Ксения Горькая

Жуткая история. Кот

© Горькая К., 2022

© ООО «Издательство «АСТ», 2022

* * *

Кот

Блядство.

Хёну с досадой пнул аляповатый автомат с газировкой и грязно выругался снова, почувствовав тупую ноющую боль в ноге. Ему срочно нужен был энергетик – вымотанный интенсивной учебой мозг уже совсем плохо соображал, но экзамен по вышмату с утра никто не отменял, так что готовиться неизбежно предстояло весь остаток ночи. Он достал из кармана джинсов старенький, покрытый многочисленными царапинами на металлическом корпусе смартфон. На экране загорелись тонкие белые цифры. 2:36.

И это называют лучшими годами жизни? Если дальше будет еще хуже, то нахер такую жизнь.

Он устало вздохнул.

Ладно, это, конечно, не всерьез, просто день был действительно дерьмовый. И завтра будет на уровне. Но как только эта бесконечная сессия закончится – можно будет наконец вздохнуть. Надо только как-то дожить.

Над головой раскатисто громыхнуло, и почти сразу же то тут, то там начали падать крупные капли по-летнему теплого дождя.

Супер.

Хёну провел пальцем по экрану, смахивая влагу, и увидел два входящих в «Kakao Talk». Конечно же, от Тиен. Он легонько улыбнулся, напоследок мстительно толкнул автомат с напитками плечом – с прежним нулевым результатом – и побрел в сторону дома.

Тиен ♥

Я вижу, что ты не спишь! :)

Тиен ♥

Завтра рано вставать, Хёниии~

Удачи на экзамене, уверена, у тебя все получится! :)

Буду держать за тебя кулачки! Файтин! :)

Хёну

Все путем! Я боец :)

Увидимся завтра после экзамена, я зайд…

Допечатать сообщение он не успел, отвлекшись на какую-то возню в проулке рядом. Эта боковая улица была так паршиво освещена, что стоило чуть отойти от основной дороги – начинался непроглядный мрак. Звуки доносились из узкого, в метр шириной, темного прохода между домами и были слышны даже сквозь шум ливня: Хёну напряг память – кажется, там была какая-то мелкая забегаловка или что-то вроде того. Скорее всего, пьяные посетители разбредаются по домам, сшибая мусорные контейнеры. Он уже отвернулся обратно к дороге и сделал несколько торопливых шагов, как вдруг совершенно четко услышал мягкий и вкрадчивый мужской голос, который прозвучал, казалось, прямо в его голове.

– Мне начинает надоедать.

Опять возня, и вдруг отчетливо – несколько резких звуков удара. И снова тем же мелодичным голосом, но уже более сердито:

– Ха-а-а… Да ты, должно быть, шутишь.

«Черт, Ли Хёну, вот на кой тебе это надо, шел бы домой, засунув свое сраное любопытство себе…» – он матерился про себя, когда, тихо ступая и стараясь не шлепать по мокрому асфальту, бочком пробирался между домами. На слабо освещенном пятачке двора-колодца, неподалеку от переполненных мусорных баков стояли трое людей – двое выглядели как вышибалы из ночного клуба: невысокие, но коренастые, с бритыми квадратными головами. Они с каким-то особенно ублюдским улюлюканьем по очереди наносили удар за ударом третьему, который максимально не вписывался в эту замызганную подворотню. В распахнутом длинном бежевом пальто, полы которого были заляпаны грязью, с мокрыми черными волосами, спадающими на лицо, стройный и высокий, этот парень выглядел так, как будто находится в самом разгаре андеграундной съемки для какого-нибудь чокнутого издания. Очередной удар в живот – и незнакомец поднял свое лицо, эффектно откидывая волосы со лба. Хёну чуть не прыснул от смеха – на лице парня была такая вселенская скука, что это надо было видеть. Его мутузят два отморозка, а он стоит там и скучает, разве что глаза не закатывает.

Ну что ж, на голову пришибленных тоже избивают и обворовывают очень даже.

Хёну беззвучно опустил пакет из круглосуточного магазинчика на асфальт, мысленно поблагодарил себя за годы усердных тренировок и стал шаг за шагом приближаться к этой троице. К счастью, бритоголовые стояли спиной и из-за шума дождя вряд ли смогли бы услышать его шаги. Он планировал одним метким ударом вырубить ближайшего, а с оставшимся они вдвоем уж как-то разберутся. Оставалось надеяться, что эта андеграундная модель не продолжит стоять там со скучающим лицом. Впрочем, даже тогда шансы завалить второго довольно высокие: по их ударам было очевидно, что силы много, а вот техники – ноль, в бою они наверняка как неповоротливые мешки с картошкой.

Парень в пальто стоял к нему лицом и наверняка должен был видеть его, но либо специально не обращал на него внимания, либо просто был слишком занят, театрально изображая максимальную заебанность этой жизнью. Так даже лучше, хоть не выдаст его. Лишь бы не растерялся. Хёну подошел почти вплотную и точным ударом в ухо вырубил ближайшего противника. Он повалился в лужу как куль с песком, второй даже не сразу понял, что случилось, так что Хёну успел принять боевую стойку. Он скользнул глазами по скучающему парню, и его взгляд упал на изогнутые в недоброй усмешке четко очерченные губы. По спине вдруг пробежал холодок.

Вот черт, не стоило заворачивать в этот двор.

Он замешкался буквально на долю секунды, но этого оказалось достаточно.

– Ах ты, падла! – второй рванул к нему, но вместо удара приставил к груди Хёну ствол.

Кажется, кто-то только что крупно облажался.

Через плечо этого утырка он растерянно смотрел прямо в кошачьи, совершенно равнодушные глаза парня напротив.

А потом прогремел выстрел и для него будто выключился свет.

Сон

Тцииииик-тцк-тцк

Тцииииик-тцк-тцк

Тцииииик…

Да выключите уже эту сраную лампу!

Хёну поморщился и открыл глаза, с трудом пытаясь сфокусироваться хотя бы на чем-то, кроме бесячего треска газоразрядной лампы на низком сером потолке. Воспоминания хлынули на него как из ведра, стоило только сесть, – он испуганно прижал ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Никаких болезненных ощущений не было, но он на всякий случай задрал широкую белую футболку, которая, кстати, ему не принадлежала, и осмотрел грудину и ребра. Ничего, абсолютно гладкая кожа.

Что за черт.

Хёну слишком четко помнил холод ствола, помнил оглушительный хлопок, мгновение разрывающей боли и то, как кто-то будто щелкнул выключателем. А еще он помнил равнодушные кошачьи глаза, которые, казалось, отпечатались у него на радужке в тот роковой момент.

Он что, умер? Ну лампы-то в чистилище могли и получше поставить.

Беглый осмотр небольшой комнаты обнаружил ряд крайне неприятных вещей: во-первых, он был заперт. Тяжелая металлическая дверь с магнитным замком, напоминавшая не то больничную, не то тюремную, не поддавалась ни на миллиметр. Во-вторых, эпизод с выстрелом в грудь ему, увы, не приснился. Он нашел свою дырявую в районе сердца футболку, залитую кровью, скомканной в одной из белых мусорных корзин. В-третьих, его телефона не было нигде. Он обшарил немногочисленные металлические столы и ящики, но телефон, очевидно, вытащили из его кармана намеренно. В-четвертых, на одной из угрюмо-серых стен было огромное, немного затемненное зеркало – и Хёну был готов ставить свою руку на то, что это одностороннее стекло и что за ним наблюдают с той стороны.

Ситуация вырисовывалась дерьмовая.

Хёну понуро вернулся в центр комнаты, к столу на колесиках, подозрительно напоминающему операционный, присел и уставился в зеркало немигающим взглядом.

А что оставалось? Только ждать.

Тцииииик-тцк-тцк

Тцииииик-тцк-тцк

Тцииииик-тцк-тцк

Тцииииик-тцк-тцк

Да он кукухой поедет раньше, чем узнает, чего от него вообще хотят.

Он помассировал виски. Идиотский звук.

Тцииииик-тцк-тцк

Тцииииик-тцк-тцк

Ну пожалуйста, можно он услышит хоть что-нибудь кроме? Что угодно.

И он внезапно услышал. Причем не снаружи, а изнутри, так же, как и в прошлый раз. Мягкий мужской голос, который, вне всякого сомнения, принадлежал обладателю кошачьих глаз.

– Знаешь, когда ты сказал, что мне надо кое-кого забрать, я представлял себе это иначе.

– В этого сопляка выстрелили в упор, спасибо, что мозги не вышибли, меня бы стошнило прямо там.

Очевидно, тот парень с кем-то говорил, но собеседника Хёну не слышал, поэтому происходящее напоминало случайно подслушанный телефонный разговор. Он пристально вгляделся в зеркало и вдруг четко почувствовал – прямо сейчас они стоят там и смотрят на него.

– И что? Думаешь, мне нравится смотреть, как из глаз уходит жизнь?

– Все равно. Хоть я и воскресил его, я все еще не понимаю, зачем все это было нужно.

Глаза Хёну непроизвольно округлились. Воскресил? То есть у него все-таки поехала крыша из-за этой чертовой лампы, да?

– Что за?..

– Да нет же, посмотри! Он нас слышит!

– Я позову Ёна.

Хёну отпрянул назад, чем наверняка укрепил подозрения наблюдавших за ним. Разговор прервался. Хёну испуганно уставился на дверь. Какой еще Ён?

Воображение нарисовало амбала-охранника из дешевого боевика, который сейчас будет выбивать из него дурь и с упорством барана глухим голосом спрашивать, где бабки, макая головой в унитаз, а когда выяснится, что никаких денег у него нет, – его точно пустят на органы прямо на этом отличном медицинском столе. Хёну нервно хохотнул.

Дверь издала высокий протяжный писк и открылась, пропуская в комнату ангелоподобное создание: Ён оказался хрупким эфемерным юношей с платиновыми волосами и огромными медовыми глазами. Его возраст совершенно не поддавался оценке, ему могло быть сколько угодно лет в промежутке от пятнадцати до тридцати.

– Ён? – Хёну подал голос первым, чтобы застать посетителя врасплох, и у него получилось – парнишка недоуменно вскинул тонкие брови, сразу теряя свою напускную серьезность.

– Как ты?.. – гость чуть нахмурился, плотно прикрывая за собой дверь. Его голос совсем не соответствовал внешности – очень низкий и хриплый, он будто за считаные секунды заполнил всю комнату, заставляя низко вибрировать даже стены и пол. – Впрочем, неважно. Спи.

Тело Хёну расслабилось как по щелчку, он начал обмякать, заваливаясь на каталку, а держать глаза открытыми стало практически невозможно. Перед тем как отключиться полностью, он снова услышал по-кошачьи мягкий голос:

– Хватит пищать, каждый раз как первый, в самом деле. Иди, он в лаборатории.

Хёну открыл глаза и обнаружил себя стоящим в нескольких шагах от Ёна посреди белой бескрайней пустоты. Он поозирался по сторонам и подошел ближе к новому знакомому.

– Не боишься, значит? Уже хорошо, – парень сдержанно улыбнулся. – Я, как тебе уже откуда-то известно, Ён. Сейчас ты спишь, а я контролирую твой сон. Так безопасней для нас обоих.

Хёну неопределенно мотнул головой, ожидая, что будет дальше.

Ёна явно располагала его податливость и отсутствие агрессии – он стал с нескрываемым любопытством разглядывать его.

– Видишь ли, ты умер. Не переживай, тебя воскресили, однако теперь ты будешь существовать… немного в другом качестве.

Выражение лица Хёну было таким, будто он делит в уме четырехзначные числа, так что Ён тихо рассмеялся.

– Понял. Давай сначала. Некоторое время назад тебя увидел Минсу. Он наш мендо, – не дождавшись абсолютно никакой реакции, Ён попробовал еще раз: – Тхэджагви[1]?

Хёну озадаченно напряг лоб.

– Это что, из какой-то сказки?

Ён разочарованно надул аккуратные губы.

– Ну и ну, молодежь нынче… Тхэджагви – дух наследника престола. Он – дух-предсказатель. Минсу предупреждает нас о важных событиях и иногда видит таких, как ты, – тех, чья судьба пересекается с нашими.

Ён указал пальцем за спину Хёну, тот обернулся и обомлел.

Буквально в нескольких метрах от него лежал огромный белый тигр, а рядом с ним горделиво восседал холодной красоты юноша в богатых красных одеждах. Его длинные, безупречно прямые волосы были убраны в сложную высокую прическу, а в тонких длинных пальцах неподвижно застыл изящный дымящийся мундштук. Хёну зажмурил глаза, и наваждение пропало.

Звучало это все, конечно, крайне убедительно, но все равно было похоже на дичь.

– Ты извини, конечно, но мне почему-то кажется, что, если бы кошкоглазого не избивали в переулке, – едва ли моя судьба привела бы меня к вам. Меня бы не застрелили тогда, и ему не пришлось бы меня воскрешать.

Ён сощурил глаза.

– Кошкоглазый? – он прыснул от смеха. – Не вздумай так называть Кая, если жизнь дорога. Учитывая, что он тебя уже воскресил, – он сможет сделать это еще раз, только вот вряд ли захочет. Погоди-ка. Откуда ты знаешь, что это он тебя воскресил?

Хёну снова пожал плечами.

– Ткнул пальцем в небо и угадал.

Ён посмотрел на него с легким подозрением, но не стал допытываться.

– Отчасти ты прав насчет произошедшего. Минсу просит кого-то вмешаться в чужую судьбу только в исключительных случаях. Например, с тобой могло произойти что-то поистине ужасное. Так или иначе, тебя должно было втянуть в наш мир, но последствия при всех остальных вариантах были бы намного хуже текущих. Понимаешь, о чем я?

Хёну в тысячный раз неуверенно пожал плечами. И вдруг его осенило.

– А кто ты такой?

Ён заулыбался.

– Я пульгасари[2]. Я могу управлять чужими сновидениями и избавлять от дурных снов или, наоборот, вызывать их, – он лукаво приподнял бровь. – То, что происходит сейчас, – как раз демонстрация моих основных талантов.

Хёну замахал руками.

– Погоди-погоди, я помню, был такой старый фильм, разве пульгасари это не огромный монстр, вроде Годзиллы? Который еще железо ел?

Ён с отвращением скривился.

– О нет, не напоминай мне об этом, пожалуйста, и сам лучше забудь. Интерпретации своей сути, худшей, чем эта, я еще не видел.

Он секунду подумал, а потом прикрыл веки. Его кожа начала мерцать и бледнеть и в какой-то момент превратилась в мягко отсвечивающую платину, а из волос показались аккуратные закрученные рога. Ён открыл глаза, и Хёну увидел сияющую золотом светящуюся радужку с вертикальным зрачком. Он завороженно смотрел на Ёна, борясь с желанием провести ладонью по его щеке, – настолько нереальным он выглядел.

– Забавно, что ты ни капли не боишься. Странная реакция для обычного человека. Непонятная.

Пульгасари тряхнул головой, и морок снова исчез.

– Мне кажется, я просто еще не верю до конца. Куда более вероятным мне кажется вариант, что я лежу под наркотой в какой-нибудь черной операционной, пока у меня удаляют органы, а я ловлю свой последний приход, – Хёну криво усмехнулся в контраст своим словам.

– О. Уверяю тебя, ты цел и невредим. И органы все при тебе, – он беззлобно ткнул его в живот, басовито рассмеявшись.

– Ладно, – Хёну покачал головой, – а кто тогда Кай?

Низкий смех Ёна резко оборвался.

– Лучше пусть он сам тебе расскажет, если, конечно, захочет, – он как-то странно поджал губы.

– Не понял. Но ты же рассказал мне про Минсу?

– Да. Но с Каем… другой случай. С Каем всегда – другой случай.

Хёну видел, что настаивать бессмысленно, поэтому спросил, по-детски указывая пальцем себе в грудь:

– Ладно. А кто я?

Губы Ёна сами собой растянулись в улыбке, обнажая ряд ровных белых зубов.

– О, а я уж думал, про себя так и не спросишь, – он подмигнул ему и панибратски легонько толкнул плечом. – В общем случае ты квисин[3], даже инчхесин[4], если быть точнее. Инчхесин в широком смысле – дух погибшего человека, или демон. Однако тут начинается самое интересное: каждый квисин уникален и имеет свои способности. Есть те, кто общается с животными или даже подчиняет их; есть те, кто управляет стихиями, болезнями, эмоциями. Есть обозленные духи, которые сеют хаос, стремясь отомстить за свою смерть. Так уж вышло, что способности этих существ открываются только после смерти. И это накладывает на них определенные… рамки. Но с тобой, – Ён многозначительно поднял бровь, – с тобой ситуация совсем другая. Смерть спровоцировала проявление сил, но Кай вернул твою душу в тело. Это почти наверняка повлияло на способности, которые у тебя в скором времени проявятся. Так что да, пока что, – он закинул руку на плечо Хёну, – мы и сами не знаем, кто ты.

Ага, зато Хёну знал наверняка. Судя по всему, он – Мэри Сью. А еще по законам жанра должно было оказаться, что он летает, читает мысли и стреляет лазерами из глаз. Хёну низко простонал и схватился за голову.

Не-е-ет, он точно сдох и отправился в рай из своих глупых детских фантазий. Это просто не может быть правдой. Разве что. Он убрал руки от лица и заглянул в обеспокоенное лицо Ёна.

– А не может у меня не быть никаких сил? Вы тогда меня отпустите? Я никому ничего не скажу, можете быть спокойны, я же даже сам себе не верю. Ну или сотрите мне память, наверняка у вас есть такие фокусы в арсенале? М?

Он смотрел своими оленьими глазами на Ёна с такой детской надеждой, что тот лишь обескураженно потрепал его по волосам.

– Ты что сейчас, торгуешься? – он усмехнулся. – Я бы сказал, что ты, конечно, мог воскреснуть без особых способностей, вот только Кай успел довольно близко познакомиться с твоей душой, пока укладывал ее назад в тело. И на вопрос, есть ли у тебя силы, – именно он дал утвердительный ответ.

Хёну аж поперхнулся от возмущения.

– Он с моей душой… что? Близко познакомился? Пока я там дохлый валялся? – он таращился на Ёна во все глаза. – Блеск. Ну просто спасибо, блядь, большое.

– Не пойму, что тебя так возмущает, – парень бархатно рассмеялся, наблюдая внезапное беспокойство Хёну о чести его души, и тот почувствовал, как все внутри завибрировало от низкого голоса. – Как, по-твоему, он должен был иначе вернуть тебя к жизни? И вообще Кай очень осторожен с этим: души, которые он пропускает через себя, всегда остаются нетронутыми. Так что не переживай, все с твоей душой в порядке.

Хёну стало немного неловко за свою бурную реакцию – все же он еще слишком мало понимал в том, что происходит. Хотя он был рад, что вытянул из своего нового «инструктора по потусторонним существам» еще немного информации, лучше бы ему пока что попридержать язык за зубами.

Он задал вопрос, который на текущий момент беспокоил его сильнее остальных:

– Я не могу отсюда уйти, да?

Ён рассматривал его, склонив голову набок, а потом вскинул бровь, всем своим видом выражая неопределенность, и убрал руку с плеча Хёну.

– Ты сможешь уйти, но… через какое-то время. Это не тюрьма, но мы должны понять – кто ты. Убедиться, что ты понимаешь правила новой игры и что твои силы не будут представлять ни для кого угрозы.

– Но, – Хёну замялся, – какой в этом смысл? Это что, какая-то школа для сверхъестественных существ? Чем вы здесь занимаетесь?

Ён опять поджал губы.

– Нет, это не школа. Я не могу рассказать тебе всего сейчас, так как ты появился тут слишком внезапно, – он ободряюще улыбнулся, видя, как насупился Хёну. – Не принимай на свой счет. Это просто необходимые предосторожности. Пока что можешь думать, что мы в своем роде следим за порядком.

Хёну на несколько мгновений погрузился в свои мысли, озадаченный его словами, но вскоре его лицо озарилось новой идеей. Ён усмехнулся – должно быть, все эмоции Хёну были буквально написаны на лице, его мимика всегда была выразительной и читалась как открытая книга.

– А где мой телефон? Я обшарил все вокруг, но не смог найти его. Я должен позвонить родителям и девушке, они же там, наверное, с ума сошли. Черт! У меня ведь с утра должен был быть экзамен! Сколько я тут провалялся?

Ён поднял свою аккуратную ладонь, чтобы остановить этот бесконечный поток информации. Хёну нетерпеливо уставился на него.

– Тебя принес Кай, так что, думаю, имеет смысл спросить у него. Только вот телефон тебе вряд ли понадобится.

То есть он его еще и нес. Оке-е-ей.

Ён немного помолчал, глядя на Хёну, на секунду в его глазах, казалось, промелькнуло сочувствие.

– Нам пора возвращаться, сегодня еще многое предстоит сделать, – он осторожно поднял руку к лицу Хёну и провел ладонью по щеке: – Просыпайся.

Вокруг начало стремительно темнеть, и единственным оставшимся ощущением было тепло на щеке. Хёну сконцентрировался на нем изо всех сил и открыл глаза. Он полулежал на том же столе посреди комнаты, а Ён чуть придерживал его за плечи. Когда Хёну неловко отстранился, Ён тоже поднялся на ноги и потянулся, разминая шею и спину.

– Ну что? Пора выяснить, кто ты! – казалось, эта идея будоражит его даже больше, чем самого Хёну: тот лишь скептически поднял бровь, как бы намекая, что многого от него ждать не стоит.

Они вышли в длинный серый коридор, оставляя за захлопнувшейся дверью раздражающий треск лампы, и Хёну почти сразу увидел торчащую из соседнего дверного проема голову с ярко-голубыми волосами и большущими синими глазами. Незнакомец, затаив дыхание и ухватившись за дверной косяк, наблюдал за ними.

– Привет? – Хёну решил проявить дружелюбие. – А почему ты прячешься?

Ён тоже обернулся к незнакомцу и заулыбался.

– Ёджун? Почему ты здесь?

Поняв, что его раскрыли, парнишка вышел в коридор и подошел к ним, встав за плечо Ёна, с осторожностью и любопытством поглядывая на Хёну. Это выглядело вдвойне забавно, учитывая, что он был крупнее Ёна, но, очевидно, моложе. Он поднял брови домиком, будто боясь, что его будут ругать, и его глаза превратились в огромные блюдца.

– Кай сказал, что новенький тут, и мне было любопытно, – он с опаской оглядел Хёну. – Он ведь не агрессивный?

– Эй! Я вообще-то стою прямо перед тобой, не делай вид, что я какая-то мебель.

Ён с усмешкой похлопал его по плечу.

– Нет-нет, все в порядке. Хёну, это Джу, самый любопытный дух в Корее.

Ёджун, получив добро, выскочил из-за спины Ёна и расплылся в неуверенной улыбке.

– Привет!

Он протянул ладонь для рукопожатия, и Хёну протянул свою в ответ. Ладонь парня была холодной, как лед, но удивительно приятной на ощупь.

– Э-э, я Хёну, приятно познакомиться. Ты тоже умеешь делать что-то невероятное, как и все здесь? Или ты обычный человек, как я?

Ёджун горделиво вскинул подбородок и по-доброму поучительно произнес:

– Обычных тут не бывает, и скоро ты в этом убедишься, – он небрежно откинул челку со лба. – Я ино[5]. Русал.

Хёну неверяще распахнул глаза и перевел взгляд на ноги Джу.

М-да, тут все не то, чем кажется. Вероятно, пора к этому привыкать.

– А как же?.. Разве у тебя не должно быть хвоста или щупалец вместо ног?

Ёджун посмотрел на него, как на идиота.

– Ну и как бы я тогда ходил? Я могу превращать ноги в хвост в воде, но на суше в этом нет нужды.

– То есть ты просто плаваешь… и все? – тон Хёну был немного сочувствующим: все же по сравнению с предвидением будущего и управлением снами быстрое плавание выглядело бледненько.

Ёджуна это явно задело.

– Вообще-то я могу зачаровывать других своим пением, а еще могу управлять водой! И кстати, мы пока не проверили, что можешь ты, так что еще посмотрим, кто над кем посмеется! – он сердито выпалил это и совершенно пунцовый зашагал прочь по коридору.

Хёну только обескураженно смотрел вслед.

– Я не хотел его обидеть.

– Не бери в голову, он быстро отходит. Просто так уж вышло, что Тэхо его сильно оберегает и у него редко появляется возможность продемонстрировать свои способности в деле, вот он и переживает, что недостаточно полезен.

В голове Хёну уже была каша из имен, способностей и новой информации, так что он даже не стал спрашивать, кто такой Тэхо, и просто кивнул.

– Пошли, думаю, нас уже заждались.

Традиция

Коридор вывел их к бетонной пожарной лестнице. Пока они шли, Хёну изо всех сил старался разобраться, где находится, но деталей было до обидного мало: несколько неработающих вывесок пожарного выхода, следы от содранных со стены плакатов, окна либо заложены кирпичом, либо заварены решетками. На полу – битый местами кафель, стены выкрашены в нейтральный светло-серый цвет. В целом впечатление от интерьеров было такое, будто они находились в каком-то государственном учреждении, – это здание точно не было жилым.

Больница, лаборатория, школа, полицейский участок? Морг? Хёну передернул плечами.

Они поднялись на два пролета, когда внутри Хёну раздался уже знакомый голос. Еще немного, и он перестанет вздрагивать от этого.

– Почему ты спрашиваешь у меня? Я что, его нянька?

В голосе были едва уловимые оттенки усталости и раздражения, но он все еще звучал очень приятно. Хёну скользнул взглядом по Ёну, но тот явно был в своих мыслях, отбивая какой-то ритм пальцами по бедру. Похоже, он не слышал Кая.

– Не пойду. Ён сам приведет его, когда закончит.

Снова воцарилась тишина. Этот парень особым дружелюбием не отличался.

Почему Хёну его вообще слышит? Пожалуй, стоило сохранить это в секрете хотя бы до момента, пока не станет ясно, куда он опять влип. Абсолютно все здесь казалось странным, и очередной вопрос добавился в конец длинного списка.

Они преодолели еще два пролета и остановились перед массивной дверью. Ён поймал Хёну за руку, чтобы привлечь внимание.

– Если Зиан что-то спросит, лучше не ври ему, он все равно это почувствует.

Хёну неопределенно кивнул. Это все, конечно, клево, но кто такой Зиан?

Ён распахнул дверь. Хёну зажмурился от обилия света, а когда все-таки приоткрыл глаза – обомлел.

Они вошли в огромный библиотечный зал. По периметру стояли высокие, под потолок, шкафы и полки из светлого дерева, снизу доверху заполненные книгами в разноцветных обложках, словно мозаикой. Огромное витражное окно открывало вид на лес и лазурное безоблачное небо; с этой стороны не было видно города, ни единой постройки. Золотой солнечный свет буквально затапливал комнату. То тут, то там стояли письменные столы, окруженные светлыми деревянными стульями, возле окна было несколько белых диванчиков. И то, чего Хёну ожидал меньше всего, – в комнате была куча народу. Навскидку около тридцати человек: кто-то слонялся между стеллажей, кто-то сидел за столами небольшой компанией и тихо переговаривался, со стороны диванов раздавался звонкий смех. Хёну даже заметил пару детей, кружащих вокруг книжных полок. Все это напоминало университетскую библиотеку в разгар подготовки к экзаменам.

У противоположной от входа стены была узкая витая лестница, ведущая на балкон второго яруса библиотеки. Там, облокотившись на перила и глядя в окно, стоял единственный знакомый Хёну человек – Кай. Пусть он был без пальто – в темно-синем пуловере с закатанными рукавами и в черных брюках, – Хёну определил его безошибочно. По неизменно скучающей физиономии. Рядом с ним, прислонившись спиной к перилам и скрестив руки на груди, стоял худой высокий блондин с длинными волосами.

В холле стоял гвалт, и Хёну порадовался, что их появление, казалось, прошло незамеченным. Он втайне надеялся, что так и останется – давненько он не чувствовал себя «новеньким в классе». Ён обогнул пару стеллажей и вывел его на открытое место рядом с угловым столом. На столешнице сидел уже знакомый парнишка – Ёджун. От его обиды и следа не осталось – он о чем-то увлеченно разговаривал с парнем, который сидел за столом. Когда они подошли ближе, Джу вскочил и немного виновато улыбнулся Хёну.

Похоже, он действительно быстро отходит. Не хотелось бы начинать с ссоры.

Хёну широко улыбнулся в ответ и перевел взгляд на парня за столом, которого до этого скрывала спина Ёджуна.

Широкоплечий, с черными как смоль волосами и такими же черными пристальными глазами, незнакомец выглядел угрожающе. Он внимательно посмотрел на них с Ёном, а потом поднялся из-за стола. Шум в комнате мгновенно стих, и все взгляды устремились к Хёну. От неожиданности он даже отступил на шаг назад, а потом ни с того ни с сего стрельнул взглядом в Кая – тот, прищурившись, смотрел на него.

– Здравствуй, Хёну, меня зовут Канг Тэхо, – угрожающий парень обошел стол и протянул широкую ладонь. На нем была черная футболка без рукавов, которая открывала отличный вид на его накачанные, увитые выступающими венами руки. – Здесь меня обычно называют Зиан.

Значит, это и есть Зиан. Круто.

Откровенно говоря, подходить хотелось не особо. Но Хёну все же нерешительно шагнул вперед и протянул свою ладонь, скрепив рукопожатие. И тут произошло что-то совершенно немыслимое. Ладонь как будто ударило статическим электричеством, парень напротив ослепительно улыбнулся, и на его щеках появились очаровательные ямочки, а глаза буквально превратились в щелочки. Хёну аж рот раскрыл от неожиданности, но быстро опомнился и проговорил:

– Привет…

Несколько ребят захлопали, многие просто пошумели, прокричав что-то одобрительное, кто-то из тех, кто стоял поближе, даже похлопал Хёну по спине. Видимо, это было традиционное приветствие для тех, кто недавно откинулся?..

– Уверен, тебе не терпится узнать, почему ты здесь, – Тэхо приобнял его за плечи и повел к центру свободного пятачка.

Только не это. Хёну нервно заозирался по сторонам и заметил, что ребята тоже стягиваются поближе.

О нет.

Тэхо продолжил:

– У нас есть небольшая приветственная традиция, если ты не против.

Хёну был еще как против, но улыбка Зиана совершенно обезоруживала. Так что он просто неопределенно покачал головой вместо ответа.

– Отлично! Вставай сюда, – он поставил его на край пятачка, едва касаясь лопаток. – Сейчас мы попробуем выяснить, какие способности у тебя появились. Не переживай, это не опасно. Тебе понравится.

Тэхо вернулся к своему столу и сел на столешницу, а Хёну остался стоять посреди толпы, теребя край футболки и больше всего на свете мечтая провалиться сквозь землю. Он крайне сомневался, что ему понравится.

– Ну что, жду ваши предположения, – Тэхо похлопал себя по бедрам на манер барабанной дроби.

– Скорость, скорость! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Отлично! Алика!

Из толпы справа от Хёну выскочила маленькая юркая девушка с длинными рыжими косами и веснушчатым симпатичным лицом. Она встала рядом и указала на противоположную сторону зала.

– Привет! Побежим наперегонки! Туда-обратно! – казалось, каждое ее предложение заканчивалось восклицательным знаком, она говорила очень воодушевленно и только короткими фразами.

Хёну кивнул. Они приготовились, и ребята вокруг проскандировали:

– Раз, два, три!

Алика сорвалась с места как пуля, Хёну даже не успел уловить этот момент. Когда он добежал до противоположной стороны и обернулся, то увидел, что девушка уже стоит на финише, но он все равно, как положено, добежал до конца. Алика легонько пожала плечами и приободрила:

– Ничего! Меня тут еще никто не обгонял! – она поиграла бровями и затесалась куда-то в толпу позади.

– Сила! – толпа снова проскандировала вразнобой.

– Какие вы оригинальные, – проворчал Тэхо, озираясь. – Ынхо?

Познакомиться с местным силачом так и не удалось, потому что несколько ребят из толпы продолжали настойчиво выкрикивать: «Зиан!», так что тому пришлось сдаться и, подняв руки в примирительном жесте, выйти самому. Хёну не очень нравилась идея быть избитым – его противник был раза в два шире его. Но где наша не пропадала.

– Я не буду тебя бить, не переживай, – черные глаза лукаво сощурились. – Попробуй ударить меня, а я попытаюсь тебя поймать – так мы убьем сразу нескольких зайцев: проверим твою реакцию, боевые навыки и силу.

Хёну снова кивнул, занимая боевую стойку и изо всех сил пытаясь сосредоточиться. Он аккуратно сократил дистанцию между ними и на пробу ударил боковым ногой – по бедру. Тэхо заблокировал удар рукой, и Хёну внутренне содрогнулся – принимать этот удар на бедро было крайне неприятно, но на предплечье – в сто раз хуже. Но этот терминатор даже не поморщился, чего в принципе можно было ожидать. Хёну мгновенно среагировал на открывшуюся зону и ударил серией прямых в челюсть и горло, но Тэхо заблокировал их левой, будто предугадывая направление каждого движения. Боковые удары по ребрам – блок. Серия прямых в корпус – блок. Боковой в голову – блок. После каждого блока Тэхо пытался взять Хёну в захват, но безуспешно – тот вертелся, как юла. Толпа вокруг одобрительно хлопала и подбадривала их.

Хёну крутанулся на месте и сделал удар ногой с разворота, но буквально за миллисекунду до того, как стопа встретилась с головой Тэхо, тот перехватил ее двумя руками и оттолкнул, отчего Хёну потерял равновесие и плюхнулся на пол. Тэхо сделал только шаг вперед, как тут же получил внезапный удар-подсечку в нижнюю часть голени и, не удержав равновесие, полетел прямо на него. Хёну юркнул вбок и вскочил на ноги, сразу же принимая боевую стойку и пытаясь отдышаться, – он уже начинал уставать, дыхание сбивалось, а ушибленные локти саднили. Тэхо поднялся, резво оттолкнувшись от пола рукой, и метнулся к нему, секундой позже заключая его в стальное кольцо рук. Хёну не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться, он был зафиксирован намертво. Подняв взгляд на балкон второго этажа, он снова встретился глазами с Каем: пока они дрались, он подошел чуть ближе.

Любопытный котяра.

Толпа зааплодировала.

Тэхо отпустил Хёну и невесомо потрепал его по макушке.

– Неплохо, неплохо. Прилично дерешься, отличная реакция. Ты сильнее обычного человека, и подготовка имеется, но мне кажется, что это не то, что мы ищем, – он снова обратился к толпе, заняв свое место на столешнице, – продолжаем!

Кто-то высоко выкрикнул: «Подавление сил!», и опасного вида парень, который стоял рядом с Ёном буквально в паре шагов от Хёну, криво ухмыльнулся, скрестив руки на груди. Тэхо потер подбородок, всерьез размышляя над предположением.

– А что, может быть. Риен!

– Пф-ф-ф.

Звук донесся откуда-то сверху, и Хёну задрал голову, как и некоторые из толпы. По винтовой лестнице спускался высокий и очень худой юноша, тот самый, который до этого стоял с Каем. Светлые и длинные – почти до лопаток – волосы делали его похожим на эльфа. Он спускался медленно и величественно, как самый настоящий принц, а когда Хёну увидел его лицо, у него даже дыхание перехватило. Юноша был невероятно красив. Идеально симметричное, чуть вытянутое лицо с острым подбородком, широкие брови, миндалевидные шоколадные глаза и ярко-розовые пухлые губы. Сказать, что Хёну был впечатлен, – ничего не сказать.

Блондин остановился напротив, в нескольких шагах, и какое-то время оценивающе разглядывал Хёну, а потом насмешливо произнес:

– Скажи: «У меня нет никаких сил».

Вокруг воцарилась тишина. Хёну недоуменно смотрел на парня напротив.

– Э-э, зачем?

– Риен! – Зиан одернул его.

– Я просто проверяю, что он не человек. Вдруг Рюк ошибся, – он безразлично пожал плечами и посмотрел туда, где стоял Кай.

Рюк – это Кай?

Он снова вернул испытующий взгляд к Хёну, смерил его с ног до головы и низко опустил голову. Его силуэт вдруг покрылся рябью, а когда он снова поднял голову, Хёну от неожиданности отпрянул назад.

На него смотрело его собственное лицо.

Толпа засвистела. Парень приблизился к нему за несколько широких шагов и остановился почти вплотную.

– Заставь меня прекратить.

Двойник моргнул, и вместо своих родных глаз Хёну увидел желто-зеленые змеиные.

– Ну же.

Выглядело жутко. Настолько, что по спине пробежали мурашки. Хёну решил никогда в будущем не покупать таких линз.

Двойник протянул руку к шее Хёну, но тот перехватил ее. Как только пальцы сомкнулись на тонком запястье, Хёну почувствовал жжение в месте, где их кожа соприкасалась. Ощущение было такое, словно через их кожу течет ток, причем эта энергия как будто имела свою собственную личность. Она была ранимая, обидчивая и очень неуверенная. Но Хёну неожиданно понравилось чувствовать ее, ему было как будто… вкусно?

В глазах напротив мелькнул страх, но, когда двойник попытался отстраниться, Хёну удержал его на месте. Парень, хмурясь, смотрел на него, но постепенно его лицо становилось все более умиротворенным. А потом он вдруг шагнул ближе и заключил Хёну в объятья. Тот от неожиданности даже выпустил его запястье и остался в недоумении стоять с растопыренными руками. Вокруг повисла неловкая тишина.

– Какого?.. – Тэхо выглядел крайне озадаченным.

Хёну вновь поднял глаза на Кая: тот хмурился, скрестив руки на груди.

Риен – он в какой-то момент скинул облик Хёну – отпрянул от него. Он сбивчиво дышал и смотрел в пол, растеряв всю свою надменность.

– Может, объяснишь, что это было? – Тэхо поднялся со стола и подошел к ним.

– Да я просто пытался таким образом его спровоцировать. – Риен рассмеялся, вновь натянув маску, но от внимания Хёну не укрылось, что он встретился глазами с Тэхо и едва заметно покачал головой из стороны в сторону, а тот сжал зубы.

– Так, ребят, продолжим позже, можете пока накидать каких-нибудь стоящих вариантов, – Тэхо обратился к толпе, а потом, понизив голос, к ним двоим: – А вы – за мной.

По толпе прокатился раздосадованный гул – видимо, тут очень любили это шоу. Тэхо развернулся и направился к одной из узких дверей, расположенных между книжными полками. Хёну заметил, что Ёджун и Ён идут следом за ним, а Кай спускается по лестнице. Было не по себе, поэтому Хёну поравнялся с Ёном и приглушенно спросил:

– Я что-то сделал не так? Почему Зиан так реагирует?

Ён грустно улыбнулся.

– Ты не мог знать. Помнишь, когда Риен сказал тебе произнести, что у тебя нет никаких сил?

Хёну утвердительно кивнул.

– Риен – имуги[6], очень могущественный дух морского змея. Тем не менее он не смог заставить тебя сказать то, что он хотел: это произошло потому, что он может манипулировать поведением только обычных людей. На божеств, духов и демонов чаще всего это не работает. Силы, которые меняют поведение, почти никогда не работают на себе подобных. Но если ты как-то заставил его обнять тебя… Тэхо просто беспокоится.

Хёну зашипел:

– Но я же не заставлял!

– Это он и хочет выяснить.

Они зашли в какой-то кабинет, напоминающий лекторий. Тэхо дождался, пока все войдут, и закрыл дверь на ключ. Сейчас он выглядел точно так же, как в самый первый момент их знакомства, – пугающе. В кабинете кроме них были Риен, Ён с тем опасно выглядящим парнем, имени которого Хёну не знал, и Кай, который, как обычно, держался ото всех на отдалении.

– Ёджун приведет Минсу, – отрапортовал Ён.

Тэхо кивнул и обратился к Хёну:

– Ты заставил его обнять тебя?

Он смотрел, не мигая: было, мягко говоря, не по себе.

– Нет, – Хёну активно замотал головой.

Тэхо еще некоторое время сверлил его взглядом, а потом произнес:

– Это правда, – он подумал еще немного. – Может быть, ты отдал мысленный приказ?

– Да нет же! Да что такого, почему вы так переполошились, ну обнял он меня, и что? Он же сам сказал, что провоцировал меня! – Хёну негодовал.

– Ха, да будь это кто угодно, кроме Риена, я бы в это поверил, но этот недотрога… – с усмешкой проговорил тот самый парень, чьего имени Хёну все еще не знал.

– Прости, а как тебя зовут? Мне кажется, мы еще не знакомы.

– Трэй, – парень плотоядно улыбнулся. Кажется, в его случае первое впечатление было не таким уж обманчивым.

– Хёну, – он чуть приподнял уголки губ и почтительно склонил голову в знак уважения, так как не был уверен, что может подойти и пожать руку – взгляд Тэхо буквально пригвоздил его к месту.

Как только они закончили обмен любезностями, Зиан сразу продолжил допрос.

– Ты знаешь о своих силах?

– Нет! Я думал, у меня вообще их нет, и надеялся, что вы просто меня отпустите, я даже у Ёна спрашивал об этом!

Ён усмехнулся и кивнул. Но Тэхо, видимо, это смешным не казалось.

– Ты знал, что можешь управлять поведением других? Таких, как мы?

– Что? Да нет же…

– Да брось.

Кай внезапно поднялся со своего места и подошел ближе. Он посмотрел на Хёну сверху вниз и отвернулся, обращаясь к Тэхо:

– Он еще вчера был человеком. Откуда он мог знать? Если это вообще то, о чем ты думаешь, в чем я сильно сомневаюсь.

Тэхо вздохнул и обратился к Риену.

– На что это было похоже?

Риен все еще был в своих мыслях и только рассеянно бормотал:

– Я не знаю, я не понял, как это произошло. Я вдруг почувствовал, что больше всего хочу обнять его.

– То есть в тот момент тебе казалось, что ты сам захотел?

– Да.

– Может, его способность в том, что он вызывает мгновенную симпатию у таких, как мы? – Трэй явно веселился.

Кай подошел к Хёну вплотную и пристально посмотрел ему в глаза, скрестив руки на груди.

– Ничего не чувствую.

– Да куда тебе, ледышка, – Трэй хохотнул.

– Ой, ну иди сам попробуй!

Перепалку прервал стук в дверь. Зиан впустил еще одного незнакомого парня и Ёджуна. Хёну вспомнил, как Ён рассказывал про Минсу, их мендо, должно быть, это был он. Симпатичный шатен со стильной прической, в очках в тонкой оправе.

Ясновидящий в очках. Ха.

Хёну проглотил эту шутку.

– Здравствуй, меня зовут Ким Минсу. А ты, должно быть, Ли Хёну, – он обращался предельно формально и вежливо, Хёну вспомнил слова Ёна про то, что он – дух наследника престола.

– Да, приятно познакомиться, – Хёну склонил голову. В этот момент он подумал о том, что единственный, кто до сих пор не представился ему, как положено, – Кай.

– Что произошло, Зиан? Почему ты собрал всех здесь? – Минсу выглядел слегка обеспокоенным.

– Я проводил приветствие, ребята угадывали силы Хёну, – Минсу кивнул на слова Тэхо, – все было как обычно, но, когда вышел Риен и разыграл свою карту двойника, у него внезапно появилось чувство, что он просто обязан обнять Хёну. Что он и сделал.

Минсу некоторое время пристально смотрел на Риена – тот аж весь сжался.

– Ты полагаешь, что Хёну как-то на него повлиял?

– Так подумал бы любой на моем месте.

– Ладно. Давайте воспроизведем это еще раз. Идентично.

Риен испуганно уставился на Минсу и замотал головой. Ён предложил себя, но Трэй возразил. Зиан настоял на том, что это должен быть он сам – чтобы точно понять, с чем они имеют дело.

Он встал напротив Хёну, а остальные расположились вокруг, очевидно, ожидая настоящее шоу. Тэхо подошел вплотную и остановился, несколько мгновений они неловко смотрели друг другу в глаза.

– Что дальше?

– Дальше, Риен… попытался погладить меня по щеке, а я поймал его руку, – Хёну бубнил себе под нос, потому что все происходящее напоминало репетицию в школьном драмкружке.

Тэхо легко улыбнулся, показывая ямочки на щеках, и потянулся рукой к щеке. Как и предполагалось по сценарию, Хёну перехватил его руку и чуть не задохнулся от избытка ощущений. То, что он чувствовал сейчас, кардинально отличалось от прошлого раза – эта энергия била как из брандспойта и ее личность отчаянно требовала справедливости, она сгибалась под грузом огромной ответственности, но каким-то образом всегда находилась в поиске сил для заботы об окружающих. Хёну распахнул глаза и уставился на Тэхо. Его энергия такая?

Зиан зачарованно смотрел в ответ, его зрачки были расширены. Он перехватил руку Хёну и переплел их пальцы в замок.

– Так, кажется, я начинаю понимать… – Минсу наблюдал с чисто академическим интересом, а Риен смотрел во все глаза, даже дыхание задержал.

Хёну нашел глазами Кая, но его выражение было абсолютно нечитаемым, он бегло осматривал их обоих, в особенности Тэхо, фиксируя любые изменения. Тэхо, казалось, не замечал никого вокруг. На его лице появилась мягкая улыбка, и он шагнул вперед, опасно приближаясь к губам Хёну своими.

– Мне кажется, достаточно, – Ёджун расцепил их руки и оттащил слабо сопротивляющегося Тэхо назад, придерживая за плечи.

Каждый из них переводил взгляд с одного на другого участника эксперимента, но Хёну дал знак, что он в порядке, и все дружно уставились на Тэхо. Постепенно его улыбка угасла, а дыхание участилось, и он неверяще поднял глаза на Хёну.

– Ну как, понравилось? – Риен ерничал.

– Мгм. Да. Дайте мне пару минут, – он закрыл лицо руками и стал дышать нарочито медленно, чтобы успокоиться.

Хёну был просто в ужасе: что, черт возьми, он с ними делает? Он снова встретился глазами с Каем, тот смотрел с неприязнью и любопытством. Интересная комбинация.

Зиан закончил с дыхательной гимнастикой и убрал руки от лица, врезавшись взглядом в Хёну, словно ножом. Все затаили дыхание.

– Я готов поклясться, что минуту назад любил тебя.

Глаза Хёну расширились. Ён тихо выругался, Трэй присвистнул. Ёджун заложил руки за голову и отвернулся от всех, шумно выдохнув. Минсу просто сказал:

– Я полагаю, что Хёну – инкуб. Зиан, пожалуйста, опиши все подробно.

– Когда ты взял меня за руку, – Хёну был благодарен Тэхо, что он не говорит о нем в третьем лице, – меня будто током прошибло. Я почувствовал между нами почти осязаемую связь. Как будто мы в тот момент были одним целым. Чем дольше ты касался, тем большего мне хотелось, – он встряхнул головой, будто скидывая наваждение. – Я был готов сделать все что угодно для тебя.

Он задержал тяжелый взгляд на Хёну, от чего тот снова поежился.

– Когда ты убрал свою руку, я будто упал в ледяную воду. Все вокруг резко стало тусклым, ноги подкосились. Сердце забилось как ненормальное. И вдруг стало так страшно.

Дети

– Думаю, Хёну стоит вернуться в библиотеку, – Минсу стоял у окна, крепко задумавшись, – иначе это все будет выглядеть еще более подозрительно.

– Думаешь, это безопасно? – Тэхо сомневался. – Трэй, ты сможешь подавить его силу?

Трэй, до этого явно развлекающийся от происходящего, вмиг стал серьезным. Он оценивающе осмотрел Хёну.

– Если он будет использовать ее против меня, то вряд ли. Если против кого-то другого – скорее всего смогу.

Тэхо глубоко вздохнул, поднялся и снова встал перед Хёну, а потом протянул руку ладонью вверх.

– Нам придется это проверить, – он ободряюще улыбнулся Хёну, а Трэй тем временем встал за его спиной и сверлил совершенно убийственным взглядом.

Хёну, немного поколебавшись, вложил свою узкую ладошку в ладонь Тэхо. Сначала все было как обычно: он почувствовал поток энергии и взгляд Тэхо снова изменился, а потом он взглянул на Трэя и почувствовал это. Ощущение было такое, что кто-то закручивает кран или убавляет звук на катушке магнитофона – поток истончался до тех пор, пока не прекратился совсем, а все звуки стали доноситься как через толщу воды. Тэхо несколько раз моргнул и уставился на их руки, а потом широко улыбнулся.

– Трэй – мименгви[7], – объяснил он, убирая руку, – он может подавлять силы таких, как мы, ну… – он немного замялся, – при некоторых условиях.

– Так что поаккуратнее со мной, – Трэй беззлобно улыбнулся и легонько ткнул его кулаком в плечо.

– Ён, Трэй и Хёну – возвращайтесь в библиотеку. Хёну, – Тэхо положил руку ему на плечо и мягко улыбнулся, – аккуратнее с прикосновениями.

Хёну как под конвоем вышел в коридор, и дверь за ними закрылась, щелкнув замочным механизмом. Появилось пренеприятное ощущение, что за этими дверьми сейчас будет решаться его судьба. Чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей, он обернулся к Трэю и спросил:

– Разве мименгви – не злой дух?

Ён, который шел перед ними, оглянулся на Трэя с сочувствующим выражением лица и бархатно рассмеялся. Трэй терпеливо разъяснил:

– На самом деле Тэхо так назвал меня в шутку – я инчхесин, как и ты. Мименгви в моем случае – что-то вроде прозвища, которое я получил от ребятни.

Ха. Сложно представить почему. Хёну едва смог сдержать саркастичную усмешку.

– Мименгви – это блуждающие духи тех, кто погиб преждевременной насильственной смертью. Злые или добрые – не более чем человеческая условность. То, кем ты являешься, определяется твоими действиями, а не твоей «природой», – он изобразил пальцами невидимые кавычки.

Хёну закивал, а потом подумал еще немного и тихо произнес, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Я ведь не сделал ничего плохого, правда?

Ён переглянулся с Трэем и потрепал Хёну по волосам.

– Конечно, нет. Не переживай, тут тебе ничего не угрожает.

Едва дослушав Ёна, он снова услышал внутри голос.

– Если эта сила проявляется только через прикосновения – это довольно просто контролировать.

– Да. Кроме того, Трэй смог его выключить.

– Понятия не имею. Потребуется время, чтобы выяснить это.

– Представляй он угрозу, Минсу бы не сказал мне привести его сюда.

Странно, но Кай вроде как… защищает его? Хёну почувствовал благодарность.

– Возможно, стоит изолировать его, пока не разберемся как следует.

Благодарность как ветром сдуло.

Они вернулись в библиотеку – на радость ребятам, которые тут же обступили их гурьбой. Пока они наперебой задавали вопросы, Хёну смотрел в их лица – почти все тут были молодыми: навскидку до тридцати лет. Интересно, почему так? Было несколько детей: двое совсем маленьких – очень похожие девочка и мальчик лет шести-семи, и еще двое подростков – парней лет десяти-двенадцати. Красивая девушка с каштановыми волосами каре, чем-то напоминающая Тиен, помахала рукой, привлекая его внимание, и спросила:

– Слушай, а вдруг ты можешь общаться с животными?

Ну, если считать пьяных в сопли людей, которых он каждую пятницу и субботу под утро выпроваживал из раменной, за животных, то да, определенно.

Она ухватила его за руку и потащила за собой. Хёну на мгновение испугался, что сейчас все начнется опять, и оглянулся на Трэя, но тот спокойно кивнул, дав знак, что все в порядке. Хёну успел только слегка лизнуть ее энергию – она скакала как синусоида, от печали к радости и к безусловной любви ко всем, кто ее окружал. Девушка привела их к диванчику, на котором с чрезвычайно деловитым видом возлежал огромный белый самоед.

– Это Тхэбэк. А я Ван, я тонмульсин[8], – девушка указала поочередно на пса и на себя, а потом указала на Ли, обращаясь к псу, – а это – Хёну.

– Тхэбэк и Ван, приятно познакомиться, – Хёну улыбнулся. Большая белая гора и облако.

Тхэбэк вальяжно поднялся и обошел Хёну вокруг, а потом коротко тявкнул и ткнулся мокрым черным носом ему в ладонь. Ван звонко рассмеялась.

– Да ну? Нечасто от тебя такое услышишь.

Тхэбэк склонил голову набок и, глядя на Ван, издал звук, похожий на собачье ворчание. Хёну широко улыбался, наблюдая за их общением.

– То есть вы понимаете друг друга? А что он сказал? – Хёну радовался как ребенок и, похоже, второй раз за день (первый раз был, когда он увидел Риена) был крайне впечатлен. Ён тихонько посмеивался, наблюдая за ними.

– О, а ты его не понимаешь? Жаль, – если она и расстроилась, то буквально на секунду, а потом снова широко улыбнулась. – Он сказал, что ты очень хорошо пахнешь. А потом – что он вообще-то всегда вежлив с новоприбывшими и чтоб я на него не наговаривала.

Хёну присел на корточки и принялся гладить пса – он души не чаял в животных. Тхэбэк прикрыл глаза и завилял хвостом – и хоть Хёну точно не знал, что именно он подумал, но, судя по всему, ему нравилось.

– Хёну! – два звонких детских голоса позвали его одновременно.

Он повернул голову, пытаясь найти источник звука, и вдруг увидел переплетенные пальцы Ёна и Трэя прямо на уровне своих глаз.

Интересно.

Из толпы показалась маленькая девочка, которая за руку тянула за собой мальчика такого же возраста. У них обоих были золотые кудри – у девочки чуть длиннее – и красивые, абсолютно одинаковые зеленые глаза. Девочка, видимо, была у них за главного, так как уверенно произнесла:

– Хёну, это Хоа, а я – Мэй. Мы близнецы, – она как взрослая протянула руку для рукопожатия, и Хёну аккуратно сжал ее ладошку.

Хоа и Мэй, забавно – и то, и другое имя буквально означают «цветок».

Хёну посмотрел на мальчика – тот большую часть времени смотрел в пол, только иногда покрепче перехватывая руку сестры. «Может быть, стесняется», – подумал он.

– Я не стесняюсь, – голос мальчика был негромким и абсолютно ровным. – Просто тут слишком много чужих мыслей, и мне бывает непросто сосредоточиться.

Хёну на секунду застыл. Ему показалось, что все мысли, которым не стоит сейчас появляться в его голове, – пронеслись там за секунду. Голос Кая… Он лихорадочно пытался сообразить, о чем можно подумать, чтобы отвлечься, но мальчик прервал его панику.

– Если ты не хочешь, я не буду это делать, не переживай. Я знаю, что это мало кому нравится.

Хёну благодарно закивал мальчику и сразу же получил второй удар под дых от его сестры.

– Хёну, а чего ты так боишься?

Он поднял глаза на Ёна в поисках поддержки, и тот сразу же пришел ему на выручку.

– Хёну не привык находиться в толпе, – мягко сказал он, – кроме того, он пришел к нам только вчера, представляешь, сколько информации на него свалилось?

Девочка задумчиво закивала, соглашаясь.

В этот момент из-за спины Трэя показался Ёджун.

– Тэхо сказал мне позвать вас. Идем?

Пока они поднимались по широкой главной лестнице наверх, Хёну прицепился к Ёну с расспросами.

– Ён, а почему они все дети? Или очень молодые?

– Душа почти всегда остается молодой, – он пожал плечами, – иногда встречаются взрослые и пожилые духи, но чаще всего душа замирает в молодом или детском возрасте.

Хёну закивал и сразу же выдал следующий вопрос:

– А Хоа и Мэй – у них просто самые молодые души?

Ён погрустнел.

– Нет, они погибли в этом возрасте. Их из ревности отравила собственная мачеха. Подсыпала какую-то дрянь им в сок, – Ён поморщился. – Поэтому они и получили такие силы: Хоа читает мысли, а Мэй – точно чувствует настроения, ведь будь они у них при жизни – они бы выжили.

Хёну не знал, что на это ответить, поэтому дальше они шли молча.

Чудовищно. Выходит, они навсегда замерли в этом возрасте, без возможности вырасти? И еще. Если силы возникают у духов по какой-то причине, почему у него появилась эта? Не похоже, чтобы его убил недостаток любви. Меняются ли силы со временем? Можно ли их развить? Сейчас они находятся в реальном месте или это какое-то волшебное потустороннее измерение? Может ли Хёну связаться с семьей?

Голова пухла от вопросов, ответов на которые не было.

Они поднялись на самый верхний этаж и остановились у одной из дверей в начале коридора.

– Пока что это – твоя комната, заходи, – Ён солнечно улыбнулся ему и легко подтолкнул в спину.

Комната оказалась совсем крохотной, но с красивым витражным окном. У противоположных стен стояли узкие кровати с бежевыми покрывалами, в углу был довольно большой шкаф, а посередине, прямо у окна, – письменный стол. На одной из кроватей сидел Зиан. Хёну осторожно прошел в комнату и сел на другую – прямо напротив него.

– Как прошли знакомства? – Тэхо располагающе улыбался и в целом выглядел довольно расслабленным.

– Кажется, никто не влюбился в меня до беспамятства, так что хорошо.

– Хах. Отлично. Насчет твоих сил, – он наклонился вперед, опершись на колени, и внимательно посмотрел на Хёну, – в ближайшие дни мы постараемся точно определить границы твоих способностей и сформировать для тебя ряд, скажем так, «рекомендаций по применению». В общем-то так происходит почти со всеми, ведь нам нужно как-то уживаться. Но есть кое-что, что в твоем случае будет отличаться. До тех пор, пока мы не будем уверены, чего можно ожидать от твоей силы, за тобой будут приглядывать. Надеюсь, это тебя не обижает.

Хёну активно замотал головой – шаг был абсолютно оправданный, он бы сам приставил к себе кого-нибудь на месте Тэхо.

– Отлично! Душ в конце коридора, завтрак в десять. Время от времени кто-нибудь из ребят будет утаскивать тебя на тренировки, не переживай, это будет интересно, – добавил он, заметив беспокойство в глазах напротив.

Не успел Хёну выбрать, какой вопрос стоит задать Тэхо, как за ним захлопнулась дверь. Хм-м. Ну раз никто не собирается отвечать на его вопросы, он сам найдет ответы на них.

Он внимательно осмотрел комнату и не обнаружил ровным счетом ничего интересного. Комплект сменной одежды в шкафу, пара полотенец и запакованное белье. Пустой блокнот, карандаши, ручки и миниатюрный будильник на письменном столе. Ничего необычного.

Немного поколебавшись, он приоткрыл дверь и выглянул наружу. В коридор выходило еще несколько дверей, а в самом конце было небольшое раздвижное окошко. На двери рядом с окном была табличка, которую Хёну не мог прочитать отсюда, но, скорее всего, это был душ. Он повернул голову в другую сторону и встретился глазами с Каем, который стоял рядом с дверью, прислонившись к стене, и по традиции скучал.

– О. Почему ты здесь?

– Тебя сторожу, разве не очевидно.

Единственное, что было очевидно, – так это то, что он сам был не в восторге от такого времяпрепровождения.

– Я не думал, что стоит понимать слова Тэхо настолько буквально. – Хёну на всякий случай робко уточнил: – Я не могу никуда выйти?

Кай внимательно изучал его лицо.

– Можешь, но только со мной.

– М-м-м. Поня-я-ятно, – Хёну почтительно склонил голову и скрылся в своей комнате.

Ну что ж, ответы могут и подождать.

Он лег на кровать, закинув руки за голову, полный решимости составить четкий план, как ему стоит себя вести и какие вопросы задавать, но меньше чем через минуту провалился в объятия сна.

Пробуждение было мирным – он отлично выспался. Потягиваясь, он взглянул на часы, стоящие у края стола, – 8:57. Ого, он проспал почти четырнадцать часов. Кое-как расправив смятую от сна одежду, он выглянул в коридор.

Кая не было – на его месте сидела Ван, компанию ей, видимо, как и всегда, составлял белый пушистый самоед. Увидев Хёну, она вытянула обе руки вверх и бодро хлопнула в ладоши.

– Доброе утро!

– Доброе, – Хёну немного смутился своего растрепанного вида. – Я собирался в душ, ты же…

Она замахала руками, смеясь.

– Я тут посижу!

Хёну ни с кем не встретился в душе, что было крайне странно, учитывая время, – сейчас все должны были просыпаться на завтрак. Причин у этого могло быть две: либо ему чертовски повезло, либо все комнаты в этом крыле были пустыми. В раздумьях он вернулся в комнату и пригласил Ван и Тхэбэка войти. Они сели на противоположные кровати, друг напротив друга, а Тхэбэк пристроился в ногах Хёну и положил морду на его колени, заглядывая в глаза.

– Он спрашивает разрешения, чтобы забраться на кровать, ведь так?

Ван хохотнула:

– А ты точно не понимаешь животных?

Хёну похлопал по своим ногам, и пес осторожно запрыгнул на покрывало, пристраиваясь на его коленях. Крохотная тридцатикилограммовая зверюшка.

– Скоро завтрак, я так проголодалась! – Ван мечтательно погладила свой живот.

– Да, я тоже голодный. Кстати, я вчера задумался, – разве духам нужно есть? Со мной все понятно, я ведь все еще человек и у меня остались обычные потребности, но разве духам необходима пища?

Ван сделала большие глаза.

– Ты шутишь? Конечно, духам нужна пища! Во-первых, у многих остаются человеческие привычки. Во-вторых, какая-то часть из нас живет в человеческих телах, и у них есть самые обычные потребности. А у тех, у кого тела необычные и потребности совсем другие, – они тоже есть.

– Необычные? Это как?

– Ну вот, допустим, Ён, – она на секунду задумалась, – он не ест обычную еду, вместо этого он поглощает сны и кошмары. Однако ему все равно нужно спать, потому что по таким законам работает его сила. А вот Трэй, наоборот, ест обычную еду, но совсем не спит. Кстати!

Она внезапно подскочила на месте, и пес на коленях Хёну тоже встрепенулся.

– А ты ведь тоже скорее всего теперь можешь обходиться без еды!

– Что? Без еды?! Да ни за что на свете! – Хёну был ранен таким предположением в самое сердце.

– Ну сам посуди, если ты инкуб, значит, ты можешь питаться жизненной энергией людей! И есть обычную пищу тебе теперь не обязательно.

– Так ты знаешь, – он немного смутился и поник.

– Конечно, знаю. Ты же не думаешь, что Тэхо поставил бы меня приглядывать за тобой, не предупредив, кто ты? – она залихватски подмигнула. – Ему Ён рассказал, что мы вчера отлично поладили, так что он решил, что будет лучше, если рядом с тобой первое время будет кто-то знакомый.

Хёну был очень благодарен Тэхо за такую внимательность – все же сейчас он чувствовал себя на порядок лучше, чем вчера, когда рядом с его дверью молчаливой статуей стоял Кай.

Они спустились на завтрак вместе. Уже на подходе к столовой было шумно: утреннее оживление разносилось на весь коридор. В столовой тоже была толпа – кушали все одновременно. Комната была явно не рассчитана на такое количество человек, так что приходилось тесниться, но это, казалось, никого не смущало. Тхэбэк сразу от входа завернул налево; Хёну присмотрелся и увидел у стены миски с кормом, возле которых уже тусовались две кошки. Ух ты, кто-то здесь держит кошек. Звери полностью игнорировали друг друга, видимо, понимая, что у них нет иного выбора, кроме как мирно сосуществовать.

Конопатая девчушка с длинными косами – он вспомнил имя, Алика, – выдала ему тарелку с омлетом и тостами и показала большой палец вверх. Хёну благодарно улыбнулся в ответ. Как он потом узнал, тут была система дежурств, так что все готовили и убирались по очереди. Они сели за столик к разношерстной компании, которая оживленно о чем-то спорила. Хёну прислушался, разрезая омлет.

– Я вам говорю, это был Канг Тэхо-хён, – заявлял невысокий загорелый парень. То, как он произносил имя Тэхо, заставило Хёну улыбнуться – это был почти трепет. – Говорят, что того демона руками на части разорвали, это точно был хэчи[9] в гневе.

– А вот я слышала, что этот демон был на лоскуты располосован когтями, так что ставлю на то, что это был Рюк-оппа, – сказала спортивного вида девушка с высоким хвостом.

Хёну наклонился и, округлив глаза, прошептал Ван:

– Тэхо – хэчи?!

– А ты не знал? – она удивилась и пожала плечами. – Да, хэчи, самый настоящий. Ложь чует за версту, а чувство справедливости у него такое, что все спорные ситуации всегда решаются через него. А еще он очень-очень сильный! Его авторитет тут никто не ставит под сомнение, – она заправила волосы за ухо и подняла указательный палец вверх, чтобы подчеркнуть значимость своих слов.

– Вау. Я понял. А про что они говорят? Какого такого демона на части разорвали?

– Ну-у, я не думаю, что мне стоит это с тобой обсуждать, – она немного поковыряла вилкой омлет, – ребята иногда уходят, ну… по делам. Оттуда вот такие истории и появляются.

– Понятно, – протянул Хёну. Хотя на самом деле, конечно, ни фига было не понятно. Но очень интересно. – А что насчет Рюка-хена? Они говорили про…

Не успел он договорить, как на противоположную часть стола со звучным хлопком приземлился поднос. Хёну поднял глаза.

– Что насчет меня?

Ван что-то пробормотала, низко склонив голову, подхватила свой поднос и свинтила в неизвестном направлении. Шумная компашка сбоку тоже как-то сразу притихла. Хёну не придумал ничего лучше, чем поздороваться.

– Доброе утро.

– Ну, кому-то доброе, а кто-то вчера не спал полночи из-за тебя, – парень рядом с ним глупо заулыбался, но стоило Каю только чуть повернуть голову в его сторону, как улыбку мигом стерло. Взгляд Кая вернулся к Хёну. – Ты-то еще вчера вечером отрубился, неужели так до утра и проспал?

– Ну да. Знаешь, эти смерти, воскрешения… Очень утомляет. Насчет ночи – приношу извинения за неудобства, – он открыто смотрел на Кая.

Парень, сидящий рядом, косился на Хёну так, как будто мысленно говорил: «Мы будем помнить тебя героем».

Кай сощурил свои кошачьи глаза.

– Принято. Я пришел сообщить, что сегодня в одиннадцать у тебя первая тренировка. Так что жуй шустрее, бельчонок.

Он поднял поднос и отправился в дальний угол столовой. Хёну проводил его фигуру долгим взглядом.

На самом деле он уже все доел и вполне может идти, только вот…

Он прислушался к себе: чувство голода никуда не делось, стало только хуже. Тревожное ощущение появилось где-то на подкорке сознания, но он отмахнулся от него и отправился на тренировку.

Тренировка

Тренировка проходила в переоборудованной лекционной. Когда Хёну пришел, в комнате были только Трэй и Ён – они о чем-то негромко переговаривались, стоя у окна. Хёну тактично кашлянул, чтобы привлечь внимание, и Ён обернулся, сразу же озаряя комнату теплой улыбкой.

Сегодняшняя тренировка была в равной степени полезна для Хёну и Трэя. Целью первого было научиться прерывать процесс поглощения энергии и попробовать не использовать силу при касаниях ненамеренно. А Трэй хотел проверить свою способность подавлять силу Хёну при прямом контакте и лучше разобраться в природе его способностей. Роль Ёна сводилась к контролю тренировки и подстраховке на случай, если что-то пойдет не так.

Пока Ён рассказывал план, к ним присоединился Кай. Как только он вошел, Трэй бросил:

– Опаздываешь, киса.

– Не твое кабанье дело.

После чего они беззлобно рассмеялись. Отношения что надо.

Кай прошел вдоль стены и оперся на парту, скрестив руки на груди. Хёну с завистью оглядел его широкую подкачанную грудь и плечи, обтянутые черной футболкой.

Везет же некоторым.

Сколько бы Хёну ни качался, такого результата ему было не добиться. Он часто носил футболки оверсайз, чтобы было незаметно, насколько он худой.

– Начинаем! – скомандовал Ён, и Хёну с Трэем встали друг напротив друга в центре комнаты.

– Сначала узнаем, кто кого, – Трэй криво улыбнулся и размял руки.

Еще один здоровый бычара. Да чем их тут кормят?!

Хёну почувствовал, как звуки вокруг приглушаются, и на пару секунд его уши заложило, а на виски начало давить. Трэй заблокировал его силу. Он протянул руку ладонью вверх, так же, как это делал Тэхо, и кивнул. Хёну накрыл его ладонь своей и сконцентрировался. Он чувствовал, что между ладонями есть что-то вроде пленки, он подступался и так, и этак, но пробиться не получалось. Тогда он решил зайти с другой стороны – попытался вытолкнуть Трэя из своей головы.

Давай же. Ослабь оборону, хоть на секунду.

Трэй напряженно смотрел на их руки и хмурился.

Нет, так не пойдет. Смотри на меня.

Хёну встряхнул его руку и приблизился, а Трэй взглянул в его глаза. И проиграл в тот же момент.

Впусти меня.

Хёну чувствовал, как звуки возвращаются, а давление в висках спадает – он продавливал его, постепенно истончая барьер. И вот он наконец ощутил, как по руке течет энергия. Это было чертовски неожиданно. Его энергия как будто смешивалась из двух абсолютно противоположных: одна – жесткая и рациональная, она была его стержнем, а другая – очень нежная и трепетная, была сердцевиной. Микс был просто невероятный.

Трэй вздрогнул, когда почувствовал их связь, и попытался отодвинуться, но Хёну сжал его руку, не давая отступить. Ему так нравился этот вкус, что он провел языком по верхней губе. Трэй зачарованно проследил за этим движением.

Кай, заметив это, оттолкнулся от стены и подошел ближе. Он хмурился, а его губы были сжаты в тонкую линию. Ён тоже подошел к ним, обеспокоенно наблюдая за происходящим. Трэй склонил голову, по его виску от влажных волос к подбородку скатилась капля пота. Его рука дрожала от напряжения, но он не пытался приблизиться к Хёну, как делали все остальные до этого.

Хёну чувствовал, что этого недостаточно, – ему было нужно больше. Он приподнял подбородок и теперь смотрел вниз на Трэя из-под полуопущенных век, направляя все больше силы через ладонь.

Он хотел сломать его.

Кай смотрел на него, приоткрыв рот, – глаза Хёну светились ярко-голубым, выражение лица стало абсолютно неузнаваемым, а ладонь сжимала руку Трэя так сильно, что побелели костяшки.

Кай аккуратно коснулся его плеча и рядом с ухом произнес:

– Прекрати это, Хёну.

Но тот лишь сбросил его руку, раздраженно дернув плечом.

– Тебе нужно остановиться. Сейчас.

Хёну резко развернул лицо к нему и зло зыркнул светящимися глазами. Охотничьи инстинкты взяли верх – он чувствовал рядом хищника, соперника, того, кто встал между ним и его добычей.

Кай вздохнул, схватил его поперек груди и оттолкнул от Трэя. Хёну полетел на пол и шлепнулся на задницу, недоуменно хлопая еще светящимися глазами. Ён обнял Трэя, которого била крупная дрожь, и начал успокаивающе гладить его по волосам.

Повисла тяжелая тишина.

– Пха, – наконец-то подал голос Трэй, поднимая голову, – что ты, блядь, такое? – Он рассмеялся кашляющим смехом. – Как ты продавил защиту?

Хёну пожал плечами:

– Я заставил тебя посмотреть мне в глаза. А ты? Как ты сопротивлялся? Ты остался стоять, не пытался подойти, обнять или еще что.

– Я сконцентрировал все свои мысли на нем, – Трэй кивнул на Ёна, и лицо младшего залила краска.

Хёну был не уверен, что имеет право спрашивать, но раз уж у них тут обмен откровениями…

– А вы, ребята?..

– Мы вместе.

Трэй ответил за обоих и крепко сжал руку Ёна, а тот ответил ему смущенной улыбкой.

– Не хочу прерывать трогательный момент, но у нас обнаружилась серьезная проблема, – Кай был, как обычно, в своем репертуаре. – Ты, – он бесцеремонно ткнул пальцем в Хёну, сидящего на полу, – совершенно не в состоянии себя контролировать. Ты проигнорировал требование остановиться дважды, еще и зыркнул на меня, как будто готов был мне в глотку вцепиться.

Хёну только хлопал глазами, сидя на полу. Кай сейчас не выглядел как человек, с которым стоит спорить.

– Поднимайся, живо, – скомандовал он и подошел к Трэю, тот коротко ему кивнул. – Пробуйте еще.

Они попробовали еще пять или шесть раз, под конец Хёну сбился со счета. Последние два раза он даже не смог продавить защиту Трэя – кажется, тот нашел какой-то способ, чтобы полностью закрываться от него. У Хёну так и не получилось остановиться самостоятельно – он не то чтобы не помнил, что должен это сделать, просто в момент, когда он чувствовал чужую энергию, причина, по которой он должен остановиться, переставала иметь для него значение.

Кай, наблюдая за его неудачами, только сильнее хмурился и в итоге просто вышел из лекционной.

– Похоже, хватит на сегодня, – Ён улыбнулся валяющемуся на полу Хёну, и тот мученически простонал. Сил не осталось совершенно.

– Почему он так злится? Я тут второй день, и мне правда жаль, что я звезд с неба не хватаю, но я ведь даже не знаю, что именно нужно делать.

Ён мягко улыбнулся:

– Не переживай об этом и не опускай руки, – он не стал никак комментировать поведение Кая. – Тебе нужно больше практики, и она у тебя будет.

Трэй, кажется, единственный, оставшийся довольным тренировкой, подошел и подал руку, чтобы помочь Хёну подняться.

– Не дрейфь, – он звучно хлопнул его по плечу, Хёну аж пошатнулся. – Ёни прав, не все сразу.

Возле комнаты его снова ожидала Ван в неизменной компании своего пушистого друга. Она виновато улыбнулась Хёну:

– Ты извини, что я так кинула тебя в столовой… Просто Рюк-оппа…

Звучало так, как будто у фразы должно быть продолжение, но она просто оборвала предложение после его имени. В целом Хёну понимал. Просто… Рюк-хён.

Они вошли в комнату, и Хёну упал на кровать лицом в подушку.

– Тренировка, видимо, прошла не очень? – Ван села на то же место, что и утром, а Тхэбэк положил передние лапы на кровать Хёну и коротко тявкнул в знак поддержки.

– Я понятия не имею, как управлять этими силами, – Хёну сел на кровати. – Я не могу понять, как они работают и как их остановить. И уж тем более не могу знать, где их границы.

Тхэбэк забрался на кровать, положил морду на его ноги и коротко проскулил. Хёну в задумчивости запустил руки в белую шерсть и принялся успокаивающе поглаживать пса.

– Думаю, не время пока беспокоиться о границах – силы можно развить очень сильно, – она теребила завязки на салатовой спортивной кофте, задумчиво глядя в окно. – Взять хотя бы меня: сначала я не понимала животных – только они меня. Мне казалось, что это просто талант дрессировщика, а вон как вышло. И блокировать эту способность у меня тоже поначалу не выходило, так что ходила по улицам и слушала всех бродячих котов одновременно. Чуть кукухой не поехала.

Хёну рассмеялся, представив себе это.

– А как ты поняла, как развить способности?

– Ну, сначала я подумала, что вообще в них можно развить, – она пожала плечами. – Вот в твоих, например, что можно было бы улучшить?

Хёну крепко задумался.

– М-м-м. Обычно я использую их через касания, наверное, было бы круто, если бы можно было использовать силу, просто посмотрев на кого-то. – Ван закивала в знак согласия. – А еще, ну… чтобы это работало сразу на нескольких одновременно.

Хёну живо обрисовал картину:

– Представь, захожу я в комнату, где сидит клан мафиози, обвожу их всех взглядом, и они тут же начинают рыдать от любви ко мне, – они с Ван прыснули от смеха, а пес звонко гавкнул в поддержку идеи.

Обед и ужин прошли без приключений. Пока они были в столовой, Хёну выискивал глазами знакомые лица, но ни Тэхо, ни Кая, никого из их компашки не было. Судя по тому, что за весь день он ни разу не слышал Кая, – те куда-то уехали, а у его волшебного подслушивающего устройства был радиус.

Еда, которая раньше всегда служила для него отдушиной, особо не радовала, хотя и была довольно вкусной. Кроме того, у него так и не вышло наесться – засыпая, он все еще чувствовал голод.

Проснулся Хёну совершенно разбитым. Сегодня его караулил Ён, так что сразу после завтрака они отправились на тренировку.

Кай с Трэем уже ждали их в лекционной, разминаясь. Судя по всему, у них был дружеский спарринг. Хёну не был уверен насчет слова «дружеский», потому что выглядело так, словно они всерьез пытались убить друг друга. Когда они вошли, Кай как раз заламывал руку Трэю, но тот каким-то немыслимым образом взял его в захват поперек корпуса, поднял и буквально швырнул на пол. Не успела спина Кая коснуться пола, он сразу же вскочил, как кошка, и бросился на Трэя, ударив того ногой в голень и сразу же после этого – в грудь. Трэй упал, а Кай запрыгнул сверху, коленями прижимая его руки к полу.

– Все-все, молодец, победил, слезь с меня! – Трэй явно был раззадорен дракой и бесился из-за поражения – он зло сверкал глазами, пытаясь отдышаться. Лицо Кая, напротив, было очень сосредоточенным и спокойным, когда он поднялся и повернулся к ребятам. Ну да, ну да. И вот его он полез защищать от каких-то бандитов. Ха.

Они продолжили с того же, на чем остановились – Трэй ставил защиту, Хёну пытался пробиться. После пары абсолютно безуспешных попыток – Трэй даже не дрогнул – Кай сказал Трэю и Ёну поменяться.

– Трэй уже поднатаскался. Давай попробуем узнать, можно ли сопротивляться, не имея специального барьера. А ты, – он повернулся к Хёну, – все еще должен научиться останавливаться.

– А почему ты сам не хочешь потренироваться со мной? – Хёну спросил то, что давно вертелось на языке.

– Не хочу, – в такие моменты он напоминал ребенка, который упрямится. – Почему я должен тебе это объяснять?

Хёну постарался максимально безразлично пожать плечами и встал напротив Ёна. Он был немного взбудоражен каждый раз, когда касался кого-то нового. У него было чувство, что энергия в каком-то смысле говорит за своего владельца в такие моменты. Поэтому Кай… в общем, он бы его потрогал.

Ён протянул открытую ладонь вперед, Трэй аккуратно придерживал его за плечи.

– Помни, что ты должен сделать, – Кай строго посмотрел на него и встал за его спиной.

Хёну неуверенно кивнул и взял Ёна за руку.

Его энергия была тягучей, как мед, и потекла сразу, стоило ему коснуться ладони, казалось, Ён совершенно не сопротивлялся, а напротив, отдавал ее с охотой. Хёну чувствовал в нем невероятно сильную привязанность, почти зависимость от любимых, несгибаемый оптимизм и сострадание. То тут, то там были какие-то вкрапления страха, но это были не обычные мелкие фобии – что-то другое. В остальном его энергия была как прогретая солнцем морская вода – хотелось погрузиться в нее с головой.

Из-за того, что она была такой тягучей и спокойной, Хёну, казалось, мог продолжать здраво рассуждать. Он услышал голос Кай, который говорил остановиться, и изо всех сил постарался перекрыть кран, как это делал Трэй. Он пытался отказаться от потока, который тек в ладонь, и убрать руку, но она не двигалась с места.

Кай привычно оттолкнул его и стал мерить комнату шагами. Ён испуганно уставился на Ли, а потом повернулся к Трэю, пряча лицо в изгибе плеча и шеи старшего.

– Еще раз, – Кай шумно выдохнул и посмотрел на них.

Все послушно заняли свои позиции и начали заново.

В этот раз Ён немного закрывался – было ощущение, что от потока энергии осталась только половина, – он учился потрясающе быстро. Но даже эту половину Хёну не мог перекрыть со своей стороны. Было такое ощущение, что у него нет никакого механизма отказа, и, если дают, – он безропотно берет. Он зажмурился, пытаясь отторгать энергию, но как сухая земля воду – впитывал все до капли.

– Черт возьми, Хёну!

Кай взял его за плечо и толкнул к стене, а сам подошел в упор.

– Что с тобой не так?

– Я не знаю. У меня такое чувство, как будто я вообще не способен остановиться.

Кай сузил глаза:

– Не способен? – он говорил тихо, но даже так это звучало как угроза.

– Может быть, это только пока, я правда не понимаю, почему ты так злишь…

Договорить он не успел, потому что Кай взял его за шиворот рубашки, встряхнул и прижал к стене.

– Правда не понимаешь? Так и быть, я объясню. Если до тебя до сих пор не дошло, твои «способности» – это никакая не сила. Это твой способ питания, – Хёну в ужасе уставился на него. – Держу пари, ты уже заметил, что пища больше тебя не насыщает, я прав?

Хёну побледнел. То, о чем он отказывался думать, все же настигло его в самый неподходящий момент.

– Это значит, что теперь ты будешь питаться вот так, – Кай, не оглядываясь, указал через плечо. – Если ты не будешь питаться – то сдохнешь сам, а если не сможешь остановиться – то убьешь кого-нибудь другого.

Он не повышал голоса, смотрел своими черными глазами, прожигая насквозь, отпечатывая каждое слово в памяти Хёну навсегда.

– А если ты кого-то лишишь жизни, мне придется убить тебя собственными руками.

Кай разжал ладонь и выпустил воротник рубашки. Еще несколько секунд он смотрел в глаза, наполненные ужасом, а потом поджал губы и вышел из кабинета. Лучше бы он кричал и злился, чем это. Хёну был эмоционально раздавлен. Он съехал по стене и закрыл голову руками, пытаясь сдержать слезы.

Я – это ты

Этой ночью Хёну не спалось.

Он жутко устал, мозг требовал отдыха, глаза слипались – но он не мог пролежать в одном положении и полминуты. Простыни и одеяло, казалось, были шерстяными – они то тут, то там кололи кожу, и все тело из-за них чесалось. Он вертелся с боку на бок, но никак не мог расслабиться.

Хёну понимал – простыни тут ни при чем. Все дело в его перевозбужденной нервной системе. Он так и не смог выкинуть из головы то, что произошло днем.

Что ему теперь делать? Если он не научится разрывать «связь» – а что-то ему подсказывало, что он не научится, – ему конец. Как долго они будут кормить его с руки? Уже сейчас очевидно, что этого недостаточно, он слабеет с каждым днем. А если он однажды слетит с катушек и высосет без остатка кого-то из них?

Хорошо бы Кая.

Хёну злобно улыбнулся в полумраке комнаты, но через пару мгновений улыбка сползла с его лица.

Он не хотел, чтобы это был он. Никто из них.

Кай сказал, что убьет его, если он лишит кого-то жизни. А до этого момента они будут держать бомбу замедленного действия у себя под крышей.

Хёну встал с кровати и подошел к окну. Днем было почти незаметно, но ночью вдалеке загорались огни города. Он даже мог различить башню «Lotte». Значит, они все-таки в реальном мире.

Может быть, стоит сбежать?

Он вгляделся в мерцающие огни. Здесь он неизбежно навредит им, рано или поздно.

А там? Он мог бы ловить преступников, ведь он теперь быстрее и сильнее. Да и драться умеет. Он мог бы ловить их и питаться – и даже если он их случайно убьет, будет не так жалко. Он усмехнулся. Какой-то хуевый план. Куда вероятнее вариант, про который говорил Кай, что он просто сдохнет в какой-нибудь канаве от голода.

Ну и что. Зато не убьет никого из них.

Он стоял посреди комнаты в нерешительности.

Да или нет? Он либо пробует сейчас, либо пускает все на самотек.

Он сжал кулаки.

Да или нет?

Да.

В кровь выбросило адреналин, сон как рукой сняло. Он быстро переоделся и прислушался возле двери. Там было ожидаемо тихо – он ведь был один в этом крыле. На дежурстве еще должна была быть Ван.

Хёну беззвучно отворил дверь и выглянул в коридор – Ван дремала на диване напротив двери, свернувшись калачиком вокруг Тхэбэка. Видимо, диван притащили под вечер, пожалев ночных караульных.

Ну что ж, была не была.

Хёну прикрыл дверь и стал боком пробираться вдоль стены, молясь всем богам, чтобы Тхэбэк спал не слишком чутко. Судя по всему, его беспокойство было напрасным – пес даже немного храпел во сне. Дойдя до лестницы, он оглянулся на них.

Охраннички.

Он спускался в полной темноте, осторожно нащупывая ступеньки и держась за перила. К счастью, все уже давно спали. Единственная комната, в которой горел свет, была на втором этаже в конце коридора. Хёну почему-то подумал, что это, возможно, комната Тэхо, где он строит свои планы по захвату чего-нибудь… Ну, у него же должны быть какие-то планы?

Спустившись на первый этаж, Хёну задумался. Где именно выход? Он не видел, как кто-то покидал здание, так что решил пойти от очевидного. Сначала он проверил большую центральную дверь – она ожидаемо была заперта. Потом он вспомнил про пожарные лестницы, которые видел в первый день. Там точно были двери с табличкой «Выход». По идее, здание симметричное, значит, пожарные выходы должны быть с двух сторон. Куда пойти, направо или налево?

Направо. Только бы не прогадать.

И он не прогадал в каком-то смысле. Как только он зашел в отсек с пожарной лестницей, он понял, что именно эта дверь служит выходом. Он понял это потому, что рядом с ней стоял Кай и задумчиво пялился в экран телефона.

Когда он среагировал на звук закрывшейся двери и увидел Хёну, его глаза округлились. Тот в самом деле застал его врасплох.

– Хёну? – он даже не стал задавать глупых вопросов вроде «зачем ты здесь», «что ты делаешь» и тому подобное. Зачем человек может ночью пробираться к выходу? Чтобы выйти. Поэтому Кай сразу встал в боевую стойку.

– Стой, где стоишь, если не хочешь пострадать, – он указал глазами на точку под ногами Хёну, – и объясни мне, почему пытаешься сбежать. Быстро.

Хёну ощущал себя как ребенок, которого поймали на вранье. Кровь прилила к щекам, по позвоночнику струился липкий страх, руки мелко дрожали. Какие у него варианты? В драке ему ни за что не победить Кая. Просто вернуться в комнату он тоже не даст. Хёну останется тут, пытаясь объяснить, что лучше ему быть подальше от них, когда он слетит с катушек? Он будет так жалок.

Хёну чувствовал, что его окончательно загнали в угол. И когда он наконец понял, что терять ему больше нечего, он все-таки решился попробовать. Он поймал взгляд Кая, и его глаза тускло засветились голубым.

Впусти меня.

Кай неверяще отступил:

– У тебя что, крыша поехала?

Ну же, смелее.

Глаза Хёну светились все ярче, и он сделал шаг вперед.

Кай, очевидно, боролся с собой, но оторвать взгляд от Хёну был не в силах.

Я знаю, что ты хочешь поддаться мне.

– Блядь, Хёну, прекрати это сейчас же. – Вопреки своим словам он несмело шагнул навстречу.

Ты с первого дня хотел попробовать, ведь так, Кай?

– Свали из моей головы к чертовой матери! – Он выронил из рук телефон, тот упал на пол и погас. Теперь единственным источником света были глаза Хёну, и Кай шел к нему, как мотылек летит на огонь.

Ты думаешь, что сможешь сопротивляться, как Трэй?

– Я тебе ноги переломаю, если ты это сделаешь! – Кай был уже в паре шагов, Хёну видел панику на его лице.

Мы оба знаем, что ты не устоишь.

Он подошел вплотную и положил руку на грудь Хёну. Тут в его лице что-то переменилось, и он надломленно произнес:

– Хёну, пожалуйста…

Я хочу этого.

Рука Кая скользнула на шею и притянула Хёну ближе. Нечитаемый взгляд опустился к губам, теплое дыхание невесомо тронуло кожу. Его близость волновала, кружила голову. Ресницы мягко коснулись щеки, Хёну прикрыл глаза и сделал медленный вдох, сжимая пальцами ткань его футболки. Короткое дуновение воздуха – словно Кай что-то шепнул ему, а в следующую секунду подался вперед и нежно, очень трепетно коснулся его губ.

Хёну замер, чувствуя, как кожа покрывается мурашками, как нервный импульс от этого прикосновения неумолимо идет вниз, сквозь все его тело, словно разряд тока, к вдруг ослабевшим ногам. Казалось, даже воздух в этой темной маленькой каморке наэлектризовался. Время замедлилось и вдруг застыло.

Вдох. Его тепло, ощущение его прикосновений, его энергия и черты – все мешается в ошеломляющий поток ощущений, и Хёну больше не в состоянии отделить одно от другого. Кай раскрывается завораживающе, словно диковинный цветок, лепесток за лепестком. Все внимание безраздельно приковано к нему, чтобы не упустить даже мелочи.

Мягкие чувствительные губы – Кай касается бережно, аккуратно. Темные ресницы дрожат. Боится, так сильно боится, что подведет других, что ошибется, что не успеет. Путается пальцами в волосах, притягивает к себе в осторожном объятии. Целует в висок. Собственник, бьется насмерть за то, что считает своим. Ощущения обостряются. Хёну словно оголенный провод: каждое прикосновение Кая, каждый короткий взгляд высекают из него искры. Кай касается его губ кончиками пальцев, а потом проводит по ним языком. Ищет поддержки хоть в ком-то. Не находит. Хёну опускает ладони на грудь, влажно целует его в шею. Тихий стон у самого уха. О боже.

Кай утыкается носом в изгиб шеи и вдыхает его запах часто и шумно, прижимая к стене. Еще… Закрывается, сдерживается, прячется, постоянно. Шумно выдыхает, запрокидывая голову, когда Хёну играет языком с мочкой его уха. Едва слышно произносит его имя, посылая по коже мурашки сладкого волнения. Громче. Отдает больше, чем может, теряет себя. Кай сжимает его плечи, лижет и мягко покусывает шею. Кот… Своенравный, свободолюбивый, но чувствует себя взаперти. Цепляется за волосы, целует глубже, ласкает языком. Сильнее. Он верный и искренний до конца. Хёну тонет в щемяще ярких ощущениях, а может, в нем самом – в его глубокой противоречивой душе, которая сейчас беззастенчиво распростерта перед ним. Целует слишком жадно, забирает слишком много. Чувствует солоноватый привкус крови во рту. Пугается, заглядывает в темные кошачьи глаза и видит потускневший взгляд. Тело Кая слабеет и безвольно повисает на руках Хёну словно безжизненная кукла.

Что?..

Вслед за первым шоком приходит жуткая догадка и сдавливает грудь тугим обручем.

Я же…

Ноги подкашиваются. На этот раз так, что он почти падает. Нет, нет, нет, пожалуйста… Он опускает его на пол, укладывает на свои колени.

Только не так, я прошу тебя.

Ничего не видит, вытирает жгучие слезы рукой, трясет его за плечо. Гладит по щеке, отдергивает руку, боится сделать хуже. Пожалуйста, очнись. С ненавистью смотрит на свои руки, закрывает лицо, кусает губы.

Я сделаю все что угодно, ты только дыши.

Опускается к его груди и не слышит стук сердца. Задыхается. Паника топит его совершенно безжалостно. В отчаянном порыве переплетает их пальцы, прижимается к его еще теплым губам своими солеными от слез. Срываясь на всхлипы, зовет его неразборчивым шепотом, в губы вымаливает прощение, целует и отдает все.

Все, что забрал у него и других, все, что было у самого, – выжимает себя до последней капли, молясь, чтобы это сработало. Отстраняется, вдруг сильно закашлявшись, вытирает рот рукой, даже не обращая внимания на кровь, оставшуюся на рукаве. Снова прижимается ухом к груди и слушает сердце.

Ну же.

Вернись.

Пожалуйста…

Дом

Ту-дум.

Удары сердца – сначала слабые и спотыкающиеся, но постепенно выравнивающиеся в стабильный ритм.

Хёну прижимался и слушал его, боясь сдвинуться даже на дюйм. Грудь тяжело и медленно поднималась с каждым вдохом. Он зажмурился – слезы текли к виску и терялись в черной ткани футболки Кая.

Жив.

Тело Хёну содрогалось от кашля и сдавленных всхлипов. Глупый страх требовал слышать его сердце, но логика говорила, что ему и так трудно дышать, поэтому он поднялся. Только когда увидел их переплетенные пальцы, он осознал, что больше не чувствует и не поглощает его энергию.

Похоже, силы инкуба тоже послали его нахрен. Ну и поделом.

Он рассеянно поправил волосы, разметавшиеся по лбу Кая, и погладил его по голове. Ну что ж, кажется, он уже натворил достаточно.

Хёну аккуратно приподнял Кая со своих колен, придерживая голову, и уложил на пол. Потом подумал еще немного, снял кофту и, свернув ее, подложил ему под голову на манер подушки. Несколько минут он просидел, прислонившись к стене и глядя на парня, лежащего напротив. Его жизнь оказалась такой хрупкой. Он убил его так легко. Хёну не обманывался, не думал, что все, слава богу, обошлось. Потому что точно знал, что не обошлось. Кай был мертв. Минуту или две.

Он не смог остановиться.

Взглянув на него в последний раз, он, пошатываясь, поднялся, держась за стену, дошел до двери и надавил на ручку – та поддалась, и в лицо сразу ударил холодный ночной воздух. Хотелось проверить Кая – в самый последний раз, но Хёну понимал, что просто тянет время. Поэтому он понурил голову и, не оборачиваясь, едва слышно произнес:

– Живи долго. Надеюсь, мы больше не встретимся.

Он шел к трассе по обочине узкой подъездной дорожки. Было сыро и зябко, время перед рассветом – всегда самое холодное. Пару раз он останавливался из-за приступов кашля и сплевывал кровь себе под ноги: похоже, его тело не было рассчитано на такие фокусы. Когда он дошел до трассы, понемногу начало светать, и он заметил, что правый рукав рубашки измазан в крови, видимо, он вытер им губы и даже не заметил.

Супер. И какой шанс поймать попутку в таком виде? Немного подумав, он закатал рукав. Получилось неплохо – стало еще холоднее, но хоть крови не было видно.

Машин в сторону города не было, похоже, было еще слишком рано, и он решил пока идти так. Стоять на месте все равно было хуже.

Жаль, что у него нет телефона и наушников – с ними он бы мог дойти до города хоть пешком. Он точно знал, что бы он поставил сейчас. Он промычал несколько нот и украдкой оглянулся.

Да ладно, тут все равно никого нет.

Он откашлялся и тихо запел:

– If we reach up as the waters climb in us. The hardest parts[10]…

Шаг понемногу подстраивался под ритм песни. Казалось, он почти слышит мелодичные аккорды клавишных. В сторону города на огромной скорости пронеслась машина. Он даже не услышал ее приближение. Идиот.

Тихий голос почему-то ломался, и иногда ему не хватало воздуха, но он все равно негромко напевал себе под нос. Хотя со стороны, наверное, звучало паршиво. Он спел очередную строчку и замолчал. Кто выбирает такие песни в дорогу? Под нее же только в окно смотреть и плакать, в самом деле. Но все равно рассеянно продолжил петь.

Хёну закашлялся и согнулся пополам.

– Блядство, – сплюнув кровь на землю, он вытер рот ладонью.

– Простите, вам нужна помощь?

Он обернулся. На него обеспокоенно смотрела ухоженная женщина примерно одного возраста с его мамой. За ее спиной у обочины был припаркован серый «Форд».

Он уважительно поклонился и принялся вдохновенно врать:

– Здравствуйте. Простите за беспокойство, и спасибо, что не проехали мимо. Я остановился на заправке неподалеку отсюда, – он неопределенно махнул рукой, – и мне не посчастливилось встретить какую-то пьяную компанию… в общем, меня избили и забрали ключи от машины. Я иду уже довольно долго, но вы – первая, кто остановился. Если вас не затруднит, не могли бы вы подбросить меня до города?

Женщина в ужасе прикрыла рот рукой:

– Господи, конечно, – она подозвала его и открыла пассажирскую дверь. – Скорей садитесь в машину. Куда вам нужно?

Он немного подумал и назвал адрес родителей. Все-таки в таком виде борец с преступностью из него получится бы не очень.

Пока они ехали, женщина рассказывала, как у ее мужа однажды угнали машину и сколько бумажной волокиты им пришлось преодолеть, чтобы просто подать заявление об угоне. Она дала массу советов, которые Хёну, само собой, пропустил мимо ушей, кивая с понимающим лицом. Время от времени в горле начинало першить, но он сдерживался изо всех сил и проглатывал кровь.

В перерывах между ее болтовней он думал о том, как объяснить родителям свое отсутствие и текущее состояние. Если его подсчеты верны – его не было по меньшей мере четверо суток. Будет вполне обоснованный скандал, мама будет плакать, а отец – смотреть с укором. Хёну вздохнул. Они же наверняка вызывали полицию и искали его с собаками. Черт.

Несмотря ни на что, душу грела простая мысль – он был уверен в том, что после всех скандалов и заслуженного нагоняя за потрепанные нервы и пропущенный экзамен его все равно примут обратно и простят. Его семья была замечательной, Хёну всегда был благодарен за таких понимающих родителей.

Его также волновала мысль о том, что, скорее всего, остаться с ними он не сможет. С его силами происходит непонятно что, и он не собирается никому больше вредить, так что как минимум какое-то время стоит где-то перекантоваться. Если он, конечно, не выхаркает свои легкие еще по дороге.

Женщина высадила его прямо у ворот его дома, сердечно пожелала вернуть несуществующую машину и по закону наказать несуществующих негодяев, а Хёну в ответ вполне искренне поблагодарил ее и поклонился. Когда автомобиль скрылся за поворотом, он все еще стоял и смотрел на ворота своего родного дома, собираясь с духом.

Ну что ж, перед смертью не надышишься. Он снова прокашлялся и выплюнул кровь, чтобы не пугать потом родителей, и нажал на круглую кнопку звонка.

Очень долго никакого ответа не было – слишком долго для семьи, в которой разыскивают ребенка. Но когда Хёну позвонил второй раз, дверь открыли почти сразу же.

Только бы папа, мама сразу же начнет плакать – Хёну на секунду зажмурился. Однако дверь открыла именно мама. Она была в своем любимом светло-зеленом платье с белым кружевом. Он каждый раз восхищался тому, какая она красивая. Вопреки ожиданиям она встретила его широкой улыбкой. Давно она так не улыбалась. Хёну виновато протянул:

– Привет, ма-ам.

Она несколько раз моргнула.

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

На секунду он подвис.

– Мам, я вернулся. Простите, что так пропал, я…

– Извините, молодой человек, но почему вы называете меня мамой? – она не злилась, наоборот, смотрела встревоженно.

Это что, такой розыгрыш за то, что он вот так исчез? Как-то жестко.

– Вы с папой решили меня так проучить? Я знаю, что виноват, но мне уже становится не по себе.

– Дорогой, подойди сюда, – она крикнула куда-то в глубь двора, и через несколько секунд к ним подошел отец в очках с толстыми стеклами и книгой под мышкой и поприветствовал Хёну.

– Представляешь, этот мальчик говорит, что мы его родители, – она обеспокоенно смотрела на мужа.

– Молодой человек, мы абсолютно уверены, что у нас никогда не было детей. Мы бы рады, но бог не дал, – он приобнял маму за плечо в знак поддержки.

Осознание ситуации приходило постепенно. Это не розыгрыш, они бы не стали так шутить. Тогда что? Колдовство? А как же все его вещи и его комната? Там ведь куча фото и видео с его дней рождения, школьного выпускного, семейного отдыха. Если он сможет им это показать, они вспомнят. Они обязательно вспомнят. Надо только как-то попасть в комнату.

Он потер переносицу и припал к стене, сокрушенно прикрыв глаза. Актер без «Оскара».

– О боже, это опять случилось, да? Пожалуйста, простите, у меня прогрессирующее психическое расстройство, и я страдаю провалами в памяти. Иногда я забываю, куда я шел, и потом не могу понять, где я. Пристаю вот так к незнакомым людям, – он поклонился, – еще раз извините, за мной обычно приглядывает мой брат, но, должно быть, я его где-то потерял. Кстати, вы не подскажете мне, где я? Я позвоню ему, и он приедет за мной.

– О, – глаза мамы наполнились сочувствием, – это ужасно. Не переживайте, вы совсем не доставили нам хлопот. – Она назвала адрес, который и так был известен Хёну, и он принялся картинно хлопать себя по карманам брюк.

– Неужели я потерял телефон? Вот черт, а брат ведь совсем недавно мне его подарил, – он опустил уголки губ, – вечно от меня одни проблемы.

– Ничего страшного, уверена, он не рассердится! Вот, позвоните с моего, – она протянула свою старенькую раскладушку, которую отказывалась менять на смартфон уже несколько лет.

Хёну благодарно взял телефон и случайно коснулся ее руки. На секунду он испугался, но почти сразу понял, что ничего не произошло. Он больше не поглощал энергию. Что ж, может, так даже лучше.

Первым делом он залез в контакты. Его номера там не было. В сообщениях – тоже ни одного от него. Впрочем, это ничего не доказывало, подчистить это – раз плюнуть.

– Все в порядке? – отец заметил, что он слишком долго ковыряется в телефоне и никому не звонит.

– Да, конечно, просто я давно не видел такую модель, у меня когда-то была такая, очень надежная, – он поднял большой палец вверх, и мама расплылась в улыбке, посмотрев на отца с выражением «А я говорила!»

Была у этой модели проблемка – по совместительству достоинство, из-за которой ее и любила мама. Динамик у нее был отменный. Даже если разговор не был выведен на спикер, все окружающие все равно слышали его полностью.

Хёну нужен был какой-то номер, где трубку точно не возьмут, тогда они, возможно, пригласят его войти и предложат позвонить минут через десять. Проблема была в том, что он не знал наизусть ни одного номера. Зачем, когда у тебя есть контакты в телефоне?

Он не знал наизусть ни одного номера.

Кроме своего.

Душа

Ну что ж, сейчас будет русская рулетка, – думал Хёну, слушая длинные гудки.

Он еще не должен был очнуться, прошло сколько, может, пара часов? Скорее всего, телефон валяется где-то у него в комнате, а судя по общему впечатлению, Кай почти наверняка живет один. Значит, трубку взять будет некому.

Каждый гудок тянулся вечность. И вот наконец вызов сбросился, не получив ответа. Он незаметно облегченно выдохнул.

– Он не берет трубку, что же мне делать…

– А вы наберите еще раз, может, он просто не успел? – у Хёну все похолодело внутри.

– Э-э-э… да, конечно.

Он набрал еще раз.

Туу-туу-туу…

– Алло?

Его внутренности чуть не выпрыгнули вслед за легкими, когда он услышал в трубке хриплый голос Кая. Вне всякого сомнения, родители тоже его слышали. Но Хёну продолжал молчать, растерянно уставившись в пространство.

– Почему ты не отвечаешь, милый? – мама смотрела обеспокоенно.

– Я… это я, – он прошелестел в трубку.

– Хёну? – в голосе Кая было недоумение. Его голос, произносящий имя, эхом зарикошетил внутри. – Это правда ты? Где ты? – он почти кричал, так что если у кого-то и оставались сомнения, что он ответил на звонок, то теперь они точно были развеяны.

А вот тут начиналась худшая часть. Что делать? Хёну не мог назвать ему реальный адрес. Зачем все это, если Кай просто приедет за ним. На хрена ему вообще за ним ехать?

Хёну старался придумать хоть что-то так сильно, что это было почти болезненно, но время утекало чудовищно быстро. Так что он просто произнес улицу их дома нечетко, закашлявшись, так что ее можно было спутать с другой, – с почти идентичным названием, но на другом конце города.

Кай помолчал и вдруг тихо спросил:

– Хёну. Ты в порядке?

И что он должен ответить на это?

«Блядь, да, я в полном порядке, не приезжай».

«Этот звонок – розыгрыш, только не едь сюда».

«Или едь на другой конец города, обматери меня и возвращайся обратно, когда никого не найдешь».

Но то, что Хёну хотелось ответить на самом деле:

«Я не в порядке. Мне страшно».

Он закусил губу.

– Я-то? Лу… лучше всех, – его голос дрогнул.

– …Я скоро приеду, – и отключился.

Хёну еще какое-то время держал телефон возле уха и думал, какого хрена он только что испытал облегчение из-за этих слов.

Ну что ж. Все, как обычно, пошло по одному месту. Но раз уж он эту кашу заварил – придется доедать до конца. Он с благодарной улыбкой протянул телефон маме.

– Огромное спасибо, вы мне очень помогли. Если вы не возражаете, я посижу тут, – он стал оглядываться и поправлять одежду, собираясь сесть прямо на землю.

– Что вы, что вы! Пожалуйста, проходите в дом, я угощу вас вкусным чаем, пока ждете, – она замахала руками в знак протеста.

– Я уже и так очень сильно вам обязан, не хочу утруждать вас еще больше, – он снова поклонился.

– Я не приму отказ! Идемте! – она подошла и мягко подтолкнула его в спину.

Ох, мама, если бы ты только знала.

Времени теперь оставалось не так много, так что лучше было не тянуть. Под предлогом отойти в туалет Хёну поднялся на второй этаж и прошел к своей комнате. Сейчас все встанет на свои места.

Он открыл дверь и замер на пороге. Вместо его комнаты с узкой спальной кроватью, стареньким теликом с приставкой и стереосистемой, с оклеенными постерами стенами, с полками, полными научной фантастики, и раскиданными повсюду вещами, – там был идеально прибранный минималистичный кабинет. Все стены были скрыты книжными шкафами, у окна стоял стол, а на нем – папина пишущая машинка. Судя по всему, это был кабинет, о котором он так давно мечтал, – чтобы наконец перестать ютиться в углу гостиной, где ему вечно мешали работать они с мамой. Он аккуратно прикрыл дверь.

В ванной у него опять начался приступ удушающего кашля, после которого он долго стирал мелкие красные капли с плитки возле раковины. А потом ободряюще сказал своему отражению с темными кругами под глазами:

– Выглядишь как дерьмо.

На всякий случай проверил шкафчик – его щетки, конечно, не было. Не было и его любимого полотенца с надписью Split Happens и кеглями. Не было даже его вещей в корзине для белья.

Он спустился в гостиную и прошел на кухню. На стенах висели знакомые рамки с фото, и Хёну без особой надежды подошел к ним поближе. На их семейном фото с прошлогодней поездки на побережье, где он изначально стоял между родителями и показывал сердечки большими и указательными пальцами, теперь были только папа с мамой. Они были сдвинуты вместе, так, чтобы пустого места, где раньше стоял Хёну, не осталось, и это не выглядело слишком странно. Так было со всеми фото. Те, где был только Ли, стали просто немного странными фотографиями пейзажей без людей.

Слабый огонек надежды потух окончательно. Его просто стерли из их жизни и профессионально подчистили все следы.

Возможно, ему стоило биться в истерике и проклинать всех на свете. Или рыдать, обнимая родителей в надежде, что они хоть что-то вспомнят. Но если начистоту, от Хёну сейчас осталось настолько мало, что было непонятно, как он все еще сидит с отсутствующим выражением лица на этом белом диване в гостиной и до сих пор не испарился, не растаял в воздухе, как бесполезный призрак, имени которого никто не помнит.

Таким его и застал Кай, приехавший через рекордные полчаса после звонка.

Мама сразу же начала хлопотать вокруг него:

– Вы только не ругайте его, ладно? Он же не со зла потерял ваш подарок. Ему тоже непросто приходится из-за болезни, он так испугался, когда понял, что потерялся и не помнит, где расстался с вами.

Кай почти не слушал ее, его взгляд впился в Хёну, который тускло смотрел в ответ с выражением «просто пристрели меня». И в этом не было никакого сарказма, он и вправду выглядел как человек, который хотел умереть. Кай хорошо знал этот взгляд.

Они вышли на улицу, попрощались с родителями Хёну и сели в машину.

– Давай уедем отсюда, пожалуйста, – он закусил ноготь большого пальца и отвернулся от ворот дома, который еще утром считал своим.

Когда они ехали по набережной, начался новый приступ, и Хёну попросил остановиться. Сначала он хотел отойти в сторону, откашляться как-то незаметно, но потом осознал, как сильно заебался. Поэтому он просто вытащил ноги из машины и наклонился вперед, чтобы не заляпать кровью салон ни в чем не повинного «Вольво». Кай обошел автомобиль и встал рядом с ним.

