.

— С чего ты взял, что это из-за них? — спросил Дим.

— А из-за кого? Могли спокойно сейчас грузы на Периферию таскать.

— На чём бы ты их туда таскал? — спросила Кира. — Если не помнишь, мы потеряли за последний год два корабля.

— Надеюсь, меня вы не потеряете, — вмешалась в разговор Брина. — А то какая-то нехорошая тенденция у вас вырисовывается.

Иванов нервно хихикнул, Шнайдер нахмурился, а Кира расплылась в улыбке.

— Мы сделаем всё возможное, чтобы не потерять тебя, Брина, — сказал я. — Шнайдер, хорош упаднические настроения в массы нести.

— Есть, — тут же откликнулся Лео.

— Брина, пассажиры все заняли свои места?

— Да. Все находятся в противоперегрузочных капсулах.

Включив общую связь, я сказал:

— Говорит капитан корабля Глеб Корсаков. Просьба оставаться на своих местах до дальнейшей команды. Возможны сильные перегрузки.

После чего откинулся в кресло. Шеи тут же коснулись холодные, тонкие жгутики нейроволокон. Проникнув сквозь кожу, они достигли центральной нервной системы, сплетясь со спинным мозгом.

Момент слияния каждый воспринимает по-своему. У меня всё просто, я словно ныряю с трамплина в воду. Только эффект от такого «погружения» несколько противоположный. Мир вокруг словно расцветает тысячами новых звуков, красок и даже запахов. Корабль принимает меня, и я становлюсь его частью. Получаю возможность видеть мир с помощью новых органов чувств, всех этих радаров, сканеров и детекторов.

Рядом, словно из ниоткуда, возникают образы Киры, Лео и Дима. Чуть со стороны за нами наблюдает Брина. Моё подсознание рисует её, как молодую весёлую девушку, с длинными, почти до пояса, волосами.

— Уходим с траектории «Сеятеля», — отдаю команду. — Увеличить скорость.

Нас вжимает в кресла. Корабль ускоряется, несясь через пространство.

Сколь же странное это чувство, когда ты и там, и здесь. Словно два мира соединились в некой замысловатой конструкции. «Ноябрь» пытается уйти с траектории полёта транспортника. Увеличив скорость, мы рискуем быть обнаруженными. В космосе можно засечь любой движущийся объект, было бы время и желание. Но это волнует меня меньше всего. Я уверен «Сеятель», здесь появился неспроста, они пришли за нами и знают где мы.

Огромный транспортник поворачивает вслед за нами. Энергия, которая вырывается из его дюз, возрастает в несколько раз.

— Он приближается, — говорит Кира.

— Вижу, — отвечаю я.

— Что будем делать?

— Уходим на скольжение. Проведи расчёт траектории.

— Это опасно. Нужен спокойный вакуум, а мы в движении.

— Я знаю. Остановимся. У нас будет пара минут.

— А он? — Кира имеет ввиду преследователя.

— Придётся рискнуть. «Сеятель» охотится на нас и не отстанет.

— А если сбить? — на этот раз Дим.

— Брина, какая вероятность, что на транспортнике есть невинные люди?

— Семьдесят процентов.

— Большинство из тех, кто на борту могут и не догадываться о происходящем, — говорю я.

— Расчёт произвела.

За что я обожаю Киру, она умеет и поболтать и одновременно делом заняться. Не у всех есть такой талант.

— Тормозим.

Мы разворачиваемся в пространстве на сто восемьдесят градусов. «Ноябрь» вздрагивает и начинает замедляться. Мимолётная невесомость вновь сменяется перегрузкой.

На циферблате секунды медленно сменяют одна другую. Громада транспортника становится всё ближе. «Сеятель» спешит, стараясь выжать из своих двигателей максимум. Что он задумал? Хочет пойти на таран? У меня только одно объяснение происходящему — либо корабль захватили отрешённые, либо ИИ на его борту сошёл с ума.

— Вашу же мать, — выдыхает Шнайдер. — Мы успеем?

— Мы успеем остановиться и уйти на «скольжение» за пятьдесят семь секунд до столкновения, — отвечает Брина.

— Ты лучше скажи, а после этого мы доберёмся до точки назначения? — голос Лео звучал напряженно.

— С вероятностью семьдесят три процента «скольжение» будет успешным.

— И двадцать семь процентов за то, что мы окажемся неизвестно где, неизвестно когда и неизвестно в каком из состояний, — нервно произносит Дим.

— Всё верно.

— Полная остановка, — сообщает Кира.

«Ноябрь» наконец повисает в пространстве. Появляется невесомость. Всё замирает. Всё готово к «скольжению».

— Поехали, — командую я нервно сглатывая.

Кира кивает и жмёт небольшую кнопку на пульте. Где-то в глубинах «Ноября» термоядерный реактор начинает вливать гигаватты энергии в двигатель Абишева-Джонси. Секунды остаются до его запуска. И тут всё пространство вокруг заливает яркая вспышка света. Я запоздало беззвучно кричу, осознав, что произошло. На окраине Долбора вырастает огненный шар термоядерного взрыва. А «Ноябрь» уходит на скольжение.

Глава 7

В дозвёздную эру люди придумали сотни всевозможных способов путешествия к звёздам. От гипотетически возможных, вроде корабля поколений или фотонного звездолёта. До совершенно фантастических, вроде варп-двигателей или джамперов. В двадцать первом веке мало кто верил в возможность путешествия быстрее скорости света. Такая возможность противоречила господствовавшей тогда теории относительности. Но однажды вселенная преподнесла человечеству сюрприз.

Два физика-теоретика открыли эффект, позже названный в их честь. Так же, как и построенный на принципе действия этого эффекта двигатель. Олег Абишев и Фрэнк Джонси доказали, что всю Вселенную с момента её появления опутывает невероятных размеров струна или скорее многомерная брана, если учитывать все измерения. И на эту струну нанизано всё до последнего бозона, лептона и кварка.

Наверное, за такое сравнение меня удавит любой физик. Они никогда не любили аналогии. Помню, наш учитель очень возмущался, рассказывая, что Большой взрыв на самом деле не взрыв и не большой. Если бы мой учитель услышал, что пилоты называют эту мега суперструну «Паутиной», боюсь, его удар бы хватил.

Современные звездолёты не летают в гипере, не проваливаются в кротовые норы и не совершают прыжки сквозь пространство-время. Мы скользим по струне, натянутой в самое первое мгновение рождения Вселенной. Совсем забыл сказать. Ещё не говорите физикам, что вы летите быстрее скорости света. Это вроде, так и есть, но не совсем так, а вернее совсем не так. Впрочем, пилотам на это наплевать. Звездолёт летит? Летит. Цели достигает? Достигает. Двигатель Абишева-Джонси оказался простым и надёжным устройством. И этого всем достаточно. А с «неправильно работающей физикой» пускай учёные разбираются.

Для успешного выхода на скольжение надо немного. Двигатель Абишева-Джонси, большое количество энергии для его работы (спасибо термояду) и находится в состоянии покоя в одной из Точек перехода. Последние это аномалии нашего пространства-времени. Обычно они находятся вне плоскости эклиптики и до них ещё надо добраться. Перевозчики грузов и военные решали этот вопрос с помощью максимально возможного ускорения. Туристические лайнеры и прочие пассажирские корабли обычно ползли к Точкам перехода на ускорении в один джи. Очень желательно, чтобы рядом не происходили сильные энергетические выбросы. Те, кто рисковал и уходил на скольжение рядом с «бурлящими» красными карликами не всегда возвращались в пространство обычной мерности.

Самое неприятное, что с вами может произойти в момент выхода на скольжения это мощный взрыв рядом. Например термоядерный. В несколько десятков мегатонн. Невозможно предсказать, как поведёт себя чувствительная к любым подобным воздействиям метрика паутины. Нам не повезло, и мы ушли подгоняемые ударной волной.

Скольжение — это очень своеобразный процесс. Помню, как мы смеялись, когда Шнайдер пересказывал, фантастический роман в котором космонавты испытывали оргазм во время перехода через гиперпространство. Смешнее было только в другой книге, где в этой самой многомерности обитали демоны и прочая чертовщина. В реальности всё оказалось намного прозаичней и неприятней.

Скольжение длится… да нисколько оно не длится. Какое может быть время, когда вы используете оставшиеся семь измерений, в которых оно отсутствует? Только наш мозг об этом не знает, когда мы попадаем на или в паутину. Словно срабатывают какие-то квантовые эффекты в нашем разуме. И процесс скольжения становится для человека вполне осязаемым. Он превращается в вечность, которая существует одно мгновение.

Бред, скажите вы и будете совершенно правы. Большинство людей после завершения скольжения чувствуют себя, мягко говоря, не очень. Хорошо если дело ограничивается тошнотой и головной болью. Куда хуже, если человек начинает кидаться на окружающих или старательно пытается свести счёты с жизнью. Поэтому пассажиров стараются перевозить в состоянии гибернации. В Космофлот берут только самых, хм, крепких в этом плане.

Мы ушли на скольжение догоняемые волной термоядерного взрыва. Поток энергии хлынул в «Паутину» вслед за нами. Многомерность содрогнулась, словно от боли, а мы закричали под волной нахлынувшего страха. Вечность длилась мгновение и вдруг закончилась

Первые несколько секунд я пытался понять, кто я и зачем. Мышонок с глазками цвета небесной лазури почему-то висел под потолком и махал крыльями. Что он там делает? В воздухе витал лёгкий аромат озона. Кто-то рядом стонал.

— Глеб, ты как? — раздался рядом женский голос.

Надомной склонилась невероятно красивая девушка, с волшебными серыми глазами.

— Как вы прекрасны, — вырвалось у меня.

— Понятно, сейчас, — сказала девушка и что-то нажала на подлокотнике.

Я почувствовал лёгкий укол в затылке.

— Лекарство введено, — сказал женский голос из динамика.

Мой разум тут же словно окунули в холодную воду.

— Ай, да чтоб тебя, — подскочил с кресла схватившись за затылок. — Никогда к этому не привыкну.

— Сегодня ты был особенно прекрасен, — улыбаясь сказала Кира.

Временная амнезия исчезла, словно её и не было. Память вернулась ко мне. Надеюсь полностью.

— Извини, — смущённо сказал я.

— Ничего страшного. Лучше того случая, когда ты уверял Шнайдера, что являешься божеством, а он должен преклониться.

Дим и Лео рассмеялись на своих местах.

— Тихо вам, — нахмурился я. — Вы знали с кем связываетесь.

— Знали, — сказал Дим. — Потому и не жалуемся.

— Брина, докладывай.

— Скольжение завершено. Мы находимся в системе Гипериона. На расстояние в одну целую две десятых астрономических единицы искусственные космические объекты не обнаружены.

Будет время мозги в порядок привести. Всё равно по договорённости с адмиралом мы должны устремиться к Авроре не сразу.

— Вы это слышите? — задумчиво сказала Кира, стараясь найти взглядом источник звука.

Прислушавшись, я различил странное шипение с потрескиванием. Словно из баллона выходил воздух, а рядом искрили провода без изоляции.

— Источник звука находится под потолком, — сообщила Брина. — Он не является частью систем «Ноября». Более точной информации дать не могу, так как не имею необходимых для анализа устройств.

Втроём мы задрали головы наверх. Там происходило нечто невероятное. Под потолком свисал наш талисман — белый, плюшевый мышонок. Я не сразу обратил внимание, что игрушка цепляется своими маленькими лапками за решётку вентиляции. В следующее мгновение мышонок растопырил маленькие крылышки, и издав нечто вроде «рлхэээг», рухнул вниз, на пульт.

Несуразно двигаясь, опираясь на лапки и крылышки мышь поднялся и уставился на нас своими глазками цвета небесной лазури.

— Твою же мать, — заорал во всю глотку Шнайдер. — Я думал, это байки.

— Надо его грохнуть, — заявил Дим.

Мышь вновь растопырил крылышки, зашипел и коверкая слова произнёс:

— Сееебяя гггрррохни, пшшш.

— Смотри какой герой, — задумчиво произнёс я.

Руки жуть как чесались открыть сейф, достать оружие и сделать несколько выстрелов во внезапно ожившую игрушку.

— На борту обнаружена посторонняя форма жизни, — несколько нервно вдруг заявила Брина.

— Опомнилась, — фыркнула Кира.

— От неё необходимо избавиться или изолировать, — продолжала Брина.

— Ннне-нна-до, я хооо-роо-шииий, — старательно выговорило существо.

— Брина, ты боишься мышей? — хихикнула Кара.

— Откуда на корабле мыши? Кто их пронёс?

— Всё, хорош, — обрубил я разговоры, а сам спросил, обращаясь к талисману: — ты кто такой?

— Я Мыш, — ответило существо.

И ведь и не поспоришь.

— О-о-о-жжжил, — ответил Мыш и оскалил мордочку.

Это он так улыбается?

Пока я думал, что же делать с неожиданно ожившим мышонком на мостик влетел Марк и во весь голос заорал:

— Да, что здесь происходит?

Моя команда повернулась к адъютанту адмирала, а я спокойно ответил:

— Скольжение успешно завершилось. Мы прибыли в систему Гипериона.

— Успешно? Да у меня, чуть мозги из глаз не вытекли.

— Они у тебя есть? — не смог сдержаться Шнайдер.

— Да пошёл ты…

— Хорош, — рявкнул я. — Марк, если вы не прекратите истерику я буду вынужден вас изолировать.

Адъютант наконец взял себя в руки и кивнул в ответ.

— Просто скольжение было несколько нестандартным.

— Мы были атакованы. Термоядерный взрыв.

От этих слов лицо Марка побледнело.

— Что, в штаны наложил? — усмехнулся Шнайдер.

Марк хотел было ему ответить, но в этот момент со стороны пульта донёсся хриплый смех. Адъютант повернулся к Мышу, вытянул руку показывая на талисман пальцем:

— Это ещё кто?

— Я ужжжастный кровопийца.

Последнее слово Мышь выговорил на удивление чётко. Марк же стал вовсе белее мела. Пошатнувшись, он осел на палубу без сознания.

«Ноябрь» шёл на стандартном ускорении по параболической траектории в сторону Гипериона. Шнайдер и Кира отнесли Марка Иммануила в лазарет. Туда же девушка забрала Мыша, решив его изучить более подробно. Ожившая игрушка не сопротивлялась и не проявляла агрессии. Но на всякий случай, я попросил Брину присмотреть за мышонком, а Кире выдал пистолет из сейфа. Дим отправился проверять системы корабля. А ко мне на мостик пришёл Николай.

Плюхнувшись в свободное кресло, майор выслушал мой рассказ о том, что случилось. После чего почесал затылок и задумчиво произнёс:

— Мда, всегда думал, что это байки. Про эти ожившие после скольжения вещи.

— История капитана Волкова, — сказал я. — Помнишь такого?

— Припоминаю что-то. Рассказывали будто у них бронзовая статуэтка ожила. Чехова или Достоевского, я точно не помню.

— Неважно, — отмахнулся я. — Знаешь с чего всё научилось?

Николай задумался на мгновение, потом мотнул головой и сказал:

— Нет. Я всегда к подобным историям относился сугубо как к байкам.

— Да я-то тоже и видимо зря. Волков он с экипажем уходил от взрыва Сверхновой.

— Думаешь это взаимосвязанно? Сверхновая и термоядерный взрыв?

— А какие ещё варианты? Что-то я не слышал, чтобы вещи оживали просто так после скольжения.

— Согласен. Вернёмся на «Донского» надо будет больше информации собрать.

— Есть у меня один знакомый, он, пожалуй, все космические байки знает.

— Пират?

— Почему пират? — смутился я.

— Глеб, думаешь мы не знаем, что ты контрабанду со своими таскал в системы Периферии?

— А я и не скрываю. Только контрабандист не равно пират.

Майор отмахнулся:

— Да ладно тебе, проехали. Мне по большему счёту всё равно. Вопрос в другом. Что ты с этим «чудом природы» делать собираешься?

— Не знаю пока. Будем приглядывать, а там посмотрим.

— А если он расти начнёт или покусает кого?

— Он плюшевый, — напомнил я.

— Так он и живым не был несколько часов назад.

— Предлагаешь его сжечь или за борт выкинуть?

Николай как-то нервно дёрнул плечами:

— Не знаю. Смотри за ним хотя бы повнимательней. И я тоже присмотрю.

Не хватает мне головной боли, теперь ещё и с этим разбирайся.

— Капитан, мы вышли к точке назначения, — сообщила Брина.

Мы с Николаем тут же встрепенулись. В точке назначения мы должны ждать и наблюдать. Сидеть смирно, хранить радиомолчание и следить за тем, что происходит в системе. Особенно в районе Авроры. Пока не получим сигнал с «Дмитрия Донского». Если всё пойдёт согласно плану, полным ходом лететь к планете. Отсюда до неё рукой подать. По идее нас никто не должен заметить. Только в свете последних событий в этом я начинал сомневаться.

— Брина, есть какая-то информация о происходящем вокруг Тейи?

— Обрабатываю. Поток большой, разрозненный. Скоро выведу на экран.

Любая густонаселённая система источает в пространство просто невероятное количество самой разнообразной информации. Видео и радиосообщения, сетевой трафик, зашифрованные переговоры и многое другое. Если знать на каких частотах слушать можно узнать много интересного. А если у тебя есть такой искусственный интеллект, как наша Брина то она с радостью воссоздаст вам картинку происходящего.

— Вывожу картинку на главный экран.

— К местной нейросети подключись, — сказал я Николаю, — так объёмное изображение будет.

— Знаю я, — майор опустил голову на подголовник и к его затылку тут же потянулись светящиеся жгутики. — Сейчас посмотрим, что там.

Посмотреть было на что. Мы оказались в детальной копии реальности, собранной Бриной из миллионов фрагментов. Под нами медленно вращалась Аврора, чуть в стороне и выше довлела над пространством Тейя. С этого расстояния коричневый карлик выглядел, как абсолютный владыка окружающего пространства занимая добрую треть неба. Светясь в красном и инфракрасном спектре, он почти не давал тепла и света окружающим мирам, оставаясь их бездушным надзирателем. Небо же вокруг оказалось усыпано мириадами звёзд.

— Смотри, — сказал Николай, показывая куда-то в сторону Авроры.

Повернув голову, я увидел то, на что показывал майор. На орбитах таких густонаселённых миров, как Аврора всегда вращались сотни, а то и тысячи спутников и станций. Если первые в большинстве своём большими размерами не отличались, то вторые могли иметь исполинские размеры. Настоящие космические города с жилыми корпусами, электростанциями, заводами, верфями, ремонтными доками и складами. Аврора не являлась исключениям. В космосе здесь предпочитала жить добрая треть населения. Сейчас же густонаселённая в совсем недавно орбита больше походила на исполинскую свалку металлолома. Искорёженные обломки кораблей и космических станций медленно плыли по хаотичным орбитам. Некоторые приблизились к планете настолько, что уже касались атмосферы или начинали сгорать в её верхних слоях. В ближайшее время Аврору ожидал поистине кошмарный «звёздопад».

— Николай, признавайся, это твой начальник натворил?

— Если что Диков сейчас и твой начальник тоже. А если серьёзно, то на него это не похоже.

— Верю, — вздохнув сказал я. — На самом деле меня сейчас больше волнует другое. Где флот Содружества и эвакуация населения?

— Его нет. Может всех вывезли? Хотя сомневаюсь.

— Брина, можешь сказать, где находится «Дмитрий Донской»?

— Крейсер «Дмитрий Донской» сейчас ведёт бой в районе второй планеты. Противник не имеет преимущества ни в численности, ни в силе.

— Понятно, — сказал я. — Тогда всем по своим местам. Ждём сигнала и, если его не будет через тридцать минут, действуем по плану. Адмирал увёл отрешённых от планеты. Второго такого шанса у нас может не быть.

— Ты прав. Я могу с вами на мостике остаться во время посадки?

— Хорошо. Свободные места ещё есть.

Команда собралась на мостике за минуту. Первой зашла Кира. На её правом плече сидел Мыш растопырив свои крылышки и уши.

— Не в клетку же его убирать, — ответила девушка на мой немой вопрос.

Николай рассматривал ожившего игрушечного мышонка с большим интересом. Тот, заметив на себе взгляд майора, повернулся в его сторону и осклабился. Улыбочка вышла жуткой.

— И кто же ты такой? — спросил мышонка Николай.

— Я Мыш, — ответил тот и ещё сильнее растопырил крылья, потом взмахнул ими, подскочил и оказался на моём правом плече.

От неожиданности я невольно вздрогнул.

— Я леее-чууу с каааапитаном.

— Это ещё почему? — Удивлённо спросил Николай.

— Мыш летает с самым главным.

— То есть, как со мной полтора часа заигрывать, так можно? — хмыкнула Кира.

— Ты сааамкааа капитана, с тобоооой мооожно, — осклабился Мышь.

Кира хотела было что-то сказать, открыла рот и потеряв дар речи, густо раскраснелась. Дим и Лео старательно сдерживали смешки. Николай посмотрел на меня округлившимися глазами и сказал:

— А он юморист или нет?

— Кто-то слишком много болтает, — сказал я, обращаясь к Мышу, — марш на своё место.

Мыш прыгнул на приборную доску и поудобнее там разместился, издавая недовольно пофыркивая.

Как только все заняли свои места я включил громкую связь и сказал:

— Всем занять свои места. Ждём сигнал от «Дмитрия Донского». Если он не пройдёт, действуем самостоятельно согласно плану.

Сигнал от «Дмитрия Донского» мы получили. Он прошёл по зашифрованному каналу связи и звучал однозначно — действовать. Впереди нас ждала Аврора.

Замысловато петляя и храня радиомолчание, «Ноябрь» направился к месту назначения. Из-за большого количества космического мусора мы постоянно маневрировали. Кроме того, приходилось вести себя предельно осторожно, чтобы не выдать присутствия. Несмотря на недавнюю бойню, вокруг оставалось большое количество автоматических искусственных спутников и всё ещё функционирующих станций. Кому они принадлежали, и кто находился на борту нам было неизвестно.

— Выходим на орбиту вокруг Авроры, — сообщает Брина.

— На поверхности есть активность? — спрашиваю я.

— Не наблюдаю. Мешаю сильные помехи в атмосфере. В западном полушарии высокий уровень радиации.

Если радиационный фон повышен, то без ядерного оружия не обошлось. Плохо. Есть ли там вообще кто живой?

— Идём на снижение, — говорю я.

— Входим в атмосферу, — сообщает Брина.

— Возможна турбулентность, — это Кира. — По курсу область низкого давления, облачность.

Современные космолёты совершают посадку также, как и их далёкие предки. По старинке падают в гравитационную яму планеты. Сбрасывают скорость, входят в атмосферу, которая служит естественным тормозным механизмом. Когда скорость становится приемлемой, а воздушная оболочка достаточно плотной, можно включить двигатели для манёвров.

Мы входим в густую облачность, и корабль начинает трясти. Да что же такое? Второй раз за два дня мы попадаем в грозу причём на разных планетах. Несмертельно, но неприятно.

К счастью, полёт сквозь циклон не занимает много времени. Вскоре мы оказываемся под относительно безоблачным ночным небом. Тряска прекращается. Мы снижаемся ещё и ещё. Под нами невысокие горы, укрытые местной растительностью, люминесцирующей в ночи странным блекло-голубым светом.

— Точка посадки прямо по курсу, двадцать минут, — сообщает Брина.

— Эфир? Радары?

— Тихо.

— Радиационный фон?

— Чуть выше нормы.

Это радует. Хорошо хоть по все планете не стали долбать ядерными бомбами. С другой стороны, мы летим на старый заброшенный космодром на северной оконечности самого незаселённого континента планеты. Эти места изначально мало-кого интересовали. Люди предпочитали селиться в более комфортных условиях. Да и населения на Авроре столько не было, чтобы заселять малопригодные для жизни территории.

Увидев прямо по курсу широкую, поросшую растительностью посадочную площадку, я сказал:

— Вот мы и приехали.

Глава 8

Два шестиосных вездехода резво выскочили из трюма «Ноября», загребая грязь своими высокими, в метр диаметром, и широкими колёсами. Ребята майора лихо управляли машинами, причём с какой-то толикой мальчишеского задора. Сгрузив оружие и облачившись в броню «Неваляшки» готовы были выступать.

— Часов двадцать в одну сторону, — сказал Николай. — Пойдёт всё по плану, на третьи сутки вернёмся.

Лицо майора выглядело предельно мрачно в красно-оранжевых лучах местного солнца.

— А если что-то пойдёт не по плану? — спросил я.

— Тогда ждёте ещё сутки и, если нас не будет, улетаете. Ты приказ сам знаешь.

Мы переглянулись, и Николай одарил меня своей жизнерадостной улыбкой. Самое паршивое в нашей ситуации — это вынужденное радиомолчание. Группа майора подаст сигнал о помощи только в крайнем случае. Тогда придётся действовать по обстоятельствам, надеясь, что отрешённые слишком заняты тем, что твориться в космосе и им нет дела до происходящего на земле.

Пока спецназ готовился к марш-броску, мы выставляли охранный периметр вокруг корабля. Заброшенный космодром в глуши использовали как свалку для списанных космолётов. Их свозили сюда сотнями, оставляя ржаветь под открытым небом. Где-то на окраине до сих пор работал автоматический цех по утилизации, мощностей которого не хватало справиться со всех хламом. Бездушные роботы трудились круглосуточно, и им не было дела до происходящего вокруг. Лучшего места, чтобы спрятать от посторонних глаз «Ноябрь» было не придумать. Нам оставалось только выпустить здоровенных, каждый с размером с овчарку, робоохранников и летающих дронов. Пусть бдят, а нам будет спокойно.

— Будем ждать, — сказал я. — Если что звоните. Вытащим.

— У нас по маршруту одни сопки, скалы и ущелья. Ты там свою посудину нигде не посадишь. Да и со связью будут проблемы.

— Майор, мы уж как-нибудь сами решим, где сможем посадить корабль, а где нет. Хорошо?

Николай бросил на меня удивлённый взгляд и сказал:

— Хорошо, Глеб, но надеюсь, это не понадобится.

Спустя пол часа спецназ с адъютантом уехали. Нам же оставалось только ждать и не терять бдительности. Ждать трое суток — так себе занятие. Но другого варианта у нас не было. В месте, откуда надо вывести людей, посадить корабль невозможно. Да и летать по планете сейчас небезопасно.

Проводив взглядом вездеходы, я развернулся и направился к «Ноябрю».

Когда я приблизился к кораблю, навстречу мне вышла Кира. В оливковом, походном костюме, ботинках на толстой подошве с вещмешком за плечами она явно куда-то собралась. Вслед за ней по трапу спустился «Страж». Лёгкий робот больше походил на металлического страуса, которому отрубили голову с шеей и вместо них прикрутили цилиндр с автоматом. А к туловищу приделали две четырёхпалые руки. На борту «Ноября» три таких машинки, на всякий случай.

— Уехали? — спросила девушка.

— Уехали, — подтвердил я.

— Шнайдер с дронами развлекается. Решил воздушных зверушек отправить разведать дальние подступы.

— А как же радиомолчание? Поднимут ещё шум в эфире.

— Дим ему там помог с настройками. Сигнал слабый, от одного дрона к другому по цепочки передаётся.

Диму можно доверять. В любом случае разведка нам не помешает, пусть летят.

— У Иванова занятие поинтереснее, — продолжила Кира. — Он нашёл на свалке очередную игрушку.

— Надеюсь, он этот хлам не потащит к нам на борт, — усмехнулся я.

— Я бы не питала ложных надежд.

— А ты?

— Что я? Мы с тобой идём гулять.

— Гулять?

— Да. Ты давно не водил меня на свидание. Прогулка под звёздным небом другого мира, что может быть романтичнее?

С сомнением я посмотрел на местное небо. Никаких звёзд. Только Тейя, которая собирается заслонить своей исполинской тушей Гиперион. Значит скоро затмение и на улице будет темно. Часика два, не больше. На Авроре с сутками чёрте что творится. Они то длинные, то совсем короткие.

Не дожидаясь меня Кира пошла вглубь свалки списанных кораблей. «Страж» покорно поплёлся следом. Мне оставалось только последовать его примеру.

Кладбище доживающих свой век космолётов производило странное впечатление. На огромной территории громоздились и ржавели некогда величественные покорители вселенной. Огромные сухогрузы, круизные лайнеры, малотоннажные яхты. Нам повстречались даже несколько боевых кораблей. Многие здесь ржавели уже не первую сотню лет. Не знаю, кому пришла в голову безумная мысль устроить свалку на поверхности пригодной для жизни планеты и чем он руководствовался. Сейчас списанные в утиль корабли распиливают на орбите и там же отправляют на переплавку. Экономика и ничего лишнего.

Мы шли по широкой, грунтовой дороге среди этих местами покрытых ржавчиной исполинов. В сравнении с некоторыми наш «Ноябрь» казался спасательной шлюпкой рядом с эсминцем. Последнее определённо нам на пользу, так проще затеряться, если чей-то бдительный взгляд решит посмотреть на это место с орбиты.

Вдоль дороги росли странные деревья, корявые, приземистые, каждое не выше трёх метров с мясистыми листьями тёмно-синего, почти чёрного цвета. Изредка встречались столь же неприветливые кустарники, с огромными, в палец длинной, шипами и багровыми цветками. Такая же, почти угольного цвета, трава больше походила то ли на мох, то ли на густую шерсть, еле заметно колыхалась на ветерке. Мрачноватое место.

— Так куда мы идём?

— Сейчас увидишь.

Мы несколько раз сворачивали, то в право, то в лево. Наконец Кира остановилась и сказала:

— Вот. Как тебе?

Я потерял дар речи даже не зная, что сказать. Перед нами на четырёх опорах, задорно задрав острый нос к небу стояла белоснежно-лазуревая скоростная яхта. По форме похожая на лезвия катара. Высотой метров в восемьдесят и шириною в тридцать. Будто недавно сошедшая со стапелей, она выглядела идеальнее, чем многие корабли, до сих пор летающие в космосе. Лишь опоры в нескольких местах поела ржавчина. По левому борту, на который мы сейчас любовались, тянулась надпись из двух слов, кажется на латыни.

— Звёздная госпожа, — любезно перевела Кира.

— Забавное название для яхты.

— Пойдём посмотрим.

— А тебя ничто не напрягает? Откуда здесь взялась эта красавица? Она почти новая. Мы недавно летали на куда более древнем корыте. Может, там засада?

— Она уже три года здесь стоит, — отмахнулась Кира. — Когда дроны показали картинку с ней, тоже неладное заподозрила. Но потом залезла в базу данных автоматического утилизационного цеха, и там яхта значится, как конфискованная у бывшего владельца и отправленная сюда за ненадобностью.

— Очень странно, — задумчиво сказал я.

— Согласна, но рискнуть думаю стоит. Да не переживай ты. Сканер у меня с собой. Если там какая-то отрава или радиация, он вмиг сообщит.

Кира повернулась к «стражу» и сказала:

— Жди нас здесь.

Как только робот кивнул, девушка направилась к узкому трапу, который тянулся от открытого люка к земле. Я поспешил следом.

Внутри корабля царил мрак. В воздухе немного пахло сыростью, но могло быть и хуже, учитывая сколько он здесь стоит.

Кира достала из рюкзака два фонарика, один протянула мне, а второй включила и шагнула через порог.

— Я же говорила, никакой отравы и радиации.

Мой сканер так же не показывал ничего страшного. Обычный состав воздуха, такой же, как и снаружи. Что с этим кораблём не так? Не могли же дорогущую яхту просто бросить на свалке? Какому-то зажравшемуся богачу не понравился интерьер, и он избавился от надоевшей игрушки?

Мой мозг судорожно пытался придумать объяснение. Но не находил ответов.

— Идём.

Кира смело преодолела шлюзовую камеру и направилась по коридору вглубь корабля.

— Откуда ты знаешь, куда идти?

— Да я про эту модель всё знаю. Ограниченная серия, всего сто штук выпустили на верфях Бернара. Дорогущая штука и очень быстрая.

— Боюсь, эта уже отлетала своё.

— Мы ещё посмотрим, отлетала она или нет.

Пройдя по коридору, мы оказались перед шахтой аварийного выхода. Внутри трубы вверх вела узкая лестница.

— Лифт не работает, поэтому придётся своими силами.

— Хорошо, — вынужденно согласился я.

— Чур, я первая.

Подъём получился долгим и не очень приятным. Но в конце, миновав выход на очередной уровень, мы оказались в рубке управления.

— Вот она, — радостно сказала Кира.

Девушка скинула рюкзак, достала оттуда портативны компьютер, из которого торчал метровый шнур с нейронным переходником.

— Только не говори, что ты решила реанимировать эту рухлядь?

— Минуту назад ты сам утверждал, что яхта через-чур хорошо сохранилась.

Не дожидаясь моего ответа Кира, подключила свой компьютер к капитанскому пульту и принялась колдовать над клавиатурой.

— Ага, тут всё просто, никакой защиты. Точно списали.

Не успела девушка договорить, как в рубке загорелось освещение.

— Вуаля!

— Здесь работает реактор? — удивился я.

— Десять процентов от мощности. Летать не сможем, но насладиться комфортными условиями вполне.

— Ты сумасшедшая. Боюсь спросить, что ты задумала.

Прежде чем ответить Кира что-то задумчиво изучала в мониторе:

— Вот он. Сейчас узнаешь. А вернее увидишь. Идём.

На этот раз идти долго не пришлось. До заработавшего лифта и на пару уровней вниз. Там переступив порог единственной двери, оказались в огромном, метров пятнадцать на двадцать, овальном помещении.

— Ни чего себе, — изумлённо выдохнул я.

— Ага, — согласилась Кира. — Хорошо жить не запретишь.

Первые секунды мне казалось, что мы очутились на морском побережье. В лицо дул тёплый, влажный воздух. Слегка солёный и с ароматом водорослей. С потолка лился яркий, почти солнечный свет. Стены справа и слева от нас словно утопали в зелени. Нет, не в настоящей. Голограмма, но настолько реалистичная, не знай я где нахожусь то поверил бы, что вокруг настоящие джунгли. А дальняя стена словно терялась за горизонтом, превращаясь в небо. Где-то вдалеке звучали еле различимые крики чаек.

Только не это производило самое большое впечатление. В паре метров перед нами о пологий берег бились самые настоящие, хоть и небольшие, волны. Лишь пружинившая под ногами прорезиненная поверхность ярко жёлтого цвета разрушала иллюзию, не превращаясь в тёплый песок.

— Как они летали со всем этим?

— Глеб, ты никогда не интересовался дорогими яхтами? — удивилась Кира.

— Мне это как-то не до этого было, — смутился я.

— Всё с тобой понятно. Воду откачивали. Здесь такие насосы стоят, они за пару минут справятся.

— Всё равно бред.

— Ты как хочешь, а я купаться. Мне за год надоело плюхаться в душе, в котором я еле помещаюсь.

— На «Ноябре» душ у тебя нормальный, причём свой.

— Так и на «Ноябре» мы летаем всего пару дней. И душ — это не море, пусть и искусственное.

Не обращая на меня внимание Кира принялась скидывать с себя походный костюм. Аккуратно сложила рубашку и штаны. Следом отправились белые трусики и лифчик.

Сумасшедшая девчонка. Если вобьёт себе что-то в голову, её не остановить.

Вскоре обнажённая девушка стояла ко мне спиной:

— Ты будешь пялиться или присоединишься? Извини, купальника у меня нет, а мочить бельё я не хочу.

Не дожидаясь моего ответа, Кира вошла в воду.

Можно было найти десятки доводов, чтобы не заходить в воду. Мы на другой планете, где идёт война. На нас могут напасть. И вообще мы на спецоперации. Но всё это отмазки. Периметр под охраной. Если кто-то нападёт — сработает тревога. С собой у нас есть оружие. Спецоперацию проводит Николай и его бойцы. А снаружи яхту охранял «страж».

Колебался я недолго и глядя на отплывающую девушку принялся раздеваться.

Вода оказалась тёплой и солёной, почти морской. Надеюсь, в ней нет микроорганизмов, которые не смог засечь сканер. Дно оказалось пологим, и чтобы добраться до глубины пришлось пройти несколько метров.

Мы радостно и беззаботно плескались в воде. Какое же это блаженство после многих месяцев искупаться пусть и в искусственном, но море. Безумие. Но какое же это божественно безумие.

Мы даже не плыли, мы беззаботно парили в водной толще. Кира приблизилась ко мне. Расстояние стало столь малым, что я почувствовал её тепло и лёгкий, чуть уловимый аромат духов. В какой момент мой навигатор перестала быть для меня только навигатором?

— В рубке управления ты куда более решительный, — сказала Кира.

— А как же трудовая этика?

— Глеб, мы два года вместе контрабанду возили. Какая к чертям трудовая этика?

Спорить не хотелось. Совершенно. Наши тела соприкоснулись и меня тут же обдало жаром.

Спустя час мы лежали на искусственной поверхности берега. Кира на животе, подложив руки под голову. Я рядом, медленно поглаживая её по спине.

— Хочется, чтобы это длилось вечно, — сказала Кира.

— Согласен. Но надо идти. Нас могут потерять, да и мало ли.

Времени было действительно много, поэтому мы неохотно принялись одеваться.

Искусственный уголок рая не обращал на нас никакого внимания. Всё также дул тёплый ветер, несущий вкус соли и запах водорослей, а где-то в далеки звучали чайки.

— Интересно почему бросили эту яхту? — спросил я.

Кира вздрогнула, повернулась ко мне:

— Она с Сангара. Принадлежала одному випу из нашего мира. Рудольф Варский, та ещё мразь и сволочь. Даже на фоне остальных он отличался особым садизмом. Когда на Сангар высадился двенадцатый ударный корпус под командованием Григория Александрова, Варский успел бежать. Только бегал он не долго. Здесь, на Авроре, его поймали и отправили под трибунал. А яхту, видимо, так никто и не захотел забирать себе. Брезгуют.

— А ты?

— А мне плевать. Никакой это не символ. Обычный корабль. Просто мне хотелось посмотреть, на что были потраченные деньги, вырученные от продажи наших детей.

В космосе не много товаров которыми выгодно торговать на межзвёздных дистанциях. Один из них — человеческий генофонд. Яйцеклетки, сперматозоиды, а лучше сформировавшиеся эмбрионы. Они жизненно необходимы молодым колониям. В нормальных мирах эмбрионы выращивают в искусственных матках. Это очень энергозатратное и дорого.

Только Сангар не был нормальным миром. Их аналитики посчитали, что намного дешевле выращивать эмбрионы естественным путём. Власти ввели специальный генетический налог. Одна женщина могла пройти до восьми процедур по извлечению, так это называли, в год. Но даже это оказалось вершиной айсберга. Когда правда о тайных лабораториях открылась в Совете у многих поседели головы. После чего на планету высадился двенадцатый ударный корпус вооружённых сил России. Сопротивлялись местные власти недолго. Григорий Александров умел наводить порядок, за что и получил прозвище «Железный кулак».

Кира заплакала. Не зная, что делать, я прижал девушку к себе, она не сопротивлялась.

— Малыш, всё хорошо. Этих уродов больше нет. Их либо убили, либо отправили на каторгу.

— Знаю, Глеб. Понимаешь, когда пришла Россия, многие ещё долго не верили, что всё изменилось, что это навсегда. Боялись. Но постепенно жизнь менялась, налаживалась. Ты знаешь, у нас ведь хорошая планета. Там только немного надо подправить попорченную экологию. Но я не смогла там больше жить и уехала.

Кира ещё сильнее прижалась ко мне. Так мы и простояли минут пять, н проронив больше ни слова. Потом также молча пошли к выходу.

Вниз мы спускались в лифте. Зачем ползти в узкой шахте, если всё работает? Когда приблизились к выходу, я решил нарушить молчание:

— Надо ребятам сказать. Пускай тоже развлекутся.

— Капитан, какого вы странного мнения о некоторых своих подчинённых, — усмехнулась Кира.

— Да я не это имел ввиду, — возмутился я, когда до меня дошёл смысл сказанного.

— Шучу. Знаю, как они будут развлекаться. Напьются и в чаек начнут палить.

Лифт остановился. Двери разъехались в стороны. Только выйти мы не успели. Когда тебе в лицо утыкается ствол тяжёлого автомата Дагина, он же «ТАД-10», желание идти куда-либо сразу исчезает. Это конечно не калаш, но приятного мало. «ТАД-10» создавали для борьбы с бронированной пехотой. Если спустить курок, из ствола вылетит такое количество металла, что любого человека защиты просто разорвёт в клочья.

— Кто вы такие, мальчики? — спросила Кира поднимая руки.

— Кто вы такие? — бросил худощавый, русоволосый, кареглазый паренёк лет четырнадцати, который целился в нас. — Это наш корабль.

Рядом с пареньком стояли ещё двое таких же худых, взъерошенных пацана, может чуть помладше. Оба рыжие, зеленоглазые и похожие друг на друга. Явно братья. В их руках находилось оружие попроще, обычные шокеры марки «Атракс». Паршивая штука, можно и убить человека пальнув в него несколько раз и вызвав болевой шок.

— Это наш корабль, — повторил пацан.

Глава 9

— Это наш корабль, — сказал мальчишка ещё раз продолжая целиться в нас из автомата.

— А на нём не написано, что он ваш.

— Поговори мне, тупоголовый. Думаешь я вас жалеть буду, после того, что вы сделали?

— И что же мы вам такого сделали, раз вы нас застрелить готовы при первой встрече? — спросила Кира.

— А то сама не знаешь, — зло бросил парень.

— Сашка, да расстреляй ты этих тупоголовых, — сказал один из рыжих.

Кажется, я начинал кое-что понимать. Уж слишком часто детки использовали слово «тупоголовые».

— Вик, они не простые тупоголовые, — сказал Сашка. — Слышишь, как болтают?

— Прислушайтесь к своему старшему, ребята, — примирительно сказал я. — А учитывая, что снаружи корабль охраняет «страж», стрелять тем-более не стоит.

— «Страж»? — рыжие словно по команде обернулись к выходу.

Не думал, что всё сложится так удачно. Получается, они на корабле находились ещё до нашего прихода? Но времени на размышление не оставалось. Не мешкая я схватил за ствол автомата, благо он маячил прямо перед моим лицом, и резко рванул его вверх. Нажать на курок Сашка не успел и через секунду оружие оказалось в моих руках. Когда рыжие повернулись обратно, ствол уже смотрел в их сторону.

— Бросайте оружие, мальчики, — сказала Кира.

Рыжие бросили шокеры и вслед за Сашкой подняли руки вверх.

— А теперь внимание вопрос, — сказал я. — Тупоголовыми вы называете отрешённых?

Все трое неохотно кивнули.

— Хорошо, тогда радостная новость. Мы не отрешённые.

— А кто вы тогда такие? — спросил Сашка.

— Корпус космической разведки военно-космических сил России, — представился я.

— Не врёшь? — удивился Сашка.

— Зачем мне врать?

— Да мало ли? Может вы агенты отрешённых и специально нас обманываете, вызнать что-то хотите. Только если это так, нам нечего сказать.

— А почему отрешённых вы называете тупоголовыми? — спросила Кира.

— Так они ведут себя, словно дряни обожрались. Глаза выпученные, смотрят куда-то вдаль. Двух слов связать не могут.

— И многих вы видели? — поинтересовался я.

— Сашка, а вдруг он вправду отрешённый, просто притворяется? — спросил второй рыжий.

— Ник, ты же видишь, что нет. Я им верю. Это наши.

— Да ваши-ваши, — сказал я и закинул за спину автомат. — Опускайте руки.

Ребята опустили руки и даже немного расслабились. Сашка сказал:

— Мы пока сюда добирались несколько групп встретили. А одного даже в плен взяли?

— В плен? Отрешённого? — изумился я.

Несколько мальчишек с охваченной войной планеты смогли сделать то, что не удавалось до этого ни одной из спецслужб.

— И где он? — спросила Кира.

— Сдох, — зло выпалил Вик.

— Вы только не подумайте. Мы его не пытали. Связали и хотели допросить. Только он ничего нам не ответил. Всё время ругался и говорил, что все мы сдохнем. А потом прекратил дышать.

— Так просто взял и прекратил? — ничего не понимая спросил я.

— Да.

— А потом странность произошла, — вмешался в разговор Вик.

— Это просто совпадение, — отмахнулся Ник.

— Какая странность?

Сашка вздохнул и ответил:

— Примерно через час, после того как мы ушли, в небе появился бомбардировщик. И в место, где мы допрашивали тупоголового, посыпались бомбы.

— Там наши друзья в лагере остались, они все погибли, — всхлипнул Вик.

Да боги, они же все ещё дети.

— А сколько вас здесь всего? — спросила Кира.

Всего их оказалось двадцать три ребёнка. Самому старшему, Сашке, недавно исполнилось пятнадцать лет. Русоволосой и голубоглазой девочки Лики — четырнадцать. Рыжим братьям близнецам Вику и Нику по тринадцать. Остальные малышня от семи до одиннадцати лет.

Они и ещё примерно пятьдесят ребят отдыхали в лагере, на юге, на берегу моря, когда всё началось. В одну ночь взрослых словно подменило. Они стали себя странно вести, не обращали внимание на детей, разговаривали односложными предложениями. А через пару дней собрались и уехали на двух единственных автобусах. Осталась только молоденькая учительница русского языка, она на лето решила поработать в лагере вожатой. Она первой поняла, что происходит.

— А потом мы посмотрели выпуски новостей, — сказал Сашка и шмыгнул носом.

Вдвоём с Сашкой мы сидели в камбузе небольшого кораблика, предназначенного для внутрисистемных перевозок. В нём дети устроили свой импровизированный лагерь. Кира ушла к «Ноябрю» за медицинскими приборами, лекарствами и провизией.

— На планете объявили референдум о присоединении Лиге?

— Не совсем, — мотнул головой Сашка. — Я читал, как это происходило в других мирах. Всё или почти всё население в один миг решало присоединиться к Лиге. Объявляли референдум, большинство голосовало за. А здесь большая часть населения выступила против. Только на стороне отрешённых оказались власти и армия. Демонстрации не разгоняли, людей просто расстреливали. И мы решили бежать с планеты.

Про свалку космических кораблей на Авроре было известно всем. Посовещавшись, ребята решили добираться до неё в надежде найти пригодный для полёта космолёт. Только транспорта у детей больше не было, его забрали сошедшие сума взрослые. Они пошли пешком. Хуже всего приходилось самым маленьким. Приходилось идти по сопкам, заросшим чёрными эндемичными лесами. Они шли к своей цели почти три месяца и смогли все уцелеть.

— А потом мы наткнулись на патруль.

Одинокий джип с водителем и двумя пассажирами ехал по просёлочной дороге в сторону свалки. Вооружённый и облачённый в тактические костюмы экипаж вёл себя вполне беззаботно. Они словно ничего не опасались. Тогда ребята и решили взять языка. Что здесь сработало больше, то ли фантастическое везение, то ли смекалка, я даже не знаю. Они устроили обвал. Общими усилиями столкнули со склона несколько валунов. А те потянули за собой остальные булыжники, лежащие на крутом склоне.

Пассажиры погибли. А вот водитель выжил. Только камнями ему придавило ноги.

Вытащив пленного из-под завала, мальчишки связали его и притащили в лагерь. Допрос не дал никаких результатов. Пленник либо грозил им карами, либо молчал. А пытать мальчишки не умели и не хотели.

Когда пленник умер его похоронили неподалёку от лагеря. К этому моменту многим из ребят было сложно продолжать идти дальше. Кто-то получил травму, другие слегли с инфекцией. Тогда они решили разделиться. Учительница и несколько здоровых старшеклассников остались в лагере вместе с больными детьми. Остальные, невзирая на возраст, пошли дальше. До свалки оставалось километров двадцать.

— Мы успели уйти не так далеко, — продолжал свой рассказ Сашка. — До вершины небольшого хребта. Там и услышали нарастающий гул. Это были два бомбардировщика. А потом долину, где стоял наш лагерь, залило пламя. В последний момент мы успели спрятаться с другой стороны сопки. Понимаете… там не осталось ничего. Только оплавленный камень. Всё сгорело. И они сгорели.

Сашка не плакал. Слёзы словно застыли в его глазах навсегда. А я сидел и не знал, что сказать мальчишке, который стал взрослым таким страшным способом.

Вскоре пришли Кира и Шнайдер. Доктор принялся осматривать детей. А девушка раздавала пайки, принесённые с «Ноября».

— Не надо сразу всё съедать, — объясняла девушка. — Сначала бульон. Разогреть вот так…

Они были голодными. Запасы провизии закончились несколько дней назад. А эндемичные формы жизни далеко не всегда съедобны. Сашка с близнецами пытались раздобыть пищу на свалке, обшаривая корабли, но не очень удачно. Всё что у них было в достатке это чай, сахар и витамины. Этот набор и спас детей от голодной смерти.

— Как они? — спросил я Шнайдера, когда он закончил осмотр.

— Жить будут, — ответил доктор. — В основном сильное истощение. Недельку на пайке и придут в форму.

— Только у нас нет недели.

— Мы должны их забрать отсюда, — сказала Кира.

Чёрт. Так и знал, что она это скажет.

— Как ты собираешься это сделать? — спросил я. — На «Ноябре» только двадцать противоперегрузочных кресел и одиннадцать из них заняты.

— Я подниму «Госпожу».

— Да как ты это сделаешь? Там мощности на десять процентов. Она в лучшем случае от поверхности на десять метров оторвётся.

— Поставим топливные элементы с «Ноября». Дим мне поможет, он в этом разбирается. Нам главное вывести яхту в космос, а там пересадим ребят на «Дмитрия Донского».

— Сумасшедшая.

В голосе Киры звучала такая уверенность, что я понял — спорить бесполезно.

Затмение закончилось и Аврору вновь залило багрово-алым светом. Странный день продлится ещё несколько часов. Потом Аврора развернётся, и сюда придёт ночь и только после неё наступит уже полноценный день. Здесь странные сутки. Нормальное, почти стандартное освещение на дневной стороне тогда, когда Аврора находится между Тейей и Гиперионом. Когда коричневый карлик находится между местным солнцем и планетой, свет странным образом преломляется, становясь алым. В этот момент весь окружающий мир меняется до неузнаваемости.

Мрачными, макабрическими пейзажами окружающего мира я любовался из рубки управления «Ноября». Ничего сложного, просто вывел на главный экран картинку с одного из воздушны дронов. Дим отправил его куда-то на юг, вдоль той самой дороги по которой сюда пришли дети. Ёмкости батареи у воздушного разведчика вполне хватит на пару суток. Поэтому пусть летит себе. Разведает.

Напротив меня, на пульте, гордо восседал Мыш. Порождение многомерности периодически позёвывало, корча рожицу. Разговаривать со мной он не желал. Как только я вернулся на корабль Мышь сообщил, что расстроен тем фактом, что я ушёл гулять без него. Он, видите ли, очень хотел полюбоваться местной природой, но идти наружу один никак не хочет.

В кресле бортинженера сидел Дим. Он занимался какими-то вычислениями, напрямую подключившись к компьютеру. Видимо решал, как подрубить элементы питания с «Ноября» к «Госпоже». Кира умеет озадачивать людей. Да и в этой ситуации с ней сложно не согласиться. Детей надо вывозить с Авроры и сделать это можно только на борту яхты. Не искать же нам на свалке ещё один исправный корабль, только под завязку загруженный топливом?

Дим отключился от компьютера и устало принялся тереть глаза.

— Как успехи? — спросил я.

