Ольга Шивер

Курьер между мирами

Пролог

Не думать, не вспоминать, не поддаваться ни единой эмоции… Не впускать в разум и душу ничего из того, что хоть как-то может привлечь внимание. Остановиться, замереть, исчезнуть, слившись с землёй и травой. Спина Лиса ныла от долгой и неудобной позы, плечи затекли, а по щеке полз муравей, но пошевелиться сейчас означало подать себя твари на сервировочном столе с кружевной салфеточкой.

Электронные часы на руке едва слышно пикнули. Через десять минут действие таблеток закончится, и Лис снова обретёт ясность мыслей и восстановит чувства. Главное — не ошибиться в расчётах, и, если они верны, значит, тварь уже покинула логово. Пунктуальная дрянь каждый божий день отлучается из своей обители лишь на час, чтобы найти новую жертву, а затем терзать и мучить её долгие месяцы. Питаться чувствами, воспоминаниями, не оставляя камня на камне от личности, чтобы в итоге разодрать и физическое её тело на части. Безжалостно изничтожить.

Сутки почти полного анабиоза подошли к концу. С тяжёлым вздохом Лис размял затёкшую шею и стал откапываться, разбрасывая в стороны комья земли и сухие листья.

— Теперь я понимаю, что чувствуют мертвяки, когда вылезают из своих могил, — хохотнул Санёк, отряхиваясь от грязи: даже в самых безнадёжных ситуациях его никогда не покидало чувство юмора. Тёмные глаза калмыка излучали спокойную уверенность.

Вскоре из своих укрытий показались Тоха Рыжий со шрамом от подбородка до брови и Гризли, получивший своё прозвище за лихой нрав и мощную фигуру.

— Превосходно, — кивнул Лис, поочерёдно переводя взгляд с одного товарища на другого. — Раз мы все живы, значит, тварь ничего не учуяла. — Он достал из нагрудного кармана какие-то камушки и бросил каждому по одному.

— Вкусняшки, — растянулся в хищной улыбке Санёк. — Обожаю! — И закинул камушек за щеку. Действие заговорённых оберегов длится не более часа, и, пока они находятся во ртах охотников, тварь не может увидеть или унюхать их. С этой секунды все разговоры прекращались, иначе обереги теряли свою силу.

Солнце опускалось всё ниже за стволы высоких сосен, и землянка, сплетённая из корней живых деревьев, растущих по кругу, наполнялась зловещими тенями. Лис уверенно подошёл к логову твари, брезгливо отшвырнул армейским ботинком еловые ветки, закрывавшие вход, и включил охотничий фонарик.

В ноздри Лиса ударил едкий запах мертвечины, и луч света выхватил из тьмы аккуратно сложенную на земляном полу гору костей, представлявшую собой подобие новогодней ёлки. Маленькие детские черепа украшали её на манер шаров, а крупные человеческие зубы были нанизаны на леску и развешаны в качестве гирлянды.

Вошедший следом Гризли едва сдержался, чтобы не выругаться, и лишь злобно сплюнул на пол. Его жену и двоих детей почти десять лет назад во время турпохода насмерть загрыз оборотень, и Гризли до сих пор не мог спокойно реагировать на такие вещи.

Как оказалось, тварь, на которую охотились друзья, «со вкусом» подошла к оформлению своего жилища: даже татуировки её жертв были вырезаны ровными кружочками и сшиты между собой, образуя покрывало на импровизированной кровати, сооружённой из больших берцовых костей. «ВДВ» — прочёл Санёк посиневшую надпись на одном из лоскутов жуткого кожаного одеяла.

Лис сложил большой и указательный пальцы и поочерёдно направил руку в разные углы лачуги, давая Саньку понять, где оставлять знаки. Тот кивнул в ответ и принялся мелком рисовать символы в намеченных местах. Это был план «Б»: поймать тварь в капкан, если план «А» не сработает, и уже затем решить, как выколоть ей глаз.

Тем временем Гризли, мысленно чертыхаясь и понося монстра на чём свет стоит, размещал под потолком из плотно сплетённых корней небольшую автономную лампу с таймером. Когда он закончил, её совсем не было видно. Лис оценивающе оглядел потолок и показал Гризли большой палец в знак одобрения.

Тоха вошёл в землянку последним. Он раздал охотникам блочные арбалеты, которые только что выкопал из укромного места неподалёку, и вручил стрелы с посеребрёнными наконечниками — каждому по одной. Затем Тоха выбрался на улицу, отошёл от землянки примерно на пятнадцать метров и также вооружился арбалетом.

В полной тишине Лис зарядил стрелу и занял боевую позицию за костяной ёлкой, Гризли притаился напротив, а Санёк у самой дальней стены — все приготовления были окончены, ловушки расставлены. Оставалось дождаться жертву.

Прошло двадцать три минуты, прежде чем наручные часы всех троих мигнули и погасли: Тоха сообщил, что тварь вернулась. Почти не дыша, охотники замерли в ожидании.

Склонив голову набок, как сломанная кукла, в лачугу вошла высокая фигура в грязной белой сорочке. Спутанные чёрные волосы полностью закрывали её лицо и спускались до самой земли, бледные тонкие руки безвольно висели вдоль туловища. Тварь двигалась совсем неслышно — охотники едва различали её силуэт в темноте.

Мускулы Лиса максимально напряглись, по носу стекла капелька пота. Таймер должен вот-вот сработать. Минута… Две… Тварь медленно подплыла к костяной ёлке и застыла, лишь мерно покачивая головой, словно любуясь своим творением.

Свет!

Монстр стоит лицом к Саньку. Всего через долю секунды после того, как срабатывает лампа, из его арбалета вылетает стрела, но тварь резко уворачивается. Её единственный непропорционально большой глаз с огромным зрачком без радужки показывается сквозь разметавшиеся волосы.

Не успевает никто отреагировать, как чудовище молнией устремляется в ту сторону, откуда прилетела стрела, и узкими пальцами с маленькими острыми коготками разрывает тело Санька в клочья. Запах крови и сырого мяса добавляется к зловонному букету, наполняющему землянку.

Гризли и Лис не шевелятся.

Тварь медленно идёт по направлению к Гризли. Встав почти вплотную к нему, она слегка подёргивает головой, словно принюхиваясь. Гризли нервно сглатывает, но не меняет положения. Он с ужасом смотрит во тьму чёрного ока твари, как загипнотизированный. Тоска, боль и отчаяние ледяными тисками сжимают его сердце. Перед глазами ясно встаёт картина: два близнеца и Лида на холодных столах областного морга. У Мишеньки свёрнута челюсть, у Лёшеньки нет половины туловища, а Лида… Если бы не браслет, который Гризли подарил супруге на годовщину их свадьбы, он не смог бы поверить, что эта груда мяса — его жена.

«Не смотри! Не смотри на глаз! — мысленно молит друга Лис. — Не смотри, придурок! Только не смотри! Пожалуйста, не смотри…»

Не в силах совладать с бурей чувств от нахлынувшего наваждения, Гризли падает на колени, громко воет и заливается слезами. Когда тварь вонзает руку в его глотку и выдёргивает все внутренности, непригодной трухой отбросив их прочь, оберег Гризли глухо катится по земляному полу.

Лис в отчаянии зажмуривает глаза.

«Господи, дай мне сил. Направь руку мою, — молится он, стараясь не издать ни единого звука, затем целится в затылок твари. — Давай же, обернись… Так… Да… Ещё немного…»

Душераздирающий крик вырвался из глотки чудовища, когда стрела пронзила его зрачок. Ослеплённая тварь заметалась по землянке, ища выход на свободу, и едва не зацепила Лиса. Охотник выхватил закреплённый на поясе топор с гладкой дубовой ручкой и швырнул мерзкому существу в голову, но промахнулся. С визгами и воплями монстр выскочил наружу в вечерний сумрак.

— Рыжий! — со всей мочи крикнул Лис, хотя и без того был уверен, что Тоха засёк гадину из своего укрытия и уже наверняка бросился ей вдогонку.

Как только Лис выбрался из землянки, он со всех ног пустился к тому месту, где, клубком катаясь по траве, боролись кряхтящий Рыжий и вопящая тварь. В тот момент, когда она уже оседлала охотника и целилась вцепиться ему в грудь, Лис подскочил к чудовищу и крепко ухватился за торчащую из его немигающего глаза стрелу, со всей силы рванув её на себя.

С неприятным чавкающим звуком стрела поддалась, тварь обмякла и всей своей тяжестью рухнула на Рыжего. Лис тут же бросил прочь стрелу с нанизанным на неё трофеем и оттащил мёртвое тело поверженного врага в сторону.

— Ты живой?! — крикнул другу Лис.

— Нормально… — просипел Тоха, пытаясь перевернуться на бок и сесть. Когда ему это удалось, он хмуро посмотрел на Лиса и с тревогой спросил: — Санёк? — Лис опустил голову. — Гризли? — Лис снова промолчал.

Тоха поднялся на ноги и, пошатываясь, побрёл к землянке.

— Ты ранен. Тебе лучше присесть, — в спину ему сказал Лис, заметив, что у друга из плеча хлещет кровь.

— Похоронить надо по-человечески, — буркнул Рыжий и, сделав ещё несколько шагов, рухнул на землю. — Обещай, что Матвея с Ленкой не оставишь! — сурово потребовал он, окровавленной рукой сжимая ладонь подоспевшего на помощь Лиса. — Обещай! Ну!

— Не буду я тебе ничего обещать! — запротестовал с напускным энтузиазмом Лис, поднимая Тоху и взваливая его руку себе на плечи. — Сам Матвея растить будешь, ещё и дочку с Ленкой родите! Ишь, чего удумал! Помирать он тут собрался. Сейчас до Новичка доберёмся… — пыхтел охотник. — Живенько тебя подлатаем. Он уже, небось, и рыбы наловил, и ужин состряпал.

— А ребята как же?.. — продолжал упираться Тоха.

— С ребятами потом попрощаемся. — Лицо Лиса словно окаменело, улыбка исчезла, взгляд стал глубоким и задумчивым. — Они нас дождутся.

Глава 1. Переезд

Макс брезгливо вытащил из рюкзака непрозрачный полиэтиленовый пакет и бросил его на плотно утоптанный земляной пол. От удара часть содержимого вывалилась наружу, в мгновение ока наполнив сладким запахом падали и без того зловонную свинарню.

Прежде чем надеть на лицо специально заготовленную для таких случаев маску, Макс успел различить в мерзкой куче остатки собачьего хвоста, ссохшийся мышиный трупик и куски гниющего мяса, кишащего опарышами.

«Повара сегодня постарались на славу. Салатик что надо», — саркастично подметил он про себя, а вслух произнёс:

— Доставка «Таллер».

В дальнем углу свинарни, куда не проникал блёклый свет ночных ламп, послышалось тихое шевеление и бульканье. Макс сильнее прижал маску к лицу: повторения предыдущего раза ему не хотелось.

До встречи с убуром Макс и не подозревал, что неприятный запах способен вызвать тошноту, головокружение, слёзы. Да что тут говорить: Макс не мог себе даже представить, что такая дикая вонь вообще возможна, до того момента, пока не столкнулся с представителем этого вида вампиров.

«Хуже, чем смердит убур, смердит только его ужин, — с пониманием произнесла Юля в ту ночь, когда Макс впервые доставил заказ упырю и вернулся в «Таллер» с видом человека, которого только что окатили помоями и которому сделали ингаляцию с навозом, а напоследок пшикнули перцовым баллончиком в глаза. — Но ничего не попишешь — нужно оставаться до тех пор, пока не убедишься, что убур забрал свой заказ, ведь эти твари очень трусливы. Потом станет проще: падальщик привыкнет к тебе и уже не будет так сильно бояться, а значит, процесс пойдёт быстрее».

Помня клятвенные заверения консультанта в строительном магазине о том, что «эта маска просто волшебная» и «можно хоть на урановые рудники ехать — в ней безопасно на сто процентов», Макс крепче прижал края защитного прибора к лицу.

Из буро-коричневой жижи показалось белёсое лысое темечко в ареоле пузырьков грязи. Убур почуял пикантные нотки манящего аромата и теперь медленно покидал своё укрытие. Налитые кровью глаза мертвеца неотрывно следили за курьером. Вскоре на поверхности месива показался крупный пористый нос с единственной ноздрёй.

«Быстрее же, клоп, быстрее…» — мысленно умолял его Макс, чувствуя, как отвратительная вонь начинает понемногу проникать через маску.

Бледные грязные пальцы с поломанными ногтями ухватились за край ямы, и из неё, сопя, вылез неуклюжий раздутый болгарский вампир. Боязливо оглядываясь по сторонам и принюхиваясь, вздрагивая от каждого шороха, убур медленно пополз к пакету.

Оказавшись рядом со своим заказом, упырь замер и, разомкнув синеющие губы, обнажил два ряда почерневших зубов, высунул склизкий лиловый язык с шипом на конце. Произведя дегустацию деликатеса, убур издал удовлетворённый булькающий звук и утянул добычу в своё логово, истекая гнойной ядовитой слюной.

«Господи, какая же гадость…» — подумал Макс, всеми силами пытаясь вести себя невозмутимо. Это был первый вид вампиров, с которым ему довелось столкнуться, работая в «Таллере», и реальный облик кровопийцы никак не хотел стыковаться с киношным образом бледного утончённого красавчика, одним взглядом сводящего с ума наивных школьниц. Конечно, Юля горячо убеждала, что это всего лишь разновидность вампиров, есть и другие — не такие вонючие, но репутация вурдалаков в глазах Макса была подпорчена навсегда.

Наконец убур скрылся в грязной жиже, и Макс, держащий палец наготове, тут же нажал кнопку очередного заказа. Планшет вывел на экран координаты следующей точки доставки и рабочую информацию:

«Клиент № 6489: Гусеничка

Заказ № 1222»

И пусть гигантский земляной червь из болот Северной Каролины плевался слизью направо и налево, он хотя бы не вонял так сильно, как убур, а потому Макс вздохнул с облегчением и почти бегом поспешил по лесной тропинке подальше от свинарни в Шуменской области.

* * *

Гости «Таллера» в эту ночь разошлись не на шутку: ирландские гоблины отмечали июньское солнцестояние и щедро угощали всех посетителей кафе выпивкой. Смех, крики и зычные голоса распевающих песни гуляк звоном отдавались в ушах только что прибывшего курьера. Бессменная официантка со скоростью кометы металась от столика к столику, раскидывая по ним тяжёлые подносы с кружками имбирного эля и местной настойки. Появление Макса в переполненном зале не укрылось от её цепкого взгляда, и она, махнув рукой, велела ему присесть у барной стойки. Курьер снял заметно полегчавший рюкзак, плюхнул его на столешницу и принялся ждать Юлю, предвкушая короткое прощание с ней и официальное подтверждение конца смены.

— Ух… — выдохнула Юля и вытерла несуществующий пот со лба. Её призрачное тело едва заметно мерцало в полумраке. — Ну и ночка! Полчаса назад испанские гномы с датскими русалками сцепились… Такая заварушка была, ты себе просто не представляешь! — Она указала на пол у стены, где в большой луже с рыбной чешуёй валялся маленький кожаный сапог со следами от зубов. — Один из гномов перебрал настойки и решил закусить «рыбкой». Еле растащили!

Макс не стал уточнять у барменши, как именно датские «хвостатые» русалки приплыли в «Таллер»: он слишком устал за эту смену. Всё, чего ему сейчас хотелось, — скорее попасть домой и хорошенько выспаться, чтобы весь следующий день посвятить дипломной работе.

Юля поджала губы и внимательно посмотрела на Макса.

— Нет, — отрезал Макс, уже прекрасно знавший, что означает это выражение лица.

— Ну ладно тебе! — Юля сложила ладони в умоляющем жесте. — Всего один ма-а-аленький зака-а-азик, и всё. Обещаю.

— Юля, нет.

— Здесь совсем недалеко — в Питере, — не отступала барменша. — Срочный заказ. Сама не понимаю, как мы его пропустили…

— Нет, — повторил Макс. — Правда — нет. Отправь Мартина. Или ещё кого-нибудь. Не знаю. У меня диплом на носу. Я и так по четыре часа сплю.

— Кстати, о рыбках, — хитро улыбнулась Юля и достала из-за стойки тубус и книгу в синем переплёте. — Хотела приберечь этот сюрпризец на потом, но раз уж речь зашла, да и момент, думаю, сейчас подходящий… Это тебе от Хозяйки.

Макс вопросительно поднял брови.

— Твоя дипломная работа, — пояснила Юля. — Здесь чертежи, — она указала на тубус, а затем ткнула пальцем в книгу, — здесь сам текст.

Макс придвинул к себе брошюру и просмотрел несколько страниц. По мере того, как он листал дипломную работу, его брови поднимались всё выше. Текст слово в слово совпадал с тем, что успел написать сам Макс, только в отличие от проекта, дожидавшегося его дома в компьютере, эта работа была уже закончена и оформлена — на титульном листе даже красовалась размашистая подпись научного руководителя Макса.

— И как это понимать? — удивился парень.

— Помнишь, ты на прошлой неделе как бы случайно порезался об осколок тарелки?

Макс с недоверием посмотрел на барменшу.

— Так вот, — продолжила она, — это, как ты уже наверняка догадался, не случайно. Я отнесла капельку твоей крови Хозяйке, и она оживила фигму.

— Фигму?

— Фигму, — с энтузиазмом подтвердила Юля. — Технически это ты написал диплом. Точнее, фигма писала твоими мыслями. Эффект такой же, как если бы ты сам всё делал. Так что, по сути, это даже обманом не является. Это твоя дипломная работа, которую именно ты и выполнил, она — плод твоих умственных трудов. Не благодари! Это для Хозяйки пустяк.

Максу как-то раз доводилось доставлять фигму одному клиенту, и он хорошо помнил, как она выглядит: огромный кусок белёсого теста, напоминающий человеческий силуэт.

— Так что теперь нашему дорогому и любимому курьеру ничего не мешает, чтобы пойти и доставить один малюсенький заказик в Питер. Правда, а?

— Спасибо, конечно, но… — Макс пока не определился, как реагировать на слова Юли.

— Никаких «но»! — подняла ладонь барменша. — Ты же не откажешься от подарка Хозяйки? Это невежливо, — прищурилась она, прекрасно осознавая, что у Макса нет выбора.

Он кивнул.

— Вот и славненько. — Юля закинула Максу в рюкзак чёрный пакет, уже ему знакомый: только один клиент получал свои заказы в такой упаковке.

— Урядник Михайлов? — усмехнулся Макс. — Срочно?

— Конечно, срочно! — округлила глаза Юля, лицо её сделалось серьёзным. — Ты не поверишь, если узнаешь, сколько шуму он в прошлый раз наделал, когда курьер посеял его заказ. Рассекал на медном коне по центру Питера, громыхая: «Немедленно подать вина к столу Отца Отечества!» А потом ещё алкомаркет разнёс — охранник магазина до сих пор в дурке отсиживается, боится, что за ним Медный всадник прискачет, — хихикнула барменша.

Макс с состраданием покачал головой, живо представив бедолагу-охранника, с ужасом выглядывающего всадника в зарешечённые окна психбольницы, и снова взвалил на плечи свой курьерский рюкзак.

— Подожди, это ещё не весь соцпакет нашей фирмы, — остановила его Юля: хитрая улыбка вновь заиграла на её тонких бледных губах. — Насколько известно нашему руководству, завтра домой возвращаются твои родственники. Верно?

Макс кивнул: спрашивать, откуда это знает Хозяйка, было как минимум не умно. За последний месяц он чётко усвоил, что этой даме известно про всех всё и всегда.

Юля положила перед Максом связку ключей с «таблеткой» от домофона.

— А значит, тебе стоит быть осторожнее, — серьёзно сказала она. — Мы же не хотим, чтобы нашего лучшего курьера мамка отругала за то, что он ночами невесть где пропадает, так? — И, не дождавшись ответа, барменша «Таллера» продолжила: — Будешь жить отдельно: галчонку пора покинуть родное гнездо.

Внезапное известие о переезде сильно удивило Макса. Впрочем, это мигом решило его проблему, мысли о которой в последнее время не давали ему покоя: как объяснить матери, куда вдруг исчез её сын прямо из гостиной их квартиры в момент просмотра телевизора, да ещё и в полукоматозном состоянии (а именно так действовала на Макса визитка «Таллера» при вызове на смену).

— Ну и чтоб уже всё было в полном фарше, наш кооператив «Таллер» официально оформил тебя на работу… — продолжила Юля, но договорить не успела.

Парадная дверь кафе с громким хлопком распахнулась настежь и едва удержалась на петлях, пропуская вперёд пронзительно свистящий тёмный круговорот.

— Вихрь-чёрт! — всплеснула руками барменша. — Сегодня же свадьба!

В следующее мгновение Юля исчезла и возникла уже в другом конце зала, часть которого была огорожена импровизированным заборчиком из сплетённых веток. Ещё несколько секунд — и мебель за оградкой обрядилась в нарядные праздничные чехлы, столы заполнились всевозможными яствами, пузатые прозрачные бутылки с мутной жижей засияли ярче медного пятака — Юля на миг остановилась и, оценив свою работу, сложила руки замком, победно улыбаясь.

Вихрь пронёсся через весь зал и рассыпался беснующейся нечистью по столам и стульям.

Макс никогда раньше не наблюдал ничего более странного. Если бы кто-то его сейчас спросил, кого он в эту минуту видит перед собой, курьер бы, не задумываясь, ответил: чертей. Да, эти твари, появившиеся из вихря, и впрямь донельзя напоминали хрестоматийных чертей, какими их показывают в детских мультиках: бесята, покрытые чёрной шерстью, с маленькими коровьими ушками под треугольными рожками, с длинными лысыми хвостиками, увенчанными крохотными кисточками. Все участники свадьбы были на одно лицо, и только одна тварь отличалась — у неё на голове красовался пушистый пёстрый венок из живых цветов, и потому Макс предположил, что это и есть невеста. Черти свистели и кричали, рвали свои глотки, щёлкая раздвоенными языками, плевались и визжали, некоторые из них пели, кто-то плясал на столе, другие хватали пищу руками и пихали её в зубастые рты, щедро поливая их мутным содержимым бутылок.

Понимая, что Юле сейчас точно не до него и никаких указаний в эту ночь он больше не получит, Макс сгрёб в карман оставленную ему на барной стойке «зарплату» за смену, нажал на планшете мигающую точку заказа из Санкт-Петербурга и отправился в путь.

Не спеша шагая по лесной тропинке, Макс, не желая думать о чём-то серьёзном, размышлял о всякой чепухе. Например, откуда Юля берёт «человеческие» деньги, которые платит ему в конце смены? Почему они всегда такие мятые и в валюте совершенно разных государств? Почему в одну ночь Макс получает больше пятидесяти тысяч в переводе на рубли, а в другую — от силы три сотни, да и те мелочью?

С этими мыслями он добрёл до Сенатской площади, с наслаждением вдохнул тёплый ночной воздух и, подойдя к Медному всаднику, оставил чёрный пакет у его основания. Памятуя о том, что этот клиент не слишком любит общаться с челядью, Макс сразу развернулся и нажал на планшете жирную кнопку с надписью: «Таллер». Только с такой пересадкой обычно можно было попасть домой.

Вдруг планшет дёрнулся и скатался в камень. От неожиданности Макс чуть не выронил его из рук.

— Не велено в «Таллер», — пискнул камень.

— А куда велено? — передразнил его тонкий голосок Макс: он очень устал и хотел скорее лечь спать.

— Велено сразу домой доставить, смена закончена, — в тон ему огрызнулся камушек.

— Ещё лучше, — с облегчением вздохнул курьер. — Ну, потопали тогда.

Камушек вновь развернулся в планшет, и лесная тропинка повела Макса к дому. Лишь тихий звон бутылки, скользнувшей по брусчатке, нарушил тишину на Сенатской площади — клиент забрал свой заказ.

* * *

Живописные виды архитектуры города на Неве постепенно рассеялись. Однотипные высотки, несколько сетевых магазинов, салон красоты с выцветшим плакатом на единственном окне… Макс всё ждал увидеть вокруг себя знакомые очертания строений его родной Балашихи, но, кажется, идти было ещё долго.

«Странно, — нахмурился Макс. — Обычно минут через пять я начинаю узнавать знакомые места, а через шесть уже стою на пороге квартиры…»

Крутой поворот и…

— «Москва-Сити»?! — удивился Макс, когда лесная тропинка оборвалась прямо у входа в башню «ОКО». — Ещё один заказ?

Вместо ответа рюкзак и планшет мгновенно исчезли, земляную дорожку под кедами Макса заместил серый асфальт с потемневшими липками от жвачки. Всё это означало, что маршрут на сегодня выполнен.

Чувствуя себя лишним на этом празднике жизни, Макс нерешительно переминался с ноги на ногу. Кажется, переезд случился значительно раньше, чем он предполагал. Не совсем понимая, куда конкретно ему идти, Макс достал из кармана переданные ему Юлей ключи и внимательно осмотрел связку: бирочки с номером квартиры не было, на медном кольце висели только два ключа и небольшой пульт с тремя кнопками, который Макс сначала принял за «таблетку» от домофона.

— Прошу прощения, вы случайно не Максим Сергеевич Андреев? — окликнул курьера приземистый мужичок с высокими залысинами и чёрными маслеными глазками, который, тяжело пыхтя, спешил ко входу в здание.

Макс повернулся к нему.

— Собственной персоной, — кивнул он.

— Артур Вениаминович Малюк, — протянул ему ладонь для приветствия мужичок и слащаво улыбнулся. Пальцы Артура Вениаминовича оказались липкими и холодными, а рукопожатие некрепким.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, — заохал Артур Вениаминович, поправляя лацканы расстёгнутого синего пиджака. — Я рассчитывал прибыть сюда чуть раньше, но пробки внесли некоторые коррективы в мои планы, — смутился он и махнул рукой двум мужчинам, державшимся чуть поодаль. — Ждите здесь, — буркнул им Малюк.

Высокие широкоплечие молодцы в строгих чёрных костюмах одновременно кивнули. Как по щелчку пальцев, внезапно начался ливень, обрушив на Макса, Артура Вениаминовича и его охранников холодные хлёсткие струи.

— Скорее, скорее! — засуетился мужичок и буквально протолкнул Макса в автоматически распахнувшиеся двери башни.

Несмотря на ледяной дождь, ни один мускул на лицах телохранителей Артура Вениаминовича не дрогнул: как преданные псы, они остались стоять на том месте, где велел им хозяин.

Максу никогда раньше не доводилось бывать внутри башен «Москва-Сити», которые он десятки раз проезжал на автобусе по пути в универ, видел в фильмах про крутых успешных топ-менеджеров. И пусть охранник и девушка за стойкой приветливо улыбались ему, Макс явственно читал в их глазах немой укор из серии: «Ты какого лешего тут забыл, бичуган в дешёвых трениках?»

Артур Вениаминович пропустил Макса через турникет и засеменил за ним следом, а затем обогнал и свернул к лифтам. Сорок третий этаж. С пересадками на лифтах. Максу казалось, что он едет целую вечность, но также он ощущал большую разницу между скоростью обычных кабин и этих, двигающихся раза в два быстрее.

— Можно ваши ключи? — деловито осведомился Артур Вениаминович, раскрывая перед Максом свою пухлую ладошку. — Это верхний замок, — пояснил он, демонстрируя ключ поменьше. — А это нижний. Либо с пульта. Так, на мой взгляд, проще.

Коротенький толстый пальчик надавил сначала на самую большую кнопку, потом на среднюю — замок щёлкнул, и дверь открылась.

— Прошу вас. — Артур Вениаминович пропустил Макса вперёд.

Всё ещё ощущая себя несушкой среди лебедей, Макс прошёл в квартиру и замер. Он никогда раньше не бывал в таких апартаментах: дизайн помещений был выполнен в стиле минимализма, но с использованием ценных пород дерева и натурального камня, каждый элемент интерьера был идеально подобран и выглядел очень дорого.

Скинув туфли, Артур Вениаминович быстренько проследовал в гостиную и с неё начал экскурсию по квартире, которую в итоге закончил на кухне, демонстрируя Максу технику ведущих брендов, встроенную в гарнитур.

— Что скажете? Вас всё устраивает? Может, есть какие-то пожелания? — елейным голосом спросил Артур Вениаминович.

— Сойдёт, — ответил Макс, у которого во рту пересохло от такой роскоши.

— Что ж, вот и замечательно, — с облегчением вздохнув, просиял Артур Вениаминович, было в его суетливых движениях что-то от напуганного зверя. — Я тут папочку у вас оставлю, хорошо? Там трудовой договор и документы на аренду.

Макс с удивлением посмотрел на своего провожатого.

— Нет-нет, вы только не волнуйтесь, — спохватился Артур Вениаминович, на долю секунды в его глазах промелькнул страх, но он быстро сумел с ним совладать. — Все расходы берёт на себя наша фирма, но подпись жильца обязательна. Бюрократия, она такая, — пожал плечами Малюк, как бы извиняясь.

— Спасибо, — растерянно кивнул Макс.

— Если возникнут какие-то вопросы, вот моя визитка. — Поверх чёрной кожаной папки на молнии легла желтоватая карточка с именем и контактами её владельца. — Звоните в любое время дня и ночи.

Макс снова кивнул.

Артур Вениаминович на несколько секунд вгляделся в лицо Макса, словно чего-то ждал, но затем встрепенулся и поторопился к выходу. Надев натёртые до блеска кожаные туфли, он выпрямился, снова замер, а потом дёрнулся и выскочил за порог как ошпаренный.

— Горничная придёт в пятницу, — на ходу выкрикнул Малюк и почти бегом направился к лифту.

— Горничная, — тупо повторил Макс. — Горничная придёт в пятницу.

Макс медленно обходил свои новые владения. Проведя пальцем по столешнице и заглянув внутрь холодильника, он пришёл к выводу, что является первым жильцом этих апартаментов — нигде не было ни единого следа предыдущих постояльцев. Внимательно осмотрев обе спальни и гостиную, Макс направился в гардеробную и, к большому удивлению, обнаружил там свои вещи: несколько свитеров, пара брюк, джинсы и деловой костюм, купленный на свадьбу однокурсника, болтались на вешалках в углу просторной комнаты-шкафа, ровная стопка футболок возвышалась на одной глубокой полке. Таким образом, все вещи Макса, включая зимнюю одежду, не заняли и трети этого помещения.

Заглянув в ящики, тумбочки и шкафы в других комнатах, Макс нашёл своё имущество и там. Даже любимая кружка была на кухне. Но больше всего поразил тот факт, что пароль к суперсовременному компьютеру в одной из комнат полностью совпадал с паролем на стареньком ноутбуке Макса, как и все файлы, хранящиеся на рабочем столе. По всем признакам выходило, что его переезд этой ночью определённо состоялся.

Макс подошёл к окнам, тянувшимся от пола до потолка, и заворожённо окинул взглядом ночной город и машины, мчащиеся по скоростной магистрали, — вид из его новой квартиры открывался невероятно красивый.

ТР-Р-Р-Х-Х!

Громкий звук заставил Макса вздрогнуть. Кажется, шум раздался из холодильника.

Напряжённо вслушиваясь в тишину, Макс осторожно крался на кухню. Возможно, это глюкнул холодильник, а возможно… Чёрт его знает, всё что угодно возможно, ведь он курьер «Таллера».

С этими мыслями Макс подобрался к холодильнику и застыл на расстоянии вытянутой руки от него: внутри холодильника, который ещё совсем недавно был абсолютно пустым, что-то тихо подрагивало.

«Была не была!» — скомандовал себе Макс и, рывком открыв дверцу, отпрыгнул в сторону.

«Поздравляем с переездом! Чувствуй себя как дома, но не забывай, что в любой момент тебя могут сожрать!

Коллектив кафе «Таллер»

Прочитав слова на этикетке бутылки с фирменной настойкой от лешаков, Макс рассмеялся. Автором этой записки определённо была Юля.

— Ну, раз такое дело… — вслух пробубнил Макс и достал из холодильника бутылку. — Почему бы и нет, собственно.

В конце концов, не каждый день он становился жильцом лучших апартаментов столицы. Наполнив прозрачный стакан из тонкого стекла на треть, Макс промочил губы и вернулся к невероятным видам на ночную Москву.

Сверкая фарами, по шоссе проносились быстрые машины, обгоняя друг друга и петляя на полосах. На высокой скорости пролетел спортивный автомобиль апельсинового цвета, чуть не задев маленького всадника на крупном коне.

Макс заморгал, но видение никуда не исчезло. Странный всадник по-прежнему продолжал скакать вперёд между машинами. Макс вплотную приник к стеклу и вскоре сумел разглядеть ещё одного… Потом ещё… Теперь не меньше трёх десятков всадников галопировали по Третьему транспортному кольцу, вытеснив редкие автомобили.

Из-за здания напротив вынырнула огромная голова ящерицы и раскрыла исполинскую пасть с рядами мелких зубов и маленьким розовым язычком. Следом показалось громадное муравьиное тело твари с оттопыренными острыми лапами. Венчал туловище гиганта тонкий, как хлыст, хвост. Рептилия прыгала как кузнечик по улицам Москвы и кричала.

— Воуви… — прошептал оторопевший Макс.

Он совсем недавно читал об этих созданиях в «Древней книге»:

«Воуви.

Воуви — ночные животные и большую часть жизни проводят в спячке. Средняя продолжительность спячкивоуви — порядка двух-трёх лет.

Пищей для воуви служат любые твари из плоти и крови, но среди прочих они предпочитают юных особей: чем моложе добыча, тем она сытнее для воуви. Так, для сравнения, один человеческий детёныш утолит голод воуви на два года, в то время как двенадцать коров или шесть взрослых оборотней — только на полгода.

Охотиться воуви предпочитают ночью, так как в это время суток их физические возможности находятся на пике. Днём же воуви весьма неповоротливы и сонливы. Именно в эти часы они более всего уязвимы…»

Прокручивая в голове эту информацию, Макс внимательно смотрел на гигантскую тварь, но, кажется, никто, кроме него, не замечал происходящего на Третьем транспортном кольце: ни одна машина не остановилась, ни один пешеход не обернулся.

Макс отошёл от окна, вернулся на кухню и аккуратно поставил недопитый стакан с настойкой от лешаков в раковину. Затем зажмурился и досчитал до десяти, а потом вновь повернулся к окну: всадники исчезли, воуви тоже пропал из виду. Московская магистраль выглядела вполне заурядно.

— Ну, Юля, спасибо, — с сарказмом проговорил Макс и немедленно вылил остатки подарка от коллектива кафе «Таллер» в унитаз.

Глава 2. Прогулка

Маленькая ножка упёрлась изнутри в рёбра, заставив Нелу вскрикнуть от неожиданности.

— Тише, малышка, тише, — улыбнулась принцесса и, тут же осознав смысл своих слов, умолкла. Её сердце забилось быстрее, кровь прилила к лицу, страх покрыл кожу тонким одеялом мурашек.

С каждым днём Нела всё чаще обращалась к ребёнку в своем чреве как к дочери. И как ни старалась она не думать о поле малыша, внутренний голос настойчиво подсказывал ей, что то, чего она страшится больше всего на свете, неминуемо произойдёт.

Будто почувствовав волнение матери, плод пришёл в движение, то и дело вычерчивая пологие холмики на её округлом животе. Тёплой ладонью Нела смогла заставить малышку успокоиться. С каждой минутой уверенность в том, что в её утробе дочь, росла.

«Ты — будущая королева Наваолониса, жена следующего короля Наваолониса и Императора всех сущих тварей на земле и под водой. И в этот раз ты непременно родишь ему здорового розовощёкого наследника», — в который раз повторила Нела себе, но, как и прежде, это не принесло желаемого облегчения, а, напротив, лишь усилило тревогу.

— Принцесса Нела, вас желает навестить княжна Илановира Алиена Кортин, — доложила вислоухая гинийка, заглянув в проём приоткрывшихся резных дверей королевских покоев. Внешне служанка походила на собаку: её тело было покрыто короткой жёсткой шерстью светло-коричневого окраса, с узкого вытянутого лица смотрели большие чёрные глаза, расположенные близко к сплюснутому носу.

— Да, Гюфна, я буду рада видеть Алиену, — ответила Нела. Распихивая локтями подушки, она перевалилась на бок, чтобы следующим шагом принять сидячее положение.

— Желаете надеть платье?

— Не нужно. Уверена, сестра простит мне мой небрежный вид, — вымученно улыбнулась Нела.

Служанка кивнула и скрылась в коридоре. Сквозь закрытую дверь принцесса слышала, как гинийка отдавала распоряжение стражам, но слов разобрать не смогла. Нела расправила ночную сорочку, ставшую в последние несколько недель её повседневным нарядом, и неуклюже сползла с высокого ложе. Приятный мягкий ворс пёстрого ковра нежно ласкал голые ступни принцессы, пока она шла к туалетному столику, рядом с которым висел её шёлковый халат. Едва лента, увенчанная кисточками, подпоясала раздавшуюся талию Нелы, в комнату чинно вошла Алиена и склонилась в неглубоком поклоне. Но как только глухой хлопок за спинами присутствующих дам возвестил о том, что двери плотно заперты, Алиена вмиг отбросила все приличия, с размаху плюхнулась на обитое тканью кресло и сбросила с ног узкие туфли.

— Фу-у-ух… — протянула она. — Мне кажется, я шла до твоей спальни целую вечность. Одна только эта бесконечная лестница у главных ворот способна любого привести в отчаяние, не говоря уже обо всех немыслимо огромных залах. Для таких перемещений всенепременно нужна лошадь! Рехнуться можно.

— Ну, в последнее время я особо не передвигаюсь, — засмеялась Нела, её глаза снова стали живыми.

— Как же я скучала! — Алиена вскочила с кресла и бросилась на шею принцессы. Из-за внушительных размеров живота старшей сестры объятия вышли несколько неуклюжими, но всё равно радостно-тёплыми. — Знаешь, сколько мы не виделись?

— Почти полгода, — задумчиво ответила Нела: внезапный визит сестры вызвал сумбур в её мыслях.

— А если точнее, пять месяцев и двадцать один день, — гримасничая подметила Алиена. — Ровно столько длилась моя поездка в Хас-Гунну. Ты обязательно должна там побывать! Это невероятное место! — Она мечтательно закатила глаза.

До самого вечера сёстры, не умолкая, обменивались светскими новостями, Алиена делилась впечатлениями о недавней поездке, и Нела с интересом её слушала. Казалось, они вернулись в детство, и в королевских покоях наперебой болтали не принцесса Наваолониса и княжна Илановира, а две простые девчонки с окраины Мифтона.

За витражными стёклами замка Саир стремительно темнело. Яркой россыпью зажигались звезды, сквозь открытые окна доносился шум океана, слышались редкие крики птиц.

— Если бы я не знала, что у драконов рождаются только мальчики, я бы голову дала на отсечение, что ты носишь девчонку, — невзначай заметила Алиена, расчёсывая длинные каштановые волосы сестры.

От неожиданности Нела вздрогнула, её лицо побелело, улыбка исчезла.

— Что? — испугалась Алиена и выронила гребень. — Я тебя поранила?

— Нет, просто подурнело… — отчасти правду сказала Нела, её голос сорвался. — Наверное, стоит закончить этот вечер. Мне нужно отдохнуть.

Не понимая причину такой резкой перемены в поведении сестры, Алиена внимательно вглядывалась в её помрачневшее лицо. Теперь Нела вдруг показалась ей очень уставшей, если не сказать измотанной, глубокие синие круги пролегли у неё под глазами.

— Хм, вид у тебя и впрямь утомлённый, — согласилась Алиена. — Позвать прислугу?

— Да, пусть Гюфна сделает мне успокаивающий отвар. Прости, что я испортила этот чудный день.

— Нет-нет, что ты! — живо запротестовала Алиена. — Этот день прошёл великолепно, таким он и останется навсегда в моей памяти! — сказала она с театральным воодушевлением, чем вызвала лёгкую улыбку у сестры.

— Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили покои на моём этаже, — заверила Алиену Нела. И умоляюще посмотрела на неё: — Ты ведь погостишь в замке ещё?

— Тебе придётся терпеть моё присутствие до самых родов! Разве я могу оставить свою сестрёнку одну в такой момент? Хочешь ты того или нет, а я собираюсь поселиться здесь надолго, — безапелляционным тоном заявила Алиена. — А теперь — всё. Ложись и отдыхай: моему сладкому племянничку нужен покой, — довольно просюсюкала она, коснувшись большого живота Нелы.

Расцеловав сестру в обе щеки, Алиена велела страже позвать прислугу и, дождавшись прихода Гюфны, вместе с ней удалилась.

Нела снова осталась в покоях наедине со своими мыслями. Она аккуратно подняла брошенный Алиеной гребень с пола и села на край кровати. Не в силах остановиться, принцесса раз за разом прокручивала в голове недавний разговор с Гюфной. В тот день Нела впервые допустила возможность того, что ждёт не сына, а дочь, и поделилась своими предположениями со служанкой.

— Знаешь, Гюфна, иногда мне кажется, что плод внутри меня — совсем не мальчик… Согласна, это звучит странно, ведь за всю историю рода Золотого дракона в семье никогда не рождалось ни одной девочки, — сказала тогда Нела.

Гинийка ничего ей не ответила, а лишь внимательно посмотрела в глаза. Всего на мгновение Неле почудилось сострадание, проскользнувшее во взгляде служанки.

— Гюфна, как считаешь? Это возможно? Ведь случаются исключения из правил?

Горничная молча продолжала заправлять постель, она больше не осмеливалась поднять глаза на хозяйку. Это было несвойственным поведением верной служанки Нелы, и принцесса удивилась.

— Гюфна? — переспросила она. — Ты не слышала мой вопрос?

Гинийка поправила покрывало на кровати и снова пристально посмотрела на Нелу, будто сомневаясь, стоит ли ей в чём-то признаваться, готова ли её хозяйка это услышать.

— Госпожа Нела, — наконец тихо сказала Гюфна, — я поклялась служить вам верой и правдой задолго до вашего рождения. Когда вы ещё не появились на свет, а я была совсем ребёнком, я уже любила вас всей душой и с нетерпением ждала скорейшей нашей встречи. Я — гинийка, и вы знаете, что нет честнее и преданнее тварей, чем наш народ. Мой род служит вашей семье не одно столетие и ни разу не подвёл доверие ваших предков. Я не задумываясь отдам жизнь ради вас. Но, прошу, не заставляйте меня говорить то, о чём мы обе потом пожалеем.

Слова горничной очень удивили Нелу.

— Гюфна, о чём ты сейчас толкуешь? — насторожилась она.

— Я достаточно времени провела в замке Саир, — продолжила служанка. — Иной раз я ненароком становилась свидетелем не самых благородных деяний его обитателей. Не все здесь честолюбивы и порядочны. Тут много тайн, о которых я бы предпочла ничего не знать.

— Но… Но я не понимаю…

— Я скажу вам лишь одно, госпожа Нела, хотя лучше бы сейчас промолчать, но по-другому мне не позволит совесть и гинийская кровь. Я буду корить себя за эти слова до конца своих дней, но всё равно произнесу их. — Верная служанка пристально посмотрела сначала на живот Нелы, потом ей в лицо. — Род Золотого дракона ничем не отличается от других тварей: все мы одинаково подчиняемся законам природы.

Как ни расспрашивала Нела, как ни пыталась уговорить Гюфну, та не сказала ей больше ни слова. Такие речи сильно насторожили принцессу: они были несвойственны гинийке, которая всегда говорила прямо и открыто. Впрочем, и сама Нела не была до конца откровенна с Гюфной. Она просто не могла поведать ей всю правду. Это было слишком больно, и слишком многое стояло на карте. Ведь Нела была уверена, что в первую свою беременность она тоже ждала девочку. От скорбных воспоминаний у неё вновь защемило сердце.

— Всё это лишь домыслы убитой горем матери, потерявшей своё новорождённое дитя, — вслух произнесла принцесса, но предательская слеза прокатилась по щеке и капнула на подол ночной сорочки.

Королевская акушерка сказала, что это был мальчик. Пуповина обмоталась вокруг шеи младенца, и он задохнулся ещё в утробе.

Но ты же видела, как ОНА шевелилась…

Нела встала с кровати и подошла к окну: ей был нужен глоток свежего воздуха.

А крик, который ты слышала, когда ЕЁ вынесли из спальни?

— Так бывает, принцесса Нела, — тогда ответила ей акушерка, грузная женщина с мясистым лицом. — Это последствия родовой горячки. Несчастный малыш уже был мёртв, когда ваше чрево низвергло его из себя. Мои самые искренние вам соболезнования. Здесь нет ничьей вины, и мой вам совет: скорее забудьте эту чудовищную трагедию, вы ещё молоды и подарите роду Великого Золотого дракона много прекрасных мальчишек.

Всполох кожистых крыльев рассеял ночную тишину покоев принцессы, острые когти чиркнули о гладкие камни. Балконная дверь распахнулась, и в спальню вошёл будущий король Наваолониса.

— Аргус! — воскликнула Нела. — Ты меня напугал!

Высокий статный молодой мужчина быстрым взглядом окинул комнату и остановил свой взор на принцессе. Его глаза сияли, лёгкий загар выгодно подчёркивал рельефные изгибы идеально выточенной фигуры. Чешуя ещё не полностью сошла с упругого мускулистого тела и матовым блеском переливалась в облаке ночной дымки.

Нела ощутила, как растекается тепло внизу живота: год от года её страсть к мужу становились лишь сильнее. Иногда она представляла свои к нему чувства в виде большого стеклянного сосуда, в который каждый день добавлялось по капле.

— Прости, фиалка, — улыбнулся Аргус. — Я знаю, что тебе сейчас нужен покой, но не смог удержаться, когда увидел свет в твоей спальне. Хотел подождать до утра, но раз уж ты всё равно не спишь…

Аргус снял с руки привязанный к ней шнурок, на котором покачивался сверкающий кулон в форме пяти сфер, соединённых перекрёстными узорчатыми элементами, и протянул жене.

— Золотые сферы! — воскликнула Нела. — Как красиво! Это из Дигмарда?! Сталь, закалённая на вулкане Огравы?! Невероятно! Даже Императору её не достать…

Аргус лукаво улыбнулся:

— Моя принцесса не будет возражать, если я сегодня останусь с ней до утра?

«Никто не смеет пойти против дракона, это сущее самоубийство. Никто не решится навредить его наследнику. Я и ребёнок в полной безопасности», — мысленно сказала себе Нела и с чувством бросилась в объятия к мужу.

* * *

— Это так чудесно! — мечтательно закатила глаза Адрия и погладила свой живот. — Наши дети смогут играть вместе, будут вдвоём ходить на занятия, постигать секреты сфер.

Нела улыбнулась и поднялась со скамьи.

— Пойдём-ка лучше прогуляемся, — вздохнула она. — Я уже давно не чувствовала себя так хорошо, хочу сполна насладиться этим почти забытым состоянием.

Адрия подняла полы просторного платья и тоже встала. Её чёрные густые кудри тут же подхватил океанский бриз и принялся играть с ними как с невесомыми пружинками.

— И чего тебе всё неймётся? — нахмурилась Адрия, пытаясь уложить растрёпанные волосы. — Меня вполне устраивало наше умиротворяющее созерцание горизонта.

— Не спуститься к океану в такой погожий денёк — это настоящее преступление, — ответила ей Нела и, взяв Адрию под руку, направилась в сторону пляжа.

— А как же Алиена? Разве она не присоединится к нам? — Адрия хваталась за любую возможность, чтобы остаться в саду.

— Алиена не проснётся раньше обеда, — отмахнулась Нела. — Но даже если чудо произойдёт, то слуги подскажут, где нас искать. В замке Саир даже у ночного горшка есть рот и уши. Уверена, все здесь давно в курсе, куда мы отправились, ещё до того, как я озвучила тебе приглашение на прогулку.

Адрия хмыкнула и кивнула. Она всегда уступала уговорам Нелы. И не только Нелы. По природе своей Адрия была по-женски мягкой и никогда не спорила. Многие в замке считали её простоватой, а некоторые откровенно посмеивались за спиной девушки, считая её незнатное происхождение чем-то вроде печати позора.

Когда двоюродный брат Аргуса — Крон — привёл свою молодую жену в замок Саир, Нела была первой, кто предложил ей свою дружбу и принял в семью с искренним радушием и открытым сердцем, за что Адрия была ей бесконечно благодарна. А когда всего через месяц после вести о беременности Нелы понесла и Адрия, она вообще была готова танцевать от счастья, чувствуя рядом дружеское плечо. Оказавшись в одинаковом положении, Адрия и Нела сблизились ещё больше.

Пологий спуск к океану так ярко заливало солнце, что стёртая тысячами подошв за сотни лет брусчатка почти сияла в его лучах. Замок Саир возвели не меньше десятка веков назад, но, несмотря на столь почтенный возраст, выглядел он монументально и величественно по сравнению с любой другой постройкой в Наваолонисе. Во всей империи не было замка больше и красивее: одни только витражные стёкла башни Золотого дракона повергали в благоговейный восторг даже тех, кто был далёк от искусства.

За светской беседой девушки сами не заметили, как дошли до конца дорожки, ведущей к причалу. Нела тут же сбросила туфли и босыми ногами пошлёпала по тёплому песку. Адрия засмеялась и последовала её примеру.

— Как же хорошо! — промурлыкала Нела, подставив лицо солнцу и раскинув руки в стороны. — Если бы я могла, я бы сейчас непременно покружилась!

— А я ещё могу! — хохотнула Адрия и стала медленно вращаться, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, как пингвин, и подходя к самой кромке воды. — А! — неожиданно вскрикнула она и отскочила в сторону, на лице застыл испуг.

— Адрия? — всполошилась Нела.

— Наступила на что-то твёрдое… — нервно произнесла Адрия, внимательно вглядываясь себе под ноги. — Кажется, я уколола палец.

— Вернёмся во дворец. Нужно обработать рану, — нахмурилась Нела. — Не хватало ещё подцепить инфе… — увидев, как теряет краски лицо подруги, она осеклась. — Адрия? Адрия, с тобой всё в порядке? Тебе нехорошо?

Девушка молча смотрела себе под ноги и не шевелилась, её глаза расширились от страха. Нела не сразу поняла, что так напугало Адрию: сгусток водорослей или кусок доски, затянутый тиной, но, когда, наконец, различила очертания маленького синюшного тельца, изъеденного рачками и мелкой рыбёшкой, еле сдержалась, чтобы не закричать. Оголённые кости проглядывали сквозь распухшую гнилую плоть, на шее мёртвого младенца в несколько витков обмотался обрывок верёвки. На грудной клетке, куда угодила нога Адрии, отпечатком остался провал.

Нела никогда в своей жизни не видела ничего более ужасного — желудок скрутило, а её живой малыш словно весь сжался внутри от зрелища, только что открывшегося его матери.

— Нела! — Адрия вдруг затряслась и схватилась за живот, мокрое пятно на подоле её платья быстро росло. — Воды отходят… — Она была белее мела.

— Адрия! Нела! — Махая рукой в знак приветствия, на пляж спускалась Алиена, она улыбалась и скакала почти вприпрыжку.

— Алиена! Скорее зови слуг! Адрии срочно нужна помощь! — в отчаянии закричала сестре перепуганная Нела.

Удивлённая Алиена замерла, улыбка пропала с её губ, лицо выражало озадаченность.

— Зови слуг! Скорее! Адрия рожает! — снова закричала Нела.

На этот раз Алиена вняла её словам и побежала обратно в сторону замка.

— Не понимаю… — жалобно лепетала Адрия. — Ещё так рано… Так рано… Срок ещё не пришёл… Ещё не время… А-а-а! — вскричала она, не отнимая дрожащих рук от живота.

Нела подбежала к ней и помогла опуститься на песок.

— Тихо, тихо, дыши, постарайся успокоиться… — приговаривала принцесса, обнимая Адрию и гладя её по голове. — Всё будет хорошо… Это ничего, что раньше, всё пройдёт нормально, слышишь?

— А-а-а! — воскликнула Адрия, её лицо исказила гримаса страдания. — Как же больно!

— Потерпи, потерпи, родная… — утешала подругу Нела. — Алиена уже побежала за помощью, скоро всё образуется. Ты родишь здорового и крепкого маленького дракона.

Со стороны замка послышались возбуждённые возгласы.

— Сюда! Скорее! Сюда! — позабыв все приличия, Нела кричала и размахивала руками, пока Адрия, корчась от боли, лежала на песке и жалобно стонала.

* * *

— Ты уверена, что на пляже вы видели именно младенца? — нахмурился Аргус, сложив пальцы у переносицы и упёршись локтями в письменный стол с развёрнутыми на нём картами.

— Да, Аргус. Я знаю, что я видела, — с горячностью ответила принцесса. После обнаружения чудовищной находки минуло больше трёх часов, но чувства, которые она всколыхнула внутри Нелы, ещё не утихли. — Это был труп ребёнка с верёвкой на шее. В своей жизни я никогда не встречала ничего более страшного!

— Нела… — Аргус примирительно развернул левую ладонь вперёд. — Я ни в коем случае не думаю, что ты меня обманываешь. Но можешь ли ты хоть на минуту предположить, что, находясь во власти внезапных эмоций, приняла за младенца пучок водорослей и гнилой древесины? — Заметив, как угрожающе покраснело лицо супруги после его слов, принц поторопился добавить: — Возможно, к тому моменту, когда к вам на помощь подоспели слуги, волна уже смыла все следы.

— Возможно! — вспылила Нела: её обижало недоверие, сквозившее в голосе Аргуса. — Но только ещё раз тебе повторяю: это точно был мёртвый младенец! И я, и Адрия видели его своими глазами!

— Что ж, если ты так уверена в этом, хорошо. У меня нет причин сомневаться в твоих словах, — серьёзно сказал принц. — Тогда я нахожу только одно объяснение этому мрачному происшествию.

— И какое же?!

— Самое грустное, — вздохнул Аргус и опустил глаза. — Иногда случается так, что плод зачинается не от большой любви, и ребёнок становится нежеланным. Не только наша семья живёт в замке Саир.

— Ты же не думаешь, что кто-то из слуг или стражи… — Нела замолчала: сама мысль о совершении такого зверства родителями мёртвого младенца повергала её в ужас.

— Мир жесток, Нела, — проговорил Аргус. — К сожалению, иногда обстоятельства вынуждают совершать такие поступки, от которых кровь стынет в жилах. До последнего момента ты сам не веришь, что можешь сделать нечто подобное, но случается, что это оказывается единственно правильным решением, чтобы избежать ещё большего зла. — В голосе принца сквозили оттенки грусти, лицо сделалось задумчивым.

— Уж не хочешь ли ты оправдать тех подонков, что сотворили это?! — изумилась Нела.

— Аргус, Нела, — коротко поприветствовал молодую чету Крон, стремительно приближаясь к паре: его быстрые шаги гулким эхом отдавались в широком сводчатом зале библиотеки. — Я прилетел, как только узнал. Я вам не помешал? — смутился он, заметив разгорячённое лицо Нелы.

— Крон! — воскликнула принцесса, вскочив с кресла, о чём тут же пожалела, когда живот отозвался тянущей болью. Нела охнула и опустилась обратно на мягкое сидение. — Как Адрия?

— Она в родах, — ответил Крон. Его худое лицо было бледным и решительным. Сейчас он совсем не походил на того робкого юношу, каким обычно казался. Зная кроткий и мягкий характер Крона, его семья в своё время была поражена, с какой настойчивостью и упорством он добивался руки безродной деревенской девушки, коей считалась Адрия.

— Поздравляю, Крон! Совсем скоро ты станешь отцом! — искренне улыбнулся Аргус, выходя из-за стола. — Делаю ставку, что уже к утру мы придём знакомиться с новым членом нашей семьи.

— Слишком рано… — тяжело вздохнул Крон. Он был растерян, в какой-то момент Неле показалось, что принц даже напуган. — Я переживаю за Адрию.

— С ней всё будет в порядке. — Нела ободряюще взяла его за руки, холодные и подрагивающие. — Я буду просить всех духов-хранителей помочь Адрии.

— Спасибо, Нела, — ответил Крон.

— А теперь я оставлю вас наедине, — сказала Нела и улыбнулась Крону. — Сегодня был трудный день, мне следует отдохнуть. — Она понимала, что сейчас братьям лучше побыть вдвоём: Крону не меньше Адрии в этот волнительный час требовалась поддержка близкого человека.

— Я зайду к тебе перед сном, хорошо? — Аргус коснулся плеча Нелы, но та отдёрнула его руку.

— Не стоит, дорогой, — холодно ответила она. — Боюсь, я усну, как только моя голова коснётся подушки, и встану не раньше полудня.

Аргус улыбнулся и поджал губы, но молча проглотил шпильку в свой адрес, понимая, что их с Нелой беседа ещё не закончена.

Бросив напоследок уничтожающий взгляд на супруга и кивнув его кузену, Нела направилась к выходу. Извилистая зала петляла лабиринтами книжных полок, уходящих далеко вверх. Императорская библиотека по праву считалась лучшей во всём Наваолонисе: это было хранилище самых ценных сведений и прибежище редчайших книг. Многие жители готовы были перегрызть всем глотки лишь за один час, проведённый в этой библиотеке, но её двери были открыты только для семьи дракона. Первое время Нела часами не выходила отсюда, познавая новые заклинания и рецепты диковинных зелий. Всё же она была потомственной колдуньей и, несмотря на своё супружество, не желала забывать собственные корни.

Помимо Большого зала и Архива, в Императорской библиотеке имелось ещё одно помещение — Золотой зал, или, как его ещё называли, Зал пророчеств, где хранились предсказания, сделанные самим Арберком, но туда допускались только мужчины семьи.

— Да у меня не хватит духу этого сделать! — Громкий крик разорвал мягкую тишину Императорской библиотеки. — Как я потом буду жить с этим, зная…

— Тише, Крон! — строго пресёк кузена Аргус. — Нела? — позвал он.

Принцесса не ответила ему: она знала, что из-за полок братья не могут её видеть, а значит, ни к чему смущать мужчин своим присутствием, ведь разговор явно не предназначался для посторонних ушей. Не желая попасть в неловкое положение, Нела ещё быстрее засеменила к выходу, стараясь ступать как можно тише, благо ковровая дорожка мягко скрадывала её грузные шаги.

Голоса Крона и Аргуса стали совсем еле различимы, но по их интонации Нела сделала вывод, что мужчины о чём-то рьяно спорят.

Улыбка против воли тронула губы Нелы: «Интересно, Аргус будет так же взволнован, когда наша малышка…» Принцесса зажмурила глаза. Снова она думает о плоде как о девочке. Нужно было немедленно переключиться на что-то другое.

У выхода из библиотеки Нелу ждала Гюфна.

— Ох, какое несчастье, принцесса! Какое неприятное происшествие! Бедная госпожа Адрия, какое потрясение ей пришлось пережить! — причитала гинийка. — Как вы? Я решила вас встретить и сопроводить. Не хватало ещё, чтобы и с вами что-нибудь стряслось.

— Спасибо, Гюфна, — кивнула Нела. — Мне уже лучше. Больше всего на свете я сейчас хочу принять горячую ванну. Меня до сих пор бьёт дрожь.

Глава 3. Пожар

Сашка светился от счастья. Это был лучший день в его жизни сразу по трём причинам: он хорошо себя чувствовал; нёс в руках огромную коробку с гоночными машинками, «невообразимым гаражом» для них и трассой аж с тремя мёртвыми петлями; мама и старший брат были рядом.

— Максим, какие дорогущие игрушки! — за несколько минут до этого всплеснула руками мать, когда увидела старшего сына, встречавшего её с младшим у подъезда. — Где ты их взял?

— Максим! Максим! — радостно кричал Сашка, выскакивая из такси. — Максим!

Глаза мальчика сияли, улыбка растянулась до самых ушей, на щеках проступил лёгкий румянец. Он с восторгом и обожанием смотрел то на старшего брата, то на коробку рядом с ним. И если бы не отсутствие бровей, ресниц и волос на голове, прикрытой бейсболкой, Сашка в этот момент ничем бы не отличался от обычного восьмилетнего мальчишки, нашедшего подарок под ёлкой на Новый год.

— Это мне, да? Мне? — с надеждой в глазах спросил Сашка, повиснув на шее у Макса, когда тот закончил его кружить и остановился.

— Тебе, братишка, тебе, — подмигнул Макс. — Хватай коробку, и погнали домой: это ещё не все подарки на сегодня.

Сашка взвизгнул от возбуждения. Мать с недоверием покосилась на старшего сына.

— Дома всё расскажу, — сказал он, а затем сгрёб в охапку её и брата и крепко обнял. — Как же я по вам скучал!

Пока Сашка возился со сборкой новой трассы, то и дело отвлекаясь на распаковку машинок, Макс с матерью пили чай с пирожными на кухне.

— Как я рада за тебя, сынок, — с облегчением вздохнула Анна Михайловна, сердечно глядя на сына, когда тот закончил рассказывать ей про работу в крупнейшем строительном холдинге страны, про высокую зарплату и про корпоративную квартиру в небоскрёбе. — Ты у меня совсем взрослый стал… А когда у тебя защита диплома? Ты подготовился?

— Да, — уверенно кивнул Макс и отвёл глаза. Он чувствовал свою вину за ту полуправду, которую сейчас говорит матери. — Госы сдал, осталась только защита — и всё, учёба закончена.

Телефон Анны Михайловны, лежавший на столе, завибрировал и высветил на экране сообщение от Анатолия. Что именно хотел этот Анатолий, Макс прочесть не успел — мать спохватилась и быстро перевернула телефон экраном вниз.