– Я бы на твоем месте отошел подальше, если не хочешь потом отмывать кровь с ботинок, хах… – Хёну снова закашлялся.

– Ты умираешь.

– Что-то я зачастил, да? – он рассмеялся хриплым лающим смехом и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Хёну…

– Да что ты заладил, ну умираю, и что? Сделай мне одолжение – не воскрешай меня в этот раз. А лучше просто оставь тут и возвращайся в вашу школу. Это хорошее место, чтобы… закончить, – он, пошатываясь, поднялся из машины и пошел к ограждению набережной.

Кай потер лицо руками и последовал за ним.

Набережная и правда выглядела превосходно. Сегодня был солнечный день и не слишком сильный ветер – из-за этого вода словно переливалась золотом. Народу почти не было – большая часть людей в отличие от них, бездельников, еще находилась на работе.

Хёну облокотился на поручень и стал любоваться бликами, закрывая рот ладонью при кашле. Кай маячил на периферии.

– Как ты понял, куда ехать?

– Я знал, где дом твоих родителей. Я был на полпути туда, когда ты позвонил.

Ну что ж. Значит, это в любом случае бы произошло.

Кай вдруг спросил:

– Почему ты хочешь умереть?

Казалось, Хёну задумался:

– Наверное, правильный вопрос звучит иначе: «Есть ли у меня хоть какая-то причина жить?»

– Нет. Миллионы людей живут без причин, без целей. Но ты хочешь умереть.

– Как много ты помнишь с сегодняшнего утра? – Хёну повернулся к нему, меняя тему и перехватывая его кошачий взгляд. Красивые продолговатые глаза блестели, темная радужка мягко подсвечивалась из-за бликов на воде. Его взгляд был полон жизни.

– Все.

Это не совсем тот ответ, который он ожидал услышать, учитывая, что Кай все еще по каким-то причинам говорил с ним.

– Все? – он фыркнул. – Как я влез в твою голову, чтобы выйти из вашей «школы». Как я заставил тебя поцеловать меня, игнорируя все твои угрозы и просьбы. Как я… как забирал твою энергию, пока не забрал всю без остатка. Как ты… – у него вдруг закончился воздух, и он отвернулся, смутившись.

Внизу шипели разбивающиеся о камни волны.

– Как ты умер у меня на руках, – добавил он совсем тихо, крепче обхватывая поручень. – Припоминаешь?

– Я бы не умер. У меня несколько жизней.

Хёну застонал.

– Не валяй дурака. Какая разница, одна жизнь или десять. Смерть есть смерть. Я убил тебя. Может, для тебя смерти и воскрешения уже стали обыденностью, и я чего-то не понимаю. Но не говори о своей смерти так, будто это что-то несерьезное.

Кай облокотился на поручень рядом с ним и резонно отметил:

– То есть моя смерть – это серьезно, а твоя – нет?

Хёну повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кай поднимает бровь.

– Именно так. Разные люди – и ценность жизни разная.

Ни с того ни с сего Кай произнес:

– Я видел, как ты плакал.

– Что?

– После того как я умер, я оставался там. Я видел, как ты плакал и звал меня, чувствовал твой страх моей гибели.

– Херовый из тебя бы вышел судья. Убийца не перестает быть убийцей, если он плачет по убитому.

– А если убийца возвращает убитого к жизни? – он всем корпусом повернулся к Хёну.

– Все равно.

– А если убийца жертвует собой, чтобы это сделать? – Кай пристально смотрел на него.

Хёну сжал губы.

– Прекрати, пожалуйста. Я сделал это не для того, чтобы выправить карму, ясно? Просто я не мог позволить тебе умереть. Я хотел уйти, чтобы ничего подобного никогда не случилось.

– Ты снова прямым текстом говоришь, что моя жизнь ценнее твоей.

– Да почему ты продолжаешь это отрицать? Я сломанный. Я не могу питаться, чтоб никого не убить, мне нет места среди вас. Я не смог даже свалить, никому не навредив. Сейчас я просто не могу больше поглощать энергию. И в обычной жизни для меня места не осталось. Меня на самом деле уже нет. Весь этот разговор – переливание из пустого в порожнее.

Он скривился и опять сплюнул кровь, которая теперь постоянно скапливалась во рту.

– Черт, Хёну, ты такой придурок, – Кай удрученно закрыл лицо руками, – ты ушел из единственного места, где тебе могли помочь, и почему? Потому что я отчитал тебя, чтобы до тебя наконец-то дошло, что ты не на увеселительной прогулке? Ты напал на меня, хотя хотел уйти, чтобы всех якобы защитить. Я бы подумал, что просто нравился тебе меньше всех и меня было не жалко, если бы ты не отдал всю энергию, что у тебя была, включая собственную душу, чтобы вернуть меня к жизни. Да еще и заблокировал свои способности из-за шока после моей смерти.

Хёну его внимательно выслушал и, подумав немного, кивнул:

– Это имеет смысл. В тот момент я возненавидел себя за эти способности… Погоди, ты сказал – душу? – он уставился на Кая распахнутыми глазами. – Как я мог отдать тебе свою душу и выжить?

– А ты и не смог. Посмотри на себя.

Хёну медленно кивнул своим мыслям и снова повернулся к воде.

– Из-за этого я почти ничего не чувствую?

– Да. Все, что тебе осталось, – это отголоски. Тебе нужно включить свои способности и забрать свою душу обратно.

Хёну посмотрел на Кая немного снисходительно и грустно улыбнулся.

– Ты не понял. Я рад, что все сложилось так, – он вдруг охнул и сполз вниз, неловко цепляясь за ограду. Теперь он сидел на бетоне, спиной к воде, прислонившись к прутьям поручня. Его голова почти лежала на левом плече, он смотрел расфокусированным взглядом в пространство перед собой. – Уезжай.

Губы Кая дрогнули, какое-то время он стоял рядом, потом сжал кулаки и вернулся в машину.

Он смотрел на него через лобовое стекло – сгорбленный силуэт в окровавленной рубашке, сидящий на бетоне возле металлического ограждения на фоне золотых бликов на воде. Прямо напротив машины.

– Блядь! – Кай ударил по рулю обеими руками, а потом прижал пальцы к вискам, не сводя взгляда с силуэта напротив.

Видит бог, он хотел завести машину и оставить этого самоотверженного суицидника подыхать здесь, но.

Но не смог.

Он вышел из машины и шандарахнул дверью так, что стекла задрожали. В несколько широких шагов он подошел к Хёну и опустился рядом с ним на колени.

– Что, лучше подохнуть гордым, чем сказать, что тебе нужна помощь, да?

Он наклонил его корпус, придерживая поперек груди, и развел пальцами губы. Изо рта полилась кровь.

– Это из-за меня твои родители тебя забыли. Когда я воскресил тебя, я забрал тебя в наш мир, и все воспоминания о тебе в мире обычных людей исчезли.

Хёну безразлично смотрел на него.

– Зна… ешь. Пока я был там сегодня, мне показалось, что так даже луч… ше для них. Они теперь счастливее, что ли… Так что, думаю, мне стоит по… благодарить тебя за это.

– Не пори чушь. Они были твоей семьей и любили тебя.

– Я и не… сомневаюсь. Но иногда люди могли бы быть сча… стливее, если бы в их жизни не было друг друга. Даже если… они любят. Понимаешь?

– Да. Но лучше бы я слушал твои упреки, чем это бессильное смирение.

Хёну слабо пожал плечами.

– Забери свою душу, я не собираюсь таскаться с ней. Она влияет на меня, и мне это не нравится.

Тот криво улыбнулся.

– Думаю, так… даже лучше.

– Гребаное эгоистичное ссыкло, – Кай простонал, – давай-ка повторим сегодняшнее утро.

Глаза Хёну расширились, он попытался оттолкнуть Кая, но был не в том состоянии и просто мазнул кровавой пятерней по его кофте.

Кай схватил его за ворот рубашки и грубо поцеловал. Кажется, его совсем не смущала кровь.

– Вспоминай! Я знаю, ты прочитал меня, и тебе понравилось. Вспомни, как это было на вкус, и верни свои силы.

Он не давал ему поблажек и, как только закончил говорить, поцеловал снова. Он слизал кровь с его губ, а потом сам же их укусил.

Воспоминания Хёну оживали против его воли. Энергия Кая чуть не испепелила его тогда – он задыхался, когда она наполняла его и выжигала все мысли.

В пальцах начало покалывать.

– А хочешь знать, какая твоя? Думаю, я чувствую энергию души почти так же, как ты, когда воскрешаю.

Хёну поднял на него осторожный взгляд.

– Упорная, любопытная, самоотверженная. Наивная и энергичная. Без притворства. Она словно живая, постоянно меняющаяся мелодия, которая играет для каждого, кто захочет слушать.

Он перевел дыхание, облизнув губы.

– Представляешь, каково было мое удивление, когда я очнулся с твоей душой внутри. А потом понял, что ты ушел.

Хёну потупил взгляд.

– Но я пра… вда не хочу воз… вращать эти силы.

– Ты вернул меня к жизни с помощью своих сил. Когда до тебя уже дойдет, что мы с тобой не так уж сильно отличаемся? Твоя сила не определяет тебя, в отличие от души. С этой силой ты мог бы помогать другим, если бы захотел, но тебе слишком страшно брать на себя ответственность.

Он снова поцеловал его, в этот раз мягче, и Хёну слабо ответил.

– Давай же, Хёну, у тебя осталось совсем мало времени.

Он колебался, но все же поднял ладонь к лицу Кая и чуть потянулся к нему. Кай поддержал его спину, наклонился и прикоснулся губами снова. Нежно, совсем как утром. Хёну ощущал мягкость и тепло его губ, но и только.

Кай шепнул ему на ухо:

– Ты не навредишь мне сейчас, не бойся.

Он сжал его ладонь. Там, где соприкасалась их кожа, возник тонкий, почти невесомый поток.

– Этого недостаточно, – Кай оттянул пальцами ворот его рубашки и дернул вниз, пуговицы звонко рассыпались по бетону. Вторая его ладонь легла на обнаженную грудь, туда, где за ребрами билось сердце. Хёну прошил разряд тока, словно цепь замкнулась.

– Ха-а-а, – он распахнул глаза, часто дыша, кожа покрылась мурашками.

Кай пару секунд задумчиво смотрел на него, а потом подался вперед, накрывая его губы.

Это было так странно. Их энергия смешивалась. Сначала Хёну даже растерялся, он не ощущал в этом потоке ничего своего, казалось, все принадлежало человеку напротив. Но Кай как будто понял, о чем он беспокоится, и откинул свою энергию назад. Он углубил поцелуй, и Хёну почувствовал ее на кончике его языка. Он простонал в поцелуй и прижался к Каю, боясь потерять это чувство. Его сердце билось как ненормальное, пока эта энергия понемногу заполняла пустоту внутри. Звуки стали громче – у него как будто разложило уши – эмоции становились пугающе интенсивными и нахлынули все разом, застилая глаза слезами. Все ощущения стали острее. Прикосновения Кая отпечатывались где-то глубоко внутри, минуя кожу. Хёну попытался отстраниться, но Кай не позволил, прошептав ему в губы:

– Потерпи еще чуть-чуть, тебе нужно восстановиться.

И Хёну терпел. Боль в груди уходила по мере того, как поцелуй становился все более глубоким, а выдохи – рваными. Когда удерживать себя в реальности стало слишком сложно, он все же отстранился от Кая.

– Я думаю, этого достаточно, – тяжело произнес он, пытаясь восстановить дыхание.

Кай смотрел на него, рассеянно облизывая припухшие губы.

– Интересно.

– Я опять забрал много? – Хёну поднял вопрошающий взгляд к его лицу. – Почему ты не сказал мне прекратить?

– Нет. Все в порядке, – он покачал головой, усмехнувшись. – Я не думаю, что могу заставить тебя прекратить.

Хёну был несколько ошарашен этим внезапным откровением.

– Но почему?

– Ты, видимо, очень слабо себе представляешь, как твоя сила действует на других, – Кай усмехнулся, – кстати, ты не потерял контроль.

– Ты же сказал, что я не смогу навредить тебе сейчас?

Кай насмешливо приподнял брови.

– Я соврал.

Нестыковки

Кай помог ему подняться и довел до машины.

– Мы поедем обратно? – Хёну даже примерно не мог предположить, какое наказание он получит за нападение и побег.

– Да, там сейчас безопасней всего. Вот только, – он скептически оглядел разорванную окровавленную рубашку, которую Хёну придерживал рукой на груди, – заедем ко мне, тебе надо переодеться.

– К тебе? – почему-то его удивил тот факт, что у них могут быть отдельные квартиры.

– Ну да, я не все время нахожусь в кампусе. Это бывшее здание университета, – пояснил он, заметив приподнятую бровь Хёну, – оно не использовалось несколько лет, пока мы не нашли его.

– Неужели можно просто прийти в пустое здание и жить там?

– Нет, если у тебя нет кучи магических фокусов и некоторых полезных связей.

Его квартира оказалась небольшой стильной студией на восемнадцатом этаже ничем не примечательной новостройки – одной из многих в этом жилом комплексе. Вся мебель была выдержана в простой палитре: белый, серый и светлое дерево. Пока Кай искал одежду в маленькой гардеробной, Хёну, ерзая на диване, разглядывал комнату. Даже беглый взгляд отмечал полное отсутствие личных вещей – квартира не выглядела так, словно в ней кто-то жил. Единственная деталь, которая выбивалась, – две пустые алюминиевые миски под барной стойкой.

– У тебя есть животные? – спросил он, когда Кай показался со стопкой одежды в одной руке и полотенцем в другой.

Кай проследил за его взглядом, указывающим на миски.

– Нет. Я пару раз подбирал бродячих кошек, но приходилось отдавать их новым хозяевам. У меня сейчас нет возможности заботиться о ком-то, – он положил вещи на диван и убрал миски в кухонную тумбу.

– Ты переехал сюда недавно?

– Около трех лет назад. К чему вопрос?

– Просто любопытство.

– Если мы закончили с расспросами – иди в душ. И постарайся побыстрее – нас наверняка уже ждут.

Стоя под горячей водой и намылившись мятным гелем для душа, Хёну анализировал свои ощущения от возвращенной души. Воспоминания о поездке к родителям он намеренно задвинул подальше – думать об этом пока что было слишком больно. Вопрос о питании волновал его, как и прежде: у него не было иллюзий, что он научился контролировать себя, – так произошло только из-за того, что Кай соврал ему, и он не боялся. С другой стороны, мысль, что он при определенных условиях может это сделать, все равно грела. Осталось разобраться, как превратить один случайный успех в навык. А еще Хёну никак не мог выкинуть из головы слова Кая о его силах – что он мог бы помогать другим, если бы не боялся брать на себя ответственность. Эти идеи подстегивали его. Осталось только разобраться, как именно это работает…

– Да.

О, снова это.

– Он со мной. Все в порядке.

– Я думаю, это не телефонный разговор. Мы будем через час.

Ну что же, было очевидно, что у подобной выходки будут последствия. Наверняка у них была какая-то система поддержания порядка – с таким-то количеством разномастных существ, дисциплину которых нужно регулировать.

Он вылез из душа, наспех вытерся полотенцем и натянул выданную одежду. Так как она принадлежала Каю – Хёну она была великовата, особенно черная объемная толстовка. Но в этом было что-то… странно уютное?

Он вышел из ванной, подворачивая рукава, которые были слишком длинными и закрывали его кисти до середины.

– Куда можно выбросить это? – Хёну показал Каю стопку с его многострадальной рубашкой и джинсами.

– Просто оставь это… в ванной, – Кай оглядел его с ног до головы и улыбнулся уголком рта, – а что, неплохо выглядишь.

– …Спасибо.

Чуть меньше чем через час они уже сидели в комнате Тэхо – если это вообще можно было назвать комнатой: все, включая раскладной диван, предположительно служивший ему в качестве спального места, было завалено книгами и стопками исписанных листов, а в центре комнаты стояли стол с ноутбуком и пара кресел.

Тэхо сел на столешницу, как только они вошли, и строго перевел взгляд с Хёну на Кая.

– Вас не было, – он взглянул на часы, – шесть часов. И это только с момента, когда ваше отсутствие обнаружили. Кроме того, тебе, Хёну, вообще нельзя было покидать территорию кампуса. Мне казалось, что мы друг друга поняли, когда я объяснял причины, по которым за тобой всегда должен кто-то приглядывать, особенно в первые дни. Я не собираюсь делать поспешных выводов, но мне нужно знать, что произошло.

Он говорил очень спокойно, добавив к словам некоторое количество разочарования, когда обращался к Хёну. Вина набирала обороты, но Хёну не собирался изворачиваться и решил рассказать все как есть.

– Да, вчера ночью я…

Кай протянул руку, заслоняя его и призывая помолчать.

– Хёну ездил к родителям. Он не знал, как работают мои силы, и предполагал, что они все еще ищут его и волнуются.

Интересно. Кай не врал, ведь Тэхо бы сразу понял это, но и не говорил всей правды.

Тэхо кивнул и спросил, обращаясь к Хёну:

– Как ты покинул здание?

– Через дверь возле пожарной лестницы на первом этаже.

– Разве ты не дежурил там, Кай? Почему ты пропустил его? Если Хёну еще мог действовать по незнанию, ты хорошо понимал, что он может представлять угрозу как для своих родителей и случайных людей, так и для самого себя.

– Я предположил, что моих навыков будет достаточно, чтобы свести риски при общении с родителями к минимуму. Я отдаю себе отчет в том, что мне не стоило принимать подобное решение самостоятельно.

Хёну восхитился – он лавировал между вопросами, отвечая очень избирательно и, ни разу не соврав, нарисовал совсем другую картину происходившего. Только вот почему было не рассказать как есть?

– В этом нет сомнений. Однако какая была необходимость в этой поездке? Ты точно знал, что он там увидит.

Кай задумался и пожал плечами:

– Я думаю, это было прощание.

Тэхо вздохнул. От внимания Хёну не укрылось, что он скользнул взглядом по толстовке и подвернутым рукавам, но никаких вопросов насчет этого не задал.

– Хёну, думаю, ты можешь идти на ужин. Ван ждет тебя в коридоре.

Хёну кивнул и покинул комнату, но все его внимание обратилось внутрь – он ожидал услышать его голос, ведь вопросы, которые Тэхо задаст после того, как он ушел, наверняка будут более важными. Жаль, что он услышит только ответы, но все же.

– Нет, не стоит.

Тэхо спросил, стоит ли ему волноваться? Похоже на то. Вопрос, почему Кай прикрыл его подобным образом, все еще оставался открытым.

– Ли Хёну!

О нет.

Ван стремительно приближалась к нему по коридору, метая искры из глаз.

– Как ты мог просто взять и сбежать?! Мне казалось, что мы подружились! – она и вправду была расстроена.

– Он работает над этим.

Хёну изо всех сил старался ничего не пропустить, но слушать Кая, Ван и говорить самому – было почти непосильной задачей.

– Оу, пожалуйста, прости. Я очень хотел увидеться с семьей и переживал, поэтому и сбежал, – Хёну решил пока что придерживаться официальной версии, которую выбрал Кай.

– Нет, я только иногда наблюдаю за тренировками.

– Ты же мог все мне рассказать! А не красться мимо, пока мы были на дежурстве! Уж мы бы что-нибудь придумали.

– Я ожидаю, что он сможет питаться от людей, но, возможно, поначалу ему будет нужна помощь.

– Точно, это ведь было твое дежурство! Я надеюсь, тебе не попало? – он правда опасался, что Ван ругали из-за него.

– Неа. Тэхо-оппа никогда не спешит с такими вещами, сначала всегда разбирается. Кстати, что он говорил вам? – она заговорщицки уставилась на него.

Какое-то время Кая не было слышно, и Хёну уже подумал, что это все.

– Да, это моя толстовка. Ты хочешь о чем-то спросить, Тэхо?

А вот это интересно. Тэхо определенно руководит этой группой, но Кай, судя по всему, является подчиненным только номинально. Иначе он бы так с ним не разговаривал. Да и сам ответ был с подтекстом, которого, положа руку на сердце, там не должно было быть.

Было о чем подумать.

– Хёну, прием? – Ван махала у него перед лицом, и он понял, что подвис, сконцентрировав все внимание на голосе Кая.

– Да, прости, я задумался. В общем, Тэхо меня и не ругал особенно, но это, наверное, только пока. Посмотрим, – они пошли в сторону столовой, а Хёну все еще продолжал подслушивать.

– Что ты подразумеваешь, говоря «иначе»?

В этот раз пауза была еще более долгой.

– Я тебя услышал.

Так, окей, это становится все более и более странным.

Они взяли подносы с едой и сели за столик друг напротив друга. Хёну задумчиво жевал хлеб, когда Ван задала вопрос:

– Расскажешь, что произошло дома у твоих родителей?

Хёну поморщился.

– Ну… я заявился туда как идиот. Думал, что о моей пропаже написали заявление в полицию и устроят мне колоссальный разнос. Но они меня даже не вспомнили, когда открыли дверь. Уловками я попал в дом и понял, что там не осталось ничего, связанного со мной, – он глубоко вздохнул и отвел глаза в сторону. – В каком-то смысле я рад, что их жизнь не была потревожена тем, что произошло. Думаю, так даже лучше.

– О-оу, – потянула Ван, – должно быть, это было очень тяжело. Я не была уверена, как именно работают силы Рюка-оппы, но теперь понимаю. Выходит, он пропускает через себя все воспоминания, связанные с человеком, и стирает их. И даже материя изменяется. Круто, – она вдруг запнулась и виновато посмотрела на Хёну, – прости, я как-то не подумала.

– Пропускает через себя… только не говори, что он видел все воспоминания других людей обо мне? – он проигнорировал ее извинение и теребил край пакета с банановым молоком, ожидая ответа.

– Ну да, видел, – она пару раз махнула рукой, делая большой глоток кофе. – Не волнуйся, ему совершенно все равно. Думаю, он все забыл в ту же самую секунду. Рюк-оппа абсолютно безразличен ко всему, что касается чувств.

Да ну? Хёну очень сомневался, что это действительно так.

– Так, а с этого момента поподробнее.

Поняв, что сболтнула лишнего, Ван виновато потупилась:

– Э-э-э… знаешь, что говорят про них с Тэхо-оппой? – Хёну отрицательно покачал головой. – Что они как сердце и рука, заносящая меч. Тэхо – сердце, в нем добро и справедливость, а Рюк-оппа – оружие, безэмоциональное и безжалостное. Вместе они чрезвычайно эффективны, потому что далеко не все решения, которые приходится принять Тэхо, можно назвать простыми.

Соглашение

Следующие несколько дней Хёну провел за усиленными тренировками и дежурствами в столовой. Он не был уверен, было ли второе наказанием или просто знакомством с обязанностями, но свободного времени не оставалось ни минуты, а ближе к ночи он просто валился без сил. Возможно, в этом и был замысел. К тренировкам способностей инкуба добавились силовые – теперь он также упражнялся физически и участвовал в спаррингах с Ёджуном и Ёном.

Ёджун стал огромным открытием.

Во-первых, он лучше всех после Трэя сопротивлялся его силе – Хёну ни разу не удалось его даже с места сдвинуть, – он упрямо смотрел ему в глаза, сжав губы в тонкую линию. Его энергия была свежей и непокорной, как холодная морская волна. Когда Хёну прикоснулся к нему впервые – он почувствовал его своенравие и легкую замкнутость, за которыми скрывалась робкая и ищущая одобрения душа.

Во-вторых, он был абсолютно честным, иногда даже резковатым, но всегда говорил именно то, что думал. Хёну уважал это качество в людях.

И в-третьих, у него была очень понятная и четкая цель: доказать Тэхо, что он знает и умеет достаточно, чтобы тот наконец перестал считать его ребенком. Он впитывал любую информацию, которую только мог получить, словно губка, и тренировался при каждой возможности.

Они не особенно хорошо общались – все же Ёджун, казалось, ему пока что не доверял либо сам по себе долго сходился с людьми. Но Хёну его уважал и испытывал к нему симпатию, а интуиция подсказывала, что они еще подружатся.

Ван в первые пару дней время от времени изображала из себя королеву драмы, но вскоре успокоилась и перестала припоминать побег Хёну при каждом удобном случае, а Тхэбэк вообще простил его сразу же, как получил разрешение запрыгнуть на кровать, и между ними все вернулось на круги своя.

С контролем сил все было по-прежнему паршиво – у него получилось остановить поглощение энергии один-единственный раз – с Ёном, но в основном он не мог разорвать связь самостоятельно. В противовес Хёну начал делать успехи с управлением силой без касания, с поддержанием визуального контакта. Но с голодом все было неизменно печально: крох с тренировок хватало, чтобы не отбросить коньки, но этого, как и прежде, было чертовски мало. Однако о питании от людей Хёну пока даже думать не хотел. В конце концов, необходимый минимум – это не так уж плохо. Наверное, ему стоило поговорить с кем-нибудь об этом сразу после возвращения, но он как обычно предпочел довести ситуацию до критической.

Началось все с того, что на спаррингах Хёну теперь стабильно отхватывал от обоих – Ёджуна и Ёна. Если вначале коэффициент его побед над Ёджуном был примерно две из трех и одна из трех против Ёна, то теперь он не побеждал вовсе. Синяки и ссадины, которые он получал на тренировках, будто и вовсе не сходили, а только перекрывались новыми. Кай, время от времени присутствовавший на тренировках, только скептически поджимал губы и никак не комментировал происходящее, но Хёну все еще боялся, что кажется ему несерьезным и старающимся недостаточно, так что изматывал себя, чтобы результат был хоть немного лучше.

Он продолжал ходить в столовую, чтобы хоть чем-то забивать раздражающее чувство голода, но от еды его все чаще тошнило. А еще он постоянно мерз. Ночью не спасали ни закрытые наглухо окна, ни одеяла, ни даже толстовка Кая. Когда это происходило, он просто лежал, свернувшись клубочком и стуча зубами.

В одну из таких ночей дверь в комнату скрипнула, выдергивая его из полудремы и впуская гостя. Даже в темноте он узнал силуэт.

– Поговорим?

Хёну сел на кровати, подобрав ноги под себя и укутавшись в одеяло. Он прилагал максимальные усилия, чтоб не трястись и говорить нормально.

– Т-ты чего т-тут забыл?

Кай присел на край кровати.

– Почему ты не пришел ко мне, когда понял, что голоден? – он смотрел на Хёну, немного склонив голову, а тот только прятал глаза.

– Как т-ты себе это представляешь? Что бы я сказал т-тебе?

– Что тебе плохо и нужна помощь.

– Я пытался заниматься усерднее, чт-тобы научиться контролю и получить в будущем возможность питаться от людей. Но пока вот т-так.

– Ты голоден и истощен, что толку от тренировок в таком состоянии. Ты только загоняешь себя. – Вдруг он указал пальцем на свои губы: – Хочешь?

Хёну изумленно смотрел на его аккуратный рот и думал о том, что он, может, и хотел бы, но это все как-то…

– Т-ты предлагаешь мне… себя?

Вслух это прозвучало в сто раз хуже, чем про себя. И примерно в тысячу раз более смущающе. Кай вскинул бровь.

– Я предлагаю тебе питаться.

– Т-тобой?

– Да. Только помни, что должен остановиться.

Хёну быстро облизнул губы, и Кай усмехнулся. Он видел, что Хёну очень хочет согласиться, поэтому дразнил – замер на месте и ждал, как он поступит.

Что творит, черт. Должен ли он отказаться? Может, если только немного?..

Хёну нерешительно придвинулся ближе и осторожно положил дрожащую ладонь на грудь Кая. Даже сквозь одежду он был горячим как печка, его тепло было таким манящим. Хёну был бы рад, если бы он просто обнял его и погрел немного. Но тот не двигался ни на дюйм, как статуя наблюдая за его набирающим обороты смущением.

Бесит. Он инкуб или где?

Хёну провел ладонью по его груди наверх, пока холодные пальцы не сомкнулись на шее. Кай вздернул подбородок и едва заметно приоткрыл губы. Пальцы скользнули под горловину кофты и оттянули ее вниз, оголив ключицу. Хёну встретился взглядом с темными глазами напротив – они смотрели выжидающе, с интересом.

Ох черт. Чертчертчерт.

Он наклонился вперед и коснулся губами выступающей ключицы. Кожа Кая была бархатной и горячей, с едва уловимым кофейным ароматом. Энергия обожгла Хёну словно кипяток: он чувствовал, как его пальцы и губы плавятся, но не мог перестать касаться. Его глаза едва заметно засветились. Он легонько прикусил кожу и скользнул руками под кофту, поглаживая напряженные мышцы широкой спины. Кай с шумным выдохом откинул голову назад, открываясь перед Хёну. Длинная серебряная серьга скользнула по шее.

Вау. Этот звук. Я хочу услышать его еще.

Хёну провел кончиком языка по шее, там, где быстро пульсировала артерия, слизывая его энергию, и остановился чувственным поцелуем под мочкой уха. По радужке пробежал голубой блик. Кай плавно выгнулся и издал негромкий стон сквозь сжатые губы.

Хёну знал, что силы инкуба делают это с ним, но, черт возьми…

Его дыхание участилось, он водил носом по шее Кая и шумно выдыхал ртом, опаляя и без того разгоряченную кожу. Его руки блуждали по спине и бокам, иногда слегка царапая, но, если честно…

Больше всего ему хотелось прижать его к себе, со всей силы сжать пальцы, сминая кожу и оставляя царапины от ногтей, почувствовать, как движутся под ладонями его мышцы, ему хотелось сомкнуть зубы на изгибе между шеей и плечом и оставить на его светлой коже болезненную метку…

Он испуганно распахнул светящиеся ярко-голубые глаза. Стоп. Контролируй себя. Он нехотя вытащил руки из-под кофты, взял Кая за плечи и аккуратно отодвинул. Тот разочарованно простонал:

– Да ты, блядь, издеваешься.

Хёну снова натянул съехавшее одеяло и отодвинулся к стене. На языке до сих пор крутился терпко-кофейный привкус его кожи, а полученная энергия медленно растекалась по телу как густой ликер.

Кай смотрел, как его глаза медленно приобретают свой обычный цвет.

– Этого недостаточно, ты взял очень мало.

– Я не хочу навредить тебе… снова. Этого вполне достаточно, правда. – Он робко поднял на него взгляд. – Спасибо.

Кай несколько секунд задумчиво смотрел на него, явно прокручивая что-то в голове, а затем встал, поправил кофту и произнес:

– В следующий раз скажи мне сам, – он выделил последнее слово интонацией. – Я все равно узнаю, не пытайся скрывать, что голоден.

Он по-кошачьи улыбнулся глазами и вышел из комнаты.

Хёну несколько секунд в прострации смотрел на место, где он стоял, а потом со стоном упал лицом в подушку.

Он что, в самом деле только что сказал «В следующий раз»?..

На следующий день он впервые за неделю победил Ёджуна.

– Да что за приколы, Хёну?! – Ёджун был вне себя от ярости, они дрались уже в третий раз, и он не мог сделать абсолютно ничего – Хёну был быстрее, сильнее и устойчивее к ударам. – Вчера точно такой же удар повалил тебя на пол, а сегодня ты даже не шелохнулся. Как это понимать?

Хёну ликовал и подтрунивал над ним. Душу грело осознание, что он даже не полностью сыт, а уже способен выиграть у Ёджуна. По всему выходило, что, если он будет питаться от людей как положено и в достаточном объеме, – его сила и скорость возрастут еще более ощутимо, и, возможно, он даже сможет стабильно выигрывать у Ёна.

А вот Ён общего ажиотажа не разделял. Он, наоборот, смотрел на Хёну в крайней задумчивости, а потом задал вопрос, который выбил у того всю почву из-под ног:

– Ты питался, ведь так?

Ёджун даже подвис на секунду, а потом его глаза озарились пониманием, и он уставился на них в ожидании дальнейшего развития ситуации.

Ёну даже не нужен был ответ – как и всегда, он был написан на лице у Хёну. Да, он питался, но не знал, можно ли об этом говорить, и боялся, что теперь ему попадет. Поэтому он просто стоял, словно воды в рот набрав, и хлопал своими большими глазами.

– Кто это?

Хёну застыл как вкопанный, услышав вопрос, в глазах появился явно читающийся страх.

– Пойми, я не из пустого любопытства интересуюсь. Ты же отдаешь себе отчет в том, что это попросту опасно? Ты еще не научился как следует контролировать это, что ты будешь делать, если случайно причинишь кому-нибудь вред?

Хёну словно язык проглотил. Он так сильно боялся сказать что-либо, что его уже потряхивало.

– Это Ван? Я знаю, что вы хорошо общаетесь. Послушай, может быть, с ней у тебя без проблем получается остановиться, и это правда круто, но все еще очень ненадежно, – он подождал ответа или хоть какой-то реакции, но безуспешно, и продолжил: – Вот как мы поступим. Я не буду настаивать на ответе, но ты поговоришь об этом с Тэхо. Как ни крути, он должен знать.

На висках выступил холодный пот. Казалось, что ничего хуже того вопроса быть уже не может, но общение с Тэхо определенно пугало больше. Деваться с подводной лодки было некуда, так что он просто понуро поплелся за Ёном. Ёджун лишь присвистнул, когда они выходили.

Хвала небесам, в кабинете кроме Тэхо, сосредоточенно заполняющего какие-то документы, больше никого не было. Когда они вошли, Ён сразу же анонсировал, что Хёну нужно обсудить кое-что насчет питания и соблюдения норм безопасности, и поспешно ретировался, прикрыв дверь.

Дежа-вю. В комнате повисла неловкая тишина.

– Так, я ничего не понял. Расскажи мне, что Ён имел в виду, говоря о питании.

Какой смысл увиливать?

– Я питался.

– Что? – Обычно дружелюбный взгляд Тэхо сменился почти шокированным. – Кто-то пострадал?

– Нет-нет. Все в порядке. Однако я все еще не могу контролировать силы на сто процентов, поэтому Ён и привел меня сюда.

– И правильно сделал. Ты же осознаешь, что можешь убить человека, если не остановишься во время питания? – Тэхо отложил бумаги в сторону и откинулся на спинку стула.

О да, Хёну осознавал это лучше всех, поэтому безжизненно кивнул.

– И то, что твои тренировки намеренно проходят в составе трех человек по той же самой причине, ты тоже понимаешь? – он сцепил пальцы в замок.

Снова слабый кивок вместо ответа.

– Может быть, ты был слишком голоден и сорвался?

Хёну отрицательно покачал головой, пристыженно глядя в пол.

– В таком случае мне не ясна причина, по которой ты подверг чью-то жизнь такому риску, – он смотрел, не мигая. Взгляд, в котором не было даже намека на негативно окрашенные эмоции, тем не менее давил, вызывая желание опустить голову.

Да. Мне эта причина тоже не ясна. И почему вчера я сделал то, что сделал, – тоже.

– Кто этот человек? – Тэхо выжидающе смотрел на него, но Хёну только мотал головой.

– Я понимаю, как это выглядит, но я правда не могу сказать.

– Извини, но я вынужден настаивать. Мне необходимо убедиться, что с тем, кем ты питался, все в порядке, и провести беседу.

Отчаяние Хёну было почти физически ощутимо. Он не знал, что именно будет с Каем, если он все расскажет, но Тэхо его не похвалит, это уж точно.

Руки дрожали, поэтому он сжал их в замок за спиной. Кай хотел ему помочь, только и всего, причем уже в который раз, и отплатить ему вот так было бы просто по-свински.

– Я понесу наказание и никогда не сделаю этого снова. Но имя называть я не стану, – Хёну набрался смелости и посмотрел Тэхо у в глаза.

Тот хмурился, обдумывая его слова.

– Упрямец, – он взъерошил волосы, – я чувствую, что ты не врешь. Хотя мне все еще не ясна причина, по которой ты упорствуешь, – я же не…

– Кажется, вы обсуждаете что-то важное, – Кай вошел, а за его плечом мелькнуло белое как мел лицо Ёджуна перед тем, как дверь закрылась.

Вот блядство.

– Кай? Сейчас не лучшее время, мне нужно закончить разговор, – Тэхо указал глазами на Хёну, а потом на дверь.

– Вообще-то этот разговор имеет прямое отношение ко мне, – Кай сказал как отрезал.

Хёну сжался в комок, надеясь не умереть от стыда.

– К тебе? С чего бы… – и тут Тэхо запнулся, перевел взгляд с Кая, стоявшего в центре кабинета, скрестив руки на груди, на Хёну, забившегося в кресло и затаившего дыхание, и его глаза расширились.

– Вижу, ты удивлен. Интересно. Ни за что не поверю, что ты не пытался выяснить, кем питается наш инкуб.

– Я пытался, но… парнишка защищал тебя до последнего.

– Вот как? – Кай смотрел на Хёну, но тот не поднимал головы. – Ну что ж, раз мы это выяснили, давай поговорим. Во-первых, инициатором был я, а не Хёну. Так что его наказывать не за что.

Тэхо вздохнул и устало потер переносицу.

– Кай, у тебя что, крыша поехала? С каких пор ты ставишь свою жизнь на кон ради чужого комфорта? Вот это ты называл помощью?

– Не драматизируй. Хёну контролирует себя, когда он со мной. И это не комфорт – это необходимость, иначе всем его тренировкам цена – грош.

– Контролирует? Ты себя вообще слышишь? Его силам без году неделя, а ты уже в нем уверен, что за черт. Может, я чего-то не знаю?

Хёну сосредоточенно рассматривал паркет под своими ногами.

– Я хочу, чтобы ты оставил все как есть – полностью под мою ответственность.

Кай снова увернулся от неудобного вопроса.

– Ага, а как я должен буду поступить, если он тебя случайно убьет, – инструкцию оставишь?

– Ты же знаешь, что я не умру, – ну хоть про это он не соврал.

– То есть ты планируешь продолжить… это? – Тэхо всплеснул руками. – Это опасно. Возьми хотя бы третьего человека для подстраховки.

– Вот уж спасибо, я не собираюсь устраивать из этого шоу, – глаза Кая ожесточились.

Тэхо изменился в лице. Несколько секунд он смотрел на Хёну, а потом снова взглянул на Кая со странным выражением.

– Отвечаешь за обоих, за любое происшествие. Никто не должен об этом знать, Круг – не в счет, но только по необходимости.

Кай коротко кивнул, опустил руки в карманы брюк и вышел из кабинета.

Хёну сидел ни жив ни мертв и боялся пошевелиться. Когда он медленно начал подниматься из кресла, Тэхо обратился к нему:

– Хёну, – тот испуганно обернулся и увидел, что Тэхо с закрытыми глазами массирует виски, – постарайся не забыть, кто ты такой.

В полном замешательстве Хёну покинул кабинет. Не забыть, кто он такой?..

И как это вообще понимать?

Желание

Если бы Хёну рисовал график своей силы, то он выглядел бы как горки. Пик приходился бы на «общение» с Каем, а затем – медленный спад и выход на плато, на уровень, который поддерживали Ён, Трэй и изредка Ёджун. Так было впервые, когда они вернулись с набережной, точно так же было и когда Кай пришел ночью. Сейчас Хёну снова выходил на то самое «плато» и не мог не дергаться при мыслях о словах Кая.

«В следующий раз – скажи мне сам».

Ага, да. Например, подойти к нему в столовой и сказать: «Хей, что-то ты давно не заходил…» Следующим предложением мозг подкидывал откровенную вульгарщину, так что Хёну одернул себя и скривился от отвращения.

Или еще лучше – узнать, где он живет, и пробраться к нему в комнату. Хёну готов был держать пари, что у Кая глаза выпадут от удивления. Он усмехнулся и покачал головой.

Это «питание»… Он вспомнил, как это было в прошлый раз. Все эти прикосновения и ощущения. Желание большего. И усилия, которые пришлось приложить, чтоб тормознуть себя. Не было смысла врать себе. Это было горячо.

На секунду он замер, прокручивая в голове те мгновения.

– Мне кажется, ты отвлекаешься, Хёну-хен.

Хёну подпрыгнул на месте и повернулся к маленькому нарушителю спокойствия. Хоа стоял со стопкой книг в руках и смотрел на него своими огромными зелеными глазами.

– О боже, я… – Он изо всех сил старался прогнать из головы образы стонущего Кая, кусая себя за внутреннюю сторону щеки. – Извини.

– Ничего. Рюк-хен тоже часто думает об этом.

Глаза Хёну стали абсолютно круглыми.

– И о том, как ты сидел на набережной.

Он еле подавил внутренний панический крик.

– Слушай, Хоа, – он присел рядом с ним на корточки, – ты ведь никому не рассказывал об этом?

– Только Мэй, мы с ней как одно целое. В остальном не переживай. Я понимаю, что такое чужие тайны. Я говорю тебе сейчас только потому, что это касается вас обоих. И еще чтобы ты не витал в облаках, а помог нам навести порядок.

Сегодня они втроем дежурили в библиотеке. Нужно было рассортировать книги и вернуть все на место, привести в порядок канцелярию на столах и вымыть полы. Хоа и Мэй раскладывали книги возле нужных полок, а Хёну, как самый высокий, ставил их по названиям в алфавитном порядке на полку. Пол предстояло мыть всем вместе – никаких поблажек по возрасту, тут все работали наравне.

Расставляя книги, Хёну думал о словах Хоа.

Кай часто думает об этом, потому что?..

Что?

Ему это понравилось? Может ли Кай быть заинтересован в нем в этом смысле?

Хёну не относился к скромным неуверенным в себе по части отношений ребятам. Он знал, что хорош собой, хотя скорее мил, чем красив, и довольно харизматичен. Так что он привык получать внимание. Но в этот раз многое было иначе, например, его сила. Все, что касается инкуба, – неизбежно приобретает сексуальный подтекст, да?

Если подумать, была ли у Кая возможность повести себя по-другому? Тогда, у выхода из кампуса возле пожарной лестницы, – Хёну принудил его. На набережной – у него не было выхода, он бы не спас его иначе. Ночью в комнате – он, опять же, ничего не сделал сам, только высказал предложение, которое могло быть продиктовано чувством ответственности за того, кого он и так дважды вернул к жизни.

Рука Хёну замерла на полпути к полке. А хотел бы он сам, чтобы Кай интересовался им?

Хоть сейчас из-за этой силы все рамки и личные границы и расфигачило к херам – разница между кормлением и чувствами была все еще ясной. В конце концов, в нем самом его сила никаких чувств не пробуждала, в отличие от его «жертв». Он ощущал только голод и энергию.

Должно быть, в случае с Каем – он просто питается?

Хёну пожал плечами и продолжил расставлять книги. А где-то в паре стеллажей Хоа и Мэй переглянулись и синхронно закатили глаза.

На тренировке Ёджун отделал его совершенно безжалостно – видимо, в качестве мести за прошлый раз. На нем места живого не осталось. Предплечья и голени – все были покрыты синяками, колени и локти – разбиты. На скуле – ссадина.

Причем бил, чертила, очень технично – Хёну не успевал подстроиться и забрать даже каплю энергии, зато свою выложил практически полностью.

Ён отомстил за него – после их спарринга Ёджун тоже валялся без сил, совершенно вымотанный. В конце тренировки они лениво перекидывались шутливыми поддразниваниями и смеялись, лежа на прохладном полу.

Ночь была просто отвратительной. Хёну знобило, синяки и ушибы не особо болезненно, но нудно саднили, вся кожа чесалась. Он лежал полностью одетый под одеялами и трясся как осиновый лист. Первую половину ночи он втайне надеялся, что придет Кай, и подскакивал от каждого шороха. Вторую – просидел у стены, глядя в окно, натянув толстовку Кая на колени и прижав их к груди.

Самое дерьмовое утро за последнее время. После завтрака его стошнило – хорошо хоть успел добежать до туалета. На тренировке он практически все время ползал по полу, заваливаясь после каждого удара Ёна. Тот остановил спарринг в середине и, глядя на мокрого как мышь Ли, произнес:

– В таком состоянии драться с тобой – безумие. Я не садист, и едва ли кто-то чему-то сейчас научится. Вернись в комнату и отдохни.

Будь Хёну чуть менее гордым, он бы прямо там сказал Ёну, что подохнет прямо сейчас, если не получит немного энергии. Но он только кивнул и ушел к себе. До вечера он провалялся в полубреду, пропустив и обед, и ужин, а около девяти в его комнату пришел Кай.

Он зашел без стука и прислонился к стене возле двери, изучая дрожащий комочек под одеялом.

– Тск. До чего упертый.

Хёну замер, услышав мягкий вкрадчивый голос, а в следующую секунду уже стоял рядом, прижимая гостя к стене поперек груди. Глаза горели холодно-голубым, темные влажные волосы растрепались и липли ко лбу и вискам. Кай приподнял бровь, изучая изможденное лицо. Хёну сжимал челюсти и смотрел как-то совсем загнанно – очевидно, сопротивляясь невыносимому голоду изо всех сил. Резко выдыхал, будто ему было неприятно, как пахнет Кай, и сжимал футболку на его груди все сильнее. Потом на несколько секунд зажмурил глаза, задержав дыхание, и отпрянул, за долю секунды оказавшись на кровати под одеялом. Он двигался намного быстрее, чем человек, а повадками скорее напоминал испуганного звереныша.

– Должен сказать, твой самоконтроль впечатляет, – Кай медленно подошел к кровати и присел с краю. Хёну замер к нему спиной, прижав колени к груди и спрятав лицо.

– Позволь мне помочь. – Кай подогнул ногу, подвинулся ближе и осторожно положил ладони на его плечи. Чуть потянул его назад, предлагая опереться на свою грудь спиной, а когда тот поддался – заключил в бережные объятия. Поглаживая по голове и плечам, чувствуя, как дрожь постепенно утихает, он грел его ледяные ладони в своих.

– Зачем это? Почему ты упорствуешь? – Кай негромко говорил на ухо, заставляя ежиться от мурашек.

Хёну наклонил голову, чтобы отодвинуться от щекочущего ухо дыхания, и сразу же почувствовал легкий поцелуй на задней части шеи. Тело взволнованно реагировало на каждое прикосновение, так как с ними приходила желанная энергия. Он безнадежно путался в обрывках мыслей и ощущений, но все же ответил, глядя на аккуратные ладони Кая, накрывшие его собственные:

– Ты ведь делаешь это не просто так… – еще поцелуй, – и что-то подсказывает мне… – поцелуй, еще и еще, он выцеловывал шею и плечи, иногда влажно касаясь языком прямо перед тем, как запечатать прикосновение губами, – что мне не понравится, когда я узнаю реальную причину.

Кай замер. Жаль, Хёну не видел его лица в этот момент. Рука скользнула в его волосы и чуть потянула за них, наклонив голову вбок и открыв себе доступ к шее.

– Интересная теория, – он легко чмокнул его во впадинку за ухом, – но пока ты не выяснил причину, – поцелуй в шею, под линией челюсти, – может, перестанешь выделываться, – он мягко поцеловал в щеку, а потом довольно резко поднял его лицо, ухватив за подбородок и заставив посмотреть себе в глаза, – и прекратишь пытаться себя убить?

Льдисто-голубые глаза сощурились, не спеша изучая лицо Кая – от лукавых почти черных глаз с длинными пушистыми ресницами спускаясь к прямому острому носу, а затем к узкой ложбинке над верхней, четко очерченной, чуть более полной, чем нижняя, губой.

Кай сдался первым. Он целовал его жадно, продолжая держать за волосы и переместив вторую ладонь с подбородка на шею, придерживая лицо за челюсть, лишая возможности отстраниться. Хёну его требовательность настолько пришлась по вкусу, что все тормоза слетели, – он перестал сдерживаться и позволил энергии бить в полную силу. Его ладони легли на бедра Кая в поисках опоры, пальцы болезненно сжали упругие мышцы. Тот издал что-то похожее на рык и провел рукой по шее и груди, спускаясь на плоский живот, чувствуя, как под ладонями движутся от частого дыхания ребра и сокращается пресс. Хёну был напряжен как струна. Его рука скользнула к затылку Кая и потянула за волосы, со стоном разрывая поцелуй.

Хёну вывернулся из ладоней и развернулся к нему лицом, оседлав мощные бедра. Он облизал губы, глядя на прикрытые в истоме глаза Кая и его красный зацелованный рот, роняющий рваные выдохи, и нетерпеливо прижался к его губам снова, раскрывая их шире и проскальзывая внутрь языком. Ладони Кая легли на его талию и поясницу, задирая толстовку и прижимая их тела друг к другу. Хёну скорее почувствовал, чем услышал вибрацию от грудного стона Кая и его сжавшиеся на боках пальцы. Одна из ладоней скользнула вниз по бедру и придвинула его еще ближе, ухватив под колено.

Вдруг Кай чуть покачнулся назад, будто на секунду теряя равновесие, и в сознании Хёну возник вопрос, мгновенно сорвавший ручник:

Сколько еще он сможет отдать перед тем, как?..

Отпустить его было невообразимо сложно. Хёну будто силой мысли пытался разорвать два сильных магнита, идеально совпадающих по форме.

У него получилось. Ногти до крови впились в ладонь, а голова гудела.

Но получилось.

Он аккуратно отстранился, чуть отодвинул корпус и поправил толстовку, с сожалением убирая руки Кая – чтобы они не касались обнаженной кожи. Хёну невесомо гладил его по волосам, продолжая сидеть на его бедрах, пока Кай пытался отдышаться.

Когда тот наконец поднял лицо, встречаясь с Хёну темным голодным взглядом, то произнес:

– Я хочу тебя.

Сердце Хёну пропустило удар.

Кай смотрел на него так, что во рту пересыхало. Будто признавался в самом сокровенном желании, которое в то же время являлось тяжелейшим грехом. Он желал обладать им так сильно, что это причиняло ему боль, вытесняло все остальные ориентиры, оставляя только один.

Хёну не мог отвести от него взгляд – он был так прекрасен. Все в нем: разметавшиеся черные волосы, открывающие лоб, полуприкрытые кошачьи темные глаза, в которых плещется жажда, тонкий нос, скулы. Эти невероятные губы, которые секунду назад озвучили его отчаянное желание. Он был дьявольски красив в своей нужде и дерзости.

Хёну, не таясь, рассматривал его, стараясь запомнить каждую мелкую деталь, запечатлеть это в своем сознании, потому что едва ли он когда-либо еще увидит что-то подобное.

Обычно он не помнил конкретных моментов, когда влюблялся, но в эту секунду он мог сказать с уверенностью – с этого момента его сердце ему больше не принадлежит.

Его дрожащие губы с трудом сложили слова в ответ:

– Это тебя убьет.

Черная

– Плевать.

Глаза Кая смотрели серьезно и не мигая, в упрямой уверенности в словах своего владельца.

Хёну усмехнулся, покачав головой:

– Не глупи. Рискнуть жизнью за попытку переспать со мной? – он говорил успокаивающе, поправляя растрепанные волосы Кая легкими касаниями и глядя на его лицо. – Ты не думаешь так на самом деле. Это все из-за моих сил.

Кай мог бы настаивать, но вместо этого просто прикрыл глаза в ответ на ласку. Точно как кот.

Хёну наклонился и невесомо поцеловал Кая в висок, а после поднялся с его бедер и сел на кровать рядом.

– Достаточно.

Кай обессиленно прислонился спиной к стене. Он был, очевидно, измотан – в этот раз он отдал слишком много. Несколько минут они сидели рядом в тишине, глядя в большое витражное окно на разноцветные огни вдалеке. Когда Хёну обернулся к Каю, то увидел, что тот уснул, откинув голову на стену и повернув к нему расслабленное лицо. Когда его глаза были закрыты, можно было заметить, какие длинные у него ресницы – они едва заметно трепетали, когда подрагивали веки.

Какой же он…

Сердце Хёну сжалось. Он добавил этот образ спящего Кая в свою личную коллекцию, а потом откинул одеяло и аккуратно уложил на свою кровать. Укрывая его, он не удержался и поцеловал в уголок губ, едва коснувшись, а потом лег на кровать у противоположной стены и почти сразу крепко заснул.

Открыв глаза с утра, первое, что увидел Хёну, – пустую кровать напротив. Конечно же, его ночной гость уже ушел, глупо было надеяться.

Он сладко потянулся, ощущая необыкновенную легкость в теле, и с удивлением осмотрел свои руки и ноги – все синяки исчезли. Ссадина на скуле тоже пропала: он провел по своей щеке – под пальцами была только гладкая кожа.

Вот так побочные эффекты. Вау. Тренировка обещала быть потрясающей.

Ён встретил его с недоумением на лице:

– Перепады в твоем состоянии начинают меня пугать, – он прищурился, – ты ведь снова питался? Но… я не понимаю.

Он и впрямь был крайне озадачен. Трэй тем временем втыкал в телефон, слушая их вполуха, но скорее всего он и так знал то же, что и Ён, поэтому не был особо удивлен. Вероятно, они делились друг с другом абсолютно всем.

– Сложно объяснить. Но да, я питался. Мы с Тэхо пришли к соглашению или вроде того.

– Поверить не могу, что он просто позволил тебе продолжать это делать, – выражение лица Ёна колебалось от неверия к плохо прикрытому страху.

– Не просто. Но если ты не против, я не буду углубляться в детали. Думаю, со временем ты все узнаешь, – Хёну пожал плечами.

Ён лишь настороженно кивнул, и они начали тренировку.

Вопреки ожиданиям он не размазал Ёна всухую – хоть они и дрались на равных, но Ён был намного опытнее, поэтому даже бьющая через край сила Хёну не работала эффективно против него.

Однако совершенно неожиданно для себя он преуспел в другом. Он взял Ёна в захват, схватив его руку за запястье и заломив за спину. В месте, где их кожа соприкоснулась, сразу начало покалывать – глаза Хёну блеснули голубым.

Трэй моментально напрягся и подошел ближе, но прежде чем энергия потекла по руке, он закрылся. То ли из-за того, что он был сыт, то ли в сравнении с энергией Кая от энергии Ёна было неожиданно легко отказаться. Он отбил поток автоматически, как легкий мячик для настольного тенниса, и замер, недоуменно уставившись на их сцепленные руки.

Трэй стоял, скрестив руки на груди, и выжидал, не понимая, что именно произошло, готовый в любой момент разнять их. Ён несколько раз моргнул и, переглянувшись с Трэем, вывернулся из захвата, удивленно уставившись на Хёну.

– Это то, о чем я думаю? Ты намеренно не используешь силу?

– Кажется, да. Я не знаю, – Хёну отпустил и схватил его запястье снова с тем же результатом. – Это получилось само собой. Я просто отбиваю твой поток и все. Оказывается, это было так легко.

Он смотрел на Ёна глазами, полными детского восторга, с широкой улыбкой на лице. Ён улыбался в ответ. Кажется, одной проблемой стало меньше.

– Похоже, это зависит от твоего питания. Что, если ты не мог остановиться из-за того, что был слишком голоден? – Трэй протянул свою руку, чтобы Хёну попробовал повторить то же самое с ним.

– Возможно, – он коснулся Трэя и играючи заблокировал силу. Ему все же казалось, что дело в том, что, по сравнению с энергией Кая, их энергия была… как будто иного порядка? Вспоминая, как тяжело было остановиться вчера – словно плыть против течения бурной горной реки, – сегодняшнее было больше похоже… на соленое озеро, где почти не нужно прикладывать усилий, чтобы держаться на воде. Вот только в чем была причина такой разницы?

Кай же не может быть сильнее настолько? И почему блокировать силу ему стало легко только сейчас? Вопросов было явно больше, чем ответов, но все же тот факт, что ему больше не придется шарахаться от других, радовал неимоверно.

Такими взбудораженными и держащимися за руки, как в диснеевском мультике, их и нашел Ёджун.

Он осторожно приоткрыл дверь, привлекая внимание улыбающихся и подначивающих друг друга ребят. Он был бел как полотно, с покрасневшими перепуганными глазами. Парни уставились на него, еще улыбаясь, но уже понимая: что-то не так.

– Там Тэхо… вернулся, – его голос ломался от волнения, вдруг он посмотрел прямо на Хёну. – Рюк-хен… тоже там, в лаборатории, – уголки его губ опустились, и он замолк.

Воцарилась гнетущая тишина.

Улыбка слетела с лица Хёну, а глаза расширились. На секунду он оцепенел. От страха свело живот, а в голове не осталось ни одной мысли. Он рванул с места быстрее, чем успел подумать о том, что сказал Ёджун. Он запрещал себе думать, пока бежал четыре пролета вниз по лестнице и вдоль по коридору – в то самое крыло с лабораторией, с которого началась его новая жизнь. В небольшой комнате было несколько человек, но Хёну выхватил из толпы только израненного Тэхо, зажимающего большую кровоточащую рану на бедре рукой, а потом люди перед ним расступились и он увидел на большом металлическом столе в центре комнаты огромную черную пантеру.

– А его ты зачем притащил? – Тэхо прикрикнул на Ёджуна, который показался следом.

Хёну не слушал их, он во все глаза смотрел на пантеру.

Да быть такого не может.

Она неровно дышала, вся ее шкура была в глубоких порезах, похожих на удары длинными когтями или плетью, в ранах была какая-то черная дрянь. Кровь и эта черная жидкость стекали на пол, смешиваясь в жуткую бордовую лужу. Длинный черный хвост свешивался со стола и лежал прямо в этой жиже.

– Почему он не обращается? – Ён вбежал в комнату и сразу встал у изголовья стола.

– Я не знаю, может, из-за яда, – Тэхо шипел, пока Ёджун останавливал кровь, накладывая жгут.

Пантера раскатисто рыкнула – так, что стекла в кабинете задрожали. Но вместе с рыком Хёну услышал его голос, искаженный от боли:

– Нога. У стопы… убери.

Он рванул к задним лапам пантеры и быстро осмотрел стопы, раздвигая пальцами короткий бархатистый мех. Он нащупал что-то острое, вроде шипа или иглы с плоским ушком, воткнувшееся глубоко в плоть, ухватился покрепче и выдернул. Пантера снова зарычала, но Хёну услышал только болезненный стон. Он положил иглу на стол, а сам вернулся к его голове, отодвигая Ёна в сторону.

– Как ты?.. – Риен хмурился, наблюдая за его действиями, но Хёну даже не услышал вопроса, обратив все свое внимание на Кая.

Пантера щурила большие светло-карие глаза и скалилась, обнажая острые белые клыки. Хёну наклонился к ее уху, в опасной близости от клыкастой пасти, и прошептал, поглаживая шерсть на шее:

– Ну же, обратись, дай помочь тебе…

Снова рык-стон, пантера мотнула головой, и Хёну, отдернув руки, отскочил в сторону. Тело кошки задрожало и начало уменьшаться и светлеть, шерсть пропала, превращаясь в светлую кожу. Через несколько мгновений на столе спиной к Хёну лежал сгорбленный Кай. Вид был просто чудовищный. На темной шерсти раны были почти незаметны, но на бледной коже все они бросались в глаза. Его широкая спина была вся исполосована: на ребрах порезы были до кости – как будто тварь, которая нападала, пыталась его выпотрошить. На ногах тоже места живого не было, и везде была эта черная жидкость.

Ён накинул на него широкое полотенце и принялся осматривать порезы. Хёну вернулся к его голове и осмотрел грудь и руки. Кай жмурился и шипел, дышал неглубоко и часто – очевидно, ему было больно, но он сжимал зубы, чтобы не кричать. На груди было несколько неглубоких порезов, а вот рука была вспорота по артерии, и из нее толчками выливалась черная кровь. Хёну лихорадочно зажал рану и стал оглядываться по сторонам в поисках тряпки или бинта, но к нему почти сразу подбежал Ёджун, коротко кивнул, глядя в глаза, и принялся накладывать жгут.

Хёну смотрел, как Кай мучается, и не мог понять, почему никто, кроме Ёджуна с Ёном, ничего не делает. Он осмотрелся. В комнате кроме них были Риен, Минсу, Тэхо и Трэй. Но они просто стояли в стороне и смотрели.

– Да что с вами, помогите ему!

– Хёну… – Тэхо говорил негромко, пытаясь подобрать слова, – он отравлен, с этим ядом ничего…

– Что значит – ничего нельзя сделать?! Ёджун, ты говорил, что управляешь водой? Промой его раны!

Тэхо тяжело вздохнул:

– Ты не понимаешь, яд не в ранах, он в нем. Его сердце сейчас толкает отравленную кровь. Его душа отравлена.

Хёну в ужасе смотрел на Кая.

– И что? Вы будете просто смотреть, как он умирает? – он поверить не мог, что спрашивает такое.

– Так уже было. Он уже умирал от этого точно так же, поэтому мы зна… – Тэхо пытался вразумить Хёну, но тот был зол как черт.

– Блядь. То есть ты хочешь сказать, что он уже терял одну жизнь вот так, и в прошлый раз вы ни хера не сделали и в этот даже не попытаетесь? – он мог тысячу раз перегибать, ему сейчас было откровенно наплевать. – Я понял.

Тэхо встал и, прихрамывая, подошел к Хёну. Кажется, он по-настоящему разозлился.

– Вот только не надо делать вид, что ты тут ни при чем! – он ощутимо ткнул Хёну в грудь. – Давай, скажи мне, что это не из-за тебя он был так слаб сегодня и еле дрался?

Хёну поджал губы.

Ясно.

– Мы дружим столько, что твою жизнь можно на десять помножить и все равно будет меньше. Мне не все равно, понятно? – он зло смотрел на Хёну. – Так что кончай строить из себя моралиста и сделай что-то, если можешь!

ЯСНО!

Повисла тишина.

Хёну сделал глубокий вдох и обратился к Ёну:

– Ты можешь сделать так, чтобы он уснул? Что-то вроде комы или типа того?

Ён коротко кивнул и взял Кая за ладонь, закрывая глаза. Хёну подошел к изголовью и увидел, как его искаженное от боли лицо расслабилось. Ну, хоть так.

Он осторожно положил свою ладонь на его грудь, над сердцем, а второй взял за руку, переплетая пальцы. Его кожа была такой непривычно холодной. Если он смог его воскресить, может, он сможет?.. Боже, только бы сработало.

Глаза засветились голубым. Он склонился над столом, прикоснулся к губам Кая и поморщился. Его энергия – слабая и горькая, хлынула по рукам Хёну, даже во рту появился мерзкий, холодный трупный привкус.

Ну что ж, они либо оба умрут, либо справятся с этим, да?

Он вспомнил, как отбивал потоки энергии Ёна и Трэя на тренировке, и попробовал сделать то же самое через ту ладонь, что лежала на сердце, и через рот. Сначала он остановил его поток, а потом толкнулся в обратную сторону, заливая свою энергию, вместо того чтобы брать. Он очищал его энергию, прогоняя через свое тело, используя себя как фильтр.

Рука, через которую он поглощал отраву, начала неметь. Хёну не смотрел, но остальные видели, что вены на его руке окрашиваются в черный с каждым ударом сердца Кая. Из ран текла вытесненная черная жидкость, заливая стол и черным пятном расползаясь по полу. Он стоял прямо в этой луже, не обращая на испорченные кеды никакого внимания.

Постепенно температура тела Кая повышалась, менялась и его энергия, становясь снова горячей и необузданной.

– Какого черта… – Риен подошел к ним и неверяще уставился на раны на груди, которые под рукой Хёну начали потихоньку затягиваться прямо на глазах.

Когда энергия, которая курсировала между ними, показалась достаточно чистой, Хёну отстранился. Стоило только оторваться от губ Кая и чуть поднять голову, как он сразу же встретился с его внимательным взглядом.

– Доброе утро, – тихо усмехнулся Хёну, а потом выпрямился, комната потемнела, и он потерял сознание.

Жуткая история

Хёну очнулся в отсеке, вероятно, служившем лазаретом. Кое-как побеленные стены, алюминиевая стойка с капельницей слева от кровати и запах лекарств, который ни с чем не спутать. Жужжали газоразрядные лампы, за окном хоть глаз выколи – темно, был поздний вечер или ночь.

Ощущения в теле были такие, будто его пару раз переехал бульдозер, ну или будто его зажевало в эскалаторе метро. Поначалу он даже решил, что у него отнялись ноги, потому что ниже пояса он ровным счетом ничего не чувствовал, но потом опустил взгляд и увидел, что на его ногах лежит, мирно посапывая, Тхэбэк. Хёну приподнялся на локтях – голова тут же отозвалась гудящей болью. Он медленно повернулся и огляделся по сторонам – рядом стояло несколько не заправленных больничных коек, на одной из которых в веселеньком оранжевом спортивном костюме лежала Ван и, закинув ногу на ногу, рубилась во что-то на телефоне.

– Эй, прояви уважение к больному, – прокряхтел он.

Ван подскочила на месте и выронила телефон от неожиданности.

– Хёни! Ты очнулся! – она метнулась к кровати и обняла его, вызвав новую порцию страданий в виде тянущей боли в спине и разбудив пса, который немедленно начал радостно тявкать, глядя на них.

– Ай-ай-ай, сколько я провалялся? – он нахмурил лоб.

Лицо Ван приняло странное выражение, она скорбно сложила руки и, глядя Хёну в глаза, произнесла:

– Четыре года.

Он аж рот приоткрыл. На крохотную долю секунды он допустил, что это правда, и, видимо, это отразилось на его лице, потому что Ван сразу же заулыбалась.

– Да ты гонишь.

Она победно рассмеялась.

– Конечно. Дня три от силы, я даже соскучиться не успела.

Хёну тихо захихикал и сразу схватился за ребра, почувствовав резкую колющую боль.

Глаза Ван стали серьезными:

– Если честно, все очень волновались. В первый день тебе было совсем плохо, лихорадка не спадала, ты как будто сгорал заживо, – она поежилась, вспоминая. – Тэхо-оппа даже хотел ампутировать твое предплечье – думал, вдруг это из-за него.

Хёну испуганно прижал левую руку к груди и увидел что-то темное, просвечивающее через тонкие слои марли.

– А почему не стал?

– Рюк-оппа сказал, что ты ему оставшейся рукой башку открутишь, когда тебе станет лучше. Если подумать, он был спокойней всех, как будто сразу знал, что ты поправишься. Он всегда самый спокойный, – она пожала хрупкими плечами.

Любопытно. За руку, конечно, спасибо, но откуда он мог знать?

– А что известно про нападение? Кто это был?

– Мне не то чтобы много рассказывают, – Ван обиженно надула губы. – Знаю, что напало несколько цзянши[11], может, еще парочка какой-то мелкой нечисти. Буэ, терпеть не могу этих дохлых кровососов, мерзость, – она изобразила тошноту. – Ён сказал, что они шли к кампусу, но Тэхо-оппа и Рюк-оппа их увели.

Похоже, не все так безоблачно в этом райском месте.

Ван подняла с пола телефон.

– Ты, наверное, жутко голодный, я принесу чего-нибудь поесть, – она сделала шаг в сторону выхода и киношно хлопнула себя по лбу. – Ах да, ты же больше не ешь обычную еду. Ну ра-а-аз уж мы заговорили о еде, – ее взгляд стал хитрым, – может, мне позвать Рюка-оппу? – Она заговорщицки поиграла бровями.

Хёну оторопел.

– Вот проныра, как узнала?

– Да ладно, он все время тут тусил. За руку тебя держал ночами, – она закатила глаза. – Несложно было сложить два и два.

– Н-да, ни на секунду с тобой не расслабишься, – он усмехнулся. – Ладно, зови Кая.

Она показала большой палец и вылетела из комнаты, Тхэбэк последовал за ней, грузно переваливаясь.

Хёну почувствовал зуд под кожей и поднес левую, обмотанную бинтами, руку к глазам. Он раздвинул полоски марли и увидел черный беспорядочный рисунок – от кончиков пальцев и до сгиба локтя все вены почернели. Подушечки пальцев были полностью черными. Выглядело как довольно смелое тату.

Ну что ж, его везение должно было когда-нибудь закончиться. Не мог же он бесконечно вылезать из всех передряг без последствий. Интересно, представляет ли эта штука какую-то опасность?

Он несколько раз сжал и разжал пальцы. Ну, немного неприятно, но ничего особенного.

Кстати, о еде. Прислушавшись к себе, Хёну обнаружил, что, как ни странно, совсем не голоден. Он что, каким-то образом поглощал энергию, пока был без сознания? Или просто совсем не тратил?

Прерывая его размышления, в комнату вошел Кай. Его волосы были влажными, будто он только что вышел из душа. Он был немного уставшим, но в остальном выглядел, как и всегда, – прекрасно.

Хёну указал на его руки – он был в футболке с коротким рукавом:

– Жаль, я думал, у нас будет парное тату, – он продемонстрировал свою руку с частично распущенными бинтами, счастливо улыбаясь.

Руки Кая были чистыми. Тот лишь едва приподнял уголок губ и сел в ногах. Кажется, никто из них не знал, что сказать.

– Как самочувствие? – Кай пробежался глазами по его лицу, плечам и рукам – всему, что не было скрыто одеялом.

– Чувствую себя немного пережеванным. А в остальном – блеск, – он осмотрел Кая – от порезов не осталось и следов. – А ты?

Тот отвернулся к окну. После некоторой паузы он тихо ответил:

– Ты спас меня, чуть не угробив себя. Опять.

Хёну напрягся. Благодарности в его голосе не было, только прохладное раздражение.

– Ну значит, мы квиты… – он хотел усмехнуться, но осекся, заметив выражение лица Кая.

– Мы – не квиты. Никогда не были и никогда не будем, ясно? – Кай говорил негромко, чеканя слова, и жестко смотрел на него.

– Я… – Хёну растерялся, – не понимаю. Почему ты злишься? Все ведь закончилось хо…

– Хорошо? Посмотри на свою руку повнимательнее, – он встал, не глядя на него. – Выглядит как что-то хорошее?

Хёну подавленно молчал.

– Самоотверженный идиот, – Кай несколько раз глубоко вздохнул и повернулся к ссутулившему плечи Хёну. – Ты как-то сказал, что я кормлю тебя не просто так. И был прав.

Хёну сощурился, боясь пропустить хоть слово.

– Я не испытываю любви или привязанности. Я физически на это не способен. Но когда ты используешь на мне свои силы – я снова чувствую себя живым. Чувствую любовь и желание, – Кай посмотрел в глаза Хёну. – Все остальное время мне абсолютно все равно – умру ли я, покалечусь ли. Я живу по привычке уже очень, очень долго. Делаю свою работу. – Он отвел взгляд и сел на соседнюю кровать, разминая пальцы. – Я так удивился, когда почувствовал это впервые, – он рассеянно улыбнулся своим воспоминаниям уголком рта, – когда воскресил тебя в той подворотне. Тогда это был только слабый оттенок чего-то, что я уже давно забыл. А потом, у пожарной лестницы, – он невесело усмехнулся, – я был уверен, что на меня твоя сила просто не сработает. Думал, прибью тебя, а получилось… то, что получилось.

Кай откинулся назад, опираясь на руки, и шумно выдохнул:

– Тогда, на набережной, – я не мог дать тебе умереть, ведь ты каким-то образом включал мои давно угасшие чувства. Конечно, после этого я стал искать возможности. Мне повезло – они не заставили себя ждать. Твой голод сыграл мне на руку. Я предложил кормить тебя – для собственной выгоды. Теперь-то ты понимаешь?

Он снова внимательно посмотрел на Хёну, но выражение того было совершенно нечитаемым.

– Я ничего не сделал для тебя с нашего знакомства. А ты, – он медленно покачал головой, – при каждой возможности вместо меня подставляешься. Как будто…

Хёну понимал, куда он ведет, и не дал ему договорить:

– Тогда к чему этот разговор?

Кай удивленно уставился на него.

– Тебе все равно, ведь так? Зачем ты тут передо мной распинаешься? Допустим, тебе захотелось рассказать правду – отлично, – он не поднимал головы, пока говорил. – При кормлении я получаю энергию, ты получаешь свои чувства. Меня устраивает такой расклад, – он стрельнул глазами в Кая. – А тебя?

Тот молча смотрел на Хёну какое-то время, а потом коротко кивнул.

– Супер. А то, за кого я рискую жизнью, тебя вообще не должно касаться, – он кивком указал на дверь, избегая встречаться с Каем взглядом.

Казалось, тот хотел сказать еще что-то, но, быстро приняв решение, предпочел промолчать и вышел из комнаты.

– Ха-а-а…

Хёну нервно выдохнул и откинулся на подушку. Невероятно.

– Ха-а-ха-а-ха-ха…

В памяти всплыли слова Тэхо. «Постарайся не забыть, кто ты такой». Инкуб. Он и правда забыл. Для него все казалось… реальным.

– Ха-ха-ха-а…

Он смеялся, уткнувшись в подушку, выступившие от смеха слезы впитывались в наволочку. Ребра снова болели, но он не обращал внимания.

– Ххах-ха-ха…

«С Каем всегда – другой случай».

– Хах. Черт… какой же ты невероятный идиот, Хёну.

Сон не шел, так что он решил пойти прогуляться. Обшарив пару коридоров, он наконец нашел то, что искал, – лестницу с выходом на крышу. На улице было довольно зябко, в пижамных штанах он бы быстро замерз, так что он прихватил с собой одеяло и толстовку, которую ему отдал Кай. Иронично.

Он сел у стены рядом с выходом – там, где была хоть какая-то защита от ветра. Надел толстовку и завернулся в одеяло. Терпимо.

Сегодня стояла ясная погода. Так как кампус находился на отдалении от города, звезды были отчетливо видны. На западе небо было чуть светлее, красивого прозрачно-синего цвета, на востоке – темно-фиолетового. Здание черным морем обступал сплошной дремучий лес, только с одной стороны, там, где к трассе шла узкая подъездная дорожка, стояли редкие фонари на старых деревянных столбах. Хёну вдыхал прохладный воздух полной грудью, прикрывал глаза и, откинув голову на стену, представлял, как гравитация меняется, и он падает в бесконечное сине-фиолетовое пространство. Он всегда чувствовал себя свободным, глядя на ночное небо. Казалось, что выходит за пределы тела и бесконечно расширяется, становясь единой с целой вселенной, его душа.

Хёну отыскал самую яркую звездочку – названий созвездий он никогда не мог запомнить – и попытался представить расстояние от него до нее, и все это огромное пространство между ними. Как и всегда в таких случаях – он почувствовал себя маленьким и незначительным в масштабах звездного неба над головой. То, что он был всего лишь человеком среди миллиардов других людей, с одной стороны, делало его таким крошечным, а с другой – давало невероятную свободу. Он мог делать все, что угодно, чтобы стать счастливым, ведь он – просто человек. У него так мало ответственности по сравнению с какой-нибудь планетой или звездой. Так мало времени. У него есть только он сам. Пока он не вредит другим, он может делать все что угодно. Заниматься чем угодно. Любить кого угодно.

Его взгляд остановился. Он обхватил себя руками и слегка нахмурился.

От этого ведь не будет вреда?

Он может любить его, хотя бы пока ему не станет слишком больно любить? А когда станет – он просто пойдет дальше. Он не станет вредить себе.

Он будет в порядке.

Хёну не очень хорошо понимал то, что рассказал Кай, но, несмотря ни на что, верил ему. Непроизвольно возникал вопрос: а как все будет теперь? Да так же. Что изменилось? Он попрощался с некоторыми своими надеждами, только и всего.

Было немного грустно.

Ладно. Очень грустно.

Ну и что.

Он вдруг почувствовал, как кто-то тянет его за одеяло, и вздрогнул. Испуганно обернулся и увидел Хоа и Мэй – они стояли в пижамах на ветру, держась за руки, в лучших традициях хорроров.

– Фух, вы чего так пугаете!

– Хёну, можно мы посидим с тобой? – в унисон.

– Конечно, – он раскрыл одеяло, как мама-наседка, приглашая их сесть.

Когда они удобно устроились рядышком, Мэй вдруг сказала:

– Не грусти слишком сильно, Хёну. Все пройдет. Всегда проходит.

– Мгм, – глаза почему-то предательски заслезились.

– Расскажи нам сказку, Хёну, – сказал Хоа.

– Да я… и сказок-то не помню, – сказал он, шмыгая носом, – и все мои сказки сейчас будут грустными.

– Тогда я расскажу, правда, она жутковатая, – предупредил Хоа. – Когда-то давным-давно жил-был котенок. С самого рождения о нем заботился один мальчик. Время шло, они росли вместе, котенок превратился во взрослого кота, а мальчик – в красивого юношу. Не менялось только одно – они всегда были неразлучны и заботились друг о друге. Незаметно для себя кот влюбился в своего хозяина. Поэтому он решил стать бакэнэко[12] – дожить до тринадцати лет и получить человеческое тело, чтобы быть со своим любимым.

Чем ближе было тринадцатилетие, тем сильнее проявлялись мистические способности кота: он мог создавать магический огонь и понимать, что стоит у других людей за душой. В хозяине он чувствовал самую чистую душу из всех, что когда-либо встречал. Когда до тринадцатилетия оставалось несколько месяцев, хозяин встретил человека, которого полюбил. Кот видел, что душа у того человека – гнилая, и пытался предупредить хозяина, но тот слышал только мяуканье и никак не мог понять его. Тогда кот решил, что заберет тело этого человека, и они с хозяином смогут быть вместе. В тот самый день, когда коту исполнилось тринадцать, он поджег дом того пропащего человека. Но его хозяин, оказавшийся неподалеку, бросился в горящее здание, чтобы спасти любимого. Он почти вывел его, когда крыша обрушилась, а одно из перекрытий придавило его. Тот человек, которого он спас ценой своей жизни, выбежал из дома, бросив его внутри. Кот звал на помощь, но никто не обращал внимания на черного мяукающего кота, а погасить огонь сам или вытащить хозяина он не мог, ведь у него еще не было человеческого тела. Так он и сидел там, в ужасе глядя на то, как его любовь горит вместе с тем домом.

Когда огонь утих, кот зашел в дом и нашел тело своего хозяина. Бесконечное чувство вины разорвало его душу в клочья, и он, не в состоянии справиться с этой болью, в отчаянии пожелал больше никогда не чувствовать любви. Духи исполнили его желание мгновенно – и боль исчезла. Тогда кот сожрал тело своего хозяина и завершил свое превращение в бакэнэко. Черный кот исчез, а на пепелище из тлеющих обломков поднялся молодой и очень красивый юноша с кошачьими глазами.

Поддержка

Холодное утро. Пустая комната. И пасмурное бесцветно-серое небо за окном.

Хёну ожидаемо приснился пожар и Кай, который тянул к нему руки, прося о помощи, но, как только он подошел ближе, тот превратился в пантеру и напал на него.

Когда Хёну проснулся, он все еще ощущал, как пасть пантеры смыкается на руке. Его пасть. Как острые словно лезвия клыки вспарывают кожу.

Может, из-за сна или из-за вчерашнего, но на душе было тревожно. Хёну иррационально хотелось к Каю, несмотря на сон и все, что произошло между ними. Он ведь что-то чувствует, пока Хёну использует силу? Тот был готов обманывать себя. Лучше уж так, чем никак. Хотя бы так.

Эффект подвесного моста. Все, что происходило с ними, было слишком насыщенным, все краски были сгущенными, вкусы – концентрированными. Неудивительно, что он влюбился так быстро. И так сильно.

Он не мог себя узнать. Обычно деятельный и живой, он должен был уже ломануться искать способ снять проклятие, которое, если верить истории Хоа, сам на себя наложил Кай. Но он чувствовал только вязкое как смола опустошение от всего, что произошло.

Согласно легенде, получалось, что Кай невероятно сильно любил человека с прекрасной душой, стал причиной его смерти и по сей день видит его в зеркале. Уже несколько сотен лет. Хёну и сам влюбился в него же, господи. Как можно соперничать с чем-то подобным, со связью настолько глубокой?..

Хёну сел, спуская ноги с кровати, и, уперевшись на них локтями, закрыл лицо руками. Вокруг него в мгновение ока образовалась клетка из его же страхов и неуверенности. Он сидел один в самом центре и ощущал только тошнотворную безысходность. Чуда ждать неоткуда. Можно, конечно, сесть прямо здесь и сдохнуть от тоски. А можно послать все на хер, и будь что будет.

Он поднялся с кровати. Обещал ведь не делать себе хуже. Сейчас остаться в комнате и поддаваться отчаянию – означало вредить себе.

Хёну принял горячий душ и спустился в столовую. Не есть, просто послушать. Убедиться, что у всех остальных все по-прежнему, что вчерашняя ночь только его жизнь перевернула вверх дном. В столовой стоял обычный гвалт. Было время обеда, и народу хватало. Он поймал себя на мысли, что выискивает в толпе вполне конкретное лицо.

Как влюбленный школьник, ей-богу.

У ребят была новая тема для обсуждения: нападение цзянши, конечно, не прошло незамеченным. Почти никто не знал, что Кай был сильно ранен, в основном ребята оживленно обсуждали эффективные способы убийства вампиров и разные приемчики против них. За одним из угловых столиков сидели Ён и Трэй, о чем-то негромко переговариваясь.

– Не против, если я присяду?

– А? – Ён выглядел немного растерянным. – Да, конечно. Как ты? – он кивнул на левую руку.

Трэй крутил в руках наушники и с интересом разглядывал его.

– Порядок. Спасибо, что помог тогда.

– Ерунда, – они помолчали. – Ты говорил с ним?

– После? Эм, да, – Хёну неопределенно пожал плечами, – вроде того.

– То есть он не знает? – Ён щурил свои медовые глаза.

– Чего не знает?

– Что ты влюблен в него, – Трэй смотрел с вызовом и полуулыбкой.

Из чужих уст это звучало примерно как… гильотина. Вжух, и голова Хёну покатилась по полу столовой.

– Это… слишком сильное заявление.

Трэй хмыкнул. Ён смущенно опустил глаза.

– Если ты планировал сохранить это в тайне, тебе стоило спасать его как-то иначе. Например, с безумными глазами не крыть всех матом направо и налево за то, что ему не помогают. И не попрекать Тэхо за его прошлую смерть. И не рисковать своей жизнью ради попытки…

– Достаточно, я понял, – Хёну поднял руку и склонил голову, пряча лицо.

– Да? А то я только начал, – Трэй ободряюще улыбнулся.

Хёну взъерошил волосы на затылке, ощущая, как горят щеки.

– Если серьезно, не представляю, каково тебе сейчас, – Ён рассеянно смотрел в сторону, на шумный зал столовой, и, кажется, мыслями был где-то далеко.

Хёну встретился с ним взглядом. Он знал про Кая. И понял, что Хёну тоже знает. Они помолчали. Что тут можно было сказать.

– Не буду врать, но что бы ты ни выбрал – просто не будет. Даже будь он… чуть более обычным, – а не проклятым четырехсотлетним котом, дополнил про себя Хёну, – это все еще было бы непросто. Из-за его характера. А так… – вместо продолжения он многозначительно поджал губы.

Была не была, попробовать в любом случае стоило.

– Ты знаешь что-нибудь о проклятиях?

Ён мгновенно изменился в лице и прочистил горло.

– Что, прости? – он смотрел совершенно ошарашенно.

– Ну… когда человек проклинает сам себя, это можно как-нибудь отменить?

Ён шумно выдохнул и сложил руки в замок за головой, упираясь локтями в стол. А потом, прищурившись, посмотрел на Ли, наклонив голову.

– Во-первых, как ты узнал про это? – он шептал своим низким голосом, и Хёну приходилось прикладывать усилия, чтобы разбирать слова. – Ни за что не поверю, что он тебе все сам рассказал. Во-вторых, неужели ты и в это собираешься влезть?

– А что мне остается? – Хёну искренне недоумевал.

Должно быть, полная история держалась в тайне, общедоступной была только информация о безэмоциональности Кая.

Ён долго смотрел на него, видимо, делая в голове какие-то пометки о его душевном здоровье. Трэй, посмеиваясь, вынес вердикт за них обоих:

– Черт, похоже, ты из-за него реально умом тронулся.

Они встали из-за стола, но перед тем как уйти, Ён наклонился и тихо сказал:

– Узнаю, что смогу.

Трэй сочувствующе похлопал его по плечу.

Хёну проводил их удаляющиеся фигуры взглядом. Ну что ж, уже кое-что.

Он слонялся по кампусу без конкретной цели, просто никак не мог избавиться от ощущения, что стоит ему остановиться, и тоска сожрет его живьем. Поэтому шел не разбирая дороги, куда глаза глядят – прошелся по прохладным коридорам цокольного этажа, забрел в пустующий тренажерный зал и вдруг услышал плеск воды из соседнего помещения с бассейном. Когда Хёну аккуратно, почти тайком отворил стеклянную дверь и заглянул внутрь, то увидел Ёджуна и Тэхо, которые на внушительных скоростях плавали наперегонки, рассекая лазурную поверхность воды. Как зачарованный он подошел ближе и только тогда заметил, что, когда Ёджун уходит под воду, над поверхностью появляется красивый длинный русалочий хвост. Впечатляет.

Они заметили Хёну и, брызгаясь, подплыли к нему.

– О, герой поправился! – Тэхо добродушно улыбнулся ему и оперся мощными руками на бортик бассейна.

Хёну заметил, что в некоторых местах его кожа покрыта крупной переливающейся серебряной чешуей. Ну да, ведь хэчи – водный лев.

– У меня не было возможности поблагодарить тебя за то, что ты сделал для Кая, – его лицо стало серьезным, – спасибо тебе. Правда. Не каждый бы решился на такое. А получилось бы у еще меньшего количества. И прости, что не поверил в тебя тогда. Я был очень рад ошибиться.

Он широко улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках, и протянул ему руку. Хёну пожал ее, чешуя была очень гладкой и немного скользкой из-за воды.

Тэхо подмигнул ему, потрепал Ёджуна по щеке, на что тот отреагировал выражением глубочайшего отвращения, и вылез из воды, направляясь в раздевалку. Ёджун проводил его взглядом, его щеки немного зарделись.

Настал черед Хёну благодарить.

– Спасибо, что позвал меня тогда. И что помогал… спасибо.

Ёджун откинул мокрые голубые волосы со лба и пристроил голову на руку.

– На здоровье. Я чувствовал, что ты должен быть там.

– Да? Почему? – Хёну вскинул брови, присаживаясь рядом с бортом бассейна.

– Я когда-то был на твоем месте, – он пожал плечами, – все узнавал последним. Этот, – он притворно злобно стрельнул синими глазами в сторону раздевалки, – никогда ничего не рассказывал, трясся надо мной, как будто я сахарный.

– А как ты понял, ну… про Кая, – Хёну немного замялся, но все же решился спросить.

Ёджун кивнул и склонил голову набок, как будто заранее ожидал, что он задаст именно этот вопрос.

– Когда Ён увел тебя с тренировки к Тэхо, он пришел. Стал спрашивать, где вы, а я возьми и сболтни, что инкуб-то наш, оказывается, уже завел питомца на экстренный случай, – он усмехнулся и тут же виновато посмотрел на Хёну, – извини. Ну в общем, ты бы видел его глаза тогда. Я думал, он меня прям там и закопает. Вот я и отвел его к Тэхо. А пока возвращался в зал, догадался, что к чему.

Он провел по воде рукой: на внешней стороне предплечья были переливающиеся голубые плавники.

– Я хоть и не знал, что там у вас происходит, но Кай даже разговаривает с кем-то редко, а чтобы вот такое… В общем, я подумал, что тебе будет важно знать, что с ним. Ну а то, что ты потом сделал. Тут уж даже слепой бы понял. Без обид, – он вытянулся на руках, расправляя серебристый хвост в воде на всю длину.

Обалдеть, один только хвост метра два, не меньше.

– Если позволишь, бесплатный совет насчет Рюка. Когда ему страшно – он нападает. Я постоянно с Тэхо, так что видел это уже не раз.

– Спасибо… – Хёну задумался, – а вы с Тэхо?..

– Чего?! Вот еще, – он снова состроил гримасу отвращения, – я просто жду момента, чтобы его подсидеть и стать тут главным.

Он нырнул и, оттолкнувшись хвостом от стены, под водой рванул к дальней стенке бассейна, окатив Хёну веером брызг.

Тот усмехнулся, поднимаясь. Ну да. А у них больше общего, чем может показаться на первый взгляд.

Вернувшись на первый этаж, Хёну постоял возле двери, ведущей к пожарной лестнице, вспоминая. Значит, вот где решилась его судьба? Или даже раньше, в той темной подворотне? У автомата с газировкой? В какой момент все покатилось в сказочные ебеня? Он бы уже сдал экзамен. Катался бы на велике с Тиен в парке рядом с домом, может быть, даже представил бы ее родителям.

Хёну усмехнулся. Если подумать, он представил родителям Кая, только вот они тогда уже позабыли, что у них когда-то был сын.

Сейчас прошлые отношения казались такими несерьезными. Но это несправедливо. Они ведь были хорошими. Возможно, та жизнь – спокойная, не особо примечательная, без этих жутких драм, – подходила ему больше. Есть ли для него место здесь?

Он оглядел просторный холл с мраморным светлым полом и деревянными панелями на стенах. Из холла в обе стороны выходило по длинному высокому коридору с лекционными. На ступенях главной лестницы и на подоконниках сидели небольшие группки ребят и болтали о своем. Большая дубовая дверь была, как он уже выяснил ранее, всегда заперта на ключ, а вот небольшая деревянная дверь напротив, судя по виду из окон, вела на задний дворик. В окне рядом с дверью туда-сюда мелькало пушистое белое пятно. Так вот где они гуляют.

Он вышел во двор.

Двор – на самом деле небольшая площадка, с трех сторон по периметру обнесенная забором из крупных, светлых обтесанных камней, а с четвертой примыкающая к зданию – имел на своей территории несколько деревьев, пару лавочек и мощенные замшелой плиткой дорожки, вдоль которых были высажены невысокие кусты с белыми мелкими цветами.

Нижняя часть Ван торчала как раз из такого густого куста, а Тхэбэк с бешеным энтузиазмом носился вокруг и звонко лаял.

– Да сейчас, не торопи ты, почти достала.

Хёну подошел к ним, стараясь не поскользнуться на влажной траве.

– Вуаля! – она вынырнула из куста, демонстрируя Тхэбэку трофей – салатовый теннисный мячик.

Пес одобрительно заворчал.

– Ой, а что ж ты сам тогда не полез доставать, а? – тут она заметила Хёну. – О, здарова! Как ты?

Тот неуверенно пожал плечом, ковыряя носком кроссовка какой-то булыжник:

– Ну так. Не знаю.

– Значит, разговор прошел не очень, да? – она кинула мяч, и Тхэбэк умчался по дорожке за пределы видимости. – Рюк-оппа, наверное, злился?

– И все-то она знает, – негромко буркнул Хёну.

– Ну. Я бы злилась, если бы дорогой человек рисковал собой из-за меня.

Улыбка пропала.

– Все не так.

– Разве? – она посмотрела мягко и немного лукаво, заправив волосы за ухо.

Тхэбэк выплюнул мяч к ногам Хёну и ткнулся носом в его ладонь, звонко тявкнув.

– Вот и я говорю, – Ван закивала и наклонилась за мячом.

– Чего?

Она приобняла его за плечи и вручила мяч:

– Вы оба живы, все остальное – поправимо, – Ван легонько похлопала его по спине и пошла вперед. – Идешь?

Хёну смотрел на мячик в своей руке, как вдруг по его щеке скатилась слеза и капнула на запястье. Он смахнул ее тыльной стороной руки.

– Иду.

Гвоздь

Вечером следующего дня к нему пришел Кай.

Хёну задумчиво рисовал в блокноте, сидя на широком подоконнике и глядя в серое дождливое марево за окном, когда услышал вежливый стук.

– Да? – он вопросительно обернулся ко входу, отложив блокнот, и увидел Кая – тот зашел в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он был в дорожной одежде: темно-серой водолазке с высоким воротом и в брюках, с перекинутым через руку бежевым пальто.

Вошел и нерешительно остановился у самого входа.

– Мне нужно уехать на несколько дней, – он смотрел на Хёну прямо и открыто. – И я подумал, что стоит зайти к тебе перед уходом. Чтобы ты нормально себя чувствовал, пока меня не будет. Если… – он на секунду замялся и опустил взгляд, – если хочешь, конечно.

– О… – Хёну даже немного подвис от неожиданности, – это… очень мило с твоей стороны.

Они молча смотрели друг на друга, тишину прерывали только удары капель дождя о стекло. Неловко. Пауза затянулась.

– Эм, ну так что? – Кай ждал ответа.

Не то чтобы Хёну хоть секунду сомневался с ответом, просто вопрос был поставлен очень неудобно. Отвечать на него, учитывая все произошедшее ранее, было немного…

– Да, я… не против, – он развернулся к нему, неловко свесив ноги с подоконника.

– Хорошо, – Кай положил пальто на край кровати и подошел к окну.

Чем ближе он подходил, тем сильнее тряслись руки у Хёну, так что он сцепил их и упер в подоконник между ногами. Волнение закрутилось в животе за секунды, вызывая легкий мандраж. Кай остановился в шаге от него, но так как Хёну смотрел в пол, в его поле зрения были только стройные ноги в брюках и ботинки.

– Хёну.

– Мгм, – промычал он и поднял лицо, умирая внутри.

Кай сделал последний шаг и остановился между его разведенными коленями. Сердце Хёну, похоже, решило уничтожить грудную клетку. Он встретился взглядом с внимательными темными глазами перед тем, как Кай медленно наклонился к нему и осторожно поцеловал, придерживая за подбородок.

Его мягкие губы прикасались очень бережно. Живот скрутило. Хёну сжимал пальцами край подоконника, но это не особенно помогало. Кай отстранился.

– В чем дело? – в его взгляде сквозила обеспокоенность. – Я не чувствую, что ты поглощаешь энергию.

– Да, я… – краска прилила к щекам, и Хёну испуганно опустил голову. – Прости.

– Все в порядке, – Кай погладил его по щеке и мягко поднял лицо, целуя снова, в этот раз – более настойчиво.

Хёну сконцентрировался на своей силе и стал забирать понемногу. Ему не хотелось отпускать контроль, потому что он боялся измотать Кая. Он ведь не знал, куда тот едет; а вдруг ему снова придется драться?

Сердце стучало, казалось, прямо в горле. Хёну понемногу отклонялся назад, боясь, что Кай услышит, если будет слишком близко, но тот просто следовал за ним. Он уперся обеими руками в подоконник, справа и слева, а когда Хёну продолжил отклоняться – подхватил его под поясницу и придвинул вплотную к себе, вызвав у того судорожный вздох.

Глупо было надеяться, что они просто сдержанно поцелуются, у них никогда это не получалось.

Хёну поборол желание обхватить его бедра ногами и положил ладонь на тонкую ткань серой водолазки, плотно облегающей его грудь, в тщетной попытке сохранить хоть какое-то расстояние между ними. Живот сводило от желания, но в грудь как будто гвоздь забивали.

Зачем ему это чувство, почему оно сейчас разрывает его изнутри? Ком в горле – верный признак скорых слез. Он замедлял поцелуй, ласково пропуская волосы Кая сквозь пальцы, поглаживая шею, вдыхая его запах. Они прощались, как влюбленные перед скорой разлукой. Хоть и не являлись ими.

Хёну отвернулся в сторону, губы Кая мазнули по его щеке.

– Этого хватит… – он не поднимал взгляда, понимая, что не сможет удержать слезы, которые стояли в глазах. – Спасибо. Хорошей поездки.

Кай несколько секунд рассматривал его профиль, а потом кивнул и выпрямился. Его взгляд упал на блокнот, который лежал рядом. На открытой странице были нарисованы два кошачьих глаза.

Он подхватил пальто и вышел из комнаты.

Хёну поднял лицо к потолку и изо всех сил зажмурил глаза, закусив губу, а потом открыл рот, шумно выдыхая. По вискам текли слезы. Он прислонился лбом к холодной оконной раме, бездумно глядя в окно. Через пару минут на подъездной дорожке показался Кай. Полы его пальто развевались от ветра, он быстрым шагом дошел до машины, сел за руль и выехал на дорогу. Еще через несколько мгновений его черный «Вольво» скрылся в лесной зелени за поворотом.

Весь следующий день Хёну провел в библиотеке. Хотелось чем-то отвлечься от бесполезных гнетущих мыслей, по кругу прокручивающихся в голове, стоило только сесть спокойно. К его огромному разочарованию, большая часть книг была совершенно обычной литературой, которую можно встретить в среднестатистической университетской библиотеке. Он втайне надеялся, что найдет на полках древние легенды, магические книги и рецепты заклинаний, но, увы, обнаружил лишь книги по биологии, высшей математике и экономике. Была парочка интересных экземпляров с городскими легендами, но это выглядело скорее как развлекательное чтиво. Очень жаль. Он бы с удовольствием почитал о бакэнэко, пусть даже большая часть информации оказалась бы шелухой – наверняка нашлось бы что-то интересное.

Когда он стал искать книги о проклятиях, стало совсем тоскливо. Очевидно, магические книги не входили ни в одну программу обучения, так что им неоткуда было взяться в библиотеке университета.

Сдавшись, Хёну расположился на диване и принялся читать «Городские легенды». Несколько первых историй были про пока незнакомую либо несуществующую нечисть: духи железнодорожных станций и метро, которые не платят за проезд, специальные банные духи, пожирающие грязь, была история даже про духа, живущего в общественном туалете. Первой знакомой страшилкой оказалась легенда о цзянши.

«Китайский вампир или зомби, озлобленный оживший мертвец, нападающий на людей, чтобы поглотить их жизненную силу».

Хёну усмехнулся. Да это же почти как он.

«Имеет закостенелое тело и сильные руки с острыми длинными когтями. Передвигается очень быстро, делая большие прыжки».

На картинке рядом с текстом была изображена красивая, вне всякого сомнения, мертвая женщина с длиннющими черными когтями и бумажным талисманом на лбу.

«Стать цзянши, если верить легенде, можно, нарушив ритуалы погребения, заразившись жуком цзянши, завладев духом погибшего тела или использовав магию для воскрешения. Некоторые истории рассказывают о том, что цзянши иногда появляются, когда бакэнэко пытается оживить мертвеца».

Так. По спине Хёну прошел холодок. Сходств было как-то до неприятного много. Он поискал в книге легенду о бакэнэко, но, видимо, она не попала в эту часть. Или, может, Кай специально убрал ее из библиотеки. С него станется.

– Если ты ищешь бестиарий, тебе стоит спросить у Тэхо.

Хёну поднял голову на звук и увидел, что с балкона второго яруса библиотеки за ним наблюдает, изящно опираясь на перила, Риен.

– Что, – он говорил, растягивая гласные, – стало интересно, кто ты? Или, – он вдруг оперся рукой о перила и грациозно перемахнул через них, но не спрыгнул, а как будто растворился в воздухе и появился на диване рядом с Хёну, – ты ищешь информацию про Рюка?

Выпендрежник.

Он заправил платиновую прядь за ухо и приподнял бровь, закидывая свои стройные длинные ноги одна на другую. Если честно, от его красоты Хёну даже становилось немного не по себе. Было в ней что-то хищное.

– Ну так что?

Хёну нахмурился. Он уже слышал те же слова с той же интонацией от Кая вчера вечером. Видимо, они довольно много общаются?

– На самом деле мне хотелось больше узнать о нападениях, – он показал разворот книги с рисунком цзянши. – Я до сих пор не понимаю, что стало причиной той атаки, кроме того, если я правильно понял из разговоров вокруг, это не единичный случай, ведь так?

Почему-то спрашивать о Кае не хотелось. Возможно, Хёну просто подсознательно боялся, что Риен может действительно многое о нем знать. Эта мысль была неприятной.

Блондин изогнул губы и снова поднял брови, видимо, отдавая дань серьезности вопроса. Его мимика в целом была довольно выразительной.

– Да, нападения случаются время от времени. Они точно не знают, где находится кампус, так что просто вынюхивают и бьют наугад, – он взял с журнального столика книжку, без особого интереса пролистал несколько первых страниц, а потом бросил ее обратно.

– Что за «они»? – Хёну нахмурился.

– Цзянши, мименгви, квисины всех мастей, как повезет. Иногда попадаются и ребята посерьезнее, но не особенно часто, – он разглядывал свои пальцы, вытянув руку.

– Это что, какая-то враждующая группа? У них есть кто-то главный? – Хёну предположил первый напрашивающийся вариант.

– Ха-ха-ха, – Риен рассмеялся и даже вытер несуществующую слезу со щеки – до чего драматичный, с ума сойти. – Ты, мне кажется, вебтунов перечитал. Думаешь, есть злодей, которого надо победить, чтобы все зажили долго и счастливо? Дай угадаю, – его глаза внезапно оживились, и он повернулся к Хёну, схватив того за руки. – Ты пошел бы биться с главным злодеем в первых рядах, я прав?

Тот смутился от перепадов его настроения.

– Да толку от меня в первых рядах…

– Вот и правильно, – он положил руку на спинку дивана и оглядел зал библиотеки, вздернув подбородок. – Нет никакого злодея на самом деле. А нападают на нас – потому что мы тут как бельмо на глазу.

– Разве вы здесь кому-то мешаете? – Хёну на самом деле растерялся.

– О, – Риен картинно закатил глаза, – ты даже не представляешь. Видишь ли, большинство людей просто умирают, их душа возносится в рай бла-бла-бла, скука смертная, – Риен упер кулак в щеку и изобразил зевок. – Тем, кому повезло – ну или не повезло, зависит от твоей точки зрения, – застрять здесь, приходится делать выбор. Хотят ли они продолжать жить по человеческим законам и моральным нормам, – он сложил руки перед собой, будто бы сидел на уроке за партой, как прилежный ученик, – или они хотят считать, что дух – высшая форма жизни, а значит, старые правила на них больше не ра-бо-та-ют.

Последние слова он произнес нараспев.

В его голосе на постоянной основе были какие-то сладковатые интонации, как будто он всегда немного заигрывал.

Хёну озадаченно кивнул, не сводя взгляда с Риена.

– И вы, ребята, из первых?

– А сам-то как думаешь? Те, кто не хочет признавать никаких правил, не могут сформировать общество со структурой и лидером. В лучшем случае они просто сбиваются в стаи, – он с отвращением скривил губы. – Конечно, там тоже время от времени появляются сильные экземпляры, которые подминают под себя несколько групп этих неприкаянных душ, но их общественная структура больше напоминает гидру: отрубишь одну гнилую башку – на ее месте сразу же появится три новых. Так что, – он снова внезапно развеселился, – с главным злодеем мы пролетаем.

– Но я все еще не очень понимаю. Зачем нападать на вас?

– Да потому, что мы лишаем их всего веселья. Тэхо следит за тем, что происходит в окрестностях, у него есть, если хочешь, своя «зона ответственности», – он изобразил длинными пальцами кавычки, – за которой он приглядывает. Поддерживает порядок, встречает новеньких вроде тебя, шпыняет мятежников, сам понимаешь, – он покивал головой. – Ты только не думай, что мы хорошие, а они плохие. Мы, скорее, законные, а они, хм, как энтропия? Среди них тоже есть интересные представители, – он криво улыбнулся, – просто их взгляд на мир – совсем другой. А еще среди них много тех, кто живет сам по себе и не отсвечивает.

Хёну хотел задать следующий вопрос, но Риен вдруг звонко ударил себя по бедру и воскликнул:

– О! Ты слышал про города-призраки? – Хёну неопределенно мотнул головой. – Ну там еще людей жрут живьем, сводят с ума, заставляют жить в постоянном страхе, высасывают досуха, – тут он внезапно подмигнул и мягко толкнул его локтем в бок, – не жизнь, а веселуха. Вот такие места и есть территории мятежных душ.

– Все равно не понимаю. Если они постоянно нападают, как в тот раз, когда… – Хёну запнулся, – он… чуть не погиб, как вы вообще продержались так долго?

Риен вдруг стал серьезным.

– А они и не нападали так раньше. Они все больше между собой грызлись, и людям перепадало, конечно, время от времени. Ощутимые атаки начались несколько месяцев назад.

Его настроение снова изменилось, такое ощущение, что кто-то щелкал выключателем в его голове. Его взгляд неожиданно сделался томным, он чуть ближе наклонился к Хёну и проговорил:

– Так что насчет информации о Рюке? Честный бартер – информация в обмен на информацию, – он смотрел не мигая.

Хёну несколько мгновений рассматривал его лицо. Что он теряет, в конце концов?

– Окей.

Риен хлопнул в ладоши и грациозно вскочил с дивана.

– Вот и славно! Пошли.

– Эм, куда? – Хёну поднялся и неуверенно пошел за Риеном. Тот был выше его почти на голову, ну и шпала.

– Туда, где поменьше любопытных глаз, – он обернулся и улыбнулся через плечо.

Они вышли к главной лестнице и поднялись на третий этаж, потом немного попетляли по коридорам и наконец пришли в небольшой угловой кабинет. Из панорамного углового окна открывался шикарный вид на лес – города с этой стороны не было видно, только темно-зеленая листва деревьев. Сам кабинет был практически пустым: на стене возле входа висело большое ростовое зеркало, а на широком подоконнике стояло растение с мелкими бело-зелеными листочками в горшке.

– Что, нравится? – Риен забрался на подоконник и похлопал рядом с собой.

– Аскетичненько, – Хёну сел рядом и сразу перешел к сути. – Что за информация тебя интересует?

– Деловой какой, – блондин легко толкнул его плечом. – У меня будет два вопроса к тебе, а ты задашь два вопроса мне, идет? Первое, – он торжественно сделал подобие реверанса рукой, – эксперимент!

А потом достал из кармана нож. Хёну аж отпрянул – псих какой-то, что у него вообще в голове творится? Риен засмеялся, увидев его реакцию, и примирительно поднял руки:

– Спокойно, тебя резать не будем.

Ну слава богу, а то что ни день, то стресс.

Вместо этого Риен сделал аккуратный надрез на своей ладони и посмотрел на Хёну; капельки крови текли в середину ладони, которую он держал полусогнутой.

– Первый вопрос. Ты можешь это вылечить?

– Мм, я не думаю, что это работает вот так…

– О, да брось, попробуй, – он снова закатил глаза.

Хёну аккуратно протянул руку и дотронулся до его запястья. Попробовал залить энергию в него, но не получалось – поток был слишком слабый.

– Может, тебе надо меня поцеловать? – Риен хитро заулыбался глазами.

– Не думаю, что дело в…

– А если так?

Его силуэт задрожал, а через мгновение перед ним уже сидел Кай. Хёну поморщился. Этого следовало ожидать.

Риен поднес свободную руку к его щеке, но он грубо отбил ее. Он рассматривал его лицо, и вот вроде бы все то же: глаза, нос, губы, но что-то неуловимо отличалось и отталкивало. Может, выражение глаз или мимика, может – наклон головы, но такому обману Хёну бы не поверил, даже не знай он, кто перед ним.

– Прекрати.

Хёну опустил взгляд и больше не смотрел на фальшивую маску, вместо этого сконцентрировавшись на руке. Он несколько раз качнул энергию туда-сюда и направил ее в руку Риена. Неохотно ранка начала затягиваться. Глаза Риена округлились, он даже сбросил образ Кая, потеряв концентрацию.

– Обалдеть, – он с неверием тер свою ладонь, – Минсу был прав насчет тебя!

– Насчет чего именно? – Хёну насторожился.

– Всему свое время. Если только… это не тот вопрос, который ты хочешь задать? – тот отрицательно покачал головой. – Тогда жду вопрос. – Он удовлетворенно улыбнулся и отвернулся к окну, судя по всему, готовый ждать вечность.

Хёну задумался. Было кое-что, что его волновало.

– Кто из вас… для Кая ближе всех?

Риен моргнул.

– Святая простота, – его лицо озарила снисходительная улыбка, – даже не пытаешься вытащить каких-нибудь грязных секретиков? Хм-м-м, думаю, самый правильный ответ – никто. Но если надо выбирать – то это, пожалуй, я.

Такой ответ Хёну хотел услышать меньше всего.

– А какие… у вас отношения?

– Это лишний вопрос. Но раз ты так бездарно тратишь свои попытки, в качестве жеста доброй воли – я отвечу. – Он зачесал волосы назад рукой, и они красиво легли волнами на плечи. – Я больше всего на свете, – Хёну закусил губу и затаил дыхание, – обожаю выводить его из себя. Он выглядит совершенно потрясающе в гневе.

Риен злорадно захихикал.