— Расчёт закончил. До приезда наших один блок перегрузить успеем. С планеты подняться хватит, да и по системе полетать. А большего нам и не надо.

— Оптимисты вы.

— А ты нет?

— А я с вами.

— Глеб, да что тебе не нравится?

— Мне в этой идее всё не нравится. Только у нас, Димка, вариантов нет.

Дим поджал губы и кивнул, соглашаясь со мной:

— Оставить их здесь — это подписать детям смертный приговор. Они не выживут на планете.

Не выживут. Но и в нашем плане такое количество брешей, что остаётся лишь молиться. «Госпожа» не сможет уйти на скольжение. Значит, всех с её борта надо пересадить на другой корабль. А у нас такой только один — «Дмитрий Донской». На кого-то ещё надеяться не стоит. Здесь должны быть корабли Содружества. Но сможем ли мы их найти и отличить от флота отрешённых?

— Глеб, ты бы пошёл поспал. На тебя сейчас без боли не взглянешь. Да и без тебя сейчас все справляются, а капитан нам ещё понадобится.

Дим прав. Отдохнуть надо. Глаза уже слипаются, а мозг работает со скрипом.

— Пойду, посплю, не переживай. Ты, кстати, так и не рассказал, что ты там нашёл на свалке?

— О, моя находка с вашей не сравнится.

— И всё же?

— «Голиаф». Представляешь? Настоящий, боевой, исправный «Голиаф».

— Твою ж ты, — выдохнул я.

Когда-то, ещё на самом заре космической эры никто не верил, что можно построить шагающий танк. У данного концепта боевой техники было слишком много недостатков. Только изворотливый человеческий разум готов к любым свершениям, когда речь идёт о создании средств уничтожения себе подобных. Полтора века назад первые серийные боевые машины появились на поле боя.

Пятидесятитонный «Голиаф» — машина не новая, но надёжная. Их до сих пор используют в мирах Перефирии. Изогнутые назад ноги, обтекаемый корпус, похожий на огромную виноградину. По бокам вместо рук две скорострельные пушки. Под мордой тяжёлый пулемёт. А сзади над корпусом два блока с самонаводящимися реактивными снарядами. Поддерживал жизнь в этом титане портативный атомный реактор.

— Что ты с ним собираешься делать? — спросил я.

Не удивлюсь, если Дим начнёт упрашивать меня взять эту игрушку с собой.

— Да ничего, — отмахнулся бортинженер. — Будет время, покатаюсь по свалке. Постреляю немного. Надо сначала с топливными элементами разобраться.

— Постреляю? Ты хочешь сказать, что он с боекомплектом?

— Представляешь? У них здесь не свалка, а бардак прям какой-то. Не удивлюсь, если мы здесь атомную бомбу найдём.

— Видимо, я пойду спать, — сказал я, поднимаясь с кресла. — С меня на сегодня хватит безумных находок.

— Добрых снов, — пожелал вслед Дим, когда я уже выходил из рубки.

В коридоре мне на правое плечо плюхнулся Мыш. От неожиданности я вздрогнул и глядя на оживший талисман сказал:

— Мириться прилетел?

— Я с капитаном. Мыш-хороший.

— Пойдём тогда, раз Мыш-хороший, — усмехнулся я.

А ведь мышонок стал говорить чётко. Пропали все эти картавости и растянутые гласные. Умнеет что ли?

Капитанская каюта находилась рядом с рубкой управления. Поэтому далеко идти не пришлось. Как-только мы оказались внутри, Мышь спрыгнул с плеча на небольшой прикроватный столик.

В каюте не было ничего лишнего. У правой стены полуторо спальная кровать со встроенным компенсатором перегрузок. Роскошная штука надо сказать. Точно такие же стояли в каждой каюте. Напротив, шкаф для одежды и прочих личных вещей. По центру небольшой столик с компьютерным терминалом. За маленькой дверью в левой стене санузел с душевой кабиной и унитазом.

Самым большим отличием каюты от ей подобных на других кораблях — наличие имитации иллюминатора на стене. В большом овале над столиком в высоком разрешении отображалось ровно то, что происходило за бортом корабля.

Усевшись на кровать, я посмотрел на Мыша. Вот что с ним прикажете делать? Как к нему относится? Что от него ожидать?

Мыш сидел на столики сложив свои крылья, пялился на меня и улыбался своим жутковатым ротиком.

— Ты скажешь наконец, кто ты такой?

— Я порождение Бездны, — изрёк Мышь, растопырив тут же крылышки.

— Какой ещё Бездны?

— Места, где бушует первородный Хаос, а орды демонов жаждут сожрать души невинных, посмевших заглянуть в их чертоги.

— Что за бред? Какой Хаос, какие демоны? Откуда ты всё это взял?

Мышь как-то сразу смутился, сложил крылышки и, опустив глаза, сказал:

— В книгах прочитал.

До меня начало доходить. В книгах он прочитал.

— В каких книгах? — спросил я.

— У доктора. У него много книг. Есть по медицине. А есть про мир, про варп и демонов, что там живут. Очень интересно.

Ещё один любитель фантастики на мою голову.

— Ты хоть понимаешь, что это выдумка?

— Не уверен. Очень похоже на правду.

— С чего ты взял? Ты помнишь себя до появления здесь?

Мышонок вновь опустил глазки и мотнул головой:

— Нет. Я осознал себя во время скольжения.

Уже интереснее.

— Можешь описать, как это было?

Мышонок поёжился, словно испугался чего-то и сказал:

— Было больно. Очень. Меня словно пронзили тысячи иголок, к которым присоединили провода под напряжением. Не было ничего. Только боль и Бездна. То, что вы называете Паутиной, содрогалось в судорогах от хлынувших в неё потоков энергии. Она не могла выдержать этот поток. Она рвалась и плакала. Билась в агонии и умирала. Чтобы избавиться от страданий она низвергла меня из Многомерности в ваше пространство. А потом я осознал себя здесь. Стало страшно, но боль уже ушла, а Бездна осталась где-то позади. Я осознал себя. Я понял, что живой, и всё может быть иначе. Что вы можете стать моими друзьями.

Мой маленький собеседник обвил себя крыльями, словно пытаясь укрыться ими от злого безумного окружающего мира. Почему-то я тебе верю, мой маленький друг.

Глава 10

Проспал я почти пять часов. Рухнув в спасительную беспамятность с полным отсутствием снов. Или я их просто не запомнил, вымотавшись настолько сильно? Не знаю.

Проснувшись, открыл глаза и ещё пять минут лежал, молча разглядывая белый, пластиковый потолок с двумя круглыми вентиляционными отверстиями. Только потом встал и пошёл умываться. Мышь проводил меня удивлённым взглядом и зевнул. Интересно, он тоже спал или ему не нужен сон?

За время моего сна ни на корабле, ни вокруг ничего не произошло. Во всяком случае такого, где понадобилось бы моё вмешательство. По словам Брины весь экипаж занят каждый своими делами. Шнайдер продолжал лечить детей, Кира готовила к вылету «Госпожу», Дим помог перегрузил топливный элемент для яхты и сейчас возился с «Голиафом». Я даже спрашивать не хочу, что он собирается с ним делать. Сама Брина отслеживала работу сторожевых дронов, а заодно прослушивала эфир.

Прихватив в камбузе стаканчик горячего растворимого кофе и пару разогретых бутербродов с ветчиной, я выбрался наружу. Поудобнее усевшись на нижней ступеньке трапа, я принялся завтракать. Вслед за мной на улицу вылетел Мыш и уселся мне на правое плечо.

На Авроре наступила местная ночь. Правда ночью её можно назвать только с большой натяжкой. Да и полноценной темноты не было. Просто на смену алым сумеркам пришла очень пасмурная погода. На небосводе ярко сияли три сестрёнки Авроры, каждая размером чуть больше Земной Луны. Звёзд же почти не видно, лишь одинокие искорки весели в небе, поддёрнутом дымкой.

— Ты есть хочешь? — спросил я Мыша.

— Я не ем человеческую пищу.

— А я и не спрашивал тебя, ешь ты человеческую иду или нет. Я спросил в целом, хочешь или нет. Откуда мне знать, чем ты питаешься?

Мыш заёрзал на моём плече. Дожёвывая «резиновый» бутерброд, я повернулся и посмотрел на него. Сухомятку нам придётся есть ещё долго. Шнайдер зарезервировал все супы для детей.

— Я создан из энергии и в пищу мне годится энергия, — заявил Мыш.

— Только энергия? Больше ничего?

— Если только немного тория или урана.

— Серьёзно? А может сразу плутония?

Мы скривился:

— Фу, он мерзкий.

— А месье гурман, — усмехнулся я.

Непонятно, когда этот плюшевый кровопийца шутит, а когда говорит серьёзно.

Я почти доел бутерброд, когда заметил её. Девочка наблюдала за мной из-за проржавевшей спасательной шлюпки, лежащей на боку.

— Эй, — окликнул я маленькую шпионку. — Хорош прятаться, выходи.

Девочка, чуть помедлив, вышла и приблизилась ко мне. Лет семь, не больше. Исхудавшая, с бледными щеками и не по-детски серьёзными, карими глазами. В потёртых, некогда синих, джинсах и серой кофте. Вымытый до блеска русый волос собран обычной резинкой в небольшой хвостик.

Вчера Кира загнала ребят на яхту. Устроила им купальный день после ужина. Отмывал и заставила выстирать одежду. После чего наши найдёныши хоть стали походить на людей.

— Не боишься одна ходить? — спросил я девочку.

— А что тут бояться? — с вызовом спросила та. — Пока сюда добирались, страшнее было. А здесь свалка, и ту вы огородили охранным периметром.

— Откуда знаешь?

— Да все знают.

— Тогда присаживайся.

Девочка села рядом на ступеньку трапа.

— А вы капитан Корсаков?

— Он самый.

— А меня Вика зовут. А это что? — показала она на Мыша.

— Ниии что, а кто, — осклабился мышонок.

— Ой, он говорит, — Вика подскочила, толи от удивления, толи от испуга. — Это робот? У меня такой был, только как собака, и тоже говорить умел.

— Сама ты робот, — обиделся Мышь. — Я настоящий. Я живой.

— Ты его обидела, — вздохнул я. — Теперь будет на тебя дуться.

— Ой, я не хотела. Прости. Как тебя звать?

— Мыш, — представился мой маленький спутник.

— Какой он миленький. А можно погладить?

— Его спрашивай.

— Можно, — как-то уж больно легко согласился Мыш.

Вика принялась гладить плющевое чудовище, и вскоре тот перебрался к девочке на руки. А ведь ему нравится, он прям балдеет, когда с ним сюсюкаются.

— Так зачем ты сюда пришла? — спросил я.

— Мне стало интересно посмотреть на ваш корабль.

— Будто здесь кораблей мало.

— Скажете тоже. Они все ржавые. Разве что яхта, на которой мы хотели улететь.

— Улетите ещё.

— Правда? Значит, вы нам поможете?

В глазах Вики блеснули искорки робкой надежды.

Да чёрт бы вас побрал. Ну почему эвакуационные группы не наткнулись на этих ребят пару недель назад? Почему вас не вывезли с этой планеты тогда?

Сглотнув обжигающий комок, вдруг образовавшийся в горле, я ответил:

— Поможем. Обязательно поможем.

Мы сидели на улице минут тридцать. Вика расспрашивала меня обо всём. Откуда я? На каких планетах побывал? А страшно ли летать через Многомерность? И почему её называют Паутиной, если там не водятся пауки?

— В космос я летала, — рассказывала девочка. — Но только по системе. Пару раз. Один раз вместе со школьной экскурсией на верфи. А один раз с родителями.

На последних словах она опустила голову, а в глазах появились слёзы.

— Эй, не плачь. Возможно, они успели уехать, когда всё началось. Здесь два месяца работали эвакуационные отряды Содружества. Кем они работали?

— Они геологи у меня, — ответила Вика. — Когда меня в лагерь отправили, сами поехали на Эос.

— Вот видишь, а на Эосе никаких отрешённых не было. Там должны были весь персонал сразу эвакуировать, — попытался приободрить я девочку.

— Правда?

— Когда выберемся, уверен, в Космофлоте тебе помогут разыскать родителей.

— А вы?

— Я всё же пилот и капитан, — улыбнулся я. — Думаю, их поиском лучше заняться профессионалам.

Вика кивнула, соглашаясь с моим доводом.

В этот момент завибрировал смарт-браслет на левом запястье. Вызывала Брина. Алый огонёк, значит, что-то произошло. Активировав связь, я спросил:

— Брина, что случилось?

— Капитан, орбитальная опасность. Срочно на мостик.

Этого ещё не хватало.

— Ой, смотрите, а что это? — Вика показывала куда-то в небо задрав голову.

Подняв взгляд, я на мгновение потерял дар речи. На потемневшем небосклоне вспыхивали огненные бутоны, один за другим. Небольшие, размером с незабудку. Этот жуткий букет разрастался с каждой секундой, вытягиваясь в светящуюся дугу.

— Быстрее за мной, — крикнул я, хватая девочку за руку.

Мы вбежали по трапу на корабль. Озадаченным Мыш промчался следом.

Оказавшись в рубке управления я рухнул в своё кресло и кивнул Вике на пустующее справа:

— Садись и ничего не бойся.

Брина заботливо вывела картинку происходящего на орбите на главный экран. Там шла битва. Судя по интенсивности и мощности вспышек, противники яростно колошматили друг друга ракетами с ядерными зарядами.

— Брина, связь с экипажем, — скомандовал я.

— Связь установлена.

— Лео, Дик, Кира на борт, срочно, готовность один.

— Есть, — в один голос ответила моя команда.

— Кира, что с готовностью яхты?

— Часа два.

— Тогда веди детей на «Ноябрь».

— Да что происходит?

— На орбите бой, — коротко ответил я.

— Принято.

Как только Кира отключилась, я велел Брине произвести расчёт падения обломков.

— Вероятность падения уцелевших обломков в районе нахождения «Ноября» двадцать семь процентов, — тут же ответила наша электронная спутница.

Больше, чем один к четырём. Плохо. Мне очень не хотелось поднимать корабль в воздух. Сделай мы так сейчас, и нас могут засечь на взлёте. Корабль мог притворяться почти невидимым в космосе, но не в атмосфере. То, что мы приземлились незамеченными почти удача. Помог вовремя подвернувшийся циклон.

Шнайдер с Ивановым вбежали в рубку минут через пять, тут же рассаживаясь по своим местам.

— Что происходит? — спросил Дим.

— Орбитальный бой, — сказал я, кивая на большой экран.

— Это кто и с кем там? — удивился Лео.

— У тебя много вариантов? — усмехнулся Дим.

— Мало ли. Когда мы шли на посадку, мне показалось, что в ближайшем космосе все друг друга перебили.

— Видимо ты ошибся, — сказал я. — В системе есть силы мятежников, возможно флот отрешённых и Содружества, местное сопротивление и не надо забывать про «Дмитрия Донского». Та ещё сборная солянка.

Дуга из огненных бутонов протянулась на пол небосвода, от заката до зенита. К поверхности потянулись сияющие росчерки — следы от сгорающих в атмосфере обломков. С каждой секундой их становилось всё больше и, что намного хуже, они падали всё ближе и ближе.

— Надеюсь, наши побеждают.

Кира влетела в рубку запыхавшаяся и раскрасневшаяся. Заняв своё место, она повернулась ко мне, собираясь что-то спросить. На мгновение застыла, брови поползли вверх:

— У нас новенькая. Как тебя зовут малышка?

— Вика, — смущённо ответила девочка.

Только сейчас Лео и Дим обратили на неё внимание. Шнайдер собрался было что-то спросить, но я опередил его:

— Все вопросы потом. Кира, дети?

— Почти все здесь. Сейчас сообщу Сашке, что потеряшку нашли.

Вика смущённо отвела глаза в сторону. Хотя именно я должен был сообщить Кире, что девочка уже на корабле.

— Хорошо, Кира, — сказал я, не став уточнять как девочка оказалась на борту. Сейчас не до этого. — Размести детей по каютам. Надеюсь, если нам придётся полетать, то не слишком далеко.

Словно в подтверждение моих слов Брина сказала:

— Вероятность падения обломков семнадцать процентов.

Орбитальный бой начал смещаться в сторону, и обломки стали падать немного севернее.

— Брина, есть более точная информация о происходящем на орбите? — спросил я. — Кто и против кого ведёт бой? Количество кораблей?

— Нет. Сильные помехи. На орбите произошло порядка ста сорока семи ядерных взрывов мощностью от двадцати килотонн до пяти мегатонн.

Серьёзная там драка. Противники не стесняются в средствах, пытаясь уничтожить друг друга. После такого низкая опорная орбита будет загажена радиацией ещё долго. Хорошо хоть у «Ноября» и «Госпожи» есть защитные экраны, иначе нам не поздоровится во время взлёта.

— Внимания! — чуть ли не крикнула Брина. — Сход с орбиты массивного объекта.

— Твою же, — выдохнул Лео. — Вы только посмотрите на это.

— Вижу, — сказал я.

«Массивный объект» в несколько раз превосходил «Дмитрия Донского». Корабли такого размера и массы добровольно на планеты не садятся. А если такое случится, то итог будет печальным и для корабля, и для всех, кто оказался в точке вынужденной посадки. Падение объекта такой массы спровоцирует взрыв сравнимый с ядерным. И это без учёта топлива и находящегося на борту боезапаса.

На экране цифры постоянно сменяли друг друга. Траектория падения менялась. Красная дуга уходила от нас на северо-запад. Экипаж или искусственный интеллект терпящего крушение корабля пытался бороться за его спасение.

— Брина, есть данные по объекту? — спросил я.

— Тяжёлое транспортное судно, — ответила Брина. — Наименование и порт приписки неизвестны. Визуально отмечены боевые модификации. На главном корпусе смонтированы установки для пуска ракет. Имеются семь тяжёлых лазеров.

— Да ты скажи, это наш или нет? — спросила Кира.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы Космофлот переоборудовал тяжёлые транспортные корабли? — усмехнулся Дим.

— Это отрешённый, — согласился я.

Терпящий крушение корабль отрешённых пролетел мимо и скрылся за горизонтом. По словам Брины, точка падения находилась примерно в двух сотнях километров к северо-западу. Ещё минут через десять до нас донёсся глухой раскатистый звук взрыва. Надеюсь, если кто-то там и выжил, в ближайшее время им будет совершенно не до нас.

Только через пол часа я скомандовал отбой тревоги. После чего все разошли по своим делам. Вику забрала Кира, решив провести небольшую экскурсию по «Ноябрю». Во время тревоги девочка держалась молодцом, не разу не подав вида, что испугалась. Дим пошёл дальше разбираться со своей новой игрушкой. По словам бортмеханика, скоро «Голиаф» сможет не только ходить, но и стрелять. Шнайдер же продолжил заниматься здоровьем детей. Впереди у найдёнышей был полёт в космос, а для истощённого организма это довольно суровое испытание. За оставшееся время Лео собирался довести ребят до нужной кондиции.

Я остался в рубке наедине с Бриной. Даже Мыш улетел с Кирой, аргументировав это тем, что собирается присмотреть за девочкой. Правда перед этим он как-то слишком ехидно подмигнул мне посмотрев на Киру.

О произошедшем на орбите нам оставалось лишь догадываться. Возможно, силы Содружества решили отбить планету. На момент, когда мы покинули «Дмитрия Донского», отрешённые контролировали Аврору и Мене, ещё одну небольшую планету вращающуюся вокруг Тейи. А также несколько крупных космических городов. Остальная часть системы находилась в руках местного сопротивления и сил Содружества.

После посадки мы пытались поймать хоть какие-то обрывки радиопередач. Сейчас лишились и этого. Эфир просто трещал от радиационных помех. Мы превратились в слепых котят.

Наш план не страдал обилием вариантов действий в случае тех или иных ситуаций. Всё просто — прилететь на планету, дождаться, когда спецназ заберёт людей Дикова, улететь. «Дмитрий Донской» должен ждать нас в одной из Точек перехода. Если его там не будет или мы не сможем до него добраться, то уходим к Долбору. А любых непредвиденных ситуациях — действовать на своё усмотрения. Например, как с эвакуацией детей.

Ввязались же мы в эту историю на свою голову. Могли продолжать потихоньку возить контрабанду из Периферии и обратно. Сейчас бы уже и свой корабль был. Рудольф с «Дульсидоры» предлагал в своё время одну неплохую «посудину». Но нет, втемяшило мне, что вольнонаёмным можно неплохо денег заработать и относительно безопасно. Ребята тогда согласились, всем идея показалась хорошей. Да и я постарался, убеждая всех. В результате оказались на коротком поводке у адмирала Дикова, и к чему это приведёт никто не знает.

Размышляя о превратностях судьбы, я вывел изображение с камер дрона, улетевшего дальше других на юг вдоль дороги. Больше сотни таких машинок патрулировали местность вокруг свалки. Находясь на дистанции прямой видимости друг от друга они поддерживали связь между собой и «Ноябрём» с помощью маломощных лазеров. И лишь одна вереница наших разведчиков вытянулась от основной группы на юг.

Обычная грунтовая дорога извиваясь шла между невысоких холмов. По ней когда-то возили оборудование для автоматического завода по переработке металлолома. Сейчас по ней изредка возили со свалки отсортированный металл к небольшому порту на юго-востоке. Всё автоматизировано, никаких людей. Бригада по обслуживанию появлялась здесь не чаще, чем раз в полгода. Поэтому ездили по дороге редко. И она вся поросла мелким кустарником с иссиня-чёрной листвой. Вдоль обочин росли такие же мрачные деревья.

Они появились неожиданно. Вытянувшаяся на несколько километров колонна техники. Внедорожники, грузовики, с десяток лёгких колёсных танков и пять тяжёлых, укутанных в броню, «Мамонтов». Шли дружно, друг за другом. Танки в начале колонны, в середине и ещё один замыкал этот походный строй.

— Тревога? — неуверенно спросила Брина.

— Подожди, — отмахнулся я. — Расстояние и скорость?

— Расстояние восемьсот сорок семь километров, средняя скорость пятьдесят.

— Примерно через семнадцать часов они будут здесь, — сказал я, произведя нехитрые вычисления.

— Да, если не изменят маршрут.

— Ты видела, чтобы по дороге где-то были развилки?

— Нет.

— То-то и оно. Это единственная дорога, и она ведёт сюда.

Дрон летел довольно высоко и немного в стороне от дороги. Его не должны заметить или услышать с земли. Да и сам разведчик сделан из специальных материалов незаметных для радаров. Хотя я очень сомневаюсь, что у ребят внизу есть подобное оборудование.

Продолжив наблюдение за колонной, я вызвал Дима. Бортинженер пришёл минуты через три и сходу спросил:

— Что ещё? Опять орбитальная битва?

— Боюсь битва скоро будет на земле, — сказал я, показывая на экран.

Дим уставился на движущуюся в нашу сторону технику. С минуту молчал и потом спросил:

— И далеко они?

— Часов семнадцать.

— Наши вернуться не успеют.

— Знаю, поэтому нам остаётся только одно. Не думал, что спрошу — но как там твой «Голиаф»?

Глава 11

Мы готовились к бою. Никто из нас не хотел драться, но другого выхода не было. Колона отрешённых, а это были именно они, не сбавляла темпов своего продвижения и менее чем через семнадцать часов должна оказаться рядом со свалкой. Надеяться на то, что они проедут мимо нас, не приходилось. Здесь одна дорога, а «Ноябрь» стоял на обочине, красуясь своим блестящим корпусом. Перелететь на другое место мы не можем. Велик шанс оказаться замеченными с орбиты. До возвращения наших в лучшем случае одни стандартные сутки. Как ни крути, а выход один — дать бой и победить.

Можно, конечно, расстрелять колонну на расстоянии. Только пуск ракеты могут заметить с орбиты, если там ещё хоть кто-то остался. Не стоит даже сомневаться, что на место уничтоженного отряда вскоре прибудет куда более многочисленное подкрепление.

Остаётся только устроить засаду на самой свалке и перебить всех атакующих. Причём сделать это так, чтобы не заметили с орбиты. И отрешённые не успели сообщить своим. Благо царящий в радиоэфире хаос нам только на руку.

— Это нереально, — сказал Дим, рассматривая трёхмерную карту свалки.

С момента, как я в очередной раз объявил тревогу, все мы переоделись в серебристые «Цирконы» — лёгкие бронескафандры, созданные специально для экипажей боевых космолётов. Толку от них немного, создатели предполагали, что их будут использовать только в космосе.

— А какие у нас ещё имеются варианты? — спросила Кира.

— Вы серьёзно сейчас предлагаете взорвать ядерный фугас под местным заводом? — казалось глаза у Лео вот-вот вылезут из орбит.

— Это забьёт весь эфир помехами и, если повезёт, уничтожит противника, — в очередной раз повторил я свои доводы.

— Лео, да что ты как маленький? — усмехнулась Кира. — Всего пару килотонн. Взлетит на воздух эта старая рухлядь, нам то, что с этого?

— А взрывная волна? А радиация? — не унимался Шнайдер.

— Не достанет, — сказал Дим продолжая изучать карту. — Автоматический цех находится к югу от нас, за холмом. Если бы мы пару мегатонн взорвали другое дело. А так небольшой грибок вырастет. Главное вовремя взрыва глазки зажмурить.

— Вы все сумасшедшие. А если ничего не выйдет?

— Вероятность успеха шестьдесят семь процентов, — ответила Брина.

— И ты туда же, — махнул рукой Шнайдер. — Только всех мы одним взрывом не укокошим. Колонна слишком растянулась.

— Да никто и не спорит, — пожал я плечами. — С оставшимися придётся разбираться вручную.

Шнайдер ещё раз вздохнул, повернулся к Иванову и спросил:

— У тебя там случайно ещё один «Голиаф» нигде не завалялся?

— К сожалению нет. Да и у этого боеприпасов на долго не хватит.

— А если у нас ничего не выйдет?

— Тогда Кира вместе с детьми улетит с планеты на «Ноябре», — ответил я. — А мы попытаемся уйти через лес на встречу с нашими.

— Так себе план, — нахмурился доктор.

— Согласен, — кивнул я. — Но других вариантов нет.

Малышню мы сразу собрали на «Ноябре». Оставив с ними наедине Брину и Шнайдера. Дим вместе со старшими ребятами отправился дорабатывать охранный периметр. За несколько часов бортинженер планировал превратить все подступы к нашему кораблю в смертельно опасный лабиринт. Мы же с Кирой поехали на завод, решив взять на себя ответственную миссию по закладке атомного фугаса.

Бомбу соорудили за час. Из головной части управляемой ракеты. Там ничего сложного нет, только немного пришлось повозится с дистанционным взрывателем. Но благодаря Брине этот вопрос мы очень быстро решили. После чего стокилограммовую бандуру засунули в багажник вездехода. Так и поехали. Я за рулём, Кира на пассажирском, а багажнике ядерный фугас. Хорошо хоть у вездехода хорошие амортизаторы, и на каждом ухабе не трясёт.

— Глеб, хотела тебя спросить.

— Что именно?

— На счёт Брины, что ты думаешь?

— Ты это сказала таким тоном, словно я сейчас должен выбрать, с кем остаться с ней или с тобой, — усмехнулся я.

— Хорош смеяться. Ты знаешь, о чём я.

— Если серьёзно, то я даже не знаю, что тебе ответить. Брина довольно хороший искусственный интеллект. Правда немного с прибабахом.

— Это я заметила, — усмехнулась Кира.

— На счёт её полной самостоятельности и индивидуальности я бы здесь не горячился. Понятно, что Брина подчиняется Дикову. А в случае, если получит сигнал о смене капитана, улетит вместе с нами или без нас в порт приписки.

— Про сигнал я и хотела спросить. Почему она рассказала нам, что можно сломать приёмник, и тогда сигнал не будет услышан?

— А вот это интересный вопрос. Но ответа на него я не знаю. Диков ведёт какую-то игру, по-другому быть не может. А мы в этой игре обычные пешки.

— Так мы будем его ломать?

— А зачем? Пока планы Дикова не противоречат нашим, не вижу смысла.

— Главное, чтобы потом поздно не было.

— Надеюсь такой момент не настанет. И странно будет, если мы вернёмся на «Дмитрия Донского» со сломанным приёмником дальней связи на корабле.

— А ты не думал, что Диков хочет, чтобы мы его сломали?

— Есть такие мысли, но уж больно сумасшествием попахивает.

— Да ты порассуждай логично. С момента, как мы ввязались во всю эту историю, из всех щелей полезли какие-то несуразицы. Неукомплектованный экипажем крейсер Корпуса Космической Разведки. Это задание: полети туда забери не понять кого. Если там такие важные персоны, почему за ними отправили неукомплектованный корабль? А почему Диков ни с кем не вышел на связь в системе? Здесь же есть силы Содружества и сопротивления и их не мало. Потом Брина со своими подсказками, как испортить приёмник.

— Не боишься, что она подслушивает нас сейчас?

— Не боюсь.

— Если честно, то я думал над этими вопросами, и ответов у меня нет. Но и вариантов выбора не так, чтобы много.

— Вот это меня и беспокоит, — вздохнула Кира. — Мы словно отыгрываем чужой сценарий, и финал этой пьесы нам неизвестен.

— Финал любой пьесы неизвестен, — пожал я плечами. — Если это хорошая пьеса.

Вездеход мчался по ухабистой разбитой дороге между ржавеющими остовами кораблей. Сейчас на Авроре яркий солнечный день. Окружающие пейзажи отдалённо походили на земные, и даже небо радовало своим лазуревым цветом, правда с каким-то алым оттенком. Мрачная планета. Не пойму, как здесь живут люди.

Обогнув небольшой холм, мы выехали к автоматическому цеху, на площадках которого сновали роботы. Их здесь было много — сотни, если не тысячи. Разных видов и модификаций, передвигающиеся на колёсах, лапах или ногах. Похожие на людей или не имеющие с гуманоидами ничего общего. Автоматический цех жил своей жизнью, не обращая на происходящее в окружающем мире никакого внимания.

С архитектурой здесь никто не заморачивался. С десяток пятиэтажных зданий из серого бетона высились с двух сторон территории. Между ними несколько площадок, где разбирали корабли и грузили уже переработанные материалы, например, цветной металл в грузовики. Рядом с въездом на территории несколько домиков поменьше, чьё назначение я даже не пытался отгадать.

Когда мы проехали на территорию, на нас никто не обратил внимания.

— Где будем ставить бомбу? — спросила Кира.

— Какая разница? Здесь можно поставить. Всё равно рванёт так, что ничего от этого места не останется.

— А если местные её раньше времени заметят и разберут на запчасти?

Остановив вездеход, я посмотрел по сторонам, потом кивнул в сторону ближайшей бетонной двухэтажки и сказал:

— Можно на ней, на крыше, там точно найти не должны. Дотянем?

— А куда деваться.

Всех наших роботов и дронов мобилизовал Дим. Поэтому фугас нам пришлось тащить вручную. А он не только тяжёлый, но ещё и неудобный. «Цирконы» хоть и снабжены искусственными мышцами, на много их не хватало. Скакануть пару раз вверх метра на три ещё можно, а вот долго тащить тяжесть уже выходило не очень. Это вам не тяжёлая броня спецназовцев с мощным экзоскелетом.

— В следующий раз Иванов пусть сам таскает свои поделки, — ругалась Кира.

Фугас настойчиво выскальзывал из рук, грозя упасть. Как назло дом, на который мы решили поставить бомбу, оказался окружён забором из рабицы, как и остальные постройки. Подъехать к входу у нас не получилось и пришлось тащить взрывное устройство метров пятьдесят. А ещё жутко мешали закинутые за спину автоматы.

— Всё, я больше так не могу, — сказала Кира, когда мы подошли к входу. — Перерыв.

Аккуратно опустив фугас, мы сели на него сверху. Не на земле же сидеть? От радиации спасает защитный кожух. А если рванёт, то какая собственно разница, на чём мы будем сидеть в этот момент. Один чёрт ничего не успеем почувствовать.

Не успели мы присесть и перевести дух, как к нам приблизился робот. Вполне себе гуманоидной наружности. Две руки, две ноги, цилиндро подобное туловище и овальная морда с двумя кругляшками линз и четырьмя прямоугольными прорезями для динамика вместо рта. Старая, но надёжная универсальная модель.

Поравнявшись с нами, робот сказал:

— Добрый день, гости. Я хранитель автоматизированного завода по разбору списанных космических кораблей. Можете звать меня просто — Хранитель. Возможно, вам нужна помощь?

Мы с Кирой переглянулись. С каких это пор роботы в автоматизированных производствах заводят беседы с людьми?

— Глеб, — представился я.

— Кира.

— Было бы неплохо затащить эту штуку на крышу здания.

— Хорошо, — ответил робот. — Могу я приступить к оказанию помощи?

Мы одновременно поднялись с фугаса.

— Если можете, — сказал я. — Только очень осторожно, это…

— Да, я знаю, — перебил меня робот. — Ядерный фугас мощностью в две килотонны. Переделан из боевой части самонаводящейся ракеты «Термит».

У нас с Кирой от удивления чуть челюсти не отвалились.

— Откуда вы всё знаете?

— Мне положено всё знать. Я Хранитель. Но не беспокойтесь, я обязан оказывать содействие людям.

Хранитель помог нам поднять фугас на крышу здания. Получилось всё намного быстрее, чем если бы мы сами тащили заряд.

— Куда ставить? — спросил робот.

— Да здесь и ставь, — ответил я, показывая на залитую рубероидом поверхность.

— Хорошо.

Как только фугас оказался на месте, Кира открыла небольшую панель на металлическом кожухе и взвела радиодетонатор.

— Собственно всё, — сказал я. — Можем ехать назад.

— Уважаемые Кира и Глеб. Прежде, чем вы уедете, могу я задать вам один вопрос?

Как-то меня напрягает эта железяка. Невольно я принялся теребить ремень автомата, хмуро посматривая на робота.

— Спрашивай, — сказал я.

— Было принято решение о ликвидации нашего учреждения?

— Э-э-э, с чего ты взял?

— Вы же собираетесь взорвать фугас?

С какого перепуга мне в последнее время встречаются чересчур сообразительные машины? Это поветрие какое-то современное? Это же древняя модель, у него не должно быть ни повешенного коэффициента интеллекта, ни эмоций в конце концов.

— Ты знаешь, кто такие отрешённые? — неожиданно спросила робота Кира.

— Да. Отрешённые — это агрессивное социальное, политическое и возможно религиозное объединение людей. Ведущее враждебную политику по отношению к остальному человечеству. Мой долг в случае угрозы нападения отрешённых оказать любую возможную помощь людям.

Мы с Кирой переглянулись. Кто и главное зачем в него это вложил?

— Так вот, Хранитель, — вздохнув продолжила Кира. — Сейчас большая группа отрешённых движется сюда по южной дороге. Примерно через двенадцать часов они будут на свалке. И боюсь, если они нападут на нас, нам не справиться.

— Вы же можете улететь. Я видел, как вы приземлялись. Тогда не будет необходимости взрывать фугас, и никто из нас не пострадает.

— Мы не можем улететь, — ответил я. — Дело в том, что мы встретили здесь детей. Двадцать три ребёнка, которые бежали от отрешённых. Они все на наш корабль не поместятся. Сейчас мы пытаемся отремонтировать яхту. Но для этого необходимо время. Плюс ко всему прочему, мы должны дождаться наших друзей.

На мгновение робот завис, словно что-то обдумывая.

— Тогда понятно. Жаль. Мы надеялись, что сможем ещё немного пригодиться людям.

Чёрт. Это же обычная машина, а не человек. Примитивный электронный мозг. Но как, чёрт возьми, он умудряется давить на жалость.

— Вы же можете отсюда уйти? — сказала Кира. — Потом, когда всё закончится, вернётесь назад. Правда завода уже не будет.

— Боюсь, что нет, уважаемая Кира. Согласно одной из программных директив, большинство из нас не могут покидать территорию завода. За исключением сборщиков и меня. Но я останусь здесь — это мой долг. Поэтому уцелеют немногие.

— А если отключить эту директиву? — поинтересовалась девушка.

— Это могут сделать только люди. У нас нет доступа к программному коду.

— Уважаемый Хранитель, а не могли бы вы проводить нас в административный корпус.

— Хорошо.

Поменять директиву можно только одним способом. Через центральный пульт управления, который должен находиться в административном корпусе. Дурацкая затея спасать роботов. Но если Кира приняла решение, то спорить бесполезно.

Следуя за Хранителем, мы поднялись на последний этаж ближай пятиэтажки. Именно там находился Центральный пульт управления. Его использовали раз в полгода для сервисного обслуживания производства. Всё остальное время раздвижные двери из бронированного стекла были закрыты и покрывались толстым слоем пыли.

— Осталось только придумать, как попасть внутрь, — сказала Кира рассматривая небольшую электронную клавиатуру справа от входа.

— К сожалению, я не знаю код допуска, — сказал робот. — А взламывать двери нам запрещено.

— Хранитель, вы не будете возражать, если мы проникнем внутрь? — спросил я.

— Только в том случае, если ваше вмешательство может потенциально угрожать другим людям.

— Нет, — мотнул я головой. — Возможно это спасёт человеческие жизни.

— Что ты задумал? — непонимающе уставилась на меня Кира.

— Всё вам объяснять надо, — усмехнулся я, снимая с плеча автомат, который я забрал у Сашки.

Какой смысл беречь стеклянные двери, если мы собираемся здесь всё взорвать?

Приклад нежно упёрся в правое плечо. Указательный палец лёг на курок. В двадцать четвёртом веке человечество так и не изобрело ничего лучше, ставшего таким родным и близким, огнестрельного оружия. Лазерные винтовки слишком громоздки и имеют небольшой боезапас, батарей не натаскаешься с собой, а они тяжёлые. Шокеры неплохо обездвиживают людей, только человеку даже в лёгкой броне они нестрашны. Плазменные пушки? Несуразно огромные, есть даже несколько моделей вполне удачных танков с ними. Только ствол у такого оружия перегревается уже после трёх выстрелов, да так, что хоть жидким гелием заливай. Поэтому доведённый до совершенства автомат продолжал оставаться основным орудием войны. Особенно у пехоты.

Плавное нажатие на курок. Короткая очередь. Грохот и поток мелких осколков осыпается вниз.

— Так не честно! — воскликнула Кира. — Я бы за пятнадцать минут справилась с кодом. Зачем всё рушить?

— Кира, через двенадцать часов на крыше соседнего здания взорвётся ядерный фугас. Тебе не кажется странным, твоё нежелание здесь что-то разрушать?

Девушка только отмахнулась и пошла внутрь к пульту управления. Я повернулся к роботу и спросил того:

— Ты идёшь?

— Я не имею права проходить внутрь.

— Тогда жди.

Внутри находилась обычная серверная — выставленные рядами высокие, под четыре метра шкафы, переплетения проводов, мигающие светодиодные лампочки. Пахло электричеством и немного озоном. Вокруг висел монотонный гул работающего оборудования.

Кира пошла куда-то вглубь всей этой электроники. Мне оставалось только поспешить следом.

Девушку я нагнал только в небольшом помещении, где за длинным столом стояли несколько старых компьютеров с плоскими мониторами и без нейроинтерфейсов.

— Вот старьё.

— И не говори, — согласилась Кира, доставая свой портативный компьютер.

— Много тебе надо времени?

— Не думаю. На «Госпоже» система шифровки намного более серьёзная, чем здесь.

— Мне интересно, с чего это ты решила заняться спасением роботов?

— Чёрствый ты человек, Глеб. Даже сердце не разу не ёкнуло, глядя на бедных и несчастных ржавеющих железяк?

— Они не ржавеющие железяки. Они из полимерных композитов.

— Не суть. Ты видел, как этот Хранитель чуть ли не слезу пустил рассказывая, что им придётся всем умереть?

— Мне это показалось очень странным.

— И мне тоже. Вот я и решила кое-что проверить. Сейчас.

Подключившись к местному серверу Кира минут десять ворожила за своим компьютером. Потом удовлетворённо хмыкнула и сказала:

— Всё. Работники могут сваливать отсюда на вполне законных основаниях. Глядишь, и свою цивилизацию здесь основать умудрятся.

— Что ты там выведала?

— Оказывается местные программисты — весёлые ребята. Они не только вложили в роботов эмоциональные блоки, но и создали этакую имитацию разума. Талантливые ребята, ничего не скажешь. Обитатели свалки действительно не горят желанием умирать в ядерном пламени, и им страшно. А я сделала их свободными.

— Ты для них прям как Александр второй.

— Кто?

— Не важно. Потом расскажу. Если ты всё, может поедем отсюда?

Хранитель нас не дождался. Когда мы вышли из ЦПУ, робота уже не было. А на улице происходило невероятное. Обитатели свалки стройными рядами покидали территорию завода. Многие тащили с собой какие-то металлические коробки, аккумуляторные батареи и ещё какой-то скарб. Безумная картина — «Исход роботов. День первый».

— Ты понимаешь, что мы только-что занимались спасением роботов?

— Да, это звучит немного безумно, — ответила Кира. — Поехали отсюда. Зато сейчас можно быть уверенными, что никто не сопрёт наш ядерный фугас.

Глава 12

Пока мы отсутствовали, подъезд к «Ноябрю» перегородила рукотворная баррикада. Груды ржавого металлолома, детали обшивки, выгоревшие дюзы, какие-то детали от космолётов — всё это высилось трёхметровой кучей над проезжей частью. Свободным остался небольшой участок дороги, через который мы прошмыгнули.

— Дим старается, — сказала Кира, рассматривая только-что появившийся рубеж нашей обороны.

— Главное, чтобы он «Голиафа» до ума довёл, — сказал я. — Все эти фортификации атакующим, что мёртвому припарка. Если у отрешённых уцелеет хотя бы пара танков, они снесут баррикаду меньше, чем за минуту.

В том, что танки у отрешённых останутся, я не сомневался. Одного ядерного заряда малой мощности не хватит, чтобы сжечь всю колонну. У него радиус действия от силы километр, не больше. А устраивать ядерный апокалипсис на отдельно взятой свалке я не собирался. Один взрыв ещё можно списать на неисправность старого завода. А несколько уже вызовут вопросы.

В такой ситуации нам остаётся только заманить противника в ловушку и принять бой. Но и здесь дела у нас не ахти. Из брони только лёгкие скафандры. Из оружия штатные «Кобры», пистолет неплохой, но больше предназначен для обороны и стрельбы в космосе, чтобы ненароком обшивку корабля не пробить. Плюс три тяжёлых автомата «Дагина», которые мы изъяли у мальчишек. С патронами к ним тоже не очень, всего три сотни, а это кот наплакал. Вся надежда на Иванова и его «Голиафа».

Остановившись рядом с «Ноябрём», мы выбрались из вездеходов. Навстречу нам вышел Сашка, на поясе у которого красовалась в кобуре «Кобра». Надеюсь, Дим догадался поставить оружие на предохранитель перед тем, как выдать его мальчишкам.

— Как настроение, боец? — весело спросил я. — Происшествий нет?

— Происшествий нет, всё хорошо, — буркнул в ответ Сашка.

А что так не весело?

— А где наш бортинженер, ты знаешь?

— Они пошли «Голиафа» тестировать, и все ребята с ним. А я остался на корабле.

Вот оно что. Мы хотели вместе со всеми посмотреть на настоящую шагающую машину. Какие же вы все ещё дети. И как только умудрились устроить засаду на отрешённых и выжить в этом безумном мире?

Нас прервали глухие тяжёлые шаги. Звук доносился из-за старой шлюпки и медленно приближался.

— Думаю, ты сейчас сможешь увидеть своего «Голиафа», — усмехнулся я.

Сашка уже не слушал меня. Разинув рот, он смотрел, как на площадку перед «Ноябрём» медленно выходит тяжёлая боевая шагающая машина. Даже сейчас потрёпанный, с помятой нескольких местах бронёй, ржавевший под открытым небом несколько лет «Голиаф» выглядел внушительно. На отдалении за ним весело галдя бежали наши найдёныши.

Поравнявшись с вездеходом, боевая машина поводила из стороны в сторону скорострельными пушками, присела и замерла. Сделанный из бронестекла фонарь кабины откинулся назад и наружу выбрался радостный Дим. Дети тут же окружили машину со всех сторон.

Спустившись вниз, бортинженер подошёл к нам и спросил:

— Как съездили? Удачно?

— Более чем. Потом расскажу. Смотрю и вы здесь не скучали?

— А то, — радостно ухмыльнувшись ответил Дим.

— И как он?

— Ходовая часть в полном порядке. А вот с боекомплектом не очень. Ракет так и вовсе нет, а наши на него не поставишь.

— Хорошо хоть это есть.

Мы с Кирой медленно обошли «Голиафа» по кругу. Он производил впечатление. До этого боевые шагающие машины вживую я видел всего пару раз. Работа пилотом не способствует тесному общению с сухопутными войсками. А перевозить мне их не доводилось.

— Красивый, — сказала Кира.

— Согласен.

— Хочешь прокатиться? — спросил девушку Дим.

— Нечего, — ответил я. — Девушка ещё «Госпожу» должна подготовить к полёту.

— А ты зануда, — усмехнулся бортинженер.

В этот момент из недр «Ноября» пулей вылетел Мыш, плюхнулся мне на плечо и зашипел в сторону «Голиафа».

— А тебе то он чем не угодил? — удивлённо спросил я.

— Мёртвая машина, — пробурчал Мыш. — Пустая внутри. А вот Брина живая.

— Ах вот оно что? — улыбнулся я. — Пока я ездил по делам, ты во всю с Бриной заигрывал?

— Да ты тоже не в одиночестве скучал, — смущённо отвернулся Мышь.

— Так вы расскажете, как съездили? — вмешался в наш разговор Дим.

— Пойдём в рубку, там долгая история.

— То есть вы на серьёзных щах занимались спасением роботов? — ошалело спросил Дим.

На лицо нашего бортинженера невозможно было смотреть без боли, когда мы рассказывали о своих приключениях. Рядом сидел и тихонечко ржал Лео.

— А ты то, что смеёшься? — спросил Дим.

— Представил, как ушедшие со свалки роботы создают поселение в лесу, и однажды там возникает кибернетическая цивилизация, готовая бросить вызов свои создателям.

— Бред, — фыркнула Кира. — Шнайдер, ты опять своей фантастики перечитал?

— А что? Вполне жизнеспособная идея. Многие писатели её неоднократно использовали. А конфликт между человеческой и машинной цивилизацией так и вовсе считали неизбежным.

— Если бы ты хоть немного разбирался в робототехнике, то такую ерунду никогда бы не утверждал.

По-моему, Шнайдер немного обиделся на слова Киры. Он тут же отвернулся, скрестив руки на груди.

— Да бог с ней, с машинной цивилизацией, — продолжал возмущаться Дим. — Неужели нельзя было эти машины перепрограммировать, что бы они нам помогли сдержать оборону? Мне здесь рук свободных не хватает, а они роботов на свободу решили отпустить.

— Должна тебя расстроить, но ничего бы не вышло.

— Это ещё почему? Ты ведь как-то сняла блок?

— Снять блок, чтобы машины могли свалить со свалки — это одно. А полностью их перепрограммировать нереально. Местные умельцы постарались. Эти роботы осознавали себя, там очень серьёзная имитация разума, плюс эмоциональный раздел. Они боятся умирать.

— Сумасшедшая планета, — развёл руками Дим. — Зачем они такое сделали?

— Не знаю, — пожала плечами Кира. — Возможно, местным робототехникам было просто скучно.

В двери раздался глухой стук. Ничего не понимая я посмотрел на своих соратников.

— У ребят нет доступа в рубку, — смущённо ответил Дим. — Вот и стучат.

— Там панель видео вызова есть.

— Забыл сказать.

— Забыл он. Брина кто там?

— Молодой человек по имени Александр. Впустить?

— Да.

На пороге появился запыхавшейся Сашка.

— Что случилось? — спросил я.

— Капитан, там это… вас спрашивают.

— Глеб, когда ты успел обзавестись знакомствами на этой планете? — спросила Кира.

— По-любому женщина, — осклабился Лео.

Зря он это сказал. Кира тут же швырнула в доктора невесть откуда взявшуюся в её руках тряпку. А с пульта зашипел Мыш.

— Всё, умолкаю, — взмолился доктор.

— Да успокойтесь вы уже, — пришлось мне повысить голос. — Саша, кто там пришёл? Можешь ты спокойно объяснить?

— Роботы. Там их целая делегация.

Мы с Кирой переглянулись.

— Вот тебе и раз, — сказал я.

— И два…

Хранитель ожидал нас на площадке рядом с «Ноябрём». Робот с интересом рассматривал «Голиафа», словно видел его впервые в жизни. Рядом без дела бродили из стороны в сторону десять роботов, больше смахивающих на шестилапых пауков размером с небольшого телёнка. Чуть поодаль стояли Вик и Ник. Рыжие братья целились в роботов из шокеров. Не дурная идея, энергетический импульс не уничтожит робота, но вполне может повредить электронику выведя его из строя.

Мы спустились с трапа небольшой дружной компанией. Я впереди вместе с Мышем на плече, за мной Кира, Дим и Лео. Завершал процессию Сашка, который был до безобразия серьёзен.

Хранитель повернулся в нашу сторону:

— Приветствую вас Глеб и Кира, а также незнакомые мне люди.

— И вам не хворать, Хранитель, — улыбнувшись сказал я, раздумывая протягивать роботу руку или это перебор. — Зачем вы пришли?

Руку я всё же ему не протянул. Уж больно это странно. Вместо этого махнул рукой Вику и Нику, давая понять, чтобы они убрали свои шокеры и не смущали неокрепшие ум искусственного интеллекта.

— Мы пришли оказать вам помощь, — ответил робот, и секунду подумав добавил: — в благодарность за ваше содействие. Мы поможем строить вам укрепления.

Я вопросительно посмотрел на бортинженера.

— А что, я не против, — ответил тот, пожав плечами.

Робот коротко кивнул и продолжил:

— К сожалению смогли прийти не все. Надеюсь, вы не осудите нас за это.

— Бросьте, Хранитель, — сказал я. — Мы рады любой помощи.

— Тогда скажите, что нам делать.

— Дим?

— Сейчас всё объясню.

Как только бортинженер в компании роботов удалились Кира хлопнула меня по левому плечу и ехидно сказала:

— Ты понимаешь, что только-что провёл дипломатические переговоры с роботом?

— Хорош паясничать. Ты лучше скажи, что там с «Госпожой»?

Кира как-то резко помрачнела:

— Там до конца непонятно пока.

— Она что летать не будет?

— Будет, ещё как будет. И летать и на орбиту выходить. И даже бассейн будет работать и многое другое.

— Тогда что?

— Защитный экран не работает.

Я выругался.

— Перед тем, как уехать, я запустила на яхте полную диагностику системы. Сейчас пойду проверять, в чём дело.

— Тебе помочь?

— Чем? Там большая часть процессов автоматическая. Гайки крутить не надо. А с купаниями в бассейне придётся повременить. Его дети облюбовали.

Кира прильнула ко мне, поцеловала в губы и, развернувшись, быстро пошла в сторону яхты.

Иногда мне кажется, что капитан самый бессмысленный персонаж в команде, когда корабль находится на планете. Все бегают, решая какие-то насущные вопросы, и только он один ходит, как неприкаянный. И никому нет до него дела.

— Вот так и живём, — сказал я Мышонку, когда Кира скрылась из виду.

— Хооорошая, — протянул тот в ответ.

— Согласен, — вздохнув сказал я.