Анна Михайловна застенчиво улыбнулась.

Макс прищурился.

Женщина поправила волосы, коснулась ручки чашки, но брать её не стала.

Макс вопросительно поднял брови и заговорщически улыбнулся. Он уже примерно представлял, что сейчас услышит, но пока молчал, давая матери время собраться.

— Да, — мотнула головой она, будто стараясь отделаться от назойливой мухи. — Всё правильно ты понял…

Макс продолжал выжидающе молчать.

Наконец Анна Михайловна набралась храбрости и произнесла то, что давно собиралась сказать:

— Да, у меня появился мужчина. Он лечащий врач Саши. Анатолий Сергеевич Кожин. — Мать с облегчением вздохнула, теперь её лицо сияло. — Ну вот я и призналась тебе, — а затем вдруг спохватилась. — Ты только не подумай, это не значит, что я забыла вашего отца… Я всегда буду…

— Мама, перестань, — прервал её оправдания Макс, его лицо стало серьёзным. — Прошло семь лет. Я уже не мальчик и принял тот факт, что он никогда не вернётся.

Слова Макса были чистой правдой. Он давно перестал ждать внезапного звонка из полиции, из больницы — да откуда угодно, с вестью о том, что отец наконец нашёлся, что он потерял память и просто не мог связаться с родными раньше или что всё это время он плутал по лесам, питаясь ягодами и подножным кормом, но теперь ему удалось выбраться. Надежда на возвращение отца давно покинула сердце Макса, и он смирился с его отсутствием в их жизни. Гораздо раньше, чем отец пропал…

Муж Анны Михайловны был археологом по профессии, по призванию и по стилю жизни. Работа была его главным увлечением и смыслом существования, а потому Сергей Андреев отдавался ей всецело и редко бывал дома. Они с Максом никогда не были близки. Но если старший сын хотя бы помнил отца, то Сашке в память о нём остались только фотографии и барельеф на двери в детскую — резьба по дереву была любимым занятием Сергея, после археологии, конечно.

Семь лет назад Андреев-старший отправился в очередную долгосрочную экспедицию в Карелию, из которой ему не суждено было вернуться: во время сплава по горной реке лодка перевернулась, Сергея и его коллег унесло течением, тела так и не нашли.

Анна Михайловна отодвинула кружку, поднялась со стула и поспешила к раковине, чтобы срочно вымыть чайную ложку, одиноко лежащую возле крана. От глаз Максима не укрылось быстрое прикосновение пальцев женщины к едва намокшим ресницам.

— И насколько намерения Анатолия к моей дорогой матушке серьёзны? — решил переменить тему Макс.

— Об этом я тоже хотела с тобой поговорить. — Анна Михайловна снова повернулась лицом к сыну. — Анатолий Сергеевич хочет, чтобы мы с Сашкой к нему переехали.

— А я? А как же я? — притворно оскорбился Макс. — Меня не берут?

— Прекрати паясничать, — махнула полотенцем в его сторону мать. — Я ещё ему ничего не ответила. Мы вместе всего полгода… — замялась она. — В эту субботу Толя приглашает нас в ресторан. Тебя, меня и Сашку. Мне кажется, он хочет сообщить что-то важное. — Анна Михайловна поджала губы, чтобы скрыть улыбку. — Ну, и чек из ювелирного у него из кармана случайно выпал. Я подняла, подумала, что бумажка просто, а там кольцо.

— Соглашайся, — оборвал её Макс и серьёзно посмотрел матери в глаза.

Растерянная Анна Михайловна замолкла и несколько секунд неподвижно стояла, глядя на сына, а потом бросилась к нему на шею.

— Спасибо, Максим, я так боялась, что ты…

Макс гладил по спине всхлипывающую мать и шептал ей ободряющие слова. Кем бы ни был этот Анатолий, Анна Михайловна явно питала к нему нежные чувства, в её глазах снова появился когда-то потухший блеск, и Макс не хотел, чтобы он опять угас. Он давно не видел мать такой счастливой и был рад этой перемене.

— Максим! Я трассу собрал! Пойдём играть! — В комнату влетел возбуждённый Сашка. — Ой, а чего это тут у вас?

— Всё хорошо — соскучилась по сынишке своему. — Анна Михайловна отстранилась от Макса и щёлкнула его по носу.

— А-а-а… — протянул Сашка, улыбнувшись матери, но тут же переключился на брата. — Пошли со мной! Там даже машина Бэтмена есть, прикинь? И на подъёме ещё горилла выпрыгивает! Пойдём покажу!

Сашка схватил Макса за руку, и они направились в гостиную, смеясь и шутя. Макс будто вернулся на несколько лет назад, когда его главной заботой была учёба в институте, а Сашка знал лишь одно значение слова «рак», не имея понятия о том, что это не только представитель отряда членистоногих.

* * *

Уличные фонари уже вовсю сражались с ночной тьмой, стремившейся поглотить засыпающий город, когда Макс, сославшись на важный проект на работе и пообещав домашним, что совсем скоро пригласит их на новоселье, тепло попрощался с Сашкой и Анной Михайловной и отправился на автобусную остановку. Курьер «Таллера» спешил добраться до своего нового жилища, пока не началась смена.

Прикинув, что путь займёт около двух часов, Макс поморщился, но ему ничего не оставалось делать, как терпеливо топтаться на остановке, вглядываясь в ту сторону, откуда должна была появиться его маршрутка.

Где-то позади слышались смех и редкие выкрики отдыхающей молодежи, скрипели шинами об асфальт проезжавшие по дороге машины, на другой её стороне лаял кокер-спаниель.

Макс улыбался своим мыслям.

Чёрный ворон резко спикировал вниз перед небольшим торговым центром с горящими вывесками и потухшими окнами. Ударившись об асфальт, птица разлилась длинной полосой огня и превратилась в змею, объятую пламенем.

Словно в тумане Макс наблюдал, как змея продолжала расти. Достигнув размеров гигантской анаконды, она скользнула по тротуару в направлении автомобильной дороги.

В тот момент, когда огненная змея оказалась на проезжей части, из-за поворота на высокой скорости вынырнул тяжёлый чёрный «мерседес» и понёсся прямо на неё. Застигнутое врасплох пылающее создание подняло голову вверх на несколько метров и, оттолкнувшись хвостом от асфальта, подалось в сторону торгового центра, чтобы избежать неминуемого столкновения с машиной.

В миг, когда туловище змеи соприкоснулось со стеной здания, она обратилась в ярко сияющее пламя, мгновенно окутавшее торговый центр целиком.

Всё случилось так быстро, что Макс не успел ничего понять: стоявшее перед ним здание торгового центра за несколько секунд выгорело почти дотла. Пожар затих так же резко, как и начался, оставив после себя обугленные перекрытия и почерневшие балки, кричащие яркие вывески стекали оплавленным месивом пластмассы по бетонным стенам.

— Какого…? — ошарашенно произнёс Макс, ни к кому конкретно не обращаясь, и вздрогнул, когда услышал ответ.

— Проводка, наверное. Чёрт его знает, — сплюнул на землю отёкший от выпивки бородатый мужик с характерным амбре, выбравший местом своего приюта в эту ночь лавочку на остановке.

— Но змея… Огненная змея… — проговорил Макс, всё ещё находясь под впечатлением от случившегося.

— Сынок, ты б завязывал с синькой, она до добра не доводит. На меня посмотри, — сочувственно усмехнулся бомж и, улёгшись на скамейку, повернулся лицом к её спинке.

Будто наконец прозрев, прохожие начинали обращать внимание на почти затихший пожар, водители проезжавших мимо машин останавливались. Кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то громко удивлялся и присвистывал, кто-то куда-то звонил, но, кажется, никто, кроме Макса, не увидел ничего необычного за считанные минуты до случившегося.

Подъехала маршрутка. Оплатив проезд, Макс прошёл к самым дальним сиденьям полупустого салона и, убедившись, что он находится вне поля зрения других пассажиров, достал из рюкзака «Древнюю книгу».

С момента нападения синих голодоедов на лесную сторожку Макс сильно поднаторел в искусстве обращения с «Древней книгой», и теперь ему уже не нужно было произносить название твари вслух. Он просто положил ладонь на обложку и в красках воспроизвёл в своём воображении недавно увиденного огненного змея.

Прошелестев старой бумагой, книга открылась на странице с реалистичным изображением айтвараса, который выглядел в точности так, как себе представлял Макс.

«Айтварас.

Айтварас может принимать облик чёрного ворона, чёрной кошки или огненной змеи. Опасаться его не следует: айтварасы не агрессивны и приносят процветание тому дому, поблизости от которого вьют свои гнёзда.

Айтварас рождается из яйца, снесённого петухом семи лет от роду. Любимое времяпрепровождение этой твари — плести гривы племенным жеребцам и насылать на людей ночные кошмары.

Ни в коем случае не рекомендуется пугать или убивать айтвараса, так как это может привести к сильнейшему пожару.

Повстречать айтвараса в теле огненной змеи — хороший знак».

Рядом с описанием айтвараса стояла цифра ноль, означавшая количество ныне живущих особей.

«Выходит, он был последним в своём роде…» — со странной грустью подумал Макс. Он пока не определился, что его больше впечатлило: то, что никто, кроме него, не видел огромную огненную анаконду, или то, что непонятно откуда взявшийся айтварас за считанные секунды спалил целое здание.

Пока маршрутка ехала до метро, Макс пришёл к выводу, что всё дело заключалось в визитке, которую он теперь всегда носил с собой. Именно по этой причине он смог увидеть айтвараса, а другие люди — нет.

В салоне маршрутки становилось всё жарче, и Макс с нетерпением ждал конца поездки, который, судя по мелькнувшему зданию кинотеатра за окном, должен был наступить уже совсем скоро.

Худая женщина с грустным лицом, сидевшая спиной к водителю, вздрогнула, подышала на свои ладони, а потом приподнялась и захлопнула крышку открытого в потолке машины люка. Весь её вид говорил о том, что ей сейчас довольно зябко.

Макс вытер пот со лба и стал напряжённо вглядываться в улицу за окном, словно это могло приблизить конец поездки. Промучившись ещё минут пять, пока маршрутка стояла в пробке, он с облегчением выдохнул, услышав голос водителя:

— Конечная.

Мокрый как мышь, Макс пулей вылетел из маршрутки в спасительную прохладу летнего вечерка и направился к метро. Но, сделав несколько шагов, он остановился: что-то было не так, не так с его обувью — ноги всё сильнее пекло.

Казалось, прохожие тоже что-то заметили: люди вокруг с улыбками смотрели на Макса, некоторые останавливались и тыкали в него пальцами, два паренька у ларька вообще заржали в голос.

Макс опустил глаза и с удивлением обнаружил, что на ногах у него вместо обычных кед надеты сапоги. Да не просто сапоги, а ботфорты небесно-голубого цвета, расшитые камнями и стразами, на пятках красовались золотые шпоры, а из голенищ торчали крылья, к тому же вся эта дикая конструкция светилась, как неоновая вывеска.

Жар внутри ботфортов становился совсем невыносимым.

Кое-как доковыляв до ближайшей лавочки, Макс стал стягивать это безобразие со своих ног.

— Да что с тобой сегодня? — недовольно бубнил он вампирчику, осматривая диковинную обувь. — Немедленно верни себе нормальный вид! Я как шут гороховый в этих сапогах!

На мгновение сияние ботфортов погасло, но затем вспыхнуло с новой силой, шпоры грустно звякнули, словно вампирчик извинялся: «Прости, я пытался».

Понимая, что в ближайшее время он от вампирчика ничего не добьётся, Макс сунул ботфорты под мышку и стал спускаться в метро в одних носках.

Через пятьдесят минут насмешливых взглядов и приглушённых шепотков пассажиров метро Макс снова очутился на улице и потопал в сторону башни «ОКО».

Ровно в тот момент, когда Макс оказался на первом этаже перед охранником и симпатичной девушкой на ресепшен, вампирчик снова обратился. Так, взору обслуживающего персонала башни предстал молодой человек в грязных белых носках, бережно несущий в руках свои старые кеды.

«Как раз вовремя», — с облегчением подумал Макс. Стараясь не смотреть по сторонам, он гордо прошёл к лифтам и, зайдя в открытую кабину, нажал кнопку нужного этажа.

Уже в лифте Макса стало мутить — до смены оставались считанные минуты, а он ещё не успел попасть домой.

«Быстрее, быстрее…» — приговаривал Макс, гипнотизируя экран с номерами этажей, которые проезжал.

Почти бегом ринувшись к своим апартаментам, он быстро открыл дверь, бросил на пол кеды, скинул с плеча рюкзак и принялся искать в нём визитку. Перерыв все карманы, Макс потерял терпение и просто вытряхнул содержимое рюкзака на ковёр — визитка выпала из студенческого билета.

«Отлично!» — выдохнул Макс, оставалось взять с собой тёплый свитер и обуться.

Визитка начинала подсвечиваться…

Макс побежал в гардеробную за другой парой обуви, но путь ему перегородили кеды, ещё совсем недавно бывшие ботфортами. Их шнурки призывно распустились, а язычки вылезли наружу, как бы говоря: «Мы готовы! Надевай!»

— Ну, нет уж! — замотал головой Макс.

Шнурки вытянулись и сложились в умоляющем жесте, похожем на то, как если бы человек сомкнул руки в молитве.

Голова Макса начинала кружиться, предметы теряли свои очертания…

— Ладно, но только на этот раз без фокусов! — сдался он: времени искать другую пару обуви у него всё равно уже не оставалось.

Кеды радостно подпрыгнули и хлопнули подошвами друг об друга. В полузабытье Макс кое-как натянул их на ноги и отдался водовороту ярких пятен и невообразимых метаморфоз — смена курьера «Таллера» начиналась.

* * *

— Потому что нельзя бросать клиентам посылки прямо в лица! — Юля с грозным видом отчитывала мохнатого хомяка, достававшего ей почти до плеч.

— Мартин! Ты ли это? — обрадовался Макс, подходя к барной стойке. — Привет, старина. — Он протянул перекату ладонь для рукопожатия.

В свою очередь Мартин выставил вперёд розовую лапку и согнул пальчики таким образом, как делали обычно знатные дамы, снисходительно позволяя кавалерам облобызать их перста.

— Я скучал по твоим светским манерам, — с сарказмом произнёс Макс и, проигнорировав выпад Мартина, всё равно по-дружески крепко пожал его лапку.

Морда Мартина, как всегда, не выражала никаких эмоций, глаза бусинки несколько раз моргнули, и перекат снова повернулся к Юле.

— Мартин, ты понял, что я тебе только что сказала? — строго спросила она.

В ответ хомяк фыркнул и, забрав рюкзак с заказами, потопал к выходу из кафе.

— Это значит «да»? — с сомнением спросила Юля, обращаясь к Максу.

— Это значит, что Мартин есть Мартин. Бесполезно ему что-либо объяснять, — пожал плечами Макс.

Юля закатила глаза и тяжело вздохнула, проводив взглядом уходящего переката, затем опять повернулась к Максу.

— Привет, — улыбнулась она и невинно спросила: — Как устроился на новом месте?

— Великолепно, — ответил ей Макс, ухмыляясь. — Особенно впечатлил подарок от коллектива.

На бледных щеках привидения появился лёгкий румянец.

— Кстати, этот Артур Вениаминович — кто он? — Увидев недоумение в глазах барменши, Макс пояснил: — Я имею в виду, какая тварь?

— Обыкновенная человеческая, — ответила Юля. — И весьма неприятная. Один из должников Хозяйки. Его душа давно в залоге, а жизнь подходит к концу, о чём он прекрасно осведомлён. Такие, как он, пойдут на всё, чтобы выторговать у Хозяйки годик-другой. Уверена, он был счастлив оказать ей услугу.

— И много у неё таких Артуров Вениаминовичей? — прищурился Макс.

— О, ты себе даже не представляешь сколько, — хмыкнула Юля и принялась собирать заказы в рюкзак Макса. — Но этому вот повезло, что Хозяйке понадобились его услуги. Кстати, у тебя сегодня бонакон в доставке: будь аккуратнее, не стой возле его хвоста, это может быть опасно. И вообще, двигайся при нём как можно медленнее — нам ещё пожар устроить не хватало.

Услышав слово «пожар», Макс тут же вспомнил про недавно увиденного айтвараса.

— Юль, давно хотел спросить: а визитка, она как-то позволяет мне видеть то, чего не видят другие люди?

— Да нет, в общем-то, — нахмурилась барменша, запихивая в рюкзак особенно большой свёрток, который по габаритам явно превышал размеры самой сумки как минимум в два раза. — Она, скорее, определяет твою принадлежность к «Таллеру», это как пропуск. — Свёрток с чавкающим звуком наконец скрылся в рюкзаке. — Видеть то, чего не видят остальные люди-человеки, тебе позволяет лесная тропинка. Именно благодаря ей наши курьеры также понимают все языки мира, не умирают от холода на ледниках и прочее, прочее, прочее.

— Я сегодня видел айтвараса, — сообщил Макс. — Но, кажется, никто, кроме меня, его больше не заметил.

Юля закрыла молнию на рюкзаке и поставила его перед Максом.

— Ты не мог сегодня видеть айтвараса, — скептически заявила она.

— Нет, это точно был он, — настаивал Макс. — И когда я о нём подумал, «Древняя книга тварей» открылась именно на странице с изображением айтвараса. Правда, количество особей нулевым было.

— Макс, это наверняка был огненный змей или ещё кто-то похожий, — пожала плечами Юля. — Может, ты сам страницу перелистнул. Или ещё что-то. Но айтвараса ты не мог видеть.

— Почему ты в этом так уверена?

— Потому что последний айтварас умер ещё во времена Золотого дракона. Это точно был не он. — Произнеся эти слова, Юля исчезла, чтобы вновь возникнуть с подносом у столика, за которым восседала златовласая красавица, своим видом никак не вписывающаяся в образы посетителей «Таллера».

Девушка застенчиво хлопала длинными пушистыми ресницами, обрамлявшими большие голубые глаза, и казалась слегка напуганной. Обтягивающее зелёное платье из атласной ткани выгодно подчёркивало все округлости аппетитных форм незнакомки. И если бы не оленьи копыта, пикантно выглядывающие из-под задравшегося подола платья, красавицу можно было бы легко принять за человека.

Макс сразу понял, кто перед ним: бааван ши. Злобная и кровожадная шотландская фейри, завлекавшая к себе в жилище мужчин, а затем выпивавшая их кровь до капли.

Юля поставила перед бааван ши пузатый графин с тёмно-красной жидкостью и бокал для красного вина. Как только бокал наполнился, лицо златовласой красавицы мгновенно преобразилось: нос сморщился, губы обнажили сотни острых, как иглы, зубов, покрывавших обе челюсти, нёбо и место, где должен был быть язык. Резким рывком головы вперёд, как лягушка, хватающая языком муху, бааван ши полностью заглотила бокал и с наслаждением принялась пережёвывать стёкла.

Макс отвернулся от неприятного зрелища и достал планшет. Пора было приниматься за работу.

Глава 4. Мальчик с пальчик

— Любому, кого бы я увидел в таком состоянии, я бы посоветовал срочно обратиться к тебе за помощью, — заявил Муха, озабоченно всматриваясь в худое измождённое лицо своей хозяйки.

Вика проигнорировала слова кота и прошла на кухню. Как по волшебству, кофемашина закончила делать эспрессо именно в тот момент, когда ведьма коснулась кружки рукой.

— Вика, я серьёзно, — хмурился магический кот. — Ты уже месяц почти не выходила из своей комнаты, а дракон несколько недель не видел свободы. Чего ты ждёшь? Пока он сам возьмёт власть и разнесёт тут всё к чёртовой матери? Не думаешь о себе, так хоть об окружающих подумай! Как считаешь, чью аппетитную пушистую шкурку он сожрёт первой?

Блуждающий взгляд ведьмы скользнул по обстановке кухни и вновь устремился в гостиную.

— Мне почти удалось, — бесцветным голосом отозвалась она: её мысли были далеки от происходящего на кухне.

Муха встал перед дверью в комнату хозяйки и, поднявшись на задние конечности, растопырил передние лапы в стороны.

— Только через мой меховой труп, — решительно сказал он. — Не пущу, пока жив.

— Муха, мне сейчас не до…

— Мне тоже, — перебил ведьму кот. — Тебе не под силу обернуть Печать Каина. Ты не сумеешь оказаться там ещё раз. Просто прими это. Может, оно и к лучшему. Ты не думала, что Лукерья не случайно скрывала от тебя правду?

— Муха… — начала протестовать Вика.

— Разве она желала тебе зла?

— Нет, но…

— Вот именно! Если Лукерья считала, что тебе лучше не знать, значит, так оно и есть, — безапелляционным тоном заметил Муха. — Посмотри на себя. Да ты бледнее тени отца Гамлета! Считаешь, это нормально? Это всё действие Печати, она сводит тебя с ума! И меня вместе с тобой. Вика, прошу тебя, остановись!

Колдунья машинально повернулась к ближайшему зеркалу. Грязные всклокоченные волосы, пустой безумный взгляд, глаза глубоко запали в глазницы и казались чернее ночи.

— Ты должна взять себя в руки! Когда ты вообще ела в последний раз? А принимала душ? — не унимался кот.

Вика задумалась. Она старалась вспомнить, но не могла. Слишком много сил у неё отняли заклинания вызова духов и переходы между мирами. Весь последний месяц она как рыба об лёд билась в закрытые двери, добиваясь встречи с Лукерьей. Но старуха упрямо хранила молчание.

— Это всё Печать. Это она не даёт мне связаться с бабушкой. — Вика залпом осушила кружку с эспрессо.

— Именно! — подпрыгнул Муха. — Ты разве не видишь, что она с тобой делает? Останови это! Остановись сама. Пожалуйста! — взмолился он.

Полные отчаяния и тревоги глаза кота и собственное отражение в зеркале подействовали на девушку отрезвляюще. Всё это время ей казалось, что вот-вот она сможет снова очутиться в доме Лукерьи в мгновение её смерти и увидеть заветные страницы, оставленные матерью Вики в шкатулке. Как же она корила себя за то, что растерялась в нужный момент, не подошла и не заглянула через плечо Стасику… И всякий раз, когда Вика подбиралась совсем близко, как только ей казалось, что вот сейчас она сможет прочесть… видение рассеивалось. Ничто не помогало, все её знания и умения оказывались бесполезны.

— Ты прав, — наконец сдалась Вика и устало опустилась на табуретку. — Так больше нельзя. Как я ни стараюсь, у меня ничего не выходит.

— Ну, слава богу! — облегчённо воскликнул кот. — Нашло просветление!

— Да нет, — мотнула головой ведьма. — Это, видимо, подействовал розмарин, которого ты щедро напихал мне в кофе.

— Правда? — наивно удивился Муха. — А я думал, с ним просто вкус пикантный получается…

— Я так и поняла. — На лице ведьмы промелькнула слабая тень улыбки. — Именно по этой причине ты собрал его в полночь, срезая строго крест-накрест, и затем сушил четыре ночи над заговорённым огнём.

Муха смущённо лизнул лапу, а потом с излишним рвением принялся выгрызать между подушечек несуществующих блох.

— Спасибо, — искренне произнесла ведьма.

За окном занимался рассвет — пора было приводить себя в порядок и возвращаться к жизни. Словно в поддержку устремлений Виктории Рощиной за стеклом пролетели два голубя — серый городской бройлер с переливчатой радужной шейкой и изящный белый с несколькими коричневыми перьями.

«Итак, сегодня нас ждут две очень интересные новости», — отметила про себя ведьма и направилась в ванную комнату.

* * *

— Теперь я, наконец, могу получить ответ на свой вопрос? — спросил Муха, оглядывая лесополосу и с интересом принюхиваясь.

Старенький «форд», на котором они с Викой сюда приехали, остался далеко позади и с пригорка смотрелся смазанной серой точкой, почти слившейся с ограждением трассы.

Вика быстро взглянула на потомственного магического кота, но ничего ему не ответила.

— Что ж, молчание тоже говорит о многом, — вздохнул он. — Судя по направлению нашего пути и времени в дороге, а также благодаря указателю с надписью «Тульская область», смею предположить, что мы сейчас находимся в Тульской области, — язвил кот. — Мои вопросы ты игнорируешь, а значит, мне точно не понравится цель нашего сюда визита, я прав?

Ведьма упрямо хранила молчание.

— Значит, прав, — продолжал рассуждать Муха. — Добавим ко всему вышесказанному то, с каким энтузиазмом ты сюда собиралась. А поскольку за последние месяцы такое рвение ты проявляла лишь в отношении одной цели, то смею предположить, что мы приехали сюда, чтобы…

Пока Муха с умным видом разглагольствовал, его хозяйка подошла к наполовину раскрошенной бетонной плите, совершенно невероятным образом оказавшейся посреди поля у леса, и очистила её поверхность. Затем достала из сумки блестящий кухонный топорик с зелёной ручкой, обтянутой силиконом, занесла его над растопыренной на плите пятернёй своей левой руки и… с размаху отсекла мизинец.

— …найти могилу твоей матери, — зажмурившись, закончил фразу Муха: он терпеть не мог этот ритуал, который Вика игриво называла «мальчик с пальчик».

— Видишь, какой ты у меня смышлёный, — сопя, проговорила ведьма, нанося на место, где ещё недавно был её мизинец, ярко-жёлтую мазь с резким запахом. Лечебный крем быстро затвердел на увечной конечности Вики, образовав твёрдую корочку и остановив кровотечение. — Даже объяснять ничего не пришлось.

Тем временем отрубленный палец Вики начинал шевелиться, расползаясь на части: отдельно кожа, отдельно кости… Вскоре на плите уже лежало что-то бесформенное, похожее на фарш из мясорубки, который постепенно превращался в нечто новое. А именно, в маленького человечка — точную копию Вики, только размером с мизинчик.

Миниатюрная «близняшка» ведьмы резво спрыгнула с бетонной плиты на траву и с неожиданной для такого крохотного существа силой выдрала из земли лист подорожника, из которого за несколько секунд соорудила себе подобие платьица.

— Ищи! — приказала ей настоящая Вика, и фигурка в наряде из подорожника мышью ринулась в лес, ловко перескакивая мелкие растения, камни и кочки. Не мешкая Вика и Муха устремились вслед за ней.

После получасового марафона ведьма и кот оказались в болотистой местности у небольшого овражка.

Мини-Вика что-то пискнула и указала рукой на холмик справа от глубокой зелёной лужи рядом с овражком.

— Спасибо, — кивнула ей ничуть не запыхавшаяся в отличие от кота Виктория, подхватила её правой рукой, а левой с тихим хрустом свернула малышке шею. Потом она раскатала крохотное тельце в ладонях, и оно вновь превратилось в мизинец. Сковырнув жёлтую корочку мази с левой руки, ведьма приставила палец на место, и он тут же прирос к культе.

Для верности несколько раз сжав ладонь в кулак и оставшись вполне довольной результатом, Вика извлекла из своей сумки маленькую лопатку, что-то над ней прошептала, и та стала увеличиваться, достигнув размеров обычной садовой лопаты, которой вполне по силам перекопать десятки грядок с картошкой.

Покрутившись некоторое время вокруг своей оси, лопата принялась за дело, раз за разом выдирая из пригорка куски земли и отбрасывая их в сторону.

Напряжённо наблюдая за лопатой, Вика устроилась на большой кочке чуть поодаль от места раскопок, Муха сел рядом со своей хозяйкой.

— И что дальше? — поинтересовался он. — Что ты собираешься там найти? Прошло больше шестидесяти лет, Вик.

— Не знаю, — честно призналась она. — Но это последняя нить, которая у меня осталась.

Как только Вика произнесла эти слова, лопата замерла в воздухе и упала на землю. Ведьма вскочила со своего места и бросилась к неглубокой яме, которая потихоньку заполнялась водой.

— Ну что там? — нетерпеливо поинтересовался кот, когда Вика подняла с земли лопату и принялась самостоятельно копать дальше.

— Легко не будет, — насупилась ведьма. — Лукерья очень не хотела, чтобы сюда добрались. А значит… — пыхтела она, отбрасывая комья мокрой земли в сторону. — А значит… глупо надеяться на то, что получится добыть какие-либо сведения без усилий… Это, оказывается, проблематично…

— Тогда зачем продолжать? — не понял Муха. — Раз толку всё равно не выйдет.

— Проблематично — не значит невозможно… За эти годы я тоже кое-чему научилась, — прищурилась колдунья.

Прошёл почти час, прежде чем лопата упёрлась во что-то твёрдое, и Вика, бросив её рядом, принялась разгребать жидкую грязь руками. Ещё через пятнадцать минут ей удалось вытащить на поверхность несколько пожелтевших человеческих костей, вымазанных землёй.

— Что-нибудь видишь? — спросил Муха, аккуратно ступая по траве, чтобы не испачкаться.

Вика покачала головой — нет. Лукерья всё предусмотрела. На костях виднелись следы заклятий и заговоров, да и наверняка оберегов вокруг тоже было закопано несчётное число.

Муха сочувственно вздохнул. И пусть он не одобрял идею с осквернением могилы, ему было жаль хозяйку.

Тем временем Вика не отступала: она шептала заклятья, что-то мычала, доставала из сумки пузырьки с разными жидкостями — какие-то пила сама, какие-то выливала на кости, чертила ритуальным ножом сакральные символы.

— Остался последний способ, — с волнением произнесла ведьма и вытерла грязные руки о джинсы.

Глубоко вздохнув, она снова подошла к своей сумке и достала оттуда ещё одну сумку. Но в отличие от обычного походного холщового тоута Вики, больше похожего на старую тряпку, которой мыли пол со времён Октябрьской революции, вторая сумочка выглядела гораздо симпатичнее: это был аккуратный кожаный дамский клатч красного цвета с ручками-цепочками из множества скреплённых между собой золотых колечек. От такого изящного аксессуара не отказалась бы любая модница.

— Ты же не собираешься всерьёз это попробовать? — изумился Муха, уже знавший, что вскоре последует. — Держи от меня эту дрянь подальше, пожалуйста!

Золотые колечки клатча призывно звякнули: Вика закусила губу и запустила руку внутрь красной сумочки.

«Дай мне то, что сейчас больше всего нужно…» — молила про себя ведьма, шаря по днищу сумки. Наконец она нащупала какую-то палку. Вика ухватилась за неё и потянула вверх.

— Металлоискатель? — поднял бровь Муха, глядя, как предмет увеличивается в руках Вики, достигая своего истинного размера. — Хм… Интересный, однако, поворот. Мы тут, значит, все заклятия загробного мира перепробовали, а нам обычный металлоискатель, оказывается, нужен был? Да уж.

— Надо только разобраться, как им пользоваться. — Вика принялась тыкать пальцем в экран смартфона в поисках инструкции к незнакомому аппарату.

Потомственный магический кот с любопытством наблюдал за происходящим, ожидая разрешения этой истории и достоверно зная, КАК ведьма обычно справляется с человеческой техникой.

— Ведите катушкой параллельно земле, старайтесь не качать… Не поднимайте высоко… Используйте пинпоинтер… Это ещё что за херь такая? — злилась Вика. — Да как с этим вообще можно разобраться без магии? Он же вроде и пищать должен, да?

Кот кивнул.

— Ну, вот: я нажимаю, нажимаю, вожу по сторонам… ничего не пищит! — Градус кипения в голосе ведьмы нарастал. — Сломан он, что ли…

— Надень наушники, — подсказал ей Муха.

— А, точно! — Вика кинулась к красной дамской сумочке, откуда уже выглядывал кусок жёлтого пластика. — Не увидела сразу, — смутилась она.

Кот что-то промурчал себе в усы и еле заметно усмехнулся, снова вернув лицу самое серьёзное выражение, когда хозяйка сурово взглянула на него.

— Я просто хотел сказать, что тяжко, конечно, жить без магии. Приходится выдумывать всякое такое, — поспешил оправдаться Муха, указывая кончиком хвоста на металлоискатель у Вики в руках.

— Я так и поняла, — не поверила она ему. Ведьма надела наушники и нажала круглую серую кнопку. — Ладно, едем дальше. А! — закричала Вика, когда занесла катушку над землёй, и тут же скинула наушники.

— Ну как? Зазвенело? — как бы невзначай поинтересовался кот и, не удержавшись, добавил: — Там есть колёсико, оно громкость регулирует.

Вика смачно выругалась, покрутила колёсико и, демонстративно игнорируя кота, принялась вновь водить металлоискателем сначала над костями, а после над самой могилой. Вскоре, судя по тому, как расширились глаза ведьмы, ей, кажется, улыбнулась удача.

Колдунья снова взяла в руки лопату и стала копать, но чуть в стороне, периодически прерываясь на то, чтобы пройтись металлоискателем по очередной порции вывороченной земли.

Когда при следующей проверке отброшенного в сторону грунта в наушниках раздался писк, Вика опустилась на колени в грязную мокрую землю вперемешку с травой и принялась руками разгребать вязкую кучу в поисках металлической вещицы.

Почва была холодной, мелкие камушки и обломки корней неприятно кололи руки, но тем не менее ведьма продолжала просеивать замёрзшими пальцами горсть за горстью болотную жижу.

— Есть! — воскликнула Вика, расчищая от грязи небольшой предмет у себя на ладони.

Муха резво вскочил на лапы и покинул свой наблюдательный пункт.

— Что там? Что, Вик? — Кот вертелся в ногах у хозяйки, задрав голову вверх и пытаясь разглядеть находку.

Зажав в пальцах что-то блестящее, Вика подошла к маленькой лужице и принялась отмывать вещицу. Муха метнулся следом.

— Что это? — недоумевал он, когда незнакомый предмет наконец был очищен от забившихся в него комьев грязи.

Вика плотно сжала губы и, поднеся ладонь к ним, произнесла глубокий гортанный звук. Предмет в её руках задребезжал и засиял, принимая первозданный вид.

— Похоже на украшение, — предположил кот.

— А точнее, на кулон, — поправила его ведьма. — Видимо, из стали. Очень странной стали. Она не должна так блистать и так хорошо выглядеть, пролежав столько времени в болоте. Какой бы качественной эта сталь ни была.

— Тебе раньше где-нибудь встречался такой символ? — Муха на всякий случай понюхал стальную вещицу, но не уловил никакого запаха.

— Кажется, да. — Вика задумалась. — Только вот никак не припомню, где его видела.

От размышлений Вику отвлекло громкое чавканье. Ведьма и кот мгновенно повернулись на звук.

Красная дамская сумка, оставленная висеть на камыше, неизвестным образом оказалась в пятнадцати сантиметрах от ступни Вики. Бока клатча медленно вздымались таким образом, что могло показаться, что он дышит, цвет обшивки побледнел, будто выгорел на солнце.

— Дома разберёмся, — решила Вика и сунула кулон, состоящий из пяти шариков, соединённых между собой, в карман. — Пора расплачиваться за услуги.

Муха цокнул языком и затрясся, как обычно ведут себя коты, когда хотят стряхнуть со своей шкуры грязь или воду.

Вика подняла красную сумку и аккуратно положила её в холщовую, больше похожую на мешок.

— И кто у нас сегодня в меню? — спокойно спросил кот.

— У нас сегодня лотерея, — ответила Вика. — Оставим клатч в автобусе. Если человек хороший попадётся, отнесёт сумку в стол находок, где она благополучно пролежит до какого-нибудь продумана, решившего её сцапать.

— А если плохой?

— А если плохой, то он возьмёт красавицу к себе на попечение.

— Ну а если человек не совсем плохой? Например, секундное помешательство найдёт на него, и он заберёт её себе? — не отставал кот.

— В таком случае это будет его выбор, — равнодушно пожала плечами ведьма. — Всё, некогда нам тут лясы точить, пошли уже.

Вике не терпелось скорее оказаться дома и посвятить остаток вечера поиску символа, в форме которого был выполнен кулон из могилы её матери, но сначала требовалось осуществить ещё несколько действий, что немало раздражало колдунью. Да и обучение работе с металлоискателем тоже не прошло для возбуждённых нервов ведьмы бесследно, хотя, надо отдать должное этому человеческому изобретению, оно весьма продуктивно. Вика чувствовала, что она подобралась к чему-то очень важному совсем близко. Стоит только вспомнить, где она встречала этот символ.

Обратный путь до Москвы занял чуть больше трёх часов. Муха успел вздремнуть, а Вика всю дорогу сосредоточенно размышляла, вцепившись в руль пальцами так, что, когда она вышла из машины и направилась в сторону метро, обивка рулевого колеса ещё несколько часов сохраняла на себе отпечатки ногтей ведьмы.

— Я думал, мы прокатимся на автобусе, — заметил Муха.

— Планы изменились. Едем в Новогиреево, — отчеканила Вика.

— Ах, планы… — задумчиво протянул кот. — Ну, планы так планы, — пожал он плечами. — Не очень-то мне и интересно. Можешь вообще ничего не пояснять. Как сказал бы Пушистик, идём туда, хер знает куда, за тем, хер знает за чем.

— С каких это пор ты начал сквернословить? А уж тем более цитировать Пушистика? Война кошек против собак окончена? — удивилась ведьма: ей было непривычно слышать от всегда интеллигентного магического кота подобные выражения.

— С тех самых пор, с которых ты вообще перестала мне что-либо сообщать, — обиделся он. — На вопросы не отвечаешь, даже куда направляемся — не говоришь.

— Прости, — закусила губу Вика. — Последнее время я сама не своя. Такая каша в голове.

— Так ты мне всё-таки скажешь, куда теперь мы собираемся и, главное, зачем?

— Есть одна мысль. Нужно убедиться.

Кот остановился и сел на асфальт.

— Всё. С меня довольно. Не сойду с места, пока с моим авторитетным мнением не начнут считаться, — ультимативно заявил он.

— Хорошо, — сдалась ведьма. — Я отвечу. Но только на один вопрос.

— Отлично. Куда и зачем мы едем?

— В квартиру к Максу. Нам нужно осмотреть его дверь.

Муха на мгновение застыл, а потом удивлённо спросил:

— К курьеру «Таллера»? Теперь у меня есть ещё десяток вопросов.

Вика развела руки в стороны, пожала плечами и скорчила гримасу, давая понять коту, что больше ничем помочь не может. На его вопрос она уже ответила.

— Мне кажется, между нами образуется пропасть, — нахмурился кот и, сдержав своё обещание, засеменил за хозяйкой, которая уже успела отойти от него на приличное расстояние.

Турникет метро сменил индикатор на зелёный и с готовностью распахнул свои створки перед девушкой и трёхцветным котом, не требуя билета.

Суровая контролёрша, широкой грудью защищавшая проход на станцию «Царицыно», казалось, ничего не заметила, лишь с неодобрением осмотрела грязные джинсы, футболку и руки девушки. Но затем, моргнув, с удивлением обнаружила, что ей это почудилось и одежда незнакомки на самом деле чиста, даже кот, следующий рядом с ней, стал как-то пушистее.

— Нужно в отпуск… Нужно в отпуск… — просипела себе под нос контролёрша, решив на всякий случай ещё раз протереть свои очки, придававшие ей сходство со стрекозой.

Муха несколько раз фыркнул и чихнул: заклинание чистоты всегда вызывало у него такую реакцию, он даже прозвал его «ритуалом сопливого носа и мыльных усов».

— Ты собираешься оставить сумку в вагоне? — тихо спросил кот, когда они с ведьмой остановились на перроне поодаль от других ожидающих поезд пассажиров.

Вика кивнула и подошла ближе к контрольной линии платформы, Муха последовал её примеру. Вдали загрохотал приближающийся поезд, спешно сбрасывая скорость, чтобы остановиться раскрытой дверью пятого вагона прямо перед ведьмой и её спутником. Стоя в проходе между сидениями у раздвижных дверей, они проехали две остановки.

На «Коломенской» станции в вагон зашла целая толпа, и в нём стало тесно, жарко и душно. Муха вплотную забился в угол у ног Вики и поджал хвост, чтобы никто на него не наступил.

Решив, что настал удачный момент, девушка аккуратно вытащила из холщового тоута красную сумку и, засунув себе за спину, аккуратно спустила её на пол.

На «Новокузнецкой» ведьма и кот с чувством выполненного долга вышли из вагона и отправились в сторону перехода.

— Если устал, могу тебя к себе взять, местечко освободилось, — со всем радушием предложила Вика и похлопала по мешковатой сумке: она чувствовала свою вину перед котом после последнего с ним разговора.

— Премного благодарен, Виктория, но я, пожалуй, откажусь от столь щедрого предложения провести остаток пути в тёмном вшивом домике. Надеюсь, вы не слишком огорчитесь, — огрызнулся Муха и, обогнав хозяйку, двинулся в направлении людского потока. Он пока не собирался идти на мировую, считая, что ведьма прежде должна ощутить всю душевную боль потомственного магического кота, чьи чувства ею были оскорблены.

— Ничего она не вшивая, — растерянно ответила Вика, но на всякий случай внимательно осмотрела свою сумку. — Нормальный баул, удобный.

— Девушка! Девушка! — раздался звонкий голос из толпы: к Вике бежала узбечка, катившая перед собой коляску с малышом, за которой едва поспевал ещё один ребёнок. — Вы сумку в вагоне забыли!

Поравнявшись с Викой, запыхавшаяся женщина протянула ей красный клатч.

— Еле догнали вас, — выпалила с сильным акцентом смуглая азиатка, поправляя платок на волосах. Указывая на мальчика рядом, она затараторила: — Озод мне говорит: «Тётя сумку забыла, а дядя её подобрал!» Представляете, какой наглец! А я ему: «Мужчина, это твоя вещь?» А он мне: «Да!» Нахал какой! А я ему: «Э, нет, не твоя, отдай сумку, а не то полицию позову!» А потом за вами сразу побежали.

— Спасибо вам, — через силу улыбнулась Вика. — Спасибо тебе, Озод. — С этими словами она достала из кармана два леденцовых «петушка» и протянула их старшему сыну узбечки. — Это тебе и твоему брату за помощь.

Мальчишка с недоверием покосился на мать и только после её молчаливого согласия взял из рук незнакомки сладости.

— Э, дорогая! — всплеснула руками узбечка. — Ты смотри внимательно за вещами, чай в Москве.

Вика ещё раз поблагодарила женщину и Озода и, снова спрятав красную сумочку в холщовую, с досадой хмыкнув, пошла на «Третьяковскую».

— Вернули? — посмеивался Муха, чувствуя знакомый запах. Любой кот, однажды унюхав запах вампирчика, уже никогда его ни с чем не перепутает.

Вика насупилась и отвернулась.

В следующий раз ведьма попыталась оставить сумку на лавочке во дворе возле выхода из метро на станции «Новогиреево», но и там не повезло: её догнал «заботливый» паренёк с беспроводными наушниками в ушах.

Вика с раздражением забрала у него клатч, вместо благодарности сказав:

— В четверг дорогу перебегай аккуратнее. И наушники дома оставь, если хочешь и дальше ходить на двух ногах.

Опешивший парень молча вытаращился на ведьму и сразу передумал с ней знакомиться, решив, что пусть, конечно, девушка и симпатичная, но психические заболевания с трудом поддаются лечению.

Так и не сумев избавиться от злополучной красной сумки, недовольная Вика плюхнулась в салон маршрутного такси № 125, уступив место у окошка коту.

Дорога до Балашихи заняла чуть больше сорока минут. «Забыть» клатч в маршрутке тоже не получилось: водитель окликнул пассажирку и вернул ей оставленную в салоне вещь, возмущаясь рассеянностью современной молодежи. Ещё он что-то говорил о гаджетах и о том, что надо хоть иногда смотреть вокруг себя, а не только в экран смартфона, но Вика, не дослушав его, просто развернулась и ушла. На беседу с ним она точно не была настроена: ничем хорошим это бы не кончилось.

— А как же вежливость и благодарность? — ехидно спросил Муха, стараясь не отставать от быстро идущей хозяйки.

— Пусть радуется, что я его тарантас не сожгла, — злилась она. — Всё время пассажиров обсчитывает. Тоже мне, благодетель.

Муха предпочёл промолчать. В моменты, когда Вика сердилась, под горячую руку ей лучше было не попадаться. Один раз он уже пренебрёг этим правилом и почти две недели скакал лягушкой по квартире. Даже по прошествии двадцати лет кот замечал, что иногда ни с того ни с сего может случайно квакнуть.

Дойдя до нужного дома, Вика зашла внутрь и стала ждать лифт. Муха в нетерпении вился у её ног и успокоился, лишь когда дверь в подъезд снова открылась, впустив на лестничную площадку высокую светловолосую женщину в строгом брючном костюме. Запах сладковатого дорогого парфюма быстро заполнил весь первый этаж.

— Вам какой? — вежливо спросила молодая женщина, оказавшись в кабинке ближе к панели управления подъёмником.

— Восьмой, — тихо ответила ей Вика, и лифт поехал. Табло замигало кнопками с цифрами восемь и двенадцать.

На уровне шестого этажа кабину сильно тряхнуло, свет несколько раз моргнул. От неожиданности Вика схватилась за поручни, а Муха пригнулся к полу. Молодая женщина в костюме громко охнула, послышался хруст.

Когда освещение восстановилось и лифт продолжил свой путь наверх, Вика спросила:

— Вы слышали треск?

— Кажется, это каблук моих новых туфель, — улыбнулась собеседница. — Лифт не упал в шахту — и на том спасибо, — пошутила она.

— Да уж… — согласилась Вика.

Лифт снова тряхнуло, но заметно легче, после чего он остановился на восьмом этаже и выпустил ведьму, женщину в костюме и кота на лестничную клетку с четырьмя квартирами.

— Пожалуй, я пешком доберусь, — озвучила своё решение женщина и, пошатываясь на сломанном супинаторе, направилась к лестнице.

Вика улыбнулась и повернулась к одной из железных дверей, на звонке которой был наклеен маленький смайлик.

Муха вопросительно взглянул на хозяйку.

— Ждём, — сказала Вика.

— Чего ждём? — поинтересовался кот.

— Пока Лиза поднимется на свой этаж.

— Зачем?

— Чтобы забрать назад МОЮ сумку.

Только после этих слов Муха заметил, что холщовый тоут исчез с плеча хозяйки.

— Ручка порвалась, когда лифт затрясся, — пояснила ему Вика. — Я как-то не обратила сначала внимания, но потом подумала, что так даже лучше.

— Лиза должна нам вернуть сумку? — спросил кот и тут же спохватился, с укором добавив: — Совести у тебя нет, Вика: туда-сюда человека по лестнице напрасно гонять.

— Не совсем так, — улыбнулась ведьма. — Лифт действительно неисправен. Он доедет до двенадцатого этажа, точнее, уже доехал, его двери сейчас открыты, и моя холщовая сумка там, — объяснила она. — Когда Лиза поднимется, она увидит, что в кабинке забытая мною вещь, подойдёт и возьмёт её, чтобы вернуть мне.

— Так, — кивнул озадаченный Муха, не понимая, к чему ведёт его хозяйка.

— Она даже выйдет на лестницу и преодолеет два пролёта, прежде чем заметит нашего вампирчика внутри баула, — продолжала Вика. — Тогда она поймёт, что это та самая сумка, которую она так хотела купить два года назад в Италии. Лиза до сих пор с сожалением вспоминает, как встречу с партнёрами фирмы перенесли и она не успела забежать в бутик перед посадкой на самолёт, корит себя, что не купила её сразу.

— Это действительно именно та сумка, которую она видела? — с недоверием переспросил Муха.

— Вампирчик сменил свою форму. Так что теперь — да, это та самая сумка, — ответила Вика. — После недолгих размышлений и мук совести Лиза всё-таки решит оставить вампирчика себе, а мой тоут бросит обратно в подъёмник, чтобы я смогла его забрать.

Вика немного помолчала, а потом подошла к лифту и нажала кнопку вызова. Как она и обещала, старая холщовая сумка валялась на полу кабинки.

Ведьма подняла баул, пошевелила пальцами над разорванной лямкой и снова повесила «тёмный вшивый домишко» себе на плечо. Потом опять подошла к квартире, в которой ещё совсем недавно устроили погром Гиай, Райа и Зенок, коснулась замка и открыла дверь.

— Эх, Лиза, Лиза… — с сожалением вздохнул кот, проходя вслед за Викой.

В квартире было тихо, лишь мерно тикали часы в прихожей и еле слышно рокотал холодильник на кухне. Всё указывало на то, что хозяев нет дома.

— Что мы здесь ищем? — шёпотом спросил Муха, оглядываясь по сторонам.

Уверенной походкой Вика прошла к комнате Саши и остановилась у двери.

— Вот это, — ответила она, проведя подушечками пальцев по рисунку, вырезанному на двери.

От неожиданности Муха ахнул: один из элементов барельефа в точности повторял форму кулона, найденного в могиле матери Вики.

Глава 5. Жизнь Юли

Нежный шелест листвы приятно ласкал слух, а мерный стрекот сверчков добавлял изюминку в стройную симфонию леса. Глубокий вдох наполнил лёгкие Макса свежим дыханием тёплой летней ночи. В такую замечательную пору гулять бы по городу с красивой девчонкой или сидеть с друзьями в беседке во дворе и петь песни под гитару. Но ни первая, ни вторые Макса не ждали. Зато ждала куча тёмных тварей, жаждущих получить свои заказы.

Макс присвистнул — первая точка на экране планшета была отмечена в Китае.

«Клиент № 54: Бонакон

Заказ № 625»

Вспомнив о том, что Юля предостерегала его от этой твари, Макс достал «Древнюю книгу», которую теперь всегда брал с собой на смены, и нашёл нужную информацию:

«Бонакон.

Бонаконы по праву считаются одними из самых древних тварей. Они умны, хитры, пугливы и никому не доверяют. Даже друг другу.

Бонаконы предпочитают селиться в лесах на почтенном расстоянии от остальных особей. Ни один уважающий себя бонакон не зайдёт на территорию другого, в противном случае это расценивается как призыв к сражению.

Брачный сезон у бонакона наступает зимой, именно в этот период самке разрешается беспрепятственно пройти по территориям самцов и выбрать подходящую особь для спаривания.

Бонаконы однолюбы, и, единожды выбрав себе пару, они остаются верны ей до конца своих дней. Каждый из бонаконов может оставить потомство лишь один раз в своей жизни и после этого больше никогда не пересекается с противоположным полом.

Повстречав бонакона в дикой природе на его территории, старайтесь вести себя как можно более неприметно — таким образом, чтобы он ни за что не подумал, что вы собираетесь его изловить: стремясь спастись от преследователя, бонакон испражняется огнём и лавой, которая моментально разливается вокруг и долгое время сохраняет свои свойства».

— М-да… — протянул Макс, представив себе сцену погони за бонаконом, и направился по лесной тропинке прямиком к нему.

Местность, где обитал бонакон, была каменистой, с густыми шапками деревьев и прозрачной, как слеза, рекой, тянущейся на многие километры. Наверное, при свете дня окружающие пейзажи выглядели весьма вдохновляюще, но в темноте, спотыкаясь о каждый камень и чертыхаясь, Макс этого не оценил. Чем ближе он подходил к конечной точке, тем слышнее становилось жутковатое то ли чавканье, то ли рычание — из-за шума реки было сложно разобрать, что это за звуки.

Сделав ещё несколько шагов, Макс увидел две большие красные точки, светящиеся в темноте. Неведомая тварь моргнула, заставив курьера остановиться. И хотя кромешная тьма густого леса не давала разглядеть, кто притаился впереди, по очертаниям можно было определить, что размеры существа весьма внушительные.

— Доставка «Таллер», — голос Макса дрогнул: картинка в «Древней книге» разительно отличалась от того, что он сейчас видел перед собой. На рисунке бонакон был чем-то похож на лань, только с густой длинной шерстью и рогами-колечками, затаившаяся же тварь с красными глазами больше напоминала огромного снежного человека.

Неизвестный зверь угрожающе зарычал и тенью бросился в чащу, ломая ветки и сучья, оставив на земле пару обглоданных копыт и закруглённые рога своей добычи.

На планшете зажглась точка следующего заказа.

— Кажется, бонакон сегодня сам стал чьим-то ужином, — иронично заметил Макс, засунул посылку для бонакона обратно в рюкзак и перешёл к следующей заявке.

«Клиент № 5645: Машенька

Заказ № 626»

— И всё? Никаких пояснений не будет? — нахмурился Макс. Он всегда с подозрением относился к заявкам, в которых Юля обозначала клиентов уменьшительно-ласкательными именами, ибо ничего хорошего это определённо не сулило.

Машенька проживала в Ногинске, недалеко от реки Клязьма, в лесу — так же, как и бонакон. Но в отличие от последнего была цела и невредима.

Один только вид лесной красавицы мог навсегда лишить рассудка неподготовленного человека. С одутловатого лица с упитанными щеками и оскаленными клыками взирали выпученные мутные глаза. Длинные скрюченные руки трёхметровой обнажённой великанши доставали до самой земли, огромный грязный живот болтался почти у колен, отвислые груди были закинуты за плечи на спину и сосками касались высокой травы на болоте.

Завидев Макса, леди приосанилась и приняла, как ей, возможно, казалось, более соблазнительную позу: плюхнулась на широкую кочку у края болота и, закинув ногу на ногу, отбросила густые волнистые волосы назад. Чудесные кудри Машеньки резко контрастировали с безобразным обликом их обладательницы, они струились по её плечам словно шёлк и затейливым узором устилали грязное болото. Поправив отвислые груди на плечах, клиентка широко улыбнулась визитёру всеми ста восьмьюдесятью зубами.

— К-курьер «Т-таллер», — запинаясь проговорил Макс, позабыв традиционное «Доставка «Таллер».

— Мафсанька, — смущённо представилась леди.

Находясь под впечатлением от необычного создания, Макс протянул клиентке деревянную коробочку с ярлычком, где был указан номер заказа.

— Пафсиобо, — ещё больше покраснела тварь и кривыми пальцами аккуратно взяла из рук курьера коробочку. Поддев когтем замочек, она открыла крышку и выудила оттуда красивый жемчужный гребень. — Фиув! — в восторге вскрикнула Машенька и, с неожиданной грацией оттолкнувшись ногами от кочки, нырнула в мутную воду.

— Пожалуйста, — в пустоту ответил Макс, которого только что обрызгал фонтан вонючей болотной жижи.

* * *

Часы на дисплее смартфона показали половину пятого утра, но за прошедшие четыре часа Макс уже успел побывать в Италии, Китае, Ливии, Англии, Израиле и даже на Багамских островах, не считая десятка городов в родной стране. В целом ночь удалась: никто из клиентов не пытался его отравить, никто не напал на него по дороге и все точки доставок располагались на суше. Ни тебе зловонных канализаций, ни смердящих убуров, ни гаденьких фараонок, так и ждущих удобного момента, чтобы спеть свои дьявольские песни и довести жертву до самоубийства. Разве что боуги — мелкие проказливые хобгоблины — закидали маленькими камушками по пути в Мейстон, но это ерунда.

Довольный собой, Макс чуть ли не вприпрыжку возвращался в «Таллер». В последнее время он стал отмечать, что с каждым днём всё с большей охотой идёт на свою необычную работу, а многие твари вообще кажутся ему весьма милыми. Взять хотя бы тролюаля — классный, в принципе, парень. Ну и что, что он реликтовый демон морских глубин, зато позитивный, как Макса видит — хвостом машет, радуется. Или, например, Евдокия Николаевна из Белкино — пусть и ведьма, которая соседям всю скотину извела, зато пирожки печёт шикарнейшие, угощает всегда.

С этими мыслями Макс переступил порог «Таллера», подошёл к барной стойке и с чувством выполненного долга обрушил опустевший рюкзак на столешницу.

— Готово, — выдохнул он. — Все клиенты сыты, все довольны. — А потом добавил: — Кроме бонакона, конечно. Его самого кто-то… — Макс замолчал, когда увидел рядом с собой мужчину, незаметно подошедшего к нему со спины.

— Двойной виски со льдом и стейк из оленины, — обратился незнакомец к Юле. — Подайте за тот дальний столик, пожалуйста, — попросил он, указав в глубину зала, и ушёл в направлении уборной.

Зализанные назад волосы лежали волосок к волоску, дорогой приталенный костюм-тройка был идеально подогнан по подтянутой фигуре, кожаные туфли натёрты до блеска. Внешний вид незнакомца совсем не вписывался в облик привычных клиентов «Таллера» и сильно удивил Макса, но больше его изумила реакция Юли: она молча кивнула, не отпустив ни одной из своих дежурных приветственных шуточек, и еле заметно замерцала, на лице застыло выражение, которого Макс никогда не видел у неё прежде, — страх.

— Юль? Это кто? — спросил Макс, когда мужчина скрылся за дверью туалета для посетителей.

Барменша продолжала молча таращиться вслед незнакомцу.

— Юль? — переспросил Макс. — Ты меня слышишь? Что за мужик это? Ты так смотрела на него, будто привидение увидела, — улыбнулся он.

— Именно его я и увидела, — медленно ответила барменша. — Призрак из прошлого.

— Ого! — удивился Макс. — Твой знакомый?

— Мой убийца, — бесцветным голосом отозвалась Юля.

— Кто?! Убийца? — Макс ошарашенно оглянулся туда, куда ушёл незнакомец. — В смысле это он лишил тебя жизни?

— Я же сказала: мой убийца. Не знаешь значения этого слова — посмотри в словаре, — раздражённо ответила барменша и исчезла — тяжёлая дверь «Таллера» хлопнула.

Чувствуя неладное, Макс выбежал вслед за девушкой.

— Юль! — позвал он, не найдя бессменную официантку на крыльце кафе. — Юля!

— Я здесь, — отозвался тихий голос.

Макс обернулся: Юля сидела у самого края перил, обхватив голову руками и подрагивая.

— Мы собирались пожениться… — в полузабытье произнесла она. — Оба учились на педагогическом, потом проходили практику в детском лагере, были пионервожатыми. В последний день смены он позвал меня в лес на пикник. Мы жарили картошку в углях и пили сидр… — Юля умолкла.

Макс притих, понимая, что рассказ ещё не окончен и барменша собирается с мыслями, чтобы продолжить.

— Потом я проснулась. Одна. В лесу. — Голос Юли был таким же тусклым, как и она сама в этот момент. — Я не сразу поняла, что… что умерла. Но потом увидела себя. Я висела на дереве: руки и ноги растянуты на сучьях, грудная клетка распорота… Моё лицо было таким… таким синим… Какая-то птица клевала моё плечо… Я пыталась закричать, пыталась бежать, но не могла пошевелиться. С дерева опала листва, пошёл снег… а я всё стояла там и смотрела, как гниёт моё тело, как дикие звери уничтожают мои останки. Я вспоминала сестёр и маленького братика, вспоминала мать. Нас у неё было пятеро, я была старшей. Отец погиб на заводе — несчастный случай, и половину своей стипендии я отправляла домой… — Слёзы покатились по щекам барменши. — И потом я поняла. Поняла, что меня больше нет в живых. Да, это было очевидно с самого начала, но не так просто осознать это по-настоящему. Не могу сказать точно, сколько прошло времени, прежде чем я сумела пойти дальше, — год, может, больше, — пожала она плечами. — Я кружила по лесу и не могла найти выхода, раз за разом возвращаясь к своему иссушенному смертному телу, пока от него не остались одни кости, осыпавшиеся на землю, когда сгнили верёвки. А потом я встретила её.

— Хозяйку? — догадался Макс.

— Да, Хозяйку, — кивнула Юля. — Она собрала мои кости, и мы ушли… Хозяйка сказала мне, что я могу остаться в «Таллере», если захочу.

— И ты согласилась.

— К тому моменту я уже сходила с ума от бесконечных скитаний, это было очень страшно. Всё понимать, но быть не в силах что-либо изменить… — Юля с сожалением вздохнула и вытерла призрачные слёзы. — Хозяйка сказала мне, что я лишь тень своей души, что моей души больше нет со мной и я не смогу осуществить переход. Поэтому всё так. Поэтому я не нужна ни там, ни тут — на земле. Встреча с Хозяйкой — это лучший исход из всех возможных. Я благодарна ей за всё, что она для меня сделала.

— Почему ты так уверена, что именно он убил тебя? — осторожно спросил Макс.

— Я так не думала. До сегодняшней встречи.

Макс вопросительно посмотрел на барменшу.

— Потом, когда я освоилась в «Таллере» и уже была на короткой ноге с клиентами, решила узнать, что произошло в ту ночь. — Юля нервно обхватила руками свои плечи, смотря вдаль. — Мне принесли газеты. Там было сказано, что я пропала без вести… Но про Антона не было ни слова.

— Антон — это…

— Да, с ним я была в ту ночь, — закончила за Макса Юля. — Антон не любил говорить о своей семье, всегда избегал эту тему. Я вообще мало что о нём знала, как оказалось. Вот же дура, — горько усмехнулась она. — Тогда я подумала, что его никто не ищет, потому что он сирота… Считала, что Антон тоже без вести пропал в том лесу, что он тоже мёртв, понимаешь? — Барменша соскочила с перил и повернулась к Максу. — Я всё гадала, что за тварь могла сделать с нами такое?! И сегодня поняла… Я и в мыслях не могла допустить, что это он… это Антон…

— Как давно это произошло?

— В тысяча девятьсот восьмидесятом. В год, когда в Москве проходили Олимпийские игры. Такое событие! Вот всех школьников по пионерлагерям и распихали, чтобы не мешались под ногами. У нас в университете почти всех тогда в вожатые записали: где ж столько их ещё было взять?

— А он хорошо сохранился, — задумчиво произнёс Макс.