– На самом деле насчет вопроса про близость… Думаю, сейчас самый близкий для Рюка из нас всех, – он ткнул в грудь Хёну, – ты.

Не успел Хёну понять, как он относится к этой информации, как Риен выпалил:

– Второй вопрос! Как ты понял Рюка, когда он был обращен?

Хёну вздрогнул от неожиданности.

– А-а! Не вздумай врать, это против правил. – Риен покачал указательным пальцем.

– Да я и сам не знаю, как это получается. Но когда он рычал – я слышал его голос, вот и все.

Это правда, просто не вся.

– Видишь ли, с ним никто не может общаться, когда он обращен. Даже Ван его не понимает – мы проверяли. И Ён не может через сны – его не получается усыпить. То, что ему говорят, когда он обращен, – он тоже не особо слушает. Но ты в той лаборатории понимал его и говорил с ним. А он, по-видимому, тебя слушался.

Хёну пожал плечами; ну да, это, конечно, странно, но не страннее сотни других странных вещей здесь.

Риен задумчиво покачал головой, поглаживая листочки растения в горшке.

– Твой вопрос.

Он точно знал, что хочет спросить, поэтому не задумываясь выпалил:

– Сколько жизней осталось у Кая?

Рука Риена замерла, а потом накрыла глаза. Он нервно рассмеялся:

– О боже, да он же прикончит меня, если узнает, что я рассказал.

Кажется, он был скорее взбудоражен этой мыслью, чем обеспокоен.

– Правила есть правила, – Хёну пытался выглядеть непринужденно, но был напряжен как струна.

– Эта жизнь – предпоследняя.

Поводок

Можно он уже уснет, ну пожалуйста?

Хёну посмотрел на электронный будильник возле кровати, красные неоновые цифры гласили «2:37».

Слова песни крутились в голове как заевшая пластинка. Он перевернулся на другой бок и принялся остервенело поправлять несуразное квадратное одеяло – ноги торчали, и было холодно. В окно опять лупил дождь. Еще один серый слякотный день. Непонятная тоска не проходила с вечера, не давая сомкнуть глаз.

Хёну наконец-то удобно улегся, обняв подушку, и вдруг услышал в тишине биение своего собственного сердца. Сначала он подумал, что ему кажется, но когда прислушался на несколько секунд, то понял, что промежутки между ударами все меньше. За пару минут ритм стал таким, словно он пробежал кросс. Сердце колотилось, меланхоличная тоска сменилась тревогой. И тогда он почувствовал это.

Чужой страх.

Он грубо наслаивался поверх собственных ощущений Хёну, даже не пытаясь выдавать себя за его собственные эмоции. Он точно чувствовал, где Кай. Чувствовал, что ему плохо. Прежде чем он успел задуматься о чем-либо, он откинул одеяло, вскочил с кровати, дошел до двери и положил ладонь на дверную ручку. И только потом отдал себе отчет о том, что происходит.

Куда он собрался? Почему он вообще это чувствует?

Значит, Кай вернулся? Но что ему может угрожать ночью в собственной постели?

Oh, I can’t be

Your lover on a leash…[13]

Хёну решил, что обязательно подумает об этом позже, и выскочил в коридор. Третий этаж, северное крыло, первая, вторая, третья… четвертая комната. Вот эта. Он стоял напротив одной из множества дверей светлого дерева и точно знал, что Кай – там. На кровати справа от входа.

Постучать или войти?

Войти. Он повернул потертую латунную ручку, и дверь бесшумно отворилась. Узкая полоска тепло-желтого света из коридора упала на правую кровать, выхватив из темноты бледную кожу, приоткрытый рот и черные влажные волосы, скрывающие глаза. Хёну вошел и тихо прикрыл дверь.

В комнате было совершенно темно, свет луны сюда не попадал. Хёну подумал, что Кай, возможно, живет тут не один, но отступать было уже поздно. Он сделал шаг вправо и уперся икрой в кровать. Легко провел рукой в поисках его ног, а потом перешагнул их, пролезая к стенке. Каю снился кошмар: он сучил ногами и мотал головой, часто и неровно дышал, иногда тихонько постанывал. Хёну приподнял тонкую хлопковую простыню, которой тот укрывался, чтобы лечь к нему вплотную, и замер, когда рука скользнула по бедру, рядом с тазовой костью. На нем не было белья. Несколько секунд Хёну, затаив дыхание, смотрел в темноту перед собой, заливаясь краской.

Ладно, в принципе можно и не ложиться.

Он укрыл его до пояса, а сам устроился поверх простыни рядом, упираясь спиной в стену. Так, и что дальше? Как он собирается ему помочь? Тут, так-то, надо звать Ёна. Его профиль.

Хёну коснулся пальцами горячего плеча, попробовал почувствовать энергию и оторопел. Она была неузнаваемой. Красная, густая, как сворачивающаяся кровь, яростная и агрессивная. Она требовала мести и расправы. Хёну отдернул руку.

Какого черта? Он ведь не мог ошибиться комнатой? А то вдруг он трогает какого-то левого, голого и ужасно злого мужика. Он наклонился к ключицам и втянул носом теплый аромат кожи. Кофе. Это точно Кай. Тогда что это?

Хёну прижался к нему плечом и прикрыл глаза. На самом деле какие-то фрагменты энергии были узнаваемыми: в общем потоке проскакивали некоторые характерные черты: собственничество, страхи, своенравие, – но энергия будто вскипела. Как если бы все черты упростили до базовых и выкрутили интенсивность на максимум. Это было похоже…

Хёну задумался, пытаясь понять, что за мысль крутится у него в голове. Вот. Примерно так он представлял себе энергию дикого животного. Но он не мог чувствовать энергию животных – Тхэбэк тому подтверждение. Да и Кай не был зверем. Разве что…

Это его пантера? Но ведь, по идее, он должен был оставаться собой, когда обращается, разве нет? Меняться должна только форма сосуда, но не содержимое. Но если Хёну был прав, выходило, что сознание Кая тоже переключалось в другой режим. Отчасти это объясняло, почему ни у кого не получалось с ним общаться, когда он был обращен. Он не был собой, но и зверем не был, как будто застревал где-то посередине. Но почему Хёну все равно слышал его? И почему он был в этом состоянии сейчас, даже не будучи обращенным?

Кто знает, он ведь не мог точно сказать, как работает сила Кая: может быть, и это состояние для него нормально. Но от мыслей обо всем этом почему-то становилось тревожно.

Хёну открыл глаза и бегло оглядел комнату – к счастью, они были тут одни. Неловко бы вышло. У противоположной стены стояла еще одна кровать, а ближе к окну – большой шкаф для одежды. Окно было закрыто плотными шторами, из-за этого тут было намного темнее, чем в комнате Хёну. Письменного стола не было, но была высокая, почти во всю стену, книжная полка рядом с кроватью Кая.

Он без труда выделил в темноте его точеный профиль – глаза уже немного привыкли к отсутствию света. Его веки дрожали, а губы были плотно сжаты. Может быть, попробовать забрать часть этой энергии, чтобы он успокоился?

Рука Хёну легла на грудь Кая, пальцы стали успокаивающе поглаживать его кожу, рисуя причудливые узоры и забирая немного энергии с каждым витком. Они скользили по его выступающим ключицам медленно, касаясь подушечками. Иногда он поворачивал кисть и невесомо проводил по коже ногтями – не царапая, просто ощущая его иначе. Рука поднялась к шее. Такая мягкая кожа. Словно теплая атласная ткань. Он не удержался и на несколько мгновений прикоснулся всей ладонью, зарываясь кончиками пальцев в волосы на затылке и поглаживая большим пальцем мочку уха.

Он чувствовал себя как вор, который украдкой прячет в своей памяти моменты вроде этого. Ощущения под пальцами. Запахи. Звуки. Он запоминал каждую мельчайшую деталь, но знал, что ничего из этого ему не принадлежит. Скользнул ладонью на подтянутую грудь. Громкие, уверенные удары сердца. Глубокое, чуть ускоренное дыхание, расширяющее грудную клетку под рукой Хёну.

Ты, конечно, очень сильный. Но тащишь на своих плечах так много. Пальцы огладили острую косточку плечевого сустава и прочертили дорожку вниз по расслабленным мышцам руки, на мгновение задерживаясь в ямке локтевого сгиба. То, насколько он был открыт и уязвим перед ним сейчас, сводило с ума. Ладонь легла на предплечье и, прижавшись, двинулась к кисти, беря тонкое запястье в кольцо. Руки. Его руки забирали и возвращали жизнь. Они умели дарить ласку, Хёну точно знал. Он на мгновение замер, считая пульс. Успокоился, он и сам не заметил когда. Указательный палец провел от запястья к линии жизни и принялся выводить замысловатый узор в центре ладони. Твоя судьба тебя не балует, ведь так? Если бы я только мог тебе помочь. Он накрыл его ладонь своей, переплетая пальцы в замок, немного раскрывая расслабленную кисть и едва ощутимо сжимая. Опустошенно уткнулся лбом в его плечо.

Почему его так безудержно тянет к нему… Хёну прикрыл глаза в бессильной жалости к себе. Невозможность не восхищаться им просто душила. Сможет ли он вообще сдержать свое обещание? Сможет не сделать себе…

Кай сжал его ладонь и повернул к нему голову, утыкаясь подбородком в макушку. Хёну испуганно замер, но тот, казалось, не проснулся, должно быть, он просто чувствовал тепло рядом. Немного подождав, Хёну поднял лицо, аккуратно устраиваясь на его плече.

Главное – не уснуть. Сложно предсказать его реакцию, если он наутро застукает Хёну у себя в постели. Наверное, можно полежать еще немного и вернуться в свою комнату. Он ведь уже успокоился и теперь крепко спит. Незачем оставаться тут.

Сейчас? Еще чуть-чуть. Или, может, к черту все? Он так устал. Неужели нельзя просто представить себе, что они – пара влюбленных, засыпающих вместе? Ну и что, что это неправда. Ну и что.

Сердце болезненно сжалось. Он сделал глубокий вдох. Все здесь пахло как Кай. Но лучше всего, конечно… Хёну чуть повернул лицо, утыкаясь носом и губами в его кожу и вдыхая. Боже.

Боже, как ты жалок, Хёну. Он лежал, уткнувшись в плечо Кая, и с каждым вдохом презирал себя все больше. Когда он почти решился уйти, чтобы не возненавидеть себя окончательно, Кай повернулся к нему и обнял за плечи обеими руками, словно пряча его и крепко прижимая к себе. Ладони Хёну сами собой легли на его грудь. Это ощущалось донельзя естественно и оттого причиняло еще большую боль. Хёну смотрел на свои руки, слыша размеренные удары сердца под ними, а потом сжал свои ладони в кулаки и, упираясь ими в грудь, беззвучно заплакал.

Трясущийся кулачок нерешительно скользнул по ребрам и лег на спину. Лоб прижался к груди в бессмысленной попытке успокоить дрожь от рыдания.

Горячие слезы капали на плечо. Кай смотрел в стену над головой Хёну.

Oh, I could be

Anything you need

As long as you don’t leave

The cut that always…[14]

Труба

– Кай, собирайся, в Сонна… – Тэхо распахнул дверь и щелкнул выключателем у двери, включая верхний свет и сразу же впадая в ступор, даже не закрыв рта.

Кай полулежа смотрел на него, прижав указательный палец к губам; на узкой кровати, прильнув к его обнаженной груди и обнимая поперек корпуса, мирно спал Хёну.

Тэхо перевел недоумевающий взгляд с Хёну на Кая, но не успел ничего сказать, так как Хёну заворочался и, потирая красные глаза, сонно уставился на Тэхо. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, где он и что происходит, а потом он вскочил с груди Кая и вжался в стену, немедленно заливаясь краской.

Когда Хёну ночью думал о своем пробуждении, он не предполагал, что может произойти что-то страшнее жутко неловкого разговора с Каем. Но сейчас было очевидно, что худший сценарий возможен, и это был именно он.

– Я не думал, что ты… будешь не один. – Тэхо, казалось, сам был смущен не меньше.

Единственный, кто оставался совершенно спокойным в этой ситуации, – Кай. Он поднялся с постели, невозмутимо обернув простыню, которой укрывался, вокруг пояса и вызвав этим поднятую вне очереди бровь Тэхо, и принялся натягивать футболку.

– Что в Соннаме? – он на секунду скрылся за дверью шкафа, надевая белье, а затем бросил смятую простыню на кровать и вопросительно повернулся к Тэхо.

Хёну скользнул взглядом по его подтянутым икрам и рельефным бедрам, смутился и снова опустил голову, закусив губу.

– Трэй вышел на след группы цзянши, которая напала на нас тогда. Позвонил мне пятнадцать минут назад. Возле мотеля на окраине нашли несколько опустошенных изувеченных тел, – он сложил руки на груди. – Я бы не преследовал их, но за ними тянется след из трупов.

Пока Кай надевал джинсы, Тэхо задумчиво смотрел на Хёну и в итоге выдал:

– Думаю, тебе стоит поехать с нами.

Хёну неверяще уставился в ответ:

– Мне? Правда?

Кай подошел и встал между ними.

– Это еще зачем?

Хёну не видел выражения лица Кая, так как он стоял к нему спиной, но лицо Тэхо смягчилось.

– Хёну вытащил тебя в прошлый раз. В этот раз мы будем намного дальше от кампуса. Что, если кого-то опять отравят?

– Я бы предпочел обойтись без этого.

– Я тоже. Это просто подстраховка, – Тэхо подошел к Каю и положил руку ему на плечо, а потом перевел взгляд на Хёну. – Переодевайся, сбор в холле через пять минут.

Хёну подорвался с места и пулей вылетел в коридор, Кай, хмурясь, проводил его взглядом.

– Зря ты берешь его с собой.

Хёну бежал по лестнице, перемахивая через несколько ступенек.

– Да, но куда более вероятно, что его самого придется спасать.

Залетел в комнату, скинул пижаму на незаправленную кровать, надел спортивные штаны и принялся искать в шкафу чистую футболку.

– Если не возражаешь, я бы предпочел это не обсуждать.

Вот черт. Это про то, что они спали вместе? Хёну знал, что этому разговору еще предстоит состояться, но был искренне рад даже минутной отсрочке.

– Ничего не изменилось.

Он надел толстовку Кая, туго зашнуровал кроссовки и торопливо спустился в холл.

Ребята из так называемого Круга уже были там. Хёну не знал точно, но предполагал, что в него входят те же, кто был в лаборатории, когда Кай был ранен; те же, кто разбирался с его силой в самом начале. Так как действующие лица были одни и те же – это напрашивалось само собой.

Риен скучающе сидел на ступеньках, вытянув свои длинные ноги, Ён о чем-то увлеченно рассказывал Каю, а Ёджун спорил с Тэхо, активно жестикулируя. Трэй, вероятно, ждал их в Соннаме. Не было только Минсу.

– Ты что, издеваешься? – Ёджун обвинительно ткнул пальцем в Хёну, который в этот момент спускался по лестнице и испуганно замер. – То есть его ты берешь, а меня – нет?!

– Ёджун, да там не будет ничего серьезного, посмотри, сколько нас – в прошлый раз мы были против них вдвоем. – Тэхо держал его за плечи, пытаясь успокоить.

– Прекрасно, раз это увеселительная прогулка, почему бы тебе не взять меня с собой? – Ёджун сверлил его своими огромным синими глазами.

– Не в этот раз, – взгляд Тэхо стал строже, но почти сразу же смягчился – Ёджун поднял брови домиком. – В следующий раз я возьму тебя с собой, хорошо?

– Ты обещаешь? – Ёджун недоверчиво сощурился.

– Обещаю, – Тэхо, слегка хмурясь, потрепал его по волосам и обернулся к остальным. – Ён – со мной, Риен и Хёну – с Каем. Поехали.

Они вышли под моросящий дождь и пошли к машинам: Тэхо и Ён к красному джипу, а они – к «Вольво» Кая. Риен порывался сесть вперед, но Кай не терпящим пререканий кивком отправил его на заднее сиденье. Хёну сел вперед под его пристальным взглядом, как под дулом пистолета. Как только заревел мотор и они выехали на мокрую от дождя трассу, Риен оживился:

– Я удивлен – Рюк сегодня плюс один. Вот так сюрприз. – Он сидел на заднем сиденье по диагонали, вытянув ноги под сиденье Хёну, и пытался поймать взгляд Кая в зеркале заднего вида.

– Как видишь, – он вел одной рукой, иногда поглядывая в боковое зеркало, держа машину Тэхо в поле зрения.

– Интересно, почему Тэхо тебя взял, Хёни. Он же еще не знает того, что знаю я, – его лицо стало хитрым: он затаился, ожидая реакции Кая.

И она не заставила себя ждать.

– О чем ты?

– Пока ты был в разъездах, мы с Хёну познакомились поближе, и я узнал несколько его секретиков, – он приторно улыбнулся отражению Кая.

Хёну увидел, как на руле сжались пальцы.

– Мы выяснили, что я могу… – Хёну не нравилось, что Кай сердится, и он решил рассказать про лечение, надеясь, что это устранит повод конфликта.

– Ну-ну! Не рассказывай. Пусть это пока будет нашим маленьким секретом, – Риен легонько толкнул кулаком плечо Хёну. – Лучше расскажи, как так вышло, что Тэхо ушел за Рюком, а пришли вы оба. Неужто вы были вместе в такой час?

– Продолжишь в том же духе – пойдешь в Соннам пешком. – Кай говорил, не повышая голоса, но в его тоне появились стальные нотки.

– Пассивная агрессия тебя до добра не доведет, Рюк. Остынь, – Риен приобнял сиденье Кая, прислонился к подголовнику и легко подул в его ухо.

Кай не глядя положил ладонь ему на лоб и несильно толкнул на заднее сиденье.

– Хочешь, чтобы я начал агрессировать активно? – на несколько секунд на губах Кая появилась кривая недобрая усмешка.

И что это, черт побери, было?

Хёну здорово удивился, так как до этого не видел улыбки Кая, даже такой. Он обернулся – Риен был чрезвычайно доволен собой. Их отношения были совершенно непонятными. Очевидно, они были близки, но дружба – если это можно так назвать – у них была достаточно своеобразная.

Хёну был рад, что Кай не спрашивал его о том, каким образом он ночью оказался в его постели – по крайней мере, они не будут говорить об этом при Риене. Если бы тот начал над этим шутить – Хёну бы выпрыгнул из машины на ходу.

Они доехали минут за пятнадцать: машин на трассе почти не было. Припарковались возле обшарпанного, обшитого грязно-бежевым сайдингом двухэтажного здания с тускло светящейся фиолетовой вывеской «Мотель». Едва ли в нем были постояльцы – даже в комнате с большими окнами на первом этаже, которая предположительно была ресепшном, свет не горел.

– Дальше пойдем пешком, – Кай повернул голову в сторону Хёну. – Риен, иди к Тэхо, мы будем через пару минут.

О нет.

НЕТ-НЕТ-НЕТ!

Губы Риена растянулись в широкой приторной улыбке:

– Конечно, – он вышел, захлопнув дверь.

Хёну сжал ладонь на ремне безопасности и старательно пытался избежать прожигающего взгляда Кая, изучая через лобовое стекло расписанную неряшливым граффити стену, освещенную автомобильными фарами.

– Держись сразу за мной, далеко не отходи. В прямую атаку не лезь и под ногами не мешайся, если случайно получишь от меня когтями – придется тебя зашивать. Если что-то пойдет не так – разворачивайся и беги в машину, – он протянул ему брелок сигнализации на связке ключей, – закрой двери и жди, пока кто-нибудь из наших не вернется. Все понятно?

Хёну растерянно взял ключи и кивнул.

– Если кто-то из мертвецов все-таки дойдет до тебя, остерегайся клыков. Когти просто ранят, яд передается при укусе. Если отравят кого-то из ребят, не вздумай помогать им во время боя; жди, пока все не закончится. И последнее – слушайся Тэхо беспрекословно. Скажет бежать – побежишь, скажет спрятаться – спрячешься, ясно?

– …Да, – из-за того, как он его инструктировал, до Хёну наконец-то дошло, что то, что сейчас будет происходить, не будет похоже на интересное приключение. Это будет сопряженная с риском для жизни бойня. Поэтому он поймал за руку Кая, который уже собирался выходить из машины, а когда тот повернулся, потянул его на себя за воротник кофты и поцеловал, передавая часть своей энергии.

– Зачем это? – Кай выглядел растерянным.

– Я же не буду драться, – он пожал плечами, отводя взгляд.

– Все равно, мало ли, что может произойти, – его взгляд был обеспокоенным.

– Ты все равно не можешь передать ее назад, так что… – Хёну развел руками в извиняющемся жесте, отстегнул ремень и торопливо выскочил в прохладный ночной воздух.

Остальные собрались возле открытого багажника джипа и негромко обсуждали план. Трэй уже присоединился к ним и сосредоточенно рассказывал что-то Тэхо, крепко сжимая ладонь Ёна за спиной.

Спустя несколько мгновений и Кай тоже вышел из машины, открыл дверцу заднего сиденья и начал раздеваться.

О, да ладно…

– Ты же не?..

– Что? Ты думал, я каждый раз рву на себе одежду? Нет уж.

Хёну второй раз за ночь увидит его почти без одежды. Ночь определенно удалась.

Он стоял за спинами ребят и слушал Тэхо вполуха, то и дело бросая короткие заинтересованные взгляды в сторону Кая. Тот даже раздевался красиво. Сложив одежду на заднее сиденье и захлопнув дверь, оставшись в одном белье, он прикрыл глаза и глубоко выдохнул. Его мышцы напряглись и начали едва заметно пульсировать, между бровей залегла складка, а потом он резко упал вперед, но приземлился уже на лапы, нарушая ночную тишину грозным рыком.

Пантера грациозно подошла к ним и села на некотором отдалении, стараясь держать всех в поле зрения.

В отличие от своих менее мистических сородичей, встречающихся в природе, ее мех не был темно-коричневым с черными пятнышками – она вся была угольно-черной. Короткая шерсть лоснилась в свете фонарей, а на ушах были небольшие кисточки. Хёну невольно залюбовался.

Насколько странно будет его погладить?

Хёну несколько секунд взвешивал эту мысль, но пришел к выводу, что пальцы на руках ему еще понадобятся.

Тэхо заканчивал объяснять план: он с Каем на передовой, Риен – разведка и подстраховка Хёну, Ён – погружение противников в сон, Трэй – на подстраховке Ёна. Задача Хёну была максимально понятная: сидеть и не высовываться, а также оказать первую помощь, если что-то пойдет не так.

Они закрыли машины и быстрым шагом направились к большим бетонным воротам с опущенным шлагбаумом, где находился въезд на подземную парковку. Дождь все еще моросил, и тонкий ручеек стекал по наклонной дороге на нижние этажи гаража.

Риен недовольно зашипел, перекидывая светлые волосы через плечо:

– Айщ. Тут вода.

– Да. Будь осторожен и смотри под ноги. Спускайся на этаж B3 и осмотрись, как найдешь их – возвращайся к нам, мы будем идти до B2 и дождемся тебя там, – Тэхо легонько хлопнул Риена по плечу.

Тот кивнул и сделал быстрое движение рукой – словно стряхивал воду с мокрой кисти, – и в ней тут же появился сгустившийся будто из воздуха длинный узкий клинок. Он самодовольно улыбнулся, поймав восхищенный взгляд Хёну, и повернулся к спуску на парковку, через мгновение пропадая из виду.

Хёну зашептал Ёну:

– А что не так с водой?

– Так как Риен – имуги, вода – его родная стихия. Но пока он на суше, она же – его слабость. Если он наступит в стоячую воду, которая скроет его ступни, – он не сможет самостоятельно сдвинуться с места.

– Это очень странная слабость.

– Она была призвана удержать имуги в водоеме, – Ён пожал плечами.

– Погоди, а как же он тогда принимает ванну?

Ён сдавленно засмеялся:

– Спроси у него как-нибудь потом.

Они стали осторожно спускаться вниз. Тэхо шел впереди, за ним Ён и Трэй и, наконец, Кай и Хёну. Пантера бесшумно шла чуть впереди, иногда оглядываясь на Хёну и проверяя, что он все еще рядом. Ее голова была опущена ниже лопаток, а уши напряженно подрагивали – видимо, она вслушивалась в то, что происходит на нижних этажах. По субъективным ощущениям, она была крупнее обычных пантер – почти по пояс Хёну – чуть меньше метра в холке. Он снова подумал о том, что рука идеально по высоте ложится на ее спину, когда она идет возле него, но сразу прогнал эти неуместные желания.

Было так странно идти рядом вот так. Хёну не знал, как вести себя с ним, пока он в этой форме – так же, как обычно с Каем, или как-то иначе? Мозг пока что отказывался принимать тот факт, что пантера и Кай – суть одно и то же, даже учитывая, что Хёну уже дважды видел обращение собственными глазами.

– Кажется, я забыл включить сигнализацию, – он проговорил тихо, чтобы только Кай его услышал. Пантера повернула голову и посмотрела на него осуждающе, а Хёну расплылся в глупой улыбке.

Ну что ж, он хотя бы его понимает.

Они спустились на этаж B1. Парковка была довольно вместительной – этаж был больше сотни метров в длину, – должно быть, ее строили для будущего микрорайона или торгового центра, но что-то пошло не так. Почти все места, за редким исключением, были свободны, часть ламп не горела, а вентиляционные шахты под потолком были ржавыми и частично разобранными – не было похоже, что эту стоянку вообще обслуживали последние несколько лет. Тэхо прошелся туда и обратно вдоль основного коридора, огибая квадратные колонны в черно-желтую полоску и настороженно вглядываясь в темные углы, и отрицательно покачал головой. Они продолжили спускаться. Воздух постепенно становился все более затхлым, от каждого их шага вверх поднималась мутная пыльная взвесь.

На B2 Риена не оказалось. Когда они спустились, пантера впервые отошла от Хёну и стала принюхиваться, бесшумно снуя между машинами. Тэхо остался рядом с ними и напряженно ждал, пока Кай проверит этаж. Через пару минут пантера вернулась, недовольно фыркая от пыли.

Выходит, тут тоже никого. Сколько они будут ждать Риена? А вдруг с ним что-то случилось? Хёну поднял обеспокоенный взгляд на Тэхо – тот показал на наручные часы, очевидно, подразумевая, что нужно ждать. Риен опять появился словно из воздуха где-то через две минуты. Он наклонился на ухо к Тэхо и что-то едва слышно произнес, а потом отрицательно помотал головой.

Ниже их тоже нет? Ну что ж, может, это и к лучшему, если честно, от этого места уже становилось не по себе.

Дослушав Риена, Тэхо закивал, подозвал остальных и указал на спуск вниз. А, нет, похоже, приключений сегодня не избежать.

Как только они завернули за угол на спуске, Хёну почувствовал мерзкий запах тухлой воды и плесени. Похоже, сюда стекала дождевая вода из ливневок – этаж был частично затоплен. Вероятно, поэтому Риена не было так долго – он осторожничал, чтобы не угодить в ловушку.

Света тут было существенно меньше. В стенах то тут, то там были щербины и глубокие вертикальные трещины. Машины, оставленные на этом этаже, судя по спущенным шинам и разбитым стеклам, были давным-давно брошены своими владельцами. Некоторые лежали на проржавевшем брюхе прямо в воде. Откуда-то из дальней части помещения раздавался ритмичный капающий звук.

Тэхо по отработанной схеме пошел осматривать этаж, а они остались стоять в самом начале зала. Риен с отвращением морщил нос, отойдя на сухую половину, Ён и Трэй осматривали ближайшие машины, чуть слышно шлепая по воде. Хёну тоже подошел чуть ближе к печально накренившемуся, когда-то небесно-голубому «Хендаю». Его двери снизу давно проржавели, бампер был почти полностью оторван и висел на одном креплении, одна из фар была выдернута с корнем – из-за этого его морда выглядела криво улыбающейся и подмигивающей.

Бр-р, ну и жуть.

Он повернулся к Тэхо – тот был уже почти в конце этажа и так же, как они, заглядывал за машины и колонны, пытаясь найти хоть что-то. Боковым зрением Хёну вдруг уловил какое-то движение в воде у своих ног и вздрогнул. Пантера рядом с ним припала к земле и зашипела, прижимая уши и обнажая клыки.

– Они здесь.

Хёну снова посмотрел в воду и понял: движение, которое он заметил, – было отражением. Он медленно поднял голову к потолку и увидел два светящихся красных глаза, наблюдавших за ним из широкой вентиляционной трубы.

Страх

Красные глаза моргнули и двинулись на Хёну. На долю секунды он увидел искаженное, мертвенно-бледное лицо и крючковатые белые пальцы с длинными когтями, дергаными движениями обхватывающие острый край трубы, а потом получил удар в грудь и отлетел на пол.

Пантера оттолкнула его в прыжке; ее пасть сомкнулась на плече твари, выпрыгнувшей из трубы еще до того, как та коснулась пола. Хёну подтянул ноги к себе и ошарашенно смотрел, как кошка яростно вгрызается в мертвую плоть и отдирает от вампира кусок за куском, заставляя его извиваться и, как будто в припадке, рассекать когтями воздух в попытках добраться до ее шеи.

Эта тварь при жизни была худощавым мужчиной в возрасте, и, судя по отсутствующей ниже колена правой ноге и изодранной в лоскуты штанине, с Каем она встречалась уже не в первый раз.

За спиной Хёну раздался отвратительный свистящий визг, и он в ужасе обернулся. Твари орали в трубах над их головами. Тэхо рванул к ним, как только понял, что произошло.

Ён и Трэй напряженно смотрели на потолок, оба уже были в боевых стойках. И тут трубы одна за другой начали падать вниз, сотрясая весь этаж жутким грохотом. Мертвые твари вылезали то тут, то там, дергано спрыгивая на них прямо с потолка. Некоторые падали вместе с трубами и выползали из них уже на земле, волоча за собой сломанные конечности и расплескивая воду. Одну придавило трубой прямо перед Хёну: черноволосая девушка со впалыми щеками тянула к нему костлявые руки, бестолково царапая когтями по бетонному полу, едва-едва не дотягиваясь до его щиколоток. Он неловко отполз назад, чувствуя, как страх скручивает внутренности. Вдруг девушка замерла, уставившись в пространство, секундой позже ее тело расслабилось, и она упала лицом вниз, а Ён подал ему руку, чтобы помочь подняться, ободряюще подмигнув.

Они встали спина к спине, и Хёну наконец-то получил возможность нормально осмотреться. Риен грациозно танцевал сразу с двумя: он исчезал и появлялся буквально на секунду, чтобы нанести очередной рассекающий удар своим клинком – твари были слишком медлительны, чтобы поспеть за ним. Трэй прямо на глазах Хёну с отвратительным хрустом свернул башку одному вампиру и поймал в прыжке второго, с чудовищной силой ударяя его об пол. Сразу стало понятно, почему его никогда не ставили в пару для спарринга с ним. В его руках твари становились вялыми и неповоротливыми, и Хёну догадался – он тоже использует на них свою силу.

Судя по обезглавленному телу в воде, Кай расправился с первым мужиком из трубы и сейчас волочил за ногу какую-то мертвую барышню, которая все порывалась поближе познакомиться с Хёну. Ён стоял совсем рядом вполоборота, его глаза светились золотом, а вампиры, на которых он смотрел, беззвучно шевеля губами, один за другим падали навзничь, как будто их выключили из розетки. Тэхо подбежал ближе – он был буквально в двадцати метрах, – но не мог пройти к остальным из-за тварей, преграждающих путь, так что просто врубился в них с другой стороны. Он расшвыривал их с такой силой, что их тела откалывали куски бетонных колонн, в которые врезались. Его руки были полностью покрыты серебряной чешуей, которая металлически блестела в моргающем свете ламп.

Казалось, пока все шло неплохо, если не считать того, что твари все продолжали вылезать из труб.

Они что, серьезно уводили вот эту орду от кампуса вдвоем с Каем?

Хёну встретился взглядом с одним вампиром из толпы неподалеку от Тэхо – одно из его коленей было выгнуто в обратную сторону, так что он не мог прыгать, а просто резкими движениями поочередно переставлял ноги в его сторону, не отрывая взгляд жутких красных глаз.

Ну что, пришло время сделать что-то полезное?

Он сконцентрировался на его безжизненных глазах, радужка засветилась небесно-голубым.

Не нападай.

Вампир продолжал дергано идти к нему. Хёну вложил чуть больше энергии в мысленный приказ.

Остановись на месте!

Снова безрезультатно. Тогда он глубоко вздохнул, представил, как хватает его за тощую шею и, глядя в упор, отдает приказ:

Подчиняйся.

Вампир моргнул и остановился на месте как вкопанный. Хёну готов был ликовать, но этого все еще было недостаточно. Он снова сконцентрировался:

Защищай Тэхо.

Между их сознаниями как будто повисла тонкая нить, которая постепенно поглощала энергию Хёну, но мертвяк послушно развернулся и принялся отталкивать своих сородичей, помогая Тэхо расчистить путь. Тэхо на секунду оторопел, а потом перевел взгляд на светящиеся глаза Хёну и, видимо, догадался, что тот сделал. В его взгляде буквально на секунду появилась бегущая строка с надписью «дома поговорим», но он все же сдержанно кивнул в знак благодарности.

Хёну обернулся к Каю – пантера боролась с очередным вампиром посреди большой лужи, прижимая его руки к полу лапами и вгрызаясь в шею. Голые, перепачканные костлявые ноги сучили по воде, расплескивая вонючую жижу по сторонам. На ржавой крыше автомобильного остова рядом с ними готовился к прыжку грузный упырь. Возможно, при жизни он был тяжелоатлетом или просто завсегдатаем спортивного зала: мышцы на его мертвых напряженных руках были вздуты, а крыша авто, край которой он сжимал огромными окровавленными ладонями, жалобно поскрипывала.

– Кай, справа! – Хёну крикнул, и пантера немедленно вскинула голову на угрозу. Ей не хватило буквально доли секунды, чтобы среагировать на его прыжок.

Восставший сгреб Кая в охапку, оторвав от мертвеца в воде, и они кубарем покатились по бетонному полу, поднимая веер грязных брызг.

Лежавший на полу неловко поднялся – его позвоночник был поврежден; голова висела сбоку, держась на сухожилиях, – и вслепую кинулся на источник звука. Хёну увернулся от первой нелепой атаки и сделал подсечку, вынуждая неудачливого нападавшего с отвратительным хрустом упасть на колени, а потом точным ударом с разворота оторвал болтавшуюся голову, отправив ее в полет пинком, словно футбольный мяч.

Его взгляд снова метнулся к Каю: упырь всем весом прижимал его к полу, со спины обхватив вокруг ребер, прижав лапы к телу и пытаясь укусить за шею. Пантера извивалась, уворачиваясь от укусов и клацая пастью возле его лица в ответ. Хёну рванул к ним, шлепая по мутной воде. Он ухватился за ледяную руку, которая по ощущениям была толще, чем его нога, пытаясь разжать захват, но сила была совершенно нечеловеческая. Мертвец развернул к нему свое не обремененное разумом лицо и захрипел, широко распахивая измазанный черным рот и обдавая Хёну трупной вонью. Его зубы мало напоминали человеческие: они были очень тонкими, больше похожими на плотно посаженные шипы, а кроме всего прочего – их оказалось чертовски много.

Хёну поежился. Ну и уродство. Раз уж у него теперь был зрительный контакт – почему бы было не попробовать. Он впился в красные глаза напротив светящимися голубыми и отдал мысленный приказ:

Отпусти его. Сейчас же.

Нить, которая соединяла его с вампиром возле Тэхо, натянулась и порвалась, но на ее месте появилась новая.

Руки амбала разжались и безвольно повисли вдоль тела. Пантера вскочила на лапы, сталкивая его с себя, и рывком сомкнула пасть на его горле. Должно быть, из-за воздействия Хёну он даже не сопротивлялся, просто смирно лежал, глядя в потолок. Покончив с ним, пантера несколько секунд сверлила Хёну взглядом светло-карих глаз, а потом, коротко рыкнув и мягко боднув его лбом в бедро, прошла мимо.

– Спасибо.

Хёну с облегчением улыбнулся и обернулся к остальным. Кай уже стремительно мчался на подмогу Тэхо, обманчиво мягко отталкиваясь лапами, но развивая при этом огромную скорость. Риен продолжал виртуозно нарезать мертвецов неподалеку, опасно приближаясь к воде. Глаза Ёна больше не светились – видимо, он исчерпал запас своих сил, так что теперь изможденно дрался врукопашную, в основном держась за спиной Трэя. У них обоих на руках были порезы от когтей, но серьезных повреждений не было. К счастью, с большей частью вампиров они уже разобрались – по крайней мере, те перестали выпрыгивать из труб. Осталось меньше десятка, выглядело так, словно особых проблем с ними возникнуть не должно.

Хёну шел к Тэхо с Каем – рядом с ними было наибольшее количество мертвецов, когда справа от него раздался плеск, заставив обернуться.

В нескольких метрах от него, в мутной воде, окруженный неподвижными телами вампиров, на четвереньках стоял Риен и грязно ругался, а на его спине по белой ткани рубашки расползалось красное пятно от трех широких порезов. Его клинок отлетел на несколько метров в сторону. Но нападавшего рядом не было.

– Что произошло? – Хёну подлетел к нему, оглядываясь по сторонам и протягивая руку. – Что мне сделать?

– Не знаю, какая-то тварь полоснула меня и вытолкнула в воду, – он со злостью смотрел на свои собственные руки под водой, не в силах пошевелиться. – Вот дерьмо, как знал, что без этого не обойдется. Просто вытащи меня на сухое место.

Хёну окликнул Ёна для подстраховки и обхватил Риена со спины, стараясь как можно скорее вынести его из мутной воды. Он волок его, распинывая в стороны изрезанные тела поверженных противников и наблюдая, как Ён спешит к ним с обеспокоенным лицом.

– Порядок, – он благодарно улыбнулся Ёну и сделал последний рывок – в воде остались только ноги.

Вдруг его полоснуло по плечу, а секундой после тысяча ледяных игл пронзила кожу на сгибе плеча и шеи. Тварь спрыгнула сверху, сразу же вонзая в него свои клыки. Тело передернуло от жгучей боли – иглы как будто проникали под кожу от места укуса и двигались по венам прямо к сердцу. На секунду он потерял ориентацию в пространстве и отпустил Риена, так и не вытащив его из чертовой лужи полностью. Как сквозь толщу воды Хёну услышал, что где-то вдалеке закричал Ён, увидел, как смазанный силуэт Риена призвал свой клинок и полоснул вампира по ноге – докуда смог достать. Тварь завизжала и сжала Хёну когтями, а потом отшвырнула к стене, аккурат между двумя припаркованными автомобилями, точнее, тем, что от них осталось. Хёну нехило приложился спиной о бетонную стену, а когда поднял голову – в ужасе увидел, как тощий костлявый мертвец на четвереньках, переставляя изломанные руки и ноги дергаными движениями, с неестественной скоростью ползет к нему, распахнув разорванный рот, полный мелких острых зубов.

Он вдруг со всей ясностью осознал, что ему конец. Он сейчас видел свою приближающуюся смерть. Сердце сдавил панический ужас. Он даже не попытался использовать силу. Единственная мысль, которая билась как пульс в его объятом страхом сознании:

Кай…

Тварь схватила его за ногу и всадила клыки в лодыжку, вызывая новую волну агонии, но секундой позже черная тень смела ее в сторону. Хёну не видел, что происходило, из-за кузова машины, но слышал отвратительный звук разрываемой на куски плоти и истошный нечеловеческий визг. Он подтянул лодыжку к себе и подвернул штанину – в коже осталось несколько шиповидных зубов, из раны текла черная жидкость с кровью.

Приехали.

С отвращением он вытащил шипы и принялся ощупывать шею – несколько осталось и там. В узком поле зрения Хёну, между автомобилями, появилась пантера. Темный мех на ее подбородке и груди масляно лоснился от черной комковатой крови. Глядя на него обеспокоенно и немного виновато, она наклонила голову к укусу на ноге и принюхалась.

Было чудовищно больно и с каждой секундой становилось только хуже. Больше всего болело в местах укуса и почему-то в левой руке, той, где вены были черными. Хёну сжал зубы, выгнувшись на полу и еле борясь с желанием содрать с себя кожу. Затуманенный взгляд уловил приближающиеся силуэты – к ним медленно подходили остальные ребята. Кое-как Хёну разглядел ближайших – Тэхо и Ёна, на чьих бледных лицах был страх вперемешку с горечью.

Внезапно пантера вздрогнула, повернулась к ним, припала к земле и низко зарычала, обнажая клыки и прижимая уши, полностью загораживая собой проход к Хёну.

– Назад.

Тэхо оторопело попятился, примирительно поднимая раскрытые ладони:

– Кай, ты чего, это же мы.

Риен тоже попробовал подойти чуть ближе, пытаясь разглядеть, что там с Хёну – тот заполошно дышал, прижимая руки к груди, свернувшись клубком на бетонном полу. Его глаза светились. Пантера дернулась в сторону Риена в предупредительной атаке, издав громкий утробный рык, и тот испуганно отпрянул.

– Я. Сказал. Назад!

– Дай хоть осмотреть его! – отчаянно крикнул Ён, подавшись вперед, но Трэй остановил его, положив руку на плечо и покачав головой.

Хёну прокашлялся, тошнило просто ужасно. Он протянул руку к пантере и легко коснулся бархатистого меха на спине. Пантера перестала рычать и вопросительно обернулась, почувствовав прикосновение.

– Все хорошо, правда… – он погладил мех дрожащей рукой. – Ты не волнуйся, сейчас пройдет…

Пантера повернулась к нему и подошла ближе, поднырнув головой под его руку и коротко рыкнув.

– Сила. Бери.

Хёну посмотрел в его кофейные глаза и грустно улыбнулся. На пробу он попытался взять энергию, как и предложил Кай, но на самом деле заранее знал, что не получится. И оказался прав. Он чувствовал только его теплый мех под пальцами.

– Не получается. Извини…

Пантера мотнула головой, издав звук, похожий на низкий стон.

– Нужен. Человек?

– Нет, не думаю, что дело в форме, – он покачал головой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Тэхо и Ён недоуменно переглянулись.

Хёну отвернулся и низко склонился над полом. Левая рука пульсировала, вся боль будто сконцентрировалась в ней. Лицо горело, на лбу и висках выступил холодный пот, желудок подпрыгнул к горлу, и Хёну несколько раз стошнило черной жидкостью. Она покидала тело болезненно, вытягивая все силы, сотрясая мышцы судорогами и оставляя в горле сладковато-горький привкус мертвечины. Он откашлялся, сплевывая остатки этой дряни на пол, и вытер рот дрожащей рукой.

Все перепуганные взгляды были направлены на него. Кажется, никто не решался нарушить тишину.

Хёну с трудом сделал несколько глубоких вдохов, прислушался к себе и с удивлением обнаружил, что боль почти прошла. Его все еще немного знобило, но это было несравнимо с ощущением иголок в крови. Он обессиленно откинулся на стену и, глядя на ребят и Кая, неверяще произнес:

– Это очень странно, но я, кажется, буду в порядке.

Карамель

Они вернулись к машинам. Хёну сидел, завернутый в плед, который отыскался в багажнике Тэхо, и дышал свежим воздухом. Кай уже обратился обратно и оделся, но у Хёну в этот раз даже не было сил наблюдать за этим – какое упущение. Трэй и Риен остались «прибираться»; было не совсем понятно, как именно там можно прибраться, но, судя по дыму, валившему из гаражных ворот, – они жгли трупы.

Хорошо, что он не остался с ними, а то блеванул бы еще пару раз. Он и так еле удержался, когда на выходе бросил взгляд на вампира, укусившего его. Точнее – на черное месиво из кишок и разбросанных конечностей, которое от него осталось. Хёну глубоко вдохнул прохладный воздух, прогоняя эту картину, и снова поднял бутылку, уже, наверное, в десятый раз прополаскивая рот и сплевывая воду в траву. Впечатлений ему хватит надолго.

Занимался рассвет. Небо уже посветлело, но фонари до сих пор бестолково горели, отбрасывая на дорожное полотно пятна желтого света. В предрассветных сумерках все выглядело утрированно четким, как будто на камере выкрутили контрастность. Он поковырял гравий возле колес автомобиля носком ботинка и пнул мелкий камешек в траву. Ноги были промокшими.

Скорее бы в душ. Наверняка Кай думает так же. Хёну посмотрел на него, усмехнувшись: голый по пояс, тот пытался отмыть черную кровь с шеи и подбородка водой из бутылки, а потом, смирившись, надел на голое тело толстовку, застегнул молнию под горло и принялся с явным отвращением полоскать рот. Еще бы, он же этих мертвяков зубами рвал, можно было представить, каково ему.

Интересно, там, на парковке, когда он рычал на своих… что это было? Да и вся их «беседа»… Хёну закрыл глаза, массируя переносицу. Вопросов ему теперь точно не избежать. Но куда более интересно было – что об этом думает сам Кай.

Трэй и Риен наконец вернулись с «зачистки», и Тэхо собрал всех вместе. Ребята были притихшими: усталыми и еще не до конца успокоившимися после произошедшего.

– Хорошая работа, – он обвел всех взглядом, задержавшись на Хёну. – Я поеду с Каем и Хёну, джип поведет Трэй, – он бросил тому связку ключей. – Ён и Риен, вы едете с ним. Вопросы, возражения?

Молчание. Все и так понятно – ему нужно поговорить с Каем и Хёну о том, что произошло, – и чем быстрее, тем лучше.

– Супер. Тогда по машинам.

Кай, как и по дороге сюда, сел за руль, Тэхо – на переднее сиденье, а Хёну – на заднее, позади водительского. Они выехали на трассу, оставляя парковку, мотель и все, что было с ними связано, – позади.

Тэхо обернулся к Хёну, мягко улыбаясь:

– Как ты себя чувствуешь?

– Да вроде порядок, – он натянуто улыбнулся. – В душ хочу.

Тэхо тихо рассмеялся и отвернулся, возвращая взгляд к дороге.

– Ты заставил нас поволноваться. Но я очень рад, что яд не подействовал на тебя.

– Мне кажется, дело в этом, – Хёну поднял левую руку и провел большим пальцем по черным подушечкам. – У меня было что-то вроде прививки.

– Да, это вывод, который напрашивается сам собой. По приезде тебя нужно будет как следует осмотреть. Все еще удивительно, что твое тело нашло способ бороться с ядом, но нам очень повезло, что это так.

Да уж. Умирать, захлебываясь черной дрянью, как-то совсем не хотелось. Даже с сомнительной перспективой потенциально быть воскрешенным после.

Тэхо прочистил горло:

– Что ж. Ты сам понимаешь, что об этом нам тоже придется поговорить, – Тэхо смотрел на Кая, чуть склонив голову. – Что это было? Почему ты рычал на нас?

Кай молчал. Хёну видел в зеркало заднего вида, что между его бровей залегла складка.

– Я не уверен, что могу нормально ответить на этот вопрос, – он замолчал, но Тэхо продолжал смотреть на него, терпеливо ожидая продолжения. – Все, о чем я мог думать в тот момент, – что я должен защитить Хёну. Все вокруг воспринимались как угроза, включая вас. Вот и все.

Окей, это смущало.

– То есть ты в тот момент нас не узнавал? – Тэхо явно был озадачен его ответом.

– Узнавал. Просто готов был напасть, если бы вы подошли ближе.

– И ты не знаешь, почему это произошло?

– Нет, – он взглянул в боковое зеркало. – Предполагаю, потому, что Хёну в тот момент угрожала опасность.

Хёну теребил края рукавов толстовки.

– Но не от нас же! – Кай в ответ на это только неопределенно пожал плечами, и Тэхо обернулся. – Хёну, я должен спросить: я видел, как в бою ты подчинил вампира, чтобы помочь мне, может, ты как-либо воздействовал на Кая в тот момент?

– …Нет. Тогда я даже не смог использовать свою силу, чтобы защититься. Мне просто было страшно.

Он говорил все тише и тише, а под конец замолк и опустил взгляд, не заметив, как Кай внимательно посмотрел на него в зеркало заднего вида. Тэхо тяжело вздохнул.

– Сначала проблемы с возвращением в человеческий облик, теперь это. – Он сверлил взглядом Кая, но тот молчал, сжав губы и упрямо глядя на дорогу, и Тэхо отвернулся, признавая поражение. – Видимо, сейчас мы с этим не разберемся.

Проблемы с возвращением в человеческий облик? Звучит очень паршиво.

– Это создает повод для беспокойства, – Тэхо немного помолчал, глядя в окно.

Справа от дороги через прозрачный шумоподавляющий экран открывался вид на затянутую утренним туманом зеленую долину. Среди невысоких гор вдалеке виднелся спящий умиротворенный город.

Ночью по дороге сюда Хёну не думал об этом, так как слишком волновался, но сейчас вдруг осознал – он соскучился по городу. По прогулкам, кафешкам с грилем, шумным улицам. По поездкам вроде этой, когда можно просто смотреть на пейзажи, пролетающие за окном, на спешащих по своим делам людей, и слушать музыку.

В этом плане – в кампусе было тоскливо.

– Хёну, – Тэхо снова повернулся к нему. – Правильно ли я понял, что ты можешь общаться с Каем, когда он обращен, и понимать его?

Их с Каем глаза встретились в зеркале, и они одновременно ответили:

– Да.

Тэхо кивнул, будто подтверждая свое предположение.

– Как именно это происходит?

– Я слышу его голос вместе с рыком пантеры, – Хёну на автомате аккуратно подбирал слова, чтобы не сболтнуть лишнего, и только потом задумался, зачем он это делает. Почему было не сказать, что он просто слышит Кая всегда, когда тот говорит что-либо поблизости? Неужели ему настолько хочется тайком подслушивать его? – Не совсем так, как обычно: в виде пантеры – это чаще всего отдельные слова или короткие фразы.

– Кай, а ты? – Тэхо сидел, повернувшись лицом к ним обоим, насколько позволял ремень безопасности.

– Я как-то говорил тебе, что, когда я обращен, все воспринимается иначе, – он задумчиво смотрел на дорогу, подбирая подходящее слово, – проще. Чтобы понимать вас в этом состоянии, мне приходится искать в вашей речи ключевые слова, а по ним примерно улавливать смысл. Но когда я слышу Хёну, я просто сразу понимаю, что конкретно он имеет в виду.

Их глаза снова встретились в зеркале заднего вида; какое-то время они словно изучали реакцию друг друга.

Так вот, значит, как. Выходит, эта штука не была односторонней? Он тоже воспринимал Хёну иначе.

– Очевидно, вы как-то связаны. Есть мысли, почему так?

– Возможно, – Кай был где-то в своих мыслях и рассеянно моргал. Если он думал о том эпизоде с передачей души на набережной – Хёну точно знал, что дело не в этом, ведь он слышал его и раньше, слышал с самого начала. – Но пока ничего конкретного.

Тэхо слегка сощурился, но ничего не сказал.

– Есть еще кое-что, о чем я хотел поговорить, – он повернул голову совсем немного, демонстрируя четкую линию челюсти и острый подбородок. – Насчет твоего питания, Хёну.

Хёну весь подобрался и пододвинулся на краешек сиденья.

– Знаю, мы уже говорили об этом в тот раз, – он говорил без особого энтузиазма, очевидно, имея в виду тот разговор в его кабинете, – но я бы хотел поднять эту тему снова. Мне кажется, имеет смысл подумать о том, чтобы Хёну пробовал питаться от людей в городе. Поначалу под присмотром – потом сам.

– Ты серьезно? – Глаза Хёну мгновенно загорелись энтузиазмом, а Кай насмешливо посмотрел на него через зеркало.

Перспектива время от времени выбираться в город была чертовски соблазнительной. С другой стороны, если это означало потерять «официальный повод» целоваться с Каем… Он немного поник. Вполне возможно, это как раз то, что ему стоило сделать, вместо того чтобы кормить себя бестолковыми надеждами и продолжать из раза в раз обманываться.

– Да. Мне кажется не лучшим расклад, когда один из вас слаб, учитывая, что экстренные ситуации – такие, как сегодня, – могут произойти в любое время. Кроме того, Кай не всегда будет рядом, и это не должно сказываться на тебе, Хёну, так сильно. Что думаете?

Тот, затаив дыхание, ждал, что ответит Кай. Говоря о нем самом – он бы предпочел и питание от Кая, и питание в городе, но он как всегда слишком жадничал.

– Я думаю, что это хорошая идея, – Кай скользнул взглядом по Хёну и вернулся к дороге.

– Э, правда? – Тэхо как будто был сбит с толку. – Если честно, я думал, что ты откажешься.

– Твои аргументы кажутся мне разумными, – прозвучал сухой ответ.

– Хёну?

– Да… я думаю, было бы здорово иногда иметь возможность ездить в город, – чистосердечно ответил он. – Насчет остального – все вроде звучит логично.

– Удивительное единодушие. Я рад. В таком случае можно сделать тестовый заход на этой неделе, чтобы понять, подходит ли это тебе и все ли будет в порядке с контролем, – Тэхо приоткрыл окно, подставляя лицо встречному ветру.

Когда они припарковались у кампуса, Тэхо сразу же вышел, а Кай остался сидеть, отстегнув ремень и отбивая пальцами по рулю какой-то быстрый ритм. Хёну тоже не выходил из машины, будто ждал разрешения.

– Я зайду к тебе чуть позже? – Кай откинул волосы со лба и пристально посмотрел в зеркало, приковывая взгляд Хёну к своим бесконечно выразительным глазам. – Думаю, нам есть, что обсудить.

– Д-да, – тот сразу сделался пунцовым и опустил глаза, не в силах выдержать его взгляд. – Я пойду, – совсем неслышно добавил он, кое-как нащупал дверную ручку и буквально вывалился из машины.

Стоило Хёну вернуться в свою комнату и обессиленно упасть на кровать, как в дверь постучали. Он тихо застонал, уткнувшись лицом в подушку. Минуту покоя, он что, так много просит?

Незваным гостем оказался Риен. Он выглядел выбитым из колеи и немного виноватым, но все равно сразу по-хозяйски прошел в комнату и уселся на столе, внимательно разглядывая Хёну, развалившегося на кровати.

– Что, проверяешь, не умираю ли я? Все в порядке, я просто устал, – тот потянулся и зевнул. Сколько он спал этой ночью? Хорошо если пару часов. Организм был вымотан.

– Вроде того, – Риен невесело усмехнулся. – Я пришел поблагодарить тебя. Тот укус должен был получить я, – он потер свою шею, словно представляя, как это могло бы быть, и передернул плечами. – Ты сразу бросился вытаскивать меня из воды, а я тогда даже не подумал о том, что ты сам подставляешься. И я очень об этом сожалею.

Так странно было видеть его расстроенное лицо вместо обычного насмешливого.

– О. Все в порядке. Тебе не за что извиняться, – Хёну ободряюще улыбнулся ему. Он и правда не считал его виноватым в том, что случилось. В конце концов, Хёну сам мог осмотреться получше или подождать Ёна, так что, если тут и был виноватый, – это был он сам.

– Есть за что. Нам повезло, что все закончилось хорошо, но это не значит, что можно сделать вид, что ничего не случилось, – он долго молча смотрел на него, а потом все-таки произнес: – Ты – хороший человек, Хёну. Но, возможно, иногда тебе стоит чуть больше заботиться о себе.

Риен поднялся, улыбнулся уголками губ и вышел из комнаты.

Хёну озадаченно уставился на закрывшуюся за ним дверь. Разве он мало о себе заботился? Ему, наоборот, казалось, что очень часто он ведет себя как эгоист. Взять хотя бы утаивание способности слышать Кая. Или это кормление – он ведь так и не назвал ему реальную причину, почему хочет продолжать это делать, из абсолютно эгоистичного страха, что Кай это все прекратит. А что насчет его желания без спроса лезть в его прошлое и разбираться с проклятием? Могло показаться, что он хотел сделать это для Кая, но на самом деле… глубоко внутри Хёну знал, что делает это для себя. Ради призрачного шанса вызвать в нем ответное чувство.

Добравшись наконец до душа, раздеваясь, он обнаружил, что рукав толстовки порвался и пропитался кровью из распоротого плеча. Обидно. Хорошо, если отстирается, зашить – не сложно.

Вены в левой руке до сих пор гудели. Чем бы это ни было, похоже, оно спасло его сегодня, – Хёну потер черный затейливый рисунок. Горячая вода, стекающая с него, была оранжевой из-за крови и пыли. Он стоял, склонив голову и глядя на белую плитку с красными разводами, и думал о том, что скажет Кай, когда придет.

Как он оказался в его постели? Сказать правду – означает признаться в том, что он его слышит. Значит, опять придется врать. Какая-то нормальная причина, по которой он мог прийти к нему посреди ночи и не будить его? Холод. Кошмары. Голод? Что за чушь…

Он прислонился лбом к холодному кафелю стены. По отросшим волосам, спадающим на лицо, текла вода. Будь он на его месте – сам бы себя поднял на смех за такие…

– Почему ты здесь?

Ну вот. Хёну снова невольно подслушивал.

– Зачем ты говоришь это мне? Если тебе перед кем и стоит извиниться, то это перед ним.

Это Риен?

– Молодец. А ко мне зачем пришел?

Да, похоже, он.

– С чего ты взял, что я буду злиться на тебя?

Оу. Похоже, несмотря на все колкости и подначивания, Риен на самом деле очень дорожит Каем.

– Все в порядке. Я знаю, что ты не хотел, чтоб так вышло.

Смущает. Этот разговор казался очень личным, и теперь он чувствовал вину за то, что слышал это. Риен, судя по всему, нечасто ведет себя подобным образом.

Хёну выключил воду, оделся и принялся стирать толстовку. В конце концов, положи он ее в машинку, она вряд ли отстирается. Хорошо хоть кровь не успела высохнуть. Несколько замачиваний с порошком и мылом, и вуаля – Хёну остался доволен результатом. Он подсушил рукав феном и подумал, что, прежде чем стирать в машинке, стоит ее зашить, чтобы ткань не расползлась. Он сам не мог объяснить, почему делает это сейчас, но каким-то образом это его успокаивало, помогало отвлечься от предстоящего разговора.

К счастью, иголки и черные нитки нашлись в шкафчике прачечной, так что в комнату он вернулся во всеоружии, по-турецки сел на кровать и принялся делать аккуратные стежки. За этим занятием его и застал Кай. Когда он постучал, Хёну без задней мысли пригласил его войти; он устроился на кровати напротив, со странным выражением лица наблюдая за ним. Спустя полминуты неловкой тишины Кай все-таки спросил:

– Что ты делаешь?

– Зашиваю. – Хёну пожал плечами, ведь ответ и так был очевиден.

– Зачем? Почему было просто не выбросить ее? – Кай смотрел на него, наклонившись вперед и уперевшись локтями в бедра.

Хёну остановился и уставился на толстовку в своих руках, на аккуратные и ровные тугие стежки. Зачем он зашивает ее? Почему просто не выбросил? Забавно, он даже не подумал о том, чтобы выбросить. Потому что она – его?

Ты такой дурак.

Он нервно усмехнулся и отложил кофту в сторону, закрепив иголку, чтобы потом продолжить шитье, а после поднял взгляд на Кая. Его волосы были еще влажными после душа, а продолговатые глаза, словно подведенные из-за черных ресниц, смотрели, прожигая насквозь.

– Ты хотел поговорить?

Кай задумчиво изучал его еще несколько мгновений, а затем кивнул, соглашаясь:

– Да. Про эту ночь. Для ясности, – он вздохнул и на секунду прикрыл веки, – я почувствовал тебя сквозь сон, когда ты прикоснулся ко мне и лег рядом. – Сердце Хёну ухнуло вниз. – Чувствовал, как ты… начал меня гладить, так что… Я помню все.

Хёну вдруг ощутил острую потребность провалиться сквозь землю. Все обстояло куда хуже, чем он предполагал. Боясь даже пошевелиться, он замер как кролик перед удавом под этим беспощадным прямым взглядом, не в силах вымолвить ни слова в свою защиту. Лицо почти сразу раскраснелось от стыда, он болезненно закусил нижнюю губу, но все равно продолжал упрямо смотреть на Кая, нервно теребя завязки спортивных штанов.

– То, что ты делал… – Кай откинул волосы назад и сглотнул, на мгновение отводя глаза и уходя в себя. – Мне… никогда не было так хорошо. Так как ты использовал силу, не представляешь, насколько тяжело мне было сдерживаться и лежать смирно. Я думал, что с ума сойду, – он вынырнул из воспоминаний и снова стрельнул взглядом в Хёну. – А когда я наконец обнял тебя, ты заплакал. И тогда я понял.

Пожалуйста, только не это.

Глаза Хёну расширились от ужаса, а губы сжались в линию. Он в отчаянии замотал головой, глядя на Кая.

– Я понял, что ты…

Подбородок Хёну задрожал. Он опустил голову и весь ссутулился, прижав локти к телу и сжав кулаки до побелевших костяшек. В груди мучительно сжалось ноющее сердце. Внезапно охрипший голос едва слышно произнес:

– Не надо. Прошу… не говори этого. – Хёну звучал беспомощно, но ничего не мог с этим поделать. Он не видел Кая, был только его мягкий голос, полный сожаления.

– Мы оба знаем, что я собирался сказать. Что изменится, если не произносить это вслух?

– Все равно, – Хёну упрямился, до крови вонзая ногти в ладони. – Я не хочу слышать, как ты произносишь это.

– Хёну… Последнее, чего я хочу, – это причинять тебе боль. Может, я и не способен чувствовать любовь сам, но я же не кретин. А благодаря твоим силам – я могу примерно представить, каково тебе. Если я могу сделать что-то…

– Можешь, – Хёну грубо оборвал его. – Давай закончим этот разговор и никогда больше не будем к нему возвращаться, – он отвечал жестко, не поднимая головы.

– Если ты будешь продолжать делать вид, что ничего не происходит, – тебе не станет легче, – его голос обволакивал, словно теплое пуховое одеяло, но Хёну хотелось изо всех сил оттолкнуть это тепло, эту щемящую жалостливую заботу. Потому что это было невыносимо.

– И что же. Мне сделать. По-твоему. – Хёну говорил, делая паузы после каждой пары слов, потому что горло сдавило. В голосе были слышны с трудом сдерживаемые слезы. – Чтобы мне. Стало легче?

Кай подошел и, опустившись на колени возле его ног, взял его сжатые в кулаки руки в свои.

– Проживи это, – он разжал его кулаки и увидел на ладонях неглубокие порезы от ногтей. – Не прячься. Не сдерживай все внутри, проявляй свои чувства как захочешь, сколько захочешь – я позволю тебе все, – он провел по ладоням большими пальцами, не задевая ранки. Хёну, не веря своим ушам, во все глаза смотрел на него. – Я буду рядом, пока тебе это будет нужно. А когда придет время – отпущу тебя.

Сначала ему показалось, что он ослышался. Глаза продолжали растерянно скользить по лицу Кая в надежде прочитать какой-то сигнал или подтверждение слов, которые только что прозвучали, но тот лишь мягко смотрел в ответ и слегка поглаживал ладони. Хёну совершенно не понимал, как он должен относиться к этому предложению. Он чувствовал слишком много, слишком интенсивно. Жгучую вину и горечь, нездоровую потребность в нем, страх, слабую надежду. И конечно, сдавливающую легкие и лишающую возможности нормально вздохнуть всепоглощающую любовь.

– Не понимаю, – Хёну растерянно смотрел на их руки. – Правда не понимаю, почему ты предлагаешь такое…

– Потому, что мы оба этого хотим, – просто ответил Кай, открыто глядя на него. – Потому, что мне не хочется видеть твои страдания, и я надеюсь, что так тебе будет хоть немного легче. Потому что я не могу предложить ничего большего.

– Глупый. Ты предлагаешь очень много, – слезы скатились по щекам, но Хёну не обратил на них внимания.

Кай едва заметно пожал плечами, наклонился и мягко поцеловал ранки на ладони – они тут же затянулись, и он удовлетворенно провел большим пальцем по гладкой коже.

– Что скажешь? Сможешь открыться мне? – его вопрошающий взгляд с едва заметным оттенком неуверенности скользил по лицу Хёну.

– Я… – голос дрожал. Комната будто загорелась – в окно проникали первые солнечные лучи. Они жадно накидывались на мебель, пол и стены, топя все в золотом свечении. Тонкая полоска света лизнула лицо Кая, подсвечивая темную радужку его глаз, делая их прозрачно-карамельными. В ушах зашумело, и Хёну сам не услышал, что ответил.

Но Кай услышал:

– Я, кажется, люблю тебя.

Лидеры

Кай стоял перед ним на коленях, подняв голову и разглядывая его. Его рот был немного приоткрыт, цепкий серьезный взгляд скользил по лицу Хёну, а длинные тени от ресниц подрагивали на скулах.

Сложно было поверить в то, что он предложил. Сложно было почувствовать себя вправе прикасаться к нему, не прикрываясь необходимостью питаться. Хёну легонько сжал его ладонь и поднял вторую руку, намереваясь прикоснуться к волосам, но нерешительно замер в нескольких сантиметрах, все еще не уверенный, что может это сделать. Губы Кая едва заметно изогнулись, как если бы он пытался сдержать улыбку: он наклонил голову, ныряя под висящую в воздухе руку, почти так же, как делал, когда был пантерой, и прикрыл глаза.

Ластится. Сердце сладко сжалось от нежности. Хёну погладил его по волосам, наклонился и уткнулся лбом в плечо, заключая в неловкое объятие. Чуть сдвинулся, потерся щекой о горячую шею, кожей ощущая его притягательный запах, и почувствовал, как ладонь Кая мягко ложится на затылок, ласково перебирая волосы. Кай тоже повернул лицо к нему и медленно, едва касаясь, провел носом по шее – мурашки пробежали от щекочущего кожу горячего дыхания, – а потом взял и широко мазнул языком возле ключицы.

Хёну как перемкнуло – он отпрянул назад, закрывая рукой место, куда его лизнули, и возмущенно уставился на Кая. Он собирался произнести целую тираду, но никак не мог сосредоточиться, поэтому просто сидел, надув щеки, красный как помидор.

Кай склонил голову набок, с явным удовольствием наблюдая за его реакцией, а потом поднялся с пола, аккуратно переложил толстовку на другую кровать и сел рядом.

– Покажи мне, – он указал глазами на плечо Хёну, где из-под рукава футболки виднелся чуть подсохший порез.

Очевидно, тот регенерировал намного быстрее обычного человека, но не настолько быстро.

– Я думаю, не стоит. Тэхо ведь говорил, что мне не стоит ослаблять тебя. Подожду до поездки в город, ничего страшного, – он потянул рукав футболки вниз, закрывая свою рану.

Кай только поднял бровь и проворно скользнул ладонью под рукав, задирая ткань до самого плечевого сустава. Порез был узкий, но глубокий, он шел по плечу и уходил дальше, куда-то на лопатку.

– Здесь нужно совсем немного, не упрямься, – Кай задержал на нем долгий взгляд, а потом наклонился к плечу и поцеловал покрасневшую кожу возле раны. – Ну?

Хёну поднял брови домиком, но все же прикрыл глаза и сконцентрировался на энергии, которая, пульсируя, расходилась по телу от каждого прикосновений Кая. Тот обхватил его руку ладонью, чуть приподнимая ее, и Хёну немного напряг мышцы, чтобы его рука не казалась слишком тонкой, но услышал на это лишь мягкий смешок. Кожу начало покалывать и слегка жечь – рана затягивалась. Кай прикасался короткими поцелуями, а когда порез затянулся – провел по коже кончиком языка, заставляя Хёну закусить губу.

– Почему ты… лижешь меня?

– Могу кусать. – Хёну почувствовал, как от мягкого обволакивающего тембра свело живот. – Твоя кожа пахнет печеньем, – ответил он, оттягивая горловину футболки, оголяя плечо и лопатку и разворачивая Хёну спиной к себе.

– Хорошее сочетание, – усмехнулся Хёну.

– М-м? – поцелуи не спеша покрывали его плечо и верх спины, чередуясь с прикосновениями языком, иногда Кай отстранялся и легко дул на влажные дорожки, принося заживающей коже прохладу.

Хёну сидел с закрытыми глазами и готов был отдать богу душу. Так можно было не только вылечить кого угодно – можно было мертвого из могилы поднять.

– Так почему – хорошее сочетание? – Кай прочертил губами от плеча к ключицам и остановился долгим влажным поцелуем в шею.

– М-мх… – Хёну не смог сдержать стон и буквально кожей почувствовал, как губы Кая удовлетворенно растянулись. Смущает, – …ты пахнешь как кофе.

– Принял к сведению, – он легко чмокнул его в шею напоследок и поправил горловину футболки, закрывая плечо. – Так-то лучше. А теперь, если ты не возражаешь, – он потянул Хёну на себя, заваливаясь на кровать, – мы хотя бы несколько часов поспим.

Само по себе предложение было дельным, вот только засыпать вместе с ним, лежа на его груди, да еще и при свете дня…

Черта с два он сможет заснуть.

Однако вопреки своим ожиданиям, слушая размеренные удары сердца в теплых объятиях Кая, он вырубился довольно быстро.

Странно было мирно просыпаться рядом с ним, а не быть застуканными или видеть пустую постель. На будильнике было 12:46, значит, они проспали около пяти часов. Кай был тут. Теплый, уютный и спящий. Насчет «спящий» Хёну после прошлого раза, конечно, зарекаться бы не стал. Его волосы разметались по подушке, он был чуть бледнее, чем обычно, и в целом выглядел немного моложе. Выглядел, впрочем, как всегда превосходно.

Хёну внезапно подумал о том, как он сам сейчас выглядит: обычно после сна у него немного опухает лицо, особенно глаза. Он принялся усиленно моргать, в надежде, что отек сойдет до того, как Кай проснется. Глупо, конечно, но попробуй не закомплексуй рядом с кем-то вроде него.

А они теперь что, всегда будут вместе спать?

Хёну смутился и закусил внутреннюю сторону щеки.

А что насчет…

– Что ты делаешь? – Кай открыл глаза, вытянул руки и с удовольствием потянулся.

– Пытаюсь проснуться… – Хёну поднялся и взглянул на его абсолютно не сонное лицо. – Ты опять не спал, да?

– Спал. Просто проснулся чуть раньше тебя и не стал будить, – он приподнялся на локтях и взглянул на часы. – Ты знаешь, что ворочаешься во сне?

– Извини, – Хёну опустил взгляд.

– Это не претензия, если что. Просто ты, должно быть, о многом беспокоишься, – Кай сел на кровати к нему спиной и небрежно поправил растрепанные волосы.

Ну да. Было бы, о чем беспокоиться, хах.

– Кай… – тот вопросительно посмотрел на него. – Как… мне теперь вести себя с тобой?

Пару секунд он выглядел озадаченным.

– Как тебе будет комфортно, я думаю. Здесь тебя никто не осудит, если ты об этом беспокоишься, – он поднялся с кровати и принялся разминать плечи.

– Нет, не об этом, – Хёну покачал головой. – Что насчет тебя? Как тебе было бы комфортно?

Кай несколько раз моргнул, остановившись в центре комнаты.

– Я… думаю, меня устроит любой вариант, – он пожал плечами.

Вот оно. Можно было бы подумать, что он подстраивается под Хёну. Но скорее всего дело в другом. Ему просто все равно.

Когда Хёну использует силу, он ведет себя так, словно на самом деле влюблен. Технически он это и чувствует в такие моменты. Но когда воздействие прекращается и остаточный эффект сходит на нет – он становится собой. Со своей особенностью.

Не стоит забывать, кто Хёну такой. И кто Кай такой, тоже не стоит. Это нормально. То есть Хёну, конечно, не ожидал, что случится чудо и проклятие развеется, и был заведомо согласен на все подводные камни, которые, несомненно, возникнут в этом сомнительном мероприятии. Вроде этого.

– Я понял, – он натянуто улыбнулся и принялся заправлять постель.

Кай закончил с разминкой и проговорил, хмурясь:

– Я только сейчас вспомнил, что не ел со вчерашнего дня. Хорошо, что сейчас почти обед.

Хёну хотел отпустить шутку про перекус мертвечиной, но воздержался. Как ни крути, друзьями их назвать было нельзя, так что за такие шутки можно и отхватить.

– Мне пойти с тобой? – так как он не ел обычную еду, то мог разве что посидеть за компанию.

– Если хочешь, – тот уже двигался к выходу.

Ладно, к этому нужно привыкнуть. Ничего.

– Хорошо, я пойду, – Хёну несмело улыбнулся.

Жареный рис с курицей и кимчи. Вот чем он так нагрешил, что его лишили возможности есть обычную еду? Хёну, надувшись, смотрел на ребят вокруг, уплетающих обед за обе щеки.

– Ты точно не будешь есть? – Кай неуверенно взял палочки в руки, глядя на него.

– Я бы рад. Но даже если я это съем, оно во мне не задержится, – расстроенно пробубнил он, отворачиваясь от шумного зала столовой. – Кроме того, я не голоден.

Кай пожал плечами и начал с аппетитом есть. Хёну сказал правду – он не был голоден, так как вчера его неплохо накормили, но это не значит, что ему не было обидно, что он не может просто так есть рис с кимчи. Он бросил полный зависти взгляд в тарелку Кая.

Надо чем-то отвлечься. Чем-нибудь наименее аппетитным. Зомби-вампиры – то, что надо.

– Слушай, – он произнес, наклоняясь к Каю и понижая голос, – а тебе не кажется странным то, что целая куча вампиров собралась в стаю, чтобы напасть на кампус, а потом сидела в засаде, ожидая нас?

Он поморщился и отпил сока из стакана:

– Кажется. Но если ты намекаешь, что за нападениями стоит кто-то конкретный, это маловероятно. Никто не смог бы управлять такой ордой и оставаться при этом незамеченным. Скорее, – он задумчиво прожевал еду, – они собрались из-за какого-то общего инстинкта. Возможно, они что-то ищут.

– Здесь? – Хёну обвел взглядом заполненную веселыми разговорами и смехом комнату. На мгновение ему представилась зала, наполненная магическими артефактами, с огромной сейфовой дверью где-нибудь под лабораторией. – И все-таки, что, если кто-то нападает на вас намеренно?

– Это бы выглядело иначе. В прежние времена мы много раз сталкивались с такими группами мятежных, – он замолк буквально на секунду, когда рядом с ним на лавочку плюхнулся Трэй.

– Я услышал слово «мятежных» и понял, что должен поучаствовать в разговоре, – он с силой хлопнул Кая по спине, тот аж закашлялся. – Так что ты рассказывал?

– Про то, что мятежные уже нападали на нас ранее. И то, что происходит сейчас, совсем на это не похоже, – он опять повернулся к Хёну, – организованные группы обычно выцеливают нас поодиночке, как гиены. Ждут возможности и нападают, когда мы разделены. Эта орда, – он слегка нахмурился и покрутил палочки в руках, – шла напрямик, как будто собиралась штурмовать кампус. Бессмысленно и глупо.

– Как гиены, говоришь… – Трэй на секунду ушел в себя, но быстро спохватился и, усмехнувшись, продолжил: – Ностальгия.

Хёну недоуменно склонил голову вбок, глядя на него:

– Ностальгия?

Трэй сложил руки в замок и хрустнул суставами.

– Ну да. Этого котика Тэхо сразу подобрал, – он качнулся и легко толкнул Кая плечом. – А мне повезло меньше. После становления, – он заметил вопросительный взгляд Хёну, – так называют момент, когда ты обретаешь силы. Так вот, после этого первыми меня нашли как раз мятежные.

Тот уставился на него во все глаза. Довольный произведенным впечатлением, Трэй продолжил:

– Я тогда бестолково шатался по городу, никуда не мог приткнуться. Люди меня не замечали – это я сейчас могу взаимодействовать с ними почти как обычно, а тогда был просто зеленым молодым духом. Что я делал до смерти – я не помнил. Да, не всем так повезло, как тебе, – насмешливо сказал он, глядя на Хёну.

– А обычно духи не помнят свою жизнь? – Хёну покосился на Кая.

– Все очень индивидуально. Кроме того, не все получают силы именно после смерти, – Кай пожал плечами, отпивая сок.

Хёну кивнул и вернул взгляд к Трэю, ожидая продолжения.

– Я даже тела своего не видел, в первый раз себя осознал, когда стоял у какой-то палатки с мороженым. Подошел к продавцу, но сколько бы ни кричал – он не обращал на меня внимания. Там и понял, что со мной что-то не так. Где-то с неделю я просто блуждал, пытался привлечь к себе внимание. И привлек, – он невесело усмехнулся. – Меня нашла группа мятежных, главным среди них был парень с кличкой Чеви. Оборотень. Они мне быстро объяснили, что к чему, кто я и как все теперь будет выглядеть. Сказали, что про человеческие правила и привычки можно забыть – но я и так их не помнил.

Трэй взял стакан с соком Кая и сделал большой глоток, спровоцировав полный осуждения взгляд.

– Когда они поняли, в чем заключается моя сила, стали натаскивать меня прицельно против них, – он кивнул головой в сторону Кая. – Рассказали, что есть в городе группа побольше остальных, где верховодит лицемерный чешуйчатый отморозок, считающий, что он лучше всех знает, как надо жить. Что неровен час и эту группу под себя подомнет, и будем тогда, прежде чем в туалет сходить, разрешения спрашивать. И что если этого лидера не убрать – жить нам в этом городе нормально не дадут. Как ты понимаешь, – он криво улыбнулся, – мозги мне промыли тогда неплохо.

Хёну закивал, крутя в руках завязки от кофты.

– Из меня сделали цепного пса. И натравили прямо на Тэхо на одной из их вылазок. Чеви с ребятами перетягивали внимание остальных, – он кивнул на Кая, и тот закатил глаза. – Только вот не учли, что Тэхо и один на один – не очень приятный противник. Сначала я смог подавить его силу – думаю, потому, что он не сталкивался с таким раньше и мы дрались практически на равных. Но он наблюдал за мной, тянул время – знал, что я рано или поздно выдохнусь, и тогда мне конец. Так и получилось: мои силы ослабли, он сломал защиту и морфнулся.

– Морфнулся, то есть – обратился? – уточнил Хёну.

– Ну типа того. Он редко использует полный морф, так как в этом обычно нет нужды. Ты же видел его руки вчера? – Хёну кивнул. – Ну так вот эту чешую хрен пробьешь. Он в ней как терминатор. У него еще такие штуки появляются, – он сжал руку в кулак, показал на костяшках короткие изогнутые шипы и рассмеялся. – Терминатор-росомаха. Так вот, избил он меня тогда в мясо. Я думал, прям там и подохну. Но он убивать не стал, привез сюда и посадил в одну из комнат в лаборатории.

Он снова отпил из стакана. Кай, видимо, уже смирился с тем, что остался без сока, и просто сосредоточенно жевал.

– В первые дни мы с ним много разговаривали. Он, понятное дело, хотел выйти на Чеви. Я, понятное дело, ничего говорить не собирался и только бесил его. Говорил-то он складно, но я все ждал, когда он из себя выйдет и покажет свою истинную суть, избивать меня начнет или еще что. Но этого не произошло. Когда Тэхо надоели мои закидоны, он отправил ко мне Ёна, – он поднял брови и украдкой улыбнулся, от чего его лицо сразу преобразилось, став добрее. – Ён, используя свою силу, начал показывать мне… всякое. Ну ты знаешь, как он это делает, – он легко кивнул Хёну. – Показывал, что им приходится подчищать за Чеви.

Его челюсти сжались, снова возвращая лицу грозный вид.

– Оказалось, что была у этого бешеного пса забава – он находил одиночек, слоняющихся по улицам ночью, заталкивал в машину и увозил в лес. А там выпускал и давал фору, чтобы они пытались убежать, после чего обращался и гнался за ними. Охотился. От жертв мало что оставалось, зрелище было то еще. Я сначала не верил, думал, что Ён может вообще все что угодно мне показывать, но очень уж это было в характере Чеви. А когда я уже был готов его сдать – они нашли в его «охотничьих угодьях» тело. Мое.

Хёну округлил глаза и открыв рот уставился на Трэя.

– Судьба – ироничная сука. Там опознавать-то было почти нечего, но Ён узнал, – он грустно улыбнулся, – и позвал меня подтвердить. Я, конечно, тоже сразу узнал. После этого я договорился с Тэхо, что выдам Чеви при условии, что он даст мне его убить. На том и сошлись. Я опасался, что Чеви будет поумнее и хотя бы сменит место базы, но он, видимо, решил, что я тогда сдох. Бестолковая псина. Так что мы пришли прямо на вечеринку, – его глаза злобно сверкнули. – Без своей силы он оказался не таким крутым, – жестко подытожил Трэй.

Он в несколько глотков осушил стакан и с хлопком поставил его на стол.

– Я после этого хотел пойти своей дорогой, но Ён предложил остаться. А Тэхо позволил. Вот такая история, – он развел руками, неловко улыбаясь.

Да уж. Вероятно, Хёну очень повезло, что он сразу попал к ним, без подобного опыта. Страшно представить, как бы его использовали, учитывая его силу. Он передернул плечами.

Хёну в задумчивости почесал подбородок:

– Слушай, а если ты был мстительным духом и твоей целью было убить того, кто убил тебя, то почему после убийства Чеви ты не отправился… дальше?

– Может, силы я и получил из-за него, но не думаю, что вернулся с того света ради мести. Точнее, я точно знаю, что не ради этого, – Трэй улыбнулся своим мыслям.

– Как видишь, схема нападения, про которую рассказывал Трэй, не особо похожа на то, с чем мы имели дело. – Кай отложил палочки, закончив есть. – Кстати, где твоя лучшая половина? – он вопросительно посмотрел на Трэя.

– Уехал с Тэхо в город, – тот немного нахмурился. – Тэхо хоть бы поспать ему дал нормально… Не все же такие, как он.

– Тэхо не спит? – Хёну сегодня впитывал информацию как губка.

Кай усмехнулся и заложил руки за голову, опасно отклонившись назад на лавочке.

– Ты имеешь в виду, отсутствует ли у него потребность во сне, как у Трэя? Ха, нет. Ему нужно спать. Но он этого почти никогда не делает.

– Ясно, – протянул Хёну и вспомнил свет в его комнате, который он видел в ночь побега.

– Кстати о сне, – Трэй заговорщицки припал к столу и, глядя на Хёну хитрыми глазами, произнес: – Как спалось, голубки?

Тот вытянулся по струнке:

– Ты о чем?

– Тэхо отправил меня искать тебя с утра, часов в одиннадцать, – он повернулся к Каю. – Я пришел в твою комнату, и, очевидно, тебя там не было, – его лукавые глаза вернулись к Хёну, – тогда я пошел в твою. И не прогадал, – он поиграл бровями.

Хёну смущенно натянул воротник кофты почти до самых глаз и только напряженно смотрел, ожидая продолжения.

– Ну, я открыл дверь, увидел вас… – Трэй снова улыбнулся уголком губ. – Но вы были такими милыми, что я решил не будить и сказал Тэхо, что не нашел тебя.

– Ты же знаешь, что Тэхо понял, что ты соврал, – резонно заметил Кай.

– Я думаю, Тэхо понял, что я хотел этим сказать, – он с улыбкой пожал плечами, поднимаясь с лавочки и обходя стол. – Бывайте.

Он хлопнул до ужаса смущенного Хёну по плечу и кивнул Каю, а после пошел к выходу, что-то насвистывая под нос.

Калейдоскоп

Вечером, когда все уже начали разбредаться по комнатам, Хёну решил найти Ван. Пускай они не виделись всего несколько дней, но событий за это время произошло немало.

Первым его предположением был сад, вторым – столовая. Ни там, ни там ее не оказалось. Тогда он решил спросить у кого-нибудь, где ее комната, все же народу тут было не слишком много, и, скорее всего, все друг друга знают. Он заметил небольшую шумную компанию в холле на лестнице – ребята оживленно о чем-то болтали, то и дело взрываясь хохотом, – и решил подойти к ним и попытать удачу. Кто-то из них наверняка знает, где комната Ван. Центром компании был высокий худощавый шатен, он размашисто жестикулировал, дополняя свой рассказ, а две симпатичные девушки с короткими стрижками, похожие на сестер, которые стояли к нему ближе всего, заливисто смеялись после каждой паузы и смотрели на него с почтительным благоговением. Еще несколько ребят так же стояли в кругу, но только изредка вставляли короткие комментарии, на которые девушки лишь вяло улыбались. Когда Хёну приблизился к ним, худощавый шикнул на остальных и огляделся по сторонам. Сразу стало как-то неловко.

Хёну вообще терпеть не мог заговаривать с незнакомыми людьми и предпочитал это делать только в случае крайней необходимости. Но раз уж у него началась новая жизнь, возможно, стоит попробовать что-то поменять и взглянуть своим страхам в лицо?

Он сжал руку в кулак в кармане толстовки и подошел к компашке.

– Эм, привет… – он прочистил горло. – Меня зовут Хёну, я тут недавно. Хотел спросить, может быть, кто-то из вас знает, где комната Ван? Такая невысокая девушка с большим белым псом, – добавил он на всякий случай.

Шатен слащаво улыбнулся:

– Привет, Хёну. Я Тао, – он подмигнул, а Хёну забыл его имя в ту же секунду, как услышал. – Да, мы о твоем появлении… наслышаны.

Одна из девушек глупо хихикнула и попыталась сделать вид, что закашлялась.

– Комната Ван на третьем этаже, в южном крыле. От лестницы вторая, – он изучающе скользнул по Хёну взглядом, – по правой стороне.

– Большое спасибо. И… приятно познакомиться.

Он протиснулся мимо компашки на лестницу, провожаемый любопытными взглядами и перешептываниями.

А, нет, общаться с незнакомцами все еще отстой.

Он подошел к названной комнате и постучался. Даже в коридоре было слышно музыку. За дверью тяжелые басы сменились гитарным соло и высокий мужской голос надрывно запел на английском, так что на всякий случай Хёну постучал еще раз, погромче.

– Да! Заходите! – Ван почти кричала сквозь музыку.

Хёну вошел и прикрыл за собой дверь.

Комната напоминала калейдоскоп – из-за огромного количества ярких цветных подушек разных размеров и форм, раскиданных буквально везде. Кровать была всего одна, а вместо второй стоял здоровый оранжевый диван, похожий на половинку апельсина. В этот момент, утопая в подушках, на нем валялся Тхэбэк. Ван, скрестив ноги, сидела на полу напротив небольшого магнитофона – даже удивительно, как что-то настолько маленькое может производить так много шума – и перебирала аудиокассеты, горкой сваленные рядом. Услышав щелчок закрывающейся двери, она оглянулась, и ее рот приобрел форму идеальной «О».

– Тебе кто-нибудь рассказывал про интернет? – усмехнувшись, Хёну указал на гору кассет. – Откуда такой раритет?

Ван звонко рассмеялась:

– Это другое!

– А, то есть все-таки рассказывал, – он широко улыбнулся.

– Это моя коллекция. Ну, знаешь, – она всплеснула руками и немного убавила громкость, – у всех свои приколы. Когда я была маленькой, все слушали кассеты. Так что это напоминает мне о том времени.

– Оу. А сколько ты тут? – Хёну почему-то на автомате подумал, что они ровесники, а оказалось вон как. Сложно понимать, о каком времени идет речь, когда возраст перестает быть показателем.

– Хм-м, лет пятнадцать, может, – она приложила палец к губам и изогнула брови, вспоминая, а потом ткнула пальцем в Тхэбэка. – А вот этот – ровно пять лет, как сейчас помню, как притащила его щенком таким же летним вечером.

– Вуф! – прокомментировал Тхэбэк.

– Да-да, пять лет и два месяца, как угодно, – она закатила глаза и продолжила перебирать кассеты. – Я вообще-то удивлена, что ты пришел.

– Почему это? – Хёну скромно присел на край дивана.

– Ну… те, кто входит в Круг, обычно не особо общаются с остальными, знаешь, – она пожала плечами.

– Если честно, не вижу никаких причин для этого, – взаимосвязь была странной. – Да и вряд ли про меня можно сказать, что я «вошел в Круг», как ты говоришь.

Она оглянулась на него, вскинув одну бровь, и шумно хмыкнула.

– Поверь, ты уже там. Ты постоянно с ними тусишь, тебя даже взяли с собой на вылазку… Кстати об этом. Чур, ты мне все расскажешь.

Она выбрала одну кассету в коробочке с бирюзовым вкладышем и поставила ее в магнитофон. Хёну узнал песню с первых аккордов. «Natural Blues».

– Это Moby. Перенимай хороший музыкальный вкус, пока я жива, – она, пританцовывая, двинулась к дивану и запрыгнула на подушки рядом с Тхэбэком.

– Да ладно, я же не совсем деревня. Я знаю Moby, – Хёну посмотрел на Ван – она лежала на спине, сложив руки в замок на животе.

– Давай, выкладывай. Да чтоб побольше деталей! Хочу знать, как прошла ваша поездка! А то наслушалась уже всякой чепухи от этих сплетников в столовой, – она фыркнула.

Хёну подумал и тоже лег на диван, раздвинув плечами подушки. Теперь они лежали валетом, с Тхэбэком посередине, и смотрели в потолок, который был хаотично обклеен мелкими блестящими звездочками.

– А что говорят? – Хёну смотрел на солнечных зайчиков, которые звезды пускали на стены от заходящих солнечных лучей.

– В основном что вы замесили огромную кучу вампиров. И сожгли пятиэтажную парковку с мотелем, чтобы замести следы, – она хихикнула.

Хёну низко рассмеялся:

– Это довольно близко к тому, что произошло, хотя несколько преувеличено. Вообще мне очень интересно, откуда те, кого там не было, получают эту информацию. Мы вроде не составляли отчет по возвращении.

Ван вытянула руки вверх и, растопырив пальцы, посмотрела сквозь них на потолок.

– Слово там, слово здесь. Что-то подслушали, что-то случайно увидели в записях Тэхо, что-то просто спросили. Из этого ведь обычно не делают тайну, – она хлопнула в ладоши. – А потом начинается глухой телефон. Так что колись, как все было на самом деле.

Хёну взял в руки мятного цвета подушку, прижал ее к груди и начал рассказывать:

– Они и впрямь были на парковке, на нижнем этаже заброшенной и частично затопленной подземной парковки. Прятались в вентиляционных трубах, пока один не выпрыгнул прямо на меня. Повезло, что Кай успел его отбросить, я чуть инфаркт не схватил.

– У-у-у, мерзость, – боковым зрением он увидел, как Ван передернула плечами.

– А потом они начали ломать трубы и выпрыгивать, грохот стоял жуткий. Я посмотрел, как ребята с ними расправляются. Надо сказать, они очень крутые. Каждый из них.

– Да-а-а, – она на выдохе протянула с восхищением. – Именно поэтому все так рвутся в Круг – тоже хотят быть крутыми. Жаль только, не все понимают, что это работает наоборот – ты должен быть крутым еще до того, как попадешь туда.

– Ну, в моем случае это совсем не так, – Хёну теснее сжал подушку.

– Мне кажется, ты себя недооцениваешь. Ты же спас Рюка-оппу тогда. Это многого стоит.

Тхэбэк ободряюще ткнулся носом в его руку и принялся радостно вилять хвостом, легко ударяя им по ноге Хёну.

– Вроде того… но в этот раз я и не дрался особо, а под конец еще и укус умудрился схлопотать.

Ван подскочила и, опираясь на локти, обернулась к нему.

– Ты… что? Я не ослышалась? – ее карие глаза были широко распахнуты.

– А, ну да. Меня куснули, но ничего страшного – из-за этого, – он поднял левую руку, демонстрируя темный узор, – все обошлось. Я просто проблевался, и как будто ничего и не было.

Ван хмуро смотрела на его руку.

– Это так странно, Хёну. Я, конечно, очень рада, что ты цел и невредим, но мне кажется, что с этой штукой что-то не так, – она махнула, указывая на его руку, и снова легла на спину.

– Определенно. Но я же ничего не могу с ней сделать, так что пусть будет.

Магнитофон заиграл «In This World». Они немного полежали молча, слушая музыку и думая о своем. В этой комнате было удивительно спокойно.

На Хёну внезапно накатило желание с кем-то поделиться, и он, зажмурив глаза, на одном дыхании выпалил:

– А еще я признался Каю.

– Че-е-его?! – она аж подпрыгнула и села, опираясь на руки и неверяще глядя на Хёну. Тхэбэк звонко тявкнул, подражая интонации хозяйки.

– Так уж вышло, – он приоткрыл один глаз и скосил взгляд на шокированную Ван.

– А он что? – та закусила ноготь на большом пальце от волнения.

– У нас теперь вроде как взаимовыгодное сотрудничество, – усмехнулся Хёну. Стоило произнести это, как сразу стало немного легче.

– О-фи-геть! – от переизбытка эмоций девушка запустила в него подушку. – То есть – типа отношения? Не думала, что доживу до такого! Чтобы Рюк-оппа оттаял к кому-то. Вау. Просто вау. Мои поздравления! – она наклонилась и обняла его поперек груди, слегка придавив Тхэбэка и заставив Хёну немного покряхтеть для виду. На душе потеплело, и он обнял ее в ответ, неловко похлопав по спине. Через пару мгновений она вскочила, обеспокоенная.

– Только, Хёну, имей в виду. Духи тут разные… Из-за того, что ты так быстро попал в Круг – ходят всякие слухи, – ее лицо стало раздраженным.

– Это какие, например? – он уже догадывался, о чем пойдет речь.

– О, избавь меня, не собираюсь повторять эти бредни, – девушка заправила волосы за ухо. – Просто, видишь ли, некоторые десятилетиями пытаются попасть в Круг, и у них ничего не получается. А ты только пришел и уже там. Они ведь не знают, какой ты и что ты можешь. Понятное дело, они бесятся, вот и треплют всякую чушь.

Она немного помолчала, разглаживая цветную наволочку подушки. Хёну потрепал Тхэбэка по спине и принялся рассеянно чесать его за ухом, размышляя над ее словами.

– Ты не подумай, они не злые вообще-то. Просто немного… глупые. Завидуют тебе, – она говорила понуро. Ее и впрямь расстраивала эта ситуация со слухами. – На всякий случай – будь осторожен.

– Да я понимаю, не бери в голову. Поговорят да успокоятся.

«Поговорят да успокоятся», – думал он утром на следующий день, сидя в библиотеке и тщетно пытаясь сконцентрироваться на чтении «городских легенд». Компания через один столик либо не замечала его, либо намеренно переговаривалась с такой громкостью, чтобы он слышал. Скорее второе.

– Ну, а как иначе-то? Он тут сколько, недели две? – Хёну сидел спиной, поэтому не видел говорящих и изо всех сил старался не слышать.

– Ну да. Еще и на выезд его взяли. На хрена им в драке понадобился инкуб, что за бред. Мертвяков соблазнять, что ли? – компания захихикала гиеньим смехом.

– Да как он вообще попал в Круг? – визгливый ломающийся голос вопрошал с искренним недоумением.

Хёну поморщился.

– Сам подумай. Он же инкуб. По-моему, все очевидно, – произнес низкий глухой голос.

– Согласен. Стопудово чья-то подстилка.

Хёну закрыл глаза и досчитал до десяти. Ох, дай бог терпения.

– Интересно, чья?

– Может, Тэхо? Он же решает, кого брать на выезд.

– Или Риена. Мне кажется, между ними еще на том приветственном испытании искра проскочила… – визгливый все никак не унимался.

– Я вроде слышал, их часто видят вместе с Рюком-хеном, – обладатель низкого глухого голоса был среди них самым спокойным, но, похоже, знал больше всех.

Да камон.

– Да? Странно, конечно, если из всех – именно он, но, наверное, ему тоже нужно как-то снимать напряжение, – снова раздался этот ублюдский смех.

Хёну начинал терять терпение. Он смотрел на одну страницу уже минут пять и не прочитал ни строчки.

– А что, если он его ну… с помощью силы инкуба?

– Да ясен фиг, как еще-то.

– Хрень какая-то, если честно. Он же трехсотлетний или скольки там… дух. А повелся на него, как мальчишка. Я был о Рюке-хене лучшего мнения.

Так, ну все. Хёну закрыл книгу и встал из-за стола. Он пытался – у него не получилось.

Он подошел к ним и с громким хлопком швырнул книгу на стол, а после уперся на него руками и с кривой улыбкой проговорил:

– А я смотрю, вам покоя не дает мысль о том, кто меня трахает?

Он обвел притихших ребят взглядом. Их было шестеро. Хёну узнал троих: худощавого шатена и еще двоих из его компашки. Память на лица у него была отменная в отличие от памяти на имена.

– Так что, кого из вас это больше всех заботит? – он ждал, пока зачинщик добровольно выдаст себя, и не ошибся, ожидая, что это будет шатен.

– Ну, допустим, меня, – ответил тот глухо. Он сидел с краю, слева от Хёну, и с вызовом развернулся к нему всем корпусом, но со стула не поднялся.

– Супер, – Хёну сложил руки на груди и посмотрел на него сверху вниз, во взгляде плескалась неприкрытая злость. – Я использовал силу, ты был прав. На каждом из них вообще-то. По очереди. На самом деле я даже немного расстроен, что никто не предположил групповушку. Ханжи – аж блевать тянет, – он скривился.

В спокойном состоянии Хёну бы ни за что не сказал ничего подобного, но сейчас он был взбешен и на автомате выбирал из всех фраз в голове самые обидные и хлесткие.

– Ты… – пальцы шатена сжали край стола.

– Что? Думаешь, многие могут мне сопротивляться? Ты, я смотрю, невъебенно высокого мнения о себе. Так давай проверим!

Хёну протянул левую руку раскрытой ладонью вверх и призывно пошевелил пальцами. Парни уставились на узор черных вен, идущий от кисти по предплечью.

– Ставлю на то, что ты будешь ползать по полу в слезах меньше чем через минуту. Или, возможно, я придумаю что-то поинтереснее, – Хёну криво улыбнулся, подняв бровь.

Шатен сверлил его серыми глазами – какая-то его часть очень хотела проверить, а другой было слишком стремно опозориться. Черные вены ему тоже уверенности не прибавляли. Он, поджав губы, пытался оценить масштаб репутационных потерь, если он откажется сразу, по сравнению с потерями, если согласится, но Хёну его сломает.

– Трусишь? – Хёну подначивал, его лицо стало жестким, а глаза засветились голубым.

Мне даже не обязательно тебя трогать, чтобы сделать это.

Шатен вздрогнул и испуганно опустил взгляд в пол.

Хёну наклонился к его уху и, чеканя каждое слово, проговорил:

– Так я и думал.

Он поднял со стола книгу и собирался было направиться к выходу из библиотеки. Начитался на сегодня. Но как только отвернулся от стола – услышал хлопки. Натуральные медленные и драматичные аплодисменты. Он поднял голову и увидел на втором этаже Риена и Кая; хлопал, очевидно, Риен. Он с неприкрытым восхищением наблюдал за Хёну, а вот Кай совершенно убийственно смотрел куда-то за его спину. Судя по звукам лихорадочно отодвигаемых стульев и возни сзади – его взгляд достиг адресата.

Хёну поднялся по лестнице, даже не особенно смущаясь того, что только что наговорил. Злость как будто на какое-то время выжгла в нем другие эмоции, в том числе стыд.

– У бельчонка, оказывается, острые зубки. Я впечатлен, – Риен обошел Хёну и приобнял сзади, устраивая голову на его плече, глядя на Кая. – Мне показалось, или Хёну только что защищал тебя, Рюк?

Хёну и Кай смотрели друг на друга, полностью игнорируя Риена. Первый смотрел устало, второй, как обычно, – нечитаемо.

Первым сдался Риен:

– Ой, да опять вы за свое, достали эти гляделки. Мы пришли, потому что Минсу попросил позвать тебя. Так что топай по боковой лестнице на самый верх, – он подтолкнул его за плечи к выходу и шлепнул по попе, видимо, чтобы придать ускорения.

Хёну вышел в коридор к лестнице и стал без особого энтузиазма подниматься наверх.

– Не делай так.

Красно-белый

Лестница вывела Хёну к короткому темному коридору, в конце которого была единственная дверь. Она была двустворчатой, от пола до потолка, а ее верхняя часть больше напоминала оконную раму – с ровными квадратами матового стекла. С той стороны бил яркий дневной свет, озарявший дальнюю часть коридора и лишавший всякой возможности разглядеть, что находится за дверью. Хёну подошел, положил ладонь на изящную стальную ручку и замер, прислушиваясь. Внутри клубилось волнение – он ожидал, что этот разговор многое расставит на места, возможно, он наконец узнает, почему его становление прошло именно так, как он связан с Каем, и самое главное – что ему нужно делать дальше. Неудивительно, что он волновался.

Он распахнул дверь – и лицо сразу обдало влажным и очень теплым воздухом.

Длинная светлая комната утопала в зелени. Одна стена была увита плющом, вдоль нее стояли большие горшки с высокими древоподобными растениями; у другой находилась деревянная многоярусная полка с горшочками поменьше, в которых были высажены разномастные цветы и декоративные растения. Крыша была покатой и почти полностью стеклянной – это последний этаж. Дневной свет падал сквозь прозрачную крышу оранжереи и расчерчивал мраморный пол на одинаковые, чуть наклонные квадраты. Хёну неуверенно сделал несколько шагов. Пахло влажной землей и растениями; в нос забивался свежий с горчинкой запах зелени, смешивающийся со сладковато-медовым цветочным. Дальнюю стену скрывала высокая металлическая полка, уставленная пустыми глиняными горшками и пузатыми сосудами разных размеров из темного и светлого стекла. В углу, за широким рабочим столом, в плотном коричневом фартуке поверх брюк и рубашки спиной к нему стоял Минсу.

– Хёну, подай мне горшок, пожалуйста, – рука Минсу в плотной садовничьей рукавице указала на полку сбоку от него.

Хёну поспешил туда и взял узкий высокий горшок с замысловатым рисунком возле края. Он кинул быстрый взгляд на полку – все горшки были разными, похоже, ручной работы, – и поставил тот, что держал в руках, на стол рядом с Минсу.

– Спасибо, – тот разворачивал мешочек с дренажем и с интересом наблюдал за Хёну поверх прямоугольных стекол очков. – Как прошли твои первые дни здесь?

– Эм, довольно насыщенно, – он как зачарованный уставился на высокие узкие бутылки из синего стекла на полке напротив.

– Это немного не то, чего ты ожидал, не так ли? – мягко спросил он, видя озадаченный взгляд Хёну.

– Возможно, немного… – он замялся. – Я думал, мы будем говорить в строгом кабинете с книжными полками или вроде того.

– Сидя в креслах друг напротив друга, как у психолога? – Минсу улыбнулся, засыпая дренаж в горшок. – Кресел нет, но я приготовил табуретки, если хочешь.

Он указал на два крепко сбитых стула из светлого дерева.

– Нет-нет, это просто мои… – Хёну задумался, подбирая слово.

– Несколько клишированные представления?

– Да, именно. Ты расскажешь мне, почему я оказался здесь? – Он решил не ходить вокруг да около.

Минсу снял рукавицу, завязал мешочек и аккуратно убрал его в конторку под столом. Когда он наклонился, Хёну заметил у края стола небольшое изящное зеркальце в серебряной оправе – оно выглядело здесь неуместно и поэтому бросалось в глаза.

– Судьба чем-то похожа на дорогу, тебе не кажется? – получив от Хёну неопределенный кивок, он продолжил: – Каждый поворот – твой выбор, который меняет конечную точку маршрута. Я вижу ближайшие повороты и то, куда они ведут. Некоторые из них меняют всю дорогу до неузнаваемости, – он поправил очки. – Встреча с тобой – именно такой поворот для Рюка.

Интересная метафора. О многом говорит.

– То есть наши судьбы как-то связаны? – Хёну затаил дыхание.

– Да, я полагаю, что это так.

– О. Это… здорово. – Хёну и так ощущал что-то подобное, но был рад получить подтверждение. Сердце забилось чаще.

– Думаешь, судьба играет большую роль в твоей жизни, чем твой собственный выбор? – Минсу внимательно изучал его.

– Но судьба – это что-то вроде предназначения, ведь так? Какой-то глобальный план Вселенной на тебя, – Хёну неопределенно пожал плечами.

– Судьбы бывают очень разными. Есть податливые, как теплая глина, – тонкие пальцы ласково прикоснулись к шершавому боку пузатого горшка, – каждое воздействие извне меняет их форму, из них можно слепить все что угодно. А есть судьбы, как толстые стальные пружины. Их можно выгибать и растягивать, но в итоге они все равно вернутся в исходное положение, – он задержал взгляд на Хёну. – А теперь достань, пожалуйста, мешок с землей, он под столом, слева от тебя.

Хёну послушно нырнул под стол и достал холщовый мешок, завязанный сверху в узел, не без труда развязал его и принялся засыпать землю в горшок.

– А что насчет конечной точки маршрута? Для Кая она хорошая?

– Интересно, что ты спрашиваешь о нем, не о себе. – Минсу разрыхлял землю, которая сыпалась из пакета, совком. – Время обидчиво как ребенок, Хёну. Оно мстит тем, кто пытается его обманывать. Жизнь человека, который знает свое будущее, превращается в бессмысленную агонию, состоящую из попыток его изменить. Поэтому такие, как я, могут лишь ориентировать на поворотах. Достаточно, – он взглядом указал на горшок.

– Вот что я понял из того, что ты сказал. С «дорогой», которой шла судьба Кая, что-то явно было не в порядке, раз потребовался такой резкий «поворот», – Хёну указал на себя и вернул мешок под стол. – По каким-то причинам изменить его судьбу потребовалось именно сейчас, а значит, дело даже не в его способности любить, которой у него нет со становления, – Минсу прищурился, внимательно слушая. – Я хочу помочь, но не смогу, если вы будете продолжать недоговаривать.

– Неплохо, – Минсу испытующе смотрел на него несколько мгновений, а потом отвернулся и аккуратно достал с верхней полки небольшой горшочек. Растение в нем имело напоминающие кленовые листья, несколько крупных белых бутонов, похожих на колокольчики, с одной стороны, и один такой же, только красный, с другой. Присмотревшись повнимательнее, Хёну увидел, что в землю уходят два стебля – это были два растения в одном горшке.

– В Рюке с самого становления было два переплетенных сознания: его природная звериная суть, – Минсу погладил листочки возле красного цветка, – и приобретенная человечность, которая позволила ему стать бакэнэко, – он мягко приподнял пальцами один из белых колокольчиков.

Хёну когда-то слышал, что некоторые растения цветут, только когда условия им не подходят, – цветут оттого, что боятся погибнуть, и стремятся напоследок воспроизвести себя. Листочки со стороны белых бутонов были маленькими и жухлыми.

– Две сути в одном флаконе. Как и у растений без ухода и заботы – века без любви заставили его сущности бороться между собой. Но так как разделить их нельзя, – он аккуратно запустил пальцы в горшочек, вытащил корни растения вместе с почвой и несколько раз легко ударил ими по столу, стряхивая землю. Корни двух растений были плотно переплетены, – постепенно одна из сущностей начала брать верх.

Он поместил растение в новый горшок и взглядом указал Хёну придержать его, пока сам присыпал корни землей.

– Его личность распадается. Даже удивительно, что он продержался так долго. Как будто ждал кого-то, – Минсу мягко улыбнулся, глядя на Хёну.

– То есть, если вернуть ему способность любить, он будет в порядке? – Он с надеждой смотрел на Минсу.

– Я знаю, что, если не вернуть, – он точно не будет в порядке, только и всего. Любовь – именно то, что сделало его становление возможным. – Он сделал углубления в земле и добавил какие-то удобрения из маленького цветастого мешочка.

– Но как? Я не представляю, как это сделать, – Хёну пожал плечами и помотал головой.

– Возможно, ты уже делаешь что-то, сам того не замечая. Ему давно должно было стать хуже и, я уверен, стало бы, не будь тебя здесь, – он вертикально зафиксировал стебли пластиковыми зажимами.

– Он знает о том, что с ним происходит?

– Конечно, знает. Однако он не заинтересован в том, чтобы бороться с этим. По крайней мере сейчас. – Минсу отряхнул руки от земли о фартук и снова поправил очки.