Колонна отрешённых медленно приближалась к свалке. В её «голове» предусмотрительно шли два тяжёлых танка. За ними на расстоянии в десяток метров вереница грузовиков. Древние, трёхосные машины с гибридными двигателями. Удобный вариант, не надо думать, как зарядить батареи, если вас забросит далеко от цивилизации. Достаточно иметь запас жидких углеводородов. Каждая из таких машин могла уместить в кузове до сорока человек. А их больше тридцати на всю колонну. Приплюсовать к этому лёгкие танки, и становится понятно, с какой силой нам предстоит столкнуться.

К прибытию отрешённых мы подготовились, как смогли. Лучшим вариантом было бы свалить с этой чёртовой планеты. Только никак не выходило. Это сюда мы садились, притворяясь куском космического мусора. А взлети сейчас хоть один корабль, его заметят с орбиты. «Ноябрь» уйти сможет, он военный. А вот «Госпожу» придётся прикрывать. Ситуация так себе.

Примерно за пару часов до прибытия колонны отрешённых со мной связалась Кира по смарт-браслету.

— Глеб, — голос девушки переполняла тревога.

— Защитное поле? — догадался я.

— Да. Его нет, Глеб. Кристаллы сдохли, и их не восстановить.

— А если поискать на других кораблях?

— Уже. Но я сомневаюсь. Сам знаешь, такие вещи, если они ещё работают, в первую очередь с кораблей снимают, когда те на свалку отправляются.

— Понял тебя, Кира. Тогда отправляй всех детей на «Ноябрь», и жду тебя здесь. Времени у нас остаётся мало.

— Что ты задумал?

— Узнаешь.

На корабле без защитного поля взлететь можно, но только в «хорошую погоду», как любил шутить один мой знакомый. А когда на орбите взорвали пару сотен атомных бомб, то это так себе идея. Там сейчас такой винегрет из радионуклидов, что пролёт сквозь радиационный пояс планеты вам покажется вечерней прогулкой по парку. Умереть может и не умрёте, сразу, а лучевую болезнь схватите.

Детей мы разместили по всем каютам, свободным и не очень. Младшие вели себя спокойно, никто не возмущался и не плакал. Даже маленькая Вика, встретив меня, улыбнулась и сказала:

— Спасибо вам дядя Глеб.

— За что, глупышка? — удивился я.

— Вы нас не бросили.

— Глупышка, почему мы должны вас бросить?

— Но взрослые в лагере нас бросили. Кроме учительницы по литературе. Правда потом она погибла.

— Мы не те взрослые. Иди к себе, всё будет хорошо.

Старшие ребята, особенно Сашка и два рыжих братца настойчиво уговаривали меня выдать им оружие. Они собирались идти в бой наравне со всеми. Как им объяснить, что они только мешаться будут? Пришлось убедить их в том, что они последний рубеж обороны. Вроде поверили.

Роботы вместе с хранителем ушли. Несколько последних часов, по словам Дима, они трудились не покладая рук, лап, манипуляторов и чего-то там ещё. А участвовать в битве отказались. Пацифисты, чего ещё можно ожидать от машины, проработавшей всю жизнь на свалке?

Когда в рубке собрались все наши, я велел Брине закрыть дверь.

— У нас секретное совещание? — спросил Шнайдер.

— Не хочу, чтобы нас подслушивали, — ответил я.

— До подхода колонны к точке икс осталось сорок минут, — сказала Брина.

— Капитан, самое время налить шампанское и сказать пафосную речь, — радостно изрёк Дим.

— Спирта себе налей, — подначила его Кира.

— Спирт у нас только ты можешь пить, — скривился бортинженер.

— Хорош шутки шутить, — сказал я. — Ситуация у нас не очень. Одна надежда, что наши доблестные спецназовцы уже на подходе.

— Остаётся надеяться и верить, — усмехнулся Дим, но встретившись со мной взглядом, притих.

Понимаю, что в последние, или крайние, как любят говорить некоторые через чур мнительные особы, минуты перед боем нервишки у всех на пределе. Но меру то надо знать? Не впервой стрелять приходится.

— Оборону нам придётся держать втроём. Кира останется на «Ноябре». Если ситуация окажется критической, то вы стартуете с планеты.

— Что? А вы?

— Мы попытаемся их отвлечь и продержаться до прихода наших. После чего попытаемся взлететь на «Госпоже».

— Глеб, у неё щитов нет.

— Ты предлагаешь засунуть туда детей?

— Нет, но…

— Никаких «но», Кира. У нас шансов в сотню раз больше. У нас есть скафандры в отличие от детей. И давайте рассчитывать на положительный исход.

Никто со мной больше не спорил. Только Кира сидела, поджав губы и думала о чём-то своём.

Подъезд к баррикаде мы заминировали несколькими самодельными минами. На этот раз не ядерными, обычными. Уничтожить тяжёлые танки они не смогут, мощность не та, а вот остановить вполне. Только нам это и надо. Дальше вступим в дело сами.

Забравшись в «Голиафа» Дим, укрылся за ржавеющим остовом катера планетарной обороны, походившем на тридцатиметровый металлический клин с небольшими крылышками на корме. Мы спрятались напротив, в огромном, похожем на цилиндр сухогрузе, с корпуса которого «заботливые» роботы уже сорвали часть обшивки.

Колонна приблизилась к автоматизированному заводу. За отрешёнными мы продолжали наблюдать с воздуха. Дрон транслировал картинку по зашифрованному каналу связи на портативный компьютер, который мы прихватили с собой.

— Жаль «Неваляшки» так же о себе сообщить не могут, — неожиданно сказал Шнайдер.

— Что? — не сразу понял я.

— Говорю, было бы хорошо с нашими такой же «канал для связи» сделать. Из дронов которые переговариваются с помощью лазера.

— Слишком далеко, — ответил я. — Да и местность там пересечённая. У нас и дронов столько нет. Трасса на юг она вся по равнине проходит. Да и нам повезло, что Дим решил разведку туда оправить.

— Да знаю. Когда взрывать хочешь?

— Когда голова колонны дойдёт до холма, который между нами и заводом. Иначе танки успеют укрыться от взрыва.

— Танки нам не нужны.

Головная часть колонны приближалась к холму. Несколько машин свернули на территорию завода, и из них принялись выпрыгивать солдаты, облачённые в «Панцири». Это не тяжёлая броня, как у спецназа, но и не наши лёгкие скафандры. «Панцирь» твёрдый средний класс. Правда от разбушевавшегося атома он не спасёт. Словно пытаясь оправдать наши самые смелые ожидания несколько десятков человек рассредоточивались по территории завода.

— Готовность один, — сказал я, закрывая щиток на шлеме.

Шнайдер последовал моему примеру.

— Есть готовность один, — ответил Дим.

— Принято.

Как только первый танк поравнялся с холмом я активировал дистанционный взрыватель.

Яркая вспышка продолжительностью меньше секунды. Казалось, этот, несущий смерть, свет проник сквозь обшивку старого корабля. Не спасал даже зеркальный фильтр и зажмуренные глаза. К счастью, длилось это недолго.

— Всё? — недоумении спросил Шнайдер.

— Нет, — ответил я.

И в следующее мгновение на нас обрушился адский грохот взрыва.

Глава 13

Мой школьный учитель физики всегда любил повторять, что ядерная бомба ещё долго будут оставаться самым мощным оружием, изобретённым человечеством. Только не надо мне напоминать про водородную. Последняя — это таже ядерная, только сдобренная дейтеридом лития шесть.

Различные деструкторы реальности, кварковые аннигиляторы, коллапсарные генераторы и прочие порождения безудержного воображения так и остались уделом фантастики. Кое-какие надежды подавала антиматерия. Но с её применением не согласна экономика. Термояд на порядок дешевле, чем антивещество. Да и на голову противника его скидывать проще.

Потому и пользовалось человечество тем, что создало ещё несколько веков назад. Разве что заряды стали где-то помощнее, где-то компактнее, а средства доставки шустрее. Особо рьяно ядерные заряды применяли во время космических боёв. Попасть в посудину, несущуюся сквозь пространство чёрт знает с какой скоростью, и ускорением простой ракетой — та ещё задача. А вот если рядом рвануть ядрён бомбу может получиться очень неплохо.

Одну из таких боеголовок мы и рванули на заводе. Вышло ярко, шумно, а за сопкой вырос ядерный гриб. Километра три или даже четыре высотой. Ножка чуть кривая. Грязно серая шляпка клубилась, расползаясь в стороны. Проработавший десятилетия завод превратился в пепел, а вместе с ним часть отрешённых. Надеюсь, большая их часть.

Шнайдер поёжился. Даже в «Цирконах» мы чувствовали себя неуютно. Несмотря на то, что скафандры давали хоть и не полную, но надёжную защиту от ионизирующего излучения.

— Зря переживаешь, — сказал я, — ветер северо-западный, радиоактивные осадки не предвидятся.

Мы стояли на одном из верхних ярусов сухогруза. Обшивка здесь зияла огромными, в человеческими рост, прорехами. Удобное место для наблюдения за происходящим. Часть свалки и дорога от завода видны, как на ладони.

— Всё равно не по себе. Атомное оружие, оно всегда вызывает какой-то потусторонний инфернальный страх. Словно ты открываешь дверь, за которой уже не будет ничего. Только ад.

Я пожал плечами:

— Какая разница, от чего ты умрёшь. Смерть, она везде одинаковая. Грязная, мерзкая шлюха.

— Да ты философ, — усмехнулся Шнайдер.

— Забей, — отмахнулся я.

Сейчас же меня больше интересовал другой вопрос. Сколько там, за холмом, выживших? Колонна отрешённых слишком вытянулась, чтобы взрывом накрыло всех. Они направлялись куда-то на север. Случайно не туда же, куда уехали наши ребята?

Радиоактивный гриб медленно начал сползать на юго-восток. Облако оседало на землю, неся всем её обитателям только боль и смерть. Снизился уровень ионизирующего излучения в эпицентре. Пылающая жаром поверхность медленно остывала.

«Гости» не заставили себя долго ждать.

Они появились из-за холма, только с другой стороны. Два «Мамонта» настороженно ползли друг рядом с другом. Озираясь по сторонам крупнокалиберными пушками, словно разыскивая, кого наказать за случившееся. Широкие гусеницы безжалостно крушили чёрные стволы корявых деревьев, перемалывая их в кашу вместе с фиолетовой листвой.

По образовавшейся просеке шли рядами по пять с тяжёлыми автоматами наперевес облачённые в броню пехотинцы. Грузовиков и лёгких танков нигде не было видно, видимо электромагнитный импульс сжёг им электронику. Будем надеяться, что это все, хотя и этого много.

— Два танка остались, — задумчиво сказал Шнайдер.

— Хорошо, что два. Справимся. Пехоту посчитал?

— Если это все, то почти пятьдесят. Патроны придётся беречь.

С патронами и вправду беда.

В шлеме раздался голос Дима:

— Это «Голиаф», приём.

— Как ты там, Дим? — спросил я.

— Вроде всё в норме. Защита от ЭМИ сработала штатно. Электроника цела, сейчас активирую все системы и к бою готов. Что там у вас?

— Два «Мамонта» и человек пятьдесят пехоты в броне, — ответил я.

— И всё?

— Надеюсь.

— Пусть тогда идут ко мне, патронов хватит на всех.

— Ты оптимист, — усмехнулся я.

Следующей на связь вышла Кира:

— Ребята, как вы там?

— В целом неплохо, — ответил я. — Ждём наших «приятелей».

— Много?

— Нам хватит.

— Глеб, ты как всегда.

— Кира, действуем по плану. У нас ничего особенного.

— Хорошо. Сейчас запущу дроны.

Отрешённым понадобилось почти двадцать минут прежде, чем они выбрались из леса и стали приближаться к баррикаде. К этому моменту Аврора завершала свой очередной оборот, и Гелиос потускнел, скрывшись за ионосферой Тейи. Небосвод вновь залило бордово-алое сияние. Мир превратился в филиал преисподней, словно ожидая грядущее пиршество смерти.

Первый залп произвёл Дим. Выйдя на из-за остова катера планетарной обороны, он пальнул сразу из двух пушек по «Мамонтам». Перезарядка и ещё один залп. Безумно дорогие и сложные в производстве боевые роботы не зря называли богами поля боя. Потягаться с ними могла далеко не любая техника. «Мамонты» не сдюжили. После второго залпа из внутренностей одного танка повалил чёрный дым. Второй попытался отъехать в сторону, поворачивая башню на «Голиафа». Но третий выстрел оказался для танка фатальным, и он взорвался.

— Есть! — раздался в наушниках радостный голос Дима.

В следующую секунду окружающий нас мир превратился в ад.

С неба на наступающих обрушился град из дронов. Управляемые Кирой машины падали вниз, врезаясь в отрешённых, и те вспыхивали в пламени маленьких взрывов. Навстречу вышли два «Стража», третий остался охранять «Ноябрь». Кривоногие «страусы» открыли шквальный огонь по наступающим. На помощь этих машинок я особо не рассчитывал и оказался прав. Уже через пару минут их срезали очередями из тяжёлых пулемётов.

Кто-то из отрешённых открыл стрельбу из подствольных гранатомётов по «Голиафу». Тот, огрызаясь короткими очередями из пулемёта, отступал под прикрытие останков кораблей.

Пехота противника начала разбегаться в стороны, стараясь укрыться и ведя огонь в небо.

Небольшой отряд помчался к баррикаде не зная, что спешит прямо в ловушку. Интеллектуальные мины не взрывались сразу. Они дождались, когда весь отряд окажется в зоне их поражения. Замаскированные, вкопанные в землю они подлетали на уровень груди, выпрыгивали на свою жертву, словно пытаясь вцепиться в неё мёртвой хваткой. Не одновременно, а в каком-то хаотичном, понятном им одним порядке. И только после этого взрывались, раскрываясь алыми бутонами пламени. Тела убитых отшвырнуло взрывами на несколько десятков метров.

Одна из групп отрешённых направилась к сухогрузу, в котором укрылись мы. Возможно, им также пришла мысль использовать ржавое корыто в качестве удобной огневой точки. Казалось, они бежали настолько близко, что я смог даже различить марку автоматов — AUG-7, и такие же как у нас ТАДы. Интересно выходит, не думал, что на Авроре есть оружие Семи звёздного Альянса. Этот мир делили между собой только Россия и Колумбия. А Таможенное Соглашение не очень негативно относилось к импорту вооружения.

— Теперь наше врмя, — сказал я, выставляя переключатель автомата на короткие очереди.

Шнайдер последовал моему примеру.

Выглянув в отверстие в обшивки, мы пальнули по приближающемуся противнику из двух стволов. Несколько отрешённых тут же рухнули. Остальные разбежались, открыв ответный огонь в нашу сторону. Град пуль ударил по обшивке, а мы уже мчались по коридору меняя позицию.

Небольшая перебежка. Остановка, на этот раз у свёрнутого люка. Поиск цели. Огонь. Вновь перебежка.

— Несколько успели зайти, — крикнул Лео. — На первом уровне.

— Видел.

На каждом уровне мы установили датчики движения, чтобы отслеживать врага в подобных ситуациях. Незамеченными они не пройдут.

Вновь перебежка. Стрельба. И по новой.

Дим сменил тактику. Обойдя планетарный катер, «Голиаф» попытался зайти в тыл к отрешённым. Вышло не очень. Человек семь Дим смёл одной очередью из пулемёта. Но тут по боевому роботу открыли огонь из подствольного гранатомёта с крыши рядом стоящего корабля. «Голиаф» рванул вперёд, но тут же оказался под перекрёстным огнём.

— Чёрт, — ругнулся я.

Просунув ствол автомата в разбитый иллюминатор, я принялся палить по отрешённым которые стреляли в Дима. Рядом раздались короткие ухающие очереди. Ко мне присоединился Лео.

Один из противников, поняв откуда по ним идёт стрельба, развернулся в нашу сторону скидывая с плеча портативный ракетный комплекс «Страйк». Серьёзная штуковина. При определённом везении им можно подбить даже низколетящий истребитель.

— Уходим, — крикнул я Шнайдеру.

Тут же пригнулся и рванул к выходу, ведущему в боковой коридор.

Шаг. Второй. Третий.

Грохот взрыва, и ударная волна бьёт мне в спину.

Падаю, переворачиваюсь, стараясь не выпустить автомат.

Рядом на композитном полу оказывается Лео.

Мы медленно встаём, отряхиваемся. Не смотря на шлемы в ушах противно звенит.

— Глеб, датчики.

— Что? Какие датчики? — не сразу понимая, о чём он, спрашиваю я.

— Отрешённые, они под нами.

— Чёрт.

Только сейчас я обращаю внимание на две жирные, красные точки на экране шлема. Они движутся на уровень ниже нас.

— Быстрее, — командую я. — Возьмём их рядом с лестницей, они идут туда.

Лео кивает в ответ.

Внутри корабля темно. Спасает только интерактивная карта помещений и прибор ночного видения, встроенный в шлем. Благодаря ему окружающий мир выглядит словно наступил пасмурный вечер.

Стараясь не шуметь, мы продвигались в сторону лестницы, вслед за двумя красными точками. Не доходя метров десять, я остановился, вскинув левую руку. Лео замер вслед за мной.

Впереди зияло отверстие в полу. Откуда-то снизу доносились чуть слышные, шоркающие шаги. Меня грела мысль, что воевать нам приходиться не с профессиональными солдатами, а с теми, у кого в силу неизвестных причин поехала крыша и он стал отрешённым. Будь иначе даже оставшиеся в живых после ядерного взрыва уже давно вмесили бы нас в грязь.

Пока я смотрел на отверстие в полу, мне пришла стоящая мысль. Недолго думая, я нащупал одну из трёх ручных гранат, прикреплённых к ремню. Почему я сразу не догадался? Похожая на увесистый бочоночек размером с теннисный шар, она легла в мою ладонь как влитая. Лёгким нажатием я вдавил кнопку таймера, активировав обратный отчёт.

Бросок.

Вращаясь словно в замедленном кадре, граната описала дугу и скрылась в проёме.

Через секунду последовал глухой звук падения. Шаги стихли. Точки на экране замерли. А мы с Лео присели.

В следующее мгновение рвануло.

Как только улеглась пыль, я лёг на живот и заглянул в отверстие на нижний уровень. Там, в нелепой позе лежали два бездвижных тела. Неестественно вывернутые конечности, броня вмята в плоть.

— Готовы, — сказал я, поднимаясь с пола.

— Под нами чисто, — сказал Лео. — Но на пару уровней ниже четыре цели. Засуетились, взрыв услышали.

— Тогда идём дальше. Только осторожно, мало ли. Вдруг они датчики посшибали, и мы видим не всех.

Мы медленно двинулись в сторону лестницы.

Технические проходы с вертикальными лестницами между уровнями на таких кораблях делали минимально возможного диаметра. Конструкторы максимально экономили на всём. Спускаться пришлось предельно аккуратно, чтобы не застрять внутри этой ржавой трубы.

— Глеб?

— Да.

— Ты обратил внимание, что эти горе вояки тупят по полной?

— Обратил. Видимо не зря их ребятня тупоголовыми назвала.

— Странно это как-то, не находишь?

— Лео, во всей истории конфликта отрешённых и остального человечества странно абсолютно всё.

— Согласен, но не настолько же?

— А ты много слышал историй, когда схватки с отрешёнными шли на поверхности?

— Нет.

— То-то и оно. В большинстве случаев планеты, где случались мятежи, переходили под контроль отрешённых ещё до прибытия сил Содружества. А попытки отбить миры обратно не заканчивались ничем хорошим.

— Знаю, — кивнул Лео. — Бойню на Аквилоне все помнят. Но ведь были и удачные попытки.

— Это какие же?

— Таже Рагуза. Между прочим, её отбил наш нынешний начальник.

— Ты бы хоть подробности узнал этого случая.

— Глеб, рассказывай уже.

— Население Рагузы до мятежа составляло порядка десяти тысяч человек. А знаешь сколько там осталось местных жителей, после того, как на планете высадился Диков и провёл зачистку?

— Сколько?

— Ноль.

— Твою ж…

— Ага, он отбраковал всех.

Пока мы спускались, отрешённые разделились на две группы и парами разошлись в разные стороны. В начале мы решили нагнать тех, кто пошёл к носу сухогруза. Они ближе. Сделать это оказалось не сложно. Отрешённые шли так, словно прогуливались по вечернему городу. Даже для нас с Лео, не покидавших месяцами космос, а о сухопутных схватках, имевших лишь теоретическое представление, выглядело это через чур странно. Что с этими людьми не так? Их словно превратили в безмозглые болванчики ведя на убой?

У меня проскользнула мысль — а не взять ли нам языка? Но я быстро от неё отмахнулся. Снаружи оставался Дим, пытающийся сейчас отбиться от наседающего на него противника. Времени брать кого-либо в плен и допрашивать не было.

Мы нагнали их в конце одного из коридоров. Двое отрешённых заглядывали в какой-то проём, совершенно не заботясь о том, что происходит с тыла. Никаких сантиментов и времени на размышление. Две коротких очереди, и мёртвые тела оседают на пол. Мы подхватываем магазины с патронами, у нас их катастрофически мало, и бежим дальше.

Оставшаяся в живых парочка успела добраться почти до кормовой части. Услышав выстрелы, которые злым эхом разносились по коридорам, они остановились. Думают, что делать дальше?

Мы бежим. Времени на передышку или размышления нет. Коридор, поворот, спуск по узкой трубе, следующий коридор.

Противник близко. Замедляемся и стараемся не шуметь. Неожиданно две точки тухнут, исчезают на наших экранах.

— Догадались, — шипит Шнайдер.

Плохо. Но что поделать? Ситуация не катастрофичная. Противник в соседнем помещении. Там что-то вроде ангара.

Мы входим, держа наготове автоматы. Я впереди, Лео за мной, контролируя тыл. Здесь также темно, как и в большинстве остальных помещений. Тихо настолько, что сердце звучит, как стук барабана в Мёртвых лесах Сильвы. О, бывал я там, хватило на всю оставшуюся жизнь впечатлений. Только сумасшедший может отправиться туда второй раз добровольно.

Дальние стены ангара теряются во тьме. Здесь даже прибор ночного видения не спасает. Внутри ржавеют несколько контейнеров, видимо оставленных здесь последним владельцем. На полу во множестве валяются какие-то ящики и прочий хлам.

Идём медленно, настороженно озираясь по сторонам.

Стрекочущая очередь разрывает тишину. Падаем, отскочив в стороны друг от друга. Стреляют наугад. Мимо.

— Вон они! — кричит Лео.

Две фигуры идут, ничуть не скрываясь и паля из автоматов. Нас спасает гора ящиков и хлама, а которыми мы скрываемся. Несколько пуль всё равно чиркают по лёгкой броне, оставляя там борозды.

Стреляем в ответ, не жалея патронов. Замкнутое помещение тут же заполняется какофонией грохота.

Переворачиваюсь. Подползаю к ящикам. Меняю опустевший рожок. Рядом копошится Шнайдер, пытаясь перезарядить свой автомат. Через секунду у него это получается.

Звук выстрелов с той стороны затихает.

— Закончились? — словно у Вселенной спрашивает Шнайдер.

— Пробуем.

Стараясь не сильно высовываться, мы палим в противника. Отрешённых откидывает потоком горячего металла. Происходящее кажется мне дурацким виртуальным шутером, где против тебя воюют плохо прописанные NPC.

Здесь всё кончено. Осматриваем мёртвых. Патронов почти нет, по одному магазину. У нас тоже боеприпасы на исходе.

— Вроде всех убрали, — говорит, отдышавшись, Шнайдер.

— Надеюсь.

— Странно всё это.

— Что именно?

— Те, как тупни ходили, а эти догадались, что здесь датчики движения стоят. И не просто догадались, но и нашли их.

— Может, не все из них тупни, — пожал плечами я. — А только некоторые или большинство.

— Тогда получается, нормальные командуют остальными?

— Возможно, Лео. Про отрешённых я знаю не больше твоего.

— А ты спроси у адмирала, когда вернёмся.

— Спросить то я могу, только боюсь после этого нас в Космофлоте до конца наших дней пропишут. Ты этого хочешь?

Шнайдер на мгновение замолчал, словно обдумывая что-то, а потом ответил:

— Возможно, это единственно верный поступок в нынешние времена.

Что-то я перестал узнавать своего товарища.

Идём дальше.

Глава 14

Спустившись на уровень ниже, мы перебрались в кормовой отсек корабля. Здесь корпус выглядел немногим лучше. То есть походил на сплошное решето. Выглянув наружу, я быстро оценил ситуацию.

На площадке перед баррикадой дымились два подбитых «Мамонта». На земле валялись трупы отрешённых. Нападающие отошли, укрываясь за остовами спасательных шлюпок и пытаясь держать под контролем площадь.

«Голиаф» держал оборону в небольшом проходе, оставленном в баррикаде. Он то отступал в проём, прячась от атак, то выходил обратно, чтобы пальнуть пару раз и вновь отступить.

Наша новая позиция оказалась сбоку и немного с тыла к отрешённым. Неплохо. Можно попытаться их дожать, там всего человек двадцать осталось.

— Рискнём? — спросил я Лео.

— Есть варианты?

— С патронами как?

— Имеются.

Включив зашифрованный канал связи, я сказал:

— Кира, Дим, как слышно?

— Слышно хорошо, — отозвался Дим.

— Связь есть.

— Хорошо. Кира, дроны остались?

— С взрывчаткой нет. Все потратили. Только пара наблюдателей.

— Принял. На борту как?

— Нормально.

— Тогда наблюдайте. Дим, мы сейчас отвлечём их внимание. Сможешь атаковать? С боезапасом как?

— Есть немного. Снаряды почти закончились, на несколько залпов. Патронов пока хватает, но тоже не густо.

— Хорошо, будем надеяться, что нам хватит. Тогда по моей команде.

Пальбу по атакующим, которые очень быстро перешли в разряд обороняющихся, мы устроили знатную. Нескольких скосило сразу нашими короткими очередями. Остальные принялись отстреливаться и отступать к окраине свалки. В этот момент в игру вступил «Голиаф».

Дим вывел машину из-за баррикады. Пальнул пару раз из пушек по отходящим в спешке отрешённым. После чего открыл шквальный огонь из тяжёлого пулемёта.

На неприятеля обрушился ливень свинца. Но и нам досталось. Приходилось постоянно прятаться за остатки обшивки. Перебегать с места на место, изредка постреливая. Несмотря на это мы их дожимали.

Выстрелы со стороны отрешённых звучали всё реже и реже. Пока и вовсе не затихли. Ни одному из нападавших не пришло в голову сдаться в плен или бежать.

Потом несколько раз что-то громыхнуло, похожее на разрыв снарядов и, неожиданно, в воздухе повисла какая-то дурманящая звенящая тишина.

Неужели всё? Не верится.

— Ты видишь ещё кого-нибудь? — спросил Шнайдер.

— Вроде нет, всё тихо, — ответил я, обведя площадь взглядом.

«Голиаф» отошёл назад к баррикаде и сейчас стоял, водя пушками по сторонам.

— Дим, ты как?

— Вроде норм. Никого не вижу. Патронов правда маловато, почти нет.

— Идём к тебе, — сказал я.

— Только осторожнее там.

Спорит с ним я не стал. Осторожность — сейчас наше всё.

Мы спустились по лестнице держа наготове автоматы. Каждую секунду ожидая внезапного удара. Неужели мы победили и всё закончилось?

Снаружи вроде тихо. Только трупы, дым от горящих танков, висящая в воздухе взвесь из пепла. И багрово-алое небо над всеми нами.

Однажды, в одном из миров Периферии, мне рассказали легенду о божестве с древней Земли. В столь давние времена, когда люди не знали даже простейших механизмов, в нашем родном мире обитал демон Нергал. Когда он начинал свой безумный танец наступала Эпоха войн, разрушений и смерти. Пляска Нергала — кажется так это называлось. Не знаю сколько в этой легенде правды, а сколько более позднего вымысла. Но сейчас у меня чувство, что все мы стали участниками этого кошмарного представления.

Мы медленно шли средь мёртвых тел и дымящихся остовов техники. Здесь не осталось больше жизни. В этом месте свою власть взяла смерть.

Я присел на корточки рядом с одним из трупов.

— Что ты делаешь? — спросил идущий следом Шнайдер.

Не ответив, я отключил блокиратор на скафандре убитого и снял с него шлем. От неожиданности вздрогнул. Не знаю, кого я хотел увидеть. Брутального военного? Исказившуюся безумием личину фанатика? Молодого мальчишку или отжившего свои годы старика?

Женщина лет сорока пяти. Овальное лицо, чуть вздёрнутый носик, прядь рыжих волос. Такими бывают добрые воспитательницы в детских садах, или учительницы в начальных классах. Они безусловно любят детей, а те отвечают взаимностью. Но она была здесь, среди отрешённых которые ещё несколько минут назад пытались убить всех нас. А в её зелёных глазах нет не боль или страх. Там словно застыла звенящая пустота.

— Ахренеть, — выдохнул у меня за плечами Шнайдер.

Я поднимаюсь словно во сне.

— Над идти.

Шнайдер не успевает мне ответить.

— Глеееб, — крик Киры раздался в шлеме оглушающим грохотом. — Уходите оттуда. Танк.

Словно по команде, неподлежащей обсуждения, в мозг бьёт адреналин. Мы со Шнайдром в одно мгновение оказываемся стоящими спиной к спине. «Голиаф» поднимает пушки, и водит ими из стороны в сторону выискивая врага.

— Где он? — кричу я.

— С востока…

Время словно замерает на месте, испугавшись происходящего.

Стоящий с противоположной стороны орбитальный катер вдруг подскакивает от удара неведомой силы. Встаёт на дыбы, переваливается и падает на бок. На площадь выскакиваеи угольно-чёрный от копоти, но не менее опасный от этого «Мамонт».

— Дим, — кричу я.

«Голиаф» медленно разворачивается, прицеливая свои орудия. Но и стрелок в танке не медлит. Три выстрела разрывают тишину на части в одно мгновение. А следом их нагоняют оглушающие взрывы.

— Бежим, — кричу я Шнайдеру, и мы мчимся через всю площадь к баррикаде.

Бежим быстро. Мимо третьего, объятого пламенем, «Мамонта». Бежим к разорванному на части «Голиафу».

— Он успел? — кричит Лео.

— Не знаю. Не вижу.

Алое небо застилают чёрные клубы дыма. Ну же. Ну. Там же должна сработать автоматика. Не мог Димка её отключить. Или он не успел отремонтировать?

И тут я слышу вздох облегчения, а следом сам вижу белый купол парашюта. Он медленно спускается, влекомый горячим потоком в сторону.

— Есть, — кричит Шнайдер. — Димка успел.

Мы почти добегаем до баррикады и прохода в ней, когда я слышу смердящий стрёкот автоматов, нагоняющий нас.

— Глеб, пехота, — кричит Кира.

Вижу, девочка моя. Взвод, не меньше. Они пробираются среди обломков, по дороге, которую прорубил им только что погибший «Мамонт». Слишком много, даже будь цел у нас «Голиаф». Нет у нас столько патронов.

Прячась за баррикадой, мы открываем стрельбу по противнику. Экономно, стараясь попасть каждым выстрелом. Выходит не очень. Противник движется небольшими перебежками, постоянно укрываясь. Его ряды тают, но ещё быстрее испаряются наши патроны.

— Кира, улетайте, — говорю я. — Это приказ.

Шнайдер ругается, не сдерживая своих эмоций.

Дим приземляется, срезает парашютные стропы и присоединяется к нам. Его броня выглядит плохо, оплавилась, почернела. В нескольких местах защита пробита, не знаю насквозь или нет.

— Ты как? — спрашиваю я.

— Паршиво, капитан, — хрипящим голосом отвечает Дим. — Но ничего, я продержусь.

Нас становится трое. Но этот факт лишь увеличивает количество смертников, а не добавляет шансов к победе.

— Глеб, не можем.

— Что? — кричу я Кире.

Отчего-то ответ Киры меня злит. В смысле она не может? Жизнь детей важнее чем мы, чем дебильное задание Дикова. Но ответ заставляет меня содрогнуться, словно меня окунули в горный ручей.

— Сашка и рыжие, они сбежали.

На мгновение я замолкаю, пытаясь принять услышанное.

— Как сбежали? Куда? — ничего не понимая, спрашиваю я.

— К вам на помощь.

— Идиоты. Давно?

— Минут тридцать назад. Взломали замок и ушли. Брина подняла тревогу, но они оказались шустрей.

Сумасшедшие мальчишки. В героев решили поиграть? Где их искать?

Противник идёт на нас словно он бессмертный паля из всех стволов. Мы стреляем в ответ короткими очередями, а то и одиночными выстрелами. Патроны почти на исходе, приходится беречь.

— Где будем искать пацанов? — спросил Дим.

— Не знаю, — ответил я.

Скорее всего они где-то рядом. Побежали помогать нам, малолетние балбесы. Возраст героев, когда смерть не кажется чем-то страшным. Где же вас искать смелые мальчишки?

Мыш появился неожиданно. Маленькое чудовище шлёпнулось на моё правое плечо, заставив меня вздрогнуть.

— Ты здесь откуда? — не придумал ничего лучшего спросить я.

— С «Ноября», — невозмутимо ответил Мыш.

Да понятно, что не с Тейи ты свалился.

— Я знаю где они, — тем временем невозмутимо продолжил крылатый мышонок.

— И где же? — резко спросил я.

— Корабль. Большой. Откуда вы стреляли.

— Что?

«Идиоты, — мелькнула гневная мысль. — Малолетние идиоты».

— Смотри, — крикнул Шнайдер, показывая наверх.

Тут же я повернулся в указанном направлении. Лицо обдаёт жаром от прихлынувшей крови.

— Сумасшедшие, — я не сразу понял, что сказал это вслух.

Три мальчишеских фигуры показались в проёме обшивки на одном из верхних уровней сухогруза. Кажется там, откуда мы со Шнайдером в начале схватки открыли огонь по отрешённым.

Да на них даже брони нет. Так, летние походные комбинезоны защитной расцветки. Чёрт.

Мальчишки на мгновение скрылись, чтобы появиться вновь, уже держа в руках слабенькие «Кобры». Старательно целясь, они принялись палить по наступающим на нас отрешённым.

«Кобра» слабый пистолет. Она даст преимущество обладателю в рукопашной схватке, если противник без брони. Такое оружие создавали специально, под использование в космосе, чтобы ненароком не пробить обшивку корабля. «Цирконы» с помощью их можно разве что поцарапать. Но я не учёл другого момента. Глупая стрельба мальчишек отвлекла противника. Часть отрешённых переключилась с нас, начав отстреливаться от ребят.

«Только бы не попали по трём дуракам», — мелькнула у меня мысль, а вслух я сказал:

— Что сидим? Стреляем, — а мышонку скомандовал: — лети к ним, пусть уходят.

Мыш без слов сорвался с плеча и унёсся ввысь со скоростью реактивного снаряда.

— Кира, — сказал я, — мы их нашли. Попытаемся вытащить.

— Хорошо, Глеб, — голос девушки звучала какая-то обречённость.

— Кира, что случилось?

— Глеб, там, вроде, ещё один танк.

— Вроде или точно?

— Из-за листвы плохо видно.

На мгновение девушка замолчала, а потом с ещё большей обречённостью в голосе ответила:

— Точно танк. Он только что выполз из леса. Идёт к вам. Весь в саже, бока оплавлены, еле ползёт.

Вновь пауза и испуганный голос Киры:

— Это лёгкий танк, Глеб. Видимо из хвоста колонны. Не знаю, как он уцелел.

— Принял.

Да какая собственно разница, что это за танк? У нас нет оружия способного его остановить. «Голиаф» догорает рядом, а ручных ракетных комплексов и в помине небыло. Кира может нанести удар по противнику, но тогда у неё не будет шанса улететь с планеты. Она обнаружит себя. Сейчас происходящее здесь наш противник не видит и не слышит. Над нами густая облачность приправленная радиоактивной пылью. А в эфире трещит от помех, вызванных ионизирующим излучением. Сам ядерный взрыв легко списать на аварию, случившуюся на перерабатывающем заводе. Зная, как отрешённые относятся к собственным потерям, мы рассчитывали, что они просто отмахнутся от случившегося. В лучшем случае пришлют воздушную разведку. А вот боевой корабль Российского Космофлота их точно может заинтересовать.

— Кира, не медли, улетай, — ещё раз говорю я.

Дим и Лео не обращают на мои слова никакого внимания продолжая стрелять.

Танк действительно выглядит не ахти. Почерневший ещё сильнее, чем третий «Мамонт», с оплавленными боками он медленно выполз со стороны леса. Башня медленно разворачивается в сторону сухогруза. Пушка поднимается. Я не сразу понимаю, куда он целится, но через мгновение до меня доходит.

— Нет, — кричу я и начинаю палить по танку.

Грохочет пушечный выстрел, а в следующий момент танк взрывается.

Я ошалело смотрю на горящие останки боевой машины. Произошедшее похоже на бред. Не взрываются танки от автоматной очереди. Этого даже в кино не показывают.

А в следующий миг площадь перед баррикадой вспыхивает десятками взрывов. Через меня перемахивают смутно знакомые фигуры в тяжёлой броне. Стоит такой грохот, что на закладывает уши.

Там, где всего несколько секунд назад шли в атаку наши враги, сейчас царит смерть. Спецназовцы Николая ведут беглый огонь по ещё живым отрешённым.

Словно в каком-то полусне я наблюдаю за происходящим. Потом поднимаю взгляд на сухогруз. Туда, где всего минуту назад трое мальчишек стреляли из служебных пистолетов, не способных пробить даже лёгкую броню. Смотрю туда, где из разорванной обшивки древнего, списанного на свалку сухогруза вырываются яркие языки пламени.

Вскрикиваю. Меня пытается кто-то остановить. Вырываюсь и бегу. В надежде успеть.

Не помню, сколько времени у меня занял подъём на верхний уровень сухогруза. Туда, где стояли мальчишки перед взрывом. Всё произошло очень быстро.

Пламя успело уже потухнуть. Здесь нечему было гореть. В стене зияло огромное отверстие с оборванными краями.

Тяжело дыша, я сделал шаг вперёд.

Они лежали на полу. Глядя остекленевшими глазами в потолок. Исхудавшие, с обветренными лицами, всё ещё дети, так и не успевшие стать взрослыми.

— Кто вы такие? — хриплый голос, раздавшийся за спиной, заставил меня выйти из оцепенения.

Медленно повернувшись, я поднял автомат, целясь в противника и понимая, что в магазине нет патронов. На пороге стоял мужчина в бронескафандре без шлема. С ободранного обгоревшего лица свисала лоскутами кожа. Белёсые глаза смотрели словно бы сквозь меня. В правой руке он держал опущенный пистолет.

Отрешённый. Больше здесь быть некому.

— Кто ты такой? — спросил незнакомец вновь.

— Тот, кто вас здесь остановил и уничтожил, — нашёл в себе силы ответить я.

Услышав ответ, мужчина запрокинул голову и засмеялся. Каким-то жёстким, хриплым смехом, словно его голосовые связки были чем-то искорёжены.

— Остановил и уничтожил. Глупец. Ты даже нас не замедлил.

— Сдавайся, — сказал я.

— Сдаваться? Зачем? Мне больше нравится наслаждаться игрой с вами. С глупыми земляными червяками.

Незнакомец повернул голову к мальчишкам, словно пытаясь внимательно их рассмотреть.

Сволочь. Это ведь ты, ты виноват, что они погибли.

Гнев накрыл меня с головой. К глазам прильнула кровь, а лицо обдало жаром.

Отрешённый вновь повернулся ко мне.

— Трое. Они уже отправились в небытие. А ведь всё могло быть иначе. Ты скоро отправишься вслед за ними. Или…

На мгновение отрешённый замолчал, словно обдумывая понравившуюся ему мысль.

— Ты можешь стать одним из нас.

— Одним из вас? — ничего уже не понимая спросил я. — Кем? Сумасшедшим фанатиком? Маньяком, который уничтожает целые планеты. Откуда вы вообще взялись чёртовы сектанты?

Незнакомец вновь рассмеялся. Казалось, вся ситуация доставляет ему неимоверное удовольствие.

— Нет. Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Зачем тебе всё это? Бессмысленное существование, которое вы называете жизнью? Все эти муки совести? Несбывшиеся мечты? Страдания от неразделённой любви?

Он издевается, словно упиваясь своей властью и безнаказанностью. Абсолютный псих. Больной ублюдок, возомнивший себя невесть кем.

— Не знаешь ответов? — между тем продолжал отрешённый. — Вы сами не знаете. Вы просто жалкие мазохисты, цепляются за свою ничтожную жизнь.

Незнакомец в очередной раз рассмеялся, запрокинув голову. Потом затих, словно размышляя о чём-то. Медленно вернул голову в исходное положение и сказал:

— Всё. Хватит. Вы думаете, что остановите меня. Но это не так. У вас нет не одного шанса. Я приду за каждым из вас.

Псих. Точно сумасшедший.

Отрешённый начал неторопливо поднимать пистолет.

Доведённые до предела нервы не выдержали. Палец лихорадочно дёрнул курок, пытаясь спасти мою жизнь. Боёк глухо щёлкнул, сообщив о скором завершении отведённого мне времени.

Я медленно опустил автомат не отводя взгляд от отрешённого. Тот осклабился омерзительной улыбкой.

— Не вышло. Бывает.

Из коридора донёсся какой-то невнятный звук. Незнакомец повернулся на него, не отводя от меня оружия. А в следующий момент его голова разлетелась кровавыми ошмётками.

Это очень странное чувство, когда звук выстрела ваш мозг воспринимает позже, чем глаза видят смерть стоящего напротив вас неприятеля.

Грохот автоматной очереди всё же ударил по барабанным перепонкам. А в следующий миг в помещение влетел спецназовец в броне. Бросил взгляд на труп отрешённого. Пнул его, проверяя жив ли ещё. Хотя я сомневаюсь, что возможно выжить с превращённым в кашу мозгом.

Спецназовец повернулся ко мне и снял шлем. Передо мной стоял Николай.

— Еле успел. Тебя же могли грохнуть. За каким ты сюда помчался?

Взгляд майора сместился с моего лица вглубь помещения. Туда, где лежали они.

— Твою же ты мать. Откуда здесь дети?

Глава 15

Смерть не бывает красивой. Никогда. Нигде. Ни при каких обстоятельствах. Не случайно во все времена её изображали костлявой бабкой в лохмотьях и с косой. Вам этот образ кажется красивым и привлекательным? Поздравляю. Вы больной на голову псих.

Над смертью могли смеяться. Могли высмеивать. От безысходности. Теша себя зыбкой надеждой, что костлявая хотя бы на мгновение отступит. Обойдёт стороной. С ней могут смериться, почувствовав холодное дыхание с запахом тлена совсем рядом. Или бесстрашно смотреть в пустые глазницы, собираясь совершить невозможное ради любви. Ей даже бросали или продолжают бросать вызовы, в надежде однажды победить.

Но ни один вменяемый человек не скажет вам, что смерть красивая барышня. А если вы встретите такого, то держитесь от него подальше.

Серые хлопья пепла, подгоняемые ветерком, медленно кружились в воздухе и оседали на землю. Алое небо укрыло густым похоронным саваном дыма, который принесло с севера. Там бушевал лесной пожар, возникший после крушения гигантского космолёта.

Мальчишек мы хоронили неподалёку от корабля. Под кронами раскидистого дерева с фиолетовой листвой. Вместо могильных плит огромные булыжники. Их притащили роботы Хранителя. Они же выбили на камнях имена и годы жизни.

Прощались молча. Только рядом плакала маленькая Вика. Тихо, иногда вздрагивая и прижимая худенькие ладошки к лицу. Лишь сейчас я узнал, что Сашка её брат. Кира и Мыш тщетно пытались успокоить девочку.

Остальные молчали. А я пытался проглотить давящий и режущий ком в горле.

Когда церемония закончилась, Кира увела Вику внутрь «Ноября». Туда же пошли и остальные ребята.

Мы с Николаем решили прогуляться недалеко от корабля.

— Паршивые у нас дела, — сказал майор.

— Как видишь.

Отряд специальных операций «Неваляшка» успел в последний момент. Они увидели над горизонтом шапку ядерного гриба и поднажали. По словам Николая они и так ехали, как могли быстро. Но после увиденного у вездеходов словно мощности в моторах прибавилось.

Оказавшись на поле боя, парни с тяжёлым вооружением быстро решили проблему с отрешёнными. За считанные минуты противника смешали с грязью, отправив в иной мир. И всё же спецназ немного опоздал. Трое мальчишек погибли. Только винить здесь было уже некого. Кроме тех, кто всё это устроил.

В тяжёлом состоянии находился и наш Дим. В конце боя он держался из последних сил. Несколько пулевых ранений, сильные ожоги, переломана почти половина костей. Жизнь в наше бортинженере поддерживал встроенный в бронескафандр медкомплекс, который буквально пичкал Иванова лекарствами. С потерями вернулись и «Неваляшки». Марк Голимбовский находился на гране смерти. После осмотра Шнайдер отправил обоих в медикаментозный сон и уложил в капсулы гибернации. По словам доктора, у них есть все шансы выжить, но стоит поспешить вернуться на «Дмитрий Донской»

Отряд «Неваляшек» вернулся не с пустыми руками. Вместе с ними приехали ещё двое толи учёных, толи исследователей — странного вида мужчина в годах, маленький, худощавый, с дурацкой бородой клинышком и блондинка лет сорока. Она находилась без сознания, кажется, Анна. Ею также занялся Шнайдер, обещал поставить на ноги через денёк-другой.

А ещё спецназ притащил с собой несколько баллонов, в таких обычно перевозят жидкий азот. Что в них находилось, мне не сказали. А я не спрашивал. В секретные вещи лучше не лезть, себе дороже потом выйдет.

Мы готовились к вылету. Осталось решить, кто и на чём полетит.

— Эта яхта точно сможет взлететь? — спросил Николай.

— Сможет, — ответил я. — И взлететь, и до орбиты долететь.

— Только защитный экран не работает.

— Да.

— Придётся взлетать в броне, — усмехнулся Николай. — Давно у меня такого не было. На учениях в последний раз. Или в крайний. Вы, пилоты, вроде так любите говорить?

Я отмахнулся.

— Это старая традиция. Ещё с до-космической эпохи.

— Интересное время было. Простое, понятное. Ясно кто свой, а кто враг. Не то, что сейчас.

— Думаешь?

— А что нет? Согласен, Тёмные века, как ни крути. Но зато эти наши, а эти чужие. Своих защищаем, а чужих бьём. А сейчас что? Мы сколько лет с отрешёнными воюем и никто, ни одна падла не может объяснить, какого … это всё происходит.

— Может излучение какое-то? — наугад спросил я.

— Да какое излучение?

— Я не учёный. Как пример, может людей чем-то облучают и зомбируют?

— Глеб, ты фантастики перечитал или пересмотрел. Никакого излучения нет. Проверяли. Поверь. Психоделики, газ, яды, и прочие вещества. Много что проверяли. Ничего. Понимаешь?

Я неуверенно кивнул.

— Но ответ, возможно, у нас есть. Эти ребята, мужчина с женщиной, которых мы вытащили, что-то нашли. Они и ещё несколько человек несколько лет катались чуть ли не по всему известному космосу. Всех подробностей даже я не знаю. И наверху не все знают. Поэтому их надо вытащить.

Ценой скольких жизней? И главное чьих? — хотел сказать я, но спросил о другом:

— Их только двое?

— Остальные погибли, — ответил майор. — На них напали. Мы успели в последний момент.

Майор скривился. За эти дни куда-то делся тот весельчак, с которым я недавно познакомился.

— Я даже не знаю, кто на них напал, — признался Николай.

— Разве не отрешённые? — удивился я.

— Отрешённые — они тупые, — усмехнулся майор. — Думаю ты уже и сам заметил. А эти совсем другого плана ребята. Профи, в броне, я таких моделей никогда не видел. Мы чудом с ними совладали, да и то, случайно. Ударили внезапно.

На мгновение я завис от полученной информации.

— То есть вы знали, что они такие? А всем остальным рассказываете, что они анархичные фанатики?

— А ты что хочешь? По-твоему, мы должны всему миру сказать, что Россия и остальное Содружество воюют с полоумными дураками? И мало того, мы им проигрываем? Это всё равно, что подписать себе смертный приговор. Одно дело фанатики-фундаменталисты. Другое дело дураки.

Я как-то сразу стушевался, не зная, что сказать.

— Молчишь? А ты не молчи, Глеб, и не обижайся на меня. Ты умный парень, да и добрый. Только ситуация у нас паршивая. Мы не понимаем, с кем воюем. В этом беда. И пока не узнаем нашего врага по-настоящему, будем проигрывать.

Обойдя по кругу корабль, мы остановились напротив широкого трапа, ведущего в трюм «Ноября».

— Надо этих двоих к адмиралу привезти, — сказал майор. — И адьютанта нашего надо. С ним есть один нюанс. Это я тебе по большому секрету скажу, так чтобы понимал. В общем, больше никому. Мы Марку в мозг залили большой объём информации.

— Вы психи, — ошалело глядя на Николая сказал я.

— У нас не было вариантов. Поверь. Никому, понял? Только адмиралу. И скажешь, и передашь.

— Сам передашь, — огрызнулся я.

— Глеб, мы летим на списанной яхте. Всякое может случиться.

— Только попробуй майор. За Киру головой отвечаешь.

Николай смерил меня взглядом. Расплылся в улыбке и сказал:

— Идёт, я за Киру, а ты за Марка.

Порукам мы ударить не успели. Из глубины «Ноября» донёсся сначала крик, потом звуки борьбы и следом оглушительный выстрел. Тут же взвыла сирена. Мы с Николаем рванули внутрь.

— Брина, что случилось? — спросил я, активируя на ходу смарт-браслет.

— Женщина, Анна, пришла в себя. Самостоятельно покинула лазарет. Напала на Ломова.

Ломов — это фамилия того старикашки, вспомнил я.

— Ни черта не понимаю, — сказал майор, который слышал наш разговор.

— Второй ангарный отсек, — заботливо сообщила Брина место происшествия. — Женщина под прицелом, Ломов без сознания.

Николай выругался.

Блондинка стояла на коленях, держа руки за головой и опустив глаза в пол. Рядом лицом вниз лежал Ломов, а под ним растекалась лужа крови. Напротив девушки стояли Шнайдер, и двое спецназовцев и целились в неё. На полу рядом с ней валялись пистолет и электрошокер.

— Анна, объясни, какого чёрта? — заорал Николай.

Блондинка подняла голову и ответила:

— Я всё объясню.

— Да уж постарайся.

В ангар вбежали несколько спецназовцев с автоматами наперевес и в недоумении уставились на нас.

— Капитан, я не закрыл лазарет, — начал было оправдываться Шнайдер. — Но я не ожидал чего-то подобного. Если бы мне сказали, что она буйная.

— Забей, Лео. Твоей вины в этом нет. Лучше посмотри пострадавшего.

Шнайдер двинулся было к Ломову, но тут Анна заголосила:

— Не трогайте его. Это опасно.

Доктор в недоумении остановился.

— Да в чём дело? — спросил майор. — Он сейчас кровью истечёт, и его жизнь будет на твоей совести.

— Если бы я его не подстрелила, на моём счету были бы все ваши жизни. Посмотрите на его спину.