— И фамилию его до сих пор помню — Красовский, — продолжала говорить Юля. — Да и как тут забудешь? Я даже подпись себе тогда придумала с его фамилией. Юлия Сергеевна Красовская — звучит, правда?

— Да уж… — мотнул головой Макс.

Из-за приоткрытой двери «Таллера» донёсся звон бьющейся посуды, затем, разбив стекло на мелкие осколки, через окно вылетела табуретка и покатилась по траве, громкие воинственные крики не заставили себя долго ждать.

— Кажется, пора возвращаться, — спохватилась Юля. — Ты не бери в голову то, что я тебе тут наговорила. Воспоминания нахлынули, ностальгия, так сказать, — попыталась улыбнуться она, но вышло криво. — Девочки — такие девочки. Всё, кончаем размазывать сопли, иду наматывать на кулак бесстыжие жопы нарушителей спокойствия. — С этими словами Юля исчезла, чтобы появиться в гуще разгоревшейся драки между суккубами и ламиями, не поделившими странного вида коротышку с большим носом.

«Видимо, есть в нём какая-то изюминка», — подумал Макс, наблюдая, как суккуб в обличии стройной высокой брюнетки с наращёнными до бровей ресницами впивается зубами в чешуйчатый хвост ламии, милое личико которой исказила воинственная гримаса.

Макс невозмутимо прошёл к барной стойке, сгрёб оставленные Юлей смятые купюры в карман и приготовил визитку, чтобы вернуться в съёмную квартиру в «Москва-Сити».

— Извините, — окликнул его незнакомый голос. — Мы с вами раньше нигде не встречались?

Возле Макса остановился убийца Юлии и задумчиво вглядывался в его лицо.

— Возможно, — непринуждённо пожал плечами Макс. — Я здесь курьер.

— Да-да… — медленно протянул Антон, так и не отведя пытливого взгляда. — Курьер…

Не желая продолжать разговор, Макс улыбнулся собеседнику голливудской улыбкой и щёлкнул визиткой по спинке ближайшего к нему стула.

* * *

В пиджаке было непривычно и неудобно, новые строгие туфли еле слышно поскрипывали при ходьбе и натирали мизинцы. Макс прокашлялся и начал презентацию своей дипломной работы.

Спрут задумчиво крутил кончик усов в длинных пальцах: вопрос оценки его подопечного ставил на кон репутацию преподавателя как научного руководителя. Пожилая дама в больших круглых очках с толстыми линзами, скучая, перевернула исписанную страницу блокнота и сделала новую пометку на белоснежном разлинованном листе. Остальные члены комиссии ничем не выделялись, с дежурным интересом они разглядывали очередной слайд на экране.

С серьёзным лицом, стараясь скрыть обуревавшее его волнение, Макс воспроизводил отрепетированную накануне вечером речь:

— Основными принципами архитектурно-планировочных и художественно-образных решений в таком случае…

— Привет, можно тебя часиков на десять оторвать? — В аудиторию заглянула девушка с каштановыми волосами, следом за ней в проём открывшейся двери протиснулся трёхцветный кот.

— Милочка, если вы не заметили… — с ехидством в голосе заговорила женщина в круглых очках.

— Мне кажется, это вы не заметили. Присмотритесь получше, — перебила её Вика.

Женщина прищурилась, затем её лицо резко поменялось, и она заискивающе залепетала:

— О! Виктория, простите, не признала вас сразу. Конечно, конечно… Всё, что нужно. Ступай, мальчик, ступай.

Макс непонимающе посмотрел сначала на Вику, потом на женщину в круглых очках, затем на остальных членов комиссии. Спрут и ещё двое преподавателей сидели недвижимо, как восковые куклы в музее мадам Тюссо, остальные же смиренно склонили головы в молчаливом почтении.

— Я немного занят сейчас, — поджал губы Макс, смотря на Вику. — У меня защита диплома.

— Да? Я думала, вы закончили, — округлила глаза Вика. — Разве нет, Анна Степановна?

— Закончили, закончили. Андреев, давай зачётку, — деловито ответила женщина в очках.

— Но я…

— А, да, они же тут все, на столе… Чего ж это я… — засуетилась Анна Степановна, открыла рот и двухметровым языком, как колорадская жаба, мгновенно ухватила нужный корешок из стопки. — Андреев Максим Сергеевич… Великолепная работа, замечательная тема, выдающаяся презентация! Вот, возьмите. — Она протянула Максу открытую зачётку с «отлично» в графе «оценка». — Не смеем больше вас задерживать. Простите, Виктория, день сегодня суматошный…

Вика пропустила мимо ушей слова профессорши и снова обратилась к Максу:

— Теперь мы можем идти? Или ты собираешься ещё час обиженно таращиться на меня, как будто я только что полопала все шарики на детском утреннике?

Вздохнув, Макс молча вышел из аудитории вслед за ведьмой и котом. Все трое быстрым шагом двинулись по коридору к лестнице.

— Что это сейчас было? — поинтересовался Макс у Вики.

— Блестящее выступление студента архитектурного факультета, — ответила она.

— Да?

— Не веришь, так ещё раз в зачётку загляни, — пожала Вика плечами, Муха тихо хихикнул.

— И куда мы направляемся?

— Зависит от тебя. — Ведьма остановилась и пристально вгляделась в лицо Макса. — Рисунок на двери у тебя в квартире — откуда он там?

— Какой рисунок? — не понял Макс, но потом до него дошло, о чём идёт речь. — У Сашки на двери? Да это отец вырезал.

— Мне нужно с ним поговорить. Где он сейчас? — нетерпеливо спросила Вика. Её ужасно раздражало, что вся информация, так или иначе связанная с Максом, была от неё закрыта и приходилось всё выспрашивать по старинке.

— Я не знаю, — честно признался Макс, пытаясь уловить ход мыслей ведьмы-дракона.

— То есть как это ты не знаешь?

— Он много лет назад пропал без вести в экспедиции. Может, его вообще уже нет в живых. А что тебе эта дверь далась? Что случилось?

— Не знаешь, говоришь… Пропал… — Вика порылась в сумке и достала оттуда маленький мутный кристалл на длинной цепочке. — Дай руку.

— Что? Зачем? — опешил Макс.

Не желая церемониться, Вика сама схватила его за локоть, резким движением разорвала рукав пиджака вместе с манжетой рубашки, а затем проколола кожу Макса острым ногтем.

— Ай! — вскрикнул Макс, не ожидавший ничего подобного.

— Терпи, принцесса, я почти всё… — Вика набирала в кристалл сочившуюся из раны кровь. — Готово. — Когда кристалл наполнился, она повесила его себе на шею.

— Да объясни ты мне уже наконец, что ты собираешься делать и зачем разодрала мне руку? — не выдержал Макс.

— Папку твоего искать поедем, — на ходу бросила Вика, вновь стремительно ринувшаяся по коридору. Макс поспешил за ней. — В принципе, твоё присутствие мне больше не требуется. Но если хочешь, так и быть, по доброте душевной возьмём тебя с собой, если пообещаешь вести себя хорошо.

Макс остановился, переваривая услышанное. Удивление от внезапного появления Вики в аудитории не шло ни в какое сравнение с тем эффектом, который произвели на него только что сказанные ею слова.

— Ждать никого не буду, — предупредила его Вика. — Ну, что? Идёшь?

Макс медленно кивнул. Больше он ничего не спрашивал у ведьмы. Слишком сложно было выбрать один из миллиона вопросов, роившихся у него в голове.

В полном молчании Вика, Макс и Муха дошли до старенького «форда», припаркованного на стоянке у торгового центра возле института. Не тратя времени понапрасну, ведьма сразу достала из багажника глобус, сняла с шеи кристалл, потерла его в ладонях, а затем принялась медленно раскачивать вокруг модели земного шара. Макс увлечённо наблюдал за происходящим.

В какой-то момент Вика резко разжала кулак и отпустила цепочку — кристалл прилип к точке на глобусе.

— Карелия, — прочитала Вика название местности.

— Да, — подтвердил Макс. — Там он пропал. Отец был археологом. В Карелии была его последняя экспедиция.

— Что произошло? — поинтересовался Муха.

— По версии спасателей, лодка перевернулась во время сплава. По крайней мере, её нашли, отца и трёх его товарищей — нет. Палатки, оборудование — всё осталось на берегу нетронутым.

— А другие члены экспедиции? — спросил кот.

— Они тоже пропали, — ответил ему Макс.

Тем временем Вика продолжала перебирать в багажнике стопки сложенных бумаг, присмотревшись к которым получше, Макс понял, что это карты.

— Ага, нашла, — пробурчала себе под нос ведьма, села на корточки и развернула на асфальте карту Карелии, с которой тут же проделала то же, что и с глобусом: кристалл указал место неподалёку от Медвежьегорска.

— Когда выдвигаемся? — решительно спросил Макс.

— Прямо сейчас, — кивнула Вика и вновь стала копошиться в багажнике.

Вскоре у неё в руках появился большой булыжник, который она довольно продемонстрировала присутствующим, а затем с силой бросила об асфальт.

— Камушек? — присвистнул Макс, разглядывая в руках ведьмы планшет, который та уже подняла с земли. — Я думал, такие есть только в «Таллере».

— В основном — да, — подтвердила Вика. — В «Таллере» их целое семейство, самое крупное, наверное. А Костик — сирота, одиночка.

— Костик? — переспросил Макс. — У них есть имена?

— У Костика есть, — кивнула Вика. — Костик, привет!

— Привет! — пискнул планшет. — Я уж думал, ты про меня забыла, лежу тут пылюсь, машинное масло и незамерзайку нюхаю.

— Костик, нужно попасть в Медвежьегорск. Организуешь? — игриво спросила ведьма.

— О чём речь! Конечно! — с энтузиазмом отозвался Костик, и перед троицей развернулась дорога из жёлтого кирпича.

— Ух ты! Прям как у Дороти из Канзаса, — пошутил Макс.

— Примерно так всё и было, — вздохнула Вика. — Вообще, у каждого семейства камушков своя дорожка, это индивидуально, как почерк. В больших семействах руководит мамка.

— А у одиночек?

— Одиночки обычно не выживают либо дичают и превращаются в обычные камни, — продолжала рассказывать Вика, уверенно ступая по дорожке. — Их приходится выискивать и обучать самостоятельно — большая морока, я тебе скажу, не каждый возьмётся. Но мы с Костиком как-то сразу поладили.

— М-м, — только и смог промычать в ответ Макс: сейчас его волновало совсем не это. — Так что не так с этим рисунком у меня в квартире? Зачем тебе понадобился мой отец?

Вика проигнорировала его вопрос.

— Даже не пытайся, — подал голос Муха. — Со мной она вообще на эту тему не разговаривает, а я у неё доверенное лицо, как-никак. Поэтому молча наблюдаем за сюжетом и ждём непредвиденных поворотов.

— А если мой отец мёртв? — неожиданно сам для себя спросил Макс: с момента исчезновения отца он никогда не позволял себе озвучивать подобное.

— Исключено, — ответила Вика.

— Почему ты так уверена? — отозвался Макс. — Прошло семь лет, и всё это время отец никак не давал о себе знать. — Он с замиранием сердца ждал ответа на свой вопрос.

— Если бы он был мёртв, кристалл бы не притянуло. Значит, твой отец жив, — сказала ведьма.

— Но тогда почему он…

— Потому что жить можно по-разному и в разной форме, — прервала его Вика. — Я не сильна в утешительных словах, поэтому скажу тебе сразу: будь готов.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не могу точно сказать, что конкретно меня смущает, — слишком далеко сейчас от меня твой отец. Но чувствую, что он не в себе. Что-то не так с его разумом.

Глава 6. Тёмные коридоры замка Саир

Восторженные возгласы были слышны ещё в коридоре. Нела на цыпочках вошла в покои Адрии и с воодушевлением присоединилась к толпе, окружившей кровать роженицы. Появление принцессы Наваолониса, как ни старалась она вести себя тихо, не осталось незамеченным.

— Нела, скорее иди к нам! — позвала сестру Алиена и, с умилением улыбаясь, склонилась над детской колыбелькой. — Смотри, какая красавица!

— А мне кажется, малышка — вылитый Крон! Даже глядит так же хитро, — рассмеялась Гамилокена.

Нела с удивлением замерла. Девочка? У Адрии и Крона родилась девочка! Но ведь это невозможно…

— Нела! — широко улыбнулась Адрия, всё ещё остававшаяся в постели и до конца не оправившаяся от недавних родов. Она выглядела сильно измученной, но счастливой. Её лицо блестело от пота, а прядь намокших волос прилипла ко лбу. — Взгляни скорее на мою дочурку! Разве это не чудо? Разве она не прекрасна?

— Скоро и у нас будет такое сокровище! — подмигнул жене Аргус.

Медленно, будто боясь спугнуть чудесное видение, Нела шла прямиком к колыбельке, из которой раздавалось причмокивание и сопение.

— Разве она не прекрасна, Нела? Моя дочурка. Разве она не чудо? — продолжала повторять Адрия.

Нела подошла к бортику колыбели и, задержав дыхание, заглянула вовнутрь.

— Правда она красавица? — не унималась Адрия.

Чудовищная картина открылась взору принцессы: в колыбели лежал полуразложившийся труп младенца с верёвкой на шее. Белоснежные простыни были мокрыми и выпачканными песком и тиной.

— Нела! Что же ты молчишь? Правда она красавица? Правда чудесная? — вторили собравшиеся у колыбельки члены императорской семьи, продолжая с блаженными улыбками дивиться на труп младенца.

Громкий крик рептилии нарушил ночное спокойствие замка Саир, и Нела открыла глаза, сразу привстав на локтях. Одеяло давно сползло с кровати и мятым комком валялось на ковре. Несмотря на прохладный ветерок, задувавший сквозь открытое окно, лицо принцессы Наваолониса горело.

Стремясь скорее стряхнуть ужасное ночное видение, Нела быстро сползла с кровати и подошла к столику, где Гюфна оставила ей кувшин с родниковой водой.

Наполнив позолоченный кубок и сделав несколько глубоких глотков, Нела смогла успокоить дыхание, но её сердце по-прежнему продолжало стучать с удвоенной скоростью. Леденящий душу образ мёртвого младенца на белых простынях никак не хотел уходить из головы принцессы, застыв мрачной пеленой перед глазами.

Нела провела рукой по взмокшему лбу и направилась к выходу на балкон. В эту минуту больше всего ей хотелось привести себя в чувства, и она делала ставку на помощь зябкой летней ночи со свежим дыханием океана.

Шумно вдыхая ноздрями чистый морской воздух, принцесса шла босыми ногами по каменному полу балконной ложи. Остановившись у самого парапета, она с надеждой всматривалась в тёмные облака, застлавшие небо, ища в них успокоения.

Чёрные силуэты двух парящих над горизонтом драконов привлекли внимание Нелы. Они ожесточённо бились друг с другом в воздухе, как два стервятника — за кусок мяса, вместо которого в этой битве выступала какая-то небольшая вещь. Что именно послужило предметом схватки, Нела разглядеть не могла: было слишком далеко. Наконец одному из драконов удалось выдрать из когтей другого желанную добычу, и, войдя в крутое пике, он с плеском скрылся в пучине волн. Проигравший схватку дракон, оставшийся в небе, издал отчаянный рёв, настолько громкий, что Нела содрогнулась: никогда раньше ей не доводилось слышать ничего даже отдалённо похожего на этот оглушающий звук. Испустив ещё несколько резких возгласов, полных боли и отчаяния, потерпевшая поражение рептилия взмахнула мощными кожистыми крыльями и развернулась в направлении замка.

Дракон двигался так стремительно, что Неле было сложно определить, кто именно из членов императорской семьи перед ней. Достигнув линии берега, дракон стрелой спикировал вниз и, ударившись о песок, взвившийся высоким вихрем ввысь, сменил свой облик.

Мужчина валялся на мокром песке и отчаянно кричал, молотил кулаками по воде и, казалось, был совершенно безумен. Он выл, плакал и гневно вопил — что именно, Нела разобрать не могла, но абсолютно точно теперь видела, что это был Крон.

На побережье замелькали факелы, на крики сбежались придворные, слуги и члены императорской семьи. К тому месту, где в истерике бился Крон, из вод океана выходил Аргус — его силуэт Нела могла узнать из тысячи, несмотря на расстояние и ночной сумрак. Как только нога Аргуса ступила на песок, Крон бросился на него с кулаками и, сцепившись, мужчины кубарем покатились по побережью, со злостью нанося друг другу удары.

Нела закрыла рот рукой: она ещё не видела Крона настолько свирепым. Он дрался с двоюродным братом с такими силой и яростью, каких Нела никогда бы не могла от него ожидать. Наконец, Аргусу удалось одержать победу и обездвижить соперника. Он подал собравшимся какой-то знак, и двое стражников подхватили обмякшего и рыдающего Крона, а затем повели его к дверям замка.

Не понимая, что происходит, Нела вернулась в свою спальню. Увиденное на побережье привело её в замешательство и напугало. Догадываясь, чем могло быть вызвано такое несвойственное Крону поведение, она сейчас больше всего волновалась за Адрию.

Подпоясав халат и надев туфли, Нела велела дежурившему в коридоре стражнику немедленно сопроводить её к покоям Адрии, но, не пройдя и десятка шагов, встретила Гюфну.

— Вернитесь к себе в комнату, прошу вас. Нет нужды сейчас искать госпожу Адрию, — спокойным печальным голосом сказала служанка. — Вам лучше дождаться утра.

— Нет, Гюфна, я хочу немедленно справиться о здоровье моей родственницы. Сейчас же! — разозлилась Нела.

Гинийка, вздохнув, жестом указала на двери спальни принцессы, призывая её следовать за ней, и прошла в комнату.

Возмущённая таким обращением служанки, Нела, пылая от гнева, не собиралась даже двигаться с места.

— Пожалуйста, госпожа Нела, я желаю вам только добра, — примирительно сказала Гюфна. — Прежде чем вы отправитесь в комнату госпожи Адрии, я должна вам кое-что сообщить.

Бросив быстрый взгляд на стражника, гинийка дала принцессе понять, что ей не хотелось бы говорить при посторонних. Всё ещё пылая от негодования, Нела нехотя вернулась в свою спальню и с напряжённой тревогой воззрилась на Гюфну. Она искренне не понимала такого вопиющего поведения всегда покладистой служанки, и теперь к коктейлю бурливших внутри Нелы чувств добавился страх, предчувствие чего-то плохого.

— Принцесса, вам лучше присесть. — Гюфна быстрым шагом подошла к дверям и плотно закрыла створки, чтобы снаружи из спальни не было слышно ни звука.

— Гюфна, говори же! Что произошло? — В голосе Нелы сквозил испуг: по выражению лица гинийки она понимала, что хороших вестей в эту ночь ей ждать не придётся.

— Госпожа Нела… — Гюфна вздохнула, набираясь храбрости, чтобы произнести то, что собиралась сказать. — Госпожа Адрия и ребёнок погибли.

Нела стояла посреди комнаты как громом поражённая, отказываясь верить в услышанное.

— Гюфна, ты уверена в том, что сейчас говоришь? — осторожно спросила она.

— Ребёнок родился слабым и умер вскоре после своего появления на свет, — опустила глаза служанка. — У госпожи Адрии открылось сильное кровотечение. Ни лекарь, ни повитуха не смогли ей помочь.

Очертания комнаты размылись, по телу Нелы прокатилась волна слабости, закружилась голова. Мгновенно отреагировав на побледневшее лицо хозяйки, чуткая Гюфна подхватила её под локоть и подвела к кровати.

— Вот так, госпожа, вам лучше прилечь, — суетилась она, укладывая потрясённую Нелу в постель. — Я не хотела тревожить вас в столь поздний час. Простите. Вы не оставили мне выбора — я не могла допустить, чтобы вы…

Но Нела уже не слышала слов служанки — в её памяти вновь всплыл ужасный недавний сон, а в ушах эхом отдавались слова Адрии:

— Разве она не прекрасна, Нела? Моя дочурка. Разве она не чудо?

* * *

— Что ж, кхм-кхм, — прокашлялся Дирок, младший сын императора и младший брат Аргуса, и подал знак прислуге. — Думаю, можно начинать трапезу.

Слева от Дирока сидела его супруга Гамилокена. Худая женщина с жидкими рыжими волосами, скрученными на затылке в тугой пучок, украшенный нитью с жемчугом. Атласное зелёное платье с корсетом придавало её лицу землистый оттенок и болезненный вид.

Нела не увидела за столом и половины членов императорской семьи, не явился на завтрак и Крон. Но больнее всего ей было смотреть на пустой стул Адрии. Аргус тоже опаздывал, из чего принцесса сделала вывод, что он сейчас находится со своим кузеном.

— Крон… — начала Нела, её взгляд был печален. — Кто-нибудь уже говорил с ним?

Присутствующие переглянулись, повисла немая пауза.

— Бесспорно, произошедшее минувшей ночью — ужасная трагедия для всей нашей семьи, — ответила принцессе Гамилокена. — Но не думаю, что поднимать эту тему за завтраком — стоящее начинание.

Нела никогда не питала особо нежных чувств к жене Дирока, но сейчас и вовсе чуть не вскипела от негодования: только что произнесённые Гамилокеной слова были образцом цинизма высшей степени.

— Моя супруга лишь хотела сказать, что не стоит делать никаких выводов, пока мы не будем знать всех фактов прошедшей ночи, — попытался сгладить назревающий конфликт Дирок, наблюдая, как меняется выражение лица Нелы. — Да, дорогая? — Он многозначительно посмотрел на жену.

Гамилокена прикусила язычок и недовольно принялась разделывать утиную грудку на своей тарелке.

— Бедный, несчастный Крон… Какая трагедия… — тут же заохала тётушка Вербера, её голубые глаза увлажнились. — В один миг потерять жену и ребёнка. Никто не заслуживает такой участи. Он так любил Адрию…

— Мы все любили Адрию, — с грустью отозвалась Нела. Она до сих пор не хотела верить в случившееся, но от суровой реальности было никуда не деться.

Жена Дирока скривилась и ехидно хмыкнула.

— Ты что-то хотела добавить, Гамилокена? — угрожающе подняла брови Нела.

Гамилокена закатила глаза и уже собиралась что-то ответить, но в последний момент передумала, когда крупная рука Дирока предупредительно опустилась на её колено.

— Нела, не нужно… — попыталась успокоить принцессу Алиена, но та не слушала её.

— Да нет же, — прервала сестру Нела. — Пусть скажет.

Серые глаза Гамилокены сузились в две щёлки, лицо выражало презрение. Она с неприязнью смотрела на свою оппонентку.

— Может быть, лучше вы, принцесса, поведаете нам о том, как прошла ваша вчерашняя прогулка с Адрией по побережью? — язвительно процедила жена Дирока.

— Что ты хочешь этим сказать? — холодно спросила Нела.

Острые черты лица Гамилокены исказились, отчего узкий нос стал казаться ещё длиннее. Она удовлетворённо улыбнулась, победно глядя в глаза Нелы:

— Ничего конкретного. Я лишь хочу знать все факты, как и сказал Дирок. И только потом составить цельную картину причин и следствий произошедшего.

— Правильно ли я понимаю, что ты собираешься указать на мою вину в том, что случилось? — Щёки Нелы пылали, кровь закипала в жилах.

— Заметьте, не я это сказала. — Улыбка Гамилокены стала ещё шире: она определённо получала удовольствие от эффекта, произведённого её словами, — цель была достигнута.

Больше не в силах терпеть эти несправедливые нападки, Нела вскочила со стула и пулей вылетела из трапезного зала.

— Нела, стой! — Обеспокоенная Алиена поспешила следом за ней. — Подожди!

— Мерзавка! Настоящая мерзавка! — шипела принцесса, быстрым шагом удаляясь по коридору.

— Это просто зависть, Нела. Не обращай внимания на эту сушёную курицу. Она только и добивается того, чтобы задеть тебя, — успокаивала Нелу Алиена, насилу успевшая догнать беременную сестру.

— И у неё это получилось! — сердилась Нела. Вдруг она резко остановилась и развернулась к Алиене. — Скажи мне правду: ты тоже считаешь, что всё произошло по моей вине?

— Что?! — опешила Алиена. — Да как тебе это в голову могло прийти? В том, что случилось, нет ничьей вины. И твоей уж тем более. Я даже и не думала…

— Но ведь это я! Я настояла, чтобы Адрия спустилась к воде! — В глазах принцессы стояли слёзы.

— Нела! Ну что ты такое говоришь? Разве ты могла знать, что всё так получится? Это жуткая случайность, страшное недоразумение. Нашла тоже кого слушать — Гамилокену! Да она скажет тебе что угодно, лишь бы уколоть! А сама спит и видит себя на твоём месте. — Алиена бережно обняла сестру и прижала к себе.

Не в силах больше сдерживать эмоции, принцесса разрыдалась прямо на плече у Алиены.

— Нела, дорогая моя, ну же… Будет тебе плакать из-за этой змеи…

— Дело не в ней… — всхлипывая ответила Нела. — Адрия… Адрия… Её больше нет, Алиена… Адрия мертва… — Тиски горя снова сдавили горло принцессы, и она зашлась в рыданиях с новой силой.

Алиена проводила сестру до её спальни, утешая и всячески стараясь приободрить. Она намеревалась задержаться у Нелы дольше и не хотела оставлять принцессу одну в столь тяжелый момент, но та, сославшись на усталость и клятвенно заверив, что ей уже лучше, пожелала остаться одна. С недоверием восприняв слова сестры, Алиена всё же уступила ей и ушла, пообещав, что обязательно навестит её после обеда.

Выпив успокаивающего отвара с мятой, успевшего стать для Нелы незаменимым в последние месяцы, принцесса легла на кровать и невидящими глазами уставилась в потолок. События минувших суток с агрессивностью изголодавшихся гиен набросились на её разум. Неужели она и в правду явилась виновницей трагедии, произошедшей с Адрией? Если бы только Нела тогда не потащила её на прогулку к океану, всё могло бы сложиться по-другому и Адрия сейчас была бы жива… Пусть принцесса и не признала этого за столом перед родственниками и потом при Алиене, но она всё же чувствовала себя причастной к смерти Адрии. Вспоминая полные боли и отчаяния крики Крона в ночи, Нела обливалась слезами и ещё больше загоняла себя во мрак. В какой-то момент она почти физически ощутила, как стены комнаты давят на неё, а воздуха в лёгких становится всё меньше, больно кольнуло живот.

Наконец подумав, что продолжать так дальше нельзя и все эти переживания могут отразиться на ребёнке, Нела немалым усилием воли заставила себя успокоиться. Она больше не могла оставаться в комнате наедине со своими мыслями и решила отправиться в сад на прогулку.

Первым порывом Нелы было позвать с собой Алиену, но она отказалась от этой идеи, отчётливо понимая, что сейчас не хочет и не может ни с кем говорить. Лучше всего от мрачных мыслей Нелу отвлекало колдовство. Она взяла с собой в сад одну из библиотечных книг с заклинаниями, которые давно собиралась освоить, но всё никак не доходили руки. Нела напомнила себе о том, что сейчас она ответственна не только за свою жизнь, но и за жизнь наследника императорского престола, а потому она просто не имеет права всецело отдаться скорби, хоть её сердце и сжимают цепи утраты.

Серые тучи заволокли небо, надёжно скрыв замок Саир от солнечных лучей, но погода по-прежнему оставалась тёплой. Императорские сады были наполнены пением птиц и ласковым шумом густой листвы на фруктовых деревьях.

Через высокие кусты за полевой мышью крался гулон: чудесный зверь, похожий на кошку, но с лисьим хвостом и зеркальными глазами, в которых отражается всё, что он видит сейчас и видел когда-либо.

Задержав свой взгляд на грациозном гулоне, Нела успела стать свидетельницей его трапезы и бесславной кончины мышки-полёвки.

«Ты забралась так далеко от дома, чтобы встретить здесь свою погибель…» — с грустью думала Нела, гладя по мохнатой спине сопящего от удовольствия гулона и наблюдая в его глазах раз за разом повторяющийся момент победоносного броска и ничего не выражающие чёрные блестящие зрачки мышки перед кончиной. Отражение в глазах гулона изменилось, и Нела увидела там себя, позади неё мелькнула крупная тень.

От неожиданности принцесса вскрикнула и обернулась.

— Крон! — испугалась она.

Кузен Аргуса выглядел ужасно: его волосы были всклокочены, глаза безумны, лоб и щёки исцарапаны, сквозь порванную льняную рубашку виднелась запёкшаяся рана на груди.

— Нела! — Крон бросился к ней и вцепился в её руки. — Ты должна меня выслушать!

— Крон, что с тобой произошло? — с удивлением спросила Нела, застигнутая врасплох. — Ты ранен!

— Нела, у нас мало времени! — Крон затравленно озирался по сторонам и, казалось, был напуган не меньше Нелы. — Ты должна бежать! Сейчас же! Они скоро придут за мной!

— Крон, я не понимаю… О ком ты говоришь? Куда я должна бежать?!

Вдалеке послышались мужские голоса.

— Они идут по моему следу, Нела! Ты должна меня послушаться! Ты должна бежать из замка Саир немедленно! — Речь Крона была торопливой и сбивчивой, похожей на бред. — Они убьют и твою дочь! Убьют, Нела! Как убили Адрию и моего ребёнка!

— Отойди от неё! — Запыхавшийся Аргус вынырнул из-за сливового дерева, его аристократическое лицо перекосило от гнева, он с ходу налетел на Крона и повалил его на землю, но тот принялся отчаянно сопротивляться, извиваясь и исступлённо колотя брата по бокам и спине.

— Убийца! — кричал Крон, яростно нанося удары по телу кузена. — Убийца!

— Замолчи! — сквозь зубы рычал ему Аргус. — Ты окончательно сошёл с ума! Приди же, наконец, в себя! Что ты творишь?!

— Я ненавижу вас! Вас всех! — не своим голосом орал ему в лицо Крон.

Нела в страхе отползала всё дальше от места драки, она с содроганием наблюдала за ужасным действом, не в силах вымолвить ни слова.

Неожиданно в руках Крона мелькнул нож, лезвие которого тут же скрылось в боку Аргуса, взвывшего от боли. Воспользовавшись слабостью соперника, Крон скинул его с себя и с ножом бросился к Неле.

Насмерть перепуганная принцесса в отчаянии закрыла лицо руками и зажмурила глаза.

— Они здесь! Сюда! Я нашёл его! — Сквозь пелену сковавшего её ужаса Нела узнала голос Дирока. Послышался топот тяжёлых сапог и звуки борьбы.

Когда Нела отняла руки от лица и открыла глаза, Дирок и широкоплечий коренастый стражник замка Саир уже скрутили Крона.

— Библиотека, Нела! Библиотека! — не своим голосом орал Крон, пока не потерял сознание от удара тяжёлой рукояткой меча по затылку.

Стражник склонился над обмякшим телом Крона и пощупал его пульс.

— Жив, — сурово буркнул он и, с неожиданной лёгкостью взвалив Крона на плечо, направился к замку.

— Аргус! — опомнилась Нела. — Аргус!

— Со мной всё в порядке, фиалка, — попытался изобразить улыбку дракон, но лишь поморщился от боли. — Просто царапина, сейчас пройдёт…

И действительно, рана на его боку затягивалась как по мановению волшебной палочки. Совсем скоро напоминанием о ней остались лишь кровавые разводы и дырка на шёлковой ткани рубахи.

— Он тебя не обидел? — с волнением спрашивал Аргус, помогая Неле подняться на ноги.

— Я так испугалась, Аргус! — Нела уткнулась носом в твёрдое плечо мужа и, чувствуя тепло его объятий, понемногу успокаивалась. — Что с ним? Что с Кроном? Почему он напал на тебя?

— Боюсь, мой кузен повредился рассудком… Винит всех вокруг в том, что произошло, — с горечью произнёс Аргус. — Но я и подумать не мог, что Крон решится на такое… Что он сказал тебе, Нела?

— Он… он нёс какой-то бред про смерть Адрии… — тихо проговорила принцесса. — Какое ужасное горе. Бедный Крон.

— Смерть Адрии и ребёнка — огромная потеря для всех нас. Но помешательство живого дракона сулит ещё большие несчастья. Надеюсь, он вскоре оправится и сможет совладать с собой, — задумчиво ответил Аргус, но Нела слышала угрозу в его голосе. — Пойдём, я отведу тебя в замок. Обещаю, что теперь не оставлю тебя без присмотра ни на минуту, пока наш ребёнок не появится на свет.

Всю дорогу до замка ни Нела, ни Аргус не проронили ни слова. Несмотря на случившееся, принцесса не держала зла на Крона, наоборот, она сейчас очень переживала за его дальнейшую судьбу. Всего на мгновение Нела представила себя на месте несчастного: что, если бы она в одночасье лишилась Аргуса и ребёнка? Смогла бы она сохранить ясность ума?

Принцесса слишком хорошо запомнила глаза Крона, когда он шёл на неё с ножом: пустые, отрешённые, почти стеклянные. Способен ли он был причинить ей вред в тот момент?

Нела поёжилась. Нет, определённо точно она больше и шагу не ступит без сопровождения, пока не родится ребёнок. Слишком много зловещих событий ей пришлось пережить за последние сутки.

Погружённая в печальные думы, Нела дошла до дверей своей комнаты. Словно сторонний наблюдатель она слушала ободряющие слова мужа, чувствовала его горячие поцелуи на губах и щеках. И лишь подоспевшая к ним взволнованная Алиена смогла хоть немного рассеять туман в голове принцессы. Клятвенно заверив Аргуса, что останется с сестрой до самой ночи, Алиена проводила Нелу в комнату.

— Это просто чудовищно! — всплеснула руками она, когда дверь за Аргусом закрылась. — Да что Крон себе думает? Так пугать беременную женщину накануне родов! Уму непостижимо! Чего он вообще хотел этим добиться?!

— Не вини его, — мягко обратилась к ней Нела, в её взгляде читалось сострадание. — Ему довелось пережить очень сильное потрясение. Давай больше не будем возвращаться к этой теме. Мне больно вспоминать об Адрии, и до глубины души печалит случившееся с Кроном.

— Как ты можешь ещё и жалеть его, Нела? — опешила Алиена. — Смерть Адрии ни в коем случае не оправдывает его гнусный поступок! Хорошо, что Аргус подоспел вовремя и всё закончилось благополучно! Я содрогаюсь от одной только мысли, что могло бы произойти, не будь его рядом.

— Я слишком устала, чтобы сейчас об этом думать, — с горечью вздохнула Нела и опустилась на кресло. — Лучше расчеши мне волосы, как в детстве. Это всегда меня успокаивало.

— С удовольствием. — Алиена согласно кивнула и взяла гребень из рук старшей сестры. — Ты не поверишь, но это занятие и на меня действует так же.

Предвкушая приятную процедуру, Нела поудобнее расположилась в кресле и расправила юбку, к своему удивлению обнаружив, что в её кармане лежит что-то твёрдое. Машинально запустив руку в карман, она извлекла оттуда небольшой пузырёк с бурой жидкостью.

— Что это? — нахмурилась Алиена, разглядывая предмет в руках сестры.

Нела поднесла пузырёк ближе к глазам и всмотрелась. Тонкое стекло было тёплым, почти горячим, жидкость внутри еле заметно подсвечивалась.

— Ничего серьёзного, — отмахнулась принцесса и спрятала пузырёк обратно в карман. — Капли от тошноты.

— М-м, — в ответ промычала Алиена и мгновенно потеряла к находке сестры интерес. Будь она чуть внимательнее, по задумчивому выражению лица Нелы поняла бы, что та явно от неё что-то скрывает.

Раньше у сестёр никогда не было друг от друга секретов. И принцесса сама не знала, зачем сейчас соврала Алиене, почему не сказала, что в пузырьке определённо точно содержится кровь дракона, которую видевший однажды уже ни с чем другим не спутает? В пузырьке, который неизвестным образом оказался в её кармане после встречи с Кроном в саду.

Глава 7. Домик лесной ведьмы

Чем ближе дорожка из жёлтого кирпича подходила к точке назначения, тем тревожнее становилось лицо Вики, Муха тоже был напряжён — его хвост слегка подрагивал, что говорило о чрезмерном волнении магического кота. Он то и дело поглядывал на свою хозяйку, а затем украдкой косился на Макса.

Замечая поведение ведьмы и её кота, Макс и сам нервничал: не требовались объяснения, чтобы понять, что чем меньше расстояние между Викой и его отцом, тем отчётливее она знает, что их ждёт. И эти события вряд ли будут добрыми.

— Что бы ты ни увидел и ни услышал в доме Аксиньи, ничего не говори и ничего не предпринимай, — вдруг сказала Вика. — Это лишь усугубит ситуацию. Всегда держись на шаг позади меня: так мне будет легче тебя защитить, в случае чего. — Она достала из кармана смятый обрывок бумаги, аккуратно выдранный из карты Карелии, хранившейся в багажнике «форда», и, тщательно распрямив его, приложила к экрану планшета. — Вот это место мне нужно, Костик. Оно должно быть где-то рядом с Медвежьегорском. Скорее всего, в лесу, но не слишком далеко от города. Получится подвести близко?

— Попробую. Тем более что там нас уже ждут, — пискнул планшет.

Вика нервно пожевала нижнюю губу.

— Никто и не думал, что наш визит останется незамеченным, — сказала она.

Вдалеке показалось Онежское озеро с песчано-каменистым пляжем, двое подростков в плавках стояли на пирсе, готовясь нырнуть. Дорожка круто свернула и провела своих путников мимо танка Т-34, затем вдоль железнодорожных путей. Костик осуществлял переходы не так плавно, как камушки из «Таллера», порой картины вокруг менялись совсем резко, а иногда Макс даже ощущал воздушные толчки.

— Пришли, — известил Костик и снова свернулся в камушек в руке ведьмы.

— Молчать, держаться позади, — угрожающе напомнила Максу Вика и спрятала камушек в сумку.

Впереди, на краю леса, троицу встречал кирпичный домишко, огороженный забором из сетки-рабицы, за которым угадывалось ещё несколько невысоких строений. Узкая калитка, ведущая во владения Аксиньи, была приоткрыта.

— Понимаешь, она сказала мне всё как есть! Откуда она могла это знать? Дар — не иначе, — послышался возбуждённый женский голос по ту сторону забора.

— Не зря же её так хвалят, — вторил ему другой женский голос. — Дай бог, всё получится у нас. Я сердцем чувствую, что не напрасно мы такой путь проделали.

Из калитки вышли две женщины примерно одного возраста с матерью Макса. На плече одной из них сидел бес, довольно потирая мохнатые ладошки. Завидев Вику, демон агрессивно зашипел и спрятался за пышную шевелюру незнакомки, но никто, кроме ведьмы, не мог видеть эту сцену, а потому Макс и Муха просто прошли мимо, не удостоив беса и взглядом.

Чем ближе Макс подходил к крыльцу Аксиньи, тем чаще стучал его пульс. Внутри бушевал такой коктейль эмоций и переживаний, что Максу с трудом удавалось оставаться спокойным внешне.

На лавочке у входа сидела пожилая женщина и теребила в руках фотографию мужчины.

— Вы не против? — вежливо спросила Вика, указывая на свободное место рядом со старушкой.

— Что? — спохватилась она, отвлёкшись от своих мыслей. — Да, конечно, садитесь. Вы тоже к Аксинье за помощью?

— Да, за помощью, — туманно ответила Вика, села рядом и повернулась к Максу, сказав ему: — Присаживайся, придётся подождать.

После этих слов дверь дома отворилась и на улицу вышел мужчина, в руках он нёс вскрытую бутылочку с подсолнечным маслом.

— Каждое утро по чайной ложке натощак, — крикнула ему вслед, по всей видимости, Аксинья, но сама не вышла.

Вика нервно дёрнула плечами: находиться в этом месте ей было явно некомфортно. В отличие от остальных, она доподлинно знала, ЧТО содержится в этом на вид совершенно обычном подсолнечном масле. А также знала, к каким последствиям приведёт его употребление. Но мужик, выходивший от деревенской знахарки с довольной улыбкой до ушей, точно ничего об этом не знал. Иначе бы с криками бросил свою ношу на землю и скорее помчался бы в церковь, отмаливать грехи.

— Мне соседка про Аксинью рассказала, — горько вздохнула старушонка, проведя морщинистыми пальцами по фотографии. — У неё муж сильно пил. Ей Аксинья водичку дала заговорённую да благословленную — как бабка отшептала — уже два года ни грамма! А у меня у дочки беда: муж пьёт… Когда она замуж выходила, он спортом занимался, весь положительный был. А потом, как на завод устроился, с мужиками связался, да после работы выпивать стал. Трезвый — золотой человек, рукастый, но как выпьет — демон, ей-богу, — перекрестилась женщина. — Точно сглазили! Ни кодировка, ни дети малые — ничегошеньки не…

— Виктория, Мухавель! — В проёме дверей показалось широкое лицо с улыбкой, полной золотых зубов. Аксинья напомнила Максу Солоху из фильма «Вечера на хуторе близ Диканьки»: на ней был такой же пёстрый наряд, крупные бусы и платок, повязанный бантом на макушке. — Обождите, дорогие. Сейчас женщину приму — и вся ваша!

Старушонка поднялась со скамьи и поспешила в дом. Вика, Муха и Макс остались на своих местах.

— Мухавель? — переспросил Макс у Мухи.

— Ты же не думал всерьёз, что меня назвали в честь двукрылого насекомого, — невозмутимо ответил магический кот.

— Ну да, действительно… — задумался Макс: полное имя Мухи явилось для него настоящим открытием.

Прошло почти полчаса до того момента, когда старушонка, с надеждой сжимая бутылку подсолнечного масла в руках, вышла из дома Аксиньи. Она ободряюще улыбнулась Вике и с горящими глазами пошла прочь.

— Идём, — скомандовала Вика.

Макс встал со скамьи и прошёл в дом вслед за ведьмой, помня её наставление держаться позади. В сенях все стены были увешаны иконами, на столике лежали святые книги, церковные свечи и помазок. У порога стояли бутылки с подсолнечным маслом и пятилитровые баклажки с водой. Но как только гости миновали сени и оказались в комнате, Макс ужаснулся: повсюду там висели перевёрнутые иконы с ликами святых, у которых были выколоты глаза.

— Итак, дорогие мои, с чем пожаловали? — прищурилась Аксинья: по её хитрому выражению лица было очевидно, что ответ на вопрос она уже знала.

— Хочу купить у тебя скотину, — неожиданно жёстко сказала Вика.

— Скотину, говоришь… — почесала подбородок Аксинья. — А это кто с тобой? — указала она на Макса.

— Мой пёс, — спокойно ответила Вика.

— Хороший пёс, молодой, крепкий, выносливый… Мне в хозяйстве такой пригодится. — Деревенская ведьма оценивающе оглядывала Макса, который не совсем понимал эту игру слов. — А давай так: ты мне пса своего, а я тебе любую скотину, какую захочешь, а?

— Нет, — покачала головой Вика. — Пёс останется со мной. Могу предложить тебе душу.

— Чью? — хищно оскалилась Аксинья, её глаза загорелись алчным огнём, бес, сидевший внутри, нетерпеливо заёрзал в предвкушении пиршества. — Покажи!

Вика открыла холщовую сумку и выудила оттуда прозрачный пузырёк, внутри которого светилась песчинка.

— Детоубийца, — сказала она так, будто речь шла о чём-то обыденном. — Согласна?

— Дай её мне! — кинулась Аксинья к пузырьку, но Вика быстро спрятала его обратно.

— Сначала выберу скотину. Может, овчинка выделки не стоит.

— Будь по-твоему, ведьма-дракон! — хлопнула ладонью по столу Аксинья. — Идём, покажу тебе свой двор, выберешь, кто нужен. — Она резко поднялась со стула и устремилась к выходу.

Пройдя огород с безупречно прополотыми грядками и богатыми плодами деревьями, Аксинья свернула за теплицу и подошла к сараю с большим амбарным замком. Порывшись в складках длинной юбки, она достала связку ключей и отперла его.

В помещении было темно, глаза деревенской ведьмы фосфоресцировали. Она прошла к дальнему углу и отодвинула тяжёлый комод в сторону так легко, будто это была табуретка. На полу под комодом обнаружился лючок с круглым железным кольцом. Аксинья дёрнула за кольцо и звучно крикнула:

— Выходите, работнички!

Бледная худая рука с обломанными чёрными ногтями ухватилась за край дощатого пола, затем показалась грязная заросшая мужская голова со стеклянными глазами. Сердце Макса замерло, мурашки волнами побежали по коже, волосы на руках и ногах поднялись. Следующей из погреба вылезла короткостриженая женщина, на вид ей было около тридцати лет. Грязная серая сорочка болталась мешком на тощей фигурке, взгляд пленницы ничего не выражал.

— Вот они, родненькие, — расплылась в улыбке Аксинья. — Выбирай, кто люб.

— Это не все, — холодно ответила Вика.

— Не все, — согласилась Аксинья. — Есть ещё один. Да только тот совсем плох: давно у меня на службе — совершенно вид человеческий потерял. От него тебе толку не будет.

— Хочу посмотреть. Зови! — настаивала Вика. Макс никогда раньше не видел её такой: холодная, жёсткая и вместе с тем властная, она совсем не походила на ту девушку, которую он знал. Или думал, что знал.

— Ох, не хотела лезть я туда… Ладно. Чего ж не сделаешь ради дорогих гостей, — приторно улыбалась золотыми зубами деревенская ведьма. Она взяла в руки хлыст и, пыхтя, протиснулась в узкий лаз.

Макс с тревогой посмотрел на Вику.

— Держись позади, молчи, — напомнила она.

Выходцы из погреба — мужчина и женщина — недвижимо стояли на месте, глядя невидящими взглядами в одну точку.

— Что с ними? Это люди? — шёпотом спросил Макс, но Вика сделала вид, что не слышит его.

— А ну поднимайся! — донёсся крик из-под земли, затем раздался звук удара хлыста и жалобный вой. — Поднимайся, скотина, кому говорю!

На поверхность медленно выползал худой мужчина с вытянутым лицом, обезображенным язвами и шрамами. Сухие губы побелели и потрескались, большая часть зубов отсутствовала, взгляд ничего не выражал. Но даже в таком изуродованном лице, заросшем усами и густой бородой, Макс смог распознать знакомые черты.

От нахлынувших чувств у Макса закружилась голова, он в ужасе смотрел на постаревшее измождённое лицо и не верил в происходящее.

— Встань ровно, пёс! — Хлыст Аксиньи щёлкнул меж лопаток истощённого пленника.

— Представь мне скот, — цинично велела ей Вика.

— Тот, что справа, — Пашка. В мирской жизни срочную службу проходил, да сбежал из части. По лесам прятался, так я его и обогрела, — с энтузиазмом хвалилась Аксинья. — Девку Лидкой звать, от любовника понесла, втихую от мужа да ото всего света ко мне избавляться от греха приехала. Ясное дело, упустить такую, да ещё с приплодом, я не могла. Дык, она к тому же и сама концы все в воду — вот удача так удача!

— А этот — кто? — Вика кивнула на отца Макса.

— Ох… — вздохнула Аксинья. — Этот уже семь лет у меня служит. На удивление живучий оказался. Раньше прочих у меня в хозяйстве. То ли турист, то ли природовед — уж и не припомню сейчас. У меня таких три штуки было. Угостила всех троих, да забрала. Один сразу издох, белоручкой оказался, второй почти три года прожил, а этот вот до сих пор держится. Только сдавать стал последнее время, ну, оно и понятно — столько не каждый прослужит, бычье здоровье нужно.

Вика подошла сначала к девушке, придирчиво оглядела со всех сторон, затем бесцеремонно ухватила её за подбородок и проверила зубы, на что та никак не отреагировала, во всём подчиняясь воле ведьмы. Те же действия Вика повторила и с солдатом.

— Паршивый у тебя скот. Совсем пустой, того и гляди издохнет, — с презрением заявила она после осмотра, кивнув на работничков Аксиньи, и повернулась к Мухе. — Сделка отменяется.

Макс напрягся, но продолжал держаться спокойно, искренне веря, что у Вики есть план. Щёки Аксиньи покраснели, словно ей только что влепили оплеуху. Она никак не ожидала подобного вердикта.

— Подожди-ка! — всполошилась она, когда вся троица уже подошла к выходу из сарая. — Стой, ведьма-дракон! Двоих даю!

Вика остановилась, давая понять, что предложение её заинтересовало.

— Забирай и девку, и солдатика, — хищно оскалилась Аксинья, пристально глядя на Вику.

— Двоих, говоришь… — Лицо Вики приняло задумчивое выражение, она снова подошла к пленникам. — Только вот девка совсем грязная, её я брать не буду. Поглумилась ты над ней вдоволь. Она теперь ни на что не годная, хоть сразу и не распознать. Ты же не думала, что я не узнаю?

Аксинья пожала плечами и замотала головой, будто не понимая, о чём речь, лишь хитрые масленые глазки выдавали её.

— Будем считать, что ты просто забыла упомянуть, — ухмыльнулась Вика. — Возьму вместо девки туриста. Авось сгодится на что.

Пока Вика говорила, Макс смотрел на Аксинью, на плече у которой угадывалось вальяжно расположившееся маленькое чёрное существо. Заметив, что на него смотрят, существо всполошилось и что-то быстро зашептало хозяйке в ухо. Макс моргнул, и видение исчезло.

— Туриста так туриста, — хлопнула в ладоши Аксинья и довольно потёрла руки. — Забирай обоих. — Она подошла к перекошенной тумбочке в углу и достала оттуда два бархатных мешочка, которые потом бросила Вике.

Вика ловко поймала мешочки и, в свою очередь, кинула Аксинье пузырёк с душой детоубийцы.

Не дожидаясь, пока покупатели уйдут, Аксинья рывком сорвала с бутылька пробку, вытащила свой длинный язык, свернувшийся трубочкой, и стала высасывать содержимое.

С каждой секундой Аксинья молодела, её морщины разглаживались, а кожа вновь становилась упругой. С последней каплей из пузырька ведьма превратилась в чернобровую молодку с тонким станом и румянцем на дотоле бледных щеках. Сладострастно облизнув полные красные губы, она в экстазе закатила глаза.

Вика сделала знак Мухе и Максу, чтобы они не отставали, и покинула сарай. Следом за ними безвольно шёл солдат и, всё время падая, но из последних сил поднимаясь, ковылял на слабых ногах отец Макса.

У Макса сердце сжималось каждый раз, когда его истощённый больной отец ударялся о землю, получая всё новые и новые ссадины вдобавок к уже имевшимся. Ему казалось, что ещё одно падение — и отец больше не встанет. Душа Макса рвалась на помощь, но разум запрещал ему это делать.

Как только троица и пленники Аксиньи вышли за калитку, Вика достала камушек. Она поднесла его совсем близко ко рту и, едва шевеля губами, что-то тихо сказала.

Дорожка из жёлтого кирпича развернулась перед путниками.

— Куда мы? — спросил Макс, с отчаянным состраданием наблюдая за очередной попыткой отца подняться на ноги.

— Недалеко, — коротко ответила Вика. Пейзаж вокруг расплывался. — Уже можешь.

Стоило этим словам сорваться с губ ведьмы, как Макс тут же бросился к отцу и стал помогать ему встать. Отец издал глубокий свистящий хрип и обессилено завалился на бок — дальше идти он был не в состоянии.

— Пока мы на тропинке, нас не смогут подслушать или обнаружить, — сообщила Вика Максу. Он уже знал этот её тон и каменное выражение лица, не сулившие ничего хорошего. — У твоего отца остались считанные минуты. Сучка отравила его. Догадалась, что мы приходили за ним. Будем действовать быстро.

— Папа, это я — Максим! — бросившись к отцу, воскликнул Макс, он был напуган, его руки тряслись.

Вика хотела подойти к Сергею и сделать то, что собиралась, но укоряющий взгляд Мухи остановил её.

— У тебя есть две минуты, чтобы… попрощаться, — сказала ведьма Максу и отвернулась.

Макс пытался докричаться до отца, твердил, что он его сын, что с Сашкой и с мамой тоже всё в порядке. Обнимал его, тряс, молил отозваться, но всё было тщетно. Сергей никак не реагировал на его слова, глотая ртом воздух, как рыба на суше, и отрешённо смотрел в небо.

— Твой отец семь лет пробыл у ведьмы. Чудо, что вообще жив, — тихо произнесла Вика, кладя руку на плечо Макса. — Он ничего не помнит о прошлой своей жизни.

Она мягко отстранила Макса, не оставлявшего попыток докричаться до отца, и наклонилась к голове Сергея. Нежные тёплые ладони легли на его лоб, Сергей закрыл глаза. На его лице застыла посмертная маска умиротворения.

«Успела?» — мысленно обратился к хозяйке Муха.

Вика еле заметно кивнула ему в ответ.

— Он… он мёртв? — неожиданно спокойно спросил Макс. Осознание произошедшего уже сквозило в его взгляде.

— Мёртв, — подтвердила Вика. — Нам нужно…

— Мы же не далеко ушли? — перебил её Макс.

— Почему ты… — договорить ведьма не успела.

С пылавшим яростью лицом Макс быстро вскочил на ноги и сошёл с тропинки. Обида, гнев и жажда отмщения настолько овладели им, что он не видел ничего перед собой, кроме калитки дома Аксиньи.

Когда он покинул жёлтую дорожку, не было кошмарных метаморфоз, не было отвратительных выворачивающих наизнанку ощущений. Макс просто шёл. Шёл к своей цели.

Он не помнил, как оказался в доме деревенской ведьмы, но помнил её расширившиеся от ужаса глаза, когда показался у неё на пороге.

Древесный пол под ногами черноволосой красавицы плавился, как пластик, воздух рябил. Лава выступала из-под земли, быстро расползаясь в стороны и окружая кричавшую от страха Аксинью.

В доме стало жарко, строгий костюм Макса мгновенно пропитался потом, на лбу выступила испарина. Он жаждал мести и хотел стереть с лица земли коварную тварь в облике юной красавицы. Тварь, которая лишила Макса отца, тварь, которая бросила его мать с маленьким Сашкой на руках и растерянным шестнадцатилетним парнем на произвол судьбы, тварь, которая причинила столько горя его семье и заставила умереть отца на руках у сына, которого он даже не узнал.

Аксинья, как в клетке, металась от одного края круга к другому, но по каким-то причинам не могла вырваться, обжигающее кольцо неумолимо сжималось. Когда первые потоки лавы прожгли её туфли, она взвыла, как воет большой свирепый зверь, но никак не человек. Аксинья тонула, всё глубже погружаясь на дно, огненные капли прожигали её одежду, опаляли лицо. Чёрная фигурка, вновь возникшая у неё на плече, противно визжала и дёргала ведьму за волосы, не желая умирать вместе с ней.

Всё произошло так быстро, что, когда голова Аксиньи скрылась в густой вулканической жидкости вместе с отчаянно вопившим бесом на макушке, Макс даже не успел запечатлеть в своей памяти её полные неописуемого ужаса глаза.

— Это что сейчас было? — раздался вдруг изумлённый голос Вики. Макс ещё никогда не видел девушку такой удивлённой и растерянной одновременно, из-за её ноги выглядывал ошарашенный магический кот, предпочитавший держаться позади хозяйки.

Глава 8. Библиотека Золотого дракона

Адрию хоронили на следующий день после произошедшего в саду. Церемония прощания началась с рассветом в бальном зале замка. По старинному обычаю драконов тела погибших членов семьи предавали земле на древнем родовом кладбище. Там должна была упокоиться и бедная Адрия.

Сказавшись больной, Нела осталась в своей спальне. Она не знала, присутствовал ли Крон на церемонии и в каком состоянии в этот момент пребывала его несчастная измученная душа. В любом случае поговорить с ним наедине ей вряд ли бы удалось. О чём Крон хотел её предупредить? Почему так отчаянно гнал из замка, пророча самые ужасные события? Неужели потеря жены так на него подействовала, что заставила рассудок Крона помутиться? И самое главное, можно ли серьёзно относиться к его предостережениям? Ответов на эти вопросы у Нелы не было, но зато она точно знала, зачем Крон подбросил ей пузырёк с драконьей кровью.

Двери библиотеки замка Саир были открыты для любого из членов королевской семьи: всё, что хранилось на её полках, находилось в свободном доступе, и реликтовые фолианты, содержащие тайные знания Наваолониса, жаждали поделиться секретами золотых сфер с теми, кто готов был их постичь.

Нела прошла мимо стражников, охранявших вход в библиотеку, и скрылась за её дверьми. Убедившись, что в читальном зале она одна, принцесса сняла туфли, чтобы звук её шагов окончательно поглотили мягкие ковры, устилавшие пол по всему периметру до самых книжных полок, возвышавшихся до потолка. Здесь были тысячи книг на разных языках, но Нелу не интересовала ни одна из них. Она быстро преодолела читальный зал и остановилась перед сияющими воротами в Золотой зал, украшенными семейным гербом рода драконов.

Вход в Золотой зал разрешался только мужчинам, и то, какие книги хранятся на его полках, держалось в строжайшей тайне. Как только юноши-драконы достигали возраста четырнадцати лет, начиналось их знакомство с секретами, и они допускались в священный Золотой зал.

Взволнованная Нела подошла вплотную к золочёным дверям и достала из декольте пузырёк, переданный ей Кроном. Всего пары капель драконьей крови в центр герба хватило, чтобы двери Золотого зала отворились.

От неожиданности Нела ахнула: открывшееся помещение, освещённое мгновенно вспыхнувшими факелами, было достаточно просторным, но полупустым. За исключением огромного дубового стола, разноцветного внушительного шара на тонкой ножке и пухлой книги в кожаном переплёте, толщиной с округлившуюся талию Нелы, здесь ничего больше не было.

Не теряя времени даром, Нела зашла в зал и плотно закрыла за собой двери. Сперва она направилась к шару на тонкой ножке, вкрученной в серебряную подставку в форме когтистой лапы. Шар медленно вращался и доставал Неле почти до плеча. Подойдя ближе, она разглядела на нём незнакомые континенты и моря, горные хребты и озёра. Никогда раньше Нела не видела подобной карты и была уверена, что все эти земли и океаны с миром, где она живёт, не имеют ничего общего. Это была карта другого, неизвестного ей мира, мира, упоминания о котором она нигде и никогда не встречала до этого дня. Но что самое интересное, в отличие от знакомых ей карт, моря и города на этом шаре были статичны. Просто нарисованы. Ни шума океанов, ни звука ветров. Эта карта разительно отличалась от карт мира Нелы. Карт, где шелестели леса, шли дожди и падал снег, где волны перекатывались по неспокойной поверхности морских просторов.

Нела прошла к дубовому столу и остановилась перед книгой. «Завет Золотого дракона» — с трудом прочла она слова на неродном ей драконьем языке.

Послышался громкий бой башенного колокола — обряд прощания с Адрией завершился, её бренное тело погребли, а это означало, что вскоре все члены семьи вернутся с кладбища в замок.

Нела резким движением выдернула волос из своей головы и зажала его кончик под обложкой Завета, другой его конец она схватила губами.

Маленькие искорки побежали по волоску в направлении от книги к губам. Нела мысленно молила, чтобы процесс шёл быстрее: ей пора было бежать из библиотеки, если она не хотела быть пойманной. А она очень этого не хотела: Император ни за что не простит такой проступок, в лучшем случае лишив нарушительницу незыблемых правил памяти.

Колокол ударил в последний раз.

С отчаянным сожалением Нела выдернула волос из книги и целиком затолкала себе в рот — времени больше не осталось.

Стряхнув последние капли драконьей крови на герб изнутри дверей Золотого зала, Нела выскочила из него и, схватив первую попавшуюся книгу потолще с ближайшего стеллажа читального зала, покинула библиотеку.

У неё было всего несколько минут, чтобы успеть добраться до своей спальни, пока волос во рту не потерял магические свойства. Принцесса устремилась к своим покоям настолько быстро, насколько это позволяло её положение. В горле пересохло, пальцы вспотели, в боку начинало колоть.

«Только бы успеть, только бы успеть…» — вертелось у неё в голове.

Наконец Нела перешагнула порог спальни, затворила двери, тут же опустилась на колени, раскрыла перед собой принесённую из библиотеки книгу и, выплюнув туда волос, резко захлопнула старинный фолиант.

Название на картонном корешке тут же сменилось: «Методы диалога с угунами при обострившемся военном конфликте» преобразились в «Завет Золотого дракона».

Пролистав Завет и убедившись, что всё получилось и нужный текст на месте, Нела тяжело встала с колен, выпила глоток воды прямо из кувшина, стоявшего у кровати, и наконец выдохнула.

Велев страже никого к ней сегодня не пускать, она села за туалетный столик и принялась читать Завет. Драконий язык давался Неле тяжело, а значение некоторых слов и вовсе было не известно, но общий смысл написанного принцесса понимала.

Солнце медленно опускалось, крики дворцовых птиц возвещали о скором приходе ночи. Иногда Нела слышала шум за дверью, когда кто-то пытался увидеться с ней и получал вежливый отказ от стражников, но принцесса всё равно не отрывалась от чтения. И чем дальше она читала, тем сильнее её охватывал холод, несмотря на тёплый безветренный вечер.

Закончила чтение Нела глубоко за полночь, с горечью понимая, что не весь текст Завета поместился в книгу об угунах. Но и то, что она успела узнать, дало ей немало пищи для размышлений. Размышлений пугающих и повергающих в состояние отчаяния и страха от осознания неотвратимости подстерегающей беды.