Хёну поник и погрузился в свои мысли, задумчиво скользя взглядом по белым цветам. Теплая ладонь легла на его плечо, привлекая внимание.

– Не хочешь ничего спросить про себя?

Почти не думая над ответом, Хёну негромко произнес:

– Если честно, мои мысли сейчас заняты другим. Может, в другой раз?

Минсу легко пожал плечами:

– Как знаешь. Ты можешь найти меня здесь в любое время.

Он понаблюдал за Хёну еще немного и указал на пересаженный цветок в горшке:

– Заберешь в свою комнату?

– Я, если честно, не особенно умею ухаживать за чем-то таким… хрупким, – он сложил руки в замок и даже отступил на шаг назад.

Минсу улыбнулся, продолжая разглядывать его:

– Это просто цветок. Возьми, я уверен – у тебя отлично получится.

Хёну подумал немного и бережно подхватил горшок.

– Ну что ж, спасибо? – интонация получилась неуверенно-вопросительной, и Минсу бархатно рассмеялся.

– Пожалуйста? – он снова повернулся к столу и начал собирать в совок землю, оставшуюся после пересадки, мелодично напевая что-то вполголоса.

Хёну попятился и вышел из оранжереи, аккуратно придержав дверь и прижимая к себе горшок с цветком другой рукой.

Подумать было о чем. Хоть Минсу и сказал, что он уже делает что-то, что помогает Каю, Хёну не покидало ощущение, что этого недостаточно. Тревожность требовала предпринять какие-то конкретные меры, а не надеяться, что все само пройдет, но идей, что именно сделать, пока не было.

Во-вторых, то, как именно он якобы помогает. Речь идет о его силе? О том, что она позволяет Каю снова чувствовать любовь? Похоже на то. Возможно, в таком случае стоит использовать ее чаще? Чем не повод. Хёну закатил глаза, потешаясь над самим собой.

Он спустился и пошел по пустому коридору к своей комнате почти на автомате – настолько сильно был увлечен своими мыслями.

Открытым оставался вопрос – что все-таки произойдет с Каем, если вся эта затея пойдет прахом? Хёну предполагал, что уже успел познакомиться с его звериной сутью: если интуиция не подводила, – той ночью, когда Каю снились кошмары, – себя проявляла пантера. Как много времени у них есть?

А то, что Минсу сказал про их переплетенные судьбы? Это подтверждение. Вряд ли могло быть по-другому, ведь он слышал Кая, понимал его, когда тот был обращен, заставлял его чувствовать любовь, как будто его силы были даны специально для…

Он остановился как вкопанный.

Как будто его силы появились специально для того, чтобы пробудить чувства Кая.

Он вспомнил историю становления Хоа и Мэй. Вспомнил то, что рассказывал Трэй о причинах появления сил.

Если силы инкуба пробудились специально для него. Если Кай столько времени ждал его. Если их судьбы были связаны. Почему он его слышит и понимает? Почему только его одного? Может быть, из-за того, что Хёну не смог понять его раньше, произошло что-то ужасное?

Он поставил растение на письменный стол в своей комнате и ошарашенно уставился на собственное искаженное отражение в оконном стекле.

Хозяин, который не мог понять своего кота…

Разве это возможно?

Город

Вылазка в город обещала быть увлекательной. Они поехали вдвоем с Каем, с молчаливо-скептического согласия Тэхо. Время уже клонилось к закату – в вечернее и ночное время гораздо проще было оставаться незамеченными. Сквозь ветви деревьев еще пробивались лучи заходящего солнца, иногда окрашивая салон автомобиля оранжевым через боковое окно. По радио играла какая-то ненавязчивая фоновая музыка, каждый из них пребывал в своих мыслях.

Хёну размышлял о том, как именно он будет питаться и получится ли у него контролировать себя должным образом. Все-таки полноценно питался он только от Кая, и сравнить ему было не с чем. То, что он по тихой забирал у ребят на тренировках, едва ли можно было считать кормлением. Да и вообще – перед тем как поглощать энергию, еще нужно будет как-то выстроить контакт с человеком, не будет же он целовать незнакомых людей на улице.

Кстати, об этом.

– А куда мы едем? – он поинтересовался как бы невзначай, поворачиваясь к Каю.

– В центр. Думаю, в клуб. У меня есть пара на примете, – он немного убавил громкость музыки.

В клуб.

Сразу стало понятно, почему они оделись именно так. Кай был в черной шелковой рубашке и узких брюках, в его правом ухе висела, позвякивая с каждым поворотом головы, длинная серебряная серьга. Неизменное бежевое пальто сейчас лежало на заднем сиденье. Вид Кая в этой рубашке, слишком явно облегающей грудь и плечи, причинял Хёну почти физическую боль. Его самого он мягко попросил переодеться, бегло скользнув взглядом по привычной футболке оверсайз. Аргумент про то, что у Хёну нет особых вариантов, – одежду-то он с собой не брал, а в шкафу была лишь сменная для тренировок, – не сработал, Кай вышел из комнаты на несколько минут и вернулся с узкой белой футболкой и коротким двойным ремнем, который надевался на талию. Судя по размеру, вещи принадлежали Ёну. Хорошо хоть черные джинсы его устроили. На намерение надеть поверх толстовку он скептически поджал губы и выдал Хёну свою короткую кожаную куртку.

Так, значит, в клуб…

У Хёну вспотели ладони.

Скопления людей были его самым худшим кошмаром. Даже улицы, на которых обычно располагались подобные заведения, всегда были забиты битком. А люди там… часто пьяные, обкуренные или просто экстравагантно себя ведущие, – вызывали у Хёну некоторые опасения, иногда даже страх. О том, чтобы расслабиться или хотя бы успокоиться и как следует сконцентрироваться на своей силе, в таком месте можно было сразу забыть.

Он нервно сжал лежащие на коленях руки в кулаки и отвернулся к окну.

Было предельно ясно, почему именно клуб. В таких местах очень легко смешаться с толпой, довольно просто познакомиться с новыми людьми и при удачном раскладе можно, не вызывая никаких подозрений, безобидно целоваться хоть на танцполе.

То есть… это было бы просто для кого-то, возможно, для Кая.

Но не для Хёну.

Он куда вероятнее схватит паническую атаку в первые полчаса. И будет официально признан самым жалким инкубом в истории.

Хёну почувствовал прикосновение и опустил голову – ладонь Кая накрыла его сжатую в кулак руку.

– Что-то не так? – тот успокаивающе погладил внешнюю сторону ладони большим пальцем.

Хёну несколько секунд смотрел на его профиль, после чего открыто признался:

– Знаешь, когда ты делаешь что-то подобное, я начинаю сомневаться, что ты на самом деле ничего не чувствуешь.

У Кая на это только едва заметно дрогнул уголок губ.

Хёну продолжил:

– Я не очень хорошо себя чувствую в больших скоплениях людей в тесных помещениях. Не уверен, что смогу сконцентрироваться на питании… в месте вроде этого, – он разжал кулак и перевернул ладонь, переплетая пальцы с пальцами Кая.

– Мы попробуем, ладно? Если не получится, придумаем что-то еще, – мягкость в его голосе буквально обволакивала.

– Да… хорошо.

Что заставляло его вести себя подобным образом?

Хёну на самом деле ставил в тупик этот вопрос. Он не использовал силу – ничего подобного. Просто касался его руки. Но то, как говорил Кай, и близко не стояло с безразличием. Или у него уже крыша поехала и он выдает желаемое за действительное?

Хёну продолжал скользить глазами по его лицу, слегка повернув голову. Если его теория про кота и хозяина была верна, выходит, что внешность Кая – один в один его собственная внешность из прошлой жизни.

Какой-то новый уровень самовлюбленности.

Он улыбнулся уголком губ.

Если отбросить шутки в сторону, – полностью осознать что-то подобное практически невозможно, – Кай сейчас воспринимается неотделимым от этой внешности. Так уж работает человеческий мозг – можно сколько угодно говорить про достоинства души, но других людей мы так или иначе воспринимаем целиком: с их внешностью, внутренним миром и поведением. Все сразу. Так что ничего «своего», глядя на этот красивый точеный профиль, Хёну не ощущал. Все это уже давно принадлежит Каю.

Что касается самой истории про кота и хозяина… Хёну не давал покоя один вопрос.

Почему Кай его не узнал?

Не то чтобы его это как-то обижало, просто… Он ведь видел душу своего хозяина, когда был котом, разве нет? И почувствовал душу Хёну, когда воскрешал его. Но не узнал. Точнее, Хёну предполагает это, исходя из сказанного Минсу, – что Кай не собирается ничего делать со своей распадающейся личностью. Не хотелось бы преувеличивать собственную важность, но если все это действительно так и судьба свела их снова спустя столько лет, неужели это не стоит того, чтобы бороться? Хотя бы попробовать что-то изменить?

Про себя Хёну давно решил, что не собирается отступать. А Кай как будто просто плывет по течению.

Он одернул себя. Все же он предполагает слишком много – информации катастрофически не хватает. Лучше бы ему не пытаться угадать мотивы других, это крайне неблагодарное дело.

За размышлениями он сам не заметил, как сдвинулся на своем сиденье в сторону Кая, по-прежнему переплетая их пальцы. Похоже, тело само неосознанно пыталось стать ближе к нему. Они тем временем уже въехали в город и петляли по вечерним улицам. Солнце село, зажглись первые фонари и иллюминация магазинов и кафе. Сегодня было довольно тепло, поэтому многие вышли на улицу, чтобы прогуляться. Пока они ехали от окраины к центру, людей на тротуарах становилось все больше. Летние веранды ресторанов полнились большими компаниями и парочками, восстанавливающими силы после работы и учебы за непринужденными беседами, вкусной едой и алкоголем. В магазинчиках тоже было оживленно – их двери были открыты нараспашку, приглашая посетителей в уютные цветные комнатки, тесно заставленные витринами с безделушками. Кое-где играли уличные музыканты и зажигали танцоры, собирая вокруг себя толпу наблюдателей и зевак. Пешеходные улочки пестрили обилием мигающих неоновых вывесок и броских рекламных стендов, некоторые магазины выставляли витрины с товарами прямо на тротуар, чтобы привлечь побольше покупателей. Тут и там стояли цветастые тележки с уличной едой, образовывая небольшие заторы и дразня аппетитными ароматами.

Хёну всей душой любил летние вечера в городе. Несмотря на толпу, было в них что-то чарующее. В них была жизнь. Он был рад снова увидеть это. Почувствовать себя частью большого дышащего города. Его губы тронула легкая улыбка.

– Кажется, тебе нравится здесь, – Кай задержал на нем заинтересованный взгляд.

– Да… Разве не здорово? – Хёну указал на двухэтажный ресторанчик: весь его фасад и веранда второго этажа были увешаны мелкими желтыми лампочками, двери и панорамные окна были распахнуты, проливая на улицу звуки живой джазовой музыки.

– Здорово, – негромко ответил Кай, украдкой наблюдая за тем, как улыбающийся Хёну снова прилипает к окну.

Дорога тоже была довольно загруженной – не все ехали на метро и общественном транспорте – многие, так же, как они, приехали на машине. Но это давало Хёну лишнюю возможность позалипать в окно, так что он был даже рад. Когда машина остановилась на светофоре, он, почувствовав внезапный порыв и чуть ослабив ремень безопасности, потянулся к Каю и чмокнул его в щеку.

– Что это вдруг… – показалось, тот даже немного смутился.

– От переизбытка чувств, – Хёну невинно пожал плечами.

Они приехали на Итэвон. Кай довольно долго искал, где припарковаться, но в итоге смирился и заехал на подземную парковку большого торгового центра.

– Придется немного прогуляться, – он отстегнул ремень безопасности и взглянул на Хёну.

Тот тоже отстегнулся и сейчас как раз прокручивал в голове сказанные тем самым утром слова Кая. Он тогда говорил, что позволит ему выражать чувства как угодно. Но может ли Хёну на самом деле?..

Не попробуешь – не узнаешь.

Он сжал руку Кая и качнулся вперед, опуская взгляд на его губы и через мгновение накрывая их своим ртом. Он намеренно не использовал силу, чтобы дать Каю понять, что делает это потому, что хочет, не прикрываясь никакими другими причинами. В животе сладко тянуло от волнения, когда Кай спустя пару мгновений замешательства мягко ответил на поцелуй. Движения его губ и языка были ласковыми и неспешными; мучительно нежный долгий поцелуй. Спустя какое-то время он погладил Хёну по щеке свободной рукой и, слегка отстранившись, шепнул ему в губы:

– Я не против провести так хоть всю ночь, но, кажется, у нас еще есть дела?

– Ага, – тот на секунду встретился с ним затуманенным взглядом, а потом закрыл глаза и снова поцеловал. Коротко, но требовательно. – Пошли, – еще поцелуй. Его губы растянулись в счастливой улыбке. – Все, я себя контролирую.

Он отстранился с закрытыми глазами и глубоко вздохнул, а потом, словно извиняясь, посмотрел на Кая и вышел из машины.

Кай облизнул губы, задумчиво сжал ладонь, в которой только что была рука Хёну, и вышел следом за ним.

Свежий воздух отрезвлял; оказавшись на улице, Хёну сразу вспомнил, для чего они приехали и что его ждет в скором времени, и немного поник. Они забрали с заднего сиденья верхнюю одежду и вошли в лифт. Одна из стен лифта была зеркальной, и он то и дело поглядывал на то, как они выглядят вместе. Примерно как молодой преподаватель и ученик старших классов. Очень сексуальный молодой преподаватель.

Они прошли через ослепительно-яркий из-за огромного количества ламп первый этаж торгового центра и вышли на вечернюю улицу. В машине было почти не слышно, но на улице оказалось довольно шумно: из каждого магазинчика играла своя музыка, сигналили автомобили, шумели моторы мотороллеров, лавирующих в толпе, люди громко переговаривались и смеялись. Поток прохожих на тротуаре становился все плотнее по мере того, как они приближались к кварталу с клубами. Благо люди были еще трезвые – вечер только занимался.

Хёну вжал голову в плечи и максимально старался никого не задеть, держась за плечом Кая, чуть позади.

Когда они свернули в боковой пешеходный переулок и толпа стала критически плотной, Кай оглянулся и поймал руку Хёну, крепко сжимая его ладонь в своей. Вроде бы ничего такого, но то, с какой уверенностью он взял его за руку, хотя они находились в толпе людей, просто потому, что Хёну в этом нуждался, заставило сердце биться чаще. Это смущало и радовало одновременно. Их соединенные руки, казалось, кричали всем окружающим, что они пара, хотя, скорее всего, Хёну придавал этому слишком большое значение, потому что это было важно для него.

Сконцентрировавшись на своих ощущениях, Хёну не заметил, как они миновали толпу и подошли ко входу в клуб: здание было трехэтажным, облицованным черной глянцевой плиткой, окон не было, но через все стены шли, имитируя удары молнии, декоративные разломы, заполненные бело-голубыми неоновыми огоньками. Вход тоже выглядел впечатляюще – высокие массивные черные двери были распахнуты, а в глубь здания уходил светящийся синим неоном высокий коридор. Вывеска над входом гласила «THUNDER».

Оставалось надеяться, что Кай привел его не в гей-клуб.

Гром

У входа в клуб стоял интеллигентного вида охранник в черных брюках и белой рубашке. Несмотря на то что его лицо выглядело спокойным и даже приветливым, почему-то не возникало никаких сомнений в том, что злить его – не самая лучшая идея.

Кай перекинулся с ним парой слов, после чего тот дружелюбно улыбнулся Хёну и пропустил их внутрь. Судя по всему, Кай был тут частым гостем. Интересно. И неожиданно.

Они прошли по светящемуся коридору к черной винтовой лестнице и спустились в гардеробную с зеркальными стенами и невысокими, обитыми черной кожей пуфами. Хёну отдал Каю куртку и уставился на свое отражение. V-образная горловина футболки на вкус Хёну была слишком глубокой, ремни туго обхватывали талию, подчеркивая худобу и превращая общий силуэт его тела в песочные часы. Кай отдал вещи в гардероб и подошел, встав за его плечом и рассматривая их отражение в зеркале. Когда они стояли вот так, было очевидно, что он выше и шире в плечах. Да и ноги Хёну выглядели как спички по сравнению с его мощными бедрами.

Хёну тяжело вздохнул и сцепил руки, прикрывая талию.

– Не закрывайся, – Кай провел ладонями по его предплечьям, почти обняв сзади, и развел руки Хёну, удерживая за запястья. – Ты выглядишь прекрасно.

У того на щеках выступил румянец. Зафиксированный, без возможности отвернуться, не в силах выдержать изучающий взгляд этих кошачьих глаз, – он опустил голову.

– Угу.

– Все будет в порядке, – Кай потянул его за руку, возвращаясь на лестницу.

Испытывая серьезные небезосновательные сомнения в том, что все будет в порядке, Хёну послушно следовал за ним. Они поднялись до второго этажа и повернули в очередной неоновый коридор, который вывел их в основной зал клуба. Он занимал два этажа, а на балкон третьего вели две широкие боковые лестницы, под которыми располагались лаунж-зоны и залы поменьше. У дальней стены находилась небольшая сцена, на которой на фоне огромного дисплея с эквалайзером стояла светящаяся неоном диджейская установка. Как только они вошли, Хёну поежился – музыка нещадно била по ушам, хоть и была довольно драйвовой. Неподалеку от сцены располагалась длинная барная стойка, привлекающая к себе внимание огромным, во всю стену, флуоресцентным граффити, светящимся в неоновых лучах, – на нем был изображен силуэт ночного города и лиловые грозовые тучи, рассеченные ударами бело-голубых молний. Стильно. Само собой, в зале было темно – основными источниками света были фиолетовые и синие лучи прожекторов, скользящие по толпе, а также короткие белые, подстроенные под бит, вспышки, изображавшие, судя по всему, удары молнии.

Конечно же, зал был заполнен людьми. Хёну с надеждой посмотрел на балкон третьего этажа, но там тоже было людно – кто-то танцевал прямо на лестнице, и у самых перил балкона было не протолкнуться.

Кай оглянулся, будто проверяя, как он, покрепче сжал его руку в своей и пошел к лестнице, огибая толпу по дуге. Люди, встречавшиеся им на пути, по какой-то причине расступались перед Каем, так что толкаться не приходилось. На третьем этаже они свернули в один из боковых залов – он был совсем небольшим, с разделенными нитяными шторами секциями с диванчиками и отдельным танцполом по центру. Музыка здесь была другая, поспокойнее и потише, и народу куда меньше – от силы человек двадцать. Видимо, это был вип-зал.

Они устроились в одной из секций, наблюдая за танцполом через поблескивающие в свете иллюминации черные бусины нитяных штор. Несколько вольно одетых симпатичных девушек танцевали в центре, благополучно игнорируя компанию парней в деловых костюмах, бросающую на них нескромные взгляды.

Ох уж эта клубная жизнь, как же Хёну был от нее далек.

– Что ты будешь пить? – Каю пришлось наклониться к самому его уху, чтоб он услышал.

Он задумался и ответил, что будет яблочный сок. Его же не будет тошнить от сока? От воды и кофе не тошнило.

Губы Кая дрогнули, как если бы он сдерживал улыбку, но он кивнул, показывая, что понял. Перед тем как уйти, он какое-то время смотрел на Хёну, будто безмолвно спрашивая, все ли будет в порядке, если он отойдет ненадолго. Хёну показал ему «окей», и он вышел из зала.

Так. Ну и что ему делать дальше?

Хёну смотрел на танцующих, подложив руки под бедра, не в состоянии унять мандраж. Он должен будет как-то подойти к одной из них, потанцевать с ней, познакомиться и э-э-э… позвать ее сюда? А потом он будет целоваться с ней, пока Кай будет смотреть? Он застонал и закрыл лицо руками. Ему было стыдно авансом.

Что за сюр.

Во-первых, он не то чтобы уверен в своих способностях подкатывать к незнакомым людям. То есть, скорее всего, этот блестящий план запорется на самом первом пункте.

Использование силы – более рабочий вариант, впрочем, для этого все еще необходимо прикосновение. Если он попытается воздействовать на кого-то дистанционно – его глаза засветятся, а никаких очков у него с собой нет. Но это все еще не отменяет ту часть, где Кай будет смотреть. Понятно, зачем это нужно, но, черт возьми… Хорошо, что хотя бы он ничего не почувствует при этом, потому что стыда и неловкости Хёну с головой хватит на двоих.

Кай вернулся, поставил перед Хёну стакан с соком и еще один с чем-то красным перед собой. Кровавая Мэри? Хёну кивнул на его стакан с вопросительным взглядом, но он покачал головой и изобразил движение руки по окружности. А ну да, он же за рулем. Значит, томатный сок?

Какое-то время они наблюдали за танцующими. Хёну сидел с прямой спиной, сжав колени вместе, и через каждые десять секунд отпивал немного сока. Когда он волновался, он мог выпить какой-то невероятный объем жидкости – лишь бы как-то занять себя. К счастью, это был не алкогольный напиток, иначе хорошо бы это не кончилось.

Кай, напротив, сидел расслабленно, широко расставив ноги и облокотившись на спинку кожаного дивана. Он почти не пил, а только как удав смотрел на танцпол, время от времени кидая короткие взгляды на Хёну. Кай ждал, пока он пойдет туда? Вот уж фигушки, ни за что. Хёну усиленно старался делать вид, что он не замечает многозначительных взглядов Кая, когда тот подвинулся вплотную к нему и, положив руку на плечо, мягко потянул на спинку дивана. Хёну откинулся назад и смущенно опустил взгляд, на что Кай, проведя кончиком носа по его щеке и едва касаясь уха губами, спросил:

– Девушка или парень?

Что? Хёну ошарашенно смотрел перед собой. Из каких соображений он интересуется? Он же не…

– Ну так что? – он легко чмокнул его в мочку уха, заставляя моментально залиться краской.

– Д-девушка, – он даже не повернул головы, но Кай услышал.

– Окей.

Он поднялся с дивана и пошел на танцпол. Хёну был бы рад забиться под диван от стыда, но ему было слишком интересно, что он собирается делать. Он же не будет танцевать?

Кай начал двигаться в такт музыке еще до того, как спустился на танцпол, и с первыми его движениями стало ясно: Хёну переживал напрасно – он был дьявольски хорош в этом. Его движения были плавными, даже немного ленивыми, но в каждом чувствовалась сила. Казалось, что музыка пульсировала прямо в нем, он чувствовал каждый нюанс мелодии, предугадывал изменения ритма или просто знал их, – Хёну заметил, что его губы едва заметно двигаются, как если бы он подпевал словам песни. Казалось, он не обращал совершенно никакого внимания на людей вокруг. А вот они на него очень даже обращали. Девушки, наблюдавшие за ним меньше минуты, уже оживились и начали перешептываться, стараясь ненавязчиво подвинуться в танце к нему поближе. Хёну понимал. Он сам был абсолютно зачарован его движениями, даже рот приоткрыл. Еще эта рубашка… Шелк струился по его телу словно вода, реагируя на каждое движение и мягко мерцая в синеватом ультрафиолетовом освещении. Иногда он прикрывал глаза – очевидно, получая удовольствие от танца.

Это выглядело сексуально.

Он не делал ничего, что можно было бы назвать провокационным или откровенным, однако в его исполнении совершенно любое движение немыслимым образом приобретало сексуальный подтекст. Хёну чувствовал разгорающееся любопытство, смешанное с желанием. Будто ощутив на себе взгляд, Кай повернулся к нему и несколько мгновений с лукавой полуулыбкой изучал его лицо, не прекращая завораживающе танцевать. В комнате почему-то стало душновато, но Хёну не обращал внимания на сухость в горле, позабыв даже о стакане с соком. Не мог оторвать взгляда. Чем дольше они смотрели друг на друга, тем четче в голове оформлялась болезненно-сладкая мысль.

Кай танцует для него.

К черту.

Хёну почти поднялся со своего места, чтобы подойти к нему, когда вдруг заметил, как одна из девушек тянет Кая за рукав. Тот обернулся к ней, разрывая зрительный контакт, а Хёну откинулся на спинку дивана со вздохом разочарования. То, как Кай на него действует, переходит все разумные границы. Ха. Похоже, кто-то совсем забыл, зачем они здесь?

Девушка что-то сказала Каю на ухо и указала на своих подруг, а он покивал и ответил, заставив девушку захихикать, скромно прикрывая рот ладошкой. Теперь он танцевал вместе с ними – без фривольностей, просто в одном кругу, – время от времени переговариваясь с теми двумя, которые были к нему ближе. Через какое-то время Хёну заметил, что девушки стали заинтересованно поглядывать в его сторону, и взял стакан в руки, стараясь выглядеть максимально непринужденно.

Что он, черт побери, им говорит?.. У Хёну в голове возникла неуместная ассоциация с матерью-птицей, которая приносит еду птенцам в гнездо, и он нервно хохотнул.

Кай обрабатывал девушек еще минут десять, а потом вернулся к Хёну и, залпом осушив стакан сока, начал его инструктировать.

– Они придут сюда через несколько минут. Справа от этого зала есть еще один похожий – там закрытые кабинки для приватов. Выбери одну из девушек, поболтай с ней немного и отведи туда. Не закрывай дверь в кабинку на замок и дождись меня, я пойду за вами, чтоб убедиться, что все идет нормально, – он небрежно расстегнул пуговицу на рубашке, разом выбивая все вопросы из головы Хёну.

– Погоди, погоди, стоп… – он тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли и не без усилий отрывая взгляд от его груди. – А если бы я сказал: «парень»?

Кай приподнял одну бровь и насмешливо изогнул губы, что примерно означало: «ничего бы существенно не поменялось». Хёну уставился на него с неподдельным восхищением.

Кто из них двоих инкуб?

– А вдруг она не пойдет туда со мной? – он не мог перестать нервничать.

Кай взглянул на него, склонив голову.

– Ты не ощущал свои собственные силы на себе и не знаешь, как они работают. А я знаю, – он опустил глаза и расстегнул рукава рубашки, подворачивая их до локтя. – Она пойдет.

У Хёну была еще тысяча вопросов, но к ним подошли девушки, и он предпочел заткнуться. Они с Каем встали, чтобы поприветствовать их и пропустить на диван. Сели в шахматном порядке. Имен Хёну даже не пытался запомнить, он одно-то не мог осилить, что говорить сразу про три. Все девушки были очень милыми – они прекрасно выглядели в коктейльных платьях и от них приятно пахло. Больше всех Хёну понравилась девушка, сидящая между ним и Каем, – у нее были длинные светло-каштановые локоны, красивые лукавые глаза и строгое, но стильное темно-синее платье. Она не особенно часто что-то говорила, больше слушала подруг, которые то и дело что-то щебетали.

– Что ты пьешь? – Хёну указал на ее высокий бокал, до середины наполненный чем-то белым, напоминающим взбитые сливки.

– Пина коладу, – она пожала плечами и, как будто извиняясь, добавила, – безалкогольную.

Хёну понимающе кивнул и указал на свой стакан:

– Яблочный сок.

Девушка робко улыбнулась в ответ:

– О, редкое зрелище. В месте вроде этого, – она говорила короткими фразами, но в этом тоже было что-то располагающее. – Тут каждый норовит угостить. Чем покрепче.

– Я предпочитаю иметь возможность контролировать свое поведение, – он приподнял уголок губ, смущенно опуская глаза. – Рад найти родственную душу.

Девушка тихо захихикала, прикрывая рот.

Они допили напитки и подозвали официанта, чтобы повторить. Пина колада выглядела здорово – на бортике бокала, прямо во взбитых сливках лежала шпажка с тремя вишенками и долькой ананаса. Когда Хёну передавал напиток, он ненароком коснулся миниатюрной руки, и что-то сразу изменилось. Он даже не успел толком почувствовать ее энергию, но девушка теперь почти не отводила от него взгляд.

Кай говорил об этом? Хёну как бы случайно задел ее руку еще пару раз, и с каждым разом она, казалось, чувствовала все большее расположение к нему. Он понял, что уже достаточно, когда она стянула губами одну вишню со шпажки и попросила Хёну открыть рот.

Кай отвлекал на себя внимание двух других барышень, но в этот момент откровенно напрягся и предостерегающе взглянул на него. К счастью, девушка протянула шпажку, устраняя двусмысленность предложения, и Хёну послушно стянул с нее еще одну вишенку под непроницаемым взглядом Кая.

Кажется, пора действовать. Но как вообще предлагают подобные вещи?

«Не хочешь пройтись… до соседнего зала с кабинками?..»

«Мне нужно сказать тебе кое-что наедине?..»

«Я знаю комнату, где есть очень удобные кресла?..»

Хёну скривился. Почему он такой социально неловкий? Разве мог он предположить, что такие штуки станут для него жизненно важными? Его опыт в подобных подкатах был практически нулевым. Ох, ладно. Спокойно. Он легонько коснулся плеча девушки, привлекая внимание, и проговорил на ухо:

– Я немного устал от музыки. Здесь есть комнаты потише, ты не хочешь поговорить там? – он встретился с ней глазами, искренне опасаясь получить отказ, однако девушка с энтузиазмом закивала на его предложение.

Они поднялись с дивана вместе и направились к выходу, девушка что-то шепнула подруге перед уходом. Кай проводил их соединенные ладони нечитаемым взглядом.

Несмотря на то что они держались за руки, Хёну как будто совсем не ощущал ее энергии, только какие-то крохи. Это было очень непривычно.

Соседний зал выглядел довольно странно – технически это был даже не зал, а широкий коридор с огромным количеством дверей. Несколько первых дверей слева были закрыты – похоже, там кто-то был, – и тогда Хёну наудачу попробовал случайную дверь с другой стороны, и она поддалась.

Они вошли в кабинку – девушка совершенно безропотно следовала за ним. Внутри все было залито пульсирующим красным светом, а единственной мебелью оказался угловой кожаный диван, где могли разместиться от силы четверо. Здесь тоже играла негромкая музыка, но совсем другого характера. Если бы кто-то составлял плейлисты для секса – песни там были бы именно такие.

Хёну усадил необычайно послушную девушку на диван и принялся ждать, прислушиваясь к каждому шороху. Похоже, он немного перестарался – она больше ничего не говорила, только восторженно смотрела на него. Он присел перед ней на корточки и с тревогой в голосе спросил:

– Хей, с тобой все в порядке?

Девушка широко улыбнулась в ответ. Понятно.

Хёну поднялся и принялся расхаживать взад-вперед, насколько позволял метраж комнаты. Воображение подкидывало непрошеные картинки с Каем, сидящим на этом диване с девушкой (или парнем, черт его разберет) на коленях. Он же часто тут бывал. И знал про эти комнаты. Вывод напрашивался сам собой. Эта мысль была неприятной.

Через пару минут за дверью раздались шаги, и Хёну вдруг подумал – как же сильно Кай ему доверяет, ведь ничего не стоило наглухо закрыть дверь и выпить девушку досуха. Он чуть приоткрыл дверь, и Кай вошел внутрь, сразу же закрывая ее на замок изнутри. Надзиратель оглядел блаженно улыбающуюся девушку и кивнул своим мыслям.

– Времени у нас не очень много. Нужно вернуться прежде, чем ее подруги поймут, что что-то не так.

Хёну потупил взгляд и присел рядом с девушкой на диван, а Кай – с другой стороны.

– Если честно, мне это совсем не нравится… – тон Хёну был подавленным, – посмотри на нее, она даже не понимает, что происходит. Чем она заслужила такое…

– Хёну, – Кай поймал его руку, подвинувшись на край дивана. – Ты не делаешь ничего плохого. Это просто поцелуй. Ей сейчас так хорошо, как давно не было. А будет еще лучше, поверь мне. Я знаю, о чем говорю. На людей твоя сила действует еще сильнее, чем на духов, так что я ей даже немного завидую, – он скользнул взглядом по ее беззаботному лицу.

Хёну помолчал, все еще чувствуя едкую вину.

– Ладно… Я понял, – он снова взял девушку за руку и, обращаясь к ней, произнес: – Пожалуйста, извини за это.

А потом медленно наклонился и поцеловал ее. Он не стал сразу закрывать глаза, чтобы понять ее реакцию, но она, кажется, растворилась в нем без остатка. Тогда Хёну встретился взглядом с Каем – в его темных глазах на секунду промелькнуло странное выражение, но он очень быстро его спрятал.

«Сконцентрируйся на своей силе, ну же».

Хёну прикрыл веки и попытался ощутить ее энергию. Ничего. Едва ощущался прозрачно-тонкий поток с крайне невыразительным вкусом, напоминающим тофу. Он поцеловал настойчивее, последовательно снимая ограничения со своей силы, будто выкручивая кран на бо́льшую пропускную мощность.

Наконец что-то промелькнуло. Слабые, дрожащие оттенки – напускная серьезность, любовь к родителям, ответственность. Это все еще было несравнимо с энергией ребят и тем более с энергией Кая. Поток слабел с каждой секундой, так что Хёну сконцентрировался еще сильней, а в следующую секунду его резко отбросило назад.

Кай смял ткань футболки в кулаке и прижал его к стене поперек груди:

– А теперь посмотри, что ты делаешь, – в следующую секунду он прижался к нему губами, и на Хёну буквально обрушилась чудовищная лавина его энергии. На контрасте со слабым безвкусным потоком девушки энергия Кая, да еще и в таком объеме, – просто ошеломляла, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, постепенно сводя поток на нет. Зато стало ясно, зачем Кай это сделал – чтобы показать, насколько неконтролируема была сила инкуба.

Хёну отстранился и, встретившись полным ужаса взглядом с Каем, выглянул из-за его плеча, чтобы проверить девушку. Она была жива – сидела, все так же счастливо улыбаясь, правда, ее немного потряхивало. Это было так чудовищно близко.

– Ты понял, что только что произошло? – Кай смотрел очень серьезно и все еще прижимал его к стене, видимо, на всякий случай.

– Да. Я… я плохо чувствовал ее энергию и подумал, это из-за того, что я сдерживаюсь слишком сильно, поэтому увеличил поток. Но ее энергия оказалась слабой сама по себе, и я даже не понял, что забираю у нее слишком много. Боже, – Хёну уронил голову на плечо Кая и обнял его, сжимая пальцами тонкую шелковую ткань. Его била крупная дрожь. – Хорошо, что ты был рядом. Я бы убил ее.

Рука Кая расслабилась, выпуская ворот футболки. Он обнял его за плечи и, успокаивающе поглаживая по голове, произнес на ухо:

– Все в порядке, ничего страшного не произошло. Хани… – он запнулся. – Тебе надо отпустить ее, пока подруги ее не хватились.

– Да, сейчас…

Хёну нехотя выпустил Кая из объятий и опустился на колени перед девушкой.

– Прости, мне очень, очень жаль. Я не предполагал, что так получится.

Она снова широко улыбнулась, неловко растягивая дрожащие губы.

– Ох, – он испытал острую волну отвращения к себе. – Смотри на меня, ладно? Глубоко вдыхай вместе со мной и выдыхай по чуть-чуть, пока я считаю до четырех, хорошо?

Девушка согласно закивала.

Хёну поднял руку на уровень глаз и показал пальцами – раз, два. Он глубоко вдохнул, девушка повторила за ним. Выдох. Раз, два, три, четыре. Пара минут дыхательной гимнастики, и она перестала дрожать и стучать зубами.

– Хорошо, – он поправил ее немного растрепавшиеся локоны. – А теперь возвращайся к своим подругам и скажи им, что мы поцеловались, но тебе не понравилось и ты меня отшила, ладно?

– Но мне понравилось, – девушка надула губы, а Хёну нервно рассмеялся.

Энергия от поцелуя Кая, из-за которой приятно покалывало кончики пальцев, подсказала, что нужно сделать. Глаза засветились голубым:

– Тебе не понравилось, и ты меня отшила. Больше ничего не было.

– Мне не понравилось, и я тебя отшила. Больше ничего не было, – послушно повторила она.

– Умница, а теперь иди, – Хёну мягко улыбнулся ей и поднялся с пола.

Девушка встала с дивана и немного неуверенно вышла из комнаты, щелкнув замком.

Хёну плюхнулся на сиденье и закрыл лицо руками, склонившись вперед.

– Да что, блядь, не так со мной…

– Только что ты отлично справился с внушением. – Кай стоял у стены, с задумчивым видом скрестив руки на груди.

– Ага, а до этого чуть не выпил ее полностью, – он взъерошил волосы на затылке.

– Не надо так изводить себя за ошибки. Тем более эта технически никому ничего не стоила, – он подошел и сел на диван рядом. – Ты еще учишься, Хани, никто не ждет от тебя мгновенных результатов. Совершать ошибки – нормально. Я буду рядом, чтобы помочь тебе исправить их или, если повезет, даже предотвратить.

Хёну поднял голову и озадаченно посмотрел на него.

– Как… как ты меня только что назвал?

Молния

Кай несколько раз быстро моргнул и отвел взгляд.

– Кай?

Он молчал. Хёну со своего места слышал, как колотится его сердце.

– Знаешь, – он продолжал смотреть, слегка прищурив глаза, – я могу допустить, что за сотни лет ты профессионально научился притворяться влюбленным, чтобы не отталкивать людей. Но мне-то ты рассказал правду.

Кай с неохотой поднял на него смятенный взгляд.

– Я не вижу рациональных причин, зачем тебе притворяться со мной. Зачем делать столько для меня. Зачем проявлять такую нежность. Зачем… давать мне ласковое прозвище.

– Слушай, я…

– Только, я тебя прошу, не ври мне.

Они молчали довольно долго. Хёну дал ему время собраться с мыслями, но всем своим видом показывал, что не намерен спускать эту тему на тормозах. В конце концов Кай негромко произнес:

– Я не врал тебе, когда говорил, что физически не могу испытывать любовь. Но твоя сила… Что-то меняется. Твое воздействие будто накапливается во мне, – он прикоснулся рукой к своей груди и сжал ладонь в кулак. – Иногда эти чувства возникают, даже когда ты не используешь силу; когда просто касаешься. Иногда после использования силы они задерживаются намного дольше, чем можно было бы ожидать. Я не врал тебе, – он повторил упрямо, вновь утыкаясь взглядом в пол.

Сердце Хёну дрогнуло. Он протянул руку и ласково провел по его скуле, а потом погладил по волосам, облегченно выдыхая.

– Я знаю. Все хорошо.

Мог ли он позволить себе надеяться, что именно это спасет Кая? Что постепенно эта сила будет возвращать его чувства все чаще и на более долгий срок и что в какой-то момент они останутся навсегда? Никакой ясности не прибавилось, но даже слабая призрачная возможность заставляла его ощущать теплое распирающее чувство в груди. У них наконец-то появилась хоть какая-то надежда.

– Могу я… – Кай вдруг взял его за руку и повернулся к нему, лишив дара речи.

Хёну никогда прежде не видел его лицо таким, даже не подозревал, что он вообще может так выглядеть: Кай смотрел снизу вверх, его глаза с черными стрелками ресниц были вопрошающе распахнуты, брови чуть подняты, верхняя губа вздернута. Пантера… сейчас он выглядел как котенок. Пожалуй, самый невинный и очаровательный котенок на свете.

– Могу я называть тебя так?

Хёну чуть не взвыл от щемящей нежности, которая буквально рвала его сердце в клочья.

– Господи, конечно… Конечно, ты можешь, – он сгреб его в охапку и крепко прижал к себе, стараясь не задушить от обилия чувств. Каким образом эта трогательная наивность уживалась в нем с чувственной сексуальностью? Просто невероятно.

Кай обнял его в ответ, несмело прижавшись грудью. Хёну почувствовал, как громкие удары его сердца эхом раздаются внутри, его собственное сердцебиение, казалось, ускорялось, чтобы уравнять ритм.

– Твое сердце так колотится, – Хёну гладил его по спине, ощущая теплый шелк под пальцами.

– Я давно не чувствовал столько всего сразу, – тихо признался он и уткнулся носом в плечо Хёну.

Они какое-то время сидели так – Хёну шептал ему на ухо всякие нежные глупости и успокаивающе гладил, ощущая исключительную правильность происходящего, а Кай пытался справиться с наплывом чувств в его объятиях.

Через несколько минут Кай поднял голову.

– Дай угадаю, у нас все еще есть дела? – Хёну нехотя разомкнул кольцо рук.

– На самом деле… я думал, что мы могли бы уехать куда-нибудь прогуляться, в место поспокойнее.

Хёну некоторое время раздумывал над его словами. Предложение было чертовски романтичным и соблазнительным, но…

Но у него все еще осталась невыполненная задача, ради которой они приехали сюда.

– Я думаю, сначала мне стоит кое-что закончить, – он поднялся и поправил одежду. – Я хочу выяснить, ощущаю ли я энергию всех людей так же слабо, или дело было в той девушке. Просто чтобы впоследствии понимать, какую проблему решать.

Кай смотрел на него внимательно, видимо, сразу прокручивая в голове варианты, как именно это можно сделать.

– Тогда оптимально будет уехать в клуб поменьше – в вип-зале это провернуть не получится, думаю, девушки все еще там, а спускаться в толпу…

– Давай просто спустимся. Я не хочу тратить на это больше времени, чем требуется, – Хёну правда совершенно не хотелось искать другой клуб, он надеялся все выяснить в ближайшие полчаса и уехать куда-нибудь вместе, как и предлагал Кай.

– Хани, – он немного смутился, ему все еще непривычно было произносить это, так же как Хёну было непривычно слышать, – мне не кажется, что это хорошая идея. Тебе может стать плохо.

– Если это произойдет, ты просто выведешь меня на свежий воздух, ничего страшного, – он поймал его руку и легко сжал ладонь. – Я правда хочу поскорее уехать, но так, чтоб больше не возвращаться к этому вопросу.

Кай смотрел на него, хмурясь.

– Если почувствуешь, что что-то не так, – сразу скажешь мне, идет?

Хёну активно закивал и потянул его за руку, выводя из красной комнаты.

Они спустились в основной зал и остановились в полумраке лестницы, глядя на танцпол. Средний градус алкоголя в крови танцующих повысился, судя по тому, что танцы стали на порядок более развязными. Наклонившись к уху, Кай как бы между делом спросил:

– Тебе обязательно целовать их?

Хёну мягко улыбнулся и поправил его рубашку аккуратными движениями.

– Я не буду, не волнуйся, – его руки на несколько секунд задержались на ткани, облегающей грудь, он глубоко вздохнул, обернулся и вошел в толпу танцующих.

Проходить в центр не было нужды, ему было достаточно просто немного углубиться в толпу, чтобы попробовать осуществить задуманное. Хёну слегка двигался в такт музыке – конечно, его танец нельзя было сравнить с танцем Кая, но чей вообще можно? Пританцовывая и чувствуя, как дискомфорт от скопления людей набирает обороты, он на пробу мимолетно коснулся одного из ребят поблизости. Парень удивленно обернулся к нему, и Хёну сложил руки в извиняющемся жесте.

Энергия была такой же блеклой и слабой. Паршиво.

Он двинулся дальше, осторожно лавируя в этом человеческом море, иногда едва ощутимо касаясь чьих-то рук, локтей или плеч. Со стороны выглядело так, как будто он пытался пройти к кому-то в центре танцпола. Люди заинтересованно оборачивались на него, но, так как воздействие было минимальным, быстро теряли интерес и снова погружались в танец. А Хёну все больше нервничал и зажимался. Мысль о том, что он чувствует их всех одинаково плохо, – тоже не помогала.

Потоки варьировались по мощности, но все были несравнимо слабее энергии сверхъестественных существ. Они были даже слабее потока той девушки, если подумать. Оттенки энергии тоже отличались, но оставались крайне невыразительными для всех. Энергию скольких людей ему нужно было поглотить, чтобы это было сопоставимо хотя бы с поцелуем Кая? Неужели у него в самом деле нет никаких вариантов, и он так и будет постоянно истощать Кая, чтобы не сдохнуть с голодухи?

Как какой-то паразит. Ему стало мерзко от себя. Он замер с протянутой рукой, так и не коснувшись следующего человека.

А смысл? Он уже понял все, что хотел. Сколько он еще будет пытаться найти какого-то человека, чья энергия будет другой, перед тем, как признается себе, что это все бессмысленно? Перед тем, как окончательно сдастся? Стоило прекратить обманывать себя и посмотреть правде в глаза: лучшее, на что он может рассчитывать, – что ребята из Круга и Кай не отвернутся от него, когда узнают о том, какой он сломанный, и будут время от времени подкармливать из жалости, как прибившуюся ко двору бродячую собаку.

Люди вокруг стали оборачиваться из-за того, что он стоял как вкопанный. Хёну показалось, что они смотрят с брезгливостью. Он обнял себя руками. Они знают, да? Даже обычные люди рядом с ним чувствуют, что он неполноценное существо, которое даже не способно существовать само по себе. Вынужденное паразитировать на других, чтобы выживать. Отвратительно.

Музыка изменилась на более медленную, но вместо того чтобы успокоить, это возымело обратный эффект. Тело пробило дрожью от тревожно чередующихся клавишных нот вступления. Сердце билось как ненормальное. Нужно бежать, прямо сейчас. Бежать так далеко, как он только сможет. Бежать до тошноты.

Но от себя все равно не убежишь.

Сильные руки бережно взяли его в кольцо, прижимая спиной к груди. Мягкий голос над ухом произнес, обдавая шею теплым дыханием:

– Я рядом.

Кай развернул его, сжавшегося и ссутуленного, к себе и спрятал его голову у изгиба шеи, накрывая ее ладонью.

– Закрой глаза.

Хёну послушался, и все погрузилось в темноту. В этой темноте не было ничего, кроме тепла тела Кая, кроме его оберегающих рук. Все люди вокруг как будто растворились во мраке, оставив их наедине. Тело пульсировало от музыки, и Хёну наконец-то смог разобрать слова:

Need a place to hide, but I can’t find one near

Wanna feel alive, outside I can’t fight my fear[15].

Глубоко вдыхая тонкий кофейный аромат, Хёну почувствовал под руками вибрацию в груди Кая и одновременно с этим услышал его голос внутри себя. Он не произносил слов, просто мягко и спокойно напевал мелодию песни, которая играла. Так красиво и гармонично. Иногда он на секунду останавливался, чтобы сделать вдох, а затем продолжить дальше. Его нежный голос будто заполнял темноту, постепенно вытесняя все тревожные мысли. Кай переступал с ноги на ногу, немного покачиваясь в такт мелодии, то ли медленно танцуя, то ли убаюкивая, и поглаживал Хёну по волосам. Граница между ними практически стерлась, в этот момент невозможно было сказать, где кончалось сознание одного и начиналось сознание другого. Это ощущалось как…

Судьба.

Вступили инструментальные партии – тяжелые басы и ударные, и Кай обнял его крепче, не прекращая подпевать. Песня становилась интенсивнее, было слышно, что ему немного трудно сохранять дыхание при таком ритме, но он справлялся. Внезапно его губы коснулись виска Хёну, а затем он промурлыкал на самое ухо еще несколько строк.

Песня оборвалась с последним спетым им словом, а Хёну распахнул глаза. Сейчас ему было все равно, что вокруг толпа людей, он все равно не видел никого, кроме Кая. Поэтому он потянулся к нему и оставил на его губах мягкий благодарный поцелуй. Хотел отстраниться, но рука Кая легла на затылок и удержала его голову на месте. Он ответил неожиданно напористо, как будто его настроение кардинально изменилось за секунду.

Хёну почувствовал чье-то прикосновение к руке и совсем мельком – чужую энергию, яркую, как вспышку, и кисло-сладкую, но почти сразу забыл об этом, потому что в следующую секунду в него словно ударила молния, и все перевернулось вверх дном.

Внутри резко возникло нарастающее напряжение. Электрические разряды пронзали его тело, заставляя мелко дрожать от каждого соприкосновения. Сердце замерло и заколотилось как бешеное. Поцелуй стремительно становился все более глубоким, руки Кая скользнули с плеч на талию и поясницу, тесно прижимая. Источник разрядов за секунды опустился ниже и затянулся тугим узлом внизу живота, посылая по всему телу электрическую волну.

Хёну хватал ртом воздух, жаждуще глядя на Кая. Что-то во всем происходящем было жутко неправильным, но думать с каждой секундой становилось все сложнее. Пальцы цеплялись за широкие плечи, комкая шелковую ткань и царапая кожу; их тела были прижаты друг к другу, но это казалось недостаточным. На краю сознания билась мысль, что они все еще в толпе, но ему было уже плевать. Голос разума Кая оказался громче – он отстранился и потянул его за руку, посылая по всему телу будоражащие импульсы и уводя с танцпола.

Они нырнули в небольшую уборную комнату с зеркалом во всю стену и широкой мраморной панелью, в которую были вмонтированы небольшие раковины. Когда они вошли, Кай подтолкнул его к этой панели и встал сзади, упираясь руками по бокам от него. Их отражение в зеркале сводило с ума – Хёну, закусив губу, смотрел в горящие желанием глаза Кая и точно такие же – свои, видел, как руки Кая по-хозяйски легли на ремни на тонкой талии, как пальцы нетерпеливо скользнули под узкую полоску черной кожи, как Кай, глядя в глаза, вжался в него тазом, вызывая стон болезненного удовольствия, как уткнулся носом в его шею, шумно вдыхая, а после укусил, заставляя его вскрикнуть, и тут же зализал укус.

Кай развернул его к себе лицом, сразу же впиваясь в припухшие губы жадным поцелуем, приподнял за бедра и усадил на плиту, разводя в стороны его колени и вставая между. Он спустился дразнящими поцелуями на шею и грудь, куда позволял глубокий вырез этой футболки, прижимая его к себе так тесно, что невозможно стало игнорировать нарастающий жар от близости их тел. Хёну запустил руку в его волосы и резко потянул, заставляя со стоном запрокинуть голову. Пальцы торопливо расстегнули пуговицу на рубашке и скользнули под ткань, скидывая ее с одного плеча, губы тут же прижались к груди, оставляя под ключицей яркую темно-красную метку. Ладони Кая легли на бедра и двинулись вверх, к ремню на джинсах. Когда звякнула пряжка ремня, от двери раздался голос:

– Ух, ребят. Вы очень горячие.

Хёну и Кай замерли, ошарашенно глядя друг на друга. Искрившее между ними секунду назад напряжение вдруг лопнуло как мыльный пузырь. Первым в себя пришел Кай – он развернулся на звук, загораживая собой Хёну и поправляя рубашку. Тот испуганно выглянул из-за его плеча, застегивая ремень на джинсах.

У двери, облокотившись на стену, стоял взрослый парень. Судя по внешности, европеец или метис, – у него были светлые жесткие глаза и красно-каштановые кудрявые волосы, уложенные на одну сторону. Черная майка с широкими прорезями не оставляла практически ничего для воображения, наглядно демонстрируя стройное спортивное тело и молочно-белую кожу. Его лицо было андрогинным и каким-то холодно-красивым – если бы не майка, Хёну даже не взялся бы утверждать, что это парень.

– Не хотел вас прерывать – я бы с огромным удовольствием посмотрел до конца, – его тонкие губы изогнулись в кривой улыбке. Голос был тоже где-то посередине между мужским и женским – не слишком низкий, не слишком высокий, довольно приятный. – Уверен, мне бы понравилось, как и вам. Но, увы, – дела, дела.

Хёну увидел, как у Кая руки сжались в кулаки, и аккуратно положил ладонь ему на плечо, стараясь успокоить.

– Так что перейдем к делу. Какого черта ты тут забыл?

Хёну оторопело уставился в ответ – судя по всему, обращались именно к нему, – и указал на себя пальцем.

– Да, ты, инкуб-недоучка! Тебе что, не рассказывали, что некрасиво лезть на чужое пастбище и вести себя так бесцеремонно?

В голове начала складываться картинка. Пастбище… людей? То кисло-сладкое прикосновение, после которого все перевернулось, и все те внезапно возникшие желания в отношении Кая… Выходит, все это сделал этот парень. Хёну неуверенно пробормотал:

– Ты такой же, как я?

– Ха. Да уж умею побольше твоего, как ты мог убедиться, – он скрестил руки на груди. – А вот тебя я тут уже видел, – он кивнул в сторону Кая. – Жаль, сразу не сообразил, что ты не человек, мы бы отлично повеселились. Меня зовут Лэвен, кстати. Теперь ты знаешь, где меня найти, если вдруг… надоест возиться с ребенком, – он перевел взгляд на Хёну.

– Обойдусь… Лэвен, – Кай только казался расслабленным, Хёну чувствовал, как напряжены его плечи, будто он в любой момент готов был рвануть вперед.

Лэвен сощурился, изучая их.

– Как-то странно. Про новых наших я обычно узнаю первым, но ты… Как будто из ниоткуда появился. Что касается тебя, – он снова посмотрел на Кая, – ты бывал здесь много раз, но сегодня впервые приехал не один, да не с кем-то, а с детенышем инкуба.

Он глубоко задумался, а потом вдруг просиял.

– Ха. А вы, часом, не из законных?

Кай поджал губы, а Лэвен, пристально наблюдавший за ним, сразу оживился.

– Обалдеть, так вот оно как. А я думал, низшие существа вроде инкубов не отвечают вашим высокоморальным требованиям. Что? Видимо, вы не особенно в теме, как формируются правила реального мира, пока вы сидите в своих лекционных классах, – он неприятно усмехнулся, – так что считайте эту демонстрацию добрым уроком на будущее. Ты, – он показал на Хёну, – будешь охотиться на моей территории – в следующий раз так легко не отделаешься.

Кай сделал шаг в его сторону, и тот инстинктивно попятился.

– Не надо, Кай, – тихо пробормотал Хёну и взял его за руку. Все-таки не каждый день он встречал себе подобных. Он бы предпочел пообщаться с этим парнем, если будет такая возможность.

– Кай? Рю Кай? – Глаза Лэвена расширились. Он переводил взгляд с Хёну на Кая и обратно. – Вот это ты отхватил себе экземплярчик, малыш. Я даже немного завидую.

Да уж. Хёну сам себе тоже завидовал. Каждый божий день.

– Ха. Мне пора, дела не ждут, – Лэвен подмигнул Каю. – Можете продолжать с момента, на котором остановились. И кстати, – он лукаво улыбнулся, – передавайте пламенный привет Риену.

Спасение

Любопытно, почему тема секса ставит большинство людей в тупик? Казалось бы, в век широкой доступности информации, когда реклама постоянно использует сексуальные мотивы, когда темы секса повсеместно поднимаются в художественных произведениях, кино, музыке и юморе, – люди почему-то по-прежнему испытывают смущение и стыд, когда кто-то говорит с ними о сексе всерьез.

Кай тарабанил пальцами по рулю, глядя в боковое окно на полупустую парковку. Они молчали всю дорогу до машины – когда Лэвен ушел, Кай словно воды в рот набрал. Хёну спрашивал о чем-то между делом, но тот настолько был погружен в свои мысли, что даже не услышал его. Прямо как сейчас.

– Мы поговорим?

Его брови были сдвинуты, губы плотно сжаты, а ритм, который он отбивал на руле, с каждой секундой становился все быстрее. Хёну глубоко вздохнул и накрыл ладонью беспокойные пальцы, заставив его вздрогнуть.

– Кай, пожалуйста, – он пытался встретиться с ним взглядом, но глаза Кая надолго нигде не задерживались.

– Да, в чем дело? – взгляд скользнул по его лицу и перекинулся на автомобили напротив.

– Мы поговорим о том, что там произошло?

– О чем именно?

– Обо всем… по очереди, – Хёну не отрываясь смотрел на него и старался говорить спокойно, потому что Кай явно был на нервах. – Для начала насчет Лэвена…

– Прости, я не думал, что кто-то вроде него будет там. Я не встречался с ним ранее.

– Я думаю, все сложилось неплохо. Это полезно – встретить такого же, как я. Благодаря ему я теперь имею представление о том, как моя сила работает на других, – Хёну пожал плечами.

– Он не такой же, как ты, – Кай ответил жестко, – и сила твоя работает иначе, уж поверь.

– Ладно, тогда в чем разница?

– Мне сложно сформулировать это. Его сила вызывает жестокое, почти животное желание. Твоя – вызывает… чувства, – он смутился и снова отвернулся к окну.

– Допустим, – Хёну теребил заклепки на рукавах кожаной куртки. – Значит, когда он применил на нас свою силу…

– Мне жаль, – он по-прежнему не смотрел на Хёну.

– Что? О чем ты?

– Мне очень жаль, Хани. Это могло закончиться плохо, – он повернулся, и Хёну увидел в его глазах горькое раскаяние.

– Если бы вы подрались?

– Это тоже, но я говорю о другом, если бы он не остановил нас… – его взгляд расфокусировался, и он смущенно замолк.

– Если бы он не остановил нас, я бы мог тебя убить, – Хёну закивал. – Хоть я и не использовал силу вначале, но, скорее всего, перестал бы себя контролировать, если бы мы продолжили.

– Да нет же, если бы он не остановил нас, я бы… – он скрестил руки на руле и уткнулся в них лбом.

– Ты бы, – Хёну вздохнул, – поимел меня прямо на той мраморной столешнице.

На несколько долгих мгновений в салоне повисла гнетущая тишина. В его ушах эхом продолжали звучать собственные слова.

– …Да.

Голос звучал глухо, но в нем все равно было слышно отвращение.

– Тебе настолько неприятна идея секса со мной? – Хёну проговорил ровно, отвернувшись к боковому окну.

– Что? – Кай вскинул голову, глядя на него. – Нет, конечно, нет.

– Так в чем тогда дело? Как ты сегодня говорил: «Ей давно не было так хорошо, а потом будет еще лучше»?

Лицо Кая помрачнело. Хёну с сожалением зажмурился.

– Извини. Не стоило мне так шутить.

– Тебе не было бы хорошо, – он произнес тихо.

Хёну смотрел на него, не мигая, ожидая, когда он продолжит.

– Тогда… – он стушевался, но быстро взял себя в руки, сделав глубокий вдох. – Тогда я собирался сделать это очень жестко, – он смотрел перед собой, ничего не видя. – Я хотел причинять тебе боль. В моей голове было такое… Я бы с радостью стер сам себе память, чтобы забыть то, что я представлял.

– Это был не ты, – Хёну думал о том, что в тот момент он и сам хотел сделать это жестко. Он не мог знать наверняка, о какой степени жестокости шла речь у Кая, но образы, мелькавшие в голове тогда, он помнил до сих пор.

Кай поднял на него тяжелый взгляд.

– Ты в этом так уверен?

О. Так вот где была зарыта собака. Он думал, что не сила Лэвена заставила его хотеть этого – он боялся, что его собственные потаенные желания прорвались подобным образом.

– Послушай, когда дело дойдет до секса, – Хёну произнес это и только потом понял, что сказал «когда», а не «если»; Кай тоже это заметил – он моргнул и на секунду опустил глаза, – мы поговорим о том, что допустимо для каждого из нас. Мы оба представляем друг для друга потенциальную угрозу. Но мы не монстры. И сможем с этим справиться.

Хёну не был точно уверен, говорит ли он это для Кая или же убеждая себя самого. Но очень надеялся, что в итоге окажется прав.

– Хотел бы я, чтоб ты был прав, – Кай вторил его мыслям.

Хёну развернулся к нему и взял его руку в свои.

– Все в порядке. Ничего непоправимого не случилось.

Тот несколько секунд изучал его лицо, а потом скользнул взглядом на шею. Его губы сжались.

– Я кусал тебя.

Хёну прикоснулся пальцами к шее и почувствовал немного затянувшиеся ранки в форме двух полукружий. По ключице на грудь стекала тонкая, уже подсохшая струйка крови.

– Ты меня вылечишь.

– Тот факт, что я могу тебя вылечить, не дает мне права причинять тебе вред.

Хёну начинал злиться.

– Так. Если тебе хочется продолжать упиваться чувством вины – валяй. Я уже сказал – я не злюсь и не считаю тебя виноватым в том, что произошло. Это, – он указал на шею, – пустяки.

– Мне просто кажется, что это важно. Может быть, ты прав, и сейчас все обошлось, но если в будущем…

Хёну нетерпеливо перебил его:

– Кай. Я не предлагаю игнорировать то, что произошло сегодня, или делать вид, что ничего не было. Мы оба все помним и понимаем. И в будущем, когда придет время, поговорим об этом. Но прямо сейчас – можно это отпустить.

Где-то на парковке завизжала сигнализация, и он вздрогнул.

– Ладно. Я согласен с тобой, – Кай завел машину. – Прямо сейчас все равно ничего не решится.

Он выехал на пустую ночную улицу. На тротуарах изредка встречались прохожие, но толпы, как вечером, уже не было. Видимо, все желающие разошлись по клубам и барам, на улицах остались только истинные любители ночных прогулок. Кстати, об этом.

– Куда мы поедем?

– Если ты не против, я бы предпочел поехать домой. Меня это происшествие немного выбило из колеи, не думаю, что из меня сейчас выйдет хороший компаньон для прогулок, – Кай и правда выглядел уставшим. Уставшим и задумчивым. – Кажется, мне нужно проспаться.

– Да, конечно.

Наверное, ни один из них не смог бы сейчас просто расслабиться и непринужденно болтать о ерунде. Домой… Кай говорит о кампусе? Или о своей квартире?

Хёну задумался. А есть ли у него самого теперь дом?

Вернуться, кроме кампуса, ему некуда. Но считает ли он это место домом? Вряд ли. Нет ничего страшного, если у тебя нет дома. Можно всю жизнь провести на чемоданах, останавливаясь в гостиницах, ненадолго снимая квартиры, закидывая рюкзак с вещами в багажник авто. В этом нет ничего плохого. Просто иногда, когда ты чувствуешь себя уязвимым, от осознания, что тебе есть, куда вернуться, становится немного легче.

Сегодня, во время панической атаки в клубе, – он хотел бежать. Но не знал куда. Не чувствовал, что где-то есть его безопасное место.

Но это ничего.

От воспоминаний о панической атаке его мысли плавно перетекли к теме питания. С этим точно нужно что-то делать. Понять бы только – что именно. Должна быть какая-то альтернатива. Одна идея крутится в голове, но…

– Насчет моего питания, – он произнес, привлекая внимание Кая, – тогда, на танцполе, я проверил многих людей. Увы, но я почти не чувствовал их энергию.

– Не волнуйся об этом. Я смогу кормить тебя так же, как раньше, – он немного повернулся, чтобы мягко посмотреть на Хёну.

– Это, конечно, щедрое предложение, но я думал о другом варианте. Что, если я пообщаюсь о питании… с Лэвеном? – он сказал это и затаился, опасаясь реакции.

– Только через мой труп, – безапелляционно отрезал Кай.

– Слушай, но он ведь инкуб. Может, силы у нас и разные, но способ питания должен быть похожий. Он опытнее, вдруг он сможет мне помочь? – Хёну изо всех сил старался взывать к голосу разума, но, похоже, голос разума Кая твердил прямо противоположное.

– С чего ты взял, что он станет тебе помогать? Сегодня он уже устроил тест-драйв своих способностей, у тебя что, чувство самосохранения вообще отсутствует?

– Сегодня он так повел себя, потому что решил, что я претендую на его территорию. Его можно понять…

– Да нельзя его понять! Ни понять, ни угадать мотивы его действий. Он мятежный, Хани, он может сделать, что ему в голову взбредет, и тебе даже не нужно давать для этого повод, – он сердился и из-за этого вел машину более нетерпеливо.

– Мятежный – не значит плохой.

– Узнаю слова Риена. Этого не будет, – он невесело усмехнулся. Спорить с ним было невозможно, он был абсолютно непреклонен.

– Может быть, мы поговорим с Риеном, вдруг он знает, как с ним связаться?

– О, с Риеном мы обязательно поговорим, – его глаза недобро сверкнули, – но не для получения контактов.

– Но он, возможно, мой единственный вариант, чтобы получить информацию, – Хёну понуро рассматривал свои руки. – Дело ведь не только в питании. Есть много вещей, которых я пока не понимаю и не умею. И вместо того чтобы тыкать пальцем в небо, теряя время впустую, можно спросить того, у кого есть ответы.

Кай посмотрел на него долгим взглядом и тяжело вздохнул.

– Допустим. Но сначала мы обсудим это с Риеном, – поспешно добавил он, увидев сияющее лицо Хёну. – Не пойму, чему ты так радуешься, первое знакомство у вас прошло не на самой дружеской ноте. Вряд ли он станет тебе помогать.

– Я радуюсь, потому что это возможность лучше узнать, кто я. Ничего, поживем – увидим, – он довольно улыбнулся.

Они припарковались возле новостройки – все-таки Кай привез их к себе. Почти все окна были темными – либо бо́льшая часть людей уже спала, либо дом был все еще не полностью заселен. Пока они ехали в лифте, Кай набирал сообщение Тэхо, что все в порядке и что они останутся в городе – чтобы тот не переживал.

– Как думаешь, Тэхо считает, что ты спишь со мной? – Хёну задумчиво произнес, ковыряя уголок объявления.

– Я думаю, он в этом абсолютно уверен, – ответил он, убирая телефон в карман.

В квартире было жарко, поэтому, как только они вошли и разулись, Кай нараспашку открыл дверь на балкон. Хёну скромно присел на край дивана, прижав руки бедрами.

– Чувствуй себя как дома, – Кай заметил его нервозность и потрепал по волосам, едва заметно улыбаясь. – Чего застыл, выбери какую-нибудь домашнюю одежду, сходи в душ. В холодильнике есть сок. Я пока закончу дела, – он сел на высокий барный стул за стойкой и открыл ноутбук.

Хёну покачался из стороны в сторону, нерешительно поднялся с дивана и так же нерешительно направился в гардеробную.

Он разрешил ему хозяйничать в своей квартире так, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Хотя оно таковым не являлось. Сам Хёну бесился, даже если кто-то просто заходил в его комнату без спроса, а чтобы вот так позволить кому-то копаться в своих вещах – вот уж ни за что.

Щелкнул выключатель, и несколько миниатюрных светодиодных ламп осветили узкую комнату. Полки не были заполнены даже наполовину, везде порядок – несколько стопок полотенец, рубашки и брюки на плечиках, полка со спортивной и теплой одеждой, два контейнера с бельем и носками. Мама Хёну пришла бы в восторг, увидев это, серьезно. Сам он обычно раскладывал вещи на диван, кровать, вешал на спинки стульев и двери, иногда как попало сворачивал и запихивал в шкаф, за что систематически получал нагоняй.

Он приподнял стопку спортивной одежды – все вещи были новыми либо очень мало и аккуратно ношенными. Да и в целом их было мало. Столько места, куда можно было бы положить вещи, если они вдруг решат съехаться…

Хёну поморщился и одернул сам себя, аккуратно вытащил из стопки серые спортивные штаны и свободную футболку, взял большое полотенце и пошел в ванную. Там он напоследок взглянул на себя в зеркало – пришло время расставаться с образом тусовщика. Похоже, это не его. Он осмотрел следы от зубов на шее – укус был качественный, в лучших традициях фильмов про зомби-апокалипсис.

«Я хотел причинять тебе боль».

Он нахмурился и принялся смывать кровь с шеи. Они отложили этот разговор в долгий ящик, но мысли иногда возвращались к тому моменту. Хотел ли Хёну, чтобы ему причиняли боль? Конечно, нет. Ну, может, совсем немного. Но Кай имел в виду не это, ведь так? Он снова вздохнул и встал под душ. Большая ванна выглядела очень соблазнительно, но времени на это не было – наверняка Кай тоже устал и хочет спать.

Когда он вернулся в комнату, тот уже разобрал и застелил диван и снова сидел за ноутбуком, сосредоточенно вчитываясь в строчки на экране. Единственным источником света в комнате был мятного цвета ночник у изголовья дивана.

– Я… все? – Хёну прозвучал вопросительно.

Кай закрыл ноутбук, поднимая глаза.

– Ага, укладывайся, – он кивнул на кровать и скрылся в гардеробной.

Хёну забрался в постель, приподняв легкое тонкое одеяло, и лег у стены, сразу же утопая в приятной прохладе мягкого постельного белья. Повернулся на живот и уставился в окно, обняв подушку. Нормально ли так волноваться? То есть… они ведь собираются спать вместе. У него дома. И тут больше никого нет. Это не как в кампусе. И одеяло только одно.

Мысли были сумбурными, живот немного крутило. Он спрятал горящее лицо в подушку и продолжил изводить себя.

Между ними сейчас… ничего ведь не будет, да? Если он сам не захочет, то не будет. В этом он не сомневался, поэтому немного успокоился.

А если захочет?.. Он шумно выдохнул в подушку. Нельзя. Нужно помнить о том, что он тоже может причинить ему вред.

Кай вернулся из ванной очень быстро, не дав Хёну накрутить себя окончательно. На нем были только боксеры и небольшое полотенце, которым он вытирал мокрые волосы.

Ну да, ну да.

– Ты не против, если я буду спать так? – он смотрел вопросительно.

– Я припоминаю, как-то раз ты спал без белья вообще, – Хёну нервно улыбнулся, задерживая взгляд на симметричном, четко очерченном абрисе пресса.

– Не люблю спать в одежде, – он пожал плечом и сел на кровать.

– Да все в порядке, спи, как тебе комфортно.

Кай в ответ только мягко улыбнулся и небрежно повесил полотенце на спинку барного стула. Значит, кое-что человеческое ему все же не было чуждо. А то Хёну порой начинало казаться, что перед ним сверхчеловек.

– Тебе удобно?

– Да, порядок, – он смутился и натянул одеяло до самого носа, Кай лег рядом, тоже укрываясь.

Несмотря на то что они уже несколько раз спали вместе, да и вообще… делали всякое, в этот раз даже просто лежать рядом, не касаясь друг друга и глядя в потолок, – было почему-то очень волнительно. Хотелось протянуть руку и дотронуться, но…

Кай повернул к нему лицо, ресницы отбросили длинные тени на скулы.

– Ты боишься меня? После всего, что я сделал и наговорил сегодня?

– Что? Нет! – Хёну взглянул на него с изумлением.

– Я чувствую, что ты дрожишь.

– Это не из-за страха, – он немного помолчал. – От волнения.

– Хани, я ничего не сделаю…

– Я знаю. Я волнуюсь потому, что мы спим вместе у тебя дома, – он несколько раз быстро моргнул, рассеянно блуждая взглядом по потолку. – Глупо, наверное…

Кай за запястье поймал его руку под одеялом и прижал ладонь к своей груди. Его кожа была горячей, а сердце билось громко. И очень часто.

– Не глупо, – он аккуратно вернул его руку на место. – Помнишь, когда ты использовал на мне свою силу в последний раз?

– М-м-м… в клубе? После поцелуя с девушкой я поцеловал тебя, – Хёну напряг память.

– Уже несколько часов… не проходит, – он закрыл глаза рукой. – Что ты со мной делаешь, Хани…

«Пытаюсь тебя, дурака, спасти».

Желание снова прикоснуться к нему стало почти болезненным. Хёну повернулся на бок и стал перебирать мокрые пряди его волос.

– Ты не простудишься, если уснешь с мокрыми волосами? Балкон открыт.

Кай убрал руку с глаз и насмешливо взглянул на него:

– Я бы не простудился, даже если бы спал на балконе, прямо на кафельном полу.

Хёну закатил глаза.

– Как твоя шея? Если хочешь, я… – Кай многозначительно замолчал, не договорив.

Наконец-то. Хёну лег на спину и повернул голову вбок, безропотно подставляя шею.

Кай приподнялся на локтях, несколько мгновений задумчиво рассматривая его, а потом навис сверху, упираясь руками с обеих сторон, и оставил нежный поцелуй возле ключицы. Хёну решил сжульничать и поглощать его энергию максимально медленно, чтобы на лечение потребовалось больше времени, потому что, черт, это было слишком хорошо. Судя по всему, Кай тоже не спешил. Прикосновения его языка медленно плавили кожу, каждый поцелуй толкал самоконтроль за грань, каждый выдох казался неприлично громким в тишине небольшой комнаты. Хёну сжал губы, чтобы не производить никаких лишних звуков, но если начистоту – стонать хотелось невыносимо. Его руки скользили по груди Кая, то и дело поднимаясь на шею и затылок, зарываясь в мокрые волосы. Иногда он оттягивал влажные пряди, иногда властно зажимал в кулаке, направляя его голову. Поцелуи на шее становились все более длительными – может, укус он и вылечит, но, похоже, оставит целую кучу засосов. Хёну выгибал спину, стремясь быть ближе, – ему был необходим более тесный физический контакт, он хотел бы прижаться к Каю всем торсом, но в такой позе это было невозможно. Он гладил его грудь, постепенно спускаясь вниз, когда почувствовал под ладонью острый напряженный сосок. На несколько секунд он замер, борясь с искушением, но все же проиграл – спустился ладонью чуть ниже и сжал его между пальцев. Кай застонал ему в шею, вызывая сладкий спазм в животе.

Он по очереди поймал его шаловливые руки за запястья и прижал к кровати над головой.

– Хани, пожалуйста… Ты не упрощаешь мне задачу.

– М-м-м-м… – тот простонал. – Я помню. Я не зайду слишком далеко.

– Ты уже зашел достаточно далеко, чтобы завести меня.

Хёну смотрел снизу на его напряженные руки и грудь, на его раскрасневшееся лицо и мокрые волосы и отстраненно фиксировал, как в его затуманенном сознании здравый смысл фатально проигрывает неконтролируемому влечению. Хотелось послать все к чертям прямо сейчас. Больше всего хотелось поднять бедро и упереться в его пах. Он даже знал, что почувствует, если сделает так.

Именно это он и сделал бы, если бы речь шла только о его собственной безопасности. Это было бы безответственно, рискованно и, возможно, саморазрушительно, но касалось бы только его. Однако последствия его безрассудства могут сказаться на них обоих. Поступить таким образом с Каем он не мог.

– Думаю, лечения на сегодня достаточно, – тело сразу расслабилось и потяжелело. Он обессиленно лежал, шумно выдыхая через рот и пытаясь прийти в себя.

– Умничка, – Кай легко чмокнул его в губы, поднялся с кровати и ушел в ванную.

Пока его не было, Хёну просто лежал и смотрел в потолок, думая о том, как же Каю с ним, должно быть, тяжело приходится. Когда тот вернулся и устроился под одеялом, он сонно проговорил:

– Знаешь, я, наверное, первый инкуб в истории, которого отшивает в постели его собственный парень.

Кай тихо засмеялся.

– Я бы не смог отшить тебя, даже если бы захотел, – он повернул Хёну спиной к себе и притянул чуть ближе, обнимая за талию и целуя в ухо. Его руки и лицо были холодными – видимо, он умывался ледяной водой. – А теперь – засыпай.

– Угу… – он накрыл его руки своими, пытаясь согреть, и провалился в глубокий сон.

Изумрудная кромка леса, стеной простирающаяся до самого горизонта. Хёну стоял на опушке, по пояс в высокой, покрытой росой траве. Вокруг клубился молочный туман, кажется, было раннее утро. Он почему-то не хотел оборачиваться назад, все, что было сейчас важно, – красивый тенистый лес впереди. А еще вокруг почему-то пахло жареным рисом с яйцом.

Он, щурясь, открыл один глаз.

В нескольких метрах от дивана боком к нему стоял Кай и готовил завтрак. Он был голым по пояс, в черных спортивных штанах и босиком, и что-то тихо мурлыкал себе под нос, помешивая рис на сковороде.

Огромное спасибо тому, кто придумал квартиры-студии, за это незабываемое зрелище. Несколько минут Хёну без зазрения совести подглядывал, прячась в ворохе одеял.

– Я знаю, что ты не спишь, – Кай улыбнулся уголком губ, не оборачиваясь.

Хёну со стоном укрылся одеялом с головой, прижимая колени к груди.

– Вставай, Хани, уже почти обед, – его мягкий голос был немного насмешливым.

Тот сел с закрытыми глазами посреди кровати, откинув в сторону покрывало.

– Умывайся, я сделаю кофе, – он даже не говорил – скорее мурчал.

Хёну поднялся и как зомби поплелся в душ. Вернулся немного проснувшимся – как раз к дымящейся чашке кофе на барной стойке. Кай закончил готовить и сидел за соседним стулом, уминая свой завтрак.

– Я не был уверен и на всякий случай приготовил на двоих, так что…

Хёну отрицательно помахал рукой, усаживаясь на стул и отпивая кофе:

– Спасибо, но я не буду. С тем, что я не могу есть, я уже почти смирился. Тем более, – он качнулся в сторону и поцеловал Кая в плечо, – у меня тоже есть завтрак.

Кай закашлялся и, отпив воды, притворно строго отчитал его:

– Хёну, ну не с самого утра же, имей совесть.

Собирались не особенно торопливо – дел в кампусе у Кая сегодня не было, а у Хёну и подавно. Он опять уезжал в одежде Кая – не ровен час, к нему перекочует добрая половина его гардероба, как-то даже неловко. После спокойной ночи и утра почему-то верилось, что с Риеном и Лэвеном все будет в порядке, даже Кай по дороге обратно немного смягчился и был открыт к диалогу о дальнейшем плане действий.

– Важнее всего – понять, чего от него можно ожидать. Я предполагаю, что Риен имеет хотя бы примерное представление о том, что он за фрукт, раз они… общались, – Кай переключал станции радио, время от времени поднимая взгляд на залитую солнцем трассу.

– Скажи, а разве мятежные одиночки не боятся переходить дорогу… вам? Я имею в виду, они же сами по себе, выкини Лэвен что-то вчера, ему бы это просто так с рук не сошло, разве нет? – Хёну хмурил лоб, пытаясь представить, как эта система должна работать. Может быть, какой-то суд?

– Так-то оно так. – Кай остановил свой выбор на ненавязчивой попсовой станции. – Только у мятежных отлично работает принцип «враг моего врага – мой друг». Если начинается что-то подобное, одиночки моментально прибиваются к какой-нибудь группе. Они получают защиту, а группа – повод для провокаций законных, то есть нас.

– Ясно. Куда менее организованно, чем я ожидал, – он в открытую любовался профилем Кая на фоне леса за окном. С его стороны от трассы был плотный лес; со стороны Хёну – золотые ухоженные поля.

Кай усмехнулся.

– Пусть у тебя не складывается неверное впечатление – наша группа не обладает абсолютным авторитетом, да и истиной в последней инстанции тоже не является. Время от времени находятся…

В этот момент Хёну мельком обернулся к лобовому стеклу и увидел, как метрах в двадцати от машины на дорогу кто-то выбежал, Кай говорил, поэтому не заметил.

– Осторожно, там человек! – он ткнул пальцем в лобовое стекло.

Раздался визг тормозов, и машина вильнула, выехав на встречную и объехав чокнутого, выскочившего на проезжую часть. Силуэт пронесся мимо, Хёну даже не успел разглядеть его.

– Что за черт? – Кай остановил машину, оставив на дорожном полотне черный тормозной след.

Они обернулись – человек медленно шел к машине.

– Вдруг что-то случилось и нужна помощь? – Хёну отстегнул ремень и собирался открыть дверь, но Кай поймал его руку.

– Погоди, – он напряженно смотрел на силуэт.

Когда силуэт приблизился, стало очевидно, что это девушка. Вся перепачканная, в потрепанных укороченных джинсах и худи, босиком. Штаны ниже колен были в грязи, как будто она долго бежала по лесу. Она зажимала рукой живот, глядя себе под ноги.

– Ей точно нужна помощь.

– Хани, – в голосе Кая появились предостерегающие нотки, и он запер двери.

Девушка обходила машину со стороны Хёну, как будто знала, от кого тут стоит ждать помощи. Она подошла к двери, положила ладони на ручку и начала неистово пытаться попасть в салон. Она дергала ее в каком-то бешеном ритме, на весь салон раздавался звук заблокированного замка. Другой рукой она начала скрести на стыке дверей, пытаясь просунуть пальцы в щель. Хёну прижался носом к окну, посмотрел вниз и только тогда увидел.

От кофты был оторван кусок, а на голой коже живота, рядом с тазовой костью, грязно-багровым пятном проступал след от укуса. Из кожи торчало несколько шипов. Такие же укусы были ниже, на бедрах и икрах, ее джинсы были не просто перепачканы – они были в этой черной дряни в местах, где ткань была прокушена. А потом девушка подняла голову, в нескольких сантиметрах от лица Хёну, и он отпрянул от окна.

Из ее рта и глаз текла черная жидкость вперемешку с кровью, оставляя черные дорожки на когда-то симпатичном молодом лице. Но самым жутким были ее глаза. В агонии и ужасе они умоляюще метались с Хёну и Кая на дверную ручку. Она все еще была жива, но оставалось ей недолго.

– Дай мне помочь ей, я уже делал это! – воскликнул Хёну, глядя на Кая с непониманием.

– Я не выпущу тебя туда, – он смотрел, не мигая, и ни капли не сомневался в том, что говорил.

– Она же умирает! – Хёну почти кричал.

– Она уже мертва. Можешь меня возненавидеть, но из машины ты не выйдешь.

– Кай, пожалуйста…

– Послушай меня, – тот зафиксировал его лицо ладонями и, выделяя каждое слово, проговорил: – Я воскрешаю людей, я чувствую, когда они умирают, а когда – уже мертвы. Ее разум и тело бьются в агонии, но душа – уже погибла. Ты ничем не можешь ей помочь.

Глаза Хёну метались по его лицу, пытаясь уличить во лжи. Девушка все еще долбилась в дверь.

– Она станет цзянши? – он пробормотал едва слышно.

– Нет. Укус – это смерть. Они не совсем зомби, – Кай выпустил его лицо, заглушил машину и опустил взгляд на свои руки.

– И что, мы просто оставим ее здесь? – Хёну снова смотрел на девушку за окном.

– Я могу… избавить ее от страданий.

– Убить… ее? – он смотрел полными ужаса глазами.

– Нет никакого смысла продолжать эту агонию.

Он открыл дверь и вышел, пальцы Хёну ухватили воздух на месте, где он только что сидел. Он схватился за дверную ручку, но Кай заблокировал двери снаружи, нажав на кнопку брелока и покачав головой.

Девушка начала скрестись в дверь активнее, когда увидела, что Кай вышел из машины, как будто чувствовала, что сейчас произойдет. Ее ладони оставляли черные разводы на стекле двери, в которую она неистово билась.

Хёну в ужасе смотрел на то, как Кай обходит машину. Он в самом деле убьет ее у него на глазах голыми руками? Очень хотелось трусливо отвернуться, но он сжал кулаки и сидел, не шелохнувшись. Когда Кай поравнялся с капотом, стало очевидно, что что-то не так.

Что-то было не так с самого начала.

Кай резко обернулся куда-то за машину, как будто что-то услышал, и его лицо сразу ожесточилось. Он перевел взгляд на Хёну и несколько секунд напряженно смотрел в его глаза. Потом указал на него, на капот машины и сделал движение раскрытой ладонью вниз, что, вероятно, означало «сиди внутри тихо».

Хёну был бы и рад выйти – он чувствовал, что должен быть снаружи, его место было там, рядом с ним. Но двери были заперты. Что-то происходило, а он даже не понимал что.

Кай снял куртку и футболку, бросил их на капот и уперся в него руками, низко склонив голову и не обращая никакого внимания на девушку. Его мышцы напряглись и задрожали; он обратился, разорвав на себе джинсы. Пантера встала перед машиной, припав к земле и приготовившись к прыжку.

Хёну заозирался по сторонам, но на дороге позади машины никого не было. А потом он посмотрел на границу деревьев и замер в ужасе.

Длинные белые силуэты мелькали между темных стволов деревьев. Они прыгали, цепляясь за ветки и кору, сшибая друг друга на землю, но поднимались и продолжали мчаться на них. Мертвецы, около десятка.

Все они, как обезумевшие, неслись сейчас на Кая, который стоял один посреди дороги и готовился защищаться. У Хёну кровь стыла в жилах от осознания, что сейчас произойдет. Он беспорядочно нажимал на клавиши на автомобильной панели, но кнопка открытия всех дверей не работала, а остальные были совершенно бесполезны. Снова попытался открыть дверь сам, но ручка только щелкала впустую. Он в отчаянии уставился на капот – ключи от машины должны были остаться в кармане его куртки, но до них было не добраться. Страх сковывал разум, ни одной идеи, как помочь ему, не было.

Они разорвут его в клочья прямо у него на глазах.

Ну же, он должен что-то сделать, придумать что угодно…

Цзянши приближались, впереди было трое, но остальные не слишком отставали. Кай не успеет разобраться с первыми прежде, чем прибегут остальные и окружат его…

«Думай!»

Хёну зажмурился, сжимая виски. Внутри машины было тихо, раздавался только аритмичный звук, с которым обреченная долбилась в дверь. На улице наверняка был слышен их визг и хрипы. Он вдруг замер.

Девушка.

Он подскочил на месте и повернулся к окну, пытаясь перехватить ее взгляд и стуча по стеклу, чтобы привлечь внимание. Она испуганно воззрилась на него.

Впусти меня.

Она замерла, медленно опуская руки, и уставилась на него остекленевшими глазами.

Что делать? Он может сказать ей найти ключи и открыть машину, но, скорее всего, она не успеет. Кроме того, это не поможет Каю – от тварей до него уже меньше сотни метров. Он может… использовать ее как отвлекающий маневр. Он подпишет ей смертный приговор и лишит себя возможности выйти, но, возможно, даст Каю немного времени. Ключи или приговор?

Приговор.

Встань перед пантерой, отвлеки внимание на себя и убегай по дороге, оставаясь на виду. Ты – мишень.

Девушка в ту же секунду торопливо зашагала, обходя машину. Пантера только покосилась на нее, когда она прошла мимо и встала между ней и мертвецами. Она вонзила ногти в собственное запястье и провела вниз, раздирая кожу и капая кровью на дорогу. А потом сорвалась с места и что есть мочи побежала по дороге.

Хёну напряженно смотрел на мертвецов. От группы отделились четверо и рванули за ней. Могло быть и лучше, но уже кое-что. Он пересел за руль, чтобы лучше видеть.

Первая троица тем временем настигла Кая. Он поднырнул под самого первого из них и сомкнул пасть на шее, ломая позвонки. Мертвец укатился в кювет, а пантера уже бросилась на второго, повалив его на асфальт и вгрызаясь в шею. Еще несколько были на подходе, и Хёну начал махать руками и тарабанить в окно, чтобы привлечь к себе внимание. На него отвлеклись еще двое – толстенький дяденька в возрасте и спортивная девушка, они припали к двери, отвратительно скребя ногтями по стеклу, но, чтобы использовать ручку, их мозгов, похоже, не хватало. Хёну обернулся назад: те четверо, что побежали за девушкой, сейчас, сгорбившись, сидели на дорожном полотне метрах в трехстах и что-то жрали. Он поборол рвотный позыв, встретился взглядом со спортсменкой и произнес про себя:

Защищай пантеру.

Между ними возникла незримая нить приказа.

Спортсменка довольно прытко для мертвеца сиганула к Каю, оттаскивая от него какого-то худого мужчину за волосы. Все шло неплохо – Кай со своим новым напарником расправились еще с парой вампиров и сейчас боролись с последним восставшим возле них – девушка повалила его, а Кай раздирал лапами.

Слева раздались удары. Полный мужчина возле него бился в окно лбом. Хёну недоуменно уставился на него – на стекле оставалась черная жижа из разбитой головы. Его зубы были слишком близко – хоть и за стеклом, они все равно навевали не самые приятные воспоминания.

Он снова мельком оглянулся назад – четверка закончила с несчастной и уже неслась к ним длинными уродливыми прыжками, отталкиваясь всеми четырьмя конечностями от асфальта. Кай стоял к ним открытой спиной и не видел их приближения, так что Хёну не придумал ничего лучше, чем изо всех сил нажать в центр руля. На всю округу раздался резкий и протяжный автомобильный гудок. Мужчина, который бился в окно, услышав сигнал, стал делать это еще более остервенело. Пантера вскинула голову и, скользнув взглядом по Хёну, выглянула за машину и затаилась за капотом, готовясь атаковать.

Фух, окей, теперь…

Справа раздался треск. Хёну оторопело повернул голову и увидел, что боковое стекло прорезала кривая вертикальная трещина. Мужчина уже отклонился назад для нового удара разбитой в кровь головой, как вдруг в него неловким прыжком врезался другой мертвец, свалив их обоих под колеса. Еще двое прямо с разбегу кинулись на Кая, пытаясь взять его в захват и клацая вокруг него челюстями.

Плохо дело. Хёну пытался приподняться на сиденье, чтобы увидеть, что происходит на дороге перед машиной, когда боковое окно с громким хлопком рассыпалось в крошку, а костлявая ледяная рука схватила его за шею, с неистовой силой вжимая в сиденье. Он цеплялся за склизкое запястье, пытаясь хоть чуть ослабить хватку, но все было тщетно. На висках от страха выступил холодный пот. Когти вонзились в шею, пропарывая тонкую кожу. Хёну скосил глаза, пытаясь поймать взгляд нападающего, и встретился с мутно-красными впалыми глазами за уцелевшей частью стекла.

Отпусти…

Нить, связывавшая его со спортсменкой, натянулась и лопнула, но новая не появилась. Ему было слишком страшно – он не знал, что происходит с Каем, чувствовал, как не хватает воздуха и как когти все сильнее давят на шею, грозя вырвать трахею. Как и в прошлый раз, разум цеплялся за его имя как за соломинку.

Хёну не имеет права звать его на помощь, сейчас он сам должен ему помочь.

Отпусти.

Слабая нить протянулась между ними, пальцы на шее понемногу начали ослабевать. Хёну как будто боролся с мертвой волей этого вампира, хотя на самом деле – он боролся со своим собственным страхом, пытаясь вернуть контроль над силой.

Спереди раздался чудовищной силы удар, и он наконец-то увидел Кая. Его швырнули на капот, проминая черный металл; грузный мертвец навалился на него, всем весом прижимая его грудь и передние лапы к машине, еще один держал задние. Хёну поднял взгляд и похолодел – к Каю приближалась спортсменка, уродливо и неестественно широко распахивая пасть, полную мелких острых зубов.

Кай не обращал на нее никакого внимания, прижатый к капоту, он сверлил взглядом полные паники глаза Хёну. Его пасть немного приоткрылась, издавая слабый рык.

И Хёну услышал внутри его все такой же неуместно мягкий голос:

– Не вздумай.

Девушка уже наклонялась к его шее, капая черной слюной на шелковистую шерсть. Ее челюсть была неестественно опущена, а красные, навыкате глаза смотрели точно на Хёну.

Выбор. Если он отдаст приказ ей – потеряет нить приказа с тем, кто душит его. Но у Кая появится шанс.

«Не вздумай?» Ха.

Он всегда выбирал Кая.

Страх прошел. Осталась только хладнокровная решимость. Он посмотрел в глаза девушки и произнес свой последний приказ, еле шевеля губами:

Спаси его.

Клетка

Разве не забавно? Можно быть тысячу раз гуманистом. Можно искренне верить, что все люди равны и жизни двух любых людей одинаково ценны. Убить одного, чтобы спасти десятерых? Конечно. Ведь это простая арифметика.

Однако когда мысленные эксперименты и абстрактные задачи переносятся в реальность, на близких людей, – рациональность и гуманизм в мгновение ока превращаются в фантики. Цветные бестолковые обертки идеалов, которые не имеют никакого отношения к тому, что человек чувствует и на что готов пойти.

Хёну не сомневаясь разменял жизнь той девушки на время для Кая и сейчас собирался сделать то же самое. Если готов поставить жизнь другого человека под удар ради спасения любимого – будь готов поставить на кон и свою.

Спаси его.

Девушка замерла в нескольких сантиметрах от его горла, выпучив налитые кровью глаза. От Хёну в нее, как луч, выстрелил приказ.

– Нет! – Кай прочитал по губам и дернулся с резким рыком.

Дальше все происходило очень быстро. Пальцы на горле сжались сильнее. Девушка прыгнула на грузного вампира, скидывая его и Кая с капота. Тело прострелило резкой болью. Вокруг потемнело, в голове словно что-то взорвалось.

Хёну удивленно распахнул светящиеся глаза, морщась от боли, когда понял, что руки, сжимающей горло, больше нет. Вампир стоял рядом с дверью и равнодушно смотрел на него, как полицейский, который остановил машину, чтобы проверить документы. К нему вела вторая нить приказа, такая же, как и к девушке. Хёну приказал только отпустить его, поэтому он стоял, ожидая дальнейших распоряжений.

Его лицо ожесточилось.

Разорви их на куски.

Мертвяк перемахнул через капот, пролетая мимо пантеры, которая подскочила к водительскому месту, испуганно глядя на Хёну. Тот только криво улыбнулся в ответ и принялся выбивать остатки стекла локтем, а потом подтянулся на руках, цепляясь за крышу, и вылез из машины.

Расклад был явно не в пользу вампиров – Кай присоединился к двум марионеткам, когда понял, что Хёну в порядке, – с последними мертвецами разделались с особой жестокостью и почти без усилий. В самом конце спортсменка оторвала голову второй марионетке, а потом свернула шею сама себе, повинуясь молчаливому приказу.

Когда все закончилось, Хёну, совсем выбившись из сил, присел на асфальт, упираясь спиной в нагревшуюся под солнцем дверь машины и глядя на куски тел, разбросанные вокруг. Это даже немного походило на смелую инсталляцию – на асфальте были черные следы, напоминающие мазки широкой кистью, и оторванные конечности в бурых кляксах луж. Хорошо бы им не пришлось это все убирать.

Голова гудела, тело ломило, но они все же остались живы.

Пантера сидела рядом, зализывая широким розовым языком многочисленные порезы на боку и лапах.

– Дай помогу, – Хёну протянул руку, но котяра, фыркнув, отклонился в сторону, избегая прикосновения.

– Ты. Сделал достаточно.

Пантера смотрела на него осуждающе. Он вскипел мгновенно:

– Да ты что, блядь, прикалываешься? Чем ты недоволен? – он оглядел куски тел вокруг. – Думаешь, справился бы сам? Так иди, посмотри, что бы с тобой было, – он указал на кучку останков за машиной, там, куда убежала девушка.

– И ты решил. Умереть со мной?

Пантера снова фыркнула, отворачиваясь.

– Герой.

– Какого рожна ты вообще туда вышел, зачем остался драться, если думал, что погибнешь?! Почему не сел в машину и не уехал? – Хёну всплеснул руками, повышая тон.

– Кампус рядом. Мы или они.

– Да, они бы убили тебя и пошли бы туда, просто охуенный план!

Пантера ощерилась на него.

– Шанс был!

– Был – лишиться башки у меня на глазах прямо на капоте своей машины! – Хёну почти кричал.

– Ты. Опять. Выбрал неправильно.

Пантера утробно рычала, показывая острые клыки и прижав уши.

– Да ты… – Хёну в бешенстве сжимал кулаки, а потом внезапно вспомнил слова Ёджуна.

«Когда ему страшно, он нападает».

Вся его ярость потухла в мгновение ока. Он вдруг увидел перед собой испуганную душу, которая выставляла вперед шипы, чтобы не показывать собственной слабости. Точно так же, как было в лазарете, после спасения Кая.

– Тебе страшно, – пантера замерла, а потом перестала рычать и отвернулась. – Чего ты так сильно боишься?

Не глядя на него, котяра только недовольно лупил длинным хвостом по асфальту.

– Кай… – Хёну аккуратно пересел к нему поближе, приподнимаясь на руках и чувствуя ладонями горячий шершавый асфальт. – Скажи мне.

– Не хочу.

Хёну закатил глаза и потер шею. Упрямый кот.

Но тот немного помолчал и продолжил:

– Потерять тебя.

Его… упрямый кот.

– Тогда ты должен понимать, почему я поступаю так, – Хёну нерешительно положил ладонь на черную бархатную спину.

– Понимаю. Но…

Он скользнул по Хёну твердым взглядом светло-карих глаз, обернувшись.

– …Не согласен.

– Уж прости, – тот бережно гладил его по спине, – но такие решения каждый принимает сам.

Пантера опять ударила хвостом по земле в знак протеста.

– Может, поедем? Почему ты не обращаешься обратно? – он провел ладонью по длинному хвосту.

– Не могу.

Хёну испуганно замер.

– Что-то случилось? Тебя укусили? – еще этого не хватало. Это то, про что говорил Тэхо тогда в машине?

– Нет. Иногда. Нужно время. Позвони Тэхо.

Он поднял морду и указал глазами на капот. Хёну поднялся, держась за машину, взял куртку и достал из кармана мобильник и ключи от машины.

– Что сказать ему? – он неуверенно посмотрел на Кая.

– Скажи. Надо прибраться.

Пантера обвела разбросанные куски тел усталым взглядом.

Тэхо никаких вопросов задавать не стал, уточнил километр трассы и отключился. Его красный джип был на месте минут через пятнадцать – они и впрямь были очень близко к кампусу. С ним приехали Риен и Ёджун. Последний выпал из машины, очумело глядя на останки тел, как только они подъехали достаточно близко. Тэхо тоже выглядел ошарашенным. Только Риен был как всегда не впечатлен.

– Что тут произошло, черт возьми? – они подходили ближе, аккуратно переступая тела. Тэхо вопросительно уставился на Хёну, так как Кай не мог ему сейчас ответить.

– На нас напали, пришлось отбиваться, – Хёну пожал плечами.

– Каким образом у вас получилось их перебить? – он бегло осмотрел их с Каем, проверяя на наличие серьезных ран.

Хёну рассказал ему все в общих чертах, даже про то, как отправил девушку отвлекать мертвецов. Тэхо после этого признания посмотрел на Кая долгим взглядом, но никак не прокомментировал.

Ёджун заинтересованно рассматривал тела, как будто был на экскурсии в музее, а не на месте побоища. Риен пристально осмотрел Кая, а потом облокотился на машину, с отвращением морща нос из-за трупного запаха.

– То есть ты смог подчинить двух вампиров одновременно? – Тэхо, хмурясь, смотрел на мужчину с оторванной головой, который лежал возле ног спортсменки в большой луже крови.

– Я не совсем уверен, как мне удалось это сделать и смогу ли я повторить. Но в целом да, думаю, да.

– Интересно… – он явно думал о чем-то своем, невидящим взглядом упершись в асфальт.

Хёну закончил рассказ, объяснив, что Кай пока не может обратиться обратно.

– Да, я уже понял, – Тэхо вздохнул. – Ты можешь вести машину? Здесь до кампуса десять минут по трассе. Там вас встретит Ён и объяснит… что и как, – он перевел взгляд на Кая. – А мы пока приберемся здесь.

– Э… да, хорошо, – водитель из Хёну был не особенно уверенный, но десять минут по прямой дороге он уж как-нибудь осилит.

Он запустил Кая на заднее сиденье, а сам сел за руль его прилично пострадавшего в схватке «Вольво» и поехал к кампусу, стараясь объезжать тела на дороге.

– А что ты будешь делать сейчас? То есть… ты будешь ходить по кампусу вот так, пока не сможешь обернуться обратно? – Хёну посмотрел на растянувшуюся на заднем сиденье пантеру.

– Нет. Есть место.

Он фыркнул.

– О, у вас в подвале есть комната для проблемных оборотней? – Хёну захихикал.

Если бы он только знал, насколько окажется прав.

По приезде Ён без лишних вопросов провел их по пожарной лестнице вниз, во второе крыло лаборатории. «Место» оказалось довольно просторной серой комнатой, разделенной прочной металлической решеткой посередине. С той стороны было что-то вроде импровизированной лежанки из цветных подушек – Хёну сразу вспомнил комнату Ван – и отдельная, облицованная плиткой секция с душем в углу. В стену над лежанкой было вмонтировано большое кольцо, к которому при желании можно было прицепить толстую цепь. С этой стороны решетки стоял только металлический стол и два стула.

Пока Ён запускал пантеру внутрь, Хёну стоял в полном замешательстве. Это выглядело как клетка в зоопарке.

– Но зачем? Он ведь не животное. Для чего сажать его в клетку?

Ён грустно улыбнулся:

– Кай сам так захотел. Я тоже не думаю, что это необходимо, – он закрыл клетку магнитным ключом, немного подумал и положил карточку на стол. – В общем, он будет здесь. Я не буду допытываться, что произошло, – спрошу у Тэхо, когда он вернется. Думаю, вы оба устали, так что…

Он неловко попятился и вышел за дверь. Хёну недоуменно смотрел на пантеру через прутья решетки. Что за цирк.

– Возвращайся. В свою комнату.

Пантера рыкнула и направилась к секции с душем.

– Мне нельзя остаться с тобой?

Он остановился. Медленно повернул голову к Хёну:

– Не нужно.

– У тебя случаются приступы неконтролируемой ярости? Ты нападаешь на людей? – Хёну смотрел прищурившись.

– Нет.

– Ну вот и отлично, – он взял магнитный ключ со стола и зашел в клетку, запирая их вместе, просунув руку через прутья.

Пантера недоуменно смотрела на него.

– Зачем?

– Чтобы ты тут не одичал, – он усмехнулся, пожав плечами. – Что ты хотел сделать? Помыться?

Хёну прошел к душу, сопровождаемый озадаченным взглядом Кая.

Вода включалась с помощью однорычажного смесителя – очевидно, чтобы он мог использовать душ самостоятельно в трансформе. Логично.

Но раз уж они все равно тут вдвоем:

– Иди сюда, я помогу.

Пантера, немного помедлив, послушно подошла к нему и села в утопленное в полу, вымощенное плиткой подобие квадратной ванны с низкими бортами. Когда Кай не говорил с ним, иллюзия того, что это просто большая опасная кошка, становилась полной. Хёну закатал рукава кофты, включил душ и настроил температуру воды. Не это он представлял, когда думал, что они будут принимать душ вместе…

Он аккуратно направил душ на спину пантеры и мягко провел по шерсти второй рукой, смывая кровь и грязь. Пантера прикрыла глаза.

– Все в порядке? – кошка едва заметно кивнула, и Хёну продолжил.

Мех был короткий и очень приятный на ощупь: гладкий как шелк, если гладить по шерсти, и бархатистый – если против. Как и в прошлый раз, его подбородок и грудь все были залиты черной жидкостью – Хёну усердно оттирал мех и тщательно промывал водой, иногда слегка почесывая кожу. Когда он добрался до шеи и принялся мыть ее, то почувствовал под ладонью мягкую вибрацию, а через некоторое время услышал звук, напоминавший мерное тарахтение двигателя.

– Ты что… мурчишь? – Хёну уставился на него во все глаза, не прекращая почесывать мех на шее. Пантера закрыла глаза от удовольствия и подняла подбородок, подставляясь под ласковые руки и делая вид, что не слышит вопроса. Лицо Хёну озарила счастливая улыбка. Под мерное урчание он вымыл ее голову, стараясь не намочить уши, а потом лапы – пантера сама подавала их по очереди.

Цирковая кошечка.

В конце водных процедур пантера, прижав лейку душа лапами, несколько минут набирала воду в рот и выплевывала – видимо, даже в обращенном состоянии привкус мертвечины был не очень. Можно понять. Хёну взял с вешалки большое черное полотенце и выключил воду, когда она закончила.

– Кажется, ты уже совсем не против того, что я остался, да? – он набросил на пантеру полотенце и теперь промакивал мех на боках и спине. Мышцы перекатывались под черной шкурой, отвечая на каждое его движение.

– Не против.

Он потерся бархатным ушком о его ладонь, снова издавая урчащий звук.

Это было так странно. У Хёну не было никаких сомнений в том, что Кай был человеком, но вот это его поведение и то, как они общались сейчас, ощущалось чем-то настолько правильным и естественным, что это сбивало с толку. Прежде всего дело в его истинно кошачьих повадках: если смотреть правде в глаза, он не был человеком, умеющим превращаться в кота, он был котом, умеющим превращаться в человека. И сейчас это становилось абсолютно очевидно. Он нисколько не стыдился своей звериной сути и поведенческих привычек и вел себя, как привык, за что Хёну был очень ему благодарен.

Промокнув и слегка подсушив его шерсть, Хёну по-турецки устроился на одной из подушек, наблюдая, как кошка вылизывает бока.

– Да дай ты мне помочь, в конце концов, – он похлопал по подушке рядом с собой.

Кай медленно подошел к нему, переваливаясь с лапы на лапу, и прилег рядом, положив тяжелую голову на его бедро. Хёну поднял обеими руками его переднюю лапу и принялся залечивать небольшие порезы возле стопы. Подушечки на лапе были мягкими и горячими, а когда он чуть надавливал на них, показывались впечатляющих размеров черные когти – они, казалось, были размером с пальцы Хёну. Не хотел бы он быть противником Кая в бою.

Он передавал энергию понемногу, наблюдая, как постепенно затягиваются порезы и царапины, а полоски кожи скрываются под черным мехом. Когда он начал легкими прикосновениями залечивать раны на боках и спине, пантера снова прикрыла глаза и, казалось, уснула. Только кончик длинного хвоста немного подрагивал. Хотя раны и были несерьезными, видеть его черный мех, рассеченный узкими порезами, все равно было жутко неприятно.

Его шерсть была невероятно приятной на ощупь. И очень теплой. Интересно, будет ли Кай против, если он обнимет его и полежит с ним рядом?

Закончив лечить раны, Хёну осторожно прилег на его спину, запустив пальцы в мех. Из-за высокой температуры тела он уже почти полностью высох. Дыхание Кая было глубоким и размеренным, должно быть, он спал. Несколько минут они лежали так, окутанные уютным теплом. Но стоило Хёну только закрыть глаза, как пантера повернула голову и лизнула его по предплечью широким шершавым языком. Он аж подскочил от неожиданности. По позвоночнику пробежали мурашки от щекочуще-приятного прикосновения кошачьего языка.

Он недоуменно уставился в лукавые глаза напротив:

– Ты… чего… – он прикрыл руку, как будто опасаясь, что тот сделает это снова.

Но вместо этого кот коротко лизнул его в щеку.

– Кай! – Хёну безуспешно попытался отклониться, но только завалился назад, на подушки.

Пантера обернулась, глядя на него и склонив голову набок.

– За сегодня. Спасибо.

Она немного подумала и устроилась рядом, аккуратно положив голову Хёну на грудь.

– За все.

Руки Хёну сами собой легли на его шею и широкий лоб, от чего тот инстинктивно прижал уши.

– Осторожней. У тебя. Жизнь одна.

Ее мягкий рык походил на усталый выдох.

– У меня…

– Я знаю, что у тебя две. Так что не делай вид, что ты бессмертный, – я не поверю, – Хёну провел пальцами по его бровям, и он прикрыл большие кофейные глаза.

Он даже не стал спрашивать, кто рассказал это Хёну, видимо, сразу понял, что это Риен.

– Вдвое больше, чем у тебя.

Он подставлял шею под его ласковые пальцы, повернув голову.

Значит, так и есть. Хёну втайне надеялся, что Риен сказал ему неправду, но, если подумать, какой смысл ему было врать об этом? Что ж, «две жизни» уже не звучит как серьезная защита от всего того дерьма, которое тут происходит. Он уже трижды был одной ногой в могиле, один раз непосредственно из-за Хёну. Смерть как будто идет за ними по пятам.

– Знаю. Но так уж выходит, что за твою жизнь я готов заплатить очень высокую цену, – он грустно улыбнулся, вспоминая испуганную девушку на трассе. Была ли ее душа действительно мертва? Чувствовала ли она что-нибудь? Он уже никогда не узнает, но будет жить, помня о том, что сделал.

– Не надо.

Их глаза снова встретились.

– Я на самом деле ничего не могу с этим поделать, – Хёну крепко обнял его руками. – Прости.

Пантера подняла голову чуть выше, утыкаясь мокрым носом в его подбородок и перекидывая через него лапу, заключила в кошачьей версии объятия. Он прижался к ней в поисках утешения. Так, окруженный теплом, слушая, как в груди пантеры опять постепенно набирает громкость довольное урчание, он и уснул.

Проснулся Хёну от того, что было очень жарко. Спина вспотела.

Причем спиной он чувствовал горячую кожу, а не мех. Он опустил взгляд: тонкая кофта была задрана до шеи, а поперек груди его обнимала рука Кая, тесно прижимая к нему. Обернувшись, он чуть не задохнулся от нежности – Кай спал, уткнувшись носом и губами ему в плечо. Потом его взгляд скользнул ниже – по боку к тазовой кости и еще ниже, к обнаженному бедру и ногам. Конечно же, после обращения он был полностью голый. Нет, серьезно, а чего он ожидал?