Мы подошли ближе. Белая рубашка на Ломове вся пропиталась кровью. Анна стреляла в него не из пистолета, как я с начала решил. Она воспользовалась тяжёлым автоматом. Пуля вонзилась в грудину, пробила позвоночник и вылетела между лопаток. Там сейчас зияло широкое отверстие. А ещё там шевелилось нечто странное, словно проросшее в саму человеческую плоть. Тонкие алые щупальца дёргались. Словно пытаясь выбраться наружу.

— Что это? — с отвращением сказал майор.

— Не знаю, — ответил Шнайдер. — Возможно, паразит какой-то.

— Ещё какой паразит, — поддержала его блондинка. — Он контролировал Ломова, к сожалению, я не сразу это поняла. А потом было поздно. Когда на нас напали, стало не до этого. Ломова я потеряла из виду. Потом появились вы, а меня отрубили шокером. Очнулась уже здесь.

— Ты хочешь, чтобы я поверил во весь этот бред? — брезгливо рассматривая копошащуюся во внутренностях Ломова медузу, спросил Николай.

— А тебе этого недостаточно? — кивнув на тело спросила Анна.

Майор ничего не ответил, нервно шевеля челюстью.

— Можно я встану? — спросила девушка. — А то как-то не очень на коленях стоять в присутствии нескольких мужчин.

— Вставай, — согласился майор.

Девушка неторопливо поднялась.

— Значить, это чужие? — радостно спросил Шнайдер. — Я так и знал.

Мы в недоумении уставились на доктора.

— Какие ещё чужие? — удивлённо спросила Анна.

— Как кукловоды. Присасываются к людям и контролируют их.

— Что за бред? — возмутилась девушка.

— Почему бред? — Шнайдер скрестил на груди руки, готовясь дать достойный отпор в намечающихся дебатах.

— Откуда эти твари? — спросил я, не давая оппонентам начать бессмысленный спор.

— Искусственно выведенный организм, — ответила Анна. — По большему счёту ничего сложного. Попадая в человеческий организм он подавляет волю носителя и контролирует его.

— И человек становится отрешённым, — сказал Николай.

— Не совсем, — ответила блондинка. — Эти твари умеют общаться друг с другом на сверхвысоких частотах.

— Биологическое радио, — сказал Шнайдер. — Интересное изобретение.

— Оно самое, — кивнула Анна.

— Им заражают людей, а потом создатели паразита выводят на орбиту планеты ретрансляторы, и хоп, все заражённые превращаются в отрешённых, — радостно заявил Шнайдер.

— Какие ретрансляторы? — Анна ошалело смотрела на доктора. — Что за бред?

— Но как-то же людей программируют? Или зомбируют, кому что больше нравится, — сказал Шнайдер.

Блондинка повернулась к Николаю и сказала:

— Майор, прошу, уберите от меня этого придурка. Не знаю где он учился, но на доктора он явно не тянет.

— Так, всем спокойно, — сказал Николай. — Аня, объясни мне, как живые организмы могут общаться с помощью радио?

— Согласна, очень своеобразная выходка эволюции, — пожала плечами блондинка. — Но в живой природе и не такое бывает.

— Стоп, вы же сказали, что это искусственный организм? — ничего уже не понимая, спросил я.

— Верно, эти искусственные. Но прототип у них вполне натуральный и обитает здесь. Кое-кто догадался переделать зверушек под человеческий геном. Остальное я не вправе вам рассказывать. Только поверьте, полученная нами информация имеет огромное значение для всего человечества.

Николай задумчиво посмотрел на тело Ломова и спросил у Шнайдера:

— А мы можем заморозить тело?

— Да, у нас достаточно камер.

— Тогда замораживаем его и улетаем с этой чёртовой планеты.

Прежде, чем отправить тело Ломова в заморозку, мы упаковали его в вакуумный пакет с помощью робота. Желания прикасаться к трупу ни у кого не возникло. Тащил его до лазарета, где стояли морозилки, через весь корабль так же робот. Как только за трупом захлопнулась металлическая дверь и защёлкнул замок, мы с Шнайдером облегчённо вздохнули.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Лео.

— А что тут думать? Тварь ты и сам видел. А всю правду нам никто говорить не собирается.

— Могли бы и рассказать.

— Не знаю как ты, а я не чувствую особого желания связываться с секретной информацией. Себе дороже.

— Как это удобно, не говорить всей правды людям.

— Лео, что ты въелся? Раньше тебя такие мелочи никогда не интересовали.

— Просто представил на мгновение, сколько таких заражённых ходит среди нас. Меня аж жуть берёт.

— Согласен, — кивнул я. — Только что ты предлагаешь? Раструбить об этом на весь мир? Представляешь, что тогда начнётся?

Шнайдер промолчал. Нам могло не нравиться, что адмирал использует нас в тёмную. Но в тоже время мы прекрасно понимали, какие ставки на кону.

Хлопнув по плечу нашего доктора, я сказал:

— Расслабься. Выберемся мы и из этой передряги.

Лео кивнул в ответ, и мы вышли из лазарета. Шнайдера я, конечно, ободрил. А вот у самого состояние, словно в глотку фтористой кислоты залили. Хотелось закрыться в своей каюте, упасть на кровать и несколько часов ни о чём не думать. Только это мне сейчас недоступно. Каюта занята, там Кира разместила маленькую Вику. Ближайшие несколько дней мне и Шнайдеру придётся провести в рубке управления, так же, как и Анне. Почти все остальные места с компенсаторами гравитации мы отдали детям. Свободными остались только три места.

Николай со своими «Неваляшками» полетит вместе с Кирой на «Госпоже». Майор решил не разделять свой отряд, посчитав, что так будет более правильно. Да и Марк с Димом могли прийти в себя, и тогда ребятам понадобится место.

Киру я нашёл в своей каюте. Она уже несколько часов успокаивала маленькую Вику.

Когда я заглянул внутрь, они сидели на кровати обнявшись. Мыш у меня на плече смущённо принялся переступать с лапки на лапку.

— Мышонок, — тихо, почти беззвучно одними губами сказала девочка.

Мы с Мышем переглянулись. Порождение Многомерности вопросительно смотрел на меня. Одними губами я шепнул ему:

— Иди.

Мыш сорвался с плеча, резво промчался через каюту и шлёпнулся в руки Вики. Девочка принялась его нежно гладить.

— Можно тебя? — спросил я Киру.

Та кивнула в ответ.

Мыш прижался к груди девочки и принялся издавать странный звук, больше похожий на урчание кота. Странное существо. На лице Вики появилась робкая улыбка.

Кира вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.

— Знаю, странный вопрос, но как она?

— Сейчас лучше. Надо время, чтобы она приняла ситуацию. И надо, чтобы кто-то был с ней рядом.

— С последним я не знаю, как быть.

— Вы со Шнайдером точно не подойдёте. Поговорю с Анной.

— Думаешь, блондинка подойдёт на такую роль? — неуверенно спросил я.

— От того, что Анна работает в разведке, она не перестала быть женщиной.

— Она только что грохнула Ломова.

— На её месте, я бы тоже его пристрелила, — усмехнулась Кира.

Не зная, что сказать, я смущённо посмотрел на девушку.

— Глеб, не заморачивайся. Тебе этого не понять. Ты мужчина.

— Возможно.

— Признайся, ты просто хочешь, чтобы я осталась на «Ноябре». Но это невозможно. Брина подчиняется только тебе. А кто-то должен поднять «Госпожу» на орбиту и отправить её на скольжение. Пилотировать у нас могут только двое, это ты и я.

Доводы Киры звучали словно железные удары логики. Только почему мне они не нравились?

— Яхта готова? — спросил я, решив сменить тему.

— Да. Наденем скафандры и быстренько прошмыгнём заражённую зону.

— Уверена? Как-то просто у тебя это звучит.

— Уверена, Глеб. Ты забываешь, что я не только лучший навигатор, но и хороший пилот.

— Ты не только отличный пилот и навигатор, — сказал я. — Ты ещё и сумасшедшая.

Кира улыбнулась:

— Но ведь твоя же сумасшедшая. Другую ты бы себе не выбрал.

— А ещё умная.

Я прижал Киру к себе, целуя её в губы.

В такие моменты всегда хочется верить, что всё будет хорошо.

Глава 16

В среде пилотов постоянно идут споры, что проще, взлетать или садиться на планету? Они ведутся с самого начала космической эры. По мне, так особой разницы нет. Очень многое зависит от мастерства и предпочтений самого пилота. А также от техники. Главное, чтобы на маршевых в атмосфере идти было можно.

Мы стартовали с планеты. Первым шёл «Ноябрь». С детьми, на которых теперь хватило противоперегрузочных кресел, с Димом и Марком, спящими в анабиозе, с замороженным вместе с паразитом телом Ломовым. Следом поднималась «Госпожа», с Кирой, Николаем и его бойцами. У нас оставались три свободных кресла, в рубке управления. Но Николай сказал, что его ребята останутся с ним. Не знаю, насколько верное это решение, но спорить я не стал.

На «Ноябре» и взлетать и садиться приятно. Корабль плавно набирал высоту, мгновенно выполняя мои команды. Позади оказался облачный слой. Навстречу открыло свои объятия чёрное, заполненное звёздами, небо. Сотнями огоньков вспыхивали обломки уничтоженных в недавнем бою кораблей, не совладав с гравитацией и устремившись к поверхности.

Маршевые двигатели Кальмана — гениальное изобретение. Генератор Абишева-Джонси открыл нам дорогу к звёздам, а маршевые двигатели Кальмана позволили комфортно путешествовать внутри звёздных систем. Принцип работы одного и другого зиждился на одних и тех же физических законах. Только применялись они по-разному. Если первый отправлял звездолёт в Многомерность во время путешествия из точки А в точку Б. То второй «выворачивал» пространство позади себя, что позволяло добиваться неплохого ускорения. Правда был и побочный эффект — стойкий след остаточного излучения, что вызывало нехилый вой со стороны многих экологов. Поэтому ходить на маршевых в атмосферах большинства миров было запрещено. Но надеюсь здесь никто не узнает о нашей маленькой шалости.

Я медленно выводил корабль на орбиту, пытаясь не допустить высоких перегрузок. Рядом скучали Шнайдер и Анна, не задавая ненужных вопросов и стараясь не шуметь. На приборной доске притих Мыш.

— До выхода на низкую-опорную орбиту одна минута, — оповестила Брина.

Знаю. Ещё немного, и мы нырнём в слой, заполненный радиоактивными обломками. Нам бы его проскочить побыстрей и не возвращаться сюда. Особенно «Госпоже».

Яхта маячила где-то внизу, под нами. Она шла красиво. Из дюз ярким потоком вырывалась плазма. Острый нос беззастенчиво вспарывал атмосферу.

— Три объекта, — неожиданно сказала Брина. — Идут курсом на нас.

Твою же мать. Ну почему так? Почему в самый последний момент удача словно отворачивается от нас?

На нас шли, нет, мчались три корабля. Не просто переделанных гражданских космолёта, а настоящие истребители, тяжёлые «Скопы». Нас засекли и собирались уничтожить.

Не мешкая я вызвал Киру. Хранить радиомолчание больше не имело смысла. Враг рядом и собирается нас уничтожить. Три против одного. «Госпожа» не в счёт. У неё из оружия только система метеоритной защиты.

— Кира, ответь. Обнаружено три цели. Идут на нас.

— Вижу. Буду маневрировать.

— Не уходи далеко. Если они разделятся, я не смогу тебя прикрыть.

— Хорошо.

Космические бой то ещё занятие. Он требует полного слияния корабля и пилота. Цена ошибки в нём — смерть. Очень сложно его вести во время выхода на орбиту. И в двойне, если ты не можешь маневрировать в полную силу. Высокие перегрузки могут оказаться смертельными для детей, там никакие компенсаторы не помогут.

Увеличив скорость, я начал поднимать «Ноябрь» выше, стараясь оказаться над противником. «Скопы» разлетелись в стороны. Две рванули ко мне, одна своей жертвой выбрала яхту.

— Как тебе такое, — сказал я, отправив в сторону летящего к яхте истребителя «Москита».

«Скопа» попыталась уйти от сверхскоростной ракеты, но новейшая разработка отечественных инженеров не дала ей никаких шансов. Подомной вспыхнул огненный шар. А в следующий момент уже мне пришлось уклоняться от роя ракет, выпущенных по мою душу.

Где-то снаружи беззвучно заработали постановщики ложных целей. Брина их включила без моей команды. На мои плечи сейчас легла только стратегия. Всю тактику на себя взяла наша электронная помощница. Человеческая реакция слишком медленная, чтобы успешно реагировать на атаки во время космического боя. Здесь очень многое зависит от электроники. Поэтому сражения среди звёзд ещё называют состязаниями искусственных интеллектов.

От первого залпа мы успешно ушли. А через мгновение все ракеты взорвались, заглотив выпущенную для них приманку. После чего я провёл ещё одну контратаку, и следующая «Скопа» расцвела огненным букетом в безмолвном космосе. Всё это заняло меньше минуты.

Преследуя последний истребитель, я посмотрел, где находится Кира. «Госпожа» вышла на низкую-опорную орбиту и продолжила движение дальше. Хорошо. Ещё немного, и они пройдут заражённый пояс.

Уходя от преследования, пилот «Скопы» старался изо всех сил. Более того, он пытался, маневрируя зайти нам в хвост и атаковать снова. Правда выходило это у него не очень. Российская «Линза» на порядок превосходила созданную ещё пол века назад в Семизвёздном альянсе «Скопу».

Мучения моего противника продлись недолго. Две самонаводящиеся ракеты нагнали истребитель превратив его в полыхающую смесь ядерных осколков.

— Вот чёрт! — выругался я, уходя в сторону от огненного шара.

Сам того не понимая я запустил в «Скопу» ракету с ядерной боеголовкой.

— А ты жесток, — удивлённо сказал Шнайдер.

Анна же, судя по всему, ничего не поняла. Для неё происходящее — странная фантасмагория, череда часто сменяющихся картинок.

— Будешь тут добрым, — усмехнулся я.

Хотя ядерный боезапас жалко. Потратил его на какой-то ржавый истребитель.

— Тревога! — вновь оповестила Брина своим взволнованным голосом. — Ещё один объект.

Объектом она назвала тяжёлый катер планетарной обороны. Он только что вышел из-за горизонта и шёл по низкой-опорной орбите навстречу «Госпоже».

— Кира! Видишь? — крикнул я.

— Вижу. Попробую уйти.

Яхта престиж-класса хоть и хороший корабль, но даже самому захудалому военному космолёту она полностью уступает в скорости и манёвренности. «Госпожа» начала уклоняться, стараясь сменить курс и оторваться от катера. Но тот рванул к ней с такой скорость, что мне стало понятно — Кире не уйти.

«Ноябрь» же находился слишком далеко, чтобы успеть на помощь вовремя. Мы ускорились, но не успевали.

Недолго думая, я пустил по катеру несколько ракет. Хищные «птички» пронзили пространство, полыхнув нам на прощание своими огненными хвостиками. Им плевать на перегрузки. Из своих одноразовых двигателей они сейчас выжимают максимум мощности, мчась к своей цели.

Пилот катера заметил атаку и начал уклоняться, отстреливая ложные цели. Но моих красоток такой обманкой не проведёшь. Они игнорируют диетическую добычу. И вскоре на обшивке катера вспыхнули несколько ярких взрывов. Потеряв ускорение, противник начал медленно снижаться, разваливаясь на куски.

И вроде всё хорошо. И можно выдохнуть. Только в последний момент отрешённый успел дать залп. Две ракеты врезаются в дюзы «Госпожи», разнеся её кормовую часть в клочья.

— Кира!

Медленно текут секунды. А ответа всё нет.

«Госпожа» теряет подвижность и начинает снижаться. Она цела. Только лететь ей больше не на чем.

— Кира, — вновь кричу я.

— Глеб, — наконец отвечает девушка. — Нас подбили.

— Вижу. Вы целы?

— Да. Все целы. Задет только кормовой отсек.

— Ждите. Сейчас я вас подберу.

Вновь тишина.

— Да не молчи ты.

— Глеб, мы не поместимся все на «Ноябре».

— Что-нибудь придумаем. В конце концов где-то здесь «Дмитрий Донской». Дотянем до него и пересадим.

— Нет, Глеб. Слишком много «но». Мы будем садиться.

— На чём ты будешь садиться? Двигателей нет.

— Манёвровые уцелели. Выкручусь.

«Госпожа» медленно, словно неохотно, развернулась и начала входить в атмосферу.

— Вижу цели, — вновь, как назло, заголосила Брина.

Меня раздирала такая злость. На мир. На отрешённых. На Брину, которая просто попала под горячую руку. Хотелось вскочить, вскрыть пульт управления и выдрать оттуда модуль памяти с искином. Но ни в чём неповинная Брина просто делала свою работу.

Цели приближались к нам со стороны Селены, ещё одной планеты, вращавшейся вокруг коричневого карлика. Звено тяжёлых эсминцев. Это вам не устаревшие истребители или проржавевший планетарный катер. Серьёзная сила, с которой придётся считаться даже такому крейсеру, как «Дмитрий Донской». У «Ноября» и вовсе шансов в открытом столкновении не было.

В чувство меня вернул Шнайдер. Доктор не поленился вылезти из кресла и схватить меня за грудки.

— Глеб, приди в себя. Какого чёрта? Нам надо уходить.

Я повернулся к нему, пытаясь разглядеть лицо. Перед глазами всё плыло. Словно мир поддёрнуло невидимым маревом.

— Я тебя слышу, Лео. Мы уходим. Сядь на место.

Шнайдер вернулся в своё кресло.

— Брина, уходим к Точке перехода, — сказал я, — активируй «призрака».

— Комплекс «призрак» активирован.

Я посмотрел вниз. На удаляющуюся планету. На «Госпожу», которая пыталась лететь, используя одни манёвровые двигатели.

— Кира, ты меня слышишь?

В наушниках раздался только треск помех. Яхта приближалась к грозовому фронту.

Я повторял вопрос снова и снова. Пока не расслышал сквозь помехи голос Киры. Всего три слова:

— Глеб, найди меня!

— Хорошо. Найду.

Через мгновения пылающая «Госпожа» скрылась в толще грозовых облаков.

«Ноябрь» уходил из системы Гипериона. Благодаря «призраку» мы стали незаметны для систем обнаружения отрешённых. Понадобилась всего пара манёвров, чтобы оторваться от наших преследователей. Для нас факт невидимости был критичным. Мы не могли идти к Точке перехода с большим ускорением. Но даже несмотря на это нам пришлось провести почти шесть часов с ускорением в несколько джи. Только уйдя на значительное расстояние от Авроры Брина перешла в более щадящий режим полёта.

Всё это время я лежал в кресле, стараясь ни о чём не думать и иногда проваливаясь в состояние полусна. В эти часы меня никто не пытался потревожить. Брина вела корабль. Мыш притих на своём месте на пульте. Шнайдер на мониторе отслеживал состояние ребятишек. Анна всё это время что-то читала на экране монитора.

Когда Брина снизила ускорение до одного джи, мы смогли подняться и наконец то размять свои мышцы.

— Глеб ты как? — спросил Шнайдер.

— Норм, — коротко ответил я.

— Эй, капитан, не раскисай. Тебе нельзя. А за ребятами мы вернёмся.

Мне хотелось спросить Шнайдера, верит ли он сам в то, что говорит. Но я сдержался и вместо этого сказал:

— Да, Лео. Правда, я в норме.

— Тогда я пойду проверю детей.

— Иди, — кивнул я.

Когда он вышел, я повернулся к блондинке и сказал:

— Анна.

— Да, Глеб?

— У меня к вам просьба.

— Если вы про девочку. Мы с Кирой о ней разговаривали. Кажется Вика? Я к ней сейчас зайду.

— Хорошо, — кивнул я. — Большое спасибо вам.

Блондинка только вздохнула, направляясь к выходу из рубки.

Тут же в воздух взвился Мыш, плюхнулся ко мне на плечо и внимательно уставился на меня.

— Что такое? Ты тоже хочешь к Вике?

— Проверю, — подтвердил мою догадку мышонок. — Ей надо живое общение.

— Тогда иди.

Слушая наш разговор, Анна несколько напряглась. А когда Мыш взлетел и принялся кружить рядом с ней, у девушки округлились глаза, и она спросила:

— Это что же я с ним должна идти?

— Почему нет, — пожал я печами.

— Вы хоть понимаете природу этой формы жизни?

— Я не фформа жизни, — возмутился Мыш.

— А кто ты тогда? — в недоумении спросила его Анна.

— Я форма смерти, — после этих слов мышонок издал звук похожий на злобный смех. Вышло так себе.

Обречённо вздохнув, я сказал:

— Анна, прошу, возьмите его с собой. Тем более он нравится Вике.

— Хорошо, — согласилась девушка.

Не знаю, как так вышло, но очутившись в кресле с мыслью, что полежу ещё пять минут и встану, я отрубился часа на два. Разбудил меня банальный будильник, который врубила Брина.

Открыв глаза и сев, я с минуту таращился в одну точку, пока не сказал:

— Брина, отключи эту гадость.

— Отключаю, — сказала электронная помощница.

— Что случилось? Зачем ты его включила?

— Вы спите уже два часа. Вернее два часа и …

— Стоп, хорош, я тебя понял. Это главная причина?

— Нет. «Ноябрь» приближается Точке перехода и примерно через час будет готов к «скольжению». Вы просили сообщит об этом. Я сообщаю.

— Хорошо, — тяжело вздохнув ответил я. — Объяви экипажу, что скоро войдём в «Паутину».

— Принято.

— А я пока пойду перехвачу и приведу себя в порядок.

Зачем я сказал вслух последний пункт, я не знаю. Тем не менее Брина благосклонно ответила:

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

Умывшись в общем туалете, я отправился в камбуз, где встретил Вику и Мыша. Девочка сидела за столом, ела творог с фруктами из пластиковой упаковки и что-то рассказывала этому плющевому недоразумению. А Мыш расхаживал по столу из стороны в сторону, топорщил крылышки и периодически издавал странные звуки. Увидев меня, Вика отставила стаканчик в сторону и сказала:

— Добрый день, капитан Корсаков.

— Привет, Вика.

Я хотел было спросить, как дела, но осёкся и поинтересовался:

— Болтаете? Если не секрет, о чём?

— Я рассказываю Мышоночку про Аврору, про школу и … много ещё про что. А он мне разные фантастические истории.

Вот значит оно как? Мышоночек? А ведь это порождение Многомерности как-то воздействует на психику девочки. Она довольно быстро оттаяла от произошедшего. Интересно, а он так может на всех воздействовать?

Рассуждая о странных способностях Мыша я достал из шкафа упаковку с обедом. Гречневая каша с мясом, сыр, масло, хлеб и небольшая плитка шоколада. Неплохо. В отдельном стаканчике кофе. Обычный, сублимированный. Залив в стакан кипяток и размешав я сел обедать.

— А где тётя Аня? — спросил я, разместившись за столом.

— Они с доктором Шнайдером ушли в медицинский отсек. Что-то про вакцинацию говорили и лекарство. Я не разобралась.

На этих словах Мыш как-то странно осклабился и зашевелил ушами. Интересно, что это они там обсуждают?

До Точки перехода мы добрались за час. И примерно же столько кружили там в ожидании «Дмитрия Донского». На связь крейсер так и не вышел. Да и нигде в системе Брина его не обнаружила.

— Он же мог уйти отсюда? — спросил Шнайдер.

— Да, — ответил я. — Мы обсуждали такой вариант.

— И о чём договорились?

— Если «Дмитрия Донского» не будет в первой точке рандеву, мы отправимся в систему, где они нас спасли.

— Долбор ведь ближе. Зачем туда нам лететь?

— Не спрашивай, — ответил я. — Адмирал считал, что в обитаемой системе может оказаться небезопасно.

Когда все сроки ожидания вышли, мы ушли на «скольжение» к безымянной системе.

Очередной переход. Кратковременная амнезия. Укол от Шнайдера. И минута, чтобы прийти в себя.

Голова трещала так, словно я вчера перебрал с паршивым алкоголем в каком-нибудь дешёвом баре на захолустной планете. То ли на меня сказались так последние события, то ли инъекция лекарства оказалось не очень удачная. Пришлось Шнайдеру отпаивать меня ещё и обезболивающим. Хорошо хоть «Брина» врубила систему «призрак» сразу после нашего выходя из «скольжения».

— Обнаружены два объекта, — сообщила электронная помощница.

— Так быстро, — удивился я, запивая таблетки, принесённые Шнайдером, водой из маленькой бутылочки.

Два корабля кружили в странном танце вокруг общего центра тяжести, и при этом мчались по вытянутой орбите вокруг красного карлика. Один похожий на огромный бублик, второй своими очертаниями как две капли походил на «Дмитрия Донского». Только в его корпус зияли многочисленные пробоины с оплавленными краями.

— Вы это видите? — спросил ошеломлённый Шнайдер.

— Да, — ответил я.

Глава 17

Научившись летать к звёздам, человечество так и не смогло совладать с гравитацией. Четвёртая фундаментальная сила продолжала оставаться неприступной красоткой для всего научного сообщества, в отличии от трёх остальных. А где-то рядом с ней постоянно проказничал, так и не застигнутый врасплох, весёлый озорник гравитон.

Ответ периодически маячил где-то на горизонте. Казалось, ещё немного и гравитацию крепко ухватят за её призрачный хвост, и заставят работать на благо людей. Но раз за разом эта чертовка срывалась и была такова. А в космосе продолжала править бал невесомость.

Если вы думаете, что космонавты радуются невесомости словно маленькие дети, то вы сильно заблуждаетесь. Это интересно и весело только в первый раз или когда ты заделался космическим туристом. А если космос — это твоя работа, то не весомость перестаёт казаться такой уж хорошей штукой. Неудобно буквально всё — перемещаться в пространстве, спать, есть и, конечно же, справлять нужду. Последнее — это отдельное искусство, воспетое ещё в произведениях Ранней эпохи освоения космоса.

Борются с невесомостью до сих пор двумя главными способами известными ещё до первого полёта человека. Как говорил один мой приятель — здесь вариантов нет, либо вращаться, либо ускоряться. Конечно, это не совсем то, что и сила тяжести на планетах земной группы. Но лучше, чем ничего.

Правда можно ещё передвигаться по кораблю, используя ботинки на магнитной подошве. Но особого удовольствия это вам не доставит. Переступать с ноги на ногу, словно робот, у которого барахлит гироскоп и при любом неловком движении криво размахивать руками — такое себе развлечение. Поэтому, когда «Ноябрь» перестал ускоряться и выровнял свою скорость относительно двух «мёртвых» кораблей, я почувствовал себя довольно неуютно.

Корабль класса «Сакраменто» больше всего походил на бублик, или тор, кому как будет угодно, в который натыкали целую пригоршню тоненьких «спичек» антенн и противометеоритных орудий. Он висел в пространстве на расстоянии двух километров от «Дмитрия Донского» или его полного брата близнеца. Я предпочитал считать, что верно второе. Как-то не хотелось верить, что адмирал Диков дал себя уничтожить эсминцу давно устаревшей серии.

Оба корабля медленно плыли по орбите вокруг местного светила на расстоянии примерно двух километров друг от друга. Ни один из них не подавал признаков Жизни. У «Сакраменто» отсутствовал отсек главного реактора, возможно его отстрелили во время боя. А крейсер, как две капли воды похожий на «Дмитрия Донского» и вовсе выглядел словно обугленная кукуруза.

— Брина, данные визуального осмотра и сканирования, — попросил я.

— Многоцелевой ракетный крейсер класса «Призрак». На радиосигнал не отвечает, сигнатур жизни нет, реакторы заглушены. Повреждения внешней обшивки восемьдесят семь процентов. Поучение более точной информации затруднено. Второй корабль — эсминец класса «Сакраменто», наименование и порт приписки неизвестны. На радиосигнал не отвечает. Главный реактор отсутствует. Сигнатуры жизни…

Всего на секунду Брина замолчала, потом дополнила:

— Сигнатуры жизни сомнительны.

— Что значит, сомнительны? — встрепенулась Анна.

— Сигнал исчезает и появляется вновь. Маловероятно, что там мог кто-то выжить. Внутри отсутствует воздух, главный шлюз открыт.

— То есть весь воздух вышел через шлюз? — спросил я. — Крупных пробоин нет?

— С высокой вероятностью.

— Я настаиваю, что нам не следует входить на «Сакраменто», — сказала блондинка. — Это несёт угрозу не только нам, но и всей миссии.

— Я вас понял, — ответил я. — Брина, сможешь пристыковаться?

— Да.

— Тогда начинай. Лео, ты идёшь со мной.

— Что ты там хочешь найти? — спросил Шнайдер поднимаясь.

— Ответы на вопросы.

— Хорошо, возможно, нам повезёт.

— Вы оба сумасшедшие, — сказала Анна.

— А вас, Анна, я попрошу присмотреть за детьми.

Девушка только вздохнула, закатив глаза.

Выйдя из рубки, я направился в шлюзовую. Мыш не заставил себя долго ждать.

— Я с тобой, — провозгласило пушистое недоразумение.

— Куда? — насторожился я.

— Туда.

— На тебя подходящего размером скафандра нет.

— А мне и не надо. Я плююююшевый, — осклабился мышонок.

— Уверен?

— Да.

Тяжело вздохнув, я сказал:

— Хорошо. Только веди себя, как приличный… хм. Прилично себя веди, короче.

— По рукам.

К нашему удивлению внутри «Сакраменто» работало освещение. Тусклые лампочки поддерживали остатки жизни внутри почти мёртвого корабля. Анализатор воздуха нас не порадовал. Кроме стандартных для корабельного пространства кислорода и азота, атмосфера была сдобрена доброй порцией токсичных примесей, начиная от угарного газа и заканчивая парами соляной кислоты и радиоактивными изотопами.

Облачённые в «цирконы» мы перешагнули порог умирающего корабля, как только открылась шлюзовая дверь. Автоматы мы предусмотрительно держали перед собой. Не хотелось почувствовать себя идиотами в случае. если из-за поворота на нас выйдет местный обитатель в боевом скафандре. Да и неудобно, когда они висят в невесомости на ремне за спиной. А жёсткий крепёж для автоматов в «Цирконах» не был предусмотрен.

— Брина, мы внутри, — сообщил я нашей электронной помощнице, как только мы вошли внутрь чужого корабля.

— Хорошо, капитан.

— Осторожнее там, — услышал я в наушниках голос блондинки.

— Постараемся, — усмехнулся Шнайдер.

Мыш во время нашей разведывательной миссии решил усесться мне на шлем. Видимо решил, что его присутствие у меня на плече может стать помехой.

Планировка в «Сакраменто» как минимум странная. Закручивающийся по спирали коридор со множеством переплетающихся ответвлений. С каждым новым витком он переходит на уровень выше, пока у вас над головой не оказывается внутренняя поверхность «бублика».

— Ты уверен, что мы сможем найти рубку управления? — с недоверием спросил Шнайдер.

Мы медленно шли по коридору. Шаг за шагом. Стараясь не отрывать от пола одновременно обе ступни. Совершенно не хотелось воспарить к потолку.

— Не вижу проблемы, — ответил я. — Схема корабля у нас есть. Рубка не далеко от шлюза.

— Только на уровень выше, забыл добавить ты, — усмехнулся Шнайдер. — Не знаю, как ты, а я уже здесь запутался.

— Да брось. Там должен быть переход, чтобы по кругу не идти.

Переход на следующий уровень оказался в том месте, где мы его ожидали увидеть. Круглое отверстие аварийного прохода в потолке. Только лестницу, едущую когда-то наверх, раскурочила какая-то неведанная сила.

Задумчиво разглядывая вход я сказал:

— Здесь метра четыре до потолка.

— Ты что задумал? — со страхом в голосе спросил меня Шнайдер.

Посмотрев на него, я вздохнул. Отключил магниты на ботинках, плавно оттолкнулся и воспарил вверх.

— Чёрт! — внизу воскликнул Шнайдер.

— Присоединяйся, — не поворачиваясь сказал я.

Проход в потолке оказался стандартным, а следовательно, узким. В «Цирконе» протиснуться можно только с трудом.

Просунув голову внутрь, я огляделся по сторонам, в поисках возможной угрозы. На верхнем уровне оказалось также пусто и тоскливо, как и внизу. Освещение разве что более тусклое.

Потянувшись, я забрался в отверстие полностью. Сдвинулся в сторону, активировал магнитные ботинки и, облегчённо вздохнув, встал на ноги. Вслед за мной процедуру повторил Шнайдер.

— И куда дальше? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Прямо, — ответил я и пошёл в сторону рубки.

Шнайдер поспешил следом.

Коридор на этом отрезке причудливо изгибался и за поворотом мы наткнулись на парящие в невесомости два человеческих тела. Или уже не совсем человеческих. Покрытые синюшно-фиолетовыми пятнами трупы, судя по всему, висели здесь давно. Ещё немного и они начнут разлагаться.

— Да, блин, — в сердцах воскликнул Шнайдер, когда увидел мёртвых.

— Испугался? — насмешливо спросил я. — Они же мёртвые.

— Откуда ты знаешь, может там внутри паразиты вполне живые?

— Думаешь, это отрешённые?

— А кто ещё?

— Не знаю, — ответил я. — Мне иногда кажется, что эти «болванчики» максимум на что способны, это бегать и стрелять из автоматов. И то не очень хорошо. Вспомни на Авроре. Мы смогли справиться с в разы превосходящей нас группой. А если на их месте оказались настоящие военные, профессионалы? Как думаешь, что могло с нами тогда случиться?

— Ничего хорошего, — согласился Шнайдер. — тогда получается, что кораблями управляют нормальные люди?

— Возможно не всеми. Но уж точно «болванчиками» управляет кто-то достаточно умный.

Дверь в рубку оказалась заблокирована. Пришлось сорвать панель с боку, для подключения к кодовому замку. Потом ещё минут пять провозиться с дешифровкой, используя портативный компьютер. Только после этого мы, наконец, смогли сдвинуть её в сторону.

Переглянувшись и взяв автоматы на изготовку, мы шагнули внутрь.

Рубка у «Сакраменто» оказалась на удивление большой и плохо освещённой. Один из светильников в дальнем углу противно мигал, словно не зная светиться дальше или окончательно умереть. Здесь недавно похозяйничал огонь, о чём свидетельствовали обугленные потолок и пульт управления, а также оплавленный пластик. Сработавшая система пожаротушения не дала пламени распространиться дальше.

Его мы увидели сразу. Сложно было не заметить. Мужчина сидел в пилотском кресле напротив входа и смотрел на нас. Выглядел он не лучшим образом. Форма порвана и сгорела во многих местах. Сквозь дыры проглядывает обожжённая с запёкшейся сукровицей плоть. Кожа с явными признаками лучевой болезни. Волос нет, они сгорели, а лицо покрыто ожогами, гноем и кровавыми потёками. Сквозь полуопущенные веки на нас смотрят белки глаз напрочь лишённые радужки.

Не мешкая мы направили на незнакомца автоматы. Мыш, сидевший на моём, шлеме предупреждающе зашипел.

— Он живой? — спросил Шнайдер.

— А то не видно, — ответил я.

Броситься на помощь к незнакомцу у меня желания не возникло. Напротив, захотелось немедленно нажать на курок и выпустить всю обойму в это обугленное тело. Между тем, сдержав себя я спросил, включив наружный динамик:

— Кто вы?

Незнакомец медленно повёл головой, повернув её на звук. Белки его глаз теперь смотрели на меня.

— Я? — раздался хриплый, омерзительно булькающий голос.

Возникло чувство, что незнакомец с интересом изучает нас. На его лице даже появилась корявая улыбка.

— А я видел вас, — сказал незнакомец.

— Что? — недоумевая спросил Шнайдер. — Где вы нас могли видеть?

Живой труп в пилотском кресле резко повернул голову к Лео:

— На Авроре. На свалке.

Кажется, я начинал понимать, но всё ещё не хотел верить в свои догадки. Настолько происходящее выглядело безумно и фантастично.

— Тебя там не было, — рявкнул Шнайдер.

— Ошибаешься, очень сильно ошибаешься. Я там был. Я и сейчас есть везде.

Звук, который издал незнакомец, меньше всего походил на смех. Нечто отвратительно булькающее, клокочущее. Но это был именно смех.

Мыш вновь предупреждающе зашипел.

— Скоро вы все станете Мной.

Поднявшись из кресла и продолжая смеяться, незнакомец медленно пошёл в нашу сторону.

Первыми нервы не выдержали у Шнайдера. Грохот тяжёлой очереди ударил по барабанным перепонкам. Способные пробить броню пули принялись пронзать гниющее тело. Несмотря на это незнакомец продолжал идти и смеяться.

Вслед за Шнайдером на курок нажал я. Количество выпущенного свинца в какой-то момент перевалило критическую отметку, и незнакомец наконец рухнул. Ещё несколько пуль вонзились в черепную коробку, снеся её верхнюю часть и превратив мозг в кашу.

Труп наконец затих.

— Что это за хрень? — возмутился Шнайдер. — Больше похоже на тошнотворный ужастик.

— Даже ты готов признать всю сюрреалистичность происходящего, — усмехнулся я.

Подойдя к трупу, я пнул его. Никаких признаков жизни он больше не подавал.

Закинув автомат на левое плечо, я сказал:

— Надо скачать данные с бортового компьютера.

— Думаешь, там есть что-то интересное?

— Не знаю. Попробовать стоит.

В наушниках раздался испуганный голос Анны:

— Что у вас там происходит? Всё нормально?

Усмехнувшись про себя, я ответил:

— На выжившего наткнулись.

— На выжившего? И что? Что он говорит?

— Уже ничего. Всё в порядке.

— П-понятно.

— Дети там как? — чтобы отвлечь девушку, спросил я.

— Нормально. Многим даже нравится. Они в невесомости в первый раз так долго находятся.

Детский сад, ей богу, а не корабль Корпуса Космической Разведки России.

— Принял. Пускай по местам своим идут. Вернёмся и сразу улетаем. Здесь нам делать больше нечего.

— А как же второй корабль? Вы на него не пойдёте?

— Анна, посмотри на него внимательно. Он выгорел полностью. Там нам искать нечего, риск не соизмерим.

На то, чтобы скачать данные с бортового компьютера, нам понадобилось минут сорок. Встроенному в портативный компьютер дешифровщику пришлось повозиться со взломом паролей.

— Готово, — наконец-то сказал Шнайдер.

— Пойдём отсюда, — предложил я. — Не нравится мне здесь.

— Да я тоже не в восторге от этого места, — усмехнулся Лео.

— А ещё у меня есть кое-какие вопросы к нашей учёной блондинке.

Возвращались мы той же дорогой, что и пришли. К счастью, на нашем пути больше никто не повстречался. Разве что два трупа беззвучно продолжали парить на втором уровне.

В шлюзовом отсеке «Ноября» нас обдало дезинфицирующим паром. После чего Брина врубила на минуту ультрафиолетовые лампы. Хорошо хоть жёсткое гамма-излучение на уничтожения заразы не использовала. На том спасибо. Наша электронная помощница таким способом решила обезопасить весь экипаж и пассажиров.

Во время процедуры я переживал за Мыша. Но как только пар рассеялся, я увидел довольную мордочку усевшегося на моё плечо талисмана. Порождение Многомерности балдело под ультрафиолетовыми лучами.

Анна ждала нас в рубке. Как только мы туда зашли, Мыш соскочил с плеча и прыгнул на пульт управления.

— Дети по местам? — спросил я.

— Да, — ответила девушка. — Что вы там нашли?

— Брина, отстыкуйся от «Сакраменто». Уходим на ускорении один.

— Принято.

Через несколько секунд вернулась привычная сила тяжести. Облегчённо вздохнув, я отключил магнитные ботинки.

Усевшись в кресло и повернувшись к блондинке, я сказал:

— Мы там встретили один говорящий труп. По моему мнению, ни говорить, ни тем более ходить он не мог. Но вот чудо, делал и то и другое.

Я коротко рассказал Анне, что произошло на «Сакраменто». Та, замерев, слушала меня с немного испуганными глазами. Она что-то знает, не может не знать. Закончив рассказ, я добавил:

— Сейчас Брина проанализирует скаченную с «Сакраменто» информацию. Возможно, там найдётся что-то интересное. А пока у меня есть к тебе вопросы.

Анна прикрыла глаза и громко выдохнула.

— Ты ведь знаешь, с чем или с кем мы имеем дело?

— Эта информация проходит под грифом совершенно секретно. У вас нет допуска.

— Аня, я не так давно в Косморазведке, и мне глубоко плевать на все грифы секретности вместе взятые. Сейчас у нас на борту двадцать детей, за которых я несу ответственность. И любая информация может стать решающим фактором. Поэтому, пожалуйста, расскажи всё что знаешь.

— Хорошо, — неохотно согласилась девушка.

Аня прикрыла на мгновение глаза, словно собираясь с мыслями. Выдохнула и начала рассказ:

— Мы впервые столкнулись с ними на Рагузе. Диков там проводил зачистку.

— Это так теперь называется? — спросил Шнайдер. — Уничтожить десять тысяч человек, виноватых только в том, что они заражены?

— У нас не было другого выбора, Лео. Их было не спасти. Мы по-честному пробовали. Но паразит слишком глубоко проникает в головной мозг, повреждая синапсы.

Шнайдер как-то сразу стушевался.

— Продолжай, — попросил я.

— Мы раньше даже не представляли, с кем имеем дело. Отрешённые представлялись нам этакими фундаменталистами, сектой, группой фанатиков, которая оболванивает людей, чтобы захватить власть. Да и сейчас все СМИ уверяют общество в этом. Тем более, захваченные ими миры в большинстве своём были малонаселёнными.

Казалось, блондинка сейчас расплачется.

— На Рагузе мы изучали тела отрешённых. Мы же рассматривали разные версии. В том числе и вторжение инопланетян. Вот кто-то и выдвинул теорию, что это пришельцы, замаскированные под людей. Бред, конечно, но проверить было надо. Во время вскрытия э-э-э… погибших мы начали замечать одну странность. Все нервные клетки в головном и спинном мозге имели странные повреждения. Это очень заинтересовало руководство. А потом кто-то шарахнул недавно погибшего отрешённого электрошокером. Даже не знаю, зачем он это сделал. Только после удара током из тела полезла эта гадость.

— Поэтому, когда мы нашли вас с телом Ломова, рядом валялся электрошокер? — догадался я.

— Да, — ответила Анна. — Если убить отрешённого обычным огнестрельным оружием, то паразит так и останется внутри и со временем погибнет.

— Понятно, — кивнул я. — И что же произошло дальше?

— Дальше всё просто. Начали изучать этих тварей. Оказалось, что подобные сидят в каждом отрешённом. Принялись искать что-то подобное из известных видов, особо не надеясь на успех. И нашли вид, как две капли похожий на нашего паразита.

— На Авроре?

— Да. Только местные существа абсолютно не опасны для человека. Поэтому был сделан вывод, что нашего паразита кто-то модифицировал. А дополнительные анализы только подтвердили это предположение.

— Ты сказала, что они общаются с помощью радиоволн.

— А я сейчас этого и не отрицаю. Это основной способ их коммуникации.

— Аня, только есть одна проблема, — сказал я, наблюдая, как девушка напрягается. — Радиоволны не путешествуют быстрее скорости света. Это невозможно. Но я почему-то уверен, что тварь, которую я встретил здесь и та, что разговаривала с нами на Авроре, это одно и тоже существо. Не хочешь объяснить, как так может быть?

И тут девушка не выдержала и сорвалась.

— Я не физик! Я биолог! — закричала на меня Анна. — Я космобиолог, и я не знаю, как эта тварь общается со своими частями на расстоянии в сотни, в тысячи световых лет. Физиком был Ломов, а сейчас он валяется в морозильнике с этой тварью внутри.

Один наш со Шнайдером общий знакомый всегда утверждал, чтобы успокоить женщину, надо отвесить ей оплеуху. Я с такими методами никогда не был согласен. Но сейчас я решил им воспользоваться.

Анна в мгновение замолчала, прижав ладонь к левой щеке. На её глазах появились слёзы.

— Анна, я понимаю, что мы все на нервах. Но сейчас мы все в одной тарелке, и нам надо решить, как быть дальше.

Вытирая слёзы, Анна сказала:

— Извини Глеб, нервы ни к чёрту. Но я правда не знаю. Ломов говорил, что паразит — это один организм, просто разделён на отдельные фракции. А ещё, что это существо частично живёт в Многомерности. Как-то так. Кто-то заражает людей этой тварью, она вырастает и активируется в человеческом организме, превращая носителя в отрешённого.

— А потом этой оболочкой управляют на расстоянии?

— Да. Только мы не знаем, кто. Но, возможно, мы сможем сделать лекарство. Для этого надо доставить собранную нами на Авроре информацию на Землю или Новую Москву.

Я собирался было задать ещё пару вопросов, но меня прервал голос Брины:

— Анализ полученной на «Сакраменто» информации завершён.

Глава 18

Мы втроём словно прилипли к главному экрану. Сказать, что нам было интересно — это не сказать ничего. В силу каких-то безумных капризов судьбы мы стали первыми обладателями информации, полученной с корабля отрешённых. А это многого стоит.

— Брина, — сказал я, — отсей все второстепенный данные.

— Убрала.

— Потом. Скомпонуй наиболее значимую информацию. Прежде всего миссия корабля, данные об остальном флоте, количество и так далее. В общем, мне интересно всё, что так или иначе может представлять угрозу человечеству.

— Сделано.

На мгновение мне показалось, что в интонации Брины звучит неподдельное удовольствие от проделанной работы. Может ли искусственный интеллект испытывать неподдельные эмоции? Или это всё замысловатый код, созданный буйной фантазией программистов? Мотнув головой я отогнал не вовремя появившиеся мысли и сказал:

— Прекрасно. Откуда прибыл корабль?

— Система Солк.

— Солк? — в недоумении сказал Шнайдер.

— Чему ты так удивлён? — спросила Анна.

— Ты знаешь, что это за мир? — спросил я.

— Нет, — мотнула головой девушка.

— Один из миров Периферии, — принялся рассказать Шнайдер. — Один из самых населённых в том секторе, и, при этом, находится довольно далеко от Содружества.

— Понятнее не стало, — сказала Анна. — Прилетел отрешённых из какого-то провинциального мирка. Ну и что? Может, они там припасы пополняли? Или уже захватили этот мир?

Не просто будет объяснить. Всё же Анна биолог, а не военный человек и тем более не космонавт.

— Смотри, — сказал я, выводя трёхмерную проекцию известной вселенной.

В центре изображения загорелась зелёная сфера. Внутри которой находилась Солнечная система и Земля.

— Это Внутренние миры, — сказал я.

Двенадцать систем под совместным управлением Содружества. Планеты, на которых до сих пор существуют сухопутные и морские границы.

— Дальше идут Домены, продолжил объяснять я, — Всего их шесть. По хм… шести основным направлениям. Почему-то их принято называть верхним, нижним, северным, западным, южным и восточным. Хотя какой север, юг или верх с низом в космосе? Традиция, одним словом.

— Ты решил прочитать лекцию о современном мироустройстве, — хмыкнула Анна.

— Подожди ты, — осадил его Шнайдер, — сейчас всё поймёшь.

— Домены разделены на поддомены, — продолжил я, — например, зюйд один, зюйд два и так до пяти. Чем больше цифра, тем дальше домен от Внутренних миров. Под домены, в свою очередь, разделены на секторы. Здесь хозяйничают Великие Державы, плюс миры, которые находятся под их патронатом и также входят в Содружество. А дальше идёт Периферия, у которой нет внешних границ. Зона космоса, в которой в сотни раз больше населённых миров, чем в Содружестве, а плотность населения в сотни раз ниже. Есть даже планеты, где только один житель.

— Один? — в недоумении спросила Анна.

— Как минимум одну такую планету я знаю, — сказал Шнайдер.

— Мы сейчас не об этом, — прервал я его, заметив, что Лео собирается удариться в воспоминания. — Мы находимся в одном из секторов под доменом ост пять. На самом краю Российской зоны ответственности. Рядом с Периферией.

На секунду я прервался, чтобы откашляться.

— А сейчас смотрите, — лёгкое движение руки, и часть поддоменов окрасилась в оранжевый цвет. — Пространство захваченное отрешёнными. Поддомены пятого уровня, норд, вест и надир. Они почти полностью контролируются противником. Плюс часть поддоменов четвёртого уровня в этих же направлениях.

— Знаю, — сказала Анна, — в этой зоне космоса отрешённые появились впервые.

— Более того, — дополнил я, — раньше они не захватывали густонаселённые миры.

— Почти не захватывали, — поправила Анна.

— Почти, — согласился я. — Мы уже выяснили, что отрешённым человек становится в результате заражения. Правильно?

Анна и Шнайдер одновременно кивнули, словно послушные школьники на уроке истории.

— Аня, а вам известно, как происходит заражение?

— Нет, — развела руками девушка. — Мы так и не смогли найти ответ на этот вопрос. Личинка паразита должна попасть в организм носителя. Только как это происходит, не ясно.

— Хорошо, а на Авроре вы нашли лекарство от этой твари?

— Скорее вакцину.

— Не суть. Вы не думали, что, хм… наш противник мог узнать, чем вы занимаетесь на Авроре? Именно поэтому отрешённые атаковали этот мир?

Анна замялась:

— Это рассматривалось в качестве одного из вариантов. Но тогда почему они атаковали несколько лет назад Аквилон? Там то что произошло?

— Не знаю, — ответил я. — У меня недостаточно информации, чтобы ответить на этот вопрос. Здесь другой интересный момент. Какие миры отрешëнные выбирают для захвата. Прежде всего окраинные с небольшим населением. Чаще всего это планетарные республики. А среди Великих Держав больше всего пострадали Трапист, Колумбия, Тау и Семизвëздный Альянс.

— Остальным тоже досталось, причём очень сильно, — решила возразить Аня. — Мы только что потеряли Аврору, а до этого ещё три десятка миров. И многие из них безвозвратно. Вы же помните Рагузу?

— Только эти потери не идут ни в какое сравнение с той сотней миров, захваченных у Траписта. Понятно, что на них проживала не большая часть населения. Но тем не менее. Несколько Великих Держав лишились большей части своих колоний.

Аня стушевалась не найдя, что ответить.

— А ещё. Много известно миров Периферии, которые были захвачены отрешёнными?

Посмотрев на молчаливую аудиторию, я сам ответил на свой вопрос:

— Их почти нет. Единицы.

— Может перейдём уже к выводу? — Взмолился Шнайдер.

— Секунду, без этих вводных и вывод сделать не получается. Вернёмся к системе Солк.

На трёхмерном изображении появилась ярко-красная точка. Звёздочка находилась далеко за границей поддомена ост пять. Глубоко в зоне космоса, называемой Периферия.

— Далековато будет, — пожала плечами Аня.

— Что вам про неё известно?

— Слышала пару раз и только, — ответила блондинка.

— Между прочим, это один из самых развитых миров Периферии. Его контролируют несколько корпораций из Содружества. Так себе планетка, бывал там один раз, и возвращаться не захотелось.

— И? — с нетерпением сказала Аня.

Мыш на неё аж зашипел. Видимо прося, чтобы не перебивала.

— Знаю, что тамошние корпорации — крупнейшие поставщики лекарственных препаратов, в том числе и вакцин, на рынки Содружества.

В моей импровизированной аудитории повисла гнетущая тишина.

— То есть именно так и происходит заражение? — ошеломлённая Аня сидела, приоткрыв рот. — Нам необходимо срочно вернуться. Эту информацию надо доставить в Корпус.

— Перед этим, — вмешалась в наш разговор Брина, — я предлагаю ознакомиться с остальной информацией с «Сакраменто».