Захлопнув книгу, Нела несколько минут просидела над ней с закрытыми глазами, мелко дрожа и тихо всхлипывая, затем вырвала пару страниц, щёлкнула пальцами, и Завет превратился в пепел. Нельзя было оставить ни малейшего следа, свидетельствующего о том, что принцесса посещала Золотой зал.

Когда книга была уничтожена, Нела села на кровать и зарыдала, но вскоре смогла совладать с собой и успокоиться. Крон оказался прав: она должна была немедленно покинуть замок Саир и сделать это как можно более незаметно.

Послав одного из стражников за Алиеной, Нела принялась напряжённо ждать прихода сестры. В голове у принцессы созрел план, но воплотить его в одиночку было невозможно. Ещё немного поразмыслив, Нела также велела охранникам позвать Гюфну.

— Госпожа Нела! — с укором воскликнула гинийка, ставя широкий поднос с едой прямо на кровать перед принцессой. — Малышу и вам обязательно нужно кушать! Вы весь день ничего не ели.

Нела взглянула на фрукты и мясную нарезку, но так и не смогла к ним притронуться.

— Ешьте, ешьте, — нахмурилась Гюфна. — Не жалеете себя, так хоть ребёнка пожалейте — весь день голодом морите!

Да, служанка была права, и Нела нехотя затолкала в себя несколько ломтиков вяленого мяса и четвертинку апельсина.

— Нела, что случилось? — Сонная и обеспокоенная Алиена переступила порог. — Я весь день пыталась к тебе попасть, но эти остолопы, — погрозила она кулаком в сторону стражников за закрывшимися дверями, — никак не хотели меня пускать!

Нела ничего ей не ответила. Она молча встала с кровати под вопросительные взгляды присутствующих и подошла к дверям спальни. Поочерёдно принцесса касалась углов двери и что-то тихо шептала, затем то же самое проделала со всеми окнами и решёткой вентиляции, а после достала толстую чёрную свечу и, установив её на полу, зажгла, щёлкнув ногтями указательного и большого пальцев левой руки.

— Нела… — обеспокоенно произнесла Алиена, понимавшая смысл каждого движения сестры.

Не говоря ни слова, Гюфна опустилась на пол перед свечой, засучила рукав форменной рубашки и занесла оголённое запястье над огоньком свечи. Пламя вытянулось вверх и лизнуло кожу служанки, оставив на ней светящийся символ, который тут же погас. Следуя примеру Гюфны, Алиена проделала то же самое.

— Я благодарна вам, — кивнула Нела и задула свечу. — Теперь, когда мы уверены, что слова, сказанные нами в эту ночь, никуда не выйдут за пределы моей спальни, я хочу вам кое-что показать.

Нела достала из-под подушки страницы, совсем недавно вырванные из Завета, и протянула Алиене. С серьёзным видом та взяла бумаги из рук сестры и принялась сосредоточенно читать. Чем дольше она читала, тем напряжённее становилось выражение её лица, к концу чтения Алиена и вовсе закрыла рот рукой.

— Но… откуда это у вас? — с беспокойством спросила Гюфна, когда Алиена передала ей текст.

— Сегодня я была в Золотом зале библиотеки, — ответила Нела. — Я взяла эти страницы из книги, хранящейся там. Я оставила их у себя, чтобы показать вам, иначе, боюсь, вы бы мне не поверили. Да и как поверить в то, что веками род Золотого дракона убивает собственных детей?

Гюфна отвела взгляд. Теперь Неле было ясно, о чём её пыталась предупредить служанка задолго до этого дня, говоря о том, что драконы подчиняются тем же законам природы, что и все остальные твари.

— Зачем они делают это? Почему именно девочек? — медленно произнесла Алиена, с недоверием косясь на страницы в руках Гюфны.

— Я не знаю, — призналась Нела. — Завет содержит очень много страниц, я не успела подобрать такое большое вместилище, да и времени было мало. Сейчас меня волнует не это. Мне нужна ваша помощь. Я должна бежать из дворца.

— Нела! — всплеснула руками Алиена. — Как ты себе это представляешь? Драконы давно правят этим миром. Куда ты собираешься бежать? Никто в здравом уме не станет тебя укрывать — это смертный приговор.

— Драконы правят этим миром, — повторила её слова Нела.

— Объясни мне, — не поняла Алиена, но почувствовала, что у сестры уже есть готовое решение.

— Из Завета я узнала о месте, которое находится далеко за пределами Наваолониса. Там живут твари, подобные нам, и не только. Этот мир опасен и враждебен, но в нём никто не станет искать меня и мою дочь, — убеждённо сказала принцесса.

— А ты уверена, что ждёшь… — начала Алиена, указав на живот сестры.

— А ты разве нет? — прервала её Нела.

Алиена закусила губу.

Неожиданно для сестёр Гюфна разразилась громкими рыданиями.

— Простите, простите меня, госпожа Нела! — сквозь слёзы молила она. — Я не могла вам сказать раньше. Я видела всё своими глазами в ту ночь! Будь они прокляты! Я видела, как ваш муж в ту злую ночь…

Нела подняла правую ладонь вверх, призывая служанку замолчать. Её и саму захлёстывали эмоции, но было необходимо сохранять разум холодным.

— Я не виню тебя, Гюфна, — сказала она. — Я знаю, ты хотела меня защитить. И теперь, когда мне известна вся правда, я не могу больше здесь оставаться. Я не могу позволить им снова убить моего ребёнка ради их диких обычаев.

Алиена поднялась с пола, налила в стакан воды из кувшина и залпом осушила его, её всю трясло.

— Что от нас требуется? — спросила она.

— В Завете сказано, что попасть в другой мир можно только при помощи кожи Арберка. Мне нужно, чтобы вы помогли мне достать его кожу и провести обряд.

— Золотой дракон покоится в склепе под статуей, — задумчиво протянула Гюфна. — Проникнуть туда несложно. Вот только как вынести из склепа его кожу?

— Нам нужен лишь клочок, — кивнула Нела, подтверждая разумность вопроса служанки. — Я уменьшу своё тело до размеров в половину угуна.

Гюфна медленно качнула головой, представляя, как всё это будет.

— Завтра ночью ты, Гюфна, достанешь мне кожу. А ты, Алиена, подготовишь необходимое для обряда на скале за склепами. Если всё сделать быстро, нас не заметят. Тем более что завтра Аргус и Император улетают в Хас-Гунну, раньше рассвета их ждать не придётся. Вы поможете мне?

Гюфна кивнула. Немного помедлив, своё согласие подтвердила и Алиена.

Когда женщины обговорили все важные детали, Гюфна и Алиена в задумчивости удалились. За окном занимался рассвет. Нела легла на кровать и закуталась в одеяло. Несмотря на внешнее спокойствие, принцессу била дрожь от осознания того, что Аргус — её Аргус — всё знал и, более того, был причастен к убийству их первенца. Нела не ошиблась: её ребёнок родился живым. Бедная Адрия, несчастный Крон, так и не сумевший противостоять древним обычаям драконов. Принцесса вновь вспомнила, как Аргус в обличии дракона вырвал из когтей брата беспомощное дитя и скрылся с ним в тёмных водах океана… Она поёжилась. У Крона и Адрии была девочка. А тот мёртвый младенец, найденный на берегу во время прогулки? Нела вспомнила, с каким хладнокровием Аргус расспрашивал о находке. А ведь она верила, что муж любит её, защитит от всех бед, но насмешкою судьбы теперь он явился главной угрозой. Ведь по древнему драконьему Завету именно отец должен был лишить жизни своих дочерей, дабы лично удостовериться в наступлении их смерти. И если Крону так и не хватило смелости убить собственного ребёнка, то для Аргуса, как он сумел доказать, Завет был превыше всего.

Промучившись беспокойным сном до полудня, Нела стала готовиться к побегу. Она снова встретилась с Алиеной и затем с Гюфной, ещё раз проговорив детали их задумки и просчитав все возможные варианты, и, убедившись, что её поверенные настроены не менее решительно, чем она сама, приступила к выполнению своей части плана. Ей было необходимо сварить уменьшающее зелье, которое предстояло выпить в момент совершения перехода.

Нела сама отправилась к Аргусу, так как долгое затворничество без подтверждения лекарем её мнимой болезни могло вызвать подозрение.

— А я было стал волноваться, — улыбнулся Аргус при появлении жены, и первый раз в жизни эта улыбка вызвала у Нелы презрение, показавшись не чем иным, как животным оскалом. — Как ты себя чувствуешь? Мне доложили, что вчера ты совсем не выходила из своей спальни.

— Спасибо, уже лучше. Небольшое недомогание, — нарочито небрежно ответила Нела.

Аргус подошёл ближе и положил руку на живот супруги, аккуратно его погладив. Нела сжалась от страха. Ребёнок мгновенно отозвался на эмоции матери и пнул ножкой в ладонь отца.

— Каков боец! — рассмеялся Аргус. — До нашей с ним встречи осталось всего две луны я ничего не путаю?

— Нет. Ты, как всегда, предельно точен, — ответила Нела, до конца всё ещё не веря терзавшим её мыслям: как за одну ночь самый близкий и родной человек мог превратиться в самую отвратительную и жестокую гадину на этой земле?

Аргус внимательно вгляделся в лицо жены. Он смотрел так пристально, что Неле стало казаться, что муж обо всём догадался, что прочёл её мысли, что слышал разговор с Гюфной и Алиеной, что вот-вот обличит их истинные намерения. Но этого не случилось.

— Знаешь, Нела, — наконец произнёс Аргус после долгой паузы, — когда придёт время, ты станешь великой королевой Наваолониса. Я вижу это в твоих глазах и безмерно счастлив, что ты моя жена.

Краем рта Нела улыбнулась в ответ, но выдавить из себя ответное романтическое признание так и не смогла. Вместо этого она отшутилась парой фраз и перевела разговор на светскую тему. Ей хотелось вцепиться Аргусу в лицо ногтями, закричать, что она знает, что это он лишил жизни их первую дочь, — убийца! Но Нела спокойно продолжала разговор и смеялась над шутками мужа, сохраняя хрупкое самообладание.

— Мне кажется, или ты сегодня какая-то напряжённая? — спросил вдруг Аргус, вновь пытливо взглянув на принцессу.

— Срок подходит, — пожала плечами Нела. — Ребёнок готовится появиться на свет. Усталость и сонливость — мои неотъемлемые спутники в последнюю луну. Мне стоит больших усилий казаться милой, — снова отшутилась она.

— Что ж, в таком случае я настаиваю на том, чтобы лично проводить свою любимую жену до её комнаты и уложить в постель, — не терпящим отказа тоном сказал Аргус и, взяв Нелу под руку, повёл принцессу в её покои.

Как только Аргус ушёл, Нела тут же стряхнула с себя одеяло и встала с кровати. Ночь приближалась, а уменьшающее зелье ещё не сварено.

Разжигать камин было опасно — это привлекло бы слишком много внимания, и Нела, наглухо закрыв все окна и завесив их шторами, развела маленький костерок прямо у себя на туалетном столике. Так было безопаснее: магический огонь не оставит следов на мебели и не даст дыма, но и жар от него гораздо сильнее. Уже через пятнадцать минут температура воздуха в комнате сильно повысилась, и тело Нелы покрылось потом.

Крохотный котелок парил над костерком, внутри него булькала светло-розовая жижица. Нела закинула в кипящую жидкость последний ингредиент — осколок когтя птицы Рух — и помешала столовой ложкой зелье. Затем она потушила огонь, остудила котелок, перелила получившийся отвар в узкую колбу и плотно закупорила её крышкой, не забыв вытащить осколок когтя: свою службу он уже сослужил, напитав варево нужными свойствами.

Лишь после всех проделанных манипуляций Нела с облегчением открыла окно и балконную дверь, стремясь скорее избавиться от невыносимой духоты, царящей в комнате. Но воздуха ей всё равно не хватало — принцесса вышла на балкон. Словно прощаясь, Нела обвела взглядом шумящий океан, пышный сад и мелкие постройки на берегу. Солнце полностью скрылось за океаном, и ночь вступила в свои права.

Нела переоделась, взяла с собой вырванные из Завета страницы и колбу. Достала из комода пучок сушёной дурман-травы и подожгла её, заставив чадить.

Запах дурман-травы не оказывал на ведьму никакого действия, чего нельзя было сказать о стражниках у входа в комнату. Нела внушила им, что никуда не выходила в эту ночь до самого утра и спокойно спит в своей кровати, и оба служивых с этим послушно согласились.

Затуманив разум стражников, Нела обернулась мышью и отправилась в заранее условленное с Алиеной и Гюфной место — к обрыву за склепами.

Никто из жителей замка Саир не обратил внимания на серую мышку-полёвку, скачущую по коридорам, разве что Гамилокена, в самой уничижительной форме отчитывающая свою молодую служанку в одном из залов, недовольно фыркнула на грызуна, но, как и все остальные, не заметила подвоха.

* * *

Пройдя через кладбище со старинными надгробиями и каменными склепами, у одного из которых лежали свежие цветы, Нела поймала себя на мысли, что её сердце щемит от тоски: всё же она успела привыкнуть к этим ледяным стенам замка Саир, но, увы, он не оставил ей выбора. Она должна покинуть эти края, чтобы спасти свою дочь от гибели. На глазах принцессы выступили слезы.

— Госпожа Нела! — воскликнула ожидавшая в условленном месте Гюфна. — Слава Богам, вы пришли. Я так волновалась.

У самого обрыва с ноги на ногу нервно переминалась Алиена.

— Нела, ты точно во всём уверена? Я до сих пор хочу надеяться, что это какая-то чудовищная ошибка, не правда. Неужели всё это происходит на самом деле…

— Мне тоже хотелось бы, чтобы всё это было одной большой ошибкой, — горько сказала Нела, смахнув слёзы. — Не будем терять время. Всё готово? Удалось достать кожу?

Алиена и Гюфна одновременно кивнули. Нела поочерёдно сердечно обнялась на прощание с сестрой и служанкой.

— Что ж, начнём, — скомандовала принцесса и ступила в круг, выложенный из камней, на каждом из которых Алиена вычертила неповторяющиеся символы жёлтым мелком.

Побледневшая Алиена с серьёзным лицом принялась издавать высокие гортанные звуки, прерываясь на шипение и цоканье языком, — символы на камнях засветились. Нела выпила недавно приготовленное зелье, предусмотрительно обмазав им и своё платье, дабы не остаться впоследствии голой. Когда уменьшающее зелье подействовало, Нела подняла с земли ослепительно сияющий кусок кожи и быстро обернулась в него с ног до головы.

Алиена издала крик, похожий на совиный, и из символов на камнях полился свет: обёрнутая в кожу фигура Нелы меркла и бледнела, вскоре исчезнув совсем. Как только это случилось, символы на камнях погасли.

— Как же она там одна, бедная… — разрыдалась Алиена, пока Гюфна скидывала камни с обрыва в океан, заметая следы ритуала. — Совсем одна…

— Боги сохранят принцессу, — уверила девушку гинийка и обняла её. — Простите меня, госпожа Алиена.

— О! — тихо вскрикнула та в объятиях служанки, почувствовав резкую боль в области сердца. Её глаза округлились от удивления.

— Простите, простите, — повторяла Гюфна, снова вонзая острый нож по самую рукоятку в грудь Алиены. — Я не могу поступить иначе. Нельзя допустить, чтобы кто-то узнал, что мы сделали. Это всё во благо госпожи Нелы. Я — гинийка, я не могу поступить иначе. Никто не должен узнать.

Гюфна убрала руки, и безжизненное тело Алиены упало на землю.

— Простите меня, госпожа Алиена, — ещё раз сказала Гюфна, её глаза были полны слёз.

Она приподняла покойницу под руки и, подтащив к обрыву, тоже столкнула в океан.

— Да хранят вас Боги, госпожа Нела! — с чувством провозгласила гинийка и следом за телом Алиены бросилась в пропасть.

Глава 9. По дороге из жёлтого кирпича

Вика выжидающе смотрела на Макса, стоявшего недалеко от того места, где только что исчезла Аксинья.

Макс растерянно пожал плечами. Он и сам толком не мог понять, что только что произошло. Сбивчиво и неуверенно он пересказал ведьме всё то, что видел.

— То есть ты хочешь мне сказать, что просто пришёл сюда и Аксинья вдруг ни с того ни с сего утонула в луже из лавы, которая не пойми откуда возникла у неё на полу? Серьёзно? — вылупила глаза Вика.

— Послушай, Вик, может, это и правда случайность? — вступился за Макса потомственный магический кот. — Может, проклятие какое отсроченное на неё подействовало, может, не угодила кому — и так совпало…

— Не смей его защищать, Муха, — гневалась ведьма. — Мало того, что я еле успела среагировать и подстраховать его, когда он, как горный козёл, спрыгнул с тропинки, так этот парень ещё и ведьму пришил! Ладно если бы это была какая-нибудь гнилушка… Но за Аксинью спрос будет с меня. Сделку с ней совершала я. По всем правилам, между прочим. А он взял и прихлопнул её как клопа! Ну! Говори! Как ты это сделал?

— Да я и пальцем её не тронул! — замотал головой Макс. Хотя он и правда считал себя непричастным, всё равно ощущал некоторое чувство вины: слишком сильна была ярость внутри, когда он снова вошёл в дом деревенской ведьмы.

— Ага, как же! — не унималась Вика.

У Макса закружилась голова: визитка «Таллера» в кармане пульсировала — смена курьера должна была вот-вот начаться.

— Мне пора, — только и успел выговорить Макс, прежде чем его фигура исчезла из дома Аксиньи.

— Нет, ну как тебе это, а? — Вика возмущённо посмотрела на Муху.

— Вик, сама подумай: Макс — человек, — напомнил ей кот. — Самый обыкновенный человеческий индивидуум. Ему не под силу побороть лесную ведьму.

— Ага, — кивнула Вика. — Самый обычный человек. Который работает курьером у нечисти. Который недавно справился с оборотнем. Который без проблем забрался в подземелья «Таллера» и легко обошёл стража, — скептически напомнила, в свою очередь, она коту. — И который упал в колодец с какой-то неведомой хернёй, о которой избегает разговоров даже Хозяйка.

Муха поморщился и пошевелил усами.

— Вот ты сама же и ответила на свой вопрос: возможно, всё дело в неведомой херне из подземелья, — задумчиво произнёс он. — Не просто же так её окрестили Сердцем дракона.

— В таком случае нам стоит приглядеться к Максу получше. Если он теперь способен укокошить кого угодно, да ещё и такими изощрёнными способами, нужно отнестись к этому серьёзно. — Вика присела на корточки и провела пальцами по полу. — Ладно, к этому мы вернёмся позже. Сейчас нужно замести следы и двигаться дальше.

— Дальше? — удивился Муха. — Я думал, что нам достаточно впечатлений на сегодня.

— Посетим ещё одно место — здесь недалеко, в Армении.

Как только ведьма это сказала, стекло в окне рядом с ней разлетелось на мелкие кусочки. Муха шустро нырнул под лавку, а Вика едва успела увернуться от летящего в неё осколка.

— Прошу прощения, немного промахнулся, — пискнул камушек, приземляясь на пол перед Викой. — В дверь целился.

Как ни в чём не бывало Вика подняла Костика и дала ему инструкции по дальнейшему перемещению.

— Груз доставил по назначению? — между делом спросила она.

— Ага, перенёс всех троих в закуток на Красной площади, там их точно найдут, — гордо ответил ей Костик.

Вика удовлетворённо кивнула, затем подошла к разбитому окну и, безо всякой опаски разметя рукой осколки разбитого стекла в стороны, выбрала несколько связок трав, которые сушились на подоконнике. Подёргав нужные ей травы из пучков, она скрепила их горячим воском из горевшей на столе свечи и произнесла нараспев слова на древнем языке. Затем Вика подожгла пучок и протянула Мухе, который выхватил его у неё из рук ещё в прыжке.

— Три раза! — строго напомнила ему Вика, и кот помчался нарезать круги вокруг забора.

Сама же Вика тем временем ещё раз тщательно обследовала доски пола, сквозь который буквально провалилась Аксинья, и, убедившись, что всё восстановлено идеально, поставила горящую свечу в центр комнаты, а рядом начертила несколько цифр и руну. Это нужно было для того, чтобы от дома лесной ведьмы не осталось камня на камне по естественным для мира людей причинам: от землетрясения, паводка, пожара, падения метеорита — вообще не важно. Любая же тварь, обладающая хоть маломальским талантом к колдовству, сразу же поймёт, что кто-то наложил разрушительное проклятье на этот дом и землю, а значит, лучше держаться в стороне, потому что отследить, кто проводил такой ритуал, в данном случае будет невозможно: уж слишком он редкий и искусно исполненный.

Муха вернулся к Вике, и они вместе ступили на дорожку из жёлтых кирпичиков.

— Тебе удалось узнать у отца Макса то, что ты хотела? — аккуратно спросил Муха, не желая вызвать гнев хозяйки, если вдруг что-то прошло не по плану.

— Не всё, — ответила она. — Сам же видел, в каком он был состоянии, да и времени оставалось в обрез. Но самое главное выяснить я смогла: он искал драконов. Это была его идея фикс. Он, можно сказать, жизнь положил на их поиски. Буквально бредил ими.

— И как? У него получилось напасть на их след?

— Да, — кивнула Вика. — Правда, он искал не живых драконов, скорее, их останки. Ему удалось найти все места их захоронений, отмеченные на карте.

— Карта захоронений драконов? — наигранно удивился Муха. — Он её в интернете нашёл?

— Сам же знаешь, что нет. При раскопках в Тибете, близ горы Кайлас, он наткнулся на пещеру. Там и была эта карта, изображение которой мы с тобой видели у Макса в комнате.

— Не будет ли логичнее пойти в эту пещеру и поискать там ещё чего полезного, у нас всё же больше… эм… ресурсов, а?

— Пещеры больше нет, — сказала ведьма. — Отец Макса почему-то не хотел, чтобы её нашёл кто-то ещё.

— Каков жадина! — с укором воскликнул Муха.

— Не в этом дело. Он чего-то боялся. Он и могилы драконов-то искал с той же целью — хотел уничтожить. Вот только способ так и не нашёл.

— Тогда мне совсем ничего не понятно.

— Мне тоже. Поэтому мы и идём сейчас к горе Аждаак.

Дорога до Аждаака заняла чуть более двадцати минут. За это время голосовой помощник на смартфоне Вики успел рассказать им с Мухой, что гора Аждаак — это потухший вулкан, высшая точка Гегамского хребта, и привёл ещё много полезных географических сведений, не произведших на путников ровно никакого впечатления.

— Вас к подножию горы доставить или на вершину? — попросил уточнить Костик.

— А что там на вершине? — спросила Вика.

— Озерцо.

— Давай к нему, заодно водяного обо всём расспросим, — решила Вика.

Вдалеке показались пологие зелёные холмы, с громким криком в вышине пролетел беркут. Солнце кокетливо подмигивало созерцателям Гегамского хребта и грозилось вот-вот спрятаться за густые тёмные облака.

Чем ближе дорожка из жёлтого кирпича подходила к горе Аждаак, тем чаще билось сердце Вики. И если морда Мухи в целом не выражала никаких сильных эмоций, то лицо Вики приобретало всё более несвойственное ему выражение: смеси страха и удивления. Заметив реакцию хозяйки лишь тогда, когда дорожка из жёлтого кирпича растворилась и Костик нырнул к ведьме в сумку, Муха спросил:

— Я вижу не всё, да?

Вика молча кивнула. Стоя в десяти шагах от озера, она расширившимися глазами смотрела себе под ноги.

— Что? Что там? — перепугался Муха и на всякий случай поджал хвост и уши.

— В армянской мифологии Аждаак — это «человек-дракон», — повторила ведьма недавние слова голосового помощника на телефоне, — что идентично древнеиранскому «Ажи-Дахак», а по-русски звучит как «дракон Дахака».

— И? — затаил дыхание кот, осматриваясь вокруг.

— И сейчас мы стоим прямо на голове дракона Дахака.

Перевозбуждённый этим открытием Муха мяукнул и запрыгнул на руки хозяйке.

— Что, прям тут? Внизу? Это и есть его могила?

Вика отрицательно покачала головой.

— Эта гора и есть Дахака. И он совсем не мёртв.

Ведьма продолжала разглядывать спящего дракона, за долгие столетия покрывшегося слоем земли и густой растительностью. Грязная чешуя рептилии была песочного цвета. Дахака был огромен, совсем не чета дракону самой ведьмы. Если поставить их рядом, то это будет примерно то же самое, что сравнивать слона и мышь. Десятки шипов украшали спину Дахаки, ноздри на его умиротворённой морде мерно вздымались в такт дыханию.

В небольшом озерце посредине давно потухшего кратера послышался плеск. Бледный рыжий парнишка выбрался на берег и махнул рукой Вике.

— Ого, какая честь! — Он с обожанием смотрел на ведьму, как фанат глядит на своего кумира на концерте рок-группы. — Вы же Виктория, да? Ведьма-дракон?!

— Собственной персоной, — подтвердила она.

— С ума сойти! — не верил парень своим глазам. — Сама ведьма-дракон у меня в гостях!

— Не обольщайся, мы уже уходим, — ответила Вика юному водяному и достала из сумки камушек. — Благодарим за гостеприимство.

— А можете дракона показать? — не унимался водяной. — Хоть одним глазком посмотрю, а? — При этих словах оба глаза на его лице слились в один, а затем вернулись обратно.

Вика замерла в замешательстве.

— Ты что, никогда в своей жизни не видел дракона? — прищурилась она.

Водяной энергично замотал головой, подтверждая, что он точно не встречался с драконами, но очень бы того хотел.

— Потом как-нибудь. — Вика мгновенно потеряла интерес к собеседнику и скрылась от него на открывшейся дорожке из жёлтого кирпича.

— То есть он даже не догадывается, что всё это время живёт у дракона на голове? — не поверил Муха.

— Да, я тоже удивлена. Обычно водяные знают всё о своих владениях. Тут два варианта: либо он ещё совсем зелёный, либо здесь постарался кто-то очень серьёзный…

Зрачки Вики закатились, на лбу проявился и стал наливаться светом изумрудный символ. Едва заметив начинающиеся метаморфозы, Муха быстро отвернул морду от лица хозяйки: наблюдать за тем, как новое видение посещает ведьму, было опасно — снова превращаться в камень кот не желал. Ладно бы просто в камень, так ещё и на три месяца, без шанса снять проклятие.

Вика моргнула. Зрачки вернулись на положенное им место, символ, похожий на трёх переплетённых змеек, на её лбу погас.

— Костик, маршрут меняется, нужно зайти в Таврус, — скомандовала ведьма.

Муха не задавал вопросов. Если к его хозяйке приходило видение, это обычно означало, что кому-то поблизости требуется помощь. Подобное случалось нечасто, очень выборочно и иногда доходило до абсурда: как-то Вике пришлось из Москвы добираться в Питер, чтобы помочь одной бабульке собрать рассыпавшиеся в подъезде мандарины. Но бывали и действительно серьёзные случаи, когда, например, нужно было предотвратить случайную гибель малыша, выбегающего на дорогу, или спасти человека от страшной смерти в импровизированном борделе ламий.

Дорожка из жёлтого кирпича круто свернула и оборвалась прямо у поржавевшего указателя с названием села — Таврус. Костик нырнул в холщовую сумку своей владелицы. Маршрут был окончен.

Старые каменные домики и узкие тропинки села встретили прибывших гостей разрухой и упаднической атмосферой. Солнце ещё не успело полностью скрыться, но в отсутствие уличных фонарей легко было угодить в лужу или споткнуться о валявшиеся на дороге камни. Заметив незнакомцев, ещё не старая женщина, развешивающая бельё во дворе на растянутой верёвке, отложила свою работу и подошла к редеющему дырявому забору. Но, как только она поняла, куда именно направляются путники, тут же поспешила укрыться в доме.

Вика и Муха остановились у перекошенного домишки с ветхой серой черепицей на крыше. Свет в его окнах не горел, чёрная коза бродила во дворе и щипала траву. Жирная коричневая лягушка громко квакнула и, спрыгнув с крыльца, исчезла в груде тазов и грязных тряпок справа от входа.

— Можно, — кивнула Вика коту, восприняв кваканье лягушки за разрешение пройти в дом сельской колдуньи.

— Я тебя, пожалуй, на улице подожду, — замялся Муха, но, заметив недобрый взгляд чёрной козы, передумал: — Хотя нет: вдруг тебе помощь понадобится.

Почуяв страх кота, Вика едва заметно улыбнулась.

В доме пахло так, как обычно бывает, когда в нём долго находится тяжелобольной: мочой, затхлостью и немытым человеческим телом. Обстановка жилища поражала своей аскетичностью, а прогнившие доски пола, уложенные прямо на землю, местами давно превратились в прелое грязное месиво. Электричество в доме отсутствовало, и Вика двигалась интуитивно, полагаясь на внутреннее зрение.

В глубине единственной комнаты тихо стонала от боли взмокшая старуха с растрёпанными седыми волосами, сросшимися густыми бровями и свирепым взглядом исподлобья. Чёрные как угольки глаза слабо фосфоресцировали во тьме.

— Что ж ты за тварь такая, раз тебе ни одна живая душа не поможет? — без тени сожаления сказала умирающей ведьме Вика, стоя у её кровати, на всякий случай мысленно выставив защиту.

Это был риторический вопрос. Как только Вика переступила порог дома, она уже знала всё о его владелице. Злая, мстительная демоноподобница, отравляющая жизнь всем окрестным хозяйствам, морила скот, наводила хвори и болезни, разбивала семьи и портила урожай на протяжении всего своего существования.

Старуха в ответ зарычала и разразилась грубой руганью и проклятиями.

На это Вика лишь вздохнула, ухватилась за край матраца и бесцеремонно стянула его на пол вместе с ревущей и бранящейся старухой, а затем оттащила его на середину комнаты.

— Мух, будь добр, поищи верёвку подлиннее! — обратилась к коту Вика, стараясь перекричать вопли колдуньи.

Муха выбежал во двор, а Вика тем временем прошлась вдоль стен дома, что-то шепча и открывая окна. На некоторых из них «добрые» односельчане нарисовали меловые кресты. Стерев их, Вика подняла с пола кочергу, запрыгнула на стену, подползла к потолку и сделала широкую дыру в крыше дома.

Спустившись, Вика стала рыскать по ящикам в комоде и столе, без тени смущения вываливая всё их содержимое на пол: пыльная нестиранная одежда хранилась вперемешку с сушёными трупиками животных, травами, костями, склянками с зельями и другими магическими атрибутами. Так и не найдя того, что ей было нужно, Вика повернулась к колдунье.

— Мак или соль где держишь? — строго спросила она.

Колдунья в ответ вновь разразилась руганью.

Понимая, что ведьма, сошедшая с ума от боли и страданий, ничего путного ей уже сказать не сможет, Вика лишь пожала плечами:

— Тогда извиняй — пировать нечистикам твоими останками.

Вбежавший Муха разжал зубы, и принесённая им верёвка упала у ног Вики.

— Оттащи конец на улицу через крыльцо и дверь пошире открой, — дала указание коту Вика, поднимая с пола другой край верёвки, который потом положила на грудь колдунье, хоть и пребывавшей в невменяемом состоянии, но всё же не скинувшей с себя бечёвку.

— Всё, уходим! — скомандовала Вика коту, ковырявшемуся мордой в куче хлама, вываленном Викой из комода. — Сейчас начнётся.

Не оборачиваясь, Вика вышла на улицу. Достала камушек из сумки.

— Мух, я до дома сама долечу: дракон хочет прогуляться, — сообщила она и вдруг заметила пропажу кота. — Муха?

— Он в доме остался, — пискнул Костик.

Вика подняла одну бровь, а затем обернулась на дом, ища глазами Муху. Кот упорно продолжал рыться в вещах умирающей колдуньи, пока черти, соорудив из оставленной им верёвки хомут и запрягшись в него, тащили вон из тела «рогатую душу» ведьмы.

Тем временем со всех окрестностей прибывали всё новые нечистики, предвкушая бесовской пир, но пока не решаясь войти в дом и ожидая, когда их собратья покончат с извлечением души.

— Муха! — громогласно рыкнула Вика, и только тогда магический кот оторвал морду от кучи тряпья. — Живо сюда!

Вика нервничала: она понимала, что вот-вот нечистики скопом ринутся в дом, и нахождение там живой души чревато последствиями.

Наконец кот внял зову хозяйки и показался на крыльце, таща в зубах какой-то предмет, завёрнутый в тряпку. Одновременно с этим из дырки в крыше вылетела стая громко каркающих ворон, уносящих с собой упирающуюся душу колдуньи, которую чертям удалось-таки выдрать из её тела.

Как только вороны скрылись в небе, будто по команде свора нечистиков рванула в каменный дом покойной. На краткий миг в тёмном море когтистых лап, чёрных локтей, колен и голов Вика даже потеряла Муху, но затем с облегчением обнаружила, что тот успел влезть на чахлую яблоньку, чтобы его не смело бесовским ураганом.

Когда опасность миновала и нечистики набились в дом, Муха быстренько спустился и подбежал к Вике.

— Муха, какого чёрта? — ругала кота Вика.

Услышав, что их поминают, несколько нечистиков высунули свои головы в раскрытое окно дома колдуньи.

— Я не вам, — отмахнулась от них ведьма, и они тут же вернулись к прерванному своему занятию — бесовскому пиру на останках ведьмы.

— Смотри, что я нашёл! — Муха толкнул лапкой завёрнутый в тряпочку предмет, и он выкатился на землю.

— Что это? — изумилась Вика, глядя на сияющий шар размером примерно с дыньку-колхозницу. Но удивил ведьму не сам шар, а уже знакомый ей символ из пяти сфер, который она видела на карте отца Макса и в форме которого был выполнен кулон, найденный в могиле её матери.

— Не знаю, — ответил довольный Муха, — но, думаю, эта вещица может нам пригодиться.

Вика кивнула и убрала шар к себе в сумку. А потом, поразмыслив, сняла сумку, уменьшила её заклинанием и надела на шею коту.

— Отнеси лучше домой. Костик тебя отведёт, а я сама долечу. Нужно прогулять дракона, — сказала она. — Мы давно не летали на большие расстояния, он будет рад.

Сказав это, Вика быстро разделась донага и, обернувшись драконом, взмыла в небо. Проводив хозяйку взглядом, Муха прыгнул на дорожку из жёлтого кирпича и под крики нечистиков, выносивших вылизанные до блеска косточки из дома, побрёл прочь.

Мелкие капли дождя вскоре переросли в крупные горошины. В Таврусе начиналась буря — бесовской пир обещал затянуться на несколько дней.

* * *

Юля с интересом разглядывала Макса, поправлявшего строгий пиджак после перемещения.

— Вот это я понимаю — на работу как на праздник, — сказала она, улыбаясь краешком губ. — По какому поводу сей официальный наряд, если не секрет?

Ещё не оправившийся от недавних потрясений Макс растерянно промычал несколько слов про диплом. В его мыслях царила полная сумятица, и он пытался хоть как-то разложить их по полочкам. Слишком много будоражащих сердце событий произошло за последние полчаса, но Юле об этом знать было не обязательно.

— Алло, гараж! — Призрачное лицо барменши возникло в сантиметре от лица Макса. — Ты меня вообще слышишь?

От неожиданности Макс дёрнулся.

— Я спрашиваю, как прошла защита диплома? — повторила свой вопрос ни о чём не подозревающая Юля. — Справился?

— Да, — мотнул головой Макс, словно пытаясь избавиться от наваждения. — Кажется, да.

— Кажется? — Юля снова материализовалась за стойкой. — По твоему виду не скажешь, что всё прошло хорошо. Ты будто привидение увидел, — ввернула она свою любимую фразу.

— Просто переволновался. — Макс наконец совладал с собой и посмотрел на барменшу. — Юль, а та штука из подвала, которая была в колодце… она… — Макс пытался сформулировать свой вопрос, но слова будто ускользали от него, — то есть… она может как-то повлиять на поведение или на человека?

— Сердце дракона? — подняла брови Юля. — Да кто ж его знает, — пожала она плечами. — До тебя ещё никто в этот колодец не нырял, последние тысячу лет так уж точно.

— А раньше?

— А раньше, — хмыкнула Юля. — Мне, по-твоему, десять тысяч лет, что ли, чтобы я об этом знала? Я вообще понятия не имела, что в «Таллере» есть этот колодец. С такими вопросами тебе к Хозяйке надо, я, увы, некомпетентна, — развела руками барменша.

— А я могу с ней как-то встретиться? — уцепился Макс за её слова.

— С кем? — нахмурилась Юля и вытаращила глаза. — С Хозяйкой?

— Да.

— Ты у нас, конечно, смелый парень, но даже тебе я не посоветую с ней встречаться.

— Почему?

— Ну, во-первых, она гостей не любит. А во-вторых, мало кто остаётся «довольным» встречей с ней. Даже её подчинённые.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что тварей, кто с ней встречался лицом к лицу, можно по пальцам пересчитать. Про людей и вовсе молчу. Её даже в «Древней книге» нет. Я вообще не уверена, что кто-то, кроме меня, из ныне живущих её видел. Так яснее? — с нажимом спросила барменша, всем своим видом демонстрируя, что идея Макса близка к безумию. — Всё, хватит лясы точить. Бери рюкзак и топай.

Разговор был окончен. Макс набросил рюкзак на плечи, взял планшет и нажал точку первой доставки.

«Клиент № 554: Манипого Яц

Заказ № 12»

Максу уже приходилось доставлять посылку для манипого — всего их было четыре особи, кормившиеся примерно раз в месяц. Заказы для манипого, как правило, шли друг за дружкой. Яц — самый крупный манипого — обитал в Канаде в озере Манитоба, ему всегда полагалось три свиньи. Яцы, Яцо, Яца — более мелкие особи, жившие в Британской Колумбии в озёрах Огопого, Тазама и Похенгомок. Эти твари получали по одной свинье.

По мнению Макса, все четверо братцев больше походили на гигантских жёлто-коричневых гусениц с ластами вместо лапок. Где у манипого находилась голова, а где зад, Макс так и не сумел разобрать, ибо никаких отличительных признаков на теле эти твари не имели. Свиней же они накрывали своим телом и, свернувшись клубком, немедленно уволакивали на дно озера.

Макс снял рюкзак, положил его на тропинку, выбросил надетый поверх рубашки пиджак, решив, что он ему вряд ли уже пригодится (а если говорить откровенно, то пиджак его просто бесил — настолько был неудобный), закатал рукава и открыл молнию, чтобы извлечь свинью.

— Доставка «Таллер»! — крикнул Макс, нащупав свиные копыта в рюкзаке и с силой потянув их на себя.

Пузатый розовый хряк недовольно урчал и похрюкивал, не желая покидать своё убежище. Весил он не меньше ста килограммов — Максу стоило немалых усилий достать скотину из рюкзака и удержать верёвку на её шее, пока из озера не появится манипого.

Словно наслаждаясь мучениями Макса, который изо всех сил старался увернуться от так и норовившей его укусить хрюшки и при том не отпустить верёвку, манипого Яц полз к курьеру настолько медленно, насколько это было возможно. В длину Яц достигал порядка двадцати метров, а в диаметре около двух с половиной.

Убедившись, что Яц находится на достаточном расстоянии, Макс отпустил хряка, и тот припустился бежать. Несмотря на внешнюю неповоротливость, манипого оказался довольно прытким: он оттолкнулся от земли, тут же распрямившись как пружина, и в один прыжок настиг свою жертву. Спиралью обвив туловище хряка, Яц сжался с такой силой, что у свина глаза в прямом смысле вылетели из орбит и отскочили в стороны. Затем манипого, свернувшись баранкой, укатился обратно в озеро, нырнув в него с громким плеском.

Через минуту над водой снова появился Яц. Макс полез в рюкзак за следующим хряком. Этот свин оказался чуть легче и, к радости Макса, не таким агрессивным. Видя, что удерживать животное курьеру не составляет особого труда, Яц не стал наслаждаться моментом и быстренько забрал свою добычу.

Макс снова полез в рюкзак — за третьей свиньёй. Ещё на ощупь он понял, что эта особь в два раза крупнее первой. Ухватив её за копыто, Макс пришёл к выводу, что вытащить скотину за ногу попросту невозможно — весила она под двести килограммов. Макс обхватил голень свиньи двумя руками и, пыжась от натуги, стал тянуть… Пусть у Яца не было лица в классическом понимании этого слова, но Макс был уверен, что тварь с наслаждением наблюдает за его жалкими усилиями и обязательно бы рассмеялась, если бы могла.

Яц подполз совсем близко к курьеру, распространяя запах рыбы и перегноя. Макс снова потянул за толстый окорок, но так и не сумел сдвинуть свинью с места.

— Я не могу её вытащить, — наконец признал он.

Манипого мелко затрясся, издавая тихие трескающие звуки, похожие на смех.

— Тебе смешно, да? — поднял брови Макс, вытирая пот со лба.

Воздетая над землёй часть Яца дёрнулась на манер кивка, и тварь снова издала треск.

— Попробуй сам, если такой сильный, — предложил манипого Макс со скептическим выражением лица.

Будто получив команду, Яц мгновенно растянулся во всю длину, колбаской подкатился к курьеру и, обнаружив на своём пузе рот, ухватил им ногу свиньи и резко сократился, выдирая огромную свиноматку из рюкзака.

Макс чудом умудрился отпрыгнуть в сторону, а не то отправился бы в пасть вместе с принесённым им заказом. Кроме миллиона зубов и тонкого алого язычка, который ещё не раз явится к нему в кошмарах, Макс успел разглядеть во рту манипого нанизанные на острые клыки, как на кинжалы, остатки двух предыдущих хряков.

Довольный произведённым эффектом, Яц скрылся в озере со своей добычей, оставив белого как мел Макса тупо смотреть ему вслед.

Другие братья Яца забрали своих жертв не так впечатляюще: Яцы — самый маленький и шустрый — выскочил из воды, как попрыгунчик, подцепил своего свина, согнувшись в вопросительный знак, и был таков; Яцо подполз змейкой, ухватил хрюшку за верёвку и утащил к себе; Яца и вовсе уже ждал курьера на берегу — едва тот открыл рюкзак, он сам нырнул туда и выскользнул уже со своим аппетитным визжащим поросёнком.

— А что, так можно было? — не удержавшись, вслух произнёс Макс, ещё раз вспоминая Яца, с упоением наблюдавшего, как он тщетно пытался вытянуть из рюкзака двухсоткилограммовую свиноматку.

Следующим клиентом оказался вулвер — приятный такой мужичок с волчьей головой, живший на Шетландских островах и обожавший рыбалку. Обычно Макс привозил ему разного рода рыбацкие снасти.

Когда Макс передал вулверу очередную партию крючков и приманок, тот поблагодарил его и похвалился своим сегодняшним уловом, сообщив, что собирается оставить часть пойманного на крыльцах местных жителей. Вулвер вообще был добрым малым и явно испытывал дефицит общения, так что Макс всегда чувствовал себя виноватым, когда ему приходилось прощаться с этим клиентом: вулвер каждый раз очень расстраивался.

Когда Макс уже подходил к своему очередному пункту назначения, экран планшета вдруг зарябил и погас. Макс в недоумении остановился. Планшет свернулся в камушек и кривой прорезью рта сообщил ему:

— Пункт назначения изменился. Мамка велела тебя к Хозяйке отвести.

— К Хозяйке? — снова удивился Макс, вспоминая недавний разговор с Юлей.

— К Хозяйке, — подтвердил камушек.

Больше они не говорили, Макс с усердием пытался сформулировать в своей голове вопросы, на которые ему нужно получить ответы, — упустить такой шанс он не хотел. Быть может, это будет единственная в его жизни встреча с Хозяйкой.

Лесная тропинка привела Макса в гущу соснового леса. На широкой поляне стоял большой одноэтажный коттедж в современном стиле на свайном фундаменте. Ландшафтный дизайн участка поражал своей утончённостью: вокруг дома были обустроены уютные зоны с туями, бонсай и диковинными цветами. Дорога к крыльцу была выложена роскошной итальянской плиткой.

Макс убрал планшет в рюкзак и пошёл к парадной двери. Как ни пытался он посмотреть на фундамент дома, а точнее, на просветы между сваями, у него ничего не получалось: глаза попросту не слушались его. Но боковым зрением он видел на том месте странную сизую дымку с переливами, из-под коттеджа веяло потусторонним холодом.

Макс поднялся по лестнице, и дверь перед ним отворилась. Когда он переступил порог дома, странная сила с бешеной скоростью увлекла его влево, а затем вперёд по коридору, при этом разглядеть то, что находится вокруг, было невозможно. Макс оказался перед открытой дверью в комнату с дощатыми стенами, где приятно пахло травами и маслами. Из своего положения он мог видеть женщину с мокрыми чёрными волосами, лежащую в белоснежной ванне, над которой вздымался густой белый пар.

Томно вздохнув, обнажённая женщина поднялась и, обернувшись змеёй, выскользнула из ванны. С молниеносной быстротой змея оказалась прямо перед Максом, вытянулась в рост и снова изменила свой облик.

Не в силах издать ни звука, Макс как заворожённый наблюдал за Хозяйкой, правая половина тела которой являла облик молодой красавицы, левая же — железный скелет в призрачной плоти, глаза обеих половин излучали такое яркое свечение, что смотреть на них было невозможно.

«Ты искал со мной встречи», — раздался голос в голове Макса, при этом губы Хозяйки не шелохнулись.

Макс заторможенно кивнул.

«Смертный не может находиться в моём присутствии долго. Говори, что тебе нужно», — вновь услышал он внутри себя чарующий голос Хозяйки.

— Я… Я хочу знать, что со мной произошло, когда я упал в колодец в «Таллере», — облизав пересохшие губы, еле выдавил Макс: ему и впрямь было тяжело находиться рядом с женщиной-змеёй.

«Хм… — с наслаждением протянула Хозяйка. — В ту ночь твоё тело и разум впитали энергию великой силы. Теперь ты являешься её хранителем».

— Значит, это я убил Аксинью? Я не хотел этого.

«Хотел. Иначе бы она сейчас была жива, — возразила Хозяйка. — Ты снова столкнул наш мир и другой».

— Снова? Столкнул? Но я…

«Снова. Столкнул, — подтвердила Хозяйка. — И если первый раз, когда ты заметил из своего окна всадников на автодороге, это мог видеть только ты, то сегодня всё было уже более материально».

— Как мне избавиться от этого? — испугался Макс, понимая, что контролировать эмоции всегда попросту невозможно. Дышать в присутствии Хозяйки становилось всё труднее, воздуха не хватало.

«Избавиться! — расхохоталась Хозяйка. — Миллионы людей и тварей мечтают о такой силе. Я помогу тебе с ней совладать».

Макс ощутил ледяное прикосновение железной кисти хозяйки к своей руке, а затем почувствовал жгучую боль, пронзившую его ладонь.

Неведомая сила вновь увлекла его по коридорам коттеджа, и всего через пару секунд он уже стоял на пороге дома перед закрытой дверью. Макс жадно вдохнул свежий воздух, пытаясь отдышаться, его лёгкие горели, перед глазами плясали пятна, как от долгого кислородного голодания.

Когда голова перестала кружиться, Макс осмотрел свою правую руку, которой коснулась Хозяйка: на ладони остался чёрный рисунок в форме круга, испещрённого внутри множеством чёрточек, образующих неизвестный ему символ.

В рюкзаке на спине завибрировал планшет — пора продолжать работу.

* * *

Сидя на диване, Макс пытался найти ответы в «Древней книге тварей», но ни на одной её странице не было ничего похожего на символы на его ладони.

За окнами башни «ОКО» начинало светлеть. Так и не получив никакой новой информации, в том числе и о своей неожиданной татуировке, Макс решил расспросить обо всём этом Вику. Она точно должна знать, что означают такие символы. И только Макс об этом подумал, как окна его квартиры накрыла огромная тень, а в следующее мгновение стекло осколками посыпалось во все стороны — большой золотисто-коричневый дракон камнем влетел в комнату и рухнул на пол. Стараясь укрыться от опасности, Макс быстро прыгнул за спинку дивана и замер, настороженно прислушиваясь к звукам в зале.

Когда всё стихло, Макс с опаской выполз из своего укрытия.

Раскинув руки в стороны, на ковре в гостиной лежала Вика: её тело покрывали глубокие царапины, а из распоротого бока с торчащими осколками рёбер текла кровь.

Глава 10. Обычный кот Барсик

Не отводя глаз от раненой ведьмы, Макс осторожно приблизился к ней. В предрассветном небе не было ни облачка. Толстые стёкла в окнах скалились неровными осколками, железные стыки торчали раскуроченными остриями в разные стороны. Утренняя прохлада вместе с ветром проникла в апартаменты.

— Вика! — позвал Макс, но ведьма не шелохнулась, её лицо стремительно бледнело, кровь продолжала вытекать из рваной раны на боку.

Помня о том, как легко тело Вики восстанавливалось после травм, Макс решил немного подождать. Убедившись, что раны и не думают затягиваться, Макс понял, что он немедленно должен что-то предпринять. Первой мыслью, пришедшей ему в голову, был вызов бригады скорой помощи, но Макс быстро отмёл её, неуверенный в том, что врачи смогут помочь. Нужно было посоветоваться с кем-то знающим, причём быстро.

Макс достал визитку и щёлкнул об стену. Интерьер апартаментов в «Москва-сити» после недолгих метаморфоз принял облик «Таллера».

— Юля! Кто лечит ведьм?! — с ходу выпалил Макс, обращаясь к суетившейся за стойкой барменше.

— Ведьм? — задумалась Юля. — Да никто их не лечит, сами обходятся. Бывает, фамильяр им помогает или бес, например.

— Кто такой фамильяр?

— Питомец ведьмы. Лягушка там, кот… Да кто угодно это может быть. Как-то я даже встречала жирафа в этой роли у одной африканской жрицы вуду.

— Можешь дать мне камушек?

— А метро тебе чем не угодило? — невинно хлопала ресницами Юля, делая вид, что не понимает, чего от неё хочет Макс.

— Юля, пожалуйста! Вопрос жизни и смерти!

— Ах, жизни и смерти… — протянула Юля, подозрительно глядя на Макса. — Ладно. Первый и последний раз разрешу тебе воспользоваться служебным положением. Потом всё расскажешь. Зинаида! — громко позвала она. — Есть свободный сыночек?

Из вазы с камушками на стойку выпрыгнул маленький камушек размером с детский кулачок и раскатался в планшет.

— И смотри у меня: чтоб без приключений. — Барменша метнула строгий взгляд на Макса. — Не заставляй меня пожалеть о том, что я тебе помогаю. Обещай!

Макс клятвенно заверил Юлю, что не замышляет ничего криминального, и нажал на карте адрес ведьмы-дракона.

Настойчивая трель звонка заставила Муху разомкнуть сонные глаза. Не торопясь, он прошествовал в коридор, сладко потянулся и дёрнул за специальную верёвочку, чтобы открыть дверь.

— Вообще-то я не тебя ждал, — насторожился магический кот.

— Вика ранена. Я не знаю, что делать! — нервничал Макс, и пусть с момента фееричного появления в его апартаментах ведьмы-дракона до встречи с её котом прошло меньше пяти минут, ему казалось, что он уже опоздал.

— Ранена? — испугался Муха. — Жди тут, я сейчас.

Планшет в руках Макса свернулся в камушек и вылетел в открытую форточку на лестничной клетке.

Меньше чем через минуту Муха вернулся с холщовой сумкой в зубах, внутри неё что-то позвякивало. Кот вытащил из тоута Костика и велел ему доставить их с Максом к Вике.

Как только дорожка из жёлтых кирпичиков привела Макса и Муху к лежавшей на полу ведьме, кот тут же вытряхнул содержимое сумки рядом с ней. Осушив одну из склянок, потомственный магический кот прыгнул на открытую рану хозяйки и, зажмурив глаза, замурчал. Около минуты Муха пел свою песню, изо всех сил стараясь излечить девушку. С каждой последующей секундой его морда приобретала всё более сосредоточенный вид, пока он совсем не замолчал и не спрыгнул с тела Вики.

Ведьма по-прежнему была бледна как полотно, её каштановые волосы теперь казались особенно тёмными, контрастируя с кожей. Кровь из повреждённого бока перестала течь, но рана так и осталась открытой.

— Сам я не справлюсь, — наконец заключил Муха. — На какое-то время моих усилий хватит, но это не продлится долго.

— Что же нам делать? — спросил Макс. Он хотел и был готов помочь Вике, но не знал как.

— Нам нужен Барсик.

— Он тоже фамильяр?

— Нет. Барсик — обычный кот.

— Ты хочешь принести его в жертву? — ужаснулся Макс, вспоминая нескольких клиентов «Таллера», которым ему доводилось доставлять обычных котов.

— С ума сошёл?! — вытаращил глаза Муха. — Как это вообще в твою бестолковую голову пришло?! Барсик поможет нам вылечить Вику, — вздохнул он. — Придёшь к Барсику, скажешь, что от меня. И пусть аптечку свою захватит.

Макс кивнул, взял Костика и ступил на дорожку из жёлтого кирпича. Муха тем временем снова взгромоздился на рану хозяйки и продолжил мурчать.

Жёлтая тропинка привела Макса в пятиэтажную сталинку. Судя по знакомым пейзажам, дом, где жил обычный кот Барсик, находился в том же районе, где жили Муха с Викой.

Оказавшись напротив железной двери, стилизованной под дерево, Макс громко постучал, так как вместо звонка торчал одинокий провод. Дверь открыл мужчина около тридцати лет, в шортах и майке. Он вопросительно смотрел на Макса, пытаясь понять, что тот хочет.

— Здравствуйте, — приветливо улыбнулся Макс. — Мне нужен Барсик.

— Зачем вам мой кот? — удивился Артём.

— Муха сказал, что он может помочь исцелить Вику, и просил напомнить, чтобы Барсик взял аптечку.

Глаза мужчины округлились, он смотрел на Макса как на умалишённого.

— Ты наркоман, что ли? — с подозрением спросил Артём.

Вдруг из-за его ноги появился чёрный гладкошерстный кот. Он высоко подпрыгнул и хлопнул передними лапами прямо перед носом хозяина, распылив тем самым какой-то порошок. Это было похоже на то, как если бы кондитер при готовке хлопнул в ладоши испачканными мукой руками. Артём на мгновение замер, его глаза остекленели, и он молча ушёл обратно в квартиру.

— Ты совсем рехнулся?! — разозлился Барсик, щурясь на Макса. — Не мог сначала в окошко постучать?! Припёрся тут! Ждали его! Кретин! — Прошипев это, кот убежал вглубь коридора.

Макс остался стоять у порога, слегка шокированный «радушным» приветствием кота. Параллельно он прикинул по лестничным проёмам, что сейчас находится на четвёртом этаже, — до окошка вряд ли бы дотянулся.

— Что встал как истукан?! Сюда иди! — велел Барсик, громыхая склянками в кладовке. — Я как, по-твоему, всё это потащу? Я — кот, а не тягловая лошадь.

Немного смущённый таким нахрапом, Макс неуверенно прошёл в квартиру. Перед выключенным телевизором с пустым взглядом неподвижно сидел на диване хозяин квартиры. Проходя мимо Артёма, Макс провёл рукой перед его лицом, но никакой реакции не последовало.

— Шевелись, глуполицый! Нечего тут разглядывать! — продолжал ворчать Барсик.

Макс направился к кладовке. Кот заталкивал в плотный мусорный мешок, литров на тридцать, упаковку лабораторных колб. Кажется, это была та самая аптечка, которую предстояло нести Максу.

Взяв мешок обеими руками, Макс попросил Костика отвести их к Вике и Мухе.

— Неси аккуратней! — скрипел Барсик. — Раритетные вещи, сейчас таких не достанешь.

Уже через несколько минут камушек привёл Макса и обычного кота Барсика к Мухе и его хозяйке.

— Что же вы так долго! — дёрнул усами Муха. — У меня совсем сил не осталось!

— Представляешь, этот идиот прямо с порога вывалил Артёму, что он пришёл за мной, и аптечку потребовал! — с укором покачал головой Барсик, делая задней лапой в сторону Макса жест, с которым коты обычно закапывают свои экскременты.

— Люди, — пожал плечами Муха, — что с них взять? Существа недалёкие…

— Так-с… — Барсик по-хозяйски огляделся по сторонам. — Где я могу расположиться?

— Где удобно, — развёл руками Макс.

— Значит, здесь. — Барсик деловито прошёл на кухню и поманил Макса за собой кивком головы, а затем хвостом указал место, куда поставить его «аптечку». — Вытащи туристическую плитку, размести её под вытяжкой, — без обиняков принялся командовать Максом кот. — Ступку и пестик — в раковину, колбы и мензурки расставь по объёму на столе: от большего к меньшему.

Макс молча исполнял все указания Барсика, то и дело косясь на Вику: несмотря на усилия Мухи, лучше ей так и не стало.

— Теперь мне нужно полчаса, — заключил Барсик, извлекая из небольшого мешочка сухие стебельки аконита и чемерицы.

Последним из «аптечки» Барсика показались треугольный колпачок и маленькие резиновые перчатки, которые он тут же с хлопком надел на лапы, не забыв расправить пятерню, чтобы они сели как нужно.

Муха затих и слез с тела хозяйки, а затем стянул с дивана покрывало и укрыл им Вику. Макс испытал острый укол совести из-за того, что сам не додумался этого сделать.

— Её можно перенести на кровать? — с волнением спросил он.

Муха грустно кивнул.

Макс подхватил ведьму на руки и отнёс в спальню, Муха проследовал за ним. Кот запрыгнул на кровать и свернулся калачиком рядом с хозяйкой.

— Так кто он — этот обычный кот Барсик? — Долгое молчание тяготило Макса, давая простор самым неприятным мыслям, и он решил первым начать разговор.

— Мой верный товарищ, соратник и друг, — гордо ответил Муха.

— А кроме?

— Его первый хозяин увлекался алхимией, — ответил кот. — Ну, знаешь, в пятнадцатом веке это модно было, и все дела, — пояснил он. — Дык, его хозяин не нашёл ничего лучше, как ставить опыты на Барсике. Таким образом Барсик заработал себе бессмертие и хронический бронхит, но и успел кое-чему научиться.

— Это тот парень, которого я встретил дома у Барсика?

— Какой там! — хлопнул лапой по простыне Муха. — Это Тёмыч. Они с Барсиком недолго, лет пятнадцать вместе, наверное.

— А с алхимиком что стало?

Из кухни донёсся громкий кошачий кашель, потом хлопок, как если бы взорвалась петарда, снова кашель и тихое шипение.

— Барсику пришлось его отравить, — с сожалением ответил Муха.

— Отравить?! — изумился Макс.

— А чему ты удивляешься? — искренне не понял Муха. — Алхимик женился, детей настругал, а про Барсика совсем позабыл, — с обидой за друга сказал он. — Барсик сначала детей его потравил, жену. Всё ждал, пока тот одумается, надеялся, что всё будет как прежде. Вот только как прежде уже не стало… Алхимик опиумом увлёкся, совсем вид человеческий потерял, стал на Барсика руку поднимать. Барсик, надо отдать ему должное, долго всё это терпел, но, когда алхимик стал ещё и девок домой водить, тут уже никакой кот не выдержал бы. Сейчас Барсик, конечно, умнее стал, с Тёмычем ситуацию на контроле держит.

Макс вспомнил обстановку в квартире у Барсика: суровая холостяцкая берлога, организованный бардак. Искренне посочувствовав хозяину Барсика, он не стал выяснять у Мухи, что означали его слова о том, что Барсик «с Тёмычем ситуацию на контроле держит».

— Выруби свой вибратор! Он меня раздражает! — донёсся с кухни хриплый голос Барсика.

Муха вопросительно поднял одну бровь, с подозрением смотря на Макса, который в свою очередь удивлённо замотал головой, не понимая, о чём говорит Барсик. А затем и правда почувствовал дрожание в кармане — кто-то звонил ему. Вот только как кот узнал это ещё до того, как телефон завибрировал, Макс так и не понял.

— Да, мам. Привет, — ответил Макс как можно более непринуждённо.

— Максим… — из-за обуявшего её волнения Анна Михайловна даже не поздоровалась. — Максим, твой отец…

У Макса замерло сердце. Кажется, тело отца обнаружили и уже сообщили об этом его семье. Во всяком случае, так сперва подумал Макс.

— …он жив, — закончила фразу Анна Михайловна. — Его нашли сегодня утром.

— Что?! — ошеломлённо воскликнул Макс. — Как жив? Он умер… — Макс хотел добавить: «у меня на руках», но осёкся. Матери было ни к чему это знать. — То есть я хочу сказать, отец в больнице? Что с ним? — исправился он.

— С ним всё хорошо. Все эти годы у него была амнезия, но теперь он всё вспомнил! Сейчас его везут к нам домой. Ты сможешь приехать? Я ещё не сказала Саше, даже не знаю, как это ему…

— Я перезвоню тебе, не могу сейчас говорить, — отрывисто сказал Макс и бросил трубку.

— Я сам видел, как твой отец умер. Вика освободила все три души. Две вернулись к своим хозяевам, одна ушла, — недоумённо произнёс слышавший весь разговор Муха, медленно мотая головой и напряжённо шевеля ушами.

— Может, душа полетала-полетала и вернулась обратно? — осторожно предположил Макс.

— Душа — не канарейка. Она не может «полетать-полетать и вернуться обратно», — передразнил его Муха.

— Но как тогда это возможно? — не понимал Макс.

Разговор прервал Барсик, на задних лапах победоносно вошедший в спальню. В передних лапах он держал любимую кружку Макса с дурно пахнувшей жижей внутри.