Пока Хёну делал глубокие вдохи, чтобы поумерить свое смущение, он нашел взглядом второе полотенце на вешалке возле душа. Нужно было как-то вылезти из-под обнимающей его руки, не разбудив, взять полотенце и укрыть Кая. Хёну мягко положил свою ладонь на его руку, чтобы убрать ее, и в этот самый момент в комнату вошел Тэхо.

Да серьезно… Каждый гребаный раз?.. Покраснеть еще сильнее он уже не мог, так что просто уставился на него, скрестившего руки на груди. Тот, прочистив горло, негромко произнес:

– Хёну… зайди ко мне на пару слов.

После этого коротко кивнул и вышел из комнаты. Спасибо, что хоть не стал смотреть, как он пытается встать.

Хёну мягко приподнял руку Кая и выскользнул из его объятий, потом поправил кофту, не оборачиваясь дошел до вешалки, взял полотенце и с шумным выдохом уткнулся лбом в холодную плитку. Нужно вести себя прилично. Просто укрыть его и все, не пялиться…

Справа и слева от его головы в стену уперлись руки. Он даже не услышал, как Кай подошел.

– Что хотел Тэхо? – раздался мягкий вкрадчивый голос над ухом.

Хёну вздрогнул. Он поднял голову и уставился в плитку перед собой, сжав полотенце в кулаке. Про то, чтобы обернуться, и речи не шло. Каким-то образом Кай смущал его совершенно без усилий со своей стороны.

– У тебя уши красные, – он поцеловал Хёну в шею, туда, где до сих пор алели маленькие порезы от когтей вампира.

– Не привык просыпаться с голыми мужчинами, – Хёну приподнял полотенце, подавая его Каю.

– Извини, не думал, что усну так быстро, – он еще раз чмокнул его в шею и забрал полотенце.

– Ничего. Тэхо просто просил зайти к нему. Я, наверное, пойду, заодно загляну к тебе в комнату за одеждой, – он обернулся – Кай уже обмотал полотенце вокруг бедер и сейчас умывался, набирая в ладони воду из-под душа.

Получив благодарность, Хёну отпер дверь клетки магнитным ключом и торопливо поднялся в комнату к Тэхо. Тот что-то писал в записной книжке – возможно, изливал эмоции от психологических травм, появившихся после того, как застукал их с Каем. Второй раз кряду. На столе были открытый серый ноутбук и книги, наваленные высокими стопками.

– Садись, пожалуйста. Дай мне буквально пару секунд.

Хёну присел в уже знакомое кресло и стал ждать, пока Тэхо закончит строчить.

– Итак, – тот закрыл книжку и спрятал ее в верхний ящик стола, – я понимаю, что между вами с Каем что-то происходит.

Да ну, правда, что ли? А он-то думал, что никто ничего не заподозрил.

– Вы влюблены… – Тэхо слегка нахмурился, – насколько это вообще возможно для Кая. Поэтому я хочу рассказать тебе кое-что, за этим и позвал сюда. Думаю, это будет справедливо.

Хёну как-то сразу напрягся.

– Речь пойдет не о ваших отношениях, не беспокойся. Я очень рад, что вы появились друг у друга.

Хёну нерешительно улыбнулся – от неожиданного и немного неловкого одобрения веяло теплотой.

– На самом деле я хотел поговорить о нападениях цзянши, – Хёну весь обратился в слух. – Как ты уже знаешь, с Каем происходит кое-что, из-за чего его личность меняется. И тот факт, что он все чаще испытывает сложности с обращением в человека, скорее всего, с этим связан.

Логичное предположение. Хёну теребил края рукавов.

– Я опасаюсь, что достаточно скоро его личность изменится настолько, что мы перестанем его узнавать или он перестанет узнавать нас, – его губы горько искривились. – Возможно, в нем останется слишком мало от человека или, напротив, будет слишком много звериного, но что-то точно случится. «Распад личности», как это называет Минсу.

Но… Минсу ведь говорил, что он ему уже помогает. Кай начинает испытывать чувства все дольше и дольше после каждого применения силы. Что-то происходит.

– Я вижу, как что-то в нем меняется в лучшую сторону, когда он с тобой. Однако ты должен быть готов к тому, что может произойти, – Тэхо продолжил, крутя в руках карандаш.

– А при чем тут цзянши? – связь пока действительно не проглядывалась.

– Мы точно не знаем, что произойдет, если личность Кая распадется, даже Минсу. Но скорее всего – ничего хорошего, – он продолжил, словно не услышав вопроса. – Если его звериная сущность возьмет верх – учитывая его силу бакэнэко в совокупности с отсутствием любви и привязанностей, а также полную невозможность его контролировать, – страшно даже представить, что из этого выйдет.

– Я все еще не понимаю насчет…

– Цзянши, да, – Тэхо тяжело вздохнул. – Видишь ли, первые симптомы Кая проявились незадолго до начала атак цзянши. С ухудшением его состояния атаки становились все интенсивнее. Кроме того, мертвецы как будто повинуются какому-то инстинкту, они неуклонно идут к кампусу. Нам с Каем, правда, как-то удавалось увести их в сторону несколько раз. Странно, да? Они по непонятной причине переключались на нас. Как думаешь, каким образом они нашли вас, когда вы ехали в машине? Это, конечно, могло быть чистой случайностью, но мне что-то так не кажется. А теперь взгляни на это, – он развернул к нему ноутбук.

В открытой вкладке браузера была сегодняшняя новостная статья о том, что на парковке в самом центре Сеула обнаружили несколько погибших с опустошенными телами, «причины смерти устанавливаются». Что-то сразу показалось ему смутно знакомым, а когда он пролистал статью вниз, то увидел фото торгового центра, в котором они парковались. Хёну вспомнил внезапно сработавшую сигнализацию перед самым их отъездом и вздрогнул.

– Я предполагал, что Кай повезет тебя в «THUNDER», это буквально в паре кварталов оттуда. Может, они и промахнулись, но это все равно было очень близко.

Они не промахнулись. Они просто немного опоздали. Хёну застывшими глазами смотрел на статью. Он уже знал, к чему ведет Тэхо.

– В общем, Хёну, – он потер переносицу, – у меня есть теория, что цзянши идут за ним.

Контроль

– Идут за ним? Но это же не имеет никакого смысла! Зачем? – его хмурый взгляд метнулся к Тэхо.

– Не забывай, что он все-таки бакэнэко, – тот пожал плечами, закрывая ноутбук и поднимаясь из-за стола.

– Но они же пытаются его убить, – тихо произнес Хёну. – Если он нужен им из-за своих сил, зачем пытаться его убить?

Тэхо на это только покачал головой:

– Если бы я знал. Может быть, они не хотят его убивать, а пытаются просто ослабить и забрать куда-нибудь. Может, у них есть способ остановить отравление. Я же никогда не давал им возможности закончить начатое.

– Если его хотят использовать – за этим точно должен стоять кто-то конкретный. Ни за что не поверю, что это какой-то коллективный разум вампиров… – Хёну возмущенно всплеснул руками, чуть не опрокинув на пол стоящую опасно близко к краю стопку книг.

– Я понимаю, что тебе гораздо проще и приятнее думать об этом так. Потому что в таком случае есть конкретный враг, которого нужно найти и уничтожить, чтобы все исправить, – Тэхо вздохнул, обошел стол и сел в кресло напротив него. – Я не могу утверждать, что все обстоит так, но, пожалуйста, помни, что мир сверхъестественных существ часто попирает базовые законы логики. Простого решения тут может и не оказаться.

Да. Хёну это уже слышал.

В тишине комнаты часы на стене тикали слишком громко, словно издевательски отсчитывая каждую секунду безвозвратно упущенного времени.

– Кай знает о… твоей теории? – он несмело поднял взгляд на Тэхо.

– Нет. Он слишком рационален. Я опасаюсь, что, если он допустит хотя бы мысль, что это может быть правдой, – он покинет кампус.

– Чтобы не подвергать никого опасности… – в ужасе прошептал Хёну. – А вы?..

– Он мне как брат, Хёну. Поступать так с ним – просто несправедливо, – он сцепил руки в замок, наклонился к нему чуть ближе и доверительно произнес: – Поэтому я прошу тебя не говорить ему об этом.

Хёну смотрел в его миндалевидные темные глаза и чувствовал себя совершенно беспомощным.

– Хорошо, я не буду, но… скажи, почему ты мне это рассказал? Я же, считай, ничего не могу сделать. Не представляю, как избавиться от этой угрозы, – он опустил взгляд на руки, которые немного тряслись.

Тэхо взял его ладони в свои, успокаивая, и он автоматически заблокировал поток его энергии.

– Пожалуйста, не думай, что я таким образом переложил на тебя ответственность за его спасение. Я бы ни за что не поступил так, – он чуть наклонился, заглядывая в лицо Хёну. – Он, как и ты, часть семьи. Это значит, что, даже если все это окажется правдой, никто из нас не откажется от Кая, потому что мы защищаем друг друга.

Он немного помолчал, укрывая ладони Хёну своими, и заговорил чуть тише:

– Я рассказал тебе это потому, что ты с ним и должен четко представлять себе опасность, связанную с этим. Не пойми меня неправильно, – он мягко улыбнулся, и на его щеке тут же появилась ямочка, – я не отговариваю тебя и не пытаюсь запугать. Я только хочу, чтобы ты полностью осознавал ситуацию, в которой потенциально находишься. Потому что это справедливо по отношению к тебе.

Они и вправду были семьей и заботились о каждом, теперь это было совершенно ясно. Также в очередной раз стало очевидно, почему именно Тэхо является лидером. Глаза Хёну отчего-то жгло. Он шмыгнул носом и кивнул.

Тэхо успокаивающе погладил его руки.

– И еще одна причина, по которой я заговорил об этом сегодня, – ты сейчас ближе всех к нему и замечаешь намного больше. Я думаю, твои шансы разобраться в том, что с ним происходит, куда выше моих. Зная о том, что я сказал сегодня, возможно, ты сможешь обратить внимание на что-то, что даст нам подсказку. Главное, помни, что вы не одни, предоставленные сами себе. Не пытайся спасти его самостоятельно, хорошо?

Спасти его самостоятельно…

Хёну внезапно почувствовал острую необходимость поделиться с Тэхо еще кое-чем. Тем, что тревожило и никак не выходило из головы, – в надежде, что тот каким-то чудесным образом подскажет ему, как решить эту проблему. Даже если он не сможет помочь – ему в любом случае стоило об этом знать.

По его щеке скатилась слеза, но он, не обращая на это внимания, поднял безрадостный взгляд на Тэхо:

– Как я могу всерьез рассчитывать на то, что спасу его сам, когда я даже с собой сладить не могу?

Тэхо вопросительно изогнул бровь, обеспокоенно блуждая глазами по его лицу и пытаясь понять, в чем дело.

– Я не смог питаться от людей. Я пробовал снова и снова, но я почти не чувствую их энергию. Не знаю, что с этим делать, потому что Кай сказал, что будет продолжать кормить меня. Но… это значит, что он опять будет слабеть. Значит, что я снова поставлю его под удар.

Хёну смотрел на Тэхо, пытаясь понять по его лицу, как он относится к этой информации, – раздражен ли он его неспособностью кормиться самостоятельно, испытывает ли разочарование или гнев? Но Тэхо выглядел абсолютно спокойным, разве что немного задумавшимся.

– Все в порядке, Хёну. Ничего страшного. Прямо сейчас я не готов предложить конкретного решения, но я подумаю, что с этим можно сделать, – он снова сжал его руки. – Спасибо, что рассказал мне.

Хёну кивнул и, чуть помедлив, аккуратно вытащил свои руки из ладоней Тэхо, чтобы вытереть слезы, которые беззвучно катились по щекам.

– Спасибо, я, наверное, пойду, мне нужно вернуться к Каю…

– Да, конечно, – Тэхо откинулся на спинку кресла, сразу же погружаясь в свои мысли. Он негромко окликнул парня, когда тот был уже у двери: – Хёну, не забывай о том, что я сказал. Ты не один.

Тот оглянулся, согласно кивнул, низко склонив голову, и вышел.

Сразу за дверью, подпирая стену, стоял Риен. Как только Хёну вышел, тот впился в него пристальным взглядом и нараспев произнес:

– Какая встреча! Я пройдусь с тобой, ты же не возражаешь?

Хёну изогнул бровь и безразлично пожал плечами, направляясь по коридору к лестнице.

– Насчет твоего питания… – начал было Риен, но Хёну перебил его:

– Так ты подслушивал, – он даже не спрашивал, скорее устало утверждал.

– Именно так, – никаких угрызений совести Риен, очевидно, не испытывал.

– Значит, про Кая ты знаешь.

– Ха. Конечно. Думаю, я был чуть ли не самым первым, кто забил тревогу, когда все только началось, – он вытянул руки над головой, потягиваясь.

– Ясно, – в принципе этого можно было ожидать.

– Так вот, – он понизил голос, – насчет твоего питания. Я могу кормить тебя.

Хёну даже сбился с шага, настолько неожиданным было это предложение. Он оторопело уставился на Риена.

– Что, прости?

– Я могу кормить тебя, – он закатил глаза. – Что конкретно тебе непонятно?

– Непонятно, с чего вдруг это пришло тебе в голову, – у Хёну проскочила шальная мысль: уж не пытается ли Риен к нему подкатить, но он быстро прогнал ее, потому что даже в мыслях это звучало бредово.

– Только не выдумывай себе лишнего, – он скользнул хитрым взглядом по лицу Хёну. – Я предлагаю это из-за Кая. Если ему придется отдавать хотя бы вполовину меньше энергии, уже будет неплохо.

– О, – похоже, когда Хёну думал о том, что Риен дорожит Каем, он немного недооценил, насколько сильно, – это… довольно неожиданно.

Они вошли в комнату Кая, и Хёну сразу пошел к шкафу, чтобы взять вещи. Как ответить на предложение Риена, он сам пока не понимал. С одной стороны, мысль о питании от него казалась дикой, с другой – снять нагрузку с Кая звучит как отличный план.

– Я благодарен тебе, на самом деле.

Хёну вопросительно посмотрел на блондина, замерев с одеждой в руках.

– Ты уже несколько раз спас его, – Риен вальяжно сел на кровать, закинув ногу на ногу. – Не то чтобы я полностью понимаю, почему он выбрал именно тебя, – тут он сделал странную паузу, задумавшись, но быстро взял себя в руки и продолжил: – Без обид. Но каким-то образом своим появлением ты буквально остановил черную полосу в его жизни.

– Я не обижаюсь, но… что еще за черная полоса? – Хёну взял джинсы и пуловер и стопкой сложил на столе.

– Ты спас его уже минимум дважды, если я ничего не путаю. А значит, не встреть он тебя – он был бы уже окончательно мертв, – Риен провел ладонью по покрывалу на заправленной кровати. – Черная полоса… а как еще можно назвать ситуацию, когда бакэнэко живет триста восемьдесят семь лет, не потратив ни одной жизни, а потом тратит семь жизней меньше чем за год?

Хёну застыл.

Меньше чем за год?!

– Подожди, но как это возможно? – он не мог поверить своим ушам. – Неужели все смерти были из-за цзянши?

– Нет, только пара, кажется. Остальные – самые разные. Магия, вышедшая из-под контроля, крайне неудачный бой с группой мятежных, чудовищная авария. Ему даже стреляли в голову. После такого те, у кого есть физическое тело, редко выживают, как ты понимаешь.

Хёну присел на стул, пытаясь переварить эту информацию.

– У меня было ощущение, что сама судьба пытается его убить, настолько внезапными и частыми были его смерти, – он нахмурился и уставился на кровать напротив, похоже, возвращаясь к воспоминаниям тех дней. Через несколько мгновений он повернулся к Хёну, растягивая губы в горькой улыбке. – Чего я только не перепробовал тогда. А потом Минсу увидел в его будущем тебя. И вуаля. – Он грациозно взмахнул открытой ладонью, как будто представляя зрительному залу нового артиста на сцене. – Меньше месяца прошло, а ты уже дважды сохранил ему жизнь. Поэтому я говорю, что благодарен тебе.

Хёну так и сидел, не сводя шокированного взгляда с Риена. Информации было слишком много. Ничего не складывалось в единую картинку. Судьба, серьезно? И чем Кай умудрился так прогневать свою судьбу, что она решила его изжить? А судьба ли это вообще?

– Прием! – Риен помахал у него перед самым лицом, и он поднял на блондина удивленный взгляд, даже не заметив, как тот подошел. – Я спросил, что насчет моего предложения?

– Риен… С одной стороны, я понимаю, что твое предложение разумно, но с другой… Это довольно сложно. Я не думаю, что могу принять решение прямо сейчас.

Риен сощурился и нетерпеливо произнес:

– Если ты переживаешь насчет чувств, ревности и прочего – можешь сразу выкинуть эту чушь из головы. Только питание, больше ничего. Я не собираюсь заходить дальше этого, – он внезапно как будто сдулся и тихо, но четко проговорил, глядя Хёну в глаза: – Я знаю, что у него есть чувства к тебе. Я бы с ним так не поступил.

Внезапно Хёну почувствовал эмоциональную близость с Риеном. То, что он говорил, было хоть и болезненной для него, но правдой. В его глазах, в бездонных колодцах зрачков плескалась глубочайшая привязанность к Каю. Возможно, даже своеобразная любовь. Взгляд Хёну стал печальным, отзеркалив выражение глаз напротив.

– Ты все понял правильно, Хёну. Он очень дорог мне, – он поднялся с кровати, – так что подумай об этом.

– Риен, постой, – Хёну только сейчас вспомнил о Лэвене. – Мы с Каем зайдем к тебе чуть позже? Есть разговор… кое о ком. Это как раз тоже касается питания.

– Да? О ком же? – Риен заинтересованно оглянулся.

– Лэвен. Ты же знаешь такого? – Хёну смотрел с надеждой.

Лицо Риена вытянулось, а яркий рот открылся, превращаясь в букву «О». Потом он взял себя в руки и, усмехнувшись, проворковал:

– Конечно-конечно. Приходите, я буду у себя, – напоследок он подмигнул и вышел из комнаты.

Что ж… Кажется, сегодня Хёну узнал слишком много. Мысли рассыпались как бисер, он совершенно не мог сосредоточиться, так что решил просто подумать обо всем чуть позже, когда будет больше времени. А пока можно сконцентрироваться на предельно понятной задаче – принести одежду Каю.

Когда Хёну вернулся к клетке, Кай принимал душ, подставив лицо под струи воды. Черные мокрые волосы были откинуты назад, придавая ему сходство с актером, рекламирующим мужские шампуни. Очевидно, его совсем не смущала нагота. Конечно. Коты ведь не носят одежду, как и пантеры. Это его привычное состояние. Естественное.

А Хёну, значит, – мучиться.

Он сложил одежду на стол и сел боком, развернув стул к столу. Бросил в сторону душа буквально пару коротких взглядов – невиданный самоконтроль. Через несколько минут шум воды стих, и Кай подошел, хвала богам, обернутый полотенцем.

– Спасибо, – он потянулся к стопке с одеждой, но обратил внимание, что Хёну буравит взглядом столешницу. – В чем дело?

– Будь другом – оденься, пожалуйста, – тот поднял на него робкий взгляд.

– Тебя смущает мое тело? – Кай повернул голову набок, изучающе разглядывая его лицо.

– М-м-м. У тебя красивое тело, но… – Хёну затруднялся подобрать подходящие слова.

– Если ты считаешь его красивым, тогда почему отворачиваешься? Можешь просто открыто смотреть, я не имею ничего против, – он был прямолинеен как рельса.

Почему ему непонятны такие простые вещи?

– Для начала, я не знал, как ты отнесешься к тому, что я буду на тебя пялиться. Но даже сейчас, когда ты сказал, что все в порядке… такие вещи все равно смущают.

– Почему?

Да господи. Он не собирается оставить это просто так, не так ли?

– Ладно, я объясню, – Хёну поднялся и прикоснулся ладонью к его щеке, используя силу. Только слегка, но взгляд Кая сразу же изменился – стал мягче и добрее, зрачки расширились, а губы чуть приоткрылись. – Стой, где стоишь.

Он отошел на несколько метров и встал у стены, а потом ухватился за края тонкой кофты и аккуратно снял ее через голову, взъерошив волосы и оставшись только в штанах и обуви. Он смущенно опустил взгляд, сжимая кофту в руке и внутренне проклиная себя за такую экстравагантную выходку.

В комнате повисла тишина. Хёну рассматривал свои кроссовки и думал о том, достаточно ли демонстрации и стоит ли ему уже надеть кофту обратно, когда услышал, как Кай прочищает горло и хрипло произносит:

– Хани?..

Хёну вскинул на него взгляд и сразу закусил губу. Вне всяких сомнений – у него получилось донести свою идею. Кай стоял, до побелевших костяшек сжимая металлическую спинку стула. Его чувственный взгляд скользил по груди и плоскому животу Хёну, то и дело возвращаясь к лицу.

– Могу я… подойти к тебе?

Он облизнул губы, и Хёну как зачарованный проследил за ярко-розовым языком. В животе волнующим эхом отозвались его слова. Сердце постепенно ускоряло темп, пока они стояли напротив, разглядывая друг друга.

– Хани.

Его взгляд просил. Казалось, комната наполнена горючим газом и стоит только пробежать искре – как все взорвется к херам. Это возбуждало. Хёну чувствовал волнение и смущение, но хотел поиграть с ним еще немного. Он нарочито медленно опустился взглядом по его обнаженной, вздымающейся от частого дыхания груди к розовым бусинкам сосков и ниже – по напряженному прессу и косым мышцам живота, уходящим вниз, за кромку черной махровой ткани, остановив взгляд на полотенце, туго обтягивающем его бедра.

Резкий металлический скрежет выдернул его из мыслей, и он вздрогнул – Кай случайно подвинул стул, делая несмелый шаг вперед.

Хёну повысил голос, вскинув вперед руку:

– Нет!

Кай замер на месте, подчиняясь снова. Он опустил голову, шумно выдохнув через рот. А потом вдруг негромко произнес:

– Пожалуйста?..

По телу Хёну пробежали мурашки, заставляя мышцы живота сладко сжиматься в предвкушении. Эти послушание и покорность так сильно распаляли – с каждой секундой он заводился все сильнее. Это становилось опасным. Но… Ему так хотелось попробовать удержать контроль хотя бы раз.

Хёну шагнул вперед, медленно сокращая дистанцию между ними. Кай поднял голову и затуманенным взглядом следил за каждым его движением.

– Прости меня за это, – Хёну приподнял его подбородок и сладко поцеловал, извиняясь за жестокую игру.

Кай ответил на поцелуй нетерпеливо, сразу же перехватывая инициативу и увеличивая темп. Его руки легли на талию, наконец-то получив разрешение. Он шагнул в сторону и властно прижал Хёну спиной к решетке, разводя ноги бедром и прижимаясь пахом.

– А-ах… – Хёну застонал ему в рот, прогибаясь в спине и сжимая его напряженные плечи пальцами. Окончание стона утонуло в требовательном поцелуе.

Сила бушевала внутри, как море в шторм, угрожая вот-вот выйти из-под контроля и захлестнуть остатки здравомыслия. Он надеялся проверить, как долго он сможет удерживать себя в узде? Так вот – он явно себя переоценил.

Кай спускался поцелуями по шее и ключицам к груди, оставляя светло-розовые следы на нежной коже. Все ниже и ниже, пока его губы не накрыли напряженный сосок. Он обвел его языком и слегка сжал зубами, почти сразу смыкая губы кольцом и жадно втягивая его.

– Мн-н… ах!.. – Хёну рвано простонал, закидывая голову, и толкнулся бедрами вперед, чувствуя, как по телу расходятся волны удовольствия.

Огромная лавина разбилась о слабеющие с каждой секундой доводы разума, погребая под собой их осколки. Его с головой захлестнуло энергией. Пальцы на талии сжались крепче, выдохи Кая стали чувственными стонами. Реальность рассыпалась в крошку, тут же растворяясь как сахар в беснующемся море эмоций между ними.

Хёну поглощал его энергию беспорядочно – всем телом, везде, где их кожа соприкасалась. Она была такая чудовищно-яркая и насыщенная, как никогда прежде. Подняв его лицо выше и впившись в податливые губы, он ощутил терпкий вкус на языке.

«Он принадлежит мне».

Хёну вздрогнул от этой мысли, точнее, от интонации, с которой она прозвучала в его голове. Самодовольно и пренебрежительно. Он испуганно уставился на Кая светящимися глазами – тот был полностью поглощен эмоциями или воздействием, оказываемым на него, целовал его плоский живот, спускаясь все ниже.

– Кай, остановись.

Он не мог прекратить поглощать его энергию, не мог отстраниться – тело почти не слушалось, он ощущал себя как неуправляемый смерч, который засасывает все без остатка. Чужую энергию, эмоции, желание, жизнь… Липкий страх пронзил сознание, покрывая спину холодным потом. Он не может остановиться.

Хёну дрожащими руками взял лицо Кая в ладони и приподнял, заставив смотреть на себя.

– Прошу, заставь меня прекратить…

На секунду на красивом лице мелькнуло плаксивое выражение, как будто у ребенка отбирали игрушку.

– Но я не хочу, чтобы это прекращалось, – он стоял на коленях возле ног Хёну.

Бесполезно. Он даже не понимает, что каждая секунда приближает его к неизбежному концу.

– Ударь меня.

– Что? Зачем мне… – он непонимающе смотрел распахнутыми глазами в обрамлении черных ресниц.

Ударь меня.

Глаза Хёну засветились холодным голубым ярче, отдавая мысленный приказ. Взгляд Кая стал растерянным, он поднялся с колен и, не сдерживая сил, наотмашь ударил его ладонью по лицу. Сила была такой, что от удара Хёну потерял равновесие и плюхнулся на пол на четвереньки. Звонкий шлепок пощечины эхом отдавался в ушах. Щека горела, зато в голове прояснилось. Контроль над телом тоже постепенно возвращался.

Кай как будто вышел из транса:

– Боже, Хани, я не хотел… – он шагнул к нему, но тот предостерегающе поднял руку.

– Все в порядке, это нужно было сделать, – стоило ему подойти чуть ближе, как сила Хёну снова начинала бесноваться. – Извини, думаю, сейчас мне лучше уйти.

Он не без труда поднялся на ноги, не глядя на Кая, поднял с пола свою кофту, вышел в коридор и побрел куда-то не разбирая дороги. Одна из боковых дверей лаборатории поддалась, запустив его в небольшую комнату, напоминающую кладовку или склад со множеством шкафов и какими-то коробками.

Обессиленный, он прислонился к холодной бетонной стене и съехал вниз, закрывая лицо руками. Проверил? Самонадеянный дурак… Ему было настолько хорошо с Каем, что удерживать себя в руках было просто невозможно. Он буквально терял связь с реальностью, когда находился в его крепких объятиях.

Они не могут зайти дальше – теперь это было ясно, как день. Если раньше он сомневался, думал, что, возможно, слишком осторожничает, – теперь было очевидно, что это не так. Они оба отчаянно хотят этого, но близость сводит их с ума, заставляя почти полностью терять контроль над ситуацией.

Хёну низко простонал и ударился затылком о стену. Голова немного гудела от пощечины Кая и сдерживаемого возбуждения, живот все еще крутило. Он прикрыл глаза, делая глубокие медленные вдохи, полностью концентрируясь на дыхании и освобождая мысли, как вдруг услышал четкий, словно прямо на ухо, выдох-стон Кая.

Он распахнул глаза, вздрогнув от неожиданности. В темной маленькой комнате он был один.

О боже. Он же не?.. Хёну затаил дыхание, вслушиваясь. Еще один сдавленный хриплый стон. По телу пробежали мурашки. Он обреченно медленно закрыл глаза, уже догадываясь, что его ждет. Черт, он в самом деле… В голову сразу полезли непрошеные картинки того, как Кай стоял в душе. Точно так же он, наверное, стоит и сейчас, уткнувшись лбом в холодную плитку под струями воды, и вспоминает ощущения, прикасаясь к себе.

– М-м-м… хах…

Хотел бы он сейчас быть там, рядом с ним. Дотронуться… Хёну снова повело.

– А-ах, нгха-а…

Его ускоряющиеся стоны… это было слишком. Хёну зажал уши руками, в надежде перестать слышать это, но стало только хуже – теперь стоны раздавались внутри, заставляя живот сладко сжиматься. Лицо и шея горели, он смотрел перед собой расфокусированным взглядом и ничего не видел.

– Ха-а, м-м-м… ах…

Он стонал в голос; его мягкий тембр становился все более низким и грудным. Хёну сжал дрожащие руки в кулаки, чувствуя, как дыхание против его воли ускоряется, подстраиваясь под ритм Кая.

– Мгм, ха… Хани…

Глаза Хёну распахнулись шире. Осознание, что он мастурбирует, выстанывая его имя, – выбивало почву из-под ног. Он сглотнул слюну, чтобы убрать першение в пересохшем горле. Дыхание Кая становилось все более сбивчивым, стоны – громкими. Он явно приближался к своему пику.

– А-а-ах! Хани!..

Кай резко вскрикнул на вдохе и прерывисто произнес его имя снова.

По позвоночнику словно прошел разряд, и Хёну выгнул спину, запрокидывая голову, зажмурив глаза и открывая рот в беззвучном стоне. Сознание на секунду парализовало, и он почувствовал, как по нервным окончаниям от позвоночника до кончиков пальцев прямо под кожей разливаются волны короткого, но очень яркого оргазма Кая.

Так же, как он, Хёну хватал ртом воздух, задыхаясь, выбитый из колеи и полностью поглощенный этими ощущениями – его оргазм ощущался иначе, не так же, как свой. Он был будто острее, пронзительнее. Ноги и руки дрожали, мышцы живота лихорадочно сокращались, реагируя на потрясение.

Хёну медленно открыл глаза, не в силах поверить в то, что только что произошло. Слушая жадные, загнанные, как и у него самого, вдохи Кая, он невидящим взглядом смотрел в пустоту, обессиленно вытянув ноги на бетонном полу.

Чуть отдышавшись, они произнесли почти одновременно:

– Вот черт…

– Вот черт.

Цена

В комнате было абсолютно тихо, только иногда в широкой вентиляционной решетке под потолком посвистывал ветер. Воздуховодные шахты больше не вызывали у Хёну доверия, так что он поднялся, держась за стену, надел кофту и, пошатываясь, вышел в коридор. Понятно, что в вентиляции кампуса никого не было, но воспоминания все равно заставляли передернуть плечами. Он дошел до лестницы и стал подниматься наверх, держась за холодные металлические перила – в ногах все еще чувствовалась слабость.

Так значит, в его арсенале есть еще и такой фокус? Он усмехнулся. Сегодня… это застало его врасплох. Слушать стоны Кая – это одно, а вот делить ощущения от оргазма – совсем другое.

Если подумать, это было чем-то похоже на те ощущения, когда он чувствовал его страх. Тогда Хёну тоже сразу понял, что эти эмоции ему не принадлежат. Но что было общего в том случае и в этом? Совсем разные ситуации, и эмоции даже не близкие. Может быть, интенсивность? Что если он чувствует физические проявления его самых сильных эмоций?

– Хёни! – на спину со звонким хлопком опустилась ладонь Ван. Он проходил холл первого этажа, чтобы выйти на главную лестницу, а девушка, судя по всему, возвращалась с обеда – в ее руке был завернутый в пищевую пленку сэндвич, который она ловко подбрасывала. Ван шутливо толкнула его в плечо кулачком, а потом чуть забеспокоилась, взглянув на него повнимательней. – Ты чего такой бледный? Что-то случилось?

Тхэбэк боднул его пушистой белой головой в бедро.

– Привет. Да ерунда, просто день слишком… насыщенный.

– О-оу, – понимающе протянула она. – Ну да, у тех, кто состоит в Круге, постоянно что-то происходит, куда нам, простым смертным, до вас, – она надула губы, изображая обиду, но почти сразу рассмеялась. – Что, герой, будет у тебя немного времени на твою скучную обычную подругу? Мне просто позарез нужно выговориться.

Хёну улыбнулся. Возможно, послушать проблемы другого человека – именно то, что ему сейчас нужно, чтобы хоть немного отвлечься от бесконечно множащихся собственных.

– Конечно. Только поднимемся ко мне в комнату, ладно? Мне нужно немного тишины, – он указал на лестницу, кладя ладонь на деревянные перила.

– Да не вопрос, погнали!

Они вошли в комнату и привычно расселись на кроватях. Тхэбэк заинтересованно подошел к столу и, встав на задние лапы, обнюхал горшок с красно-белым цветком, немедленно звонко чихнув.

– Момент, я сейчас, – Хёну дошел до душевой, набрал в бутылку прохладной воды и, вернувшись в комнату, полил цветок. Пока что было не похоже, чтобы у белого дела пошли лучше, но Хёну болел за него.

– Ты заинтересовался выращиванием комнатных растений? Неожиданно, – она осмотрела растение. – Такой интересный, на клен немного похож. И цветы разные.

– Это – репрезентация души Кая, – он криво усмехнулся и сразу же наткнулся на непонимающий взгляд Ван. – Давай сначала о тебе, ты говорила, что хочешь чем-то поделиться?

– Да! – она стянула ярко-розовые кроссовки, явив миру такие же розовые носки, и подтянула ноги под себя, прислонившись спиной к стене. – У меня, похоже, появился новый ухажер.

– Я не очень удивлен, – Ван была очень симпатичной и веселой, само собой, она нравилась многим. Хёну добродушно улыбнулся. – Так и что с ним?

– Ну-у-у-у, – она задумчиво посмотрела в окно, – он, знаешь, как будто два человека в одном, – Хёну подумал о том, что понимает это как никто. Хотя он наверняка представляет себе совсем не то, о чем говорит Ван. – Когда мы наедине – понимаем друг друга с полуслова и все такое, но он частенько тусуется в большой компании, а это ну прям вот вообще не моя тема. Но он вроде как все хочет меня как-то влить в свою тусовку, – она поглаживала Тхэбэка, расположившегося в этот раз на ее кровати.

– Он тебе нравится? – Хёну заложил руки за голову, расслабленно отклоняясь к стене.

– Ну так… Он вроде ничего, – она неопределенно пожала плечами, немного смутившись.

– Тогда, я думаю, ты можешь честно ему объяснить, что тусовки не для тебя, но вы вполне можете общаться наедине. Вам же не обязательно находиться вместе постоянно. Может быть, тебе когда-нибудь самой захочется познакомиться с его друзьями, а если нет – ничего страшного. Он не станет тебя заставлять, если он не придурок, – Хёну качал носком кроссовка из стороны в сторону, пока рассуждал.

Ван покачала головой, соглашаясь:

– Да, наверное. Это не будет слишком грубо – сказать, что меня не особенно интересуют его друзья?

– Сдается мне, его должно больше волновать то, интересует ли тебя он сам, а не его друзья, – Хёну приподнял брови.

Она звонко рассмеялась.

– Передай ему, что, если он будет тебя обижать, ребята из Круга с ним разберутся, – он сделал строгое выражение лица, и Ван снова прыснула от смеха.

– Он знает. Да на самом деле он нормальный, даже Тхэбэку вроде нравится, – Тхэбэк что-то заворчал на своем собачьем языке. – Да-да, конечно, подхалим, – она ответила Тхэбэку, а потом смеясь повернулась к Хёну. – Он сказал, что ты лучше.

Хёну с улыбкой склонил голову в почтительной благодарности, глядя на Тхэбэка. Пес радостно завилял хвостом.

– Кстати, о ребятах из Круга. Как у вас с Рюком-оппой? – ее губы растянулись в хитрющей улыбке. – Все в порядке?

Хёну задумчиво смотрел на цветок. У них с Каем? Да черт его знает. Он вообще не уверен, что к их отношениям применимы какие-то понятия о нормальности.

– Помнишь, ты как-то говорила, что Кай, как холодное оружие, – исполнительное и безжалостное, вот это все? – он приподнял брови в ожидании ответа.

– Ну да, – Ван закивала.

– Так вот, его безжалостность и бесчувственность, оказывается, имели под собой вполне конкретную основу – он не чувствовал любовь, – Хёну не был уверен, знает ли она про это в общих чертах или не слышала совсем ничего, поэтому на всякий случай рассказал.

– Да, ходили такие слухи. Но если это правда, как же тогда ты?.. – уголки ее губ поползли вниз, и она грустно посмотрела на Хёну.

– О нет, не беспокойся, что я страдаю от безответной любви. Моя сила позволяет ему чувствовать. – «Иногда даже чересчур», – он усмехнулся про себя.

– Да ладно, – она смотрела распахнутыми глазами. – Это же так… Вы подходите друг другу как две детали пазла!

О, если бы она только знала…

– Пожалуй, так. Но это еще не все. Дело в том, что с ним что-то происходит, из-за чего его личность раскалывается на две – может, из-за отсутствия эмоций, может, еще из-за чего, – он указал на цветок. – Видишь цветы? Белый – человеческая часть, красные…

– Звериная, – она закончила, зачарованно глядя на цветок. – Знаешь, в последнее время, когда он возвращался с вылазок обращенным, Тхэбэк иногда его откровенно боялся, – пес тихонько заскулил. – Да, он говорил, что Рюк-оппа иногда совсем чужой. Хотя вообще-то Тхэбэк любит всех ребят из Круга. Даже Рюка-оппу, хоть тот сам от него не в восторге – он как-то больше по кошкам.

Пес снова заворчал, и Ван успокаивающе погладила его по голове.

– Что значит «чужой»?

Она повторила вопрос Тхэбэку, и пес несколько раз неуверенно гавкнул в ответ.

– Он говорит – это значит, что иногда в нем почти не было знакомого человеческого.

М-да. Паршиво. Он опять вспомнил ночь, когда Каю снились кошмары, и его странную энергию тогда. Тхэбэк говорил об этом его состоянии, ведь так?

– И ты не знаешь, почему это происходит? – Ван заправила волосы за уши, внимательно глядя на него.

– Только догадки. И что с ним произойдет, если у меня не получится это остановить, – тоже непонятно, – Хёну пожал плечами и опустил глаза, разглядывая свои ладони: одну – обычную, одну – с черным узором.

– Ну со вторым, мне кажется, все более-менее ясно – наверное, он просто не сможет обратиться в человека. И будет «чужой», как сказал Тхэбэк.

– Да тут тоже непонятно: если он станет пантерой навсегда, буду ли я все еще понимать его или… – он произнес это и осекся, когда глаза Ван сузились.

Она вопросительно подняла бровь, давая понять, что все слышала. Хёну тяжело вздохнул. Вот кто его за язык тянул?

– Да, я понимаю его, когда он обращен. Я слышу его голос вместе с рыком, – признался он.

Глаза Ван округлились.

– Но это не общение с животными, как у меня, ведь так? Я не понимаю Рюка-оппу в трансформе, я пробовала. А ты не понимаешь Тхэбэка, – она задумчиво уперла кулак в подбородок.

– Нет, это… Из-за нас. Я думаю, мы как-то связаны, поэтому я его понимаю.

– Вау… Кажется, ваша встреча и впрямь была предначертана, – она немного помолчала. – Это поэтому ты думаешь, что должен его спасти?

– М-м-м, – он задумался. Да, возможно, отчасти Ван права. Такую предназначенность тяжело игнорировать. Но кроме этого: – Не только. Я хочу его спасти… чтобы он остался со мной.

Он опустил глаза и едва заметно пожал плечами. Могло прозвучать резковато и эгоистично, но Хёну решил сказать именно так, потому что это было правдой.

– Ты же знаешь, – она смотрела на него мягко, – что это нормально – хотеть счастья? Не стоит чувствовать за это вину.

– Я… – Хёну взъерошил волосы на затылке и поднял глаза на Ван. – Спасибо.

Она ободряюще улыбнулась.

– А ты говорил об этом с Рюком-оппой? Кому как не ему знать, что с ним происходит.

– Я не говорил, но… Он вроде как не собирается ничего с этим делать. Он не хочет.

Голос Хёну немного дрогнул на последних словах.

– Не хочет? – Ван сначала слегка нахмурилась, а потом вспорхнула с кровати и села рядом с Хёну, мягко обнимая того за плечи. Она лукаво улыбнулась, заглядывая в его лицо. – Ну так сделай так, чтобы захотел.

Кай пришел к нему в комнату спустя пару часов, когда Ван уже убежала на вечернюю прогулку с Тхэбэком. Она пыталась вытащить и Хёну, но он остался в комнате, ссылаясь на лень и необходимость составить детализированный план «как заставить Кая захотеть спасти самого себя». За окном уже потемнело, лес выглядел мрачно – кроны деревьев беспорядочно мотались из стороны в сторону; к ночи поднялся сильный ветер. Хёну уже переоделся в свою спортивную одежду и сложил стопочкой одежду Кая – надо все-таки иметь совесть. Кроме толстовки – ее он решил оставить. Он рисовал бессвязные загогулины на желтой от света лампы бумаге и думал о том, как будет говорить с Каем о его «душевных проблемах». Пока что внутренний диалог не клеился.

До того, как прийти к Хёну, Кай был, по-видимому, в кабинете у Тэхо – насколько он мог судить по его немногословным ответам:

– Несколько часов, в этот раз быстрее.

– Да, возможно, из-за него.

Похоже, речь шла о возвращении в человеческую форму.

– Он не смог питаться… Откуда ты знаешь?

– Ясно. Это ничего не меняет. Мы уже говорили об этом.

– Ты же понимаешь, что я все равно буду это делать.

Как Тэхо его только терпит, ну серьезно. Хёну слабо улыбнулся.

– Я очень стараюсь, Тэхо. Правда.

От последнего ответа веяло грустью. Что бы он ни имел в виду – эта тема его не радовала.

Хёну предполагал, что от Тэхо он пойдет к нему, так что не удивился, когда услышал шаги за дверью. Кай робко постучал и вошел, после того как он откликнулся. Он снова нерешительно встал у входа, не говоря ни слова и сверля глазами его спину; Хёну почувствовал взгляд и незаметно усмехнулся – на чужой территории Кай явно чувствовал себя не так уверенно, как дома.

– Так и будешь там стоять?

Он еще немного помялся возле двери и прошел в комнату, вставая за спиной у Хёну и бросая над его плечом взгляд на изрисованную страницу блокнота.

– Как ты?

«Все еще не могу выкинуть из головы твои стоны».

Хёну закатил глаза в ответ на собственные мысли, а потом легко выдохнул и обернулся:

– Порядок. Ты?

Глаза Кая были спокойными и внимательными, а лицо – отстраненно-нейтральным. Хёну уже научился различать, когда на него еще действует сила, а когда – уже нет. Любопытно, как этот переход ощущался для него самого.

– Все… нормально. Я хочу поговорить с Риеном насчет Лэвена. Ты еще не передумал?

– Конечно, нет, идем, – он с готовностью подорвался со стула, но Кай остановил его, поймав за предплечье и сжав ткань толстовки. Хёну поднял на него вопросительный взгляд.

– Погоди секунду. Пока я могу рассуждать трезво… – он отвел взгляд, скользнув им по комнате. – Насчет сегодня.

Ох. Ну да.

– Мне жаль, на самом деле жаль, – Хёну решил высказаться первым. – Я вел себя безрассудно. Мне не стоило использовать на тебе силу. Я был слишком самоуверен и решил проверить, смогу ли сдерживать свои способности, но все… просто вышло из-под контроля. Из-за игр с собственным эго я подверг тебя опасности, – он твердо смотрел в темные глаза напротив. – Это больше не повторится. Я пойму, если ты злишься.

Кай слушал его очень внимательно, а ближе к концу тирады Хёну его глаза немного смягчились.

– Я не злюсь на тебя. Это и вправду было безрассудно по многим причинам, но руку к этому мы приложили оба. Мне стоило остановиться, пока я еще мог, но вместо этого я толкнул тебя за край, – его брови хмурились, образовывая на переносице едва заметную складку.

– Так, значит, ты тоже почувствовал момент, когда я потерял контроль… – Хёну опустил взгляд, воспоминания об этом все еще смущали.

– Конечно. Видишь ли, твоя сила, – он очень старался точнее подобрать слова, чтобы избежать недопонимания, – до определенного момента она просто мягко воздействует на меня, в основном меняя мои ощущения и незначительно поведение. Но когда ты начинаешь использовать ее на полную или достаточно сильно увеличиваешь поток, она сминает мой самоконтроль и превращает меня в куклу, фанатично одержимую тобой.

– Оу.

– Ага, – он отпустил руку Хёну и встал лицом к лицу, поправляя его толстовку. – Мне непросто это признавать. И мне совсем не нравится чувствовать себя так, словно я таким образом перекладываю на тебя ответственность, но после такого переломного момента в нашем… взаимодействии я буквально… – Кай снова нахмурился, – не в себе. Сегодня я ощутил это особенно четко.

Он прочистил горло и продолжил:

– Я, наверное, буду звучать как зануда сейчас. Но мне кажется, нам стоит подойти к этому более ответственно, – Хёну волновался все больше, слушая его. – Как бы сильно я ни хотел… – он смутился и заговорил тише, – …тебя, мне правда кажется, что если мы займемся сексом потому, что потеряли контроль… – он потер переносицу и шумно выдохнул, глядя в сторону. – Я не хочу, чтобы это произошло… вот так.

Кай зажмурил глаза, а потом снова повернулся к Хёну. Брови того были приподняты домиком, а глаза с нежной обеспокоенностью вглядывались в лицо напротив.

– То, что я говорю, вообще имеет смысл? – он растерянно смотрел на Хёну, ища поддержки.

– Кай… Ну конечно, – тот мягко обвил его руками и обнял, укладывая голову на плечо, – конечно, имеет.

Его ладонь успокаивающе скользила по мягкому трикотажу тонкой кофты на спине, а по телу разливалась невыносимая нежность. Через несколько мгновений Кай обнял его в ответ, бережно прикасаясь руками к плечам и лопаткам, скрытым плотной тканью его собственной толстовки.

– Я рад, что ты понимаешь, – вибрация от его голоса раздавалась внутри. – Я хотел предложить… постараться не доводить ситуацию до того, что было сегодня, пока мы не… – он не знал, как это назвать.

– Пока что, – подсказал Хёну, незаметно улыбаясь.

– Пока что, – согласился Кай, обнимая крепче. – Конечно же, это касается нас обоих. Я ни в коем случае не снимаю с себя ответственность.

– Хорошо, я согласен, – Хёну на несколько мгновений прислушался к себе. – Знаешь, я сейчас так остро ощущаю любовь к тебе.

Кай задержал дыхание, а потом его сердцебиение ускорилось. Он повернул голову и мягко коснулся губами виска Хёну.

– Идем, уже довольно поздно.

Риен сидел на подоконнике в компании своего фикуса в горшке и со скучающим видом читал небольшую книжку в ярком мягком переплете. Когда ребята постучали и вошли, он аккуратно загнул страничку и отложил ее в сторону.

– Что, уже закончили с ролевыми играми в клетке? – Риен растянул губы в знающей улыбке. – Как-то быстро.

– Риен, лучше не беси меня, – Кай прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Ты знаешь, зачем мы пришли. Мы встретили твоего дружка в клубе. Какой сюрприз – он оказался инкубом. И у меня пока что только один вопрос, – его тон холодел с каждым словом. – Какого черта ты не сказал, что знаком с инкубом, когда только проявились силы Хёну? Когда он не мог даже питаться нормально?

– Ну, во-первых, их силы вообще имеют мало чего общего, с Лэвеном я пообщался достаточно, знаю, о чем говорю, – он обидчиво надул губы. – А во-вторых, последние вести, которые я получал от него, были о том, что он уехал из города. Я даже не знал, когда он вернулся обратно.

– С Лэвеном ты пообщался достаточно – и как это стоит понимать? – Кай хмуро смотрел на него.

Риен вспорхнул с подоконника и подошел к Каю, останавливаясь буквально в шаге.

– Ну ты же взрослый мальчик, – он невесомо провел ладонью по его щеке, от чего тот дернул головой в сторону. – Как будто сам не понимаешь.

Кай схватил его за запястье, заломал его руку за спину и поменял их местами, прижимая Риена грудью к стене. Лицо Риена выражало плохо прикрытое ликование, он явно наслаждался происходящим.

– И чем ты, блядь, думал, когда решил, что потрахаться с мятежным инкубом – хорошая идея?

– Одна из лучших моих идей, ни разу не пожалел, – он мягко рассмеялся.

– Просто невероятно, – Кай отпустил его и отошел к подоконнику, массируя переносицу.

Риен сразу же рванул за ним и, нагнав, развернул его к себе за плечо:

– У тебя нет никакого права меня осуждать! Ты сам, – он ткнул его в грудь, – состоишь в отношениях с инкубом.

Хёну даже чуть ссутулился, настолько интенсивной была их беседа.

Кай сжал губы в линию.

– Ты сам подставился, и нет, я не про задницу твою говорю, – добавил он, когда увидел, как у Риена ползет вверх уголок губ. – Ты подверг опасности себя и всех остальных здесь. Он же мог все что угодно из тебя вытянуть.

– Да мы, знаешь ли, не особо много разговаривали, – Риен смерил его с ног до головы надменным взглядом и запрыгнул на подоконник, укладывая ногу на ногу. – Успокойся, я не идиот. У нас с ним был взаимовыгодный уговор и никто его не нарушал. Как видишь, – он обвел взглядом комнату, – это было уже давно, и ничего не случилось.

Кай посмотрел на Хёну, намекая, что с разборками они закончили, и можно переходить к вопросам. Он несмело подошел ближе к ним.

– Риен, я думал, может быть, Лэвен мог бы рассказать мне что-нибудь о питании? – он начал неуверенно. – Как ты знаешь – у меня не получилось питаться от людей, возможно, я просто делаю что-то не так.

– Я не уверен, что он тебе сможет чем-то помочь, – Риен пожал плечами и объяснил, заметив, как поник Хёну: – Его сила правда отличается.

– Ну хоть что-то? Наверняка он знает больше меня!

– Конечно, – в глазах Хёну задребезжал слабый огонек надежды из-за ответа Риена. – Ну ладно, может быть, ты и прав. Что-то полезное он может рассказать.

Хёну просиял.

– А что насчет цены вопроса? Он же не будет помогать просто так? – Кай все еще хмурился.

– Не будет. Но тут уж вам придется самим с ним договариваться.

– Категория? Деньги, информация, услуги? – Кай спрашивал очень методично, как будто имел большой опыт ведения подобных переговоров. Это наводило на определенные мысли.

– Хм-м-м, – Риен лукаво улыбнулся, – я бы сказал, его личные прихоти.

– Черт, я боялся, что ты скажешь что-то подобное, – взгляд Кая помрачнел. – Он держит слово? Представляет опасность?

– Да и еще раз да, я полагаю. Впрочем, сам он первым выказывать агрессию не начнет. Но может в ответ, если попытаетесь его дурачить.

– Идет. Звони, – Хёну глазом моргнуть не успел, как они все решили.

Лэвен назначил встречу в «THUNDER» на следующий день. Единственным его условием было, чтобы Кай тоже приехал, но так как Кай в любом случае не собирался отпускать Хёну одного, это условие мало что поменяло, только добавило дополнительный повод для переживаний. Тэхо строго наказал сократить время пребывания в городе до минимума, объясняя это тем, что по возвращении их будет ждать масса дел, но Хёну, конечно, догадывался, в чем реальная причина. Кроме того, он получил назад свой телефон, в нем были забиты номера ребят из Круга, а в непрочитанных висело единственное сообщение от Тэхо: «1 на быстром наборе, звони при малейших опасениях».

– Разве днем клуб открыт? – Хёну семенил за Каем, шустро перебирая ногами.

– Нет. Видимо, он на короткой ноге с владельцами.

Они шли по пешеходной улице, которая в прошлый раз была заполнена людьми. Место для парковки отыскалось совсем близко – машин почти не было. На пути им тоже встречались только одинокие пешеходы. Было чуть после полудня, видимо, в такое время эта часть города еще отсыпалась после предыдущей тусовочной ночи – даже магазинчики были закрыты.

У входа в клуб им встретился уже знакомый охранник, он дружелюбно улыбнулся и пустил их внутрь, закрывая за ними входную дверь. Хёну поежился, оглядываясь, – как-то некомфортно было потерять путь к отступлению.

– Все в порядке, – Кай успокаивающе приобнял его за плечи.

В клубе было пусто и тихо. Музыка играла, но негромкая и довольно спокойная. С отсутствием неонового мигающего освещения комнаты теряли всю свою загадочность – сейчас светило только несколько статичных голубых ламп у бара. Лэвен ждал их, сидя на барной стойке, и меланхолично прихлебывал что-то из невысокого стакана, глядя на граффити на стене. Когда они подошли, он крутанулся на пятой точке и свесил ноги с другой стороны стойки, чтобы сесть к ним лицом.

– Не ожидал увидеть вас так скоро, – он щедро плеснул себе что-то в стакан, судя по запаху – виски. Хёну проследил взглядом за голубой пузатой бутылкой – ну да, «Синглтон». – Налить вам чего-нибудь?

Хёну помотал головой, он стоял чуть позади Кая.

– Я за рулем.

– Ха, да подходи, чего стесняешься, – он указал рукой со стаканом на Хёну. В стакане лежали два абсолютно черных кубика, которые, судя по всему, охлаждали напиток, – не укушу.

Тот подошел ближе и сел на барный стул неподалеку от Лэвена. Кай оперся на барную стойку рядом с Хёну, чуть дальше.

– Итак. Чем обязан, малыш? – он смотрел на него сверху вниз, медленно отпивая из стакана.

– Я надеялся, что ты расскажешь мне, как питаться, – Хёну то и дело отвлекался на его рубашку, которая переливалась в синем свете, как змеиная кожа.

Лэвен закашлялся и перестал пить, а потом округлив глаза уставился на Хёну:

– Чего? И как же ты до сих пор не отбросил коньки, если не знаешь, как питаться?

– Я не совсем не знаю. Я не могу питаться от людей. В прошлый раз, когда мы были тут, я как раз пытался, но я почти не чувствовал их энергию, и… это было невкусно.

Глаза Лэвена сузились, он внимательно оглядел Хёну с ног до головы.

– Ла-а-а-адно, – он наклонился ближе к Хёну. – Допустим, я…

– Прежде чем мы начнем, назови цену своей помощи, – Кай перебил его, скрестив руки на груди.

– У-у-у, похоже, твой папочка волнуется, – он проговорил сладко, а потом стрельнул серыми глазами в Кая. – И что же вы можете мне предложить?

– Ты назовешь цену, и, если она нас устроит, продолжим разговор, если нет – мы не будем тебя беспокоить, – Кай говорил так, будто он тут ставил условия.

– Окей, – Лэвен снова отпил из стакана, а потом покачал его в руке, глядя на черные камни. – Ты займешься со мной сексом.

Глаза Хёну расширились:

– Я?

– Он, – Лэвен усмехнулся, показывая на Кая. – Ты, малыш, немного не мой типаж.

– Нет, – Хёну ответил раньше, чем тот закончил говорить.

– А что, хочешь сам? Можно втроем, я готов это обсудить, – он пожал плечом и провел верхней стороной ботинка по его икре.

– Этого не будет, – Хёну смотрел на него, сверкая глазами и не скрывая неприязни. Он выглядел так, как будто был в шаге от того, чтобы взять пузатую бутылку с виски и разбить о его башку.

– Ха, – Лэвен несколько мгновений смотрел на него, прищурившись, – неплохо, неплохо. Может, я поторопился насчет тебя.

Он лукаво улыбнулся, снова отпивая виски и не сводя с него хитрого взгляда, и Хёну вдруг понял – он и не рассчитывал, что они согласятся, просто хотел посмотреть на реакцию.

– Раз оптом вам не нравится, будем в розницу. Цена будет за каждый вопрос. Вопрос – цена – ответ. В любой момент можете отказаться, – он опять закинул ногу на ногу и размял шею.

Так вот откуда Риен взял эту игру.

– Хорошо, – Хёну ответил осторожно, все еще не понимая, чего от него ждать. – Первый вопрос: почему энергия людей кажется мне такой слабой и безвкусной?

– Это два вопроса. Вначале первый, про слабость энергии. Цена – ты покажешь мне свою силу. На нем, – он указал на Кая. – Несильно, просто чтобы примерно понять твой потенциал.

Хёну оглянулся на Кая, и тот коротко кивнул.

– Хорошо.

– Начнем с… – Лэвен поболтал ногами. – Скажем, опиши мне, как ты питался.

– Эм, – Хёну немного замялся, подбирая слова. – Я немного воздействовал на девушку с помощью способностей, а когда она была достаточно ко мне расположена, отвел ее в приват-кабинку и поцеловал, – он смотрел на светящуюся фиолетовым боковую панель барной стойки возле своих ног.

Лэвен расхохотался.

– Ты ее поцеловал? А что в кино не пригласил? – смех у него был звонкий и очень чистый, хороший смех. – Просто прекрасно.

– А что не так?

– Что не так, малыш? – он еле отсмеялся. – Когда ты инкуб и используешь свои силы на человека – он встает на колени и расстегивает тебе штаны. А не лезет целоваться. То есть он может и целовать, если тебе очень захочется, но на такое мало кто тратит время.

– Но я так никогда не питался, – Хёну смутился. – Мне не нужно заниматься сексом, чтобы питаться.

– Да ну, неужели? Впервые вижу инкуба, который отказывается заниматься сексом, – он смотрел на Хёну, как будто перед ним сидел диковинный зверек. – Тогда покажи мне, как ты питаешься. Это цена ответа, но похоже, что дальше мы не продвинемся, пока я не пойму. Так что придется вам поверить мне на слово.

– Ладно, – Хёну посмотрел на Кая, и тот подошел к нему со спины, разворачивая крутящийся барный стул. Они были боком к Лэвену, чтобы ему было… видно? Очень странно было целоваться напоказ, но что уж поделать.

Кай положил ладонь на его щеку, немного наклонился и мягко прикоснулся к его губам. Тот тоже потянулся к нему, обхватывая руками вокруг шеи. Понемногу он начал поглощать энергию, постепенно увеличивая поток, но не слишком сильно. Его глаза светились голубым из-под опущенных ресниц, когда он приоткрывал веки, чтобы посмотреть на лицо Кая. Лэвен наблюдал бесшумно. Поцелуй был очень медленным и нежным, а энергия – спокойной и сильной, очень яркой и выразительной на вкус, с терпким привкусом кофе, как и вчера. Хёну ласково гладил его по шее и волосам на затылке, а Кай в ответ крепко обнял его, подходя немного ближе.

Лэвен театрально прокашлялся, с хлопком поставив пустой стакан на стойку и потянувшись за бутылкой. Хёну и Кай оторвались друг от друга.

– Я впечатлен. Без шуток, – он плеснул виски в стакан и откинул рыжие кудри со лба, демонстрируя широкие брови. – Меня не так-то просто удивить. А еще, – он поднял голову и немного странно посмотрел на них, – вы такие нежные, что удавиться хочется, – он кивнул сам себе и выпил почти залпом, сразу же наливая еще.

– Так что насчет ответа? – Хёну напомнил.

– Придется повременить с этим. Я пока не понимаю, в чем дело. Давай следующий вопрос.

Хёну немного напрягся, начав сомневаться, что он сегодня получит хоть какие-то ответы. Впрочем, пока они ничего не отдали, так что пусть.

– Хорошо. Почему энергия людей такая невкусная?

– Цена – ответ на мой вопрос. Ты любишь его? – Лэвен смотрел заинтересованно и немного печально, из-за свечения барной стойки его кудри будто горели.

– Да, – Хёну ответил просто.

– Смело, – он покачал стакан в руке, слушая, как стукаются друг о друга камни, – и глупо, малыш. Влюбленный инкуб – жалкий инкуб, – Лэвен сделал большой глоток. – Это ответ на твой вопрос, почему энергия людей безвкусная. Дело в нем.

Хёну обернулся к Каю – тот так же непонимающе смотрел в ответ.

– Ты любишь его, и его энергия кажется тебе самой лучшей, ведь так? – Хёну несмело кивнул. – Вот почему. Остальные невкусные, потому что ты не хочешь их. Ты хочешь только его, – он указал стаканом на Кая. – И если энергия сверхъестественных существ еще туда-сюда, потому что у них более выраженные личностные качества, то люди для тебя – как будто землю ешь, да?

– Звучит так, как будто ты знаешь, о чем говоришь, – Хёну слушал его очень внимательно. Постепенно слова и действия Лэвена дополняли его собственный автопортрет, и пока что ему нравилось то, что он видел.

– У меня был подобный опыт. В прошлом, – он снова выпил. – Один человек физически не сможет прокормить инкуба. Ха. Даже дух не сможет. Инкубы полигамны по своей природе, – он рассеянно смотрел перед собой. – Так что, если влюбишься в кого-то, твоя природа тебя накажет.

– Это был Риен?

На секунду он растерялся, но этой секунды Хёну было достаточно, чтобы все понять.

– Ты ткнул пальцем в небо и надеялся попасть? – Лэвен улыбнулся уголком губ.

– Это Риен, – Хёну больше не спрашивал, он утверждал.

Лэвен посмотрел на него хмуро:

– Ха. Ну и что с того? С чего ты решил, что это вообще имеет отношение к тебе, малыш?

То ли оттого, что он много выпил, то ли оттого, что чувствовал в Хёну брата по несчастью, – вместо того, чтобы замолчать после этого, он неожиданно продолжил:

– Мы с ним отлично проводили время, пока я не влюбился. Риен не хотел, чтобы его любили, поэтому я ушел. Все очень просто.

– Что значит – не хотел, чтобы его любили? Он не хотел быть с тобой? – Хёну правда не понимал, о чем он говорит.

– Я сказал то, что сказал. Он хотел быть со мной, но не хотел, чтобы я его любил, – Лэвен сделал глоток виски. – У Риена психологических проблем больше, чем у меня партнеров в месяц. А это немало. Я не собирался потакать его шизе. В любом случае – это уже далеко в прошлом. Думаю, ты пришел поговорить не обо мне и не о нем. Следующий вопрос.

– Да, прости. Эм-м, – Хёну замялся, смущаясь того, что хотел спросить, – как ты… занимаешься с людьми сексом, не убивая их?

Лэвен замер. Потом медленно повернул лицо к Хёну, не веря своим ушам. Синий свет ламп подчеркнул его острый нос и скулы. Когда он понял, что услышал верно, он рассмеялся, стрельнул глазами в Кая и сквозь смех проговорил:

– Соболезную.

Кай сжал челюсти, явно представляя, как откусывает ему башку.

Когда Лэвен от души посмеялся, он все-таки снова поднял улыбающиеся глаза на Кая.

– Цена – ты меня поцелуешь. Так же, как целуешь его. Хочу почувствовать это.

Повисла тишина. Хёну смотрел на Лэвена, но уже без раздражения или злости, как можно было бы ожидать из-за его слов. Он слишком многое понял про него в процессе их диалога, чтобы злиться за эту просьбу.

– Ты не почувствуешь это, – Хёну заговорил спокойно, и Лэвен перевел заинтересованный взгляд на него. – Он не будет целовать тебя так же, как целует меня. Если хочешь, я могу показать тебе, как он чувствует себя, когда целует меня. Если позволишь применить на себя силу.

Кай нахмурился и хрустнул пальцами, но ничего не сказал.

Лэвен долго молчал, что-то взвешивая в голове, а потом внезапно задал вопрос, который Хёну совсем не ожидал от него услышать:

– Если я позволю, ты ведь не навредишь мне? – Лэвен ждал ответа очень серьезно и внимательно.

– Нет, зачем мне вредить тебе? – Хёну удивленно распахнул глаза.

– Ты бы удивился, какие экземпляры иногда встречаются. Хорошо, я верю тебе.

Он отставил стакан в сторону и слез с барной стойки, подходя к Хёну. Тот скользнул извиняющимся взглядом по Каю.

– Все нормально, – он ответил спокойно. Возможно, самую капельку переборщив со спокойствием – Хёну понял, что он не в восторге.

Он кивнул и вернул взгляд к Лэвену. Тот был выше Кая, так что ему пришлось наклониться, чтобы коснуться губ. Он целовал легко и сохранял дистанцию, так что Хёну аккуратно снял блок с силы. Его энергия хлынула в рот. Уже знакомый приятный вкус, кисло-сладкий, с послевкусием алкоголя. Одиночество в толпе. Юмор в качестве защиты. Натренированное безразличие. Категоричность. Тоска. И где-то очень глубоко, забитая старыми гнилыми досками, мягкая добрая сердцевина.

Хёну почувствовал, как Лэвен мелко задрожал, и поймал его руки в свои, аккуратно разрывая поцелуй и постепенно сводя поток силы в руках на нет.

Лэвен несколько мгновений смотрел на него широко распахнутыми серыми глазами. Когда он более-менее пришел в себя, Хёну отпустил его руки. Инкуб присел на барную стойку и выпил залпом еще один стакан. А потом ошарашенно уставился на него:

– Как это возможно?

– Вот так работают мои силы, – он пожал плечами. – Теперь ты знаешь.

– Но ты не инкуб, – тот помотал головой, все еще не веря. – Я такого никогда раньше не встречал. Инкубы пробуждают похоть, но ты… – Лэвен, хмурясь, опустил взгляд, рассматривая свои ладони. – Ты как будто цепляешь все сразу. Доверие, привязанность, уважение, верность, желание. Как будто заставляешь других чувствовать… любовь, – он перевел понимающий взгляд на Кая. – Теперь мне ясно, почему он. Этому невозможно сопротивляться.

– Не только поэтому, – жестко отрезал Кай.

– Ответ на вопрос, – напомнил Хёну.

– Какой вопрос? – На пару мгновений Лэвен подвис, а потом вспомнил. – А. Про секс. Тебе надо закольцевать энергию между вами, – он кивнул на Кая. – Найди баланс, не забирай у него больше, чем отдаешь, но и не отдавай больше, чем забираешь.

– Я же спрашивал про секс с людьми…

– Ха. А ты правда хотел узнать про секс с людьми? – Лэвен посмотрел на него с кривой усмешкой и продолжил, кивнув на Кая, как будто тот был элементом интерьера. – Он дух, и довольно сильный, но инкуб может по неосторожности убить даже такого. Особенно голодный. А, да, с голодухи тоже сексом заниматься не советую, лизнешь энергию – башню сорвет. Проснешься рядом с трупом, оно тебе надо?

– Нет… я понял, спасибо, – Хёну сидел совершенно пунцовый – хорошо, что в фиолетовом свете от барной стойки это было почти незаметно, – и боялся даже голову повернуть в сторону Кая. – А что насчет внушения?

Кай вдруг поймал его руку. Хёну встревоженно вскинул на него взгляд – он покачал головой из стороны в сторону, но Лэвен уже услышал. Хёну успокаивающе накрыл руку Кая своей.

– Не понял вопроса. Ты про пробуждение в людях скрытых желаний? Как я тогда сделал с вами?

Рука Кая напряглась, он растерялся, испугавшись того, что только что услышал. Этого замешательства Хёну хватило, чтобы совершить очень крупную ошибку.

– Нет, я про это, – его глаза ярко засветились голубым, и он отдал мысленный приказ.

Налей себе выпить.

Во взгляде Лэвена на секунду отразился ледяной ужас. Он медленно развернулся, налил себе виски и нервно рассмеялся, отставив стакан в сторону. А потом достал из-за пояса пистолет и приставил ко лбу Хёну.

Нить

Дуло пистолета было холодным. Боковое зрение цепляло отсветы неоновых огней на металле. Несмотря на то, сколько Лэвен выпил, его рука была тверда, пистолет не двигался ни на миллиметр. Хёну запоздало подумал, что, очевидно, алкоголь не действовал на него так же, как на людей. Страшно почему-то не было, все чувства будто исчезли – он сидел, как полая внутри восковая кукла, и неподвижно смотрел в лицо Лэвена. Кто знал, что он отреагирует вот так.

Вообще-то, вспоминая реакцию Тэхо на его силы в самом начале, – можно было догадаться, что светить этим не стоит.

Сзади раздался едва слышный шорох, и Лэвен вскинул брови:

– Уверен, что хочешь проверить, кто быстрее? – он прищурившись смотрел на Кая. – Стой на месте. – Потом он перевел взгляд на Хёну и обратился уже к нему: – А ты, малыш, даже не думай светить глазками, если не хочешь получить дополнительное отверстие в голове. Что ты только что сделал?

– Использовал внушение, – Хёну старался отвечать ровно и честно, чтобы не вызвать непредсказуемой реакции. – Я думал, что ты тоже так можешь, поэтому не ожидал, что ты отреагируешь вот так.

Лэвен сощурился и наклонил голову набок.

– Ты думал, что каждый второй может управлять поведением других не-людей? Ха, думаешь, я в это поверю? – он скривился.

– Нет, я думал, что все инкубы… могут… как и я, – видимо, это предположение было несколько поспешным.

– Инкубы не могут делать такого. И в том, что ты просто инкуб, я очень сильно сомневаюсь, – его челюсти сжались. – А тебе что, в вашей школе законных не рассказывали, что происходит с такими, как ты, когда их силы раскрываются?

– Я не понимаю… – Хёну растерянно смотрел на него, хлопая ресницами.

Пистолет прижался ко лбу сильнее.

– Про эту его способность не знают, – Кай говорил негромко, но твердо. – Известно, что он может управлять людьми и цзянши, что может вызывать любовь и манипулировать энергией – это все.

По спине Хёну пробежал холодок. Ему нельзя было применять внушение? Кроме Кая был как минимум один человек, к которому он применял его. Тот парень из библиотеки. И хоть он не заставлял его ничего делать, но тот шатен точно слышал его голос в голове. Вот теперь стало страшно.

– Но ты знаешь об этом, – Лэвен не мигая смотрел на Кая.

– Да.

– Ты что… позволял ему применять внушение на себе? – Его глаза расширились.

– …Да.

– Блядь. Да ты чокнутый, – он неверяще покачал головой.

– Лэвен, опусти пистолет. Он не знал. Он не сделал ничего плохого.

– Ха, ну да, – он криво усмехнулся. – А потом он внушит мне, чтобы я ответил на все ваши вопросы и прострелил себе башку. Спасибо, обойдусь, – он сжал губы и перевел жесткий взгляд на Хёну.

Его плечи поникли. Вот, значит, как другие реагируют на его силу.

– Но… я же сказал, что не причиню тебе вреда, – он произнес тихо, глядя в серые глаза.

Лэвен нахмурился и отвел взгляд, думая о его словах.

Кай использовал это как возможность. Он резко толкнул Хёну в бок, так, что тот слетел со стула на пол и ушел с траектории выстрела, и запустил бутылкой из-под виски прямо в голову Лэвена, подныривая под его руку. Рефлексы Кая были нечеловеческими. Лэвен не успел среагировать и пошатнулся, когда бутылка рассекла ему бровь и лоб и упала на барную стойку, оглушительно лопаясь и заливая все вокруг алкоголем вперемешку с битым стеклом. Кай схватил его за запястье и вскинул его руку с пистолетом вверх. Даже без трансформа он был сильнее.

Только вот у Лэвена были его способности инкуба. Он прижал свободную ладонь к шее Кая, чтобы коснуться кожи, и тот охнул, пытаясь отстраниться и не прекращая борьбу. Их руки с пистолетом описали дугу и остановились внизу, а потом раздался выстрел.

Кай упал на пол возле ног инкуба, зажимая рукой живот, а Лэвен вытер кровь из рассеченного лба, заливающую глаза, и громко выругался.

Хёну рванул к Каю, не обращая внимания на крики Лэвена:

– А ну стой!

Он проигнорировал требование, сел сбоку от Кая и аккуратно убрал в сторону его руку, немного задирая ткань тонкой кофты и осматривая рану от выстрела. Пулевое отверстие было у самого бока: с высокой вероятностью органы не были задеты.

– Хёну, пистолет все еще… – Лэвен пытался урезонить его, но тому было откровенно плевать.

– Так стреляй.

Тон Хёну был ледяным. Он даже не обернулся к нему, продолжая осматривать рану, – к сожалению, пуля не прошла навылет.

Он легко коснулся щеки Кая:

– Все будет в порядке, слышишь? Органы не задеты, но пуля еще внутри. Мне нужно ее вытащить, прежде чем я смогу тебе помочь, хорошо?

Кай посмотрел за спину Хёну, а потом на него самого из-под полуопущенных век и коротко кивнул. Его губы были сжаты – ему, очевидно, было больно. В этот момент Хёну почувствовал прикосновение к плечу и испуганно обернулся – Лэвен протягивал ему бутылку с прозрачной жидкостью. Хёну молча взял бутылку и осмотрел – водка. Подойдет. Он открутил крышку и по очереди плеснул на свои руки, растирая спирт пальцами.

– Так, это будет больно, – он растянул края раны и поднес вторую руку. – Если получится – расслабь мышцы, насколько это возможно, хорошо? Я постараюсь сделать это быстро.

Кай снова коротко кивнул и сразу же выгнулся от боли – Хёну погрузил указательный и большой палец в рану, пытаясь нащупать пулю. Лэвен сел с другой стороны и прижал его к полу, надавив на плечо.

– М-м-м-мх!

– Потерпи еще немного, пожалуйста. Я чувствую ее, сейчас… – Хёну приходилось раздвигать разорванные выстрелом мягкие ткани, чтобы ухватить пулю, наверняка причиняя чудовищную боль.

Кай снова выгнулся, мелко дрожа, если бы Лэвен не держал его, он бы, наверное, вывернулся из-под рук Хёну. К счастью, пуля была не очень глубоко.

– Я знаю. Я знаю, что больно. Все, уже почти все, – он лепетал бессмыслицу, пытаясь хоть немного отвлечь его своим голосом. С третьего раза он подцепил края пули и кое-как смог ухватиться – она была очень скользкой из-за крови. – Ты молодец, еще пару секунд – и станет легче.

Он вытащил маленькую тяжелую пулю и бросил ее на пол, сразу же зажимая пулевое отверстие ладонью.

– Все, уже все… – Хёну наклонился к его лицу и мягко поцеловал, чувствуя металлический привкус крови из его прокушенных губ. Можно было и не целовать, но так было быстрее. Он отдавал энергию щедро, стремясь поскорее вылечить его раны и избавить от боли. Ладонь покалывало, а под ней стало обжигающе горячо. Постепенно ранки на губах затянулись, а через пару минут и под ладонью ощущалась только гладкая горячая кожа.

Погладив Кая по щеке и вытерев испарину с его лба, Хёну отстранился и принялся осматривать его бок – рана затянулась покрасневшей кожей, осталось только смыть следы крови.

Лэвен недоуменно смотрел на место, где только что было пулевое ранение:

– Как ты это сделал?

– Отдал свою энергию, – Хёну пожал плечами, аккуратно ощупывая бок пальцами и глядя на реакцию Кая.

– Я не думал, что можно вот так. Даже не пробовал… Зачем просто отдавать кому-то свою энергию… – Лэвен даже наклонился ближе к его животу, разглядывая розовую кожу.

– Чтобы помочь.

Лэвен поднял голову, и их глаза встретились. Он понимал, что прямо сейчас может получить мысленный приказ: засунуть ствол в рот и вышибить себе мозги. Эта мысль явственно пронеслась у него в голове. Хёну поднял руку, и Лэвен слегка дернулся, будто ожидая удара, но замер, широко распахнув глаза, когда тот, грустно улыбнувшись, провел большим пальцем по его брови и лбу, залечивая рассечение и вытирая кровь. В Лэвене сейчас было очень много эмоций – все они отражались в прозрачно-серых глазах: недоверие, вина, страх, уважение, любопытство. В глазах Хёну были только боль и усталость. Он закончил лечить и отвернулся.

Он сел рядом с Каем и приподнял его, обнимая сзади и облокачивая спиной себе на грудь.

– Ты в порядке? Как себя чувствуешь? – он негромко спросил на ухо.

– Все хорошо… Спасибо, – Кай повернул голову и уткнулся лбом в его щеку, прикрывая глаза. Хёну чуть повернулся и поцеловал его в горячий лоб, переплетая пальцы их рук.

– Я… Мне очень жаль, – Лэвен присел напротив них, прислонившись спиной к барной стойке. – Я не собирался стрелять, только хотел обезопасить себя. Когда ты сказал, что не навредишь мне, я уже был готов опустить пистолет, но… – его взгляд переместился к Каю. – Почему ты напал?

– Потому, что чувствовал, что Хёну угрожает опасность, – он хмурился.

– Это было как тогда на парковке? – догадался тот, обеспокоенно глядя на его лицо.

– Да.

Хёну помрачнел. То есть это даже от формы не зависело. Но что это? Почему Кай как сумасшедший инстинктивно кидается его защищать от своих и чужих?

– Я смотрю, между вами двумя все ой как не просто, – Лэвен едва заметно усмехнулся. – В общем… я правда сожалею, что так получилось. И прошу прощения. У вас обоих.

Хёну немного растянул губы в вымученной улыбке и кивнул. Кай повернулся к нему и проговорил:

– И ты извини, – он указал на его лоб, на котором все еще оставались следы крови. – И за это, – с усыпанной осколками барной стойки на пол капал виски.

Лэвен тихо рассмеялся.

– Если… у тебя еще остались какие-то вопросы, – он неуверенно поймал взгляд Хёну. – Я отвечу на что смогу. Безвозмездно. Думаю, после произошедшего можно забыть про условности.

Хёну думал, успокаивающе поглаживая руку Кая.

– Почему ты так отреагировал на внушение?

Лэвен пропустил кудри через пальцы, откидывая их назад, и шумно выдохнул.

– Сам подумай. Ты влезаешь в голову и заставляешь других делать то, что тебе нужно. Если возможности людей просты и понятны – то возможности сверхъестественных существ очень разнообразны. Получая контроль над владельцем, ты получаешь контроль над всеми его способностями, понимаешь? Это страшно… Хёну.

Он больше не звал его «малышом», видимо, язык не поворачивался.

– Обладатели таких способностей, как у тебя, делали страшные вещи. Всегда чужими руками. Их очень сложно было обнаружить, потому что при должной тренировке они затирали воспоминания о своем воздействии, – он согнул ногу в колене, закидывая на нее расслабленную руку. – А если сами по себе они не имели ни притязаний на власть, ни недобрых намерений – их использовали те, кто был хитрее.

– Тэхо бы не поступил так с тобой, – хмуро буркнул Кай.

– Но тем не менее от него ты это все равно скрыл, если я правильно понял, – Лэвен приподнял бровь.

Между бровей Кая залегла складка.

Лэвен примирительно поднял ладони.

– Это не мое дело. От меня эта информация никуда не уйдет, можете быть спокойны.

– Почему? Не то чтобы я тебе не верил. Мне правда интересно. – Хёну смотрел с легким любопытством.

– У тебя светлая душа, Хёну. Я не хочу тебе вредить. А если этого недостаточно… – он невесело хмыкнул. – Расскажи я кому-то об этом – и это будет последнее, что я сделаю в своей жизни. Да, эта информация именно такого рода, Хёну, – он кивнул в ответ на его изумленный взгляд. – Меня пришьют почти сразу же, чтобы я не растрепал кому-то еще.

– Я надеюсь, что это знание не подвергнет тебя опасности, – Хёну обеспокоенно теребил рукав кофты Кая.

– Чтобы выбивать информацию прицельно – надо знать, где искать. У меня ничего искать не будут. Так что за меня не волнуйся, – он легко улыбнулся.

– А мы… – Хёну смутился, опуская взгляд, – мы могли бы общаться?

Серые глаза напротив стали абсолютно круглыми. Несколько мгновений Лэвен просто удивленно смотрел, приоткрыв рот.

– Правильно ли я понял, – похоже, предложение Хёну удивило его настолько сильно, что он решил переспросить, – что после всего, что между нами произошло, ты хочешь со мной подружиться?

Взгляд Хёну неспокойно скользил по черному блестящему полу, он робко кивнул, не поднимая глаз.

– Я… эм. Хм, – Лэвен закашлялся, поперхнувшись воздухом, – я был бы очень рад.

Хёну взметнул взгляд к нему – он мягко улыбался. Хёну несмело улыбнулся в ответ.

– Знаешь, это самое сумбурное приобретение союзника, при котором мне доводилось присутствовать, – Кай включил поворотник и перестроился в крайний правый ряд, возвращая руку на колено Хёну, накрывая его ладонь и переплетая пальцы в замок. Каким-то образом сидеть в машине вот так стало для них естественным. Они ехали на красном джипе Тэхо – машина Кая еще была в ремонте.

Хёну смотрел на экран своего смартфона, контактная книжка которого пополнилась новым номером. Лэвен сказал, что будет рад видеть их в клубе в любое время и что Хёну может связываться с ним, если у него возникнут какие-то вопросы или сложности. Это куда больше того, на что он рассчитывал изначально. Но с Каем сложно было не согласиться – несколько раз ситуация грозила выйти из-под контроля и обернуться абсолютно безрадостными последствиями. Он снова скользнул взглядом по кровавому пятну, окружающему пулевое отверстие на его кофте, и крепче сжал его ладонь.

Они справились довольно быстро и уже возвращались в кампус, но Хёну все равно дергался, опасливо вглядываясь в мрачные тени между деревьями, когда они проезжали то самое место трассы, где засада настигла их в прошлый раз. Он вообще начал ловить себя на мысли, что после того разговора с Тэхо иногда откровенно параноит.

Но есть ли в этом что-то удивительное? Он и должен переживать. Есть из-за чего.

– Я бы хотел поговорить кое о чем. Только не прямо сейчас, – Хёну уточнил, заметив, что Кай выжидающе смотрит на него. Говорить сейчас он не был готов, но решил самостоятельно отрезать себе пути к отступлению, предупредив Кая о предстоящем разговоре заранее. – Может быть, вечером?

– Я буду в патруле во второй половине дня – вернусь только к ночи, – он с сожалением помотал головой.

– Тогда… ничего, если я приду ночью? – Хёну смутился. Он на самом деле не имел в виду ничего такого, но прозвучало все равно как-то двусмысленно. – Просто поговорить, – он добавил поспешно.

– Эм… – Кай, казалось, тоже немного растерялся, – да, конечно.

Тэхо подошел к машине, едва они подъехали к кампусу, и тактично постучал в боковое стекло, наблюдая за тем, как они трепетно целуются, не обращая внимания ни на что вокруг. Хёну хотел было отстраниться, но Кай удержал его на месте, а потом, слегка подняв бровь, встретился взглядом с Тэхо, даже не прерывая поцелуй. Лидер указал на наручные часы и сердито скрестил руки на груди. Кай едва заметно лукаво сощурился и прикрыл веки, поглаживая Хёну по скуле. Тэхо на это лишь укоризненно закатил глаза и отвернулся. Спустя несколько мгновений Кай все же замедлил поцелуй, ласково чмокнул в уголок рта, щеку и нос, после чего удовлетворенно отстранился.

– До вечера, – хитрые черные глаза улыбались, с удовольствием разглядывая разомлевшего и смущенного Хёну.

Он не использовал силы, они целовались просто так, но… Боже, как же это было потрясающе. Хёну бы всю жизнь целовался с ним, если бы у него была бы такая возможность. Он глубоко вздохнул, с трудом возвращая ясность мыслям.

– Да… до вечера, – он не удержался и еще раз мягко поцеловал его напоследок. – Береги себя, хорошо?

Кай кивнул, легонько сжав его ладонь, прежде чем отпустить. Хёну вышел из машины, сразу же нос к носу столкнулся с Тэхо и залился густым румянцем под его строгим взглядом.

– М-м-м… Привет, Тэхо… Я, пожалуй, пойду, – он бочком протиснулся мимо и засеменил к кампусу.

Тэхо только снисходительно улыбнулся и покачал головой, глядя ему вслед.

Так как у Хёну было свободное время до вечера – он решил попробовать найти Ёна. Мысль о том, что проклятие пока что не спешит развеиваться самостоятельно, не давала покоя. Может, ему удалось что-то выяснить.

Задача оказалась куда проще, чем он ожидал, – он нашел Трэя обедающим в столовой. Тот охотно подсказал ему, где искать их комнату; она, к слову, оказалась совсем недалеко от комнаты Кая, на противоположной стороне коридора. Хёну взлетел по лестнице пулей – как ни крути, говорить с Ёном тет-а-тет ему было на порядок комфортнее, чем когда при разговоре присутствовал Трэй, беспрестанно беззлобно подкалывающий их с Каем.

Он торопливо постучался в дверь и вошел на пару секунд раньше, чем Ён пригласил его. В этой комнате кровати были сдвинуты вместе к окну, на стене напротив висела средних размеров плазма, а в углу стоял шкаф из темного дерева – и все, в комнате больше ничего не было. Ён лежал на темно-сером покрывале и что-то задумчиво записывал в блокнот, очень похожий на тот, что был в комнате Хёну.

– Привет, – он подошел поближе, а Ён приветливо улыбнулся и сел, хлопая по покрывалу рядом с собой.

– Здравствуй! Слышал, вы утром уезжали в город, все в порядке? – он закрыл блокнот и положил его на подоконник, который, видимо, служил импровизированным письменным столом в этой комнате.

– Да, в целом неплохо. Вампиры на обратном пути не встретились, так что уже хорошо, – Хёну нервно рассмеялся. – Я на самом деле пришел, чтобы спросить у тебя о проклятии… Получилось ли что-то узнать? – он торопился, чтобы успеть договорить до того, как Трэй вернется с обеда.

– О, – лицо Ёна стало серьезным, – да, кое-что есть, но я бы хотел сначала убедиться в этой информации, потому что новости там не слишком радужные.

– Понятно, – он поник.

– Хёну, я хотел спросить еще тогда – пожалуйста, расскажи мне, откуда ты узнал про это проклятие? – Ён доверительно положил ладонь ему на плечо.

Стоило ли признаваться? Хёну здраво рассудил, что хуже вряд ли будет.

– Мне рассказал Хоа, – он пожал плечами, как бы извиняясь.

В глазах Ёна засветилось понимание.

– Интересно, – он заметил вопрос в глазах Хёну и пояснил: – Близнецы очень редко вмешиваются в отношения между другими людьми. Они всегда вместе, но держатся особняком ото всех.

– Ясно. А как ты сам узнал об этом? – Хёну спросил и догадался в ту же секунду, как произнес это.

– Я видел сон Кая о том времени, – Ён кивнул, замечая, как глаза напротив озаряются пониманием.

– А ты… мог бы показать мне его? – Хёну спросил и сразу же стушевался – скорее всего, такая просьба была неприличной в квадрате – по отношению и к Ёну, и к Каю. – Если это не слишком…

Ён глубоко задумался, глядя в окно.

– Знаешь, в обычной ситуации я бы ни за что на такое не согласился, – он нахмурился. – Но с вами… мне почему-то кажется, что показать его тебе будет правильным.

Хёну робко улыбнулся, все еще до конца не веря в то, что Ён так легко согласился.

– Прямо сейчас? Ладно. Тогда ложись вот сюда, – он указал на кровать, а сам подвинулся ближе к окну.

Хёну с готовностью устроился на покрывале, стараясь унять внезапно появившуюся дрожь в руках. Глаза Ёна засветились золотым, он бережно положил ладонь на его лоб и произнес своим низким глубоким голосом:

– Засыпай.

Веки потяжелели, и он постепенно провалился в теплую тьму, радушно распахнувшую для него свои объятья.

– Син! Син, просыпайся! Смотри, что я тебе принес!

Это точно был голос Кая, но интонация была совершенно нетипичная для него – восторженная, почти детская, даже по голосу было слышно, что он широко улыбается.

Хёну открыл глаза и замер. Он лежал на прогревшемся под ярким солнцем коньке покатой крыши. Кай, одетый в простые хлопковые штаны и белую рубаху с завязками на груди, закрывал калитку простенького забора и оглядывался, пытаясь отыскать кого-то глазами. Потом он наткнулся взглядом на Хёну и широко улыбнулся, от чего его глаза превратились в щелочки. Хёну смотрел как завороженный – Кай еще никогда не улыбался ему вот так. Внутри постепенно разливалось тепло.

– Вот ты где! Спускайся, смотри, что у меня есть! – он приподнял что-то, завернутое в кулек из холщовой ткани.

За символическим деревянным забором была широкая протоптанная дорожка, а сразу за ней начинались окрестные поля с высокой, волнующейся от порывов ветра, густой травой, создающей иллюзию перекатывающихся по равнине зеленых морских волн. Справа, почти у самого дома, начиналась опушка светлого лиственного леса, пестрящая густыми невысокими кустами с крупными красными ягодами, а далеко впереди за полями виднелись золотые блики речной глади и еще несколько маленьких домиков. Двор помимо основного дома имел несколько хозяйственных построек: сарай для какой-то домашней птицы, судя по курлыканью и перьям возле двери, чаны для зерна, увитый сухим плющом навес для хранения дров с невысокой поленницей и круглой каменной печью с чугунной задвижкой неподалеку. Кое-где по углам стояли рабочие инструменты: вилы, тяпки и метлы. На открытом пространстве под палящим солнцем сушилась свежескошенная трава, дразня приятным пряным ароматом.

Кай подошел ближе, поставил кулек на землю у своих ног и протянул руки наверх, лучезарно улыбаясь.

– Прыгай, я тебя поймаю.

Хёну будто сам по себе поднялся с места и, мягко ступая, пошел к нему. Когда он наконец взглянул вниз, то увидел черные аккуратные кошачьи лапки, которые без особого труда балансировали на покатой крыше.

Похоже, тут он только наблюдатель.

– Ты ждал меня?

– Весь. День.

Кот мявкнул утвердительно, пригибаясь к крыше и пытаясь примериться, как лучше спрыгнуть, и Хёну с удивлением обнаружил, что понимает его даже во сне.

– Да прыгай уже, не трусь!

– Не торопи!

Он целился в плечо, но ласковые руки подхватили его в воздухе и прижали к груди. Кот устроился на плече и потерся головой о его уши, немедленно начиная мурчать.

– Ну вот, делов-то, – парень рассмеялся и аккуратно присел, подхватывая кулек, а потом поднялся на невысокое крыльцо, ногой распахивая дверь в дом.

Внутри царила приятная прохлада летней тени, пахло деревом и свежевыстиранным бельем. Сразу за дверью была небольшая комната, по-видимому, служившая столовой. На темном дощатом полу в самом центре стоял прочный невысокий деревянный стол, вокруг которого лежали плоские подушки, а возле стены теснились шкафы и полки с разными безделушками. Кот сразу же запрыгнул на стол, нетерпеливо помуркивая и поторапливая Кая.

Хёну на мгновение задумался, а кого в этой ситуации он должен называть Каем? Так как другого имени для парня, реинкарнацией которого он предположительно являлся, у него не было; он решил, что он будет звать его Каем, а кота – Сином.

– Тебя. Долго. Не было.

Син болтал не переставая.

– Я. Так. Скучал.

Он беспокойно спрыгнул со стола и начал крутиться возле ног Кая, мешая ему идти и заставляя негромко посмеиваться.

– Да погоди ты, сейчас, сейчас, – он положил кулек на стол и принялся развязывать узелок. Син встал на задние лапы, упираясь передними в стол, и с любопытством изучил содержимое на кусочке холщовой ткани.

Внутри была целая куча небольших мотков цветных ниток самой разной фактуры – от тонких и блестящих до толстых шерстяных. Бобины тоже были разной формы: конусообразные, шарообразные и цилиндрические. Хёну это показалось очень красивым, но Син пришел просто в неистовый восторг. Он зацепил когтями краешек холщовой ткани и сдернул ее со стола. Бобины с нитками дробью рассыпались по полу и покатились в разные стороны. Син принялся гонять их по комнате, отфутболивая лапами, то и дело переключаясь с одной на другую и припадая к земле, словно охотясь на разбегающихся от него цветных зверьков. Кай сидел и заливисто смеялся, наблюдая за ним. Его смех был очень высоким и звонким, чем-то напоминающим птичью трель.

Немного поиграв, Син подбежал к нему и, упираясь передними лапами в его грудь, стал пытаться лизнуть лицо. Кай уворачивался, не прекращая смеяться, и в итоге завалился назад, обнимая кота и ероша его черный мех ласковыми прикосновениями. Он сложил губы трубочкой и чмокнул его в лоб, издав звонкий звук. Син свернулся клубочком на его груди и уложил голову на горячую шею, утробно мурча.

– Я рад, что тебе понравилось, – парень легко гладил его по бокам и спине, глядя в потолок.

– Я. Так. Сильно. Тебя. Люблю.

Кот промурлыкал это едва слышно, утыкаясь мокрым носом в ухо. Его буквально разрывало от этого чувства, которое его кошачье сердце просто не должно было ощущать вот так. Хёну даже как наблюдатель чувствовал это.

– Кай? Ты дома?

Кай? То есть… он взял не только его внешность, но и имя?

Оклик раздался со двора. Хёну почувствовал, как настроение Сина кардинально изменилось буквально за секунду. Любовь, только что наполнявшая его, вскипела и почернела, он почти не шевелился, только прижал уши, сильнее припал к груди Кая и обвил того лапами вокруг шеи.

– Эй, меня зовут, слышишь? – Кай мягко потрепал его по макушке, но Син не отреагировал. Он перестал мурчать и теперь просто прижимался к нему всем своим маленьким кошачьим тельцем.

– Ну же, Син, это невежливо, – он попробовал поднять его, но тот выпустил когти, вонзаясь ими в шею. – Ай! Син! Мне больно, отпусти!

Но он и не подумал. Кай отрывал от себя его тело, но кот жался головой и грудью, изгибаясь. Вдруг он резко зашипел:

– Не. Ходи.

– Син, ну хватит, ты мне так всю шею раздерешь…

– НЕ! ХОДИ!

Кот почти зарычал, вонзая когти еще сильнее.

– Ай! – парень сбросил его с себя, руками отцепив лапы и ощупывая глубокие красные царапины на шее. – Да что с тобой такое!

Он поднялся и вышел из дома, с досадой глядя на своего кота. Хёну почувствовал, как сердце Сина защемило от обиды, перемешанной с виной. Кот рванул за ним, но дверь закрылась прямо перед его носом. Снаружи послышались приглушенные голоса.

– Прости…

Син мяукнул надрывно, надеясь, что Кай его услышит, и принялся бессмысленно скрести деревянные доски.

– Не… уходи…

Кот жалобно мяукал в щель между дверью и косяком все тише. Голоса снаружи тоже постепенно затихали, удаляясь.

– Пожалуйста… прости…

Син лег прямо под дверью, уткнувшись носом в дверной косяк.

– Не… оставляй… меня…

Но на улице был слышен только ветер и чириканье птиц. Он опять остался один.

Вина

Наверное, многим порой хочется, чтобы их безумно любили. Чтобы смотрели так, словно они – целый мир. Чтобы были готовы на все, лишь бы сделать их счастливыми. А может, кому-нибудь довелось ощутить такую любовь на себе? Отчаянную, безграничную, бесконтрольную… удушающую. Брали ли они на себя ответственность за человека, который их любил? Разве любящий вот так все еще принадлежал себе? Получалось ли у них любить этого человека в ответ? Или постепенно груз ответственности и вины давил на них все больше, вытесняя все остальные эмоции? Почему-то многие верят, что любить гораздо сложнее, чем быть любимым.

По мнению Хёну – чушь собачья.

Син пролежал под дверью несколько часов. Он не спал, просто смотрел перед собой, каждую минуту надеясь, что вот-вот раздадутся шаги и дверь распахнется. Учитывая, что это было не воспоминание, а сон, было вдвойне странно, что не было никакой перемотки времени, чудесным образом переносящей Сина к последующим событиям. Похоже, он действительно запомнил это именно так: бесконечно долгие часы, проведенные в тихой пустой комнате в абсолютном одиночестве. Должно быть, это тоже было важно для него. Он ничего не говорил, поэтому Хёну не мог понять, о чем он думает, но он чувствовал его вину, постепенно подминающую под себя все остальные эмоции. Кажется, в этот момент он чувствовал себя как нелюбимый ребенок, который спрашивает: «Почему мама меня не любит? Я сделал что-то не так?» Только он спрашивал себя: «Почему хозяин снова ушел, оставив меня одного?», втайне догадываясь, что причина, по которой ушел хозяин, совершенно не связана с его действиями, и болезненно ощущая собственное бессилие.

Спустя несколько часов, когда уже начало смеркаться, он впервые поднялся и оглядел комнату. Нитки были все так же разбросаны по полу. Немного подумав, он стал брать маленькие мотки в зубы и один за другим относить их к холщовой тряпке. Вряд ли он всерьез считал, что Кай ушел из-за ниток, скорее, это была какая-то глупая суеверная надежда, что если он наведет порядок – его хозяин простит его, когда вернется, и больше не уйдет. Он делал это методично и молча, больше не играя с катушками, – не было никакого веселья в играх, когда его не было рядом. Как не было никакого смысла в разговорах. Может, хозяин и не понимал его, но хотя бы слышал. А в пустой комнате его мяуканье никому не было нужно.

Он вытащил один моток приятного выбелено-зеленого цвета и отнес к двери, снова устраиваясь на своем посту. Теперь он смотрел на эту катушку, думая о своем. Чувство вины сменилось смирением и тоской. Он скучал по нему так сильно, что Хёну ощущал это физически. Иногда он оглядывался в сторону стола, судя по всему, вспоминая, как Кай смеялся и обнимал его. За эти несколько часов Хёну со всей ясностью осознал: в жизни Сина нет ничего, кроме Кая. Он буквально был для него всем. Когда его не было рядом, кот как будто и сам переставал существовать. Для него не было понятия «для себя» – все, что он делал, было направлено на одного конкретного зрителя. И как только зритель переставал смотреть – спектакль просто замирал на паузе, терпеливо ожидая, когда Кай снова обратит свой взгляд на сцену.

Хозяин вернулся за полночь. Син оживился, как только услышал звук задвижки на калитке изгороди.

– Вернулся. Ты вернулся.

Он, дрожа от волнения, застыл у двери, нетерпеливо подняв длинный черный хвост вертикально вверх.

Кай зашел в дом, не зажигая ламп, а потому не обратив внимания ни на Сина, ни на нитки, прошел мимо кухни в дальнюю комнату и устало прилег на тонкий матрас на полу, служивший спальным местом.

Син тихонько проследовал за ним, едва слышно ворча под нос:

– Ты не топил. Печь.

Он остановился рядом с его лежанкой.

– Пол холодный.

Его хозяин никак не реагировал на него.

– Ты же заболеешь.

Син ухватил зубами край тонкого пухового одеяла, стопкой лежавшего неподалеку, и подтащил его к Каю.

– Хоть укройся.

Кот боднул лбом его руку, и он неохотно натянул на себя одеяло, что-то устало пробормотав в ответ. Он лежал на боку – так что Син, недолго думая, пробрался под его рукой и устроился возле груди, прижимаясь теплым боком. Несколько минут он слушал его размеренное сердцебиение, чувствуя острую потребность быть еще ближе, а потом нерешительно пристроился теснее, стараясь не встревожить Кая и аккуратно укладывая голову на изгиб шеи. От него неприятно пахло другим человеком, и Син немного потерся мордочкой, чтобы перебить чужой запах. Парень, почувствовав живое тепло, бережно обнял его.

Переполненное нежностью сердце Сина сжалось, и он негромко заурчал. Кай уснул почти сразу, а Син, напротив, упрямо боролся со сном, судя по всему, желая, чтобы утро не наступало, и стараясь сохранить в памяти каждое мгновение.

Чем ближе был рассвет, тем сильнее его безграничное обожание разбавлялось волнением и напряженным ожиданием чего-то. Он еле сидел на месте, время от времени оглядываясь на закрытую входную дверь.

Этот день был особенным для него – Хёну чувствовал это очень явственно. Мягкое утреннее солнышко бесшумно вползло в комнату, поглаживая спящего по скулам и послушным черным волосам, разметавшимся по лбу. Син наблюдал, как полоска света медленно опускалась вниз по его лицу; когда лучи невесомо коснулись ярких губ, со двора послышался протяжный крик петуха.

Кай заворочался и, щурясь, открыл глаза, сразу же встречаясь взглядом с Сином.

– О. Доброе утро! – он ласково чмокнул его в нос и прижал к себе.

– Доброе. Любовь моя.

Кот мурчал, прикрывая глаза.

Парень поднялся с пола, разминая спину, и вышел из дома к бочке с прохладной колодезной водой. Он несколько раз зачерпнул ладонями и умылся, едва слышно шипя и покрываясь гусиной кожей – бочка еще не успела нагреться. Потом он сладко и с чувством потянулся, подняв лицо к солнцу, зажмурив глаза и вытянув руки в стороны. Син наблюдал за ним с восхищением.

– Мне нужно уйти. Хозяин. Но я вернусь.

Кот несколько раз негромко мяукнул.

– Что, небось проголодался? Сейчас я что-нибудь приготовлю, – Кай ласково улыбнулся и скрылся в доме.

– Прости. Так нужно.

Син напоследок посмотрел в темную глубину дверного проема и рванул через забор, сразу же скрываясь в высокой траве. Он несся вперед, не оглядываясь. Острая трава хлестала по мордочке, а за спиной постепенно утихал встревоженный голос Кая, зовущий его по имени.

– По-другому никак.

Шерсть и лапы стали мокрыми из-за утренней росы, он бежал и жалобно мяукал, почти плакал.

– Прости.

Син бежал довольно долго – поле было очень широким. В конце концов трава расступилась, открыв перед ним умиротворяющий вид на пойму неспешной реки. Он нашел глазами крохотную мельницу у самой воды и торопливо направился к ней. Он двигался так уверенно, что Хёну понял: он здесь явно не впервые. Возможно, он следил за Каем или за тем человеком. Или нашел его дом по запаху, кто знает.

Приближаясь ко двору, он стал более осторожным – двигался у границы поля, оставаясь в тени высокой густой травы. Вокруг дома был неряшливый невысокий забор из булыжников и глины, у самой реки стояла мельница: неспешная вода с приятным журчанием крутила большое деревянное колесо. На мельнице, спиной к ним, какой-то человек засыпал зерно из холщового мешка в жернова. Син подошел чуть ближе и затаился возле небольшой прорехи в заборе, наблюдая за ним.

Человек высыпал все из мешка, бросил его на усыпанную соломой землю и отряхнул руки о штаны, шумно выдохнув. Когда он повернулся и вышел на свет, Хёну вздрогнул.

У него не было лица. Его голова была абсолютно гладкой, как яйцо. Никаких черт, волос и ушей – не было. Выглядело это, откровенно говоря, довольно стремно.

Вряд ли был хоть какой-то шанс, что Син не помнил его лица, скорее – он намеренно хотел его забыть. Все кусочки этого сна были дотошно восстановлены из его памяти, но этот человек был словно затерт. Возможно, он ненавидел его настолько сильно, что предпочел уничтожить все детали, которые помнил о нем?

Хёну снова почувствовал, как в Сине закипает злость.

Человек без лица глиняной пиалой зачерпнул из бочки воды, выпил, глядя на мельничное колесо, и вразвалку пошел к поленнице. Там он набрал охапку дров, после чего скрылся в доме.

И тут стало ясно – все произойдет прямо сейчас. Из ненависти Сина как будто разгоралось пламя – его сердце становилось все тяжелее и горячее, глаза тоже жгло, он дышал загнанно, но все равно не сводил взгляда с дома. Пламя в груди сворачивалось и сжималось, становясь все плотнее, и вдруг взорвалось.

Ближайшая стена дома вспыхнула. Син припал к земле, сохраняя визуальный контакт – одна за другой стены дома воспламенялись, как рисовая бумага. За несколько секунд весь дом объяло жадное бушующее пламя. Изнутри раздались истошные крики, и Хёну стало жутко. Какая бы гнилая душа ни была у этого человека, но такой смерти не заслуживал никто. Он бы уже рванул на помощь, но сейчас мог только в ужасе наблюдать за этой казнью. Над домом широкой воронкой завихрился плотный серый дым.

Со стороны поля раздался голос Кая. Он звал этого человека по имени: когда он приблизился, Хёну увидел, как шевелятся его губы, и понял, что он кричит, но не мог разобрать сами слова. Похоже, имя Син тоже помнить не хотел.

Кот оцепенел. Он смотрел, как Кай бежит к огню, и не мог пошевелиться – его сердце сковал первобытный страх.

Кай подошел вплотную к дому, прикрывая нос рукавом и щуря глаза от едкого дыма, и позвал того человека снова, а потом толкнул ногой входную дверь, но она не поддалась. Тогда он разбежался и ударил плечом. Не вышло. Он пробовал снова и снова, хлопая себя по рубахе, которая загоралась каждый раз, пока дверь не поддалась и не слетела с петель с оглушительным треском. Кай зажал нос тканью и запрыгнул внутрь, прямо в пламя.

– НЕТ!

Син истошно завопил и метнулся к дому, пытаясь разглядеть знакомый силуэт в огне и дыме.

– Вернись! Зачем?!

Он орал истошно, срывая голос, но за треском огня и рушащихся стен его почти не было слышно.

«Я не хочу смотреть на это».

Крики в доме стали громче, они то и дело чередовались с задушенным кашлем, в небо из окон трубой валил темно-серый дым. Хёну услышал чьи-то голоса, обернулся и увидел двух детишек, которые зачарованно глазели с безопасного расстояния. Кот метнулся к ним, надрывно воя, но они только испуганно переводили непонимающий взгляд с него на горящий дом.

Пожилой мужчина, несущий на плече кадку с овощами, остановился на перекрестке и, щурясь, вглядывался в столб дыма, но ближе подходить не решался. Еще двое мужчин вышли с опушки, толкая перед собой небольшую телегу с бревнами, и тоже как вкопанные остановились, глядя на пожар. Син метнулся к ним, но один из них шикнул на него, а когда он даже после этого не прекратил орать, несильно откинул его в сторону ногой.

Хёну на самом деле не понимал – почему они хотя бы не тушат? Одно дело – ломиться в горящий дом, но тут ведь река под боком?

Огонь перекинулся на поленницу, а с нее на мельницу. Обычное пламя наверняка не подожгло бы насквозь отсыревшую древесину мельничного колеса, но магический огонь справился и с этим – крепление перегорело, и объятое пламенем колесо плашмя упало в воду. Слабое течение понесло огненное кольцо по реке – дети проводили его распахнутыми от восторга глазами. Стало очевидно, что потушить этот огонь водой они бы не смогли.

Син снова подбежал ко входу в дом, а потом, осознав, что помощи ждать неоткуда, запрыгнул внутрь сам. Он промчался по выгоревшему коридору, оглядываясь по сторонам в поисках кухни. Наконец в одной из комнат на глаза попалась закоптившаяся от огня каменная печь, и он рванул туда, перепрыгивая пламя.

Дышать в комнате было совершенно нечем, дым был настолько плотным, что не было видно противоположной стены. Когда Син прошел чуть дальше и дыма стало поменьше, Хёну содрогнулся от ужаса. Кай сидел на коленях к ним спиной, его ноги были покрыты ужасными ожогами; он пытался привести в чувство надышавшегося дымом безликого и несильно бил его ладонями по щекам. Его предплечья тоже были обожжены, похоже, из-за того, что он выламывал дверь. Человек на полу безвольно болтал головой, едва-едва реагируя на происходящее. Тогда Кай закинул его руку себе на плечо и попробовал поднять его, но чуть сам не завалился, задушенно вскрикнув, – тащить такой вес на обожженных ногах, должно быть, было чудовищно больно.

«Я не хочу на это смотреть…»

Личная трагедия Хёну была в том, что он воспринимал обоих участников этого сна как Кая. Одного из-за души, второго из-за внешности. Это превратилось в пытку в квадрате.

– Хозяин!

Син истошно завопил, привлекая внимание, когда они все-таки, пошатываясь, поднялись. Кай, щурясь слезящимися глазами, прокашлял:

– Син? Что ты тут… ох. Убегай! Кха-кха-а… Давай, шу!

Но Син упрямо ждал, пока они подойдут ближе, и только после этого юркнул в коридор, оглядываясь назад. Кай следовал за ним, кажется, начиная понимать, что он хочет их вывести. Безликий тоже еле-еле переставлял ноги.

В коридоре Кай привалился к стене – сил не было, воздуха не хватало катастрофически. Его глаза закатывались, он вот-вот должен был потерять сознание, поэтому Син полоснул его по ноге, прямо по ожогу. Он вскрикнул от боли, но очнулся и пошел дальше.