— Показывай, — чуть ли не требовательно сказал я.

Поддомены пятого уровня почти целиком окрасились в оранжевый цвет. Миры Содружества словно укутало в кокон, выйти из которого невозможно.

— Что это? — спросила Аня.

— По полученным данным выделенная оранжевым зона космоса на сегодняшний день должна перейти под контроль Мерцающего флота.

— Мерцающего флота? — ничего не понимая спросил я.

— Да.

— Есть информация, что это за флот такой? — спросил я.

— Нет. Только название. Несколько дней назад, Мерцающий флот перешёл к установлению контроля над «осеменёнными» системами первого порядка. Первая фаза должна завершиться в течение двух недель.

Масштабы впечатляли и ужасали одновременно. Сотни, тысячи миров во власти отрешённых. Полномасштабное вторжение, вот что это такое.

— Да этого не может быть, — кажется до Ани дошёл весь ужас происходящего. — Как они могли распространиться настолько быстро?

— Аня, а вы нашли способ, как определить, заражён человек или нет? Кроме удара электрошокером, соответственно.

— Да, мы разработали один метод. Когда мы улетали на Аврору, его начали использовать в Российской армии. Плюс, сейчас вакцинация в этом сможет помочь, у заражённых будет на прививку специфичная реакция.

Мне вспомнилась наша медкомиссия на «Дмитрии Донском», ведь не случайно мы её тогда проходили. Адмирал проверял, нет ли среди нас отрешённых. А ещё пустые коридоры крейсера. Неукомплектованный штат, говорите? А может большую часть команды отчислили из-за неблагонадёжности?

— Есть правда и радикальный способ определения заражён человек или нет, — сказала Анна.

— Это ещё какой? — спросил Лео.

— Вколоть тройную дозу пентанейротрината. При условии, что человек выпил хотя бы немного алкоголя.

— Жестоко, — поморщился Шнайдер.

Не то слово. Пентанейротритинат сильный нейростимулятор. Его свободное обращение запрещено. Даже одна доза способна вызвать у человека жуткую головную боль. А уж тройная и в сочетании с алкоголем боюсь представить.

— Не спорю, — сказала Анна. — Здоровому человеку обеспеченна жуткая головная боль часа на два. А вот заражённый кони двинет, причём сразу.

— Даже спрашивать не буду, как вы это выяснили.

— Это долгая истории, — смутилась Анна. — Случайно вышло.

— Понятно. Примем к сведению и будем надеяться, что нам не пригодится.

Отвернувшись, я ещё раз посмотрел на звёздную карту.

— Видимо, полететь к Земле не получится, — задумчиво сказал я.

— Почему? — спросила блондинка.

— Если эта карта отражает реальность, то между нами и условно чистыми секторами больше сотни световых лет. А это несколько переходов. Значит, придётся останавливаться в системах, которые контролируют отрешённые. Дальше объяснять?

Гробовая тишина говорила о том, что объяснять ничего не надо. Не на первом, так втором или третьем переходе нас возьмут. «Ноябрь» не тот корабль, на котором стоит ввязываться в бой с полноценным флотом. А то, что там будут боевые корабли, я лично не сомневался.

— И куда вы хотите отправиться? — спросила девушка.

— В Периферию, к станции «Дульсидора».

Аня и Шнайдер ушли. Перед этим девушка выразила своё неодобрение моего решения лететь в Периферию. Шнайдер только покачал головой. Со мной он был полностью согласен. Но ввязываться в споры отчего-то не имел никакого желания. Мыш же на все возражения Ани только фыркал, топорщил крылья и иногда шипел.

Оставшись на едине с собой, я задумался. Впервые в моей жизни будущее было настолько неопределённо, как сейчас. Периферия — это лишь временное решение. Нам надо домой. Лучше к Новой Москве, в крайнем случае на Землю. Только как туда добраться и не угодить в руки отрешённых? Вот этого я не знаю. Придётся в очередной раз импровизировать.

Правда есть у нас ещё одна проблема, которую стоит решить незамедлительно.

Поднявшись, я спросил нашу электронную помощницу:

— Брина, где у нас на корабле кувалда?

— Зачем она вам? — удивилась наша искусственная спутница.

— Надо. Орехи хочу колоть. На каждом уважающем себя русском корабле должна быть кувалда.

— В кают-компании.

— Хорошо. Но почему я её там не видел?

— В нижнем ящике стола. Вы туда ни разу не заглядывали.

— Ага, значит, ты подглядываешь за мной?

— Как можно. Камеры установлены только в общих зонах.

Кувалду я нашёл там, где и сказала Брина. Лежала как неприкаянная в одиночестве. Тот, кто её сюда закинул, явно имел странное чувство юмора. Обычно её хранили в рубке управления или в техническом отсеке. Иметь кувалду на борту это дань традиции, которая уходила корнями в дозвёздную эру.

Достав инструмент, я направился в сторону шлюза. В коридоре на меня наткнулась Анна.

— Что вы собираетесь делать? — в недоумении спросила меня блондинка.

— Скоро узнаете, — ответил я.

В шлюзовой камере я облачился в скафандр. Прицепил страховочный фал и, поудобней перехватив кувалду, активировал воздушные насосы. Когда давление упало почти до нуля, наружная дверь отъехала в сторону. Остатки воздуха вылетели наружу.

— Не знаю, что вы собираетесь делать, но вам стоит быть предельно осторожным, — сказала Брина.

Не знает она. Всё ты прекрасно знаешь. Интересно, Диков предвидел подобную ситуацию, когда программировал тебя? Адмирал продумал всё на много шагов вперёд. Порой мне кажется, что не случайно мы оказались втянуты в эту историю. Ох не случайно.

Осторожно ступая, я направился к выходу. Магнитные ботинки прочно удерживали меня на полу.

Шаг, ещё шаг и подомной открывается сияющая бездна.

Как же это красиво. Мириады звёзд, мерцающих во тьме. Далёкая и в тоже время такая близкая река Млечного пути. Никакие оптика и электроника не могут передать этого великолепия. На мгновение я замер, любуясь открывшимся видом.

Следующий шаг оказался самым сложным. Выглянув наружу, я протянул руку ухватившись за скобу на обшивке. На нижнюю поставил сначала одну ногу, потом следующую. Начал медленно подниматься.

Из-за невесомости двигаться приходилось медленно. Плавно переставляя руки и ноги. Одно неловкое движение, и можно сорваться. Да, страховочный фал удержит меня, но болтаться пустоте мне нисколько не хотелось.

Антенна дальней связи скрывалась под панелью 17-бис. Собственно, на корпусе «Ноября» это была единственная панель, прикрученная болтами. То ли для простоты в обслуживании, то ли ещё по каким причинам. Не знаю, не спрашивайте.

«Дальняя связь», собственно, сама по себе штука довольно специфическая. И работает она вопреки законам физики. Собственно, всё что касается Многомерности работает вопреки какой-то там теории относительности. Ну невозможна передача информация со скоростью, превышающей скорость света. Только «Дальняя связь» про это словно не знает и работает. Правда, поболтать с помощью неё как по телефону у вас не выйдет. Так только обмениваться короткими сообщениями. Для этого её и ставили. В случае «Ноября» наличие «Дальней связи» могло обернуться фатальными последствиями.

Наклонившись к панели «17-бис» я снял с пояса шуруповёрт и, придерживая левой рукой кувалду, принялся выкручивать болты. Если вы никогда не пытались проделать что-то подобное в невесомости, облачившись предварительно в скафандр, то вам не понять, насколько это неудобно. Особенно пришлось заморочиться с болтами, ловя их и цепляя к магнитной бляхе на поясе. Минут через десять я наконец-то справился и откинул металлическую пластину панели.

Блок «Дальней связи» смотрел на меня зеркальным кругом антенны. Рядом с ним мигали цветными огоньками несколько лампочек.

— Вот и всё, — сказал я.

Уцепившись левой рукой за скобу, прижав ноги к корпусу, я замахнулся кувалдой и с размаха обрушил её на антенну. Тут же в разные стороны полетели мелкие осколки стекла, металлические детали и обломки пластика. Антенна «Дальней связи» приказала долго жить так и не успев сыграть свою роль.

Оставив скафандр в шлюзовой камере, я перехватил кувалду поудобней, открыл внутреннюю дверь и в приподнятом настроении вышел в коридор.

На выходе меня ждала Шнайдер и Аня. Девушка стояла, уперев руки в бёдра и с лёгким испугом смотрела на меня.

— Что ты сделал? — кинулась она ко мне, не успел я переступить порог.

— То, что должен был сделать уже давно, — пожал плечами я.

— Глеб, ты уничтожил антенну «Дальней связи». Ты лишил нас единственной возможности связаться с нашими.

— Не мели чушь, — резко осадил её я. — Мы не могли использовать для связи. Ни у меня, ни у Брины нет кодов.

— Мы могли просто послать сигнал о помощи.

— Да? Только после его получения командование решило бы, что «Ноябрь» захвачен пиратами или кем похуже. После чего отправило бы сюда сигнал о возвращении или того хуже.

— Что ты имеешь ввиду?

— Самоликвидация.

Анна вздрогнула, не найдя, что мне ответить.

— Поэтому сейчас мы летим на «Дульсидору», — сказал я. — А там решим, что делать дальше. Лео, проверь детей.

— Хорошо, Глеб.

— Через пол часа отправляемся.

Кажется не всем по душе моё решение. Но им остаётся только смириться с реальностью.

Глава 19

Нас взяли на прицел сразу, как только мы вышли из скольжения в системе Лемара. Целую минуту я пролежал в состоянии беспамятства, пока Шнайдер не сделал мне инъекцию лекарства. Память вернулась ко мне мгновенно, а следом прозвучал сигнал тревоги. Несколько кораблей мчались в нашу сторону. Интересно, с чего это ребята Рудольфа решили побряцать мускулами?

— Они нас вызывают, — сказала Брина.

— Соединяй.

— Неизвестный корабль, ответьте, — раздался голос в динамике.

— Говорит капитан корабля «Ноябрь» Глеб Корсаков. Просим посадки для пополнения припасов и высадки пассажиров.

Секунд десять в эфире царила тишина. Потом раздался удивлённый, мужской голос:

— Глеб? Корсаков? Какого чёрта ты здесь делаешь? И откуда выкопал эту посудину? Ты что, Российский Космофлот обворовал?

На мгновение я повис, пытаясь вспомнить откуда мне знаком человек на другом конце канала. Потом меня озарило:

— Эрик? Ты что ли? Какого лешего у вас здесь происходит?

— Долго объяснять. Тебе к Рудольфу?

— Хотелось бы с ним встретиться. Как он?

— Стареет, а так нормально. Шуруй на станцию, коридор мы тебе откроим и наших предупредим. Там встретимся.

— Добро.

— Как там ребята? Как Кира?

— Нет с нами Киры, Эрик, — ответил я, почувствовав, как ком подкатил к горлу.

Эрик секунду молчал, потом сказал:

— Дождись меня. Надо решить здесь кое-какие дела, после чего я прилечу на станцию.

— Хорошо.

Лететь до «Дульсидоры» несколько часов. Справиться с этой задачей Брина сможет и без моего вмешательства. Значит, можно поспать. Отдых мне сейчас нужен, иначе крыша грозила уехать в неизвестные дали.

Вновь откинувшись в кресле, я прикрыл глаза.

— Пойду, проверю наших пассажиров, — поднимаясь сказал Шнайдер.

— Хорошо, — не открывая глаз сказал я.

— Мы зря сюда сунулись, — сказала Анна. — Надо лететь к нашим.

Она начинала меня бесить, эта блондинка из научного мира. Учёные, они все такие? Умные в своей области, а во всём остальном даже не как дети, а как очень глупые дети.

Открыв глаза, я посмотрел на блондинку и сказал:

— Ты предлагаешь тащиться с детьми через секторы, подконтрольные отрешённым? Ты не хуже меня знаешь, что с ними произойдёт, если мы попадём в плен.

— У нас нет времени на эти сантименты, — нахмурилась блондинка.

Чёрт бы тебя побрал. В эту секунду мне вспомнился мой отец. Будь он живой и находись здесь, Анне бы не поздоровилось.

— На кону судьба всего человечества, — не унималась Анна, — всего мира.

— Зачем нам такой мир, если ради его спасения придётся жертвовать детьми?

— Какие пафосные слова, — фыркнула девушка.

— Может быть, — пожал я плечами. — Но от этого я не поменяю своего решения.

После чего закрыл глаза, давая понять, что разговор закончен.

— И зря, — бросила Анна, и вскочила из рубки.

Рядом возмущённо фыркнул Мыш.

Орбитальная станция «Дульсидора» больше всего походила на огромных размеров цилиндр. Километров пять в длину и диаметром в два. Цилиндр этот кто-то насадил на семикилометровый штырь. Станция висела на геостационарной орбите над планетой.

Пространство вокруг больше походило на оживлённый центр какого-нибудь мегаполиса. Вокруг сновали корабли всех форм и размеров. Они летели со станции, на станцию, с планеты и на планету. Грузовые, военные и частные.

Население Лемара с трудом дотягивало до пятидесяти миллионов человек. Даже для Периферии это не слишком крупный мир. Несмотря на это благодаря своему удобному расположению он стал крупным логистическим центром. Безопасность системы обеспечивало местное ополчение. Возглавлял которое Рудольф Седов — темнокожий контрабандист, выросший в приюте на Новой Москве, облетевший половину известного космоса, и однажды выбравший этот мир, чтобы построить собственное счастье.

— «Ноябрь», вызывает станция «Дульсидора», — раздался в динамике женский голос.

— «Дульсидора», слышу вас, — ответил я.

— Посадочный коридор семнадцать сорок пять. Стыковочный шлюз три двадцать семь бэ.

— Принял, иду на сближение.

Рудольфу уже сообщили, что прилетел Корсаков, да ещё и на не совсем обычном корабле. Должно быть, старый контрабандист заинтригован. Шлюз три двадцать семь бэ предназначался для встречи почётных костей.

Сближение и стыковка заняли минут тридцать. Ещё десять я ждал у шлюза Шнайдера. Доктор вызвался идти со мной, а перед выходом решил переодеться. Анна оставалась на «Ноябре», станция её интересовала мало. Это и к лучшему. Будет, кому за детьми присмотреть. Оставлять на корабле мы её не боялись. Брина ей не подчинялась, да и управлять космолётом учёная блондинка не умела. А вот Мыша пришлось взять с собой. Он наотрез отказался оставлять меня одного.

Шнайдер вырядился в тёмно-синий с серебром костюм Российского Космофлота.

— Что это на тебя нашло? Решил пощеголять перед старыми приятелями?

— А чем я хуже тебя? Тебе в капитанской форме можно, а мне нет?

— Ты меньше всех хотел работать на Космфлот, — пожал я плечами.

— Это уже не важно, — отмахнулся доктор. — Пусть все знают, кто мы сейчас. Примут ещё за банальных угонщиков. Так-то мы экипаж настоящего боевого корабля Российской Космической Флотилии.

Вот позёр. Ладно, как говорится. чем бы дитя не тешилось.

Дверь отъехала в сторону. Ступая по трапу, мы вышли в шлюз три двадцать семь бэ. От обычных он отличался прежде всего своими размерами. Прямоугольное помещение площадью примерно в пятьдесят квадратных метров. Высокие потолки в два человеческих роста. Сверху струился нейтральный свет. Рудольф здесь торжественные приёмы с концертами устраивает?

Нас встречали трое. Высокий мужчина с седыми волосами угольно чёрной коже. Рудольф Седов. Воспитанник приюта на Новой Москве. Человек побывавший в самых удалённых уголках известного космоса. Заслуживший известность и уважение у жителей Периферии. Глава местного ополчения и капитан станции «Дульсидора». По обе стороны от него стояли два ополченца с автоматами на перевес, облачённые в стареньких «Стрижей» — броне скафандры среднего класса.

— Глеб, Лео, как я рад вас видеть, — Рудольф приблизился к нам, расставив руки в стороны. А его улыбка сверкала белоснежными зубами.

Мы обнялись.

— Мы то тебя как рады видеть, — сказал я. — Ты даже не представляешь.

— Вы одни? Эрик сказал, что у вас какие-то пассажиры, которых вы собираетесь высадить.

— Это долгая история.

— Понял тебя, мой друг. Тогда пойдёмте. Стол уже накрыт.

В этот момент сидящий на моём правом плече Мыш растопырил крылышки и зевнул. Не знаю, специально он это сделал, или случайно произошло. Могут ли оживлённые «Паутиной» плюшевые игрушки зевать? Рудольф вздрогнул от неожиданности, уставился на порождение Многомерности и спросил:

— Ты его роботизировал?

— Глупец, — тут же возмутился Мыш, — сам ты роботизировался.

Я вздохнул и ответил:

— Это очень долгая история.

Ошалевший на мгновение Рудольф кивнул с ещё большим пониманием:

— Тогда идёмте.

Рудольф Седов, капитан станции «Дульсидора» и глава ополчения Системы Лемар умел создать комфортные условия для себя и своей команды. С одной стороны его трудно обвинить в любви к роскоши, с другой, скажите, кому ещё в голову может прийти в голову построить на боевой станции аквапарк с живыми пальмами? Ладно ещё имитация пляжа на элитной яхте. Но аквапарк на действующей боевой станции? Это уже через чур. Сам же Рудольф утверждал, что сделано это для психологической разгрузки сотрудников, которым приходиться нести все тяготы службы. А пальмы напоминают им родную планету. Хотя, честно признаюсь, не видел я на Лемаре ни одной пальмы.

Покинув шлюз три двадцать семь бэ, мы прошлись по длинному коридору, сели в скоростной лифт и вскоре вышли на внутреннюю поверхность станции. Над нами ярким, почти солнечным светом, сияла центральная ось. Там в магнитной ловушке полыхала раскалённая плазма. Внутренняя поверхность станции причудливо изгибалась, уходя вверх, теряясь в лучах искусственного света.

Внутренняя поверхность «Дульсидоры» — это словно оазис в космической пустоте. Фруктовые сады, аккуратно подстриженные зелёные лужайки, двухэтажные домики для персонала, лабиринт набивных дорожек и сеть монорельсовой дороги, соединяющая всё это великолепие в единое целое. Административные помещения, склады, ремонтные доки, арсенал и прочие хозяйственные объекты скрывались под поверхностью, в двухсотметровой толще основного цилиндра.

— Красиво жить не запретишь, — хмыкнул Шнайдер.

— Брось, Лео, — отмахнулся Рудольф, — словно ты здесь впервые.

— Нет, но никак привыкнуть не могу, что боевая станция внутри может выглядеть так.

— Это всё недостатки человеческого воображения. Почему мы все решили, что боевая станция внутри должна выглядеть этаким нагромождением механизмов? Или бездушной и ровной металлической поверхностью?

— Просто это как-то непривычно, — пожал плечами Шнайдер. — Всё время кажется, что так не должно быть.

— Как говорила моя приёмная бабушка, — ответил ему Рудольф, — когда кажется перекрестись.

— Странный совет, — смутился Лео.

— Зато очень русский. Мы ни разу не пожалели, что сделали на внутренней поверхности этакий городок с парками для персонала. Эта площадь для боевой станции вроде как бесхозная. Вся инженерия, энергосистемы и оборонные комплексы они в толще находятся. Под поверхностью. А здесь смогли жить люди в комфортных условиях. Тем более многие из них здесь жили с семьями. А детям нужно солнце.

— Кстати о детях, — сказал я, — у нас на борту двадцать пассажиров от семи до тринадцати лет.

Рудольф резко остановился, округлившимися глазами посмотрел на меня и спросил:

— Вы совсем идиоты?

— Что не так? — в недоумении спросил я его.

— Почему вы раньше не сказали?

Я замялся, не зная, что ответить.

— На корабле есть кто из взрослых?

— Да, — ответил я, — Анна, сотрудник Косморазведки и… искусственный интеллект Брина. Она своеобразная.

— Боги, своеобразный искусственный интеллект. Во что вы ввязались, ребята? Ты можешь связаться с вашей этой Бриной или Анной, чтобы впустили моих ребят?

Я кивнул.

— Хорошо. Детям нужен свежий воздух и витамины. А не сухпайки и стерилизованная смесь для дыхания. Пускай мои люди их приведут, пара суток у нас есть.

Я не успел спросить, для чего у нас есть ещё пара суток. Мы наконец добрались до небольшого домика, во дворе которого ожидал накрытый стол, а рядом дымил мангал, за которым жарил мясо гуманоидного вида робот-помощник.

— Пойдёмте за стол, — предложил Рудольф, — уверен, всем нам есть, что друг-другу рассказать.

Наш рассказ затянулся часа на полтора. Говорил преимущественно я, Лео иногда вставлял свои ремарки, а Рудольф задавал уточняющие вопросы. За это время мы успели съесть несколько порций шашлыка, а Шнайдер запил всё несколькими бокалами красного вина. Тогда как Рудольф всё ещё цедил первый, а я вовсе к алкоголю не прикоснулся.

Пока я рассказывал, к нам успел присоединиться Эльрик, с ходу налив себе в огромный фужер полбутылки вина. Расправившись с напитком одним залпом, потомок викингов принялся задавать уточняющие вопросы. Пришлось начинать рассказ сначала.

Во дворе соседнего дома люди Рудольфа накрыли несколько столов для нашей ребятни. Жареное мясо детей заинтересовало мало, а вот местные фрукты вызвали настоящий фурор. Не удивительно, они несколько месяцев питались чёрт-знает чем.

Рудольф задумчиво смотрел то на нас, то на детей, грея в руке бокал с красным вином.

— Влипли вы в историю, ребята, — сказал он, когда я закончил свой рассказ.

— Не то слово, — согласился с ним Эрик, дожёвывая очередной кусок мяса.

— Дим сейчас в каком состоянии? — спросил капитан «Дульсидоры».

— Стабилен, — ответил Шнайдер. — Мы его погрузили в сон, он сейчас в Мобильном медицинском комплексе. Медленно, но идёт на поправку. Ему бы лучше в нормальную больницу.

— А этот, адъютант, как его? Марк?

— С ним дела обстоят намного хуже, — нахмурился Шнайдер. — Его мозги сейчас буквально кипят от информации, которую туда засунули. А мы её не можем извлечь. Нет необходимого оборудования. Поэтому неделю он протянет, а дальше я не берусь прогнозировать.

— Паршиво, — согласился Эрик, — вам срочно надо в Содружество.

— Надо, — кивнул я. — Только как?

— Прорываться через блокаду, которую устроили отрешённые, — пожал плечами Эрик.

— Вот про это я и хотел поговорить. С детьми на «Ноябре» это сделать будет почти нереально. Рудольф, мы можем их оставить у вас? Думаю, двадцать ртов не станут большим обременением.

Рудольф и Эрик как-то странно переглянулись.

— Ты им не говорил? — спросил Эрик капитана.

— Нет, не успел, — ответил Рудольф.

— О чём вы? — ничего не понимая спросил я. — Что происходит?

Рудольф вздохнул, как-то странно посмотрел на меня и Шнайдера и сказал:

— Глеб, ответь мне на один вопрос. Как давно в последний раз вы были в Периферии?

Мы с Шнайдером переглянулись, ничего не понимая.

— Года три назад, — ответил я.

— Понятно. Дело в том, что с тех пор многое изменилось. Мерцающий флот, о котором вы говорили, имеет прямое отношение к Солку. Он там базируется. И более того, довольно активно действует по всей Периферии. Они захватили довольно много миров в этих секторах. Не всегда силой и прямым вторжением. Чаще угрозами и деловыми предложениями.

— А пиратские кланы? — спросил я. — Что, даже они прогнулись?

Рудольф скривился:

— Эти прогнулись в первую очередь. А потом поползли очень нехорошие слухи. Плохие вещи происходят на планетах, оказавшихся под властью, Солка и Мерцающего флота. Говорят, люди там меняются. Становятся словно сами не свои. Поэтому ваше предположение, что отрешённые и Солк как-то взаимосвязаны, может иметь под собой все основания.

— Но это ещё пол беды, Глеб, — добавил Эрик.

— А что тогда остальное? — усмехнулся Шнайдер.

— Вы же бывали у меня в гостях, — улыбнулся Рудольф, — должны же были догадаться.

Кажется, только сейчас до меня стало доходить. Люди. Раньше здесь всюду были люди. Гуляли, куда-то спешили, компаниями или в гордом одиночестве. Мимо по монорельсу мчались вагончики с пассажирами. И всегда с речью взрослых соседствовали детские голоса.

Сегодня вокруг царило странное запустение. Только на соседнем участке голосила ребятишки с «Ноября». Остальные дома словно опустели. На улице почти нет прохожих. А по монорельсу за всё это время промчалось пара вагончиков.

— Что происходит, Рудольф?

— Мы покидаем систему, Глеб, — ответил Рудольф. — Всё население Лемара. На станции сейчас остались только ополченцы, их семьи уже улетели. В эти минуты идёт полным ходом эвакуация на планете. Думаю, дня за два мы справимся.

— Но почему? — ничего не понимая спросил я.

Рудольф вздохнул.

— Мы давно следили за действиями Мерцающего флота. Когда стало понятно, что в стороне остаться не удастся, а столкновения в открытом бою мы не выдержим, было принято решение об исходе.

Приехали. Даже не знаю, что сказать. Целый мир решил сбежать в неизвестном направлении, и мой старый приятель Рудольф возглавляет это бегство.

— Вот как, — нарушил затянувшееся молчание Шнайдер. — Но они смогут отследить вас по возмущениям в Точках перехода. Специальное оборудование хоть и редкость, но уверен, у отрешённых оно есть.

— Не смогут, — ответил Эрик. — Мы будем покидать систему последними. И как только уйдём на скольжение, здесь взорвутся термоядерные боеголовки. Рядом с каждой из Точек перехода. Это вызовет возмущение в Многомерности и собьёт след.

— Умно придумано, — согласился я. — Но куда вы собрались бежать?

— Глеб, я не могу тебе этого сказать, — ответил Рудольф.

— Хорошо, — развёл я руками, — понимаю, секретность.

— Глеб, прекращай, — возмутился Эрик, — мы сами не знаем конечной точки.

— То есть, как это не знаете?

— Операция готовилась в полной секретности, — сказал Рудольф. — Большая часть населения планеты эвакуирована в неизвестном нам направлении. Те, кто стоит за Мерцающим флотом не должны узнать, где поселяться беженцы с Лемара. Если мы будем знать и окажемся в плену, то вся операция потеряет смысл.

— А как же вы?

— Мы отправимся по известным нам координатам, где нас будет ждать корабль. У него есть следующие координаты. И так несколько раз.

Рудольф на секунду замолчал, словно что-то обдумывая. А потом сказал, обращаясь ко мне:

— Вы можете уйти с нами. Для детей это будет намного безопасней.

— Вы ведь знаете, что не можем, — ответил я. — Нам надо добраться до Содружества.

— Понимаю, — кивнул Рудольф. — Тогда отправь с нами детей. Для них это будет лучшим выходом. Да и вам руки развяжет.

— Дело в том, что я обещал им найти родителей. А если они уйдут с вами, мы никогда не сможем вас разыскать.

— Глеб, ты и сам не веришь, что их родители живы.

— Не верю. Но я надеюсь.

— Всё же подумай.

— Хорошо, Рудольф. Я подумаю.

Глава 20

В тот вечер мы со Шнайдером решили напиться. Благо обстоятельства прошедших дней тому располагали. Настроение припрашивавшее. Куда лететь, и что со всем этим делать, совершенно не понятно.

Рудольф с Эриком ушли по своим делам, оставив нас наедине с нашими мыслями. Анна повела детей спать. На корабль. По нашему единогласному мнению, там для ребятни более безопасно, чем на станции. Мыш отправился с ними, решив, что он будет более полезен малышне, чем нам.

К этому времени местная плазменная лампочка развернулась на сто восемьдесят градусов, и на внутренней поверхности станции наступила ночь. Хотя полноценным тёмный временем суток это назвать сложно. Скорее уж затянувшийся вечер. Отражённый от противоположной стороны станции свет, не смотря на специальные фильтры, создавал приятный полумрак на ночной стороне.

— Почти ночь, — грустно сказал Шнайдер. — На Белые ночи чем-то похоже.

— Наверное, — согласился я. — Никогда не видел.

Лео поперхнулся вином и закашлялся. Мне пришлось постучать его по спине.

— Ты куда так спешишь? — спросил я. — Никто у тебя вино забирать не собирается.

— Да причём здесь вино? Ты действительно никогда не видел Белые ночи?

— Нет, — смущённо ответил я.

— Ты же с Земли.

— И что с этого? Я же не всю Землю объездил. А в детстве меня больше космос интересовал, чем некоторые особенности территорий, расположенных в высоких широтах.

Шнайдер рассмеялся во весь голос.

— Да ну тебя.

— Извини, Глеб, — примирительно сказал Лео. — Правда, это звучит смешно — «некоторые особенности территорий».

— Пожалуй, ты прав, — улыбнулся я.

Наверное, это выглядит странно: родиться и вырасти на Земле и ни разу не увидеть Белые ночи. Да и другие миры чем хуже? Мало что ли у России планет, подобных Земле? Не таких, как Аврора, где сутки не понять на что похожи и вместо Белых ночей, там ночи Алые. А взять ту же Веронику, Аркаим или Аркадию, чем они хуже? Если уж совсем приспичит, можно и на Новой Москве посмотреть. Только там в высоких широтах холодно.

— Настоящие Белые ночи только на Земле, — со знанием дела сказал Шнайдер.

— Это ещё почему? — удивился я.

— Они там появились.

— Да в смысле? — возмутился я. — Белые ночи — это природное явление, свойственное для всех землеподобных планет.

— Только не начинай всю эту заумь, — поморщился Шнайдер и, отпив из бутылки ещё вина, передал её мне. — Глеб, мы все дети Земли. И для нас Белые ночи появились именно на ней. А не на какой-то там Альфе-Канопуса.

— Понял. В Петербурге, если не ошибаюсь?

— Самые красивые в Мурманске или Петропавловске. Да что тебе объяснять. Когда всё закончится, свожу тебя.

Только сейчас я понял, как давно не был дома. И нет, не Белые ночи, которых я никогда не видел, так отозвались во мне. На губах, почему-то почувствовался привкус соли, и вспомнился запах моря. Наполненный йодом и густым туманом. Криками чаек и шумом прибоя. Как же я давно не был на море.

— Эй, — окрик Шнайдера вернул меня в реальность. — Ты куда там ушёл? На, выпей лучше.

Лео протянул мне бутылку золотистого, чуть искрящегося в затухающих лучах искусственного света вина. Я сделал глоток и задумчиво сказал:

— Рислинг.

— Да как сказать, — поморщился Шнайдер. — Имитация, хоть и хорошая.

— Имитация? — удивился я. — Рудольф сказал, что вино настоящее.

— Вино настоящее, только оно местное, а подлинный Рислинг растёт только в долинах Рейна.

Я усмехнулся.

— Что смешного?

— Всё же ты немец, Лео.

— Это ещё почему?

— Нельзя же так дотошно ко всему относится: «Настоящий Рислинг только в долине Рейна». Да и этот ничем не хуже.

— Скажешь тоже, — возмутился Шнайдер. — А если я начну говорить, что настоящее шампанское только из провинции Шампань, то стану французом? А чтобы стать русским надо, что, начать пить водку?

— Нет, конечно, — вздохнул я.

— Вон, Рудольф её периодически хлещет. А он на русского похож?

— Рудольф родился и вырос на Новой Москве.

— А я в Воронеже. И что из этого? Дим мне постоянно тычет, что я на русского не похож. Словно он у нас вылитый русич. У нас в экипаже только тебя и можно назвать русским. А остальные? Я немец, Дим наполовину якут, Кира и вовсе своих родителей не знает, — Лео махнул рукой. — Ты мне скажи, что надо сделать, чтобы стать русским?

— Не знаю, Лео, — ответил я. — Возможно достаточно просто считать себя русским.

Шнайдер замолчал, задумавшись над моими словами. Потом забрал у меня бутылку, отхлебнул из горлышка и сказал:

— Очень странно. Получается, ты можешь быть какой угодно национальности и в тоже время оставаться русским.

— Мы вообще странный народ. Ты и сам это прекрасно знаешь. По мне так нет ничего плохого, когда кто-то считает себя русским. Хуже, когда русские забывают, кто они. И начинают считать себя кем-то другим.

— А такое бывало?

— Да.

— И что произошло?

— Ничего хорошего.

Мы сидели минут пять и молча пили вино. Каждый думал о чём-то своём. Чтобы не таскать постоянно у Шнайдера бутылку, я открыл ещё одну.

— У меня предложение, — неожиданно сказал Лео.

— Какое?

— Давай разведём костёр. Помнишь, как тогда на Фарсаре, на озере. Дим позвал нас всех на рыбалку с ночёвкой. Весело было.

— Помню. Мы даже что-то поймали. Только здесь озера нет.

— Как нет? Ты плохо знаешь местность, Глеб. Как так-то? Ты ведь бывал здесь не раз?

— И где же здесь озеро?

— Здесь недалеко, — сказал Лео поднимаясь. — Вниз по тропинке за теми домиками.

В тот момент идея разжечь костëр показалась нам отличной. Почему нет? Кого волнует, что мы на космической станции и здесь лимит на кислород? Мы решили и сделали.

Ровно через пятнадцать минут мы сидели на берегу небольшого пруда, который только полный оптимист рискнёт назвать озером. Рядом потрескивал костёр, языки пламени жадно ласкали дрова из стульев, добытых в домике. Думаю, Рудольфу они уже не понадобятся, и вообще это позёрство — иметь на космической станции мебель из натурального дерева.

— Так намного лучше, — сказал Лео.

— Согласен.

Секунду Шнайдер помолчал, а потом спросил:

— Не думал, чтобы с ними улететь? Это не плохой вариант.

— Не плохой, — согласился я. — Только, что мы скажем детям? Что даже не попробовали найти их семьи? Что могли спасти мир и не сделали этого?

— Не слишком ли пафосно? — усмехнулся Лео.

— Может и пафосно, только мы хотя бы попробуем. А не останемся в стороне.

— А если и вправду оставить ребят у Рудольфа? Нам проще будет.

— Они нам этого не простят. Знаешь, Лео, если хочешь — оставайся.

— Нет, Глеб, я кажется кое-что понял для себя.

Что именно понял Шнайдер, я так и не успел спросить.

Где-то вдалеке ухнуло. Раздался свист, который приближался с каждой секундой. Мы с Лео завертели головами.

— Смотри.

Я повернулся в направлении, указанном Шнайдером. К нам приближалась яркая точка, которая с каждым мгновением увеличивалась в размере.

— Ракета, — крикнул я.

Через мгновение болванка с огненным хвостом пронеслась над нашими головами. Мы рухнули в траву. А следом ухнул оглушительный взрыв.

— Твою же, — сквозь грохот взрыва крик Шнайдера казался каким-то далёким звуком.

Поднявшись, я на мгновение зажмурился. В ушах звенело. Окружавшие меня звуки казались приглушенными. Там, где недавно стоял домик Рудольфа, полыхало зарево. Где-то вдалеке завыла сирена. Раздался стрёкот похожий на автоматные очереди, к нему примешались крики людей.

— Да что здесь происходит? — спросил Шнайдер.

— Боюсь, ничего хорошего, — ответил я, доставая из кобуры пистолет.

Бросив на меня взгляд, Шнайдер последовал моему примеру.

— Стреляют где-то рядом со спуском на нижние уровни, — предположил Лео.

— Похоже на это, оттуда и ракета прилетела.

— Пойдём проверим?

— Сначала к дому. Туда могли вернуться Эрик или Рудольф.

— Понял.

— Идём, только осторожно. Не удивлюсь если там засада.

Когда-то уютный домик, в котором жил Рудольф, превратился в один огромный костёр. Языки пламени взвивались метров на десять к искусственному небу. Сомнительно, что в таком пожаре мог кто-то выжить. Оставалось надеяться, что ни Эрика, ни Рудольфа там не было.

— Да кто это мог устроить? — спросил Шнайдер, прикрывая лицо от идущего жара.

— Отрешённые, — сказал я единственный логичный ответ.

— Уверен? Если это так, то у ребят паршивые дела?

— Ещё как. Надо найти их.

Звуки боя всё ещё доносились со стороны спуска на нижние уровни. Только выстрелы стали звучать реже.

— Идём, — сказал я и направился к домику Рудольфу.

Шнайдер последовал за мной.

Только далеко мы уйти не успели. Со стороны соседнего домика раздалась протяжённая очередь. Мы тут же рухнули на землю, пытаясь рассмотреть, кто и откуда палит. Потом раздался звон бьющегося стекла и громыхнул взрыв.

Стреляли явно не в нас. С такого расстояния сложно не попасть. Но тогда кто и в кого?

Приподнявшись, я пытался разобраться в происходящем держа наготове пистолет. Из окон соседнего домика валили густые клубы белого дыма. Да что там такое происходит?

Из-за угла домика выскочил человек в боевом скафандре, без шлема с автоматом наперевес и помчался в нашу сторону. Я приготовился стрелять, но в последний момент успел его рассмотреть. К нам бежал Эрик. Взлохмаченный, перепачканный какой-то сажей, с испариной на лице и на адреналине до последней клеточки.

— Живы? — спросил он, приблизившись к нам.

— Как видишь, — ответил, Шнайдер поднимаясь вслед за мной с колен.

— Эрик, что происходит? — спросил я.

— Станцию пытались захватить. Мы отбили атаку. Сейчас мои ребята дожимают оставшихся.

— Десант? — спросил Шнайдер.

— Что? Нет, — Эрик как-то озадаченно глянул на меня. — Чушь получается. Взбунтовались наши ребята.

— Это отрешённые, — сказал я.

— Уверен? Вот хрень. Если всё, что вы рассказали здесь днём правда, я даже не знаю кому сейчас доверять, а кому нет.

— Есть тесты специальные, — сказал Шнайдер.

— Какие? — с явным любопытством спросил Эрик.

— Аня рассказывала, — подтвердил я. — Учёные Космофлота разработали. Надо идти на «Ноябрь». Возможно, девушка сможет помочь.

— Хорошо, — кивнул Эрик.

— Жаль я раньше не догадался, — разозлился я сам на себя. — Ведь мог бы догадаться, что они вам понадобятся.

— Брось, — отмахнулся Эрик. — мы тоже хороши, стратеги блин. Могли вам сразу поверить, а не сидеть, затылок чесать и думать, что вы на придумывали от страха.

Вот оно значит как. Эрик с Рудольфом считали, что мы ошибаемся на счёт отрешённых. Хороши старые приятели, нечего сказать. Только, как бы это нам всем не аукнулось.

Лифты ведущие на разные уровни находились в двухэтажном здании из стекла и бетона. Сейчас на газоне рядом валялись трупы вооружённых людей. Поблизости ходили ополченцы в броне и с автоматами. Когда мы подошли к дому, нас тут же взяли на прицел. Но узнав Эрика опустили оружие.

— Докладывайте, — сказал Эрик, обратившись к одному из ополченцев, видимо к старшему.

— Территорию вокруг зачистили. Отбиты три попытки захватить Командный Центр. Две группы мятежников загнаны на нижние подуровни. Там они долг не продержатся. Остальные уровни станции сейчас прочёсывают наши ребята.

— Пленных удалось взять?

— Нет, — ответил ополченец. — При малейшем риске оказаться в плену они просто стреляются.

Эрик выругался.

Когда Эрик закончил разговор с ополченцем и тот отошёл в сторону, я спросил:

— Эрик, а сколько по времени длиться эта заварушка?

— Два часа или чуть больше. А что?

— Интересно. На нас напали буквально минут пятнадцать назад.

— Всё началось на нижних уровнях и рядом с Командным Центром. Бдительность нескольких ребят поломала все планы этим горе мятежникам. Когда мне сказали, что кому-то удалось выбраться на внутреннюю поверхность, я понял, что их цель вы. Поэтому и поспешил. Остальное вы знаете. Кстати, как вам удалось уцелеть? От домика Рудольфа ни черта не осталось.

Мы со Шнайдером переглянулись.

— Решили молодость вспомнить, — ответил я. — Развели костёр у озера и пили вино.

На Эрика стало жалко смотреть. На секунду мне показалось, что у него либо челюсть отвалиться, либо глаза из орбит вылезут.

— Костёр? На космической станции? Да вы сума сошли. Вы бы ещё рыбу ловить начали.

— У нас удочек не было, — смущённо ответил Шнайдер.

— Кошмар, — продолжал возмущаться Шнайдер, — а из чего вы его хоть разожгли?

— Мебель взяли в доме Рудольфа, — не моргнув глазом ответил я. — Решили, что раз вы эвакуируетесь, то мебель больше не нужна.

— Хорошо, что этого Рудольф не слышит, — вздохнул Эрик. — Он эти стулья чуть ли не с Земли приволок.

— Там всё равно весь дом сгорел, — в наше оправдание сказал Шнайдер.

— Это да, — согласился Эрик. — Только вы Рудольфу в любом случае не говорите. А то расстроится.

В лифтовом домике дежурили двое вооружённых ополченцев. Они поздоровались с Эриком и доложили, что всё в порядке. Внутри мы надолго не задержались и вскоре в скоростном лифте спускались на нижний уровень.

— Отрешённые не пытались напасть на «Ноябрь»? — спросил я.

— Нет, — ответил Эрик. — Корабль под охраной. Когда всё началось я связался с ребятами. Они доложили, что всё в порядке.

— Странно, — задумался я.

— Почему? — удивился Эрик. — Зачем им захватывать какой-то корабль?

— Тем не менее они попытались нас уничтожить, взорвав дом.

— Уверен дело не в вас. Отрешённые хотели убрать Рудольфа и, по возможности, меня.

— Нет, что-то не сходится, — происходящее мне определённо не нравилось. — Пойми, Эрик, все отрешённые связанны друг с другом.

— Помню, — кивнул наш старый приятель. — Ты рассказывал. Но причём здесь это?

— В момент мятежа отрешённые знали, хотя бы примерно, кто где из нас находится. Значит пытались убить именно нас, обстреляв домик ракетой.

— Хорошо, допустим, — согласился Эрик. — Но тогда почему они не тронули корабль?

— А с чего мы взяли, что не тронули? — спросил Шнайдер.

Мы переглянулись.

— Чёрт, — кажется я начал понимать Лео с полуслова.

— Что? — растерянно спросил Эрик.

— А ты уверен в своих людях, которые охраняют корабль? — спросил я.

Выругавшись Эрик спросил:

— Вы уверены?

— Нет, — ответил я. — Только всё это странно. И у нас нет связи с «Ноябрём».

В следующую секунду Эрик ударил по кнопке стоп и выбрал другой уровень.

— Что ты задумал? — спросил его Шнайдер.

— В оружейную. У вас даже брони нет, да и оружие никуда не годиться.

Оружейная на «Дульсидоре» оказалась первоклассной. Я раньше никогда здесь не был. Вход внутрь охранялся автоматической системой. Эрику пришлось подтвердить свою личность сканированием сетчатки, отпечатков пальцев, тестом ДНК и вводом кода. В общем полный набор. Только после того, как бездушный искусственный интеллект убедился в подлинности личности нашего друга, нас впустили внутрь. Эрика, как начальника местной охраны, а нас как новобранцев.

— Не боитесь охрану отдавать на откуп ИИ? — спросил я.

— Как показывают последние события — доверять нельзя никому, — ответил Эрик. — На самом деле это резервная оружейная. Сюда допуск только у нескольких сотрудников «Дульсидоры». В том числе и у меня.

— Понятно, — кивнул я.

Внутренняя часть оружейной скрывалась за двумя массивными дверями и небольшим коридорчиком между ними. К счастью, вторая проверка ограничилась сканированием сетчатки у Эрика и вводом ещё одного кода на замке сбоку от дверей. После чего мы оказались в огромном ангаре с высокими, метров в шесть, потолками. Всё пространство вокруг было заставлено стеллажами и шкафами. В первых рядах стоял огнестрел — автоматы, пистолеты, ручные пулемёты и прочие вполне стандартные орудия войны. Что за собой скрывали закрытые двери шкафов я даже боялся представить.

— А что в шкафах? — спросил Шнайдер, с любопытством рассматривая оружие.

Эрик молча подошёл к одному из шкафов, ввёл код в панель замка и открыл дверцы. Изнутри на нас смотрел тяжёлый бронескафандр класса «Муромец». Новенький, словно только с завода, цвета матовый металлик.

— Прошу, — сказал Эрик. — Думаю без этого нам не стоит идти к кораблю. И предлагаю поспешить.

Глава 21

Когда вы оказываетесь внутри тяжёлого бронескафандра меняется не только мир вокруг вас, меняетесь вы сами. А если это «Муромец», то поверьте на слово, у вас появится чувство, что вы сами стали частью навороченного устройства. Это вам не «Цирконы», которым с большой натяжкой можно присвоить средний класс. Сравнивать их — всё равно, что поставить рядом кустарный бронеавтомобиль и танк «Мамонт». В «Муромце» есть полноценный экзоскелет, встроены два автомата и мелкокалиберная пушка. Управление с помочью нейроинтерфейса, как на корабле. Плюс продвинутый искусственный интеллект. До Брины далеко, но всё же. В таком обмундировании мы дружно шагали друг за другом по узкому коридору к шлюзу три двадцать семь бэ. Эрик впереди, за ним я, а Шнайдер замыкал нашу процессию.

Идти на удивление легко. Словно ты шагаешь не в тяжёлой броне, а танцуешь на планете с низкой гравитацией. А мир вокруг выглядит совершенно иначе. Представьте, что к вашим органам чувств прибавили ещё несколько. Вы можете смотреть на мир в инфракрасном и ультрафиолетовом свете. Слышать малейший звук. Невозможно передать словами те эмоции, которые возникают у вас, когда вы идёте в «Муромце».

— Сейчас подойдём ко входу в шлюз, — раздался в наушниках голос Эрика. — Так что, держите наготове свои «пушки».

На автомате я активировал своё оружие. Тут же в районе предплечий появись два ствола.

— Мы вроде не этой дорогой отсюда шли? — настороженно спросил Шнайдер.

— Да, — ответил Эрик. — Это запасной коридор, аварийный. Он перекрыт и его не будут охранять, надеюсь.

— Понятно, — ответил Лео.

Коридор действительно заканчивался заблокированными дверями. Эрику пришлось снять шлем и перчатки, чтобы их открыть. После того, как две створки разъехались в стороны, мы неспешно пошли дальше.

За дверями нас ждал тёмный тамбур, в котором с трудом могли поместиться три человека в броне. Дальше, за небольшим поворотом, проход в шлюз. Оттуда доносились звуки какой-то возни, разговоры и еле слышное шипение лазерного резака.

Стараясь не мешать друг другу, мы заглянули за угол. Несколько человек в стандартных «Цирконах» наблюдали за работой техника, который пытался вскрыть «Ноябрь». Стоящий на треноге лазерный резак злобно шипел, пытаясь сообщить миру, что доживает последние дни. Но окружающим до этого факта не было никакого дела.

— Никто из них не охраняет основной вход в шлюз, — отметил очевидную странность происходящего Шнайдер.

— Возможно, через чур уверенны, что никто не нападёт, — предположил Эрик.

— Или слишком тупы для этого, — усмехнулся я.

— Ты вроде говорил, что они как-то общаются на расстоянии? — спросил Эрик.

— Да, наша пассажирка уверена в этом.

— Тогда они знают, что наверху всё закончено, и должны торопиться.

— А они и торопятся, — усмехнулся Шнайдер. — Вон как из лазера шпарят. Ещё немного и он сгорит.

«Только так они «Ноябрь» не вскроют. Здесь надо что-то помощнее лазера ремонтников», — подумал я.

Происходящее казалось очень странным. Но времени на разговоры не было. Мы начали действовать.

Втроём мы ворвались в шлюзовое помещение. В надежде захватить пленных оружием решили не пользоваться. Только шокеры и кулаки. Благо «Муромцы» позволяли успешно вести бой с противником превосходящим тебя в количестве.

Секунды вновь слились в одно затянувшееся мгновение. В два прыжка я преодолел расстояние, разделявшее меня и противника. Рядом с такой же скоростью неслись Эрик и Шнайдер.

Первый отрешённый начал медленно поворачиваться, поднимая автомат. Но я оказался быстрее. Замах. Удар. И один отправляется в отключку. Следом за ним второй. Мои друзья столь же успешны. Не проходит и десяти секунд, как все отрешённые без сознания лежат на металлическом полу.

Замираю, оглядываясь по сторонам. У лазера застыл техник высоко подняв руки. Сдаётся. Рядом с ним оказывается Шнайдер, который отправляет техника в лежачее положение, а лазер вырубает, попросту вырвав шнур питания.

«Муромец» — это настоящее чудо. Будь у нас такие скафандры на Авроре, всё могло бы сложится иначе.

Ко мне подходит Эрик и спрашивает:

— Всё прошло удачно. Доволен?

Доволен ли я? Не знаю. Странный вопрос.

Смотрю по сторонам, на поверженного противника. Собираюсь сделать шаг и тут происходит то, чего я где-то глубоко в подсознании боялся. Мои конечности больше не слушаются меня. «Муромец» застыл. Гаснет табло, на внутреннем стекле шлема, отключаются сенсоры. Я заперт в мёртвом коконе, разрушить который можно только мощным взрывом и струёй раскалённой плазмы.

Стоящий напротив меня Эрик снимает шлем. На его лице кривая улыбка, а глаза сияют безумием. Он смеётся хриплым, булькающим хохотом.

Шнайдер застыл в нелепой позе, над лежащим у ног техником. Отрешённые, которые только что валялись без сознания, начали подниматься. Меньше, чем через минуту, меня окружали те, кого мы только что уложили в нокаут. А Эрик всё продолжал смеяться.

Наконец тот, кто когда-то был моим хорошим знакомым успокоился. Замолчал. Опустил голову и посмотрел на меня.

— Уже всё понял? — спросил он.

— Кто ты такой? — закричал я.

— Что? Не слышу, извини, отключил твой микрофон. Сейчас шлем тебе снимем.

Двое отрешённых сняли с меня шлем и откинули его в сторону.

— Кто ты такой? — уже не так громко спросил я.

Тот, кто недавно был Эриком, приблизился ко мне.

— Я? — сказал он. — Возможно, я бог.

После этих слов отрешённый вновь рассмеялся.

— Хотя нет. Пока нет. Но, поверь, я на верном пути. И скоро вы все станете частью меня.

— Думаю, ты просто псих.

Отрешённый улыбнулся.

— Надеюсь ты не считаешь, что такое глупое оскорбление может меня расстроить?

Я не стал отвечать на его вопрос.

— Молчишь? Не важно. Уже догадался, зачем я вас оставил в живых?

— Вам нужен корабль, — скривился я. — Зачем?

— Не важно. Предлагаю сделку. Сегодня я добрый. Ты нам корабль, и можете уходить на все четыре стороны. Вы мне не нужны. Рано или поздно вы всё равно станете моими.

— Вам его не вскрыть. У вас нет нужного оборудования.

Усмехнувшись Отрешённый сказал:

— Что правда, то правда. Нам его не вскрыть. Только ты забываешь об одном моменте.

Тот, кто завладел телом Эрика, взмахнул рукой. Тут же несколько отрешённых подключили силовой кабель к лазерному резаку. Активировали установку и направили её на Шнайдера.

— У меня есть твой друг. Он сейчас словно в консервной банке. Как думаешь через сколько здесь запахнет жареным, если мы активируем резак?

Я вздрогнул. Вот же урод.