— Расступись, челядь, — велел Барсик, — барин идет! — И бросил Мухе: — С тебя литр сливок и паштет с курочкой!

Муха уверенно кивнул.

Обычный кот Барсик поставил кружку на прикроватную тумбочку, взобрался на постель и принялся обрабатывать раны Вики жёлтой жижей.

— Эффект наступит минут через семь, — сообщил Барсик и повернулся к Максу, скомандовав: — Пойдём, поможешь мне собрать «аптечку». Скоро Артём очухается, мне нужно успеть всё спрятать.

Макс кивнул и вслед за Барсиком пошёл на кухню, мебель в которой была как после бомбёжки: местами обугленная, местами просто почерневшая, а местами испачканная неизвестной липкой субстанцией, которая, похоже, вряд ли отмоется. Под чутким руководством обычного кота Барсика Макс помыл и собрал его склянки и приборы, а затем помог отнести их обратно в квартиру, где тот жил. Вернувшись к себе в апартаменты, Макс застал там уже оправившуюся Вику, мирно попивающую кофе из белоснежной кружки.

— Как ты? — он инстинктивно бросился к девушке, чтобы обнять, но вовремя спохватился и остановился.

— Уже лучше, — кивнула Вика, одетая в одну из длинных футболок Макса на голое тело. — Спасибо.

— Что произошло? Кто на тебя напал? — накинулся на неё с вопросами Макс.

— Нападавший застал меня врасплох, я почти ничего не успела рассмотреть, — отмахнулась Вика. — По очертаниям было похоже на огромную птицу. Возможно, это птенец птицы Рух размером с дракона… Они как раз в это время летать учатся. Несмышлёные ещё, — спокойно пожала плечами ведьма.

У Макса снова завибрировал телефон. Вика прищурилась, глядя на карман Макса.

— Очень интересно… — задумчиво произнесла она.

Макс прочёл на дисплее «Мама» и красноречиво посмотрел на Муху, а затем перевёл взгляд на Вику.

— Ответь, — всё так же задумчиво ответила на его немой вопрос ведьма. — Скажи маме, что мы скоро будем.

— Мы? — переспросил Макс.

— Ага, мы все, — подтвердила Вика. — Поедем знакомиться с твоей матушкой и её внезапно объявившимся муженьком. Кем бы он там ни являлся.

** *

Анна Михайловна открыла дверь и в замешательстве замерла.

— Виктория, — представилась Вика, протягивая матери Макса руку для приветствия.

— Анна Михайловна, — в ответ представилась ей растерянная женщина и тут же просияла: — Максим не предупреждал, что он будет не один.

Макс уже собирался что-то сказать на это матери, но Вика опередила его:

— Мы теперь всегда вместе, — улыбнулась она и обняла оторопевшего Макса. — Вы же знаете, Максим такой стеснительный, всё думал, как нас с вами познакомить, но то момент не подходящий, то ещё что… Пришлось взять всё в свои руки.

— Да-да… — протянула Анна Михайловна. — Что ж, я очень рада, что у Максима наконец появилась невеста, — искренне сказала она и перевела взгляд на сына, хмыкнув: — Конспиратор. А я-то думаю, где он всё время пропадает. Проходите, Виктория.

Анна Михайловна отошла в сторону, пропуская гостей в квартиру, и с лёгким удивлением глянула на кота, прошмыгнувшего за ними в прихожую. Когда она повернулась к молодым людям спиной, Макс вопросительно уставился на Вику, которая в свою очередь с томным лицом послала ему воздушный поцелуйчик.

— Класс, — сухо сказал Макс, прикидывая, как будет отмазываться от неудобных вопросов матери, а потом спросил: — Мам, а где Сашка?

— У себя в комнате, с отцом, — ответила Анна Михайловна и почувствовала, как по её телу пробежали мурашки: она так давно не произносила этих слов. Внутренне собравшись, женщина смущённо добавила: — Я поставлю чай.

Макс стрелой бросился к комнате младшего брата и рывком открыл дверь. Сашка сидел на коленях у отца и с воодушевлением показывал ему свои особенно удачные рисунки, сделанные в больнице. Увидев Макса, тварь ехидно улыбнулась.

Макс едва сдержался, чтобы силой не вырвать Сашку из объятий самозванца.

— А ты похорошел с недавней нашей встречи, — сказал Макс и язвительно добавил: — Папа.

Отец действительно изменился с того момента, когда Макс в последний раз видел его в беспамятстве умирающим на дорожке из жёлтого кирпича: сухая изъязвлённая кожа разгладилась, отсутствующие зубы заняли свои места, щёки и подбородок теперь были гладко выбриты, а волосы аккуратно подстрижены.

— Саня, иди помоги маме, мне нужно поговорить с Максимом, хорошо? А потом мы обязательно посмотрим все твои рисунки, — самодовольно сказала тварь.

Сашка нехотя слез с колен отца и побежал к маме на кухню, с любопытством оглядев стоявшую позади Макса Вику, которая плотно закрыла за мальчиком дверь комнаты.

— Назовись, тварь! — строго приказала мужчине Вика: милое выражение, с которым она говорила с Анной Михайловной, мигом слетело с её лица.

— Сергей Андреев, — ехидно ответил самозванец. — Что ж ты, девочка, так с будущим свёкром разговариваешь? Тварью обзываешь.

— Либо ты расскажешь всё сам, либо мне придётся разговорить тебя силой, — угрожающе сказала Вика.

— И как ты собираешься это сделать? Снова лишишь бедолаг отца, которого они только что обрели? Убьёшь меня на глазах несчастных мальчишек и их матери? — продолжала издеваться тварь.

— Что тебе нужно? — зло спросил Макс.

— А вот это уже правильный вопрос, — кивнула тварь. — Деловой подход. Поучилась бы, ведьма-дракон, — бросила она Вике. — Мне нужен тот маленький шарик, который вы нашли в доме у Гаянэ.

— У меня нет никакого шарика, — ответил лжеотцу Макс.

— У тебя — нет, а вот у неё, — тварь указала на Вику пальцем, — есть.

— Шар колдуньи из Тавруса, — догадалась Вика.

Тварь довольно кивнула.

— Если ты получишь этот шар, ты оставишь в покое мою семью? — решительно спросил Макс.

— Да, — ответила тварь. — А если не получу, скажем, сегодня до заката, то тебе придётся вызывать бригаду уборщиков, чтобы отмывать своих мамочку и братишку от стен, — с милой улыбкой добавила она.

Макс сжал кулаки и хотел броситься на тварь, но сдержался.

— Ух, какой смелый! Боюсь, боюсь, — глумилась тварь над попытками Макса разобраться с ней кулаками. — Значит, так, — вдруг резко рявкнула она, — чтобы до заката шар был у меня!

Прищурив один глаз, Вика внимательно рассматривала тварь в обличии Сергея Андреева. Её взгляд скользнул сначала по лицу и шее самозванца, затем по рубашке и остановился где-то на уровне ремня. Еле заметно дрогнули губы ведьмы, зрачки чуть расширились.

Ширинка псевдо-Сергея вспыхнула пламенем. Тварь злобно зарычала, и огонь тотчас погас, оставив за собой шлейф запаха палёной ткани и стейка прожарки «medium rare».

— Как типично для женщины, — с презрением бросила тварь, и на глазах у всех присутствующих штаны вернули своё былое состояние.

Дверь открылась, и в комнату вбежал Сашка:

— Мама зовёт всех на кухню! Чай готов!

— Пойдём, — тихо сказала Вика и увела пышущего гневом Макса под руку в коридор.

— Какого чёрта?! — Макс с раздражением смотрел на Вику.

— Не здесь и не сейчас, — шепнула ему она, кивнув на выход из квартиры.

Заметив суету в прихожей, из кухни выглянула Анна Михайловна.

— Вы что же, даже чаю не попьёте? — опешила мать Макса. Она никак не могла понять реакцию старшего сына на возвращение отца — происходящее казалось ей как минимум странным.

— На работу нужно срочно, — буркнул Макс и надел кеды.

— Максим, Виктория, у вас всё в порядке? — с беспокойством спросила мать, подойдя к ребятам.

— Да, Анна Михайловна, всё хорошо. У нас сейчас проект горящий, очень привередливый заказчик. Рада была с вами познакомиться, мы позже обязательно заскочим, — протараторила Вика и поспешно обулась.

Макс и Вика вышли из квартиры, за ними на лестничную клетку проскользнул Муха.

— Почему мы не могли разобраться с ним на месте?! — накинулся Макс на Вику, как только дверь за ними закрылась. — Там моя мать и мой брат! С этой тварью!

— Потому что мы не можем ему ничего сделать, — неохотно призналась Вика. — По крайней мере сейчас. Кем бы он ни был, он тщательно подготовился: понатыкал везде защитных символов, нашептал всяких заклятий, древних амулетов целую сумку с собой притащил.

— Что значит: кем бы он ни был»? — не понял Макс. — Разве это не гнилушка? Это в их манере рожи красть!

— Здесь другое, — возразила ему Вика. — Тот, кто сейчас у тебя дома, не «крал лицо». Это оборотная мазь. Для неё достаточно волос, частицы кожи или любой личной вещи. Видимо, ему удалось получить образец с тела твоего мёртвого отца.

— А где, кстати, сейчас тело моего мёртвого отца? — продолжал закипать Макс.

Вика зажмурилась, а затем ответила:

— В морге. Как неопознанное.

— Отлично! Давай пойдём опознаем — и выгоним самозванца! Будем действовать простыми человеческими методами, раз волшебные нам недоступны! — Правую ладонь Макса кольнуло, кровь в ней будто бурлила и нагревалась. Он машинально поднял руку к лицу.

— Это ещё откуда у тебя?! — не поверила глазам Вика, Муха тихо охнул.

— Хозяйка поставила. — Макс старался дышать ровно, пытаясь успокоиться. — Сказала, что это я убил Аксинью, а эта штука поможет мне контролировать мои новоявленные маньячные позывы.

Вика пристально смотрела на Макса.

— Что?! — снова вспылил он. — А что ещё мне было делать? К кому идти?! Я не хотел никого убивать! Я до сих пор в это не верю. Говорю, а сам не верю, что я её убил!

— Тише, спокойно. — Вика мягко положила свою руку на плечо Максу, и он сразу почувствовал, что ему становится легче. Ярость понемногу отступала, ощущения в правой ладони стали сходить на нет. — С этим мы разберёмся чуть позднее. Сейчас важно решить, как мы будем избавляться от ведьмака, который засел у тебя дома.

Вся троица спустилась вниз на лифте и вышла из сырого неосвещённого подъезда.

— С чего начнём? — с энтузиазмом спросил Муха.

— Первым делом выясним, что за диковинку такую ты нашёл в доме у колдуньи. Сдаётся мне, это из-за неё меня сегодня чуть не убили. — Вика вдруг замерла, поражённая одной ей известным открытием.

— Этот хмырь на тебя напал? Ведьмак? — не поверил Муха. — Да как ему вообще удалось это сделать? Нет, я, конечно, не принижаю ничьего достоинства… Но ведь это всего лишь ведьмак, Вик.

— Это не «всего лишь ведьмак», Муха, — с досадой ответила ведьма. — Это ведьмак, который не первый раз имеет дело с драконами. Вопрос только, когда он успел так поднатореть. Вряд ли ему больше сотни лет.

Макс всё ещё был сильно раздражён и вновь ощущал себя беспомощным щенком, как это было, когда болел Сашка: его близкие в опасности, а он снова ничего не может сделать.

Макс, Муха и Вика опять отправились вперёд по дороге из жёлтого кирпича. Потомственный магический кот и курьер «Таллера» молчали в ожидании и надежде услышать ещё какие-либо пояснения от Вики, но она была полностью погружена в свои мысли и даже не смотрела на своих спутников.

— О какой штуковине говорила эта тварь? — обратился Макс к коту, от которого можно было получить хоть какую-то информацию.

Муха вкратце описал Максу, как они с Викой побывали на горе Аждаак в Армении, как посетили село Таврус и помогли отправиться на тот свет местной колдунье.

— … еле успел на дерево залезть — столько нечистиков со всей округи стеклось — мама дорогая! — закончил свой рассказ кот.

— Если эта тварь такая умная, почему бы ей просто не проникнуть к вам в квартиру, пока Вика была в отключке, и не забрать оттуда свой шарик? — вполне резонно спросил Макс.

— Потому что мой дом — моя крепость. А также стратегически охраняемый объект, — неожиданно подала голос Вика. — А после случившегося в «Таллере» я тем более пересмотрела свой подход к безопасности. Сунуться к нам с Мухой в гости без приглашения — теперь процедура весьма рискованная и чреватая самыми неприятными для незваного гостя последствиями.

Как только троица оказалась в квартире Виктории, а дверь за ними захлопнулась, Макс сразу спросил:

— Теперь ты мне, наконец, объяснишь нормально, что за чёрт засел у меня дома?

— Вообще-то, это не чёрт, — наклонила голову набок Вика. — Для чёрта хватило бы щепотки соли или железного ножа. У тебя дома засела птичка куда интереснее.

Глава 11. На ночь глядя

Ложка со звоном прокатилась по полу и укрылась в самом недоступном месте между тумбочкой и печкой. Лукерья цокнула языком, вытерла мокрые руки о фартук и с укором посмотрела на сына.

— Докрутился, что гостью нам накликал! — вздохнула она. — Теперь сам и полезай за ложкой.

Стасик хитро улыбнулся, размашистым укусом оттяпал половину пирожка с капустой и нехотя встал из-за стола. Острые мальчишечьи коленки упёрлись в деревянный пол, и маленькая ручка шустро скользнула в щель между тумбочкой и печкой, чтобы всего через несколько секунд победоносно вернуться с нержавеющей столовой ложкой.

За окном снова полыхнуло: на этот раз между громовым раскатом и вспышкой молнии прошло совсем мало времени. С улицы послышался треск, и вдали за окном запылал яркий огонёк.

— Тю-ю-ю, — протянула Лукерья, вглядываясь в ночь и силясь рассмотреть, куда угодила молния. — Да ведь это ж коровник Машкин! Ох и зря она не послушалась, оберег не повесила. Говорила ж ей!

Сильный ливень крупными ударами капель старался заглушить завывания ураганного ветра, но лишь добавлял колорита разгулявшейся стихии.

— Как бы яблоньку мою не покосило, — волновалась Лукерья, переходя к другому окну, чтобы разглядеть молодое деревце, опасно клонящееся к земле. — Совсем молодушка, жалко будет…

Стасик вернулся за стол и продолжил уплетать пирожки, упрямо игнорируя тарелку с супом. Суп был гороховый, его Стасик не любил. То ли дело вермишелевый или щи! А гороховый, по его мнению, вообще ни на что не годился.

В дверь постучали. Испугавшись, Стасик вздрогнул, задел ложку, и та снова укатилась за печку. Заметив это, Лукерья погрозила сыну пальцем, а затем настороженно покосилась на сени.

— Иди в свою комнату, спать ложись, — неожиданно серьёзно сказала она. — Дверь плотно закрой.

Стасик знал, когда с мамой лучше не спорить, а потому без лишних вопросов встал из-за стола, прихватив с собой ещё пару булок, и направился в свою комнату.

Лукерья остановила его на ходу, развернула к себе и чмокнула в макушку.

— Приятных снов, сыночка, — ласково сказала она и пошла в сени.

Очередной раскат грома совпал с новым стуком в дверь — так, что казалось, будто сама преисподняя в этот вечер решила наведаться в гости к деревенской знахарке.

— Иду я! Иду! Обожди! Чего ломишься?! — недовольно воскликнула Лукерья, и чем ближе она подходила к двери, тем сильнее ощущала необъяснимую тревогу.

Лукерья ухватилась за железную щеколду и на мгновение замешкалась. Нет, опасности она не почувствовала, значит, кем бы ни был тот, кто стоял за дверью, намерения его были дружественные. На всякий случай постучав три раза о порог, Лукерья убедилась, что и её подземный страж тоже не чует опасности, а затем отперла дверь.

Опершись бледной рукой о спинку лавочки, на пороге стояла беременная женщина в необычном для сельской местности наряде: просторном светлом платье с затейливой вышивкой.

— Актёрка, что ль? — прищурилась Лукерья.

Женщина ничего ей не ответила, по её лицу можно было сказать, что та была не в себе. Мокрые каштановые волосы залепили лоб и шею, глаза заволокло туманом. Из последних сил Нела грубо оттолкнула Лукерью в сторону и буквально ввалилась в дом, где, прислонившись к стене, сползла на пол. Неожиданная гримаса боли исказила тонкие черты аристократического лица, в беззвучном крике Нела открыла рот.

— Немая? — Лукерья всё ещё с подозрением осматривала ночную гостью.

Нела хотела ей ответить, но из её горла не вырвалось ни слова. Переход между мирами дался им с ребёнком куда сложнее, чем она предполагала. Её била дрожь, язык онемел, руки почти не слушались. Огромных усилий ей стоило добраться до ближайшего дома: как раненый мотылёк, она почти ползком шла на свет в далёком окошке. Подол платья Нелы был изодран и перепачкан грязью, одна туфля осталась в болотистой жиже неподалёку, где соскользнула вторая, она уже не помнила. Живот сводило тугой болью.

Лукерья опытным взглядом оценила живот незнакомки, на лице знахарки читалось беспокойство.

— Рано рожать, — с тревогой сказала она. — Не ко мне, в больницу тебе надо.

Нела замычала, еле заметный голубой огонёк мелькнул в глубине её глаз и немедленно погас.

— Я не дам тебе никаких гарантий, — обычно уверенный голос Лукерьи дрогнул. Девчонка оказалась не так проста, а значит, и роды принимать придётся здесь.

Нела кивнула. Лукерья помогла ей дойти до дивана, разложила его и устроила гостью на нём. Затем знахарка натаскала подушек и принесла из кухни чистых тряпок и воды.

— Выпей это, станет легче. — Лукерья поднесла к губам Нелы маленькую кофейную чашку с отваром трав.

С недоверием и опаской Нела смотрела на знахарку. В её взгляде читалось сомнение. Поколебавшись несколько секунд — ровно столько прошло до очередного приступа схваток — Нела жадно выпила содержимое чашки.

— Так-то лучше. Это рута. — Лукерья дала Неле твёрдую сухую веточку. — Зажми её зубами, но слюну не глотай. Она даст тебе сил.

Нела повиновалась. Отвар снял боль, погружая Нелу в полузабытье. Она всё ещё чувствовала схватки и все процессы, происходящие в её чреве, но они перестали сводить её с ума невыносимыми ощущениями.

Лукерья шептала заговоры, окуривала помещение травами, запах которых Нела никогда раньше не слышала. Чем ближе был час появления ребёнка на свет, тем более озадаченным делалось лицо знахарки. Её голос был ровным и уверенным, рука твёрдой, но смотреть роженице в глаза она по каким-то причинам избегала, хотя ей это было несвойственно.

Нела всё понимала. Она не впервые находилась в родах и знала, как всё должно происходить. Знала она и то, что в этот раз всё пошло совсем не так, как нужно.

— Не получится. — Лукерья резко поднялась на ноги, подошла к столу и залпом осушила стакан воды. — Нужно убить ребёнка.

Нела зарычала, затем заскулила: она всё ещё не могла говорить. Нела вцепилась ногтями в запястье знахарки и с мольбой вгляделась в её лицо.

— Нет, и не проси, — отрезала Лукерья. — Сирот плодить и того хуже. Ты молода ещё. Других нарожаешь.

В бессилии Нела снова зарычала, из глаз потекли слёзы.

— Р-р-еж-жь… — титаническими усилиями Нела пыталась обуздать непослушный язык.

Услышав слово на древнем языке, Лукерья вздрогнула. Да, все твари владели им, но говорить на нём — это всё же совсем иное, нежели читать и понимать его. Не каждое существо было способно на это.

— Кто же ты?.. — Лукерья нервничала.

— Р-р-еж-жь!

— Да что же я тебе, хирург? Я — санитарка в горбольнице, — всплеснула руками Лукерья, сильно волнуясь. — Не умею я этого! Всё, что могла, сделала!

— Режь! — глаза Нелы зажглись ярким голубым светом, голос был полон ярости и власти.

Взгляд Лукерьи остекленел. Она молча развернулась, подошла к подставке для кухонных ножей и вытянула из неё длинный нож для разделки рыбы. Затем знахарка склонилась над Нелой и уверенным движением стала делать надрез внизу её живота. Нела кричала, костяшки её пальцев, вцепившихся в обшивку дивана, побелели, ногти прорезали плотную ткань.

Шестилетний Стасик в ужасе навалился на дверь, чтобы щель, через которую он подглядывал, закрылась. Это для его детской психики было уже слишком. Да, он и раньше видел, как его мама «творит чудеса», и догадывался, что не просто так «на чай» к ним домой всё время приходят грустные незнакомые люди. Но такое… такое Стасик видел впервые.

Когда Стасик, наконец, вылез из-под одеяла и оторвал руки от ушей, он вновь тихонечко подполз к двери. Прислушался. Женщина больше не кричала. Решив, что всё самое страшное позади, а может, и вовсе ему привиделось — как, например, те лешие, что своих лешат к ним в баню мыться приводили, — Стасик на два сантиметра приоткрыл дверь и приник к открывшейся щели.

— Что ты наделала, девка… — Лукерья в ужасе смотрела на свои окровавленные руки.

Глаза Нелы были закрыты, бледную кожу лба покрывала испарина, тонкая рука безвольно свисала с края дивана. Лукерья перевела взгляд на вымазанного в крови ребёнка — он не дышал.

— Да как же это… да что же… — отрывисто шептала знахарка. Стасик первый раз в своей жизни видел мать такой растерянной и напуганной.

Тихий хрип прервал причитания Лукерьи и заставил её взять себя в руки. Ребёнок поморщился и снова захрипел.

— Позаботься о ней! — словно гром пронеслись слова по дому Лукерьи, заставив до полусмерти перепуганного Стасика обмочить штаны.

Только сейчас Лукерья заметила в руке Нелы маленькую деревянную шкатулку, размером с яблоко. Знахарка взяла её в руки и различила изображение дракона на крышке. Внутри шкатулки лежало несколько листов бумаги с текстом на древнем языке. На обороте одного из них торопливым почерком было написано слово «WIKKA». Пробежав текст глазами, Лукерья ужаснулась ещё больше, затем запихнула листы обратно в шкатулку и спрятала её под доски в полу.

— Да что же это я! — спохватилась Лукерья и взяла малыша в дрожащие руки. — Какая ты маленькая… — На глаза знахарки навернулись слёзы. — Что же мне делать с тобой такой…

Лукерья достала из тумбочки пуховый платок и завернула в него малышку. Женщина была растеряна и напугана. Она не знала, что делать с недоношенным младенцем, у которого ещё даже ногтей нет. Да и труп незнакомки тоже нужно было успеть спрятать до рассвета.

— Вот как мы поступим, — медленно произнесла Лукерья, обращаясь скорее к себе, чем к малютке. — Ты пока здесь побудь, а я схожу маму твою спать положу. В лесу. Там тепло, мягко и надёжно… Лешаков на её охрану поставлю, болотного попрошу за могилкой ухаживать…

Лукерья положила укутанного в платок ребёнка на печку, на всякий случай подпёрла подушками и стала запихивать покинутое душой тело Нелы в плотный брезентовый мешок, в котором обычно хранила картошку. К тому моменту, как Лукерья взвалила тяжёлую ношу на плечо и пошатываясь вышла через заднюю дверь, Стасик уже отключился от страха прямо на полу возле кровати.

* * *

За окном кудахтали куры, где-то вдалеке промычала корова. Стасик открыл глаза и повернулся на бок. Несмотря на утро и открытое окно, в комнате уже было душно, а значит, день обещал быть жарким.

Стасик сел в кровати и потянулся. Пахло свежей выпечкой. Оценив обстановку и своё место в ней, мальчик пришёл к выводу, что странная пузатая тётка ему приснилась. Вообще, во всём виноват Васька, накануне показавший ему картинки с голыми женщинами сомнительной репутации, вырванные из журнала в гараже его отца. Не может же быть и впрямь всё так, как там нарисовано. А поэтому сон самого Стасика, который он принял за настоящую правду, тоже обманчив. И вообще, детей аист в капусту приносит, а не вот это вот всё…

Мысленно расставив всё на свои места и выдохнув, Стасик сполз с кровати и сонный отправился в кухню. От печи шло тепло, уже с порога мальчик заметил в ней румяное тесто, оформившееся в сдобный пирог. Лукерьи в кухне не было, и Стасик, шумно шлёпая голыми пятками по полу, поспешил к печке.

Мальчик тыкнул пальцем противень — тёплый, но не горячий — и выдвинул его так, чтобы можно было достать пирог. Он надорвал кусок ароматного теста, дёрнул его на себя и… заорал. На месте, где отсутствовало тесто, показалась крохотная человеческая ручонка.

— Ну-ка, брысь оттуда! — шикнула Лукерья, появившаяся в двери. К груди она прижимала бутылочку с белой жидкостью.

— Там малыш! — закричал перепуганный Стасик. — Откуда в пироге малыш?!

— Малыш, — сурово подтвердила Лукерья, подошла ближе к печке и натянула соску на бутылку. Соска коснулась губ и скрылась во рту малышки, завёрнутой в тесто. — Печь — сердце дома: как матушка выхаживает своего дитя, так и печь о нас всех заботится. Припечёт она девочку нашу, да здоровья ей прибавит.

Удивлённый Стасик с немым вопросом в глазах наблюдал за действиями матери.

На мгновение Лукерья замерла, желая дать напутствие Стасику, чтобы держал рот на замке и никому не говорил о появлении нового жильца в их доме, но передумала. Какой в этом смысл? Лидка и так уже, небось, разнесла по всей округе, что Лукерья к ней ни свет ни заря за грудным молоком явилась. Да вот только другого выхода сбитая с толку ночной гостьей Лукерья сейчас не знала. Ребёнка нужно было чем-то кормить, а у Лидки у одной на всю деревню сосунок был.

— Стасян, погнали на речку, там Захарыч лодку приготовил, покатать обещал! — раздался в сенях звонкий детский голос: за размышлениями Лукерья и не заметила, как в дом вошли Петька с Лёвкой — друзья её сына.

— Можно? — Стасик с опаской заглянул в лицо матери. Обычно она не приветствовала игры на речке.

— Ступай, — отмахнулась от него Лукерья, и пусть эта идея ей и правда не нравилась, сейчас её ждали совсем другие дела, требующие немедленного исполнения. — Скажите Захарычу, если хоть одного из вас к обеду не досчитаюсь, он передо мной ответ держать будет! Уяснили?

Мальчишки дружно закивали, наперебой заверяя мать Стасика в том, что к обеду все трое вернутся домой. Проводив ребятню тяжёлым взглядом до калитки, Лукерья устало опустилась на стул и невидящим взором уставилась на пустую бутылочку из-под молока.

С ребёнком нужно было что-то решать. И если с единственной кормящей матерью в деревне Лукерья договорилась, благо у той молока с лихвой хватит и на троих, то с юридической точки зрения вопрос с младенцем оставался крайне сложным. Это сейчас девчонка маленькая, а потом её же в школу отдавать, прививки делать… На ребёнка нужны документы.

На своём веку Лукерья помогла немалому количеству добрых людей, но сама о помощи никогда не просила. Потому и решение воспользоваться карточкой, оставленной одним из её посетителей, далось ей с большим трудом. Не меньше пятнадцати минут Лукерья молча смотрела на лежавшую перед ней карточку с номером телефона и короткой подписью от руки — «Леонид». Она хорошо помнила этого мужчину: среднего роста, с густой тёмной шевелюрой, кустистыми чёрными бровями и пристальным, внимательным взглядом он больше походил на академика. Леонид приехал к Лукерье ранним утром в октябре прошлого года. Чёрная блестящая машина в сопровождении ещё одной, такой же модели, наделала немало шуму в деревне, где подобной роскоши отродясь не видали. Двое солидных мужчин в тёмно-серых костюмах привели под руки молодого парня — сына Леонида. Юноша был мертвецки пьян и плохо соображал, что с ним происходит. На рубашке алели пятна от вина, а костяшки на кулаках были сбиты в кровь. Отец сетовал на сына-повесу и просил Лукерью о помощи. Он не сказал, кто рекомендовал ему к ней обратиться, и, казалось, не сильно верил в успех своей поездки, но, по всей видимости, остальные способы были им уже опробованы и желаемого результата не принесли. У Леонида была очень правильная речь, хотя и с присутствием большой доли канцеляризмов, из чего Лукерья сделала вывод, что перед ней стоит чиновник очень высокого ранга.

Лукерья уложила паренька на кровать и велела Леониду оставить его сына у неё на три дня. Сперва Леонид хотел было отказаться, но, посовещавшись со своими спутниками во дворе дома деревенской знахарки, нехотя согласился.

Оставшись наедине со своим подопечным, Лукерья расстегнула на нём рубашку и сняла её. Нужно было осмотреть спину и грудную клетку, чтобы найти лярву. Знахарка взяла варёное яйцо из холодильника и принялась катать его по телу парня, бормочущего в полузабытье несвязные слова. Голова, плечи, спина… Яичная скорлупа треснула между рёбрами слева, чуть ниже области сердца.

— Вот она, красавица, — довольно ухмыльнулась Лукерья. — И как же ты у нас здесь очутилась?

Знахарка пристально всматривалась в то место на теле парня, над которым треснула яичная скорлупа, а потом, с досадой цокнув языком, поднялась со стула и достала из буфета бутылку самогонки.

Бесцеремонно похлопав паренька по щекам и приведя его в чувство, она сунула бутылку ему в руки и велела пить. После нескольких глотков юноша поморщился и уже хотел было возмутиться, но Лукерья ткнула ему в нос какой-то травой, и он снова провалился в сон.

— Теперь получше видно, — пробурчала знахарка.

Она принесла из большого сундука в спальне зелёную мазь и щедро натёрла ей свои руки и торс парня. Затем что-то прошептала, зажгла толстую чёрную свечу. Ухватив двумя пальцами краешек пламени на фитильке, Лукерья вытянула из него подобие огненной нити и намотала на свой указательный палец, а потом погрузила ладони прямо в грудную клетку парня. Руки знахарки вошли в тело юноши как в масло, не причинив ему боли. Лукерья шарила внутри бедолаги в поисках лярвы, которая так и норовила от неё ускользнуть, не желая покидать насиженное место. Наконец цепкие руки деревенской знахарки ухватили лярву за щупальце и накинули на него огненную нить. Лукерья вынула руки из-под рёбер парня, вымыла их и принялась тащить пылающую нить, тянувшуюся от груди юноши к пламени чёрной свечи.

Судя по выражению лица Лукерьи, извлекать лярву было не так-то просто, но в конечном итоге на поверхности торса несчастного всё же показалось тёмное щупальце. Знахарка тут же перехватилась за него и с ещё большим усилием потянула. С громким чавканьем лярва выскользнула из тела парня и угодила прямо в приготовленную заранее стеклянную банку. Тёмная мокрая субстанция, напоминающая осьминога, билась о стекло, пытаясь вырваться.

— Ах, вон оно что, — ухмыльнулась Лукерья, с любопытством разглядывая свою добычу. — Приворот у нас был… Вот почему ты такая цепкая оказалась.

Разгадав загадку лярвы, знахарка потеряла к ней всякий интерес и швырнула её в горящую печь, плотно закрыв заслонку.

Три дня Лукерья отпаивала паренька отварами и снадобьями, чтобы привести в чувство. Когда приехал Леонид, он застал сына в весьма плачевном состоянии, но Лукерья поспешила заверить его, что к выходным юноша полностью придёт в себя и никогда больше не вернётся к прежней жизни. Так оно и произошло. По истечении указанного срока, убедившись, что с сыном всё в порядке, Леонид вновь приехал к Лукерье, чтобы поблагодарить. Он говорил ей сердечные слова, настойчиво совал в руки деньги, но та отказалась. Тогда мужчина протянул ей ту самую карточку с номером городского телефона и заверил, что знахарка в любой момент может попросить его об услуге.

Лукерья не собиралась обращаться к Леониду, но всё равно зачем-то сохранила карточку. И вот теперь момент настал. Деревенской знахарке нужна была та самая услуга.

Телефона у Лукерьи не было. Попросив ошарашенную соседку Нинку присмотреть за дитём и представив малышку своей племянницей-сироткой, Лукерья отправилась на почту. Закрывшись в телефонной кабинке, она глубоко вздохнула, бросила монеты в железную щёлку аппарата и набрала номер с карточки.

* * *

Поздним вечером соседка Нинка с интересом наблюдала из-за шторки своего окна, как к забору Лукерьи подъехала чёрная «Чайка». Из машины вышел человек в шляпе с папкой для документов в руках. Следом за ним показались ещё двое, тащившие сумки с большими жестяными банками. Кроме блестящих крышек, Нинка ничего рассмотреть не смогла и, с досадой хмыкнув, проводила взглядом незнакомцев до двери соседки.

— Добрый вечер, — кивнув, поздоровался мужчина в чёрной шляпе. — Лукерья Ивановна?

— Здравствуйте, — ответила знахарка и тоже кивнула.

— Жарко у вас как, — мотнул головой мужчина и, вытерев пот со лба, вернул шляпу на место.

В доме Лукерьи действительно было слишком душно: несмотря на тёплый летний вечер, печь на кухне топилась во всю мощь. Недалеко от печи на столике стоял чемодан, в котором лежала малышка, укутанная в мешок, пошитый из пуховой перины.

Так и не дождавшись никаких комментариев от хозяйки дома, мужчина в чёрной шляпе вновь заговорил:

— Леонид Анатольевич просил отдать вам прямо в руки. — Он протянул папку Лукерье. — Здесь все необходимые документы. — Затем мужчина кивнул своим спутникам, и те поставили сумки у стены в сенях.

Лукерья недоверчиво посмотрела на подарки и достала одну из банок, чтобы лучше разглядеть.

— Всё по-иностранному, — нахмурилась она, не обнаружив ни единого русского слова. — Что это?

— Это детское питание, — пояснил мужчина в шляпе. — Леонид Анатольевич лично распорядился, чтобы эти баночки из Германии самолётом доставили. Ах, да… — спохватился он и, неуклюже порывшись в кармане пиджака, вытащил бумагу с машинописным текстом. — Леонид Анатольевич велел перевод инструкции оформить. Смеси эти у нас в стране пока вещь новая, но, смею заметить, в Европе себя зарекомендовавшая очень эффективно. Их тамошним детям с первых месяцев жизни дают, если у мамки молока не хватает или нет вовсе. — Заметив недоверчивый взгляд Лукерьи, он добавил: — Вы не волнуйтесь, у меня сестра так сына кормила. Во-о-от такой бутуз вымахал! — сжал он руку в кулак.

— Спасибо, — ответила Лукерья. Ей впервые стало любопытно, кем же работал Леонид. Слова «Германия», «доставили самолётом», «смеси», «Европа» произвели на деревенскую знахарку сильное впечатление, хоть она и старалась виду не показывать.

— А теперь, с вашего позволения, разрешите откланяться. Путь неблизкий, а на дворе совсем стемнело. — Мужчина приподнял шляпу и, коротко кивнув, вышел из дома вместе со своими спутниками.

Лукерья заперла дверь и села за стол. С волнением она раскрыла папку и вытащила зелёную «корочку» с надписью: «Свидетельство о рождении». Аккуратным округлым почерком в нём было написано, что Рощина Виктория Дмитриевна появилась на свет двенадцатого июля тысяча девятьсот пятьдесят девятого года в Смольнинском районе города Ленинграда, РСФСР. В графе «отец» стоял прочерк, но имя матери имелось, поэтому Лукерья предположила, что свидетельство перешло уже ко второй своей хозяйке. Видимо, у первой судьба сложилась трагически. С другой стороны, знахарка сама просила, чтобы девочку звали Викой, ведь так хотела её мать, потому и написала это имя на тех жутких листах, спрятанных в шкатулке. Так что нечего нос воротить: с документами Леонид помог — и на том спасибо.

— Ну вот, Вика… — Лукерья подошла к чемодану, в котором спала малышка, и ласково погладила его по бортику. — Теперь у нас и бумажка имеется. Справимся как-нибудь.

Глава 12. Бес внутри

Макс достал смартфон и посмотрел на дисплей: двенадцать пропущенных звонков и два сообщения от матери.

— Вик, ты ведь не просто так подожгла штаны на твари? — вдруг догадался он, проходя в прихожую знакомой квартиры ведьмы-дракона и наблюдая, как тает под ногами дорожка из жёлтого кирпича. — Именно так ты определила, что перед тобой ведьмак?

— Достань сливки из холодильника: сейчас придёт Барсик, — велела ему Вика вместо ответа.

Макс нахмурился и вопросительно посмотрел на кота.

— Это у неё теперь изюминка такая, — пояснил Муха, не упустив шанса лишний раз укорить хозяйку, — вводить в курс дела уже по факту, не тратя времени на объяснения. Даже я тут бессилен.

Недовольный таким раскладом Макс разулся и прошёл на кухню, где с опаской открыл дверь холодильника — воспоминания о демоне Хаки, живущем там, ещё были свежи. Не обнаружив за дверцей уродца из преисподней, Макс облегчённо выдохнул, достал закрытый пакет со сливками и вернулся в гостиную, где потомственный магический кот уже занял самое удобное место на диване.

— Итак, я всё ещё жду объяснений, — требовательно произнёс Макс, исподлобья глядя то на Вику, то на её верного помощника.

— Та тварь, что приняла облик твоего отца, — ведьмак. Это мы теперь точно знаем. Мне сразу показалось странным, что его лицо выбрито слишком гладко, — пояснила Вика и поспешила добавить: — Даже для человека. Ты обратил внимание, что ни один мускул не дрогнул на его лице, когда штаны вспыхнули как факел? Злоба, ненависть, презрение — что угодно, но только не боль отразились на нём.

Вспомнив пылающие яростью глаза самозванца, Макс медленно кивнул.

— У ведьмаков отсутствует растительность на лице — нет ни усов, ни бороды, есть только волосы на голове. Этого не изменит никакое заклятие. И ещё кое-чего у ведьмаков тоже нет, — уклончиво заметил Муха. — Это одно из основных условий, которое ставят бесы перед обращением. Сам понимаешь, мужчины слишком импульсивны, когда… ну, ты догадался.

Ещё больше ошалевший Макс перевёл потрясённый взгляд на Вику.

— Я должна была удостовериться, — пожала плечами та.

Рюкзак, болтавшийся за плечами Макса, спустился на пол, и из открывшегося кармана парень достал «Древнюю книгу». В свете недавних событий курьер «Таллера» теперь всегда носил с собой рюкзак со всем необходимым: полынью, солью, распятием, святой водой, «Древней книгой тварей» и ещё много чем, что обычному человеку показалось бы весьма странным.

«Ведьмаки.

Ведьмаки резко выделяются среди всех служителей бесов. Нет более похожей на человека и вместе с тем более отличной от него твари, чем ненавидящий весь род людской ведьмак. Здесь стоит обратить особое внимание на то, что ни в коем случае нельзя путать ведьмаков и колдунов. Последние имеют совершенно другую организацию как внешне, так и внутренне.

Всякие ведьмаки подразделяются на два вида: самохотные (пожелавшие заполучить беса по собственной воле) и потомственные.

Отличить потомственного ведьмака от человека несложно, если внимательно осмотреть его тело: ведьмаки от рождения не имеют половых органов, бороды и усов, но обладают густой шевелюрой. На теле ведьмака вы не встретите ни единой волосинки, кроме пышной причёски на голове, но зато обнаружите хвост длиной в добрую пядь, если тварь достаточно стара.

Потомственный ведьмак также является оборотнем, имеет власть над всеми ведьмами на территории своего обитания. Перед смертью он непременно должен передать свой дар и знания преемнику, после чего его душа покидает тело.

Самохотные же ведьмаки начинают свой путь с отречения от церкви, родителей и всего святого, в подтверждение чего впоследствии носят нательный крест под пятою. Лишь только после обряда раскрещивания к ведьмаку приставляется бес, обучающий его знаниям и умениям.

Несмотря на общность интересов, особенную ненависть самохотные ведьмаки испытывают к ведьмам, всячески стараясь изжить тех со света и непременно вступая с ними в жесточайшее смертельное противостояние при встрече.

Из вкусовых предпочтений обоих видов ведьмаков можно отметить пристрастие к табаку и водке, а также к вычурной и безвкусной одежде.

Важно! Прежде чем похоронить мёртвого ведьмака, необходимо отсечь его голову от тела и положить лицом вниз, забив осиновый кол в рот таким образом, чтобы его кончик плотно вошёл в стенку гроба. В противном случае ведьмак неминуемо превратится в упыря».

Захлопнув книгу, Макс взъерошил непослушные волосы и оставил руку на лбу.

— Зачем этому евнуху понадобился шар, который вы нашли? Для чего служит сфера? — спросил Макс, больше всего переживавший в этот момент за Анну Михайловну и Сашку.

— Я впервые вижу подобного рода вещицу. — Муха кивнул головой на сумку, лежавшую в прихожей. — Этот шар… Сложно описать… От него шла очень необычная энергия. Мне стало любопытно.

— Могу я взглянуть на него? — заинтересовался Макс.

— Запросто. Он в сумке, в прихожей, — ответил Муха. — Сумку сразу узнаешь: она похожа на мешок для мусора — такая же дряхлая, но без дыр.

Вика недовольно цокнула на замечание кота. Макс встал с дивана и прошёл в прихожую, где лежала холщовая сумка. Без труда нащупав в ней круглый предмет диаметром около двадцати сантиметров, он вытащил его и принёс в гостиную, чтобы разглядеть получше.

В окне показалась чёрная пушистая морда. Быстро вспрыгнув на подоконник, Муха мощным и привычным ударом задних лап повернул ручку. Барсик грациозно протиснулся в приоткрытое окно.

— А я за сливками пришёл, — довольно протянул чёрный кот и вдруг замер, смотря на сферу в руках у Макса. — Ого! Это ещё откуда у вас? Вы чего задумали?

— Ты знаешь, что это? — удивилась Вика.

— Давно не встречал их, — задумался Барсик. — Последний такой видел у Рафаэля… Моего первого хозяина.

— Алхимика? — встрепенулся Муха.

— Да, — подтвердил Барсик. — Он был одержим идеей Нового мира. Эту вещицу Рафаэль называл «пожирателем душ», — ностальгическим тоном произнёс кот. — Якобы она накапливает души, а затем преобразует их в энергию.

— А эти символы? — Макс указал на изображение пяти кружочков на сфере. — Что они значат?

— О, это сферы Наваолониса, — ответил Барсик, мельком взглянув на рисунок.

— Наваолониса? — с интересом переспросила Вика.

Макса пробрали мурашки. Он уже слышал это слово. «Видел» его при погружении в колодец в подземельях «Таллера».

— Рафаэль был зациклен на поисках Наваолониса. Он считал его своего рода «Волшебной страной», но так и не смог отыскать. Наваолонис упоминается в легендах о Золотом драконе. Считалось, что Арберк основал этот город, но уже не здесь. Не в нашем мире.

— Ты знаешь, как он работает — пожиратель? — спросила Вика, на её лице отражалось беспокойство.

— Да понятия не имею, — дёрнулся Барсик. — Пять веков прошло ж. Помню, вроде какое-то устройство нужно к нему, что-то вроде переходника. Или палочка… Вы мне сливки вообще-то обещали! — вдруг спохватился он.

Макс протянул заготовленные сливки Барсику. Тот красноречиво посмотрел на Муху.

— Максим, налей, пожалуйста, сливки в жёлтую миску. Она в посудомоечной машине стоит, — деловито обратился потомственный магический кот к Максу. — И паштет с курочкой подогрей. — Заметив вопросительный взгляд Макса, Муха нехотя добавил: — Пожалуйста.

Макс кивнул и ушёл в кухню, прихватив с собой пакет со сливками. Барсик спрыгнул с подоконника и с важным видом посеменил за ним.

Вика и Муха переглянулись.

— Теперь понятно, почему ему так нужна эта сфера, — вполголоса сказала Вика.

— И вряд ли будет хорошей идеей её так просто отдать, — добавил Муха.

— Пог? — Вика пристально посмотрела на кота, и тот кивнул в ответ.

Ведьма-дракон ушла в спальню и вскоре вернулась оттуда с тёмно-зелёным замшевым мешочком размером с альбомный лист. Затем она стрельнула глазами в сторону кухни и помотала головой. Муха кивнул в ответ.

«Он не должен знать, — услышал в своём сознании кот голос хозяйки. — Ведьмак быстро его раскусит».

Вика взяла сферу и опустила её в принесённый замшевый мешочек. Спустя несколько мгновений она достала из мешочка сначала одну сферу, а после другую, которую тут же отнесла обратно в спальню вместе с ним.

— Так что? У нас есть план? — бодро спросил Макс, вошедший в комнату.

— Да, — кивнула Вика. — Возьми эту сферу и отдай её ведьмаку. — Она протянула шар Максу.

— Просто так? И всё? — Макс с недоверием посмотрел на ведьму. — И нам плевать, что он сделает с пожирателем дальше? Меня одного настораживает название этой вещицы?

— Сейчас это не важно. Твои родные в опасности. Сделаем так, как он хочет, — отрезала Вика. — Доверься мне. — С этими словами она подошла к Максу и заглянула ему в глаза, и дорога из жёлтого кирпича, как по мановению волшебной палочки, возникла под их ногами.

До квартиры Анны Михайловны Костик довёл путников буквально за пять минут и тут же скрылся в сумке своей хозяйки.

— Звони, — велела Максу Вика и прикрыла глаза.

Макс нажал кнопку звонка. Приглушённая тяжёлой металлической дверью мелодия слабым эхом отозвалась на бетонной лестничной клетке двенадцатиэтажки. Анна Михайловна открыла дверь и уже собиралась что-то сказать, но Вика предупреждающе вскинула руку, дыхнула и ткнула безымянным пальцем правой руки в лоб женщины. Анна Михайловна замерла. Макс словно чувствовал, как дыхание ведьмы пронеслось по всей квартире, обволакивая стены и заполняя всё свободное пространство. Стрелки часов в прихожей остановились.

— Дальше ты идёшь один, — скомандовала Вика и… они с Мухой исчезли.

Макс растерянно огляделся и прошёл в квартиру. Словно восковая кукла в музее мадам Тюссо, Анна Михайловна осталась смотреть невидящими глазами на лестничную клетку. Сашка замер на проходе в гостиной, обернувшись лицом к своей комнате. Настороженный Макс прошёл дальше.

— Ты принёс его? — пробасил ведьмак и жадно облизал губы. Он направлялся к Максу, бесцеремонно задев вытянутую руку Сашки, проходя мимо него.

Макс достал из рюкзака сферу и показал ведьмаку.

— Возьми и убирайся, — сказал Макс.

Ведьмак подошёл ближе, не сводя плотоядного взора со сферы.

— Ты знаешь, что это? — прищурился он.

Макс молчал. Под пристальным взглядом ведьмака его бросало то в жар, то в холод. Тварь будто сканировала его рентгеном.

— Вижу, что знаешь, — ухмыльнулся ведьмак. — Мне до сих пор удивительно, как твоя ведьма смогла увести его у меня из-под носа. Я уже был совсем рядом, когда она вдруг явилась в дом старухи. — Он подошёл почти вплотную к Максу и взял из его рук сферу. Оценив её взглядом, ведьмак довольно кивнул. — Какие же вы, человечки, всё-таки жалкие, — презрительно бросил он. — Разве это справедливо, что прятаться должны мы, а не вы? Как вообще могло произойти такое, что вы одержали победу?

Внезапно облик ведьмака изменился. Заострённые черты бледного лица, зализанные назад волосы — Макс определённо встречал его раньше. Точно! Он видел его в «Таллере» — это убийца Юли.

— Ты тоже родился человеком. Или забыл? — дерзко спросил Макс. — За твоими пафосными речами нет ничего, кроме презрения к самому себе. Какое бы обличие ты ни нацепил: твари или человека — ты навсегда останешься ничтожеством.

Внутри Макса что-то шевельнулось, кеды на ногах налились теплом, по телу растеклось ни на что не похожее чувство. Повинуясь невольному инстинкту, Макс вцепился рукой в плечо ведьмака. Ведьмак с удивлением наблюдал, как глаза Макса заволокло слепящим белым светом. Он попытался вырваться, но хватка парня оказалась железной. Сфера, которую держал ведьмак, потеряла свою плотность и выскользнула из его пальцев вверх, застыв почти под потолком. Рука ведьмака попыталась ухватить шар, но зачерпнула пустоту — он злобно зарычал.

Маленький зелёный огонёк появился внутри сферы. Затем ещё один. И ещё. С появлением каждого нового огонька внутри сферы ведьмаку становилось всё хуже. Было похоже, что он испытывает нестерпимую боль, но изо всех сил пытается не подавать виду. Когда же песчинки заполнили шар почти на треть, ведьмак не выдержал и заорал. От его неистового крика треснул стеклопакет на окне, несколько сувенирных стеклянных фигурок на полке разлетелись вдребезги, осколками рассыпавшись по полу. Макс продолжал сжимать плечо ведьмака.

Наконец тело ведьмака обмякло, и Макс отпустил руку — свечение в его глазах погасло.

Сфера продолжала парить в воздухе. Сотни светящихся огоньков собрались вместе, ярко вспыхнули и образовали одну блестящую песчинку. Макс знал, что это. Душа ведьмака выглядела в точности так же, как и принесённая Викой в дом Аксиньи душа детоубийцы.

— Быстрее! Дубликат скоро растает! — крикнул вбежавший в комнату Муха, за ним следовала Вика.

Очертания сферы стали не такими чёткими и постепенно расплывались. Заметив это, Вика кинулась к письменному столу и достала из-за него увесистую кожаную сумку.

— Не может быть, чтобы у ведьмака не было пузырька… — бормотала она, вываливая содержимое сумки на пол. — Есть! — Вика схватила тёмный пузырёк и бесцеремонно вытряхнула то, что там было, в стоявший на окне цветок, а затем броском пантеры поймала в него душу ведьмака как раз в тот самый момент, когда сфера окончательно растворилась в воздухе.

— Какого чёрта?! — Макс с недоумением смотрел на Муху.

— Это пог, — с умным видом пояснил кот. — Дубликат, если можно так выразиться. Он имеет материальную форму совсем недолго. В зависимости от модели минут тридцать, от силы — час. Но бывает, что дубликаты и по несколько дней держат форму, хотя я, признаться, таких погов не встречал. Крайне полезная штука: может копировать любой предмет.

— Это была копия? — спросил удивлённый Макс.

— Копия, — ответил кот. — Ты же не думал, что мы с Викой совсем дураки, чтобы просто отдать такую ценную вещь?

— А если бы он узнал?! — разозлился Макс. — Вы поставили под удар мою семью!

— Не узнал бы, — уверенно и спокойно ответил Муха. — Пог — очень редкая штука. Осталась ещё со времён Забытой войны. Их во всём мире не больше трёх штук. А может, уже и меньше, — сообщил он. — Было важно, чтобы ведьмак ничего не почуял, поэтому мы ничего тебе и не сказали. Кстати, о чертях… — Муха обернулся в сторону дивана, в углу которого всё отчётливее материализовывалось тёмное пятно.

Вскоре на спинке дивана полностью оформилась фигура беса. Угольно-чёрный, с рогами на голове, локтях и коленях, он недовольно бил хвостом с кисточкой на конце по полу, как хлыстом. Нечистик смотрел немигающим взглядом на Вику и перекидывал травинку во рту с одного его уголка в другой.

— Это не твоё, ведьма! — прошипел бес. — У нас с ним договор. Даже ты не имеешь права идти против.

— Знаю, — невозмутимо ответила Вика, но пузырёк не отдала. — Вот только хозяин этой души ещё не умер, — уточнила она, кивнув на ослабевшего ведьмака, испустившего слабый стон. — А по договору ты можешь забрать его душу только после смерти тела. Ведьмак-то самохотный.

Бес зафыркал.

— Отдай, ведьма-дракон! Не надо водить меня за нос! Ты и сама знаешь, что ведьмак уже не жилец, — злобно шипел он. — Его растерзает первая попавшаяся тварь, как только он выползет отсюда. Растащ-щ-щ-щат на кус-с-сочки! Отдай мне положенное, а не то я Люцыпыру всё донесу!

— Донесёшь что? — усмехнулась Вика. — Что подопечного своего не уберёг, да ещё и душу его прошляпил? Да тебя свои же над ладанным дымом подвесят и в купельную воду окунут.

Надменность исчезла с морды беса, и он невольно заскулил.

— Ладно, ладно. Что я, законов, что ли, не знаю? — сжалилась Вика. — Отдам тебе душу. Мне чужого не надо. Но не сейчас, а как закончу всё, что задумала. Будь рядом, я тебя кликну.

Бес хотел было заартачиться и стал возмущаться, но Вика неожиданно для всех присутствующих вдруг произнесла несколько матерных слов, никак не связанных между собой, и нечистик чудным образом испарился.

Из «Древней книги тварей» Макс знал о том, как матерные слова действуют на нечистиков, к коим относились бесы, домовые, лешие и многие другие твари, но он первый раз воочию наблюдал этот удивительный эффект.

Вика подошла к Максу и повернула его руку ладонью вверх, внимательно и с беспокойством рассматривая узор.

— Что же это за магия такая, если всю душу из ведьмака вытрясла… — рассуждала она. — Обычно такое только демону под силу, да и то не уверена. Это ж против воли, ни согласия никакого не нужно, ни сделки.

Макс старался сосредоточиться на том, что говорила ведьма, но приятные ощущения от её пальцев, касающихся его руки, очень отвлекали. Её каштановые волосы благоухали вишнёвым ароматом. Чувствуя, что уже почти не способен сопротивляться неожиданно нахлынувшему наваждению, Макс поспешил отдёрнуть руку и отошёл от Вики на шаг.

— Кто-нибудь может мне объяснить, какого лешего здесь происходит? — с нажимом спросил он. — Как всё это связано с моим отцом, драконами, сферой и этим хмырём? — кивнул он в сторону лежащего в беспамятстве ведьмака. — Почему на двери в комнате моего брата отец вырезал тот же знак, что изображён на собирателе душ?

Муха замер с открытым ртом, потом боязливо покосился на Вику.

Ведьма отвела взгляд, словно её застали за чем-то непристойным. В её газах Макс прочёл глубокую тоску и… страх?

У Макса закружилась голова: в кармане пульсировала визитка. «Таллер» призывал своего курьера на службу.

— Сейчас я уйду, — серьёзно сказал он. — Но потом вы оба мне всё расскажете. Иначе я больше не стану вам помогать. — Макс обеспокоенно посмотрел в сторону замершего Сашки, затем взглянул на застывшую мать.

— Не волнуйся, они ни о чём не вспомнят. Мы тут приберёмся и мусор вынесем, — заметив взгляд Макса, спокойно ответил Муха, после чего узкие зрачки кота сфокусировались на ведьмаке, предпринимавшем слабые попытки подняться.

Пространство вокруг Макса закружилось…

* * *

Ведьмак метался из стороны в сторону, но магический круг не давал ему выйти за свои пределы. Вика продолжала истязать его душу, помещённую в восковую куклу, при помощи заговорённых игл.

Муха вышел из комнаты. Кот не любил насилия и не хотел наблюдать за неприятным процессом. Вот уже несколько дней его хозяйка не покидала квартиру, привычно заменяя приёмы пищи чашками кофе. Ведьмак не сдавался. Не сдавалась и Вика. Только вот Муха заранее знал, кто одержит верх. Не ошибся он и на этот раз.

Измождённая ведьма появилась в гостиной. Несмотря на усталый вид и бледное лицо, её глаза горели огнём, который бывает только у победителя в самой тяжёлой схватке.

— Я в душ, — коротко сказала Вика и направилась в ванную.

Муха лапкой приоткрыл дверь в спальню. Остатки сгоревшей кровати обугленными досками были свалены в углу. Матрац непонятным образом испарился, оставив от себя лишь пару пружин возле комода. Пол был прожжён по кругу, как и потолок. Платок, в который был завёрнут прах ведьмака, валялся посреди опалённого круга и чадил.

Кот поморщился. Он даже не хотел представлять себе, что пережила душа ведьмака, прежде чем Вика отдала её на растерзание бесам.

Позади Мухи скрипнула половица ламината. Кот выгнулся дугой и обернулся.

— Я даже не знаю, с чего начать, — честно призналась ему Вика, она выглядела растерянной и задумчивой. — За столько лет я с чем только не сталкивалась, но чтобы такое могло происходить и никто этого так долго не замечал… Поверить не могу.

— Я весь во внимании, — навострил уши Муха.

Вика села напротив кота на ковёр, скрестив ноги.

— Пришлось сильно попотеть, чтобы залезть к ведьмаку в голову, потрепала я его конкретно, — начала она.

— Не поспоришь, — хмыкнул Муха, перед глазами которого вновь возник дымящийся прах на полу в спальне.

— В тот день, когда мне пришло видение о деревенской ведьме из Тавруса, ведьмак на всех парах мчал за пожирателем душ. Он никак не мог предположить, что мы или кто-то другой уведёт шар у него из-под носа. Более того, он даже не знал, что кому-либо, кроме них, известно об этой штуковине. Старуха и та не ведала, для чего она нужна.

— Кроме них? Я не ослышался? — прищурился кот: вся эта история с каждой минутой нравилась ему всё меньше. Пахло проблемами, и такие ароматы он не любил.

— Всё правильно. Ведьмак действовал не один. Он и ему подобные организовали нечто вроде ордена, члены которого — сейчас будет самое интересное, — Вика изобразила пальцами по ковру барабанную дробь, — стерегут, как они их называют, «места сна драконов».

Кот зажмурился и снова открыл глаза.

— Подобные тому, что мы обнаружили на горе Аждаак? Вернее, вместо горы Аждаак, — уточнил Муха. Затем, немного помедлив, он с опаской добавил: — И сколько всего таких «мест сна»?

— Их пять: гора Кайлас на Тибете, гора Аджаак в Армении, вулкан Орисаба в Мексике, Косцюшко в Австралии, массив Винсона в Антарктиде. Есть, правда, ещё одно «место сна», но оно находится где-то под водой, возможно, в Тихом океане — ведьмак точно не знал, — рассказала Вика. — Как был убеждён ведьмак, легенды о временах Золотого дракона не врут. До начала Забытой войны все твари в этом мире подчинялись семи драконам. Если учесть, что «мест сна» всего шесть, а Золотой дракон покинул наш мир, то всё сходится.

— Зачем ведьмакам понадобился пожиратель душ? Не хочу, чтобы моя мысль оказалась верна, но не собираются ли они разбудить драконов? — ужаснулся впечатлительный кот.

— Именно, — кивнула Вика. — Как раз для этого им и нужен пожиратель. Чтобы разбудить даже одного дракона, требуется очень много энергии, которую так просто не добудешь, из пальца не высосешь, пусть даже все ведьмаки на этой планете соберутся вместе. — На этих словах ведьма сделала паузу, а затем рассмеялась. — Нет, ну ты только представь всю комичность ситуации, Мух: орден ведьмаков сотни лет охотится за этим шариком, наконец, находит его у бабки, которая знать не знает, зачем эта штуковина нужна, — и тут мы! Хоба!

— Да уж, смешно, — с каменным лицом подтвердил Муха. Ему вот сейчас было совсем не до смеха. — А в ордене, охотящемся за собирателем, не подскажешь случайно, сколько ведьмаков? Так, чисто для статистики, — с сарказмом осведомился он.

— Ведьмаков около сотни, может, двух, — отмахнулась от него ведьма. — Дело в другом. После того, как случилось нападение на «Таллер», очень многие твари, недовольные текущим положением, стали сомневаться в непоколебимой власти Хозяйки. Думаю, это было одной из целей налётчиков на «Таллер» — подорвать авторитет Хозяйки, показать, что она уязвима. И эта цель была достигнута: один за другим в орден вступают новые члены. — Вика задумалась. — Судя по воспоминаниям пойманного нами ведьмака, на последнем сборище было не меньше тысячи сподвижников.

— Тысячи?! — ошеломлённо воскликнул кот.

— Да, это не очень хорошая новость, конечно, — согласилась Вика. — Но пожиратель ещё не попал к ним в руки.

— Так, может, лучше отдать им его, пока не поздно? — поджал уши Муха. — Пусть они сами там разбираются с этими драконами. Нам это всё зачем? Сама же понимаешь, что спокойно жить с этим шариком нам точно не дадут.

— Вроде умный кот, — с укором сказала Вика, — а такие вещи предлагаешь. Представь, какой хаос начнётся, если все шесть драконов проснутся? Мы же не знаем, на каких условиях они спать согласились. Чего от них ждать вообще? — пожала плечами Вика. — Ты раньше слышал про каких-то спящих драконов? Я лично нет. Эти легенды до нас не дошли. Кто-то очень постарался, чтобы все знали лишь одну версию о единственном драконе.

— Если столько тварей уже примкнуло к этому ордену, значит, скоро о существовании других драконов будут знать все, — заметил Муха. — Тогда это уже не орден будет, а целая армия! — воскликнул Муха. — Слушай, это всё не наше дело вообще. Поддержание порядка, численность видов, подавление бунтов и восстаний — это ведомство Хозяйки. Давай ей отдадим этот шарик, и дело с концом, а?

Вика поджала губы и подняла взгляд на кота.