Хёну оцепенел. Видеть его таким было… душераздирающе.

«Я не хочу смотреть на это, пожалуйста…»

В конце коридора уже дребезжал уличный свет, когда вокруг раздался оглушительный треск. Опорная балка прогорела и раскрошилась обугленными головешками, осыпая пол каскадами искр. Человек без лица оттолкнул своего спасителя и метнулся вперед, вываливаясь на улицу. Кай наклонился, чтобы подобрать Сина. На сетчатке Хёну отпечатались его неуместно ласковые карамельные глаза, будто пытающиеся утешить его в тот самый последний момент. Крыша обвалилась, погребая их обоих под обломками.

Удар пришелся на спину, грудь сдавило, но Син выжил. Он затравленно заозирался по сторонам, пытаясь вернуть ориентацию в пространстве и разглядеть хоть что-то в поднявшейся пыли и искрах. На месте, где несколько мгновений назад была голова Кая, лежал толстый деревянный брус.

– НЕТ!

Он вскрикнул и вытянул лапы в его сторону, впервые обращая внимание, что раскаленные угли не причиняют ему боли. Его собственный огонь не вредил ему. Он пополз в его сторону, но почти сразу наткнулся на глухое перекрытие крыши, которое отделило их друг от друга. Тогда он стал искать сторону, откуда шел хоть какой-то воздух.

Хёну было невыносимо страшно и больно за них обоих.

«Я не хочу, не хочу видеть это…»

Син выбрался из обломков на улицу и потряс головой, стряхивая тлеющие угли с шерсти. Зеваки все так же смотрели на пылающий остов дома, две девушки придерживали человека без лица, с ужасом глядя на то, что осталось от мельницы. В этот момент Хёну очень ясно почувствовал: если бы Сину прямо сейчас дали выбор – поменять местами Кая, задыхающегося где-то под завалом, и всех этих людей, – он бы не сомневался ни секунды. Его сердце не дрогнуло бы даже на детях. Он яростно ненавидел каждого из тех, кто стоял и бездействовал, и особенно сильно – безликого, который оставил Кая умирать. Ненависть, как яд, поражала каждую его клетку. Хёну впервые по-настоящему боялся его.

Син медленно обернулся к тому, что осталось от дома.

«Пожалуйста… пожалуйста, хватит, я больше не могу…»

Хёну был совершенно раздавлен морально. Видеть то, как это происходило, от первого лица оказалось слишком тяжело.

Крыша обвалилась огромным монолитным пластом, сминая остатки стен с этой стороны дома, как картон. Сина не придавило только потому, что он был маленьким. Но Кай… Он мог уцелеть, только если каким-то чудом успел отпрыгнуть в сторону.

Син начал медленно приближаться к тому месту, где их настиг обвал.

«Пожалуйста, я не хочу видеть его… хватит…»

Он бы отвернулся, зажмурил глаза, закрыл бы их руками, если бы у него была такая возможность. Но он мог только смотреть. И он смотрел.

Смотрел, как на обугленном полу, едва показываясь из-под горящих обломков, лежит его безжизненная обожженная кисть.

«Я ПРОШУ, ХВАТИТ…»

Син тоже осознал, что его хозяин мертв. Черная ненависть к другим, которая кипела внутри, вдруг взбеленилась и обернулась против него самого.

– Я сделал это… с тобой.

Хёну задохнулся от его бессильной саморазрушительной ярости. Вина колючей проволокой обвилась вокруг горла и душила, душила, разрывая артерии и ломая трахею. Он сделал еще пару шагов к Каю, и лапы подкосились – он упал на землю, не сводя обезумевших от горя глаз с его обугленной руки.

– Меня же нет. Без тебя…

Его сердце рвалось на ошметки, каждый вдох пронзал легкие сотнями раскаленных игл. Он так сильно хотел умереть. Но его желания больше никого не волновали.

«Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ!»

– Слишком больно…

Сознание Сина лихорадило в агонии, выворачивая разбитую вдребезги душу наизнанку.

– Моя любовь… Я никогда больше…

«УМОЛЯЮ, ХВАТИТ!»

Хёну с душераздирающим криком подскочил в кровати. Его сильно трясло, по щекам текли слезы. Ён гладил его по волосам, Трэй сидел рядом, смятенно держа за руку.

– Прости, пожалуйста, прости. Я не смог тебя разбудить, ты так кричал и плакал… Но что бы я ни делал, ты не просыпался. Прости меня, Хёну, – Ён наклонился к нему и крепко обнял.

Тот закрыл лицо руками, не в силах сдержать слез от пережитого только что потрясения. Он сотрясался всем телом, задыхаясь и заваливаясь вперед, пока теплые руки не обвили его со спины и не притянули к широкой груди. Хёну повернул голову – за его спиной сидел Кай. В его глазах была настоящая мука.

– Это т-ты, – Хёну повернулся к нему и уткнулся лицом в шею. – С т-тобой вс-се х-хорошо…

Он рыдал в голос, и ему было совершенно плевать, выглядит ли он жалким сейчас. Плевать, что Кай видит его таким, плевать, что Ён и Трэй смотрят.

– Все хорошо, Хани…

Он тяжело вздохнул, а потом бережно поднял его на руки и перенес в свою комнату, в несколько больших шагов пересекая коридор. Кай хотел опустить его на кровать, но Хёну мертвой хваткой вцепился в его шею, так что ему пришлось сесть и посадить его себе на колени.

– Т-ты разбудил м-меня? – его все еще трясло, а дыхание срывалось из-за слез.

– Да. Ён позвал меня, когда понял, что тебе совсем плохо, а сам он ничего не может сделать.

– Р-разве ты не должен быть на д-дежурстве?

– Уже ночь, Хани. Больше двух часов ночи, – он говорил спокойно, поглаживая его по спине.

– Я б-был там т-так долго? – Хёну поймал его руку и сжал ладонь. Теплая, мягкая.

Боже… Он прижал его ладонь к лицу и снова заревел навзрыд. Кай прижался губами к его волосам. Он понимал.

– Этот кошмар… всегда течет очень медленно. Он начинается с момента, когда засыпаешь, и кончается только под утро, не давая мозгу отдохнуть.

– Уж-жасно. Часто т-ты его видишь?

– До того, как ты появился, я видел его два-три раза в неделю. Все чаще и чаще в последнее время. Но Ён помогал мне, – он гладил его по волосам, успокаивая, как ребенка.

– А после т-того как я п-появился? – Хёну поднял заплаканные глаза на Кая.

– Ни разу.

Горячие слезы снова потекли по щекам, и он уткнулся в плечо Кая, сжимая в кулаке ткань кофты на груди. Несколько минут в комнате раздавались только с трудом сдерживаемые всхлипы.

– Я д-думаю, что моя душа – это душа Кая, – Хёну прошептал едва слышно, но он услышал.

Челюсти Кая сжались, но никакого ответа не последовало.

– Мои силы… п-появились как будто специально для того, чтобы пробудить в тебе чувства.

Кай снова промолчал, и он глухо продолжил:

– Я понимаю тебя, когда ты обращен.

Опять тишина в ответ. Он закусил губу и поднялся с плеча, внимательно глядя в напряженные глаза Кая.

– Я чувствую самые сильные твои эмоции. Я знаю, где именно ты находишься, если ты неподалеку. Я слышу твой голос в своей голове каждый раз, когда ты произносишь что-то вслух.

Кай смотрел на него с болью, а потом так же молча зажмурил глаза и опустил голову.

– Да скажи мне уже хоть что-нибудь! – Хёну взял его за плечи и встряхнул. – Если я навыдумывал, что это судьба и что мы встретились не просто так, – так и скажи! Если все мои способности – просто совпадение, пускай. Но ответь хоть что-нибудь…

Кай горько усмехнулся и на грани слышимости произнес:

– Ты его реинкарнация.

Только вот никакой радости в его голосе не было.

– То есть ты знал. Давно? – Хёну помрачнел. Это означало, что он был прав и их «предназначенность» друг другу не заставила Кая хотеть жить.

– Намеки были с самого начала, но я отказывался верить. Боялся, – он поднял голову, но не осмеливался смотреть в глаза. – Понял, когда ты спас меня от яда. Сопоставил все, пока ты лежал в лазарете без сознания.

– И решил, что наорать на реинкарнацию своего возлюбленного в качестве благодарности будет самое оно? – уголки губ Хёну, подрагивая, опускались вниз.

– Ты тогда почти умер. Из-за меня.

– Помочь тебе было моим решением, с чего вдруг из-за тебя? И вообще я не понимаю, зачем ты отталкивал меня, если ты уже тогда знал, что это судьба…

– Да потому что никакая это не судьба, Хёну! – он смотрел горько. – Четыреста лет назад я был одержим тобой, а ты любил другого. Я не придумал ничего лучше, чем убить его из ревности, но вместо этого стал причиной твоей смерти. А когда понял, что натворил, не выдержал груза вины и отдал то, что до этого считал самым ценным, – свою любовь к тебе, просто чтобы мне не было плохо. Ты вообще отдаешь себе отчет, насколько это малодушный поступок?

Губы Хёну дрожали.

– Я был там. Я знаю, что ты чувствовал. Это было… – его голос сломался, – чудовищно.

– Как ты говорил: херовый из тебя бы вышел судья.

Хёну нервно усмехнулся сквозь слезы, а Кай продолжил:

– После всего… я был настолько эгоистичен, что, даже не добившись взаимности и погубив тебя, все равно хотел забрать что-то твое себе. Я взял твое тело и твое имя, хотя не имел на это никакого права, – из каждого его слова сочились боль и презрение к себе, ужасно было слышать это. – Это не история любви. Это безумие. И это уж точно не судьба, – он закончил и обессиленно привалился к стене.

Хёну изо всех сил старался взять себя в руки, делая глубокие вдохи. Безысходность этих резких слов висела в воздухе, стояла костью поперек горла. Кай ненавидел себя за то, что сделал, это было ясно как день. Прошло несколько веков, а он так и не смог найти в себе сил, чтобы принять то, что произошло тогда.

– Ладно, – Хёну проговорил бесцветным голосом и полностью развернулся к нему лицом. – Тогда что происходит между нами сейчас?

Кай отвернулся в сторону, удрученно глядя прямо перед собой. Пауза затягивалась.

– Я не могу отказаться от тебя, – его губы едва заметно шевелились. – Мне не стоило даже близко к тебе подходить после всего…

– Вот только не надо мне втирать эту дичь! – Хёну повысил тон, мгновенно начиная злиться. – Даже не думай заводить эту песню – мы не должны быть вместе, потому что ты можешь пострадать, и прочую высокопарную чушь!

Кай неожиданно печально рассмеялся.

– Ты не понял, Хёну. Мне стоило отказаться от тебя. Правда. Не из-за каких-то гипотетических сложностей, а потому, что в прошлом мы это уже проходили. И оба знаем, чем для тебя закончилась моя любовь. Но, – он добавил поспешно, видя, что Хёну уже готов выпалить следующую гневную тираду, – но я не смог этого сделать. Я просто оказался не способен на такой самоотверженный поступок.

Он перевел дыхание, наблюдая за тем, как Хёну сосредоточенно слушает.

– Вместо этого я придумал себе кучу оправданий, позволивших мне оставаться рядом с тобой, – он криво улыбнулся и накрыл глаза ладонью. – Ты бы знал, как по-ублюдски эта ситуация выглядит с моей стороны. Каждый раз, когда мне стоило сделать шаг назад, я делал два шага к тебе, убеждая себя, что все это из лучших побуждений, – Кай убрал руку и встретился взглядом с Хёну. – Я предложил тебе быть со мной, оправдываясь тем, что это временно. Говорил себе, что тебе рано или поздно надоест и ты уйдешь или…

Он вдруг опустил глаза и замолк.

– Или что ты слетишь с катушек и навсегда останешься пантерой, и наши отношения закончатся сами собой, – Хёну жестко закончил за него.

Кай тяжело смотрел в ответ.

– Так, – Хёну снова сделал глубокий вдох, – давай разложим все по полочкам. Первое. То, что было в прошлом, не изменить и не исправить. Но я убежден в том, что наша встреча не случайна, я не верю в такие совпадения. Второе. То, что происходит сейчас, вовсе не обязано повторять сценарий из прошлого. Сейчас все иначе, потому что я люблю тебя.

– Ты всегда был таким. Любил тех, кто этого не заслуживает, – он пробормотал себе под нос.

– Ты же не можешь говорить это всерьез? – Хёну смотрел на него сочувствующе. – Нельзя заслужить любовь и наоборот – нельзя быть недостойным ее. Потому что любовь на самом деле ничего не говорит о том, кого любят. Зато она очень много говорит о том, кто любит.

Кай нахмурился, обдумывая его слова, а Хёну продолжил:

– Третье. Ты хочешь оставаться рядом со мной, потому что это делает тебя счастливее. Один хороший человек как-то сказал мне: «Не нужно чувствовать вину за желание быть счастливым».

Он сделал небольшую паузу, как бы закрепляя свои слова.

– И четвертое. Я хочу быть с тобой. Долго, – Хёну открыто смотрел в глаза, ища понимания и искренне стараясь донести, что он чувствует. – Я хочу, чтобы мы были счастливы друг с другом. Хочу, чтобы ты снова мог чувствовать без моих сил. И конечно же, я хочу, чтобы твоя личность сохранила целостность, чтобы ты остался со мной таким, каким я тебя знаю.

Он немного помолчал, разглядывая покрывало и подбирая слова, после чего снова вернул взгляд к лицу Кая и продолжил уже жестче:

– Я искренне верю, что все поправимо. Что проклятие можно снять, а твое состояние – стабилизировать. Но. Как бы сильно я этого ни хотел, итоговое решение – за тобой. Если ты хочешь навсегда стать пантерой и убежать в лес – флаг в руки, барабан на шею. Я не хочу даже пытаться спасать того, кому это не нужно. Ты меня понимаешь?

Глаза Кая растерянно скользили по комнате. Он пытался переварить то, что сказал Хёну.

– Поэтому, пожалуйста, Кай. Отбрось всю шелуху из псевдопричин, в которую ты закопался по уши, сделай над собой усилие и честно скажи мне, чего ты на самом деле хочешь?

Причины

– Я… – Кай растерянно смотрел куда-то в пол.

Хёну был морально готов услышать отказ. Или просто обманывал себя, потому что тонкие дрожащие пальцы напряженно сжимали край толстовки. Время тянулось мучительно медленно, и, когда ему уже начало казаться, что любой ответ будет лучше этого подвешенного состояния, Кай наконец негромко произнес:

– Я правда… очень хотел бы быть счастливым.

Хёну замер, боясь даже дышать. Это отказ? Это согласие? Почему это прозвучало так, как будто он собирался сказать «но»?

Кай поднял голову, и Хёну увидел, что в его красивых продолговатых глазах стоят слезы. Сердце тягостно заныло.

– Я безумно… – его черные ресницы подрагивали, а взгляд беспокойно блуждал по лицу Хёну, – безумно хочу быть с тобой.

Это значит – да? Он все же хочет спастись?

– Значит, – Хёну произнес неуверенно, – ты будешь бороться… за себя?

Кай, закусив губу, прикрыл глаза, слеза прочертила дорожку по его щеке.

– Да. Я буду бороться за себя, – он взял напряженные ладони Хёну в свои. – И за нас.

Глаза Хёну расширились, а брови поползли вверх, он несмело улыбнулся, а потом кинулся на Кая, заваливая его на кровать и беспорядочно целуя лицо от избытка эмоций. У него все-таки получилось сделать так, чтобы он захотел остаться. Быть может, это и не конкретный способ снять проклятие или остановить распад, но это ключевой компонент, опорный стержень, без которого все остальное было бы бессмысленно.

– Я так боялся, что ты продолжишь убегать, – он поцеловал уголок глаза, чувствуя губами соленую влагу. – Не знаю, что бы я делал, если бы ты решил сдаться…

Кай тепло обнял его за плечи и с сожалением проговорил:

– Прости, что понял только сейчас.

– Ничего, ничего… – он буквально лежал на Кае, упираясь локтями в кровать, коротко целуя в мягкие розовые губы и то и дело отстраняясь, чтобы со всхлипом втянуть воздух из-за сбитого от слез дыхания.

– Хани… мне кажется, ты уже наплакал маленькое озеро, – Кай украдкой чмокнул его в мокрую от слез щеку.

– Знаю… Но мне становится легче, – он, шмыгая носом, спустился чуть ниже и уткнулся ему в шею, часто моргая.

– Это главное. Плачь сколько хочешь, солнце, – Кай погладил его по волосам, – если мы начнем тонуть – Ён позовет Ёджуна.

Хёну мягко фыркнул, сползая под бок, чтобы не лежать на нем всем весом, и обнял поперек груди. Кай успокаивающе гладил его по голове, неторопливо перебирая волосы. Так заботливо и трепетно, что хотелось запереть дверь и остаться с ним в этом умиротворенном мгновении навсегда. Понемногу даже напряженные мышцы расслабились, зажатые плечи опустились, и Хёну прикрыл глаза, наконец-то по-настоящему успокаиваясь.

Это чем-то напоминало то, как его успокаивала мама, когда он был младше. Она всегда приходила в его комнату, когда он в знак протеста отказывался идти обедать из-за очередного конфликта в школе или плохих оценок за поведение, садилась на край кровати и ласково гладила по волосам, игнорируя смущенное ворчание, до тех самых пор, пока он не успокаивался и не засыпал. Его мысли вернулись к семье.

Интересно, как его родители живут теперь, без него? Все ли у них хорошо? Дописал ли папа свою книгу про космическую экспансию? Болят ли у мамы колени из-за перепадов давления и изменчивой погоды? Едва ли он может снова заявиться туда после спектакля, который устроил в прошлый раз. Но было бы неплохо каким-то образом поддерживать контакт. Может, они и забыли его, но Хёну ведь помнит, чей он сын.

Он думал о них не так уж часто и чувствовал за это неприятно скребущуюся где-то на границе сознания вину. Совесть острыми болезненными уколами настигала его в моменты, когда он был наиболее уязвим, как сейчас. Он пытался понять: вспоминает ли он о той прежней жизни так редко потому, что с ним слишком много всего происходит? Или он просто никудышный сын? Может, Хёну никогда и не был тем, кто инициирует общение с родственниками, но сейчас он единственный, кто вообще помнит о родстве. Если забудет он – все прожитые годы и совместные воспоминания лопнут как мыльный пузырь. Это будет чертовски неблагодарно по отношению к его родителям.

Он немного повернул лицо к Каю:

– Возможно, этот вопрос прозвучит немного по-идиотски, но… кем были твои родители?

Кай приподнял брови, удивленный внезапным личным интересом Хёну.

– Кошками. Не бакэнэко, – он добавил, прочитав замешательство в распахнутых от любопытства глазах. – Не так уж много кошек в итоге становятся духами, так что… Меня разлучили с ними почти сразу после рождения, поэтому я помню о них очень мало.

– Получается, ты рос сам по себе, без семьи? – Хёну чуть повернулся на его плече и поднял взгляд к потолку. Комнату освещал только крохотный ночник, отбрасывающий на потолок эллипс рассеянного желтого света.

– Нет. У меня была семья. Кай… заботился обо мне. А потом, почти сразу после… – он немного споткнулся и, будто успокаивая себя самого, погладил Хёну по плечу, – после становления меня нашел Тэхо. И моей семьей стал Круг.

Хёну задумался, разглядывая едва различимые в полумраке корешки книг на полке за изголовьем кровати.

– Тэхо основал Круг?

– Да, – он утвердительно кивнул. – Когда я присоединился к ним, их было трое: Тэхо, Минсу и Ён. Я слышал, Минсу сам нашел Тэхо, а после помогал ему искать тех, кому нужна была помощь. Беспризорных духов вроде меня.

– Это был… – Хёну напряг лоб, пытаясь посчитать, – где-то 1630 год?

– Как много ты вытянул из Риена? – Кай усмехнулся, легонько нажав указательным пальцем на кончик его носа, – 1633-й. Это еще был Чосон[16].

Хёну немного помолчал, пытаясь осознать этот огромный временной промежуток, эту пропасть жизненного опыта, которая была между ними.

– Не могу себе представить, как это – прожить такую долгую жизнь. И как можно держать все это в памяти. Ты лично присутствовал при событиях, которые я проходил на истории в школе.

– Моя память работает не совсем так, как твоя, – он улыбнулся и обнял его крепче. – Технически я ничего не забываю, но мои воспоминания чем-то напоминают клубок пряжи: чем глубже воспоминание, которое мне нужно достать, тем дольше мне придется разматывать клубок и тем сложнее это сделать.

Должно быть, он не забыл события в день своего становления именно из-за того ночного кошмара. Возвращаясь к нему снова и снова, он отрисовал его до мельчайших деталей и навсегда сохранил на поверхности своей памяти.

– Без этого я помню события только в общих чертах. Например, – он немного сморщил тонкий нос, – я помню, что через пару лет после того, как я присоединился к Кругу, началась страшная война, и я кинулся в нее как в омут, потому что не мог никак иначе дать выход своей ярости.

– Духи участвуют в человеческих войнах? – Хёну почему-то удивился.

– Конечно. Духи так же, как и люди, хотят защищать свой дом. Правда, это слабо напоминает супергеройское кино, – Кай тихонько усмехнулся. – Сражаясь в числе людей и против них же, приходится старательно изображать из себя человека, иначе никак. Поэтому многие сверхъестественные силы в таких случаях бесполезны. Помню, как я тогда завидовал Тэхо: у него буквально встроенный доспех, который легко остается незаметным под одеждой. А я вот со своими способностями пролетел – никаких боевых пантер тогда не было.

– Но ты же мог воскрешать людей, разве нет?

Кай сделал такое лицо, как будто только что съел что-то очень кислое.

– Воскрешение работает несколько сложнее, чем ты себе представляешь. Мне нужно настроиться на душу… в каком-то смысле договориться с ее судьбой. Если этого не сделать – ничего хорошего из этого не выйдет. Иными словами, – он глубоко вздохнул, – я не мог просто скакать по полю боя, воскрешая воинов. Это так не работает.

– Понятно, – Хёну сохранил эту деталь о Кае в своей личной коллекции информации. – А когда присоединились другие ребята из Круга?

– Риен и Ёджун присоединились вместе, лет, может, через двадцать после меня, – он лукаво растянул губы, вспоминая что-то забавное. – Ёджун буквально вывел Риена на берег за руку.

– Я чувствую, что за этим скрывается отличная история, – Хёну устроился поудобнее, готовясь слушать.

– Скрывается, но лучше уж тебе ее расскажет сам Ёджун, не лишай его удовольствия. Он обожает рассказывать ее, щедро приукрашивая и каждый раз приплетая новые детали, – Кай приглушенно рассмеялся. – У него получится намного лучше, чем у меня, тебе понравится.

– Ну ладно, – легко согласился Хёну. Он может и потерпеть.

– Трэй был самым последним, не считая тебя. Он присоединился чуть больше пятидесяти лет назад.

– Я всегда думал, что Ёджун младше всех, а оно вон, оказывается, как, – Хёну немного подвис, переваривая информацию.

– Ёджун ведет себя как самый младший, поэтому Тэхо и все остальные так к нему относятся. На самом деле в пределах Круга мы давно не обращаем внимание на возраст и не используем формальные обращения без особой нужды. Мы уже слишком давно вместе. Ёджун иногда балуется, но мне кажется, что он скорее издевается, чем всерьез называет меня «хен», – Кай фыркнул.

– А почему в Круге именно эти ребята? – Хёну не единожды задавался этим вопросом.

– Мы вшестером – кроме Трэя и тебя – были первыми в этой группе. Трэй… его присоединение к Кругу во многом связано с Ёном. А твое…

– С тобой? – Хёну поднял на него полный доверия взгляд.

– Да. И нет, – он наклонился и чмокнул его в скулу, – дело тут не в отношениях, как ты уже успел подумать, я по глазам вижу. Дело в способностях.

Хёну украдкой улыбнулся.

– А другие могут попасть в Круг?

– Гипотетически – да, если они сами или их способности будут необходимы Кругу. Но тут есть нюанс. Многие думают, что быть в Круге – значит быть у власти, хотя на самом деле это означает взвалить на себя кучу дополнительной ответственности и обязанностей помимо повседневных задач. Это не всем по силам, – его взгляд стал задумчивым, – и по вкусу.

– Но у меня, кажется, не появилось дополнительной ответственности… – Хёну рассеянно играл с его волосами.

– Еще месяца не прошло с тех пор, как ты здесь, а у тебя что ни день – то приключение. Какая еще дополнительная ответственность тебе нужна? – Кай улыбнулся уголком рта и поцеловал руку Хёну, которая перебирала пряди его волос у виска.

– Такая же, как у всех остальных, – тот пожал плечами.

Кай глубоко вздохнул, глядя на него и слегка улыбаясь – было похоже, что ему понравился ответ, но в то же время ему хотелось бы, чтобы Хёну немного поумерил пыл.

– Тогда вот тебе первая партия ответственности, – он крепче сжал его в объятиях. – Мне завтра с утра нужно будет выйти в патруль, и было бы неплохо немного поспать. Как думаешь, справишься?

Хёну мгновенно надулся:

– Почему сразу не сказал? Стал бы я донимать тебя разговорами…

– Хани, я бы с удовольствием всю ночь проговорил с тобой. Я для того и взываю к твоей ответственности, потому что моя определенно сдает рядом с тобой.

– Я понял, – Хёну ласково улыбнулся. – Спать так спать.

Он устроился на его плече, положив руку на грудь и сразу же закрывая глаза.

– Послушный какой.

Хёну улыбнулся, не открывая глаз, и вдруг почувствовал, что ладонь Кая скользнула под толстовку и двинулась вверх. Его как током ударило, кожа сразу покрылась мурашками.

– Кай… – он даже дышать перестал, – что ты делаешь?

– Раздеваю тебя.

Эта фраза заставила пульс участиться.

– Э… зачем?

– Ты собрался спать в одежде?

– Ты собрался спать без одежды? – тут же отзеркалил Хёну.

Кай, похоже, наконец-то понял, в чем дело.

– Хани… я же сам заговорил о том, что нам нужно быть осторожнее. Думаешь, я сразу после этого полез бы к тебе приставать? У меня, может, крыша и едет, но не настолько же.

– Мне кажется, спать в одежде – отлично укладывается в концепцию «быть осторожными».

– Но нам же будет жарко. Моя температура тела выше, чем у человека. Нет ничего хуже, чем спать в духоте. – Похоже, Кай реально представить не мог, как можно спать при некомфортной температуре.

Хёну засомневался.

– Не знаю, Кай…

– Ты мне не доверяешь?

– Я себе не доверяю…

Кай усмехнулся.

– Знаешь, не бери в голову. Не стоило мне настаивать. Если тебе удобнее так, пусть лучше будет так, – он вытащил руку из-под толстовки и поправил ее, снова обнимая Хёну за плечи и целуя в лоб. – Все в порядке.

Его дыхание понемногу выравнивалось, он успокаивался перед сном. А вот Хёну лежал и думал о том, что теперь он хочет снять кофту, но момент уже вроде как упущен. И что, ему теперь оставалось только спать вот так? Но правда же будет жарко. Уже было слишком тепло. Он не может снять толстовку, пока Кай его обнимает, да и если честно… Фантазии слишком пришлась по вкусу идея, чтобы тот снял ее сам.

Он точно помешался. Кай же буквально только что сказал про осторожность, какого хрена он вообще думает про вещи вроде этого?..

– Знаешь, я практически слышу, как в твоей голове скрипят шестеренки, – Кай проговорил негромко. – В чем дело?

– Думаю, я все-таки хочу снять толстовку.

– Как тебе удобнее, Хани. Не думай об этом слишком много из-за меня, – он потрепал его по волосам.

– Нет, я правда хочу ее снять.

– Хорошо, – он высвободил Хёну из объятий и немного отодвинулся, оставляя ему пространство для маневра.

Но он не шевелился, только смущенно смотрел прямо перед собой. Его беспокойное сердце стучало громко и очень быстро, бессовестно выдавая его с потрохами.

– Что такое? Не переживай ты из-за этого, просто останься в ней, и все.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Ты… – кровь прилила к щекам, поэтому он смущенно закрыл лицо руками и глухо и нерешительно попросил, – ты мог бы… снять ее… с меня?

Повисла звенящая тишина.

– Ты же осознаешь, – Кай прочистил горло, – что если изначально у этого не было сексуального подтекста, то сейчас он точно появился?

Хёну еще как осознавал, и ему, черт побери, было стыдно. Но он всей душой хотел быть максимально откровенным с Каем.

– Я сделаю это. Только… не используй силу, ладно?

Хёну закивал. Он бы сейчас на что угодно согласился. Кай аккуратно взял его за запястья и развел руки в стороны, убирая их от совершенно красного лица.

– Хани, не стыдись этого, – он легко чмокнул его в горящую от смущения щеку. – Мне нравится, когда ты говоришь, чего ты хочешь.

Если бы сейчас что-нибудь в комнате внезапно загорелось – Хёну бы даже бровью не повел. Кай говорил, что его температура тела выше, чем у человека? Ха, от лица Хёну сейчас, казалось, можно было запитать небольшой микрорайон.

Рука Кая легла на его бедро, пальцы скользнули под край кофты, невесомо касаясь разгоряченной кожи. Он медленно поднял ладонь выше, оглаживая острую тазовую кость и изгиб талии. Хёну прикрыл веки, чтобы не видеть его лукавых, карамельных из-за отсветов ночника глаз и не слететь с катушек, вместо этого полностью концентрируясь на ощущениях от его невероятных рук.

Узкая ладонь плавно переместилась на пресс, чуть надавливая прямо над резинкой штанов, и по вертикальной ложбинке посередине живота поднялась на грудь, задирая темную ткань и заставляя Хёну повернуться с бока на спину. Он почувствовал неспешное горячее прикосновение губ Кая к животу над пупком и открыл рот, хватая воздух.

Зачем он делает это с собой? Это мазохизм, не иначе. Он ни на секунду не пожалел, что попросил Кая об этом.

Вторая рука легла на поясницу и чуть приподняла его, заставляя прогнуться в спине и двигаясь выше, задирая толстовку сзади. Хёну прогибался волной, следуя за движением ладони, за будоражащим ощущением прикосновений на коже. Когда Кай поднял кофту до лопаток, Хёну почувствовал второй поцелуй на груди. Они ходили по грани, и, будь он проклят, им обоим это нравилось. Хёну чувствовал его частое жаркое дыхание своей кожей. Он завис в паре сантиметров над острым соском и, похоже, думал, может ли коснуться его.

Хотелось… до дрожи хотелось почувствовать это прикосновение. Хёну положил ладонь на его затылок и чуть надавил, подсказывая, чего хочет. Но Кай только усмехнулся, не приблизившись ни на миллиметр. Он мягко перехватил его руку за запястье и отстранился, так и не коснувшись. В животе сладко тянуло. Черт… Да он точно мазохист.

Кай скользнул обеими руками по его груди, поднимая кофту до плеч и намекая, что Хёну пора поднять руки. Тот послушался и вытянул их вверх, позволяя стянуть кофту через голову. Когда толстовка была уже на запястьях, Кай скрутил ее, прижал его руки над головой, лишая возможности двигаться, и жадно поцеловал в губы.

Поцелуй стал глубоким и раскованным за считаные секунды, но Кай в отличие от Хёну все равно немного осторожничал. Прикосновения его языка были вольными, но не бездумными. Он как будто четко фиксировал все, что делает, чтобы не переступить черту, готовый в любой момент прекратить. Каким-то образом такой поцелуй доставлял еще больше удовольствия. Хёну прогорал как спичка, не имея никакого контроля над ситуацией и тщетно пытаясь освободить руки, чтобы коснуться его, но Кай был непреклонен и держал его мертвой хваткой.

Тогда Хёну открыл подернутые дымкой глаза, сразу же натыкаясь на его темный от желания взгляд. По каким-то причинам его состояние вызывало мстительное удовлетворение.

С трудом оторвавшись от его невозможного рта, Хёну максимально вызывающе провел блестящим от их слюны языком по своим губам, дразняще глядя из-под полуопущенных век. Кай проследил за этим движением, жадно сглотнув, а потом вдруг несколько раз быстро моргнул и резко дернул толстовку вниз, закрывая его лицо.

Хёну аж оторопел от внезапности. Он почувствовал, что хватка на руках исчезла, и стянул кофту с головы, наконец снимая ее полностью. Кай, ссутулившись, сидел к нему спиной, спустив ноги с кровати.

– Что? Я… я не использовал силу… – Хёну встревоженно смотрел на его спину.

– Как будто тебе это нужно, – Кай усмехнулся и потер лицо руками, шумно выдыхая. – Сейчас, мне нужно немного времени… чтобы остыть.

Хёну понимал. Ему тоже нужно было. Он прислонился к стене и начал нарочито медленно дышать, чтобы успокоиться. Несколько минут они просидели в абсолютной тишине.

– Ладно, я взял себя в руки, – Кай повернулся к нему и насмешливо произнес: – Это было… интересно.

Хёну смутился, от его прежней раскованности и следа не осталось. Он понятия не имел, как сформулировать в полноценный вопрос то, что вертелось у него в голове. Но все же решил попробовать.

– Ты… – он запнулся. – Такие вещи… тебе нравятся? – он снова стал заливаться краской. – Я имею в виду… ох. Если мы останавливаемся вот так, и ты не… – он закрыл лицо ладонями, но сразу взял себя в руки. – Если мы не идем до конца, это ничего? Или лучше, чтобы я не вел себя так, и мы даже не начинали такое?..

Он поднял глаза на Кая, надеясь, что тот понял хоть что-то из его тихого сбивчивого бормотания, потому что повторить это еще раз моральных сил не осталось.

Кай несколько секунд смотрел на него, приоткрыв рот.

– Ты шутишь? – он, казалось, серьезно не мог поверить в то, что Хёну спрашивал. – Нравится ли мне это? Да я… – он облизал губы и чуть покачал головой, – …почти с ума схожу, когда мы делаем что-то подобное. Ты спрашиваешь, в порядке ли, что мы не идем до конца… – он тоже немного смутился, но продолжил: – Хани, оргазм – это лишь несколько секунд. Заниматься любовью – на мой взгляд, это гораздо больше, чем просто… кончить. Гораздо важнее. И это приносит куда больше удовольствия. Понимаешь?

Хёну робко кивнул. Это дико смущало, но он был невероятно рад услышать это.

– Так что, отвечая на твой вопрос, да, такие вещи мне очень нравятся. А что насчет тебя? – Кай смотрел внимательно, чуть склонив голову набок.

– Мне… тоже нравятся, – Хёну ответил тихонько, глядя на скомканную толстовку, лежащую возле него. – Очень.

Кай мягко улыбнулся, и Хёну залюбовался им. Кажется, они только что стали еще немного ближе.

– А теперь давай все же ляжем спать, ладно? – Кай прилег рядом с ним и скользнул взглядом по его груди.

– Ты не будешь раздеваться? – Хёну убрал толстовку в сторону и тоже устроился на кровати, пряча ноги под тонкое одеяло.

– Ты знаешь, пожалуй, не буду… – он с иронией улыбнулся и обнял Хёну сзади, оставляя между ними некоторое расстояние и мягко обвивая его рукой поперек груди.

Тот решил больше не испытывать судьбу и просто накрыл его горячую ладонь своей, сцепляя пальцы в замок.

– Доброй ночи.

Изумрудная кромка леса стеной простирающаяся до самого горизонта. Хёну стоял во влажной от росы колкой траве и смотрел на растрепанные кроны высоких деревьев, усиленно игнорируя неприятное свербящее чувство, словно кто-то преследовал его по пятам. Не нужно оглядываться. Нужно только идти вперед. Его цель – там.

Он проснулся один. Сквозь пелену сна он вспомнил, как Кай поднялся по будильнику на телефоне, когда за окном еще было темно, тихо собрался и, чмокнув его в лоб на прощание, ушел. Кровать с его стороны уже остыла. Интересно, почему Хёну не берут в патруль? Он еще недостаточно натренирован, или это Кай постарался? А что, это, пожалуй, в его духе.

Хёну с удовольствием потянулся, вытягивая руки и запрокидывая голову, и его взгляд упал на здоровую кованую книжную полку возле кровати. Он чуть развернулся и принялся скользить взглядом по разноцветным корешкам: очень много зарубежных авторов, в основном проза, судя по всему – классика. Большая часть книг была довольно старых изданий – ярких блестящих переплетов на всей полке было только несколько штук. Фантастики беглый взгляд не обнаружил, зато нашлось несколько антиутопий – видимо, в литературе их вкусы мало совпадали.

Каю, должно быть, в реальной жизни хватало фантастики, вот он и отдыхал за прочтением понятных человеческих историй без магии, волшебных существ и прочей чертовщины. Забавно, похоже, каждый из них так или иначе искал то, чего не имел.

Он поднялся с кровати и подошел к стеллажу, натягивая толстовку. Черные кованые полки с витиеватыми креплениями тянулись до самого потолка. Здесь было очень много книг. На одной из полок чуть ниже уровня глаз на толстом коричневом томике лежал моток пряжи мятного цвета. Хёну несколько секунд смотрел на шерстяные, чуть потрепанные меланжевые нитки. Это был не тот же моток, конечно. Просто похожий. Но то, что он хранит что-то подобное…

Хёну тяжело вздохнул. Если бы Кай мог, он бы скучал по своему хозяину, ведь так? Наверное, он и скучает, по-своему. Вот он – его главный клубок воспоминаний.

Он отвернулся. Надо заканчивать с привычкой бесцеремонно влезать в его личное пространство. Хёну делает это постоянно, и ничего хорошего из этого пока не выходило. Он аккуратно застелил постель и вышел в коридор. Программа минимум: вернуться в комнату, принять душ и умыться, полить цветок, переодеться и подумать, как провести день с пользой.

Так как у него наконец появилось свободное время – он решил пообщаться с Минсу. После того как Кай принял решение бороться, его судьба наверняка должна была измениться. Теперь Минсу может увидеть что-то новое в его будущем. Да и чувства, кажется, постепенно возвращаются к Каю, возможно, именно это сыграет решающую роль в его спасении.

По главной лестнице в набитую битком библиотеку, оттуда – на второй ярус и по боковой лестнице наверх. Хёну надеялся, что он может просто так приходить к Минсу, без вызова. Он прошел по темному прохладному коридору к большой двери и тихонечко отворил створку, протискиваясь в оранжерею.

Ну что ж… Теперь он с уверенностью мог сказать: то, что Тэхо систематически застает их с Каем, – не является их персональным везением. Личного пространства в кампусе не существует ни для кого. Минсу стоял спиной, уперев руки в стол по обе стороны от парня с короткими черными волосами. Парень, сидящий на столе, недвусмысленно обхватывал его бедра стройными ногами и довольно жестко держал за волосы. Они целовались.

Когда Хёну, оторопев, попятился назад, чтобы тактично выйти, темноволосый парень открыл глаза и заметил его.

– Кажется, у нас гости, – он томно прошептал на ухо Минсу, не сводя с Хёну шоколадных глаз.

Что-то в нем было очень знакомым, и, когда Минсу повернулся, полностью открывая лицо парня за ним, Хёну понял, что именно. Это был Риен. Черные волосы и прямая челка делали его лицо совсем другим – он выглядел существенно младше и казался будто более… невинным? Сомнительное утверждение, учитывая, что он до сих пор обхватывал Минсу ногами. Окей, вся эта ситуация была чертовски странной и порождала в голове массу поспешных предположений, одно хуже другого.

– Я, наверное, зайду попозже… – Хёну отступил еще на пару шагов назад, упираясь спиной в дверь.

– Ну уж нет. Ты ведь наверняка пришел из-за Рюка, да? – Риен высвободил Минсу и вспорхнул со стола, на ходу возвращая себе истинный облик. – Говорите, мы все равно не делали ничего… – он обернулся к Минсу и что-то изобразил лицом – Хёну не видел, что именно, но Минсу посмотрел на него осуждающе, – …интересного.

Хёну отошел с прохода, а Риен шлепнул его по попе и покинул кабинет. Они остались в неловкой тишине. Минсу пришел в себя первым.

– Проходи, – он поправил волосы и, устало выдохнув, надел очки, которые лежали на столе. – Чем я могу тебе помочь?

– Э-э… – у Хёну все мысли из головы вылетели. Он не совсем понимал, что он только что видел, но спрашивать об этом было бы совершенно бестактно. – Я пришел поговорить насчет Кая.

– Хорошо, – было видно, что Минсу нервничает: он прибирался на столе, на котором и так был идеальный порядок, перекладывая с места на место садовые принадлежности и дотошно выравнивая горшки, только чтобы чем-то занять руки. – Я тебя слушаю.

Хёну сощурил глаза и решил схитрить. Самую малость.

– Я хотел узнать, будет ли Кай в порядке, если он продолжит кормить меня. Наверное, ты уже знаешь, – когда мы ездили в город, оказалось, что я не могу питаться от людей. По счастливой случайности мы встретили там другого инкуба, и он рассказал мне…

– Другого инкуба? – Минсу повернулся к нему.

Бинго.

– Ну да. Лэвена, – он внимательно наблюдал за лицом Минсу и снова не ошибся – тот знал это имя. – Он встретился нам очень кстати. Ты его знаешь?

– Пересекались… как-то раз. Лэвен вернулся в город? – вопреки безразличному тону он смотрел внимательно и напряженно.

– Ну да. Почему ты удивлен, разве ты не предвидел этого?

Минсу снова снял очки и потер переносицу:

– Я даже при желании не мог бы уследить абсолютно за всем. Но я прекрасно понимаю, куда ты клонишь.

Хёну прикусил язык. Ладно, вероятно, это было слишком очевидно.

– Я вижу, что ты очень хочешь задать вопрос. Вперед, – он скрестил руки на груди и уставился на Хёну.

Не хотелось выглядеть случайным свидетелем, который сует свой нос в чужие дела от скуки.

– Ладно. Скажу как есть. Лэвен упомянул в разговоре, что у Риена есть серьезные психологические проблемы. Знаю, что это не мое дело…

– Ты прав. Не твое, – вся хваленая вежливость Минсу испарилась как пшик. Он смотрел очень прохладно.

Раз не получилось вывести его на откровенность честностью, можно попробовать по-другому…

– Ты же понимаешь, что заставлять его менять внешность…

Минсу громко ударил по столу ладонью. Стеклянные сосуды на полках задребезжали, будто взволнованно переговариваясь с соседями о споре, свидетелями которому они стали.

– Ты ничего не знаешь, ясно?

Хёну напряженно нахмурил брови и подошел чуть ближе, отказываясь принимать желание Минсу закрыть эту тему. Чего он, собственно, пытается добиться? Неоформившийся ответ путался в обрывках мыслей, зато явное и тяжелое, как каменная глыба, предчувствие уверенно твердило: это нельзя игнорировать.

– Я знаю, что Риен – хороший человек. Я знаю, что он предложил кормить меня, чтобы Каю не приходилось отдавать так много энергии, – он твердо смотрел на Минсу. – А еще я знаю, что, когда любимые не принимают тебя таким, какой ты есть, – это очень больно.

Минсу прикрыл глаза и глубоко вздохнул, прилагая огромные усилия, чтобы успокоиться.

– Ты согласился питаться?

– Я пока не дал ответ.

– Рюк… это всегда Рюк, – он раздраженно вытащил из-под рабочего стола два табурета и с протяжным глухим скрежетом подвинул один в сторону Хёну ногой. – Садись, разговор предстоит долгий.

Тот послушно сел на табурет, прижав ладони бедрами и терпеливо глядя на Минсу. Он начал издалека:

– Наверное, ты знаешь, что, согласно древним поверьям, изображения имуги приносят удачу и богатство. Это красивая старинная легенда. В большинстве случаев верующие ограничиваются этим. Но есть люди, которые считают, что одних картинок недостаточно. Такие приходят к морю и возносят молитву имуги, просят его о помощи, а если морской змей поднимается из водной пучины и решает заговорить с ними, они заключают сделку. Приносят что-то в жертву, а взамен просят об исполнении своего заветного желания.

– Риен может исполнять желания? – Хёну удивился, он впервые слышал об этом.

– Нет, – Минсу невесело усмехнулся. – Имуги исполняет желания людей через них самих. Он внушает им определенный курс действий в зависимости от их просьбы. Иногда четкая инструкция к действию и отсутствие сомнений – именно то, что нужно людям, чтобы преуспеть. В таких случаях они и впрямь получают то, что хотели.

– Но если человек, скажем, пожелает чьей-то смерти – имуги прикажет ему убить собственными руками, – Хёну кивнул. Идея была понятна.

– Вроде того, – Минсу сцепил руки в замок на колене. – Риен живет уже очень долго. До того, как мы встретились, он провел сотни лет в одиночестве глубоко в море, и все общение, которое у него было, – это заключение сделок с людьми, – он скептически поджал губы. – Можешь представить себе, каково ему было существовать подобным образом.

Хёну покивал, придвигаясь чуть ближе и разворачивая стул так, чтобы солнце, щедро заливающее комнату через стеклянную крышу, не слепило его.

– Когда Рюк впервые увидел Риена, тот сразу ему не понравился. Я уж не знаю – видимо, кошки со змеями просто не ладят. Риен же, впервые выйдя на берег и встретив других духов, был просто в восторге: он отчаянно старался понравиться каждому… как умел, – Минсу неопределенно пожал плечами, – для него это было очень важно. Но Рюк сразу сказал ему прямо в лоб, чтоб тот к нему не лез, потому что он терпеть не может двуличие. С того момента Риен на нем будто помешался.

Пожалуй, это многое объясняет в их неоднозначных взаимодействиях.

– Чем больше Рюк его отталкивал, тем сильнее Риен за ним увивался. Боялся его, но все равно лез. Постепенно Кай смирился с тем, что куда бы он ни шел – змейка хвостиком ползла за ним. Должно быть, Риен им восхищался: Рюк ведь… словно из камня высечен – жесткий, принципиальный. А Риен как вода, в какую тару нальешь – такую форму он и примет.

Лицо Минсу помрачнело, сразу прибавляя ему десяток лет.

– Постепенно, наблюдая за ними, я стал замечать, что все чаще злюсь. Мне действовало на нервы то, как Риен хвостом увивается за Рюком, что бы тот ни сделал, как бы сильно его ни обидел… Он все равно как ни в чем не бывало возвращался к нему. Всегда. А потом до меня дошло, что я ревную.

Он рассеянно посмотрел на свою руку, сгибая и разгибая длинные бледные пальцы.

– Когда на горизонте появился Лэвен – я не знал, как на это реагировать. Все же Кай Риена близко к себе не подпускал, а тот инкуб… Я приглядывал за их будущим, поэтому узнал даже раньше них самих: стоило Лэвену признаться в своих чувствах – Риен сразу его оттолкнул бы. Так и произошло. Их отношения были строго регламентированы, Лэвен нарушил правила, и все немедленно закончилось. Та ситуация дала мне понять, что Риен не понимает концепцию любви в принципе. Для него есть только сделки и торг. Это его настоящая стихия, а никакая не вода. Ты – мне, я – тебе. Без вариантов.

Хёну опустил глаза. М-да, ситуация из его рассказа вырисовывалась безрадостная.

– Знаешь, почему ты оказался здесь? – внезапно спросил Минсу.

– Э-э, – Хёну даже растерялся на секунду, не зная, что ответить – настолько неожиданным был этот вопрос, как будто вставленный из какого-то чужого диалога. – Нет, деталей я не знаю.

Минсу покивал своим мыслям и продолжил:

– Когда состояние Рюка начало меняться, Риен первый забил тревогу. Сначала он пытался сам найти способ ему помочь, но у него ничего не выходило. Рюк терял жизни одну за другой. Тогда Риен пришел ко мне и предложил открытую сделку. Я нахожу в будущем Рюка развилку, которая спасет его, а Риен в обмен на это выполняет любые мои условия.

Хёну хмурился, смутно догадываясь, куда все это идет.

– Разумеется, я и так пытался найти способ помочь. Но то, о чем просил Риен… имело немного другой характер. Это выходило за рамки… – он тяжело вздохнул, глядя на Хёну. – Среди множества бесполезных вариантов развилку с тобой я нашел не сразу. А когда увидел ее впервые, сразу понял, что Зиан ни за что на это не пойдет. Потому что твоя развилка начиналась с того, что тебе нужно было умереть.

Зверь

– Раз я здесь, предполагаю, что вы смогли найти компромисс?

Минсу горько усмехнулся, отвечая хмурым, с едва уловимыми оттенками сожаления взглядом. Когда он снял очки, стало хорошо видно, что его глаза – стального темно-серого цвета с четкой черной обводкой вокруг радужки.

– Риен отказался даже проверять, согласится ли на это Зиан. Поэтому пришлось представить все так, будто ты очередной новенький. К счастью, у меня есть некоторый кредит доверия после стольких лет, так что вопросов никто не задавал. Когда Рюк шел за тобой, он не знал, как именно все будет; знал только, что должен плыть по течению и дать произойти всему, что должно случиться. Конечно, то, что все это – попытка Риена спасти его самого, он не знал. И надеюсь, не узнает.

Дымные, тонкие графитовые линии на молочно-белом мраморном полу выглядели как грязные разводы.

– Если ты можешь… Я прошу тебя простить Риена. В его действиях не было ничего личного по отношению к тебе. Просто…

– Просто ради любимых ты можешь пойти на многое. Я это знаю, – Хёну скользил рассеянным взглядом по хаотичному узору трещин под ногами, погрузившись глубоко в себя.

Если бы кто-то ненавязчиво, как бы между делом, спросил у него, как он относится к тому, что только что узнал, – он бы, скорее всего, сказал: «Никак». Он не был безразличен, нет. Но никакая праведная злость или удушающая, желчная обида на Риена не откликнулась в нем на рассказ Минсу. Все ведь уже случилось. Какой теперь имело смысл… Кроме того, очевидный, как необходимость дышать, мотив Риена был ему более чем понятен. Он, должно быть, был в отчаянии – от разговоров с ним о Кае до сих пор веет этим флером смиренной безысходности.

– Он не злой дух, Хёну. Он…

– Тебе не нужно мне это объяснять, – он поднял мягкий взгляд, и Минсу замолк на полуслове. – Я все понимаю, правда. Я не чувствую никакой обиды или злости. Вполне возможно, я бы поступил точно так же, находясь на его месте.

Казалось, Минсу не до конца верил его словам, но на дне его серых глаз все равно плескалось облегчение.

– Так каковы оказались условия вашей сделки?

Скрипнув табуретом, Минсу повернулся боком, поднимая со стола кусочек светло-коричневой плотной бумаги, и принялся складывать его, поочередно загибая уголки.

– Я хотел помочь просто так. Согласен был сделать все, что он попросит, но… Риен ненавидит быть в долгу. Так что он потребовал условий, – листочек бумаги постепенно превращался в маленький, с пулю размером плотный комок, настолько яростно он его сжимал. – Я смотрел в наше будущее тогда. И точно знал, что, если признаюсь ему, – он сбежит, точно так же, как сбежал от Лэвена. Единственный вариант, при котором он оставался со мной, – по условиям сделки…

На секунду он замолк, сбившись и сжимая губы, а потом продолжил, с каждым словом вкладывая все больше чувств: горечи, сожаления и отвращения к себе.

– Но он даже в это не поверил. Сказал: «Неужели тебе нужен секс?» Якобы я веками был один, с чего бы вдруг что-то изменилось. Но я не мог сказать правду. Я знал, чем это кончится. Тогда я… – он развернул скомканный листочек бумаги и принялся рвать его на мельчайшие кусочки, напоминающие хлопья грязного снега, – я сказал, что он напоминает мне кое-кого, в кого я был влюблен раньше.

Ауч. Ясно.

– Тогда он стал допытываться, как именно выглядел тот, в кого я был влюблен… Я наплел ему что-то, чтобы он отстал, и теперь он делает… вот это. Каждый раз.

Листочек, растерзанный почти что в труху, горкой лежал на столешнице. Минсу собрал кусочки в ладонь и выкинул в мусорную корзину под столом.

– Я бы никогда не попросил его о подобном. Если ты думаешь, я не понимаю, что это ужасно, – я очень хорошо понимаю. Но я знаю точно, что быть с ним иначе не получится. Я это видел, – он глубоко вздохнул, и его лицо исказилось болью, как если бы вдруг кольнуло сердце. – Риен привык думать, что он не заслуживает любви. Он привык, что его используют, и эта концепция ему предельно понятна, она его не пугает, так как его родная стихия – торг и ложь.

Эта ситуация была одновременно тоскливой и абсурдной в своей жестокости. Они были как две мыши в банке с битым стеклом. Связанные условиями этой дурацкой сделки и бесконечно причиняющие друг другу боль, не способные выбраться.

Возможно, Хёну излишне примерял ситуацию на себя, и для Риена все было в полном порядке, но отчего-то интуиция говорила обратное. Хёну помнил, какой была энергия Риена на вкус – его даже близко нельзя было назвать циничным человеком, которому все нипочем.

Когда хочешь удержать кого-то так сильно, что готов поступиться его чувствами… Можно ли это назвать любовью? Уголки губ сами собой опустились.

– Риен… привык, что его используют, что он недостоин любви, – Хёну печально посмотрел в хмурые и внимательные стальные глаза, – и ты решил лишний раз подтвердить ему, что так и есть?

Минсу сжал губы в линию. Несколько секунд он напряженно сверлил Хёну взглядом, а потом тихо и безэмоционально выговорил:

– Я думаю, тебе лучше уйти.

Хёну поднялся и, ни слова не сказав, вышел из солнечной оранжереи. Было ли это жестоко? Наверное. Ступеньки деревянной винтовой лестницы были неудобными, слишком маленькие, чтобы шагать через одну, и слишком большие – чтобы шагать через две. Минсу хотел получить одобрения, валидации? Не было похоже, что он кому-то об этом рассказывал. Неужели решил, что именно Хёну сможет его понять и поддержит?

Он, держась за перила, присел на ступеньки, тяжело вздохнул и откинул отросшие волосы со лба. Иронично: он понимал Риена, который готов был пожертвовать им ради Кая, но не понимал Минсу, который просто обманывал. Прикрыв глаза и прислонившись лбом к прохладным опорным столбикам перил, он пытался уловить разницу. В памяти всплыл образ Лэвена в свете неоновых огней.

«Я не собирался потакать его шизе».

Значит, вот о чем он говорил. Не захотел делать вид, будто использует Риена, как тому хотелось, и просто ушел. Интересно, в чьем поступке больше любви.

В спортзале было темно и прохладно. Пахло металлом, кожаной обивкой и магнезией, а из соседнего, скрытого за широкими металлическими дверьми помещения бассейна немного тянуло хлоркой. Изломанные силуэты тренажеров в полумраке комнаты напоминали громоздких искаженных роботов из фантастических фильмов. Похоже, ему несказанно повезло, и он сможет спокойно позаниматься один.

От светлого и теплого настроения, с которым он проснулся с утра, уже и следа не осталось. То тут, то там неясная тревога вонзалась острыми зубами в его беспокойное сознание.

Разминка, разогрев, беговая дорожка. Ритмичный звук ударов подошв кроссовок о полотно и легкое гудение крутящихся валов почему-то помогали сосредоточиться. На стене напротив от пола до потолка висело зеркало – Хёну скользнул взглядом по своему отражению, отмечая челку, уже почти закрывающую глаза, и впалые щеки. Похоже, энергетическая диета не способствовала набору веса. Печально. Он, может, хотел бы быть качком, как Трэй.

Питание… Стоит ли ему принять предложение Риена? Как ни крути, они оба ставят во главу угла одно и то же – безопасность Кая. Едва ли кто-то может в этом понять его лучше, чем Риен. Плюс его слова об отсутствии скрытых смыслов в процессе питания кажутся совершенно искренними.

Конечно, ему стоит поговорить об этом с Каем, чтобы полностью устранить возможное недопонимание, но в целом этот план выглядит очень разумным.

Будет ли правильным как-то пообщаться с Риеном о том, что он узнал сегодня? Станет ли он вообще разговаривать с ним об этом? Неясно. Очень хотелось как-то помочь, но была ли ему вообще нужна какая-то помощь – тоже оставалось загадкой.

Было очень любопытно, чем сейчас занимается Кай. Его нет уже несколько часов. Все ли в порядке? Они просто обходят территорию или?.. Надо попробовать как-то напроситься в патруль вместе с ними, чтобы понять, что именно происходит снаружи. Сейчас он как никогда хорошо понимал Ёджуна, когда его оставляли в стороне от происходящего. Интересно, а Тэхо…

Дверь едва слышно скрипнула и закрылась с негромким хлопком, нарушая сосредоточенное одиночество Хёну и впуская сначала низкий хриплый смех Ёна, а потом и его самого. С телефоном у уха, в спортивной форме и с небольшим оранжевым полотенцем на плечах он, очевидно, пришел потренироваться. Заметив Хёну, он дружелюбно улыбнулся и продолжил говорить по телефону, прислонившись плечом к опоре турника.

– На каких условиях? – он сосредоточенно смотрел в пол.

Хёну отвернулся, чтобы не выглядело, будто он прислушивается к разговору – хотя это было именно тем, чем он занимался, скосив глаза на отражение Ёна в зеркале.

– А ты не боишься, что мы будем не в состоянии предоставить им защиту? – Ён прислушивался к быстрой речи на том конце провода, разминая шею. – Это пока. Потом их может стать больше, – он скользнул озадаченным взглядом по зеркалу и встретился глазами с Хёну. – Да, я все понял. Да. До связи.

Он положил телефон на тумбочку для личных вещей и жизнерадостно обратился к Хёну:

– А ты времени зря не теряешь, здорово! – а потом немного извиняясь: – Как ты… после вчерашнего?

Это смущало.

– Порядок. Спасибо, – он буркнул, немного опустив голову и вспоминая, как вчера ревел взахлеб в руках Кая прямо у Ёна с Трэем на глазах.

– Хёну… мне на самом деле жаль, что так вышло, – его брови поползли вверх, а губы печально изогнулись, видимо, он решил, что тот на него обижен, поэтому разговаривает так.

– Нет-нет. Я не виню тебя, ты не так понял. Меня просто смущает то, как я вчера отреагировал на этот сон.

Лицо Ёна засветилось пониманием, и он грустно улыбнулся, подойдя ближе и мягко взъерошив волосы Хёну.

– Твоя реакция была искренней. Тут нечего стыдиться. Я вижу… как много он для тебя значит.

– Угу, – Хёну наклонил голову еще ниже, буквально утыкаясь подбородком в грудь и чувствуя подступающий к щекам жар.

Ён повесил полотенце на турник и начал разминаться – Хёну наблюдал за ним украдкой. Его фигуру можно было назвать изящной: узкие плечи и бедра, крепкие, но довольно тонкие руки. Он вспомнил, как Ван как-то говорила, что Ён питается кошмарами и не ест обычную еду – выходит, это судьба всех существ, чей организм работает на низкокалорийном топливе? Что поделать. С другой стороны, из-за этого Ёна очень легко было недооценить. Даже не говоря о способности усыплять – его навыки борьбы были на высоте. Может, и не сравнимы с силовиками типа Кая, Трэя или Зиана, но все-таки очень и очень впечатляющими. Это будто в очередной раз подчеркивало, что тренироваться Хёну предстоит еще очень много.

– Ён… – он негромко позвал, привлекая внимание парня на силовой скамье, – что мне нужно сделать, чтобы меня начали брать в патрули?

– Уф, – он делал упражнения для рук, грузоблоки ритмично опускались со звонкими ударами. – Если честно, не думаю, что Кай согласится на это.

– Я слишком слабый?

– Нет, – Ён покачал головой с легкой улыбкой. – Когда Трэй спрашивал его об этом, – «Очевидно, чтобы поддразнить», – добавил про себя Хёну, – он сказал, что не сможет сосредоточиться на задаче, если ты будешь неподалеку в потенциальной опасности.

– Вот как… – кажется, Кай не особенно беспокоится о том, что его посчитают слишком… увлеченным Хёну? Это, пожалуй, приятно. И совсем немного бесит. Чуть-чуть.

– Не сердись на него за это. Он хочет тебя защитить и делает это как может, – Ён поднялся и подошел к турнику.

– Знаю. Просто хочу понимать, что происходит там, снаружи, – Хёну уменьшил скорость дорожки, постепенно переходя на шаг.

– Там… там очень много мертвецов. Зиан говорит, что никогда не видел их в таком количестве. Судя по одежде и состоянию тел, восстают даже те, кто давно лежали в земле, – Ён передернул острыми плечами. – По всему городу происходят стычки, случайно или нет – но стаи вампиров уже нападали на группы мятежных, для некоторых это закончилось плачевно. Зиан, Кай и Трэй уехали в город после полудня. Одна из небольших групп попросила о встрече.

Восставших становится все больше. Это что, начало зомби-апокалипсиса? Вопреки ярким детским мечтам оказаться в сюжете подобного фильма сейчас почему-то весело совсем не было. Может, потому, что он видел их зубастые пасти, или потому, что заглядывал в их мертвые, безразличные багряные глаза. Сложно было отделаться от удручающего чувства, что это все происходит не просто так. Над ними как будто был занесен дамоклов меч.

Должен быть кто-то, из-за кого это происходит. Должен быть тот, кого нужно остановить.

– Эта встреча. Это опасно?

– Нет, не думаю. Многие одиночки и небольшие группы не способны постоять за себя. Они боятся. Кое-кто из них просит у Тэхо защиты.

Должно быть, об этом он говорил по телефону, когда только зашел в зал. Жутко было представлять, каково это – оказаться перед лицом подобной угрозы, когда ты совершенно один.

– Разве это плохо? Если прежде враждующие группы объединятся, чтобы одолеть общую угрозу, это будет довольно целесообразно.

– Серьезные группы мятежников пока что не спешат заключать мирные договоры. Пока что это только те духи, от которых и так не было никаких проблем, – Ён повис на турнике и начал ритмично подтягиваться, скрестив сзади согнутые в коленях ноги. – Кроме того, они делают это из страха, а не потому, что разделяют наши взгляды.

– Худой мир лучше доброй ссоры, – Хёну пожал плечами, присаживаясь на скамью.

– Конечно.

Хёну внезапно подумал о Лэвене. Что-то подсказывало, что просить защиты он будет, только когда клыкастая пасть цзянши сомкнется на его шее. И то не факт.

– А люди? Они нападают на людей?

– Да. Мы стараемся реагировать оперативно, но делать это день ото дня все сложнее из-за количества случаев. Многие из ребят даже вне Круга ездят в город, чтобы помогать разбираться с ними… Но люди, конечно, тоже начинают бояться.

Хёну нахмурился и прилег на скамью, сцепляя руки в замок за головой, и приступил к комплексу упражнений на пресс.

Беспокойные мысли снова вернулись к его семье. Папа, может, и перечитал кучу фантастики про зомби, но давайте будем честны – дряни, с которой они имеют дело, обычный человек не может противопоставить ровным счетом ничего. Хёну вспомнил ту девушку на трассе и стал качать пресс еще интенсивнее, через боль, считая про себя, чтобы отвлечься. Какое-то время они занимались в полной тишине, пока на тумбочке неуместно бодро не зазвонил телефон, заставив их обоих вздрогнуть.

– Слушаю. Да, в спортзале. Через сколько? – Ён мельком взглянул на дисплей телефона. – Понял. Да, со мной, – его взгляд метнулся к Хёну, и тот сразу похолодел. Что-то произошло с Каем? – Хорошо, ждем вас.

– Что-то случилось? – Хёну встревоженно подал голос раньше, чем тот повесил трубку.

– Не думаю, – он проговорил неторопливо. – Тэхо спокоен, только немного уставший. Но он попросил взять тебя с собой, встретить их.

Хёну подскочил по стойке «смирно». Успокаивающий медовый тон Ёна на него не сработал, что-то точно было не так. И почти наверняка – с Каем.

Ён вытер лоб и закинул полотенце на плечо, поманив Хёну:

– Идем, они будут тут через десять минут.

На улице было солнечно, но по-осеннему промозгло. На заднем дворе не было никого, кроме Хоа и Мэй, они в абсолютной тишине играли во что-то на лавочке, не обращая ни на что, включая погоду, никакого внимания. Сильный ветер нервно трепал их золотые кудри, словно был не в состоянии окончательно определиться с направлением.

Хёну стоял, обхватив себя руками за плечи, и напряженно вглядывался в сокрытый зеленью поворот. «Пусть он будет цел. Пожалуйста. Пусть с ним все будет в порядке». Он повторял это как мантру, мелко дрожа на ветру.

Стоило только раздаться реву двигателей, он вытянулся как струна, напряженно вглядываясь в высокие зеленые кусты и пытаясь уловить движение. Они приехали на двух машинах – «Вольво» Кая отремонтировали в рекордные сроки. Когда они повернули к зданию кампуса, Хёну заметил, что за рулем его машины сидит Тэхо, а за рулем джипа – Трэй, переднее сиденье пустовало и там, и там.

Он подошел к водительской двери «Вольво» даже раньше, чем они полностью остановились. Тэхо вылез из машины и поспешил успокоить Хёну, который сверлил его испуганным взглядом:

– Все вроде нормально, он там, – он указал куда-то в заднюю часть машины. – Я не смог его успокоить, подумал, может, у тебя получится.

– Что, в багажнике?! Что случилось? – Хёну, поежившись, напряженно вглядывался в окно заднего сиденья – там никого не было видно.

– Да ничего необычного. Отбивали одну из групп мятежных от вампиров – мелкая непредвиденная стычка. Он обратился, дрался как всегда, травм не получал, но меня вообще не слушал. Чуть не напал на тех, кого мы спасали, я еле управился с ним.

Хёну опустил взгляд на его предплечья и увидел под порванным и заляпанным кровью тонким синим пуловером глубокие царапины от когтей.

– Не ожидал, что он кинется на меня, не успел морфнуть руки, – объяснил он, проследив взгляд Хёну. – Сейчас он вроде смирный, но, если хочешь, я сяду с тобой на всякий случай.

– Не нужно, спасибо.

Хёну аккуратно взял Тэхо за запястья, чем спровоцировал недоуменный взгляд, и скользнул пальцами под рукава, едва касаясь царапин и прикрывая глаза. Энергия послушной волной качнулась и потекла, слегка покалывая кожу в местах, где их руки соприкасались, заживляя глубокие порезы и заставляя кожу затягиваться прямо на глазах. Глаза Тэхо становились все шире с каждой секундой и, когда Хёну наконец поднял голову, закончив лечить его, стали абсолютно круглыми.

– Потом, ладно? – он сказал мягко, отпуская его руки. Тэхо безропотно кивнул, задирая рукава и осматривая предплечья. А Хёну тем временем торопливо открыл дверь и сел в машину.

На заднем сиденье Кая и в самом деле не было – только стопкой лежала его одежда, тогда Хёну повернулся и заглянул через сиденье, в багажный отсек. Там, приткнувшись к задней двери и почти сливаясь цветом с обивкой, лежала пантера. Ее уши были прижаты, никакого дружелюбия в кофейных глазах даже близко не было – она неотрывно следила за Хёну, будто ожидая, что он нападет.

– Кай, – тихо позвал Хёну, – что случилось?

Пантера чуть подняла уши, но потом снова припала ко дну багажника, не сводя с него глаз с черными точками хищных зрачков.

– Скажи хоть что-нибудь, если понимаешь меня.

Ничего. Никакой реакции. Он сидел там, как дикое загнанное животное.

– Кай, все хорошо, я помогу…

Он протянул руку, и пантера вдруг оскалилась, морща нос и обнажая острые изогнутые клыки. Это выбило почву из-под ног – он был совсем чужим. Тот, кто мурчал и ластился к нему, щуря глаза от удовольствия, кто лизал ему руки и позволял теребить мягкие уши, кто доверчиво спал с ним в обнимку, спрятав длинные когти за мягкими подушечками больших лап, – сейчас смотрел волком, готовый по локоть откусить протянутую к нему руку.

– Это же я… Хани. Ты что, не узнаешь меня… – голос Хёну начинал дрожать.

Он не узнавал. Смотрел враждебно, как смотрят животные, над которыми безжалостно издевались, на каждого встреченного человека. Без намека на доверие, ожидая подлости в любой момент. Готовые драться насмерть, чтобы защитить себя.

Хёну оцепенел. Страх холодной костлявой ладонью сжал его сердце. Тонкая и смертоносная, как отравленная игла, мысль пронзила разум: а что, если их время уже вышло? Что, если это все? И все закончится вот так? Вот так нелепо и бездарно, из-за какой-то мелкой стычки. Закончится прямо сейчас. Если он просто больше не вернется… Хёну даже ничего не сможет сделать. Он больше не посмотрит в его лукавые глаза. Не услышит его мягкого голоса.

Беспомощное сердце гулко билось в тесной, сдавленной груди, искаженным эхом отдаваясь в висках. Неужели он и правда думал, что поцелуй, как в сказке, снимет проклятие? Идиот, какой же он чертов идиот.

«Замолчи…»

Он должен был придумать что-то получше, пока было время, вместо того, чтобы спать в обнимку, изображая влюбленных, которыми они никогда не станут по-настоящему. Его прошибло холодным потом от ужаса. Дыхание участилось, в ушах шумело. Хёну внушил ему надежду, и что, где он теперь благодаря ему? Спаситель херов.

«Закрой свой рот!»

Может, и хорошо, что Кай больше не понимает его, ему хотя бы не придется слушать это бесконечное нытье.

«Я сказал, заткнись!»

Паническая атака душила его, он открывал рот, но не мог сделать даже крохотного вдоха, только двигал гортанью, чувствуя себя словно выброшенная на берег рыба. Пантера заволновалась, глядя на него; она как будто искала вокруг угрозу, но в машине не было никого, кроме них, поэтому ей оставалось только обеспокоенно смотреть на Хёну.

«Но… я же не могу подвести тебя».

Хёну смотрел в теплые светлые глаза.

«Я все еще нужен тебе. Ты захотел бороться, и я тоже буду бороться за тебя».

Он закрыл рот и с огромным усилием заставил себя сделать судорожный вдох через нос, не отрывая взгляда от пантеры.

«Кай. Сейчас, когда мне так хочется бежать, я точно знаю куда. Знаю, где мое безопасное место, где оно было все это время. Рядом с тобой».

Его пальцы до боли сжали обивку сиденья, пока он снова пытался вздохнуть, низко склонив голову. Пантера несколько раз моргнула и издала еле слышный плач:

– Ха… ни.

Хёну дернулся, как от пощечины, и, не веря своим ушам, резко вскинул голову.

– Ха… ни. Хани.

Он повторял только это. Испуганно и беззащитно.

– Я здесь. Я рядом…

Хёну протянул к нему руки, чувствуя, как сердце, мучительно содрогаясь, истекает отчаянием, забивая артерии стылой густой кровью. Пантера торопливо потерлась о его руки и поставила передние лапы на спинку сиденья, а когда Хёну чуть отклонился – перепрыгнула к нему, сразу же прижимаясь к его груди, словно в поиске защиты.

– Хани.

– Все хорошо, все будет хорошо. Я обещаю тебе.

Он обнимал, прижимая к себе так сильно, как только мог, а пантера беспокойно вилась, то легко бодала лбом, то терлась мордочкой о шею и уши, пытаясь лизнуть его лицо.

– Хани. Хани…

Его голос стал немного спокойнее, теперь в нем была болезненная нежность. Хёну попробовал его энергию: как он и думал: почти полностью животная, бурлящая и яростная, кроме крохотного кусочка. Где-то в уголке увядающего сознания остался его Кай, почти полностью вытесненный зверем и угасающий с каждой секундой; даже удивительно, что он в таком состоянии еще мог звать его по имени.

Справится ли он с этим? Что ж, придется постараться.

Он выкрутил поток на полную и стал поглощать звериную энергию, поглаживая голову пантеры. Руки жгло, как будто он прижал ладони к раскаленной сковороде, рефлекторно хотелось отдернуть их, но он терпел. По телу расходились волны боли, сначала слабой, ноющей, но постепенно становящейся все более невыносимой, обжигающей, как расплавленный металл, заставляющей его до скрежета сжимать зубы в агонии, чтобы не орать. Через несколько минут он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание – уши заложило, а все цвета стали тошнотворно яркими, – и он убрал руки, пытаясь хоть немного прийти в себя и обессиленно уронив голову на грудь.

Пантера тыкалась мокрым носом в его щеки, но он слабо понимал, что происходит. Эта энергия как в мясорубке перемалывала его душу, мозг пульсировал, как будто за считаные секунды разбух и стал слишком велик для его черепа. Руки не слушались – он смотрел, пытаясь пошевелить хотя бы пальцем, но они безвольными белыми плетьми лежали на коленях.

– Зачем, Хани? Что ты наделал…

Пантера лизнула в щеку и попыталась поднять его голову, прильнув к нему и уложив подбородок на плечо в объятии. Из ее груди раздался рев.

– Ты погибнешь. Отдай ее назад!

«Назад?.. Я так… не думаю».

Привалившись к двери, Хёну сфокусировал взгляд на Кае; на искаженном от боли лице бледные губы с трудом сложили слова:

– Не смей… сдаваться.

А в следующую секунду дверь машины открылась, и он бы выпал на гравий, если бы его не подхватил Риен. Расфокусированным взглядом Хёну увидел два маленьких силуэта неподалеку – Хоа и Мэй тоже подошли посмотреть, что происходит.

– Что с тобой? Эй, Хёну, не отключайся! – Риен легко шлепнул его по щеке. – Что произошло?

Хёну был бы и рад ответить, но мозг, казалось, расплавился и превратился в желе, а язык – разбух и только мешал дышать, совершенно бесполезный для звукоизвлечения.

Рядом раздался звонкий голос Хоа:

– Он забрал слишком много энергии зверя Рюка-хена, но не может справиться с ней. Она уничтожает его.

Риен развернул Хёну на сиденье к себе лицом, на мгновение встречаясь с испуганными светло-карими глазами пантеры в салоне.

– Передай ее мне. Я знаю, что ты можешь, – он увидел, что тот мутно смотрит на него с несогласием, и снова повернулся к Хоа. – Что?

– Он думает, что ты можешь погибнуть.

– Слушай сюда, герой-недоучка. Я старше всех здесь, если кто-то и справится с этим, то только я. Хочешь умереть мучеником – валяй, только сначала помоги ему. Ты не сможешь сделать это один. Хочешь спасти его? – он пристально взглянул в глаза Хёну. – Тогда делай, что я говорю.

Если бы Хёну соображал немного получше, он бы заметил в его глазах глубоко-глубоко запрятанный панический страх. Но он был не в том состоянии, потому просто слабо кивнул.

Риен притянул его к себе и коснулся губ. Хёну вытолкнул из себя эту раскаленную звериную суть, и Риен закашлялся, на секунду прерывая поцелуй, но быстро взял себя в руки.

Постепенно с тем, как лавоподобная энергия покидала тело Хёну, к нему понемногу возвращалась ясность мыслей. Он поднял глаза и увидел, что Риен жмурится от боли, но не отстраняется и удерживает его на месте, крепко обхватив за шею и прижавшись к его рту пухлыми губами.

Когда он передал Риену все и отстранился, тот отшатнулся, опираясь на кузов машины и хватая ртом воздух.

– Забери все, – он указал на Кая, – чтобы он смог обратиться.

Хёну послушался. Он передавал эту звериную энергию Риену понемногу, как сменный носитель информации. Пантера поначалу сопротивлялась и пыталась возражать, но потом начала слабеть и просто обессиленно легла на сиденье. В очередной раз, когда Хёну повернулся от Риена к Каю, он увидел, что тот обратился и, по-видимому, потерял сознание. Хёну легко коснулся его горячего лба – в нем осталась только его энергия, чистая и пока еще очень слабая. Тогда он накинул на него широкую футболку и обернулся к их спасителю.

Риен тоже заметил, что Кай пришел в себя, и обессиленно упал на четвереньки возле машины. Хёну подскочил к нему и, опустившись на колени, аккуратно заправил за уши свисающие на лицо светлые волосы, поднимая его голову. Его лицо меняло форму каждую секунду, словно покрываясь мелкой рябью. Выглядело это совершенно жутко. Неизменными оставались только пронзительные, ставшие желто-зелеными глаза с вертикальными зрачками и темная змеиная чешуя, которая проявилась от подбородка и уходила вниз по шее и ключицам под распахнутый воротник белой рубашки.

Ребята стояли неподалеку, удрученно глядя на него, не зная, чем они могут помочь. Из здания выбежал Минсу и застыл как вкопанный, когда увидел, что происходит с Риеном.

Хёну поискал глазами Хоа и напряженно спросил:

– Он справляется?

Хоа внимательно вслушивался в мысли Риена и неуверенно ответил, подойдя чуть ближе:

– Да, с трудом, но да.

Мэй тоже подошла и положила маленькую ладошку на спутанные волосы Риена:

– Ему сейчас очень страшно.

Хёну судорожно выдохнул и, подхватив под руки и привлекая к себе, крепко обнял его.

– Все получилось, слышишь? – он шептал ему на ухо, поглаживая по спине. – У тебя получилось. Ты спас нас обоих. Ничего не бойся, я знаю, ты можешь справиться с этим. Ты очень сильный, Риен.

Мелкие камешки гравия подъездной дорожки болезненно вонзались в колени. Холодный ветер безжалостно трепал длинные светлые волосы и пронизывал одежду. Риен уткнулся в плечо Хёну, шмыгая носом и сжимая дрожащими ладонями футболку на спине.

Грядущее

Окно в конце коридора выходило на запад. Красноватое солнце постепенно скрывалось за горизонтом, прозрачное безоблачное небо над верхушками деревьев напоминало по цвету некрепкий чай. Хёну позвал Минсу поговорить, но никто не спешил нарушать тишину – они стояли друг напротив друга у противоположных стен коридора и задумчиво смотрели на позолоченный уходящими лучами лес.

Риена они с Минсу вели до лазарета вместе, Тэхо нес на руках Кая, которого Хёну кое-как одел в спортивные штаны и футболку еще в машине. Сейчас пострадавшие спали за стенкой, набираясь сил после произошедшего. Прислушиваясь к себе, Хёну отметил, что чувствует себя более чем приемлемо, должно быть, оттого, что весь удар принял на себя Риен.

– Лучше бы дали ему пару часов полежать в ванной… – Минсу, похоже, рассеянно думал вслух.

Хёну устремил свой взгляд к нему.

– Мне жаль, что я сказал так тогда, – их глаза на мгновение встретились, а потом он опустил взгляд. – У меня не было права осуждать тебя.

– Думаю, мне нужно было это услышать, – Минсу пожал плечами, пряча руки в карманы. – Не все люди смелые, Хёну. Есть трусы, как я. Это не оправдание, и гордиться тут нечем, но все обстоит именно так.

Хёну вернул взгляд к волнующемуся зеленому морю – из-за сильного ветра ветви деревьев нещадно мотало из стороны в сторону.

Наверное, когда будущее и все последствия твоих поступков предстают как на ладони, это способно из самого смелого человека сделать того, кто будет осторожничать. Легко броситься в омут наудачу. А вот если точно знаешь, что не выберешься оттуда невредимым, – уже гораздо сложнее.

– Прости за вопрос, но… – он прочистил горло, – ты ведь хочешь заботиться о нем?

Минсу чуть наклонил голову и, достав руку из кармана, принялся колупать потрескавшуюся кремовую краску на уголке подоконника.

– Больше всего.

Это и так было понятно. По мягкому виноватому взгляду, по тому, как он время от времени оглядывался на дверь лазарета, с волнением прислушиваясь. Это было понятно из-за того, как он раз за разом пытался донести до Хёну свои мотивы.

– Я не хочу заставлять его меняться для меня. Да и… по правде говоря, боюсь, что он сам не захочет, – он поднял печальный взгляд. – Когда подглядываешь в будущее, как я, – светлой надежде места почти не остается. А ставить на кон все – я не готов. Меня это слишком пугает, – он вымученно улыбнулся. – Пока Риена это устраивает… Надеюсь, ты сможешь меня понять.

– Почему для тебя важно, чтобы я понял?

Минсу пожал плечами, поддевая ногтем тонкую пластинку застывшей краски.

– Я и сам не знаю. Возможно, я вижу в тебе ту смелость, которой мне недостает, и чувствую уважение. Не знаю. Не бери в голову, – он пробормотал, быстро смахнув с подоконника белую крошку на пол.

– Я понимаю, – торопливо проговорил Хёну, пока тема не ускользнула окончательно. – Сейчас я правда понимаю тебя немного лучше.

Минсу чуть улыбнулся уголком рта, бросив на Хёну короткий взгляд в ответ.

– Когда я пришел к тебе тогда, я хотел сказать, что Кай все же решил бороться с тем, что с ним происходит. С этим распадом. Знаешь, я был так рад, ненадолго мне даже показалось, что все вот-вот наладится. Но сегодня, – Хёну передернул плечами, – он чуть не… пропал.

Серые глаза напротив внимательно наблюдали.

– Я был совершенно не готов к чему-то подобному. То, что сделал Риен, дало нам отсрочку, но зверь – это часть Кая, поэтому то, когда он вернется, – лишь вопрос времени. Он проявится снова, – он помолчал, глядя на удлиняющиеся тени деревьев. – Когда я пришел к тебе впервые, ты сказал, что я как-то помогаю ему, но сейчас для меня очевидно, что я делаю недостаточно. Я хотел попросить тебя посмотреть на его судьбу и дать мне подсказку. Хоть что-то. Потому что я понятия не имею, как его спасти.

Хёну откинул мешающую челку со лба и напряженно замер в ожидании ответа. Он не соврал – любой, даже самый незначительный намек был бы лучше, чем ничего. Произошедшее в машине встряхнуло его так сильно, что он был готов на все. Буквально на все.

– Хёну… – этот извиняющийся тон явно не к добру, – у Рюка в ближайшем будущем нет никаких поворотов.

– Как это? Что это значит?

– У него сейчас одна дорога. Как и у тебя. Это значит, что произойдет то, что должно.

– Но что именно? А если я не хочу, чтобы это происходило? – Хёну взвился, и Минсу мягко взял его за предплечья, чуть сжимая ткань толстовки.

– Нельзя смотреть его судьбу. Я ведь говорил тебе, такие шутки со временем дорого обойдутся.

– Какая мне разница, как дорого они обойдутся? Мне нужен ответ… – вместо того чтобы повышать голос, он почти шипел, чтобы ненароком не разбудить спящих в соседней комнате.

– Нет, Хёну. Это не та цена, которую ты хочешь платить, поверь мне, – Минсу покачал головой.

– Да что за цена, хоть объясни мне?

– Я не могу, как бы мне ни хотелось. В этом весь подвох, понимаешь? Если бы ты знал, во сколько именно тебе это обойдется, ты бы мог принять взвешенное решение. Но время не станет играть честно против тех, кто мухлюет. Даже не надейся, что плата покажется тебе приемлемой, когда это произойдет, ты поймешь, что она во много раз превышает твои самые смелые прикидки.

Хёну сверлил его глазами. Вся эта тема была настолько мутной, что верилось, если честно, с трудом. Звучало как какое-то древнее поверье, которое никто триста лет не проверял.

– Я вижу, что ты намерен настаивать, но я не сделаю этого. Прости, – Минсу отрицательно покачал головой, отпуская его руки, и сделал шаг назад.

Хёну проводил его взглядом до двери лазарета. Ну и что он должен делать теперь? Оставалась крохотная надежда, что никаких развилок нет, потому что они следуют своей судьбе, которая и свела их вместе, и все будет хорошо само по себе, но, положа руку на сердце, Хёну даже на секунду не допускал мысли, что все будет так просто.

Риен проснулся первым, ближе к ночи. Он попытался сесть на кровати, но, едва приподнявшись, сдавленно зашипел и схватился за голову.

– Вот черт, больно… – в полумраке комнаты он скользнул осторожным взглядом по мирно спящему Каю. – Мне срочно нужна ванна.

Все же Минсу знал его очень хорошо.

– Как ты? – Хёну беспокоился, как бы там ни было, переварить энергию такой мощи – не пара пустяков.

– Как ни странно, я чувствую себя так, как будто бахнул пару энергетиков, – это можно было понять – в нем сейчас был избыток жизненной силы, – только голова раскалывается.

– Я могу сделать тебе массаж, – негромко, но уверенно произнес Минсу. Хёну стало немного неловко.

– Сделаешь. Но сначала – горячая ванна, – поднявшись с кровати, бросив еще один долгий взгляд на кровать Кая и немного смущенно улыбнувшись Хёну, Риен покинул лазарет. Минсу тенью последовал за ним.

Возможно, такие отношения и в самом деле работали для них. Стоило зарубить себе на носу и воздержаться от каких-либо выводов насчет чужих взаимоотношений в будущем.

Хёну сел на край жесткой кровати и взял Кая за руку, проверяя его энергию. Восстанавливалась, но не быстро. Вот они и поменялись местами. Хуже всего, когда нет никакого представления о том, что делать дальше. Никакого. Если бы он только знал, чего примерно ожидать…

Может, стоило поискать других тхэджагви, посговорчивее Минсу? Он же наверняка не был единственным в городе. Кто мог знать таких? В теории – Риен, Лэвен… и Трэй. Кай ни за что не стал бы помогать ему в чем-то подобном, а значит, надо придумать способ добраться до города – опять на попутке, или, может быть, попросить Лэвена. Но сначала в любом случае нужно было понять, куда ехать.

Хёну помнил, как Ван говорила, что Трэй не спит в отличие от Ёна, – значит лучшего шанса, чтобы поговорить с ним, может и не представиться.

Он чмокнул Кая в лоб и нехотя отпустил его руку.

– Извини, я скоро вернусь.

На их этаже было темно, но под дверью комнаты Ёна и Трэя была тонкая полоска света. В комнате едва слышно работал телевизор. Хёну сделал несколько глубоких вдохов и постучал. Рассеянное «да» пригласило его внутрь.

Трэй лежал на кровати в темных клетчатых спальных штанах и футболке и смотрел какую-то дораму, поглаживая волосы Ёна, прижимающегося во сне к его груди. Это выглядело очень интимно. Даже при том, что Трэю не нужно было спать, он все равно оставался с ним ночью. Когда Хёну вошел, он немного повернул голову к нему и кивнул на край кровати.

– Извини, что так поздно… – зашептал тот, присаживаясь, но Трэй перебил его, слегка подняв ладонь.

– Можешь говорить нормально, он спит очень крепко, – он опустил взгляд и нежно провел пальцем по фарфоровой скуле Ёна.

– Мне нужна помощь, – Хёну решил сразу прыгнуть с места в карьер. – Ты знаешь других тхэджагви? Может быть, ты встречал мятежных мендо в первые месяцы после становления?

Глаза Трэя сузились.

– Зачем это тебе?

– Я должен узнать, что произойдет. Я не могу просто сидеть сложа руки, а Минсу не хочет ничего мне говорить.

– Ты же знаешь, что он помог бы тебе, если была бы возможность? – он крепче обнял Ёна, поглаживая его по спине. В больших руках Трэя его фигура – узкие плечи и острое лицо с копной растрепанных платиновых волос – выглядела еще более хрупкой.

– Знаю. Но раз он не может мне помочь, я должен попытаться еще, – Хёну упрямо смотрел в его жесткие черные глаза. – Ты видел, что сегодня произошло, я не могу допустить, чтобы это повторилось.

Единственная надежда была на то, что Трэй не так суеверен, как Минсу, либо что он просто не знает про это поверье с оплатой, что, конечно, маловероятно.

– Не хочу надеяться только на милость судьбы.

Прежде чем ответить, Трэй довольно долго испытующе смотрел на него.

– Я не думаю, что это хорошая идея, – он покачал головой, и Хёну сразу как будто сдулся.

Каждый из них собирается твердить ему одно и то же, не так ли?

– Ладно, извини за беспокойство, – он поднялся и под пристальным взглядом Трэя направился к выходу. У самой двери он остановился и, положив ладонь на холодную дверную ручку, негромко произнес: – А если бы на месте Кая был Ён, ты бы не попробовал?

Ответом была тишина.

Вернувшись в лазарет, Хёну снова присел рядом с Каем. Еще не все потеряно – возможно, Лэвен сможет что-то подсказать, а Риен и подавно согласится на любую бредовую идею, чтобы спасти Кая. Все нормально. Рано паниковать.

Аккуратная ладонь Кая была горячей и мягкой. Хёну уткнулся в нее лбом. Черт, может, им просто не хватило времени? Все ведь шло неплохо. Они становились ближе. Может… недостаточно близко? Хёну подскочил и уставился в темноту распахнутыми глазами.

Да нет, быть не может. Но вдруг все-таки… Если бы они переспали – вдруг это встряхнуло бы Кая настолько, что он бы снова начал чувствовать?

Это звучало как откровенный бред, но сейчас Хёну был готов цепляться за соломинку. Взбудораженный идеей, он как зачарованный смотрел на спящего Кая. Тревожность требовала немедленных действий – передать ему энергии, разбудить сейчас же и все объяснить, но рациональная часть его сознания взывала к терпению.

Он поднял лицо к потолку и сделал несколько нарочито медленных вдохов. Все хорошо, у них еще есть время.

Хёну устроился на соседней кровати, про себя понимая, что вряд ли сейчас уснет. В голове крутились тысячи вариантов того, как он может завести этот разговор, и все они не вызывали ничего, кроме стыда. Хорошо, когда все это происходит естественным образом, само собой, но в том, что у них осталось время на естественность, он очень сомневался.

За окном как будто шел ливень, хотя на самом деле дождя не было: шумел лес, ветки и листву безжалостно трепало на ветру. Иногда ровный шелест разбавлялся стрекотом каких-то насекомых и совсем изредка – отдаленным щебетанием птиц. Окно тихонько посвистывало, должно быть, где-то немного отходила рассохшаяся рама.

Еще из приятных звуков было ровное дыхание Кая, доносящееся с соседней кровати. Очень глубокое и довольно быстрое, из-за чего каждый отдельный выдох было отчетливо слышно. Хёну зачем-то подстроил свое дыхание в ритм с его. Просто так захотелось. Кай перевернулся на бок, лицом к нему, и уткнулся носом в подушку, из-за чего вдохи стало слышно еще четче. Хёну украдкой улыбнулся – тот очень мило сопел во сне.

Когда они лежали вот так, можно было ненадолго забыть про весь контекст, который их окружал. Можно было почувствовать себя просто собой, маленьким свободным сознанием в дружелюбной теплой темноте. И Кай… умиротворенный, очаровательно сопящий и с открытой безо всякой опаски искренней душой. Любимый.

Веки потяжелели, и он сам не заметил, как уснул.

Жарко.

Легкое дыхание щекотало ухо и шею. Вокруг талии под толстовкой обвивалась рука, тесно прижимая спиной к чему-то широкому и теплому, на второй руке он, судя по всему, лежал головой.

Хёну открыл глаза. Похоже, его кот не любит спать один. За окном было светло и снова солнечно, где-то, может, два-три часа дня. Неплохо они продрыхли. Ночной ураган стих, птицы радостно чирикали и пересвистывались по этому поводу. Кай прижимался к нему всем телом, обнимал руками. Даже их ноги были переплетены. Хёну был в прямом смысле окружен им и его кофейным ароматом.

Он чуть повернул голову и прикоснулся губами к бицепсу, на котором лежал, чтобы проверить, как регенерирует энергия. К его удивлению, Кай почти полностью восстановился, только вот энергия была не чистая, а как будто перемешанная с энергией Хёну. Странно. Получается, он передал ему часть энергии, пока спал?

Он заворочался, пытаясь повернуться к Каю, но тот проснулся и с огромной силой сжал его в объятиях.

– Я хочу жить, не души меня, – прокряхтел Хёну.

В груди Кая зарокотал грудной смех.

– Доброе утро, – он поцеловал его за ухом, заставив прикрыть глаза от удовольствия.

– Как ты себя чувствуешь? – Хёну все же развернулся к нему, оказываясь в непосредственной близости от губ.

– Как будто буду должен Риену до конца своих дней, – Кай немного улыбнулся.

– Так и есть, – Хёну проговорил и игриво увернулся от поцелуя, подставляя щеку, – я чувствую себя так же.

– Спасибо. Ты знаешь, что я никогда не одобрю твою самоотверженность, но… спасибо тебе, – он все-таки поймал его за подбородок и мягко поцеловал в губы.

Хёну бережно обнял его двумя руками, устраиваясь поудобнее в ответных тесных объятиях.

– Вот это прогресс, ты даже не отчитаешь меня? Невероятно, – он негромко фыркнул и продолжил уже спокойнее: – Я рад, что ты вернулся. Вчера мне было очень страшно.

– Знаю. Мне тоже.

Они прижались друг к другу теснее. Слова тут были лишними.

– Что вчера случилось? Как ты это ощущал?

Кай задумался, рассеянно глядя в окно.

– Я обратился, и во мне как будто что-то треснуло. Я очень давно не чувствовал себя так – все вдруг стало кратно проще. Инстинкты направляли меня, в голове не осталось лишних мыслей.

– То есть это тоже был ты? Мне в какой-то момент показалось, что это кто-то совсем чужой, – Хёну уткнулся носом в шею, без утайки вдыхая его запах.

– Это был я, в каком-то смысле. Я знал, – он поежился от мурашек, должно быть, ему было щекотно, – знал, что мы с тобой как-то связаны, но не мог понять, как именно. А когда у тебя началась паническая атака, единственное чувство, которое осталось во мне, твердило, что я должен тебя защитить. Но было не от кого.

– Я тогда подумал, что это конец. Что ты больше не вернешься. Поэтому началась паника, – открыто признался Хёну.

Кай немного помолчал, поглаживая его по спине, а потом ответил:

– Хотел бы я сказать, что такого никогда не повторится, но я сам не могу быть в этом уверен.

– А ты не мог бы не обращаться? – Хёну чуть отодвинулся, чтобы взглянуть в глаза Кая.

– Я могу не обращаться намеренно, но рано или поздно, скорее всего, обернусь во сне независимо от своего желания. Такое уже происходило.

Ну конечно. Глупо надеяться, что все будет так легко.

– Кстати, – Кай посмотрел на него из-под опущенных ресниц, – мне кажется, я чувствую себя слишком хорошо для человека, у которого откачали почти всю жизненную силу. Ты что-то сделал?

– Я думал об этом, но в итоге не стал, – Хёну смутился, вспомнив свои радикальные ночные идеи. – Но, когда я проверял твою энергию утром, она уже была вперемешку с моей. Может, я как-то сделал это во сне…

– Хм. Перемешал нашу энергию и поделил на двоих? Это не такой простой процесс, чтобы делать это во сне.

– А почему наши с тобой энергии мешаются так легко, а вот энергия твоего зверя меня чуть наизнанку не вывернула?

Кай пожал плечами, поворачиваясь на спину и укладывая Хёну на грудь.

– Думаю, будет лучше спросить об этом у Лэвена, он манипулирует энергией постоянно, наверняка сможет что-то подсказать.

Странно, что Хёну сам не додумался об этом вчера, – это же было на поверхности. Им определенно стоило об этом поговорить.

– Ты что-то планировал сегодня?

– Должен был съездить в город, встретиться с парой мятежных. Если Тэхо не решил, что я не в состоянии, и не отправил кого-то еще…

– А могу я поехать с тобой? – выпалил Хёну.

– Я не уверен… – он начал говорить, но осекся, видя, как уголки губ Хёну опускаются.

– После вчерашнего мне совсем не хочется отпускать тебя в город одного. Я бы вообще, – он горько усмехнулся, – предпочел с тебя глаз не спускать.

Было видно, что Кай очень сильно сомневается, но в конечном итоге, после нескольких минут тяжелых раздумий, он глубоко вздохнул и сдался:

– Ладно, поедем вместе. Но сначала, – он поднял вверх палец, увидев моментально засиявшие глаза Хёну, – я поговорю с Риеном и предупрежу Тэхо.

Тэхо, как оказалось, и сам был в городе, как и многие другие ребята из Круга, – из-за бардака, который там творился, возможности расслабиться не было, так что Кай ограничился телефонным звонком.

Риен остался отдыхать, хотя, судя по тому, что делал он это в спортзале, – отдых ему был нужен постольку-поскольку. Когда они вошли в зал, тот как раз выполнял подход на турнике. Заметив их, он еще пару раз без особых усилий подтянулся и легко спрыгнул, стягивая с перекладины полотенце и вытирая покрытый испариной лоб.

– Вижу, ты в полном порядке. Не иначе твой парень великодушно поделился энергией? – Риен был в своем репертуаре. Его волосы были убраны в небрежный хвост, несколько выбившихся прядей спадали на лицо. Выглядел он как всегда превосходно.

– А твой парень, похоже, тебя измотать не смог, и ты избавляешься от излишков энергии тренировками? – отбрил Кай.

– У-у-у. Общение с Хёну идет тебе на пользу, даже чувство юмора появляться начинает, – Риен бархатно рассмеялся и повернулся к тренажеру, чтобы повесить полотенце. – Того и гляди превратишься в но…

Договорить он не успел, потому что Кай подошел к нему, решительно развернул за плечо и крепко обнял. Лицо Риена надо было видеть. Он был потрясен. Его обычно миндалевидные глаза стали совершенно круглыми, широкие брови взлетели вверх, а рот так и застыл открытым. Кроме того, его скулы почти мгновенно залил густой румянец – кто бы мог подумать, что он вообще способен на проявление такой эмоции. Его руки с раскрытыми ладонями беспомощно торчали по сторонам, и он понятия не имел, что с ними делать. Паникующий взгляд метнулся к Хёну, но тот только широко ободряюще улыбнулся в ответ.

– Т-ты что это… – бедолага, он аж заикаться начал.

– Спасибо тебе, – Кай крепко держал его в объятиях и не думал отпускать. – Не умею я говорить такое, но… Если бы не ты, это утро было бы для каждого из нас совсем другим. Не думаю, что смогу когда-нибудь тебе отплатить за то, что ты сделал для нас, но я постараюсь. Спасибо.

Лицо Риена, уже абсолютно красное, вдруг изменилось – губы задрожали, уголки рта опустились вниз, а в глазах блеснули слезы. Он упрямо закусил губу, чтобы не заплакать, но Хёну-то все видел. Он подошел ближе и аккуратно прикоснулся ладонью к его горящей от смущения щеке, бережно вытирая одинокую слезу большим пальцем.

– Спасибо, Риен, – Хёну ласково улыбнулся ему, поглаживая скулу, а потом взял его руку за запястье и положил на спину Кая, мягко накрывая своей ладонью.

Губы Риена изогнулись, а по щекам потекли крупные слезы, которых он уже не мог сдержать. Он, всхлипывая, уткнулся лбом в плечо Кая и обнял второй рукой, сжимая в дрожащем кулаке тонкую ткань его свитера.

Кай, казалось, тоже несколько растерялся, но объятие разрывать не стал, только успокаивающе поглаживал его по сотрясающейся от рыданий спине. Может быть, Кай не совсем понимал, из-за чего тот плачет, но Хёну был почти уверен: Риен, очевидно, очень сильно любил и дорожил Каем и все это время отчаянно хотел, чтобы тот признал его – как друга, как близкого человека. А сейчас, когда это наконец произошло спустя столько времени, он просто оказался не в состоянии справиться с обрушившимися на него эмоциями.

Хёну чуть сжал его теплую ладонь. Риен прекрасно понимал концепцию любви, лучше многих.

В город они приехали ближе к вечеру. Разбушевавшаяся фантазия Хёну подкидывала ему картинки пустынных улиц, усыпанных информационными листовками, и еле волочащих ноги мертвецов из классического фильма про зомби, но на деле все оказалось, хвала небесам, не так. Город выглядел совершенно обычно, разве что людей на улицах стало поменьше – немногочисленные пешеходы шагали торопливо, время от времени с опаской оглядываясь по сторонам. А может, Хёну это только казалось, потому что он точно знал, какая угроза теперь таится в темных подворотнях, боковых улочках и на подземных парковках.

Мятежные, на первый взгляд, оказались совершенно обычными людьми. После посещения нескольких домов – Кай выходил и разговаривал с жильцами, а Хёну терпеливо сидел в машине – стало понятно, что никакой революционной атрибутики или открыто враждебного отношения к законным у большинства из них нет – это были просто испуганные люди, точнее, духи.

Группы более многочисленные в основном договаривались о зонах, на которых они смогут поддерживать порядок, – законные в этом случае выступали в качестве организатора и связующего звена для разрозненных шаек. Само собой, большой кусок территории все еще оставался под присмотром и ответственностью Круга, но то, что даже мятежные понемногу начинают понимать, что людей придется защищать – иначе никто от этого не выиграет, – не могло не радовать.

Одиночки в основном просили защиты – кто-то кооперировался в городе, кто-то после разговора получал от Кая инструкции, как добраться до кампуса. По понятным причинам его местоположение выдавалось только при личном общении. Похоже, в скором времени пустые комнаты в кампусе должны заполниться новыми жильцами.

Особенно сильно Хёну запомнилась одна семья – женщина и девочка-подросток лет пятнадцати. Дочь, как и мать, как про себя их окрестил Хёну, имела способности чильбенсин – это управление болезнями. На деле это означало, что им необходимо было находиться рядом с болеющими людьми, чтобы не слабеть. Они могли подпитываться от них, могли поглотить саму болезнь, а также имели возможность насылать недуги на других. Откуда он все это узнал? Услышал за десять минут концентрированных причитаний матери, пока Кай безуспешно пытался с ними пообщаться. Девочка шугалась от нее по всему двору, пытаясь слушать Кая, а та следовала за ней по пятам и втирала, что ей не будет места среди законных, что она будет там прокаженной и, кроме того, самой слабой – потому что по нынешним правилам куратора – видимо, речь шла о Тэхо, – запрещено причинять вред людям и другим духам. А девочка, в свою очередь, время от времени отпускала колкие комментарии – мол, все что угодно будет лучше, чем оставаться в этом доме и всю жизнь быть изгоем, даже не попытавшись.

Это заставило Хёну впервые задуматься о том, что существует какое-то количество духов – и он не может сказать, насколько это количество велико, – которые не могут жить по правилам законных не потому, что не хотят, а потому, что погибнут, если попытаются. Для этих сверхъестественных существ с самого их становления нет места, хотя они и не выбирали такие силы. По всему выходит, что духи изначально находятся в очень неравных условиях.

– Пожалуй, хватит на сегодня, – Кай сел в машину и, тяжело вздохнув, закрыл длинный список с адресами на смартфоне, убирая телефон в карман. – Лучше бы я все это время дрался с вампирами…

Он завел двигатель и не спеша отъехал от ворот жилого дома, из которого только что вышел. Уже стемнело, зажглись первые фонари, а улицы, и без того немноголюдные, опустели совсем.

– Можно заехать куда-нибудь, взять кофе и возвращаться в кампус, – он вывернул на дорогу и мельком глянул на Хёну. – Как насчет кофе?

Сейчас.

Хёну чувствовал, как сердце уже начинало заходиться из-за того, что он собирался сказать. Он зажал ладони между бедрами и сиденьем, как всегда делал, когда волновался, и, глядя в окно на скользящие мимо скудно освещенные жилые кварталы, тихо произнес:

– Мы можем сегодня остаться у тебя?

Петля

Кай чуть сбавил скорость и повернул голову к нему.

– У меня? Зачем?

Хёну обкусывал подсохшую кожу на губах, отвернувшись к окну.

– Я… – он мог бы начать плести всякую чушь и придумывать псевдопричины, но это было бы трусливо. Когда Минсу сказал, что он смелый, Хёну не мог полностью с ним согласиться, так как знал себя и все свои психологические приемчики слишком хорошо. Но он хотел бы. Хотел бы быть смелым. Поэтому, когда они остановились на светофоре, он сжал дрожащие руки в кулаки, повернулся к Каю и, набрав побольше воздуха в легкие, на одном дыхании произнес: – Я бы хотел, чтобы мы занялись сексом.

Он тревожно всматривался в лицо Кая, пытаясь понять его реакцию, но видел только, что его яркий рот приоткрылся, а глаза стали чуть больше. Он смотрел на Хёну таким взглядом, словно пытался понять, не ослышался ли.

Хёну думал, что, когда он произнесет это, – волнение пойдет на спад, но все произошло с точностью до наоборот: живот крутило сильнее с каждой секундой его молчания, в горле будто появился ком. Страх отказа подкидывал в голову идиотские способы пойти на попятную, пока еще не поздно, чтобы смягчить удар: сказать, что это просто глупая шутка, перевести тему… да хотя бы отвернуться от этого пристального взгляда.

Но он правда хотел быть смелым. Поэтому сжал губы и упрямо продолжал смотреть. В голову пришла непрошеная мысль – а точно ли это страх отказа? Или… он на самом деле боится, что Кай согласится? Эта идея немного пошатнула его самоконтроль.

Сзади раздался раздраженный автомобильный сигнал, заставив их обоих вздрогнуть – зеленый свет уже давно загорелся. Кай повернулся к дороге и тронулся с места. Его взгляд то и дело рассеянно опускался на приборную панель, он часто моргал.

– Почему сейчас? – его голос был на пару тонов ниже, чем обычно.

Из всех вопросов, которые он мог задать, – этот был самым неудобным.

– Я подумал, возможно, если мы сделаем это, – твои чувства вернутся. И все это прекратится.

Кай тяжело вздохнул.

– Хани… Вынужденный секс из-за обстоятельств никогда не может быть хорошей идеей.

Хёну тоже повернулся к дороге и откинулся на спинку сиденья.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я стал бы предлагать тебе такое только потому, что был вынужден.

– Нет, я… – он чуть нахмурился. – Конечно, я так не думаю. Просто мне хотелось бы, чтобы это решение не зависело ни от каких внешних факторов, – он потянулся к Хёну рукой и накрыл его ладонь, лежащую на бедре.

– Боюсь, что в нашем случае такой возможности может и не представиться, – тот откинул волосы со лба. – Эту причину я назвал потому, что хочу быть предельно честным с тобой. Думаю, ты понимаешь – будь я сколь угодно вынужден, я не предложил бы подобного, если бы не хотел, – он вернул взгляд к Каю и повторил: – Я на самом деле хочу этого. Что насчет тебя?

Хёну внимательно рассматривал его профиль, пытаясь уловить малейшие признаки сомнений и неуверенности. Последнее, чего ему бы хотелось, – это давить на него в таком вопросе.

Но Кай ответил, не колеблясь:

– Я хочу этого, – он сделал паузу, – но…

– Но? – нетерпеливо переспросил Хёну.

– Но я чувствую, что тебе очень страшно, – он крепче сжал его ладонь. – Твои руки дрожат.

Хёну сжал ладонь в кулак.

– Конечно, мне страшно. А как еще я могу себя чувствовать? Мало того что я никогда такого не делал… Так я еще и потенциально могу тебя убить. Как мне не бояться?

Какое-то время они ехали молча. Кай поглаживал его крепко сжатый кулачок, пока он не расслабился и не раскрыл ладонь, позволяя переплести их пальцы.

– Эти страхи никуда не денутся. Сейчас или потом – мне никогда не будет все равно.

Кай помедлил и кивнул:

– Я понимаю.

– Это значит, мы… – Хёну неуверенно повернулся к нему, – поедем к тебе?

– Да, мы поедем ко мне.

Сердце Хёну ухнуло куда-то в желудок и забилось там как сумасшедшее, в горле мгновенно пересохло, лицо обдало жаром. Он словно оглушенный опустил голову, глядя на свои колени – такая бурная реакция тела на эти слова застала его врасплох.

– Так, – Кай скользнул по нему взглядом и остановился у обочины, включив аварийку. – Посмотри на меня, – Хёну поднял на него растерянный взгляд. – Мы поедем ко мне и спокойно поговорим. Если после этого разговора мы оба решим, что готовы попробовать, – так тому и быть. Но если у кого-то останутся сомнения – мы просто не будем этого делать, хорошо? – Хёну едва заметно кивнул. – Я хочу, чтобы ты понимал, это – не точка невозврата. Можно передумать в любой момент, и это абсолютно нормально. Хотя бы этого не бойся, ладно? – он раскрыл руки, приглашая обнять его, и Хёну закивал, прильнув к его груди.

Его слова и гладящая волосы ласковая ладонь чудесным образом успокаивали: через несколько минут ритм сердца замедлился, щеки больше не горели, и дышалось уже намного легче.