— Молчишь? Ну что же. Тогда приступим.

Кивнув своим подельникам псевдо-Эрик, отошёл на пару шагов от меня. Отрешённые активировали лазер. Яркий луч тут же врезался в скафандр Шнайдера. На броне появилось и начало разрастаться алое пятно.

— Сволочь, — закричал я. — Прекрати. На кой тебе сдался «Ноябрь»?

— Не важно. А прекратить происходящее можешь ты. Достаточно открыть корабль.

Никогда не верьте шантажистам. Сомневаюсь, что псевдо-Эрик нас отпустит. Зачем ему это? Проще захватить корабль, а нас пустить в расход. Или, что намного хуже, сделать носителями геномодифицированных тварей с Авроры.

С другой стороны, отрешённый понимает, что без меня ему на корабль не попасть. Поэтому не заинтересован в смерти Шнайдера. В этом случае я могу и отказаться. Но ничто псевдо-Эрику не мешает мучать Лео, медленно его поджаривая. Поэтому мне оставалось только тянуть время.

— И как же я это сделаю? — спросил я. — Предлагаешь мне управлять кораблём силой мысли?

— Как быстро мы сдались, — усмехаясь сказал псевдо-Эрик. — Думал ты продержишься дольше. А я смогу насладиться мучениями твоего друга. Знаешь, как громко он кричит? Нет? Совсем забыл, я отключил канал связи между вами.

Он определённо больной. Существо с поехавшей напрочь крышей. Садист, упивающийся собственной силой и безнаказанностью.

— Ты же не думаешь, что я активирую твою броню?

— Отключи резак, — сказал я. — Если со Шнайдером что-то случится, корабль вы не получите.

Один из отрешённых тут же, словно по команде, отключил лазерный резак.

— Выползай из своей скорлупы, — сказал псевдо-Эрик, — и не думай что-нибудь сотворить. Удача сейчас не на твоей стороне.

Хватка бронескафандра ослабла. Расположенный на спине люк откинулся вниз, и я аккуратно выбрался наружу. «Муромец» остался стоять в центре шлюза, став походить на сброшенную и засохшую шкуру какого-то гуманоида.

— Иди. Сделай так, чтобы «Ноябрь» открылся.

— Мне нужен другой корабль, — сказал я.

Отрешённый рассмеялся.

— Да забирай любой. В соседних шлюзах их несколько. На каждого хватит.

— А где гарантия, что вы нас отпустите?

— Гарантия? Тебе придётся поверить мне на слово.

Сволочь. Шнайдер обездвижен. На корабле только Анна и дети. Сам «Ноябрь» сейчас заблокирован системой безопасности станции и не может вести огонь. Да и что бы он сделал? Пальнул бы в шлюз ракетой с термобарической боеголовкой? С таким же успехом можно было дожидаться своей участи в «Муромце» и не выползать наружу. Да и помощи ждать неоткуда. Полная безысходность.

— Иди давай.

В спину меня чувствительно толкнули, так что я чуть не упал. Пришлось пойти к «Ноябрю», стараясь делать это максимально медленно.

— Не торопишься? Ну-ну. Мы тоже никуда не спешим. Время ещё есть.

Проходя мимо Шнайдера, я бросил взгляд на его бронескафандр. Защита уцелела, только слегка оплавилась. За зеркальным стеклом шлема невозможно разглядеть лица и понять в каком состоянии Лео.

— Освободи его, — сказал я, обратившись к псевдо-Эрику.

— Нет, так не пойдёт. Сначала ты.

Меня вновь подтолкнули к кораблю.

Перед входом я остановился не зная, как быть дальше.

И тут люк «Ноября» начал двигаться сам. Его явно активировали изнутри. Анна решила поиграть в героиню?

— Вот так сюрприз, — сказал за моей спиной Отрешённый.

Я не успел ничего ему ответить. Люк полностью открылся и наружу белой стрелой вылетел Мыш. Я успел расслышать только тоненький писк, свист воздуха и тут же по шлюзу разнёсся оглушительный крик. Обернувшись, я увидел псевдо-Эрика, который валялся на полу прижимая ладони к лицу. Его голову оплетал белый пульсирующий сгусток. Остальные отрешённые стояли словно каменные статуи. А через мгновение всё было кончено. Тот, кто когда-то был моим другом навечно замер. Следом за ним рухнули остальные отрешённые.

Из люка корабля выглянула Анна. Испуганная девушка посмотрела по сторонам, встретилась взглядом со мной и сказала:

— Он уговорил Брину его выпустить.

Корабли Мерцающего флота появлялись в системе Лемара один за другим. Десятки, сотни крупнотоннажных звездолётов. Корабли выстраивались в боевые порядки. Огромной полусферой армада начала движение к планете.

— Часа два, — сказал Рудольф, поджав губы.

Мы находились в центре управления станции «Дульсидора». Сейчас здесь царила невообразимая суета, и стоял жуткий гул. Кто-то куда-то бежал, что-то несли. Диспетчеры перенаправляли корабли. С планеты поднимались боевые звездолёты.

Сидящие у пультов управления сотрудники о чем-то переговаривали то с друг с другом, то с собеседниками по другую сторону экрана.

Шнайдер с Анной и детьми ушли на «Ноябрь», подготовить корабль к отлёту.

— Мы не успели эвакуировать всех, — голос Рудольфа звучал обречённо.

— Много осталось?

— Больше половины населения планеты.

Я промолчал, не зная, что сказать моему другу. Планета обречена — это понимали, и он и я.

— До сих пор не могу поверить в произошедшее.

— Рудольф, никто не мог этого предвидеть.

— Да я понимаю. Просто всё это настолько безумно.

— Вы ещё можете уйти, — решил я сменить тему разговора. — Здесь есть корабли, их хватит, чтобы эвакуировать станцию.

— Нет, Глеб. Этот мир стал моим домом. А все, кто на станции, моей семьёй.

Секунду подумав мой старый приятель сказал:

— А вы улетайте как можно скорее. Вам надо добраться до Российского сектора.

— Просто сказать, не просто сделать, — грустно усмехнулся я. — Между Российским сектором и Лемаром парсеков тридцать пространства, захваченного отрешёнными. Рано или поздно мы на них наткнёмся.

— Летите вокруг.

— Это тысячи световых лет, и десятки скольжений. Боюсь, к финишу мои мозги превратятся в желе.

— Попробовать всё равно стоит.

— Попробуем, — согласился я. — Жаль, что нельзя устроить скольжение по «Паутине» сразу до Новой Москвы.

В этот момент Мыш на моём плече, как-то оживлённо встрепенулся и спросил:

— Почему это нельзя? Можно.

Мы с Рудольфом удивлённо на него уставились.

— Это же почти константа, — сказал я. — Никто ещё не скользил на расстояние больше пятнадцати световых лет. Корабль просто вышвырнет из «Паутины» в нормальную вселенную. Да и у корабля нет такого количества энергии.

— Многомерность выкидывает вас, потому что вы инородное для неё тело, — сказал Мыш. — Но есть я.

На последней фразе Мыш радостно растопырил крылышки.

Кажется, я начинаю понимать, о чём это он.

— Ты хочешь сказать, что можешь сделать нас неинородным телом для Многомерности?

— Мы можем притвориться своими, — радостно согласился Мышь. — После чего вжух и там.

— Мне бы такого напарника, когда я в молодости путешествовал, — сказал Рудольф.

На мордочке мышонка от такой похвалы расплылась улыбка.

— Пойдёмте, я провожу вас до шлюза, — предложил Рудольф. — Здесь от меня всё равно толку сейчас мало. Ребята и так знают, что им делать.

Я только кивнул в ответ.

По длинным коридорам станции мы шли молча. И только в шлюзовой камере я решился нарушить тишину:

— Ты уверен, что останешься?

— Да, — усмехнулся Рудольф. — Глеб, я не говорил. Но мои внуки на кораблях исхода. Я должен сделать всё, чтобы у них был шанс.

— Внуки? — в недоумении спросил я.

— Да. Ты разве не знал?

— Нет. Ты не рассказывал.

— Тогда извини. Привык, что все знают.

Вот как может быть. Ты знаешь человека многие годы, и вдруг выясняется, что у него есть внуки, о которых ты никогда не слышал.

— Глеб.

— Да, Рудольф?

— Доберитесь до Содружества. До Новой Москвы или до Земли, уж не знаю, куда вам лучше. Обещай мне.

— Хорошо. Обещаю.

Мы обнялись.

— Остановите тех, кто всё это начал.

Включив режим «призрака», мы мчались в противоположную сторону от Мерцающего флота. Нас сложно, почти невозможно заметить. Зато мы можем наблюдать за происходящим в системе без всяких ограничений.

Корабли Мерцающего флота медленно приближались к планете, окружая её со всех сторон. Ополчение смогло выставить против них куда меньшие силы. Вскоре вспыхнула битва, озарив ядерными всполохами огромные просторы местного космоса.

Несмотря на неравные силы ополченцы смогли нанести серьёзный урон Мерцающей флотилии. Ребята Рудольфа воевать умели. Они буквально вгрызались в ряды вражеского флота. Меняли один свой корабль на десять у противника. Они делали всё возможное, чтобы нанести как можно больше урона.

Мерцающая флотилия давила количеством. Отрешённые, а в том, что это они, я не сомневался, бросали в бой всё новые и новые корабли. Они словно не замечали потерь. Они шли на таран, врезались в «Дульсидору», взрывали себя рядом с кораблями ополчения. Вскоре всё было кончено.

Станция «Дульсидора» горела. Из пробитых ракетами брешей вместе с воздухом вырывались языки пламени. Куски металла, керамической обшивки, композитов длинным шлейфом «плыли» вслед за ней по орбите. Густо сдобренный человеческими телами хвост растянулся на сотни километров.

Царапая верхние слои атмосферы, станция с каждой секундой становилась всё ближе к своей смерти. Она погибала. А вместе с ней те, кого я когда-то знал. Вместе с ней умирал её единственный капитан. Старый темнокожий контрабандист Рудольф, с детства говоривший только на одном языке — на русском. Циничный авантюрист, на старости лет поверивший в человечество. И решивший, что эта вера стоит его жизни.

Корабли Мерцающего флота уже не обращали внимания на «Дульсидору». Какое им дело до мёртвого Колосса? Тяжёлые транспорты спускались на планету. По трапам бежали штурмовики, ехала техника. Сколько смогут продержаться те, кто не успел покинуть свой родной мир? Сомневаюсь, что долго. Скоро падут ставшие беззащитными города. Скоро ещё один мир погрузиться во мрак и извергнет новые орды отрешённых.

Сейчас я больше всего боялся представить себе, что ждёт нас дальше. С чем нам предстоит столкнуться среди этой холодной россыпи звёзд.

— Пора, — вернул меня в реальность Шнайдер.

Я молча кивнул в ответ.

Прощай, мой старый друг Рудольф. Ты многому меня научил. Помог поверить в свои силы и не бояться идти навстречу мечте.

Выдохнув, я пару раз закрыл и открыл глаза. Потом посмотрел на Мыша и спросил его:

— Как это будет?

— Мне надо стать частью корабля.

— Не очень понятно, — улыбнулся я.

— Я стану частью корабля, — принялся объяснять мышонок таким тоном, словно говорить приходится с абсолютно несведущим в элементарных вещах человеком. — Растворюсь в нём, покрою собой его поверхность. Благодаря чему Многомерность сможет воспринимать корабль, как часть неё. И мы сможем находиться в ней неограниченно долго.

— Интересный вариант, — улыбнулся я. — Давай попробуем. Должно сработать.

— Сработает, — заверил меня Мыш.

— Если у меня мозги раньше не выкипят от Многомерности.

Мыш фыркнул и ободряюще сказал:

— Ты справишься, Глеб

— Я знаю, у меня других вариантов нет. Давай уже что ли, соединяйся, а то нас ждут. А заставлять себя ждать — это плохой тон.

Глава 22

Угодить в карцер дважды за пару недель — это верх везения. Комнатушка, выделенная под эти цели, на Орбитальной Оборонительной Станции «ОСЬ-7» оказалась не столь просторной и комфортной, как на «Дмитрии Донском». Три на два метра с единственной дверью, узкой кроватью и санузлом в углу. Ничего лишнего.

Из «скольжения» мы вышли в Солнечной системе. У Мыша не получилось дотащить нас до Новой Москвы. Почему, возможно, я никогда не узнаю. После слияния с Бриной я его больше не видел. А электронная помощница так и не смогла объяснить, что произошло. Может быть, маленькому плющевому озорнику попросту не хватило энергии, и он вновь растворился в Многомерности, утратив свою личность.

«Ноябрь» после выхода в обычное пространство утратил ход. Все реакторы оказались «выжаты насухо», а энергии хватало только для системы жизнеобеспечения. Так нас и взял на прицеп патрульный катер Объединённого командования.

А дальше всё просто. Отбуксировали к Земле, разделили и начали допрос. Потом меня отвели в карцер, где я провёл ночь, ничего не зная о судьбе остального экипажа. На следующий день вновь допросили. На этот раз разговаривал со мной какой-то лейтенант из безопасности. Все вопросы с моей стороны он проигнорировал. Лишь когда меня уводили сказал, что я сам скоро всё узнаю.

На утро третьего дня за мной вновь пришли. На пороге камеры стояли двое в лёгких скафандрах без знаков отличия. Из оружия только «Атраксы».

— Глеб Корсаков? — спросил меня один из пришедших, видимо старший.

— Ну, — согласился я, не собираясь подниматься с кровати.

— На выход.

— Опять допрос?

— Скоро всё узнаете.

Меня отвели в небольшой кабинет. Не в допросную. Из мебели там стоял только стол и два кресла. На одном сидел небольшого роста, круглолицый мужчина лет сорока. По виду обычный гражданский чиновник. Во всяком случае не формы, ни знаков отличия на нём не было.

Доведя меня до кабинета сопровождающие остались в коридоре за дверями.

— Глеб Корсаков? — спросил меня чиновник.

— Так точно, — устало ответил я.

— Зачем так официально? Вы же не военный.

Я растерянно посмотрел на него.

— Присаживайтесь. Необходимо подписать документы, и вы свободны.

— Свободен? — ничего не понимая, спросил я.

— Ну не вечно же вас здесь держать? Смотрите.

Чиновник достал из папки небольшую стопку бумаг. Армия всегда отличалась консервативными взглядами на документооборот. Местный управленческий аппарат всегда предпочитал иметь на ряду с электронными документами их бумажные копии.

— Приказ о вашей демобилизации, — тем временем продолжал чиновник.

— Демобилизации?

— Да, вас же принял на военную службу адмирал?

Я неуверенно кивнул.

— Дальше: приказ о выплате заработной платы, премиальные и всё прочее.

Меня банально списывали на землю, не собираясь ничего объяснять. Спорить было бесполезно, да и не очень хотелось. Поэтому, быстро пробежавшись по тексту документов, я всё подписал.

— И да, чуть было не забыл. Ваша награда.

— Награда? — удивился я.

— Да, награда. Зачем так удивляться? Уж извините, что не в торжественной обстановки. Времена нынче такие.

Чиновник протянул мне через небольшую коробочку с прозрачной крышкой. Внутри лежал орден «За заслуги перед Человечеством». Четвёртой степени, зачем-то отметил я. А вслух лишь сказал:

— Спасибо.

Никогда не думал, что получу международную награду.

— Прекрасно, — сказал чиновник. — Это ваши копии документов. Выплата уже поступила на ваш личный счёт, можете не переживать. Минут через двадцать отправляется челнок на Землю. Поэтому я рекомендовал бы вам поторопиться.

— Могу я поинтересоваться судьбой своего экипажа? Дети, Шнайдер, Анна, что с ними? Где они? И куда отправили ребят из анабиоза? Один из них мой человек.

— Я, конечно, не уполномочен отвечать на такие вопросы. Но что знаю скажу, — ответил чиновник. — Детей ещё в первый день отправили в реабилитационный центр на Земле. Пострадавшие сейчас на планете, в госпитале. Дмитрий Иванов, кажется ваш человек?

— Да.

— Скину вам адрес больницы. А Леопольд Шнайдер час назад улетел на планету.

— Улетел?

— Да. У нас здесь знаете ли места в челноках ограниченны. На своём не улетите, потом долго ещё придётся ждать свободное место. Поэтому поспешите. А то ваш друг не дождётся.

— А биолог, Анна?

— У неё всё нормально, — пожал плечами чиновник. — Разве что предстоит написать отчёт начальству. Только это мелочь.

— Можно её как-то найти?

— Извините меня, но я не имею не малейшего представления, где она служит. У неё своё руководство, и оно предо мной не отчитывается.

Кивнув в ответ, я поднялся из-за стола и сказал:

— Спасибо.

— Не за что.

— Могу идти?

— Идите.

И вправду, что мне ещё здесь делать?

Забрав свои документы, я вышел в коридор. Личных вещей у меня не было. Бегать искать Анну — бессмысленное занятие. Поговорить с Бриной? Так меня к «Ноябрю» никто на километр не подпустит. И это при условии, что корабль ещё не разобрали по винтику. Оставалось отправиться на Землю. Только что мне там теперь делать?

Космопорт «Восточный» встретил меня шумом и суетой.

Пройдя таможенный контроль я вышел в зал ожидания. В серебристо-сером костюме пилота, который любезно оставили мне чиновники Космофлота. Без каких любо личных вещей. Да и откуда им взяться? Всё, что было, сгинуло при гибели нашего прошлого корабля. А новыми я не успел обзавестись.

Не задерживаясь на входе, я сразу направился к информационной стойке. Если Шнайдер ещё здесь, то он будет меня ждать рядом с ней или, надеюсь, оставит хоть какое-то сообщение.

Наряду с терминалами, стоящими у ресепшена, за самой стойкой находилась девушка в бордово-белой форме космопорта. Земля — богатый мир, раз здесь могут позволить нанимать людей на такую работу. Увидев, что я иду к ней, девушка улыбнулась и спросила:

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Здравствуйте. Я только что э-э-э… с орбиты. А мой друг прибыл на два часа раньше. Хотел узнать, он не оставлял для меня сообщение?

— Хорошо, подойдите к сканеру.

Я шагнул ближе к стойке. Ко мне приблизился небольшая круглая камера, прикреплённая к стойке длинной ножкой. Сканер тонко пискнул, проведя опознания личности. Тут же мои личные данные появились на мониторе. Девушка изучила их беглым взглядом, повернулась ко мне и спросила:

— Глеб Корсаков?

— Как видите, он самый.

— Для вас действительно примерно полтора часа назад оставил сообщение Леопольд Шнайдер.

— И я могу его получить? — поинтересовался я, увидев, что девушка медлит.

— Ах, да, конечно. Просто это несколько нестандартная ситуация.

— Что вы имеете ввиду?

Девушка принялась что-то искать в одном из ящиков стола.

— Никогда раньше не доводилось передавать такие послания. Это прям как-то лампово, по старинке.

Наконец она вернулась, достав и протянув мне сложенный вчетверо и склеенный лист бумаги.

— Пожалуйста, настоящее письмо, как в древности.

В недоумении я смотрел на лист бумаги, который оказался у меня в руках. Шнайдер решил пошутить? Он у нас парень весёлый, но не настолько. Значит для такого поступка у него были серьёзные основания.

Ещё раз поблагодарив девушку я пошёл к выходу их космопорта, вертя в руках бумажное послание.

И чтобы это значило? Ерунда какая-то.

Не став больше медлить, я вскрыл конверт. Внутри оказалась всего одна фраза, написанная карандашом: «найдём тебя».

Ничего не понимая я перевернул лист, словно надеясь увидеть там что-то ещё. Обратная сторона оказалась белоснежно чистой. Мда. Вопросов стало больше, чем ответов.

Сложив письмо, я убрал его в нагрудный карман и направился в сторону выхода. В космопорте мне делать больше нечего. Оставалось только одно — поехать к себе домой.

От «Восточного» до Владивостока можно добраться несколькими путями — по воздуху, то есть на самолёте, или по железной дороге на скоростном поезде. Есть, правда, ещё есть автомобильная трасса. Но это слишком медленный способ, для туристов, готовых любоваться окружающими пейзажами во время путешествия. Я выбрал железную дорогу, прежде всего потому что станция находилась рядом с космопортом. Тогда, как до аэровокзала надо было ещё добраться.

Билетный терминал тихо пискнул, опознав мою личность. Так, что у нас здесь есть? Решив не жмотничать, я выбрал одноместный люкс. Четыре часы в пути хотелось провести наедине с собой, а не ведя светские беседы с соседями. Тем более, есть чем заняться.

Купив билеты, я направился на перрон. До отправления поезда оставалось пять минут.

К моему разочарованию перед входом в вагон меня не встретил живой проводник. Поезд оказался полностью автоматизированным. Никакой вам романтики. Вот так и переплачивай за люкс.

Немного посетовав на жизнь, я прошёл в своё купе. Дверь за мной тихо закрылась, я заблокировал замок и рухнул на кровать. Насколько же она показалась мне более роскошной, чем койка в карцере.

Из динамика раздался мелодичный женский голос. Девушка поприветствовала меня, сообщила маршрут, словно беспокоясь не ошибся ли я. Потом пожелала доброго пути и предложила посетить вагон-ресторан или заказать еду и напитки в купе. Есть мне определённо не хотелось, а вот кое-чем другим я определённо займусь.

Усевшись на кровати, я активировал местный коммуникатор и принялся искать интересующую меня информацию.

В Солнечной системе хорошая инфо-сеть, которая, к тому же, синхронизируется с со своей глобальной сестрёнкой. А значит, найти можно почти всё. Если уметь. К сожалению, из поезда доступны только официальные ресурсы, так как соединение идёт через корпоративную сеть. Никакого вам даркнета. Но и это уже неплохо.

Наивно предполагать, что за моими действиями сейчас никто не следит. С другой стороны, ничего противозаконного я не делаю. Ну решил посмотреть кое-какую информацию о мирах дальних и близких. О том, что там происходит. Какие компании там трудятся. Плюсом новости полистал старые и новые. Как говорится — «ничего крамольного».

Первое, что меня удивило, это новости. В сети почти не было информации о событиях, происходящих в окраинных секторах. Невнятные сообщения с пометкой «бои местного значения с отрешёнными». О Периферии и вовсе тишина. Словно там царит мирная жизнь.

Информация ещё не дошла? Возможно. Во время последнего полёта «Ноябрь» очень быстро добрался до Земли. Современные корабли с такой скоростью не летают. А «дальняя связь» — слишком дорогое удовольствие, чтобы её использовали для передачи новостей.

Куда более странно выглядели новости об Авроре. Судя по сегодняшней ленте, там до сих пор идёт эвакуация гражданского населения и бои с отрешёнными. Какая-то чудо-журналистка даже утверждала, что силы Содружества могут отбросить отрешённых из системы в ближайшее время. Бред сивой кобылы, одним словом.

На десерт я принялся за систему Солк. Здесь меня ждало полное разочарование. Одни лишь общие сведения. Мол есть такая планета. Там-то и там. Открыли, заселили, живут. Всё. Ни слова о государственном строе и правящих там мегакорпорациях. А ведь именно это интересует меня в первую очередь. Словно кто-то старательно подчистил ненужную информацию, убрав из сети всё лишнее. Чёрт. Придётся подождать до дома и там воспользоваться уже совсем другими инструментами.

Не смотря на не совсем удачный поиск время пролетело незаметно. Не успел я опомниться, как скоростной поезд начал снижать скорость. За окном показалась голубая гладь Амурского залива. Вот я и приехал. Спустя много лет.

Добираться от железнодорожного вокзала до дома пришлось ещё два часа. Для этой цели я взял такси. И пока автопилот мчал меня по извилистой дороге между лазуревым морем и недавно позеленевшими сопками, мне удалось даже немного вздремнуть.

Такси остановилось перед металлической калиткой в трёхметровом, решётчатом заборе, заросшем лианой Девичьего винограда.

Выйдя из машины, я вдохнул солёный морской воздух.

Вот я и дома. Правда за высокой оградой меня никто не ждёт. Только несколько бездушных машин, поддерживающих жильё в чистоте.

Автоматика опознала меня сразу. В калитке щёлкнул электронный замок, пропуская меня внутрь.

Небольшой фруктовый сад, несмотря на все усилия робота-садовника, давно перестал выглядеть ухоженным. Сквозь каменную брусчатку дорожки пробивалась трава. А прошлогоднюю листву смели на газоны, но вывезти забыли. Сейчас эти кучки окончательно пожухли и поросли сорняками.

Из-за деревьев на меня с немым укором взирал двухэтажный домик из красного кирпича. Даже отсюда видно, что окна давно не мыли. А по стенам от отливов тянулись грязные подтёки. Дом словно пытался меня застыдить за то, что я редко здесь появляюсь, не навещая его.

Не успел я приблизиться к дому, как входная дверь открылась. Пусть и бездушный искусственный интеллект, но хоть кто-то меня здесь встречает.

Оказавшись внутри, я первым делом активировал полный функционал своего домовладения. После чего пошёл открывать окна на проветривание. Несмотря на все старания роботов-уборщиков и хорошую вентиляцию внутри дома всё равно витал чуть уловимый аромат затхлости.

С делами я закончил к вечеру. За это время успел навести порядок чужими руками, вернее манипуляторами. Заказать продуктов на неделю. Мало ли сколько мне придётся здесь пробыть? Плюс кое-какие лекарства. Встретил доставку. Приготовил ужин и поел. Не забыв плеснуть себе сто грамм виски из древней бутылки с затёртой этикеткой. Перед сном мне предстояло кое-что проверить и без алкоголя здесь никак не обойтись.

Всё это время у меня никак не получалось отвлечься. Мысли каждый раз возвращались к событиям последних дней. Мозг судорожно пытался найти ответы. Но ничего не выходило. Слишком много тайн и загадок. Что ж, пора получит ответ на один из вопросов.

Проснулся я поздней ночью от шума грозы. Открыл глаза и так лежал в темноте минут пять, прислушиваясь к звукам за окном. Настоящий тропический ливень во всей красе. Льёт безостановочно. Изредка вспыхивают росчерки молний. А следом грохочет гром.

Во всей этой вакханалии я не сразу услышал стук в калитку. Кого там могло принести в столь поздний час? Как назло, камера наружного наблюдения сломалась, и я её так и не починил. А в доме не было никакого оружия.

Не торопясь, я поднялся с кровати, спустился вниз и, накинув дождевик, вышел на улицу. Капюшон тут же оказался сорван ветром, а в лицо, на голову и за шиворот мне хлынул поток холодной воды. Кляня на чём свет незваного гостя, и себя, за то, что так и не починил дистанционное управление замком, я поспешил к калитке.

Спрашивать «кто там» я не стал. Если бы меня хотели убить, сделали бы это намного раньше и в другом месте. А не стали бы в грозу, посреди ночи барабанить в калитку. До такого мог додуматься только один человек.

Мокрый с ног до головы я наконец добрался до входа и открыл замок.

На пороге стоял Шнайдер. По его серой, тканевой куртке ручьями стекала вода. Впрочем, брюки выглядели немногим лучше.

— Почему так долго? — спросил Лео. — Ты что спал?

— Должен открыть тебе тайну — по ночам люди спят.

— Обалдеть. Пока я тут…

— Что ты? — перебил я Шнайдера. — Мир спасаешь? Мог бы меня в космопорте дождаться, а не смыться, написав какую-то писульку.

— У меня было срочное дело, а я не знал, когда тебя выпустят.

— Не знал он…

— Может, мы в дом зайдём? Не хочу простудиться и заболеть.

— В ванной фен есть — сказал я, когда мы вошли в дом.

На Лео жалко было смотреть. Казалось, он промок насквозь. И сейчас стоял в прихожей, пока у его ног образовывалась лужа. А рядом осуждающе попискивал робот-уборщик, пытаясь убрать воду.

— Думаешь поможет? — спросил Шнайдер.

— Попробуй, — пожал я плечами. — В мою одежду ты не влезешь. Могу разве что халат дать.

— Давай. Надеюсь, сушильная камера у тебя есть.

— Есть, в ванной.

Пока Лео переодевался я поставил кипятиться воду. Послы выпитого накануне виски хотелось чаю. А ещё как-то неуверенно вновь пыталась заболеть голова. Словно мне вечернего захода оказалось мало. Поэтому я выпил таблетку, не собираясь дожидаться мучительных последствий употребления алкоголя.

— Что ты собираешься делать? — спросил Шнайдер.

От неожиданности я вздрогнул. Не слышал, как Лео вошёл на кухню. В синем халате и с не до конца высушенным волосом он выглядел совершенно нелепо. Ему кружки с пивом сейчас не хватает.

— Что ты имеешь ввиду? — поинтересовался я.

— Твои планы на будущее.

— Через пару дней Димку навещу в больнице, — пожал я плечами. — Его как-раз должны в сознание вернуть.

— Я не про это сейчас.

— А про что? Спешу тебе напомнить, нас списали на землю. Мы больше к космосу, а уж тем более к армии, не имеем никакого отношения. Корабля у нас нет, а денег не хватит даже на древнюю развалюху. Даже если мы скинемся.

От моих слов на Шнайдера словно ещё один ушат с холодной водой опрокинули. Вздохнув Лео сел за стол.

— Чай будешь? — спросил я.

— А есть, что покрепче?

— Виски.

— Давай.

Достав из буфета початую бутылку, я налил на пару пальцев в бокал.

— А себе? Я один не пью.

Чертыхнувшись, я достал ещё один рокс, а заодно и лёд из морозилки.

Не чокаясь, мы выпили. В последний момент мелькнула мысль, что таблетка может не сочетаться с алкоголем. Но вскоре она исчезла — виски принялся за своё дело.

— Что они тебе сказали? — спросил Шнайдер.

— Поблагодарили за службу, заплатили и сказали пока-пока, — ответил я не став уточнять, кто «сказал». — Подозреваю тоже, что и тебе.

Лео только кивнул в ответ.

— Надо же как-то Киру вытаскивать, — сказал он.

— Надо, — согласился я. — Только пока я не знаю, как это сделать.

— Наливай.

Я не стал спорить и наполнил роксы по новой. Но выпить мы не успели. В калитку кто-то постучал. Мы переглянулись, и Лео спросил:

— Ты кого-то ждёшь?

— Нет. Ты уже здесь.

— Оружие есть?

— Откуда, блин?

— А если это отрешённые?

— Не думаю. Отрешённые жахнули бы по дому из гранатомёта.

— Да, это в их духе, — усмехнулся Шнайдер. Видимо тоже вспомнил не столь отдалённые события.

— Пойдём гостей встречать.

Дождь уже закончился, ветер разогнал тучи и где-то на горизонте задребезжал рассвет.

Пока мы шли к калитке, незваный гость продолжал монотонно в неё барабанить.

— Кого принесло в это время, — возмутился Лео.

— Я тоже самое подумал, когда ты пришёл.

Шнайдер только хмыкнул в ответ.

Снаружи нас ждала Анна, укрыв голову зонтиком который держала левой рукой.

— Дождь уже закончился, — зачем-то сказал я.

— И вам здравствуйте, — ответила девушка.

Глава 23

— И мне налей, — сказала Анна, когда мы вернулись на кухню.

— По утрам пить вредно, — ответил я.

— То есть мне вредно, а вам можно?

— Я с вечера пью. А Лео, чтобы не простудиться. Он под дождём промок.

— Хорошо. Но я из Питера, значит, у меня сейчас вечер, и мне можно начать.

Сдавшись перед такой логикой, я достал третий стакан и наполнил его.

Блондинка не стала дожидаться нас и выпила виски одним залпом. Ну кто же так делает? Это издевательство над продуктом.

Не обращая на нас внимания, Анна налила себе ещё, кинула в стакан пару кусочков льда и принялась цедить напиток.

— Думаете, как спасти мир? — спросила девушка.

— Здесь бы себя спасти, — ответил я.

— Боюсь, что одно связано со вторым, чуть больше, чем полностью.

— Что ты имеешь ввиду? — насторожившись спросил девушку Шнайдер.

— Наверху происходит какая-то ерунда. В связи с чем у меня зародились самые нехорошие подозрения.

— Наверху — это на орбите?

— Лео, прекращай казаться глупее, чем ты есть на самом деле. Наверху — это в командовании Космофлота. Меня списали на поверхность.

— Добро пожаловать в наши ряды, — усмехнулся я.

— Не смешно, Глеб, — Анна бросила на меня довольно мрачный взгляд. — Когда меня допрашивали, им словно никакого дела не было до наших исследований. Они только делали вид, что внимательно меня слушают. Потом попросили написать отчёт и отправили в бессрочный отпуск с «настоятельной рекомендацией» восстановить своё психическое здоровье.

— Так вот, чем ты сейчас занимаешься.

— Лео, не язви.

— Просто хотел сказать, что это не плохой способ восстанавливать своё психическое здоровье.

— Подожди, — прервал я разглагольствования Шнайдера. — Аня, а когда ты прилетела на Землю?

— Вчера утром. А что?

— Получается, тебя отпустили первой. Потом Лео, а следом меня.

— Видимо так.

— Как-то это странно.

— А я про что толкую? Всё неправильно. Более того, я так и не увидела никого из руководства. Про меня словно все забыли. Была такая девочка Аня, съездила в командировку, вернулась, пускай отдохнёт. Такое чувство, что от нас пытаются избавиться, словно от докучающих элементов.

— А не проще было сразу за борт выкинуть? — поинтересовался Лео.

— Лишний шум, — ответил я. — Зачем нас убивать? Можно просто отправить на поверхность, где мы ничего сделать не сможем.

— А если мы всё расскажем?

— Что ты собрался рассказывать и главное кому?

— В сети, журналистам там каким-нибудь.

— Думаешь многие тебе поверят? Отрешённые — это зомби с инопланетным паразитом внутри. Трижды ха. Такого бреда в сети хоть отбавляй. Попробуй, может найдёшь единомышленников. Только, боюсь, они тебе не понравятся.

— Глеб, а что ты предлагаешь? — взъярился Лео. — Надо же что-то делать? Вытаскивать ребят с Авроры. Бороться с этими уродами.

«Как же я с тобой согласен, Лео, — подумал я. — Только я не знаю, как нам быть, что делать. Я даже не знаю, кто враг, а кто сейчас наш друг».

Только в слух я ничего не сказал. Просто молча откинулся на спинку стула. На помощь пришла Анна:

— Я знаю, что нам делать, — сказала девушка. — Нам надо выкрасть «Ноябрь».

На этот раз виски залпом выпили мы со Шнайдером.

— Гениальное предложение, — сказал я. — Не буду спрашивать, как ты это собираешься провернуть. Только, что ты намерена делать дальше?

Анна пожала плечами и ответила:

— Вытащить ребят, найти адмирала Дикова, спасти мир. Всё просто.

— Как два пальца, — ухмыльнулся я.

— Что? — спросила блондинка.

— Да нет, так, к слову.

— А мне предложение нравится, — сказал Лео. — Какой план?

— «Ноябрь» сейчас пристыкован к станции «ОСЬ-7». Думаю, несколько дней у нас ещё есть. Он им зачем-то нужен. Потом звездолёт, скорее всего, спишут и отправят на переработку. Чтобы захватить станцию, нам нужны оружие и броня.

— Прелесть, — сказал я. — А чтобы добраться до станции, нам требуется ещё один корабль. Где мы его возьмём?

— Захватим, — буднично ответила на мой вопрос девушка. — С Земли к Луне ежедневно отправляются сотни кораблей. В том числе частных. Хотя есть и другие способы.

А ведь она не шутит. Ни капельки. Словно давно уже всё обдумала и решила. И только потом приехала к нам. А самое паршиво то, что Лео уже загорелся этой безумной идеей.

— Вы понимаете, что за такой демарш мы тремя сутками карцера не отделаемся?

— Значит, мы должны победить, — ответила Анна.

— Хорошее, интересное предложение, — сказал я, поднимаясь из-за стола.

— Так ты согласен? — спросила девушка.

Открыв буфет, я достал ещё бутылку виски. Первую мы выпили. Не так уж и много вышло на троих, учитывая, что бутылка была початой. На утро мы будем чувствовать себя не очень, но сейчас по-другому не выйдет.

— Открой, — сказал я, протянув бутылку Шнайдеру.

Тот с интересом посмотрел на пробку из сургуча, удивлённо цокнул и принялся ковырять её ножом. Пусть повозится. Я же полез в холодильник, откуда достал блюдо с фруктами. Достаточно глубокое, что бы в него поместились не только пара гроздей винограда и несколько мандаринок.

Увидев фрукты, Аня улыбнулась.

— Наконец, Глеб догадался еды достать.

Приблизившись к столу, я поставил блюдо перед девушкой и сказал:

— Угощайтесь.

Анна потянулось к винограду. Прекрасно. Остальное дело техники. Лёгкий взмах, удар и тоненькая иголка инъектора пробила кожу на шее девушки. Блондинка удивлённо вскрикнула. Лео, ничего не понимая, принялся поворачиваться ко мне, но не успел. Ещё взмах, укол, и Шнайдер схватился за свою шею.

— Глеб, какого хрена? — выкрикнула Анна.

— Извините ребята, но я вынужден вас проверить, — ответил я. — Последние события как-то обострили мою паранойю.

— Пентанейротринат? — понимающе спросила Анна.

— Он самый.

— Вот ты урод, — в сердцах бросил Шнайдер.

— Извини, — повернувшись к Лео, сказал я.

А в следующий момент укол в шею почувствовал уже я. Резко обернулся, чтобы оттолкнуть Анну, но та уже отскочила.

— Ты же не хотел остаться среди нас единственным не проверенным? — спросила Анна.

— Да какого чёрта? Я уже вкалывал себе эту гадость вчера вечером.

— Извини, Глеб, — дёрнула плечами девушка, — но я предпочитаю лично убедиться в том, что ты ещё человек.

А потом к нам пришла боль. Первой настигло Анну. Она схватилась за голову, закричала и медленно осела на пол. Следом «ушёл» Лео. Не став мешкать, я добрался до дивана в зале, рухнул на него и закричал, уткнувшись в подушку и сжимая голову.

Пентанейротринат используют при серьёзных повреждениях нейронов головного и спинного мозга. Только под наблюдением врача и обязательно в стационаре. Побочки могут оказаться серьёзными. А в сочетании с алкоголем вам обеспечена жуткая головная боль где-то в течение часа. Вечером я смог испытать её на своей шкуре, решив убедиться, что не заражён. А вот второй заход через нескольких часов оказался куда более жутким.

Представьте себе, что вы проснулись после бурной ночи, когда намешали разных видов алкогольной продукции. Пока вы были заняты процессом, вам было хорошо. А вот на утро уже не очень. Голова раскалывалась, словно пыталась взорваться изнутри. Я лежал на животе сжав зубами подушку и пытался не завыть. Так прошла целая вечность. Потом болевые ощущения исчезли столь внезапно, словно их и не было.

Медленно поднявшись, я пошёл в ванную. Со стороны кухни доносились невнятные стоны. Надеюсь, они оба там живы. В том числе и эта белокурая дура.

Вернувшись на кухню, я обнаружил Анну и Шнайдера сидящими за столом. Девушка держалась за голову пытаясь массировать виски. А вот Лео не унывал, пытаясь лечить подобное подобным.

— Рад, что вы живы, — сказал я, присаживаясь за стол.

— Да пошёл ты, — ответил мне Шнайдер.

— Лео, не злись, он должен был это сделать, — сказала Анна.

— Мог бы и предупредить.

— Ты ведь понимаешь, что нет? — спросил я.

В ответ Шнайдер только вздохнул и выпил налитое в стакан.

— Ты бы лучше не злоупотреблял сейчас, — сказал я.

— Предлагаешь пить чай?

— Мальчики, хорош, — вмешалась в нашу перепалку Анна. — Мы выяснили, что среди нас нет отрешённых, поэтому давайте вернёмся к нашей проблеме.

— Где-то в глубине души я надеялся, что ты отрешённая.

— И сдохну от укола? Не дождёшься.

— Просто твоё предложение кажется мне абсолютно безумным.

— Глеб, на самом деле это вполне реально.

— Реально? Захватить боевую станцию Объединённого Флота? По мне так это больше похоже на бред. Или на ловушку.

Анна вздохнула и сказала:

— Поставь что ли чай. Алкоголь я точно не буду, а разговор нам предстоит долгий.

Машина мчалась по извилистой трассе вдоль моря, старательно держась в разрешённом скоростном диапазоне. Взломанный автопилот вёз нас к заданной цели. После поездки его блок памяти сгорит. Таким образом Анна решила замести следы. Не знаю, насколько это нам поможет, если мы всё же сможем захватить боевую станцию. Нас быстрее пристрелят, чем найдут угнанную машину.

В салоне царила прохлада, здесь вовсю постарался климат контроль. А благодаря активной подвеске и хорошей трассе движение едва ощущалось. То, что машина едет, можно было заметить лишь по мелькающим за окном деревьям в парках, да по проносящимся мимо высоткам. Личных машин на проезжей части мало. Во Владивостоке во все времена не хватало дорог. И сто, и двести лет назад. Поэтому общественный транспорт здесь победил, к счастью, его более чем достаточно. Не то, что в некоторых провинциальных мирках.

Мы со Шнайдером сели рядом, Анна напротив. Первую половину пути ехали молча. Я рассматривал родные пейзажи, Лео просто любовался. Девушка что-то внимательно то ли читала, то ли рассматривала в планшете. Потом она всё же не выдержала, перевела взгляд на нас и спросила:

— Вы так и будете молчать?

— А о чём говорить? — поинтересовался я.

— И вправду, не о чём.

— Аня, мне кажется, мы всё обсудили у меня. Мы с тобой согласились и решили пойти на этот безумный шаг. Чего ты ещё от нас хочешь?

— Чтобы вы перестали походить на двух надувшихся индюков.

— Мы не индюки, — вмешался в разговор Лео, не став отворачиваться от окна.

Анна обречённо вздохнула.

— Глеб, я понимаю Лео, на меня дуется. Но ты?

Шнайдер на этот раз, как-то не довольно посмотрел на девушку.

— Не могла я вам всё и сразу рассказать. По плану адмирала вы должны были нас доставить на «Дмитрия Донского», а в крайнем случае к Новой Москве.

— Космические извозчики на гособеспечении, — усмехнулся Шнайдер.

Анна пожала плечами и ответила:

— Можете считать и так, но по мне вполне профессиональная команда. Уверена, Диков не просто так вас выбрал. Он хорошо понимал, с кем имеет дело, и уж точно познакомился с досье на каждого из вас.

— Что да, то да, — согласился я. — Только почему ты не рассказала всё, когда мы вышли к Земле вместо Новой Москвы?

— Когда? Ты забыл, как нас быстро взяли на прицел, притащили на станцию и разделили?

Мне вновь оказалось нечем крыть. Анна права со всех сторон. Возможно, она и сейчас не договаривает, а скорее всего, и сама далеко не всё знает. Ребята из Корпуса явно страдают прогрессирующей паранойей, что вполне свойственно для таких организаций. А в современных реалиях и вовсе неудивительно. Поняв, кто такие отрешённые, Косморазведка занялась чисткой своих рядов. Потом принялись за Российский Космофлот и Армию. А дальше дело застопорилось. Объединённые Силы Содружества — это далеко не только Россия. Другие страны, другая юрисдикция, несмотря на десятилетия тесного сотрудничества. Пришлось искать точки соприкосновения с коллегами, делиться информацией, вести очень тонкую и опасную игру со множеством неизвестных.

Анна не знала, как обстоят дела на Земле или в других державах. По догадкам девушки, «всё может быть очень плохо». Сейчас же мы хоть и находились на территории России, Солнечная система и Земля оставались вотчиной всего Содружества. Его центром. И сколько здесь скрытых отрешённых нам оставалось только догадываться. Анна не сомневалась, нас хоть и отпустили на поверхность, уйти с Земли просто так уже не дадут. В чём-то я с девушкой согласен.

На случай непредвиденных ситуаций Корпус создал во всех ключевых мирах тайные схроны. Само собой, Аня не знала, сколько их и где они находятся. Знал связной. Он то и сообщил адрес одного из хранилищ девушке. Сейчас мы и мчались к нему.

Машина свернула с главной дороги куда-то вглубь города, в сторону промзоны. Жилые дома и скверики сменились складскими постройками. Люди здесь почти не встречались. Всё автоматизировано. Человек не нужен, если вам надо привезти и разгрузить контейнер, а через некоторое время его забрать.

Масштаб организации и тщательность планирования меня поражали. Если предложение девушки захватить станцию «ОСЬ-7» шокировало нас со Шнайдером. То план, как мы это сделаем, заставил восхищаться людьми из Корпуса Космической Разведки.

— Неприятное место, — неожиданно сказал Шнайдер, рассматривая в окно ставшими унылыми пейзажи. — В депрессию вгоняет.

— Это ещё почему? — удивилась Аня.

— Возникает чувство, что как только мы выйдем из машины, наши приключения закончатся. Причём, не так как, нам бы того хотелось.

— Ты слишком мнительный, — хмыкнула блондинка.

— Возможно.

— Ты всё ещё дуешься на меня?

— Ни на кого я не дуюсь.

— Вы меня извините, конечно, — сказал я, — но мне просто очень интересно, что между вами происходит?

Анна и Шнайдер повернулись в мою сторону. И Лео в ту же секунду покраснел.

— Да ладно, — усмехнулся я. — И когда же вы успели?

— Нашли свободную минутку, — поджав губы ответила девушка.

— А почему не сказали?

— Вот только не начинай.

— И не подумаю. Просто интересно.

— Глеб, хватит, — вмешался Лео. — Да, мы с Аней встречаемся.

После слов Шнайдера настала очередь Ани залиться краской. Видимо она сама только что узнала, что встречается с нашим доктором. И когда только люди всё успевают?

Машина неожиданно остановилась. Мы оказались на небольшой площадке, по обе стороны которой парами стояли шесть полукруглых ангаров.

— Приехали, — сказала Аня. — Ну что же, пойдёмте, пора начинать.

Выйдя из машины, мы словно оказались в русской бане. Висевшее высоко в зените солнце нещадно поливало своими лучами промокшую за ночь землю. Влага пропитала воздух, поднимаясь и превращаясь в белёсую дымку.

— Ух. Так себе погодка, — недовольно проворчал Шнайдер.

— В это время года здесь частенько так, — пожал плечами я.

— Вчера ливень, сегодня духота, а завтра, что снег будет?

— Снега не будет. А вот туманом затянуть может.

— Хорош вам болтать, — сказала Аня. — Времени и так мало, а они тут о погоде.

Я лишь усмехнулся в ответ.

Как только мы оказались на улице, машина поспешила уехать. Через пол часа она затеряется на узких улочках города и превратится в груду бесхозного металла. Когда её обнаружат роботы-ремонтники, то скорее всего отправят на свалку. И никто не будет выяснять, почему сгорел блок памяти. Кому нужна тачка эконом-класса?

Не дожидаясь нас Аня подошла к дверям одного из ангаров. Мы поспешили за девушкой. Она уже ввела код на сенсорной панели, и металлическая калитка открылась. Внутри царил полумрак и прохлада.

Как только мы переступили порог, Аня закрыла дверь.

— Готовы? — спросила девушка. — Напомню, пути назад не будет.

— Да не томи ты уже, — сказал я.

Как только мои глаза привыкли к темноте я разглядел внутри несколько рядов рефрижераторных контейнеров, стоящих друг на друге.

— Что это за великолепие? — поинтересовался я.

— Один из них наш.

— Склад с оружием и бронёй?

— Не только, — загадочно ответила блондинка.

— Хорош тебе тайны вокруг всего строить.

— Сейчас всё сами увидите.

Вскоре мы оказались внутри одного из контейнеров. За массивной дверью скрывалась комната наподобие шлюза десантного катера. Вдоль правой стены стояли шесть бронескафандров. Этой модели я раньше не встречал. Абсолютно обтекаемые очертания, блестяще-чёрная поверхность. Стекло шлема словно сливалось с бронёй, а утолщения на руках и торсе скрывали опасные игрушки. Нечто невероятно красивое и столь же смертельное.

— Невероятно, — выдохнул рядом Шнайдер, словно озвучив мои мысли.

— «Ратибор», — сказала Аня. — Наша новая разработка. Средний класс, специально оптимизированы для работы в замкнутом пространстве.

На левой стене аккуратно вывесили оружие. Несколько короткоствольных автоматов, предназначенных для боя в замкнутых помещениях, например на кораблях или космических станциях. Модель незнакомая, я их видел впервые. Вроде модификация «Грозы». Здесь же пресловутые «Атраксы» и «Грачи». Последние можно взять с собой, пистолет в космосе вещь иной раз довольно нужная. Рядом, в навесном шкафу, несколько коробок с гранатами для подствольника, светошумовыми и фугасными.

Ассортимент оружия, не сказать, что широкий. Но, учитывая встроенные в бронескафандры средства уничтожения, вполне достаточный. Что ещё нужно для схватки на орбите? Не ракетную же установку туда тащить в самом деле?

— А это что? — спросил Шнайдер подойдя к четырём металлическим ящикам у дальней стенки контейнера.

— Малые штурмовые дронв, тип «Скорпион».

Какая прелесть. Видел я как-то этих «зверяток». Довольно юркая и хитрая машина, вправду похожая на скорпиона. Из вооружения шокеры и автоматическая винтовка. Могут кровь попортить встречающей стороне. Только во всём этом есть один интересный момент. На орбите нам предстоит столкнуться как минимум с сотней военных, прошедших огонь и воду. Сомневаюсь, что они будут стелить перед нами красную дорожку от шлюза до «Ноября». А наш кораблик ещё надо найти.

— Это всё прекрасно, — сказал я, обращаясь к Ане. — Но ты обещала рассказать, как планируешь захватить станцию, когда мы доберёмся до склада.

— Для начала мы захватим грузовой буксир, — усмехнулась девушка. — Раз в неделю на станцию привозят припасы с Земли. Очередной рейс сегодня ночью.

— Хорошо, а как мы с оружием проберёмся на космодром? — спросил я, уже догадываясь каким будет ответ.

— В этом самом контейнере, — ответила Аня. — Через два часа его заберёт фура. Поэтому надо поторапливаться.

Глава 24

На Земле нет никаких космических лифтов, как и на других подобных планетах. Дорого и совершенно невыгодно. Ладно там Луна какая-то или на худой конец Марс. Там можно, гравитация позволяет. А здесь строить эту исполинскую конструкцию — верх безумия. Мало того, что строго в районе экватора и не на градус в сторону, так ещё и с обслуживанием потом майся. Все эти настройки, калибровки, техосмотры и прочее. Гиблое дело, в общем.

А ещё на Земле, как и в других крупных колониях, очень радели за экологию. Потому на маршевых на орбиту выходили только звездолёты с пассажирами. Для остальных грузов оставалась магнитная пушка и дедовский способ в виде кислород-водородной ракеты.

Опасно — не то слово, но выгодно. Водорода во вселенной хоть отбавляй. Людей на орбиту таким способом сейчас не отправляют. А вот контейнер с продуктами на орбитальную станцию запросто. Никто же в здравом уме не сможет предположить, что в один из таких контейнеров проберутся три зайца.

Несколько часов, проведённых в рефке, превратились для нас в мучительную пытку. Сначала нас везли. Потом перекидывали с погрузчика на погрузчик. Примерно в полночь контейнер загрузили в баржу, которую пристыковали к ракетоносителю. К этому моменту мы успели подготовиться к старту — натянули лёгкие скафандры, оставив пока «Ратиборы» на своих местах, и уселись в выдвижные кресла с компенсаторами гравитации. А сейчас лежали, задрав к верху ноги в ожидании.