— Символ на собирателе повторяет кулон моей матери. Я не могу просто так его отдать. Я чувствую, что всё это не случайно. Откуда и почему тогда мне пришло видение о том, что нужно явиться в дом деревенской колдуньи?

— Ей требовалась помощь. Вот мы и помогли, — ответил ведьме кот. — И зачем я только взял эту штуковину оттуда? Жили же нормально…

— Значит, так было нужно, — парировала Вика. — И чем скорее мы выясним всю правду о том, что было на самом деле до Забытой войны, тем быстрее я узнаю, кем была моя мать. — Ведьма замолчала.

Кот понимающе вздохнул и потупил взгляд.

— Ладно, — сдался он. — С чего начнём?

— С Макса, — неожиданно сказала Вика.

— С Макса? — не понял кот. — Его-то сюда зачем приплетать?

— Затем, что точно не знаю, как он со всем этим связан, но пока все ниточки ведут к нему, — задумчиво произнесла ведьма. — Слишком много вокруг этого парня в последнее время совпадений. Сдаётся мне, всё это неспроста.

Глава 13. "Щит и роза"

Визитка перенесла Макса прямиком к барной стойке, где Юля заканчивала собирать ему рюкзак с заказами.

— Юль, ты что-нибудь слышала про Наваолонис? — с ходу спросил Макс: сейчас он не мог думать ни о чём другом.

— И вам не хворать, — съязвила барменша.

— Привет, — спохватился Макс.

— Так-то лучше. Уважение к начальству — залог успешной службы, — отозвалась официантка, укладывая в рюкзак странного вида деревяшку с живыми моргающими глазками, расположенными по всей её площади.

— Так что с Наваолонисом? Ты что-нибудь слышала про него? — не унимался Макс.

— Да что ты пристал ко мне с этим своим Наваолонисом? — Юля оторвалась от работы и заглянула в лицо Максу, но, заметив, что он настроен решительно, смягчилась. — Ну, слышала. Сказка такая есть у наших. Якобы где-то в другом мире существует волшебный город, населённый одними только тварями. Что-то типа рая для тварей. Там все счастливы, радуются жизни, пьют вкусное вино из красивых кубков и бла-бла-бла.

— А ещё?

— Ещё там правят драконы, царит справедливость и все пукают духами «Красная Москва», — отмахнулась Юля. — Говорю же — сказка.

— Но ведь ты помнишь, что сказал Клык в ту ночь, когда… — возразил Макс.

— Помню, — резко оборвала его Юля. — И я до сих пор уверена, что его жестоко обманули. Нет никакого мира Золотого дракона, а значит, нет и Наваолониса.

— Тогда где сейчас Клык, по-твоему? — задумчиво спросил Макс.

— Не знаю и знать не хочу. — Юля отвернулась, её голос изменился. — Всё. Топай. Клиенты ждут. — Сказав это, она растаяла в воздухе.

— Три убура за ночь?! — не поверил своим глазам Макс, взглянув в планшет. — Да сколько ж вас расплодилось там… — посетовал он, понимая, что его ждёт непростая ночка.

* * *

Денис деловито осмотрелся и присвистнул:

— Фигасе, ты устроился! — Скинув кроссовки, он бесцеремонно прошёл в квартиру. — Чтоб я так жил! Шатался непонятно где полгода, а потом — раз, и нате вам: хата в лучшем районе Москвы, крутая работа и полный фарш! — восхищался друг, осматривая интерьер.

Макс достал из холодильника две бутылки пива и поставил на стол. Это была их первая встреча с Денисом вне стен больницы. Как только Вика отдала Максу остатки амриты, он в тот же день помчался к Денису и попросил его выпить живительный эликсир. Поначалу ничего не происходило, и Макс даже расстроился, решив, что количества амриты оказалось недостаточно, но через неделю Денис пошёл на поправку. Обожжённая кожа слезла, уступив место новой, лишённой шрамов, вновь стали расти волосы, восстановились повреждённые части тела и органы. Макс исправно навещал друга в больнице и с облегчением и радостью наблюдал за его выздоровлением, всё ещё чувствуя вину перед ним.

— Как Лиля? — спросил Макс.

— Лиля… — Денис отхлебнул из бутылки и поджал губы. — Нормально Лиля.

Макс прищурился и тоже сделал глоток прохладного напитка.

— Знаешь, после того, что со мной произошло… Нет, ты не подумай, мы до сих пор вместе, даже съехаться решили, сейчас хату ищем, — поспешил объясниться Денис, заметив взгляд Макса. — После всех этих событий она как наседка стала. Ни на шаг от меня не отходит. Я, конечно, не против, ведь ясно же, почему так опекает, но иной раз бывает душновато.

— Что ж, её вполне можно понять. Представляю, что ей пришлось пережить. — Макс отвёл глаза в сторону, ощутив резкий укол совести.

— Я тебе сейчас кое-что расскажу, только ты не подумай, что я умом тронулся, хорошо? Со мной всё в полном порядке, и соображаю я отлично, — вдруг серьёзно сказал Денис.

— Попробую, — отшутился Макс.

— Ты когда-нибудь слышал о проклятиях? — спросил Денис. — Я имею в виду не всякие там сказки, а про настоящих ведьм, способных насылать порчи, болезни?

— Не понимаю, к чему ты клонишь? — Макс изо всех сил старался делать вид, что он относится к словам друга несерьёзно.

— Это сейчас прозвучит, конечно, дико, но, мне кажется, меня прокляли. — Глаза Дениса возбуждённо сияли. — После того, как меня выписали, я стал искать причину своей болезни — мало ли, вдруг это повторится. Врачи, понятное дело, мне никаких ответов не дали: они сами не в курсе, что за дичь со мной приключилась. Тогда я стал по форумам всяким лазить, даже — только не ржи надо мной — попёрся в библиотеку. И я нашёл!

— Что нашёл? — с опаской спросил Макс.

— Нашёл в одной книге описание своей болезни. Все симптомы сошлись. И знаешь что? Там говорится, что это проклятие такое. Его наводят, чтобы личность украсть.

— Но зачем кому-то красть твою личность?

— Я не знаю, — с досадой признался Денис. — Ещё одного чувака в интернете нарыл, точнее, он сам на меня вышел, сказал, что он якобы сведущ в таких делах. Мы встретились.

Денис замолчал. Он вернулся в прихожую, взял свою сумку и достал оттуда папку с бумагами.

— Что это? — настороженно спросил Макс: кажется, вечер переставал быть томным.

— Ты сейчас офигеешь… — Денис проигнорировал вопрос Макса. Он раскладывал прямо на полу разные картинки и вырезки статей из газет и журналов. — Оказывается, мы — люди — не одни на этой планете. Среди нас живут настоящие монстры! Ещё их называют тварями, — восторженно проговорил Денис, плюясь слюной от охвативших его эмоций.

— Ну, я подозревал. Один только мой научник чего стоит, — снова попытался перевести разговор в шутку Макс.

— Я не про то, — отмахнулся от него Денис. — Я про НАСТОЯЩИХ тварей. Они не люди. Это разные там вампиры, оборотни, лешие, домовые и ведьмы. Их сотни видов, и они нас всех ненавидят! Понимаю, как странно звучат мои слова, но это правда.

— Воу! Полегче… — Макс поднял ладони вверх, ком медленно подкатывал к горлу. — Это всё тебе тот чел из интернета рассказал?

— Да! Он и такие, как он, состоят в организации, которая называется «Щит и роза». Они истребляют этих самых тварей, понимаешь? Борются с ними.

— Похоже на секту, — улыбнувшись, заметил Макс, хотя ему сейчас было совсем не до смеха.

— Да я и сам так сперва подумал. Решил, что Матвей сумасшедший. — Денис резко вскочил на ноги. — А потом он показал мне одну из них.

— Кого показал? — Макс нервно сглотнул.

— Вот, смотри. — Денис достал из кармана телефон и включил видео.

На экране смартфона появилось поле, окутанное сумерками и туманом. От нахлынувшего возбуждения лицо Дениса пылало, он с восхищением таращился в телефон.

— Смотри! Смотри! — вдруг вскричал Денис, тыкая пальцем в угол экрана, где туман был наиболее густым и трава колыхалась на ветру особенно сильно. — Это вихор. Его ещё вихрь-чёртом называют, по-другому — дух-вихорь.

— По-моему, это просто туман, — скептически отозвался Макс.

— Да и я тоже сперва так думал, а потом — смотри! — Денис победоносно взглянул на Макса.

На видео ветер нарастал, и вот уже трава и мелкие кустарники гнулись до самой земли. Откуда-то из зарослей вынырнул парень в чёрном балахоне с пластунским ножом и выставил его вперёд. Послышался оглушительный свист, ржание лошадей и пронзительный писк, не похожий ни на один звук, который могло бы издать какое-либо животное. Ветер мгновенно стих. Незнакомец поднёс нож ближе к камере, показывая оставшуюся на нём кровь.

— Ну, не знаю. — Макс сделал ещё глоток пива и отставил бутылку на край столешницы. — На «Ютубе» видюшки и поинтереснее попадались.

— Ты не понимаешь! — запротестовал Денис и вцепился в локоть Макса. — Это я снимал! Я! Я всё это видел своими глазами! Как тебя сейчас.

Макс аккуратно высвободил свой локоть из рук Дениса.

— Ты не думаешь, что твой новый знакомый мог всё это подстроить? — поднял брови Макс. — Наверняка ты слышал про все эти штучки из магазина приколов. Может, на этом ноже кнопка есть специальная? Нажимаешь, и красная краска льётся, ну или что-то в этом духе.

— Я осмотрел нож вдоль и поперёк — он настоящий! Я тебе клянусь, что нет там никаких секретиков. А ветер? Ветер он не мог по щелчку пальцев остановить же. Да там на десять километров вокруг ни души не было! — Денис нервно сглотнул и продолжил: — Понимаешь, мне Матвей столько рассказал всего про этих тварей. Я сначала в полном шоке был, а потом стал всё это в голове прокручивать, сопоставлять с реальной жизнью — и просто офигел! Всё сходится! Твари существуют, и они среди нас уже очень давно!

— Звучит как фраза из какого-то фильма ужасов, — попытался разрядить обстановку Макс. — И всё же я бы рекомендовал тебе держаться подальше от этого сомнительного товарища.

— Как ты не понимаешь? Я не могу просто взять и закрыть на всё глаза после того, что узнал. После того, что со мной произошло! Это всё твари! Это они, Макс!

Макс попытался охладить пыл друга и увести разговор в другое русло, но тот словно не слышал его.

— Я теперь на всё смотрю другими глазами! Поверить не могу, что не замечал всего этого раньше! Оборотни, русалки, ведьмы — всё это реально! — с жаром восклицал Денис.

— Так, ладно. Хорошо, — кивнул Макс. — Допустим, всё, что там тебе наплёл этот Матвей, — правда. Оборотни, русалки и ведьмы существуют. Окей. И что с того? Что дальше?

— Как это что? — изумился Денис. — Ты серьёзно не понимаешь?

Макс отрицательно помотал головой. Его дыхание замедлилось, грудь словно сдавил невидимый обруч, внутри застыло такое чувство, словно он вор, которого поймали с поличным.

— Теперь, когда я знаю, что эта зараза существует, что опасность реальна, я не могу просто жить как раньше, — с пылом проговорил Денис.

— И что ты собираешься делать? Взять булавочку и приколоть под ворот пиджака, чтобы тебя никто не сглазил? Или повесить на грудь ожерелье из чеснока?

— Я собираюсь вступить в «Щит и розу», — проигнорировав едкие замечания Макса, серьёзно ответил Денис, — и вместе с ними истреблять эту гниль. Ты даже не представляешь, на что способны эти создания. Рядом с ними меркнет самый кровожадный маньяк-изувер, они творят такое, что тебе и в самом кошмарном сне не привидится. Их миллионы! Твари повсюду. Затаились и ждут удобного момента, чтобы напасть.

Остаток вечера прошёл смазанно. Денис с воодушевлением демонстрировал Максу фотографии и описания тварей, доказательства их существования и рассказывал обо всех тех зверствах, что происходят по их милости, показывал снимки с погибшими жертвами, сводки новостей. Макс же всеми силами старался изобразить удивление и ничем себя не выдать. Вся эта ситуация была ему крайне неприятна, он чувствовал себя последним лжецом и предателем, но ничего сделать с этим сейчас не мог. Оставалось лишь во всём соглашаться с Денисом и глупо кивать, как китайский болванчик. Совсем не так Макс представлял своё счастливое воссоединение с другом.

Когда ближе к полуночи дверь за Денисом закрылась, Макс наконец выдохнул. Он давно уже не чувствовал себя так погано, как в тот вечер. Мало того, что из-за него Денис чуть не умер в больнице, так теперь ещё и собирается ввязаться невесть во что. Вся эта история с новым знакомым Дениса насторожила Макса, и он решил тут же отправиться в «Таллер», чтобы расспросить о «Щите и розе» всезнающую барменшу.

Услышав об этом объединении, Юля громко рассмеялась.

— Знаешь, они не первые, — пояснила она. — И, увы, не последние. И даже не единственные. В каждом поколении создаются подобные организации. Ну, сам прикинь: увидел мужик чёрта с перепоя — и всё! Теперь он «просветлённый». Копать начинает, узнавать что-то. А кто ищет, тот всегда найдёт, — пожала плечами барменша. — Хозяйка не относится к этому серьёзно, тем не менее воспринимая такое явление как неизбежное. Она никаких препятствий таким чудикам не чинит, но и сама не вмешивается, когда происходят стычки с нашими.

— И чем всё обычно заканчивается? — спросил Макс.

— Как видишь, «Таллер» до сих пор существует, — с милой улыбочкой на лице ответила ему Юля. — Сотни лет мы обслуживаем наших клиентов. А «Щит и ромашка» твоя что? Ни истории, ни вдохновения. В лучшем случае лет двадцать продержится.

Макс шёл по лесной тропинке и прокручивал в голове разговор с Юлей об охотниках. Чем отчётливее вспоминал он её слова, тем пакостнее становилось на душе. Впервые за время работы в «Таллере» он чувствовал себя предателем, всё пуще его одолевали мысли о том, где невидимые повара Хозяйки достают «посылки» для своих клиентов. Давно бы стоило задать этот вопрос Юле, но Макс всё не решался, сознательно предпочитая оставаться в неведении.

«С другой стороны, — рассуждал он, — не все твари плохие. Вот взять хотя бы Мартина: уж он-то при всём своём крутом нраве никому зла не сделал. Ну, наказал того мерзавца в метро, но ведь и мужик тот сам нарвался. А Вика? Да, ест иногда людей, но всегда тщательно их отбирает, избавляя этот мир от говнюков, так сказать».

Макс снова вспомнил Вику, одетую в его длинную футболку, сидевшую на высоком барном стуле на кухне с чашкой кофе. Блики солнца играют на гладкой поверхности чашки, тонкие пальцы с аккуратными ноготками поправляют непослушные каштановые пряди с красным отливом…

Макс так живо представил себе эту картину, что на душе потеплело. В последнее время он всё чаще думал о Вике, нередко она посещала его сны, действуя в них весьма распутно. Как ни хотел себе в этом признаться сам Макс, ведьма крепко засела в его сердце и мыслях, уютно расположилась там и не собиралась никуда уходить.

С того дня, когда Вика и Макс изловили душу ведьмака в квартире Анны Михайловны, прошло больше трёх месяцев. С тех пор от ведьмы не было никаких вестей. Макс несколько раз пытался застать их с Мухой дома, но эти попытки не увенчались успехом. Случайно встреченный Барсик тоже был не в курсе, куда подевался его кошачий собрат со своей хозяйкой. Сначала Макс злился на ведьму, затем недоумевал, а после и вовсе понял, что откровенно скучает по ней, не оставляя надежды увидеться в ближайшем будущем.

Ненадолго вынырнув из своих мыслей, Макс посмотрел на планшет: посёлок Зюзельский в Свердловской области — высветилась точка первой доставки.

«Клиент № 3790: Бабуля

Заказ № 37»

Лесная тропинка оборвалась у широкого колодца посреди болота. Кроме задорно поющих лягушек и маленького синего паучка, шустро заползшего за борт колодца, вокруг не наблюдалось ни души. По опавшей осенней листве мягко стелился туман, в сумерках казавшийся Максу слегка синеватым. Курьер подошел ближе к колодцу и заглянул в него: вода под слоем особенного густого тумана поблёскивала и также отливала синевой.

Туман внутри колодца постепенно и неестественно уплотнялся — Макс отошёл на несколько метров назад от греха подальше. Вскоре туман оформился в некое подобие невысокой старушечьей фигурки в синей шали и платке. Глаза старушонки с молодецким прищуром смотрели на Макса, пока её руки простирались к нему, вытягиваясь в длину почти на три метра.

Курьер передал Бабуле глубокий деревянный ковш с руническим орнаментом на ручке.

— Милости просим, гостенёк дорогой! Водички испить не желаешь? — спросила старушонка, зачерпнув воды из колодца.

— Нет, благодарю, — отрывисто ответил Макс. Вдруг лицо его изменилось, словно на него нашло озарение. — Сама мне поднеси, Бабуля!

— Ишь, привередник какой! Распознал-таки Бабку Синюшку, или как там сейчас меня у вас величают? Эх, и давненько ко мне гости не захаживали. Будь по-твоему! — проскрипела Синюшка и внезапно обернулась… Викой! В облегающем синем платье, аппетитно подчёркивающем её формы. Вода в ковше превратилась в драгоценные каменья. — Принимай, добрый молодец!

Довольный собой и результатом, хорошо помнивший «Уральские сказы», Макс с улыбкой отказался от даров Бабки Синюшки и нажал кнопку следующего заказа. Но причиной его радости послужил отнюдь не тот факт, что сказка «Синюшкин колодец» оказалась не выдумкой, а то, что «Бабуля» приняла облик Виктории, и если окончание сказки также не врёт, то у Макса вырисовывались очень приятные перспективы, на которые он раньше не смел и надеяться.

* * *

Муха медленно перевернулся на другой бок, чтобы лучше видеть, чем занимается сейчас его хозяйка. Судя по спешке, с которой она собирала свою сумку, и предметам, которые один за другим исчезали в её недрах, кот сделал вывод, что путь предстоит не близкий и не простой.

— Полагаю, ты сейчас предложишь мне пойти с тобой на выставку художников-импрессионистов конца девятнадцатого века? — деловито поинтересовался он, поправляя невидимые очки.

— Сам же знаешь, что нет, — огрызнулась Вика, забрасывая пучок чертополоха в сумку.

— Разве? — изобразил самое искреннее удивление Муха и тут же получил в ответ укоряющий взгляд.

— Аксинья соврала, — на ходу пояснила Вика. — Сергей Андреев не был туристом. Он был охотником.

— Охотником? — Теперь уже удивление на морде кота стало настоящим. — Отец Макса — охотник?!

— Не просто охотник, — уточнила Вика, — он был одним из лучших.

— Но тогда я не понимаю, как он оказался в плену у Аксиньи, — нахмурился Муха. — Если говорить откровенно, то она явно не самая искусная представительница своей профессии.

— Охотников было несколько. — Вика отложила сумку и повернулась к коту, в её голосе, лице и позе чувствовалось напряжение. — Они выслеживали лихо.

— Лихо?! — изумился Муха. — Кто в здравом уме к нему сунется?

— И тем не менее им удалось одолеть его в ту ночь, — многозначительно качнула головой ведьма. — Двое погибли, один был сильно ранен.

— Ты хочешь сказать, что им удалось справиться с одноглазым, но не удалось пережить встречу с Аксиньей? — усомнился Муха.

— Почти так, — кивнула Вика. — Аксинья следила за ними, но охотники были слишком увлечены своей целью, чтобы это заметить. Она дождалась, пока они выполнят то, зачем пришли, а потом взялась за дело: увязалась за двумя уцелевшими в схватке и, когда они добрались до третьего своего товарища, приняла облик одного из них, когда тот ненадолго отлучился, и подсунула заговорённую рыбу всем троим.

— Почему ты не сказала об этом Максу?

— Так будет лучше для него самого. Сейчас это не имеет значения. Аксинья мертва, Сергей тоже. А Макс теперь курьер «Таллера», — произнося эти слова, Вика на мгновение погрустнела. — В этой истории важно другое: охотник все свои силы положил на поиски Наваолониса. Он считал, что если сможет докопаться до первоисточников, то получится снять заклятие Золотого дракона и открыть миру правду.

Потомственный магический кот не мигая смотрел на Вику. Его нижняя челюсть отвисла сама собой.

— Да, я знаю, о чём ты сейчас думаешь, — понимающе кивнула ведьма. — И мой ответ: нет, он и близко не подошёл к тому, что искал. Наверняка сказать, что ему было известно, я не могу — воспоминания были почти утрачены, ты сам видел, в каком состоянии находился Сергей накануне своей гибели… — Она нервно пожевала губу. — Но кое-что важное мне всё же удалось зацепить. Я успела увидеть то место, где он хранил свои секреты.

— Что ж, в логово к охотнику — значит, в логово к охотнику, — подытожил кот, выражение его морды приняло почти философский вид. — Там нас хотя бы ведьмаки искать не станут.

Когда Костик привёл Вику и Муху в посёлок Монино к полуразрушенному кирпичному домику с провалившейся крышей, потомственный магический кот обречённо вздохнул и неспешно подошёл к редеющему дощатому забору.

— Что мы хотим здесь найти? — тоном преподавателя кафедры поинтересовался он.

Вика достала из сумки баночку из-под крема для лица, отвернула крышку и высыпала на ладонь горсть ароматного травяного порошка. Затем она поднесла руку к губам и слегка подула. Как только частицы порошка пересекли границу забора, воздух вокруг старой постройки вспыхнул разноцветными рунами и сложно составленными символами.

— А кто сказал, что будет просто? — предугадав вопрос Мухи, хмыкнула ведьма.

Свечи, камни, золотые монеты и упаковка риса легли на покрывшуюся росой траву. Почти стемнело, и ночные обитатели громко стрекотали из своих укрытий, добавляя антуража мрачному пейзажу.

Вика зажгла свечу, несколько раз крест-накрест провела ею перед входом, после чего несколько символов, висевших в воздухе, погасли. Следующим этапом ведьма рассыпала рис по углам участка, закопала горсть монет у порога. Что-то пошептала, повернувшись спиной к крыльцу, и спиной вперёд зашла в дом.

— Можно, — скомандовала она, и дожидавшийся снаружи Муха с высокоподнятым хвостом побежал к хозяйке.

Вика щёлкнула пальцами, и в воздухе завис маленький огонёк, света которого вполне хватало, чтобы ориентироваться в заброшенном доме.

Внутри пахло сыростью и мышиными экскрементами, лак на большом платяном шкафу покрылся трещинами и местами отслоился. Кусочки черепицы с провалившейся крыши были хаотично разбросаны по полу и хрустели под ногами. Грязная тряпка, когда-то имевшая вид ковра, почти сгнила от плесени и дождевой воды, беспрепятственно проникавшей в комнату.

Вика остановилась в центре бывшей гостиной и носком ботинка стала раздвигать мусор и грязь по сторонам, пока не нащупала ручку люка, ведущего вниз. Прежде чем открыть люк, Вика что-то прошептала, сплюнула через левое плечо три раза и бросила пучок сухих синих цветочков себе под ноги. Едва коснувшись крышки люка, сухоцвет вспыхнул, как бенгальский огонёк, и истлел.

Закончив с охранными заклятиями, Вика потянула на себя крышку, и замок, удерживающий её, слетел, как бутафорский реквизит.

— Прошу, располагайтесь, — ухмыльнулась ведьма, обращаясь к коту и предвидя его возмущение. — Мы здесь надолго.

Сделав несколько шагов вниз по лестнице, Вика нащупала на стене рубильник, и старый генератор недовольно затарахтел. Яркий свет ударил в глаза, приветствуя нежданных гостей. Подвальное помещение оказалось достаточно просторным и резко контрастировало по своему состоянию и оформлению с остальным видом постройки. Вокруг царил идеальный порядок, стеллажи вдоль стен содержали на своих полках сотни разноцветных подписанных папок, расположенных в алфавитной последовательности, и десятки старинных книг. На письменном столе ровными стопками лежали документы и стояла почерневшая от времени кружка с налипшим на край скрюченным ярлычком от чайного пакетика, и если бы не толстый слой пыли, покрывавший всё вокруг, то можно было бы подумать, что хозяин дома лишь ненадолго вышел из этого помещения, чтобы принести кипятка с кухни.

Муха фыркал и то и дело стряхивал пыль с усов, брезгливо косясь на горстку мышиных костей и останки майского жука перед собой. Вика с восхищением ребёнка, впервые попавшего в магазин игрушек, читала названия папок на стеллажах.

— А мы не можем просто взять всё это с собой и уйти? — предпринял заведомо обречённую на провал попытку спастись из пыльного подвала Муха.

— Вынести что-либо из этой комнаты может только хозяин дома. Тут я бессильна. — Вика по-свойски села за письменный стол и принялась просматривать содержимое одной из папок так, будто не замечала толстые слои пыли на окружавших её предметах. — Я начну со стола и тумбочек, а ты пока осмотри нижние полки на стеллажах. Управимся быстрее.

— Именно так я и представлял себе идеальный пятничный вечер, — саркастично пробубнил кот, ненавидевший пыль и вид дохлых насекомых. Он до сих пор корил себя за то, что нашёл пожирателя душ в Таврусе. Ведь, если бы не эта проблемная штуковина, лежать бы ему сейчас на диване и смотреть «Следствие вели…» с господином Каневским, а не ходить по минному полю из мышиных трупиков.

Глава 14. Неожиданное наследство

Стайка скворцов вспорхнула с клёна, и пожелтевший лист, покачиваясь на ветру, плавно опустился на сухую траву. Анна Михайловна поёжилась и набрала в руку горсть земли, которая тут же со звуком чуть более громким, чем вдова ожидала, обрушилась на крышку гроба.

Сашка безразлично смотрел на еловый венок с красными цветами и лентой, приставленный к оградке. Его взгляд был скорее заинтересованным, чем опечаленным или напуганным. Это была первая встреча младшего сына с отцом, и его облик так и остался для мальчика загадкой: при перезахоронении неопознанного ранее тела гроб решили оставить закрытым.

Анна Михайловна, давно смирившаяся со смертью мужа, тоже оставалась спокойной. Когда неделю назад ей позвонили из полиции и сообщили, что Сергей Андреев опознан, её сердце замерло и пропустило несколько тактов. Затем наступили долгие и сложные объяснения, что хранить в морге неопознанные трупы по регламенту можно не более двух недель, и потому неизвестного гражданина захоронили в безымянной могиле, что произошёл компьютерный сбой, и результат дактилоскопии «потерялся», но при проверке ошибку внезапно обнаружили, и теперь тело идентифицировано… Анна Михайловна молча слушала и кивала. Потом она позвонила Максу, затем сообщила Толику, который тут же поспешил её обнять и уверить, что возьмёт все хлопоты о погребении её покойного мужа на себя. На удивление спокойно Анна рассказала обо всём Сашке, который в ответ лишь пожал плечами и кивнул, не зная, как на это реагировать. Он совсем не помнил отца и мало что о нём знал.

Семья Андреевых провожала в последний путь отца и мужа, которого в своих мыслях все уже давно похоронили. И только Макс помнил, как счастлив был Сашка увидеть отца, как не отходил от него ни на шаг, какой взволнованной была Анна Михайловна, когда Сергей Андреев неожиданно воскрес и объявился у них дома. Вика всё сделала чисто: воспоминания об этой встрече навсегда стёрлись из мыслей Сашки и Анны Михайловны.

На поминках в узком кругу семьи Анна Михайловна обмолвилась об оставшемся от покойного мужа участке в Монино, который тот когда-то унаследовал от своего отца. Она рассказала сыновьям, что ни разу не была в том посёлке, а теперь и вовсе не упомнит, где находится эта дача. Наверное, надо бы поднять документы, да только там, как говорил при жизни Сергей, такая глушь и участок настолько мизерный, что и думать о нём не стоит, а продавать и подавно нет смысла — никому он не сдался.

Тем не менее Макс заинтересовался этой информацией и уже через несколько дней нашёл то самое место, где располагалось его наследство. Благо Монино оказалось совсем небольшим посёлком, и найти нужные телефоны председателей СНТ не составило труда. Удивительно, что отец открыл депозитный счёт, с которого продолжали исправно оплачиваться членские взносы.

Теперь же Макс стоял у перекошенного забора дачного участка и, хмурясь, смотрел на забытый полуразрушенный дом, вокруг которого всё поросло бурьяном. Он и сам не знал, что хочет там найти, зачем ему понадобилось приезжать сюда, но чувствовал, что должен был так поступить.

Макс взглянул на экран смартфона: до смены в «Таллере» оставалось ещё около пяти часов. Кеды ободряюще потеплели — вампирчик всегда хорошо чувствовал душевное состояние своего донора.

Внутри домик выглядел ещё хуже, чем снаружи: повсюду были грязь, плесень, разрушенная мебель, битые стёкла и мусор. Макс не спеша обошёл все тридцать квадратов развалюхи и, так и не найдя здесь ничего занимательного, направился к выходу, но неожиданно споткнулся. Шнурок нырнул в кучу мусора и за что-то зацепился.

— Это ещё что за новые шутки? — с укором спросил Макс вампирчика, чудом восстановив равновесие. В ответ шнурок чуть завибрировал.

Макс сел на корточки и раздвинул кучку мусора, в которой скрывался шнурок, обвитый вокруг железной ручки люка, незаметного под ошмётками грязи.

— Скорее всего, там погреб с прокисшими огурцами и дохлыми крысами, — сухо сообщил вампирчику Макс. — Отцепляйся, пошли отсюда.

Но шнурок не унимался и продолжал вибрировать.

— Да пофиг мне, что там. Не полезу я туда, — возмутился Макс. — Потолок ещё обвалится!

Кеды настаивали.

— Ладно, уговорил. Откроем, посмотрим, но не полезем. Согласен?

Шнурок отпустил ручку и вернулся в люверсы, завязавшись бантиком, что означало «согласен».

Макс поднял крышку люка, включил фонарик на телефоне и без надежды посветил вниз. Гладкие и ровные бетонные ступени, ряды стеллажей вдоль стен… Обстановка явно не походила на простой дачный погребок.

— Что ж, пожалуй, ты прав. Нам стоит здесь осмотреться, — серьёзно сказал Макс и двинулся вниз.

Пока Макс спускался, подсвечивая ступеньки фонариком, непоседливый шнурок вновь выскользнул из ботинка и дёрнул ручку на стене. От яркого света Макс зажмурился. Когда же зрение вновь вернулось к нему, он с удивлением разглядел папки с бумагами, разложенные на полу, и письменный стол с развёрнутой на нём большой старинной картой. По следам на пыльных полках и полу Макс сделал вывод, что в этой комнате кто-то определённо точно недавно побывал. Это насторожило его, и он невольно проверил наличие визитки «Таллера» в своём кармане.

Осмотр Макс решил начать с карты, подписи на которой были сделаны на старинном языке. Том же языке, на котором была написана «Древняя книга тварей». Континенты, города и страны на карте оказались незнакомыми. Карта была совсем не похожа на те, какие висели в каждом школьном кабинете географии.

«Наваолонис, — с трепетом прочёл Макс название рядом с изображением пяти сфер, рисунок с которыми он уже видел раньше на пожирателе душ. — Дигмард, Хас-Гунна, Илановир, Кавиорана… Острова птицы, Мёртвая земля».

Не веря своим глазам, Макс продолжал изучать карту. Он уже знал все эти названия, он видел эту землю, когда упал в колодец в подземелье «Таллера». В ящиках стола обнаружились ещё карты, но уже знакомого Максу мира. На одной из карт были отмечены туннели и переходы, тянувшиеся на сотни километров, на другой жирными точками значились «Драконы», на третьей в трёх местах стояли вопросительные знаки.

Макс отложил карты, подошёл к стеллажу с папками и наобум достал одну из них — с подписью на корешке «Забытая война», быстро пролистал. Взял другую — «Таллер», наугад вытащил один из листов. Мелким мужским почерком страница была исписана от края до края:

«…Юлия Сергеевна Горохова, по всей видимости, является кем-то вроде буфетчицы или официантки и всем там заправляет. В ходе проведённого мною расследования удалось выяснить, что родилась она 12.01.1962 в Кирове и пропала без вести в августе 1980-го в Анапе. Пытаясь вычислить, к какому виду принадлежит эта тварь, я смог полностью восстановить события в день её исчезновения.

При помощи маятника и кристаллов я обнаружил доказательства смерти Юлии, а значит, эту тварь можно отнести к призракам или фантомам. К сожалению, её останков на месте убийства найти я не смог — уничтожить тварь пока не удастся. Что более интересно, характер убийства и ритуальные предметы, обнаруженные в лесу, указывают на то, что Горохова также является жертвой Потрошителя (см. «Ведьмы, Колдуны, Волхвы», с.78). По этой причине остаётся неясным…»

Макс углубился в чтение и перенёс папку на письменный стол, по пути прихватив с собой папку «Ведьмы, Колдуны, Волхвы». По его спине бежали мурашки.

Как оказалось, отец Макса знал о «Таллере» гораздо больше, чем он сам, и ответил сыну на все вопросы, которые тот боялся задавать раньше. Персонал «Таллера» состоял из курьеров, барменши, поваров, уборщиков и добытчиков, как их называл отец в своих записях. Последние так же, как и курьеры, относились к разным видам тварей, их задача состояла в том, чтобы обеспечивать кафе необходимыми для его функционирования предметами. Действовали добытчики очень осторожно, закупая «продукты» в том числе у недобросовестных работников морга и больниц. Не раз подтверждалось свидетельствами очевидцев, что добытчики прибывали на места аварий или катастроф за несколько минут до трагедий, дожидались, пока произойдёт неизбежное, а затем выполняли свою работу, изымая тела жертв и исчезая вместе с ними. «Как стервятники они кружат над местом, где вот-вот должны погибнуть люди», — писал отец. Он считал, что «Таллер» — это не столько поставщик пищи для тварей, сколько сообщество, деятельность которого направлена на сокрытие следов их пребывания в мире людей. За то, чтобы всё было чисто, отвечали уборщики. Причём в их роли выступали и люди, занимавшие высокие чиновничьи посты и руководящие должности в крупных организациях. В их задачи входило уладить юридическую сторону вопроса и замести следы на бумаге. Их связь с «Таллером» оставалась для отца Макса непонятной. Также были и уборщики, непосредственно прибиравшие за тварями, если ситуация вышла из-под контроля: до приезда милиции они зачищали место преступления так, что комар и носа не подточит.

Макс отложил папку с названием «Таллер» и перешёл к папке «Ведьмы, колдуны, волхвы», изучать которую он решил с просмотра семьдесят восьмой страницы, где речь шла о Потрошителе.

«Потрошитель. Первые упоминания о Потрошителе датируются 1810 годом. Свою деятельность он начал в Европе, где убивал жертв с особой жестокостью. Каждые пять лет Потрошитель меняет свой почерк, чтобы запутать следы, но «знающему» человеку всё становится очевидным при первом взгляде на истерзанные им тела. К 1991 году количество жертв Потрошителя, по имеющимся данным, достигло тысячи восьмидесяти шести человек, возможно, их было больше. В связи с тем, что жертвами Потрошителя являются исключительно женщины, и потому, что в своих ритуалах, направленных на извлечение души из человеческого тела, он использует не только сферы, но и специфичную мазь, мы пришли к выводу, что это не кто иной, как ведьмак. Только для них характерна столь сильная ненависть ко всему женскому полу, что также объясняет глумление над телами убитых жертв».

Понимая, какую ценную информацию несут все эти записи, Макс отложил папку и встал из-за стола. Теперь, когда он своими глазами увидел, какое наследство осталось от отца, Макс отчётливо осознал, что нужно во что бы то ни стало его сохранить, во всяком случае, пока он сам не ознакомится с содержимым всех папок и книг, хранящихся в этом подвале, и во всём не разберётся.

Путь до ближайшей машины каршеринга занял у Макса почти сорок минут, и всё это время он был как на иголках. Ему никак не давала покоя мысль, что до него в этом подвале уже кто-то побывал, и какие у этого кого-то были намерения и как давно он там был, Максу было неизвестно.

Пока Макс грузил записи отца в машину, он обнаружил немало занятных вещиц, назначение которых не понимал, но которые тем не менее решил взять с собой. Арбалет, ножи, пистолеты и разные виды топоров тоже отправились в багажник.

По пути домой Макс ехал и молился всем богам, чтобы гаишники его не остановили. Было бы сложно объяснить сотрудникам полиции, с какой целью он везёт через пол-Москвы полный багажник огнестрельного и ритуального оружия.

Когда большие плотные пакеты из ближайшего супермаркета ровными строями заняли весь пол кухни съёмной квартиры Макса, он наконец расслабился и вздохнул с облегчением.

До самой ночи Макс изучал карты и содержимое папок, узнавая всё новые и новые подробности о тварях и их мире. Конечно, отцовской картотеке было сложно тягаться с «Древней книгой тварей», но тем не менее она являлась достаточно полной. Как стало понятно, отец не был никаким археологом, а всю свою жизнь положил на борьбу с тварями. Он состоял в той самой организации «Щит и роза», о которой недавно рассказывал Денис, и ненавидел тварей всем своим существом, считая их «злейшей заразой из всех известных». Главной целью тварей, как полагал Сергей Андреев, являлось получение человеческих душ. Основными добытчиками душ считались демоны, но не гнушались этим и другие виды нечисти. Например, те же лешие и русалки. Все же остальные твари всячески этому потворствовали и потому заслуживали смерти без капли жалости.

Вопреки мнению Юли, с насмешкой пророчившей короткую и бесславную судьбу «Щиту и розе», оказалось, что это организация с богатой историей, которая насчитывала не меньше двух сотен лет. Члены союза знали, какие виды тварей существуют, как их найти и, самое главное, как их убить. Макс поверить не мог, что Хозяйка смогла бы так легкомысленно отнестись к существованию этой организации, а значит, Юля ему соврала. Но зачем? Могла ли она знать, что отец Макса был охотником? Ведь он-то о существовании «Таллера» и Юли знал.

Немало сведений оказалось в записях отца и относительно Наваолониса. Он считал, что этот мифический город был как-то связан с демонами и трафиком человеческих душ, непрерывно идущем… куда? На какие цели тварям так необходимы души людей? На это ответа у Сергея не было.

Пока Макс изучал записи, его всё сильнее одолевало чувство, что он ходит где-то рядом с очень важным открытием, но никак не может понять, за какую ниточку и как правильно потянуть. Однако он ясно осознавал одно: не может быть простым совпадением то, что сына охотника взяли работать в «Таллер». Пазл не складывался.

Перед глазами снова встал образ Вики. Знала ли она, кем был его отец? Макс был уверен в том, что знала. Не могла не знать. Макс чувствовал себя преданным. Обида и гнев дрались насмерть со светлыми чувствами в его сердце. Он понимал, что никто из тварей ничего ему не обещал, да и в «Таллере» Макс служит по контракту, а то, что он влюбился в ведьму и считал другом призрака, исключительно его проблемы, с которыми он теперь остался лицом к лицу.

«Преданный предатель, — горько мысленно усмехнулся Макс. — Пешка на шахматной доске тех, кого так стремился уничтожить мой отец и по чьей вине лишился жизни. Мог ли он предположить, что его собственный сын станет мальчиком на побегушках в самом средоточии тварей?»

В бессильной злобе Макс стукнул ладонью по кухонной столешнице и вдруг осознал, что его рука приросла к ней.

— Да чтоб тебя! — ещё пуще разозлился он, с яростью дёрнув руку, и она поддалась.

С удивлением Макс таращился на неизвестный ему цветок, усыпанный блёстками, словно ёлочная игрушка. Цветок рос среди травы, которая проглядывала сквозь отпечаток его ладони таким образом, как если бы Макс вырезал столешницу по контуру своей руки и неожиданно обнаружил внутри цветущие луга. Жирная муха с зелёным брюшком, до этого кружившая над недоеденным яблоком, устремилась к цветку, но, так и не достигнув его, сплющилась и превратилась в комок лапок, крыльев и чёрных кусочков со слизью, будто её покрошили и затем оформили в куличик.

— Что за чертовщина? — Макс посмотрел на свою ладонь с татуировкой, затем нагнулся и открыл дверцу посудомойки, расположенной под столешницей: ничего необычного. Тогда он протянул руку и потрогал цветок. Цветок оказался настоящим.

— Бред какой-то… — буркнул Макс, затем сорвал цветок и стал его разглядывать. Алые лепестки переливались на свету, в центре на тонких ножках росли три жёлтых шарика. Макс снова перевёл взгляд на столешницу — ничего. Гладкая каменная поверхность. Макс ощупал столешницу, ещё раз осмотрел свою ладонь и цветок.

Решив, что на сегодня с него достаточно и с цветком он разберётся в порядке очереди из нерешённых вопросов, выстроившихся за последние несколько часов в его голове, как люди в очереди за бесплатной колбасой, Макс налил воды в высокий прозрачный стакан и поставил туда цветок. Сейчас его больше интересовала информация из архивов охотника на тварей. Макс взял несколько папок наугад и принялся за их изучение.

«Забытая война» — прочёл он название на корешке.

«Больших средств и усилий стоило заполучить нам сведения из хранящихся в подвалах Эрмитажа каменных табличек. Удивительно то, что из разных источников, косвенно упоминавших так называемую Забытую войну, следует вывод, что произошла она около двух тысячелетий назад и люди одержали победу.

Как я и предполагал, целью войны было полное истребление одного вида другим, но каким-то образом тварям всё же удалось остаться среди людей. Странно и то, что после окончания войны исчезли все упоминания о Семи великих драконах — правителях древних тварей. Свидетельства их существования удалось отыскать только при раскопках древнего города на территории Китая: сохранилась мозаика с изображением всех семи драконов (см. рис. на с. 94–97). Изучив рисунок мозаики, я прихожу к выводу, что зоны ответственности были поделены у драконов по территориальному признаку. Дракон, изображённый синим, предположительно отвечал за тварей, населяющих моря и океаны».

Макс перелистнул страницы и посмотрел на описанные в тексте рисунки, похоже, вырезанные из журнала. Все драконы на мозаике были выложены разными цветами, крупнее всех выглядела фигура жёлтого дракона. Драконы были изображены над неким подобием карты, отдалённо напоминавшей современную. Точнее сказать было сложно: мозаика дошла до археологов в очень плохом состоянии. На другой иллюстрации неизвестный мастер изобразил битву людей с драконами и существами, в которых Макс узнал некоторые виды тварей. На третьей фотографии было следующее: жёлтый дракон стоит во главе группки тварей, выстроившихся колонной по двое, вокруг лучи солнца. На последнем фото сцена была куда мрачнее: чёрная высокая фигура с большими зубами запустила одну свою руку в грудь человека, а в другой держит какой-то круглый предмет.

«Если предположить, что на одном из изображений чёрная фигура олицетворяет демона, то все мои теории оказываются верными и до Забытой войны человеческие души не представляли никакого интереса для тварей. Что примечательно, древние шумеры также изображали подобных существ с шарообразными предметами в руках, внутри египетских пирамид тоже имеются аналогичные рисунки.

По сохранившимся до наших дней легендам и преданиям, когда твари осознали, что война ими проиграна, был выполнен некий ритуал, в ходе которого большая часть из них покинула наш мир. По другой версии, было совершено ритуальное самоубийство. В любом случае, после этого по каким-то причинам люди перестали преследовать тварей, и война была окончена».

Пробежав глазами все страницы папки «Забытая война», Макс сильно удивился, как много информации удалось добыть его отцу, но тем не менее больше не почерпнул из неё ничего нового.

На протяжении месяца Макс всё своё свободное время посвящал бумагам отца, прерываясь лишь на ночную работу в «Таллере» и редкие вылазки за продуктами. К его удивлению, за минувшие дни таинственный красный цветок ничуть не тронуло увядание. Напротив, он как будто подрос, а шарики внутри всё сильнее набухали.

Когда все папки и карты были изучены, Макс наконец подобрался к тетрадям, хранившимся до этого в ящиках письменного стола в подвале отцовского домика в Монино. Это были дневники Сергея Андреева, Макс оставил их напоследок. Ему было одновременно интересно и страшно к ним прикасаться. Сделав глубокий вдох, Макс приступил к чтению.

Вскоре он уже знал, что Сергей вступил в «Щит и розу» в возрасте шестнадцати лет, как и его отец, и отец его отца, а также имел позывной «Лис». Поколение за поколением деды и прадеды Макса служили в «Щите и розе» и, более того, входили в Главный Совет, так как их предок являлся основателем этого объединения. Получается, все мужчины в роду Макса по отцовской линии были потомственными охотниками.

В своих многочисленных дневниках Лис описывал сотни случаев столкновения с тварями, в которых он всегда выходил победителем. Иной раз Максу попадались описания таких стычек, что у него волосы вставали дыбом, а в жилах стыла кровь. Теперь его отец предстал перед ним в совсем ином свете. Холодный, решительный, не знающий жалости охотник с наслаждением и гордостью описывал свои достижения в борьбе с тварями, но ни одного тёплого слова не говорил о семье. Несколько раз встречались упоминания о его мирской жизни и быте, вскользь говорилось о жене. Последние месяцы Лиса были посвящены поиску предателя среди членов Главного Совета. Несколько важных миссий «Щита и розы» провалились: охотники попадали в окружение, словно их уже ждали заранее. Лис считал это подозрительным и был уверен в том, что в Совете завелась крыса. Последняя запись в дневниках была сделана за неделю до того, как Лис попал в услужение к Аксинье. Он с отрядом готовился к охоте на лихо.

«Я чувствую, что Максим всё больше отдаляется. Парень со стержнем, это видно. Вспоминаю своего отца и то, как я был зол из-за его бесконечного отсутствия в самые важные, как мне тогда казалось, моменты моей жизни. Понимаю, что пора всё Максу рассказать и больше тянуть с этим нельзя. Решено. В следующий поход возьму его с собой. Уверен, Максим покажет себя как надо, ведь он мой сын», — прочёл Макс последнюю запись отца. Он закрыл тетрадь, положил её на стопку с остальными и вышел в другую комнату. Ему было стыдно находиться рядом с дневниками отца — Макс ощущал себя так же, как если бы отец сейчас сам оказался в этой комнате и смотрел на него укоряющим взглядом. Ещё никогда Максу не было так гадко на душе.

«Преданный предатель», — в который раз повторил себе он.

Глава 15. Аленький цветочек

За барной стойкой никого не было. За окнами начинало светать. В зале «Таллера» почти не осталось клиентов, за исключением одного мужчины, сидевшего в дальнем углу за круглым столиком с давно увядшей ромашкой в перламутровой вазочке. Он тихо беседовал с Юлей и, на взгляд Макса, выглядел весьма подозрительно — впрочем, как и все клиенты этого заведения. Лицо посетителя скрывал от лишних глаз широкий козырёк бейсболки.

Заметив Макса, Юля прервала беседу и встала, прихватив с собой со столика небольшой предмет, завёрнутый в непрозрачный чёрный пакет. Мужчина понимающе кивнул, поднялся на ноги и направился к выходу, но, минуя Макса, неожиданно замер и обернулся. Свет упал на его лицо, и Макс заметил на нём озадаченное выражение. Их взгляды встретились. Незнакомец смотрел на Макса так, будто узнал его, но не ожидал здесь увидеть. Макс же определённо точно встречал этого человека впервые.

Разорвав зрительный контакт, мужчина резко развернулся и вышел на улицу.

— Что за странный типчик? — поинтересовался Макс у Юли.

— Твой коллега, — отмахнулась барменша. — Что-то ты сегодня припозднился, — невинно заметила она, будто не сама лично назначила Максу девяносто семь доставок на смену. Юля привычным движением бросила стопку мятых купюр на барную стойку.

— Нет, я ничуть не устал, спасибо, что беспокоишься, — ответил ей Макс, растянувшись в дежурной улыбке. — Особенно приятно было посетить под финалочку виритника. У меня, кстати, левый глаз уже перестал дёргаться?

— То, чего нет, не может дёргаться, — весело подмигнула Юля.

Улыбнувшись в ответ, Макс взял деньги и вышел из «Таллера». Прежде чем отправится домой спать, ему хотелось немного подышать свежим лесным воздухом и перевести дух.

— У-и-и-ха-а-а!

От неожиданности Макс вздрогнул, успев заметить, как камушек размером с кулак со скоростью мухи, летящей на мёд, выскользнул у него из кармана. Впрочем, поймать настроенный на прогулку резвый булыжник с моргающими глазёнками оказалось так же непросто, как и настоящую муху.

Весело пискнув и снова издав боевой клич, камушек рванул в направлении кустов.

— Стой! — крикнул Макс ему вдогонку скорее по инерции, чем надеясь, что тот его послушает. Это был совсем молодой камушек, всю смену он болтал без умолку — так сильно малыш был возбуждён в свой первый день на службе. И именно в эту ночь Макс первый раз за всё время работы курьером забыл сдать камушек вместе с рюкзаком.

Раздосадованно рыкнув, Макс пустился догонять свою пропажу, по сломанным веткам определяя её путь. Примерно через четыреста метров бега Макс понял, что окончательно сбился со следа. Для успокоения совести несколько раз крикнув камушку, чтобы тот отозвался, Макс возвращался в направлении «Таллера», чтобы во всём повиниться Юле.

Между двумя лиственницами призывно замигали блуждающие огоньки, намекая курьеру, что они вполне могли бы сопроводить его до нужного места. Макс демонстративно развернулся и пошёл в обход, наверняка зная, что ничего хорошего от такого указателя ждать точно не стоит: в лучшем случае он очухается до того, как завязнет по пояс в болоте, а в худшем попросту утонет в нём — не зря эти огоньки также называли «свечами мертвеца».

Погружённый в свои мысли, Макс не спеша брёл в направлении «Таллера». В какой-то момент он стал замечать, что его кеды теплеют: обычно таким образом вампирчик давал знать, что рядом притаилась опасность. Макс остановился, весь превратился в слух и стал оглядываться по сторонам: за деревьями в десяти метрах от него улавливалось движение. Макс инстинктивно спрятался за широкий дуб и стал всматриваться в чащу.

За деревьями стоял тот самый мужчина, которого Макс совсем недавно видел в «Таллере», только теперь тот был абсолютно голым, а в руках держал перочинный нож. Незнакомец с силой бросил нож, и он воткнулся глубоко в землю. Оценив свою работу, мужчина довольно кивнул, пригнулся и перекувыркнулся через нож, сделав сальто в воздухе, пока озадаченный Макс продолжал наблюдать за странным действом из своего укрытия.

Как только ноги незнакомца коснулись земли, он упал на четвереньки и по его спине пошла рябь: кожа надувалась буграми, будто что-то невиданное рвалось выбраться вон. Незнакомец поднял голову к небу и длинными когтями принялся кромсать сначала своё лицо, а потом и всё тело, сдирая с себя кожу и обнажая жёсткую бурую шерсть. Когда незнакомец вновь поднялся, он уже не был человеком. Огромный медведь высотой в три метра стоял на задних лапах и громко ревел во всю клыкастую пасть.

Потоптавшись на месте несколько секунд, оборотень обнюхал траву вокруг себя и оставил на стволе дерева глубокие царапины, словно проверяя остроту своих когтей. В сопровождении треска сучьев медведь удалялся прочь.

Когда медведь скрылся из виду, Макс вышел из своего укрытия и вдруг почувствовал, что его карман потяжелел. Заглянув в него, он с облегчением заметил, что камушек вернулся. Почти с нежностью похлопав по карману, курьер понёс малыша домой, к мамке.

* * *

— Знаешь, дракон в последнее время ведёт себя очень странно, — задумчиво сказала Вика, обращаясь к коту. — Его словно что-то беспокоит.

— Может, меню несбалансированное, — пожал плечами Муха.

— Может, — согласилась Вика, как раз листавшая в смартфоне сводки криминальных новостей. — В последнее время я всё чаще кормила его мужиками. Наверное, стоит разбавить рацион женщинами… О! Вот, кстати, статья про тётку, воспитывающую восьмерых приёмных детей. Редкая сука, конечно. За малейшую провинность детей на гречку в угол ставит, а младшего вообще в духовку кладёт, чтобы газа надышался и не орал. Дракону должна понравиться. — Ведьма пролистнула ещё несколько страниц. — Или вот эта: заманивает молоденьких девчонок, чтобы удовлетворить потребности своего умственно отсталого сына, а потом рубит их на котлеты. Следствию пока не удалось ничего доказать… — Мягкое спокойствие в гостиной нарушил резкий звук перфоратора. — Или лучше соседа нашего сожрать — уже два месяца ремонт никак не закончит. Что думаешь? Избавим его от забот?

— Думаю, что многодетная мамаша более лакомая кандидатура, — возразил Муха.

— Да не скажи, — прищурилась Вика. — Сосед наш по молодости бабку свою зарезал из-за этой самой квартиры. Тоже козёл.

— Тогда предлагаю устроить пир дракону и сегодня угостить его всей тройкой.

— Не, у меня потом весь день изжога будет, — поморщилась ведьма. — Можно только кого-то одного схомячить. Максимум — двоих.

Перфоратор снова принялся за дело.

— Тогда я за соседа! — заорал Муха, пытаясь перекричать раздражающий звук.

— Согласна, — кивнула Вика, с недовольством косясь на потолок. — Сегодня скормим дракону соседа, а на десерт многодетную мамашу: завтра утром она всё равно отвлечётся на телефонный звонок и забудет про младшего в духовке — спасём ребятёнка. А завтра можно уже ту семейку, где мать с полоумным сынком.

Определившись с меню на ночь, Вика пошла на кухню и приготовила себе чашечку кофе.

— Иди открой дверь! — крикнула она коту прежде, чем в квартире раздался звонок.

— Кто там ещё? — недовольно спросил Муха.

— Макс, — коротко ответила ведьма, невольно улыбнувшись, но тут же спохватилась и озадаченно замерла: с какой это такой радости его визит вдруг поднял ей настроение?

Из коридора послышался звук открываемой двери и знакомый голос. Выполнив просьбу хозяйки, потомственный магический кот чинно прошёл в гостиную и занял самое козырное место на диване.

— Привет! — радостно сказал Макс, увидев Вику. Все его претензии к ней внезапно отошли на второй план, когда перед ним оказалось её улыбающееся лицо. — Давно вас с Мухой не видно. Я уж и не надеялся вас застать.

Неожиданно улыбка на лице Вики сменилась страхом. Издав звук, похожий не то на писк, не то на кряхтение, она нырнула под стол, прокусила указательный палец и быстро начертила кровью на полу знак, похожий на человечка с факелом.

— Ты всегда так реагируешь, когда парни приходят к тебе с цветами? — усмехнулся Макс, крутя в руках стебель алого цветка, усыпанного блёстками.

— Нет, только когда они приносят мне паучьи цветы со зрелыми плодами! — язвительно прошипела Вика, заканчивая чертить круг вокруг того места, где сидела. — Муха! Ко мне! Быстрее! — скомандовала она.

— Что? Что такое? — Из гостиной в коридор вынырнула озадаченная морда кота.

— У него паучий цветок! — крикнула Вика.

— Но ведь они давно… — завидев алый цветок в руках Макса, Муха осёкся, его глаза округлились. — Матерь Божья…

— Да что вы так паникуете? Ваш паучий цветок уже месяц у меня в квартире в вазочке стоит, пока никого не съел, — попытался оправдаться Макс, но уверенность в его голосе заметно поубавилась.

— Вика! Зови д-дракона… — слабым голосом прошептал Муха.

— Какого дракона? Хочешь весь дом разнести?! — разозлилась Вика. — Ты помнишь, как избавиться от паучьего цветка?!

— Кажется, нужно сжечь его в костре на осиновых углях… или на липовых… — задумался кот.

Макс смотрел на цветок так, словно видел его впервые, и пытался понять, чем он так напугал жителей квартиры. Алые лепестки переливались радужными блесками, три шарика на тонких ножках в сердцевине стали чуть больше и порозовели.

ЧПОК! ЧПОК! ЧПОК! Друг за дружкой шарики лопнули, выпустив струйки чёрного дымка. Цветок в мгновение потерял всю красоту и увял. Муха ахнул и со всей мочи помчался к хозяйке, стуча когтями по ламинату.

— Макс! Живо в круг! — крикнула Вика, схватив перепуганного кота на руки.

Как только Макс сделал шаг по направлению к кругу, острая боль обожгла его правое ухо, по нему словно полоснули ножом.

— А-а-а! — вскрикнул он, как вдруг увидел, что прямо ему в лицо несётся круглый волосатый шар размером с футбольный мяч. Наученный клиентами «Таллера» всегда действовать молниеносно, с реакцией мангуста Макс схватил с плиты сковородку и отбил неизвестного противника в стену. Похожий не то на морского ежа, не то на надутую рыбу фугу, чёрный шар распахнул свой рот и на лету выгрыз кусок бетонной стены, обнажив свои белоснежные акульи зубы и алый с блёстками, как лепестки цветка, язык.

Тем временем ещё два таких же шара продолжали буквально пожирать всё на своём пути: от холодильника осталась одна только ручка, крышка духовки тоже была прокусана в трёх местах и болталась на честном слове, кран и раковина исчезли, вместо них в стене виднелись оголённые трубы. За шарами было очень сложно уследить, они перемещались со скоростью истребителя и замедлялись только тогда, когда ели.

— В круг! Быстрее! — кричала Вика.

Крепко сжимая в руках своё единственное оружие, Макс сделал пару шагов в сторону кровавого круга, но, когда до него осталось меньше метра, он вдруг растянулся на полу — один из шаров прыгнул Максу под ногу, чтобы тот поскользнулся. Послышался тихий противненький смех.

Как только парень упал, один из шаров снова устремился к нему, но вновь был отбит сковородкой в сторону потолка — маленький скрученный проводок остался напоминанием о новой шведской люстре.

Один за другим шары нападали на ползающего на полу Макса, не давая ему подняться, а он как мог отбивался от них сковородкой, от которой в какой-то момент осталась одна только ручка, которая вскоре тоже исчезла — вместе с фалангой среднего пальца Макса. Парень взвыл от боли, но скорее разозлился, чем испугался. В его глазах забегали синие искорки, а в следующую секунду он схватил один из шаров окровавленной рукой и сдавил что есть мочи, обратив его в пепел. Затем Макс поднялся на ноги, сжал руку в кулак и навёл на другой шар, расправив пальцы, когда рука полностью вытянулась, от чего шар разлетелся в клочья, забрызгав стены кусочками мяса и ошмётками жёсткой шерсти. Несколько зубов угодили в кофемашину, разбив циферблат. То же самое Макс проделал и с последним шаром, с той лишь разницей, что тот разлетелся на ещё более мелкие осколки.

— Сердце дракона… — прошептала изумлённая Вика.

Макс обернулся на голос и направил руку в сторону круга, его лицо пылало, в глазах играло синее пламя, татуировка на ладони светилась.

— Свои, свои, полегче, брат, — вскрикнул Муха, подняв передние лапки кверху на манер сдающегося в плен солдата.

Голова Макса наклонилась чуть в сторону, он словно не узнавал кота и его хозяйку, угрожающе надвигаясь на них.

— Макс, хватит! Приди в себя! Всё закончилось! — сузила глаза ведьма, её лицо было предельно серьёзным, а взгляд воинственным — при необходимости она была готова к схватке.

Слова Вики подействовали на Макса успокаивающе. Огонь в его глаза стал медленно гаснуть и вскоре сошёл на нет, свечение татуировки прекратилось. Теперь он чувствовал, как тёплая кровь течёт по его шее из раненого уха и пульсирует палец, лишённый фаланги.

Как ошпаренный, Макс бросился в коридор к зеркальным дверцам шкафа-купе.

— Они мне ухо оттяпали! — с негодованием воскликнул он. — И кусок пальца!

Вика опустила кота на пол и вышла из круга. Макс больше не представлял для них опасности.

— Дай посмотрю. — Ведьма подошла к Максу и, нахмурившись, обследовала то место, где раньше находилось его правое ухо. — Да… выглядит не очень, — согласилась она. — Я наложу мазь, чтобы остановить кровь.

Вика ушла в спальню и вскоре вернулась с баночкой ярко-жёлтой мази в руках.

— И как мне теперь жить без уха? — вопрос Макса был скорее риторическим. — Ты можешь его как-нибудь мне обратно вырастить?

Аккуратно наносившая мазь на рану ведьма выгнула губы дугой и отрицательно покачала головой, будто извиняясь.

— Может, есть какой-то способ, какая-то тварь, которая уши выращивает? — не унимался Макс и снова получил отрицательный ответ. — Жаль, конечно. Мне вообще нравилось моё ухо, будет его не хватать, — грустно пошутил он.

— Ну, ты всегда можешь отрастить волосы. Тогда ничего не будет заметно, — предложила ему Вика. Закончив с ухом, она перешла к повреждённому пальцу.

— Тогда ты согласишься пойти со мной на свидание? — подняв одну бровь, спросил Макс.

— Не, я люблю, когда у парней полный комплект ушей. Извини. Ничего личного, — рассмеялась Вика.

Муха навострил оба своих уха и внимательно следил за разговором. Вика закончила обрабатывать палец Макса и закрутила крышку баночки с мазью.

— А если я всё-таки найду способ отрастить своё ухо? Тогда пойдёшь? — вдруг серьёзно спросил Макс и повернулся к Вике, внимательно всматриваясь в её лицо.

На мгновение ведьма растерялась. Она впервые обратила внимание на то, какие яркие глаза у Макса: голубые, почти небесного цвета. Его нежный взгляд её обезоружил.

— Да, пойду, — ответила ему Вика без тени шутки.

Муха удивлённо моргнул и повернул голову в сторону хозяйки.

— Значит, я найду способ, — улыбнулся Макс, его взгляд был наполнен теплом. По телу пошла мелкая дрожь, глаза затуманились — он достал визитку и щёлкнул ею об дверь, оставив кота и его хозяйку одних в квартире.

— Это что сейчас такое было? — строго спросил Муха. В его тоне Вика уловила нотку ревности.

— Ты сам говорил, что мне было бы неплохо с кем-нибудь «погулять», как ты выражаешься, — невинно ответила Вика.

— Но не с Максом же! — возмутился кот. — Он же… он же… — задыхался Муха от негодования. — Он же человек! Скоро он состарится и умрёт.

— Во-первых, он не такой уж и человек, — скривилась ведьма. — Макс сегодня перехлопал всех этих пушистиков как мелких насекомых. А это, на минуточку, был паучий цветок. Не зря Хозяйка всех их уничтожила ещё лет пятьсот назад… И где он его достал вообще?

— А во-вторых? — с нажимом спросил Муха: вопрос происхождения кровожадного цветка явно волновал его куда меньше, чем разговор о свидании.

— А во-вторых, я, может, и не ищу сейчас серьёзных отношений, а хочу завязать мимолётные — почему бы и нет? Так, лет на двадцать-тридцать, — уклончиво ответила ведьма, пожав плечами. Она и сама была удивлена тем, как легко согласилась на предложение Макса. Вполне вероятно, что он найдёт-таки способ вернуть себе ухо. Дениса-то он в итоге вылечил, хоть это и казалось невозможным. Вика невольно улыбнулась.

При виде её мечтательной улыбки Муха закатил глаза и демонстративно выпрыгнул в открытое окно, выражая свой протест.

***

У Макса не было уха. Его всего несколько минут назад чуть не сожрали гигантские морские ежи. Но он улыбался.

— Как тебе мой новый имидж? — весело спросил он у Юли. Рана больше не болела, палец тоже перестал ныть.

Юля оторвалась от сборки рюкзака и подняла брови вверх, словно не понимая, о чём Макс её спрашивает.

— Ты про кровь на футболке? — хмыкнула она. — Не думаю, что это хорошая идея. У тебя сегодня два вампира в списке.

— Ещё у меня уха не хватает. И кусочка пальца, — перечислил свои увечья Макс, пытаясь обратить на это внимание Юли, и положил руки на барную стойку. Взглянув на них, он не поверил своим глазам: откушенная фаланга была на месте. Макс тут же принялся ощупывать уши — полный комплект.

— Слушай, мне Нитокрис сегодня все нервы вытрепала: кровь ей несвежую в прошлый раз привезли, ну прямо-таки «кислые помои», — передразнила клиентку Юля. — Она, видите ли, парную хотела, и чтобы обязательно девственницы славянской внешности, а мы ей сорокалетнего армянина кровь доставили, с высоким уровнем холестерина, — закатила барменша глаза. — Так что мне не до твоих бездарных шуток уровня «покажи пальчик». Чего ты лыбишься вообще, блаженный?

Макс не слушал Юлю, витая где-то в облаках. Улыбка на его лице становилась всё шире: ещё никогда в своей жизни он не был так рад тому, что у него есть оба уха.

— Всё, дуй давай, пока кровь не остыла. Ещё один разговор с этой дамочкой я сегодня не перенесу, — буркнула барменша, водружая на стойку рюкзак, и растворилась в воздухе.

Макс посмотрел на планшет: первый заказ ему предстояло доставить в Египет. На экране высветилась рабочая информация:

«Клиент № 1: Дохлая мегера

Заказ № 13»

Макс усмехнулся: теперь он окончательно уверился в том, что имена клиентов в базу заносит Юля. Ему было интересно побывать в Египте, своими глазами посмотреть на золотистые пески пустыни и, если повезёт, древние гробницы фараонов, так что к выполнению своей работы Макс в эту ночь подошёл с энтузиазмом.

Лесная дорожка вывела курьера из «Таллера» и традиционно сопроводила в ночной ноябрьский лес. Теперь, когда Макс лучше узнал принципы работы камушков-планшетов, ему можно было не волноваться о верхней одежде. Одна маленькая карамелька для резвого малыша — и выбирай себе какую хочешь температуру воздуха на весь маршрут. Так что забытое у Вики дома пальто его ничуть не тревожило.

Деревья вокруг продолжали редеть, замёрзшая земля с остатками опавшей листвы постепенно уступала месту песку, и только сама лесная тропинка оставалась неизменной.

Словно по желанию Макса, вдалеке показались три большие пирамиды, но путь курьера лежал совсем не к ним, а к горделиво приосанившемуся сфинксу с разбитым лицом, смотревшему на пустыню глазами, полными древней мудрости и вечной печали. Тропинка подвела парня к левой лапе химеры.

— Доставка «Таллер», — бодро сообщил Макс, восторженно разглядывая величественную каменную статую, окутанную безмятежным спокойствием веков и бархатом ночи.

Песок у подножия сфинкса пришёл в движение и провалился вниз, образуя проход с выточенной из белого камня лестницей. Лесная тропинка расстелилась по ступеням.

На всякий случай оглянувшись по сторонам, словно он делал что-то запретное, Макс стал спускаться в подземелье. Интерес и возбуждение наполняли его сознание: неужели он побывает внутри загадочного египетского сфинкса? Невероятно!

Проход оказался очень узким и низким, так что Максу пришлось сильно постараться, чтобы пройти дальше. Бочком, наклонив туловище и с трудом протискивая за собой рюкзак, он несколько минут шёл по лестнице, всё глубже и глубже спускаясь под землю. Чем ниже оказывался Макс, тем свежее и чище становился воздух.

Вскоре перед курьером открылся удивительный каменный город, тянувшийся на многие километры. Здесь были жилые дома и причудливые башни, храмы с изображениями древних божеств на высоких колоннах, внушительных размеров статуи, фонтаны и обелиски. Под ногами росла яркая зелёная трава; фиговые деревья, пальмы и пышные кустарники дышали жизненной энергией первозданной природы.

Заворожённый великолепием древнего мегаполиса, Макс не сразу понял, что не даёт ему расслабиться и в полной мере насладиться его видом, ему словно не хватало чего-то важного: несмотря на ухоженность, дивный город был абсолютно пуст — в нём не было ни единой живой души, ни мошки, ни птички.

Лесная тропинка провела Макса по каменным улочкам и остановилась у высоченного обелиска в центре площади. Увлечённый разглядыванием орнамента на монументе, Макс не сразу заметил обступившую его армию… кошек. Словно из ниоткуда они появлялись перед ним и всё быстрее заполняли свободное пространство вокруг. Сотни животных разных окрасов и пород обступали курьера, неотрывно наблюдая за ним и принюхиваясь.

— У нас нечасто бывают гости, — раздался вдруг приятный голос.

На площадь ступила девушка, появившись так же внезапно, как и её питомцы. Белокожая, с большими миндалевидными глазами оливкового цвета и лёгким румянцем, она оценивающе смотрела на Макса. Тёмные волосы красавицы едва доставали до плеч и были пострижены в идеальное каре, лежавшее волосок к волоску, обтягивающее платье песочного цвета переливалось в лучах света и тянулось метровым невесомым шлейфом по гладкой брусчатке. Золотые сандалии Нитокрис аккуратно опоясывали её лодыжки и не издавали ни малейшего звука, соприкасаясь с камнем.

От вида египетской царицы у Макса челюсть отвисла: он никогда в своей жизни не встречал женщины прекраснее. Нитокрис нарочито медленно подошла к курьеру почти вплотную, не отрывая от него своих оливковых глаз.

— Очень интересно… — задумчиво произнесла она, и в ноздри Макса ударил отвратительный зловонный запах из её рта. Такой же, как и у всех живых мертвецов. — Ты тоже был человеком до того, как согласился на контракт.

Смрад, исходивший из алых губ красавицы, мгновенно привёл Макса в чувство. Нитокрис рассмеялась глубоким грудным смехом, решительно не вписывающимся в образ нежной нимфы.

— Ах, ты ещё не понимаешь… Как мне это знакомо, — отсмеявшись, сказала она. — Сначала тебе кажется, что всё как раньше. А потом — оп! И от тебя прежнего не остаётся ничего.

Решив проигнорировать её слова, Макс достал из рюкзака заказ и поставил перед Нитокрис. Она подошла к высокой коробке, доходившей ей почти до пояса, провела рукой по её поверхности и поморщилась.

— Опять кислые помои… Никакого уважения к хранительнице Вечной летописи мироздания, — закатила царица глаза. — Как жаль, что я не могу покинуть свой пост и лично выпустить кишки тому, кто мне это отправляет! — В руках Нитокрис появился нож, которым она тут же принялась вспарывать коробку. Кошки как по команде сели. — Сейчас-сейчас, мои сладкие. Мамочка всех вас накормит…

— Вы здесь давно, верно? — Максу в голову пришла одна очень смелая идея.

— Около четырёх тысяч лет, дорогуша. Может, больше, — вздохнула она. — Когда-то я была вавилонской царицей, потом женой фараона. Меня носили на руках, и моё желание было законом. А теперь… Теперь я здесь. И только мои маленькие друзья скрашивают мою одинокую вечность. — Нитокрис достала из коробки пакет с кровью и брезгливо отбросила в сторону, затем перевернула коробку и толкнула ногой: на брусчатку посыпались пакетики с кошачьим кормом. — Но я не жалею. Оно того стоило. Ты бы видел их лица, когда вода заливала камеру, а все эти ублюдки раздирали руки в кровь, пытаясь отпереть закрытые двери. — Миндалевидные глаза зажглись плотоядным огнём. — Убийцы!

— Вы знали Арберка? Золотого дракона? — спросил Макс.

— Лично — нет, — покачала головой Нитокрис. — Но ответы на твои вопросы у меня есть.

— Что ты хочешь взамен? — прищурился Макс: за время работы курьером он успел усвоить правила мира тварей.

— Вот это уже совсем другой разговор, — хищно оскалилась Нитокрис. — Так как ты ещё не утратил свою человеческую сущность, то, возможно, будешь не против угостить меня десертом? Я не возьму много. Обещаю, — заверила она. — За это ты сможешь получить ответы на три любых вопроса.

— Я согласен, — кивнул Макс, ожидавший именно таких слов царицы.

— Значит, по рукам, — хлопнула в ладоши Нитокрис. — Задавай свой первый вопрос.

— Я не случайно оказался в «Таллере». Всё было подстроено, ведь так? — Сердце Макса замерло.

— Совершенно верно, — кивнула Нитокрис. — Ты оказался там, где должен был быть, и принял то, что было предначертано. Второй вопрос.

— О чём ты говоришь? Что предначертано? — напрягся Макс.

— Пророчество о тёмной принцессе. Оно не из нашего мира, но узкому кругу лиц известно. Пророчество гласит, что Сердце дракона приведёт тёмную принцессу в Наваолонис. Прольются реки крови, и два мира снова станут едины. Наваолонис будет разрушен.

— Как это произойдёт? — напирал Макс.

— Я не гадалка. Я — хранительница Вечной летописи мироздания и знаю только то, что уже случилось, — усмехнулась Нитокрис. — И, чтобы всё было честно, я проигнорирую этот вопрос. Задавай последний.

Макс напряжённо размышлял: вопросов у него было много, но, как назло, все они разбегались в разные стороны, как муравьи при виде подошвы ботинка.

— Что со мной происходит? Как ко мне попал паучий цветок? — собрался Макс.

— Теперь ты — Сердце дракона. Пророчество жаждет исполниться. Сферы Наваолониса зовут тебя. Рядом с тобой граница между мирами становится тоньше.

— А татуировка? — Макс показал Нитокрис свою ладонь.

— Это уже четвёртый вопрос, но, так и быть, я отвечу, — ухмыльнулась вампирша, косясь на яремную вену на шее Макса. — Твоя татуировка концентрирует выход энергии в одном единственном месте, а не хаотично вокруг тебя, как это было изначально. Всё. Теперь моя очередь.

— Что мне нужно сделать? — спросил Макс.

— Для начала ты должен сказать, что действуешь по собственной доброй воле и согласен отдать мне часть своей крови. — Тело вампирши подрагивало от возбуждения.

— Я действую по собственной доброй воле и даю согласие на то, чтобы ты взяла часть моей крови. — Сказав это, Макс повернул голову чуть в сторону, чтобы открыть шею.

С безумным визгом Нитокрис бросилась к курьеру и сладострастно впилась в его шею острыми клыками. Она причмокивала и постанывала, словно находилась в этот момент на вершине блаженства. Макс же тем временем всё сильнее чувствовал головокружение и слабость, его колени подкосились, и он упал на четвереньки вместе с вампиршей, присосавшейся к его телу. Когда же Макс вот-вот был готов потерять сознание, Нитокрис вскрикнула и отшатнулась: белоснежный шнурок выскользнул из люверсов, метнулся вверх по телу хозяина и ужалил царицу твёрдым концом прямо в глаз.

— Извини, увлеклась немного, — по-девчачьи хихикнула Нитокрис, жадно облизывая кровавые губы. — Ты заходи, если вдруг ещё что-нибудь понадобится. Мы всегда рады, — кивнула она на своих питомцев, раздиравших пакетики с кошачьим кормом.

— Ага, да. Спасибо. — Макс, пошатываясь, поднялся на ноги и нетвёрдой походкой направился к выходу из древнего города.

Глава 16. Любовь и смерть

Зелёное платье в пол выглядело шикарно, и Вика знала, что будет в нём неотразима. Вот только не слишком ли вычурно для первого свидания? Или довериться классике и выбрать маленькое чёрное платьице — универсальный наряд, как утверждала французская бабушка Коко, искусная ворожея и чернокнижница? А что, если Макс относится к сторонникам активного времяпрепровождения? Тогда лучше всего подойдут удобные кроссовки, джинсы в облипку и футболка. Вика повесила платья обратно в шкаф. «Волшебное место для исключительной девушки», — мысленно повторила она фразу Макса. И что он вообще имел в виду под этими словами?

Словно железный прут, пушистый хвост потомственного магического кота ритмично выбивал из ковра пыль, зрачки его сузились в две тонкие полосочки — Муха не сводил хмурого взгляда со своей хозяйки.

— Как насчёт жёлтого льняного сарафана? — осведомился он.

— Ты про тот сарафан, где воротник до подбородка, юбка до пят и рукава до кистей? — Вика сделала вид, что пытается припомнить все детали этого пуританского наряда.

— Да, — сухо ответил кот.

— Отличная идея! — поджала губы Вика и язвительно добавила: — Жаль только, кокошник вышить не успела, а без него лук в стиле бабы на самоваре будет незавершённым. Так что прости, но придётся выбрать что-то более современное.

Поняв, что его намерения подпортить Вике образ раскусили, Муха недовольно дёрнул усами, фыркнул и отвернулся.

Приложив к себе ещё несколько нарядов перед зеркалом, Вика наконец остановила свой выбор на простом тёмно-коричневом платье, выгодно подчёркивающем цвет её каштановых волос.

— Не слишком ли коротко? — Муха неодобрительно посмотрел на стройные ноги хозяйки.

— В самый раз, — ехидно улыбнулась ему Вика.

Звонок в дверь оказался последней каплей, переполнившей чашу терпения кота, и он, не в силах как-либо повлиять на сложившуюся ситуацию, ретировался в гостиную.

Ведьма-дракон щёлкнула пальцами, и макияж с салонной укладкой волос завершили её образ.

Когда дверь квартиры отворилась, Макс смущённо поздоровался, не отводя глаз от Вики. Внутри него всё трепетало: Виктория в платье цвета тёмного дерева выглядела сногсшибательно. Ничего не ответив, а лишь лукаво улыбнувшись, довольная произведённым эффектом ведьма отстранилась и пропустила гостя в прихожую.

— Итак, — игриво подняла брови она, — какую обувь носят «исключительные девушки», когда идут в «волшебные места»?

— Как тебе угодно. Выбирай что нравится. Хоть босиком, — ответил Макс. Как зачарованный, он любовался Викой, ей даже стало немного неловко от его взгляда.

— Серьёзно? — спросила она.

Макс кивнул в ответ. Он снял своё пальто и повесил на вешалку. Недовольное ворчание кота в коридоре было не слышно.

— Что ж, раз предложил, пеняй на себя: долой обувь, иду босиком! — решительно заявила Вика и стала наблюдать за реакцией Макса.

— Как скажете, мадам, — слегка поклонился он и подал ей руку. — Любое ваше желание сегодня — закон.

— Ух ты, как всё серьёзно… — рассмеялась Вика, чтобы скрыть приятную дрожь, охватившую всё её тело, и вложила свою руку в тёплую ладонь Макса. Она обожала ходить босиком.

Как только пальцы Макса и Вики соприкоснулись, плитка на полу прихожей превратилась в лесную тропинку.

— В чём фокус? — недоверчиво спросила Вика, не находя в руках Макса камушка или планшета.

— Фокус в том, что, если оговорить маршрут заранее, личного присутствия камушков не требуется, — подмигнул ей Макс.

Лесная тропинка свернула в сторону кухни и перенесла Макса и Вику на каменный пол, устланный турецким ковром, посреди которого стоял круглый деревянный столик с кувшином и фруктами, а вокруг были разбросаны большие и маленькие подушки, расшитые узорами.

Макс жестом пригласил ошеломлённую Вику присесть. Но удивили её отнюдь не экзотические фрукты в глубокой чаше, не высокий кувшин и резные стаканчики.

— Где мы? — спросила ведьма, с восторгом оглядывая виды, открывающиеся со смотровой площадки, и жадно втягивая носом воздух.

— Технически мы сейчас находимся в Турции, если точнее — в Каппадокии. Воздух из Согне-фьорда, из Норвегии. Если смотреть прямо, открывается вид с обзорной площадки Эйфелевой башни. Направо — с самого высокого этажа Рокфеллер-центра. Вон там, — Макс обвёл рукой пространство слева, — Лондон. А над нами… — Он задумался. — Не помню точно, но просил, чтобы звёзд побольше было и северное сияние обязательно.

— Макс! Это просто невероятно! — восторженно воскликнула Вика. — Но как? Как тебе удалось всё это совместить?

— Это заслуга камушков. — Макс сел напротив Вики и наполнил её стакан ароматным розовым вином. — Несколько камней образуют сеть. Каждый из камушков привёл нас в своё место. При наложении и одновременном перемещении возможно добиться того результата, который ты сейчас видишь.

— Поверить не могу! — восхитилась Вика. — Кто-нибудь, кроме тебя, вообще делал такое раньше? То есть я хочу сказать, что и подумать не могла, что камушки умеют вытворять такое.

— Я тоже не знал о такой их способности, но свежайший трёхъярусный «Наполеон» для их мамки помог сотворить настоящее чудо, — улыбнулся Макс. — Я рад, что тебе здесь нравится.

— Нравится? Ты шутишь? — округлила глаза Вика. — Да я в полном восторге!

— Погоди, это ещё не всё, — заговорщически подмигнул ей Макс. — Сейчас увидишь наших музыкантов.

После его слов со стороны Парижа образовалась лесная поляна, примыкавшая прямо к турецкому ковру. На поляне стояли четыре пушистых переката с музыкальными инструментами. Макс подал артистам знак, и ансамбль заиграл необычную этническую мелодию. С традиционной невозмутимой перекатской мордой барабанщик с разноцветной шёрсткой отбивал ритм, притопывая задней лапкой; самый крупный перекат играл на бас-гитаре, покачивая головой; пианист шустро перебирал лапками по клавишам синтезатора. Мохнатый пузатый солист с повязкой на лбу, как у хиппи, и серьгой в ухе широко разевал рот и, закрыв глаза, сосредоточенно пел в микрофон.

— Этих-то ты как сумел сюда затащить? — ошарашенно спросила Вика.

— Признаюсь, с ансамблем пришлось попотеть больше всего, — ответил Макс, наслаждаясь эффектом, произведённым на девушку. — Найти в наше время лицензионные видеокассеты со всеми частями «Терминатора», «Смертельной битвы», «Двойного дракона» и «Пьяного мастера» не так-то просто. Я, конечно, попытался им объяснить, что уже давно изобрели DVD, флешки там с фильмами, торренты, интернет, но ты же знаешь перекатов, — пожал Макс плечами. — Удивительные твари, конечно. И вкусы у них необычные.

Вика согласно кивнула и вдруг вспомнила очень забавную историю про перекатов, которую слышала от Вильки. Вместе с Максом они дружно посмеялись над ней и перешли на другую тему. Время летело незаметно, Макс и Вика увлечённо беседовали, наслаждаясь обществом друг друга, пили вино и шутили.

Заиграла медленная мелодия — Вика сразу узнала песню «Sleep» группы Poets of the Fall. Молодые люди замолчали, глядя друг другу в глаза. Макс встал из-за стола и пригласил ведьму на танец. Он с трепетом обнял её за талию, а она обвила руками его шею. С упоением Макс вдыхал запах волос Вики, нежно прижимая её к себе. С мечтательным взором она любовалась невероятно красивыми видами мегаполисов вокруг. Ритм ускорился, и Макс закружил ведьму в танце.

В какой-то момент Вика резко остановилась, хитро посмотрела на Макса и страстно шепнула ему на ушко: «Сколько времени у тебя до смены в „Таллере“?»

— Это я тоже предусмотрел, — тихо ответил Макс. Его голос звучал мягко и спокойно, но глаза светились пламенным желанием. Он крепче обнял Вику и приник к её губам…

* * *

Чёрный «мерседес» остановился недалеко от Ширяевских штолен. Когда-то давно на штольнях кипела жизнь, десятки рабочих неустанно трудились во благо «Северного химического треста», добывая фузулиновые известняки, чтобы потом переработать их в цемент, стекло и материалы для отделки. Теперь же пустые галереи, разделённые целиками, подпирающими свод, стояли пустыми, лишь иногда демонстрируя редким туристам остатки своей былой востребованности и значимости.

Водитель вышел из машины и услужливо открыл дверь салона. Пассажир вылез из автомобиля, с наслаждением вдохнул ночной весенний воздух и деловито прокашлялся. С благоговейным трепетом он прижимал к себе объёмный кожаный футляр, судя по поведению владельца, с чем-то очень ценным.

— Артур Вениаминович, — обратился к нему водитель, — вас сопроводить? — Мужчина не имел представления о цели визита шефа в столь необычное место, но давно привык ни о чём не спрашивать, зная его суровый нрав и капризный мнительный характер.

— Нет-нет, Вить, дальше я сам. Жди меня здесь, — ответил Артур Вениаминович, брезгливо дёрнув носом. Его масленые глазки опасливо зыркали по сторонам, лоб и проглядывающая сквозь жиденькие волосёнки лысина взмокли.

Витя кивнул и не без удовольствия забрался обратно в машину, предвкушая просмотр коротких роликов в соцсетях. Хорошо бы, конечно, чтобы шеф скорее закончил все свои дела и они отправились обратно в гостиницу. Тогда бы Витя ещё успел пропустить перед сном пару стаканчиков виски в лобби. Может, даже получится девку снять, если положить на виду ключи от тачки…

Мельком взглянув на фигуру удаляющегося шефа, обычно не суеверный бывший прапорщик вдруг ощутил смутную тревогу, но, так и не найдя ей достойного объяснения, вернулся к просмотру видюшек. Правда, сосредоточиться на них у него так и не вышло: беспокойство странным образом продолжало нарастать.

— Да что за нах… — Витя недовольно сплюнул в открытое окно, попил минералки из стеклянной бутылки. — О! — удивился он, когда стая воронов полностью заслонила от него яркий круг луны. Никогда раньше за все свои сорок восемь лет Вите не доводилось видеть столько этих птиц одновременно. Удивительнее же всего было то, что одна за другой они пикировали в провалы тёмных пещер Ширяевских штолен и исчезали, сливаясь с непроглядной чернотой. Среди воронов оказалось немало сорок, что привело Витю в ещё большее замешательство.

Четыре птицы — три ворона и сорока — отделились от стаи и свернули в направлении открытого пространства, где стоял Артур Вениаминович. Стрелой, все как одна, птицы устремились вертикально вниз и… стукнувшись о землю, обратилась людьми. Витя не поверил своим глазам и потёр их шершавыми пальцами. Затем взял тряпку и провёл по лобовому стеклу машины — видение не исчезло.

Страх медленно подкрадывался к Вите со спины, накрывая его волной мурашек. Неотрывно водитель наблюдал за происходящим.

— Добрый вечер, — поприветствовал Артур Вениаминович оборотней и, не получив ответа, продолжил: — Я всё принес. — Он бы отдал что угодно, лишь бы не быть сейчас на этом поле возле мрачных пещер и жутких созданий, но на кону стояло слишком многое.

— Открывай, — велел Разел — главный из воронов.

Все четверо незнакомцев были одеты в старомодные чёрные плащи с широкими капюшонами, наводя своим видом ужас на наблюдавшего издалека Витю и вызывая у него ассоциацию с сумасшедшими сектантами, приносящими на кладбищах невинных котят в жертву сатане, — передачи о таких изуверах Витя не раз видел по телевизору. Он недоумевал, что за дела могли быть у его шефа с этими…?

Пухлые влажные пальчики Артура Вениаминовича щёлкнули замочками на футляре и продемонстрировали собеседникам его содержимое, коленки мужчины еле заметно подрагивали от страха.

— Все обязательства с моей стороны выполнены. Теперь ваш черёд. Вы замолвите за меня словечко перед Хозяйкой, как мы условились? — нетерпеливо спросил Артур Вениаминович. — Ситуация довольно щекотливая… Хозяйка наотрез отказала мне в продлении… — мялся он, подбирая слова.

— Довольно, — бесцеремонно прервал его излияния ворон. Он взял из чемоданчика Артура Вениаминовича прозрачную сферу, покрутил в руках и, довольно хмыкнув, передал её своим спутникам. — Отнесите пожиратель к остальным.

— Наш уговор в силе? Вы сможете повлиять на Хозяйку? — продолжал настаивать на своём Артур Вениаминович.

Спутники ворона рассмеялись. Артур Вениаминович занервничал ещё сильнее.

— Вы обещали, — напомнил он Разелу, собрав всю храбрость, на какую был способен.

— Друзья, вы видите, с какими идиотами мне приходится иметь дело? — закатил глаза Разел. — Да разве кто-нибудь в этом мире способен повлиять на Хозяйку? — спросил он у трясущегося Артура Вениаминовича таким тоном, словно тот считал, что земля плоская. — Проваливай отсюда и радуйся, что остался жив.

— Но ведь ты! Ты! Ты обещал, что, если я достану этот шар, ты поможешь мне! — Внезапная смелость накатила на отчаявшегося Артура Вениаминовича, окончательно убедившегося в том, что его провели как школьника. Он выхватил из-за ремня пистолет и направил его в лицо ворона, с горечью воскликнув: — Ты даже не представляешь, на что мне пришлось пойти, чтобы заполучить пожиратель! Двадцать восемь моих лучших ребят отдали свои жизни, чтобы я мог доставить сюда эту вещицу!

— Даже так… — с интересом протянул ворон, ладонью делая знак, чтобы его спутники, обнажившие клыки, не вмешивались. — Хорошо. Если ты настроен столь решительно, я, разумеется, помогу тебе.

— Поможешь? — с недоверием переспросил Артур Вениаминович.

— Помогу, — подтвердил ворон, и капюшон спал с его головы, открыв испещрённое шрамами лицо с чёрной повязкой на правом глазу. — Гор, дай сюда пожиратель.

Когда пожиратель душ оказался в руке Разела, он тут же принялся шептать неразборчивые слова. Шар поднялся в воздух и завис между вороном и Артуром Вениаминовичем. Одна за другой внутри сферы вспыхивали маленькие жёлтые песчинки. Артур Вениаминович ощутил, как его тело слабеет, голова начинает кружиться, взгляд затуманился. Обессилевший, он рухнул в лужу, почувствовав, как сырая грязь забивается ему в ноздри. Задыхаясь и кашляя, мужчина испытывал нечеловеческие страдания, застилавшие разум.

Физическая боль прекратилась так же резко, как и началась. Но на смену ей тут же пришла другая боль, гораздо более острая: Артуру Вениаминовичу стало так тоскливо, так плохо и мерзко, как будто он лишился чего-то очень ценного и важного. А затем он вообще перестал что-либо чувствовать — внутри осталась лишь пустота.

— Работает, — удовлетворённо произнёс ворон, разглядывая крупную жёлтую песчинку внутри сферы.

— Что ты со мной сделал? — слабо прохрипел Артур Вениаминович, корчась в грязи.

— О, да ты ещё жив? — Ворон присвистнул и с отвращением покосился на свою жертву. Затем он занёс тяжелый кожаный сапог над головой Артура Вениаминовича и со всего маху обрушил толстый каблук ему на висок, тем самым погружая лицо мужчины ещё глубже в грязь.

Не в силах сопротивляться, Артур Вениаминович захлёбывался грязью, всё больше и больше наполняя ею свои лёгкие.

— Оттащите его подальше, — распорядился Разел, когда Артур Вениаминович перестал трепыхаться. — Нам ни к чему лишнее внимание. И с водителем его обоссавшимся тоже познакомьтесь — пусть наше маленькое развлечение останется в тайне.

Трое незнакомцев кивнули и направились в сторону «мерседеса». Длинные плащи скрадывали их шаги, создавая впечатление, что фигуры плывут в темноте.

Понимая, что ничего хорошего ждать от воронов не следует, Витя завёл двигатель и нажал педаль газа, но, несмотря на это, машина не тронулась с места, а после и вовсе заглохла. Попробовав завести мотор ещё несколько раз, Витя отчаялся и выскочил на улицу, устремившись в сторону мелькавших вдали огней деревни Ширяево. Не оглядываясь, он со всех ног мчался вперёд и громко звал на помощь.

— Сейчас всю деревню перебудит, — нахмурился Гор.

— Не успеет, — хмыкнул Скаб. Его белые зубы сверкнули в сумраке, жёлтые зрачки зажглись под капюшоном. — Я как раз ещё не ужинал…

— Эй, мальчики, потише, — с азартом сказала их спутница в чёрном плаще. — Позвольте даме первой прокатиться на пони. Потом можете делать с ним всё, что захотите.

С этими словами Айга живо крутанулась вокруг своей оси, закутавшись в плащ, и перекинулась в сороку. За несколько секунд она преодолела расстояние в три десятка метров и снова вернула свой человеческий облик, оказавшись верхом на спине Вити.

— Й-и-ха-а-а! — вскричала ведьма. — Покатай меня, большая черепаха! — хохотала она. Плащ слетел с её плеч и кудрявые рыжие волосы разметались на ветру.

Обезумевший от страха Витя пытался, но не мог стряхнуть с себя дьявольскую тварь. Более того, его ноги против воли на немыслимой скорости помчали в сторону леса прочь от деревни, язык онемел, а сердце отчаянно колотилось. Разновеликие глаза ведьмы сияли возбуждённым безумием, она всё сильнее погоняла свою новоиспечённую «лошадку».

Едва Айга скрылась в лесу, Гор и Скаб перекинулись в воронов и исчезли в пещерах Ширяевских штолен. К тому моменту, когда они достигли подземной галереи, собрание уже началось. Около сотни тварей с одобрением и восхищением слушали своего собрата, стоявшего на каменном возвышении. Разел с чувством жестикулировал над деревянным ящиком, где на мягких тканевых подушечках покоились три сферы.

— Дорогие собратья! — с выражением триумфа на лице говорил он. — Сегодня воистину исторический день! День, который войдёт в историю нового мира. Нашего мира! — После этих слов толпа собравшихся одобрительно загудела. Разел пафосно продолжил: — Несмотря на провал нашего брата Гофа — да сгорит в аду этот чёрт! — нам всё же удалось наконец заполучить третью сферу. Теперь у нас есть всё необходимое, чтобы провести обряд пробуждения.

Толпа снова взорвалась восторженными криками и аплодисментами.

— Осталось лишь наполнить пожиратели, — прищурив единственный глаз, продолжал Разел. — Каждый из вас сегодня сможет вбить свой гвоздь в крышку гроба мясных ублюдков! — Он поднял одну из сфер над головой и потряс ею. — И пусть пока у нас нет всех пяти сфер, чтобы пробудить драконов, мы всё равно можем пощекотать заплывшие жиром жопы наших высокоразвитых и технологически продвинутых мешков с потрохами, — язвительно проскрипел ворон. — Ведите сюда человеческого ублюдка! Я хочу продемонстрировать нашим братьям всю силу пожирателей!

Двое крепких парней втащили в галерею очень полную женщину в рваном голубом платье и бросили на каменный пол. Она ничего не говорила, просто тряслась от страха и с ужасом смотрела на разномастную толпу самых невообразимых тварей, собравшихся в галерее. Её руки покрывали царапины, на ногах темнели большие гематомы, а нос был неестественно свёрнут набок и сильно распух, добавляя отёчности мясистому лицу. На шее женщины болталась верёвка.

— Ну чистая свинья! — рассмеялся Разел. Толпа расступалась, пропуская его к пленнице. — А ну похрюкай! — Ворон с размаху пнул женщину по рёбрам, отчего несчастная взвыла. — Хрюкай, свинья! Не то прирежу! — Разел снова замахнулся ногой.

— Хрю. Хрю-ю. Х-хр-рю, — в неописуемом животном страхе выдавила из себя женщина.

— Вот так-то, свинья! Продолжай хрюкать, пока не прикажу замолчать, — упиваясь властью, велел Разел, а затем схватил конец верёвки, накинутой на шею женщины, и потянул за собой.

На карачках, всхлипывая, несчастная ползла за ним и хрюкала, по щекам градом катились слёзы.

— Всё! Довольно. — Испещрённое шрамами лицо Разела поморщилось. — Сиди смирно, свинья. — Он взял пожиратель душ и встал перед пленницей.

— Пожалуйста… Отпустите меня… Я никому ничего не скажу, клянусь вам. У меня муж инвалид, он без меня не сможет, пожалуйста… — взмолилась женщина.

— Заткнись! — прорычал Разел и с размаху ударил её кулаком по лицу. Громко охнув, женщина растянулась на полу. — Итак, начнём. Смотрите, братья! Сейчас я вытрясу душу из этой свиньи! — Ворон закрыл единственный глаз и зашептал слова.

Сфера оторвалась от руки Разела и зависла над недвижимой женщиной. Песчинка за песчинкой её душа переходила внутрь пожирателя, заставляя сферу подрагивать. Когда крупинки слились воедино, собравшиеся закричали от восторга.

— Вот наше будущее! — Разел вновь поднял сферу над головой. — Вот их будущее! — указал он на пленницу. — Забирайте её себе! Это мой вам дар! И таких даров у вас скоро будет много!

Толпа мгновенно поглотила пленницу, за считанные секунды растащив её тело на мелкие части. Лишь большое кровавое пятно под ногами, лапами и копытами присутствующих оставило след от кровожадной расправы.

— Справедливость восторжествует! Мы займём место, принадлежащее нам по праву! — в экстазе кричал Разел.

Глава 17. Пожиратели душ

Когда Макс увидел нескольких крепких ребят у барной стойки при полном отсутствии посетителей в кафе, он напрягся: в стенах «Таллера» полночь по праву являлась пиком активности клиентов.

— А вот и наш бесплатный сыр, — кивнула Юля в сторону Макса.

Вместо приветствия парень вопросительно поднял брови, но всё же немного расслабился: если Юля находилась на месте и пребывала в хорошем расположении духа, значит, опасаться нечего.

— Познакомься, Максим. — Барменша по очереди указывала на каждого из присутствующих, представляя их: — Это Василий, Миша и Егор. Они тоже наши сотрудники.

— Меня никто не предупреждал, что у нас корпоративчик намечается, — попытался разрядить обстановку Макс: уж слишком суровые лица были у парней. — Что-то стряслось?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Егор. Макс уже встречал его раньше: это был тот самый мужчина, за чьим превращением в медведя он недавно наблюдал. — Ты в последнее время не замечал ничего необычного на работе? Или, может, кто-то из других курьеров?

— Хм… Дайте-ка поразмыслить… — театрально задумался Макс. — Танцующий чечётку амбал с головой вепря, который не отпускал меня, пока я не досмотрю его представление до конца, считается?

— Он у нас юморист, — сухо сказала Юля, заметив недобрый взгляд оборотня, и повернулась к Максу, пояснив ему: — Егор имеет в виду, не встречал ли ты каких-либо подозрительных личностей даже по меркам «Таллера», которые, к примеру, шарики всякие светящиеся у себя дома хранят. Ну, знаешь, такие, которые очень негативно на людей влияют.

— Как влияют? — Макс сразу догадался, о чём идёт речь, но решил пока не подавать виду.

— Заставляют сводить счёты с жизнью, — ответил Егор. — Нам пока не совсем понятно, каким образом это происходит.

Макс отрицательно покачал головой.

— Тем лучше для тебя, — заметила Юля. — У нас тут ЧП небольшое на районе, так сказать, а ты у нас единственный человек в штате. Ты же не откажешь нам в помощи? — наивно захлопала глазами она, давая понять, что и без Макса всё уже давно решили. — Я рада, что ты не против. Расклад такой: сегодня ты с нашими милыми ребятами отправляешься на смену. Времени мало — Егор по дороге тебе всё объяснит. Вот тебе особый сорт адамовой головы, — Юля возникла у плеча Макса, резко полоснула его ножом и засыпала в рану частички сухой травы, — чтобы ты точно к нам вернулся в целости и сохранности.

Макс с удивлением наблюдал, как тёмные крупинки втянулись в порез и, словно узор мехенди, покрыли всю его кожу чёрным орнаментом, а затем вдруг исчезли вместе с раной.

— Во всём слушайся Егора, и мы с тобой в конце смены обязательно встретимся. Удачи! — подмигнула Максу Юля и улетучилась.

— Я так понимаю, вы не курьеры, — заметил Макс, чтобы как-то начать беседу с оборотнями, вслед за которыми он шагал по лесной дорожке.

— Нет, — ответил ему Егор. — Мы те, кто привозит в «Таллер» то, что потом вы — курьеры — разносите по клиентам.

— Добытчики, — догадался Макс.

Егор резко остановился и вгляделся в его лицо.

— Да, так нас называют охотники на тварей. Но мы предпочитаем называть себя «приобретателями», — прищурился он. — Значит, я всё-таки не ошибся. Ты — сын Лиса.

— Вы были знакомы? — При упоминании об отце внутри Макса всё перевернулось.

— Поверхностно, — ответил ему Егор и задрал свитер, демонстрируя глубокий шрам от груди до бёдер. — Я — большой счастливчик. Пережить встречу с Лисом — таким может не каждый из нас похвастаться. Удивительно, что ты работаешь здесь курьером. Представляю реакцию Лиса, если бы он это застал, — хохотнул Егор. — Я, когда тебя в «Таллере» первый раз увидел, чуть сознание не потерял: подумал, что Лис вернулся.

После этих слов Макс почувствовал себя оплёванным, но ничего не сказал. «Преданный предатель» — снова пронеслось у него в голове.

Лесная тропинка привела Макса и приобретателей на солнечный пляж к деревянному мостику и исчезла.

— Наша яхта отходит через час, — отчеканил Егор и повернулся к своим спутникам, принявшись раздавать им инструкции. — Переодеваемся соответственно обстановке. — Он вручил каждому по пачке новеньких стодолларовых купюр. — Мы с курьером поднимаемся на борт в общем потоке ровно в четырнадцать сорок пять по местному времени. Миша, Васёк — вы должны попасть на яхту раньше. Когда она откроется для туристов, вы будете уже внутри. Действуете аккуратно, внимание не привлекать.

Васёк и Миша кивнули и направились в сторону торгового центра. Окинув взглядом вывески и окружающую обстановку, Макс пришёл к выводу, что сейчас они находятся где-то в Калифорнии, в Северной Америке.

— Что от меня требуется? — спросил курьер, наблюдая, как два головореза идут закупаться летними шортами.

— Ты играешь роль туриста. Постарайся не выделяться и ни во что не вмешиваться. Что бы ни происходило, — строго сказал Егор. — Я остаюсь приобретателем — мне скрываться смысла нет: кем бы ни был наш товарищ с шариком, он меня сразу учует. Твоя задача вычислить гадину раньше, чем она вычислит тебя. На всё про всё у нас будет два часа. Ровно в семнадцать ноль-ноль яхта затонет.

— Понял, — кивнул Макс. — Как мне подать сигнал, если я найду того, кто нам нужен?

— Не если, а когда. — В голосе Егора появилась угроза. — Можешь просто шепнуть — мы услышим.

«Значит, пожиратель душ существует не в одном лишь экземпляре. Стоит обсудить это с Викой, когда вернусь», — заключил Макс и зашагал в направлении магазинчика с вывеской «Goldfish».

Единственным, что подошло Максу в пляжном магазине, оказались шорты-бермуды с мелкими синими ананасами, на удивление неплохо севшие по его фигуре. Свой образ он дополнил простой однотонной майкой, кепкой с символом местной бейсбольной команды и резиновыми шлёпками, которыми услужливо обернулся вампирчик.

В назначенное время Макс вместе с другими туристами поднялся на борт шикарной яхты, предназначенной для самых безбашенных тусовок. Огромные колонки с мощными сабвуферами орали модную попсовую мелодию, а несколько барменов едва успевали разливать всем жаждущим горячительные напитки по стопкам и бокалам. Неоднозначной ориентации ведущий с разноцветными волосами и серёжками в ушах кричал что-то про «горячих девчонок» и «дикие танцы» — это всё, что понял Макс, исходя из своих знаний английского языка. Отдыхающие пили и веселились, двое крупных чернокожих ребят забрались на стол и поливали оттуда девчонок дорогим шампанским. Девчонки, в свою очередь, с гордостью омывали свои силиконовые буфера в игристом водопаде.

Какой-то мужичок в радужных шортах подошёл к Максу, мирно потягивающему колу у барной стойки, и украдкой предложил сомнительного вида пакетик с белым порошком. Макс отказался, и мужичок тут же направился к другим туристам, оказавшимся не столь категоричными.

Макс внимательно разглядывал присутствующих, покачиваясь в такт музыке. Пока никто из отдыхающих не казался ему подозрительным. Кроме разве что той блондинки у туалета, которая грустно смотрела на дверь и ждала своей очереди. Да и тот парень у парапета, уставившийся в воду… Он что, плачет? Ещё пару минут назад он веселился с друзьями. Макс решил подойти к парню поближе, но, пока продирался через шумную веселящуюся толпу, тот уже исчез. На всякий случай Макс заглянул за парапет, но на поверхности воды никого не обнаружилось.

Постепенно веселья на яхте становилось всё меньше. Люди объединялись группками, некоторые бесцельно блуждали по палубе и больше не улыбались. Что-то определённо точно происходило. Но где и что именно?

Три стакана колы дали о себе знать, и Макс пошёл в сторону туалета. Перед ним стоял тощий паренёк, покрытый татуировками от шеи до самых пяток, он дебильно ржал и записывал сторисы на телефон. Когда подошла его очередь, паренёк что-то громко прокричал в камеру и забежал в туалет. Когда же он вышел, на нём лица не было.

— Are youokay? — спросил у него Макс.

— Life isshit, — произнёс паренёк куда-то в пустоту и скрылся в толпе.

Заходить в туалет Макс передумал. Пока.

— Что бы здесь ни происходило, но, кажется, это происходит в мужском туалете, — тихо произнёс он, обращаясь к Егору, помня о том, что тот может услышать его на любом расстоянии.

Выждав несколько минут, но так и не получив никакой весточки от Егора, Макс отошёл подальше и принялся наблюдать за туристами, входившими и выходившими из туалета. Да, он не ошибся: один за другим люди возвращались растерянными и безрадостными. Им больше не хотелось веселиться, и большая часть из них рассасывалась вдоль фальшбортов, наблюдая за волнами.

Егор никак себя не проявил, Миши и Васька тоже нигде не было видно. Часы на верхней палубе показывали шестнадцать пятнадцать — до того момента, как произойдёт катастрофа, оставалось сорок пять минут. Отсчитав ещё несколько грустных «возвращенцев» из мужского туалета, Макс наконец решил тоже его посетить. Уверенный, что если произойдёт что-то неладное, то Егор и другие оборотни обязательно придут к нему на помощь, Макс открыл дверь и зашёл.

В помещении было три кабинки. За столешницей у раковин стоял среднего роста мужчина с кустистыми бровями, торговавший парфюмом и презервативами. За два доллара можно было выбрать любой флакончик из его коробки и вдоволь им напшикаться. Среди разноцветных стеклянных бутылочек лежала прозрачная сфера.

Не подавая виду, что заметил шар, Макс юркнул в одну из кабинок и закрыл за собой дверь. Вслед за ним кто-то быстро вбежал в туалет и заперся в секции справа. Послышался звук рвотных позывов и плеск воды. Кем бы ни был сосед Макса, ему сейчас точно было не до веселья. Прозрачная сфера медленно закатилась под дверь соседней кабинки, тихий шёпот донёсся со стороны умывальников. Парень за перегородкой громко застонал и упал на пол, край его кроссовка показался в кабинке Макса.

— Егор… — тихо процедил Макс сквозь зубы. — Егор, я нашёл его, скорее в туалет.

Ничего не произошло. Скаб продолжал шептать заклинание, а сфера пожирать душу.

«Егорка в попе норка», — вспомнил встревоженный Макс детскую дразнилку. Он не мог просто так стоять и ждать, пока продавец презервативов лишит души несчастного туриста.

— O, Tony! — воскликнул Макс, с силой толкнув дверь своей кабинки. От неожиданности Скаб прервал своё заклинание. — Areyou here? — Макс постучал в дверь соседней секции.

Скаб недобро посмотрел на парня и достал нож. Макс сделал шаг назад, и в этот миг Скаб бросился на него, целясь остриём прямо в грудь. Макс даже не успел вскрикнуть, как клинок вонзился в область сердца, но чёрный узор резко вспыхнул на его теле и со звуком скрежета железа о камень кончик ножа отломился.

— Адамова голова! — злобно прошипел Скаб.

В этот момент в туалет ворвался Егор и сшиб Скаба с ног. Пользуясь эффектом неожиданности, он молниеносно оттянул Скаба за волосы и полоснул кинжалом по горлу. Тёмная бордовая жижа водопадом хлынула на белый кафель пола, Скаб хрипел и захлёбывался. Егор продолжал прижимать его к полу и оттягивать голову назад.

— Я велел не вмешиваться! — орал на ошалевшего Макса Егор. — Кто тебя просил спасать этого засранца? — Он достал топор и резким взмахом отсёк голову Скаба.

— Он бы убил того парня! — спорил Макс.

— Ну и что?! Они все здесь покойники!

— Значит, нужно их спасти. Предупредить, что яхта скоро затонет! — в ответ кричал Макс.

— Даже не думай этого делать! — Егор отбросил бездыханное тело Скаба и окровавленными руками схватил Макса за грудки. — Мы приобретатели, а не миротворцы. Мы не вмешиваемся в естественный ход событий, берём только то, что необходимо.

Рыжая копна волос мелькнула в проходе, тёмная фигура молнией метнулась к телу Скаба и сию секунду выскочила из туалета — Айга крепко держала в руках сферу и мчалась прочь.

— У неё пожиратель! — крикнул Егор, оттолкнув Макса и выбежав из туалета вслед за Айгой. Макс ринулся за ними.

На палубе творилось что-то ужасное. Один за другим парни и девушки прыгали за борт. Многие просто сидели по углам и рыдали. Лишь некоторые туристы, до которых ещё не успели добраться Скаб и Айга, непонимающе оглядывали присутствующих и пытались остановить происходивший кошмар.

Макс не сразу понял, что случилось. Всю его кожу обожгло огнём, глаза ослепило, а тело отбросило, барабанные перепонки оглушило. На несколько мгновений ему показалось, что он умер, но потом Макс почувствовал, что находится в воде.

Чья-то сильная рука выдернула Макса на поверхность и бросила на землю. Осоловело моргая и пытаясь понять, что происходит, Макс мигом вскочил на ноги и осмотрел свои конечности. Вся его одежда выгорела дотла, покрасневшую кожу покрывали чёрные узоры. Резиновые шлёпки болтались расплавленными кусками на ногах, но потихоньку восстанавливались — вампирчику удалось уцелеть. Макс ощущал в ступнях покалывание: именно за счёт его жизненных сил вампирчик сейчас устранял свои повреждения. Вокруг лесной тропинки всё пылало. Обгоревшая яхта медленно погружалась на дно, вокруг плавали почерневшие человеческие тела, обломки палубы и куски мебели.

Целый и невредимый Егор сидел на лесной тропинке и пил ром из бутылки. Вся его одежда также сгорела, а кожу покрывали чёрные узоры адамовой головы.

— На вот, — протянул он Максу бутылку, — выпей, станет полегче.

Ещё не пришедший в себя Макс отчаянно замотал головой.

— Как хочешь, — махнул на него рукой Егор и сделал ещё глоток. — Газовые баллоны взорвались, — проговорил он, поднялся на ноги, и лесная дорожка под его ступнями сделала ответвление вбок, подводя к непрозрачному плавающему мешку с привязанным буйком. Егор втащил мешок на тропинку.

— Хорошо тут, тепло, — с сожалением вздохнул Егор. — Но нам пора возвращаться.

— А Миша? Вася? — Макс оглянулся вокруг, но нигде их не увидел.

— А Миша и Вася останутся здесь. — Егор сделал ещё два больших глотка. — Покойтесь с миром, братья, — сказал он.

— Но почему адамова голова… — начал Макс.

— Потому что ведьмак и Айга, видимо, нашли их раньше, чем случился взрыв, — перебил его Егор так, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. — Та рыжая и жмурик из туалета, — пояснил он. — Простому человеку, как ты, затеряться среди людей гораздо проще, чем нам — оборотням.

Больше они с Максом не разговаривали до самого «Таллера».

— Я всегда знала, что у тебя красивая фигура, — не растерялась Юля, увидев Макса в дверях. — Принёс? — обратилась она к Егору.

— Принёс, — ответил тот и высыпал на стойку содержимое мешка. Юля тут же пересчитала все двенадцать человеческих голов.

— Мозги не повредил? — спросила она, укладывая головы обратно в мешок.

— Обижаешь, Юль, — оскорбился Егор.

Макс никак не отреагировал на разыгравшуюся перед ним сцену. На барной стойке уже лежали приготовленные для него деньги — оплата за смену. Не говоря ни слова, Макс взял одну из визиток, сложенных стопкой на баре, щёлкнул ею по столешнице и исчез из «Таллера». Сейчас ему нужно было отдохнуть.

* * *

Красно-синие мигалки на полицейской машине соревновались в яркости с маячками скорой помощи, зеваки взволнованно выглядывали из-за спин друг друга, пытаясь лучше разглядеть висящий на дереве труп.

— С тридцать шестой квартиры он, — охала старушка из второго подъезда, притулившись к своей товарке из первого. — Выпивал, конечно, но мужик рукастый. Синька сгубила. Точно тебе говорю, — с видом эксперта заявляла она.

Вика, не оборачиваясь, прошла мимо сгрудившейся толпы в направлении своего дома, Муха чуть притормозил, но успел догнать хозяйку, когда та уже заходила в подъезд. Оказавшись в квартире, кот сразу включил телевизор и запрыгнул на любимое место в углу дивана.

— Все эти случаи за последнее время… — задумчиво начал он, переключая каналы в телевизоре и останавливаясь на сюжете о самоубийстве в Свердловске, где молодая учительница свела счёты с жизнью в школьном туалете во время урока. — Тебе не кажется странным, что в последнее время так резко возросло число самоубийств?

Брови Вики сдвинулись, лицо стало хмурым.

— Только утром говорили о телеведущем, «случайно выпавшем» из технического окна Останкинской башни. А вчера вообще депутат какой-то «не справился с управлением автомобиля» и влетел в забор собственного дома. Или вот ещё: паренёк по пути на работу взял и спрыгнул в Москву-реку, — пересказывал хозяйке сводку криминальных новостей магический кот.

— Ну да, — сухо ответила Вика, она что-то увлечённо искала в своём телефоне.

— И всё? Это всё, что ты можешь мне сказать?

— А что ты хочешь услышать?

— Я хочу услышать правду.

— Правда в том, что я пока никак не могу связать между собой все эти случаи, — недовольно ответила Вика: она не любила признаваться в своем бессилии. — Никаких видений на этот счёт я тоже не получала. То, что здесь не всё чисто, это и ежу понятно.

— Вика! Вика! — На подоконнике показался взволнованный Барсик.

— Барсик, что случилось? — встрепенулся Муха.

— Артём! Артём! — суетился чёрный кот, в его голосе звучали надрывные нотки. — С ним происходит что-то неладное! Он чем-то болен! Я не знаю! Вика, ты должна мне помочь!

Муха и Вика настороженно переглянулись. Ведьма поднялась с дивана и нырнула в кроссовки. Уже через двадцать минут Вика и коты были в квартире Барсика.

Артём сидел на кухне в семейных трусах и курил сигарету, в его взгляде сквозили отрешённость и безразличие — мужчина не обратил никакого внимания на пришедших.

— Он вот так сидит со вчерашнего вечера, — жаловался Барсик. — Я всё перепробовал. Даже разговаривал с ним, но ему плевать.

— Артём? — аккуратно позвала Вика. — Здравствуйте, меня зовут Виктория. Помните, мы как-то виделись с вами? Вы мне потерянное водительское удостоверение вернули.

Артём пустыми глазами посмотрел в сторону Вики.

— Какое это сейчас имеет значение? — с тоской спросил он. — Что в этой жизни вообще имеет значение? Работа? Семья? Что, Виктория?

— Да всё имеет значение… — немного растерялась Вика.

— Вы знаете, что мой кот Барсик разговаривает? Я, наверное, сошёл с ума. Вы тоже его слышите?

— Слышу, — подтвердила Вика.

— Только вот какая штука, Виктория, нет во всём этом смысла, понимаете? Никакого смысла нет. Всё это пустое. Всё и все вокруг. — Взгляд Артёма постепенно затуманивался, лицо было бледным, по лбу и щекам струился пот. Было похоже, что он вот-вот потеряет сознание.

— Ещё какой в этом смысл есть! — Вика сноровисто ухватила Артёма за голову, наклонила вниз и засунула ему в рот пальцы. — Во всём смысл есть. А вот таблетки горстями жрать — это точно дурацкая затея, — говорила она, пока Артём изрыгал на пол содержимое своего желудка.

Затем Вика взяла кувшин с полки и наполнила его водой из крана.

— Пей! — глядя в мутные глаза Артёма, строго велела она. Словно зомби, он выполнил её приказ. — Ага, хватит пока. Давай сюда свою морду. — Ведьма снова всунула свои пальцы ему в рот.

Когда желудок был достаточно промыт, Вика уложила безвольного Артёма на кровать и усыпила.

— Что с ним, Вика? Что это? — трясся Барсик. — Вчера он пытался порезать себе вены, но от вида крови упал в обморок. Вика! Что происходит?

Ведьма внимательно смотрела на грудь Артёма.

— У него забрали душу. Он больше не хочет жить, — хмуро заключила она.

Барсик и Муха разом охнули.

— Но как это возможно? — изумился Барсик. — Я точно знаю, что он не заключал никаких сделок. Я бы не дал. Да и зачем это ему? Живём душа в душу. Артём был так счастлив! Приставку себе новую купил.

— Если дело не в контракте, значит, существуют и другие пожиратели душ, — сосредоточенная на своих мыслях, рассуждала вслух ведьма. — Пожалуй, стоит поговорить об этом с Хозяйкой. Нам нужно в «Таллер», — заключила она.

— А как же мы с Артёмом? Что мне делать? — округлил глаза Барсик.

— Искать нового хозяина, — ответила Вика.

Барсик в ужасе изогнулся.

— Вика! — с укором сказал Муха. — Разве можно вот так вот в лоб сообщать такие печальные вещи?!

— Прости. — Вика уже и сама поняла, что её слова звучали слишком жестоко. — Прости, Барсик. Мне правда очень жаль.

— А вернуть душу?! Ты можешь вернуть ему душу?! — цеплялся кот за соломинку.

— Не уверена, что это возможно… — опустила глаза Вика.

* * *

Мама никогда раньше не приглашала в дом почтальона. Да и почтальон никогда не выглядел так странно: у Сашки мурашки бежали от его взгляда. И зачем он вообще ему дверь открыл? Урод какой-то: вся морда кривая, в шрамах, и повязка на глазу — жуть, одним словом.

— Мам, мне помощь нужна, — неуверенно позвал Сашка, заглядывая на кухню.

— Да-да, иду, Сашенька, — отозвалась Анна Михайловна и смахнула слезинку.

Что-то определённо было не так. Сашенька? Последний раз мама так называла его в больнице.

— Мам, у тебя всё хорошо? — насторожился Сашка, косясь на неприятного почтальона. В его большой сумке что-то светилось, будто он спрятал туда фонарик.

— Всё в порядке, малец, — буркнул почтальон. Его голос был грубым и таким же противным, как и облик. — Мы уже закончили. Передавай привет брату, — сказал он, больно потрепав Сашку за отросшие волосы. Улыбка мужчины больше походила на волчий оскал.

— Что ты хотел, Сашенька? — устало спросила Анна Михайловна. Она выглядела грустной.

— У меня никак не получается хвост к модели истребителя прикрутить. Можешь мне помочь? — соврал Сашка. Нужно было найти причину, чтобы избавиться от мрачного гостя и отвлечь маму.

Дверь в прихожей хлопнула. Странный почтальон покинул квартиру Андреевых.

— Да, дорогой. Конечно, помогу. — Анна Михайловна встала со стула и направилась в комнату Сашки.

— Мам, с тобой точно всё хорошо? Этот урод тебя не обидел? — с подозрением спросил Сашка.

— Нет, Саш… — вздохнула Анна Михайловна.

Мама не отреагировала на слово «урод». Не сделала замечание и не отругала — плохой знак.

— Просто ты какая-то грустная…

— Я вспоминала твоего отца, — призналась Анна Михайловна.

— А-а-а, — неуверенно протянул Сашка.

— Ты знаешь, как сильно я любила его? — Глаза Анны Михайловны превратились в два бездонных голубых омута, полных безнадёжной тоски. — Ты так похож на него.

Сашка молча наблюдал, как мама прикручивает хвост истребителя на положенное место, не зная, как реагировать на её слова.

— Это невыносимо.

— Что невыносимо? — не понял Сашка.

— Жить без него. У меня внутри всё умерло… Эта пустота внутри… Её ничем не заполнишь, — опустила глаза Анна Михайловна.

Сашка обнял маму и прижался к ней всем телом: он чувствовал, что она словно ускользает от него, и пытался её удержать.

— Мам, но у тебя есть мы с Максимом. И дядя Толя! Знаешь, как сильно мы все тебя любим? Вот так вот сильно! — Он сжал маму так крепко, как только мог это сделать восьмилетний мальчишка. — И всегда будем любить!

— Я тоже люблю вас, — закрыв глаза, тихо сказала Анна Михайловна. Сашка не видел, как слёзы стекли по её щекам. — Простите меня. — Она тяжело вздохнула и надавила на деревянную модельку чуть сильнее, чем следовало, — кончик хвоста обломился.

— За что, мам? — удивился Сашка, а потом заметил поломку. — Ой, да это чепуха вообще! Я сейчас приклею! Подожди, у Макса в комнате только клей возьму. — Сашка расцепил руки и побежал в комнату брата.

Когда он вернулся, мамы уже не было.

— Мам! Иди сюда! Смотри, всё готово! — радостно кричал Сашка, выравнивая кончик хвоста истребителя и убирая пальцами лишний клей. — Даже не видно ничего!

Сквозь распахнутое настежь окно подуло утренней прохладой.

— Мам! М-а-а-м-а-а-а! — нетерпеливо звал Сашка. Наконец ему надоело ждать, и, взяв истребитель, он, довольный своей работой, помчался в гостиную.

— Мам!

В гостиной никого не было. На кухне тоже. Ванная и туалет приветствовали темнотой и тишиной.

— Мам! — звал Сашка. — Мам! Ты где?

Входная дверь закрыта на щеколду: Сашка сам задвинул её, чтобы уродливый почтальон ни в коем случае не вернулся.

— Мама-а-а-а! — на всякий случай ещё раз позвал Сашка. Он вернулся в свою комнату. Разгулявшийся ветер играл с занавесками, проверяя их на прочность.

С улицы раздался полный ужаса девчачий вопль, послышались крики.

Сашка замер.

Он чувствовал, что, если сейчас подойдёт к окну, его жизнь изменится навсегда.

— М-а-а-а-м… — жалобно и с надеждой позвал Сашка, в глубине души понимая, что ответа он так и не дождётся.

Глава 18. Из океанских глубин

Мальчик стоял посреди комнаты и со страхом смотрел на открытое окно…Мальчик стоял посреди комнаты и со страхом смотрел на открытое окно…

— Сашка! — ахнула Вика: её зрачки вновь показались в глазницах сквозь рассеявшуюся пелену белого тумана.

— Что? Где? Какой? — встрепенулся Муха, услышав резкий крик хозяйки. Барсик настороженно наблюдал за происходящим.

Ничего не объясняя, Вика в мгновение обернулась драконом и, выбив кусок стены вместе с окном, ринулась на улицу. Она даже не позаботилась о том, чтобы навести морок на людей внизу или замести следы.

— Мне кажется, или дракон с нашей последней встречи стал больше? — озадаченно спросил Барсик, подходя к разрушенной стене и заглядывая вниз.

Муха и сам был удивлён не меньше Барсика: да, дракон не только увеличился почти в два раза, но и поменял цвет чешуи: сами чешуйки стали темнее, а ближе к хвосту позолотели.

— Всё это абсолютно не важно. Жизнь — тлен. Все люди — лишь куски мяса, плоти, которой суждено сгнить в могиле. Мы верим, что есть что-то большее, чем мы. Бог, дьявол. Ищем своё предназначение, — вдруг подал голос Артём, стоявший в дверном проёме кухни. Видимо, его разбудил грохот, с которым дракон покинул квартиру. — Но ничего этого нет. У нашего существования нет никакой высшей цели. Нет бога и нет дьявола…

— Слушай, давай завязывай нагнетать. И без тебя тошно, — поморщился Муха, гадая, что могло так обеспокоить Вику. Или напугать?

Внезапно Артём сорвался с места и ринулся к проломленной драконом стене. Ни Муха, ни Барсик не успели среагировать — парень мгновенно оказался за пределами многоквартирной высотки.

— Ну, отлично! Помогли — так помогли. — Барсик с укором повернулся к Мухе.

— А что я такого сказал? — мотнул головой потомственный магический кот. — Он и правда нудный у тебя какой-то. Был…

Барсик с грустью посмотрел вслед почившему хозяину, вздохнул и, высоко подпрыгнув, толкнул дверь холодильника, чтобы та открылась. После он вскочил на столешницу и оттуда забрался на полку холодильника. Когда картонная коробочка с разноцветной коровкой оказалась у него в зубах, он вернулся к Мухе.

— У меня ещё валерьяночка осталась, — заговорщически сказал Барсик магическому коту. — Сливки с валерьянкой сейчас самое оно. Помянем?

— А то ж! — просветлел Муха. — Хорошего человека — и не помянуть?.. Негоже это. Разливай, Барсик.

* * *

Дракон нёсся во всю свою мочь, пролетая над городом высоко над облаками. Вика должна была успеть в квартиру мамы и брата Макса, не допустить, чтобы случилось непоправимое.

Камнем дракон устремился в центр крыши серой многоэтажки и вновь обернулся ведьмой. Наспех она сотворила себе подобие одежды, ринулась к люку, ведущему в подъезд, сорвала замок и отшвырнула дверцу. Дверь в квартиру Андреевых также оказалась заперта, но это не стало преградой для ведьмы.

— М-а-а-м… — Сашка жалобно звал Анну Михайловну.

Глаза Вики округлились, шёпотом она произнесла: «Нет!»

— Мама…

Вика неслышно подошла к двери Сашкиной комнаты. Мальчик сидел под столом, забившись в угол и обняв руками коленки, раскачиваясь из стороны в сторону. Большие голубые глаза смотрели в одну точку и моргали слипшимися от слёз ресницами.

— Саша, — тихо позвала Вика.

Мальчик затравленно посмотрел на неё.

— Мама умерла, да? — со страхом спросил он. — Её больше нет?

У Вики сжалось сердце.

— Вы меня тоже заберёте?

Только сейчас Вика поняла, что трансформация завершилась не до конца и за её спиной остались небольшие чёрные крылья, а наспех сотворённая одежда была похожа на ангельскую тогу.

— Да, твоей мамы больше нет. Теперь она на небесах, — как можно спокойнее произнесла Вика. — Но твоё время ещё не пришло.

Трансформация окончательно завершилась, и крылья исчезли. Девушка тоже залезла под стол и крепко обняла Сашку, тут же давшего волю чувствам и затрясшегося в рыданиях.

— Меня зовут Вика. Я подруга твоего брата Максима, ты же помнишь меня? — мягко спросила ведьма, гладя мальчика по голове. Про себя она произносила успокоительные заклятия.

Сашка отстранился и с ужасом посмотрел на Вику.

— С Максимом всё хорошо. Сейчас мы отправимся к нему в гости, — ласково сказала она.

— Это всё почтальон! Это он заставил маму! Я не знаю, как, но это он! Я не виноват! Я пытался… пытался… — всхлипывал Сашка.

— Я верю тебе, Саша. Ты ни в чём не виноват, — успокаивала его Вика, в том числе утешая и себя. Не успела. Не уберегла. Как это возможно, что видение пришло ей так поздно? Никогда раньше с ней не случалось таких осечек. Всегда было достаточно времени, чтобы она смогла всё исправить.

Вика нежно взяла голову Сашки и посмотрела ему в глаза, внушая: «Всё, что случилось сейчас, — это сон. Всё не по-настоящему. Твоя печаль уходит. Всё позади. Сейчас ты спишь. Всё происходящее вокруг нереально. Ты всё забудешь».

Сашка растерянно смотрел на ведьму. Грусть в его глазах сменялась спокойствием и умиротворением. Он пытался, но так и не мог вспомнить, что же так сильно его огорчило.

— Ты когда-нибудь летал на драконе? — с улыбкой спросила Вика.

Сашка отрицательно замотал головой.

— Хочешь попробовать? — прищурилась Вика. — Только держись крепко, хорошо?

Радостный Сашка интенсивно закивал, показывая, что он готов выполнить любые условия, лишь бы только полетать на драконе.

— Вот и славно, — потрепала его по волосам Вика.

Они поднялись на крышу дома, где ведьма попросила Сашку закрыть глаза и досчитать до десяти. Когда мальчик закончил счёт, перед ним оказался самый настоящий дракон, занимавший целую половину крыши семиподъездного дома.

Это был самый невероятный и приятный сон, какой только доводилось видеть Сашке. Дракон крепко сжал его в своих лапах, и они вместе пролетели через всю Москву. Даже над Красной площадью! Когда же дракон приземлился возле небоскрёбов «Москва-Сити», никто из прохожих совсем не обратил на него внимания — люди словно не замечали его. Сашка был в восторге.

В какой-то момент, когда мальчик отвернулся, засмотревшись на сияющие огнями башни, дракон исчез, а на его месте снова оказался ангел — подруга Макса. Она провела Сашку через охрану башни «ОКО» и показала, где живёт Максим.

Вика без ключа открыла дверь в апартаменты и проводила Сашку в спальню, минуя сопящего на диване в гостиной старшего брата. Мысленно поблагодарив Макса за то, что в этот вечер он выбрал для себя диван, Вика уложила Сашку в кровать и поцеловала в лоб. С улыбкой на устах мальчик крепко уснул.

На цыпочках Вика вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

— Вставай! Макс! — Ведьма бесцеремонно потянула торчавшую из-под пледа голую ногу.

Укутанный до самой макушки в плед Макс недовольно застонал.

— Вставай, говорю! — шипела Вика.

Макс отбросил плед в сторону и сел. На всём его теле не осталось ни единой волосинки, на лице не было ни ресниц, ни бровей.

— Что с тобой случилось? — отпрянула Вика.

— А, это… — Макс потрогал рукой лысину, соображая, что ведьма имеет в виду. — Смена тяжелая выдалась. — Окончательно проснувшись, он улыбнулся. — Я рад, что ты решила меня навестить. — Макс поднялся на ноги, обнял Вику и попытался её поцеловать, но та оттолкнула его. Макс непонимающе посмотрел на ведьму. — Лысые парни не в твоём вкусе? — рассмеялся он.

— Максим, мне не до шуток сейчас. — Вика нервно крутила прядь каштановых волос. — Там, в соседней комнате, спит Сашка.

— Сашка?!

— Не кричи — разбудишь, — шикнула ведьма. Ей нужно было сообщить Максу о смерти матери, но слова ускользали, не желая выстраиваться в предложения.

— Вика, что происходит? — Макс стал серьёзным.

— У хозяина Барсика украли душу, и мы с Мухой пришли его осмотреть, — сбивчиво начала Вика, расхаживая взад и вперёд по комнате. — Там мне явилось видение, что Разел… Он ведьмак, достаточно известный среди наших, — пояснила она. — Его имя Разел Гонбус. Подонок редкостный.

— Вика, что с мамой? Она в порядке? — сдвинул брови Макс, его лицо выглядело обеспокоенным.

— Об этом я и пытаюсь тебе рассказать, — ответила девушка, дёргая прядь волос всё сильнее. — В моём видении Разел пришёл к вам домой, представившись почтальоном. Он… — Вика остановилась и посмотрела на Максима, слова застряли у неё в горле.

— Что было дальше? Вика! — Макс взял её за руку и сжал чуть сильнее, чем следовало.

— Он… он… — Вика сделала вдох и выпалила: — Он забрал её душу!

Макс отпустил руку ведьмы и осел на диван, закрыв лицо ладонями.

— Прости! Я пыталась спасти её. Дракон мчался на всех парах, он ещё никогда прежде не летал так быстро! Клянусь, я как могла старалась! — оправдывалась ведьма со слезами на глазах. — Когда я пришла, в квартире был только Саша и…

— Как она умерла? — резко прервал её Макс.

— Откуда ты знаешь, что она…

— Как она умерла? — повторил свой вопрос Макс. От тембра его голоса у Вики по спине побежали мурашки.

— Она выпала из окна, — произнесла ведьма, опустив голову. Несколько вырванных волосинок остались висеть на её пальцах.

Глаза Макса налились бешенством, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из спальни вдруг раздался тихий плач. Макс широкими быстрыми шагами прошёл в комнату, где спал Сашка. Глаза мальчика были закрыты, веки беспокойно дёргались, на носу выступила испарина. Он всё ещё находился в объятиях Морфея.

Макс тихо сел рядом с братом и успокаивающе погладил его по волосам.

— Мне снилось, что я летал на драконе… — пролепетал сонный Сашка, приоткрывший веки. — К нам домой приходил ангел с чёрными крыльями… И почтальон. Он сделал что-то очень плохое, но я не помню… Он просил передать тебе привет. — Мальчик перевернулся на бок и вновь провалился в сон, тихо засопев.

Вика опасливо попятилась к стене. Она больше не узнавала Макса. Провалы его глазниц заполнил белый слепящий свет, кожа волнообразно фосфоресцировала.

— Максим… — произнесла ведьма, скорее для того, чтобы убедиться в происходящем.

Электроприборы в комнате заискрили. Лампочки в люстре полопались, диоды на светильниках погасли. Собранные в хвост волосы Вики наэлектризовались.

«Где мне найти его?» — услышала ведьма внутри себя голос Макса: его губы не шевельнулись, лицо было бесстрастным, оно больше не выражало ни гнева, ни интереса.

Вика молчала. Она знала, что Макс уже и сам взял ответ из её сознания.

Входная дверь апартаментов открылась, и на пороге замерли Муха и Барсик. Шерсть обоих котов распушилась, как при ударе током. Рядом с ними стоял большой чёрный чемодан, а на шее Барсика висел узелок с вещами.

Тело Макса замерцало и исчезло.

— Что мы пропустили? — изумлённо спросил Муха, подавляя в себе икоту, всегда начинавшуюся после употребления валерьянки.

— Вы как раз вовремя, — обеспокоенно выдохнула Вика. — Присмотрите за Сашкой, — велела она и выскользнула из апартаментов.

* * *

Три сферы, окружённые сиянием, висели над поверхностью шумящих вод Тихого океана. Айга нетерпеливо расхаживала по палубе и наблюдала, как Разел направляет энергию душ в центр Марианской впадины. Гор неотрывно смотрел в бездну тёмной воды, пока яхта мерно покачивалась на невысоких волнах.

Разел закончил произносить заклятие. Молнии одна за другой отрывались от сфер и исчезали в глубинах океана. Довольный своей работой Разел повернулся к Айге и Гору.

Вспышка света заставила всех членов экипажа зажмуриться. Из каждого пожирателя одновременно вышли по одной ярко-красной стреле.

— А вот и наш специальный гость. — Разел с восторгом безумного проповедника смотрел на Макса как на мессию. — Ты принял моё приглашение и явился! — ликовал он, пока кости всех фаланг его пальцев не хрустнули. Потом сломались кости в кистях и ступнях, затем большие и малые берцовые кости.

Макс не торопился. Закончив с конечностями ворона, он перешёл к костям таза и рёбрам. Разел испытывал невыносимые страдания, но не мог даже пискнуть, не то чтобы пошевелиться. Всё, что ему оставалось, — это, поддавшись удерживающей его неведомой силе, лишь чувствовать боль. Айга и Гор с застывшим на лицах ужасом наблюдали за происходящим — как и их лидер, они тоже оказались обездвижены.

Когда все до единой кости в теле Разела были сломаны, они вдруг исчезли из его тела, и на палубу обрушился кожаный мешок с потрохами, кровью и мясом. Отвратительное зрелище теперь представлял собой предводитель тварей Разел Гонбус, моргавший единственным глазом в куче из собственной плоти, лишённой костей.

Мощная древняя сила отпустила Айгу и Гора, и они в отчаянном стремлении спастись ринулись прочь с палубы, но Макс не обратил на них никакого внимания. Он вытянул руку вперёд, и сферы притянулись к нему.

— Максим! — Вика сошла с дороги из жёлтого кирпича и сунула камушек в карман. — Максим, всё кончено. Пожалуйста, я прошу тебя, остановись. Ты должен приложить все усилия, чтобы взять себя в руки. — Она шаг за шагом осторожно подходила к Максу.

Макс сжал одну из сфер пальцами, и она лопнула. То же самое он проделал и с остальными. Когда он закончил, Вика уже стояла в шаге от него.

— Максим, ради меня, ради Саши, ради памяти матери, — умоляла его ведьма, — вернись… — Не зная, чем всё закончится, но доверяя своей интуиции, Вика коснулась плеча Макса, и мощный удар тока прошёл через всё её тело. Ведьма не пошатнулась.

Свечение кожи прекратилось, глаза Макса вернули свой обычный голубой цвет.

— Что же ты натворил… — со страхом произнесла Вика.

— Он заслужил это. Ублюдок убил мою мать. — Макс оставался непреклонен.

— Да кого, к чёрту, волнует этот мешок с дерьмом? — отмахнулась Вика и пинком столкнула моргающую «кучу» Разела в воду. — Я про ЭТО. — Она повела рукой в сторону темнеющего провала Марианской впадины.

Макс в замешательстве смотрел на то место, куда указывала ведьма, но пока не понимал, о чём идёт речь.

— Ты правда не догоняешь?! — уставилась на него Вика. — Разел заранее всё спланировал. Он специально заманил тебя сюда. Он знал, что без твоего присутствия вся эта история со сферами не сработает. Ты — Сердце дракона, ключ, который даёт толчок для выхода энергии!

Макс выругался и подошёл ближе к краю палубы, пытаясь разглядеть, чего такого страшного увидела Вика.

— Почему ты меня не остановила?

— Ты шутишь? — опешила ведьма. — Ты себя со стороны видел вообще в тот момент? Мы бы с Разелом сейчас выглядели как близнецы на дне океана!

— Вика, я бы никогда… — неуверенно оправдывался Макс, ужаснувшись истинности слов ведьмы. Ведь в тот миг им словно овладел дьявол с неограниченной силой.

— Очень даже когда! — возразила ему Вика. — Ты моё сознание вскрыл, как ореховую скорлупу. Бесцеремонно и без малейшего усилия. А оно так-то не в свободном доступе находится.

Макс виновато потупил взгляд.

— Ладно, проехали, — буркнула Вика. — У нас сейчас проблемы поважнее.

Океан заклокотал: тёмно-серая вода поднималась на поверхность, словно откуда-то из глубин били горячие ключи, в воздухе запахло серой.

— Уходим! — крикнула Вика и толкнула Макса на развернувшуюся дорожку из жёлтого кирпича.

Поднимался шторм. Налетел ветер, волны вздымались всё выше, раскачивая яхту всё сильнее и сильнее. Жёлтая тропинка уводила прочь Макса и Вику.

Вернувшись в апартаменты, Макс в замешательстве замер: Сашка уже проснулся и теперь с азартом играл с Барсиком в принесённую им приставку на большом телевизоре в гостиной. Вику же вся эта сцена сильно разозлила. Она нашла Муху на кухне — тот разливал газировку и молоко по стаканам.

— Вы с Барсиком с ума сошли?! — накинулась ведьма на кота.

— Вик, ну что ты сразу злишься? Мы при мальчишке ни слова не проронили. Клянусь! — со всей серьёзностью заверил её Муха.

— То есть ты считаешь, что для всех котов обычное дело рубиться в приставку с пацанами?!

— Да. Не подумали, — виновато согласился Муха. — Ну, скажи ему, что мы дрессированные…

— Цирковые! — всплеснула руками Вика. — А Макс у нас Юрий Куклачёв!

Пока Вика ругалась на кухне с котом, Макс подошёл к Сашке.

— Максим! — Сашка поставил игру на паузу и отложил пульт. — Почему ты никогда мне не говорил, что у тебя коты в приставку играть умеют? И вообще, что у тебя есть коты? — с восторгом спросил Сашка. — Можно я к тебе буду каждые выходные приезжать? Я договорюсь с мамой, — заверил он.

Слова брата больно ударили Макса прямо в сердце. Мама.

— Приходи в любое время: я всегда рад тебя видеть. Можешь играть с моими котами сколько захочешь. — Усилием воли Макс выдавил из себя добродушную улыбку, а затем отправился к Вике и Мухе.

— Что здесь происходит? Почему Барсик заявился ко мне с чемоданами? — Из миллиарда вопросов, волновавших Макса в этот момент, он выбрал самые малозначительные. Обсуждение рядовых вещей должно было поддержать в нём дохлую видимость относительной нормальности его жизни.

— У Барсика горе, — с грустью вздохнул Муха. — Его хозяин сегодня почил. Теперь Барсик снова одинок и ему негде жить. Ты же не против, если он поживёт у тебя, пока кого-нибудь не найдёт?

— Серьёзно?! — закатила глаза Вика. — Нас тут Левиафан с минуты на минуту всех сожрёт, а вас волнует, что Барсику жить негде?

Муха в ужасе уставился на хозяйку. Ему было хорошо известно, кто такой Левиафан и чего от него ждать.

— Я не буду спрашивать: как, почему и откуда, — смиренно сказал магический кот. — Спрошу только одно: у меня есть время хотя бы сбегать в магазин за сливками и их выпить? Или уже всё?

Макс взял со стола «Древнюю книгу тварей».

«Левиафан.

Доподлинно известно, что Левиафан относится к виду млекопитающих и более всего своей анатомией походит на дельфинов, за исключением того факта, что не испытывает такой частой необходимости дышать: одного вздоха раз в сто тысяч лет ему вполне достаточно.

В горле Левиафана расположен так называемый вулканический очаг. Таким образом, эта тварь сродни переносному вулкану, а обе его пасти не что иное, как жерла, через которые попеременно выходит лава с раскалённым пеплом и углями, поэтому находиться близко к Левиафану, даже когда он чихает, не рекомендуется.

Спина, ласты и лапы твари укреплены ударопрочными щитами, плотно подогнанными друг к другу. Узнать о приближении Левиафана очень просто: на многие километры вокруг его сопровождает туман с характерным запахом серы, концентрация которой губительна для большинства видов тварей и людей. В длину Левиафаны могут достигать девяти километров.

В связи с индивидуальными анатомическими особенностями и неуёмным голодом Левиафан подвержен частым приступам изжоги, что наложило определённый негативный отпечаток на его характер. Перемещается Левиафан с невысокой скоростью: в воде не быстрее пингвина, на суше — медведя. Также Левиафан абсолютно не восприимчив к любым видам магического воздействия.

Ещё до времён Забытой войны и до сего дня последний из рода Левиафанов был усыплён Семью великими драконами. При обнаружении или пробуждении Левиафана в вашем мире рекомендуется немедленно его покинуть».

— Там сказано, как его убить? — с надеждой спросила Вика, когда Макс захлопнул книгу.

— Только то, что у него изжога и он жрёт всё подряд, — ответил Макс. Голова его начинала кружиться. Машинально взглянув на часы, он отметил, что время смены в «Таллере» ещё не наступило.

— Всё в порядке? — Вика заметила, что с Максом что-то не так.

— Меня вызывают в «Таллер», — с удивлением произнёс он и взял визитку.

— Я с тобой. — Вика повисла на шее Макса. — Ты за старшего, и чтоб без фокусов! — шикнула она Мухе.

Визитка перенесла Макса и Вику в «Таллер». Юля уже ждала курьера у барной стойки. Заметив, что он пришёл не один, она с недоверием покосилась на Вику, но тем не менее ничего не сказала.

— Ну ты и наворотил дел! — строго произнесла Юля. — Меня только что Хозяйка к себе вызывала. Неужели ты и впрямь разбудил Левиафана?!

— Есть такое дело… — виновато признался Макс.

— Поверить не могу! — схватилась за голову барменша. — В свою последнюю смену — и такой косяк.

— Сегодня тридцатое? — удивился Макс.

— Оно самое, — хмуро подтвердила Юля.

— Но я не понимаю, зачем этому ублюдку Разелу и его шайке понадобилось устраивать апокалипсис? — недоумевал Макс.

— Макс, ну ты как ребёнок, в самом деле, — закатила глаза Юля. — Разел — псих и маньяк. Он сумасшедший, который был одержим идеей перебить всех людей без разбору. Этот идиот решил, что Левиафан — один из нас. Разел вообразил, что с Левиафаном возможно договориться и он станет их орудием возмездия. Договориться! С Левиафаном! — всплеснула барменша руками.

— А это не так? — спросил Макс.

— Конечно, нет! — ответила Юля. — У Левиафана лава вместо мозгов. Он, кроме как жрать, в этой жизни вообще ничего не хочет. После того, как он поднялся на поверхность океана, Айга и Гор отправились к нему на переговоры. Их же учитель был великий, принёс в жертву себя ради свободы тварей от гнёта людей! — пафосно произнесла Юля, передразнивая приверженцев ворона-оборотня. — Разел не мог ошибаться, по их мнению.

— И что с ними стало? — Макс уже предполагал ответ, но хотел убедиться.

— Ничего не стало. Ну, то есть никого — ни Айги, ни Гора. Левиафан их даже не заметил — сожрал в общем потоке с рыбой и чайками, — хмыкнула барменша.

— Хозяйка знает, как остановить Левиафана? — в разговор вступила Вика.

— Знает, — неохотно ответила ей Юля. — Она изначально предполагала, что всё этим кончится. Ещё после того, как вы с Егором, — она кивнула на Макса, — вернулись с задания.

— Так почему же она их сразу не остановила? Моя мать была бы сейчас жива! — разозлился Макс.

Юля отвела взгляд: было очевидно, что и эта новость ей уже известна.

— Почему она не вмешалась?! — кипел Макс, но Юля продолжала молчать.

— Потому что она не могла вмешаться, — ответила за барменшу Вика. Теперь ведьме всё стало понятно, даже то, почему видение про почтальона явилось ей так поздно. — Есть вещи, которые не подвластны даже самым могущественным из нас. Это нити судьбы. Мы можем выправить их, если они спутаны, можем срастить, если оборвались. Но не можем поменять их направление.

— Тогда я вообще не понимаю, какой толк от вашей Хозяйки! — возмущённо воскликнул Макс. — «Таллер» спасали мы, с Разелом тоже разделался я. А Хозяйка тогда зачем? Какой порядок она поддерживает? Сотни ваших уже переметнулись на другую сторону и пошли за Разелом. А она что?!

— Разел сделал то, что должен был сделать. Он всего лишь пешка, которая думала, что она король, — туманно ответила ему Юля. — Я понимаю, как всё это звучит, Максим. Но это нити твоей судьбы, и ты должен покориться. Хозяйка только поддерживает баланс.

— Великолепно! — поднял брови Макс. — Давайте теперь все свои косяки валить на нити судьбы.

— Ты сейчас несправедлив, — вступилась за Хозяйку Вика.

— Это я несправедлив? — округлил глаза Макс. — Что ж, давайте разберёмся. Вы обе не знали, что мой отец был охотником? Или, может, Хозяйка не знала? — Не дождавшись ответа, он продолжил: — Знали. Все здесь, кроме меня, знали. А теперь самое интересное: какова вероятность того, что сын охотника самостоятельно найдёт «Лавку чудес», которая приведёт его в «Таллер», чтобы его «нити судьбы» шли там в своём направлении? В направлении колодца с Сердцем дракона, например. Болезнь моего брата тоже ваших рук дело?

— Максим, я не знала ничего об этом, пока не нашла подвал твоего отца. Клянусь, что ни к болезни твоего брата, ни к «Лавке чудес» я не имею никакого отношения. — Вика оказалась немало удивлена догадками Макса и поспешила оправдаться. После его слов для неё всё окончательно встало на свои места.

— Так вот кто успел порыться в вещах отца до моего прихода, — усмехнулся Макс. — А Максу зачем об этом говорить? Сам пусть догадается! Сам пусть узнает о пророчестве, из-за которого его чуть на британский флаг не порвали. Так выходит? — продолжал нападать он.

— Ты знаешь о пророчестве? — охнула Юля.

— Каком пророчестве? — одновременно с ней спросила Вика.

— О тёмной принцессе, — пояснил Макс. — Сердце дракона приведёт тёмную принцессу в Наваолонис, и всему миру наступит конец. Тёмная принцесса — это Левиафан ваш, что ли?

— Левиафан не наш, — оскорбилась Юля.

— Ваш он или нет — мне уже не так важно, — со злостью сказал Макс. — Либо вы сейчас же мне всё рассказываете как есть, либо сами разбираетесь с Левиафаном, а я отрабатываю смену и ухожу. Всё. Мои обязательства перед вашей психбольницей исполнены более чем добросовестно!

Юля завибрировала, как неисправная голограмма, и исчезла. Обычно так происходило, когда Хозяйка вызывала её к себе.

— Что ж, подождём. Я никуда не тороплюсь. — Макс демонстративно сел за ближайший столик пустого кафе.

— Почему ты не сказал мне обо всём раньше? — Вика внимательно смотрела на Макса.

— Тот же вопрос, — хмыкнул он.

— Максим, я правда ни о чём не знала. Да и про твоего отца я тоже узнала совсем недавно.

— Тогда почему не сказала? — Тон Макса немного смягчился. Он хотел злиться на Вику, но не мог.

— Потому что я боялась. — Вика поставила стул рядом с Максом и села.

— Ты боялась? — повернулся к ней Макс, ему было необычно слышать от неё такие слова.

— Я решила, что сейчас не лучшее время, чтобы вываливать на тебя эту информацию. Ты — курьер «Таллера». Оплота и сердца тварей, истребление которых было делом жизни твоего отца. Помня, как ты расправился с Аксиньей, я не знала, как ты отреагируешь на такие новости.

— Ты боялась, что Сердце дракона разнесёт весь «Таллер» к чертям?

— Конечно, это меня тоже волновало, — уклончиво ответила Вика. — Но больше всего я боялась, что ты не станешь со мной… — Она прервалась и замолчала.

Как ни странно, эти слова вызвали у Макса улыбку и неожиданный прилив нежности. Ему вдруг сильнее всего захотелось обнять Вику и расцеловать. Сейчас рядом с ним сидела не ведьма-дракон, способная по щелчку пальцев вывернуть любого наизнанку, а обычная влюблённая девчонка.

— И давно ты представляла меня в своих влажных фантазиях? — спросил он, с теплотой смотря на Вику.

— Ну всё! — Вика покраснела и вскочила со стула, собираясь выдать гневную тираду в адрес Макса, но прежде, чем она успела это сделать, Макс схватил её за локоть и усадил к себе на колени, а затем крепко поцеловал.

— Кхе-кхе, — ненавязчиво дала знать о своём появлении Юля. — Ребят, у нас тут Левиафан скоро Японию сожрёт. Вы не против, если я вас немного отвлеку?

Вика смущённо отстранилась от Макса.

— Перейдём к делу, — серьёзно сказала барменша. — Хозяйка велела выдать тебе инструкции по ликвидации Левиафана.

— Мне??? — Макс опешил от этих слов.

— Ага, именно тебе, — подтвердила Юля. — Технически ты ещё наш сотрудник и должен выполнять все поручения руководства. Есть непроверенная информация, что уничтожить Левиафана всё-таки можно. Стоит только наполнить пожиратель душ, который, по счастливому стечению обстоятельств, как раз есть у твоей дамы сердца, как минимум тысячей песчинок. После чего ты должен будешь направить всю эту энергию на Левиафана, чтобы он снова уснул.

— Хозяйка просит, чтобы я убил тысячу человек в свою последнюю смену?! — опешил Макс: происходящее казалось ему невероятным.

— Именно, — кивнула Юля. — Но что такое тысяча в сравнении с миллиардами жизней, которым сейчас угрожает наша вулканическая рыбка?

— Нет, я не могу этого сделать, — решительно запротестовал Макс.

— Боюсь, у тебя нет выбора, — погрустнев, сказала Юля: было заметно, что ей тяжело даётся и совсем не нравится роль непримиримого надсмотрщика. — Мне тоже вся эта идея неприятна, но другого выхода нет. На сегодня это твоё задание, — отрезала она.

— Как я смогу такое провернуть, если даже не знаю, как Сердце дракона действует? — растерялся Макс. — Это происходит против моей воли.

— На кону жизнь твоего брата, — напомнила ему Юля. — И тысячи жизней других людей и тварей, если Левиафан останется бодрствовать.

— Сколько у меня времени? — Макс понимал, что его загнали в угол.

— Сейчас наши делают всё, чтобы человеки ничего не заметили. Хотя Левиафан и успел сожрать несколько лодок, одну баржу и вроде вертолёт какой-то… Думаю, около двух часов у тебя ещё есть, — ответила ему Юля.

Макс кивнул и достал визитку, чтобы исчезнуть из «Таллера».

— Макс! — окликнула его Юля, когда они с Викой уже собирались испариться. — Спасибо тебе за всё и… прости, что всё так. — Её лицо было печальным.

Глава 19. Правильное решение

Сашка и Барсик продолжали играть в приставку. Муха рьяно болел то за одного, то за другого и громко мяукал. С момента ухода Вики и Макса ничего не изменилось, разве только добавилась пустая коробка из-под пиццы на полу.

Услышав, что хозяйка вернулась, Муха развернул перепачканную сливками морду в сторону прихожей. Остальные по-прежнему были увлечены игрой.

— Всё, заканчиваем ерундой заниматься. — Вика выдернула шнур из розетки.

— Ну-у-у! Ещё немного! — запротестовал Сашка. Казалось, он даже не заметил, что его брат долгое время отсутствовал.

— Вика права, — поддержал ведьму Макс и посмотрел на окна. — Пора спать, уже совсем темно.

Вика подошла к Сашке, взяла его за руку и отвела в спальню. Это выглядело так по-домашнему, так по-семейному, что Макс невольно представил её в роли жены. И, как ни странно, эта мысль ему понравилась.

Макс зашёл в спальню, когда Сашка уже лежал в кровати, а Вика тянулась рукой к его лбу, чтобы усыпить.

— Нет, — остановил её Макс. — Я сам его уложу.

Вика понимающе кивнула и вышла.

— Это круто, что мама разрешила сегодня у тебя остаться! — довольно воскликнул Сашка: эмоции переполняли его. — Вот бы почаще так было.

Сердце Макса снова болезненно сжалось.

— Я сразу понял, что Вика твоя невеста, — заговорщически сказал Сашка. — Красивая.

— Да, мне тоже нравится. — Улыбка у Макса получилась вымученной, он сейчас был абсолютно растерян. Рано или поздно, но ему придётся поговорить с братом о матери. — Всё, пора спать.

— Макс, ты только больше так не стригись, хорошо? — тихонько попросил Сашка. — Тебе с волосами лучше. Я на тебя смотрю, и мне сразу больница вспоминается.

— Договорились. — Макс машинально потрогал свою лысину.

— А можно я Барсика с собой возьму? — оживился Сашка.

— Можно, — неуверенно кивнул Макс. — Если он, конечно, не против…

Сашка отбросил одеяло и вскоре вернулся с Барсиком на руках. Он положил его рядом с подушкой и обнял. Макс был благодарен Барсику за покладистость.

— Ты знаешь, что я люблю тебя? — вдруг спросил Макс у брата.

— Я тоже тебя люблю, — отозвался Сашка, а потом добавил: — И Барсика тоже люблю.

Чёрный кот довольно муркнул и пошевелил лапками, устраиваясь поудобнее.

Макс обнял Сашку, ещё раз пожелал ему приятных снов и вышел из спальни. К тому времени Вика уже успела убрать в гостиной следы недавней вечеринки с пиццей, газировкой и сливками. Макс искоса взглянул на часы.

— У меня осталось меньше часа, — бесцветным голосом констатировал он.

— Как ты поступишь? — Лицо Вики выглядело обеспокоенным.

— Я не стану никого убивать, — бескомпромиссно заявил Макс.

— Но как же твой контракт с владельцем лавки?

— Я выполю все его условия, но никого не лишу души.

— Не понимаю. — Вика с интересом смотрела на Макса.

— Помнишь цветок, который я принёс тебе? — спросил он. — Паучий цветок-людоед.

— И?

— Если я правильно во всём разобрался, то Сердце дракона может создавать окна между нашим миром и другим. Тем, где рос этот цветок.

Макс поведал Вике о том, как случайно открыл в столешнице портал и сорвал паучий цветок, росший в той, иной реальности, и предположил, что туда же, в другой мир, он отправил Аксинью. Затем Макс рассказал ведьме, как неожиданно встретил айтвараса, которого тоже, судя по всему, притащил из другого мира, так как вампирчик превратился в светящиеся сапоги от переизбытка высвободившейся энергии.

— А значит, я могу перенести Левиафана в другой мир, — закончив свой рассказ, заключил Макс.

— Так себе идея, если честно, — призналась Вика. — А если в том другом мире тоже есть жизнь? Ты об этом не подумал?

— Подумал, — ответил Макс. — Дело в том, что, когда окно открылось и я увидел цветок, неподалёку от меня кружила муха. Как только она подлетела к условной границе между мирами и пересекла её, тут же превратилась в кашу. Понимаешь? — Глядя в озадаченное лицо Вики, Макс поспешил добавить: — В этот момент я был очень разозлён тем, что никто не сказал мне про отца, и особенно сердился на тебя — и муха сдохла. Когда же я каким-то образом перетащил сюда айтвараса, то он был жив, но эмоции в этот момент я испытывал самые положительные, радовался, что Сашка здоров и мама нашла себе… — Макс замолк. Он запретил себе вспоминать о матери. Не сейчас. Нельзя. Собравшись с силами, он продолжил: — Переход из одного мира в другой зависит от моих эмоций в моменте. Возможно, это получится как-то контролировать, но пока это работает именно так.

— То есть ты хочешь сказать, что Левиафан повторит судьбу той мухи? — поняла Вика.

— Да. Мне не придётся никого лишать души, а Левиафан сдохнет сам при переходе. Как тебе план?

— Должна признать, что ты умеешь удивлять. — Ведьма с восхищением смотрела на Макса. — Это отличный план!

— А сливок не осталось? — Из-за стены показалась трёхцветная морда потомственного магического кота, но ему никто не ответил: Вика и Макс были слишком заняты друг другом…

* * *

В назначенный час Макс оказался в «Таллере», где на барной стойке его ждал приготовленный Юлей камушек. Самой Юли нигде не было, посетителей тоже. В зале Макс был один, и у него создалось впечатление, что он словно барашек, которого собираются принести в жертву. Тишина угнетала.

— Итак, куда мы сегодня отправимся? — вслух спросил сам себя Макс, взяв в руки планшет, и удивился звуку собственного голоса, чересчур громкого и бодрого.

На экране горела единственная точка — у побережья Японии. Нажав на неё, Макс ступил на лесную тропинку. Пока он шёл, никак не мог отделаться от чувства, что его, как марионетку, дёргают за нитки, будто все вокруг знают, что должно произойти, и сценарий давно написан. Осталось только доиграть спектакль.

Лесная тропинка привела Макса на побережье Тихого океана, на остров Кодзусима. Восходящее солнце пересекло горизонт и во всех деталях осветило огромного реликтового монстра из ветхозаветных преданий. Макс помнил изображение в «Древней книге», но и предположить не мог, что в натуральном виде Левиафан настолько ужасен.

Чёрная чешуйчатая тварь немыслимых размеров, покрытая прочными щитами с многовековыми наростами водорослей и ракушек, приближалась к острову Кодзусима и кипятила воды Тихого океана, оставляя за собой шлейф из всплывавшей на поверхность варёной рыбы. Тошнотворный запах серы вперемешку с характерным зловонием моллюсков и гнилой тины распространялся на многие километры вокруг. Левиафан походил на длинную змееподобную рыбу, вьющуюся кольцами, но помимо десятков огромных плавников имеющую ещё и перепончатые лапы. Морда его напоминала колосниковую печную решётку, за которой тлеют раскалённые угли. Макс так и не понял, что общего было в анатомии этого чудовища и милашек-дельфинов. Даже пасть-решётка Левиафана открывалась ни на что не похожим образом: подплыв к острову Мияке, исполин раззявил рот, при этом голова его полностью легла на спину, открыв ещё один рот, полный острых белых зубов, каждый из которых имел наросты-шипы по всей поверхности. Левиафан целиком поглотил остров, выпустив пар из верхней пасти с зубами-решётками. Когда пар рассеялся настолько, чтобы можно было вновь разглядеть морду Левиафана, зубы-решётки расступились и выплеснули на воду раскалённую лаву примерно в тех же объемах, каким был по площади недавно проглоченный остров.

— Ты чего так долго?! — Из оцепенения Макса вывел голос Юли, материализовавшейся рядом. — Ишь, ферзь какой! Все тут его ждут, а он и не торопится. Ты принёс пожиратель? — пыталась она перекричать шум волн и рёв Левиафана.

— Нет, — ответил Макс. — У меня другой план.

— Что-о-о?! — призрачные глаза барменши чуть не выпали из орбит. — Ты рехнулся? Мы все тут из-за тебя погибнем!

Сотни глаз устремились на Макса. Ошеломлённый обликом Левиафана, Макс не сразу заметил армию уродливых фейри, паривших в воздухе со стороны материка. Сморщенные тельца болтались в воздухе, поддерживаемые тонкими крылышками, в маленьких ручках мерзких созданий были зажаты разноцветные светящиеся кристаллы, в обычное время помогавшие скрываться тварям от людей. Теперь же кристаллы были призваны спрятать от всего мира Левиафана.

— Всё под контролем! — Макс поднял руки вверх, успокаивая фейри, успевших обнажить острые грязные зубки.

Ветер усиливался, а вместе с ним нарастала вонь, исходившая от Левиафана. Внезапно тело чудовища резко сократилось и выпрыгнуло из воды, пролетев вперёд с огромной скоростью. Оказавшись рядом с островом Ниидзима, монстр поглотил его так быстро и легко, будто его и не было вовсе.

— Макс, сделай же что-нибудь!!! — орала Юля.

— Мне нужно подобраться ближе, — ответил ей Макс, сосредоточенно следя за траекторией движения Левиафана.

Юля что-то крикнула, но Макс разобрал только слово «Зинаида». Видимо, распоряжение касалось мамки камушков.

— Заказывай музыку, — хихикнул камушек в руках Макса и раскатался в планшет. Судя по голосу, это был подросток женского пола.

— Давай-ка мы с тобой встанем на самом краю побережья Японии: подозреваю, именно туда сейчас явится наша рыбка, — сказал Макс.

— Агасики, — откликнулся камушек и прочертил маршрут.

Лесная тропинка вывела Макса на побережье острова Хонсю, с которого было хорошо видно движущегося в его направлении Левиафана. Фейри перемещались вместе с чудовищем и издалека походили на рой насекомых.

Макс глубоко вздохнул. Всё. Теперь можно. Он словно отпустил рычаг, удерживающий плотину, и всё забурлило. Наконец Макс дал волю тут же захлестнувшим его чувствам и разрешил себе думать о матери. Все эмоции, воспоминания и само осознание страшной трагедии рвало его душу на части. Вытянув руку с татуировкой перед собой, Макс видел, как привычный ему мир, в котором он вырос, растворяется, уступая место другому — чужому и незнакомому. С ни на что не похожими деревьями, напоминающими Максу не то пальмы, не то кусты клубники с плодами мраморного окраса. Небо мира тварей было окрашено в ярко-голубой цвет, и средь бела дня на нём виднелись звёзды и луна.

— Неужели это правда… — Позади Макса возникла изумлённая Юля, но он её даже не заметил.

Невыносимо больно и плохо в этот момент было Максу. Он не пытался специально вызвать болезненные мысли, он просто больше не сопротивлялся им. Вот стоит он — сын охотника, предавший отца, чтобы спасти брата. Брата, с которым всё было бы и так в порядке, если бы тварям не нужен был Макс. Макс, который теперь работает на тварей, убивших его мать. И он — бессильная марионетка, пляшущая под их дудку.

— А-а-а!!! — не то закричал, не то зарычал в невероятной злобе Макс, и облик его изменился, а окно между мирами стало ещё шире.

Что бы сказал его отец, узнай он обо всём? И как вовремя убили его мать, правда?

Боль. Всепоглощающая боль разрывала сердце и мысли Макса. Всё, чему он так долго не давал выйти наружу, пряча в самых укромных уголках своего сердца, теперь бурным потоком рвалось вовне, сметая саму его личность на своём пути.

Вика. У него всё ещё есть Вика… Единственная, над кем не властна Хозяйка. И Сашка, которого Макс ни за что не отдаст тёмным силам.

Левиафан всё ближе. Макс уже в деталях видит его морду — какая же она огромная! Окно в мир тварей ещё недостаточно большое. Меньше двухсот метров остаётся монстру до побережья… Исполинская пасть его распахнута — обе её части. Неподалёку проплывает рыбацкая лодка. Рыбаки стоят в ней и переговариваются о чём-то своём, они не видят чудовища, от них скрыта опасность, идущая к ним. Левиафан их даже не замечает: словно маковое зёрнышко, рыбацкое судно летит в громадную решётчатую пасть и сгорает в ней дотла.

Опустошение. Внутри Макса что-то надламывается. Он больше не может… Голова кружится, разум мутнеет… Чудовище совсем близко.

Дракон. Он мчится прямо в пасть к Левиафану, но в последний момент уворачивается, дразня монстра и выпуская в его сторону языки пламени. Левиафан взбешён, он извивается кольцами и делает прыжки, но никак не может достать надоедливую ящерицу с крыльями.

Макс понимает, что Вика пытается выиграть время, рискуя своей жизнью. На сколько её хватит?

Колоссальная пасть чудовища распахивается и направляет мощный поток раскалённых углей в сторону дракона. Увернуться почти невозможно, но Вике это удаётся. Лишь один шипящий камень рвёт ей крыло. Левиафан опять делает рывок, выпуская потоки лавы в направлении дракона, и снова его ждёт неудача — юркая ящерица быстрее древнего исполина.

Режущий уши рёв вырывается из нижней пасти Левиафана, и этот ужасный звук приобретает такую силу, что воспринимать его нестерпимо. Несколько фейри замертво падают в воду, более стойкие корчатся от муки, продолжая держать оборону и невидимый купол с помощью кристаллов. Дезориентированный дракон мечется в воздухе и оказывается под градом обжигающих углей. Из последних сил он долетает до берега и стремительно пикирует, бессильно рухнув рядом с Максом. Тень от пасти Левиафана накрывает остров, охватывая сразу несколько прибрежных городов, — кажется, монстр стал ещё больше. Люди ничего не замечают: по трассе едут машины; стайка велосипедистов, сосредоточенно крутя педали, проезжает мимо; девочка лепит куличик и стучит лопаткой по ведёрку — бабушка хвалит её; водитель автобуса объявляет следующую остановку; на школьном дворе хулиганы дубасят младшеклассника; тучная женщина насыпает корм морской свинке и закрывает клетку…

— Максим, нужно больше! Ещё! — Юля орёт и машет бесцветными руками. Тень чудовища делает её ещё прозрачнее, чем она выглядит обычно, жар от пасти монстра почти невыносим, раскалённые камни летят во все стороны.

— Я не могу! — устало отзывается Макс: его силы на исходе, энергия почти на нуле.

Лицо Юли совсем бесцветно, она едва видна. Ей страшно, но смотрит она не на Левиафана, а куда-то вдаль. Еле заметным движением Юля кивает, словно давая своё согласие. Бросив отчаянный взгляд на Макса, барменша вся трясётся и исчезает.

Нечто неуловимое глазу проносится перед Максом, устремившись к дракону, распластавшемуся на камнях и обессиленному. На мгновение оно замирает, и Макс видит Хозяйку. Чешуя на живой половине её тела сияет на солнце, призрачная плоть другой стороны туманом прикрывает железные кости, но теперь Макс легко смотрит в горящие голубым светом глаза и видит тонкие зрачки, как у озлобленной кошки.

Облечённая в плоть рука переворачивает дракона, словно пушинку, а железные фаланги с острыми когтями вонзаются в его тело, и Хозяйка с гордостью демонстрирует Максу окровавленное сердце, которое ещё бьётся. Грудь дракона больше не вздымается, он перестаёт дышать.

Боль разрывает душу Макса на части, татуировка пеплом осыпается с его руки, и свет застилает глаза. Больше всего сейчас он хочет УБИТЬ Хозяйку, ИСТРЕБИТЬ всех тварей, УНИЧТОЖИТЬ весь мир. Они отняли у него самое дорогое.

Предательская волна мощной силы ударяет в спину…

* * *

Вика взяла Муху на руки и обняла. После того, как Макс отправился в «Таллер», ей вдруг стало очень одиноко. Слишком одиноко.

— Да ну ладно тебе. Быть может, всё обойдется. План Макса не так уж и плох, — успокаивал её потомственный магический кот.

— Ты видел его глаза? — Голос Вики звучал печально. — С момента известия о матери он ни на секунду не позволял себе думать об этом и вёл себя так, будто ничего не произошло. Но его глаза… Мне было страшно смотреть в ту бездну, которая открылась в них. Столько ненависти, боли и жажды мести, облечённых в великую силу Сердца дракона, питавшую эти чувства. Я нутром чувствую, что случится что-то очень плохое, — сказала коту Вика. — Сейчас я должна быть с ним. Я знаю, что нужна ему!

— Ты обещала Максу, что не пойдёшь за ним, — напомнил Муха. По кошачьей спинке побежали мелкие мурашки, но внешне кот остался спокоен. Сейчас от него требовалась поддержка, а не панические возгласы, и Муха это прекрасно понимал.

На свободной стене рядом с телевизором проявилось светящееся в полумраке послание от владелицы «Таллера»:

«ТЫ ДОЛЖНА ИДТИ К НЕМУ. ПОМОЧЬ. СЕЙЧАС».

— Хозяйка! — ахнул Муха.

Вика поджала губы и опустила на диван кота, усадив его рядом с собой.

— Давай только не на драконе, а? Можно я лучше Костика попрошу нас доставить? — Муха слишком хорошо помнил свой последний полёт на драконе и предпочёл бы его не повторять. — Да и быстрее так будет.

Ведьма согласно кивнула.

«ВЫПЕЙ ЖИВОЙ ВОДЫ» — буквы на стене изменились.

— Это ещё зачем? — Муха знал ответ, но повеление Хозяйки так потрясло его, что он хотел убедиться в своих догадках.

— Максу может не хватить мотивации, — сказала Вика куда-то в пространство: она сама была шокирована не меньше кота. Ещё никогда прежде ей не доводилось умирать, и Вика ужасно волновалась. — Надеюсь, Хозяйка знает, что делает.

— Конечно, знает, — взволнованно ответил ей кот. — Всё же управление «Таллером» не основная её забота. Владычица подземного царства лучше нас с тобой разбирается в этом вопросе.

Вика кивнула. Каждой твари было известно, что Хозяйка — проводник душ в потусторонний мир. У неё было много имён: Хель, Яга, Мара, Морена — только некоторые из них. У одних народов она была божеством, у других олицетворяла смерть, но никому не дано было знать, куда приведёт их Хозяйка. Она повелевает жизнью и смертью, знает, кому и сколько отпущено на этом свете. Может как отобрать жизнь, так и подарить её. Лишь Хозяйка способна воскрешать мёртвых.

Жёлтая дорожка за несколько минут доставила ведьму и её кота на побережье острова Хонсю: они оказались в паре десятков метров от Макса. Муха не мигая таращился на приближающегося Левиафана, во рту у кота пересохло, хвост торчал трубой.

Теперь Вика почти физически разделяла с Максом всю его боль и злость — от неожиданного мощного потока эмоций у неё закружилась голова. Выставив незримый барьер, она отсекла от себя все лишние чувства и обернулась драконом.

Бесстрашный дракон устремляется к Левиафану. Сладковатый запах испорченной рыбы невыносим и разъедает ноздри, но нужно подобраться ещё ближе, подразнить древнюю гадину, пока Макс не сделает окно между мирами достаточно большим. Теперь Вика понимает, чего ждёт от неё Хозяйка и зачем велела выпить живую воду, без которой последующее воскрешение невозможно.

Левиафан взбешён. Столько лет он находился в спячке — мир изменился. Вода, рыба и даже земля теперь имеют незнакомый гадкий привкус и уже не так аппетитны, как в былые времена. Он понимает, что изжоги в этот раз ему точно не миновать. Ещё эта дурацкая мошка, вьющаяся у самой его морды… Всё это ужасно раздражает Левиафана. Белоснежная чайка попадает ему в нос с очередным вдохом воздуха и щекочет ноздрю. Смачно чихнув, он осыпает горстями углей всё вокруг. Хорошо бы, конечно, и мошку ту сбить, что летает прямо перед глазами, но уж как есть. Голод становится невыносимым, шестой и седьмой желудки больно сжимаются, требуя пищи, восьмой, девятый и десятый раздуты от газов — солёная вода всегда так на него действует. Нейтрализовать неприятное ощущение может только земля. Жирная, с чернозёмом и сладкой травой. О, да! Она точно перебьёт этот неприятный горький привкус. А если ещё и сосновый лес встретится на пути — считай, победа. Можно будет даже вздремнуть пару лет.

Мошка наконец исчезает. Как хорошо. Не пришлось даже плеваться в неё ядом. Было бы обидно тратить весь запас кислоты на эту малявку, а потом не пойми где искать снежные горы, чтобы восполнить убыток. Третий и четвёртый желудки урчат — стоит поторопиться, чтобы голодный обморок не закончил всё веселье. Какие красивые кубики с огоньками! Серые змеи извиваются во всех направлениях, разноцветные паразиты быстро бегают по ним в одну и другую стороны в строгом порядке, некоторые останавливаются у мигающих столбиков и чего-то ждут. Это должно быть очень вкусно!

Обжигающие слюни текут по зубам Левиафана, и, когда он уже готов откусить добрый кусок с серыми змеями от вставшего на его пути острова, перед ним всё меняется. Цветы и кустарники в богатых садах, яркая зелень и бескрайнее голубое небо открываются взору Левиафана. Отступать уже поздно. Впрочем, всё это тоже должно быть не менее вкусным, чем серые змеи с их железными паразитами.

Раны затягиваются медленно, дракон очень устал, ему больно. Могучая сила переворачивает тело дракона, словно пушинку, холодные тиски сжимают его сердце, и наступает темнота…

— Где Макс? — хриплым голосом спрашивает Вика и дрожащей рукой ощупывает область сердца. Ей кажется, что прошло не больше нескольких секунд, но вокруг уже совсем стемнело.

Муха сидит рядом, он о чём-то разговаривает с полупрозрачным силуэтом.

— Где Макс?! — Вика повышает голос, и её замечают.

— Живая! — Муха мчится к своей хозяйке и лижет ей щёки. — Я так волновался!

— Где Макс?! — снова спрашивает Вика. Её взгляд исподлобья сверлит Юлю, кот отстраняется и опускает голову. — Что с ним?! — Вика не чувствует Макса рядом, она вообще теперь его не чувствует.

— Его больше нет, — наконец отвечает Юля, она задумчива. — Левиафан зацепил его хвостом перед тем, как уйти.

— Хозяйка сможет его оживить! — Вика вскакивает на ноги, её расширившиеся зрачки беспокойно мечутся из стороны в сторону, выискивая мёртвое тело.

— Это невозможно. Соприкосновение с Левиафаном испепелило его, — сообщает Юля. — Мне жаль. Мне так жаль… — Бесцветные слёзы текут по её призрачным щекам.

— А-а-а! Вы всё знали! Хозяйка принесла его в жертву ради своих целей! Вы всё знали! — в отчаянии кричит в лицо Юле Вика, и прежде, чем её руки сомкнулись на горле барменши, та исчезает. Муха в страхе и сожалении поджимает хвост и уши. — А-а-а! — Крик ведьмы идёт из самой глубины и больше похож на звериный. — Мы должны всё исправить. Я найду остатки его тела. Пепел, кость — что угодно! — Она ходит взад-вперёд и бормочет словно сумасшедшая. — Где? В каком месте он…? — Вика хватает кота и трясёт его, пытаясь добиться ответа. — Плевать! Я сама разберусь. — Кот отброшен на песок, и ведьма широкими шагами идёт к океану.

Проходит почти четыре часа, но Муха всё сидит на том же месте в ожидании хозяйки. Он почти не шевелится, его голова опущена. Он знает, что Вика вернётся ни с чем.

Дракон выныривает из тёмных вод на рассвете. Он делает несколько кругов над океаном и возвращается на побережье — туда, где его ждёт верный магический кот. Вика долго идёт по мелководью. Так долго, что её волосы почти высохли, но щёки и подбородок по-прежнему влажные — от слёз. Она просто смотрит куда-то вниз, пытаясь разглядеть то, чего там быть не может. Наконец она подходит к коту и ложится на мокрый песок, устремляя взор в небо. Муха сворачивается клубком и прижимается к хозяйке.

— Нам нужно вернуться к Барсику и Сашке, — тихо напоминает ей Муха, когда солнце поднимается совсем высоко.

— Не нужно, — безразлично отвечает ему Вика. — Там сейчас Денис. Он уже знает о смерти Анны Михайловны. Вместе с Сашей он будет ждать Макса дома несколько дней… Когда Денис поймёт, что Макс не вернётся, он возьмёт мальчика к себе и оформит опекунство. Позже, разбирая вещи друга, Денис найдёт архив Лиса о тварях. Денис решит, что твари как-то замешаны в исчезновении Макса, и будет прав. Он воспитает Сашу охотником. Когда Саша вырастет, он будет мстить за брата.

— И мы ничего не станем с этим делать? — возмутился Муха.

— Нет. Среди своих мальчишке будет лучше. Это его судьба, — ответила ему ведьма. Всё происходящее теперь казалось ей совсем не важным. Безжизненным голосом ведьма добавила: — А Барсик за Сашкой присмотрит. Сдаётся мне, он уже определился с выбором нового хозяина.

Притуплённые на время чувства постепенно возвращались к ведьме. Теперь она явно ощущала, как мелкие камушки впиваются ей в спину и ягодицы. Вика поднялась на ноги, и Костик раскатал перед ней свою жёлтую дорожку.

Ведьма-дракон и потомственный магический кот снова остались вдвоём и медленно брели в направлении дома.

— А я говорил, что не надо связываться с человеком. Непрочные они, хлипенькие, — с умным видом заметил Муха, но тут же пожалел о своих словах, в панике туша внезапно загоревшийся хвост.

Эпилог

Толокош был невидим и знал об этом. Созданный из мёртвых тел, лишённый языка и глаз, он тем не менее прекрасно ориентировался в пространстве. Ссохшееся серое тельце толокоша с лёгкостью перемахивало через препятствия и без труда взбиралось в безответственно открытые на ночь окна. Толокош давно выполнил поручение своего создателя — уничтожил весь скот его недоброжелателя — и теперь был абсолютно свободен и предоставлен самому себе.

Ночь вступила в свои права, и деревня погрузилась во тьму. Толокош выбрался из укрытия и потрусил в сторону домика с соломенной крышей. Ещё днём он заприметил свою будущую жертву, теперь мирно спящую в кроватке. Младенец угуна станет прекрасным десертом для толокоша.

Поравнявшись с круглым окошком, толокош остановился и принюхался, но запах свежего навоза помешал ему. Единорожье дерьмо воняло хуже самой гнилой коровьей туши и было отвратительно даже такому существу, как толокош.

Полагаясь на свою невидимость, толокош без опаски запрыгнул на подоконник и проник в дом. Мать спала на лежанке у противоположной стены, с головой укрытая одеялом, а вот младенец… Толокош плотоядно улыбнулся: колыбелька словно специально для него была установлена почти у окна.

Толокош оттолкнулся сухими кривыми ножками от пола и оказался внутри колыбельки. Предвкушая королевский ужин и роняя мутные слюни на простыню, он дёрнул одеяльце и злобно зарычал. Вместо младенца перед ним лежало полено.

Клык выпрыгнул из своего укрытия и набросил сетку на колыбель, но толокош успел сбежать.

— Ты взял его?! — крикнул гнусавым голосом Лорис — коренастый мужичок с рыжей бородой и топором за поясом.

— Ушёл, гад! — С досады Клык отбросил сетку и выскочил во двор. — В амбар! — скомандовал он своим товарищам, заметив, что дверь в сарай отворилась, пропуская внутрь невидимого гостя. — Ведите проклятого!

Из соседнего домика вышли двое мужчин. Один в такой же форме, как у Клыка и Лориса — членов личной императорской гвардии, а другой в красной шапочке. Он был маленького роста, с крючковатым носом, как и все гномы из Дигмарда.

Проклятый гном прошёл в амбар первым. Кто и зачем его проклял, он и сам не знал, но каждое полнолуние из его ушей выползали десятки сороконожек. За две золотые монеты императорского двора гном согласился подсобить гвардейцам в поимке толокоша, ведь только проклятому дано видеть эту вредоносную тварь.

— Он за кулями с зерном, — шепнул гном и ткнул средним пальцем шестипалой руки в сторону пирамиды из десяти мешков.

Клык и Лорис осторожно пошли в том направлении, куда указывал гном, держа наготове оружие. Остатки сухой травы на земляном полу едва заметно промялись: Лорис взвыл и упал на землю, держась за раненную ногу, — острые коготки толокоша разрезали гвардейцу сухожилие.

Не теряя времени, Клык бросился в то место, где, как ему казалось, находился толокош, и не прогадал. Крепко ухватив толокоша за голову, он достал маленький кинжал и вонзил ему в плечо. Ловко извернувшись, толокош сумел высвободиться, оставив в руках оборотня кусок сухой кожи со своей щеки. Ориентируясь на парящий в воздухе нож, третий гвардеец несколько раз выстрелил из лука чуть выше кинжала — в голову уродца.

— На пару пальцев правее верхней стрелы, — уточнил гном место, где находится дыра в голове толокоша.

Лучник снова выстрелил, но уже другой стрелой — с прикреплённым к ней мешочком. Как только стрела попала в цель, мешочек порвался и затушил высвободившейся водой маленький огонёк внутри головы толокоша. Теперь рукоятка парящего в воздухе ножа была обращена к потолку, что означало падение толокоша на землю. Едва огонь погас, жизненная сила покинула создание колдуна.

Гном протянул шестипалую ладошку, и на неё упали две сверкающие золотые монеты. Не поблагодарив лучника, немногословный гном поправил свою красную шапку и исчез.

— Лорис, ты как? — Клык подоспел к товарищу и помог ему подняться, подставив плечо.

— Вот же мелкий сучёныш! — негодовал Лорис. — Как ловко резанул! Теперь до утра точно не срастётся.

Оглушающий грохот послышался снаружи амбара. Гвардейцы переглянулись и ринулись на улицу.

— Что за…? — лучник запнулся, так и не подобрав нужного слова.

Куски мёртвой плоти градом падали на землю и нестерпимо воняли протухшей рыбой. Вскоре из них образовалась огромная куча смердящего мяса прямо в центре деревни.

— Мы должны проверить! — крикнул Клык лучнику.

Сонные угуны друг за дружкой вылезали из своих домишек и с удивлением разглядывали громадную кучу, морща носы от нестерпимого зловония. Внезапно появившаяся груда зловонной плоти вперемешку с углями выглядела странно даже по меркам мира тварей.

— Никому не подходить! — велел Клык и на всякий случай достал меч.

На вершине мясной горы угадывалось шевеление. Решив, что, возможно, эта дрянь живая, Клык напрягся и подал сигнал лучнику, чтобы тот обошёл кучу с другой стороны.

Из груды показалась рука, она рывками разгребала разворочённое мясо Левиафана, прокладывая путь к свободе. Вскоре появилась и голова, лишённая волос, вся в крови.

От неожиданности Клык перестал дышать и замер. Он просто не мог поверить в то, что видел…

Пришелец был похож на зверя, попавшего в ловушку браконьеров. Он с диким выражением лица таращился на маленьких угунов с заострёнными ушками и не понимал, что происходит и где он находится.

— Макс?! — опешил Клык.

— Кто вы? — ошарашенно уставился на него пришелец. Он больше не помнил своего имени.

Content

Ольга Шивер
Курьер между мирами

Пролог

Глава 1. Переезд

Глава 2. Прогулка

Глава 3. Пожар

Глава 4. Мальчик с пальчик

Глава 5. Жизнь Юли

Глава 6. Тёмные коридоры замка Саир

Глава 7. Домик лесной ведьмы

Глава 8. Библиотека Золотого дракона

Глава 9. По дороге из жёлтого кирпича

Глава 10. Обычный кот Барсик

Глава 11. На ночь глядя

Глава 12. Бес внутри

Глава 13. "Щит и роза"

Глава 14. Неожиданное наследство

Глава 15. Аленький цветочек

Глава 16. Любовь и смерть

Глава 17. Пожиратели душ

Глава 18. Из океанских глубин

Глава 19. Правильное решение

Эпилог