– Спасибо.

– Главное – не забывай об этом, – он поцеловал его в висок и выпустил из объятий, выключая аварийку и возвращаясь к дороге.

– Кстати, – произнес Кай, когда они снова встроились в неплотный поток машин, – еще с нашего первого похода в «THUNDER» меня интересовало – почему ты выбрал девушку тогда?

Хёну был рад отвлечься от беспокойных мыслей.

– М-м. Думаю, мне не особенно важен пол человека, но так уж вышло, что до встречи с тобой мне нравились в основном девушки. Соответственно встречался я тоже только с девушками. Так что выбрал… по привычке.

– Да, воспоминания девушек о тебе я видел. Извини, – он торопливо добавил, когда заметил, что Хёну смутился.

– А ты? Ты встречался с девушками или с парнями? – пусть у него не было трюков, чтобы сразу узнать всю подноготную, но он все еще мог спрашивать словами через рот.

– Я… пробовал всякое, – почему-то Хёну подумал, что этот ответ, скорее всего, включает в себя куда больше, чем пол партнера. Ну да. За столько-то лет.

– И что из этого тебе больше всего понравилось? – пусть такие вопросы немного смущали, но упустить возможность узнать друг друга лучше было бы преступлением.

– Если честно, – Хёну навострил ушки в ожидании ответа, – ничего.

– Совсем ничего? – разочарованно переспросил он.

– Я же ничего не чувствовал к другим, забыл? Несколько раз я пытался построить какое-то подобие отношений, но очень быстро понимал, что меня тяготят попытки изображать из себя нормального человека с полным спектром эмоций. Что касается секса – я перепробовал достаточно, но все очень быстро начинало казаться мне каким-то бессмысленным и плоским. Я все равно находил партнеров время от времени, но сказать, что мне нравилось что-то конкретное, я не могу.

– Получается, единственное, чего ты никогда не пробовал… – Хёну замолк, огорошенный собственной мыслью.

– Да. Я никогда не занимался сексом с любимым человеком. Не занимался… любовью. Поэтому, – он сдвинул брови, – я переживаю. Не знаю, чего ждать.

Он припарковал машину у здания с кучей мелких магазинов на первом этаже. Хёну вопросительно посмотрел на него.

– Аптека, – Кай указал на магазин со светло-зеленой вывеской и большими витринами. – Пойдешь со мной или подождешь в машине?

– Тут подожду, – Хёну опустил глаза.

– Окей, я быстро, – он вышел из машины, но прежде чем полностью закрыть дверь, немного помедлил и наклонился, снова встречаясь с взволнованным взглядом Хёну. – У тебя есть аллергия на что-нибудь?

– Нет, кажется, нет… – растерянно пробормотал он.

Кай кивнул, закрыл дверь и пошел к магазину, на ходу запахивая бежевое пальто – к вечеру опять похолодало.

Хёну сидел как на иголках. Он все понимал, но это не особенно помогало ему чувствовать себя спокойно. Нужно было как-то держать себя в руках, все же не он один волновался. Сквозь большое светлое окно аптеки он наблюдал за тем, как Кай о чем-то спрашивает провизора, и рассеянно размышлял насчет того, как много усилий тот прилагает для того, чтобы Хёну чувствовал себя безопасно, чтобы это не превратилось в травмирующий опыт. Эти мысли наполняли сердце нежной благодарностью. Даже его стройный силуэт в длинном пальто каким-то образом успокаивал – в нем чувствовались уверенность и постоянство, к которым хотелось тянуться.

Хёну было очень любопытно, насколько иначе Кай воспринимает мир – без возможности полюбить что бы то ни было?

Он скользнул неспешным взглядом по улице. Казалось, он любит абсолютно все сейчас: узкий, мощенный плиткой тротуар с припаркованными возле входов в магазины разноцветными самокатами, квадратные клумбы со стройными деревьями, с которых уже начали опадать первые листочки, полные света сверкающие витрины уютных магазинов и их призывно распахнутые, как беззубые рты, широкие двери. Пряный аромат из крохотной кофейни, где делают горячие напитки навынос, который просачивался в салон через приоткрытое окно и был так похож на запах Кая. Все это.

Он собирался вернуть Каю способность чувствовать во что бы то ни стало. А затем им всем вместе предстояло разобраться с этими упырями.

Кай вернулся в машину и положил небольшой пакетик на заднее сиденье, Хёну проследил за покупкой задумчивым взглядом.

– Это может и не понадобиться, – пояснил он. – Но если… в общем, лучше, чтобы было.

– Я понимаю, – Хёну слегка улыбнулся и повернулся к дороге. Если память его не обманывала, они уже были в районе, где расположена квартира; это, само собой, не могло не вызывать волнения.

– Есть вопрос, который меня очень интересует, – Кай выехал с парковочного места. – Из воспоминаний других о тебе у меня сложилось впечатление, что ты совершенно не ревнив, это так?

Хёну немного задумался.

– Да, пожалуй. Ревность – это не про меня.

– А ты когда-нибудь задумывался, почему так?

В этот раз Хёну молчал чуть дольше, формулируя ответ и глядя на пролетающие за окном огни.

– Наверное… мне кажется, что в ревности нет смысла, – он повернулся к Каю и увидел, что тот ждет продолжения. – Ну то есть… Если ты захочешь уйти, тебе не обязательно уходить к кому-то. Ты можешь уйти и просто так. Но если ты остаешься, значит, ты выбрал меня, – он легонько пожал плечами. – Ты делаешь такой выбор по нескольку раз на дню, сам не замечая этого. И этому выбору я полностью доверяю.

Он чуть робко пожал плечами, как будто переживая, что это прозвучало по-детски наивно, но Кай смотрел на него до дрожи ласково.

– Хани, ты… – он с легкой улыбкой помотал головой, паркуясь возле дома.

– Что я?

– Ты просто солнышко, вот что, – Кай отстегнул ремень безопасности и, потянувшись к нему, мягко поцеловал. Следом щелкнул второй ремень – он отстегнул и его. – Идем, – он повернулся к заднему сиденью, забрал пакетик из аптеки и вышел из машины.

Пока они поднимались наверх, Хёну думал о том, что они, пожалуй, могли бы страстно целоваться в лифте, не включая свет, зайти в квартиру и, даже толком не раздеваясь, заняться сексом на диване. Это было бы, наверное, в тысячу раз проще.

Но было бы это лучше? Едва ли.

Когда они сняли верхнюю одежду и помыли руки, Хёну прошел в комнату и присел на край дивана, по привычке прижав ладони ногами и ощущая себя так, будто его с минуты на минуту должны расстрелять. Кай остановился перед ним, глядя немного обеспокоенно и самую капельку снисходительно.

– Я не съем тебя.

– Знаю. Я волнуюсь из-за разговора.

– Ну да, конечно, – Кай обошел барную стойку, включил электрический чайник, достал две большие кружки и принялся рыться в ящике конторки. – Если бы у тебя была возможность выбрать, – внезапно спросил он, – прожить обычную жизнь и никогда не знать о духах, либо оставить все так, как есть сейчас, – что бы ты выбрал?

Хёну растерялся из-за неожиданной темы вопроса. Что бы он выбрал? Ему нравилась его прежняя жизнь. Ну, если не считать сессию, конечно. У него была замечательная семья, компания взбалмошных, может быть, не особенно близких, но веселых университетских друзей, была девушка, к которой он испытывал теплую симпатию и которая всегда его поддерживала. Имелась масса планов на будущее: стажировки и обучение по обмену, маршруты летних путешествий в большой компании… Наверное, та жизнь была хороша по-своему.

Он рассеянно взъерошил волосы, не замечая, как Кай с интересом наблюдает за ним.

Что предложит ему непредсказуемая судьба – он пока еще не знал. Концентрированные впечатления, сопряженные с риском для жизни? Пока что понятно только одно – скучать не придется.

– Я думаю, – Хёну заправил отросшую челку за ухо, – я был бы рад прожить обе жизни. Мне кажется, каждая из них по-своему хорошая, хоть они и очень разные.

За приятным звуком наливаемого в чашку крутого кипятка последовал нежный аромат мелиссы. Кай чуть приподнял брови, реагируя на ответ.

– Интересно.

Хёну лукаво улыбнулся:

– Надеюсь, ты не ждал, что я скажу, что выбрал бы эту жизнь, потому что встретил в ней тебя?

– Совсем наоборот, я надеялся, что ты этого не скажешь, – Кай мягко рассмеялся, протягивая ему кружку с душистым чаем и устраиваясь на диване. – Мне очень нравится, что ты думаешь, прежде чем отвечать. Мне нравится, как ты думаешь.

Хёну застенчиво опустил глаза, грея руки о чашку. Она была пузатой и широкой и больше напоминала супницу, но зато приятный мятный запах чая был буквально повсюду.

– Хани, – его взгляд был очень внимательным, – тебе комфортно быть со мной наедине?

– Обычно – да. Сейчас немного… – он неопределенно мотнул головой, выкладывая все как есть. Кай кивнул, показывая, что он понял.

– Ты не боишься меня?

– Почему я должен тебя бояться? – Он нахмурился.

– Помнишь, Лэвен сказал, что его силы лишь пробудили скрытые желания? Это значит, все, что я представлял тогда в клубе, я хотел сделать на самом деле, – Кай откинулся назад, положил руку на спинку дивана и ушел в себя, расфокусированно глядя вперед. – Где-то глубоко во мне вьются эти стремления. Это тебя не пугает?

– Не думаю, что правильно судить за желания. Между мыслями и действиями огромная пропасть, – Хёну вдохнул успокаивающий аромат чая и тоже положил руку на спинку дивана, касаясь его ладони. – Ну… если говорить откровенно, я не хочу, чтобы ты причинял мне боль. Не думаю, что я к этому готов.

Кай ошарашенно уставился на него.

– Ты решил, что я спрашиваю, можно ли мне сделать это?

– Нет, я… Эй, – он взял шокированного Кая за ладонь, – твои желания меня не пугают, окей? До тех пор, пока ты считаешься с моим мнением насчет их реализации. Однако я не считаю, что стоит просто закрыть на них глаза, – мы разберемся, почему ты хочешь именно этого, только не прямо сейчас, хорошо?

Кай кивнул и сделал несколько больших глотков, пытаясь прийти в себя. Через пару минут, более-менее договорившись с собой, он спросил:

– А что насчет твоих собственных желаний? Может быть, есть что-то, что тебя заводит?

Было какое-то мазохистское удовольствие в том, насколько этот разговор был откровенным. Каждый раз переступая через себя, чтобы ответить на вопрос, Хёну чувствовал волнующее удовлетворение.

То, что его заводит?.. Он вспомнил эпизод в комнате Кая.

– Мне нравится… – он уткнулся взглядом в чашку, потому что даже всей его собранной в кулак смелости не хватало, чтобы смотреть в эти кошачьи глаза, отвечая на такой вопрос, – …в одежде. Раздевать друг друга, играть с ней… Вот такое.

Закончил он совсем тихо.

– …Хорошо. Что-нибудь еще? – его голос был чуть хриплым.

– Мм, пожалуй… еще контроль и подчинение… возможно?

– И в какой роли тебе хочется быть? – Хёну даже не нужно было поднимать взгляд – он всей кожей чувствовал, что Кай не мигая смотрит на него.

– Думаю, мне нравится, когда мы меняемся. А что… заводит тебя? – Хёну все же поднял смущенный взгляд и отпил из кружки, потому что в горле пересохло.

– Ты.

Хёну поперхнулся чаем и закашлялся, а потом возмущенно стрельнул взглядом в Кая. В выразительных глазах напротив играла легкая улыбка, скорее всего, относящаяся его к реакции, потому что в тоне голоса не было и намека на шутку. Ему достаточно было короткого слова, чтобы заставить тело Хёну реагировать. Впечатляюще.

Не собираясь показывать, насколько ему понравился ответ, тот, ерничая, произнес:

– Что-нибудь еще?

– Да. Мне нравится, когда во время секса не теряют голову. Когда прикосновения направлены на то, чтобы доставить партнеру удовольствие, а не просто бездумно воспроизводятся на автомате. Когда во время проник…

– Окей, я понял, пока достаточно, – Хёну поспешил остановить его, так как он явно собирался продолжить, добивая окончательно. Боже…

Но вместо того чтобы замолчать, Кай сразу задал следующий вопрос, буквально лишивший его дара речи:

– Хани, ты думал о том, в какой позиции ты хочешь заниматься сексом?

– П-позиции?.. – голос предательски дрогнул.

– Да. Ты хочешь быть сверху или снизу?

Воу. Вот такого вопроса он точно не ожидал услышать. Если говорить откровенно:

– Я даже не думал, что у меня есть выбор, – он произнес тихо.

– Почему?

– Не думал, что ты позволишь мне…

Кай вдруг изменился в лице.

– Почему тебе кажется, что я могу тебе позволять или не позволять?

Хёну притих.

Потому, что Кай старше. Опытнее. Сильнее. Крупнее. Он не произнес этого вслух, только рассеянно хлопал ресницами, но Кай, казалось, сам догадался.

– Послушай меня очень внимательно, хорошо? – он подвинулся ближе и крепче сжал его ладонь. Хёну послушно кивнул. – Сделай над собой усилие и раздели то, в какой роли человек занимается сексом, и все остальное. Это вообще никак не связанные вещи. Твоя позиция в сексе должна зависеть только от твоих предпочтений, от ощущений, которые тебе нравится и хочется получать в процессе. У этого нет никакой обвязки, нет никаких правил, по которым ты должен выбирать свою роль. – Кай дал время обдумать его слова и ласково погладил Хёну по скуле. – Должно быть, сейчас ты еще не знаешь, но, когда мы попробуем делать это по-разному, и у тебя появится представление, – ты всегда сможешь рассказать мне, что тебе нравится, а что нет, а я, в свою очередь, поделюсь своими ощущениями, и мы совместными усилиями скорректируем процесс. Понимаешь?

Хёну, может, и понимал, но до конца поверить в то, что он предлагает, пока не мог, так что просто медленно и аккуратно кивнул.

– Хорошо. И пожалуйста, не думай, что я определяю, как все будет. Если мы в отношениях – значит мы в диалоге.

– Я понял, кажется, – ответил Хёну неуверенно.

– Все в порядке, ничего, если ты полностью осознаешь позже. Просто зафиксируй это, – он допил чай и поставил кружку на барную стойку. – А теперь, учитывая все вышесказанное, я немного изменю вопрос: с какой позиции ты хочешь начать?

Фантазия Хёну всегда была подвижной и живой, но то, что она вытворяла сейчас, переходило всякие границы. Перед его глазами всплыли две четкие и излишне правдоподобные картинки. На одной он, оседлав Кая и упираясь руками в его пресс, смотрел на напряженные пальцы, с силой сжимающие бедра. На другой – они поменялись местами: Кай сидел на нем, его руки и грудь были напряжены, голова запрокинута, а рот распахнут в беззвучном стоне. Пожалуй, если он увидит второе вживую, – он, скорее всего, не выживет.

Волнение было таким сильным, что его потряхивало. Он не был самонадеянным – понимал, что все, на что он способен прямо сейчас, – это довериться Каю и позволить вести себя.

– Я думаю… – Хёну прочистил горло и сделал глубокий вдох, – думаю, я хотел бы попробовать… снизу.

Кай сощурился:

– Ты же сейчас не пытаешься подстроиться?

– Нет. Нет, я… – воздух внезапно кончился, и Хёну сделал два больших глотка чая прежде, чем продолжить, – Я очень волнуюсь и… Я хочу сегодня положиться на тебя. Полностью.

Кай на секунду опустил глаза, а когда взглянул снова, Хёну ясно увидел в его глазах нежную, очень сильную привязанность. Он осторожно коснулся руки.

– Ты точно уверен, что готов попробовать сделать это… прямо сейчас?

Прислушавшись к себе, Хёну с удивлением обнаружил, что чувство, с которым он думал об идее их секса еще совсем недавно, изменилось до неузнаваемости. Раньше оно ощущалось как прыжок веры в пропасть: когда преодолеваешь удушающий страх лишь на мгновение, чтобы прыгнуть, а дальше теряешь контроль над ситуацией и просто летишь в бездну. Но сейчас все выглядело совсем иначе. Он не прыгал в пропасть, он делал шаг навстречу Каю. Пугающая неизвестность тоже приоткрыла завесу, показывая, как именно все может быть между ними и почему. Конечно, волнение все равно клубилось внутри, но это было скорее предвкушение, чем опасение.

– Я уверен, – твердо сказал Хёну, не отводя взгляд.

Кай несколько мгновений изучал его лицо.

– Хорошо.

Они по очереди приняли душ и переоделись в домашнее. Когда Хёну вышел из ванной в широкой футболке и спортивных штанах и остановился в дверях, не зная, что делать дальше, Кай заканчивал застилать постель. Их взгляды встретились, открыто демонстрируя зеркальные чувства: влечение, волнение, нежность и боязнь сделать что-то не так.

Кай шагнул к нему и поймал его руку:

– Помни, что мы можем остановиться в любой момент. Если я вдруг не послушаюсь – примени внушение.

– Но что, если ты сам захочешь остановиться? – Хёну несмело провел ладонью по скуле.

– Будем надеяться, я буду в состоянии это сказать, – он, усмехнувшись, пожал плечами, а потом подошел вплотную и мягко поцеловал.

Хёну ответил сразу же – коснуться его губ хотелось уже давно, но стоило ему податься вперед, чтобы углубить поцелуй, как Кай отстранился и шагнул к дивану, увлекая его за собой. Он сел и похлопал по мягкому одеялу рядом, но у Хёну внезапно появилась идея получше. Легонько толкнув его в плечо и заставив немного отклониться назад, Хёну оперся одним коленом на диван и, перекинув вторую ногу через бедра Кая, уселся на его колени, лицом к лицу.

– Мне казалось, ты смущен, – проворковал Кай, укладывая ладони на спину и постепенно спускаясь к пояснице. – Что-то не похоже.

– Не делай вид, будто тебе не нравится, – руки Хёну скользнули по его плечам и замерли на шее.

– Я в восторге, – он наклонил голову и поцеловал ладонь Хёну с внутренней стороны.

– Я попробую использовать силу, ладно? Немного.

– Конечно.

Нужно было создать петлю сейчас, пока он еще был относительно спокоен, чтобы не потерять контроль, когда они перейдут к более… откровенным взаимодействиям. Прикрыв глаза, Хёну сконцентрировался на ощущении бархатной кожи под ладонями и совсем невесомо коснулся его энергии. Яркая, терпкая – сейчас она была похожа на концентрат. Она словно становилась насыщенней день ото дня, что они проводили вместе. Могла ли она меняться из-за его чувств?

Рот наполнился слюной. Это обещало быть так чертовски вкусно, что удержать себя в руках было практически невозможно. Он даже не поглощал ее – как будто только вдохнул аромат, а на языке уже сам собой появился неповторимый дразнящий вкус, как превью того, что он получит, если отпустит контроль. Кажется, просто ему не будет.

Он решил сначала чуть отдать, а потом забрать немного, и направил свою энергию через руки к кончикам пальцев. Кай блаженно прикрыл глаза. Осталась сложная часть. Он предельно осторожно снял блок, перекрывающий энергию Кая, и она, горячая и густая как сироп, потекла по рукам. Его глаза тускло засветились голубым.

Они одновременно судорожно выдохнули от удовольствия. Хёну с трудом удержал себя от того, чтобы забрать чуть больше.

– Как ты? – он смотрел на расслабленное в истоме лицо Кая и длинные подрагивающие ресницы.

– Мое тело с ума сходит от твоей близости. Но я все еще способен говорить и думать, так что все… – Хёну чуть двинул тазом, чтобы сесть ближе, и случайно задел пах, заставив Кая зашипеть, – …потрясающе.

Энергия переливалась между ними неспешно, смешиваясь и меняя вкус, – они вошли в состояние равновесия. Поток был небольшим – Хёну боялся сорваться, так что пока остановился на этом.

Он наклонился к Каю и поцеловал так, как ему давно хотелось: сильно и глубоко, сжимая пальцами упругие мышцы плеч и шеи. Мягкие податливые губы жадно ловили его язык каждый раз, когда он, дразня, скользил им в горячий рот. На несколько мгновений они совершенно растворились друг в друге. Когда Хёну запрокинул голову, пытаясь отдышаться, он заметил, что поток энергии между ними чуть увеличился. Но пока они были в равновесии, все ведь…

Легкий укус в шею заставил выбросить все мысли из головы. Руки Кая медленно блуждали по его груди, чуть царапая кожу и как будто случайно задевая напряженные соски через тонкую ткань футболки. С каких пор его грудь стала такой чувствительной к прикосновениям? Или дело было в том, кто касался?

– Сними футболку…

– Некуда спешить, – Кай выдохнул куда-то в зацелованную шею. Его пальцы вернулись к соску и стали массировать его, надавливая и сжимая через ткань. По телу прошла приятная дрожь.

Хёну поднял голову Кая, чуть наклонившись, влажно провел языком по шее и поймал губами мочку уха вместе с маленьким серебряным колечком. Немного посасывая и оттягивая кольцо, он прикусил нежную кожу, получив взамен низкий стон. В его стонах было что-то совершенно особое: когда этот мягкий голос срывался с придыханием, у Хёну замирало сердце.

Ладони Кая наконец-то скользнули под футболку на плоский живот и медленно двинулись выше. Хёну взволнованно притих, сконцентрировавшись на ощущениях и ожидая, когда Кай наконец даст ему то, чего он так хотел. Но тот, будто издеваясь, только гладил вокруг, заставляя пресс сокращаться от желания.

– Кай… – он нетерпеливо потянул его за волосы, – …пожалуйста.

Он неожиданно послушался, но не так, как предполагал Хёну, – его рука ухватила край футболки и задрала ее к самому горлу, а рот накрыл твердую бусину соска. Хёну выгнуло дугой, когда он с сильным нажимом широко лизнул его языком. В штанах было тесно – эти игры возбуждали.

В этот раз он хотя бы не потерял контроль – энергетическая петля была все еще на месте, правда, поток постепенно становился все больше: было уже довольно проблематично понять, где чье.

Хёну мягко держал его за волосы, пока он ласкал его грудь языком, оставляя розовые следы от укусов и настойчивых поцелуев. Краем ускользающего сознания он отметил, как руки Кая скользнули по мягкой трикотажной ткани штанов на ягодицы и сжали их. Он снова прогнулся в пояснице, когда одна ладонь легла между ягодиц и двинулась вниз. Нервные окончания гудели от интимных прикосновений.

Хёну затаил дыхание, прислушиваясь к собственным ощущениям: какое-то время он чувствовал только легкое приятное трение от поглаживаний, а затем – один из пальцев с усилием надавил на колечко мышц через ткань штанов.

С губ сорвался тихий стон. Кай отстранился и, заглянув ему в глаза, спросил:

– Все в порядке? Ты хочешь продолжить?

– Да. Да… я хочу.

Хёну впился в его губы, сдавленно постанывая в поцелуй и чувствуя, как пальцы продолжают ритмично надавливать между ягодиц. Член пульсировал, прижатый к животу тесными боксерами.

– Кай… – он часто дышал ему в губы, – мне нужно… больше.

Кай несколько секунд смотрел на него, откровенно любуясь его состоянием, а потом веско произнес:

– Ложись на живот.

Внизу сладко потянуло от его слов. Первым желанием было подчиниться беспрекословно, но Хёну сделал несколько глубоких вдохов и ответил:

– Если я буду просто лежать как бревнышко – умру от смущения, клянусь…

– Тогда… чего ты хочешь? – Кай влажно поцеловал его в шею.

Смущенно опустив голову и мельком замечая на своей груди несколько ярких засосов, Хёну тихо, но четко ответил:

– Покажи мне, как это делать.

Кай приподнял бровь, заинтересованно глядя на него.

– Вот как. Ну что ж, хорошо.

Он поправил футболку Хёну, опустив ее вниз, а потом просунул пальцы под резинку его штанов сзади и стянул их, скользнув по ягодицам ладонями. Широкая тугая резинка болезненно прошлась по члену, и он застонал сквозь сжатые губы. Покраснев до кончиков ушей, он уткнулся ему в плечо, спрятав лицо. Зачем, зачем он попросил об этом, черт возьми?

Кай не стал снимать штаны полностью, только приспустил их, оголив ягодицы. Он потянулся рукой куда-то в сторону, а когда вернулся в прежнее положение, прошептал на ухо:

– Хани, посмотри на меня. Я знаю, ты смущен, но тут нечего стыдиться. Давай же, – он целовал его в щеку и в висок после каждой пары слов, и в конце концов Хёну сдался, оторвавшись от его плеча с таким выражением лица, словно он сейчас заплачет.

– Смотри, – Кай продемонстрировал ему прозрачную вытянутую бутылочку, – это – лубрикант. При анальном сексе нет естественной смазки, поэтому он нужен, чтобы уменьшить неприятные ощущения и снизить риск травмы. Подставь ладонь.

Хёну кивнул и послушно вытянул ладошку, на которую тут же упала крупная прозрачная капля. Она была холодной и немного тянулась, пока вытекала из бутылочки.

– Эта смазка – на водной основе, ее используют при сексе с презервативом, так как она не разрушает латекс. Разотри ее между ладоней и немного погрей, а потом нанеси на указательный и средний пальцы.

У Хёну снова горело лицо, но он сделал так, как сказал Кай. Он уже догадывался, что будет следующим шагом, и его руки мелко задрожали.

– Все хорошо, – Кай чмокнул его в раскрасневшуюся щеку. – Не бойся.

Он капнул смазкой на свои ладони и также растер, а потом чуть приобнял Хёну, чувствуя, что тот дрожит как осиновый лист.

– Ты точно хочешь, чтобы я продолжил?

Вместо ответа только короткий смущенный кивок.

– Ох, солнце, – Кай тяжело вздохнул, – иди ко мне. Прогни немного спину и обопрись на меня.

Хёну прижался к его груди, положив голову на плечо.

– А сейчас постарайся немного расслабиться.

Его рука тыльной стороной огладила упругую ягодицу, после чего влажные пальцы легли на сжатое колечко мышц. По позвоночнику будто разряд прошел – одновременно хотелось отстраниться и почувствовать больше. Дыхание участилось.

– Массировать нужно, чтобы расслабить мышцы, – он водил легкими круговыми движениями, немного надавливая. Вторая рука успокаивающе поглаживала поясницу. – Вот так. А теперь… – его пальцы замерли, – хочешь, чтобы я это сделал, или попробуешь сам?

Хёну хотелось скулить ему в плечо. Но он только замер, боясь пошевелиться, и на грани слышимости прошептал:

– Ты.

Палец надавил сильнее, раскрывая его, и скользнул внутрь. Хёну схватил ртом воздух. Было немного дискомфортно, но мысли о том, что именно делает Кай, мучительно возбуждали. Он вводил палец очень медленно, пока не ввел до основания, и ладонь не легла на ягодицу.

– Как ощущения? – Кай чмокнул его в лоб.

– Ха-а… кажется, нормально?.. Думаю, я в порядке, – он часто и сбито дышал, но в целом ощущения были довольно интересные.

– Хорошо. Попробуй сам, – и прежде, чем Хёну успел возразить, вытащил палец.

Он взял его руку за запястье и завел за спину, а потом легонько прикоснулся к среднему пальцу.

– Вот этот, только медленно.

Хёну выдохнул, стараясь расслабиться, и толкнулся внутрь. Это было достаточно легко и безболезненно, должно быть, из-за смазки. Рука Кая накрыла его ладонь.

– Сейчас может быть неприятно, но постарайся не зажиматься, – предупредил он и, скользнув по пальцу Хёну, ввел внутрь второй, вызвав сдавленный стон и волну мурашек.

– А-ах-ха, – внутри распирало, Хёну чувствовал, как стенки рефлекторно сжимают их пальцы.

– Расслабь мышцы, дай себе привыкнуть, – он немного наклонился и чувственно поцеловал его в губы, помогая отвлечься.

Постепенно тянущее ощущение внутри прошло, и он смог немного расслабиться.

Кай оторвался от его губ:

– Умница. А теперь я тебе кое-что покажу, – он взял его ладонь и чуть повернул, меняя положение пальцев внутри. – Немного глубже. А теперь прикоснись подушечкой к нижней стенке.

Стоило пальцу слегка коснуться небольшого гладкого бугорка, как из груди вырвался жалобный стон. Его удивленный обезоруженный взгляд взметнулся к Каю – тот наблюдал за ним из-под опущенных ресниц.

Это было… чертовски хорошо. Удовольствие разливалось по нервным окончаниям, заставляя его не только выгибать спину от дрожи, но и осторожно прикасаться к себе снова и снова.

– Как ты быстро разобрался, что к чему, – Кай удовлетворенно улыбнулся, глядя на его красный рот, делающий жадные вдохи, и несколько раз согнул палец внутри, срывая с губ тихие стоны. – Это простата. Оргазм от ее стимуляции отличается от обычного.

Прямой визуальный контакт только усугублял эффект от его движений и слов.

Энергетическая петля между ними сейчас напоминала изогнутое колесо велосипеда, который, несмотря ни на что, несется с горы на огромной скорости. Остановить его было уже невозможно.

Стоны Хёну почти превратились в хныканье – член болезненно ныл и пульсировал.

– Хочешь кончить?

Он часто закивал, подрагивая всем телом.

Свободная рука Кая переместилась вперед и, отодвинув резинку штанов, накрыла прижатый тесным и мокрым от предэякулята бельем твердый член. Хёну судорожно втянул воздух, почувствовав прикосновение, и вытянулся как струна, ожидая, когда он уберет мешающее белье и прикоснется к нему. Проблема была в том, что Кай продолжал двигать пальцем внутри, уже сильнее надавливая на простату, и это буквально сводило с ума – скорее всего, он кончит в белье еще до того, как…

– Кай, я… ха-а, – он сбился, задыхаясь, – я почти…

Ладонь Кая потерла головку члена через ткань, спровоцировав еще один задушенный стон, а потом все же приспустила боксеры, сразу же обхватывая член у основания, и одновременно с этим он ввел третий палец.

Это стало последней каплей. Хёну громко и протяжно застонал: каждый раз, когда ладонь, крепко обхватывающая член, поднималась и ритмично опускалась вниз, следуя за требовательными движениями пальцев внутри, – в нем зарождалась огромная ударная волна. Он забыл обо всем, перестал понимать, где он, потерял даже ощущение себя самого – единственное, что осталось, – руки Кая, которые техничными выверенными движениями сводили его с ума. Разрушительная волна поднялась в последний раз и безжалостно обрушилась прямо на него, не оставив камня на камне.

Сознание разбилось вдребезги, не в силах вынести экстаз такой силы, и как стеклянный бисер рассыпалось по полу. Границы тела размыло, он превратился в сгусток пульсирующей от удовольствия концентрированной энергии. Его как будто оглушило – на несколько мгновений абсолютно все звуки пропали. Он кричал? Скорее всего, да, но сам себя не слышал.

Когда из бесконечной блаженной темноты начали проступать очертания собственного тела, он понял, что до сих пор крупно содрогается в ответ на отголоски той волны мощнейшего оргазма. Хёну кончил на руку Кая, и кончил очень сильно, но тот до сих пор продолжал медленно водить ею вверх-вниз по члену и не сильно сгибать пальцы второй руки внутри, посылая по телу волны бесконечно приятной дрожи. В горле першило, грудь вздымалась от шумного загнанного дыхания, а мышцы живота сладко сокращались от каждого движения Кая.

– Черт, Хани… – его голос был сиплым, – от одних твоих стонов я почти…

Он вытащил пальцы из пульсирующей дырочки, достал из коробки у подлокотника несколько салфеток и вытер его член и их руки. Хёну попробовал подняться с его бедер, но чуть не упал – ноги сильно дрожали и не слушались, а ощущение пальцев внутри так и не пропало, – к счастью, Кай успел подхватить его под поясницу.

– Ага, далеко собрался? – он приподнял его и уложил на одеяло, снимая белье и штаны до конца.

Он что, планировал продолжить прямо сейчас? Хёну на секунду взволновался, но Кай просто снял с него запачканную одежду и сложил у края кровати, оставив на нем только длинную футболку, а сам присел рядом.

– Поделишься впечатлениями? – он поправил штаны, и Хёну, опустив туда взгляд, увидел четкие очертания его эрегированного члена и влажное пятнышко от предэякулята возле головки. Он был до чертиков возбужден, но держал себя в руках и болтал с ним как ни в чем не бывало.

– Я… – Хёну закашлялся – его голос хрипел, – я кричал, да?

– О да. Надеюсь, в соседних квартирах никто не живет, – он лукаво улыбнулся, но Хёну видел по его глазам, что возбуждение причиняет ему сильный физический дискомфорт. Он, очевидно, пытался успокоиться, но фатально проигрывал собственному телу.

Когда Кай ласково взял его за руку, Хёну понял еще кое-что – энергетическая петля, которая все это время висела между ними, никуда не делась, но поток энергии был просто чудовищным. Если бы он применил такую силу на Кае в одну сторону – он бы вряд ли даже пару слов смог связать, если вообще остался бы жив.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Хёну.

– Да, почему ты спрашиваешь? – тот растерялся.

– Энергия, – Хёну указал глазами на их руки, – она курсирует между нами огромным потоком.

– Да, я ощущаю это. Я сейчас почти полностью зависим от тебя. Но чувствую себя отлично, если честно, – я давно не чувствовал себя настолько хорошо, – задумчиво сказал он, глядя на их соединенные руки.

– А я так хорошо не чувствовал себя никогда, – Хёну распахнутыми глазами уставился в потолок. – То, что ты со мной делал…

Он снова заводился от одной мысли об этом.

– Тише, тише, герой-любовник, – Кай успокаивающе погладил его руку. – Дай себе хоть немного времени передохнуть.

То ли черти на плече Хёну взяли над ним контроль, то ли возбуждение Кая было настолько сильным, что он чувствовал его через их эмпатическую связь и заводился сам. А может, дело было в чем-то еще.

– Я не человек. Мне не нужно отдыхать, – Хёну скользнул рукой по бедру Кая, накрыл ладонью его пах, сжимая член через ткань штанов, и почувствовал, как он дернулся в ответ на прикосновение.

– Боже, Хани… – Кай зажмурился, покрываясь мурашками, и поймал его руку за запястье, отстраняя. – Что ты вытворяешь?..

– То, ради чего мы все это затеяли, – он согнул ноги в коленях и сделал то, чего бы ни за что не сделал, если бы его самоконтроль не был почти полностью разбит только что пережитым жесточайшим оргазмом и ярким возбуждением Кая: развел ноги в стороны и коснулся покрасневшего колечка мышц прямо у него на глазах. – Я хочу тебя.

– Это… разные вещи, – он сглотнул, глядя на его широко разведенные ноги. – Член больше, и ощущения от него будут совсем другими по сравнению с пальцами. Кроме того, ты кончил только что, ты просто не сможешь возбудиться…

– Ты уверен? – Хёну демонстративно приподнял футболку и стрельнул глазами вниз – его член твердел на глазах, реагируя на то, как он вставлял в себя пальцы.

Кай закрыл глаза рукой и отвернулся:

– Что за дьявол в тебя вселился? Ты полчаса назад дрожал и краснел от каждого прикосновения, а теперь вот так предлагаешь себя трахнуть?

Хёну внезапно почувствовал раздражение и потянул его за руку, заставляя посмотреть в глаза.

– Ты ведь хочешь этого? Я тоже. Так сделай это, – Хёну смотрел на него пристально, голубые глаза горели, прожигая насквозь.

Кай зажмурился, как от укола боли, а потом забрался на кровать и устроился между его разведенных ног, укладывая руки на колени.

– Хани… Ты сейчас можешь приказать мне все что угодно, и я это сделаю. В таком состоянии я совершенно не способен сопротивляться твоим силам, – Хёну обратил внимание, что его руки дрожат. – Не знаю, почему ты сейчас ведешь себя так, но это неправильно.

Хёну смотрел на него недоуменно. Как он себя ведет?

– Ты спрашивал, что будет, если я захочу остановиться, – он наклонился к его ноге и влажно поцеловал внутреннюю сторону бедра. – Я хочу прекратить это прямо сейчас. Не заставляй меня заниматься с тобой сексом приказом.

Он будто против своей воли положил ладонь на завязки спортивных штанов и начал их развязывать плохо слушающимися пальцами. Его голос в звенящей тишине комнаты прозвучал надломленно:

– Не поступай со мной так.

На Хёну как будто вылили ушат ледяной воды. Он свел ноги вместе и подскочил, шатаясь, потянулся к Каю, останавливая его руки на поясе штанов. До него только что дошел весь ужас ситуации.

– Господи… Пожалуйста, прости, – он обнял его, торопливо поглаживая по волосам. – Я сам не знаю, как это получилось. Прошу, прости меня… – он лепетал дрожащим голосом, боясь взглянуть ему в глаза. Боясь того, что он может в них увидеть.

Он разорвал петлю грубо и неровно, опасаясь, что сила инкуба все еще действует на Кая. Льдисто-голубые глаза постепенно потухли и потемнели. Кай отстранился и обессиленно сел, облокотившись на стену, опустив взгляд и массируя виски.

Руки Хёну беспомощно повисли в воздухе. От сердца как будто кусок оторвали. Он в ужасе смотрел на силуэт Кая, пока тот не начал расплываться, тогда Хёну понял, что плачет. Торопливо отвернувшись, он сел на край дивана и опустил голову. Слезы щипали его зацелованные губы и стекали к подбородку, капая на светлый ламинат.

Что произошло? Почему он сразу не понял, что делает с ним? Как он мог подумать, что будет интересно поддразнить его вот так?.. Он даже не заметил, когда отдал ему приказ. Если бы Кай не смог сказать… он бы даже не понял, что что-то не так.

Это было похоже на удар обухом по голове. Хёну открыл рот и не смог вдохнуть. «Нет, только не снова», – он испуганно схватился за горло.

Кай обнял его поперек талии, притягивая к себе.

– Я здесь, здесь, – он развернул его боком и прижался губами к виску. – Я не думал, что у тебя начнется паническая атака, мне очень жаль, – теплые руки заботливо укрывали плечи и голову.

Свернувшись клубочком и подтянув к себе колени, Хёну уткнулся в его широкую грудь, постепенно восстанавливая дыхание.

– Извини, это было жестоко, но я хотел, чтобы ты успел понять, что именно могло произойти.

– Я знаю, что виноват, – Хёну тихо подал голос. Он был подавлен.

– Цель не в том, чтобы заставить тебя чувствовать вину, Хани, – он вытер дорожки от слез на его скулах. – Большая сила – большая ответственность. Это не первый и не последний случай, когда ты теряешь контроль, поэтому тебе необходимо научиться распознавать такие ситуации и справляться с ними. Но для этого нужно хорошо представлять себе последствия ошибок.

– Я сделал это ненамеренно, сам даже не понял, как это случилось… Может, поток в петле был слишком большой…

Кай гладил его по волосам.

– Тебе не нужно оправдываться. Сделай ты это намеренно, мы бы с тобой сейчас так не разговаривали. Просто запомни то, что случилось.

– Я запомнил.

На всю жизнь запомнил.

Кай натянул на них одеяло, укрывая голые ноги Хёну, и начал задумчиво гладить его ладонь, разглядывая линии. Несколько минут они сидели в тишине, а потом Хёну горько спросил:

– Я все испортил, да?

В его голосе было столько разочарования и боли, что Кай тяжело вздохнул и обнял его крепче.

– Хани… ты ничего не испортил. Все случилось так, как должно было.

Так, как должно было.

«У него сейчас одна дорога. Как и у тебя. Это значит, что произойдет то, что должно».

Твой

– Нет, – Хёну произнес упрямо, как ребенок, который спорит со взрослым в безнадежной попытке переубедить его.

– Нет? – Кай переспросил немного удивленно.

– Я не хочу, чтобы все происходило, «как должно». Не хочу сидеть и ждать, пока твоя судьба решится сама собой, даже не попытавшись что-то сделать. Особенно после того, как ты сам решил бороться. Отказываюсь верить, что моя душа переродилась через три с лишним сотни лет только для того, чтобы быть сторонним наблюдателем.

– Ты никогда не был просто наблюдателем. Ты сделал для меня очень много, разве ты не видишь? – Кай сжал его ладонь и поцеловал пальцы.

– Я сделал недостаточно.

Если есть хоть мизерный шанс, что его способность любить вернется, – они должны попробовать. Но как можно обезопасить Кая от себя самого?

– Не взваливай на себя ответственность за мое спасение. С чего ты решил, будто что-то мне должен?

– Кто сказал, что я делаю это для тебя, а не для себя? – он отвечал почти на автомате, лихорадочно пытаясь придумать, как обойти преграду из его неспособности удержать себя в руках.

Брови Кая многозначительно приподнялись.

– Мне кажется, ты врешь себе, – он накрыл ладонью стопу Хёну, вылезшую из-под одеяла, и мягко вернул ее в тепло, подотокнув ткань. – Если бы ты знал, что секс гарантированно вернет мне чувства, но я бы по каким-то причинам категорически отказывался спать с тобой, – ты бы заставил меня? Даже зная, что я тебе такого никогда не прощу?

Если бы Хёну был уверен, что это точно сработает и он будет спасен? Зная, что он сам хочет спастись?

– Да. Знал бы, что это удержит твою личность от распада, сделал бы.

– Вот и ответ. Ты бы ничего не получил для себя в этой ситуации. Но все равно согласился бы разменять свою любовь на сохранение моей личности.

– Не понимаю, к чему ты ведешь, – Хёну нахмурился, но секундой позже его глаза расширились. – Я хочу кое-что проверить.

Он вскочил, откинув одеяло, и сел спиной к Каю.

– Дай свою руку, – его ладонь застыла над плечом.

Сзади послышался вздох, но горячие пальцы послушно легли на его ладонь. Хёну аккуратно установил между ними слабую петлю и сконцентрировался на тепле его руки. Глаза снова поменяли цвет, испуская мягкое голубое свечение.

Я хочу, чтобы ты произнес: «Твой приказ подействовал».

– Что ты делаешь?

Он не ответил, только увеличил поток и попробовал еще раз.

Произнеси: «Твой приказ подействовал».

– Хани… почему ты…

– Что ты чувствуешь?

– Ты снова закольцевал энергию. Зачем?

– Больше ничего?

– Да, только это. А что еще я должен почувствовать?

Хёну взволнованно развернулся к нему, выпуская его руку:

– Это визуальный контакт. Я могу отдать приказ, только когда смотрю тебе в глаза.

Он нахмурился:

– Допустим, и что дальше?

– Завяжи мне глаза.

Взгляд Кая стал нечитаемым. Он сидел, не шевелясь и не мигая, как мраморная статуя. Казалось, прошло несколько минут, прежде чем он напряженно ответил:

– Хёну… Почему ты так сильно цепляешься за секс?

Тот нервно закусил губу и сжал руки в кулаки на коленях.

– Я попробую объяснить. Только дай мне немного времени, ладно?

Получив кивок от Кая, он прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, собираясь с мыслями.

– Так, ладно… Во-первых, мы оба хотели этого до того, как я потерял контроль. То есть я предполагаю, что мы оба хотели, – он поправился. – По крайней мере, я очень хотел, и мне показалось, что ты тоже… – его голос стал тише, щеки заалели, а взгляд опустился и беспокойно заметался по смятому одеялу между ними. – Хотя, может быть, и нет, я не знаю, на самом деле…

– Конечно, я тоже хотел, – Кай пришел ему на помощь – он был так очарователен в своем смущении.

– О. Это… хорошо, – он слабо улыбнулся. – Так вот, это во-первых. Во-вторых, есть шанс, что это действительно тебе поможет. Я не прощу себе, если все кончится плохо, а я буду знать, что не попробовал все возможное. Как я уже говорил, я не могу сидеть сложа руки, – Хёну заправил челку за ухо. – По правде сказать, после того, как ты принял решение бороться, я ожидаю того же и от тебя.

Он перевел дух, поправив съехавшую с плеча футболку.

– В-третьих. Меня испугало то, что я сделал. Но времени тренировать мой самоконтроль у нас нет. Если начистоту, меня не покидает ощущение, что наше время истекает. Когда мы целуемся, где-то на подкорке крутится вопрос: «А что, если это в последний раз?» После того как ты обратился и остался только зверь… когда я увидел, как это будет, я больше не могу отделаться от таких мыслей, понимаешь? – он не ждал ответа, все его внимание сейчас было обращено в себя – он буквально выворачивал душу наизнанку, чтобы донести до Кая причины своих действий. – Поэтому я искал более простой и быстрый способ обезопасить тебя. Поэтому предлагаю завязать мне глаза. Даже если я слечу с катушек, я ничего не смогу тебе внушить. – Робкий вопрошающий взгляд поднялся к лицу Кая: – Это… имеет смысл?

Повисло тяжелое молчание. Хёну слышал только гулкие быстрые удары собственного сердца. Скорее всего, не он один их слышал. Кай поймал его руку, потянул на себя, заключая в объятии, и тихо проговорил на ухо:

– Неужели ты настолько мне доверяешь?

– Конечно… – Хёну произнес это так просто, как что-то само собой разумеющееся.

Кай сжал челюсти.

– То, что ты говоришь… имеет смысл. Мы можем попробовать.

Шумно выдохнув, Хёну изо всех сил сжал его в кольце рук, буквально раздавленный чувством глубочайшей привязанности. Он сам не знал, кого он мысленно просил, может быть, самого Кая:

«Пожалуйста».

«Пожалуйста…»

«Только останься со мной».

Повторяя это как мантру, он робко потянулся к нему губами и сразу получил очень мягкий трепетный поцелуй. Руки Кая обнимали крепко, но бережно – он придерживал ладонью его голову, когда спускался ласковыми поцелуями на шею.

От этой щемящей нежности замирало сердце. Хёну растворялся в нем, совершенно не сопротивляясь, даже наоборот – охотно раскрываясь, обнажая все свои уязвимости в знак абсолютного доверия. Это были только поцелуи, но их чувства, казалось, звучали в абсолютной гармонии.

Приподняв его подбородок и проведя большим пальцем по мягким губам, Хёну трепетно поцеловал и отклонился назад, увлекая Кая за собой и ложась на прохладную простынь.

Кай уперся руками с обеих сторон, нависая сверху, но не перенося свой вес на него. Закончив долгий поцелуй и чмокнув в уголок губ, он немного отстранился и посмотрел в глаза. Их носы едва соприкасались, а черные пряди волос свисали вниз, невесомо касаясь лба Хёну.

– Если у тебя будут завязаны глаза, тебе будет страшно. Ты не будешь видеть, что происходит, и не сможешь это контролировать; останешься один на один со своими ощущениями в полной темноте, – он коротко поцеловал его веки, когда Хёну послушно прикрыл глаза.

– Я буду знать, что ты рядом, а значит, все будет в порядке, – он снова поднял веки и увидел отражение своих светящихся голубых глаз в его темных блестящих.

Несколько секунд Кай внимательно смотрел на него, а потом поцеловал в щеку, постепенно перемещаясь к виску.

– Не надо доверять так безоговорочно. Никому, включая меня, – он говорил это прямо на ухо, заставляя вздрагивать от горячего щекочущего дыхания. Когда он начал целовать его и играть языком с мочкой, Хёну понял, что можно возбуждаться совсем иначе. Не пылко и порывисто, а медленно и тягуче, словно томясь на медленном огне. Чувственные вздохи стали громче.

Он пробрался руками под футболку Кая и огладил напряженные мышцы спины, слегка царапая бархатную кожу.

– Это скорее всего будет больно, – Кай снова встретился с ним взглядом, – как бы я тебя ни растягивал. Это будет намного глубже, чем пальцами.

– Господи, Кай… – Хёну зажмурился, ощущая, как тянет внизу. Если он так пытался его отговорить, то получалось не очень. Его слова возымели абсолютно противоположный эффект.

Поток энергии между ними опять опасно увеличился.

– Если захочешь прекратить, просто скажи об этом. Я остановлюсь, – он провел тыльной стороной ладони по его щеке. – В любой момент, Хани.

– Хорошо. Я… я понял, – Хёну ласково погладил его по спине и бокам и вытащил руки из-под футболки. – Завяжи мне глаза сейчас, не хочу рисковать.

Кай поцеловал его еще раз и поднялся с постели. Он дошел до гардеробной и через пару минут появился с широкой черной лентой в руках. Когда он положил ее на подушку и зашел за барную стойку, чтобы налить воды, Хёну рассмотрел ленту внимательнее и понял, что это пояс от черного шелкового халата.

Высокий стакан с водой приземлился на стол сбоку от постели, а Кай остановился рядом, задумчиво смотря на Хёну.

– Ты не будешь против, если я сниму с тебя это? – он указал на футболку.

Идея остаться перед ним абсолютно обнаженным очень смущала. Эта футболка хотя бы создавала видимость того, что он прикрыт.

– Это не очень-то справедливо, учитывая, что ты полностью одет.

– Если хочешь, я разденусь прямо сейчас.

– Нет! – Хёну робко поднял ладони в протесте. – Не надо. Если честно, я просто немного стесняюсь своего тела. Не привык быть полностью обнаженным перед кем-то. А если и ты тоже будешь раздет, я буду волноваться еще сильнее. Даже если не буду тебя видеть.

– О. Тогда оставь ее, конечно. Готов? – он взял шелковый пояс и сел за спину Хёну, а когда тот кивнул и закрыл глаза, аккуратно накинул ленту и завязал – не слишком туго, но крепко. Все погрузилось во тьму, а через мгновение над ухом раздался его мягкий голос: – Твое тело прекрасно. Не потому, что оно соответствует каким-то там стандартам, а потому, что оно принадлежит тебе.

Уши Хёну покраснели. Кажется, он несколько переоценил свое хладнокровие, – в темноте без ориентиров было действительно очень некомфортно. Он вытянулся по струнке и замер в ожидании.

– Я здесь, – Кай поймал его руку и прижал к своей груди – оказалось, он сел напротив. Сердце под ладонью билось очень громко и часто. Хёну поднял вторую руку и на ощупь двинулся от груди по плечу к шее, притягивая его для поцелуя. Его губы казались еще нежнее, чем обычно.

Лишенный зрения, он жадно хватался за любую информацию, которую мог получить: теплая гладкая кожа под пальцами, короткие мягкие волосы на затылке, промнувшаяся под коленом Кая постель, когда он двинулся ближе, его влажный юркий язык. Его потрясающий запах…

Кай легко подхватил его под поясницу и уложил на подушку, спускаясь поцелуями к ключицам. Его рука немного задрала футболку и расположилась на животе, поглаживая. На мгновение губы оторвались от шеи, а в следующую секунду влажно прикоснулись к животу, заставив вздрогнуть от неожиданности. Он прочертил языком дорожку к тазовой кости и слегка прикусил кожу на ней.

Хёну задрожал. Мысль о том, что его лицо находится в нескольких сантиметрах от члена, невероятно смущала. Он стыдливо свел колени – как будто это могло как-то помочь, учитывая, что, кроме задранной до груди футболки, на нем ничего не было.

Поняв, что он пытается сделать, Кай погладил его по внутренней стороне бедра и мягко положил ладони на колени.

– Почему ты закрываешься? Что-то не так?

– Твое лицо было слишком близко… это смущает.

Кай немного помолчал, поглаживая его ноги.

– Нет частей тела, которых ты должен стыдиться, Хани. Все в тебе – естественно, – он провел рукой по бедру, поднимаясь наверх к талии и еще выше – к ребрам. – Видел бы ты себя сейчас моими глазами, – он наклонился и поцеловал его в живот, шумно втягивая носом запах кожи. – Ты необыкновенно красив.

Сердце снова с теплотой дрогнуло от его слов. Хёну уткнулся носом в сгиб локтя – как будто мало было того, что глаза завязаны, – и немного развел бедра.

Кай аккуратно подхватил его ноги под колени и согнул, медленно разводя шире в стороны и, судя по прогнувшейся постели, садясь между.

– Боже… – и пусть Хёну делал так сам совсем недавно, но сейчас от того помутнения и следа не осталось – было просто до чертиков стыдно. Раздался щелчок открываемого колпачка – Кай наносил на руки смазку. Хёну задышал чаще – было ясно, что за этим последует.

Но произошло не то, чего он ожидал – ладонь Кая легла на его член и обхватила у основания, заставив охнуть. От колена по внутренней стороне бедра медленно спускались вниз его горячие губы, оставляя на коже влажную дорожку. Чем ниже он спускался, тем сильнее тянуло в животе от предвкушения.

«Он же не собирается?..»

Прежде чем он успел додумать эту мысль, рот Кая сомкнулся вокруг его члена, вырывая из груди протяжный стон. Его рот был чертовски горячим. Он немного поиграл языком с уздечкой и взял глубже, опускаясь туго сомкнутыми губами до середины и снова поднимаясь наверх, синхронно двигая кистью у основания.

– Нет, Кай, это… – руки метнулись вниз, к его голове, но замерли на полпути, потому что он вставил в него пальцы, – Ха-а… ах!

Дрожа всем телом, Хёну все же опустил руку на его мягкие волосы и, сбивчиво дыша, произнес:

– Остановись… ха-а… пожалуйста, иначе я кончу… а-ах… прямо сейчас.

Он послушно выпустил его член изо рта и проговорил:

– Еще немного, ладно? Прежде чем мы продолжим. Не хочу навредить тебе.

Судя по всему, речь шла про пальцы, потому что через пару мгновений к двум добавился третий, а затем он стал раздвигать их внутри, растягивая стенки. Даже при том, что он намеренно не касался простаты, – член подрагивал и истекал предэякулятом на живот, а тишину то и дело разбавляли шумные выдохи и сдавленные стоны. Неизвестно, как долго Кай был намерен продолжать эту сладкую пытку, но Хёну не выдержал.

– Кай, пожалуйста… – он сжал простыни в руках и исступленно попросил, – …войди в меня.

На несколько секунд тот замер, даже пальцы внутри не двигались.

– Что? Почему ты… остановился?

– То, как ты просишь… – его голос сел, – возбуждает меня слишком сильно. Сейчас… мне нужно немного времени, – он несколько долгих мгновений глубоко дышал через нос, а потом вытащил пальцы. Внутри было влажно от смазки.

Шуршащий звук и снова открывающаяся бутылочка – он, должно быть, надел презерватив и нанес лубрикант. У Хёну начался мандраж. Это произойдет сейчас.

Прямо сейчас.

– Приподними немного бедра, – Кай аккуратно подвинул его вплотную к себе, придерживая за талию, и положил под поясницу подушку. Теперь таз Хёну лежал на его бедрах, а согнутые в коленях ноги были разведены в стороны.

– Хани? – его рука гладила внутреннюю сторону бедра.

– Д-да?

– Помни про то, что я говорил. Только скажи, и я остановлюсь.

Он только промычал в ответ и замер, потому что почувствовал, как влажная и горячая головка его члена прижалась между ягодиц.

– Я понимаю, что это сложно, но тебе нужно расслабиться, – Кай наклонился и принялся целовать его живот. – Если я вставлю его сейчас, то могу тебя порвать.

Хёну сконцентрировался на ощущении его ласковых губ и, шумно выдохнув через рот, постарался расслабить мышцы. Кай, придерживая его за бедра, надавил сильнее, раскрыл его и неглубоко толкнулся внутрь.

Они застонали одновременно: Кай – сдавленно и хрипло, Хёну – высоко, срываясь. Это было больно. Его член, слишком горячий и слишком большой, не введенный даже наполовину, казалось, разрывал на части. Он крупно дрожал, широко открыв рот, из глаз текли слезы, сразу впитываясь в темный шелк.

Энергия сходила с ума и бесновалась, поток скакал без всякой системы, то истончаясь, то увеличиваясь до напора в трубе дамбы. Сама энергия тоже словно взбесилась – она и до этого была яркой, но сейчас била прямо по нервной системе, как сильнейшие наркотические вещества в бэд-трипе. Было страшно.

– Больно, ха-а… мне так больно, – Хёну шептал сквозь слезы, чувствуя, как его мышцы рефлекторно сокращаются, наверняка усугубляя ситуацию для них обоих.

– Хани, тц, ты сжимаешь меня слишком сильно. Тебе так больно потому, что мышцы перенапряжены. Если не получается расслабиться – не мучай себя, давай я просто… – Хёну почувствовал, что он пытается медленно вытащить, придерживая его за бедра, и сразу запаниковал.

– Нет! Нет… стой, – он зажмурился, изо всех сил пытаясь расслабиться, но в этой темноте среди бушующей энергии и боли это было совершенно невозможно. Стоны стали похожи на плач. – Стой…

– Солнце, да что же ты… – на секунду ему показалось, что Кай пытается войти глубже, но он просто наклонился вперед. Спустя мгновение он прикоснулся к его щеке, а потом скользнул указательным пальцем под шелковую ленту и сдернул ее.

Хёну рассеянно заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на нем – все расплывалось из-за света и слез.

– Что… зачем ты это сделал?.. А вдруг я?..

– Плевать. Не могу смотреть, как ты мучаешься, – он положил руку на его щеку и вытер слезы. – Посмотри на меня.

Его силуэт понемногу обретал четкость. Черные волосы кое-где были влажными и липли к вискам, лицо было немного раскрасневшимся, а губы – искусанными. По глазам было видно, что ему тоже больно, он щурился и подрагивал.

– Я тут, с тобой. Все в порядке, – он немного вымученно улыбнулся, но Хёну все равно почувствовал исходящее от него тепло. Он был рядом, до предела возбужденный и все же трепетно заботливый, родной. То, что они делали, снова начинало обретать смысл.

Глядя на его напряженное, изученное вдоль и поперек до мельчайших деталей – от морщинок в уголках глаз при улыбке до родинки на левом крыле носа – лицо, Хёну с предельной ясностью понял: он любит Кая. Любит его невыносимо. Любит и хочет его. Хочет чувствовать его полностью, всеми доступными способами, хочет смешать их энергию так, чтобы они стали неотличимы на вкус… Хочет, чтобы он занял все его мысли, не оставляя места для опасений и тревог. Хотя бы сегодня.

С этим осознанием его тело постепенно расслабилось – он снова мог делать нормальные вдохи вместо рваных и неглубоких, а руки, изо всех сил сжимавшие простынь, безвольно упали на белую ткань. Резкая обжигающая боль внутри постепенно утихала, сменяясь мягким тянущим чувством.

Кай уронил голову на грудь, шумно выдыхая. Его ладони лежали на тазовых косточках, рассеянно поглаживая нежную кожу.

– Это сработало… – Хёну, часто моргал, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Я чувствую, – Кай встретился с ним темным взглядом. – Как ты?

– Я… хочу, чтобы ты продолжил.

Кошачьи глаза изучающе сверлили его какое-то время, но в итоге он кивнул и, опустив взгляд вниз и придерживая его бедра, стал медленно входить глубже. Он не толкался внутрь, скорее неспешно давил, видимо, боясь навредить. Когда член с нажимом прошелся по простате, Хёну вскрикнул, запрокидывая голову.

– Я могу остаться тут, – Кай наклонился к нему и, придерживая за поясницу, двинулся буквально на сантиметр назад, чтобы через мгновение снова задеть пульсирующие нервные окончания и увидеть, как тот выгибается, хватая ртом воздух. – Что скажешь?

– Ха-а… хочу почувствовать тебя… полностью.

Кай, казалось, порядком смутился от этих слов, но послушался. Постепенно, сантиметр за сантиметром, он вошел до основания, так, что его бедра прижались к ягодицам Хёну.

Он не соврал, это было чертовски глубоко. Ноги неконтролируемо дрожали, мышцы пресса ритмично сокращались от распирающего жара внутри. Кай наклонился вперед и прижался лбом к его животу, загнанно дыша.

– Боже…

Хёну был солидарен, но был не в состоянии сложить буквы в слова и просто лежал, глядя в потолок распахнутыми глазами и делая короткие вдохи. Энергия между ними почти перестала различаться, он чувствовал, как она бешено пульсирует внутри. Если бы он сейчас посмотрел на себя со стороны, то увидел бы, что свечение его глаз тоже то чуть затихает, то разгорается ярче.

Он каким-то странным образом ощущал Кая – казалось, душа перестала воспринимать его как отдельного человека и решила, что они – части одного целого. Его ощущения и мысли считывались словно сами собой, а то, что он чувствовал, снова дублировалось в Хёну вторым слоем эмоций.

Кай чувствовал… Восторг. Его сердце разрывалось от безмерной любви и обожания. Эмоции, такие искренние и чистые, ничем не замутненные, шокировали своей интенсивностью.

Хёну погладил Кая по волосам трясущейся рукой, а когда тот перевел на него опьяненный взгляд – чуть поднял бровь:

«Начни двигаться…»

Его брови на мгновение сложились домиком, и Хёну интуитивно почувствовал – сейчас его переполняют эмоции, и он переживает, что не сможет долго сдерживаться. Он медленно прикрыл глаза, показывая, что понял.

«Все в порядке. Я тоже…»

Каким образом они понимали друг друга без слов – оставалось загадкой, но Кай поднялся, напоследок поцеловав в ключицу, и, выполняя их общее желание, начал двигаться. Сначала медленно, с минимальной амплитудой, – он почти весь оставался внутри, наблюдая за реакцией Хёну.

Постепенно его действия стали смелее. В какой-то момент он стал выходить полностью, а потом снова размеренно проникать внутрь, медленно раздвигая стенки и входя на всю длину. Он каждый раз задевал простату, посылая по телу разряд удовольствия и заставляя Хёну высоко постанывать.

Закусив губу и наблюдая за ним из-под полуприкрытых век, Кай не останавливался ни на секунду. Иногда его взгляд опускался вниз, а глаза темнели. Скоро стало ясно почему – заметив вопросительный взгляд, он поймал ладонь Хёну и прижал ее к подтянутому животу, чуть надавливая и хищно глядя в глаза. Под ладонью, где-то глубоко внутри, ощутимо двигался его член. От некоторых его действий вроде этого – в горле пересыхало, а по телу шли мурашки.

Хёну чувствовал, что скоро потеряет сознание от этого мучительно медленного темпа, бесконечно нарастающего возбуждения и невозможности кончить, но то, как Кай скользил внутри, как наполнял его и срывающимся голосом стонал, когда узкие горячие стенки сжимали его, – просто сводило с ума.

Сознание, затуманенное томительным наслаждением, требовало большего – прижаться к нему всем телом, почувствовать его еще глубже, стать единым с ним. Ведь…

«Он – мой».

Стоило Хёну только подумать о том, что он хочет прикоснуться к его груди, как Кай, на секунду отпустив его, ухватился за край футболки, стянул ее через голову и небрежно бросил на пол. Тонкие пальцы тут же пробежали по напряженному, чуть влажному от пота прессу, поднялись на грудь и ощутимо сжали острый сосок. Кай зашипел, устремляя распаленный взгляд на него.

«Быстрее».

На секунду на его лице промелькнуло лукавое лисье выражение, и он толкнулся резко и глубоко, до шлепка бедер о ягодицы, глубже, чем во все разы до этого. У Хёну искры заплясали перед глазами от этого потрясающего ощущения.

«Еще… Сделай так еще».

И он сделал. Ритм нарастал очень быстро: Хёну вскрикивал после каждого толчка, его собственный член пульсировал совершенно невыносимо. Ему даже не нужно было касаться себя, поэтому он сжимал пальцами напряженные бедра Кая, буквально сходя с ума от ощущений. Их кожа была блестящей и влажной от пота – волосы Кая спадали на лоб отдельными мокрыми прядями. Дьявольски горячо.

Хёну приподнялся на локтях и потянулся к нему – тот подхватил его под поясницу и усадил на свои бедра, лицом к лицу, изменив угол проникновения и не прекращая интенсивно толкаться внутрь, до крови закусив губу.

Хёну потянул его за волосы, заставляя запрокинуть голову, и жадно приложился к шее губами, втягивая чуть солоноватую кожу и почти сразу оставляя на ней багровую метку. Его ладони с силой сжали плечи и переместились на шею Кая, на несколько коротких мгновений беря ее в плотное кольцо. Под пальцами бешено бился пульс. Пот капал с его черных спутанных волос на грудь, чертил соленые дорожки по вискам и скулам. Четко очерченные губы потемнели от укусов, а ненасытные темные глаза врезались в Хёну словно лезвие ножа.

«Если бы сексуальность была человеком – клянусь, она была бы тобой».

Ты – мой.

– Я – твой, – Кай как будто дал ему клятву и поцеловал грубо и развязно, именно так, как хотелось Хёну, а потом отстранился. – Не закрывай глаза, смотри на меня, – он прижал его вплотную к себе и в несколько жестких толчков довел до грани.

Собственные стоны до Хёну доносились как сквозь толщу воды – глухим эхом на границе сознания. Он кричал его имя, теряя рассудок. Теряя все. Единственное, что осталось, – обжигающие коньячные глаза в обрамлении черных ресниц, в которые он упал словно в омут.

Энергетическая петля, которая была между ними, сжалась до молекулы и взорвалась с чудовищной ударной волной. Его душа исступленно дрожала, пропуская через себя энергию Кая. Они слились в одно – не просто перемешались, а будто перестали существовать отдельно. На секунду Хёну показалось, что он вот-вот поймет что-то важное, но по нервной системе прошел мощнейший импульс и окончательно вышиб его из реальности.

Душа словно бесконечно расширилась, заполнив маленькое хрупкое тело и выйдя из берегов, погрузив Хёну в глубокую эйфорию с кофейным привкусом. Бескрайнее чувство абсолютного единения оказалось слишком пронзительным для его трепещущего сердца, и по щекам покатились горячие слезы потрясения и восторга.

Когда он смог снова осознавать происходящее, из цветных пятен, пляшущих перед глазами, постепенно проявилось лицо Кая. Он щурился, его темно-розовые губы были приоткрыты и роняли прекрасные мелодичные стоны, – Хёну бешено сжимал его член в себе, только что излившись ему на живот.

– Черт… а-а-ах… – взгляд Кая, почти потерявшего контроль над собственным телом и разумом, был способен убить – настолько это было великолепно.

Все внутри горячо пульсировало. Кай рвано толкнулся еще несколько раз, вжался в него, громко застонал и кончил в презерватив. В последнее мгновение перед тем, как его взгляд исступленно расфокусировался, Хёну увидел в его расширенных до предела зрачках свое отражение.

– Хани!..

Хёну выгнуло дугой во второй раз, пронзая тело оргазмом Кая. Тот сжал его плечи, наверняка оставляя глубокие царапины, и крупно задрожал, почти теряя сознание от остроты ощущений. Его член подрагивал внутри, выплескиваясь, и это ощущение сводило с ума. Сердце грозило разорваться в клочья от дикого ритма. Хёну не успел оклематься, как его снова захлестнуло неистовой волной удовольствия и выжгло дотла.

Кай прижал его к своей груди, уткнувшись губами в плечо и так же, как он, крупно содрогаясь всем телом.

Граница между ними полностью стерлась. Они сидели, тесно обнявшись, пытаясь хоть как-то отдышаться и осознать все, что произошло. Постепенно опаляющий жар их тел сменился комфортным и обволакивающим теплом, а дыхание замедлилось.

Хёну был совершенно измотан. Его голова обессиленно лежала на плече Кая, тот гладил его по волосам. Мысли почти без движения плавали в разомлевшем сознании как пузырьки воздуха в расплавленном стекле.

«Можно, я просто буду… так?..»

Он прикрыл глаза, смаргивая слезы.

Кай подал голос первым:

– Что… что это было?

Хёну снова открыл глаза, и слеза, прокатившись по щеке, упала на плечо Кая.

– Ты что, плачешь? – он чуть отодвинулся и встревоженно взял лицо Хёну в ладони, короткими поцелуями убирая слезы. – Тебе больно?

Аккуратно приподняв руками его бедра, он вытащил член и ощупал края раскрытой дырочки подушечками пальцев, а потом достал салфетку и вытер вытекающую смазку. Хёну просто позволял ему делать все, что он считал нужным. Сил не было даже говорить.

– Хани, просто кивни, если чувствуешь, что что-то не так, – он беспокоился все сильнее.

– Все… в порядке, – объяснить, почему он плакал, было довольно сложно.

Кай еще несколько секунд внимательно вглядывался в его лицо.

– Примешь со мной ванну?

Хёну слабо кивнул. Помыться нужно было, а душ он сейчас вряд ли осилит. Кай чмокнул его в щеку, уложил на кровать и протянул стакан воды, к которому он сразу жадно припал. Пока набиралась вода, Кай снял презерватив, вытер салфеткой свой живот и прибрался на кровати. Откуда у него только были на это силы…

Когда ванна набралась, он предложил отнести Хёну на руках, но тот только фыркнул, так что он просто придерживал его за талию, пока они устраивались в теплой воде. Ванна была отличная – большая и глубокая, даже вдвоем в ней было не тесно, а плотная пена от мятного геля для душа успокаивала, принося блаженное расслабление.

– Ты так измотан… Это из-за петли? Из-за того, что ты поддерживал кольцо энергии? Я могу поделиться, – Кай чуть развернул его в своих объятиях – Хёну буквально полулежал на его груди – и легонько поцеловал.

Энергия Кая очень изменилась. В нем сейчас было больше от Хёну, чем от него самого. Они отлично сочетались – вкус стал более мягким и нежным. Поглотив немного, он и правда почувствовал себя почти жизнеспособным. Даже игриво поддразнил Кая, прикусывая губы.

– М-м. Другое дело, – удовлетворенно промурчал Кай, снова устраивая его голову у себя на плече, и внезапно заинтересованно спросил: – Скажи-ка, ты кончил дважды подряд?

Это смущало, конечно, но в принципе скрывать это не было никакого смысла.

– Я чувствую, как ты испытываешь оргазм. И когда это происходит, сам… тоже… – он пробормотал под нос.

– Оу, – взгляд Кая стал лукавым, – как удобно.

Его пальцы рассеянно гладили живот Хёну под водой. Ненадолго он задумался и выдал:

– Ты не удивился, значит… это было не в первый раз?

Хёну только слабо улыбнулся и приподнял бровь.

– Значит, в тот раз… – щеки Кая заалели, а в глазах неожиданно появилась робость.

– Да. Я слышал, как ты звал меня, пока мастурбировал. И чувствовал… все.

Взгляд Кая застенчиво опустился вниз. Он будто пытался понять, должен ли он извиниться или хотя бы объясниться, так что Хёну решил прийти ему на помощь:

– Я все понимаю, правда. Не переживай из-за этого.

– М-м, ладно… – он немного помолчал. – Расскажи, как ты себя чувствуешь. Тебе понравилось сегодня?

Хёну хмыкнул:

– Шутишь? Это было… – он провел рукой по пене, подбирая слова, – невероятно. Не думаю, что я когда-либо испытывал что-то подобное. А ты? – раздался плеск, и он повернулся, скосив глаза на Кая. – Чувствуешь какие-то изменения?

– Я чувствую… – он задумался на пару мгновений, а потом нежно прикоснулся к его щеке рукой, – что люблю тебя больше жизни, вот что.

Хёну растерянно замер, не сводя с него неверящего взгляда; сердце пропустило удар и забилось как бешеное. Это?.. У них получилось? Наверное, еще слишком рано говорить, и нужно время, но… Но он никогда раньше не говорил ничего подобного.

Кай наблюдал, как на лице Хёну сменялась целая гамма чувств, в итоге уступая место недоверчивому робкому восторгу.

– Я люблю тебя… – Кай сжал его в объятиях, беспорядочно целуя лицо, брови, глаза, щеки и губы. – Безумно люблю.

В темной комнате на барной стойке засветился экран смартфона Хёну.

«Вы получили 1 новое сообщение от контакта Трэй».

Судьба

Изумрудная кромка леса, стеной простирающаяся до самого горизонта. Эта картина уже была знакомой. Холодно. Он не чувствовал, но точно знал, что дует пронизывающий северный ветер. Почему он каждый раз оказывается в этом месте? Почему стоит на месте? Совершенно ясно, что нужно двигаться вперед. Хёну сделал первый несмелый шаг, когда сзади раздался мягкий голос:

– Хани…

Он обернулся и в ту же секунду проснулся.

Кай шептал его имя на ухо, ласково обнимая со спины и слегка касаясь щеки кончиком носа.

– Надо вставать, Хани.

Поежившись, Хёну прижался ухом к плечу, чтобы избавиться от щекочущего ощущения, и издал недовольный грудной стон, но придвинулся спиной ближе к Каю.

– Знаю. Мне тоже не особенно хочется, – он легко подул на шею Хёну, и тот вжал ее в плечи, улыбаясь, – но Тэхо меня пристрелит, если я не вернусь к обеду. Он и так грозится устроить разнос за то, что мы не приехали вчера. Уже пять сообщений написал.

– А что там сегодня? Без тебя никак? – Хёну поглаживал его руки, обвивающие талию. Голос был хриплым ото сна. Или после вчерашнего.

– Приедут несколько мятежных – из тех, кто попросил защиты. Нужно убедиться, что принципы сообщества дошли до всех, – он неспешно целовал его плечи.

– То есть ты будешь стоять у них над душой для устрашения или что?

Сзади раздался приглушенный смешок.

– Ну, вроде того, да.

Хёну опустил плечо и чуть наклонил голову, открывая шею для его поцелуев и прикрывая глаза от удовольствия. Пробыть день наедине, вот так… Неужели он просит слишком многого?

– Ладно, как бы мне ни хотелось делать это весь день, нам правда нужно возвращаться. Иди умываться, я сделаю кофе, – Кай поцеловал его в щеку напоследок и отстранился.

Недовольно ворча, Хёну пошел в ванную, но, прежде чем закрыть за собой дверь, без особой надежды выглянул в комнату и спросил:

– Может, примем душ вместе?

– Ты же понимаешь, что, если мы будем принимать душ вместе, просто душем это не ограничится? – в его лукавых глазах играла улыбка.

– На то и расчет, – он широко улыбнулся в ответ.

– В другой раз, ладно? – он мягко улыбнулся, не сводя с него полного нежности взгляда.

– Ладно-ладно, – Хёну закатил глаза и скрылся в ванной.

В дороге Хёну впервые проверил телефон и чуть не выронил его из рук, когда обнаружил сообщение от Трэя: в нем было женское имя и адрес. Дальше шло указание – предупредить, что контакт получен от него. И все. Он решил подумать об этом позже.

Через полтора часа после выхода они уже парковались возле кампуса. Небольшая узкая парковка была полна машин – видимо, новички начали прибывать с самого утра. В основном одиночки, но была и пара семей – или как это называется у духов? – Хёну узнал ту самую девушку-подростка с матерью, управлявших болезнями. Кай оглядывал новоприбывших скептически.

– Вижу, тебе уже не терпится, – Хёну ерничал, скосив на него глаза.

– Конечно… Кстати, – Кай опустил руку в карман кожаной куртки, извлек оттуда позвякивающую связку ключей и вручил ему, – хотел отдать тебе с утра, но все как-то было не до того. Это – запасной комплект ключей от квартиры. Я подумал, – он немного смутился и потупил взгляд, – пусть будет у тебя. На всякий случай.

Глаза Хёну округлились. Несколько долгих мгновений он смотрел на ключи у себя в руках.

– Ты… ты это серьезно?

Кай кивнул, с интересом наблюдая за его реакцией.

– Эм. Спасибо? Даже не знаю, что сказать…

– Ничего, – он ласково улыбнулся, – просто возьми их.

Аккуратно спрятав ключи в карман, Хёну сделал пару глубоких вдохов, пытаясь успокоить внезапно ускорившееся сердцебиение.

– Что-то я разволновался, – он нервно усмехнулся и потер шею, опустив взгляд.

– Иди ко мне, – Кай мягко потянул его за руку и секундой позже сгреб в теплые объятия.

Хёну прижался к нему, уткнулся носом в шею, пряча горящее от волнения лицо. Сильное яркое чувство распускалось в груди, заполняло его до краев, даже дышать становилось трудно. Поэтому он произнес совсем тихонечко:

– Спасибо…

Через пару минут они все же неохотно отстранились друг от друга, и Хёну, до сих пор смущенный, проговорил:

– Вам нужна будет помощь? У меня, кажется, сегодня тренировка, но потом я свободен и буду рад помочь с новоприбывшими.

– Я отменил твою тренировку. Да и насчет помощи не переживай – мы справимся. Лучше просто как следует отдохни сегодня, – Кай погладил его ладонь, которую все еще держал в руках.

– Хей, да я же не сахарный, что мне сделается… Я чувствую себя абсолютно нормально, – его тон был возмущенным.

Он же не слабак какой-то, в самом деле.

– Я знаю, что ты сильный, – Кай снова мягко улыбнулся. – Но вчера ты и вправду вымотался из-за чрезмерного использования силы… да и вообще, – многозначительно добавил он. – Так что просто дай себе немного времени, чтобы отдохнуть и восстановиться, хорошо? Хуже от этого не станет.

От того, насколько заботливым он иногда становился, Хёну хотелось выть. От любви и благодарности, но все же.

– Ладно, я… Ладно.

Он скользнул взглядом по Каю и остановился на шее – над воротником куртки красовался вчерашний засос.

– О. Кажется, я оставил на тебе метку.

– Да и пусть.

– Знаешь, давай-ка я это все же уберу. Не хочу, чтобы все, кто будет с тобой общаться сегодня, думали о том, каким образом ты ее получил, – он потянул хитро улыбающегося Кая на себя и коснулся губ, передавая немного энергии и залечивая сосуды под кожей шеи.

Был ли это просто повод, чтобы целовать его еще немного? Вполне возможно. Отказать себе в этом было совершенно непосильной задачей – его мягкий аккуратный рот был словно создан для этого. Хёну целовал его медленно и сдержанно скорее из желания показать нежность, чем из опасения, что их могут увидеть посторонние. Кай отвечал так же, едва касаясь языком его губ и поглаживая по скуле кончиками пальцев.

«Любимый».

Закончив лечить его, Хёну решил попробовать его энергию на вкус – все же после ночи она тоже должна была измениться – и вздрогнул, едва прикоснувшись к ней. Большую часть все еще составляла их перемешанная энергия, но с самого дна поднималась, как ил во взбаламученной воде, сущность зверя. Она была слаба, но какого черта она вообще была там? Кай же даже не был обращен. И судя по всему, сам он чувствовал себя вполне нормально. По спине прошел холодок.

– Что такое? – Кай отстранился, почувствовав, как он вздрогнул.

– Нет, ничего. Все хорошо, – он улыбнулся, крепко чмокнув его в губы напоследок и стараясь сохранить невозмутимое лицо. – Думаю, нам пора идти.

– И правда, – согласился тот, и они вышли из машины.

Он сразу направился к новоприбывшим, а Хёну еще какое-то время задумчиво смотрел на его спину, прежде чем войти в кампус и отправиться в свою комнату.

Значит… не получилось. Разочарование было крайне болезненным.

Несмотря на то что Кай чувствовал вчера и сегодня, несмотря на то что эти чувства на порядок отличались от тех, которые обычно появлялись у него от сил Хёну, это все равно не помогло.

В комнате его ждал еще один неприятный сюрприз. Едва закрыв за собой дверь, он мельком бросил взгляд на цветок в горшке и увидел, что белый колокольчик завял, склонив соцветие вниз. Он подошел ближе и легко прикоснулся к нему пальцами – безжизненный цветок упал ему на ладонь. Стебель растения и листочки с этой стороны потемнели и сморщились. Белое растение погибло.

– Нет, нет, нет! Что я сделал? – он покрутил горшок в руках, но с какой стороны ни посмотри, было очевидно: красное растение пребывало в полном порядке, а вот белому уже нельзя было помочь. Живот свело от дурного предчувствия.

Минсу сказал, что это просто цветок. Тогда почему он чувствует себя так, словно…

«Наше время истекает».

Он вздрогнул от этой мысли, а потом сжал зубы и набрал номер Лэвена.

– Привет, это Хёну. Мне нужна твоя помощь.

К огромному удивлению, Лэвена не пришлось долго уговаривать. Должно быть, по тону он понял, что что-то случилось. Через час с небольшим Хёну уже ждал его возле трассы, вне пределов видимости из окон кампуса. Благодаря царившему там сегодня оживлению выход никто не караулил: новоприбывшие постоянно таскались к машинам и обратно – и он проскользнул незамеченным, натянув капюшон худи и низко склонив голову. К счастью, никого из Круга и, в частности, Кая на улице не было.

Нервно вздрагивая от каждого шороха, Хёну стоял у дороги, то и дело оглядываясь на поворот в сторону кампуса. Фантазия подкидывала картинки того, как кто-то заходит к нему в комнату и каким-то образом сразу догадывается, в чем дело, а потом идет сюда искать его. Или даже едет.

Хёну невесело усмехнулся. Чушь, конечно, – его могут найти только случайно. Даже не обнаружив его в комнате, в первую очередь проверять будут библиотеку и зал, он к тому времени уже успеет уехать.

Со стороны города подъехал и, круто развернувшись, остановился у обочины рядом с ним темно-синий «Генезис». С первого взгляда становилось понятно, что автомобиль не дешевый. Впрочем, чего можно было ожидать от Лэвена. Хёну открыл дверцу и, напоследок оглядевшись по сторонам, сел на переднее сиденье.

– Ну привет, – чуть растягивая гласные и небрежно поправляя распахнутый ворот блестящей черной рубашки, произнес Лэвен. – Повезло тебе, что у меня не было планов на сегодня. И что я, по счастливой случайности, оказался трезв.

– Привет.

Машина мягко тронулась с места, мерно урча мотором.

– Расскажешь, что случилось?

Хёну оглянулся – кампус уже скрылся за поворотом.

– Если очень вкратце – у Кая есть некоторые проблемы с судьбой, но наш мендо не может ему помочь. Так что я нашел другого, – он несколько раз коснулся экрана смартфона и протянул телефон Лэвену. – Вот.

Тот внимательно вчитался в адрес.

– Незнакомое имя. Похоже, затворница, – он немного помолчал и, глядя в боковое зеркало, спросил: – А с Рюком ты к ней не поехал, потому что?..

– Он просто занят.

– Ха. Ну да, конечно, – Лэвен саркастично усмехнулся. – Еще скажи, что это его идея – отправить тебя туда со мной.

Хёну молчал.

– А он вообще знает, что ты уехал со мной? – он немного подумал и добавил: – Или что ты вообще уехал?

Какое-то время Хёну молчал, но потом все же тихо ответил:

– …Нет.

– Класс. Предупреждаю сразу, я бы предпочел не участвовать в ваших разборках, если вдруг что. Я согласился помочь, просто потому что у тебя был убитый голос. И потому, что я сегодня добрый, – вопреки своим словам он строго посмотрел на Хёну.

– Да, я понимаю… Не переживай, не будет никаких разборок. Если повезет, мое отсутствие даже не заметят.

– Точно, у вас же сегодня день открытых дверей, – он криво улыбнулся и откинул кудри со лба.

– Ты знаешь? – Хёну удивился – все-таки эта информация не была открытой.

– Да так, среди мятежных ходит слушок, – Лэвен уклончиво пожал плечами.

– А ты сам не думал?..

– Чего? Вот уж ни за что! – на его лице появилось забавное выражение – одна бровь взлетела вверх, а губы искривились. Его лицо выражало что-то среднее между отвращением и весельем. – Ха. Таким, как я, там не место.

– Но для меня же место нашлось, – резонно отметил Хёну. – Говорят, одному сейчас опасно.

– А ты не такой, как я. По поводу того, что одному опасней, я бы поспорил. Одиночку еще найти надо. А у вас найдут одного – найдут сразу всех.

Хёну пожал плечами, глядя в окно. В чем-то он был прав.

– Слушай, я хотел кое-что спросить. Насчет энергии. Можно? – Хёну был намерен с пользой провести время в пути.

– Да, конечно, валяй, – Лэвен смотрел вперед на дорогу, только изредка поворачивая голову в его сторону.

– Душа и энергия – это одно и то же?

Он хмыкнул:

– В каком-то смысле да. Энергия – часть души, вся энергия целиком – и есть душа.

– Но тогда выходит, мы питаемся душами?

– Нет, – он протянул. – Мы забираем немного, ну а даже если много – люди и большая часть духов, в отличие от нас, могут восстановить ее самостоятельно. Хотя, конечно, если ты поглотишь все, то заберешь душу и убьешь человека, скорее всего.

– А если я поглощу чью-то душу и внутри меня будет две души, что тогда произойдет?

Лэвен скользнул по нему внимательным взглядом.

– Ты задаешь опасные вопросы, – он вздохнул. – Когда в одном теле две души, через какое-то время они начинают бороться, и более сильная расщепляет другую и переваривает, как желудок еду. Некоторые существа могут носить в себе несколько душ, взять хотя бы твоего дружка – ха, держу пари, его личность состоит из двух переплетенных душ. Обычное дело для высших шейпшифтеров.

Да уж. Если бы для него это еще работало, как надо.

– А как понять, какая душа более сильная? – Хёну все не унимался – вопросов у него накопилось порядочно.

– Обычно древние души – более могущественны. Причем тут дело не столько в возрасте, сколько в пережитом опыте. Если существо достаточно могущественное, даже среднее количество его энергии может навредить более слабой душе, не говоря уже обо всей энергии целиком.

Так вот, значит, что произошло тогда. Хёну поглотил энергию зверя, и она через мясорубку пропустила его душу, потому что была кратно более сильной. Но почему тогда их с Каем души абсолютно не конфликтуют? Если все так, как говорит Лэвен, – у души Кая была уже куча возможностей переварить слабую душу Хёну без остатка. Даже сейчас в нем было чуть ли не больше энергии Кая, чем его собственной.

– А могут души… сосуществовать мирно, скажем, при желании носителя?

Лэвен на минуту задумался.

– Я не слышал о таком. Мне кажется, это больше похоже на химическую реакцию. Скажем, сода не может взять и не реагировать на уксус. Не думаю, что в эту концепцию каким-то образом вписываются желания носителя.

Странно. Это очень странно.

– А ты когда-нибудь… поглощал чужую душу?

Лэвен поджал губы. Хёну видел, как у него заходили желваки.

– …Да. Когда весь твой рацион состоит из энергии – такое иногда происходит. Это паршиво, но… как бы ты ни старался, ты не можешь быть застрахован от такого на сто процентов, – он чуть повернулся к Хёну, встретившись с ним жесткими серыми глазами. – Это еще одна причина, по которой меня не будут рады видеть в вашем чудесном радужном королевстве хороших мальчиков и девочек. Хорошие не убивают невиновных. Даже случайно.

– Но ты ведь не виноват…

– Виноват, – он резко одернул его. – Не стоит использовать это как оправдание. Я виноват уже в том, что мое существование, по сути своей, – паразитирование.

– Ты это не выбирал, что ты мог сделать?

Он усмехнулся и хлестко отбил:

– Мог не существовать.

Хёну понурил голову и уставился на свои руки, лежащие на коленях. Он понимал Лэвена слишком хорошо, потому что у него самого были такие же мысли. И по сей день они ненавязчиво прокручивались где-то на задворках сознания.

– Это несправедливо.

– А кто обещал, что судьба будет к тебе справедлива, ха?

Какое-то время они ехали молча.

– Что насчет тебя, ты поглощал чью-то душу? Спрашиваю, потому что твои вопросы не могут не наводить на определенные мысли, – Лэвен, кажется, немного успокоился, по крайней мере, его тон смягчился.

– Да, – Хёну сам не понял, почему вдруг решил это рассказать. Может быть, чувствовал в нем какое-то родство.

– Вот как, – он нахмурился. – Убил?

– Да, – Хёну отвернулся к окну.

– Об этом кто-то знает?

Он смотрел на пролетающие мимо темно-зеленые деревья. Стоит ли рассказывать? Не сдаст же Лэвен его Тэхо, в самом деле.

– Да, Кай. Потому, что это был он.

Лэвен молчал очень долго, а потом все же озадаченно произнес:

– Ничего не понимаю.

– Я забрал всю энергию Кая, и он умер. А где-то через минуту я вернул его душу на место.

– И он что, очнулся? – казалось, Лэвен был крайне озадачен.

– Да, очнулся, через какое-то время. Почему ты так удивлен?

– Ха, да потому что душа – это не батарейка, которую можно просто так вынимать и ставить на место. Не представляю, как тебе это удалось.

– Если бы я знал.

В машине на несколько минут опять повисла тягучая тишина. Они петляли по окраине города. Хёну только сейчас задумался о том, что эта тхэджагви вполне может потребовать с него плату за услуги, а у него нет ничего, что он мог бы предложить. Молодец, отлично подготовился. Ну что же, остается слабая надежда, что у него получится как-нибудь договориться.

Тишину в очередной раз нарушил Лэвен:

– Правильно ли я понял, что Рюк тебе позволяет использовать на него внушение?

– Это происходило несколько раз. Иногда случайно. Он не то чтобы позволяет, просто обычно не сопротивляется.

Лэвен фыркнул.

– Чего? – Хёну повернулся к нему.

– Он не может тебе сопротивляться.

– Почему?

– Полагаю, потому, что любит тебя. Он не может думать о ком-то другом, чтобы отвлечься от твоего воздействия.

Хёну подвис. Он никогда не думал об этом вот так, но это звучит чертовски логично.

– Откуда ты знаешь, что он ко мне чувствует?

– Я не знаю. Просто предположил. Я же не слепой.

Они подъехали к узенькому двухэтажному и довольно запущенному домику. Лэвен припарковался у обочины.

– Ну что, мне пойти с тобой?

Пожалуй, к такой степени откровенности между ними Хёну готов не был.

– Нет, пожалуйста, подожди меня тут. Я надеюсь, это не долго.

– Да уж куда я денусь. Не брошу же тебя здесь. А ты уверен, что там безопасно? Не хочу, чтобы Рюк меня потом выпотрошил, если с тобой вдруг что-то случится.

– Думаю, все будет в порядке, спасибо, – он глубоко вздохнул и вышел из машины.

Дом, как и соседние с обеих сторон, был в плачевном состоянии – из красного, местами обкрошившегося, замшелого кирпича, на первом этаже покрытого облупившейся грязно-бежевой штукатуркой. Окна выглядели так, словно их никогда не мыли, а на втором этаже и подавно были заклеены пожелтевшими газетами. Возле входа, рядом с плешивым придверным ковриком, стояли потрескавшиеся горшки со сгнившими растениями и бычками от сигарет. Выцветшая коричневая дверь из рассохшейся древесины тоже выглядела крайне непрезентабельно, а дверной звонок был разворочен и болтался на оголенном медном проводе. Хёну на секунду оглянулся на сверкающую, без единой царапинки, машину – да уж, контраст зверский.

Сделав глубокий вдох и собрав волю в кулак, он решил не испытывать удачу со звонком и сразу постучал в дверь кулаком. Сначала было тихо, потом Хёну уловил какое-то движение в окне справа от двери, а затем с той стороны раздались шаркающие шаги. Еще через пару мгновений дверь открылась ровно на длину цепочки, а в узкой щели появилась средних лет женщина и уставилась на него очень живым и пытливым карим глазом.

– Ты кто такой? – ее голос был до неприятного высоким, даже немного визгливым.

– Здравствуйте, – он поклонился. – Я Ли Хёну. Мне дал ваши контакты Трэй…

Дверь захлопнулась, Хёну аж назад отшатнулся. Из-за двери донеслось позвякивание замков и цепочки, а потом она отворилась едва ли шире, чем в первый раз. Из глубины дома раздался голос:

– Заходи, быстро.

Еще раз вдохнув полной грудью напоследок, он юркнул в щель между дверью и косяком, и та закрылась сразу за ним. Внутри был полумрак, и ему потребовалось напрячь зрение, чтобы увидеть, как ссутуленный силуэт тенью метнулся вперед и поманил его за собой.

– Сюда, сюда.

Он шел, ступая очень осторожно, – под ногами были какие-то книги и бумаги, ими будто был усыпан весь пол. Когда они дошли до коридора, на который падала узкая полоска дневного света из приоткрытой двери боковой комнаты, – он оторопел. Коридор от пола до потолка был завален хламом: досками, посудой, какими-то старыми игрушками и непонятными запчастями, скомканной одеждой, заставлен коробками, пакетами и стопками книг. Для прохода оставалась только узкая арка посередине. В нее и шмыгнула хозяйка. Хёну вжал плечи и бочком протиснулся за ней, стараясь ничего не уронить.

Комната за коридором оказалась небольшой столовой – насколько можно было судить по невысокому обеденному столу посередине, на котором стояла большая хрустальная пепельница, доверху заполненная окурками. Тут тоже царил бедлам – по углам лежали стопки одежды и коробки, у стен стояли поломанные стулья и запылившиеся покосившиеся комоды, но тут хотя бы было относительно светло. В помещении стоял запах затхлости и сигарет, как будто тут давно не проветривали и не делали влажной уборки – пыль висела в воздухе, плясала в узких лучах света, падавших из окна. Хозяйка присела на старую протертую подушку возле стола и кивком указала на подушку напротив. Хёну скромно сел, поджав ноги, и наконец получил возможность рассмотреть ее саму.

В цветастом потрепанном халате и темно-фиолетовых широких штанах, с кудрявыми, спутанными темно-каштановыми волосами и осунувшимся желтоватым лицом, на котором выделялись только живые и очень красивые раскосые глаза под двумя тонкими линиями нарисованных бровей, – по общему образу она скорее напоминала бабушку, только вот лет ей было едва ли больше сорока.

– Простите за вторжение, – Хёну еще раз поклонился. – Вы Юн Сэкиль?

– Ну я. А ты как назвался? Я не услышала, – у нее был очень тонкий асимметричный рот, который она поджимала так, что губы вообще исчезали с ее лица.

– Ли Хёну, приятно познакомиться.

– И что тебе от меня нужно, Ли Хёну? – казалось, ее глаза ни на секунду не замирают, а буквально обследуют Ли, отмечая каждую деталь. Сидеть под таким взглядом было не особенно приятно.

– Я хочу узнать судьбу одного человека. Трэй сказал, что вы можете с этим помочь.

Она прищурилась на несколько мгновений, а потом торопливо произнесла:

– Да, могу, цену знаешь?

Хёну озадачился:

– Вы говорите о цене за вашу помощь?

– Нет, о цене за такие знания. На себя все возьмешь, я чужие долги выплачивать не стану. А за помощь ничего не возьму – Трэй меня спас, так что его друг – мой друг.

Вот как.

– Простите за любопытство, а могу я узнать, как это произошло?

Она немного нахмурилась, и ее нос тоже чуть скривился:

– Когда Тэхо и Рюк пришли расправляться с ребятами Чеви, Трэй меня отпустил. А то кормить бы мне червей в лесу на пару с тем придурком.

Понятно. Значит, она была тхэджагви той группы мятежных, куда Трэй попал после становления. Возможно, она была тем, кто посодействовал смерти Чеви, не предупредив его заблаговременно о Тэхо и Кае, или скрыла от него, что Трэй остался жив.

– Вижу, про Чеви знаешь. Осуждаешь меня небось?

– Не мне вас судить. Тем более если Трэй решил вас спасти, значит, у него были основания. А ему я доверяю.

Она издала едкий неприятный смешок.

– Вот и правильно. Про цену, значит, знаешь, я не поняла?

Хёну осторожно кивнул.

– Чью судьбу хочешь знать? Свою? Давай сюда руки, – она положила узкие, сухие покрытые пигментными пятнами руки на стол, ладонями вверх.

– Нет, не мою. Судьбу Рюка. Рю Кая.

Сэкиль моргнула. А потом визгливо рассмеялась.

– Рю Кая? Ха-ха-ха, – она во все глаза смотрела на него, ее лицо, казалось, даже помолодело на десяток лет. – И на кой черт тебе судьба старого кошака? Еще и такой ценой?

Хёну пожал плечами:

– Я должен спасти его.

Какой смысл был ей врать, если она все равно все увидела бы.

– Ты просто глупец. Мальчишка. От чего, интересно, ты собрался спасать четырехсотлетнего бакэнэко? – она снова залилась смехом.

– От всего, от чего смогу, – тихо ответил Хёну. Ему уже не казалась хорошей идея прийти сюда.

Ее смех резко оборвался. Теперь она смотрела на него заинтересованно, даже немного сочувствующе.

– Ладно. Мне нужна его личная вещь.

Хёну замер. Этого он тоже не предусмотрел. Несколько секунд он лихорадочно думал, а потом чуть не хлопнул себя по лбу. Толстовка.

Он быстро стащил с себя кофту, оставшись в футболке, и положил ее на стол перед хозяйкой, отодвинув пепельницу в сторону. Сэкиль придирчиво ощупала ткань, закрыв глаза, а потом произнесла:

– Не пойдет. Тут почти нет его энергии, только твоя.

Подумав еще немного, он выудил из кармана ключи:

– А это?

Она на несколько секунд укрыла связку в ладонях, а потом бросила ее на кофту.

– Тоже не годится, тут энергия свежая, но совсем мало. Он брал это в руки всего пару раз, – Сэкиль скользнула цепким взглядом по толстовке и ключам и перевела его на Хёну. – Интересная картина получается. Кто ты ему?

– Я его люблю, – просто сказал Хёну. Он будет в судьбе Кая, его не может там не быть, так что она все равно узнает.

– Ясно, – она глубоко вздохнула. Ее взгляд немного смягчился. – А кто ты, малыш? Твои силы, – она добавила, увидев замешательство на его лице.

– Инкуб.

Женщина пожевала тонкие бледные губы.

– Дай сюда руки. И на меня силу свою применять не вздумай.

Хёну закивал и торопливо вложил свои ладони в ее, сразу же блокируя ее энергию, даже не успев уловить вкус. Она закрыла глаза и сконцентрировалась.

– Вот. Это другое дело. В тебе полно его энергии.

Хёну склонил голову и криво улыбнулся. Ну да. Как он мог не подумать об этом. Следующая мысль была еще забавнее, и он сдавленно хихикнул. Получается, он – его личная вещь. Как иронично.

– Мне нужно какое-то время, чтобы во всем разобраться. Тебе придется подождать.

– Да, конечно. Никаких проблем.

«Какое-то время» оказалось очень долгим. Они сидели так около часа, у Хёну даже ноги начали затекать. Он думал о Лэвене, который уже наверняка осыпал его проклятиями, ну или просто уснул в машине. Думал о цене, которую ему предположительно придется заплатить. Это пугало, чего греха таить. Однако все что угодно меркло на фоне возможности потерять Кая навсегда.

В какой-то момент Сэкиль начала сдавленно кашлять и трястись, а когда Хёну уже готов был вырвать руки, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, – она наконец хрипло произнесла:

– Твою ж мать…

Ее голос был полон мрачного неверия.

– Что? Что вы видите?

– Я примерно поняла, что происходит. Только вот не пойму, что ты пытаешься сделать, – к концу фразы ее речь стала тише, как будто она внезапно смутилась.

– Я должен спасти его. Мы связаны. Его личность распадается, и я пытаюсь это остановить. Мне казалось, если его способность любить вернется, то распад остановится, но этого, судя по всему, не произошло. Может быть, я что-то сделал не так?

Она отпустила его руки и открыла глаза, а потом, не глядя на него, поднялась, потянулась дрожащими руками в карман халата и извлекла оттуда смятую пачку сигарет и зажигалку. Закурила, даже не открывая окон, щелкнув зажигалкой и небрежно бросив ее на стол рядом с толстовкой, и принялась ходить по комнате взад-вперед, часто поднося к губам тонкую сигарету и шумно затягиваясь.

– Вы связаны, тут ты не ошибся. Четыреста лет… как связаны, – Хёну даже дышать перестал, слушая ее. Сейчас он узнает все. Поймет все, что ему нужно сделать, чтобы помочь Каю. – А вот с идеей, что твоя судьба заключается в том, чтобы спасти его, ты здорово промахнулся.

Хёну сидел не шелохнувшись, сжав ткань толстовки в кулаке, и неотрывно следил за ней глазами.

– Любишь его, говоришь. Забавно, – она снова затянулась и коротко посмотрела на него. – Ты и правда идиот. И ты, и кошка твоя. Два влюбленных идиота. Вы сейчас идете к своей судьбе самой кратчайшей дорогой, насколько я вижу.

– Что это значит? – руки Хёну начали дрожать. Тон, которым она это произнесла, не обещал ничего утешительного.

– Любовь… – она безрадостно усмехнулась. – Ваша история не про это. Знаешь, что ты делал все это время, используя на него свою силу? Твоя сила ведь действует на него по-особенному, да?

– Да… Чт-то я делал? – Его голос дрожал. Он уже подозревал, что ответ ему не понравится.

– Ты будил в нем его чувства. Не возвращал способность любить, как ты думал. А просто пробуждал его прошлые чувства. Те, что он испытывал к своему хозяину четыреста лет назад. Он перенес их на тебя целиком.

Сердце стучало набатом. Хёну сжал толстовку на столе еще сильнее, чтобы не провалиться в удушающую панику, которая уже протянула к нему свои костлявые руки.

– Знаешь, в чем подвох? Он не вернул способность любить. И не сможет никогда полюбить никого, кроме тебя. Даже себя самого. Ты для него – все. Буквально.

Внутренности выворачивались от ее слов. По спине струился страх.

– Дальше – самое интересное, – Сэкиль подошла и снова села на подушку, выдыхая сигаретный дым прямо в его бледное лицо. – Спросишь, почему твои силы работают на него именно таким образом? Да потому, что никогда тебе не было суждено быть его любимым, – она смотрела в полные ужаса глаза Хёну и безжалостно продолжала, стряхивая пепел с сигареты. – Ты должен полностью подчинить его себе, сломать. Чтобы он по твоему щелчку убивал, не задавая вопросов. Ты не его любимый, ты – его хозяин. И его судьба… его место и правда рядом с тобой. Если точнее, возле твоей ноги.

Казалось, все звуки вокруг потухли. Остались только ее последние слова, которые глухим эхом бесконечно повторялись в голове Хёну как приговор.

«Возле твоей ноги».

Грудь кольнуло, глаза жгло. Он не мог и слова произнести – в горло будто воткнули прут арматуры, он только слабо мотал головой из стороны в сторону, причиняя себе еще большую боль, не в силах поверить в то, что только что услышал. Мышцы рук сводило от того, как сильно он сжимал толстовку.

– Его судьба била жестоко и наверняка – забрала почти все его жизни, чтобы вывести из равновесия душу и заставить зверя брать верх. Как раз к моменту вашей встречи, чтобы подготовить благодатную почву, куда ты сразу же охотно принялся сеять семена любви, шаг за шагом завоевывая верность зверя, – она затушила сигарету и бросила окурок в пепельницу. – И насколько я могу судить – ты был чертовски успешен. Буквально вчера он полностью покорился. И теперь принадлежит тебе.

Перед лицом возник образ Кая, который покорно произносит «Я – твой», доверчиво заглядывая в глаза, и как ладони Хёну смыкаются вокруг его шеи, словно ошейник.

Сердце безжалостно вырвали и бросили, бесполезное и изодранное, к его ногам. Он бы упал, если бы не сидел, а так только покачнулся вперед, упираясь обессиленными руками в стол. Из глаз от шока потекли слезы, закапали на толстовку, но лицо мертвой маской застыло без движения – с приоткрытым ртом и распахнутыми глазами.

– Человеческая часть его души – просто рудимент, который очень скоро пропадет за ненадобностью. Его судьба – зверь. Твой зверь. Прости, мальчик, – Сэкиль с сожалением посмотрела на его застывшее в ужасе лицо и тонкими пальцами вытащила из пачки вторую сигарету. – Боюсь, хороших новостей не будет. Все уже сделано.

Лучше бы он захлебнулся кровью на набережной, лучше бы погиб от черной отравы. Лучше бы он был разорван на куски цзянши на той парковке или на трассе по дороге к кампусу. Лучше бы Лэвен вышиб ему мозги из пистолета или энергия зверя перемолола бы его душу в кашу. Все что угодно было бы лучше, чем это. Откуда в его судьбе столько жестокости…

Все уже сделано? Черта с два.

– Нет, – Хёну сам удивился, что голос вообще подчинился ему; он говорил, срываясь и запинаясь, но все же говорил. – Нет! Я ни… когда не хотел для него ничего подоб… ного!

– Против судьбы не попишешь, – она затянулась сигаретой и повернулась боком, глядя в окно, из которого в комнату попадали золотые закатные лучи.

– Но по… чему? Это же… – он потерял дыхание, – …не имеет ника… кого смысла!

– Предполагаю, что его судьба подстраивается под твою, – Сэкиль глубоко затянулась и выпустила конус плотного дыма прямо перед собой, не глядя на Хёну. – Совсем недавно ты был готов бороться за свою судьбу любой ценой, а готов ли ты бороться против нее?

Хёну вытер слезы рукой и уже тверже ответил:

– Я готов бороться с чем угодно. Готов.

Бессильное отчаяние уступило место решимости. Сэкиль повернула голову и устремила на него очень долгий печальный взгляд. Хёну прекрасно видел в ее глазах все, что она думала в этот момент: сдайся, это почти наверняка бесполезно, ты только уничтожишь себя вместе с ним. Кажется, ей и правда было их жаль, но ничего поделать она не могла.

– Единственное, что мне приходит в голову, – посмотреть твою судьбу. Но знать свою судьбу – в тысячу раз хуже. Цена за знание чужой – огромная, но за знание своей…

В этот момент телефон Хёну зазвонил. Он достал его из кармана и с ужасом увидел имя Кая на экране. Искалеченное сердце ушло в пятки, дышать опять стало трудно. Он втянул носом воздух и прочистил горло.

– Извините, я должен ответить, – он обратился к Сэкиль, а потом зажмурил глаза и ответил на звонок. – Да?

– Хани, где ты? Я нигде не могу тебя найти, – голос Кая был очень встревоженным.

– Я… – Хёну взглянул за окно – солнце заходило, до сумерек оставалось недолго, – я в городе, Кай. Прости, что ничего не сказал.

Несколько мгновений в трубке была тишина, за которой последовал едва слышный выдох облегчения.

– В любой другой ситуации у меня было бы очень много вопросов. Но в этой… – его кто-то окликнул по имени, и он, прикрыв динамик рукой, ответил: «Иду, минуту», а дальше заговорил очень быстро: – Слушай внимательно. Не возвращайся назад в кампус, хорошо?

Живот скрутило снова – липкий леденящий страх, который только недавно отпустил его, начал подниматься с новой силой.

– Кай, что происходит? – он произнес безжизненно.

– Вернись в квартиру и жди, пока с тобой не свяжусь я или кто-то из Круга.

– Кай?.. – В голосе Хёну была мольба.

– Скажи мне, что ты меня понял.

– Да объясни мне, что происходит!

– Хёну, – его тон был непреклонен.

– Хорошо, я понял. Я тебя понял.

– Ты сделаешь, как я сказал?

– Да. Я сделаю, как ты сказал. Только прошу, расскажи мне, что произошло?

– На кампус скоро нападут. Мы готовимся. Их заметили очень поздно, так что эвакуировать людей времени не было.

– Что?.. – Хёну потрясенно едва слышно проговорил в трубку: – Это вампиры? Почему нельзя их увести, как обычно?

– Их… – он на пару секунд замялся, – их слишком много, Хани. Уводить их – значит гарантированно подписать смертный приговор десятку человек с крохотным шансом отвлечь мертвецов. Нам придется драться здесь.

Земля ушла из-под ног. Хёну трясло от бессилия. Он должен был быть рядом с ним в такой момент.

– Кай… – в голосе отчетливо были слышны слезливые нотки, уголки губ сами собой опускались. – Если сможешь, пожалуйста… береги себя, ладно? Чтобы мы увиделись…

– Увидимся, Хани. Мне пора. Я люблю тебя, – его голос снова стал мягким и ласковым, как если бы он…

Прощался.

– Я люблю тебя…

Кай тяжело вздохнул в трубку и отключился. Хёну опустил телефон и уставился на его имя. На экран закапали слезы, искажая и уродуя картинку. Больше не в силах сдерживаться, он заревел навзрыд и прижал телефон с его именем к губам.

Все это произошло по его вине? Он резко распахнул глаза и уставился на Сэкиль, задыхаясь в попытке выговорить хоть что-то:

– Это… я сде… сделал? Это це… на?!

Она только отрицательно покачала головой:

– Нет, малыш. Ты точно поймешь, когда с тебя потребуют плату. Вам просто… очень сильно не везет.

К горлу подступила тошнота.

– Я понял. Спа… сибо вам. Мне нужно ид… ти, – он взял со стола толстовку и ключи, еле поднялся, поклонился и быстрым шагом вышел из комнаты, сопровождаемый ее задумчивым грустным взглядом.

Он вылетел на улицу как пуля и сразу согнулся над сточной канавой. Его стошнило мерзкой жидкостью – водой или кофе с желчью, так как он ничего не ел. Лэвен выскочил из машины и обеспокоенно уставился на него.

– Боже, Хёну… Что произошло?

Он вытер рот свободной рукой и откашлялся. А потом поднялся, демонстрируя свое красное заплаканное лицо.

– На кампус напали. Мы едем туда.

Расплата

Иногда одно событие переворачивает все с ног на голову. Щелк. И все сладкое в мгновение ока становится горьким, все цветное – серым. Близкий человек – чужим. И ты стоишь, хлопаешь глазами и не можешь поверить в то, что произошло. Но иногда такого щелчка нет. Бывает так, что все вокруг начинает рушиться постепенно, прямо на твоих глазах, как карточный домик от неосторожного движения. Он складывается ярус за ярусом – карты рассыпаются по столу и слетают на пол, а ты хватаешь их неловкими руками, пытаясь остановить это. Но в конечном итоге делаешь только хуже. Этот процесс необратим. Все, что остается, – только смириться и смотреть.

Лэвен гнал как ненормальный. Они приехали в рекордный срок, но все равно не успели. Уже на подъезде Хёну увидел возвышающийся над лесом столб дыма.

Только не огонь… Только не снова.

– Подъезд с трассы закрыт, – Лэвен указал на дорогу – метрах в трехстах едва различимые в темноте вампиры черными тенями в несколько длинных прыжков выскакивали из леса, пересекали дорожное полотно и скрывались в кустарнике возле кампуса. Их выдавали только красные, светящиеся, как габаритные огни, глаза.

Этих тварей было чертовски много.

– Ничего. Уже достаточно близко, я и так дойду, большое спасибо, – Хёну потянулся к дверной ручке, но Лэвен перехватил его руку, прижав к сиденью предплечьем.

– Не глупи. Думаешь, я сейчас развернусь и поеду в клуб напиваться? – он указал глазами на дверную ручку, и Хёну послушно убрал от нее руку. – Мы подъедем поближе, только с другой стороны, – он обернулся и стал сдавать назад, а потом, круто развернувшись и легко проскочив узкий кювет, влетел на поле. – Я пойду с тобой.

– Но зачем?..

Инкуб напряженно вглядывался в высокую траву, которую свет фар выхватывал из темноты.

– Те, кто любит повыделываться на законных, очень плохо себе представляют, что бы тут было без Тэхо. Я представляю, – Лэвен плавно уводил машину влево, в сторону кампуса.

– Спасибо, – глупо было бы отказываться – помощь им сейчас была нужна как никогда.

Пришлось сделать большую дугу, но у них получилось, не привлекая внимания, подъехать почти к самому забору заднего двора. Лэвен заглушил мотор и повернулся к Хёну.

– Ты умеешь драться? – серые глаза смотрели пристально, оценивающе.

– Ну… да, кое-что умею, – он замялся. По сравнению с Тэхо или Каем – он, конечно, так себе боец.

– Хорошо, потому что я не умею, – и вышел из машины, оставив Хёну в полнейшем замешательстве.

Выйдя следом и аккуратно хлопнув пассажирской дверью, он обнаружил Лэвена склонившимся над открытым багажником. Он извлек оттуда двойную нательную кобуру и отточенным движением надел, поправив лямки на плечах. Потом вытащил из кейса два крупнокалиберных пистолета и один из них протянул Хёну, держа за ствол.

– У меня только два. Я все-таки не мафиози какой-нибудь, – он усмехнулся, глядя на озадаченное лицо Хёну.

– Нет, я лучше так… все равно не умею этим пользоваться.

– Как знаешь, – он с механическим щелчком убрал пистолеты в кобуру и положил несколько запасных обойм в карманы.

– Так много… пуль.

– Может, я просто плохо стреляю, откуда ты знаешь, – Лэвен попытался разрядить обстановку, но вышло не очень, так что он нахмурился и захлопнул багажник. – Пошли?

Хёну кивнул.

Без особого труда они перемахнули через забор и медленно направились к зданию. С этой стороны никого не было – похоже, мертвецы шли напрямик, по самой короткой траектории. С той стороны был слышен звон стекла и хрип – должно быть, они лезли через окна. Дым шел не с первого этажа, а откуда-то выше – скорее всего, горела библиотека.

Подойдя к двери, которая вела в здание с заднего дворика, Хёну почти сразу понял, что она забаррикадирована. С той стороны стоял шкаф или что-то вроде того – тяжелое и высокое.

– Еще варианты есть? – Лэвен кивнул на дверь.

Так. Как еще они могут попасть внутрь? Выходившие сюда окна заложены шлакоблоками, не пробиться. А окна второго этажа слишком высоко. Не идти же через пожарный выход – он, конечно, сбоку здания, но их скорее всего заметят, кроме того, он тоже может быть забаррикадирован.

«Думай, Хёну. Быстрее».

– Есть идея, – он юркнул к фасаду здания и принялся раздвигать руками колючие кусты. Меньше чем через минуту он нашел то, что искал, – вентиляционную решетку. Как следует засадив по ней ногой и ойкнув от боли, он снес ее с креплений. – Сюда.

Лэвен присел на корточки и задумчиво вгляделся в прямоугольную зияющую дыру.

– Н-да, лучше, чем ничего. Знаешь, куда она ведет? Фонарик на телефоне есть?

– Предполагаю, что в лабораторию. Есть, – он достал телефон и с готовностью врубил фонарик. Лэвен сделал то же самое.

– Даже не знаю, где безопаснее. Давай я все-таки полезу вторым, на случай, если за нами кто-то заберется.

Хёну кивнул в знак подтверждения и, распластавшись, полез в шахту.

К счастью для них обоих, она была достаточно широкой, чтобы не застревать плечами, но ползти все равно было чертовски неудобно. Хёну чувствовал себя как червяк или гусеница, но лучше уж так, чем пробиваться через орду. Мысль о том, что он может лицом к лицу столкнуться с мертвецом прямо в этой трубе, тоже не способствовала спокойствию, но он успокаивал себя тем, что шахта была закрыта снаружи.

Через несколько минут он уперся руками в решетку, выходившую в какую-то темную комнату – даже с фонариком невозможно было ничего разглядеть. Он прислушался.

– Там тихо, – зашептал он в сторону Лэвена, – я выбью решетку.

– Окей.

Хёну пару раз приложил ее основанием ладони, и она с грохотом упала на пол. Что ж, если кто-то есть рядом, то их, вне всякого сомнения, услышали.

Вытянув руку с телефоном, он осветил комнату – эта была та самая каморка неподалеку от комнаты с клеткой, где… Впрочем, это уже неважно. Ухватившись за край металлической трубы и вытащив верхнюю часть тела, он осторожно спустил ноги и легко спрыгнул вниз. Лэвен мягко приземлился за его спиной, пока Хёну шел к двери, снова прислушиваясь.

Шум раздавался сверху, но в коридоре за дверью, казалось, было пусто. Похоже, весь бой сместился на верхние этажи. Они прошмыгнули за дверь и быстрым шагом двинулись к лестнице. Поднявшись на этаж, Хёну услышал вполне явные звуки сражения: визг и хрип цзянши и что-то, напоминающее шлепки, – кажется, из тренажерного зала. Переглянувшись с Лэвеном, они направились туда.

В зале было пусто, но, когда они зашли в бассейн, Хёну на несколько мгновений потерял дар речи.

Ёджун висел в воздухе, в метре над мокрым, залитым черной жидкостью и кровью полом. Его голубые волосы плавно развевались так, словно он был под водой, глаза были закрыты, а кожа мягко мерцала каким-то внутренним свечением. Вытянув вперед напряженные руки, он делал сложные пассы, а прямо перед ним, в яме бассейна, вращалась огромная водная сфера. Внутри был с десяток цзянши, которые пытались выбраться, протягивая к Ёджуну свои руки и ноги, но их безжалостно крутило и ломало мощнейшим потоком. Он сжимал ладони все сильнее, и вопли вампиров, чьи головы на мгновение случайно показывались над поверхностью воды, становились все пронзительнее. Раздался глухой взрыв, и прозрачная до этого сфера окрасилась в черный, а в следующую секунду с оглушительным плеском обрушилась в бассейн кашей из черной жижи и кусков тел мертвецов.

Что Хёну, что Лэвен застыли с открытыми ртами, наблюдая за тем, как Ёджун плавно опустился на пол и зябко передернул плечами, открывая глаза.

– Впечатляюще, – Лэвен прокомментировал, и Ёджун сразу поднял руку в его сторону, среагировав на незнакомый голос. – Тихо-тихо, свои.

Он заметил Хёну и озадаченно воскликнул:

– Хёну? Ты почему тут? Я думал, ты в городе, – он успел сделать лишь шаг к ним навстречу, когда из бассейна, расплескивая черную воду, рванулась рука и схватила его за лодыжку, а следом за ней показалась помятая голова с распахнутой пастью. Ёджун среагировал быстрее них обоих: только протянул руку по направлению к вампиру и сжал кулак – и голова вампира взорвалась, забрызгав ему штаны. Он с отвращением отвернулся.

Похоже, Тэхо стоит серьезно пересмотреть свое отношение к нему.

– Не смог усидеть на месте, – Хёну пожал плечами. – Это было круто, – он указал на бассейн, где до сих пор волновалась черная вода. – А почему ты не с Тэхо?

– Нас разделили. Я побежал сюда, так как точно знал, что тут смогу защитить себя. В других комнатах я и вполовину не так крут, – он усмехнулся и перевел взгляд на Лэвена. – А кто ты? Я тебя еще не встречал.

– Да так, мимо проходил, решил зайти посмотреть. Зовут Лэвен, – он очаровательно улыбнулся.

Ёджун скептически скривил губы.

– Ладно, – Хёну решил прервать неловкую паузу. – Ёджун, ты знаешь, где Кай? С ним все в порядке?

– Понятия не имею, – тот прямо посмотрел на Хёну, – первую линию обороны смели очень быстро, потом они полезли наверх, а меня оттеснили сюда.

Спокойно. Он должен быть в порядке. Хёну бы почувствовал.

– Ладно, идем наверх, – Хёну сжал руки, прогоняя тревожные мысли, – там наверняка нужна помощь.

На полу в боковом отсеке с пожарной лестницей лежало несколько изломанных тел вампиров – судя по всему, их сбросили в пролет с верхних этажей. Выжил только один – он все еще слабо шевелился и тянул к ним руки, когда они проходили мимо. Лэвен выстрелил ему в голову, заставив Хёну дернуться от резкого звука.

– А ты хорошо стреляешь, – Ёджун оценивающе скользнул взглядом по Лэвену и едва заметно шкодливо улыбнулся. – По крайней мере, по неподвижным целям в упор.

Лэвен слегка растерялся, но мгновение спустя его рот растянулся в понимающей улыбке:

– Ну мне хотя бы не надо носить с собой ведро воды, чтобы быть полезным, русалочка.

Ёджун сощурился, но ничего не сказал, видимо, заключив, что напал не на того.

Первый этаж был буквально завален телами. Беглый взгляд ловил только полуразложившиеся тела цзянши, но Хёну все равно с содроганием сердца переводил взгляд с одного трупа на другой, боясь увидеть знакомое лицо.

Весь этаж просматривался – от пожарной лестницы к главному холлу вел прямой коридор; точно такой же вел к пожарной лестнице на том конце этажа. В конце коридора была какая-то возня.

– Тэхо… – Ёджун напряженно вглядывался туда. – Идем. Там кому-то нужна помощь.

Хёну кивнул. Лэвен достал второй пистолет и пошел вперед. У выхода в холл из парт и стульев было сооружено невысокое укрытие, которое позволило им присесть и затаиться, наблюдая за тем, что происходит впереди.

Окна в холле были выбиты, одна из дверей – проломлена и снята с петель, весь пол у стен – усыпан осколками. Вампиры пролезали внутрь через окна и дверь, путаясь в конечностях своих менее удачливых сородичей, и устремлялись в противоположный коридор – видимо, так работало их стадное чувство. Почему-то они бежали один за другим, Хёну заметил это еще на дороге, – если бы навалились все одновременно, было бы намного страшнее.

– Мы будем зажаты с двух сторон, если пройдем здесь, надо обойти, – Лэвен внимательно наблюдал за вампирами.

– Времени нет, – Ёджун зашипел. – Не трусь.

Он огляделся и юркнул за дверь туалета в нескольких метрах от них – оттуда донесся звук открываемых на полную кранов и шипение воды. А через несколько мгновений показался и сам Ёджун, под рукой которого как плеть висел тонкий поток воды.

Лэвен с сомнением покачал головой и встретился глазами с Хёну – тот твердо кивнул. Тогда инкуб встал в полный рост, прицелился и двумя меткими выстрелами снял только что забравшихся через окно мертвецов. Ёджун не стал терять время и перемахнул через укрытие, устремляясь по коридору. Хёну с Лэвеном спешно последовали за ним – в окно и дверь уже лезли восставшие.

Сконцентрировавшись на мгновение, Хёну по очереди взглянул в их багровые глаза и отдал приказ – охранять вход. Нити приказа разошлись легко – как будто он уже сотню раз это делал. Вампиры замерли, а потом развернулись к улице, подчиняясь.

– Вот, значит, как, – Лэвен с интересом изучал его светящиеся голубые глаза. – Интересно.

Взгляд Хёну упал на пол, заставив вздрогнуть: среди костлявых и гнилых там было свежее тело – высокий темноволосый парень. Он не знал его лично, может, пару раз видел в столовой, но теперь он лежал там, с перекошенным лицом и множественными укусами на руках и шее, из которых текла черная жидкость. Среди своих тоже были погибшие.

В голове проскользнула жуткая мысль:

«Почему я не слышу Кая?»

Но Хёну торопливо отогнал ее.

Они рванули по коридору, где Ёджун уже раскидывал вампиров водяной плетью. Лэвен, казалось, даже не целился, но разносил им головы одному за другим – из-за крупного калибра они буквально взрывались. Стрелял он прекрасно.

Когда они пробились к концу коридора, сердце Хёну пропустило удар – тот, кто был погребен под кучей мертвецов, вряд ли был жив, – твари будто жрали его, полностью скрывая от глаз. На секунду перед Хёну всплыло воспоминание с трассы: как цзянши склонились над телом девушки и раздирали ее на части. Он передернул плечами и, потеряв самообладание, отдал приказ единственному худощавому вампиру, который смотрел на него, совсем позабыв о цзянши на входе.

Убей их.

Когда он спохватился, то понял, что предыдущие приказы не отменились, он просто взял под контроль еще одного. Сила не подводила, должно быть, адреналин и напряжение делали свое дело.

Вампир начал раскидывать своих в стороны, раздирая им глотки: одурманенные близостью жертвы, они соображали настолько медленно, что только пялились на него остекленевшими глазами, продолжая вгрызаться в того, кто был внизу.

– Нет, нет… – Ёджун взмахнул плетью, обвил ее вокруг шеи мертвеца и, резко дернув назад, оторвал тому башку. Тело как куль завалилось на бетонный пол, а из-под него показалась нога, через разорванную штанину которой была видна плотная блестящая чешуя. – Тэхо! – он испуганно вскрикнул и принялся еще усерднее орудовать плетью.

Лэвен стрелял в головы тем, кого откинули в сторону, – чтобы ненароком не попасть в своего.

Отшвырнув очередного упыря, Хёну на секунду замешкался – он увидел лицо лежавшего внизу. Тэхо – а это действительно был он – был в полном трансформе, только вот походил он скорее не на льва, а на серебряного китайского дракона. Его черты все еще были узнаваемыми, но не без труда – волосы, удлинившиеся и ставшие пепельно-серыми, были откинуты назад, длинные острые уши, покрытые коротким мехом, были прижаты к голове и оканчивались длинными кисточками, терявшимися в волосах, как и длинные драконьи усы. Лицо было покрыто коротким светлым, испачканным кровью мехом, который на шее переходил в металлически сверкающую чешую, а стиснутые от боли челюсти демонстрировали внушительных размеров клыки. Совершенно не изменились по форме глаза – но сейчас в них не было ни радужки, ни зрачка, и они сияли мягким белым светом.

– Хё… ну?! – он скорее рычал, а не говорил.

Расправившись с еще одним мертвецом, Хёну похолодел – в плечо и в бок Тэхо твари вонзились клыками, его футболка была разодрана и висела клочьями, открывая покрытый чешуей торс для атаки. Хёну торопливо ухватил верхнего вампира за волосы и оттащил, позволяя Лэвену самому расправиться с ним, а сам начал бороться со вторым, мельком бросив взгляд на плечо. К счастью, на чешуе не было и следа, они не были способны прокусить ее – похоже, уязвимым было только лицо, но твари были слишком глупы, чтобы понять это.

Из холла доносился шум – очевидно, те двое не могли перекрывать проход слишком долго: стоило поторапливаться. Когда из вампиров в живых остался только подчиненный худощавый, стало понятно, почему Тэхо так сжимал зубы – его правая нога была сломана.

– Времени мало, – Хёну оглянулся к холлу и отправил туда последнего подконтрольного вампира, – нужно подниматься наверх.

– Тэхо говорил, ты можешь лечить? Вылечи его, я их задержу, – Ёджун вскочил и потянул плеть на себя, вытягивая воду из труб и поднимая ее прозрачной стеной, полностью перекрывая коридор.

– Давай я попробую. Тебе сила явно нужнее, – Лэвен поймал руку Хёну, уже тянувшуюся к перелому.

– Ты еще… кто… такой? – Тэхо сощурил глаза, пытаясь сесть, но Хёну немного сжал его плечо и кивнул, показывая, что все в порядке.

Лэвен аккуратно положил ладони на место перелома и зажмурил глаза.

Хёну взглянул на Ёджуна – его руки тряслись, но он держал стену изо всех сил, а с той стороны уже долбились мертвецы, расплескивая воду и пытаясь дотянуться до него когтистыми лапами. Они сильно рисковали, но спустя несколько долгих мгновений перелом исцелился, и Тэхо облегченно выдохнул.

– У меня получилось, – Лэвен неверяще смотрел на свои руки, а потом перевел взгляд на Хёну, и тот слабо улыбнулся в ответ.

– Надо уходить, – Тэхо тяжело поднялся, подошел к Ёджуну и, обняв его сзади, что-то прошептал на ухо.

Водяная стена взорвалась и как цунами обрушилась на вампиров, откидывая их назад по коридору, а они вчетвером кинулись на лестницу. Поднявшись наверх и захлопнув металлическую дверь, Тэхо и Лэвен приволокли к ней тяжеленный шкаф, после чего наконец смогли выдохнуть, получив короткую передышку.

– Спасибо, – Тэхо протянул руку Лэвену, – Канг Тэхо. Зиан.

– Наслышан, – Лэвен коротко улыбнулся, убирая пистолеты в кобуру, и пожал ему руку, – Лэвен.

– Какими судьбами? Хёну, почему ты здесь? Кай сказал, что ты будешь в безопасности в городе, – Тэхо напряженно всматривался в них.

– Они мимо проходили… вот… решили зайти, – рассеянно проговорил Ёджун, держась за стену и с трудом сохраняя равновесие. Похоже, он серьезно истощил свои силы.

Тэхо будто опомнился, подлетел к нему и сгреб в объятия, поддерживая его за плечи.

– Я боялся, что ты не выберешься, – он бережно погладил голубые волосы, прижимаясь щекой к его голове.

– Ха, у него дела были куда лучше, чем у тебя, кстати, – Лэвен, беззлобно усмехнувшись, хлопнул Тэхо по плечу, чем вызвал слабую, но ехидную улыбку Ёджуна, и пошел вперед по коридору. – Хёну, идешь? Если разобьемся парами, найдем Кая быстрее.

– Вы будете в порядке? – Хёну обеспокоенно смотрел на Ёджуна и Тэхо.

– Да, спасибо, – Ёджун чуть поднял уголки губ и положил голову Тэхо на плечо. Истощенный, он, похоже, совсем позабыл о том, как раньше кривился от каждого прикосновения старшего.

– Главная лестница тоже перекрыта, но вы все равно будьте поаккуратнее там, – Тэхо кивнул им, поглаживая Ёджуна по спине.

К центральной лестнице они и направились. На втором этаже уже вполне ощутимо пахло гарью, тел было меньше, но среди них были не только цзянши. Это было видно по крови: если их ранили до того, как кусали, на одежде оставались алые полосы. Хёну останавливался, с ужасом переворачивал тела и видел знакомые лица: спортивная девушка, которую он пару раз встречал в столовой, один из парней, задиравших его в библиотеке… Рыжая девчушка, которая была на его посвящении, – Хёну вспомнил имя: Алика. Все без пульса. Убиты.

Похоже, они отступали в спешке, – на втором этаже были те, кто и драться-то не должен был, скорее всего, они просто были на подхвате. Оставалось надеяться, что хотя бы часть смогла укрыться на третьем и четвертом.

Когда они торопливо шли по коридору к лестнице, из одной из боковых аудиторий вдруг раздался сдавленный стон, и Хёну сразу метнулся туда. У входа лежали несколько вампиров, изрезанных на лоскуты, – судя по характеру ран, с ними расправился Риен. Он отодвинул тела от двери и зашел внутрь. Возле стены сидел высокий худощавый шатен – поднапрягшись, Хёну узнал в нем того, кто наезжал на него в библиотеке и на ком он почти использовал внушение. Парень зажимал рукой распоротый живот и еле моргал, пытаясь оставаться в сознании.

– Эй! Эй, не отключайся! – Хёну кинулся к нему и, приподняв футболку, прижал руку возле раны, передавая часть энергии и исцеляя его.

Лэвен тоже заглянул в кабинет и подошел ближе к ним.

– Ты видел Кая? Или кого-нибудь из Круга? Извини, я не помню, как тебя зовут, – Хёну заглянул в его удивленные светлые глаза – раны затянулись, и теперь шатен неверяще щупал свой живот.

– Тао… – он пробормотал рассеянно, – Спасибо. Риен был тут только что, помог мне и увел вампиров.

Лэвен вздрогнул.

– Ладно, вернись в начало коридора – там Тэхо, он скажет, что тебе делать. Идти сможешь? Там вроде чисто.

Шатен неуверенно кивнул и, пошатываясь, поднялся. Лэвен торопливо вышел из аудитории, Хёну последовал за ним.

Балкон главной лестницы не просматривался из коридора, но уже на подходе Хёну по свистящим звукам рассекающего воздух клинка понял, что там, вне всякого сомнения, Риен. Так и оказалось: когда они вышли на балкон – тот сражался у самых перил. Оттеснив двух вампиров к краю, он изящно-киношным взмахом снес одному из них голову, а второго пнул в грудь так, что тот перевалился через высокие перила и полетел вниз. Длинные светлые волосы развевались словно в танце. Лэвен застыл как вкопанный.

Шумно выдохнув и вытерев пот со лба, Риен повернулся к ним и замер, врезавшись обескураженным взглядом в Лэвена. Между его бровей залегла складка.

– Эм… Хёну? Что ты тут делаешь? – его взгляд ненадолго метнулся к нему, а потом снова вернулся к Лэвену. – А он что тут де…

Не успел Риен договорить, как из-за его спины показался вампир и, схватив поперек груди, перевалился вместе с ним через мраморные перила балкона. Хёну не успел даже испугаться, а Лэвен уже рванул вперед, сразу перегибаясь через поручень. Хёну метнулся за ним, а когда наклонился вниз – потерял дар речи.

Лэвен поймал его за руку. На Риене до сих пор висел вампир – вытянутыми костлявыми руками намертво вцепился в его лодыжку. Но не это вызвало у Хёну чувство первобытного ужаса. Прямо под ними, на первом этаже, была орда. Как селедки в бочке – мертвецы стояли вплотную друг к другу, от разломанных в щепки входных дверей и до начала пологой заваленной мебелью лестницы. И сейчас все до единого подняли головы вверх и вперили в них свои налитые кровью светящиеся глаза. К счастью для живых, мертвые не могли прыгать вверх – только вперед, поэтому, если пытались, лишь неловко заваливались, сшибая соседей.

Риен активно тряс ногой, глядя вниз и пытаясь скинуть мертвяка.

– Хару…

Он замер, услышав это, и поднял немного растерянное лицо вверх, к Лэвену.

– Не делай так, я тебя не удержу.

Хёну протянул руки, чтобы Риен мог ухватиться второй рукой, но у него никак не получалось дотянуться. Вампир, балластом висящий на нем, как назло смотрел вниз – Хёну даже не мог приказать ему отцепиться.

– Доверься мне и не дергайся, окей? – Лэвен крепче ухватил его одной рукой, а второй вытащил из кобуры пистолет и, взведя курок, опустил руку вниз. – Замри… Хару.

Пусть из-за спадающих на лицо красных локонов глаз Лэвена Хёну в этот момент не видел – что-то все равно подсказывало ему, что в них черным по белому написано, что их с Риеном история для него еще не закончена. Взгляд Риена же был почти нечитаем, однако он сверлил им своего спасителя так уверенно, как будто не висел над морем мертвецов.

В итоге он послушался и замер, чуть приоткрыв губы и не сводя с Лэвена глаз. Раздался выстрел. Риен даже не моргнул.

Голова вампира разлетелась на куски, и он рухнул вниз, прямо на своих сородичей. Орда зашипела, растревоженная выстрелом. Лэвен вернул пистолет в кобуру и, ухватив Риена двумя руками, подтянул его выше, а потом, аккуратно придерживая за талию, помог перебраться через перила. Когда он оказался с этой стороны, руки Лэвена задержались на его талии немного дольше, чем было необходимо, но, отодвинув его от края балкона, он все же отстранился.

– А еще более драматично ты появиться не мог? – Риен резкими движениями пытался отряхнуть узкие черные штаны от пыли, но в итоге смирился и встал, сердито скрестив руки на груди.

– Как будто это я тебя туда скинул, – Лэвен оглядел его с ног до головы на предмет ран. – Цел?

– Да что мне сделается, – он фыркнул.

– Ну да.

Они снова уставились друг на друга.

Вот вроде бы они просто говорили, но Хёну еще никогда не чувствовал себя настолько лишним. Неловкость и недосказанность между ними можно было ножом резать.

– Кхм, Риен, а где Кай? – он кашлянул, привлекая к себе внимание.

Все же было кое-что, что никак не давало ему покоя, как бы он ни старался избавиться от этих мыслей. Почему он не чувствует вообще ничего с помощью их эмпатической связи? Ладно слова, Кай может драться и молча, но неужели ему нисколько не страшно? Тут же чертова орда мертвецов, куча погибших, неужели он не боится?

– Они с Трэем и еще несколькими ребятами увели часть мертвецов в библиотеку. Что? – он заметил промрачневшее лицо Хёну.

– Она горит – мы видели дым, когда подъезжали. Чувствуешь запах?

Риен изменился в лице.

Они рванули ко входу в библиотеку почти бегом. Широкие двери были едва приоткрыты: когда Хёну распахнул их, в глаза сразу ударил едкий дым. Горящие книжные стеллажи расчерчивали комнату огненными стенами, потолок почернел. Одно из высоких витражных окон было разбито – через него на улицу валил темный клубящийся дым. Вампиры метались по комнате будто в горячке, пытаясь не задевать пламя и истошно вереща. Риен и Лэвен переглянулись и сразу двинулись вперед к мертвецам.

Хёну сделал несколько неуверенных шагов и зажал нос рукавом толстовки, начиная обходить комнату по часовой стрелке – из-за стеллажей, огня и дыма видимость была почти нулевая. Довольно скоро он услышал заливистый лай и устремился на звук – кроме Тхэбэка, собак он тут больше не встречал.

Между двух стеллажей возле самой стены яростно сражалась Ван: судя по всему, в тандеме с Тхэбэком они были крайне эффективны – голова одного из вампиров была зажата между полками горящего шкафа, а второго, распластавшегося на полу, Ван держала за руки, пока Тхэбэк перегрызал ему шею.

Она удивленно распахнула глаза, заметив, что Хёну спешит к ним, огибая пылающие полки. Ее лицо и оранжевый спортивный костюм были перепачканы сажей, кое-где на рукавах были пятна крови, но в целом она, кажется, была в порядке. Тхэбэк тоже был весь грязный – его белоснежная шерсть стала пепельно-серой, с темными угольно-черными пятнами. Когда Хёну приблизился, пес наконец закончил с мертвецом, и тот затих.

– Ты почему тут? Я спрашивала о тебе у Кая, – Ван ухватилась за руку, которую он подал ей, чтобы помочь подняться, – он сказал, что ты в городе!

– Да… долгая история. Ты в порядке? Не укусили? – он внимательно осмотрел ее руки.

– Нет, нет, все окей. Куда им, – Тхэбэк ткнулся носом в ее ладонь, и она ласково потрепала его по загривку.

– Хорошо. А ты не видела Кая? – Хёну огляделся, пытаясь разглядеть хоть что-то в дыму, и глухо закашлялся.

– Видела еще до пожара, – Тхэбэк звонко тявкнул, привлекая к себе внимание. – О, он видел, куда ушел Кай. Отведешь его, ладно?

Пес утвердительно гавкнул в ответ.

– Постой, а ты?

– Я только закончу с этим, – она кивнула на вампира с зажатой между полками головой, который беспомощно дергался и шипел.

– Лучше уходи отсюда, где-то неподалеку в коридоре были Тэхо с Ёджуном, позови их, может, удастся потушить пожар, – Хёну указал на дверь главного входа в библиотеку.

– Лады, так и сделаю, – она тоже закашлялась, но показала пальцами «окей».

Тхэбэк засеменил вперед, Хёну старался не отставать. С книжных стеллажей, как снаряды, падали горящие книги, под ногами от каждого шага взметался пепел. Едва ли им удастся восстановить библиотеку после этого. Пес шнырял между полок, иногда принюхиваясь. Было непонятно, как он вообще может чувствовать хоть что-то через этот удушающий запах гари. Возле винтовой лестницы он неуверенно посмотрел наверх и, покрутившись вокруг еще немного, снова вернулся к подъему на лестницу.

– Туда? – пес тявкнул в ответ. – Ладно.

Хёну начал торопливо подниматься. Где-то на середине лестницы ступенька под его ногами хрустнула, и, если бы он не держался за поручни, то провалился бы вниз и точно переломал бы ноги. Внимательнее присмотревшись к ступенькам, он понял – часть из них прогорела, остались только хрупкие почерневшие доски. Дальше он шел уже внимательнее, а пес поднимался за ним, перепрыгивая через провалы.

На втором ярусе дым был еще плотнее, глаза ужасно слезились, и Тхэбэк, казалось, окончательно потерял след. Он старался принюхаться, но только кашляюще лаял и крутился туда-сюда. Откуда-то издалека доносились звуки выстрелов.

Направо или налево? Хёну набрал воздуха – или скорее дыма – в грудь и, стараясь не кашлять, позвал:

– Кай? – он осмотрелся и позвал еще раз, уже громче, – Кай!

И тут он почувствовал это. Его страх. Жуткий, внезапный, почти панический. И до него наконец дошло. Кай не боялся до этого, потому что думал, что Хёну тут не было. Он не боялся за себя или за других, оставался спокоен, пока был уверен, что Хёну находится в безопасности. А теперь он услышал его и понял, что он тоже здесь, и ужас буквально сковал его. Зато Хёну почувствовал, где он. Справа.

Держась за покрытые копотью дубовые перила, едва разбирая дорогу из-за слезящихся глаз, Хёну поспешил к нему. Он на всякий случай ступал осторожно, чтобы не провалиться, если пол балкона где-то уже прогорел, пока не наткнулся на завалившийся вперед книжный шкаф. Он проломил перила и лежал, перекрывая проход и опасно нависая над первым этажом. Из-под шкафа торчала костлявая вампирская нога.

– Кай? – он снова неуверенно позвал. Казалось, он был где-то совсем неподалеку.

– Хани…

Слабый мягкий голос раздавался спереди и немного снизу. Так как шкаф был очень широким, противоположного конца даже не было видно в дыму, но Хёну уже догадывался, что произошло.

– Тебя придавило?

– Мою ногу.

– Прости, сейчас будет больно, но по-другому никак, – Хёну ступил на шкаф и в несколько быстрых шагов перебрался на ту сторону, к стиснувшему зубы Каю.

Тот сидел, обессиленно привалившись к стене; они были у самого края балкона, там же, где Хёну увидел Кая, впервые войдя в этот зал. Левая его нога была согнута, а правая – ниже колена зажата шкафом. На его лице были ссадины, на руках – сильные ожоги, но хуже всего – его глаза: больные и испуганные. Должно быть, он надышался дымом и сильно ослаб, но все равно пристально осматривал Хёну, пытаясь убедиться, что тот не пострадал.

– Зачем ты приехал, я же просил… – он закашлялся.

– Давай потом, ладно? – Хёну опустился рядом с ним на колени. – Сколько вампиров под шкафом? Все мертвы?

Кай измученно прикрыл глаза.

– Трое. Да.

– Все будет хорошо, только позволь мне помочь, – он наклонился и нежно коснулся губ Кая, передавая часть энергии. Пускай в поцелуе чувствовался привкус гари и горечи, но все же… это были его мягкие и родные губы.

Им не суждено быть вместе? Они не могут любить друг друга? Если судьба Хёну действительно такова, то она ему нахер не нужна. И пусть сейчас не время и не место, но его просто на куски разрывало от едва сдерживаемых эмоций: горечи, злости, обиды и страха. Кай тоже это почувствовал.

– Хани, что…

– Все потом, – он проглотил слезы, уже подступавшие к горлу, и осмотрел его руки – багровые ожоги исчезли. – Почему у тебя были ожоги? Я думал, твой огонь на тебя не действует.

– Он не мой. Кого-то из ребят. Я не использовал огонь после того, как… – он замолк, но Хёну понял.

– Давай попробуем приподнять шкаф? – Хёну просунул пальцы в узкую щель и ухватился за край боковой стенки стеллажа, Кай кивнул и сделал то же самое. Чтобы приподнять его на каких-то жалких десять сантиметров, пришлось приложить чудовищные усилия, но этого оказалось достаточно, чтобы Кай со стоном смог вытащить ногу. Хёну даже не стал смотреть на нее – сразу наклонился к нему и дрожащими губами поцеловал, снова поделившись энергией.

Щемящее чувство разливалось в груди. Тревога все нарастала, а сердце колотилось как бешеное, не давая успокоиться, – Хёну чувствовал, как к нему неотвратимо приближается что-то ужасное. Что-то, с чем он не в состоянии будет справиться. Никто из них не будет. Время истекало.

Он чуть отстранился и в губы прошептал:

– Что бы с нами ни случилось, я никогда тебя не оставлю, если только ты сам не захочешь, слышишь? Никогда.

– Хани, да что происходит? – Кай, должно быть, чувствовал его подступающую панику, и эти слова, из-за тона звучащие как прощание, напугали его еще больше.

– Ничего. Идем, скорее, – Хёну поднялся на ноги сам и помог ему встать, а потом, осторожно ступая, прошел по шкафу, поддерживая Кая за руку и возвращаясь назад к лестнице. Тхэбэк терпеливо ждал их там и, виляя хвостом, помчался вниз, как только они приблизились.

Хотя внизу дыма было существенно меньше, им стоило покинуть библиотеку и чем быстрее, тем лучше, все же дышать там было почти нечем. Похоже, с вампирами уже расправились, – Хёну увидел Ёна и Трэя, спешащих к выходу, где ждали Тэхо и Ёджун.

Ён и Трэй тоже были целы. Он едва заметно облегченно выдохнул.

– Шустрей, на выход! – Тэхо активно жестикулировал. – Нам придется затоп…

Его прервал душераздирающий вой. У Хёну сердце ушло в пятки.

Он рванул на звук, уже с содроганием догадываясь, что там увидит. Ребята и Кай последовали за ним. Тхэбэк стоял к ним спиной и тыкался носом в лицо девушки в оранжевом костюме, которая лежала перед ним на полу. Рядом сидел совершенно опустошенный Тао. Его лицо было мокрым от слез.

Хёну похолодел и спотыкаясь подошел ближе, опускаясь рядом с ней на колени. Внутри вдруг стало абсолютно пусто.

– Я не успел… – шатен в смятении смотрел перед собой, – не успел.

На плече алел глубокий укус, горло было разорвано. Красивые карие глаза все еще были распахнуты в удивлении, а каштановые волосы рассыпались по полу. Вампир со свернутой головой лежал в нескольких метрах от них.

Хёну взял ее за руку, сжав безвольную ладонь. Он смотрел и не верил – это просто не могло произойти. Он же говорил с ней всего несколько минут назад. Пес заскулил и, пытаясь разбудить хозяйку, лизнул ее в щеку.

Он должен все исправить. Все еще можно исправить. Хёну изо всех сил старался передать ей энергию, но не получалось. Она была как неодушевленный предмет. Совершенно безжизненной. Он попробовал снова. И снова.

То есть… Это все?

Он взглянул на уткнувшегося носом в ее щеку Тхэбэка. Если бы он не увел его, этого бы не произошло? Она погибла из-за Хёну. Все это случилось из-за него.

Руки затряслись. Из него будто вынули стержень, и он завалился вперед, уткнувшись лбом в ее ладонь, так и не проронив ни единого звука.

– Хани…

Хёну застыл. Воскрешение. Он повернулся к стоявшим за его спиной ребятам и надломлено произнес:

– Ее можно вернуть?

Тэхо покачал головой:

– Хёну, это не тот случай…

– Что значит: «не тот случай»? – их лица от чего-то расплывались, – Кай, я прошу тебя…

И тут его сознание словно раскололось. По телу прошла леденящая дрожь, и он предельно четко осознал – цена будет уплачена прямо сейчас. На одно неуловимое мгновение он будто со стороны увидел, как его глаза, в мольбе обращенные к Каю, засветились голубым, а побледневшие губы вытолкнули слова:

Верни ее.

Вот какой оказалась плата. Всего лишь на секунду вышедшая из-под контроля сила.

– Ха… ни… – губы Кая с трудом сложили его имя.

Глаза Хёну в ужасе расширились – он почувствовал, как вокруг горла Кая смыкается стальной ошейник приказа и с отвратительным хрустом переламывает в нем остатки человеческой души, полностью подчиняя его воле Хёну. Уже в следующую секунду его взгляд остекленел, он задрожал всем телом, а потом обратился.

– Кай, нет! – Тэхо взревел и рванулся к нему, но его руки схватили воздух.

Пантера молниеносно метнулась вперед и перепрыгнула через тело Ван, а после села рядом с Хёну, ожидая следующего приказа.

Возле его ноги.

– Кай… – он ошарашенно смотрел в кофейные глаза. Он не мог поверить, сбивчивые мысли как помехи теснились в голове, белым шумом закладывая уши. Все казалось нереальным, но усиливающаяся давящая боль в груди подсказывала – все происходящее – правда. Единственная реальность, которая ему осталась, – та, которую он загубил своими руками. – Что я сделал с тобой… – он положил дрожащие ладони на его голову и прикоснулся к энергии.

Зверь. Остался только зверь. Кай… Его Кая там не было. Даже каких-то следов, даже капли его энергии в самом укромном уголке, которую еще можно было бы спасти, не осталось. Не осталось вообще ничего.

«Тебя больше нет».

Руки Хёну безвольно упали на пол.

Все потеряло смысл. Он будто перестал существовать сам: все, что от него осталось, – комок зверской боли, которая давила, колола и рвала его душу, постоянно меняясь и не давая возможности привыкнуть. Сердце было таким большим и тяжелым, что хотелось раскурочить себе грудину и ребра, чтобы вытащить его и не чувствовать этого больше. Оно тянуло к земле, вытесняя все, уничтожало личность, и так разбитую вдребезги.

– Хёну!

Рука Ван пошевелилась, а боковое зрение уловило движение. Она села, опустив голову на грудь и мелко подрагивая, а потом повернула лицо к нему. Ее когда-то красивые карие глаза… Превратились в светящиеся кроваво-красные.

– Хёну, Тао, назад! Она опасна! – Трэй рванулся к нему и попытался ухватить за руку, но пантера издала утробный рев и напала.

Она сомкнула клыкастую пасть на боку Трэя, а потом со всей силы отшвырнула его к стене, сразу же принимая боевую стойку между Хёну и остальными. Пантера скалилась и рычала, глядя на них, как на главную угрозу. Тао в ужасе отполз назад, не сводя шокированного взгляда с Ван, Тхэбэк жалобно заскулил и, сжавшись в комок, спрятался за Тэхо.

– Нет! Он не хотел, – Хёну подскочил, испуганно глядя на Трэя – тот безвольно лежал у стены рядом с выходом. – Он же сам не понимает, что делает… Это я виноват…

– Хёну, отойди, – лицо Тэхо ожесточилось.

Тот оглянулся на Ван, она все так же сидела на полу, доверчиво – насколько это возможно для цзянши – глядя на него. Из ее горла на оранжевую худи лилась густая черная кровь.

– Не причиняйте им вред, это…

– Ёджун, обезвредь пантеру, – тон Зиана не терпел возражений.

На секунду лицо Ёджуна исказилось от горечи, а потом он прикрыл глаза и дрожащим голосом тихо запел. Это звучало пугающе красиво, но пантера начала прерывисто мяукать, будто плача, и все сильнее припадать к земле, а затем и вовсе упала, продолжая трястись на полу.

– Нет, пожалуйста, прекратите! Он не заслужил этого! – Хёну надрывно кричал, умоляя их. Он вышел вперед, закрывая собой Кая и Ван, его глаза снова засветились.

– Ён.

Ён испуганно смотрел в сторону Трэя и вздрогнул, когда услышал Тэхо, а потом перевел взгляд на Хёну.

– Пожалуйста, Ён… – тот замотал головой, поднимая перед собой раскрытые ладони.

– Прости… – его глаза засветились золотом. – Спи.

Хёну упал на четвереньки, а когда поднял голову, то понял, что все вокруг погрузилось во тьму.

Любовь

Темнота была безразлично холодной и пустой. Хёну поднялся на ноги и огляделся вокруг: абсолютно никакой информации – ни света, ни звуков, со всех сторон абсолютная чернота. Даже собственную руку разглядеть не удавалось, как и услышать собственного голоса.

Чувствовалось постороннее вмешательство в его желания, очень хотелось свернуться клубочком и обнять колени, чтобы унять дрожь, а потом закрыть глаза и надеяться, что все, что произошло в кампусе, – отвратительный сон.

Вот только… вряд ли это был сон.

Должен был быть способ выйти из этого состояния. Он был нужен там, он не мог просто спать… Сейчас он был нужен Каю как никогда. Перестав бестолково вертеться, Хёну задумался: как найти выход, если чувства не дают никакой информации? Можно выбрать одно направление и идти вперед. Все лучше, чем стоять на месте. Он сделал несколько неуверенных шагов, постепенно ускоряясь, а потом побежал.

Невозможно было уследить за течением времени – терялся счет часам. Он бежал, кажется, несколько дней, а может, минут, прежде чем услышал на отдалении тихий срывающийся плач.

Теперь он шел на звук, постепенно становившийся все отчетливее. Плакал мужчина, низким басовитым голосом, задыхаясь и всхлипывая. Иногда он кричал, но так придушенно, как будто сил у него совсем не осталось. Подойдя практически вплотную, Хёну наконец узнал голос. И уже спустя пару мгновений увидел Ёна, сидящего прямо на земле, – вернее, на той горизонтальной плоскости, которая была здесь вместо этого, – обхватив колени и уткнувшись в них лбом. Почему-то Хёну видел его четко, а свое собственное тело до сих пор не мог разглядеть в темноте – должно быть, потому что Ён управлял сном.

«Ён», – робко позвал он.

Он продолжал плакать, будто не слыша. Впрочем, себя Хёну тоже не услышал. Тогда он присел рядом с ним и осторожно положил ладонь на платиновые волосы. Парень сразу поднял голову, будто слепой уставившись в темноту. Через пару мгновений он вытер слезы и как будто с трудом сфокусировал взгляд.

– Хёну… как ты нашел меня?

«Услышал плач и пошел вперед. Почему ты кричал? Трэй?..» – он боялся произносить это. Боялся услышать самое худшее.

Ён помотал головой.

– Нет, слава богу, нет. Он без сознания, но… будет в порядке. Если хоть кто-то из нас вообще будет в порядке…

«Тогда почему ты плачешь?»

– Это… – его взгляд растерянно опустился вниз, – это обратная сторона моей силы. Когда я сплю, я всегда вижу кошмары. Мне нельзя было засыпать, но я использовал слишком много сил и вырубился.

То, каким обыденным тоном он об этом говорил, пугало.

«Подожди, всегда? Но как ты еще с ума не сошел?»

– Раньше у меня получалось не кричать и не плакать. Я привык, – он пожал плечами, едва заметно всхлипывая, – но Трэй… Он блокировал мою силу во сне, и я спал спокойно. Каждую ночь, на протяжении многих лет. Из-за этого… теперь мне без него тяжело.

На несколько мгновений повисла тишина. Ён рассеянно смотрел в темноту и иногда подрагивал от прерывистого дыхания, а Хёну просто не знал, что сказать. Теперь стало понятно, что Трэй имел в виду, когда говорил о своем предназначении.

«Разве ты не можешь проснуться?»

– Нет, – Ён покачал головой, а потом поправился. – Я могу в экстренном случае, но тогда буду полностью истощен и не смогу использовать силу. Сейчас это не вариант. Пока у нас есть передышка…

«Передышка? О чем ты?» – Хёну взволнованно перебил его, не дав договорить.

– Атака заглохла. Мы все еще в осаде, но на верхних этажах вампиров нет, а входы забаррикадированы. Ёджун потушил пожар. В какой-то момент мертвецов станет слишком много, и они пробьются, но пока есть возможность немного восстановить силы.

Хёну издал горький смешок.

«Восстановить силы для чего?»

Взгляд Ёна вмиг похолодел, каким-то образом делая черты его худого лица еще острее.

– Не думал, что мне придется говорить это тебе. Да. Ты все понял правильно. Для последнего боя. Или для нескольких, если получится. Потому что другого выхода у нас нет, – его голос стал еще ниже, Хёну ощущал вибрацию в руке, которая лежала на его плече. – Ты, может быть, уже опустил руки из-за того, что произошло с Каем и Ван. Но каждый из нас все еще помнит, что тут есть те, кого мы должны защищать. Так долго, как только сможем.

«Я… – жгучая вина прилила к щекам в расплату за малодушие. – Прости».

Все было именно так, как сказал Ён. Хёну и впрямь был разбит и сейчас испытывал безысходное безразличие к собственной судьбе. Погибнет ли, выживет – все смешалось в какую-то тошнотворную кашу. Члены Круга были другими. В этой ситуации на их плечах все еще была не одна жизнь, и они просто не могли себе позволить опустить руки.

Вдруг вспомнились слова Ван о том, что нужно быть по-настоящему крутым, чтобы попасть в Круг. Что ж, теперь стало абсолютно ясно, что никакой Хёну не крутой. Ван… спрашивать о ней и Кае было до жути страшно.

«Прости. Мне не стоило говорить так», – он убрал руку с плеча Ёна.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, однако… Пока ты борешься – ничего не кончено. Но стоит тебе только усомниться в том, что в борьбе есть смысл, – он прикоснулся указательным пальцем к груди Хёну, будто указывая на сердце, – как ты уже проиграл.

Грош цена всем его обещаниям, если он сдастся, ведь так?

– Хёну, я не пытаюсь заставить тебя взять на себя ответственность за всех, кто укрывается сейчас на верхних этажах и не может постоять за себя. На то, чтобы привыкнуть к такой ответственности, уходят годы, десятки лет. А ты пришел к нам когда? Может, месяц назад? – Ён поймал его ладонь и крепко сжал. Его ладошка была маленькой и теплой. – Но я тебя прошу: хотя бы насчет Кая – не сдавайся.

Да. Они оба живы, все остальное – поправимо.

В горле опять стоял ком.

– Иди сюда, – Ён потянул его за руку и обнял, медленно поглаживая по спине. – А теперь слушай внимательно. Кай сейчас связан и заперт. Он никого не узнает и, очевидно, обернуться назад не может.

Хёну застыл, боясь пропустить хоть слово.

– Узнать о проклятиях удалось немного… Самое главное – он должен простить себя. Когда он это сделает, нужно будет попросить духов снять проклятие, но, скорее всего, они захотят получить что-то взамен, – он тяжело вздохнул и продолжил. – Главное, помни, – он должен простить себя совершенно искренне, полностью, иначе все потеряет смысл.

«А что взамен?» – тихонечко пробормотал Хёну.

– Зависит от проклятия. Что-то сопоставимое, что будет символизировать чистоту намерений просящего.

Максимально расплывчато, как всегда. Но пока было кое-что важнее.

«Ты разбудишь меня?» – он отстранился и взглянул в лицо Ёна.

– Уверен, Тэхо предпочел бы, чтобы ты спал как можно дольше, пока он решает, что делать, – и прежде, чем Хёну начал спорить, он поднял ладонь вверх, а потом коснулся его щеки. – Но я чувствую, что ты должен быть там. И еще… пожалуйста, убедись, что с Трэем все в порядке, ладно?

Хёну кивнул, соглашаясь.

– Спасибо. Просыпайся.

Сконцентрировавшись на тепле его руки, Хёну открыл глаза. Он сидел на подоконнике в комнате Ёна, прислонившись головой к прохладной стене. На кровати прямо перед ним лежали Ён и Трэй – футболка последнего была задрана, Ёджун накладывал бинты на рваный след от клыков. В комнате горел только тусклый прикроватный светильник, за окном было непроглядно черно.

– Давай я, – он произнес тихо, больше для того, чтобы дать знать, что очнулся.

Ёджун сразу вскинул голову и напряженно уставился на него, его руки замерли, сжимая плотный рулон бинтов.

– Ты же знаешь, что я бы не навредил никому из вас намеренно?

Тот отложил бинт и выпрямился, не отводя своих глубоких синих глаз.

– Знаю.

Аккуратно поднявшись с подоконника, Хёну подошел ближе к ним. На смуглой коже Трэя была подсыхающая кровь – он понемногу восстанавливался, но недостаточно быстро, – раны все еще были открыты.

– Я не думал, что такое может произойти, – он аккуратно отодвинул бинты и вату, чтобы лучше видеть следы от укуса. Ён вдруг негромко вскрикнул и заплакал, до побелевших костяшек сжимая руками одеяло. Хёну взглянул на него, поджав губы. – Мы никак не можем помочь ему с кошмарами?

– Значит, ты говорил с ним во сне? – Ёджун скорее утверждал, а не спрашивал, – Нет, мы тут бессильны. Но Трэй может.

– Понял, – решив не терять больше времени, Хёну аккуратно положил ладонь на мерно вздымающиеся от дыхания ребра и начал лечить.

– Кай… – Ёджун неуверенно подал голос, – ему не было больно тогда. Когда я пел. Может чуть-чуть. Это выглядело так, только потому, что он сильно сопротивлялся.

Звучало так, будто он извинялся. Но, положа руку на сердце, должен ли он был извиняться? Едва ли. Что еще они могли предпринять в той ситуации? Кай напал, а Ван…

– Что… – он прочистил горло, – что произошло с Ван?

Ёджун молчал. Когда Хёну понял, что молчание и есть ответ, его руки дрогнули.

– Прости. Это было необходимо.

Губы сомкнулись в линию, по спине пробежали мурашки.

– Хёну, – прохладная ладонь невесомо легла на плечо, – я надеюсь, что ты понимаешь, что такое существование намного хуже смерти.

И что он мог на это ответить? Рациональность в такие моменты становилась раздражающе нелепой.

– Она погибла, Ёджун. Еще до того, как стала цзянши. Но я на мгновение поверил, что здесь смерть может быть чем-то иным. Чем-то обратимым, – он глубоко втянул воздух. – Я знаю, что это было необходимо. Знаю, но… – его голос сорвался.

В комнате повисла тишина, изредка прерываемая всхлипываниями Ёна. Его обычно радушное и улыбчивое лицо раскраснелось и было мокрым от слез – он беспокойно вертелся с боку на бок, будто искал кого-то. Чем дольше Хёну находился здесь – тем мрачнее становился этот «чудесный волшебный мир».

– Мне жаль. Я не знаю, как поддержать тебя, – рука Ёджуна немного сжала плечо.

– Да. Мне тоже жаль.

Раны почти полностью затянулись, когда Трэй очнулся. Едва открыв глаза и услышав всхлипывания Ёна, он сразу повернулся и притянул его к себе, поцеловав в висок, и только потом поднял взгляд на Хёну.

– Спасибо, – его голос был хриплым, – Кай?..

– Он жив, – Ёджун ответил вместо Ли, так как тот понурив голову отошел от кровати. – Пока Тэхо закрыл его в комнате Хёну. Там он хоть немного успокоился.

– А Ван?

Ёджун отрицательно покачал головой.

Ён перестал плакать и теперь тихо сопел, уткнувшись в грудь Трэя. Почему-то эта, казалось бы, умиротворенная картина причиняла жгучую боль. Обнимет ли его Кай так же? Хотя бы раз.

– Из… вините, я… – он попятился и вышел за дверь, не успев услышать, что ответил Трэй.

Оказавшись в коридоре и кое-как проглотив стоящие в горле слезы, он прислушался. Из соседних комнат доносились приглушенные разговоры, где-то был слышен тихий плач. Все, кому удалось спастись в этом кошмаре, были здесь.

Что делают люди, которые знают, что обречены?

Наверное, проводят это время с любимыми, если есть такая возможность. Звонят родным. Или вспоминают что-то хорошее. Плачут, обнимая друг друга. Шутят, отказываясь верить. Целуются отчаянно, пытаются сказать и выразить все, что не успели или боялись. Живот скрутило спазмом.

Он быстрым шагом направился к центральной лестнице и, уже глядя наверх, вдруг замер. В противоположном крыле этого этажа была ее комната.

Только несколько минут, чтобы попрощаться.

Еще раз взглянув на широкую лестницу, Хёну подошел к ее комнате и несмело повернул потертую латунную ручку. Тхэбэк был здесь; как только дверь отворилась, он на мгновение радостно встрепенулся, завиляв хвостом, но, когда понял, что это не его хозяйка, – снова лег возле двери, тоскливо опустив голову на лапы.

– Прости, друг. Боюсь, она больше не придет, – Хёну погладил его перепачканную шерсть, присев на корточки. Должно быть, Тхэбэк не видел самого момента убийства, поэтому не понимал, что произошло, и просто терпеливо ждал ее возвращения. – Она бы ни за что не бросила тебя, если бы могла вернуться.

Пес поднял голову и печально посмотрел на Хёну. Может, он и не понимал, что именно говорит Хёну, но чувствовал дрожь в его голосе, видел ссутуленные от горя плечи. Он будто в знак поддержки ткнулся мокрым носом в его щеку и снова положил голову на лапы.

– Ты все равно будешь ждать ее.

Хёну отвернулся к окну и стиснул зубы, чувствуя ноющую боль внутри. Комната была точно такой же, когда он приходил в прошлый раз. Беспорядочно яркой, открыто демонстрирующей жизнелюбие своей хозяйки. Он сел на пол возле магнитофона с горой кассет и уставился на цветные подушки.

Был ли он виноват? Возможно. Мог ли он что-то сделать, чтобы все кончилось иначе? Скорее всего. Вот только ничего уже нельзя было исправить. Ему стало тошно от себя, и он отвернулся к сваленным в кучу кассетам.

«Ты не пуп земли. Ничто не вертится вокруг тебя. Некоторые вещи просто происходят. Хоть удавись виной и сожалением – время вспять не пойдет».

Потянувшись к магнитофону и убавив звук на минимум, он нажал на плей.

In this world. Moby.

«Перенимай хороший музыкальный вкус, пока я жива».

Он грустно улыбнулся, а потом закрыл лицо руками и заревел. Горечь утраты и обида душили, не давая сделать нормальный вдох. Почему все должно было закончиться таким образом… Это несправедливо. Это так страшно.

Так больно.

Изо всех сил зажав уши ладонями и будто погрузившись под воду, Хёну едва слышал бесконечно повторяющиеся слова песни.

«Мне жаль. Бесконечно жаль, Ван. Прости меня… Прости».

Почувствовав мягкое прикосновение, Хёну разлепил припухшие от слез глаза и увидел Тхэбэка, пристроившегося рядом и положившего голову на его ноги. Пальцы сами собой погрузились в его теплую спутанную шерсть. Несчастные темные глаза в обрамлении коротких светлых ресниц сверлили взглядом магнитофон.

– Ты, должно быть, чувствуешь, что что-то не так. А ведь для тебя она была всем. Единственным человеком, которого ты понимал и кто понимал тебя. С кем ты мог говорить. Прямо как…

«Я для Кая сейчас».

Сердце снова прострелило резкой болью. Нет. Для Кая он… хуже. Намного хуже.

Он не хотел быть хозяином. Не хотел видеть эту безграничную слепую преданность в его глазах. Не хотел… быть для него всем. Не хотел, чтобы он любил только его. Не хотел подчинения, ломающего его волю.

Не хотел быть тем, кто надел на него ошейник и посадил на цепь.

Злые слезы бежали по пылающим щекам. Хёну сделал несколько глубоких вдохов и наклонился к Тхэбэку, осторожно обнимая.

– Прости. Я не могу остаться с тобой. Хотел бы, но почему-то мне кажется, что не получится, – он вздохнул и выключил магнитофон, ласково поглаживая пса по голове и ушам. – Кто-нибудь из Круга присмотрит за тобой. Тебя ни за что не бросят одного.

Хёну поднял его со своих колен и встал, в последний раз оглядывая комнату.

– До свидания, Ван.

Перед тем как закрыть дверь, выйдя в коридор, он увидел, что Тхэбэк снова устроился возле входа, положив голову на лапы и угрюмо глядя в щель дверного проема. Несколько минут прощания, которые Хёну мог себе позволить, подошли к концу.

Он не мог пойти к Каю, как бы ни хотелось. Пока нельзя было.

Пройдя мимо главной лестницы и услышав отдаленное шипение орды внизу, он проскользнул в боковую дверь, которая вела к винтовой лестнице и выходу на второй ярус библиотеки. Тут пахло гарью и кровью. Если бы он вышел в библиотеку, он, возможно, смог бы обнаружить среди обломков и сгоревших книг ее тело. Но Хёну не хотел видеть ее такой, не хотел знать, как именно ее убили и кто. Боялся. Поэтому он ступил на лестницу и стал подниматься наверх.

Уже в коридоре он услышал звук бьющегося стекла. Открыв дверь, Хёну бесшумно пробрался к ближайшему стеллажу с горшками. Он понял, что стало источником звука, только когда пузатая бутылка на полке у дальней стены разлетелась на куски, осыпая пол толстыми синими осколками. Минсу сидел на полу возле стеллажа и кидал в противоположную стену камни, которые, судя по всему, раньше служили декором для горшков с деревьями. Бам, и еще одна бутылка взорвалась.

– Минсу.

Он чуть помедлил, услышав свое имя, но, покрутив тяжелый темно-зеленый камень в руках, все же запустил его прямо перед собой, разбив сразу два сосуда и никак не реагируя на Хёну.

Когда он прошел чуть дальше в оранжерею, перед ним предстал настоящий погром. Многие горшки были разбиты, земля вместе с красно-коричневыми черепками – рассыпана по полу. Кое-где валялись погибшие растения и инструменты, стулья были разломаны, словно их швыряли. Можно было бы предположить, что тут была драка, но интуиция подсказывала Хёну, что Минсу сделал это сам.

– Что тут произошло?

Сначала он довольно долго молчал, глядя в пол, но, поняв, что Хёну намерен терпеливо ждать ответа, глухо проговорил:

– Я ошибся.

Хёну молча присел на пол рядом с ним, и Минсу смятенно продолжил:

– Я заметил орду слишком поздно, – камень выпал из его руки, в голосе зазвенела бессильная ярость. – Столько погибших… из-за моей ошибки. А я даже не могу нормально драться, только сижу здесь и наблюдаю, как жизни обрываются одна за другой.

Он был морально раздавлен. Если бы он не крушил здесь все, не бил бутылки и горшки, не ломал мебель – должно быть, разрушил бы сам себя изнутри.

– Думаю, – Хёну произнес негромко, – эта ситуация несколько сложнее. Нельзя обвинить кого-то в том, что произошло. Да даже будь это возможным – какой в этом смысл? Это ничем не поможет. Куда логичнее было бы направить силы на поиск выхода из этой ситуации.

– Выхода из этой «ситуации»? – Минсу передразнил его и немного нервно рассмеялся. – Ты не понял, Хёну. Из этой «ситуации» нет выхода. Мы в этой «ситуации» по горло, и совсем скоро она накроет нас с головой и задушит к херам.

Судя по всему, у него сдавали нервы – непривычно было слышать от него такое.

– Думаешь, приедут мятежные и вызволят нас? Как же. Даже другая группа законных сюда не сунется, потому что это самоубийство. Ни у кого нет такой численности, нет времени, чтобы объединиться и реорганизоваться, – его голос охрип, и он несколько раз кашлянул, прежде чем продолжить. – Нас задавят числом. И я слишком ясно вижу, как это будет.

Крупный тяжелый камень полетел в стену и сшиб целую полку с глиняными горшками. Один за другим они съехали с накренившейся доски и попадали на пол, разбиваясь вдребезги.

– Мне жаль, Минсу. Хотел бы я дать тебе надежду и мотивацию, но, боюсь, мне и самому их сейчас недостает. Не буду притворяться. Я тоже чувствую, что время на исходе, – Хёну взял Минсу за руку, и тот вопросительно посмотрел на него. – Поэтому прости за то, что я сейчас сделаю.

Его энергия была такой горькой. Чувство вины разъедало его, как кислота. Тревоги, страхи. Среди них особняком – страх оказаться ненужным. Бесконечная нежность и такой же бесконечный самообман. Маска даже наедине с собой. Слишком тяжелый груз ответственности. Горько и солоно.

Радужка Хёну полыхнула голубым, приковывая к себе расширившиеся в ужасе глаза Минсу.

Я хочу, чтобы ты рассказал мне мою судьбу.

Несколько мгновений Минсу смотрел на него, щурясь, будто от ноющей боли. За окном завывал ветер, крупные капли дождя падали и разбивались о стеклянную крышу оранжереи. Минсу прикрыл глаза, продолжая держать его за руку, и, видимо, начал изучать его будущее, подчинившись внушению.

Дерьмовый план, но другого у Хёну не было. Это должно было стать последней деталью пазла, с помощью которой раздробленная картинка происходящего наконец обретет смысл.

В этот раз времени ушло гораздо меньше – то ли Минсу был уже каким-то образом настроен на него, то ли он просто был сильнее той тхэджагви. Спустя без малого десять минут его лицо исказилось, он начал резко дергать головой из стороны в сторону, будто безуспешно пытаясь проснуться от жуткого кошмара. Глаза под веками двигались с дикой скоростью, а дыхание стало неглубоким и прерывистым. Хёну перехватил его руку крепче и настороженно вглядывался в его лицо, пока тот не очнулся.

Едва распахнув глаза, Минсу потрясенно прошептал:

– Это ты. Все это время это был ты.

– Боюсь, я не понимаю…

Но Минсу не отвечал. Его растерянный взгляд бегал по лицу Хёну, будто видел его впервые.

Расскажи мне.

Он нахмурился, отводя глаза, и только потом произнес:

– Ты командующий, – в его глазах был неприкрытый ужас. – Ты станешь командующим.

– Минсу, о чем ты говоришь? Командующий кем?

– Армией мертвых. Они хотят забрать тебя… – он сокрушенно склонил голову, пытаясь успокоиться.

Хёну оторопело смотрел на его сгорбленный силуэт. Что за абсурд?..

– Но как же… Они ведь следовали за Каем? Даже Тэхо думал… – сердцебиение ускорялось, реагируя на стремительно нарастающее чувство тревоги.

– Следовали. Они бы захватили его, чтобы потом передать тебе. Потому что…

Внезапно картинка сложилась. Только вот рисунок, представший перед Хёну, вызывал единственное непреодолимое желание: пустить себе пулю в лоб.

Перебив Минсу, он затравленно произнес:

– Потому что… потому что Кай – подчиненный мной бакэнэко. Послушный инструмент для создания новых солдат. И его задача: по моему приказу делать то, что он сделал с Ван.

Хёну сам не мог поверить, что произносил это, но искаженные образы, возникающие перед глазами, разорвали бы его на части, не проговаривай он это вслух. Минсу не подтверждал его слова, только жестко смотрел в упор, но он и без подтверждения видел, что прав.

– В конечном итоге – им был нужен тот, кто держит поводок, – взгляд Минсу опустился и начал рассеянно скользить из стороны в сторону, он был глубоко в своих мыслях.

Поводок. Это слово для Хёну звучало, как пощечина.

– Но п… – он поперхнулся и закашлялся, но все же продолжил, – …почему я?

– Из-за твоих сил. Тэхо не зря беспокоился с самого начала. Ты можешь внушать курс действий духам – именно это ты сделал сейчас со мной, не так ли? – Хёну в ответ на это только сокрушенно кивнул. – Черт, у меня были подозрения, но я искренне надеялся, что тебе хватит ума не использовать это, – он потер переносицу. – Что ж. Ты так же можешь брать под контроль нежить. Совсем скоро ты сможешь управлять всей ордой, и привычный порядок вещей изменится навсегда.

Дрожащая рука все еще крепко держала ладонь Минсу, хватаясь за него как за соломинку.

– Я смогу заставить их не нападать? Скоро – это?..

– Сможешь приказать им все что угодно, после того как обратишься. Они сделают из тебя своего лидера. Мертвого лидера.

По телу прошел холодок. Осколки стекла на полу стали расплываться перед глазами.

– Я стану… таким же, как они? – как он ни старался – панику в голосе скрыть не удалось.

Минсу изможденно прислонился спиной к стеллажу.

– Не таким же. Чем-то другим. Но твоя душа исказится до неузнаваемости, а ты сам будешь мертв.

Вот как. Иронично. Главный противник, которого он все это время так упорно искал, тот, кто стоял за всем этим, оказался куда ближе, чем он думал.

«Каково быть главным злодеем в этой истории, Хёну?»

Бесцветным разбитым голосом он произнес:

– А Кай?

– Кай будет служить тебе, – Минсу пожал плечами, – столько, сколько выдержит.

Выдержит… значит, до своей окончательной смерти?

Сзади раздался шорох, и Хёну дернулся, собираясь развернуться на звук, но холодная рука легла на его затылок, фиксируя голову. Минсу смотрел за его спину с явным облегчением.

– Давай без глупостей, Хёну.

Строгий голос, как и рука, покрытая твердой чешуей, принадлежали Тэхо. Хёну застыл, глядя на Минсу. В его второй руке, которая до этого момента находилась вне поля видимости, был телефон. На экране под именем Зиана секунды отсчитывали продолжительность звонка. Судя по времени, он слышал абсолютно все.

– Извини. Но, использовав на меня внушение, ты очень сильно перегнул палку.

Плечи Хёну подавленно опустились. Желудок неприятно скрутило. Да. Ведь он сделал именно то, из-за чего таких, как он, боялись, – заставил использовать чужую силу против воли. Опять.

– Знаю, – Хёну опустил голову и едва слышно произнес: – Прости. Я не нашел другого выхода.

– Всегда есть альтернатива принуждению. Поднимайся, – Тэхо звучал разочарованно, но твердо.

Он подтолкнул Хёну к рабочему столу, а сам встал за его спиной.

– Ладони на столешницу, голову опусти.

– Я ничего больше не сделаю, обещаю… – Хёну пробормотал, но все же подчинился, упираясь в стол руками и низко склонив голову.

– Боюсь, кредит доверия к тебе исчерпан, Хёну, – какое-то время за спиной была возня, будто они что-то искали, затем раздался треск разрываемой ткани, – смотри прямо, – Тэхо крепко завязал ему глаза полоской светлой плотной ткани, а потом мягко взял за плечи и подвел к стеллажу, привязывая его руки к холодной металлической опоре за спиной. – Знаю, что ты не хочешь никому навредить, однако это не дает никаких гарантий, что ты не наворотишь дел из благих побуждений.

Голова Хёну поникла. Сложно было поспорить с его словами.

– Я столько раз говорил тебе, что ты не должен справляться с этим один, но ты все равно шарахался от круга как от чумы. И куда это тебя привело? – Тэхо очень хорошо себя контролировал, но иногда, буквально на мгновение, в его речи проскакивали нетипичные резкие интонации, и Хёну догадался – на самом деле под этим фасадом спокойствия скрывалась праведная ярость.

Он молчал, сжавшись в комок, не уверенный, что может повернуться к ним или шевелиться вообще.

– Как давно ты узнал, что можешь внушать духам? Почему не рассказал мне?

– Я не думал, что это важно, – едва слышный ответ.

– Вранье. Ты знал, что это важно. Кто-то еще знал про внушение? Кай?

– Нет! Нет, он…

– Снова врешь, – Тэхо тяжело вздохнул, – Объясни мне, Хёну, потому что я правда не понимаю. Ты думаешь, я враг тебе и Каю или что?

– Нет… – Хёну пытался справиться с давящим чувством вины, когда вдруг осознал, что на смену стыду приходит с трудом сдерживаемое раздражение, – мы тратим время на вопросы, которые сейчас абсолютно ничего не решат.

– Неужели? И что же нам стоит делать вместо этого, по-твоему? – голос Тэхо, в котором сквозили стальные нотки, раздался совсем близко – должно быть, он стоял прямо напротив.

Как можно безразличней, убедив даже себя самого, Хёну ровно и веско произнес:

– Ты же слышал, что сказал Минсу. Вам стоит отвести меня на балкон второго этажа и скинуть вниз, к орде. Они пришли за мной.

Повисла гробовая тишина. Можно сколько угодно обманывать себя, но, если подумать как следует, это единственный вариант, при котором у остальных есть хоть какие-то шансы уцелеть.

Было ли Хёну страшно? До дрожи. Но он стоял и упорно делал вид, что готов пойти на смерть. Он сможет. Легко.

– Скажи, ты бы прыгнул туда сам? – Тэхо нарушил тягостное молчание.

– Да.

– Вот теперь ты говоришь правду. А ты бы отдал такой приказ Каю?

Молчание. Представлять это… было жутко. Нет. Никогда.

– Теперь ты понимаешь? Вы для меня семья. Я не хочу поступать так, – в голосе Тэхо была горечь.

– Тебе не придется применять насилие. Я сделаю это добровольно.

Тэхо грустно усмехнулся:

– Если бы Кай был согласен пожертвовать собой, ты бы позволил ему это сделать?

Если бы он принял такое решение? Хёну должен был уважать его выбор.

– …Да.

– Ты можешь обманывать себя, но меня обмануть не получится, Хёну. Это неправда.

Ощущение, что они впустую теряют время, становилось все явственнее.

– Черт возьми, Тэхо, к чему эти бестолковые мысленные опыты с детектором лжи? Ты лидер, тебе приходится принимать тяжелые решения. Это просто очередное подобное решение. Жизни всех, кто остался на третьем и четвертом этажах, в обмен на мою. О чем тут вообще можно думать?

– Всегда есть, о чем подумать, Хёну. У нас нет никакой информации. Даже будь результат гарантирован, отдавать чью-то жизнь в качестве откупа – неправильно. Это до омерзения несправедливо, – он чеканил слова, но в его голосе плескалась горечь. – Хоть ты и считаешь меня посторонним – я все равно хочу заботиться о тебе. Поэтому пока у нас остается время, я буду пытаться найти другой способ.

Блядство. Вдруг стало до тошноты мерзко от самого себя. Чем Тэхо, в конце концов, заслужил такое отношение? Почему Хёну изначально не дел ему даже шанса помочь?

– Нам нужно будет ненадолго уйти. Я вынужден закрыть тебя здесь, прости, – Тэхо подошел чуть ближе. – Сделай мне одолжение, не снимай повязку с глаз и не нападай, когда я вернусь, ладно?

Хёну кивнул в знак согласия и почувствовал, как Тэхо мягко потрепал его по волосам и, тяжело вздохнув, направился к выходу из оранжереи. Судя по звукам шагов, Минсу последовал за ним, затем хлопнула дверь, а в замочной скважине со скрежетом повернулся ключ.

Семья…

От этого разговора остался крайне неприятный осадок с кислым привкусом вины. Прислонившись затылком к прохладной металлической опоре, Хёну попробовал поставить себя на место их лидера. Смог бы он хладнокровно отправить кого-то на смерть, чтобы дать шанс выжить всем остальным? Он помнил похожий вопрос в каком-то университетском психологическом тесте. Тогда он без сомнений ответил «да». Но когда дело дошло до идентичного случая в реальности, рационализм трусливо отступил на второй план. Он мог лишь отчасти понять, что чувствовал Тэхо, вынужденный взвалить на себя такую ответственность. Ведь последствия решений также легли бы на его плечи, и, если Круг и другие духи уцелели бы, ему пришлось бы жить с осознанием того, какую цену пришлось заплатить за выживание.

Но разве в этой ситуации у них есть выбор? Каким-то чудом спасти всех, уничтожить вампиров, восстановить кампус. Вернуть Кая… звучит здорово, да? Как в доброй детской сказочке. Судьба уже не раз дала ему понять, что по-хорошему не будет.

Через несколько минут в замочной скважине снова повернулся ключ, и он замер, прислушиваясь. Как-то слишком быстро Тэхо вернулся. Легкие шаги. Тот, кто вошел в комнату, остановился возле Хёну.

– Кто это? Тэхо?

Вместо ответа вошедший стянул с него повязку, и он, щурясь, увидел перед собой Риена. Его лицо в красных пятнах было искажено от страха и боли, глаза опухли, а губы были сильно искусаны.

Не давая Хёну времени сориентироваться, он тихо спросил:

– Хочешь увидеть его?

– …Конечно, хочу, – было ясно, о ком он говорит. Внешний вид Риена зародил новую порцию беспокойства – случилось еще что-то?

– Тогда пошли. Быстро, – его ловкие пальцы легко расправились с узлом ткани, высвободив руки Хёну.

Они спустились по винтовой лестнице вниз и остановились возле двери на второй ярус библиотеки. Хёну похолодел.

– Туда?

Вместо ответа Риен открыл дверь и прошел вперед. Набрав побольше воздуха в грудь, Хёну последовал за ним.

В комнате было довольно темно, только кое-где горели настенные лампы, вырывая из темноты крохотные островки пострадавшего от пожара интерьера. Отвратительно пахло гарью. Пол первого этажа библиотеки был частично залит водой, но как бы Хёну ни вглядывался – тел видно не было.

– Их унесли в лекционную. Чтобы понять, скольких мы потеряли, – Риен словно прочел его мысли.

– …Сколько?

– Двенадцать. Еще нескольких не нашли и среди живых. Может, они прячутся где-то, а может… – он вел Хёну к дальней части зала, аккуратно обходя поваленные обугленные стеллажи и сваленные в кучу сгоревшие книги.

Так много погибших. А если они ничего не придумают, уже завтра все это здание до самого верха будет кишеть мертвецами.

– Почему Кай тут? Мне сказали, что он заперт в моей комнате.

– Я увел его тайком. Невыносимо было видеть его связанным, словно он не человек, а дикое животное. Он… – голос Риена сломался, но он поморщившись прочистил горло и продолжил, – никого не узнает. Даже меня. Он пошел за мной только потому, что я нес в руках твою одежду.

У дальней стены, в тусклом свете лампы рядом с обгорелыми диванчиками лежала пантера. Ее голова покоилась на какой-то темной ткани, в которой Хёну, подойдя ближе, узнал свою кофту, а пасть была перевязана веревкой на манер импровизированного намордника. Увидев Хёну, она встрепенулась и подошла к нему. Сначала кошка, чуть наклонив голову, изучала его лицо, а потом обошла вокруг и поднырнула под руку, прося ласки.

Это разбивало сердце. Опустившись на колени, Хёну аккуратно снял веревку с ее пасти и крепко обнял, утыкаясь носом в бархатистую короткую шерсть. Пантера лизнула его в щеку и утробно заурчала.

– Я подслушивал. То, что сказал Минсу… – Риен смотрел на него потухшими глазами. – Я прошу тебя. Отпусти его. Не тяни за собой.

Он был куда более прагматичен, чем Тэхо, – понимал, что всем им живыми не выбраться, и расставил приоритеты. Тут даже обижаться было не на что.

– Хотел бы я, – Хёну прижался к пантере всей грудью и зажмурился.

– Так давай! Вернем его, как в тот раз. Я заберу всю энергию зверя, я готов… – в его просящем голосе были слышны подступающие слезы. – Проси все что хочешь взамен – только верни его.

– Неужели ты думаешь, что я бы не попытался сделать это, если бы мог?! В нем не осталось человеческой энергии. Я подчинил его, понимаешь?

Риен молчал какое-то время, в отчаянии сжимая кулаки и закусив губу, чтобы не реветь.

– Как? – он не собирался сдаваться так легко.

– Что «как»?

– Как ты подчинил его? – Риен не сводил с него немигающего взгляда.

Сейчас он звучал как одержимый, как безумно любящий человек, теряющий самое дорогое. Поэтому Хёну немного помедлил, прежде чем ответить.

– …Мы переспали. Из-за этого его зверь подчинился.

Вопреки ожиданию, глаза Риена не полыхнули ревностью или чем-то подобным. В какой-то момент Хёну в самом деле допустил мысль, что тот может иметь романтический интерес к Каю. Но сейчас стало очевидно, что эта информация не вызвала в Риене совершенно никакого негативного отклика. Он в самом деле безмерно любил Кая, как любят родных и друзей.

– Если вы занимались сексом – значит ты поглощал его энергию? – с надеждой спросил он.

– Да, а почему ты… – и тут до Хёну дошло. Он вытаращил глаза на Риена, а потом торопливо прикрыл их и что есть сил сконцентрировался.

Энергия Кая действительно все еще была в нем. Если это каким-то чудом сработает, у них может появиться шанс. Когда он открыл глаза, Риен уже присел рядом с ними, внимательно вглядываясь в лицо.

– Ты спасешь его? Пожалуйста, Хёну.

Он рискнул бы всем, чтобы просто попробовать. Однако он понимал, что делать так же, как в прошлый раз, абсолютно бессмысленно. Им нужно было снять проклятие, чтобы дать шанс частям души Кая прийти в гармонию. И кроме того…

– Хёну.

– Да, – он вынырнул из глубоких раздумий, вспомнив, что так и не дал никакого ответа. – Я сделаю все, что смогу. Но, Риен, я попрошу взамен очень много.

– Все что угодно, – Риен даже не колебался, твердо протягивая ладонь, чтобы закрепить сделку.

Хёну кивнул и крепко пожал ее.

– Времени у нас осталось немного, – он отстранился от пантеры и посмотрел ей в глаза. – Ты понимаешь меня?

Кошка смотрела очень внимательно, но никакого ответа от нее не было.

– Мне очень важно знать, что ты слышишь меня и поймешь то, что я буду говорить, – Хёну сделал долгую паузу, а потом негромко произнес: – Пожалуйста, Син.

Кофейные глаза чуть расширились, пантера прижала уши, услышав это имя.

– Ты ведь все понимаешь, не так ли?

– Да.

Она издала мягкий утробный рык.

– Хорошо. Тогда скажи мне, – Хёну сделал глубокий вдох, – ты осознаешь, что я не твой хозяин? Я не сохранил его памяти или привычек, даже душа изменилась. Ты понимаешь, что я – не он?

Пантера хмуро смотрела на него.

– Я видел, что произошло четыре сотни лет назад. Я знаю, что ты чувствовал, – он заглянул в светлые сосредоточенные глаза. – Но я даже близко не представляю, что чувствовал тогда твой хозяин. Понял ли он, что произошло? Что стало причиной пожара? Знал ли, что ты не просто кот? Как бы он отнесся к тому, что ты решил убить его возлюбленного?

Повисла тишина, которую Син ритмично разбавлял напряженными ударами хвоста о деревянный паркет.

– Именно поэтому я не могу простить тебя за то, что ты сделал в прошлом, понимаешь? У меня попросту нет такого права. Я – не он, – Хёну тяжело вздохнул, подбирая слова. – Если ты забрал контроль, подавив человеческую часть своей души ради того, чтобы выслужиться передо мной и получить прощение, – этого никогда не будет.

Несмело проведя рукой по его голове и ушам, Хёну продолжил:

– Знаю, тебе было невыносимо больно, когда ты понял, что натворил, поэтому ты сбежал. Проклял себя и отказался от своей любви. И сейчас ты все еще продолжаешь убегать, ведь человеческая часть твоей души так сильно связывает тебя с твоим хозяином. Его тело, его имя, которое стоит на тебе как клеймо, – Хёну удрученно покачал головой. – Скажи, ты в самом деле хочешь избавиться от всего, что когда бы то ни было связывало вас? Ты правда веришь, что тебе станет легче, если ты сделаешь смерть своего хозяина полностью бессмысленной?

Пантера пригибалась все ниже с каждым словом, словно его фразы давили на плечи.

– Прошлого не изменить и не исправить. Можно только помнить о том, что произошло, чтобы не повторить ошибок. Хочешь прощения? – Хёну уткнулся лбом в шею Сина. – Только ты сам можешь простить себя и позволить себе жить дальше. Больше никто не сможет, Син, ты понимаешь?

Так и не дождавшись ответа, он печально рассмеялся, заставив пантеру вздрогнуть от неожиданности.

– Знаешь. А я ведь искренне считал, что ты мой главный враг. Что ты хочешь отобрать у меня Кая. Я столько времени потерял, прежде чем понял: ты – его неотъемлемая часть, – руки Хёну ласково обвили мощную шею. – Я знаю, что ты сделал, знаю о твоих слабостях и сильных сторонах, я видел тебя разным и готов принять тебя любым. Потому что я люблю тебя, Син.

Пантера замерла. Изогнутый хвост вопросительно повис в воздухе. Несколько долгих мгновений кошка сидела без движения, а потом едва слышно жалобно мяукнула и доверчиво прижалась к нему в поисках тепла.

– Я не хочу быть твоим хозяином. Я хочу быть тебе другом, любовником, партнером. Любимым. Но точно не ошейником, сдавливающим твое горло, – он немного помолчал и с сожалением продолжил: – Знаю, я заставил тебя обратиться, и твоя душа окончательно раскололась. Я не хотел, чтобы так вышло, и сейчас будет слишком сложно объяснить, из-за чего это случилось. Но мне кажется, мы сможем это исправить, если ты захочешь.

Син поднял голову, выжидающе уставившись на Хёну.

– Человеческая часть твоей энергии осталась во мне, – он прикоснулся ладонью к своей груди. – Я могу вернуть ее тебе. Если ты в самом деле найдешь в себе силы простить себя за все, что произошло в прошлом, твоя душа снова придет в гармонию. Но… если ты хочешь оставить все как есть, я постараюсь понять, правда.

– Ты позволишь оставить так?

Пантера рыкнула, чуть отодвинувшись и глядя на него с прищуром.

– Я не собираюсь тебя заставлять. Как я уже сказал, ты не принадлежишь мне, – по спине Хёну прошел холодок, вызванный интонацией, с которой он спрашивал. Как будто…

– Я хочу остаться зверем.

Плечи Хёну поникли. Он несколько раз медленно кивнул, часто моргая и соглашаясь с тем, что сказал Син, чувствуя, как горечь медленно спускается по горлу в желудок. Сердце сжималось слишком сильно – не такого ответа он ожидал. Что ж.

Нет – значит нет.

– Л-ладно, я понял.

– Что? Что он сказал? – Риен, до этого стоявший как статуя, в мгновение ока оказался рядом и схватил только поднявшегося с колен Хёну за предплечье.

– Он хочет остаться в этой форме. Навсегда.

– Да ты, блядь, издеваешься! – он всплеснул руками. – Убеди его! Внуши, ты же можешь…

– Ты не понял, – Хёну слабо улыбнулся и, аккуратно высвободив руку, отошел от него к окну. – Это его решение. Не мне его менять.

Риен явно был вне себя – он сжимал кулаки, переводя взгляд с Хёну на пантеру и обратно, его брови почти сходились на переносице.

– Что за бред, почему? Я не понимаю, он же твой…

– Он не мой! – Хёну развернулся и в пару широких шагов подлетел к блондину, ощутимо толкнув того в грудь. – Я не хочу подчинять его, ясно тебе?

– Я только хотел сказать, что он твой любимый, – Риен проговорил совсем тихо, и Хёну прикусил язык, глядя в его несчастные миндалевидные глаза.

– В этом-то все и дело, – невесело усмехнувшись, он отвернулся.

Идея заткнуть за пояс свободу воли любимого человека вызывала горькое отвращение.

Сбоку раздался мерный рык:

– Я согласен. Верни ее.

Хёну только повернулся и без выражения посмотрел на Сина:

– Как это понимать?

– Хотел проверить. Что тебе правда. Не нужно мое подчинение. Что ты не заставишь. Теперь вижу.

Пантера подошла и села напротив.

– О, – Хёну даже сказать было нечего. Казалось, он уже полностью истощил свои эмоции – слишком много произошло за последние сутки. Его выжали как губку. В который раз.

– Я сделал больно? Прости. Не хотел.

Син забеспокоился. Должно быть, ему сейчас тяжело было понимать чувства людей.

– Не бери в голову. Мне уже не… – Хёну проглотил последнее слово и прошел мимо них, сев возле окна, Син проводил его встревоженным взглядом. – Подойдите сюда.

В нос ударил резкий запах гари и еще чего-то очень знакомого, сладковато-металлического. Под спиной была какая-то мягкая ткань.

«Где я? Последнее, что помню…»

«Хани».

Кай резко сел и чуть не задохнулся от ощущений, заваливаясь вперед с сухим кашлем. Перед глазами плыло, он был будто мертвецки пьян, в груди тяжело тянуло, словно в легких застыл свинец. Но больше всего пугало уже знакомое чувство. Внутри ребер, как птица в клетке, билась чужая душа. Кроткая, чувственная, ласковая и упрямая.

Душа Хани.

Он уже чувствовал это, проснувшись тогда возле пожарной лестницы. Сейчас его душа билась куда сильнее, она была тяжелее и настойчивее – что-то в ней кардинально отличалось от того, какой она была раньше. Прислушавшись, Кай понял, в чем дело, – ее изменила любовь. Это сильнейшее, всеобъемлющее чувство как раскаленное ядро генерировало энергию; он прикоснулся только слегка, но обжегся и, зашипев, отпрянул.

«Что ты опять наделал, солнце?»

С чудовищным трудом сфокусировав взгляд, он увидел на подоконнике разбитого витражного окна силуэт Хёну на фоне уже начавшего светлеть неба. Он сидел к нему спиной, свесив ноги на улицу, а потом вдруг оттолкнулся руками и легко спрыгнул вниз.

Кай рванулся за ним и, перегнувшись через подоконник, еле разглядел в предрассветных сумерках его одинокую фигурку, торопливо идущую в сторону темного леса.

«Какого черта ты делаешь, сумасшедший…»

Он быстро оглянулся и увидел на полу спортивные штаны и кофту, на которых только что лежал. Натянув их на себя, Кай, пошатываясь, вернулся к окну и посмотрел вниз. Второй этаж. В обычной ситуации он бы даже не задумался, но сейчас его форма оставляла желать лучшего – скорее всего, он даже не сможет нормально сгруппироваться. Хёну остановился напротив леса, на приличном отдалении от кампуса. Где-то неподалеку могли рыскать отбившиеся от стаи вампиры.

Дерьмо.

Смахнув осколки, Кай оперся рукой на подоконник и спрыгнул вниз.

Изумрудная кромка леса стеной простирающаяся до самого горизонта. Хёну стоял на опушке, по пояс в высокой, покрытой росой траве. По земле клубился молочный туман, уже светало.

Холодно… Перед рассветом всегда холодно.

Он закашлялся. Ха. Прямо как в старые добрые.

Осторожно ступая по мокрой траве и за несколько шагов насквозь промочив кеды, он шел к лесу. Он планировал обойти орду сбоку, чтобы отвлечь их на себя, оставалось надеяться, что удача будет на его стороне. Внутри было странное чувство удовлетворения, словно он наконец-то все делал правильно.

Наверное, ему должно было быть до чертиков страшно, но так как он отдал душу – осталось только смазанное блеклое пятно прежней эмоции. Внутри вообще было пусто и холодно.

Оно и к лучшему.

Перед глазами всплыла картинка – испуганный взгляд Сина в библиотеке. Он начал сопротивляться, когда понял, что Хёну передает ему не только энергию Кая; зарычал и вцепился когтями в бедро, так что пришлось в последний раз применить к нему внушение и сказать лежать смирно. Вина за это мучала до сих пор.

Однако если такая плата устроила духов и проклятие все-таки разрушилось, то, наверное, оно того стоило.

Кашель опять согнул его пополам, левая рука отвратительно саднила.

Черт… вот же черт. Только бы дойти.

Ноги больно ударились о землю, Кай не удержал равновесие и, тихо охнув, завалился вбок. Голова кружилась просто зверски, ощущение чужой бьющейся сути внутри не давало нормально вздохнуть. В то же время он был рад чувствовать это: если душа просится к хозяину, значит, Хани жив. Осталось только догнать его.

Кое-как поднявшись, он снова напряг зрение – впереди одинокий силуэт приближался к лесу. Ноги Кая, как назло, еле двигались, подгибаясь и дрожа при каждом шаге.

«Давай же. Быстрее, мать твою…»

Изо всех сил стараясь удержать равновесие, он двигался к лесу так быстро, как только мог.

Кай никак не мог взять в толк, что задумал Хёну. Он снова каким-то чудом вернул Кая, но что он пытается сделать сейчас? Неужели думает в одиночку справиться с ордой? Что за хренов комплекс героя?

В груди опять сдавило, пригибая к земле.

«Боже… Его душа такая невыносимо тяжелая».

Как кипяток, до краев наполняющий огромную кружку, – эмоции так и грозились выплеснуться и ошпарить Кая при любом ослаблении контроля.

Короткий взгляд на силуэт Хёну впереди – тот остановился у первой линии деревьев, – заставил Кая сжать челюсти от ненависти за слабость собственного тела. Они все равно двигались с разной скоростью. Такими темпами его не догнать. Если бы только можно было как-то позвать его…

Кай прищурился, вглядываясь в едва различимый силуэт, а потом негромко, дрожащим голосом произнес:

– Хани, солнце… – останавливаться все равно было нельзя, зная этого упрямца. – Не уходи.

Хёну замер на месте, пытаясь побороть дрожь.

Эти ласковые интонации однозначно принадлежали Каю. Это был не Син. Получилось. У них получилось.

Сразу после передачи энергии Син потерял сознание. Хёну какое-то время ждал, что он обратится назад, даст хоть какой-то знак, что все прошло успешно. Что у него хотя бы будет возможность поцеловать его в последний раз… попрощаться. Но он так и не пришел в себя, так что пришлось уйти, надеясь на лучшее.

Поэтому сейчас он бы вскрикнул от радости, заплакал бы от облегчения… оставайся у него еще хоть какие-то эмоции. Но вместо этого он просто знал, что должен чувствовать, – как будто гора упала с плеч.

Кай звал его.

Даже при отсутствии эмоций желание обернуться к кампусу было почти невыносимым. Хотелось вернуться. Пускай без души, но тело помнило его и стремилось к нему.

«Если бы ты только знал, как сильно я хочу к тебе».

Он зажмурился, кусая щеку изнутри. Чувство, что его преследуют, становилось все навязчивее.

«Твоя цель впереди. Не оглядывайся».

Несмелый шаг, еще один. Левая рука была настолько ледяной, что появилось ощущение, будто она горит, как при сильном обморожении.

И тут он увидел их между деревьями. Вампиры-одиночки шли параллельно с ним, на некотором отдалении. На секунду по сердцу скользнула тень страха, что его заметят, но, вглядевшись в мертвецов внимательнее, он понял – его заметили уже давно. Красноглазые поворачивали к нему свои гнилые головы, когда, нелепо замирая, останавливались между прыжками.

Они не нападают, потому что знают, что он уже не жилец?

Хёну закашлялся и пошатнулся – не упал только потому, что схватился за ствол старого дерева. Выплюнув кровь на землю, он поднял глаза к руке, которой опирался на кору, – чувствительности в ней не было. Закатав рукав толстовки, он обнаружил, что черные вены теперь не заканчиваются на предплечье, а поднимаются выше на плечо.

Значит вот как все будет? Его пустое тело станет вместилищем для этой черной штуки?

Вот черт. А он-то искренне надеялся просто сдохнуть по-быстрому…

Конечно же, Хёну не остановился. Кто бы сомневался.

Кай понемногу приходил в себя и теперь двигался быстрее. Этого все еще было недостаточно, потому что душа Хёну рвалась на волю изо всех сил, а это могло означать только одно – его время на исходе.

Страшно было потерять его среди деревьев в чаще, но, стоило только зайти в лес, – и в золотых лучах восходящего солнца Кай увидел в десятке метров одинокий темный силуэт, пробирающийся вперед и хватающийся за стволы деревьев. Он почти догнал его. Ну же, остался всего рывок.

Душа Хани буквально уничтожала его, беснуясь внутри, сердце билось как сумасшедшее, не понимая, что происходит с организмом.

«Я не позволю тебе… погибнуть».

Кай рванулся вперед к нему и крикнул из последних сил:

– Хани, прошу! Остановись, иначе ты…

Позвоночник пронзила невыносимая боль, и он, застонав, упал на колени прямо у ног Хёну.

Он вздрогнул, услышав отчаянный голос Кая, и инстинктивно обернулся назад.

Только раз. Последний взгляд.

Капельки воды на траве и мелкой лесной поросли сверкали как хрусталь. Пахло росой и зеленью, совсем немного чем-то грибным, влажно-древесным. Через редкие, отдельно стоящие, черные от влаги стволы деревьев вдалеке виднелся кампус. Отсюда не было видно разбитых вдребезги окон и выломанных дверей, даже следов пожара в библиотеке – вроде черных пятен от дыма на стенах – не было, библиотека располагалась с противоположной стороны здания. Если не знать, что там произошло, все выглядело абсолютно нормально. Хёну был рад, что ему представилась возможность в последний раз запечатлеть это место именно таким.

Зато на широкой поляне, между главным входом в кампус и лесом, в лучах рассветного солнца было отлично видно движение орды – мертвецы покинули здание и сейчас шли напрямую к нему.

Кажется, все происходит как должно.

Удушающий кашель мешал нормально идти, вынуждая останавливаться через каждые несколько шагов. Раз так, и его время уже на исходе, – настал момент для последнего рывка. Он вдохнул так много прохладного лесного воздуха, как смог, и рванул вперед, прочь от кампуса.

«Кай».

«Кай, ты слышишь?»

И пусть он никак не мог его услышать, но этот мысленный диалог помогал ногам отталкиваться от земли, из последних сил бросая измученное тело вперед, сквозь лесную чащу.

«Прости, что не смогу тебе показать, сколько вокруг прекрасных мелочей, в которые можно влюбиться».

«Прости, что меня не будет рядом, когда ты научишься любить других и себя».

«Что не мне поддерживать тебя, когда будет больно».

«И что так и не вернул твою толстовку, тоже прости».

Грудь разрывало от резкой боли, но Хёну упрямо бежал вперед. Слезы от еле сдерживаемого кашля катились по вискам и терялись в волосах.

«Думаю, ребята обязательно тебе помогут. Они в самом деле твоя семья».

«Я очень рад, что встретил тебя. Вспоминай меня иногда, ладно?»

«Если бы я только мог сохранить хоть что-то о тебе».

«Да, мы были вместе недолго, но это было…»

Деревья внезапно расступились – он выбежал на маленькую полянку, от неожиданности закашлялся и кубарем полетел в траву. Сплюнув кровь, он уставился на свои дрожащие руки, упирающиеся в рыхлую землю и путающиеся пальцами в мокрой от росы зелени. Обе кисти были густо покрыты черными венами.

Ритм сердцебиения был неестественно быстрым. По артериям будто тек жидкий азот, тело леденело, стремительно теряя чувствительность. Во взгляде помутилось. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, Хёну понял, что слезы тоже стали черными. Боковое зрение уловило движение – мертвецы стягивались к поляне и понемногу обходили его, приближаясь со всех сторон.

«Хах. Хорошо, что я больше ничего не чувствую».

«Сейчас мне было бы до ужаса страшно, а так…»

Он сел, упираясь коленями во влажный чернозем, и, до последнего не желая опускать голову, поднял глаза к розовому рассветному небу.

«Если бы мне дали выбрать, прожить обычную жизнь и никогда не знать о духах, либо оставить все так, как есть сейчас…»

«Я бы выбрал тебя».

Губы тронула легкая улыбка. Солнце ласково коснулось бледного лица, осветило радужку глаз, но зрачок уже не реагировал. Мгновение, и его тело безжизненно повалилось набок, в сырую траву.

Душа Хёну внутри дрогнула в последний раз и замерла. Земля ушла из-под ног.

– Нет, нет, нет… – глаза Кая были распахнуты в ужасе, он прижал ладонь к груди, пытаясь почувствовать хоть какое-то движение. – Ты не можешь…

В панике он поднял взгляд на стоящего прямо перед ним Хёну. Тот обернулся и присел напротив него на корточки. Лицо Кая исказилось от болезненного осознания – эта мимика точно не принадлежала Хани.

– Где… где он? – он все еще не мог поверить. У того, что его душа успокоилась, должна была быть другая причина, он не мог погибнуть. Не мог.

Риен вернул свой облик, и Кай увидел, что его глаза опухли от слез, а лицо все покрыто красными пятнами.

– Он решил уйти.

– Что это, блядь, значит? Зачем ты притворялся им? Я бы нашел его! Я бы… – он почти сказал «не дал ему умереть», но запнулся, потому что не был готов вслух признать, что его больше нет в живых.

– Именно поэтому, – Риен чуть наклонился и достал из кармана свернутую вдвое пожелтевшую страницу книги.

Почему-то именно эта страница поставила точку. Она как будто стала вещественным доказательством того, что он мертв. Что он спланировал все и пошел на это осознанно. Кай отшатнулся назад, так и не взяв протянутый листок. Он часто дышал через рот, расфокусированным взглядом скользя по темным замшелым кочкам и крючковатым корням деревьев.

Сможет ли он его воскресить? Если его душа была в Кае в момент смерти – едва ли, но он мог бы попробовать. Должен был попробовать.

– Где он? – он жестко уставился на Риена, который снова шмыгал носом. – Что ты хнычешь, какой от этого толк?

– Я хнычу, потому что тоже потерял его. Прочти это, – он снова протянул листок, но Кай раздраженно отмахнулся и выбил его из тонкой руки.

– Ты потерял его? А что если я скажу тебе, что если бы не ты, он бы не погиб? Я бы почувствовал его, если бы не был уверен, будто ты – это он. Я бы спас его! – Кай был в ярости, он еле держал себя в руках, с ненавистью глядя на Риена.

– Да. Я это знаю. Я знаю. И пойму, если ты возненавидишь меня за это. Но я бы поступил так снова, – Риен поджал губы, опуская потухший взгляд, по его щекам одна за другой текли слезы.

Кай чувствовал, будто что-то ускользает от него – какие-то детали, которые заставили их поступить подобным образом. Он потянулся за листком, лежащим на земле, и аккуратно развернул его. На желтой бумаге карандашом неровным мелким почерком было торопливо написано:

Прости, я обманщик. Похоже, у меня не получится выполнить обещание и остаться рядом. Я хотел этого больше всего, но.

Не злись на Риена. Он просто выполнял условия сделки. Когда вы вернетесь в кампус, ты все поймешь. Кстати. Позаботьтесь о Тхэбэке.

Не хочу разводить драму, так что…

Нам просто не повезло.

Знай, я никогда даже на секунду не пожалел о встрече с тобой. Не грусти обо мне слишком сильно, ладно? Это пройдет. Все проходит.

Береги себя, и тогда мы когда-нибудь обязательно встретимся снова.

Я люблю тебя.

Кай оторвал взгляд от листа бумаги после того, как перечитал трижды, надолго задерживаясь глазами на словах «встретимся снова» и чувствуя, как странно ноет сердце. Но стоило ему только открыть рот, чтобы ответить Риену, как его собственная энергия пришла в движение.

Он замер и обратил все внимание внутрь – его энергия с минуты на минуту должна была разбить и поглотить душу Хани. С ним уже происходило подобное. Ни за что. Этого нельзя было допустить. Его до ужаса перепуганный взгляд метался по сторонам в поисках решения. Все, что ему осталось, – душа Хёну, он не мог потерять и ее. Но он еще никогда не пробовал сохранить чужую душу. Не представлял, что нужно делать.

Но даже знай он, как помочь душе Хани, он бы все равно не успел. Человеческая и звериная энергия потянулись к его душе, и Кай оцепенел. Первое касание послало по телу неожиданно приятную дрожь. Их души соприкасались, но суть Хёну оставалась цельной. Казалось, что и человеческая, и звериная части его души по очереди мягко дотрагивались до энергии Хани, но ни одна из них не вредила ей. Они будто… ластились. Кай ошарашенно наблюдал за своими ощущениями какое-то время, пытаясь понять, что происходит.

Души не могли уживаться вот так – это было невозможно…

В сердце снова появился заметный дискомфорт. Поначалу он даже не придал ему значения, но с каждой секундой болезненное ощущение усиливалось. Через несколько мгновений игнорировать это чувство стало уже невозможно, а еще через полминуты – Кай согнулся пополам, прижимая руки к груди и делая затравленные вдохи. Грудь будто вспарывали тупым ножом.

– Чт… что происходит? Я чувствую себя так, как будто умираю, – слезы катились из его глаз, органы перекручивало словно в барабане стиральной машины, но хуже всего было ощущение в сердце – оно концентрировалось в одной точке, острое, жгучее и пронзающее. Обрывки мыслей в голове прятались по темным углам, сдавшись на милость этой беспредельной агонии.

– Ты не умираешь, – Риен несмело подобрался к нему поближе. – Тебе больно, потому что ты понял, что потерял его. Так люди чувствуют боль.

Кай задыхался, не в силах сделать даже крохотный судорожный вдох.

– Иди сюда, тебе станет немного легче, я обещаю, – Риен осторожно приобнял его за плечи и помог подняться, а потом сел совсем близко и крепко обвил его руками. – Расслабь спину и плечи, не сжимай их, – он успокаивающе погладил Кая по затылку и шее. – Да. Да, вот так. Плачь в голос, если хочешь, – кричи, тогда ты снова сможешь дышать. Не закрывай эти эмоции в себе, выплесни их, иначе боль никогда не ослабнет.

Всхлипы Кая были жалобными и пронзительными, он шумно втягивал воздух носом, то и дело сбиваясь и цепляясь пальцами за рубашку Риена. Его внезапное послушание могло быть вызвано безысходностью или тем, что он был совершенно разбит, – он и сам не знал, в любом случае упрямиться сил не осталось.

– Это чувство в твоей груди – не враг тебе. Может, сейчас ты ненавидишь его, но оно куда важнее, чем тебе кажется, – пальцы нежно перебирали пряди темных волос. – Вспомни что-нибудь хорошее о Хёну. Любое совместное воспоминание.

«Хани…»

Кай вновь послушался, и перед глазами возник яркий и четкий образ. Ему вспомнилось выражение его лица тогда в машине, когда он показывал на ресторан с живой музыкой и по-детски восхищенно спрашивал: «Разве не здорово?», даже не подозревая, что ничего более удивительного, чем он сам, в тот момент было не сыскать во всем городе.

– Он… он так улыбался, – Кай сделал короткий вдох, – когда мы… ехали по веч… чернему городу.

– Да, – Риен грустно улыбнулся. – Что ты чувствуешь?

– Мне очень больно, – лицо снова исказилось от горечи. – Так больно.

Он зажмурился изо всех сил и сжал ладони в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Легче от этого не становилось.

– А еще? Это не все. Не цепляйся за боль, пропускай ее через себя и ищи что-то кроме, – Риен украдкой смахнул слезу – все же он тут был в роли успокаивающего.

В этот раз Кай молчал дольше, а потом почти шепотом произнес:

– Тепло, – всхлипы стали чуть тише.

В это воспоминание можно было завернуться как в пуховое одеяло. Стоило прикрыть веки, как воображение снова рисовало его улыбчивое искреннее лицо, с добрыми, внимательными и сияющими от восторга глазами.

Помолчав еще немного, Кай снова заговорил, сначала едва слышно, но с каждым словом все увереннее:

– Доверие… нежность, уважение, желание… И еще много. Я… чувствую так много сейчас.

– Ты любишь его. Теперь ты чувствуешь любовь так, как ее чувствуют люди, – Риен отстранился и бережно вытер большими пальцами соленые дорожки с его скул.

Жар в груди был почти невыносимым, дыхание сбивалось, а сосредоточиться на чем-то казалось и вовсе невозможным. Кай пытался ухватиться за фрагменты мыслей, но слова в них сразу рассыпались в труху, а смысл ускользал. Это… отличалось от того, что он испытывал раньше. В прежних ощущениях было куда меньше оттенков, меньше хаоса – были обожание, подчинение, забота, влечение. Но сейчас его чувства будто стали на порядок сложнее и объемнее, они давили, переполняя изнутри. Перебирая их одно за другим, Кай понял, что несмотря на все их разнообразие, каждое из них имеет часть, которая укладывается в рамки конкретного, отчаянного, но уже невыполнимого желания.

Несколько мгновений он расфокусированно смотрел куда-то в глубь туманного леса. Его дрожащие губы сложились в подобие печальной улыбки:

– Я так сильно хочу к нему, – слезы вновь покатились из-под его длинных ресниц.

– Да, я знаю, – Риен тяжело вздохнул и обнял его крепче. – Знаю.

Звериная и человеческая энергия Кая тесно переплелись и смешались, в кои-то веки успокаиваясь в гармонии. Его древний дух окружил хрупкую ласковую душу Хёну, готовый до последнего вдоха трепетно оберегать ее от всех бед, как самое дорогое сердцу сокровище.

Примечания

1

Тхэджагви – в корейской мифологии дух, предсказывающий события будущего и рассказывающий скрытые тайные события прошлого. Мендо – вариант названия этого вида духов.

2

Пульгасари – в поздней корейской мифологии легендарное животное с туловищем медведя, хоботом слона, глазами буйвола, хвостом коровы и лапами тигра; питается железом и изгоняет наваждения и кошмары у людей.

3

Квисин – дух (или демон) в корейских мифологии и фольклоре.

4

Инчхесин – дух умершего человека; разновидность квисина.

5

Ино – в корейской мифологии человеко-рыба, своеобразная русалка.

6

Имуги – в корейской мифологии огромный морской змей, который может стать драконом.

7

Мименгви – в корейской мифологии злые духи, которыми становятся души людей, умерших насильственной смертью.

8

Тонмульсин – разновидность квисина, дух животных.

9

Хэчи – в корейской и китайской мифологии львиноподобное существо с повышенным чувством справедливости.

10

Talos – «To Each His Own».

11

Цзянши – в китайском фольклоре один из видов восставших трупов; известен как китайский «подпрыгивающий» вампир.

12

Бакэнэко – в японской мифологии кошка, обладающая магическими способностями, демон-оборотень.

13

Conan Gray – «The Cut That Always Bleeds».

14

Conan Gray – «The Cut That Always Bleeds».

15

Billie Eilish – Lovely (with Khalid).

16

Чосон – корейское государство, существовавшее с 1392 по 1897 год.

Content

Ксения Горькая
Жуткая история. Кот

Кот

Сон

Традиция

Дети

Тренировка

Я – это ты

Дом

Душа

Нестыковки

Соглашение

Желание

Черная

Жуткая история

Поддержка

Гвоздь

Поводок

Труба

Страх

Карамель

Лидеры

Калейдоскоп

Красно-белый

Город

Гром

Молния

Спасение

Клетка

Контроль

Цена

Нить

Вина

Причины

Зверь

Грядущее

Петля

Твой

Судьба

Расплата

Любовь

Примечания