Как оказалось контейнер оборудовали по полной. Он больше походил на небольшой космолёт без двигателей, чем на обычную рефку. Запас кислорода, фильтры, питьевая вода и пайки. Даже туалет имелся. Выкинь нас в открытый космос сможем неделю болтаться в невесомости.

— Что-то здесь душновато становится, — сказал Шнайдер.

— Плюс двадцать два. Влажность сорок, — удивилась Аня. — Где же тут душно?

— Отставить панику, — усмехнулся я. — Лео, это всего лишь нервы. Кому, как не тебе, знать?

— Глеб, ты мне честно скажи. Ты хоть раз в жизни взлетал на водородной ракете? Это же древность. Она рвануть может в любую секунду. На них только сухпайки на орбиту отправлять, а не людей.

— Летал.

— Что? — мои спутники в недоумении уставились на меня.

— В Академии.

— Тебя же отчислили? — спросил Шнайдер.

— Отчислили, — кивнул я. — На третьем курсе, во время первого «скольжения». Тогда узнали о моей болезни. А на втором мы проходили практику по планетарным полётам. Во время одной из тренировок мы взлетали с Земли на ракете с ЖРД. В руководстве Академии считали, что такая практика сделает из нас настоящих космонавтов.

— Жесть, — сказал Шнайдер.

— Никогда бы не подумала, — согласилась с ним Аня.

— Про то, как проходят тренировки за стенами Академии не принято распространяться.

Девушка внимательно посмотрела на меня, а потом спросила:

— Глеб, а ты знал о свой болезни перед тем, как поступить?

На мгновение я задумался. Никогда не любил об этом говорить. Так бывает. Но те, кто с тобой готовы лететь к звёздам, должны знать, что их ждёт.

— Не знал. Догадывался, скажем так, были некоторые подозрения. Но точно не знал. Надеялся, что пронесёт. В тот раз у нас на борту оказался хороший врач. Он сразу понял, что случилось. Меня быстро привели в чувства и в спешке списали.

— Но ты ведь всё равно стал пилотом?

Повернувшись к девушке, я ответил:

— В мирах Периферии всем плевать. Да и среди пилотов там мало тех, кто заканчивал хоть какие-то Академии.

Аня только кивнула в ответ.

А в следующе мгновение нас тряхнуло.

Главная проблема нашего пребывания в контейнере — мы не знаем, что происходит снаружи. Беспилотники с грузом выводили на орбиту в порядке живой очереди. Могли с лёгкость сдвинуть, если требовалось окно для срочного пуска. Поэтому угадать точное время старта невозможно. Пришлось ждать, и мы дождались.

Внезапно навалившаяся перегрузка вдавила нас в кресла. Хлипкие конструкции с трудом справлялись с нагрузкой. Ох, не для этих целей они были созданы. Казалось, ещё чуть-чуть и крепления не выдержат. Нас швырнёт назад, вниз, к задраенным дверям контейнера. Потом раскроются и они, а нас увлечёт в гравитационную яму старушки Земли.

Да что за бред царит в моей голове в эти секунды? Такое чувство, что переживания Шнайдера заразны. Взлетим. Доберёмся до орбиты. Аварии на старте редкость. О последнем таком случае я слышал давно, ещё в детстве. Да и то в тот раз никто не пострадал, если не считать сгоревшего ракетоносителя. Даже полезная нагрузка отстыковалась от аварийной ракеты и приземлилась в океане. Вернее приводнилась.

Как я себя не успокаивал, в борьбе с волнением это помогало слабо. Совершенно не естественное для меня состояние. Возможно, сказались бессонная ночь и напряжение перед предстоящей операцией. Хотя с чего бы? На той же Авроре перед атакой отрешённых я был вполне спокоен. Или в тот момент в моей крови просто кипел адреналин? Тогда куда сейчас он делся?

Тем временем ракетоноситель ускорялся, набирая высоту. Ему понадобилось меньше десяти минут, чтобы достигнуть низкой опорной орбиты. Толчок и мы в свободном полёте. Где-то там, за бортом, в космической пустоте ускорители отстрелили баржу. А сами устремились назад, к Земле. Их подлатают, заправят и через несколько часов отправят в космос новый груз.

После почти десятикратной перегрузки невесомость казалась верхом блаженства. Хотелось немедленно воспарить и болтаться безвольной тушкой посреди нашего убежища. От такого сумасбродства меня удерживали лишь ремни безопасности.

— Мы на орбите, — резюмировала Аня. — У нас есть минут десять до стыковки с тягачом, потом разгон и часа два полёта до станции.

— Не торопятся они здесь груз доставлять, — сказал Шнайдер.

— А смысл спешить? Это же не люди, а провизия. Нас подхватит буксир, курсирующий по орбите между Землёй и Луной.

— Смысл спешить есть у нас, — сказал я. — После стыковки со станцией у нас будет не так уж и много времени. Лучше заранее подготовиться.

— Значит, ждём буксир, — кивнула Аня.

Прибытия буксира мы дожидались минут пятнадцать, вместо запланированных десяти. Всё это время провели пристёгнутыми в креслах. Не очень хотелось влететь головой в одну из металлических стенок.

Рывок произошёл неожиданно. Буксир захватил вышедшую на орбиту баржу одним из своих многочисленных манипуляторов. Пристыковал и потянул за собой. Ещё минут тридцать мы ускорялись, выходя на траекторию в сторону Луны, туда, где вращалось кольцо Орбитальной Оборонительной Станции «ОСЬ-7».

Всё это время мы сидели вжатые в кресла. Искусственный интеллект буксира не знал, что внутри находятся люди. Поэтому перегрузки оказались в районе пороговых значений. Ещё немного, и сознание готово было уплыть в пустоту. Когда же ускорение закончилось, и корабль лёг на курс, к нам вернулась спасительная невесомость. Только после этого мы смогли отстегнуть ремни безопасности и встать на ноги, активировав магнитную подошву.

— Не знаю, как вы, а я в санблок, — сказал Шнайдер и поковылял в дальнюю сторону контейнера.

Передвигаться в невесомости на магнитных ботинках — то ещё удовольствие. Если вы к этому не привыкли, то готовьтесь выглядеть словно нелепая марионетка, ногам которой забыли приделать суставы, а руки, напротив, пытаются взлететь к потолку.

— Ты следующая, — сказал я Ане, провожая взглядом Шнайдера, который пробирался между ящиков с дроидами. — В броне заниматься этим не очень удобно.

— Знаю, — ничуть не смутилась девушка.

Какие мы опытные. Ничем нас не удивить. А чего ещё можно ожидать от человека, который служит в Корпусе?

Не обращая внимания на девушку, я подошёл к шкафчику с продуктами.

— Ты поужинать решил? — спросила Аня. — Не рекомендую. Нам ещё часа полтора болтаться в невесомости. А потом…

— Водички попить, — перебил я девушку, доставая поллитровую, пластиковую бутылку с минералкой.

Вода оказалась тёплой и не вкусной. Несмотря на это чувство жажды победило, и я выпил полбутылки.

Посетив поочерёдно уборную, мы принялись облачаться в бронескафандры. Времени у нас не много и стоило поторопиться. Скоро тягач скинет баржу, она пристыкуется к станции, и начнётся разгрузка. К этому моменту мы должны находиться снаружи, в космосе.

«ОСЬ-7» мы захватывать не собирались. Зачем? Нам нужен «Ноябрь» и Анна знала, где именно он находится. Во всяком случае заверила нас, что знает. Дальше оставалось устроить переполох среди персонала и незаметно пробраться к кораблю. А там надеяться, что он цел, Брина готова мне подчиняться, и мы сможем улететь. Любой профессиональный стратег свихнётся от такого плана. Он зиял дырами словно угодивший под удар планетарного ПВО десантный катер. И совершенно непонятно, на что мы надеялись, видимо на свою удачу и на то, что наш противник никак не будет ожидать такого.

Надев шлем, я активировал скафандр. Затылка коснулись щупальца нейроинтерфейса. Лёгкое покалывание кожи, и вот я уже единое целое со своей бронёй. В первую же секунду «Ратибор» подарил мне новые эмоции. Что-то подобное я испытал совсем недавно, облачившись в «Муромца». Но если тяжёлая броня вселяла ощущение могущества, силы, возможности преодолеть любые препятствия, то с новой разработкой отечественных инженеров было несколько иначе.

Скорость, ловкость, умение стать незаметным — далеко не полный набор моих новых умений. Неудивительно, «Ратибор» создавали для совершенно иных целей в отличие от «Муромца». Сегодня я не машина для взлома обороны противника или прорыва линии фронта. Мы стали диверсантами, чья цель уничтожить врага изнутри.

— Ух ты. — невольно вырвалось у меня.

— Невероятно, да? — услышал я голос девушки.

— Не то слово.

Хотелось немедленно запрыгать от переполнявших чувств или помчатся в даль, что испытать насколько я стал быстрым. Но понимание, что ничем хорошим это не закончится, сдержало меня от столь опрометчивых действий.

— Шнайдер, а ты что молчишь? — спросил я.

— Пытаюсь понять свои новые ощущения.

Всё время забываю, что до миссии на Аврору Лео нечасто носил броню. На моей памяти пару раз, да и то устаревшие модели. Представляю, какую бурю эмоций он испытывает сейчас, когда стал единым целым со своим скафандром.

— Повеселились и хватит, — сказала Аня. — постарайтесь сдерживать свои чувства. Не стоит считать, что мы стали неуязвимыми.

— Уверен, мы справимся, — ответил я.

— Тогда идёмте, времени почти нет. Только дроидов активирую.

Отсюда Земля выглядит невероятно красиво. Пусть это прозвучит банально, но сколько бы я раз не видел эту картинку, никогда не привыкну. У меня всегда возникает чувство чего-то родного, близкого. Ощущение дома, который рядом. Надо только протянуть руку, и ты коснёшься её, такой маленькой и хрупкой планеты.

Выйти на наружу не составило большого труда. Аня очень лихо взломала систему безопасности буксира с помощью встроенного в бронескофандр компьютера. Не знаю, что здесь сыграло главную роль — неожиданные профессиональные навыки девушки или продвинутые технологии Корпуса Космической Разведки.

Буксир отцепил баржу и помчался дальше своей дорогой, к Луне. Мы же, верхом на огромном цилиндре приближались к кольцу Боевой Станции.

Из раздумий меня выдернул тычок в левое плечо. Аня знаками показала, что стоит поторопиться и закрепить свой фал. Стоящий совет. В очередной раз болтаться в гордом одиночестве в пустоте мне не хотелось. Поэтому я поспешил последовать совету. Земля — это не газовый гигант, вращающийся вокруг безымянной звезды, здесь космос куда более оживлённый. Меня вытащат, если каким-то невероятным образом я окажусь в пустоте. Только вот что я буду объяснять службе спасения? Что катался верхом на барже, и меня унесло в космос?

Станция «ОСЬ-7» медленно приближалась. Она не столь огромная, как «Дульсидора», но всё же впечатляла своими размерами. Колечко диаметром метров в пятьсот и шириной в пятьдесят. В центр шар, занимающий одну десятую диаметра, это стыковочная зона с грузовыми доками. От неё к кольцу тянутся семь «спиц» — транспортные туннели. Центральный шар не вращается, и внутри него всегда царит невесомость. Так удобней проводить погрузо-разгрузочные работы. Пассажирский причал находился в кольце, где есть искусственная гравитация.

Насколько же безумно и нелепо мы выглядели. Три фигурки, прижавшихся к барже, словно к исполинскому скакуну, который несётся в даль. Представители расы, возомнившей себя богами и покорителями Многомерности. Только Вселенная об этом не знала, и выглядели мы на её фоне ничтожными недоразумениями.

Мы не боялись обнаружения. Достаточно хранить радиомолчание, да и то некоторое время. Правда, нас можно было бы разглядеть через иллюминатор, воспользовавшись телескопом или хорошим биноклем. Есть лишь одна проблема — никому в голову не могла прийти мысль сделать на боевой станции иллюминаторы. А для систем обнаружения мы всего лишь часть подлетающей баржи.

Шар стыковочной зоны словно нависал над нами, приближаясь с каждым мгновениям. Секунда, вторая, третья. Резкий толчок. Меня чуть не срывает с корпуса и лишь в последний миг я успеваю схватиться за торчащую техническую скобу. Точно также поступают и мои спутники. Через мгновение стыковка завершилась.

Где-то там под нами, внутри, автоматика станции принялась разгружать прибывшую баржу. Вскоре достанут рефрижератор, на котором мы сюда добирались. А дальше начнётся самое интересное. Четыре контейнера активируются и наружу выйдут боевые дроиды. Закованные в броню они рванут напролом к рубке управления, круша всё на своём пути. Их главная цель навести на Станции панику, а не поубивать всех. На последнее Аня поставила блокировку. А боезапас боевых машин состоит из патронов с резиновыми пулям и свето-шумовых гранат.

Несмотря на не летальное вооружение остановить дроны будет непросто. Конструкторы навешали на них столько брони, что не у каждого танка есть. А я сомневаюсь, что на Станции есть тяжёлое вооружение. Пусть повозятся, у нас времени больше будет.

Аня махнула рукой и мы, отцепив фалы, рванули к шару. Хотя «рванули» это громко сказано. Скорей уж нервной, дёргающейся походкой устремились вперёд. Никогда не пойму идиотов, которые восхищаются невесомостью. Абсолютная замануха для туристов. Когда ты в ней живёшь и работаешь то ничего хорошего в таком состоянии нет. Одни проблемы и неудобства.

Нам понадобилось минуты три чтобы добраться до стыковочной зоны. Быстро выдохнули и дальше. На этот раз не только ножками. Цепляясь за торчащие из поверхности скобы, боясь сорваться в космос, мы перемещались в сторону одной из спиц, что вели к главному корпусу Станции «ОСЬ-7».

Надо спешить. Времени не так уж и много. Дроны уже принялись за свою работу. Это мы хорошо слышали по доносившейся из динамиков стрельбе. При желании можно посмотреть трансляцию боя «глазами» дроидов, «Ратиборы» и на такое способны. Мы решили ограничиться звуком. Сигнал слабый и по мере удаления от грузового причала он будет затухать. Но даже в таком виде это хорошее подспорье, хотя бы примерно мы знали где наш противник сейчас.

Как же быстро эти люди стали для меня «противником». Они препятствие на пути к цели, а значить враги. Только смогу ли я убить кого-то из них? Переступить через себя и нажать на спусковой крючок? Ведь они не отрешённые, как те, с Авроры. Во всяком случае, не все из них.

Медленно, шаг за шагом, мы приближались к главному корпусу. Ближе к кольцу появилась искусственная гравитация. Пришлось развернуться и мы уже не шли, а спускались.

Добравшись до кольца первым, я тут же отошёл в сторону, освобождая пространство для Ани и Шнайдера. Осмотрелся, нет ли кого рядом. Будет неприятно если наткнёмся на ремонтного-дрона или вовсе на человека, невесть зачем вышедшего наружу.

Всё спокойно. Изгибающаяся внутренняя поверхность кольца абсолютна пустая. Вся суета сейчас царит внутри, судя по доносящимся из динамиков выстрелам, взрывам и чьих-то неразборчивых голосов. Там объявлена тревога и спецназ активно ищет террористов.

И тут нас тряхнуло.

Содрогнулась вся станция, упругой вибрацией ударив в ноги.

От неожиданности мы согнули колени и схватились друг за друга.

Толчки следовали один за другим.

— Да какого чёрта! — закричала девушка.

— Аня, нас услышат, — возмутился я.

— Иди в ж… Глеб. Посмотри лучше туда.

Девушка указала на противоположный край станции.

Там всё сияло сотнями огоньков. Они вспыхивали и туже срывались с места, устремляясь куда-то в даль. Проследив их путь, я ничего не увидел. Лишь невнятная тень, размером с горошину, на фоне сияющей Луны. Слишком большие расстояния для обычного человеческого зрения.

— Ничего не видно.

— Да мать вашу, увеличьте изображение, — закричал Шнайдер.

Опомнившись, я дал мысленную команду компьютеру. Нейронка тут же отреагировала, давая многократное увеличение. «Горошина» выросла в размере, приобрела чёткие очертания превращаясь…

Нет, это не могло быть ошибкой. Так не бывает. К нам летел «Дмитрий Донской». Многоцелевой атомный ракетный крейсер класса «Призрак». Самый современный в своей серии. И он палил в нас, как говорится, из всех стволов.

Глава 25

К нам шла смерть, и в этом не приходилось сомневаться. В лице космического исполина, крейсера способного в одиночку подавить планетарную оборону, творения лучших умов отечественной инженерии, посвятивших всю жизнь созданию машин уничтожения и преуспевших в этом. «ОСЬ-7» хорошая станция, но «Дмитрий Донской» сметёт её, превратив в атомный пепел. А нам даже некуда бежать. Вокруг только космическая пустота.

Неожиданно промелькнувшая мысль заставила меня вздрогнуть, и я судорожно принялся осматривать пространство вокруг. Это ведь Солнечная система. Здесь далеко не так пусто, как может показаться невооружённым взглядом. Тем более в районе Земли. Местная группировка Космофлота одна из самых мощных. Только боевых станций десять штук. Плюс крейсеры, не многим уступающие мощью «Донскому», корабли поддержки, десятки тысяч истребителей и многие другие. Где они?

Через мгновение я нашёл ответ на мой вопрос. В районе Луны вспыхивали и тут же гасли сотни, нет, тысячи огоньков. Там взламывали оборону Земли. Жёстко и беспощадно кто-то шёл напролом. Не жалея ни себя ни противника. И в это хотелось верить ещё меньше, чем в то, что легендарный адмирал сошёл сума и решил уничтожить родину человечества.

Первой в реальность вернулась Аня. Пока двое мужчин вытаращив глаза наблюдали за несущимися к крейсеру ракетами, девушка подошла к люку аварийного шлюза. Встав на колени, она протянула правую руку к замку. Из запястья появился пучок белых жгутиков. Ими не только можно подключить сознание человека к нейроинтерфейсу, но и, например, взломать систему защиты. Последняя как-то уж слишком быстро сдалась.

— Может, вы мне поможете, — крикнула Аня, принявшись поднимать крышку шлюза.

Опомнившись, мы оторвались от завораживающего и в тоже время кошмарного зрелища и схватились за скобы люка. Круглая металлическая крышка никак не хотела поддаваться. Не мог же он заржаветь в самом деле? Скорее металл прикипел. Кому-то на станции лень заниматься обслуживанием.

Наконец люк поддался. Не мешкая мы полезли в появившийся проём. Первой Аня, за ней Лео и только потом я.

Напоследок я посмотрел в сторону приближающегося крейсера. Вокруг него всё ярче вспыхивали огненные точки. «Дмитрий Донской» приближался, сбивая выпущенные по нему ракеты и готовясь нанести ответный удар. Одной Многомерности известно, что с нами после этого будет. Вот же угораздило.

Более не мешкая я нырнул в проём за своими спутниками и с силой потянул люк на себя.

Загерметизировать шлюз получилось не сразу. Только когда на помощь пришёл Шнайдер, потянув меня за торс. Наконец люк захлопнулся. Внутри круглого помещения, в котором с трудом поместились трое человек в боевых скафандрах, загорелся свет. Зашипели насосы, наполняя пустоту воздухом.

— И что дальше? — спросил Лео. — Я так понимаю, мы не совсем там, где должны были оказаться?

— Нет, не там, — согласилась Аня. — До причала, где должен находится «Ноябрь», ещё один сектор.

— Прелесть, — ухмыльнулся я. — Что будем делать? Пробираться с боем?

— Не смешно, Глеб, — ответил Шнайдер. — Они нас сметут просто.

— У тебя есть ещё варианты? Да и гарнизону скоро будет не до нас. Как только «Донской» нанесёт удар здесь будет ад.

Словно подтверждая мои слова Станцию вновь тряхнуло. На этот раз куда сильнее. Больше это похоже ни на старт ракет, а на взрыв. Пока ещё далеко и ударной волной нас лишь задело.

— Глеб прав, надо идти, — сказала Аня. — Уверена, никому из нас не улыбается превратиться в облако поджаренных протонов. Тем более здесь не далеко, чуть больше двухсот метров.

В коридоре, куда вёл выход из шлюза, оказалось пусто. Перед тем как выйти Аня отрубила все камеры видеонаблюдения в секторе. Будем надеяться, что это спишут на повреждение после удара или вовсе не заметят.

— Куда идём? — спросил я, выглядывая в коридор.

— На право и прямо, — ответила девушка. — Это хозсектор. Здесь не должно быть много людей. Надеюсь, мы вовсе никого не встретим.

В этот момент я вспомнил о своём пребывании на станции «ОСЬ-7». Многое ли я успел тогда увидеть? Не очень. Отсидка в карцере и прогулки до кабинета дознания мало походили на экскурсии. Потом меня проводили до челнока, и на этом всё закончилось. Во время моих «прогулок» кроме охраны я почти не видел персонала. Поэтому не мог судить о том, сколько на борту человек. А в открытых источниках вы такую информацию не найдёте.

— Я иду первым, — сказал я.

— Почему ты? — удивилась Аня.

— Так как я капитан, и вы согласились с этим, когда мы ввязались в эту авантюру.

— Не спорю. Но если тебя пристрелят, Брина нас точно к себе не подпустит.

— Глеб, Аня права. Не стоит так рисковать. Давай, лучше я первым пойду.

— Хорош спорить. Начали тут. Вероятность быть убитыми у нас примерно одинаковая.

Дав понять, что возражать бесполезно, я вышел в коридор, достав из-за спины автомат. Активировать встроенное оружие не хотелось. Пока и этим справимся.

Громко вздохнув, Аня шагнула следом. Замкнул нашу небольшую колону Шнайдер.

Мы медленно продвигались по коридору, в котором с трудом могли разойтись два человека в броне. Прорезиненная подошва гасила звуки наших шагов. Несмотря на это соблюсти абсолютную тишину не получалось. Поэтому приходилось быть постоянно начеку. За изгибом коридора нас могли ждать.

Расстояние до причального сектора небольшое. Только время превращается в вечность, когда приходится останавливаться и прислушиваться к каждому звуку, ожидая нападения. Встроенные в броню сканеры не показывали никакой активности впереди. Но это могло оказаться обманкой. Мы всё же на боевой станции, и у персонала может оказаться что-то покруче наших «Ратиборов».

Неожиданно впереди по коридору раздался едва слышимый гул и шуршание. Синхронно остановившись, мы принялись выискивать источник шума.

— Пылесос, — в сердцах бросил Шнайдер.

Нам на встречу действительно двигался стандартный робот-уборщик. Похожий на огромную шайбу он шустро катился, выписывая зигзаги и шурша своими щётками. Лео было направил на него автомат, но Аня его остановила.

— Не стоит, — сказала девушка. — Только шум поднимем.

— А если у него датчики какие или камеры?

— Они здесь тупые, — мотнула головой девушка. — Военные не любят сильно умные машины, их всегда взломать можно и шпионить, а то и диверсию устроить. Поэтому этот малыш заинтересован только в мусоре.

Пока «пылесос» объезжал нас станцию в очередной раз тряхнуло. Ещё сильнее, словно взрыв произошёл где-то рядом. По коридору пронёсся гул, а свет замигал, словно раздумывая — отключиться или нет.

Тут же вверху, прямо над нами, затрещал пластик, посыпались его осколки. Мы резво отскочили в стороны и на пол рухнул человек. Парень. В форме вольнонаёмного. Судя по нашивкам на синем комбинезоне, местный техник.

— Прошу, только не убивайте, — заголосил он.

Первым сориентировался я и рявкнул:

— Тихо. Руки за голову и к стенке. На ноги не вставать. Посидишь.

Повторять второй раз не пришлось. Парень лихо прижался к стене, всхлипывая и таращась на нас испуганными глазами.

— Кто такой? — спросил я. — И что ты там делал?

— Жозе.

Я техник. Прятался. Там технический проход.

Непривычное имечко. Вроде болтает на русском и без акцента.

— Прятался? — удивлённо спросила Аня. — От кого?

— Не знаю.

— Да как не знаешь, — вновь вмешался я. — Хорошо трястись. Отвечай нормально. Никто тебя здесь не тронет.

— От военных. Только они какие-то не наши, хоть и в нашей форме. Они здесь всё захватили несколько часов назад. А кто сопротивлялся, тех убивали.

— А откуда они взялись? — продолжил спрашивать я.

— Да они здесь были, — трясущимся голосом ответил Жозе. — Я здесь два месяца. Они тогда уже на базе были.

Мы переглянулись. У всех появилась одна и таже догадка. Отрешённые. Как интересно. Значит, они решили действовать в открытую. Но почему?

— Когда всё началось, я в вентиляционной шахте был, — продолжил рассказывать Жозе. — Она в этом секторе барахлит. Поломку нашёл. А тут стрельба. Я и решил спрятаться.

Слушая паренька, я продолжал следить за коридором. Ещё не хватало, чтобы нас взяли врасплох. Надо спешить и сваливать отсюда.

— Ты говорил про технические проходы?

Жозе неуверенно кивнул не понимая, что от него хотят.

— Хорошо знаешь схему?

— Я за время работы здесь всю станцию излазил.

— Мы там поместимся?

— Да, он большой.

— Прекрасно, тогда веди, — сказала я и кивнул в сторону зиявшей в потолке дыры: — Нам туда?

— Нет. Это воздуховод. Здесь рядом, есть люк. Только смотря, куда вы хотите.

— К причалу, — коротко ответил я.

— К причалу? — Жозе испуганно вытаращился на меня.

— А что не так? — спросил я, догадываясь, что мне ответят.

— Так их охраняют.

— И много там, хм, этих охранников?

— Точно не знаю, человек десять, а то и больше. Они на какой-то корабль пытаются пробраться. А бортовая иишка их не пускает.

И почему я не удивлён? Одного не могу понять, на кой им сдался «Ноябрь»? Спору нет, это современный звездолёт. Но не настолько же? Это просто очень хорошая боевая машина с всё же с довольно узкой специализацией. В космических сражениях куда проще и выгодней использовать более дешёвые космолёты. А стоимость «Ноября» вполне сравнима с ценой лёгкого эсминца.

И не менее интересно почему Брина не пускает никого на борт? Техника не может быть настолько капризной и непослушной. Или уже может? На «Дульсидоре» была совершенно другая ситуация. Там все окружающие посторонние. А здесь? Станция «ОСЬ-7» не просто входит в состав Объединённого Космофлота, она полностью в российской юрисдикции. Для Брины здесь все должны быть своими. Или нет? И если верно последнее, то почему так?

Одни загадки. И почему-то я уверен, во всём этом как-то замешан адмирал Диков.

Переглянувшись с Лео и Аней, которых посетили такие же мысли, я спросил у Жозе:

— У тебя есть место, где мы сможем укрыться?

— Да. Не думаю, что про него кто-то знает.

— Это хорошо. Тогда веди.

Укрытием оказалась небольшая каморка кубической формы со сторонами в три метра. Попали мы в неё через люк в потолке, пройдя метров сто по узкому техническому коридору. Внутри тусклое освещение, стол с компьютером, а напротив стеллаж с какими-то инструментами. Кресло оказалось только одно, поэтому разместились мы прямо на полу. Усевшись, я первым делом снял шлем. Не очень хотелось разговаривать по радиосвязи друг с другом или использовать громкоговоритель для общения с нашим новым знакомым.

— Может вы чай хотите? — неожиданно спросил Жозе.

— Какой гостеприимный, — усмехнулась Аня.

Станцию вновь тряхнуло. Не так сильно, когда на нас рухнул Жозе, но ощутимо. Мы притихли словно прислушиваясь к происходящему.

— Вы не знаете, что это? — спросил паренёк.

Удивительный он. Или настолько напуган происходящим? Так ни разу и не спросил, кто мы и откуда.

— Твою станцию обстреливают, — ответила Аня.

— Кто нас может атаковать?

Прозвучавший в вопросе Жозе испуг заставил нас улыбнуться. А Аня ответила:

— «Дмитрий Донской» — атомный ракетный крейсер Российского Космофлота.

Видели бы вы глаза нашего техника. Для него словно весь мир встал с ног на голову. Испуг, паника, недоверие. Лишь маленькая толика тех эмоций, которые решили поиграться с мышцами его лица. Чтобы не мучать паренька, я решил сменить тему разговора.

— Жозе, ты сам-то откуда будешь?

— С Земли, — в недоумение ответил он. — Ну, то есть из-под Воронежа. Русский я.

— Да я не про это.

— А, вы про имя, — понял паренёк. — Так это меня в честь прадеда назвали. Он французом был. А потом в Россию переехал, когда прабабушку встретил.

Жозе принялся рассказывать нам историю своей семьи. К нашему удивлению родословную он знал хорошо. Повествование изобиловало датами и душещипательными подробностями.

Пока паренёк вещал мне, как его прабабка ждала прадеда из армии, Аня не теряла времени даром. Она достала из аптечки инъектор и воткнула его в шею размахивающего руками Жозе. Тот прижал ладонь к месту укола, удивлённо посмотрел на девушку и рухнул настигнутый жуткой головной болью.

— Может надо было ему сказать? — удручённо спросил Лео.

— Ага, — усмехнулась девушка. — Чтобы он истерику устроил и принялся кидаться на нас?

— Он и так начнёт кидаться, когда придёт в себя.

— К этому моменту мы будем знать, что он человек.

С Аней я полностью согласен. Нам не хватало ещё отрешённого, который в самый неподходящий момент воткнёт нож в спину. Убивать же его никто из нас не хотел. Пускай лучше поваляется часок с головной болью, а там видно будет, кто он — отрешённый или человек. На всякий случай мы связали пареньку руки. Чтобы не начудил, пока стонет и слюни пускает.

— Он ведь может даже не знать, что заражён, — сказал Лео.

— Может, — согласился я. — Так же, как и десятки миллиардов других людей.

— Пока паразит не активен, никто не может знать, заражён он или нет.

— А дальше, что происходит? — спросил я девушку. — Когда эта тварь просыпается?

— Мы сами толком не знаем. Он вроде как перехватывает управление над телом. Становится новым владельцем. Вернее, связующей ниточкой для невидимого кукловода.

— А что происходит с личностью человека?

— Не знаю, — Аня устало посмотрела на меня. — Те тела, которые мы вскрывали, у них мозг словно наполовину выжжен. Думаю, предыдущую личность просто убивают.

Насколько же это отвратительно. Насколько извращённым разумом надо обладать, чтобы придумать такое и осуществить?

— Мы должны найти тех, кто стоит за отрешёнными и остановить их, — сказал я.

— Хорошее предложение, — Аня улыбнулась. — Только как ты это собираешься сделать?

— Система Солк. Думаю, именно там отправная точка происходящего. Там находятся эти корпорации.

— И? Пока ты был на Земле, успел что-то найти про них?

Посмотрев в глаза девушки я спросил:

— Ведь ты тоже искала.

— Искала, — кивнула Аня. — Поверь, у меня для этого куда больше возможностей, чем официальные источники.

— И?

— Ничего. Словно кто-то хорошенько подтёр всю ненужную информацию.

— Должны же быть закрытые базы данных.

— Для начала до них надо добраться. Мир стал слишком большим. К сожалению, невозможно хранить всю информацию о нём на бортовом компьютере.

Аня права. У Брины была только общая информация о системе Солк. Никакой конкретики. А что я помнил об этом мире? Да не больше, чем бортовой компьютер. Мы были там однажды. Заправляли корабль и даже на планету не спустились.

— Можно полететь на Солк, — предложил Шнайдер.

— Лео, даже если мы точно будем знать, что там находится дворец злого властелина, толку? Солк огромный мир и, если он полностью под контролем отрешённых, нам троим там долго не протянуть.

— Подозреваю, что ниточки с Солка тянуться куда-то в Центральные миры, — сказал я.

— Вероятно, — согласилась девушка. — Только этим стоит заняться не нам, а Косморазведке.

Нам бы ещё выбраться отсюда. А то сами же загнали себя в ловушку, из которой не знаем выхода. На словах всё хорошо получалось. Высадиться на станцию, навести панику, под шумок добраться до «Ноября» и захватить его. В реальности всё оказалось не так просто. Нас опередили отрешённые, да ещё и «Дмитрий Донской» неожиданно нарисовался с не очень добрыми намерениями.

Тем временем Аня села за компьютер нашего пленника.

— Что тебе от него надо? — поинтересовался я.

— Он должен быть подключён к местной сетке. Хочу доступ к камерам видеонаблюдения.

— Ты же можешь взломать сеть?

— Могу. Но только чтобы отключить камеры. А мне хочется посмотреть, что происходит на станции.

Возилась она не долго. Видимо, пароли наш Жозе поставил самые простые.

— Идите сюда, — позвала девушка.

Её голос зазвучал излишне напряжённо.

Мы с Лео неохотно поднялись.

Увиденное на экране заставило нас громко выругаться. Аня подключилась к камерам причального сектора. В центре огромного ангара стоял наш «Ноябрь». Хотелось верить, что всё ещё наш. Вокруг суетились какие-то люди, в спецовках без знаков различия. А в стороне, у одной из стен на полу сидели дети, которых мы вывезли с Авроры.

Глава 26

— Можешь приблизить? — спросил я.

— Они все там, — ответила Аня. — Я уже посчитала.

— Но как? — удивился Шнайдер. — Они же сказали, что отправили детей на Землю.

— Дети нужны им в качестве заложников, — ответил я. — Здесь ждали атаки «Дмитрия Донского», и предусмотрительно подготовились к ней. Не удивлюсь, если с нашим адмиралом уже связались и объяснили ему, что к чему.

Моя догадка, видимо, оказалась верной. Станция больше не содрогалась, а значит, огонь по ней никто не вёл. И я сомневаюсь, что это заслуга местной обороны.

— Другого понять не могу, — прервала наше молчание Аня. — На кой им сдался «Ноябрь»?

— Не им, а ему, — поправил я.

— Ему?

— Только не говори, что ещё не поняла, что отрешённый один. Все остальные его марионетки.

Девушка пожала плечами.

— Было такое предположение. Но это почти невозможно. Не в силах человеческого разума держать под контролем такое количество марионеток.

— А с чего вы взяли, что на том конце люди? — спросил Шнайдер. — Вселенная большая, если мы до сих пор не встретили инопланетян, это не значит, что их нет.

— Ерунда, — резко ответила Аня. — Зелёные или там серые человечки, решившие уничтожить человечество, это всего лишь наша попытка свалить на кого-то вину. Доказать, что люди не настолько дерьмовы. А по факту у истоков любого зла стоит самая примитивная лысая обезьяна с её завистью, похотью, гордыней и другими грешками.

Нашу Анну прям на философию потянуло. Она, конечно, правильно говорит. Только происходящее вызывает всё больше вопросов. Допустим, за всем стоят поехавшие кукухой руководители какой-нибудь корпорации. Нашли способ, как из людей сделать отрешённых, и дальше то что? Решили захватить всё человечество? Сделать всех людей отрешёнными? Но зачем? Править марионетками с выжженными мозгами — такое себе удовольствие. Должна быть ещё какая-то цель. Только какая?

— Так, у кого-нибудь есть предположение, зачем отрешённым «Ноябрь»? — вновь задала вопрос Аня.

— Там есть что-то очень нужное для них, — ответил я. — На «Дульсидоре» я думал, что они просто хотят сбежать. Но здесь то в этом необходимости нет.

— Ты сама очевидность, Глеб, — сказала девушка. — Мы, как бы, догадались. Да и подозреваю никто из отрешённых никуда сбегать не собирается. Им просто плевать на жизнь кукол.

— Возможно им нужна Брина? — предположил Шнайдер.

— Ерунда, — отмахнулась девушка. — Брина продвинутая иишка и только. Ничего особенного в ней нет.

Не там мы ищем. Нет, не там. Чтобы сложить мозаику, нам не хватает каких-то нескольких деталей. Только без них цельная картинка не выходит. Одни лишь смутные образы из неправильно сложенных осколков.

И тут меня осенило.

— Что есть на «Ноябре», чего нет ни на одном другом корабле во вселенной? — спросил я.

— Что? — в один голос спросили Лео и Аня.

— Вернее кто. Это Мыш. Он нужен отрешённым.

— Но зачем он им? — спросила Аня. — И вообще, как отрешённые узнали о Мыше? Он же недавно у тебя появился.

— Помнишь ты говорила, что эта тварь — паразит может общаться через Многомерность?

— Ну.

— А Мыш сам есть порождение Многомерности. Возможно, он тот ключик к дверце, за которой мы можем найти нужные вопросы.

— Спешу напомнить, — сказал Шнайдер. — Мыш после скольжения к Земле исчез.

— Он не исчез, он растворился в Брине и после выхода мог не сразу очухаться.

— Тогда нам точно нужен «Ноябрь», — сказала Аня.

— А ещё нам надо освободить детей, — добавил я.

Мы одновременно посмотрели на экран. Дети сидели, прижимаясь друг к другу. Испуганные, с тенью обречённости на лицах. Самые маленькие тихо плакали. Те, что постарше, держались, плотно сжимая губы.

Я отыскал на экране Вику. Она не плакала. Сидела, поджав колени и обнимая совсем уж маленького мальчика.

— Знала бы, что здесь отрешённые, зарядила бы дроны боевыми, — в сердцах сказала Аня.

Жозе выжил. Он умудрился очухаться и прийти в себя менее чем за час. После чего выхлебал полбутылки воды и попытался закатить истерику, но Аня его резво угомонила, отвесив звонкую пощёчину.

— Да кто вы такие? — выкрикнул паренёк. — Что вы мне вкололи?

— Лекарство, — ответила Аня.

— Не умер, вот и радуйся, — сказал я. — Давай лучше к делу. У нас мало времени. Поэтому отвечай чётко и быстро. Станцию захватили террористы.

— Террористы? Какие на Земле террористы?

Жозе так выпучил глаза, что я испугался, как бы они не вылетели наружу.

— Злые, — усмехнулся Шнайдер.

— Очень злые, — добавил я. — Нам надо спасти детей и, по возможности, отбить станцию. И у меня к тебе несколько вопросов. Мы можем пробраться незаметно в тот ангар?

Задав вопрос, я показал на экран. Посмотрев на изображение, Жозе неуверенно ответил:

— Можно попробовать.

— Хорошо, значит проводишь нас.

— Но там же вооружённые люди, — ужаснулся паренёк.

— Так и мы не с букетом цветов сюда пожаловали. В общем, проводишь. И второй вопрос. Знаешь, где держат остальных пленных? Не всех же они расстреляли.

Жозе неуверенно кивнул.

— Они должны находиться в Причальном секторе, на уровень выше ангара, где дети. Только там камеры не работают, возможно во время перестрелки их повредили.

— Много там людей?

— Не знаю. Человек тридцать. На станции штат не укомплектован.

Не густо. Только и этих куда нам девать? Если только набить «Ноябрь» под завязку. Пусть на полу сидят. В дальний космос нам лететь всё равно уже не надо, а до «Донского» мы и так дотянем.

— Уверен, что нам стоит с ними возиться? — спросил Шнайдер.

— Их или убьют, или заразят.

— Если ещё не заразили, — сказала Аня. — А времени на проверку у нас не будет.

— Заразили? — испуганно спросил Жозе. — У них биологическое оружие?

Не выдержав Шнайдер усмехнулся.

— Не переживай, ты здоров, — попыталась успокоить паренька Аня.

— Но я всё ещё могу заразиться? А если ваше лекарство не сработало?

Вопросы посыпались на нас один за другим. Предупреждая панику, Аня влепила пареньку ещё одну пощёчину. Угораздило же нас наткнуться на параноика.

— Хватит истерить, — сказал я. — У нас мало времени. Есть схема уровня, где содержат пленных?

— Есть, — Жозе перебрался к компьютеру и вывел на экран план помещения.

Ничего хорошего увиденное нам не сулило. Даже если мы умудримся незамеченными добраться до пленников, вывести их будет сложно. Тридцать человек по длинному и узкому техническому коридору будут тащится очень долго. В любую секунду отрешённые могут обнаружить их исчезновение. И это, если в помещении, где содержат пленников, нет охраны, нет камер, нет раненых и огромный ворох других доводов против подобной авантюры.

— Это безумие, — словно прочла мои мысли Аня. — Мы не сможем отбить «Ноябрь» и детей с такой обузой. Пленники только мешать будут.

— Они военные, — возразил я.

— Военные, — согласилась Аня. — Только они без оружия, и среди них могут быть раненые. В драке они будут мешать. А единственные наши союзники сейчас это скорость и внезапность.

— Согласен с Аней, — сказал Шнайдер. — С пленными мы встрянем. Пока будем возиться в ангаре, к охране подоспеет подмога.

— Извините, что вмешиваюсь, — сказал Жозе. — Но пленников можно посадить на другой корабль.

Втроём мы уставились на паренька.

— Рассказывай, — сказал я. — Про какой другой корабль ты говоришь?

— В соседнем ангаре стоят несколько челноков. Они должны были вылететь на Землю, но сами понимаете.

— А охрана?

— Там не было никого. Но можно проверить ещё раз. Камеры в том ангаре работали.

Жозе вывел на экран изображение с видеокамер. В ангаре с двумя челноками никого не было. Видимо отрешённых на станции не так уж много, и они не могут охранять каждый закоулок.

— Если среди пленных есть пилоты, то может и получиться, — задумчиво сказала Аня.

— Не думаю, что всех пилотов перебили, — сказал я.

Пока я разглядывал челноки, у меня зародилась интересная мысль. Стоит рискнуть. Обратить свою слабость в преимущество.

— Аня, а ты можешь узнать, как там наши дроны? — спросил я.

— Попробую, но не обещаю. Расстояние большое, из-за перегородок сигнал может глохнуть.

Высадившись на поверхность станции, мы первое время слушали наши дроны. Но с к каждым шагом сигнал становился слабее. Когда мы вошли внутрь из динамиков доносился лишь шум помех, и мы их отключили.

— Есть контакт, — сказала девушка. — Двое ещё целы. Изображение и звук получить не могу, только текстовые сообщения. Что ты от них хочешь?

— Атаковать реактор. Он недалеко от них.

— Что? Зачем?

— Сейчас дроиды бегают бесцельно, отвлекая отрешённых. А те уже догадались, что по ним палят резиновыми пулями и сильно не заморачиваются. Надо убедить отрешённых, что атака на реактор реальная. Пусть бросят все свободные силы на поимку наших «малышей».

— Хорошо, попробую, — согласилась Аня.

Дроны рванули к реактору, увлекая за собой отрешённых, а мы поспешили к ангару с пленными. Шли по полутёмному техническому коридору, держа наготове оружие. Впереди я, следом Аня, потом Жозе, прикрывал всех Шнайдер. Коридор узкий, здесь с трудом бы разошлись двое без брони. А мы в боевом снаряжение почти задевали плечами стены, состоящие из двухметровых прямоугольных пластиковых панелей под потолок.

С каждым шагом времени у нас становилось всё меньше и меньше. В динамиках только напряжённое дыхание спутников. Лицо покрылось капельками пота, несмотря на работающий кондиционер. В висках стучит кровь.

— Стойте, — неожиданно крикнул Жозе.

Тут же я замер, словно скафандр заклинило, а Аня налетела на мою спину.

— Чёрт, — девушка явно разозлилась. — Нельзя заранее предупреждать?

— Я не сразу узнал. Здесь всё похоже.

— Не узнал он. А ты случайно не врёшь нам, голубчик?

Аня приблизилась к Жозе, а тот вжался в стену. В своём скафандре девушка выглядела угрожающе и вполне могла расправиться с техником, который был в одном рабочем комбинезоне.

— Аня, хорош человека пугать, — вмешался я. — Показывай куда дальше.

Жозе нажал на одну из панелей, и она медленно отъехала в сторону.

— Нам сюда, — сказал паренёк. — И я вас не обманываю, ангар за следующей дверью.

— Хорошо, стой здесь, — сказал я. — Аня, начинай.

Девушка кивнула в ответ, сняла с пояса металлический шарик размером с теннисный мяч и бросила его на пол. Дрон-лазутчик тут же активировался, пискнул активировав камеру и сенсоры. На внутреннем стекле шлема появилось изображение, на удивление чёткое, обработанное нейросетью. Туже самую картинку сейчас видели Аня и Лео.

Неспешно «лазутчик» покатил в сторону ангара с пленными. Пластиковая дверь не стала для него преградой. Небольшой манипулятор с лазерным резаком ловким взмахом проделал отверстие. У меня возникло чувство, что дрон даже не притормозил для сего действия.

Мы замерли, а я на мгновение задержал дыхание. «Лазутчик» проник в ангар. Первое, что мы увидели, стоящие перед входом друг на друге два контейнера.

— Мать вашу, — выругался Шнайдер.

— Подожди, — сказал я. — Вы ведь не ожидали, что пленных будут держать в пустом помещении?

«Лазутчик», не спеша, словно осторожничая, объехал контейнеры и показал нам остальной ангар.

— Вон они! — воскликнула Аня.

— Вижу.

Пленные сидели на полу, у стены напротив основного входа. Человек тридцать, не меньше, мужчины и женщины. Несколько раненых, не сильно. Так царапины, которые лечатся в полевых условиях наложением регенерирующего пластыря. Но один из раненых привлёк к себе моё внимание. Мужчина чуть за сорок в капитанской форме. Он сидел, опёршись спиной на стену, а на левой ноге ниже колена красовался импровизированный ортез из бинта и двух пластин непонятного происхождения.

Если перелом, то дело плохо. А это он и есть. Зачем ещё накладывать на ногу ортез? Придётся тащить «поломашку» на руках, что не прибавит нам ни скорости, ни манёвренности.

— Видишь того, со сломанной ногой? — спросила Аня.

— Вижу.

— И что будем делать?

— Вытаскивать.

— Смотри сам, ты у нас капитан.

— Да что тут смотреть? — сказал Шнайдер. — Решили уже всё. Вытаскивать ребят надо отсюда. Ведь их отрешённые перестреляют.

На том и порешали. Один только Жозе смотрел на нас взглядом, в котором непонятным образом слились страх и робкая надежда.

В ангаре находились только пленные. Отрешённые не оставили никакой охраны. То ли посчитали, что заблокированной входной двери будет достаточно, то ли просто плюнули на них. Тем более, что в заложниках оставались ещё и дети. Сканеры «лазутчика» не обнаружили никаких скрытых датчиков или работающий камер наблюдения.

— Среди них могут быть заражённые, — сказала Аня.

— Могут, — согласился я. — Предлагаешь им всем влепить по уколу?

— У меня столько препарата нет. Доз пять осталось.

— Значит, придётся рискнуть.

Все разговоры мы вели в шлемах, по закрытому каналу, и Жозе нас не слышал. Паренёк продолжал молча стоять у стены, хлопая своими глазёнками. Включив громкую связь, я сказал, обращаясь к нему:

— Жди нас здесь. Проверим всё и пленных отправим к тебе. Надеюсь, сможешь проводить их до челноков?

Паренёк быстро закивал головой.

— Прекрасно.

Первым вошёл я, закинув автомат за спину, сняв шлем и приподняв руки. Нам ещё паники не хватало, ненужных криков и сбежавшихся на них отрешённых.

Не смотря на мою наивную предусмотрительность увидев человека в броне пленники вскочили на ноги. Во всяком случае те, кто мог это сделать. На полу остались трое, включая пилота со сломанной ногой.

— Космофлот России, — сказал я, не придумав ничего лучшего. — Прошу без паники, нас могут услышать.

— Как-то вы не очень похожи на Космофлот, — сказал пилот. — На российский. Шевронов нет. Да и броню такую я впервые вижу.

Повернувшись к мужчине, я сказал:

— А те, кто захватил станцию, они с шевронами были?

Несколько секунд мы играли в гляделки, и наконец пилот ответил:

— Не поспоришь. Вы хоть знаете, кто они такие?

— Это так важно? Они захватили Боевую станцию Объединённого Командования Земли, значит, они наши враги.

Пилот кивнул в ответ.

— Всё верно говорите. Только хотелось бы знать своего врага в лицо.

— На этот вопрос пускай вам ваше командование отвечает. А сейчас у нас нет времени на пустые разговоры. Охрана может вернуться в любую минуту. Скажите, вы сможете управлять челноком?

Пилот усмехнулся.

— Пассажирский челнок — это не то, на чём я привык летать, но смогу.

— Прекрасно. Тогда идите, в техническом коридоре человек из ваших, он проводит.

— А вы?

— А мы разберёмся.

Пилот только понимающе кивнул.

Первыми ангар покинули несколько мужчин, вооружённые невесть откуда взявшимися прутьями арматуры. Следом шли женщины и раненые, которым помогали. Ещё одна группа мужчин завершали процессию.

Пока освобождённые покидали ангар Шнайдер принялся минировать основной вход. Пускай лучше взрыв громыхнёт на всю станцию, чем отрешённые начнут палит в наши спины. Мы же с Аней начали вскрывать пол.

Строение любой космической станции похоже на слоёный пирог. На планетах вы можете строить дома с перекрытиями из одной плиты. Здесь всё сложнее. Между двумя обитаемыми этажами есть ещё один — технический. Место, где прячутся воздуховоды, кабели различного назначения и прочая электроника. Как мы недавно выяснили, там ещё могут скрываться испуганные техники.

С помощью лазерных резаков мы сделали отверстие сначала в пластике, потом в металле. Получился вполне ровный круг диаметром чуть больше метра. За ним тот самый технический этаж, с нужным нам коробом вентиляции. Через небольшое отверстие, я закину туда «лазутчика». Дрон быстренько сориентировался и покатил к вентиляционному отверстию нижнего этажа.

С решёткой «лазутчик» долго возиться не стал. Так же резаком сделал в ней отверстие и выбрался на потолок, цепляясь за него лапками-манипуляторами. Сразу же мы получили картинку с нижнего этажа.

Кроме детей внизу на причальной палубе находились ещё девять отрешённых. Вооружённые короткоствольными автоматами и в лёгкой броне. Последнее меня удивило. Здесь не нашлось боевых скафандров получше? Или главному кукловоду просто плевать на своих марионеток? Скорее второе.

Трое отрешённых словно истуканы стояли у входа, двое патрулировали помещение. Один ходил взад-вперёд перед детьми, неспешно помахивая автоматом. Ещё одна троица пыталась взломать замок на главном шлюзе «Ноября». Пока выходило не очень, а вернее совсем не получалось, и Брина продолжала оставаться недоступной.

— Ты можешь отсюда подключиться к камерам? — спросил я Аню.

— Нет, я же говорила.

— Мало ли, — вздохнул я. — Тогда отправим ещё одного «лазутчика». Надо посмотреть, что в коридоре происходит.

Аня не стала задавать лишних вопросов, и через пару минут второй дрон катился по вентиляции к коридору на нижнем уровне. Вскоре полученная картинка оттуда нас всех немного удивила.

— Пусто, — сказал Шнайдер.

— И это странно, — добавил я.

— Может они все отбивают атаку на реактор? — пожала плечами Аня.

— Или это ловушка.

— Надеюсь, ты не прав, — ответил я. — В любом случае надо освободить детей и пробраться на «Ноябрь». Поэтому слушайте, как мы поступим.

Глава 27

План был прост, как «формула Эйнштейна». Куда мне до сложных многоходовок? Я не адмирал Диков часом. На нашей стороне внезапность, ею мы и решили воспользоваться.

Первым делом Шнайдер взрывает входную дверь. Следом я сваливаюсь на головы отрешённых у «Ноября». А Аня с помощью дрона убирает охранника детей. Так всё и началось.

Охранников у двери смело взрывом и следом их добил ворвавшийся внутрь Лео. Быстро и без жалости он стрелял каждому в голову, а разрывные пули довершали начатое.

На голову Аниной цели свалился дрон и резво вонзил в глаза свои манипуляторы с включёнными резаками. Жертва бешено заорала, пытаясь сорвать металлического паука. Но тот только сильнее впился в умирающую плоть и кромсал остатки серого вещества в голове.

Кусок пластикового потолка полетел к ногам ошалевшей троицы, стоявшей у «Ноября». А следом прыгнул я принявшись палить из автомата. Хорошо, когда оружие имеет систему самонаведения. Не приходится страдать над прицеливанием. Поэтому, когда я шлёпнулся на пол, рядом уже лежали три бездвижных тела.

Остались ещё двое. Но и с ними не возникло больших проблем. Как только всё началось, они буквально выскочили к нам под пули. Одного из отрешённых застрелил Шнайдер, второго убила Аня, спрыгнувшая следом за мной. Выпущенные мною пули вонзились в уже мёртвые тела.

Ещё стоял звон в ушах, а я уже бежал к детям, на ходу сняв шлем. Чтобы узнали, не испугались. Когда началась перестрелка они попрятались за пирамидой металлических ящиков и сейчас выглядывали оттуда.

— Всё хорошо. Не бойтесь, это я.

— Глеб! — узнав меня Вика бросилась на встречу.

Через мгновение она повисла у меня на шее, а я обнял её осторожно, стараясь не задушить в объятиях. В броне такое провернуть запросто, не рассчитав свои силы.

— Всё хорошо, мы здесь, мы рядом, — сказал я.

В этот момент к нам подбежала Аня.

— Быстрее, — крикнула девушка, — к «Ноябрю». Надо спешить, они скоро будут здесь.

Кивнув, я сказал, обращаясь к детям:

— Ребята, все за мной, к кораблю.

Десяток метров — расстояние небольшое. Даже дети могут преодолеть его за несколько секунд. Но мгновения превращаются в вечность, когда на волоске висит ваша жизнь, и вы не знаете, что будет в следующий миг. Я не знал. Не знал, пустит меня Брина или нет. Возможно, капризная иишка заблокировала все входы и ушла в себя, дожидаясь настоящего хозяина. Тогда что нам делать? Искать другой корабль?

Не выпуская повисшую у меня на шее Вику, я поравнялся с овальным люком главного входа. И сходу выпалил:

— Брина, впускай нас.

И в следующую секунду с облегчением выдохнул. Люк открылся.

— Быстро, всем внутрь, — крикнул я, обращаясь к детям.

Ребятне не пришлось повторять дважды. Они ещё на Авроре успели повзрослеть, перестав походить на своих сверстников. Предельно серьёзные и сосредоточенные. Вику я отпустил, и она без слов шмыгнула в «Ноябрь». А сам надел шлем.

Неподалёку стояла Аня, держа наготове оружие. Шнайдер караулил у разрушенного взрывом входа, следя за коридором.

Я стоял на пороге корабля, когда последний ребёнок зашёл на борт. Повернувшись к Ане, крикнул:

— Все. На борт.

А в следующее мгновение всё изменилось.

Стена напротив словно пошла рябью, вспухла и рванула внутрь причального ангара тысячей капель кипящего пластика. По ушам ударило раскатом взрыва, заставив барабанные перепонки отказаться от исполнения своих прямых обязанностей.

В пылающий проём вошли трое в тяжёлой броне. «Муромцы» — узнал я модель скафандров. Точно такие, в каких мы были на «Дульсидоре». Отрешённые держали какие-то несуразно огромные ружья, больше похожие на ракетные установки. Никогда не видел такую модель.

И тут же на нас обрушилась волна металлической смерти. В грудь больно ударило, с такой силой, словно на неё обрушился исполинский молот. Меня швырнуло назад, и мир стал тьмой и ничем.

Раздражающий писк в динамиках стал путеводной ниточкой в реальность. Медкомплекс скафандра трудился, пытаясь сохранить мне жизнь и вернуть в сознание. Голова болталась из стороны в сторону словно её кто-то усердно пытался оторвать. В районе солнечного сплетения, полыхало, словно туда вылили ковшик кипящей смолы. В ступни и ладони словно впились сотни маленьких и холодных иголок.

Постепенно боль отступала. Вместе с ней исчез противный. Голову же продолжило мотать из стороны в сторону.

— Глеб, Глеб! Да очнитесь же, — наконец смог услышать я.

Медленно открыв глаза, я застонал.

Надомной сидела Вика. Девочка плакала и трясла шлем, видимо пытаясь вернуть меня в сознание.

— Всё хорошо, — попытался сказать я.

Вышло не очень. Невнятный и булькающий возглас, словно у тонущего человека. Во рту появился привкус крови.

— Вы живы! — обрадовалась Вика. — Вставайте. Надо что-то делать.

Медленно сев, я попытался осмотреться. Но ушедшая было боль новой волной окатила моё тело. В динамике пискнуло, а в районе локтевой вены укололо. Господи, сколько обезбола в меня влили, пока я валялся без сознания?

Взгляд зацепился за горящую красную надпись на внутренней стороне стекла шлема: «Внимание! Критическое состояние организма! Необходима госпитализация!»

Как это мило с вашей стороны. Предлагаете мне пройтись до ближайшей больницы на Земле? Или вызвать бригаду скорой помощи?

Мы находились в шлюзовой камере. Видимо во время атаки отрешённых меня закинуло сюда то ли взрывной волной, то ли попаданием снаряда в грудь. Входной люк, к счастью, оказался задраен.

— Сколько я пробыл без сознания? — спросил я. На этот раз вышло намного лучше.

— Минут пятнадцать, — ответила девочка. — Первое время они палили по дверям, но потом перестали.

Не трудно догадаться, кого она имела ввиду.

— А Аня с Лео?

— Они остались там, — Вика опустила газа.

Значит так.

— Приветствую вас на борту, капитан, — раздался голос Брины.

Уже хорошо. Я всё ещё для неё капитан. А значит мы ещё полетаем.

Опираясь о стенку, я поднялся на ноги. Меня чувствительно пошатывало, казалось, что держусь я только усилиями бронескафандра.

— Вика, иди скажи остальным чтобы шли в свои каюты, — сказал я. — В которых они сюда летели.

— Они уже там, — ответила девочка.

В шлюз вошла ещё одна девочка. Кажется Лика, вспомнил я имя. Самая старшая среди ребят.

Увидев меня Лика замерла и заморгала своими голубыми глазками.

— Вы как? — спросила голубоглазая.

— Лучше всех, хоть сейчас за штурвал и в бой, — попытался пошутить я, вышло не очень.

Красная надпись о «критическом состоянии» начала меня раздражать. Недолго думая, я снял шлем и видимо сделал это зря. Девчонки отшатнулись, уставившись на меня испуганными глазами.

— Это всё ещё я, и мне надо в рубку, а вы идите к себе, присмотрите за остальными.

— Я с вами, — возразила Вика, шагнув вперёд. — И не спорьте.

Я посмотрел на неё. Спорить и впрямь не хотелось. Махнув рукой, я направился в сторону рубки, но сделав шаг пошатнулся. На ногах я снова удержался благодаря скафандру. Плохо дело. Долго я так буду добираться до рубки.

— Вам нужна помощь.

Лика подскочила ко мне, пытаясь подставить плечо. Глупая идея. Исхудавший за время скитаний по Авроре подросток пытается удержать пилота в броне. Даже с учётом пониженной силы тяжести на станции, мой вес сейчас не меньше сотни килограммов.

Сделав вид, что принял помощь я поковылял к рубке опираясь на стенку. Рядом шла Вика. Хорошо хоть она не принялась помогать.

Пока мы шли, главное, что я пытался сделать, это не потерять сознание. Мир передо мной расплывался, отгораживаясь мутной дымкой. Даже при лёгком движении головы пространство вокруг готово было пойти в пляс. А ещё меня мучала жуткая тошнота. Так себе состояние. Хотелось упасть и не шевелиться, отгородившись от происходящего завесой беспамятства.

Монотонное движение по коридору превратилось в вечность. Я не уловил того момента, когда мы вошли в рубку. Только рухнув в капитанское кресло осознал, где нахожусь. Обвёл взглядом помещение. Здесь всё также, как когда я покинул корабль.

— Брина, — сказал я.

— Да, капитан?

— Выведи на главный экран картинку снаружи.

Электронная девочка незамедлительно выполнила приказ. Ничего хорошего она не показала.

В тишине, Брина не включила звук, по причалу разгуливали те самые двое отрешённых в тяжёлой броне. Ещё несколько, в обычной форме, заводили через разорванный проём на месте дверей пленников. Они не успели убежать или угодили в ловушку? Мне начинало казаться, что всё было подстроено, что это мы попали в умело расставлены силки.

Пленным даже руки не связали. Куда может сбежать человек на станции? Кто может решиться на это в окружении вооружённых отморозков? Отчаявшийся? Безумец? Псих? Один такой нашёлся.

Всё случилось в тот момент, когда кто-то из пленников споткнулся и упал. Толи раненый, толи измотанный происходящим. К нему кинулись двое мужчин, помогая подняться. Отрешённые синхронно повернулись. Тогда-то молодой паренёк, шедший в конце колонны, рванул назад к проёму.

Он был быстрым. Я никогда не видел, чтобы так бегал обычный человек. Он мог бы показать не плохие результаты на стометровке. Или даже стать чемпионом. Только этого уже никогда не произойдёт. Уже рядом с входом мальчишка нелепо дёрнулся, а на его спине одна за другой стали появляться алые кляксы. А дальше начался хаос.

Какая-то девушка беззвучно закричала, закрывая лицо ладонями. Несколько мужчин кинулись на отрешённых, пытаясь забрать автоматы. У одного это даже получилось. Двое в тяжёлой броне развернулись, поднимая свои ракетницы. А потом…

На мгновение мне показалось, что на камеры брызнула кровь.

За спиной синхронно взвизгнули девочки. А я рявкнул:

— Брина, выруби.

Помощница незамедлительно подчинилась.

Повернувшись, я спросил девчонок:

— Почему вы ещё здесь?

— Вы не говорили, чтобы мы ушли, — ответила Вика.

Её губы и руки дрожали, девочка явно в шоке. Впрочем, Лика выглядела не лучше. Лицо побледневшее, зрачки расширенные.

— Идите к себе. Мне надо побыть одному.

— Но…

— Никаких «но». Идите.

Когда девочки ушли, я устало откинулся на подголовник и спросил:

— Брина, расскажи, что происходило, когда мы покинули корабль?

Сначала «Ноябрь» не трогали. Когда мы покинули корабль, бригада врачей забрала Дика и Марка, вывезла тело несчастного Ломова. Никто даже обыск не стал устраивать. Корабль словно бросили в полном одиночестве на палубе пустого ангара в причальном секторе. Вырубили освещение и заблокировали все каналы связи. Не дождавшись меня, Брина перешла к исполнению третьего протокола.

— Что ещё за протокол? — поинтересовался я.

— Извини, Глеб у тебя нет допуска.

Слава богу, хоть на что-то у меня допуска нет. А то уж я начал бояться, за какие заслуги я получил полную власть над таким кораблём.

— Видимо, полный допуск есть у Дикова.

— Не могу ответить.

— Я тебя понял. Рассказывай дальше.

А дальше было всё просто. Брина заблокировала все входы и перешла в режим ожидания.

Ситуация изменилась несколько часов назад. В ангаре зажгли освещение. Потом к кораблю пришли трое сотрудников станции и попытались проникнуть внутрь. Входные двери «Ноября» не поддались. Всё это время Брина наблюдала за происходящим. Тогда пришедшие попытались с ней поговорить. Но, согласно тому же третьему протоколу, Брина не могла вступать в контакт с посторонними.

Примерно два часа назад стало понятно, что происходит что-то нехорошее. В ангар привели детей, а рядом с входом стали устанавливать оборудование для плазменной резки. Потом сенсоры «Ноября» зафиксировали несколько вибраций. Брина сделала вывод, что станция захвачена, а сейчас её атакуют.

— Остальное вы знаете, — сказала Брина в конце рассказа.

Ничего нового или интересного. Возможно, аналитики из Корпуса Космической разведки смогут вытянуть из этого рассказа что-то большее. Но уж точно не я.

— Брина, сейчас кто-нибудь пытается проникнуть на борт корабля?

— Нет. Когда я задраила люк, противник три минуты вёл огонь по корпусу. Стрельба оказалась неэффективной. Потом, каждые пять минуты ко входу подходит один из отрешённых и стучит. После чего уходит.

— Уже интересно. Пообщаться хотят?

— Возможно. Для корректного ответа необходимо больше данных.

Мне достаточно. Только, что же хочет отрешённый? Обменять корабль на заложников?

— Брина, у тебя есть какие-то версии, что произошло с Мышем?

— Это сложный вопрос.

Наша иишка не перестаёт меня удивлять. «Сложный вопрос», значит? А ведь она что-то знает.

— Постарайся на него ответить, — сказал я.

Несколько секунд Брина молчала, словно обдумывая ответ. Непозволительно много для искусственного интеллекта. Наконец она решилась.

— Глеб. Мыш словно во мне. Рядом со мной.

— Подожди, если я правильно понимаю, когда мы уходили на последнее скольжение, вы должны были слиться в единое целое?

— Не совсем. Тогда Мыш стал частью систем корабля. Усилил своим присутствием двигатель Абишева-Джонси, и мы смогли проскользнуть к Земле.

— Разве это не одно и тоже?

— Нет. В тот момент мы существовали словно параллельно. После возвращения в Солнечную систему я его словно упустила. Не могла понять, где он. А потом я его почувствовала. Это очень странно. Такие вещи не в моей компетенции. Нужны специалисты по М-физике.

От болтовни Брины у меня вновь заболела голова. От её объяснений понятнее не стало. Скорее наоборот.

Выдержав секундную паузу, Брина сказала:

— Возможно мне нужен психолог.

От такого заявления у меня чуть челюсть не отвалилась. У нашей Ноябрины «крыша» поехала. Прелесть. Где мне искать специалиста по сумасшедшему искусственному интеллекту?

— Ничего не понимаю, — сказал я. — У вас сознания слились?

— Нет. Глеб, как можно быть таким не сообразительным? Хотя почему я удивляюсь? Ты не физик-теоретик и тем более не психолог.

— Брина, отставить.

— Поняла. Молчу.

— Ты можешь поговорить с Мышем? Он может вернуться?

— Попробую. До этого он никак не реагировал на мои вопросы.

— Он хоть жив? — испуганно спросил я. Почему-то я очень переживал за это маленькое порождение Многомерности.

— Что такое смерть в мире, лишённом проблемы коллапса волнового пакета?

— Брина.

— Замолкаю. Попробую поговорить с Мышем.

Электронная помощница утихла. А я обессиленный откинулся на подголовник кресла.

Состояние препаршивейшее. Слабость, жар в груди, боль, которая словно безостановочно курсирует по всему телу. Хорошо, хоть тошнота прошла. Ей на смену пришла жажда. Пить хотелось нестерпимо, а во рту всё пересохло. Я потянулся к встроенному в скафандр резервуару. На губы попало несколько капель кисловатой жидкости. Всё. пусто. Видимо резервуар пробило, и вся вода вытекла. Пришлось вставать и идти к шкафчику, в котором хранился экстренный запас.

Марш-бросок протяжённостью в три метра дался мне с огромным трудом. Оказавшись рядом со шкафчиком, я был до невозможности вымотан. К счастью, среди лекарств и сух пайков нашлись несколько поллитровых бутылочек воды. Открутив крышку, я принялся жадно пить. Заив в себя литр, я почувствовал, что становится легче. Прихватив с собой полную бутылку воды, я отправился в обратный путь.

Вернувшись в кресло, я выдохнул и собрался было спросить Брину, как у неё успехи. Но меня опередили.

Это было неимоверно красиво и даже завораживающе. Фантастично, учитывая, что ничего подобного я никогда не видел.

Воздух передо мной, примерно в метре, стал сгущаться. Появился этакий шарик размером с футбольный мяч, поддёрнутый рябью с бегающими по поверхности молниями. Шарик завибрировал, издавая тоненький, едва слышимый звон. Потом пространство вокруг принялось проваливаться вглубь сферы, словно на расстоянии вытянутой руки от меня появилась чёрная дыра. По поверхности шарика поплыли густые разноцветные кляксы.

А потом вспышка, волна холодного воздуха, и мне на колени шлёпнулся Мыш собственной персоной.

— Привет, приятель, — радостно сказал я.

— Здравствуй, капитан, — ответил Мыш.

Повинуясь сиюминутному желанию, я погладил летучего мышонка по голове. Тот довольно заурчал.

— Рад тебя видеть, — сказал я.

— Взаимно.

— Вижу, ты жив здоров?

— Я норм. А вот ты не очень.

— Есть такое.

— Надо это поправить.

В ответ я только улыбнулся.

Иногда очень сложно, что-либо поправить. Особенно если у тебя фатальные повреждения внутренних органов. А жив ты только благодаря встроенной в скафандр системе жизнеобеспечения, которая пичкает тебя лекарствами.

Глава 28

— Извините, что вас отвлекаю, — сказала Брина.

Мы выглядели более, чем нелепо. Умирающий капитан, у которого в команде не осталось людей. И порождение Многомерности — летучее недоразумение по имени Мыш, который был когда-то простой игрушкой, моим талисманом. Я чесал его за ушком, а он улыбался мне, словно лучшему другу, обнажив маленькие клыки. И эту идиллию решила нарушить Брина.

— Что случилось? — спросил я.

— К нам гости. У входа тот самый отрешённый. Подошёл и стучит.

— Покажи.

Брина послушно вывела на главный экран изображение с наружных камер. Перед входом стоял щуплый, черноволосый паренёк, почти мальчишка, в простом, тканевом тёмно-синем комбинезоне Объединённого Космофлота. Незваный гость монотонно стучал в люк. Глаза белёсые, словно поддёрнутые мутной плёнкой, сквозь которую чуть проглядывает радужка.

Вот мы и встретились вновь, мой старый знакомый. Тебе очень нужен этот корабль. Вернее тот, кто здесь находится. И я почти уверен, что это Мыш. А мне больше всего на свете хочется узнать, где ты на самом деле. Найти нору, в которой ты прячешься и выкурить тебя оттуда. Или нет. Лучше сделать так, чтобы ты сдох прямо там.

— Включи громкую связь, — сказал я, обращаясь к Брине.

— Выполняю. Включено.

Не раздумывая, я спросил:

— Чего тебе надо?

Отрешённый, завладевший телом мальчишки, замер. На лице, похожем на силиконовую маску, расплылась кривая улыбка. Такие бывают у сумасшедших, у маньяков.

— Глеб, — отрешённый запрокинул голову, склонив её на бок, словно пытался разглядеть меня за корпусом «Ноября». — Так это был ты? А я и не ожидал тебя здесь увидеть.

— Не хочу повторять свой вопрос.

— Что мне надо? Ты знаешь. Отдай, и ты свободен. Можешь даже прихватить с собой деток и этих.

На последнем слове Отрешённый махнул рукой в сторону сгрудившихся на полу ангара пленных. Ани и Шнайдера среди них я не увидел.

— Ни они, ни вы мне не нужны.

— Я не понятливый. Выражайся более точно, чего ты хочешь, — сказал я.

Отрешённый ощерился и, внезапно ставшим хриплым голосом, ответил:

— Отдай мне корабль и эту тварь из Многомерности.

Сидящий у меня на руках мышонок растопырил крылышки и злобно зашипел.

— А зачем мне это делать? Попасть на «Ноябрь» у вас не получится. Находиться здесь мы можем сколько угодно. А рядом со Станцией сейчас «Дмитрий Донской». Уверен, космопехи только ждут команду, чтобы ворваться внутрь.

— Зачем спрашиваешь? А как тебе такая причина?

Не успел собеседник закончить фразу, как другой отрешённый подошёл к пленникам. Всё произошло очень быстро. Вскинутый автомат. Короткий раскат выстрелов. И пронзительный женский крик. Девушка осталась жива. Целились ей в ноги.

Мразь. В бессильной злобе я до боли сжал кулаки.

— У меня мало времени, Глебушка. — сказал отрешённый мерзко ухмыляясь. — Через пятнадцать минут я начну расстреливать пленников. А когда они закончатся, взорву на Станции термоядерный заряд. Ты уже понял, что мне всё равно, сколько этих тупых оболочек сдохнет. А так вместе со всеми сдохнешь и ты, и детки. Но корабль я Дикову не отдам. Не нужен он ему.

Демонстративно отвернувшись отрешённый, пошёл прочь от корабля.

— Отключи звук, — сказал я.

Брина послушно вырубила микрофоны с динамиками, оставив только изображение.

Добро пожаловать в безвыходную ситуацию. Отдать отрешённому корабль и Мыша? Бред. Надо быть полным идиотом, чтобы поверить на слово этому уроду. Никого он не отпустит. Зачем ему это? Как только мы окажемся в его руках, нас тут же сделают марионетками. Или просто выкинут в космос.

— Брина, ты можешь покинуть станцию?

— Могу. Мощности бортовых орудий достаточно, чтобы пробить обшивку. Только в этом случае погибнут все, кто находится в ангаре. Дистанционно открыть главные створки шлюза я не могу. Это возможно только со станции.

В этом я и не сомневался. Оставим этот вариант на крайний случай.

Думай, Глеб, думай. Должен быть какой-то выход.

— Мы можем связаться с «Дмитрием Донским»?

— Нет. На станции глушат связь.

Тоже мимо. Можно было и не спрашивать.

— Кааа-пи-тааан, — сказал Мыш, принявшись вновь растягивать звук «а».

— Да?

— Можем попробовать освободить их.

— Я не в лучшей форме для подвигов. Пожалуй, сейчас я даже до шлюза без посторонней помощи не дойду.

— Ты забываешь про меня.

Мне вспомнилась «Дульсидора» и с каким проворством и скоростью Мыш расправился тогда с отрешённым.

— Ты сможешь повторить свой подвиг? — спросил я.

Мыш мотнул головой.

— Нет. Посмотри. Они подготовили ловушку.

Я посмотрел на экран. Двое отрешённых стояли рядом со странной конструкцией, которую я вначале приял за плазменный резак. Что-то вроде пушки, установленной на треножник. Только вместо дула из ствола торчит антенна. К конструкции подключены три кабеля, каждый толщиной в запястье. Эта пушка явно запитана не от розетки.

— Она может меня остановить. Навсегда. Как в прошлый раз не выйдет.

— Тогда как?

— Иначе. Вместе. Как я и Брина. Только мы с тобой.

До меня стало доходить предложение Мыша. Слияние. Но человек и… он? Порождение Многомерности?

— Как это возможно? — с недоверием спросил я.

— Возможно, — ответил Мыш. — Надо пробовать. Пытаться. Спасти и отомстить.

В конце фразы мышонок хищно оскалился, словно пытаясь продемонстрировать, как именно он будет мстить.

— Это больно? — зачем-то спросил я, словно сейчас мне хорошо.

— Нет. Надо твоё согласие. И тогда ты получишь силу. Мы справимся.

На долгие размышления у меня времени не было. Стоит попробовать. Не знаю, какие способности даст мне слияние с Мышем, но это шанс выйти победителем. Других попыток может и не быть. А если не получится, Брина сможет самостоятельно увезти детей со Станции.

Не став тянуть время я сказал:

— Брина, позови Вику и Леру.

Остальную ребятню я знал плохо, поэтому за старших в моё отсутствие придётся остаться этим двум девчушкам. Надеюсь, они справятся.

Первой на рубку зашла Вика. Увидев мышонка, она радостно закричала и бросилась к нему.

— Мыш. Ты цел? Как ты?

— Хо-ро-шо, — ответил Мыш, оказавшись в объятиях девочки.

Нежности пришлось прервать, как только в рубке появилась Лика.

— Все здесь. Теперь слушайте меня внимательно, — сказал я. — Брина, тебя это тоже касается.

— Слушаю, капитан, — ответила моя помощница.

Девочки же только молча кивнули с очень серьёзным видом.

— Мы с Мышонком выйдем наружу. Нам надо провести беседу в ангаре.

— Они же вас схватят, — вскрикнула Вика.

— Вам не стоит ни о чём беспокоиться, — попытался я успокоить девочек. — За происходящим будет присматривать Брина. И если что-то пойдёт не так…

— Она атакует? — перебила меня Вика.

— Да, атакует. Потом вы улетите. Рядом со Станцией находится крейсер Российского Космофлота «Дмитрий Донской». Вы расскажете, что здесь происходит.

— Мы не бросим вас, — возмутилась Вика. — Они же…

— Отставить, — оборвал я девочку.

Мне ещё детской истерике на борту не хватало. Придётся вам всем повзрослеть раньше времени, сколь бы прискорбно это не было.

— Мы попробуем договориться. И если получится, то покинем Станцию все вместе, и вы, и я, и пленники. Я не собираюсь здесь задерживаться. Но может случиться так, что вы останетесь единственной надеждой на наше спасение. И тогда вы должны делать всё быстро и чётко. Ясно?

Девчонки в ответ дружно закивали.

— А раз так, — продолжил я, — то сейчас вы пойдёте и разместите всех ребят в койках, и активируете компенсаторы гравитации. И о себе не забудьте.

Когда Вика и Лика покинули рубку Брина спросила:

— Капитан, почему вы не сказали им всей правды?

— А ты сама как думаешь?

— Вы думаете, что кто-то из детей отрешённый?

— Надеюсь, что это не так.

Вздохнув, я сказал, обращаясь к мышонку:

— Слияние займёт много времени?

— Нет. Минуту, возможно чуть больше. Ты готов?

— Подожди. Брина, включи громкую связь.

— Готово, капитан.

Моя помощница стала через-чур официальной. Что-то с этим не так.

— Надо поговорить, — крикнул я.

Отрешённый тут же приблизился к люку.

— Глеб, что ты надумал? Ваше время на исходе.

— Мне нужен второй корабль к этому ангару. Чтобы сразу отправить туда детей и заложников.

— До соседнего ангара лень идти? — усмехнулся отрешённый.

— Можешь думать, что угодно. Хочешь проверим, что мне дороже — заложники или корабль.

Отрешённый поморщился. На этом словно искусственном лице любые эмоции выглядели насквозь карикатурно.

— Будь по-твоему, сейчас перегонят.

— И я сам выйду его проверить, — добавил я. — Вдруг вы что-то забудете.

— Будем рады тебя видеть. Только сними скафандр. Нам не нужны здесь разного рода неожиданности.

Сглотнув подступивший к горлу комок, я ответил:

— Хорошо. Только и твои пусть не дуркуют. Любая попытка проникнуть на корабль, когда я буду выходить, будет пресечена. Бортовой ИИ откроет огонь.

— Так ты погубишь и себя, и пленников.

— Иишке плевать, сколько будет жертв. Она выполнит мой приказ.

Когда мы закончили, Брина отключила звук и сказала:

— Мне не плевать, сколько будет жертв, капитан.

То, что я задумал, простому смертному, да ещё и без брони, не по силам. Не знаю, какие возможности мне подарит Мыш, но надежда только на него.

— Можем начинать, — сказал я мышонку.

— Тогда не шевелись. И не волнуйся.

Мыш ловко вскарабкался мне на загривок. Принялся там вошкаться, словно желая за гнездиться. Я почувствовал лёгкий укол коготков и от неожиданности ойкнул.

— А говорил, что будет не больно.

— Извини. Это я не аккуратно. Сейчас. Начали.

Больше всего это походило на гигантскую волну, даже не прибой, а скорей уж цунами. Оно подхватило меня и швырнуло в неизвестность, ничуть не беспокоясь о моём состоянии. Больно не было. Стало страшно.

Когда мы слышим фразу «промелькнула вся жизнь», она нам не кажется жуткой. Очень зря. Я вспомнил каждую секунду своей жизни словно в ускоренной перемотке. От первого вдоха и крика в руках врача. Счастливые лица родителей, ещё такие молодые. Мои первые шаги и падения. Радостный смех и страшные обиды, ставшие с годами ничего не значащей мелочью. Детский сад. Воспитательница Нина Матвеевна, которая отчитывает нас с Мишкой за драку. Мы тогда не поделили пожарную машинку, дурацкую, даже без радиоуправления.

Школа. Я совершенно не серьёзный с букетом на линейке в первом классе. Учителя. Одноклассники. Друзья. Первая серьёзная драка и наивная влюблённость. Рыжеволосая Надя с канапушками на всё лицо. Почему я в неё тогда втрескался? Даже сейчас для меня это осталось тайной. А тогда Мишка смеялся над нами и дразнил. Мы даже подрались из-за этого.

Старшие классы. Рыженькая уже давно в прошлом. Я давно уже с черноволосой Викой. На этот раз всё серьёзно. Я даже обещаю пожениться. Потом. После академии. Да и она не торопит. У нас подготовка к экзаменам, к поступлению и выпускному. Но выпускного у меня не было.

Родители погибли за неделю до моего школьного выпуска. Туристический лайнер наткнулся на рейдер отрешённых в системе Камиллы. Те никогда не заходили так далеко. Тысячи погибших. Никого не удалось спасти. Все выпуски новостей об этой трагедии. Лёгкий крейсер «Сварог» неделю преследовал рейдера, пока не нагнал и не уничтожил его. Только мне от этого легче не стало.

На выпускной я так и не пришёл. На следующий день я уехал. Ни одноклассников, Ни Мишку с Викой я больше не видел. Хотя они ещё долго пытались связаться со мной.

Меня приняли в Академию, и я попытался уйти с головой в учёбу. Только продлилось это два года. Потом меня отчислили с дурацким диагнозом и белым билетом. Только тогда я уже не мог останавливаться. Собрав вещи и оставшиеся сбережения рванул в Периферию. Так начался мой путь к звёздам…

Когда всё закончилось, я громко вдохнул, словно пытаясь набрать полные лёгкие кислорода.

— Вот значит оно как, — сказал я.

«Извини, — раздался у меня в голове голос Мыша. — Не думал, что причиню тебе боль».

— Неважно.

Страх сменился какой-то холодной рассудительностью. Я знал, как мы сможем победить.

Как только я спрыгнул на пол ангара люк за мной закрылся. Отрешённый стоял метрах в трёх, выдавливая на своём лице мёртвую улыбку. Рядом ещё двое, с абсолютно пустыми глазами. Видимо охрана. Подстраховывается. Помнит «Дульсидору» и то, как с ним расправились. Направленный на входной люк ствол орудия на треноге только подтверждал мою догадку. Значит, они боятся, что оттуда вылетит Мыш, и не догадываются, что он мог слиться со мной.

Перед тем, как выйти, мне пришлось не только снять броню, но и переодеться. Моя одежда была, мягко говоря, не в кондиции. Выбор нарядов был не велик и очевиден. Поэтому на палубе причального отсека я появился в капитанском костюме Космофлота России. В чёрном с серебром. На смерть во всём парадном. Что поделать — традиция.

Не знаю, откуда и какую энергию влил в меня Мыш, но чувствовать себя я стал намного лучше. Все раны, даже мелкие царапины, словно испарились, не оставив следов. Казалась, я могу руками разорвать десантника в тяжёлой броне.

— Где корабль? — не стал медлить я и спросил отрешённого.

Марионетка махнула в сторону одного из стыковочных шлюзов. Всё логично. Чтобы загнать корабль в ангар надо разгерметизировать помещение. А делать этого никто не хотел. Поэтому воспользовались одним из десятка стыковочных шлюзов.

Передо мной стояла воистину нерешаемая задача. Как победить отрешённых, спасти заложников, и вместе с детьми свалить отсюда на «Ноябре»? Из оружия только парадная форма. А на стороне противника численный перевес, тяжёлая броня и пушка, которая может уничтожить Мыша.

— Мне надо его осмотреть, — сказал я. — Может вы какой неликвид мне подсовываете.

Отрешённый несколько секунд молчал, словно обдумывая моя слова. Потом утвердительно махнул головой.

— Пойдём только вместе, — сказал он. — Мало ли, какую ты глупость решишь выкинуть.

Усмехнувшись, я развернулся на одном месте направо и зашагал к шлюзу. Отрешённый поспешил за мной, не сразу, с заминкой.

А ведь он притормаживает. Значит связь между кукловодом и марионеткой не мгновенная. Задержка в доли секунд, но она есть. Все остальные отрешённые здесь и вовсе биороботы управляемые простейшими командами. Когда на «Дульсидоре» Мыш атаковал псевдо-Эрика тот сразу сдулся от болевого шока, а остальные куклы и вовсе остались безучастны. Значит и сейчас у нас есть шанс.

Приближаясь к шлюзу, я обошёл корабль и тут же отшатнулся, словно налетел на невидимую стенку.

На палубе лежали трупы. Человек десять. Мужчины и женщины, персонал станции. Почти у всех огнестрельные ранения. У одного разбит череп настолько, что от лица ничего не осталось. Был здесь мужчина, который пытался сбежать. И двое в «ратиборах». Их сложно оказалось не опознать, несмотря на множество отверстий в броне и закрытые забрала шлемов.

— Что поделать, Глебушка? Они стреляли в меня, а я в них, — сказал остановившийся рядом отрешённый.

В молчаливой злобе я сжал кулаки.

«Глеб, не сейчас», — остановил меня Мыш.

Ничего не сказав я пошёл дальше.

Шлюз оказался открыт. Овальный проход метра полтора высотой. Пришлось пригнуться, чтобы попасть внутрь.

Мы оказались в стандартном челноке, такие курсируют между Землёй и Луной. Внутри знакомая компоновка. Узкий проход и два ряда сидений с гравикомпенсаторами по бокам. Кабина пилота не отгорожена от остального салона даже тонкой перегородкой.

Сев за пульт управления я запустил диагностику. На первый взгляд все системы в норме. Топлива хватит, до Земли добраться, и ещё останется. Он нас действительно собирается отпустить или так хорошо притворяется?

— Всё проверил? — спросил отрешённый, стоя у меня за спиной. — Убедился?

— Убедился, — ответил я.

— Тогда идём. Твоя очередь выполнять обещанное.

— Минутку.

— Что ещё? — отрешённый начинал нервничать.

Развернувшись прямо в кресле, я посмотрел в лицо отрешённого, словно пытаясь разглядеть там человека. Не вышло. А потом я прыгнул, сбивая кукловода с ног.

Отрешённый заорал с какой-то визгливо-поросячьей интонацией, когда я вдавил пальцами его глаза. Он пытался вырваться, начал колотить меня в грудь кулаками, как-то нелепо, по девчачьи. Бесполезно. Я тебя не отпущу.

Оба охранника не растерялись. Как только мы упали на пол, они вскинули автоматы и принялись палить в меня. А это больно. Надеюсь, Мыш справится и даст мне время.

«Выживем», — словно прочитал мои мысли мышонок.

«Форму испортят».

«Заштопаем. Потом».

«Надеюсь».

«Верь мне, мы справимся».

Мыш справился. Или мы вместе это сделали. Черепная коробка отрешённого лопнула, и он замер. На пол хлынула какая-то коричнево-алая жижа, лишь отдалённо похожая на кровь.

Двое охранников замерли, превратившись в безвольные манекены.

Я не стал мешкать. Поднявшись, просто свернул им шеи. Ни жалости, ни сострадания у меня сейчас не было. Они давно утратили свои личности, перестав быть людьми.

После чего поспешил на выход, прихватив оружие.

Не знаю, сколько у нас времени. Поэтому надо спешить.

Места, куда попали пули, неприятно щипало, но крови я не заметил.

С такой скоростью, как сейчас, я никогда не двигался. Даже будучи в боевом скафандре, всё это, казалось, далеко за пределами человеческих возможностей.

Оставшиеся в ангаре отрешённые не проявляли никакой активности. Сколько это продлится я не знаю. Надо спешить.

Я расстрелял их словно неподвижные мишени в тире. Самыми неподатливыми оказались двое в броне. На них я истратил целый магазин и откинул в сторону опустевший автомат. Остальные легли сразу, как только в их головы угодили кусочки раскалённого металла.

Расправившись с отрешёнными, я сразу рванул к заложникам. Они сгрудились у стенки, уставившись на меня испуганными глазами. Попытка номер два.

Увидев, что с отрешёнными покончено, несколько мужчин поднялись мне навстречу.

— Кто-то ещё выжил? — приблизившись спросил я.

Походя, я искал знакомые лица. Жозе или тот капитан с простреленной ногой. Ни одного, и другого здесь не было.

— Одна группа ушла, — ответил мне рыжеволосый мужчина. — Мы не успели. Некоторых они убили.

Он мотнул головой в сторону выложенных в ряд тел.

— Вовку, вот, помощника моего грохнули. Раненые есть.

— Вижу. Сейчас бегом все в челнок и валите отсюда. Только приберитесь внутри. Там три трупа.

Рыжий кивнул мне. Не мешкая заложники пошли к шлюзу. Уцелевшие помогали раненым, отчего всё происходило очень медленно.

Чертыхнувшись, я сказал в петличку едва заметного микрофона, прикреплённого к воротнику:

— Брина, готовься к старту.

— Есть, капитан.

— А я попробую разблокировать главный шлюз.

Пульт управления причальной палубой находился рядом, в небольшой комнате за бронированным стеклом во всю стену. Больше всего я боялся, что вход туда окажется заблокированным. Не хотелось начинать палить из всех орудий корабля. Так и станцию недолго уничтожить, чего делать не хотелось учитывая, что здесь могли ещё находиться спасшиеся люди. К счастью, мои опасения не оправдались.

Манипуляции за пультом не отняли много времени. Вскоре главные шлюзовые ворота оказались деблокированы. Теперь их можно открыть из корабля. Последний заложник уже скрылся внутри челнока и люк за ним захлопнулся. Осталось мне добраться до «Ноября» и свалить отсюда.

— Челнок с заложниками отстыковался, — раздался в ухе голос Брины. — Контроль над главными шлюзом установлен.

Вот и прекрасно.

Покинув комнату с пультом управления, я рванул к «Ноябрю».

Оставалось совсем немного, когда за спиной ухнуло и между лопаток ударило что-то обжигающее и тяжёлое.

«Глеб!» — закричал в моей голове Мыш.

Ноги подвернулись и нелепо раскинув руки я полетел на пол.

Больно. А по спине льётся что-то липкое. Кажется, меня снова подстрелили. Но останавливаться нельзя.

Скривившись, я перевернулся и полоснул очередью назад. Только пули ушли мимо. Мой противник оказался безумно проворным. Я повёл стволом в сторону.

Зигзагами, чтобы не угодить под пули, ко мне мчался Ломов. Тот самый, которого Аня грохнула на Авроре. И чью бездыханную тушку мы засунули в морозилку от греха подальше.

Из чего он в меня пальнул? Скосив глаза, я увидел на полу у входа помповое ружьё. В капитанской каюте добыл.

Ломов продолжал метаться из стороны в сторону, сокращая расстояние между нами. А я пытался попасть в него. Наконец мне это удалось и несколько пуль вонзились в ноги паршивой твари. Автомат издал предательские холостые щелчки, я откинул его в сторону встретив прыгнувшего Ломова вытянутыми руками.

«А ведь он труп», — мелькнула глупая мысль.

«Ещё какой», — неожиданно согласился со мной Мыш.

У живых такого лица не бывает. Посиневшее, с трупными пятнами. А ведь его не сегодня вытащили из морозилки. Что они с ним делали?

Мы повалились на пол пытаясь добраться до глаз или шеи друг друга. Тварь издавала какие-то булькающие звуки, словно пытаясь говорить. Откуда у тебя столько сил? У мёртвых не должно быть такой энергии.

Мы крутились по полу несколько секунд, пока не оказались под «брюхом» «Ноября».

— Брина, уходите, — крикнул я.

— Есть, капитан.

Военные иишки отличаются от гражданских одним небольшим нюансом. В отличии от последних им абсолютно плевать на три пресловутых закона робототехники. И если капитан прикажет, то они его неукоснительно выполнят. Даже если капитан в результате сдохнет.

С громким скрежетом главный шлюз начал открываться. А воздух со свистом и с каждой секундой всё быстрее покидал станцию.

Ломов вскинул голову озадаченный происходящим. Не мешкая я извернулся и врезал ему ногой в грудь, одновременно вырываясь из цепких пальцев.

Отрешённого откинуло в сторону и потянуло наружу воздушным потоком. Нелепо засучив руками тварь пыталась за что-то ухватиться. К счастью, ему это не удалось. А я ухватился за одну из опор корабля. Только это не помогло.

Станцию тряхнуло, и не удержавшись я устремился в след за отрешённым. Туда, в открытый космос, как и несколько недель назад. Только сейчас на мне не было скафандра.

«Глеб, держись!» — закричал Мыш.

Я бы рад, мой маленький мышонок, только мне не за что больше держаться.

В последний момент я попытался ухватиться за шлюзовой люк. Но он скрылся в корпусе станции. Нелепый взмах руки. И звёзды. Вокруг, везде. Это только в фантастике, которую так любил Лео, главный герой выживает, оказавшись в космосе без скафандра. В жизни всё иначе.

Меня обжигают испепеляющие солнечные лучи. Моё нёбо и ноздри покрылись инеем. А тело отекло распираемое внутренним давлением.

Последнее, что я увидел, огненная волна поглощающая всё вокруг.

Жар, холод, боль. И тьма. И тихий голос мышонка:

«Я спасу тебя».

Эпилог

Меня выписали через два месяца после схватки на станции «ОСЬ-7». Большую часть времени я пролежал в медикаментозной коме, будучи погружённым в регенерирующий гель. Когда очнулся, ещё неделя ушла на восстановление и различные анализы и тесты. После чего главный врач военного госпиталя на Новой Москве дал мне понять, что пора и честь знать. Когда я сказал, что мне некуда идти. Мне ответили, что меня уже ждут на выходе.

Перед выпиской мне благосклонно выдали набор казённой одежды. Стандартная тёмно-синяя форма Российского Космофлота, без опознавательных знаков, короткая куртка под кожу и ботинки.

Ничего личного у меня не осталось. Ни вещей, ни корабля, ни команды. А двое друзей навсегда остались на орбите Земли, превратившись в атомный пепел.

Выйдя на улицу, я невольно поёжился. Зимой в этих широтах Новой Москвы редко бывает по-настоящему холодно, но всё же температура опускается ниже нуля. Ко всему с моря дул пронизывающий ветер, и куртка совершенно от него не спасала.

Пока я лечился, Мыш так и сидел где-то внутри меня, слившись с клетками организма. Видимо не желал угодить в руки экспериментаторов в белых халатах. Только когда я очнулся, Мыш начал разговаривать со мной. О том, что с нами произошло крылатый мышонок знал не больше, чем я.

У главных ворот, на парковке, меня ждали. Рядом с чёрным внедорожником с военными номерами стоял Марк Иммануил по прозвищу Кант собственной персоной. Вот уже кого я не ожидал здесь встретить. Значить адьютанта тогда, на Земле, отправили в анабиозе на планету, и он не погиб на станции? Возможно, и Дим выжил.

— Здравствуйте Глеб, — Марк протянул мне руку.

Недолго думая, я пожал её.

— И вам не хворать, — ответил я. — Как вы?

— Благодарю, хорошо.

— Марк, давайте на «ты».

Марк смущённо глянул на меня.

— Хорошо, как … скажешь.

Признаться выглядел он похуже, чем я. Бледное, осунувшееся лицо. Синяк под глазами. Если Марк выглядел хорошо, то тогда я идеально.

— Куда едем? — спросил я.

— В штаб. Вас ждёт адмирал.

Я только кивнул в ответ. В штаб так в штаб. Мне всё равно некуда идти.

Меньше, чем через минуту внедорожник, чуть слышно гудя электромоторами, мчал нас по широким улицам города.

Адмирал принял меня сразу. В каком-то дурацком кабинете, оформленном под старину. Резная мебель из массива, кожаные кресла, тяжёлые шторы безумно-бордового цвета, расшитые золотом. На одной из стен огромная картина, пейзаж — тайга, горы. Странно, в этом месте я ожидал увидеть космос, звёзды, другие миры. На худой конец море, но никак не тайгу и горы.

Увидев моё изумление, Диков усмехнулся и сказал:

— Глеб, не смотрите на меня так. Этот кабинет оформляли задолго до того, как я родился. Это долгая история. Если хотите могу вам рассказать, но не сегодня.

— Увольте меня от таких рассказов, — ответил я.

— Как скажете. Тогда присаживайтесь.

Не возражая, я принял его предложение и выбрал одно из кожаных кресел за прямоугольным столом. Диков сел напротив.

— Прежде, чем начать, хочу сказать, что сожалею и…

— Не надо, адмирал. Слова — это пустое. Мы знали, на что шли.

Адмирал в недоумении посмотрел на меня, мотнул головой и сказал:

— Вы не дослушали. Я же правильно понимаю, что вы про вашего Шнайдера и нашу Анну?

— Да. Они погибли вовремя той схватке на станции.

— Только после её захвата мы там не обнаружили их тел.

— Что?

— Вы правильно поняли. Были другие погибшие, много. Но ни Анны, ни Шнайдера среди них не было.

— Но я помню взрыв.

— Возможно, — кивнул адмирал. — Там было много взрывов. Удивительно, что вы выжили. Это больше похоже на чудо.

На последних словах Диков посмотрел на меня с како-то усмешкой.

— Но если их тел там не было, то, где они? — поспешил перевести разговор я на другую тему.

— А на этот вопрос нам предстоит ответить вместе. Давайте лучше займёмся более неотложными делами. Подозреваю, у вас накопилось много вопросов?

— Не то слово.

— Прежде чем я отвечу, у меня есть просьба. Могу я увидеть хм, вашего спутника.

Я удивлённо поднял бровь, а мысленно сказал:

«Он знает про тебя».

«Слышу. Интересно от кого?»

«Кто угодно. Брина. Дети».

— Полагаю, вы понимаете о ком я, — тем временем сказал адмирал.

— Мне не стоит спрашивать, откуда вы знаете?

— А это важно?

— Думаю нет.

«Мыш. Сможешь?»

«Ты уверен, что ему можно доверять?»

«А нам больше некому».

«Тогда подожди немного. Будет неприятно».

Про «будет неприятно» это он видимо так пошутил. Это было больно. Очень. Мне на миг показалось, что из затылка у меня вырвали кусок плоти. Когда всё закончилось я даже провёл по шее ладонью, боясь, что там будет кровь. Рука оказалась чистой.

Мыш плюхнулся на стол перед адмиралом растопырив крылышки. Диков инстинктивно отшатнулся.

— Страшно?

— Скорее неожиданно. Никогда бы не подумал, что они могут приобрести такую форму.

— Они?

— Да, они. Обитатели или частички Многомерности. Мы точно не знаем. Собственно, мы и о Многомерности мало что знаем. До того, как они попадают в наше пространство-время они и есть, и их нет одновременно.

Мыш только фыркнул в ответ.

— Тебя как зовут? — спросил адмирал.

— Мыыыш, — ответил мышонок.

— Мыш. Интересное имя. Ты его сам выбрал?

— Да.

— Надеюсь, вы не собираетесь отправить нас на опыты, — усмехнулся я.

Диков удивлённо посмотрел на меня и ответил:

— На опыты? Зачем? Поверьте, вы не единственный человек в галактике у кого есть такие питомцы.

От этих слов даже как-то обидно стало.

— Вы лучше расскажите про отрешённых, — сказал я. — Он ведь один? Кукловод? Откуда он? Как всё это началось?

— Как всё началось, — адмирал откинулся на спинку кресла. — Началось всё очень давно.

— На Аквилоне или ещё на Авроре? Ведь эти твари оттуда.

— Нет, — усмехнулся Диков. — Твари оттуда, но они лишь животные. Местная форма жизни абсолютно безвредная для людей. А началось всё на Сангаре.

— На Сангаре?

От удивления даже Мыш поджал крылышки.

— Именно. На Сангаре. Девушка, Кира, она с Сангара. Думаю, она вам рассказывала, что там происходило?

Я только кивнул в ответ.

— На самом деле всё обстояло намного хуже. Многое из того, что там творили местные «царьки», до сих пор находится под грифом совершенно секретно. Налог на эмбрионы, как его окрестили некоторые СМИ, оказался только верхушкой айсберга. Когда Гришка Александров там наводил порядок, со своим двенадцатым ударным, у него вторая половина волос поседела.

Диков встал, и по обыкновению убрав руки за спину, начал расхаживать по кабинету.

— На Сангаре в абсолютной секретности работала генетическая программа. Они напрочь отбросили любую этику. Запрещённые модификации человеческого генома, клонирование, гибридизация. Ты бы видел, Глеб, что они там творили. Устроили планету доктора Моро.

— Что устроили? — не понял я.

Диков отмахнулся.

— Неважно. Главное, что нужно знать, они уже тогда пытались вывести послушного суперсолдата. Готового выполнять любые приказы, необременённого страхом, совестью и состраданием. Правда, там у них получились тупые болванчики. Но и с ними нашим ребятам пришлось повозиться.

— А дальше?

— Гришка навёл там порядок. Многое засекретили, чтобы окончательно не шокировать общественность. И принялись разбирать эту дурно пахнущую кучу. Многих из тех, кто этим управлял упекли далеко и надолго. И ключи выкинули, чтобы ненароком не выпустить, по амнистии. Но некоторые смогли ускользнуть. Был там такой Рудольф Варский.

— Слышал, — кивнул я, вспомнив рассказ Киры. — Его же взяли на Авроре?

— Взяли? Нет. Местная полиция схватила его тупого клона. Сам Варский исчез. А через некоторое время появились отрешённые. Сначала никто не связал первое со вторым. А потом случился Аквилон. К нам попался первый отрешённый, и наши учёные вспомни про кое-какие эксперименты в лаборатории Варского. Тогда-то мы и поняли, что оказались в центре заговора, каких ещё не знало человечество. Невольным предателем мог оказаться любой.

— Но сейчас у вас есть вакцина от этих паразитов.

— Есть, — Диков остановился и кивнул. — Только как ты сможешь привить десятки миллиардов людей? А что делать с теми, кто заражён, но ещё не стал отрешённым? Пентанейротринат может их только убить. Ты сможешь обречь на смерть сотни миллионов незнакомых тебе людей? Чьих-то отцов и матерей, братьев и сестёр, любимых? К счастью, к детям эти твари не могут присосаться. Не знаю почему.

— И что же нам делать?

— Нам? Рад, что ты поставил свой вопрос именно так. Нам остаётся только сражаться дальше. А ты сейчас полностью свободен. Выплаты от флота хватит надолго, а там и работу себе подыщешь.

— Или?

— Можешь присоединиться к нашему крестовому походу. Мне сейчас очень нужны толковые пилоты. Способные не только сухогрузы водить.

— А как же моя болезнь?

Диков поморщился.

— Война на многое может прикрыть глаза. А после скольжений пусть тебе твой друг инъекции делает, чтобы ты окончательно не забыл, как на горшок ходить.

— Димка? — я аж подскочил из кресла. — Так он жив?

— Живее не бывает. Подробности сам тебе расскажет. А если согласишься, поможешь вместе со своим Мышем нам разобраться с Бриной?

— А с ней-то что не так?

— Глеб, надеюсь ты не думаешь, что она обычная иишка?

— Даже спрашивать не хочу, кто она такая на самом деле.

Адмирал усмехнулся. Потом, развернувшись, подошёл к окну и отдёрнул дурацкую штору.

— Война — это дерьмо, Глеб, — сказал Диков, — поверь на слово старому вояке. Просто иногда у нас нет выбора….

Content

Евгений Олегов
Пляска Нергала

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог