Сомору Орши

Русский книжный в Будапеште. Мечты и бизнес под одной крышей

Информация от издательства

Орши, Сомору

Русский книжный в Будапеште. Мечты и бизнес под одной крышей / Сомору Орши. — Москва: МИФ, 2025. — (Книги, книжные и их обитатели).

ISBN 978-5-00250-509-8

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Орши С., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

Дорогой читатель!

Перед тобой история о маленьком книжном магазине в сердце Будапешта. Магазине, который открылся наперекор всему и распахнул свои двери для каждого, кто ищет спокойную гавань и глоток свежего воздуха.

Malom на венгерском означает «мельница». Эта мельница построена из кирпичиков книг. Ее стены подпирают Достоевский и Пушкин, фундамент собран из детских повестей, а крыша и перекрытия сотканы из фэнтези и фантастики. Ее ветер — невероятные люди, которые готовы делиться своими талантами, и гости-книголюбы.

Мельница стоит на улице Незабудок, рядом с Восточным вокзалом. Медленно крутятся жернова, перемалывая тревоги и заботы, пока я, простой мельник, рассказываю тебе историю о том, как мечты могут сбываться.

Добро пожаловать.

Глава 1. Присказка

Я начинала писать эту книгу несколько раз, дорогой читатель. В первой редакции тебя ждало начало, полное мрачных размышлений иммигранта, оставшегося один на один с пандемией, санкциями и сложнейшим языком в чужой стране. Во второй итерации получилась грустная, почти слезливая история о том, как Крампус[1] украл у меня покой и Рождество, перевернув всю жизнь вверх дном, когда она стала налаживаться. В третьей версии были едкие записки адвоката, коим я и являюсь, с уколами в адрес местных коллег, кафкианским описанием нового законодательства для иммигрантов и методов борьбы с ним. В последней редакции выходило нечто слишком уж обнадеживающее, на грани поддерживающей литературы, что совсем не в моем стиле.

Незамысловатая история о том, как юный специалист сжег дотла свое здоровье в столичном ритме, а затем смог переехать в тихий Будапешт, поворачивалась ко мне разными сторонами. То гордостью за свои достижения, то безысходностью перед проблемами, которые сыпались со всех сторон, и чаще всего на венгерском. (Чтобы понять, насколько это существенный ограничитель, попробуйте сказать на одном дыхании название славного города Секешфехервар. С правильными высокими гласными, пожалуйста.)

Внутренний голос нашептывал, что без этого история о книжном магазине не может быть поведана, ведь вот он — путь. Вот он — рассказ о том, как закалялась сталь, как переезд позволил мне начать новое дело, как закон об иммигрантах, грозящий выгнать меня из Венгрии и разрушить всю устоявшуюся за пять лет жизнь, распахнул окно возможностей. Как из пепла одиночества и отчаяния взлетел феникс давней мечты, что когда-то болталась планом на холодильнике, а после была выброшена в угоду карьере. Нет моего книжного пространства без этой истории. Правда же?

Ох уж это самолюбование в момент победы. Нет, дорогой читатель, не ради моих приключений до открытия книжного ты взял мою книгу. Возможно, когда-нибудь я напишу и о них, но сейчас давай договоримся о начале нашей истории. Мы находимся в Будапеште, на дворе 2024 год, и я, твой рассказчик, сижу в восхитительном панельном доме, отстроенном по советским ГОСТам в шестидесятых.

На журнальном столике — десятки распечатанных страниц треклятого закона, а я нервно пытаюсь придумать способ не потерять свою привычную жизнь. Только в прошлом году я победно отправила на улицу старый кухонный гарнитур, дождавшись, конечно, Ломталаниташи[2]. В этот день все улицы твоего района превращаются в свалку. Сомнительные личности захватывают с утра потертые кожаные диваны на газоне, соседи выносят кресла, стулья, старые пластинки и все, что выкидывать в мусорку обычно запрещено. Я же тогда вытащила полуразобранную кухню, чтобы купить и собрать новую. Давняя, манящая мечта. Кухня почему-то не привлекла сомнительных личностей, и остатки моего гарнитура ночью забрала городская служба.

Теперь в квартире красовалась новая кухня и его величество кондиционер, шумевший внешним блоком на балконе. Тихое счастье, накопленное непосильным трудом. Не смейся, дорогой читатель: установку кухонь и кондиционеров в Будапеште можно сравнить с покупкой дачи в Подмосковье. Это целое событие: требуются то разрешения (внешний блок кондиционера портит архитектурную красоту панельного дома), то строители, которые соизволят взять у тебя деньги за ремонт (а могут и не взять). А про цены я, пожалуй, промолчу.

Но не ради этого проклятого закона я столько лет шла к бытовой роскоши. Голова раскалывалась, от тревоги подташнивало. Серо-белая кошка запрыгнула мне на колени и проникновенно посмотрела в глаза. Говорить она не могла, но каждый, кто видел Акулину Ивановну, подтверждал, что у нее самые умные кошачьи глаза на свете. Кошка посмотрела на меня и перепрыгнула на книгу, лежавшую на столе. И снова повернула ко мне голову.

Это моя книга. Она совсем недавно вышла из типографии, и я все еще не верила, что все взаправду, но на изумрудной обложке совершенно точно был указан наш с соавтором псевдоним. Кошка продолжала внимательно смотреть на меня. Не мигая.

— Ты шутишь… — невольно пробормотала я, глядя на книгу.

Акулина Ивановна замерла, точно всезнающий сфинкс. Правда, сфинксы не бывают вислоухими.

— Да кто мне выдаст разрешение на русский книжный…

В конце концов, все, что я умею, — это разбираться в законах и книгах. Мой многострадальный юридический диплом здесь просто не котировался, потому и мысли открыть свое дело не было. К тому же я имела представление о том, как получают юридическое образование в Венгрии. Мой знакомый, уже несколько лет работавший помощником юриста в крупной компании, умнейший человек и специалист, три года пытался сдать итоговые экзамены, что является абсолютной нормой в местных университетах. У меня в запасе не было трех лет, да и юридическим венгерским я владела не на уровне носителя языка.

Кошка все еще сидела на книге. Вообще-то работа над рукописью и продвижением научили меня неплохо ориентироваться в новинках и издательствах…

— А деньги? А закупки? Книги как привезти?

Акулина Ивановна молчала. Если взять больше работы и залезть в неприкосновенный запас… Если сделать хорошую подборку… Если договориться о помещении… Если… В моей душе начала зарождаться хрупкая надежда. Это выглядело как очень сомнительный план, но любой план лучше тихой паники.

Убедившись, что я задумалась, Акулина Ивановна спрыгнула на ковер и пошла по своим кошачьим делам. С этого начался Malom. Так что, дорогой читатель, даже книга в твоих руках обязана своим существованием маленькой, но очень мудрой кошке.

Глава 2. Самое тяжелое — начало

Все всегда начинается с идеи. Что же касается идей о книжном… Я думаю, дорогой читатель, ты встречался с ними не раз. В разговорах или в социальных сетях, от блогеров и подружек то и дело звучит что-то вроде: «Ах, как было бы хорошо открыть книжный магазинчик и сидеть продавать (здесь можно подставить любимый жанр оратора), я ведь все об этом знаю».

«Ничего ты не знаешь, Джон Сноу[3]», — хочется мне ответить гостю, когда он говорит что-то подобное, грея руки о кружку чая. Если вам кажется, что открыть книжный — это потакать своей любви к чтению, вам действительно кажется. Один мой добрый знакомый, назовем его Локо, работавший много лет в книжных продажах, сказал волшебную фразу, к которой мы вернемся через несколько глав.

«Хлеб, Сомору, — это детская литература. А твое любимое фэнтези — это масло».

Детские книги не относятся к фаворитам у мечтателей о книжном магазине. Не входили они и в мой список литературы.

Локо написал эту фразу в первый день, когда на чат друзей обрушилось цунами моих мыслей о том, сколько новинок можно показать читателям, как здорово будет открывать для других и себя новых авторов, какая это распрекрасная, настоящая мечта, еще и спасительная. Спасибо ему: его слова прозвучали очень отрезвляюще. Быстро почувствовав подвох, во мне проснулся усталый юрист, оттеснил творческого мечтателя и сел за план. Закупка книг — это, конечно, великолепно, но у кого-то их нужно заказать, как-то доставить, оформить, представить в интернете и физически.

…И это надо организовать за пару месяцев.

КРУГ ПЕРВЫЙ: АРЕНДА, МАРКЕТПЛЕЙСЫ И ДЕБЮТАНТ ИВАН ИВАНОВИЧ

Каждый начинающий бизнесмен неизбежно сталкивается с проблемой поиска помещения. Аренда — это вампир, и его практически невозможно прогнать. И как бы ты ни хотел снизить цены на свои товары, она увеличивает их стоимость, потому что иначе не выжить. Выбор помещения одновременно спасает и губит офлайн-продажи. С одной стороны, благодаря хорошему месту о тебе узнают новые люди. Центр города, торговые дома, близость к метро — всегда окно возможностей. С другой стороны, тебя по щелчку пальцев способны уничтожить маркетплейсы, а издательства невольно им потакают. И, открывая книжный магазин, это критически важно понимать.

У маркетплейсов большие складские площади, минимальные расходы на аренду и удобная сеть пунктов выдачи. Вишенка на торте — их право снижать цены на товары, не всегда советуясь с продавцом. Хорошо ли это для покупателя? Безусловно. Он заказывает книгу и торопится после работы в пункт выдачи. Недолгое ожидание в очереди, усталый сотрудник-студент задает сокровенный вопрос: «Забирать будете?» И вуаля — у вас в руках новая, самая дешевая на рынке книга. Труд писателя-дебютанта Ивана Ивановича нашел своего читателя, ура!

Но тортик — это ложь[4], а Иван Иванович зря радовался, глядя на статистику продаж своей книги на маркетплейсе. Посмотрим и на другую сторону медали.

Во-первых, покупатель, перешагнувший через порог офлайн-магазина, с большей вероятностью совершит покупку, чем тот, кто кидает картинки с товарами в виртуальную корзину в интернете. Одно дело — держать книгу в руках, и совсем другое — думать о ней. В венгерском языке, кстати, на этом построена целая система спряжений: слова меняются в зависимости от того, говорим ли мы о реальном объекте или о его образе.

Во-вторых, маркетплейсы не предоставляют индивидуального продвижения. Грабли, деталь для ВАЗ-2110, оберег от всего на свете или современный любовный роман — все это для бездушной площадки лишь товар, и она будет продвигать каждую его единицу автоматически, потому что так быстрее и дешевле. Имена авторов тянутся вереницей, и даже жанры книг не всегда будут проставлены верно. Например, наш с соавтором роман, действие которого чернее черноты бесконечности и не имеет любовной линии, до сих пор кое-где висит в разделах «Анекдоты» и «Любовные романы».

В-третьих, маркетплейсы ненавязчиво, практически с улыбкой предлагают продавцам аттракцион невероятных ощущений: демпинговую войну. Если у вас книга стоит сто рублей, у них она обойдется в семьдесят, а в дни распродажи — в пятьдесят. Признавайся, дорогой читатель: в магазине рука иногда сама тянется проверить цену товара в интернете и отправить его в корзину там, а не купить тут, не так ли? У меня — так точно. Это может показаться противоречием с первым тезисом, но здесь спрятан очень неприятный подвох: отправка книги в «желаемое» все еще не означает ее покупку. Мы откладываем итоговое решение и соотносим книгу со скидками и необходимостью купить десяток-другой иных вещей. Как результат…

Писатель-дебютант Иван Иванович не заметит, что читатели ждут заветную распродажу. Зато заметит, что тираж на старте не раскупают, из-за чего складывается не самая правдивая статистика: кажется, что книга не имеет успеха. Но покупатель откладывает решение до распродажи, а потом еще десять раз думает, глядя на строки нарисованной корзины, так ли ему нужен труд Ивана Ивановича. Чем более массово продвигается такая система, тем больше его потенциальных поклонников ждет скидок и тем чаще издатель хмурится от плохих продаж.

Книжному магазину вступать в эту игру по снижению цен бессмысленно, потому что любой проиграет маркетплейсу, разорится и приумножит успех противника. Маркетплейс может даже позволить себе небольшой убыток в конкретной нише товаров, потому что их у него слишком много. Но что делать храбрым владельцам книжных? Еще на стадии поиска помещения тень маркетплейса нависнет над ними, нашептывая ложные советы. Страх — плохой советчик, но неизбежный спутник всех предпринимателей.

В силу профессии я наблюдала взлеты и падения храбрецов-бизнесменов в разных сферах. Одни бросались снимать помещение в самом центре, со страха закрыв глаза на чудовищную стоимость аренды. «Закидаем корпоративного интернет-монстра шапками и вайбом!» — вот что я слышала, когда двери распахивало новое заведение. Щедрые инвестиции, дизайнер, большая закупка, открытие с шампанским, блогерами и букетом амбиций… Первый год они жили весьма красиво.

Другие насмешливо кривились на «эти ваши офлайн-магазины», рассказывая мне, что торговля сейчас возможна исключительно в интернете. Стоит ли говорить, что таких маркетплейсы поедают первыми, превращая в очередную строку в списке партнеров? О дивный новый мир глобализации.

Как же все это касалось меня, дорогой читатель? Моими «маркетплейсами» были несколько больших европейских интернет-магазинов, цены которых я математически не смогла бы побить по ряду причин. Выше налоги, выше социальная нагрузка, дороже доставка — бесполезное занятие. Первым делом я отмела саму идею запустить исключительно интернет-магазин. В этой войне мне не выиграть. Значит, остается магазин физический. Вспомнив все помпезные открытия, я оценила свой бюджет на старт — и стало грустно. Без пап, мам и кредитов я могла себе позволить разве что угол и пару полок.

Хотелось бы рассказать красивую историю о том, как через неделю на меня свалилось неожиданное наследство, или о банке, поверившем в идею книжного магазина, но сказка складывалась настоящая, такая, где герою суждено пройти испытания болезненные и опасные. А вот и она.

И пошла я по дорожке сетевой, что по-басурмански ингатланом[5] зовется, поглядеть, почем бояре в хоромы-то добрый люд пускают. Ох и закручинилась я тогда, медяки считая, ох и поникла моя головушка. Беда приключилась с боярами: бесовское наваждение нашло, жадностью наполняя, что бурдюк жиром. И так обложили они податями народ, что не вздохнуть честному человеку. И как ни искала я старца мудрого или фею-крестную, нашла лишь своего доверителя, молодца доброго, но все жилы вытягивающего.

У доверителя было несколько квартир в Будапеште и свой взгляд на мою авантюру:

— Ничего я в этом не понимаю, идея — чушь полная, книги никто не читает, и вообще я свои квартиры хотел посуточно сдавать.

Я предложила бесплатно заниматься его делами в обмен на крайне выгодные условия аренды и ремонт однокомнатной квартиры. Доверитель согласился, а я лишилась права на планирование своих выходных. С этого дня, если ему было нужно, чтобы я поехала на переговоры с адвокатом или составила бумаги, — я должна это сделать, даже если это рабочий день, выходной, я болею или умерла. Ох, дорогой читатель, все следующие месяцы я буду слушать от него подбадривания, как то:

— Ну ты всегда сможешь открыть там бухгалтерский кабинет. Надо тебе бухгалтерию в Венгрии освоить, вот тогда и заживешь.

— Вот я все скачиваю в интернете бесплатно, кто сейчас бумажные книги читает?

— У меня есть друзья из Беларуси, они такое сало делают! А может, в книжном холодильник поставить с ним?

— А пельмени лепить не думала? Люди скучают по пельменям.

Я улыбалась, с тревогой следила за ремонтом и мягко пыталась объяснить, что ни сало, ни пельмени не стоит сочетать с Достоевским. Грустные строители выносили старую ванну из коридора на улице Незабудок. С потолка что-то сыпалось, ветхая лестница галереи скрипела под ногами, и все это выглядело очень плохо.

И все-таки у меня теперь был договор и было помещение. Маленькое, во дворе-колодце, пока еще совершенно непригодное для магазина…

Но, провожая взглядом кухонную плиту времен Венгерской народной республики, я остро поняла, что обратного пути уже нет.

У меня будет книжный магазин.

КРУГ ВТОРОЙ: ПОСТАВЩИК, ПОСТАВЩИК, ПОСТАВЩИК

Пока доверитель залихватски облеплял гипсом красивую кирпичную кладку, которую я умоляла не трогать, мне предстояло решить новую задачу. Помещение есть, осталось добыть книги. Всего-то, ха-ха. На дворе 2024 год, полный санкций, запретов и презрения большинства банков к красному паспорту. Первая мысль, которая пришла мне в голову, — запросить оптовые цены у больших магазинов-поставщиков в Европе. Это представлялось мне выгоднее, чем везти книги из России, да и доставка казалась быстрее. Тогда я еще не была знакома с местной доставкой, наивный, наивный человек.

Очень условно большинство европейских книжных можно поделить на магазины в Прибалтике, немецкие магазины и местные русскоязычные издательства, разбросанные по всей Европе.

Немецкие поставщики ответили практически сразу, прислав свое предложение и заставив меня загрустить: про такой себестоимости книг я сумею заниматься в лучшем случае культурной благотворительностью. Возможно, оплачу налоги, но даже на лангош[6] не заработаю. Стало тревожно.

Тревогу усилил ответ русскоязычных европейских издательств: они выставили неплохие цены, но предлагали книги, имен которых называть не стоит. На мои скромные запросы о Булгакове, «Ведьмаке» или «Четвертом крыле» господа или не отвечали, или откровенно морщились. Какое «Крыло»? Что такое ваш «янг эдалт»? Правильные книголюбы читают исключительно тамиздат, злободневный и сложный. Ну или, в крайнем случае, что-то из редакции Елены Шубиной, где отбор строг и рукопись проходит все круги литературных конкурсов и внимательных критиков самого высшего уровня.

— Возьмите Василия Васильевича — он хулит все современное и заставляет читателя почувствовать боль ежика в тумане.

— А можно мне самого «Ежика в тумане?» Господин Норштейн выпустил такое красивое издание…

— Нет.

Теперь тревога смешалась с острым чувством собственной посредственности. Те же русскоязычные магазины, с кем завязалась дружелюбная переписка, пришлись мне по душе всем, кроме цен. С их предложениями о лангоше даже думать не стоило.

Но остались еще поставщики из Прибалтики. Там и граница рядом, и цены должны быть ниже.

Правда?

Правда же?

Здесь стоит сделать небольшую ремарку, дорогой читатель: я намеренно искажаю имена всех отрицательных персонажей и сохраняю имена положительных (если они дали на то свое разрешение). Поэтому следующего нашего героя мы назовем Питер. У него были прекрасные цены, огромный выбор без спорных имен и неплохой сайт. Я нашла и Булгакова, и Карризи, и Примаченко, впечатлилась и написала длинное красивое письмо о том, какую радость мне доставило бы дать Питеру много-много денег за много-много книг.

Питер ответил спустя неделю, попросив меня позвонить ему в рабочие часы. На следующий день, сверившись с графиком его магазина, я честно набрала Питера. Гудок. Недовольный голос со знакомым прибалтийским акцентом. Да, Питер что-то помнит про мое письмо, на которое он ответил буквально вчера. Нет, он очень занят и не в магазине. У него столько заказчиков, что я хотела? Вообще-то ему не до меня, он каждый день отгружает по тысяче книг по Европе, и ему все равно, кому продавать. Да, он может выставить счет, надо написать ему на почту. Ну и что, что просил позвонить, до свидания. Гудок.

Оценив занятость Питера, я написала Карлу. И Иеве. Переговоры повторились практически дословно, и всего за неделю активных поисков я выяснила, что российские издательства продают книги совершенно безалаберно, потому что Питер, Карл и Иева в состоянии реализовать за сутки от тысячи до двух тысяч книг каждый, что смело можно округлить до миллиона книг в год по одной только Европе.

«Какой прибыльный и востребованный бизнес — продавать книги на русском языке за границей», — подумала я и от безысходности написала в самый крупный магазин Прибалтики. Там мне ответили очень вежливо и предложили цены чуть ниже, чем у их коллег из Германии. Как ни крути, стоимость выходила чудовищной.

Круг замкнулся. Я что-то делаю не так.

Тем временем строители уговорили доверителя заменить трухлявые ступеньки лестницы на новые. Ну хоть что-то. Надо создать свой канал о книжном. Надо отвлечься. Я все найду.

Глава 3. Лора и Книжная ярмарка

В Будапешт приезжают разные люди. И эта глава началась грустно: с болезни. Когда нашим родственникам нездоровится, мы ищем любые способы им помочь. Искала их для своих родителей и наша героиня — Лора. Местный климат и внимательные врачи превратили историю из печальной в добрую, ведь очень скоро близкие Лоры пошли на поправку, и семья приняла решение остаться в Будапеште. Как ни крути, переезд оказался спонтанным — это в Венгрии частая история. Мало кто интересуется страной мадьяров[7], я встречала даже тех, кто искренне убежден, что до сих пор существует Австро-Венгерская империя, и это говорит как минимум о пробелах в истории и малой известности Венгрии. Лора не была из той категории людей, но знакомиться с городом ей пришлось уже на месте и без подготовки.

И это было хорошее знакомство.

Будапешт удивительным образом сочетает в себе камерность и столичность. Сердце этого города бьется в спокойном ритме, центр окружает тебя старинными улочками, по которым не принято быстро ходить, но темп здесь совсем не сонный. В Будапеште круглый год кипит культурная жизнь: от оперы к ярмаркам, от органных концертов к мюзиклам. Люди читают бумажные книги, дети ходят на утренники; сегодня в одном районе фестиваль японской культуры, завтра в независимом кинотеатре показывают Тарковского. В жизни Лоры уже не раз случались переезды. Бывали и такие, когда она остро понимала: новое место не для нее. Работать, жить, приехать в командировку — безусловно, однако желание остаться где-то насовсем рождалось очень редко. Но в Будапеште что-то подцепило струны внутри и удержало.

В один прекрасный день прибыл контейнер с вещами, окончательно ознаменовав переезд. Внутри было много книг, собранных семьей: и библиотека самой Лоры, и мамина коллекция, подписки, дайджесты — все, что прошло через годы путешествий, впитывая в себя историю и личности их хозяев. Предстояло разобрать эти бесконечные стопки и определить им место. Нашлись и дубликаты книг, с которыми было совершенно непонятно, как поступить. Лора даже не думала о том, чтобы их продавать, — лишь опубликовала в местных интернет-сообществах объявления о том, что книги может забрать любой желающий.

Сто книг нашли новых хозяев за два дня.

Вся палитра читательской публики пронеслась по коридору новой квартиры: одни благодарили, другие недоверчиво спрашивали, почему книги отдают даром, а третьи хватали трофеи и молча уходили. Через пару дней стало совершенно ясно: в Будапеште дефицит книг. Лора попыталась найти сообщества, где обмениваются книгами, но… таких не было. На дворе — конец 2010-х, и любому русскочитающему жителю Будапешта оставалось лишь два пути: в библиотеку при Русском культурном центре или в Национальную библиотеку иностранной литературы. Кстати, в те годы банк еще мог выдать тебе чековую книжку, а еду следовало заказывать по телефону на чистом венгерском языке: приложения доставки казались местным жителям чем-то громоздким и непонятным.

Но Лора не мыслила себя без книг. С самого детства она была «книжным маньяком», — возможно, дорогой читатель, ты встречал таких детей, кто использует каждую свободную минуту, чтобы погрузиться в чтение. Они вырастают во взрослых, которые знают все концовки «Маскарада» Лермонтова и разбираются в творчестве Сидони-Габриэль Колетт, — в начитанных интересных взрослых. Для поколения Лоры книги были как способом развлечься, так и островками, куда можно сбежать и не думать о плохом. Чем-то личным, чем-то важным, чем-то редким, доставаемым через знакомых родителей, выписываемым, обмениваемым. Чем-то ценным.

С другой стороны, книг на русском языке в Венгрии было очень много: раньше его изучали в школах, при военных городках работали библиотеки. Все эти коллекции осели в чужих домах и с годами стали ненужными, но какого-то сообщества никто так и не создал.

И тогда Лора решила создать его сама. Мне кажется, Будапешт просто ждал ее: обычная группа в социальной сети зажила своей жизнью сразу же, наполняясь участниками, книгами и объявлениями. Кто-то сдул пыль с книжных шкафов, кто-то передал детские книги, кто-то привез литературу из России. Стали сами собой завязываться знакомства. Примерно в то же время проходила местная ярмарка, где был небольшой стол для обмена книгами. И там Лора встретила новых друзей, читающих и пишущих.

На дворе стоял декабрь 2022 года.

«С ума сошла, не та обстановка, чтобы проводить ярмарку с русскими книгами!» — это было первое, что сказал Лоре знакомый, когда она озвучила неожиданную и дерзкую мысль. Ярмарка для всех русскочитающих. Здесь, в Будапеште. Своими силами.

Как хорошо, что Лора знакомого не послушала. Она подумала, что надо хотя бы попробовать, ведь культура — это то, что помогает объединяться. Особенно когда ты живешь за границей, когда вокруг тебя — чужая языковая среда и сбежать из нее некуда.

Но, как и для книжного магазина, для ярмарки требовалось помещение, а бесплатно никто не хотел отдавать место ни под какие мероприятия. Отказ следовал за отказом. В один прекрасный день Лора познакомилась с Андреем и Анной — семейной парой, открывшей бар «Параболик Лазарус». Он распахнул свои двери для небольших мероприятий экспатов, дав место для концертов, квизов и стендапов. Узнав о задумке Лоры, Анна с Андреем решили ее поддержать.

— Каковы ваши ожидания, сколько придет человек? — спросил Андрей.

— А я не знаю, что мне ожидать, — честно ответила ему Лора.

И никто не знал. Через друзей и приятелей она собрала призы для посетителей от местных заведений. В интернете разместила объявления для гостей и тех, кто хочет принести книги. Андрей и Анна подготовили помещение. Все стали ждать дня ярмарки.

Хорошо, если придет пара десятков гостей.

Чтобы пройти в «Параболик Лазарус», нужно доехать до центра города, свернуть на крохотную улочку Лазар, где старинные дома жмутся друг к другу, а водителю машины надо быть очень осторожным, и найти фирменную вывеску. Преодолеть крутой спуск по лестнице, пройти мимо отполированных котлов пивоварни — и вот ты под кирпичным арочным сводом. Длинный зал вмещает в себя столы по обеим стенам и небольшое пространство для сцены с одного конца и бар — с другого. В день ярмарки все здесь было заполнено книгами.

А снаружи, на улице Лазара, росла толпа. Дети, взрослые, пожилые и молодые — очередь вилась и вилась, ожидая начала ярмарки. И когда двери распахнулись, гостей оказалось так много, что все они двигались практически в обнимку. Это было похоже на сон. Но люди пришли, а с ними пришли благодарности, интересные знакомства и просьбы провести такое мероприятие снова.

Будапешт совершенно точно ждал Лору, и, когда я пишу эти строки, книжная ярмарка прошла уже в пятый раз. Локация сменилась на более просторную, к книгам добавились поделки местных мастериц, прибавилось спонсоров, но все это технические мелочи. Потому что самое важное — люди, которым дали не только возможность найти для себя что-то ценное, но и место, чтобы встретиться и пообщаться. Книги, что пылились в шкафах, обрели вторую жизнь, а все мы стали хотя бы на капельку менее одинокими.

После первой книжной ярмарки Лора не раз выкупала старые книги и находила им новый дом. А еще у нее была тетрадка, куда она записывала все, что необходимо для открытия книжного. Здесь хранились прайс-листы, информация о скидках от издательств, план помещения и мысли, как его оформить, списки книг, которые нужно закупить. От идеи собственного магазинчика Лора когда-то отказалась, но тетрадка осталась при ней. И когда она увидела в интернете объявление о том, что одна девушка хочет открыть в Будапеште книжный, то решила: наработки надо отдать.

Тогда Лора сказала мне:

«Есть вещи, которые нам кажутся ненужными, но на самом деле кому-то они нужны. Есть круговорот плохого, а есть круговорот хорошего, и мы все что-нибудь друг другу даем. Кто-то связи. Кто-то вещи. Кто-то — совет».

Глава 4. Что делать дальше?

С каждым днем траты на ремонт магазина увеличивались, а мое отчаяние росло. Строгое миграционное законодательство Венгрии нависало над головой, требовательно протягивая руку за следующим пакетом документов, в котором всенепременно следовало указать поставщика. А его все не было. Именно тогда в моей жизни появилась Лора: она просто написала мне в личные сообщения и безвозмездно отдала свои наработки и контакты. Сначала мне даже не поверилось. Я отправила осторожное и вежливое письмо предложенному ей поставщику, и — с ума сойти — мне ответили в тот же день. Мы согласовали цены и маршрут поставки, еще неделя ушла на подписание договора, технические моменты и формирование первого заказа, и… все. У меня появился поставщик, на плечи которого теперь легли таможенные процедуры, сборка заказов и доставка из России. Это казалось чудом, но я еще не знала, на что способно книжное сообщество Будапешта.

Параллельно я занималась поиском бухгалтера. И если тебе, дорогой читатель, кажется, что найти хорошего специалиста легко, — ты не пытался открыть бизнес в Европе. Я побывала в кабинете бухгалтера, который утверждал, что я уже нарушила абсолютно все в налоговом законодательстве. У меня прибавилось много седых волос, прежде чем выяснилось, что его утверждение — неправда. Я общалась с бухгалтером, отвечавшим на мои вопросы лишь по настроению, ориентируясь на ретроградный Меркурий и наличие дождика в четверг. Еще один бухгалтер, озвучивая стоимость своих услуг, явно перепутал меня с огромным издательством, для которого нужно вести учет круглые сутки. И только советы друзей свели меня с Акошем — вежливым и точным специалистом, который развеял все мои страхи, отвечал каждый день и оформил необходимые документы почти сразу. Мой ангел дебета и кредита.

А еще нужно было придумать название. В первую очередь мне очень хотелось уйти от слова «магазин», потому что я надеялась создать нечто большее, чем белые стеллажи с красиво расставленными книгами. Мысли о том, во что превратится это место, были еще расплывчатыми, но как же мне хотелось сделать что-то душевное, по-домашнему уютное и безопасное. Само собой пришло слово «пространство».

— Книжное пространство. Хм. Неплохо. — Я почесала Акулину за ухом, разбирая документы, и та одобрительно мурлыкнула.

В этот раз на столе лежала лагерная выписка моего прадедушки. Венгр, пленен во время Первой мировой войны, получил гражданство СССР, репрессирован, реабилитирован. Он носил фамилию Молнар — такую же распространенную здесь, как Иванов в России. Точнее, там он был бы Мельников. В голове что-то щелкнуло.

Malom по-венгерски означает «мельница». Мельнику — мельницу.

— Пусть это символично вернет его домой, а, кошка? К тому же мельница — прекрасный символ.

Акулина не возражала. Так книжное пространство Malom обрело свое имя.

КРУГ ТРЕТИЙ: ЗАКУПКА, РЕКОМЕНДАЦИИ И НЕЗАВИСИМЫЙ КНИЖНЫЙ

Теперь мне следовало сконцентрироваться на заказе книг. Ожидалось, что это самая приятная часть подготовки, но и здесь есть масса скрытых нюансов. Книги отражают концепцию магазина, а у независимого книжного она должна быть обязательно.

Когда я говорю «независимый книжный», стоит сделать паузу и задать себе вопрос: а что это вообще такое? На этапе подготовки я перечитала и пересмотрела, пожалуй, все, что доступно в интернете о создателях и от создателей подобных мест. Если объяснять самым простым языком, такое место должно обладать независимой закупкой и не входить в сетевой бизнес. И по такому нехитрому определению Malom, безусловно, независимый книжный магазин.

Только это не так.

Когда я была студенткой, уже много лет как в Москве существовал «Фаланстер» — манящее и интереснейшее место с удивительной историей. Но я долго не могла заставить себя заглянуть туда. Что-то мне нашептывало на ухо гадким, ехидным голосом, что стоит переступить его порог мне, любительнице фэнтези и обычной классики, как какой-нибудь серьезный дядечка, всенепременно профессор МГУ и кандидат всех наук, а по совместительству завсегдатай этого магазина, поинтересуется, знаю ли я издательство «Тонкие ноты» и писателя Василена Вяземского.

— Какие… ноты? — тихо спрошу я.

— Позор. Вон из нашей обители независимой литературы! — театрально возопит профессор и выдворит меня из столь приличного места метелкой, а потом еще и погонит по улице, восклицая: «Ату ее, эта невежда не знает трудов самого Василена!»

Конечно, я побегу с позором, краснея и переживая.

…Вот такие ассоциации всегда преследовали меня, когда я слышала словосочетание «независимый книжный». Что-то сложное, редкое, элитарное, для своих. Что-то не на слуху, а оттого дорогое в культурном плане. Кто бы знал, что спустя годы лектор — правда, Дебреценского института — за чашкой чая будет обсуждать со мной, возможно ли провести лекцию по его диссертации в стенах моего Malom.

Но и здесь есть суровая правда жизни: сложно конкурировать с сетевыми магазинами и маркетплейсами, продавая обычную литературу, — в войне цен тебя просто проглотят не жуя. Рынок буквально требует развернуться в сторону альтернативной выборки книг, а это порождает самобытный дух. У независимых книжных — не важно, идет ли речь о «Подписных изданиях» в Питере или «Чарли» в Краснодаре, — есть душа. Сетевой же магазин встретит тебя тысячами книг, сотней акций и скучающим продавцом, который вряд ли заинтересован во всех произведениях на полках.

В моем же случае конкуренцию составляли продавцы книг с рук, европейские интернет-магазины, магазины в соседних странах и… все. Законно привезти книги из России в Европу — задача титаническая и практически нерентабельная. А это существенно развязывало мне руки.

Потому что строить обычный сетевой магазин я не хотела, да и бюджет ехидно посмеивался над подобной мыслью. Серьезный независимый книжный — тоже. Все, что я видела вокруг, — это люди, обычные люди, которым не хватает «Шестерки воронов», мифологии от МИФа, «К себе нежно» Примаченко и изданий «Поляндрии» как глотка хорошей современной прозы. Безусловно, среди них находились поклонники Василена Вяземского, но их оказалось не так уж и много.

Однако у всех них был один очень четкий запрос, из которого и родился Malom.

И имя этому запросу — Рекомендация.

Рынок книг, на мой скромный взгляд, с одной стороны, переполнен новинками, а с другой — весьма скуп на уникальные предложения. В погоне за трендами писатели бросаются из жанра в жанр, и поверьте, я это говорю, сидя в первом ряду. Вот писатель — назовем его Максим, — который неплохо, даже весьма успешно издает свое европейское фэнтези. Но модно же фэнтези азиатское. Максим берет псевдоним и становится Си Ма, а из-под его пера теперь выходит фэнтези… скажем, корейское. Издательство даст зеленый свет проверенному автору, допустит послабления в бюджете, в конце концов Си Ма и сам вложится золотом и душой в продвижение. Но книги, которые он писал прежде, были действительно любопытными, а те, что породил тренд, — добротные повторения на повторениях. Неизменными остаются лишь хорошие продажи. Так погибает писатель и рождается ремесленник. В любом жанре.

В этом нет ничего криминального, но читатель, нехороший человек, желает нечто особенное, не срисованное с успешного произведения, и я сейчас говорю именно о жанровой литературе. Между Си Ма и его коллегой Марией осторожный читатель выберет Нила Геймана. А если так, то зачем же закупщику, то есть мне, инвестировать в столь рискованные книги не совсем азиатских дебютантов? Так снижается предзаказ, за ним падает допустимый для других Си Ма стартовый тираж, а после — сокращается прием рукописей от писателей с псевдонимом Си Ма.

Тот, кто наблюдает за книжной индустрией, может возразить, что писатели взлетают на крыльях популярности из небытия весьма часто. В ответ ему останется лишь грустно улыбнуться. Так можно сказать об одном из сотен, дорогой мой читатель, и его успех объясняется скорее ошибкой выжившего. За всеми остальными стоит невидимый, но чудовищный труд продвижения, что ложится на плечи автора. Но эта история о другом.

Мы вернемся к проблеме рекомендаций. Читатели любят жанровую литературу. Ту самую, массовую жанровую литературу, которую не очень жалуют независимые книжные. Издательства любят безопасные тренды, а писатели любят подстраиваться под безопасные тренды. Понять, что из всех опубликованных новинок действительно интересная вещь, а что — история на один раз, трудно, да и не нужно никому, кроме читателей. Тут бы в игру должны вступить блогеры, но мой опыт показывает, что и здесь могут таиться проблемы.

Есть множество ответственных блогеров, которые подходят к обзорам книг очень внимательно. Они дают авторам конструктивную обратную связь, искренне делятся эмоциями и тщательно анализируют прочитанное. Такие люди действительно хотят поделиться своим опытом с аудиторией, и их вклад в популяризацию чтения бесценен. Я неоднократно работала и общалась с такими любителями книг, они присылали мне ценные, порой критические обзоры, за которые я до сих пор глубоко благодарна. Однако всегда есть «но».

Допустим, писатель Максим изначально взялся за корейское фэнтези, потому что любит Корею, он горит Кореей, он полжизни изучает мифологию Кореи и хочет этим поделиться. О, с каким же удовольствием пусть и небольшая, но очень активная часть блогеров, бегло пролистав его книгу, скажет: «Автор не кореец, фу». Другие, получив книгу по бартеру и тоже не вникая, напишут, что она великолепна. Третьи книгу прочитают, но не решатся дать честный отзыв: вдруг писатель Максим придет к ним ругаться? Ведь он же сам отправил книгу на обзор.

Страдает из-за этого читатель.

И здесь-то и начинается моя история закупки. Потому что я потратила несколько месяцев, чтобы отобрать из всей круговерти новинок те, что стоят внимания. Неважно, детектив это или сложная научная фантастика, автор выступает как дебютант или уже сделал себе имя, — в каждом жанре есть свои звезды. Такие книги могут понравиться или нет, но я отбирала их с той мыслью, что их не назвать плохими. И это оказалось идеальной, спасительной стратегией.

Сложнее всего пришлось с детскими книгами. Если с литературой для взрослых можно разобраться, прочитав ознакомительные фрагменты, то здесь я попала в неизведанный лес писателей, историй и издательств. Первым шоком для меня оказалось, что категория «детские книги» весьма коварна. То, что подойдет шестилетке, не отвечает интересам читателя двенадцати лет. А что нравится дошкольникам? А куда бежать с 0+? Я сутками сидела на сайтах издательств, листая, и листая, и листая, спрашивала советы у знакомых мамочек и совсем немного внутренне плакала.

Закупка — штука энергозатратная. Ты пропускаешь через себя тонны информации, оцениваешь обложки, тексты, шрифты, уместные для юных читателей, и тренды. Да, у детей они тоже есть, и да, в них надо разбираться. В какой-то момент мне начали сниться детские книги: какие-то безумные воинствующие коты-часодеи верхом на драконах гонялись за девочкой и ее лисьим хвостом в «Майнкрафте».

Страшнее кошмара я не видела.

КРУГ ЧЕТВЕРТЫЙ: АГИТАЦИОННАЯ КНИЖНАЯ РАБОТА

Пока я страдала над детскими книгами, время утекало. Важной частью сбора всей документации было обоснование… кхм… прибыльности моего будущего бизнеса. Мне следовало убедить миграционную службу Венгрии в том, что открытие книжного — прекрасная идея, выгодная и очень нужная Будапешту. А как это сделать, не знали ни сама служба, ни мой адвокат. Бизнес-план, уже написанный в черновом варианте, обоснованием не считался, нужны были предварительные договоры.

Да, для книжного магазина. С покупателями и их паспортными данными. Беда.

Мама любила вспоминать, что в то время, как все дети учатся говорить первые слова вроде «дай», «папа», «мама», моим первым словом стало «надо». С ним я и иду по жизни. «Надо» было и сейчас. Я попросила Игоря, своего доброго знакомого, сделать объявление в его большом канале. К рассылке подключились и мои друзья, а потом и просто знакомые, которым я когда-то помогала. В этот момент я искренне удивилась: оказалось, что за пять лет я ухитрилась дать бесчисленное количество советов. Возможно, дорогой читатель, ты слышал про эмигрантские чаты, где всегда ищут творог и не понимают, почему в новой стране нет хорошего караоке? Иногда там появляются зануды вроде меня — те, кто знает, какие изменения только что внесены в закон, что обязательно следует указать в договоре аренды, куда бежать за прививкой и сколько бумаг нужно нерезиденту ЕС для медицинского полиса его ребенка. Никогда не задумывалась, как эти знания оказываются в моей коробке памяти, но всегда старалась помочь людям. А они, как выяснилось, о том помнили и теперь пытались помочь мне.

«Здравствуйте, меня зовут Орши, и я хочу открыть книжный магазин у нас в Будапеште, но для этого мне нужна ваша помощь! Подпишите письмо в поддержку для миграционной службы о том, что вы очень ждете открытия».

Опубликовав такое объявление, я мысленно понадеялась, что соберу хотя бы с десяток подписей.

…На стол моего адвоката легла пачка из сотни с лишним, не побоюсь этого слова, петиций с требованием об открытии книжного: от русскоязычных экспатов из всех стран постсоветского пространства, от венгров, от австрийцев, от профессора и бариста… Мне написали даже ребята из Сербии. Я целый месяц собирала письма по всему Будапешту: ловила людей в кафе, упорно шла под дождем к заводу, забегала в соседний дом и уезжала в пригород.

Именно тогда я познакомилась с книжным сообществом — с невероятными людьми. Кто-то из них станет моим постоянным посетителем, кто-то — лектором. Я не ожидала такого отклика и поддержки, но оказалось, что к книгам в Будапеште небезразличны. И к моей идее — тоже. За всю свою жизнь я не слышала столько ободряющих слов, как в этот месяц. И если до того Malom лишь облекался в четкую идею, то с каждым новым подписанными письмом он становился реальным. Оказалось, что «надо» было не только мне, но и многим. Стопка писем, десятки переписок, присланные сканы со словами поддержки — все это стало топливом, и благодаря ему у меня хватило бы сил открыться, несмотря ни на что.

Срок подачи истекал, я успела в последний день. В миграционный офис отправилось целое дело, за которым стоял мой вечно спокойный адвокат, внимательный бухгалтер, активно собирающий книги поставщик, команда отчаянных ремонтников, десятки людей и сотни страниц собранных документов. И мой ворчливый, но почему-то верящий в книжный без пельменей доверитель.

У меня получится. Я не одна.

Это как крылья, которые распахиваются за спиной.

Глава 5. Андрей. В поисках истории

В Будапеште живут разные люди, которые читают разные книги. Есть те, кто предпочитает нон-фикшен, есть те, кто погружается в художественную литературу, а еще есть те, кто открывает двери архивов. Эта глава, дорогой читатель, как раз о таком человеке.

Когда-то давно Андрей поступил на исторический факультет в Будапеште. «История — наука, изучающая прошлое, чтобы формировать наше будущее. Когда начинаешь понимать исторические процессы, освобождаешь их от лишних деталей и сопоставляешь с настоящим — становится видно, куда нас ведет время. Это невероятно увлекательно» — в этих словах весь Андрей. Он очень спокойный и скрупулезный человек, у которого всегда есть десяток-другой рассказов про каждый уголок Будапешта. Уверена, и студентом он был таким же.

Поступив в университет, Андрей столкнулся с необходимостью выбрать специализацию. В то время на историческом факультете предлагались разные направления: история, преподавание, музеология и археология. Преподавание Андрей отбросил сразу: один раз он был на практике и сразу понял, что это не для него. Музеология тоже не подходила: получить хорошее место у интересных экспонатов без социального веса было практически невозможно, а работать на выставках юных дарований современного искусства Андрей не хотел. Археологию он тоже не рассматривал. Оставались история и архивное дело. Так Андрей оказался на учебной практике в Архиве политической истории и Пештском областном архиве.

Студентам поручили разбирать подраздел 1956 года, где требовалось не только физически сохранять документы[8], но и переводить их, а затем оцифровывать. Это оказалось так увлекательно, что Андрей даже задумался о том, чтобы остаться работать в архиве, но любовь к истории разбилась о быт: зарплаты сотрудников, имеющих дело с документами, были весьма скромными, а на хорошие должности могли претендовать лишь программисты с высокой квалификацией. Поэтому после университета Андрей стал искать работу, на которой реально прокормит семью, и, к сожалению, она оказалась не связана с историей. На том мог и закончиться наш рассказ о человеке, стремившемся к любимому делу, но проигравшем в борьбе с реальностью.

Но как бы не так.

В то время русскоязычное население Будапешта активно общалось на одном из форумов: это было время «дикого» интернета, когда ни о каких мессенджерах, кроме аськи[9], речи и не шло. Однажды там появился вопрос от пользователя, который хотел найти захоронение советских солдат в Обуде. Андрей тогда совершенно не знал, как искать подобные объекты, но согласился помочь, и это стало его первым настоящим поисковым опытом. Позже, в 2006 году, открылся ОБД «Мемориал»[10] с документами по военным потерям времен Второй мировой войны — что-то более близкое к знакомой Андрею архивной работе. Он начал исследование, а на форуме стали появляться новые и новые запросы о поисках захоронений родственников. Один, второй, третий… Когда документов в Сети перестало хватать, Андрей начал выезжать в архивы по всей Венгрии. Туда он заходил не как сотрудник, а как пользователь, который знает, что и где искать.

Постепенно Андрей стал находить несоответствия. Вот здесь должно быть захоронение, но оно перенесено. А тут наоборот: захоронение должны были перенести, но этого не произошло. Почему? Вот, по сути, ключевой вопрос в поисковой работе, открывающий сотню дорог к трагическим, но удивительным историям. А так как Андрей в совершенстве знал венгерский и немецкий, он стал сравнивать информацию периода Второй мировой войны: что писали венгры, что писали немцы и что сообщают русские источники. Если данные подтверждаются хотя бы на двух языках, скорее всего, они правдивы. А если нет — что было на самом деле? Андрей перелистывал документ за документом: читал, сравнивал, анализировал.

Вот человек пропал без вести — его нет ни в списках живых, ни среди погибших. Откладываем документы, ищем информацию в госпиталях противника: если он попал туда, его могли оформить. Тоже нет. Ищем среди записей о пленных. Тоже ничего. Ищем в материалах о погибших в плену: имя может всплыть там, но шансы все меньше. Русский, венгерский, немецкий, документ за документом в надежде найти хотя бы статус «остался на поле боя», что даст новое направление поиска. Часы и сутки исследований и чтения архивов.

Со временем возникла идея попробовать себя в роли гида. Андрей сдал экзамен: в Венгрии экскурсоводу вполне могут встретиться настойчивые граждане со всевозможными удостоверениями. И чтобы разойтись с ними параллельными курсами, вам тоже нужно предъявить документ — лицензию гида. Я видела этот грустный пластиковый прямоугольник, он выцвел на солнце за первый год. Замена, конечно, предусмотрена, но за такую цену, что комментарии по этому поводу я слышала исключительно нецензурные.

Сдав экзамен, Андрей столкнулся как с хорошими коллегами, так и с весьма загадочными. Такие гиды заходили в классический туристический автобус, устало вставали в проходе и полтора часа подряд декламировали зазубренный текст, не задумываясь, насколько верно то, что они рассказывают. Туристы слушали и кивали, и, даже если бы в заученной лекции говорилось, что Венгрию основала династия Бурбонов, гид звучал весьма убедительно. Вы возразите: но ведь есть же базовые тексты, обязательные для всех, кто сдает экзамен на лицензию, быть такого не может! А я, например, помню экскурсовода, который, стоя в центре города, перепутал Будапешт с Бухарестом, — так что вполне верю в то, что кое-кто из коллег Андрея способен нас удивить.

Сам Андрей готовился прилежно: приходил в библиотеку, брал книгу, начинал читать — и, как и в поисковой работе, у него тут же возникали вопросы. История — это всегда про вопросы. Почему так, а не иначе? Почему именно это здание, именно это место? Чтобы найти каждый новый ответ, Андрей брался еще за одну книгу, вникал еще в один документ, узнавал еще одну историю — ее-то он позже и рассказывал на своих экскурсиях. Он четко понял: если хочешь что-то сделать хорошо, надо браться за это самому, то есть в его случае — писать собственные тексты. Из них начали складываться целые лекции. В каком-то смысле они были тихим протестом против невежества — грустного мейнстрима в современном мире. Что мы сумеем рассказать потомкам, если разучимся читать историю? Вот почему, если у Андрея возникала возможность что-то рассказать, он ею пользовался. А если мог сохранить — сохранял.

Так со временем у Андрея родилась идея заняться поиском и реставрацией памятников на местах захоронений советских солдат в Венгрии. Это можно назвать поисковой деятельностью, но лишь отчасти. В рамках поисковой деятельности люди идут на места сражений, поднимают останки непогребенных солдат и предают их земле. Андрей же стремится восстановить имена и судьбы, найти родственников и связаться с ними. Он занимался именно архивной частью и восстановлением памятников. То же самое можно сказать и про реставрацию: Андрей весьма скромно поправлял меня, что всего лишь поддерживает состояние памятников, а реставрационные работы гораздо сложнее, чем то, что он делает. Реставрация требует уполномоченных государевых людей, а он всего лишь поддерживает состояние памятников.

Это его «всего лишь» скрывает колоссальный труд, ведь с материалами в послевоенные годы было, мягко говоря, непросто. Памятник из бетонной крошки, установленный в 1947 году, к 2025 году, конечно, окажется уже не в лучшем состоянии. Табличку могли прикрепить плохим клеем — такая отвалится при первом ударе. Могли прийти вандалы. А могла просто прорасти трава, заполонив все вокруг. Наверное, логичнее было бы снести все и построить заново. Но, исходя из своих возможностей, Андрей старается сохранить то, что есть. Вместе с волонтерами[11], которых ему удалось привлечь, он чистит, моет, подкрашивает, выпалывает — снова и снова. В надежде, что через 50–100 лет кто-то другой придет на его место и продолжит дело сохранения памяти, пусть и в иной форме. Возможно, не такой, как у нас сегодня, ведь прогресс не стоит на месте. Но пока есть документы. И есть памятники.

Фактически всем этим Андрей занимается один. За ним нет ни государственных программ, ни финансирования, ни административного ресурса. Он спокойно говорит, что идет с государством соседними дорогами: цели схожи, но немного различны. Любая бюджетная программа смотрит сверху, то есть глобально, оперируя большим массивом данных. А Андрей — снизу, работая с людьми и судьбами, находя, собирая и сохраняя истории.

А однажды Андрей наткнулся на историю иного толка — просьбу подписать письмо в поддержку будущего книжного магазина в Будапеште. Он решил откликнуться. Мы встретились в центре города. На мой осторожный вопрос, почему он это сделал, Андрей просто пожал плечами:

— Почему бы и нет? У нас ведь нет книжного, а заказывать — дорого. Но это нужно. Мы страна читающая, и хорошо, когда люди собираются вокруг книг.

А еще Андрей спросил, не хочу ли я организовать в своем пространстве лекции. Так началась наша дружба, и так зазвучала тысяча и одна история: о Венгрии и Будапеште, русскоязычных путешественниках в Средние века, Венгерском походе, Токайской комиссии, мифологии, военных корреспондентах, писателях, музыкантах, истории и библиотеках. Они превращаются в лекции в Malom. И это лишь маленькая выжимка из того, что Андрей знает, — научпоп для всех, кто интересуется историей. В каком-то смысле его лекции терапевтические, ведь они помогают гостям книжного пространства интегрироваться и открыть для себя новую страну.

— Если бы ты мог сделать идеальный цикл лекций, но только один, что бы ты выбрал?

— Научил бы, как и где искать информацию. Если рассказать о чем-то одном, этим люди и ограничатся. А если объяснить им, что есть храмы знаний, которые открыты для всех, и надо только знать, как в них зайти, что и где искать и что искать не нужно… Так можно подтолкнуть людей к поиску нового, и вот это было бы правильно.

Глава 6. Лето декораций

Лето. Обратного пути нет, все документы поданы, деньги заплачены, анонсы сделаны. Теперь большая часть времени уходила на поиски отделочных материалов для будущего книжного магазина, формирование закупки впрок и вялые попытки как-то повлиять на предпочтения доверителя в ремонте. А давайте не будем красить стены в бледно-серый, ведь появятся потертости и мы не сумеем подобрать цвет? Нет? Ладно. А может, мы сейчас поставим конвектор, чтобы зимой не думать об этом? Нет? Как скажете. Ну давайте хотя бы не будем вешать дверь в коридоре, это же лишние расходы, она не нужна… Как скажете. Круг за кругом. В какой-то момент я увидела гипс на стенах и схватилась за голову. Полки книжные как вешать? Никак? А сверлить тоже нельзя?

Как скажете. С практически бесплатной арендой не спорят.

На самом деле помещение, что мне досталось, совершенно точно не предназначалось под книжный магазин. Представь себе, дорогой читатель, старый дом времен Австро-Венгрии, первый этаж и однокомнатную квартирку, что когда-то была частью больших господских апартаментов. Дверь ее выходит во двор-колодец, весьма уютно озелененный жителями, окна — на лестничную клетку. По пугающему венгерскому обыкновению, кухня и коридор совмещены: снимаешь пальто и тут же ставишь вариться гуляш. Благодаря высоким потолкам единственная комната обладает фальшэтажом, что принято называть галереей. Глядя на все это великолепие площадью в двадцать семь квадратных метров, я с нездоровой улыбкой убеждала себя, что здесь поместятся книги и лекторий. Встреча с Андреем укрепила мою уверенность в том, что помещение для лекций организовать нужно обязательно.

КРУГ ПЯТЫЙ: ПОДГОТОВКА ПРОСТРАНСТВА

Строители загадочно помалкивали и делали ремонт. А я продолжала свою исследовательскую деятельность в интернете и вскоре наткнулась на объявление одного венгра. Он просил за символические деньги забрать у него несколько ящиков книг. Меня уговаривать не надо: пара сообщений — и вот я уже еду в крошечный город под Будапештом нагружать багажник несколькими коробками убитых, поеденных молью изданий. Читать их невозможно. На следующий день я забрала у другого веселого венгра поросшую мхом дверь от забора и отволокла ее прямо к строителям. По их взглядам читалось, что меня подозревают в помешательстве. И я их понимала.

Вообразите: в бывшей квартире разом появились хлорка, ведра, тряпки, кисти, несколько литров клея ПВА, ворох наждачки, жидкие гвозди и огромные коробки ветхих книг да древняя калитка от забора — и все это накрыто странного вида мешками. Строители, докрасив новые ступеньки лестницы на галерею, как-то слишком быстро раскланялись и ушли.

Город засыпает, просыпается Орши.

Я долго очищала заборную дверь от мха, многолетней грязи и пыли и еще дольше ее дезинфицировала. Обработке также подверглись книги и отправились сохнуть. Странными мешками были собранные мной по всему Будапешту кресла-мешки. Наполнять их — удивительнейшее занятие, ад перфекциониста. Сначала тебе надо добыть наполнитель, такие маленькие и очень легкие шарики. Затем найти такую позицию, чтобы из своего большого пакета они, точно вода, перетекали в кресло-мешок. И не шевелиться. И не дышать. Потому что от любого вдоха, от любого твоего движения наполнитель разлетится сотней шариков на пол, стены, да и вообще повсюду. Сколько раз они у меня разлетались? Скажем так, я устроила себе сухой снегопад посреди лета. Зато теперь я практически профессиональный заправщик кресел-мешков.

К тому моменту, как я победила наполнитель, все мои заготовки из умерших книг высохли. Теперь каждую из них можно было смазать добротным слоем клея ПВА. Затем из них я на жидкие гвозди собрала ножки для будущего стола. Где-то в этот момент ко мне заглянул папа, очень неодобрительно посмотрел на мое творчество и ушел. Захотелось отпустить ему вслед ехидный комментарий, что не надо было показывать мне в детстве программу «Очумелые ручки», но я промолчала. Оставалось зашкурить и пропитать маслом дверь — вернее, уже столешницу — и с победным кличем поставить ее на четыре книжные ножки. Я выровняла всю конструкцию, попробовала ее пошатать, даже попрыгала на ней всем своим весом. Конструкция стояла крепко.

Теперь у меня появился огромный стол — двухметровый, деревянный, на книжных ножках, как с картинки мечты. Восхитительный и почти даром.

Еще десять, двадцать, тридцать диалогов — и ко мне приехал конверт от Эрики-нэни[12], живущей около озера Балатон. В детстве она переписывалась с девочкой Валей из Крыма. Они отправляли друг другу открытки с известными актерами, Валя — с советскими, Эрика — с венгерскими, такая вот социальная сеть с картинками пятидесятых годов. Все Валины открытки Эрика сохранила в идеальном состоянии и подарила мне для книжного. Я задумчиво прочитала письмо девочки, когда-то давно обещавшей найти любимых актеров Эрики, когда переедет учиться в Ленинград, бережно спрятала каждую ее открытку в рамку и повесила напротив стола.

Настало время коробок — в них хранилось заказанное из китайского магазина, десятки вещей. Так как стены все сплошь оказались из гипса, вешать ничего на них было нельзя. Но клеить — можно.

И я начала клеить.

Стаю дракончиков, «летящих» с первого этажа к галерее. Доску для заметок — у будущего рабочего стола, доску из черных октагонов — у лестницы, бесчисленные рамки, плетеные декорации, виниловые пластинки, жестяные «книжные» плакаты, зажимы для украшений, сами украшения, ворох искусственных цветов и листьев, теперь ниспадающих с галереи. Я собрала из деревянных заготовок надпись Malom и приклеила на входную дверь, затем поправила, затем переклеила снова. Руки мои перепачканы строительными материалами, я — красавица в пыли, свежей краске и немного в масле для дерева, но даже того не замечаю. Каждая деталь книжного магазина задумана и собрана вручную, и пусть это заняло огромное количество времени — здесь появлялось что-то похожее на уют.

В один из летних дней вновь навестивший меня папа застал меня затаскивающей в помещение кресла из дома и полусобранный стол. Сжалившись, он подарил мне два прекрасных шкафа для книг и помог их перевезти. Пока я их собирала, папа куда-то исчез, вернулся с тележкой и вручил ее мне со словами: «Не надо на своем горбу коробки с книгами таскать. Убьешься». Человек он специфичный, и ни разу я не слышала от него похвалы, но у папы есть талант — неожиданно появляться с полезными вещами. Его способ заботы.

Если я не занималась интерьером магазина — я собирала сайт в конструкторе. Никогда бы не подумала, что буду делать что-то подобное, хотя бы потому, что я и сайтостроение — это как кошку заставить танцевать. То есть можно, но бесчеловечно жестоко. И все же — спасибо современным технологиям — даже у меня получалось что-то приличное. Не сразу, конечно: пришлось потратить уйму времени на то, чтобы понять, как собрать по блокам скелет, иногда я проклинала страницы с советами платформы-конструктора, а порой старалась не заснуть, слушая поясняющие видео. Но сайт поддавался и выглядел лучше странички местного кадастра (а кто посещал ее, тот на дизайны не жалуется). К сожалению, сделать сайт мало: его пришлось наполнять первыми книгами и информацией о них — вот это уж действительно долгая и нудная работа… Зато у меня сразу появилась база будущего товара!

Через друзей нашлось очень многое для магазина. Муж моей подруги иногда собирал красивые вещи из дерева, и я обратилась к нему с заказом на несколько журнальных столиков со столешницами из старых винных бочек. Я спокойно могла переносить их с первого этажа наверх и обратно, так как их сделали разборными. Тогда же я навестила другую знакомую, чьи арендаторы уезжали и продавали в полцены новенький проектор. Настоящая находка! Он оказался переносным, удобным и подстраивался под любой размер стены. Для лектория он был просто необходим.

Так протекало лето. Каждый день я что-то довозила, собирала, закупала, не чувствуя, что процесс этот когда-нибудь подойдет к концу. А в моей квартире копились первые коробки с книгами, каждая по двадцать килограмм. С тех пор, кстати, я измеряю поставки именно по весу, потому что перевозить книги с места на место… тяжелая задача. И спасибо папе, что сразу настоял на тележке, ведь сама я бы точно не догадалась об этом во всей подготовительной суматохе. Когда пришла последняя партия перед открытием, даже не верилось, что осталось совсем немного — перевезти все в магазин, разобрать, наклеить ценники и выдохнуть. Не забыть основную работу, которую бросить во время запуска бизнеса было бы безумием. Если у тебя нет лишних инвестиций, то и такой роскоши, как одна работа, у тебя тоже не будет.

Кажется, все готово к открытию.

А я?.. Готова ли?

Глава 7. Добро пожаловать на ярмарку

КРУГ ШЕСТОЙ: СТРАХ

В любой истории есть такая точка, когда ты находишься в шаге от важного события. Занавес вот-вот поднимется, ты прекрасно знаешь свою роль, ты долго шел к этому дню. Тебя ждут те, кто поддерживал тебя, и те, кто о тебе только слышал. Ты смотришь на анонс открытия, написанный твоими же руками, грузишь книги, что-то проверяешь…

А еще ты испытываешь такой страх, как никогда прежде. Именно здесь, на стартовой линии, он затягивается удавкой на шее, не давая вздохнуть.

Это было 14 сентября 2024 года — за день до экспатской книжной ярмарки. Ее организовала Лора и пригласила туда меня, чтобы я смогла объявить читающему сообществу Будапешта об открытии Malom. Я отобрала лучшие книги из первой поставки, расклеила ценники, все погрузила… Хорошо помню, как сидела в машине, вцепившись в руль до боли в пальцах. Из колонок рвано била грубая музыка, сердце колотилось, а я… я никак не могла заставить себя отряхнуться от страха и поехать на свою первую ярмарку. Не могла нажать на газ. Долгих двадцать минут я сидела в сумраке, слушая стук сердца и наблюдая, как мигает предупреждение о низком давлении в шинах. Будь проклят этот сбоящий датчик.

Такой страх я чувствовала во многом потому, что появление на публике означало совершенно новую для меня роль. Юрист никогда не стоит в свете социального прожектора на первом плане. Да, ты ругаешься, ты защищаешь, ты нападаешь, но история всегда не о тебе. Есть клиент, доверитель, работодатель и его дело или задача, которую надо выполнить, — это позволяет мысленно абстрагироваться от происходящего. Впрочем, без небольшого выключения эмпатии не стать хорошим юристом, и то же можно сказать и о враче, сопереживающем пациенту. Вот почему в этих профессиях так важны деловой стиль и сухой бюрократический язык. Мантия судьи — не дань традиции, а барьер между личным и рабочим.

Сейчас же я собиралась представить миру… себя. Без строгой прически, без кипы бездушных отчетов, себя со своими вкусами, видением мира, со своими книгами и магазином, каждую деталь которого я вытащила из уголков души. То было состояние на грани панической атаки. Я пережила многое за свои три десятка лет: ругалась с полицейскими, вытаскивала труп коллеги (никакого криминала, просто у девушки оторвался тромб), как адвокат защищала больших и маленьких людей. А теперь не могла пошевелиться. В каком-то смысле виной тому мое детство: не припомню ни случая, чтобы меня поддержали хотя бы в одной инициативе, не связанной с представлением взрослых о моем будущем. Уехать учиться в Москву? Дурацкая и безумная идея. Ты написала книгу? Не считается, если она не стоит на центральном стенде в «Зингере»[13]. Книжный магазин? Очень плохая затея. Потом мной гордились, ведь я поступала, публиковалась, открывалась. Но мысль о том, что я вечно делаю что-то не так, — о, она со мной всегда. Она кормила тот страх, что сковал меня в машине, шептала из-за каждого угла, мол, надо было просто пойти на бухгалтерские курсы. Надо было учиться в родном городе, надо было не страдать… личным. Кого волнуют мои интересы, если даже моим близким они не нужны?

Наверное, поэтому я так любила своих прабабушку и крестную (она моя двоюродная бабушка, но я никогда не называла ее так). Двух человек, с которыми я просто могла оставаться собой: им всегда было важно, чем я горю. Что бы мы ни делали, это приносило обоюдное удовольствие. Чтение, вышивание, спорт, искусство — никогда не забуду, сколько сил крестная Таня потратила, чтобы выяснить, что больше всего мне понравится. С ней мы ходили на оперетту и оперу, ходили в театры и на музыкальные представления, пока не выяснили, что я сижу на краешке стула, затаив дыхание, не в силах оторвать взгляд от сцены на балете. С прабабушкой мы делали газеты, устраивали дома концерты, в которых она тоже участвовала: читала стихи и даже пыталась плясать. Им я рассказывала все, потому что им было интересно. Почти каждые выходные я проводила у прабабушки дома, а когда родители приходили забрать меня, папа очень обижался, ведь я пряталась под кровать и отказывалась идти с ними. А мне правда хотелось остаться там, где мы пели на кухне романсы, красили маленьких солдатиков (а прабабушка пыталась схитрить, опустив фигурку в краску полностью), обсуждали сериалы и почему они нам нравятся. Прабабушка и крестная научили меня думать своей головой. Благодаря им я стала тем, кем хочу быть я, а не кто-то еще. И это великий дар.

Пусть их уже нет со мной сейчас, именно они спасли меня из той западни страха в машине. Воспоминания о них нахлынули волной, разгоняя сковавший меня ужас. Где-то внутри я почувствовала, как прабабушка и крестная обняли меня, заглушая злой шепот о том, что я дура и опять получила тройку, что документ оформлен неверно, что любая моя затея плоха, что текст ужасен, что университет посредственен, что я недостаточно смотрела за младшей сестрой, не тем тоном разговариваю со взрослыми и трачу время на какую-то чушь.

— Ты не человек. Ты — ничтожество. Ты не заслуживаешь даже жить, — скрипел один из самых родных голосов.

— Ты так талантлива. Давай придумаем вместе историю? — перебивал его голос крестной.

— Каким тоном ты со мной разговариваешь?!

— Мы тебя очень любим. Хочешь, пойдем на «Баядерку»? К нам сам Шостакович приезжает.

— Хватит придуриваться!

— Я тебя внимательно слушаю.

— На обиженных воду возят!

— Давай поговорим.

Да, это была паническая атака. Сердце колотилось, норовя вырваться из грудной клетки. Я вытерла слезы, стараясь медленно и глубоко дышать, как учила крестная. Посмотрела в зеркало и нерешительно себе улыбнулась.

Всегда были те, кто в меня верил. Я послушаю их голоса.

Спустя каких-то полчаса я припарковалась у художественной галереи, где проводилась ярмарка, и начала таскать огромные пакеты с книгами. Один, второй, десятый — я молча сгружала их у своего стола, нерешительно косясь на других участников ярмарки. Все здоровались, обнимались и явно давно друг друга знали. На самом деле все выглядело очень тепло: кто-то выставлял новые книги, кто-то привез старые из своих библиотек, несколько писателей представляли собственные стенды. Мне же оставалось осторожно со всеми здороваться, пока вдруг не появилась Лора и не обняла меня, защебетав так, будто мы знали друг друга целую вечность. Лед треснул. Участники ярмарки подходили к моему столу, удивленно глядя на переиздания классики и книги в жанре фэнтези, завязывался диалог. И чем дальше, тем становилось очевидней: никто не намеревался объяснять мне, что вся эта задумка с книгами опасна и провальна. Что ж. Завтра начнется новая история в моей жизни.

Утро следующего дня прошло в спешных сборах и попытках не опоздать. За час до начала ярмарки я стояла у своего стенда, поправляя раскладки и проверяя, не забыла ли я мелочь и все ли чековые книжки со мной. И о них стоит рассказать поподробнее.

Сейчас законы уже изменили, но в 2024 году любой самозанятый (как я) имел право выписывать чек через кассовый аппарат, через новомодное приложение либо в чековой книжке. История о кассе заслуживает отдельной главы, но пока замечу, что ее установка оказалась самой сложной задачкой в открытии книжного пространства. Когда проводилась ярмарка, я как раз искала решение. Приложение было очень новомодным. Подключая его к аккаунту налоговой, я потратила целые сутки и вспомнила весь свой словарный запас нецензурного венгерского. Теперь, чтобы выписать чек, нужно было всего лишь узнать фамилию, имя покупателя, его электронную почту и адрес. Так и представляю, как устраиваю каждому гостю допрос, для пущей убедительности направив ему в лицо настольную лампу. Была и альтернатива, но она требовала принтер для печати чека и компьютер. Принтер в Венгрии — штука доступная, а вот картриджи — не очень. Вот почему дома такой аппарат держать не принято: дешевле сходить в копировальную. Да и не было у меня места на ярмарке под компьютер и принтер.

Что ж, самым простым вариантом оставались чековые книжки. Этот отголосок двадцатого века представлял собой узкую оранжевую книжечку с чеками и копиркой. Достаточно всего лишь поставить свою печать, написать сумму, оторвать чек и вручить его покупателю.

Звучит удобно, правда?

Только они нигде не продавались. В интернете четко говорилось, что покупать их следует в канцелярских магазинах. В первом на меня посмотрели, как на не очень умную иностранку, пусть я и задала вопрос грамотно, со всеми вежливыми оборотами. Посчитав, что мой венгерский недостаточно хорош, я показала продавщице фотографию. Взгляд ее не поменялся. Серьезная женщина за прилавком позвала начальство, и они устроили целое совещание, где такие чеки можно купить. В этом прелесть венгров: даже если они не в силах помочь, то всегда постараются приободрить блудного иностранца. Я часто слышала мнение о недружелюбии местных, и отчасти это правда: зайдите в самый обычный магазин, а не туристическое место, задайте вопрос на английском и легко получите резкий ответ: «Ноу. Ноу инглиш». Но стоит тебе освоить хотя бы азы венгерского, как отношение поменяется: тебя терпеливо выслушают и будут подбадривать, пока вы не поймете друг друга. Скоро выяснится, что резкость рождается от неуверенности венгров в собственных познаниях иностранных языков. А если ты умеешь складывать слова в самые простые предложения на венгерском, тебе всегда постараются помочь.

Мне написали три адреса канцелярских магазинов и отправили на поиски, предупредив, что и там я могу потерпеть неудачу, но попытаться стоит. По первому адресу развели руками и сказали, что чековых книжек тут отродясь не продавали, во втором магазине узнали товар по фотографии, но он закончился, а третий оказался закрыт навсегда. Здесь может возникнуть вопрос, дорогой читатель, почему же я не проверила адреса в интернете, но я их проверила. Все эти магазины клялись и божились, что открыты и все в наличии. Спустя несколько кругов по городу на машине я нашла маленький, едва приметный канцелярский в центре, где очаровательная дама бодро достала стопку этих несчастных чековых книжек и потребовала документы от налоговой. Еще полчаса мы регистрировали покупку — пути венгерской бюрократии неисповедимы. На радостях я скупила у нее все чековые книжки и, очевидно, сделала дневную норму выручки.

Это приключение происходило за несколько дней до ярмарки, и теперь я бережно сжимала свое оранжевое сокровище, не имея никакого желания возвращаться к поиску новых чековых книжек в ближайшие пару месяцев. Раскидав мелочь на сдачу по удобным плошечкам, я приготовилась к открытию и мысленно убеждала себя, что кто-нибудь купит хотя бы пару книг.

Откровенно говоря, я не была готова к тому, что произошло дальше. Люди ждали на улице, и толпа хлынула внутрь художественной галереи, как только организаторы распахнули двери. Это было длинное светлое пространство, а наши стенды располагались у стен, позволяя гостям переходить от одного к другому. Лора объявляла в микрофон спонсоров и рассказывала о конкурсе, в котором можно поучаствовать. Правила были просты: за покупку на определенную сумму продавец выписывал лотерейный билетик и отдавал его покупателю. Таких у меня лежала целая стопка, и к концу ярмарки я преисполнилась к ним тихой ненавистью, потому что выписывать их пришлось… много. Очень. Очень много. В какой-то момент покупатели столпились вокруг моего стола так, что занимали места у соседних, перебирая детские книги, классику и фантастику. Пришли и те, кто помогал с открытием, мы обнимались, я рассказывала про авторов, пыталась одновременно выписывать чеки, лотерейные билетики и отсчитывать сдачу, а в промежутке выкладывать новые книги на стенд. Очень серьезный молодой человек лет двенадцати требовал у мамы купить «Дракулу» Брэма Стокера. Очаровательный венгр, увидев, что его девушке понравилась дорогая книга, купил ее ей в подарок, протягивая мне деньги под столом, чтобы ненаглядная не заметила. Студенты хватали фэнтези, пожилые гости останавливались у подарочной классики, малыши перебирали сказки с окошками. Не успела я и моргнуть, как прошло несколько часов, за которые я не то что не присела, но даже не смогла выпить воды. И с каждой протянутой покупателям книгой во мне росла уверенность в том, что я делаю все правильно.

Позже Лора объявила об открытии книжного пространства, а я под щелканье камеры фотографа вручала призы победителям, все еще не веря, что это — по-настоящему. Люди улыбались и уточняли адрес. Я услышала вживую десятки слов поддержки. Когда основная программа закончилась, страх сменился эйфорией. Наверное, тем, кто был на ярмарке, я казалась очень улыбчивой и уверенной, но, честно говоря, дорогой читатель, так я не переживала даже на первом выступлении в суде.

Это было потрясающе.

Теперь же оставалось загрузить непроданные книги в машину, а на следующий день вернуть их на полки и… впервые открыть двери Malom.

Глава 8. Двери открываются

Наступило 16 сентября 2024 года — день рождения моего книжного пространства. Подготовка к нему теперь казалась сном: долгий, местами приятный, местами тревожный, он ощущался как свободное падение. Я приехала в Malom ранним утром, чтобы разгрузить книги после ярмарки, выкинуть ненужные коробки и убраться. Кажется, все на месте. Вдохнуть. Выдохнуть. Не смотреть на стену у входной двери.

Я все-таки бросила на нее взгляд и нервно засмеялась. Эта стена, идеально гладкая благодаря гипсовой панели и окрашенная в неопределенный светло-серый цвет, казалась мне издевкой. Дело в том, что на ней кое-чего не хватало… На ней не было домофона.

Собственник упустил из виду такую деталь и, конечно, забыл сообщить об этом при сдаче помещения. Организовать установку самостоятельно удалось только через пару недель. Я кляла свою неосмотрительность: как можно, предусмотрев все вплоть до разрешения мэрии района, не подумать о столь важной вещи! Интернета здесь также не было, а кирпичные стены двора-колодца блокировали сигнал связи. Бункер, в котором нельзя ни позвонить, ни открыть сайт.

Вдох-выдох. Я сделаю из этой ошибки изюминку. Никакого интернета в мире бумажных книг. Очень атмосферно, верно?

Но отсутствие домофона это не оправдает. Мне пришлось записать подробное видео и разместить его во всех социальных сетях вместе с кодом входной двери. Не лучшее начало, но я питала надежду, что желающие справятся с таким препятствием.

После оставалось заварить чай, включить джазовую музыку и ждать.

Ждать.

Ждать.

Ждать.

В дверь постучали. Сердце пропустило удар. Я встречаю своих первых гостей. Семья моей доброй знакомой — филолога пришла поздравить меня с открытием. За ними последовала молодая пара. Заглянули школьники. Кто-то приносил подарки, кто-то сразу шел к полкам, и с каждым вопросом, с каждым поздравлением моя тревога снова угасала. В книжном пространстве становилось тепло, словно кто-то зажег свечу с потрескивающим деревянным фитилем. Мягко лился джаз из колонки, шипел чайник. Весь день я выписывала чек за чеком, гости смеялись, дети приводили родителей, а родители — детей. В какой-то момент дверь открыл молчаливый человек в штатском, внимательно осмотрел каждую полку и, не найдя нужного, пообещал вернуться с супругой. Больше я его не видела, — вероятно, Достоевский и книги о Чебурашке были не тем, что могло его интересовать. На кресле-мешке дети листали истории про муми-троллей, а я подбирала кому-то нового автора фантастики. Блюдца опустошались и вновь наполнялись конфетами. За окном стояла великолепная погода — теплый зеленый сентябрь.

Так и началась жизнь моего книжного пространства, и каждый день приносил мне новых гостей. Несмотря на все сложности, они находили дорогу в Malom.

Мои гости удивительные и очень разные. Одни влетают в книжный, сбивая тебя с ног волной теплой энергии, и всегда находят время на приятный разговор. Иные заглядывают с опаской и боятся задать вопрос, будто они здесь совершенно случайно, по ошибке и вообще-то торопились в другое место. Третьи входят торжественно, оценивающе рассматривают каждый элемент декора и не скупятся на советы с оттенком укоризны. Есть гости спешащие — «мне-только-забрать-заказ», есть родители, на которых, словно листочки на ветках, висят их смешливые дети. Были сдержанные мужчины, мгновенно превращавшиеся в мальчишек, стоило им взять в руки что-то вроде «Хроник Амбера», и были тихие женщины, кто находил на полках среди книг утешение и у кого после этого в голосе начинал звучать звонкий колокольчик. Были серьезные школьники, дотошно выбирающие себе приключенческие повести и рассказы, и были неунывающие Томы Сойеры и храбрые Алисы Селезневы, готовые поведать тебе Большой Секрет.

Мои гости неповторимы. Каждый день, слушая их и подбирая им книги, я погружаюсь в новые миры. Это фантастическое чувство.

Какое-то время я растворялась во всем этом, постепенно привыкая к новой роли. Книжное пространство наполнялось мелкими деталями вроде чашечек или статуэток на столиках. Вне рабочего времени я отчаянно пыталась решить незавершенные бытовые проблемы. Начала с домофона.

Венгерский мастер обещал зайти с полудня до двух. Я ждала его с замиранием сердца, но часы пробили двенадцать, затем час дня, два. В три часа он не брал трубку. В четыре сообщил, что будет на следующий день. И, по старой местной традиции, опоздал еще на три часа от оговоренного времени. Злиться на подобное бесполезно — за пять лет я научилась радоваться, что кто-то вообще что-то делает и куда-то приходит. Конечно, не все венгры такие, я знаю очень точных и внимательных. Но если вам срочно что-то требуется, если сломался трубопровод или нужен новый домофон — придется ждать. Кстати, мастер оказался одним из самых приятных пожилых господинов, которых я встречала. Он поставил заветное устройство, проверил его работу и вежливо откланялся вместе с несколькими десятками тысяч форинтов.

Через пару часов я обнаружила, что домофон открывает дверь только в том случае, если на него нажать три раза. Но открывает!

Следующая проблема касалась соседей. Пока шел ремонт, они поглядывали на мое помещение в смятении. Причиной тому — вечная беда любого дома в историческом центре, ее величество посуточная аренда. До пандемии Будапешт славился своими низкими ценами. А поскольку это курортный город, к тому же с термальными источниками, музыкальными фестивалями, культурой руин-пабов и крафтового пива, летом он и по сей день превращается в настоящее проклятие для местных жителей. Я сразу приметила вереницы довольных молодых людей, поднимающихся по лестнице с чемоданами мимо будущего книжного, а вскоре услышала и все великолепие их пьяного дебоша. Мэрии районов отчаянно борются с этой проблемой, но безуспешно, так что у местных при виде иностранцев на пороге есть определенные опасения за свой покой. Мне пришлось поговорить с каждым из соседей, заверив их, что в моем помещении вакханалии не планируются — только книги и культура. Мои гости будут разве что безудержно пить чай и обсуждать влияние Ференца Молнара на современную подростковую литературу, но не более того. Соседи выдохнули, а я перегладила всех песиков нашего подъезда — так и подружились.

Еще одну проблему своими руками создал настройщик интернета: к моему ужасу, он просверлил дыру в свежей гипсовой стене, которую собственник строго-настрого запретил трогать. Пришлось аккуратно маскировать место преступления и оправдываться: я, мол, ни при чем, да и незаметно, ведь подушечка все уютно прячет.

Выдохнули, пошли по списку дальше. А там…

КРУГ СЕДЬМОЙ: КАССА

Если что-то и является мне в кошмарных снах — так это то, как я пыталась заполучить кассу. Все-таки оплата исключительно наличными и банковским переводом выглядела как издевательство над гостями. Для наличных я держала небольшую тележку размена (форинт дешевле рубля, поэтому и сдача здесь выдается сразу пригоршней монет), а что касается банковского перевода… Представьте, что вам надо от руки заполнить фамилию, имя и тридцать четыре заветные цифры счета получателя, чтобы все-таки купить книгу.

Терминал для оплаты совершенно точно был необходим.

Первое, что приходит в голову любому разумному человеку, — пойти в банк и узнать, что там предлагают для малых предпринимателей. Так я и сделала, уверенная в том, что раз все мои документы в порядке, то мы договоримся. В банке меня встретила очень приятная тетушка, провела в небольшую переговорную, рассказывая о том, как они могут предоставить и терминал, и кассу, и бесплатное обслуживание в течение первого года… Но весь ее оптимизм исчез, как только я достала паспорт. Извинившись, она отошла в соседнюю комнату к руководству. С тетушкой я разговаривала по-английски, поэтому обсуждали ситуацию они весьма громко, не догадываясь, что я их понимаю.

К моему удивлению, она убеждала начальника отделения, что бизнес-счет для меня им все-таки стоит открыть: все разрешения есть и вообще — это же книжный магазин, с ума сойти, такое хорошее дело. Начальник сокрушался, что из-за санкций проблемы могут возникнуть уже у них. Еще пятнадцать минут они совещались, как же вежливо мне отказать. Что ж, предсказуемо. Я достала телефон и принялась быстро искать рекомендации налоговой службы. Налоговая считала меня и мои скромные доходы самозанятостью, а для нее отдельный счет не требовался. Я быстро написала бухгалтеру вопрос, что делать и кто прав, ведь пять минут назад меня убеждали, что счет необходим.

Тем временем грустная тетушка вернулась ко мне с ворохом извинений.

— Подскажите, пожалуйста, мне все же нужен специальный счет?

— Да, без него вы не вправе вести бизнес.

— И вы не можете мне его открыть?

— Нет. Мы очень сожалеем.

— Но я же получила разрешение на ведение бизнеса от государства.

— Все верно. И теперь вам нужен счет.

— Который вы не можете открыть.

— Не можем, мне очень жаль.

— Мне откроют его в другом банке?

— Если честно… Ну вы сами понимаете. Нет.

— А как тогда мне вести дела?

— Вам нужно открыть счет.

Занавес.

В этот момент пришло сообщение от бухгалтера, в котором он велел слушать не банковских работников, а налоговую службу. Так я выяснила, что разбираюсь в банковском законодательстве Венгрии чуть лучше, чем сотрудник банка. Приятный вывод, и можно было похвалить себя, но цели-то я не достигла. Какая разница, насколько ты прав, если у тебя в арсенале все еще новомодное приложение и чековая книжка? Кассу и терминал для оплаты картой надо было где-то найти без помощи банков.

Но где?

Интернет мне подсказал несколько компаний, каждая из которых заверяла, что они могут предоставить аппаратуру, обслуживание и все на свете. В одной бросили трубку, как только услышали акцент. Во второй трубку не брали, и я поехала туда сама.

Компания занимала двухэтажный офис, отстроенный в лучших традициях мастерских 1990-х, с отваливающимися панелями на стене и скучающей секретаршей. Переговорив с кем-то, она радостно провела меня в огромную комнату, сверху донизу заставленную кассовыми аппаратами. По центру располагался длинный стол, за которым сидел тучный программист, а над ним нависал худощавый начальник, нервно стуча ручкой по записям в тетради. Они смотрелись очень комично, словно герои из рассказов Чехова, гротескно противоположные по внешности. Окружал их настоящий ретрофутуризм: бесконечные коробки и кассы заслоняли даже окна, что-то мигало и шуршало, вентиляторы на потолке пытались гонять воздух. Мне предложили стул, стряхнули какой-то мусор с угла стола и тут же принялись нахваливать невероятную, самую лучшую на свете систему кассового обслуживания, которая способна поддерживать пять складов, три магазина и, вероятно, варить кофе. Все это выглядело так ненормально, что казалось даже интересным, и целый час я слушала о том, какие бывают кассы, чем одна отличается от другой, как надо оформлять счета и подавать отчетность. Вообще-то получилась неплохая языковая практика и отличные образы в копилку писательского вдохновения, что всегда мной ценилось.

На следующий день я проверила почту и обнаружила письмо от ретрофутуристов с указанием стоимости на аренду оборудования и обслуживания. Очень красивый и вежливый, практически литературный текст содержал такие цифры, что я расхохоталась и сбросила его своей знакомой Иветт с просьбой как-то прокомментировать. Несколько лет назад та открывала ресторан и проходила все эти круги ада. Иветт тоже посмеялась и объяснила, что мне предлагают и впрямь замечательное оборудование, вот только оно рассчитано на ведение и учет буквально трех складов и трех магазинов. Иветт сама позвонила ретрофутуристам и быстро выяснила, что на меньшее они не согласны. Приятно, когда в развитие твоего бизнеса верят, но пришлось отказаться.

Третья организация оказалась полной противоположностью предыдущей: дорогой офис, приятное общение, прекрасно владеющие английским языком сотрудники и самые современные кассы. Единственная проблема заключалась в том, что покупка их оборудования была мне просто не по карману, — узнав их цены, я остро почувствовала себя самым маленьким и самым несчастным бизнесменом на свете. Я еще раз позвонила Иветт в надежде выяснить, есть ли в этом городе какие-то менее эксцентричные организации. Спустя неделю она прислала мне контакт по рекомендации знакомого.

Фраза «по рекомендации» в Венгрии на самом деле очень важная. Потому что ты будешь ходить от одного места к другому, задаваясь единственным вопросом: а как эти люди вообще работают? Но потом, как гром среди ясного неба, друг твоего друга дает адрес, по которому ты встречаешься с самыми лучшими, образованными и быстрыми сотрудниками на свете. Так было с бухгалтером. Так было с моим адвокатом. Окулистом. Страховщиком. Так в итоге случилось и с кассой.

Я оказалась в простом и светлом офисе, где уверенный молодой человек бегло говорил по телефону на немецком, подписывал договор с клиентом на английском, а помощнику раздавал указания на венгерском. К нашему с Иветт приходу он был готов: касса стояла прямо на полке перед нами, уже зарегистрированная и запущенная. Мне объяснили правила, вручили инструкцию, быстро оформили к ней терминал для оплаты картами. Вежливый сотрудник помог завести все необходимые личные кабинеты и отпустил с миром, указав сроки обязательного ежегодного техобслуживания. Это заняло буквально полчаса. За умеренную цену две коробки с оборудованием и термобумага покинули здание вместе со мной.

На следующий день я в ужасе смотрела на простенькую схему управления кассой и пробовала свои силы в первых чеках. Сначала было страшно нажать на лишнюю кнопку: а вдруг я пробью что-то не так? Внутренний голос тревожно нашептывал, что в этом случае уже через полчаса дверь вынесет наряд налоговой службы. Я так и видела, как загорается сигнал тревоги в офисе и растрепанный Ласло бежит в кабинет к напарнику: «Иштван, у нас самозанятая нажала не на ту кнопку и отменила чек, по коням!»

К моменту, как я пишу эти строки, ни Ласло, ни Иштван, ни кони ко мне так и не наведались, да и общение с кассой оказалось не таким страшным. Впрочем, беспощадная логика банков все равно меня догнала. Первая радость от волшебного терминала и возможности оплаты картой сменилась паникой, потому что деньги не поступали на мой счет. Прошел день. Второй. Третий. Паника отступила, когда я поняла, что любые переводы берут выходные вместе с сотрудниками банков, то есть не отправляются с пятницы по понедельник включительно.

Вдох. Выдох. Это невозможно победить, с этим можно только смириться.

Глава 9. Лера. Театр и книги

Лера переехала в Будапешт тем летом, когда Malom еще был на стадии ремонта, а я разгружала первые поставки книг. На удивление для нее переезд прошел спокойно — без нервов, потерянного багажа и лишних вопросов на паспортном контроле. До этого Лера была в Будапеште лишь однажды, как турист, и познакомилась с самым открыточным образом города. Той зимой она пять дней гуляла по тропе основных достопримечательностей, на которых Венгрия для нее началась и которыми закончилась: познакомилась с площадью Героев, термальными источниками, жирным лангошем, странным замком, собравшим все архитектурные стили и носящим название, которое не произнесешь с первого раза[14]. И конечно, с парламентом — без экскурсии внутрь, но с обязательной фотографией с набережной.

Но переезд требовал интеграции. Лера готовилась, выучив несколько фраз на венгерском, чтобы привыкать к языку, много читала про историю, культуру, архитектуру. Венгрия начала казаться ей уже практически понятной и родной. Будапешт из путеводителя превратился в объемную и яркую картину, которую хотелось изучать, а самый простой способ подружиться с городом — это обойти его от и до. Лерина приятельница — искусствовед, изучающая архитектуру, — постоянно напоминает: «Смотрите наверх». И в Будапеште Лера прислушалась к ее совету. Возможно, потому-то здесь и не принято торопиться, ведь если бежишь куда-то, то просто не заметишь сотни деталей, спрятанных на вторых и третьих этажах: муралов, фигур, фресок и отсылок, — а ведь кто-то оставил их для жителей. Город заигрывает с тобой, взамен требуя быть внимательным и не торопиться. Нередкая история: первый этаж кажется простым и даже ветхим, но выше обнаружится барельеф с Ледой и Зевсом в образе лебедя, египетские символы в ар-деко или мурал в духе социализма. Никогда не знаешь, чем удивит тебя новое здание.

А вот влиться в русскоязычное сообщество Лера не стремилась. Есть люди, которые после переезда тут же записываются на двенадцать кружков и пятнадцать квизов. Лере хватило наставницы на работе: с ней они сходили в бар, а потом устроили шашлыки, собрав огромную венгро-русскоязычную компанию. В небольшом доме с садиком на Будайских холмах Лера мариновала мясо, и все разговаривали до поздней ночи. Греть руки у гриля, смеяться и болтать ни о чем, позабыв все насущные проблемы, — отличное лекарство от стресса при переезде. Мы недооцениваем такие мягкие и простые вечера, без семейных и рабочих забот. Торопимся и бежим даже тогда, когда нужно отдыхать. Но в простом общении, запахе жареного мяса и смехе новых знакомых скрыта искра тепла, которой так отчаянно может не хватать. Несмотря на то что Лера больше не отдыхала с теми людьми, тот вечер стал для нее теплым приветствием. Тогда она поверила, что все в новом городе будет хорошо.

И это очень важное чувство, дорогой читатель, потому что переезд в другую страну — всегда про неуверенность и потери. В самых неожиданных ситуациях ты становишься беспомощным, точно ребенок, забытый родителями в торговом центре. Когда получить прописку или открыть счет невыносимо сложно, а каждый день ты проводишь с чужим языком и чужими традициями в чужом городе — это подтачивает моральный дух, капля за каплей. Ты сильный и смелый, ловкий, умелый, ты держишь лицо перед местными и родными. А ночью воешь в подушку. При этом никто не освобождает тебя от повседневных проблем и обязанностей — наоборот, их становится только больше. Образ счастливого иммигранта со всеми благами новой страны — парадный фасад, за которым прячется скучный бетон и оголенная проводка по стенам. И лишь от тебя зависит, какой ремонт получится внутри, насколько у тебя хватит выдержки. Тем ценнее чувство принятия и комфорта: оно становится новой опорой, благодаря которой мы находим силы двигаться вперед. Мы все ищем опору.

Русский культурный центр в Будапеште создан в том числе и для того, чтобы людям было проще находить эту опору, но подобный формат подходит не всем. Не подошел он и Лере. В таких местах всегда есть свои устоявшиеся сообщества, атмосфера и порядки. Они не плохие и не хорошие, но я прекрасно понимаю то чувство напряжения, которое испытывает человек в новой для себя компании. Здесь у всех уже есть общая история, локальные шутки и тайный язык, и это ощущается пропастью между тобой и коллективом. Перепрыгивать через нее, когда вся энергия и так тратится на попытки освоиться в чужом городе, сложно и не всегда хочется. Лере через подобное всегда было тяжело проходить, если только не по работе. Вот почему она стала искать новые места, камерные, со своей уникальной атмосферой, — лишь бы избежать больших коллективов.

Однажды ей попалось объявление об открытии книжного пространства Malom, а так как Лера очень любит книги, оно сразу ее заинтересовало. Тем более у пространства к тому моменту уже был свой телеграм-канал, где мелькали мои отчаянные посты о том, что надо, очень надо открывать лекторий. Мы быстро нашли общий язык: несколько сообщений — и вот мы уже сидим в креслах-мешках с кружками чая. В моих руках — тетрадка с перечнем знакомых, которые хотели бы провести ту или иную лекцию (спасибо Андрею: благодаря его желанию рассказывать про историю я загорелась идеей лектория). Были идеи на этот счет и у Леры. Что-то тогда щелкнуло, и мы проговорили добрых несколько часов, не заметив, как летит время.

Для Леры лекции — это взаимообмен энергией с людьми. Ей нравится смотреть, как слушатели откликаются на новую информацию, и такую обратную связь нельзя перенести в онлайн. Когда ты что-то публикуешь в интернете, то не всегда понимаешь, по душе ли читателю тема, попал ли автор в важную болевую точку, увлек ли за собой. Лайки в данном случае не заменят живого общения: кто-то поставит «палец вверх» не задумываясь, половина сердечек будет от друзей и родственников, а кому-то материал очень понравится, но он пройдет мимо. В живом общении ты сразу чувствуешь настроение аудитории. Лере по душе общаться с людьми именно в таком формате, рассказывать им что-то интересное, получать от них вопросы. Слушая про этот взгляд на лекции, я поняла, что такие лекторы-то мне и нужны, и, забегая вперед, именно встреча с Лерой очень помогла мне подбирать тех, кто станет опорой в культурной программе Malom. Мы принялись обсуждать, какой ее видим, и чем дальше я слушала, тем больше поражалась, как удачно нас свела судьба.

Лера была режиссером музыкального театра и театральным педагогом. Мюзиклы она полюбила еще подростком. Мы все проходили через стадию поиска хобби — важный элемент сепарации и способ заявить о себе. В то время Лера уже увлекалась театром, но в один прекрасный день папа на Митинском рынке купил диск с мюзиклом «Кошки». Лера послушала — и ей понравилось. Очень. Настолько, что срочно захотелось посмотреть еще работы Эндрю-Ллойд Уэббера. Так в доме появился диск с «Призраком оперы», а затем еще один, и еще, и еще… Пустоту внутри Лера заполняла фантазиями, театральными жестами, драмами, находила себя в персонажах. Быстро нашелся форум, где она познакомилась с другими любителями музыки. Обсуждения, споры, поиски записей (лицензионных и не очень) — так работали субкультуры того времени. Они всегда объединяли подростков, но их аспекты редко были понятны взрослым, что делало запретный плод еще слаще. Знакомства переходили из сетевых в реальные, приятели превращались в друзей или в коллег. И чем больше было встреч, обсуждений, пробных постановок, тем больше Лера понимала, что именно этот жанр театра ей нравится больше всего. Эта любовь построилась во многом благодаря своей многогранности. В мюзиклах сошлось все: драматургия, музыка, танец, слово и визуальные решения вплоть до мельчайших деталей. Падающая люстра, вспыхивающая свеча — все это часть продуманной мизансцены. Такая квинтэссенция смыслов, как «Игра в бисер»[15], больше всего нравились Лере, ведь ты сразу получаешь массу впечатлений.

К тому же у Леры были прекрасные предпосылки для того, чтобы погрузиться в такую историю: в ее школьном театральном кружке преподавал Валерий Григорьевич Меркулов — режиссер музыкального театра, который сам учился еще у Наталии Ильиничны Сац[16]. Обычно кружок ставил простенькие водевили и пьесы, но Валерий Григорьевич любил музыкальные постановки. Тогда же в Театре имени Наталии Сац начали ставить мюзиклы, и это окончательно захватило Леру, а ее любительский интерес все больше перерастал в профессию. Вместе с подругой они давали первые концерты, выбирая из накопленного коллекционного материала те песни, которые им нравились, и пробовали их петь. Благодаря поддержке и заботе педагогов все постепенно складывалось: занятия сменяли друг друга, пока Лера не поступила в ГИТИС на режиссуру музыкального театра.

Пока она вела свой рассказ, мы пили чай. Слушая ее, обсуждая с ней будущие первые театральные лекции и историю Имре Кальмана, я вдруг подумала, что хочу от Malom того же, что Лера нашла в мюзиклах, — синкретичности. Уюта, возможностей культурного пространства, основательности библиотеки, камерной атмосферы и чутких рекомендаций в выборе книг любого жанра. Драматургии. Если бы не Лера и ее история, развитие книжного пространства пошло бы в совершенно ином русле.

Глава 10. Национальная книжная ярмарка

Если попросить меня вспомнить самое яркое событие той осени для Malom, то я, безусловно, назову Национальную книжную ярмарку. Заявку на участие я отправила еще весной, но почти не верила, что ее одобрят: какой-то небольшой книжный, русские книги, только что созданный сайт — все выглядело весьма сомнительно. Однако после пары писем с уточнениями у меня запросили все мои документы и прислали договор на подпись. Так мое имя появилось на сайте фестиваля. В ту же секунду меня охватил победный смех.

Дело в том, что Национальную книжную ярмарку Будапешта можно сравнить с Международной ярмаркой интеллектуальной литературы Non/fiction в Москве, а весной у меня была сложная ситуация, связанная с ней. Туда я поехала, чтобы отобрать книги к открытию Malom, и оказалась в полном восторге от самой ярмарки. Во многом благодаря ей сформировалась моя первая закупка, и особенно это касалось детской литературы, которую очень полезно именно посмотреть вживую. Там же я встретила знакомых писателей, а еще нас с соавтором нашла читательница, и это была самая милая и теплая встреча — до сих пор улыбаюсь, вспоминая ее.

Но, конечно, помимо списка покупок, меня интересовало еще кое-что. Мне захотелось посмотреть стенд издательства, выпустившего мою книгу: она точно должна была попасть на полку, тем более экстренно готовился дополнительный тираж. От самой мысли, что я добиралась из Будапешта сутки и впервые за пять лет получила шанс оказаться на ярмарке, да еще и увидеть свою книгу, — о, меня пробирало до мурашек. Для дебютирующего автора это очень важно. Как бы писатель ни улыбался и ни пытался держать маску безмятежности, внутри у него всегда бушует волнение. Тебе нравится видеть физическую форму своего творчества. Тот факт, что нечто эфемерное, рожденное в твоем сознании, стало материальным, вызывает потрясение — особенно когда это первая книга. Увидеть свое имя на полках сродни немому подтверждению, что ты создал что-то стоящее, что-то ценное для других.

Стенд, несмотря на свой небольшой размер, выглядел прекрасно. Гости ярмарки не всегда замечают, но писательский взгляд моментально цепляется за знакомые книги, подмечая старания сотрудников редакции. Ты знаешь, сколько трудов и любви вложено редактором, даже если это книга твоего знакомого. Как кропотливо проводилась литературная редактура, как согласовывался тираж, как старался верстальщик и сколько кругов согласования проходит каждая деталь. Читатель видит стенд и книги — автор видит все старания редакции, что дает жизнь твоему произведению. И часы работы десятков замечательных людей, которые горят своим делом, чтобы книги оказались на полках. Это нелегкий труд. С писателями не всегда легко: мы хотим лучшего для своего издания, зачастую болезненно относимся к правкам, просим тираж больше, оформление ярче, выкладку лучше, просим то, что не всегда может дать нам редактор. Вздыхаем, тянем сроки, ворчим, пишем в нерабочее время и нервно следим за отгрузкой своей книги. Не все, конечно, но многие — и это вечный стресс для редакции. Каждая книга на стенде, к которому я подошла, — это памятник бесконечному и терпеливому труду сотрудников моего издательства.

И от моей любви и понимания того, сколько было вложено сил, произошедшее далее принесло искреннюю печаль. Книги не было. Девочки на стенде несколько раз оттесняли меня от шкафов, пока я пыталась найти произведения друзей-авторов и порадовать их фотографиями. Я спросила про свою книгу. Продавец, глядя мне в глаза, уверенно заявила, что такой у издательства нет, и посоветовала купить популярное ранобэ. Нервный смех начинал потихоньку подбираться к горлу, и я перекинулась с соавтором шуткой, что надо поплакаться редактору — не завезли, забыли нас, кошмар. И вот тут началось что-то странное: девушка вступила в спор. «Не надо плакаться редактору», — уверенно и очень громко заявила она. Нечего возмущаться — все вопросы, по ее словам, следовало направить организаторам ярмарки. Осуждающий тон обрел стальные ноты, а я почувствовала себя в кабинете директора. Стало остро-стыдно за то, что мне что-то не нравится. Я едва успела вставить фразу, что просто пошутила, — ну правда не привезли же, — и только после этого девушка улыбнулась и разрешила. «Да, тогда можете написать», — прозвенело в воздухе вместе с тем, как от нас отвернулись.

Весь следующий час я представляла нашего редактора, ее мягкий голос и вежливую переписку, и про себя загадала желание, чтобы смена этого продавца закончилась как можно быстрее. Пусть на стенде не было нашей книги, но были книги, над которыми трудились знакомые мне люди, великолепные книги, и мне отчаянно хотелось, чтобы их презентовали гостям ярмарки так, как они этого заслуживают.

Грусть за мое издательство усиливалась и от того, как тепло до этого меня встречали на каждом стенде ярмарки и сколько советов давали. Я не забуду приятного молодого человека из «Поляндрии No Age», который не рассказывал о книгах, нет, — он пел им оды, и они были лучше любой аннотации. Как результат, я внесла несколько десятков книг в список закупки. Глава «Полыни» позвал писателя на стенд, когда я спросила, можно ли получить его автограф, продавец детского издательства «Редкая птица» была счастлива показать все новинки, а женщина на кассе МИФа едва могла вздохнуть от загруженности, но находила в себе силы желать хорошего дня… Грустно.

Откровенно говоря, эта история и послужила для меня топливом написать заявку на Национальную ярмарку Будапешта. Я была так раздосадована, что решила сделать все возможное, чтобы моя книга оказалась на ярмарке, а книги моей редакции обрели заслуживающий их голос. Не в России, так в Венгрии, не смогла та продавец — сумею я.

И теперь я победно смеялась. Спасибо, дорогая продавщица, твои старания заставили меня прыгнуть выше головы. Осталось только подготовиться.

Национальная ярмарка проходила в парке «Милленариш»[17], занимая все здания местного культурного центра и пространство вокруг. Бюрократии оказалось немного, а общение с организаторами протекало очень приятно. Мне предложили выбрать место павильона, и нам удалось расположиться на улице, у пруда перед входом в главное здание. Позже выяснится, что это идеальная локация: в помещениях было душно и шумно, а весь поток людей проходил мимо нашего книжного ряда.

Меня же ждало самое трудное: погрузка и разгрузка. Мои неизменные спутники с открытия Malom, мое проклятие. Книги предстояло собрать, упаковать в коробки, сложить их в машину, довезти до места, перенести в павильон и распаковать, а по завершении — повторить все то же, но в обратном порядке. Это не так сложно, если у тебя одна-две коробки по двадцать килограмм. Другое дело, когда их штук десять, а парковка находится далеко. Пришлось сделать несколько кругов на машине, пока добрые сотрудники подсказывали, где я могу остановиться. Час тяжелой силовой нагрузки — и вот мои десятки книг стоят в новом павильоне, на крыше которого большими буквами написано MALOM.

Волновалась я уже меньше, чем перед ярмаркой Лоры, а поэтому быстро познакомилась с соседями. Невероятно милым местным издательством, специализирующимся на романтических книгах и книжных аксессуарах. Другой мой сосед выглядел менее дружелюбно, и позже я пойму почему. Погода стояла волшебная. Солнечный и теплый сентябрь в Будапеште походил на московский август и совсем не ощущался как осень: даже деревья еще не собирались сбрасывать листву. Я выставила классику в современных обложках на прилавок перед павильоном, расположила красивые детские книги на вертикальной раскладке, проверила розетки, выдохнула и стала ждать открытия ярмарки, не особенно рассчитывая на то, что будет много покупателей. Занижать свои надежды — защитный механизм. Это безопаснее, чем расстраиваться из-за неудачи.

Впрочем, сидеть без дела и грустить не получилось. За четыре дня у меня лишь однажды нашлось немного времени, чтобы самой быстро оббежать ярмарку, потому что у павильона постоянно были люди. И аудитория очень отличалась от той, что я представляла.

Что удивительно, это были… венгры. Пожилые люди останавливались у лотка и надолго пропадали, с восторгом пытаясь прочесть названия обложек. Так я узнала, что «Капитанская дочка» и «Анна Каренина» — любимые произведения на русском языке у посетителей ярмарки. Многие вспоминали школьную программу, произведения русских классиков и приходили в полный восторг от того, что я говорю по-венгерски. На второй день это переросло в игру, и я с улыбкой стучала пальцем по той или иной обложке, а гости смеялись как дети, пытаясь прочитать.

— Ви… Виликой…

— A nagy Gatsby. «Ве-ли-кий Гэтс-би».

— А! «Великий Гэтсби»! Хорошо! Я читать на венгерский! Хорошая книга.

Это было очень мило. Больше всего мне запомнилась одна пожилая пара. Мужчина, великолепно говорящий по-русски, внимательно изучал стеллаж — и вдруг замер, неверяще глядя на одну из книг. Он выхватил «Шумерские мифы» и затараторил о том, что читать по-русски он любит так же сильно, как шумеров, о которых невероятно сложно найти что-то на венгерском. Это же его идеальная книга! Тут стало понятно, что, если бы я назвала цену в несколько десятков тысяч форинтов, он бы их отдал. Делать я так, конечно, не стала, но продать истории о шумерах на русском языке венгерскому господину — мое персональное достижение на этой ярмарке.

Другой венгр счел за счастье унести «Ежика в тумане» с автографом Норштейна и записал адрес книжного пространства. Школьники опустошили стеллаж с молодежной литературой — они были сыты по горло классикой, а русский в школе шел у них как иностранный. Так я выяснила, что книги, рассчитанные на подростков, отлично подходят для изучения иностранного, и в этом есть своя логика: они написаны легким языком, близко к разговорному стилю. В голову сразу пришла идея составить подборку для гостей, которые хотят читать Пушкина, но еще не овладели грамматикой великого и могучего на должном уровне.

Было много русскоязычных посетителей, им я оставляла адрес магазина и ссылки на сайт и социальные сети. Среди таких самыми популярными оказались детские книги и современная проза. Отдельно меня изумили ребята из Германии, которые не только купили много всего, но и пришли на следующий день, когда я принесла несколько недостающих томов, которых не хватило в первый день, из Malom. На мой удивленный вопрос, откуда такой интерес, когда в Берлине есть огромный русский книжный, мне ответили, что там совсем другая подборка. От этого стало тепло на душе — значит, я все делаю правильно.

Среди посетителей оказались и гости из славянских стран. Я ярко запомнила двух милых девушек из Македонии: они взяли много классической литературы, и мы долго общались, сравнивая слова из языков друг друга. Это тоже стало отдельным развлечением на ярмарке: болгарский, польский, румынский, словацкий, хорватский и десятки похожих и непохожих слов, над непривычным звучанием которых мы по-доброму посмеивались с гостями.

Обратной стороной участия в ярмарке, безусловно, стало эмоциональное истощение. Стоять на стенде с утра до позднего вечера и безостановочно общаться, перепрыгивая с венгерского на русский, с русского на английский и обратно, — тяжело. Иногда я позволяла себе небольшие перерывы и раз за разом радовалась тому, что павильон находился на улице. Прямо за дверью стояли лавочка и колонка с питьевой водой, и я могла просто сидеть в тишине, пить и смотреть, не мигая, на траву. В эти краткие минуты отдыха даже мысли останавливались, хотелось просто замереть и молчать. Но подобная роскошь была доступна совсем ненадолго: спустя пару минут я снова вспоминала, как улыбаться, и возвращалась к стенду. Вечером же хватало сил лишь на то, чтобы бездумно лежать на диване и слушать сериалы, не вникая в сюжет.

Во время ярмарки происходило многое. Один из дней был очень дождливым, и мы с одним маленьким издательством делили полиэтиленовый навес, периодически бегая и сливая пузыри накопившейся воды. В другой день к этим ребятам выстроилась огромная толпа на автограф-сессию, и часть людей из нее, пока ждали встречи с автором, купили с десяток моих книг. Остальные, глядя на цветные обложки классики в современном оформлении, сокрушались, что такого нет на венгерском. Был день, когда пришли операторы, чтобы снимать приглашенного писателя у другого моего соседа, и я поняла причину его вечной угрюмости: книгу его автора украшала откровенно антисоветская иллюстрация. Съемка долго не могла начаться, а писатель громко напоминал оператору, чтобы «советские книги» и мой павильон не вошли в кадр. Какое-то время послушав его возмущения, я покосилась на «Евгения Онегина», который, похоже, и был причиной его беспокойств, так как именно он лежал ближе всего к их стенду. Стало смешно. Чуть подавшись вперед из-за прилавка, я громко, но дружелюбно поинтересовалась:

— Ön is tudja, ugye, hogy Puskin nem a Szovjetunió idején élt?[18]

Неприятно, когда твой язык понимают, если ты того совсем не ожидаешь. Оператор смутился. Писатель замолчал и больше не протестовал. И надеюсь, очень грустил от вида моих покупателей.

В один из дней ко мне подошла чудесная девушка Жофи — учительница венгерского из Дебрецена. Наше знакомство вылилось в замечательное партнерство книжного пространства и языковой школы.

Проведать меня приходили и друзья — это сильно помогало справляться с психологической усталостью, отвлекая от бесконечной ярмарочной рутины. К тому же они могли посторожить павильон, пока я делала марш-броски до уборной или к лотку с едой. Иногда я ловила себя на мысли, как хорошо поговорить о чем угодно, кроме книг. А в конце пришла Арина — чудесный человек, чей вклад в Malom сейчас сложно переоценить. Она помогла мне собрать оставшиеся книги в последний день ярмарки и поддерживала как могла.

Подсчитав выручку, я с удивлением поняла, что не только окупила взнос участника, но и вышла в хороший плюс. А это означало, что у меня есть деньги на следующую закупку книг и можно не паниковать ближайшие пару недель.

Так прошли те насыщенные четыре дня, когда события сменяли друг друга с такой скоростью, что было… тяжело. Но тяжело — не то же самое, что плохо. Если бы я могла, то повторила бы это приключение еще раз. В каком-то смысле Национальная ярмарка стала успешно пройденным испытанием на прочность, которое принесло много знакомств и первую известность, — и интереснейшим опытом для владельца книжного пространства.

Глава 11. Проблемы и лекции

Наступил дождливый октябрь, отбросив в прошлое гонку перед открытием, ярмарки и первые трудности. Буднично отворив дверь в книжное пространство, я посмотрела на полки и с ужасом поняла, что пришла новая проблема.

КРУГ ВОСЬМОЙ: А КНИГИ ЗАКОНЧИЛИСЬ

Книг было мало. Преступно мало. На каждой полке по две книги стояли обложкой к посетителям, а это очень дурной знак. Если ты, дорогой читатель, любишь независимые книжные, то наверняка помнишь их красивые полочки, на которых так удобно рассматривать томики, повернутые к тебе лицом. В кадре они выглядят очень хорошо, но на самом деле это хитрый способ скрыть дефицит, ведь одна повернутая книжка заполняет примерно четыре-пять мест на полке. А если рядом с ней стоят повторы — пиши пропало, ассортимент преступно мал. Я схватилась за голову и бросилась проверять статусы доставки по заказам.

Чтобы книги доехали до Венгрии, нужен поставщик, который соберет их со складов издательств, оформит все сопровождающие документы и отправит в сторону ЕС. Затем они немного полежат на таможне, после чего груз заберет местная служба доставки и довезет до адреса. Звучит несложно, но дьявол кроется в деталях, ведь все это занимает время. Очень. Много. Времени. Опытным путем выяснилось, что с момента выбора книги до момента ее получения в лучшем случае проходит полтора месяца. Какие-то из них (например, «Дом, в котором…») я не получила до сих пор, и причиной тому — сложное взаимодействие с заказами: не все издательства отгружают книги быстро, и не все они будут отгружены — часть может просто-напросто закончиться на складе. При этом книга присутствует на маркетплейсах и в сетевых магазинах, потому что под них всегда зарезервирован определенный объем. Мне же, как и другим малым оптовикам, достаются остатки. Любая закупка идет под конкретное издательство: я не могу заказать две книги от издательства «Буковка», три от «Циферки» и еще одну от «Точечки» — только все шесть от кого-то одного. Конечно, можно было бы заказать по шесть от каждого, но бюджет… Всегда приходится оглядываться на бюджет. И выбирать.

Итого мы имеем несколько важных факторов. Закупку нужно планировать на полтора, а лучше два месяца вперед и разбивать ее по объему между издателями. А поскольку бюджет ограничен доходами магазина, выбор приходится делать с умом. Это немного похоже на игру в русскую рулетку: ты крутишь барабан и надеешься, что тебе не выпадет пуля — в виде книг, которые не заинтересуют читателя. «Приятным» бонусом к этому идет инфляция как рубля, так и форинта, расчеты в евро и все дорожающие услуги типографий. Приходится выкручиваться и составлять жанровые списки, выбирая, что же следует закупить, чтобы выжить. Отдельная беда в том, что от разных издательств тебе нужно разное. Многие классики фэнтези публикуются в одном издательстве, но именно тот, кто нужен тебе, — в другом. Дешевая детская литература выходит у одного издателя, подарочная — у второго, развивающая — у третьего. С молодежной литературой еще хуже: ее много, но хорошая равномерно распределена по разным игрокам рынка. С классикой пришлось мучиться только один раз, пересматривая десятки видео, чтобы определиться с несколькими сериями, но здесь подвох кроется в цене. Стильное издание одного издательства в мягкой обложке стоит столько же, сколько стильное издание в твердом переплете — у другого. Казалось бы, выбор очевиден, но авторы у них разные. А тебе нужны все.

Тебе всегда нужно больше, чем ты можешь себе позволить.

Посчитав сроки доставки и сверив заказанное с полками в книжном магазине, я задумалась. Надо как-то пережить октябрь, потому что все выглядело очень грустно. И нет хуже ситуации, когда ты громко заявил о себе, а выбора гостям не предоставил. Проблема. Покрутившись на стуле, я вздохнула и принялась писать всем своим новым знакомым. Пора открывать лекторий. Пора.

Сейчас, спустя много месяцев, я слежу за тем, как мелькают кадры слайдов и текут истории о зарождении мюзиклов, жизни Лермонтова, средневековых путешественниках и конструкции текстов Набокова, — и диву даюсь. Каждый лектор напоминает мне волшебника, правда одинокого. Большинство появлялись в Malom тихо, почти виновато спрашивая, не заинтересует ли меня вот такое мероприятие. Они сильно отличаются от деятелей новой модной инфокультуры. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, дорогой читатель: о тех, кто наставляет на саморазвитие, учит петь, читать, писать, дышать, любить себя и кружиться в хороводе желаний, пока внутренняя богиня не остановит шабаш.

О, такие «лекторы» стучатся ко мне во всех социальных сетях. Им надо, они готовы, они рвутся обсуждать бюджет. Подождите, почему это их темы не подходят под формат книжного пространства? Развод и девичья фамилия, с ехидными комментариями в социальных сетях о том, какие дорогие книги в этом дурацком магазине, — разумеется, ведь именно так должны реагировать на отказы взрослые люди. Конечно, они считают, что я о том никогда не узнаю, и каждый раз это вызывает легкую улыбку. Кто занимался продвижением своей книги и решал проблемы в издательском деле, тот в цирке не смеется, зато знает обо всем, даже если заблокирован в каком-то секретном чате, удален из него или отродясь туда не добавлялся. Инфополе надо контролировать, ведь информация — валюта современного мира. Но это не то поле, в котором нужно воевать. Из самой неприятной ситуации можно вырастить что-то светлое и полезное.

Кстати, по той же причине я люблю следить за инфобизнесменами — продавцами воздуха. Их методология сама по себе ведет к чудовищным последствиям, но надо признать, что они умеют вести за собой людей не хуже гамельнского крысолова. В то же время фантастически интересный филолог осторожно спрашивает, не найду ли я свободное окошко для литературного вечера, и переживает, будет ли у него хотя бы несколько слушателей. Меня это злит и печалит одновременно: культурное наследство, собранное бесчисленными поколениями, оценивается в грош, а запуск шариков желаний — в золотой. Sick, sad world[19]. Но у инфобизнесменов можно многому научиться и взять это на вооружение. Они продают мечту: рисуют картинку того самого «успешного успеха» и легкости, распахивая окна несуществующих возможностей. Их контент составлен так, что в него хочется верить, — и вот мы сами себя обманываем и раскладываем с ними Таро на успех в надежде, что это поможет решить любые проблемы. Ключевой параметр здесь на самом деле не достижения и даже не финансы — нам продают легкость. Легкий успех, легкие деньги, легкое получение статуса или просто легкая смены работы. Когда-то модно было заряжать банки с водой позитивной энергетикой у телевизора — сейчас мы покупаем денежные медитации.

С другой стороны, а разве нельзя создать чувство легкости вокруг культуры? Почему бы не сделать так, чтобы человек мог легко прийти на лекцию, сесть в удобное кресло-мешок и уйти с новыми знаниями и знакомыми? Что стоит разбить этот стеклянный потолок между уважаемой культурой и обычными людьми? Мне хотелось создать пространство, где у лектора всегда будут слушатели, хотелось окружить их книгами и уютом, срезать официальную красную драпировку за спиной лектора и перейти со всеми на «ты». Хотелось сделать это место домашним. Безопасным и понятным. Если есть научпоп, то ведь можно нацелиться на культпоп. И у меня уже были замечательные люди, которых хотелось представить гостям.

Благодаря активности в Сети, ярмаркам, знакомым знакомых и бесконечной череде общения я с удивлением обнаружила, как много вокруг меня историков, филологов, культуроведов, профессиональных психологов и преподавателей, готовых делиться знаниями. Все, что им было нужно, — это трибуна, но трибуна небольшая. Жгучий страх, преследующий любого, кто выходит под прожекторы к аудитории, — то, что зал окажется пуст. Были, конечно, среди лекторов и те, кто уже давно проводил мероприятия и подобного не боялся, но большинство только начинали. Книжное пространство физически не вмещает в себя много людей, и, с одной стороны, это минус. А с другой — это же и плюс.

Так появилась идея сделать зону для камерных лекций до пяти человек наверху, на галерее, а внизу оставить пространство для мероприятий помасштабней. Измеряя шагами двадцать метров этого «большого» помещения, я подсчитала, сколько стульев может понадобиться, и опустошила мебельный магазин. Пробно расставила их, проверила работу переносного проектора, синхронизировала его с планшетом и выдохнула. Должно получиться.

Следующие недели научили меня тому, что лекции — не то мероприятие, когда ты все организуешь, а потом просто пьешь чай, слушая интересные истории. Все начинается с расписания и согласования. К сожалению, никогда нельзя забывать о человеческом факторе, а это означает, что у лектора горизонт планирования свободного времени — примерно неделя. Попытаешься согласовать мероприятие заранее — у него приедут гости, ребенка надо подготовить к контрольный, а на основной работе подкрадется дедлайн, и придется все переносить. А это крайне нежелательно, особенно когда ты только заявляешь о себе как о лектории. Да, подобные неприятности могут произойти и накануне, но опытным путем я выяснила, что краткосрочное планирование помогает избегать большинства переносов.

Вот почему в мои задачи входит составлять расписание событий, а еще запускать рекламу в социальных сетях и вести учет записи. Важность последнего действия я поняла на первой лекции Андрея по истории, когда не успела проследить за количеством регистраций, и к назначенному времени в книжном пространстве оказалось не десять человек, а шестнадцать, не считая меня и лектора. До сих пор не верится, что мы смогли всех разместить и провести мероприятие на двадцати квадратных метрах, спустив сверху кресла-мешки, расставив стулья и посадив одну девушку на лестницу. Выглядело это немного сюрреалистично, но весело.

Следующая важная задача — написать анонс. Этому пришлось научиться быстро, ведь то, что присылает лектор, не всегда подходит для рекламы. Он знаток в своей области, но не копирайтер. Если попросить его составить краткое описание лекции, с высокой вероятностью получишь сухой набор тезисов, профессиональных и отпугивающе официальных, что не выглядит привлекательно. Это подошло бы для большого лектория с залом на несколько сотен человек, но никак не для книжного, который пытается создать совсем иную атмосферу. Очень скоро я поняла, что в каждом анонсе необходимо выделить самые необычные и интересные части и отбросить скучные. Что-то я знала сама, чему-то меня научили более опытные лекторы. Например, можно назвать лекцию «История Венгрии. Очерки», а можно — «Путешествия по Венгрии. Оффлайн-заметки блогеров X–XIX веков». Можно сухо перечислить в анонсе даты и события, а можно дать набор «крючков»:

— Петр Первый и Карл XII: что их связывает в Венгрии?

— «В Питере пить», а из Венгрии… доставлять.

— Почему в Венгрии не бывает тургеневских девушек, а Тургенев бывал?

— Что не делал Суворов в Венгрии?

Приведенный пример — творчество Андрея, которое я взяла за образец для многих мероприятий, потому что срабатывает это замечательно.

Представить публике нового лектора бесконечно сложно — люди больше доверяют знакомым именам. Я же поставила перед собой смелую задачу сделать этим самым знакомым именем Malom, чтобы сам факт того, что новый лектор выступает в моем книжном пространстве, стал определенной гарантией качества. Но для этого следовало дать Malom достойный старт, и приходилось тратить часы и дни на согласование и рекламу. Пиар-агента я себе позволить не могла. Каждого потенциального лектора я приглашала поболтать за чашечкой чая, чтобы послушать его самой и понять, насколько мы подходим друг другу. Были те, с кем мы почти сразу подружились, но встречались и совершенно истерические личности, которым приходилось вежливо отказывать. Если лектор считал, что мероприятие должно стоить сумасшедших денег, нам тоже было не по пути, ведь мне хотелось сделать культуру доступной, а не наоборот. Кто-то с порога заявлял, что вещать меньше чем на десять человек он не согласен, и я бы его поддержала, если бы этих гостей он сам и привел. Но такие люди обычно ожидают, что аудиторию им смогу «нагнать» я. Спасибо, приятно было познакомиться, но «гнать» я, к сожалению, никого не умею. И уж точно не потерплю такого отношения к гостям.

Еще одна проблема — техника, которая подводит практически всегда. Казалось бы, для подобных мероприятий нужен только проектор, но не все так просто. Мой проектор переносной, что позволяет включать его на обоих этажах. Каждый раз приходится настраивать кривизну и размер, и бедняга может ошибиться, просчитывая размеры стен, но с этим я справляюсь. А вот с подключением к нему не всегда справляются лекторы. Вот почему на себя я беру еще одну задачу — уговорить их прийти заранее со своими компьютерами и планшетами, попытаться подключить их, проверить все вставки, видео и анимации, а еще заранее переслать файл презентации мне на почту. Потому что техника лектора может разрядиться, отсоединиться от проектора и выключиться прямо на середине демонстрации. В таких случаях мой личный планшет, идеально настроенный для работы, спасал не раз. Без подобных предосторожностей треть мероприятий прошли бы в отвратительном формате.

Очередной проблемой становились внезапные посетители. Был случай, когда я выпроваживала пьяного господина, который очень хотел попасть на встречу местных гидов с обсуждением исторических частей экскурсий. Ситуация сложилась совершенно абсурдная: организатор, добрая и милая женщина, открыла ему дверь после мероприятия, когда все остальные уже разошлись. Когда я возвращала журнальные столики с галереи вниз, господин уже сидел на стуле, а организатор рассказывала ему что-то про историческую часть Будапешта. Мне в нос ударил запах перегара, мужчина, покачиваясь, над чем-то хихикал, а я совершенно не понимала, что происходит. Через пару секунд до меня дошло: организатор не почувствовала, что он пьяный, — не знаю, как это вообще возможно, учитывая его состояние и спутанную речь. С минуту я просто задумчиво наблюдала, как она пыталась донести знания в совершенно не работавшую голову. Незваный гость был крупным и высоким мужчиной, а провоцировать таких — плохая идея. Вздохнув, я начала вежливо намекать, что время для мероприятия закончилось и нам всем уже пора собираться. Помощница, изрядно перепугавшись пьяного господина, тихо меня поддерживала. Но я ведь сказала, что организатор добрая? Все еще ничего не подозревая о кондиции гостя, она из самых благих побуждений сообщила ему о том, что сегодня в книжном пространстве еще прочитают лекцию о развитии письменности — будет очень интересно! Помощница побледнела, я закашлялась. Господину идея остаться и послушать про письменность понравилась. Он честно заявил, что уже очень много выпил, поэтому будет рад посидеть прямо тут: стул удобный и говорят интересно. Теперь побледнела и организатор, осознав, что происходит. Пришлось натянуть самую дружелюбную улыбку и сообщить, что лекция вообще-то отменилась, ай-ай, да и мне нужно по делам, а книжный закрывается прямо сейчас, и я прошу всех на выход. Параллельно я активно подмигивала всем трезвым участникам нашей пьесы. Господин был возмущен. Он отчитал меня, что так культурные дела не делаются, ведь он специально шел в книжный через весь Будапешт, но, увидев, что я выключаю свет, все-таки убедился, что остаться не получится. Пришлось действительно закрыть двери и отойти за чаем, пока пьяный господин не поверил в то, что культурная программа на сегодня завершена. После я долго проветривала помещение.

Иногда родители приходят с детьми, а те утомляются примерно через час, особенно дошкольники. Слава богу, я умею располагать к себе детей, и это спасает. А пойдем сделаем маме чай? А какие печеньки ты любишь? Хочешь, я научу тебя складывать самолетики из бумаги, мы сможем сделать такие для тебя, папы и братика и раскрасить их. Кстати, вот тут есть раскраска. Иногда требуется вмешаться и осадить дотошного слушателя либо верующего в плоскую землю, но так, чтобы это не выглядело грубо и резко. И практически всегда лектор теряет чувство времени, тогда приходится мягко намекать, что необходимо подводить мероприятие к завершению. И здесь тоже важна осторожность, чтобы у слушателей не возникло чувство, что им не рады.

До начала я всегда стараюсь предложить гостям чай или воду, проверяю, в порядке ли санузел, и просто убираю помещение. И можно подумать, а зачем так сильно переживать? Но дело в том, что подобные мелочи, требующие внимательности и времени, важны для общего впечатления от лекций. Легко пустить все на самотек: это же не мои проблемы, что техника у лектора не работает, ребенок у слушательницы капризничает, а рассказ надо будет прервать на середине, поскольку время закончилось? Мои. Ведь это я хочу, чтобы люди чувствовали себя комфортно: те, кто приходит поделиться знаниями, и те, кто приходит знания получить. Это мне нужно, чтобы ничего не отвлекало, чтобы во главу угла встали культура и комфорт. Иногда все проходит без проблем, иногда проблемы бывают, но мои усилия всегда оправдывают себя.

Потому что каждое мероприятие — это действительно про обмен, как знаниями, так и энергией, и про общение. В городе не так много мест, не связанных с едой и выпивкой, где можно прогнать свое одиночество и узнать что-то новое на родном языке. Еще меньше заведений, связывающих две культуры или позволяющих найти что-то любопытное для себя. В Malom можно услышать истории про венгерских шаманов, оказаться на литературном вечере, послушать диссертацию о работе сносок, поболтать в разговорном клубе или клубе общения. Можно посмотреть аниме в приятной компании и научиться понимать перспективу в рисовании, поговорить с египтологом о великой пирамиде и узнать историю письменности, а еще познакомиться с новинками венгерской литературы на русском языке.

И это для меня самое важное в организации лектория.

Не так давно я слушала одного известного автора, размышлявшего о причинах, по которым умирают книжные магазины. Там было много хороших слов о вреде маркетплейсов, о вынужденном завышении цен в книжных из-за аренды и о том, что уравнение между офлайн- и онлайн-продажами вряд ли поможет исправить ситуацию. Именно эта проблема навела меня на мысль о том, что будущее книжных — не за автограф-сессиями авторов и скидочной системой. Книжный магазин в привычном его понимании действительно доживает свой век, но это лишь означает, что нужно находить новые форматы для гостей. Совместить книжный с культурным пространством, сделать из него что-то принципиально новое, куда хочется прийти не только за шелестом книг, — вот что стало для меня главной задачей. Возможно, за этим будущее.

Глава 12. Арина. От барельефа к лекциям

Переезд в Венгрию случается по разным причинам, и одна из самых распространенных — работа. Так, муж Арины получил предложение о переезде в Будапешт, и через пару недель они занимались самым неблагодарным занятием — поиском квартиры. Для новоприбывших это та еще лотерея, ведь ты совершенно не знаешь специфики города. Казалось бы, обычная европейская столица: есть центр, красивый и исторический, но сверни в Ньоцкэр[20] — и высок шанс застать загадочных личностей, выносящих не из своего подъезда чужой диван. Можно поехать в спальные районы и оказаться не в домах Австро-Венгерской империи, а в привычном мире панелек. Но раз уж они переехали в Европу, Арине и супругу хотелось найти квартиру в историческом месте. Несколько кругов поиска — и они наконец-то нашли отличный вариант. Арина сразу заметила на доме барельеф «Жатва»: под знойным солнцем трудились жнецы, собирая урожай, а во дворике почему-то обнаружились изображения драконов. Запомнив это, она вернулась к разбору вещей.

Первое, что после переезда сделала Арина, — стала искать венгерские книги на русском, а еще лучше — библиотеку. Русский культурный центр быстро обнаружился в интернете, и дойти до него можно было пешком, так что маршрут она построила сразу. По дороге она остановилась у здания Оперы, попыталась зайти в Дом венгерских фотографов (тот оказался закрыт на реставрацию) и, наконец, свернула в сторону Русского культурного центра. Из библиотеки она вышла со сборником стихов Эндре Ади, отчасти повторив путь Вячеслава Бутусова[21]. Первый шаг в новую культуру, но его было мало. Еще через пару дней к ее набору впечатлений добавились записи Оксаны Якименко[22] о венгерской литературе и разбор творчества Имре Маковеца[23]. Культура и в особенности архитектура были для Арины способом изучить город и адаптироваться. Она обсуждала новые истории с мужем, когда у нее родилась идея создать канал про венгерское искусство. Поначалу Арина оставила его закрытым, постепенно добавляя туда статью за статьей. Первым делом она узнала историю своего дома, и это стало отправной точкой как для записей, так и для дальнейших исследований. Статьи на венгерском, новые фотографии, старые кадры, заметки местных гидов — так дом за домом Арина изучала каждую улицу исторического Будапешта.

На курсах венгерского она познакомилась с Катей, открывшей киноклуб в Будапеште. Та свела ее с Наташей, запустившей книжный клуб. Там она разговорилась с Анной Чайковской — автором книг и многих статей о городе, с другими гидами, третьими, четвертыми. Она показала им материалы из закрытого канала — материалы всем понравились. Сначала это были экскурсии по архитектурным памятникам, затем — литературные фрески, а от них уже родилась идея прогулок по литературным местам. Каждый кусочек информации цеплялся за другой, и вместе они разрастались в целое полотно новой для них культуры. Арина объединяла людей, создавая связи среди местных русскоязычных жителей. Канал с ее статьями стал открытым, и очень скоро к нему добавился чат для тех, кто хотел найти компанию для походов в музеи. В одну из таких прогулок Арина впервые увидела витраж Микши Рота[24] и сразу влюбилась в его работы.

Музей Рота находился на улице Незабудок, и экскурсии стартовали на противоположной ее стороне — прямо под дверями еще не открывшегося тогда книжного магазина. И когда Арина увидела просьбу подписать письмо в поддержку Malom, она сразу запомнила адрес, ведь это оказалось по соседству с ее любимым музеем. Так мы и познакомились, а когда идея с лекторием обрела смысл, я не могла не попросить Арину организовать лекции, тем более она уже сдала экзамен на лицензию гида.

Арина придумала интересный формат и подготовила лекцию под выставку в Национальной галерее. Идея заключалась в том, чтобы послушать историю о художнике и его работах, взять с собой брошюру и пойти на экскурсию, уже зная, куда смотреть, чтобы заметить самые важные детали. И такой формат оказался успешным. От одного художника к другому, с каждой лекцией гости стали погружаться в историю живописи.

Удивительно, но подобных мероприятий в Будапеште довольно мало. Люди приезжают и пытаются как-то разобраться в местной истории, но дальше общей туристической информации что-то найти непросто. Эта пропасть изолирует, заставляя вас слишком остро ощущать себя чужими и потерянными. Но есть и другой путь: можно шаг за шагом создавать сообщество, поддерживающее и развивающее себя. Слушая истории Арины про дома, художников, поэтов, я поняла, что необходимо дать этой идее место. С Арины начались венгерские культурные лекции в Malom, и очень быстро оказалось, что людям они нужны и важны.

Арина показала мне, как любовь человека к культуре может перерасти во что-то большее. Мы привыкли, что говорить об искусстве положено только людям, потратившим на изучение темы все время, отведенное для получения высшего образования. Нас учат со школьной скамьи, что настоящая критика возможна лишь со страниц авторитетных изданий. Есть и контркультура в виде вседозволенности мнений в интернете, где можно не знать историю Китая, но утверждать, что разбираешься в этом, потому что читал автоперевод десятка новелл. Обе крайности очень яркие и громкие, а где-то между ними — люди, обычные, любопытствующие, о которых все почему-то забывают. Они ходят по музеям и лекториям, внимательно слушают ораторов и покупают книги. Они — настоящая целевая аудитория. Они отправляют спонсорскую помощь автору научно-популярного видео, выделяют бюджет на билеты и готовы посвятить вечер просмотру постановки. Все так: у них есть желание поговорить и обсудить лекцию. Но общество любит загонять их в стены лектория и велеть внимательно слушать то, что им говорят. Это же как в школе: «звонок для учителя», «ученику слова не давали». Такую модель мы неукоснительно пытаемся повторить, даже если над нами не стоит строгий профессор. Нет его — значит, надо назначить. И для кого-то этот подход действительно комфортен, но как же много людей, кто готов перейти на горизонтальные связи и обсуждение. Забавно, что это тихое большинство голосует деньгами и спонсирует культуру существеннее, чем самые громкие критики и контркритики.

Глава 13. Руки, закупки и детство

Если бы я всей душой не любила то, что делаю, — сошла бы с ума от нагрузки за неполный год в книжной круговерти. Как ты мог заметить, дорогой читатель, в этой истории нет других работников или постоянных помощников. Причина проста и даже скучна: у меня нет на них бюджета. Деньги, что я вложила в книжное пространство, были единственным капиталом: я не могла взять кредит или привлечь инвесторов. Malom открывался в час дня, а до того я трудилась на своей основной работе, чтобы восстановить подушку безопасности, и решала бытовые и организационные проблемы. Ночью нужно было писать сценарии для одного геймдев-проекта (или эту книгу), а также разбирать обычную рутину, связанную с лекторием. С другой стороны, если бы появился волшебный дядюшка с миллионами форинтов — я бы отказалась. Книжное пространство развивается постепенно, полки наполняются книгами не в том темпе, в котором я бы хотела, но есть очень важный нюанс: остается свобода развивать свое дело так, как я сама считаю нужным. Любые инвестиции требуют отчета, связывают руки в неприбыльных начинаниях и нависают дамокловым мечом неудачи. Если книжный все-таки не выживет — это будет только моя беда, мне не придется разбираться с чужими владениями. Иногда, глядя на свои полки, я вспоминаю красивые картины бесконечных шкафов до потолка, ломящихся от книг, — в такие моменты остро чувствуешь, что ты лишь начинающий книготорговец. И снова просыпается внутренний юрист, притягивает меня за ворот рубахи к себе поближе и щурится.

— Мы закредитованы?

— Нет.

— Мы заложили недвижимость?

— Нет.

— У нас настолько не хватает книг, что это мешает торговле, или ты просто вспоминаешь картинки из интернета?

Пауза.

— Мы можем позволить себе расширять закупку за счет прибыли?

— Вроде да…

— Вот сиди и расширяй. Шаг за шагом, ну что ты как маленькая.

Моя задумка, на первый взгляд, кажется отчасти убыточной, но при игре вдолгую все становится на свои места. Я стараюсь привлечь как можно больше людей на бесплатные мероприятия, а цены на лекции, с точки зрения той же Москвы, смешны (редко проходит событие с билетами дороже 1000–1200 рублей). Однако идея в том, чтобы у гостей появилось свое место в Будапеште. Я тихо радуюсь, когда слышу от кого-то фразу «как обычно, в Malom». Кто-то просто заглядывает поговорить. Для кого-то те или иные мероприятия стали важной частью свободного времени. А место, что вызывает доверие и покой, уже дает больше, чем любой бездушный маркетплейс. Проще говоря, ты даешь людям не только книги и знания — ты даешь им пространство, где они могут свободно дышать. Я знаю родителей, которые спешат к нам, чтобы просто побыть в покое и поговорить о чем-то не связанном со школой, болезнями и ипотекой. Иные заходят послушать рекомендации и притом не всегда покупают книги, а я и не настаиваю. Потом они возвращаются и выбирают что-то новое. Немало разбитых судеб вижу я на своем пороге, и я даю им место, но не навязываюсь. Есть те, кому интересно узнать книжное закулисье, и те, кто хочет поделиться своими идеями и проектами. Я всех слушаю, и слушаю искренне, иногда стараясь дать совет, если о том просят гости. Иногда что-то рассказываю, если им интересно. На самом деле среди посетителей довольно мало тех, кто хочет просто купить книги. Мы, как дети, заново учимся общаться, слушать друг друга и не залезать каждые пять минут в телефон. В наш век это стало неожиданно ценно.

К ноябрю в книжном появились постоянные клиенты и начали укрепляться горизонтальные связи — необходимый элемент бизнеса в Будапеште. Недостаточно подобрать хорошие книги и просто поддерживать социальные сети — тебе нужно погружаться в сообщество. И это очень тонкий момент, ведь русскоязычного населения в городе много и мало одновременно. Думаю, не больше, чем в подмосковном городе вроде Дубны, а значит, все друг друга знают через рукопожатие. С одной стороны, это очень удобно, ведь за пару месяцев можно очень быстро нарастить хорошие связи. С другой — огромный стресс, так как любая твоя ошибка тут же станет достоянием общества. Каждый день ты чувствуешь себя в свете социального прожектора, и иногда это приносит удовольствие, а иногда — усталость. Так что, дорогой читатель, если ты когда-нибудь задумаешься о своем культурном бизнесе, то подумай о том, готов ли ты к чему-то подобному. Здесь даже не закроешься от негативных отзывов, как в случае с написанной тобой книгой, — здесь ты всегда как на ладони.

И вот история о том, какой тяжелой и необычной может оказаться такая работа. В один ничем не примечательный ноябрьский вечер я вышла из душа и пошла в спальню. Пара шагов, капли воды на паркете — и вот уже я почему-то лежу на полу, не в силах вздохнуть от боли. Ты ожидаешь получить травму где угодно, но, скорее всего, вот так по-дурацки поскользнешься и просто упадешь у себя дома. Первая мысль сквозь боль: я что-то сломала в спине. Вторая: телефон остался на полке в ванной. В стрессовых ситуациях есть люди, которые цепенеют от страха, но я из тех, кто перестает паниковать и пытается сосредоточиться на решении проблемы, даже если хочется плакать. Никакого геройства — просто один из защитных механизмов психики, что отодвигает истерику на потом, когда ты будешь в безопасности. В тот момент меня мучил лишь вопрос: а как вызвать скорую? Если спина действительно повреждена, то я не смогу встать и дотянуться до телефона… Какая нелепость! Вот для чего нужны умные часы! К счастью, постепенно я сумела сначала пошевелиться, а затем подняться, отделавшись ушибом. Но боль и страх за спину были такими яркими, что я не заметила настоящей проблемы — я упала на локоть. Спустя пару часов стало очевидно, что рука опухла и не разгибается. Отчаянный звонок папе, безуспешные попытки хотя бы переодеться и первое знакомство с венгерскими травмпунктами я себе обеспечила — и к следующему утру мрачно училась закреплять на руке ортез. Локоть был не сломан, но серьезно поврежден, и на три недели ему следовало предоставить покой.

Быть одноруким управляющим книжного магазина — задачка веселая. Как назло, приезжала большая партия книг, и здесь стоит рассказать, что такое европейские службы доставки. Если тебе, дорогой читатель, кажется, что доставка — это удобно и полезно, ты не получал посылки в Европе. Начнем с того, что клиент не только всегда не прав — он еще и заложник курьера. Когда ты получишь заветный груз, зависит от ретроградного Меркурия и восходящей луны, и то, если тебе улыбнется удача. Утром, — возможно, рано, возможно, поздно, — тебе приходит СМС о том, что через двадцать минут курьер будет на месте. Нет, тебя не уведомят заранее. Нет, надеяться на доставку в выходные не стоит: курьеры тогда отдыхают. Поэтому ты должен иметь возможность находиться дома в будни и смиренно ждать… И упаси тебя бог пропустить СМС. Если ты не спишь и не уехал на работу, следующие двадцать минут станут решающими. Надо встать у двери и ждать звонка домофона. Пропустишь, возьмешь трубку недостаточно быстро — курьер поставит отметку, что заказчика нет дома, и сбежит. Иногда он даже не утруждает себя звонком; я несколько раз караулила их на улице, чтобы они не могли соврать о моем отсутствии. Приложение, которое должно помочь хотя бы понять, где же проклятый курьер, будет тебя обманывать. Однажды я двадцать минут задумчиво стояла на улице, сверяясь с трекером. Согласно ему, машина курьера все это время стояла передо мной, но то была какая-то невидимая машина. Я сфотографировала пустоту, привычно готовя ругательное письмо в техподдержку. Трекер показал, как машина сдвинулась с места и перепарковалась у соседнего дома. Я сфотографировала пустоту и там. Машина на трекере развернулась и уехала. Занавес.

К тому же ко мне приходит много посылок, и все они тяжелые. Некоторые курьеры бросают их на первом этаже, а уже моя задача — донести коробки к машине и снова заниматься погрузочно-разгрузочными работами у магазина. Почему же я не указываю его адрес для курьеров? Ха, так там меня в семь утра точно не найдут, а выяснить заранее день доставки и ждать на месте невозможно, вот и приходится перевозить коробки от дома. Если коварным курьерам удается сбежать, поставив галочку «не доставлено», получатель вынужден отправляться в сортировочный центр и грузить коробки уже там. Так и случилось спустя пару дней после того, как левая рука выбыла из строя.

Итак, дано: несколько коробок по двадцать килограмм каждая, тележка, маленькая машина и я. Просить кого-то о помощи — это потерять драгоценное время, а посылку могут и отправить обратно. Водить с одной рукой не так сложно: кто добирался из Москвы в Питер через Торжок, тот в Венгрии сможет ездить и без обеих. Одна только разметка, требующая выезжать на обгон фур в «карман», смотря в глаза встречному потоку, учит экстремальному вождению. В сортировочном центре мне все-таки помогли погрузить все в багажник, но около магазина я впала в глубокую задумчивость, что же делать дальше. Сняла чехол с тележки, поставила каркас у машины и залихватски перетянула здоровой рукой коробку на край багажника. Примерившись, надавила на нее, чтобы та под собственным весом упала на тележку. Сработало! Дотянуть ее до магазина уже было плевым делом. Осталось повторить все то же еще несколько раз — по количеству коробок.

Даже если у вас одна рука, не бывает безвыходных ситуаций.

Позже ко мне пришла подруга Катя, чтобы вместе распаковать и описать все новые книги, проведя их учет, а на канале Malom и в личных сообщениях множились предложения о помощи. И это было потрясающе приятно: гости беспокоились за меня, кто-то был готов сорваться с места и приехать, кто-то приносил еду в судочках, и все старались убрать за собой на лекциях. Порой это было слегка неловко и не всегда действительно помогало, но сильно поддерживало морально. Например, для лекций я наловчилась складывать и раскладывать стулья одним движением ноги, но со стороны эта техника казалась сродни колдунству. Приходилось терпеливо наблюдать, как взрослые дяди безуспешно либо с трудом делают то, что не требует от тебя усилий, но их старания сами по себе были бесценной поддержкой. И пусть следующие три недели проходили не слишком комфортно, мне открылось кое-что важное: я ощутила, что мы с моим книжным пространством небезразличны людям. Мы стали им важны.

Удивительное чувство.

Гости, лекторы, книги, обзоры — все это создает бесконечный водоворот информации и эмоций. Культурное пространство, словно маяк, светит для всех. Очень важно найти подход к каждому, и это не всегда просто. Как книги бывают разных жанров, так и люди, с которыми я общаюсь ежедневно, настолько неповторимы, что невозможно составить обобщенный образ посетителя.

С одной стороны, это замечательно — интерес к искусству проявляют представители самых разных слоев общества. Но с другой стороны, это становится вызовом для того, кто открывает подобное место. Ведь именно тебе нужно быть разносторонним, понимающим и искренне сопереживающим, а такие качества требуют не только внутренних ресурсов, но и большого эмоционального опыта и глубокой эмпатии.

Мне очень повезло: детство заложило тот фундамент, на котором я уверенно стою до сих пор.

Дело в том, что моя семья состояла из четырех опор, вокруг которых равномерно кружилась я — самый первый ребенок своего поколения. Прабабушку и крестную, полагаю, ты уже представляешь — они стали теми, кто взрастил во мне опору на собственную личность и свои интересы. Они же обеспечили то странное чувство смены поколений, когда прабабушка воспринималась детским взором как бабушка. Шутка ли, когда я была маленькой, именно бабушкам и дедушкам было немногим за сорок, они были молодыми, активными и совсем не походили на образы из сказок. Это повлияло на мою любовь к истории: события времен Второй мировой войны, которые для других сверстников казались уже далекими, были в моем сознании почти вчера, ведь вот они — живые свидетели, с которыми я проводила все выходные. Прабабушка и прадедушка рассказывали об этом как о событиях, что остались буквально за поворотом. Действительно историческими событиями в моем сознании стали времена Российской империи, ведь я не застала живых участников того периода. Но Николай Второй жил в детском понимании времени позавчера, трагедия Второй мировой войны случилась вчера, Советский Союз исчез совсем недавно, а мы… здесь.

Здесь были бабушка Светлана и дедушка Геннадий из Москвы. Я часто ездила к ним, и бабушка приложила невероятные усилия для того, чтобы вложить все возможности столицы в мою юную голову. Мы посетили, вероятно, почти все музеи Москвы, хотя любимым у меня всегда был Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Неугомонная любовь дедушки к прогулкам вела нас по бульварам столицы, через Старый Арбат, на Поклонную гору, в Подмосковье — к старинным церквям и в Московский зоопарк. Я была всеядна до нового и любила проводить время с родными. Их интересы всегда были важны для меня, и я слушала, слушала бесконечно внимательно. Дедушка рассказывал много о своей жизни, а она у него была удивительно интересной и яркой: из военных городков детства — в жаркую пустыню Туркмении, затем в ледяной Ноябрьск, а потом остановка в Москве. Дедушка внешне и внутренне всегда мне напоминал Василия Борисовича Ливанова в роли Шерлока Холмса. Он знал все на свете, но это было не академическое знание, а умение собирать из тысячи и одного факта полную картину о чем бы то ни было: о людях, проблемах, законах, истории — он умел анализировать. Именно дедушка вольно или невольно вложил в меня острое чувство, что анализ — залог успеха и понимания. Он научил меня быть внимательной и взвешенной в своих решениях. Не будь его в моем детстве — не было бы и Malom, потому что половина успеха книжного пространства строится на анализе. Это его слова живут в моих действиях, его уроки — в моих поступках. Дедушка всегда учился — в его кабинете стояли шкафы с технической литературой, что проседали от книг вместе с бешеным темпом прогресса. Именно дедушка Геннадий показал мне, что не так уж важно, какая у тебя профессия, — надо искать смежные знания и уметь их реализовывать.

Бабушка Светлана учила меня теплу и связи поколений. Она всегда была рядом — заботливая, осторожная, вечно занятая домом, а в свободное время решающая сканворды и головоломки. Бабушка научила меня внимательности к другим и важнейшему навыку — быть терпеливой, но не допускать пренебрежения собой. В ней всегда была мягкая, спокойная гордость хозяйки дома, не позволяющая повышать голос, но и любые манипуляции, которыми, конечно, грешат все дети, с ней просто не работали. Ты можешь подумать, дорогой читатель, что это не самый важный навык, но я прибегаю к нему каждый день с каждым посетителем книжного пространства. Бабушка читала мне сказки из старой потрепанной книги, и она же охотилась за очередным томом «Гарри Поттера», когда он только выходил. Бабушка водила меня по книжным магазинам, покупала кассеты с новыми мультфильмами и не забывала про советскую классику. И точно так же я советую своим гостям книги — что-то новое, что-то старое, что-то вечное, что-то временное. Мое теплое отношение — это ее слова, ее объятия, ее истории на ночь и ее улыбка.

Мы переходим к третьей опоре, дорогой читатель, и для этого нам нужно покинуть столицу и оказаться в южной деревне Чебурголь. Там жили бабушка Вера и дедушка Василий — родители моего папы. Представь: добротный кирпичный дом с палисадником, скотный двор, огромное поле и несколько стогов сена. Совсем рядом — тихая речка, за двадцать минут на велосипеде — пастбище с коровами. Эти бабушка и дедушка и мое детство с ними дали не меньше, чем столичное. В деревне я напрочь отпускала культурную программу и проводила безмятежное босоногое детство, полное своих тихих приключений. Устрашать лозиной стадо из ста гусей? Соорудить с подругой шалаш и натащить туда ненужной рухляди и старых ковров? Устроить гонки коров, чтобы дедушка с воплями носился за мной с охапкой крапивы? О, это было обязательно. Я играла в кузнеца, нагло своровав у дедушки молоток и ворох алюминиевых прутиков, объедала малину соседа, а потом с бабушкой приносила ему в извинение нашу, носилась на велосипеде, готовила домашнюю сметану и выхаживала больных кур. Детство в деревне — это про свободу и выплеск энергии, то, чего отчаянно не хватает городскому ребенку. В деревне можно все. Бабушка и дедушка работали с рассвета и следили только за тем, чтобы я была накормлена, умыта, а ссадины и царапины были обработаны. Вечером был старенький телевизор, а лучше — хорошая книга. И казалось бы, при чем здесь книжное пространство? Но мое детство в деревне научило меня уважать труд, ведь я часто ходила хвостиком за бабушкой и дедушкой, стараясь помочь им (больше мешая, но никто мне этого не говорил) в ежедневных заботах. Оно же научило отпускать социальные нормы, и это невероятно помогает переключаться между жанрами и останавливать в душе критика, который иногда просыпается и шепчет, что вот эти истории — слишком простые. Тогда я из детства, что в рваной одежде боролась с пчелами за шелковицу (и проиграла), напоминаю себе: в простоте есть свое счастье, и оно не менее ценно, чем счастье сложное.

И вот мы на четвертой опоре. Дом. Когда я родилась, молодыми были не только мои бабушки и дедушки, но и родители, и ошибки юности они тоже совершали. Дома было… по-разному. Это был обычный город — региональный центр, достаточно богатый, красивый и насыщенный культурной программой в пределах своих возможностей. Но культурной программой занималась моя крестная, как ты помнишь, а дома… было тяжело. У родителей были свои взрослые проблемы, и самое важное, чему я научилась, — это лавировать и прятать от прямой угрозы свое собственное «я». Не пойми меня неправильно, дорогой читатель, — обо мне заботились, старались дать все, на что только были способны, но грустная правда заключается в том, что только сейчас, когда все выросли, я смогла построить теплый мостик с мамой и понимание с папой. Детство дома научило меня, что нельзя обожествлять и наделять силой любую фигуру, даже если это твои родители. Что самый сильный человек полон боли и отчаяния. Что всем нам нужны понимание и забота. И нет такого понятия, как «взрослые». Это тоже великий дар, ведь ко мне приходят такие же усталые, израненные жизнью люди, которым иногда нужно, чтобы к ним отнеслись с заботой и пониманием. Сейчас я смотрю на свое детство, и мне бесконечно жаль маму, прошедшую в таком молодом возрасте через чудовищные тяготы и пытавшуюся при этом быть теплой и заботливой… Но как часто у нее на это не было сил. Мне хочется обнять ее и сказать, что она сделала все, что могла. Что она старалась, и это нормально. Мама подарила мне упорство — то, с которым я иду, несмотря ни на что, и то, что толкает меня вперед. Мне хочется обнять и папу и сказать ему, что он хороший отец. Что он изо всех сил старается, чтобы дети были в благополучии, и это великий труд. Что он важен и нужен и, что бы ни произошло, его любят той безусловной любовью, которую сложно описать: она просто существует. Его несгибаемость по жизни отзывается во мне, и я прыгаю выше головы, потому что у меня всегда был этот пример перед глазами. Он научил меня, что нет невозможного. И это тоже легло в фундамент Malom.

Из этих опор и состоит книжное пространство. Заглянув в Malom, дорогой читатель, ты познакомишься с каждой из них, ведь без моих родных не было бы той атмосферы, которую я создаю. И без них я бы не смогла преодолеть и трети препятствий.

Глава 14. Праздничная суета

Дни неумолимо бежали, приближая меня к Новому году. Malom развивался, и было прекрасным решением открыться именно осенью, ведь это «книжное» время, перетекающее в праздничную суету.

Вообще спрос в сфере книготорговли можно условно поделить на четыре сезона. Высокий — это сентябрь-ноябрь, когда все возвращаются с летнего отдыха и интерес к чтению возрастает. Думаю, даже у взрослых срабатывает определенная привычка, ведь долгих десять-одиннадцать лет в школе, а затем еще четыре-пять лет в институте книги — вместе с учебой — начинались в сентябре. А если добавить к этому эстетику первых холодов и теплых историй, все встанет на свои места. Осенью прекрасно продаются новинки, и предложить нового автора гостю тогда гораздо проще, чем в любое другое время года.

Далее следует сверхсезон — время праздников, покупок и подарков. Здесь главенствуют дорогие подарочные издания, пухлые сборники, книги с цветными обрезами и фольгированными переплетами, а классика и любые уютные истории моментально заканчиваются на полках.

После праздников и до самого лета начинается межсезонье — время колеблющегося спроса, когда предпочтения гостей смещаются в сторону недорогих изданий среднего сегмента. Это царство твердого переплета, но пухлой типографской бумаги, скидок и знакомых, проверенных имен.

А после наступает отпускное лето, или несезон, если быть честными. Здесь покупатели переключаются на нон-фикшен и научно-популярную литературу, а ближе к сентябрю пробуждается запрос на учебники для детей. Несезон нужно пережить, и потом все обязательно будет хорошо.

К сверхсезону следует готовиться заранее, и я потратила неделю на то, чтобы сделать большой новогодний заказ, погрязнув в сказках о Снегурочках, елочках, зайчиках. При всей моей любви к литературе очень скоро этот бесконечный список получил название «книги о Дедах Морозах», а я невольно вздрагивала от очередной новинки издательств — настолько их было много. Пока кролик спасает Рождество, мышонок ищет Новый год, а дети-герои расследуют историю Санты, взрослым книги рассказывают о том, как принять семью, простить друзей и войти в новый год совсем другим человеком. Не забыть бы сборники сказок, обязательно добавить Андерсена и побольше волшебных новогодних котиков… Еще через пару дней сюжеты из ознакомительных фрагментов слились воедино и я отчаянно схватилась за старого доброго Терри Пратчетта в надежде отвлечься. Но и он подвел меня своим Санта-Хрякусом!

В Будапеште праздничное время начинается с середины декабря, ведь католическое Рождество наступает раньше. В книжном пространстве постепенно появилась мишура, обвивая полки, а я несколько часов боролась с гирляндами, сначала запутав себя, а потом все вокруг. Рука постепенно восстанавливалась, из колонки лились праздничные мелодии, пахло чаем с корицей. В воздухе витало хорошее настроение, хотя я переживала из-за книг, которые уже начали поступать. Большая закупка — это большое вложение, и всю свою прибыль я поставила на праздничные издания, но совершенно не была уверена, что угадала с интересом читателей. Особенно меня смущала книга о Щелкунчике — невероятно красивая, с рисунками на каждой странице и настолько же невероятно дорогая. Она лежала на деревянном столике, что служил островком раскладки, и Щелкунчик с обложки хитро на меня поглядывал.

— Не продашь, не продашь, прогоришь! — Я почти слышала его ехидный голос.

Как же он меня обманывал, этот коварный маленький герой. «Щелкунчика» следовало закупать даже не в два, а в три раза больше: он исчез практически моментально. И здесь был мой недочет: стоило внимательней следить за культурной жизнью Будапешта. Оказывается, у русскоязычного сообщества есть целая традиция к Новому году — правдами и неправдами попасть на балет «Щелкунчик». Дают представление всегда к праздникам, а билеты начинают выкупать еще летом. Щелкунчикомания захватывает и взрослых, и детей, люди приезжают из других городов, а где балет, там и интерес к самой книге. В декабре мои личные сообщения полнились вопросами, не смогу ли я привезти еще такую.

Не смогу. Поезд уехал, таможня перегружена. Что ж, это будет мне наукой.

К праздникам же запросы на конкретные книги множились. И здесь возникает определенная проблема: раз какую-то книгу ищут, сразу же вспыхивает желание ее заказать. Но будем честны, не всегда спустя полтора месяца люди захотят ее выкупить, а обратно мне ее уже не вернуть. Смогу ли я продать то, что интересно одному человеку, кому-то другому? Далеко не факт. Часто приходится осаживать себя, задаваясь вопросом: а эта книга точно будет пользоваться спросом вдолгую? Как результат, растут тревожность и неуверенность в собственном вкусе, но тот факт, что книжное пространство продолжает жить, дает мне надежду. Из всего объема произведений я могу назвать не больше десятка книг, замерших на полках и до сих пор не нашедших своего читателя. Хороший результат.

Во многом это следствие моей писательской деятельности. Моя рукопись, которая однажды стала книгой, изначально публиковалась на литературной площадке в интернете. Такие площадки представляют собой что-то вроде социальной сети авторов, что подразумевает плотное общение. А там, где авторы плотно общаются, они неизбежно оценивают произведения друг друга. Я всегда пыталась быть объективной, участвуя в местных конкурсах и марафонах, и учила себя смотреть на текст, а не слушать личные предпочтения. С годами это переросло в умение отделять себя-читателя от себя-критика, что оказалось бесценным качеством для книжного пространства. Не все жанры мне нравятся, не все писатели мне симпатичны, но это не значит, что они плохи. Самое важное качество закупщика — влезть в шкуру читателя и представить, что будет интересно ему, а не тебе. Все начинается с визуального восприятия книги, ее стиля и захватывающего сюжета. Поэтому приходится часами читать ознакомительные фрагменты, перебирать анонсы и разбираться в отзывах, которые бывают очень коварны: например, излишне хвалебны или неоправданно критичны. Истина всегда где-то посередине, и, чтобы нащупать ее, нужно проанализировать много мнений на нескольких площадках. Так и складывается общее представление о книге.

Но есть и еще один навык, который бесконечно мне помогает. Дело в том, что любой юрист с первого курса учится двум фундаментальным вещам: находить информацию и запоминать огромный ее объем. Выучить наизусть законы не только невозможно, но и глупо, потому что они постоянно дополняются и изменяются. Но держать в голове структуру права и его механизмы, а также ориентироваться в его теории — навык необходимый. Если ты умеешь мысленно жонглировать законами из различных сфер — от административного до международного регулирования, — мозг смиряется с необходимостью постоянно что-то запоминать. А без этого, дорогой читатель, невозможно рекомендовать книги, потому что не все на полках ты способен прочитать, но сюжет каждой должен знать, чтобы предложить заинтересованному гостю.

Особенно остро это чувствуется в праздничное время, когда спрос достигает пика. Ты говоришь, говоришь и говоришь, перебираешь детские издания, рассуждаешь с гостями о жанрах, скользишь по тонкой грани между триллером и детективом, между психологической и поддерживающей литературой. Посоветуешь неподходящую книгу — доверие к тебе потеряется. Конечно, кому-то мой выбор не нравился, но в этом ты не можешь дать гарантию — ты в силах их только направить. И все праздничное время для меня было наполнено рекомендациями и общением.

Сложнее всего знакомить гостей с новыми авторами любого жанра: читатели осторожны и, к сожалению, обычно ориентированы на западного писателя. В этом они схожи с издателями, которые стараются найти проверенную и стоящую историю. Предоставить слово новым авторам трудно, а убедить людей в том, что текст заслуживает внимания, — еще труднее.

Чтобы книготорговцу было совсем неудобно, законодательство придумало заворачивать издания в пленки, от чего у меня иногда сводит зубы. Открыть книгу в магазине невозможно, из-за чего привлекать внимание остается только оформлением и крошечной аннотацией. Особенно страдают от этого фантастика и фэнтези, где автор непременно чуть увлекается в описании какой-нибудь жестокости — и мгновенно получает возрастное ограничение. В такие моменты я вспоминаю Раскольникова, Муму и несчастного Бима из школьной программы и не понимаю задумку защитников. Приходится рассказывать, но есть и гости, которые не особенно хотят общаться или считают, что под пленкой всенепременно скрывается эротика со сверхгрязными подробностями. Это утомляет. Согласно венгерскому законодательству, пленку можно было бы и снять, но я настоятельно рекомендую любому предпринимателю, связанному с международной торговлей, соблюдать законодательство обеих стран. Если вы цените ваши связи с каждой стороной, конечно.

К декабрю я уже могла сделать анализ предпочтений читателей Будапешта. К моему удивлению, вкусы у местной публики сильно отличались от отчетов издательств в России. Если дома абсолютным царем на рынке является нон-фикшен, то в Будапеште он занимает последние строки, чуть опережая историческую литературу — совершенно провальную с точки зрения читательского интереса. Чуть выше нерешительно расположились детективы и фантастика: преступления и космос сейчас не в почете, даже если их перемешать. А вот молодежная литература и фэнтези бьют все рекорды вместе с «уютными» книгами — я даже не могу определить победителя. Люди тянутся к волшебным мирам, людям хочется утешительного слога, и то и другое — стопроцентное попадание в боль аудитории. Классика уверенно заняла свою нишу и не теряет позиций, что не может не радовать. Современная проза тоже пользуется спросом, но здесь предпочтения отдаются историям о семьях, а не о чем-то фундаментальном: мрачной рефлексии мои гости предпочитают немного абсурдные бытовые сюжеты о маленьких людях. Читатели обращают свой взгляд вовнутрь и на мир вокруг себя, а интерес к глобальным вопросам перетекает в фантазии, что предсказуемо.

Помню, некоторые из моих гостей сетовали на то, что молодежь не читает. Если отбросить недовольство тем, что «кампуктеры» испортили подрастающее поколение, спешу заверить: это неверный вывод. Треть моих посетителей составляют родители, ищущие книги для своих детей, треть — взрослые, чьи запросы не всегда легко удовлетворить. Но молодежь… Молодежь — та треть посетителей, кого я с любовью могу назвать самой благодарной, любопытной и, как ни странно, платежеспособной аудиторией. Они читают классику. Они читают современную прозу, фэнтези и фантастику. Это им в первую очередь нужен Булгаков и бромансы. Именно они готовы подарить новым авторам шанс. Они же покупают дорогие подарочные издания и дают мне возможность закупить необычные новинки. Молодежь не испорчена социальными сетями — она ищет свою дорогу.

Однажды ко мне пришла в гости мама, дочь которой часто стала заглядывать за книгами. Женщина с таким удивлением рассказывала, что ее девочка начала читать, и не абы что, а классику, это ж что-то невероятное, где это видано, спасибо огромное! С одной стороны, всегда приятно, когда к тебе приходят с благодарностями, а с другой… Как же ярко я почувствовала пропасть между родителем и ребенком. Эта девочка — невероятно умный ребенок, и все, что от меня требовалось, — подобрать среди классики те истории, что увлекают именно в ее возрасте. Дальше я уже не нужна, интерес начинает разгораться самостоятельно.

Видеть, что родители не верят в своих детей, — больно. Больнее только наблюдать, как мамы и папы подбирают ребенку литературу на свой вкус, с младых ногтей отбивая у него интерес к чтению. С одной стороны, я понимаю желание поделиться тем, что когда-то нравилось им самим: мне папа тоже покупал кассеты «Радионяни», которую слушал, когда был маленьким. Но всегда нужно оглядываться на интересы детей: они не копия родителей и никогда этой копией не станут. Может оказаться и так, что их вкусы будут противоположны. И здесь надо обладать большой мудростью и любовью к ребенку, чтобы не пытаться перекроить его под свои лекала, а дать возможность идти собственной дорогой, поддерживая на этом пути. Даже у трехлетнего ребенка есть свое мнение о том, какую книжку с окошками он хочет взять для первого чтения.

Тем временем близилась новая книжная ярмарка. Лора, с которой мы уже подружились, заметила, что в Будапеште набирают популярность квизы, и предложила сделать литературную игру, приуроченную именно к ярмарке. Мне идея очень понравилась. Следующие недели мы составляли вопросы, спорили, ссорились и мирились. Я склонялась в сторону упрощения, а Лора старалась придумать что-то посложнее — было немного нервно, но очень весело. Наши друзья из бара «Параболик Лазарус» предоставили площадку под игру, а несколько спонсоров книжной ярмарки дали нам призы для победителей. И это прекрасный пример того, насколько важны горизонтальные связи. В таком тесном сообществе они на вес золота.

Русскоязычные предприниматели стараются держаться друг друга, за исключением тихих войн прямых конкурентов. Одни владельцы заведений дружат с другими, ходят на мероприятия третьих, а их дети учатся в школе с детьми четвертых. Это невольно порождает бесконечный хоровод знакомств, в котором нужно попытаться удержаться в инфополе. Поскольку в городе нет какого-то одного общего места притяжения, важно, чтобы молва о тебе шла и в других точках, иначе ты не сможешь заявить о себе. Это чем-то похоже на продвижение книги, когда писателю нужны десятки блогеров, которые хотя бы донесут до читателей, что появилась новая книга. В Будапеште же такая поддержка строится на взаимных акциях, скидках, призах: все рады коллаборациям и часто делятся друг с другом опытом и тем, кто как выходил из разных бытовых проблем. Речь не о безвозмездной помощи добрых людей, а о простом понимании: вместе лучше, чем порознь.

Итак, к квизу мы подготовились: была составлена программа, утверждено место, проверена техника, с помощью искусственного интеллекта я создала несколько песен на стихи Лермонтова. Оставалось только выступить в новом амплуа. Лора взяла на себя всю техническую составляющую, а мне досталась роль ведущей. Немного забавно, учитывая, что я в квизах никогда не участвовала и только понаслышке знала, что это. К тому же я никогда не была ведущей. Что ж, вся история Malom соткана из новых вызовов и ролей. Справилась с открытием книжного магазина — сумею и игру провести.

Наступил день ярмарки. Удивительно, как все поменялось за несколько месяцев: в прошлый раз я не могла спокойно доехать до места, а теперь не видела в этом ничего страшного. Погрузка. Разгрузка. Я приветливо здороваюсь с другими продавцами на ярмарке — с теми, кому не так давно лишь нерешительно улыбалась, — и мы обнимаемся. Дети, взрослые, несколько часов на ногах, книги о Дедах Морозах направо, о Снегурочках налево, и острое ощущение, что я занимаюсь этим уже много лет. За год у меня вообще сбилось чувство времени: казалось, будто неделя равна месяцу, а месяц — году.

Погрузка, разгрузка, педаль в пол — надо успеть доехать от ярмарки до места, где проходил квиз. Длинный зал «Параболик Лазарус», я зачитываю вопросы, а люди смотрят на экран и спорят об ответах. Я хожу между столами, пытаюсь шутить и всем видом показать, что для меня это самый обычный день, а не первое выступление в роли ведущего. В воздух взлетают листочки, а в перерыве мы с Лорой считаем баллы. Людям… весело. Людям нравится. По их ответам мы поняли, что некоторые вопросы были слишком сложными, а другие — легкими, но в общем и целом первая игра прошла отлично. По завершении нас сразу стали спрашивать, когда ждать продолжения. Что ж, кажется, у книжного пространства появилась еще одна сфера деятельности.

В тот вечер хотелось упасть от усталости, но внутри снова нарастало чувство эйфории. Эти эмоциональные качели — штука очень затягивающая: достигнув одного, тебе хочется сделать что-то еще, попробовать новое. Рискнуть, в надежде получить отклик людей, увидеть их удовольствие. Это позитивный энерговампиризм, острая потребность создать что-то интересное, что-то, что вызывает у окружающих радость. Кто бы мог подумать, что я способна на подобное. Кто бы мог подумать, что мне это нужно.

Глава 15. Катя. Молодежная литература и ехидный автор

Катя переехала в Будапешт в 2021 году, поступив в университет. Переехала вслепую, без какой-то предварительной подготовки. Представь, дорогой читатель: бесконечные списки учебных программ, описания университетов, муки выбора — и вот ты уже знаешь все про будущее образование, но практически ничего про страну, в которой собираешься его получать. По приезде общежитие и однокурсники сразу настроили Катину жизнь на международной лад. Только с одной подругой они говорили по-русски, а все компании, в которых они оказывались, были максимально далеки от русскоязычного сообщества Будапешта. Так часто случается с первокурсниками: они уверены, что вот сейчас, с порога, наступит пора евроинтеграции и надо попробовать все новое и неизвестное. За этой уверенностью медленно, но неизбежно прорезается другой список: бары, кафе, магазины со знакомыми продуктами, культурные центры… и одно маленькое книжное пространство у Восточного вокзала. Найти баланс между новым и старым — важный этап в жизни любого иммигранта. Поколение постарше старается сосредоточиться на привычном, понятном и не заглядывать дальше знакомого мира. Молодежь рискует уйти в другую крайность, все удаляясь от отголосков родины и родного языка. Истина всегда где-то посередине, и Катя очень быстро нашла этот баланс.

Однажды университет прислал ей перечень организаций для стажировки с уточнением, что подойдут любые культурные центры. Катя написала в посольство и в Русский культурный центр — и последний ответил. Оказалось, что там проходит довольно много интересных мероприятий, и это был любопытный опыт, но по окончании стажировки желания постоянно посещать центр все же не возникло. Несмотря на то что Катя много рассказывала мне про организацию концертов и театральных постановок и работать ей понравилось, здесь все-таки включился возрастной ценз: культурная программа не была рассчитана на студентов. С программой для них в русскоязычном сообществе в принципе все грустно. Даже если взять злачные места, то условно их можно разделить на те заведения, что с порога пытаются привнести московский шик в будапештские руины, и те, что отчаянно вспоминают домашний дух с пельменями и борщом. Разбавить демократичными кофейнями с бамблом[25] и не смешивать. (Этот напиток, кстати, до сих пор вызывает изумление у моих венгерских знакомых, но медленно и коварно просачивается из русскоязычных кофеен вовне. Возможно, лет через пять мы дорастем до соков с чаем.)

О книжном пространстве Катя узнала в социальных сетях и решила заглянуть на Национальную книжную ярмарку, чтобы посмотреть его стенд. Здесь справедливости ради стоит упомянуть, что Malom не был единственной целью: на ярмарке проходила автограф-сессия Саманты Шеннон и представлялось множество интересных новинок молодежной литературы на английском, но и новенький русский книжный похитил несколько тысяч форинтов из кошелька Кати, оставив ей две книги взамен. Вообще она обожает бумажные издания: для нее это в каком-то смысле трофеи. Катя уже из поколения «электронных» читателей, у которых сохранены сотни книг, а в очередь на скачивание выстроились еще несколько сотен. Но когда хорошее произведение дочитано, хочется чего-то материального, чтобы сказать: «Вот это я прочитал и теперь поставлю на полку». Играет роль и домашняя библиотека, которую собирали Катины родители и передали ей. Сюда Катя добавляет новые, уже свои книги — получается своеобразный памятник связи поколений. Разбирая такие полки, испытываешь соблазн сравнить, как выглядели книги в разные периоды, как менялись печать, оформление и работа издательств. Я очень хорошо в этом понимаю Катю: глядя на издания одной и той же серии, я с удивлением и грустью осознаю, что изданная в нулевых книга, путешествовавшая со мной по России, переехавшая в мою квартиру в Будапеште, а затем из нее — в Malom, книга, подъеденная кроликом, который у меня когда-то жил, и несколько раз прочитанная… она все еще белая и крепкая. А ее соседка из той же серии, изданная в прошлом году, уже желтит, да и бумага у нее тоньше, а типография явно поменяла краски на менее качественные. Живой пример инфляции, коснувшейся даже литературы.

Если книга написана хорошо — для Кати не важно, на каком языке ее читать, но все же она замечает разницу в подаче. В английских произведениях, особенно если мы берем сетевые, нет такой тяжеловесной выразительности, как в русских. И это необязательно означает, что произведение на русском будет звучать выигрышно. Большая проблема современных авторов легкой молодежной литературы — это попытка добавить дуб из «Войны и мира» в условную романтическую историю двух школьников. Стилистика тоже должна быть уместной. Насколько странно смотрятся смокинг в тренажерном зале и спортивный костюм в театре, настолько же нелепо выглядит высокопарное, многострочное описание тихого шелеста листвы, опавшей с канадского клена поздней осенью, когда ветра уже смахнули изумрудную палитру света с тонких веток молодых, но столь хрупких еще деревьев, что притаились, точно юноша и дева на улочке… близ школьного автобуса.

А когда читатель хочет историю с легким сюжетом, ему — как ни удивительно — хочется легкости и в тексте. С этим у многих авторов не просто проблема, а беда. Начинающие писатели часто не осознают, что краткость и в самом деле сестра таланта. Она требует от тебя внимательности, опыта и долгой работы над идеей, чтобы читатель даже не догадался, сколько труда оставлено между строк. Образность языка может сыграть с автором злую шутку, породив в романтической истории фразы вроде:

«Два горящих кровью глаза впились в них с ехидством и с жестоким желанием…»

Весьма молодежно и литературно.

«Не понимая, что происходит, мои брови начинают танцевать танго, прыгая сверху вниз, давя тяжестью происходящего на переносицу…»

Добро пожаловать в русскоязычный янг эдалт. Безусловно, не все в этом жанре пишут так, но, когда вы устали и хотите простую историю, страх перед танцующими танго бровями подсказывает, что легче найти книгу на английском. Надеюсь, что подобных примеров будет становиться все меньше, а хороших авторов — все больше… Но я понимаю Катю. Вспоминаю ознакомительные фрагменты из закупок молодежной литературы — и иногда становится тоскливо. Точно преподаватель мой, светлейший человек, отработавший не один десяток лет в школах и взявший под крыло неоперившиеся юные дарования, строгий, но уверенный Василий Павлович, приходит ко мне в темном тревожном мареве сна и, вальсируя с очками, строго-настрого наказывает:

— Сомору, перестань ехидничать над авторами и читателями!

— Но вы эти ознакомительные фрагменты видели?! Видели?! Да ну…

— Такова твоя доля. Иди и читай. Я ведь страдал над твоим фанатичным расследованием религиозных смыслов в «Преступлении и наказании»?

— Но это были сочинения, а не книги!

— А кто экфрасисами везде вставлял цитаты из русского рока?

М-да, не мне судить современных авторов. Вернемся к Кате.

Ее интерес к слогу, тексту и изданиям не совсем читательский: Катя тоже автор. Она пишет фан-фикшен. Жанр этот, на мой взгляд, сильно недооценен. Можно до хрипоты в горле спорить о праве автора на произведение (я бы не хотела читать чужое творчество по своим историям), о праве читателей пофантазировать «а что, если», но нельзя закрывать глаза на важный факт: сверхпопулярная история соберет вокруг себя фанатов. А там, где будут фанаты, будет и их творчество. Фан-фикшен базируется на желании прочитать сюжет, которого нет, и попробовать свои силы в творчестве. Многие хорошие авторы молодежной литературы начинали именно с него. Мне бесконечно нравится слушать рассказы Кати в книжном о внутренней кухне фан-фикшена, потому что в них запрятана бесценная для издателя и торговца информация — новые веяния.

Янг эдалт — направление, где тренды сменяют друг друга часто, а ориентироваться в них критически важно. В отличие от другой жанровой литературы, оно затрагивает многие темы, которые попадают в боль социума, и подает их доступно. Например, Катя очень любит троп с найденной семьей, когда люди раскрываются друг для друга и друг друга принимают, — такого преступно мало в других историях.

Мы часто это обсуждаем, потому что Катя стала постоянным гостем в книжном пространстве. Она появляется на пороге вместе с вкусными круассанами и помогает мне с бытовыми задачами. Мы много говорим, и почти всегда про книги. С ней интересно спорить, и я нередко беру на карандаш то или иное произведение. В каком-то смысле для меня эти встречи терапевтические: в череде закупок и рукописей есть риск отдалиться от самого главного человека в книжной индустрии — читателя. Рука так и тянется к статистике издателя, громким анонсам, собственным предпочтениям — вот почему я стараюсь держать баланс и оставаться открытой ко всему новому. И без Кати у меня бы этого не получилось.

Глава 16. Перед Новым годом

Ни для кого не секрет, что в книготорговле дни перед Рождеством и Новым годом — самые тяжелые. В последний момент примерно половина читателей вспоминают о том, что нужно купить подарки. Это золотое время для любого книжного, ведь у службы доставки происходит коллапс, на таможню рассчитывать не стоит, и срочно купить книги можно лишь в старых добрых магазинах. Суета приятная, но выматывающая. Помогает лишь вера в то, что первые числа января сулят покой, тишину и долгожданный отпуск.

И я бы не справилась без друзей: они поддерживали меня все то безумное время. Кто-то приносил еду, и это было спасением, потому что про обед я забывала напрочь. Моя лучшая подруга в Будапеште, которая каждое воскресенье ведет клуб общения, всегда находила силы и добрые слова, невольно работая экстренным психологом. Чат слушал мои стенания, когда что-то шло не так: выключался проектор, сбивалась запись лекций или я просто забывала накануне поспать. И здесь стоит остановиться на важной мысли.

Нельзя отправляться в большой путь одному, сжав зубы и не жалея себя. Если ты, дорогой читатель, мечтаешь о своем деле, то, помимо всех бизнес-планов, расчетов, персонала, юриспруденции и бухгалтерии, ты должен подумать о самом важном. О себе. Психологическая разгрузка играет не меньшую роль, чем все остальное, что делает владелец любого бизнеса. И если этим не озаботиться заранее, если не обладать безопасным пространством, где ты можешь выдохнуть, то легко скатиться в очень печальные способы выхода из стресса.

Помню, как в один из вечеров я пришла домой, чем-то перекусила и села собирать мозаичную картину. Я занималась этим часа четыре, методично, не в силах оторваться от процесса, пока не доклеила последнюю часть. Каждое движение словно отдаляло меня от реальности, я почти физически чувствовала потребность оградить себя от всех тревожных мыслей и сфокусироваться на простом действии до такого состояния, чтобы перестать думать.

Переключаться на бытовые задачи — огромная ошибка в бегстве от усталости. Нас приучили, что уборка, общение, поход на почту и мытье машины — это и не труд вовсе, а нечто само собой разумеющееся. Но это труд. И когда ты погружаешься в свое дело, требующее от тебя отдачи, то рано или поздно обнаружишь себя работающим в будни, выходные, утром, днем и вечером. Проверить социальные сети — это не работа, ведь вы и так хотели посмотреть, что происходит в мире. Прочитать отзыв — не работа, там ведь просто буковки. Помыть посуду — не работа, погладить белье — тем более. Вот такие мы, мастера самообмана.

Именно в период новогодней нагрузки я поняла, что передо мной в ближайшее время встанет чудовищная задача, которую я боюсь больше, чем бюрократии, — научиться полноценно отдыхать. Самое сложное здесь — договориться с внутренним критиком, а он страшнее любого дяди-работодателя. Критик всегда готов напомнить тебе, что дяди-то и нет, есть только ты, и от твоих усилий зависит успешность всего мероприятия. Ужас перед этой мыслью способен гнать тебя вперед до истощения.

И если друзья могут подставить тебе плечо, когда ты просто утомился, то пожалейте их и не доводите себя до предела. Выхаживать выгоревшего товарища гораздо сложнее, чем послушать усталого.

Но мы справились. Я помню, как закрывала дверь в последний рабочий день 2024 года. Это было волнующе. Прохладный бесснежный декабрь, темнота. Последние гирлянды в книжном выключаются до 2025 года. Я проверяю отопление, электричество, закрываю кассу и оглядываю магазин. И тихо, про себя, загадываю желание, чтобы в следующем году все стало в два раза лучше.

КРУГ ДЕВЯТЫЙ: А ОН НАСТУПИЛ ПОСЛЕ

Глава 17. В заключение

Книжное пространство работало почти до самого Нового года. В последние дни 2024 года я много размышляла, через что прошла и что получилось из этого удивительного путешествия. В прошлом декабре жизнь казалась хрупкой, непонятной, неясной и практически проигранной. Но как-то совершенно незаметно для себя, не задумываясь о времени, я оказалась здесь — в книжном магазине, среди сотен книг и десятков новых знакомых. Все, что здесь находится: от наклеек в подарок до деревянных столиков — было придумано, сделано, собрано мной. Каждую книгу я поставила на полку своей рукой. В рабочей тетрадке уже составлен список дел на несколько месяцев вперед, и мне почти не верилось, что после праздников я смогу поехать в Россию и обнять свою маму, — я очень давно ее не видела.

Только сейчас, когда пишу эти строки, я действительно понимаю, каким длинным был мой путь. В моменте, среди бюрократии, касс и закупок, ты не видишь всю картину — ты просто что-то делаешь, потому что останавливаться нельзя.

Когда-то давно у меня на холодильнике висел наивный план, в котором я по шагам расписала, что нужно сделать, чтобы открыть книжный магазин. Я вставала с утра, пила кофе, смотрела на набросок сметы и вздыхала. Повзрослев, я выкинула его с глаз долой, поняв, что мне никогда не создать что-то конкурентоспособное в Москве. Но Будапешт, размеренный, тихий и яркий одновременно, такую возможность мне дал. Пусть не специально, пусть я и сама от себя не ожидала, но идея стала материальной. Этот путь я прошла не в одиночку: Malom не существует без людей вокруг. Мне сложно представить книжное пространство в каком-либо другом образе, нежели в том, что есть сейчас, — Malom получился чем-то таким, что я действительно хотела подарить людям. Конечно, я мечтаю о помещении побольше, закупке повесомей, а еще успевать воплощать все свои задумки. В этой очереди (только вдумайся, дорогой читатель!) стоят фестиваль молодежной литературы, запуск ароматических свечей, посвященных литературным героям, открытки с работами российских художников, выездные сессии и лекции в Пакш, открытие библиотеки, создание игровых квестов по городу, расширенное расписание лекций и открытие новой интеллектуальной игры по истории. Я очень надеюсь, что у меня получится. Иногда становится страшно, иногда — тревожно. Вытяну ли все это? Вечером воскресенья я едва держусь на ногах от усталости и мечтаю, чтобы выручка позволила нанять мне хотя бы одного помощника. Но усталость стоит результатов.

Мне бы хотелось утешить книжных мечтателей и рассказать им, что достаточно просто любить литературу и верить в себя, и тогда все получится, но это не так. Если бы я могла дать только один совет про открытие культурного бизнеса, он бы звучал так: анализируй и не останавливайся. Культурный бизнес — это всегда история не про тебя, но от тебя. Работать без души не выйдет, а чистые фантазии не принесут денег. Воплощение идеи требует огромных вложений, но правда в том, что никогда я не была такой счастливой, как сейчас. Это тихое счастье, дорогой читатель, оно живет где-то внутри. Оно приходит ко мне вместе с родителями, которые приводят своих детей-подростков в наш клуб аниме и проводят время вместе с ними. Оно проявляется в радости маленькой девочки, получившей второй том любимой книжки. Оно звучит в смехе девушек, собирающихся на клуб общения по воскресеньям. Оно чувствуется в благодарности за книгу, которая утешила и поддержала в нужную минуту. В победном возгласе команды на квизе. В госте, открывшем для себя нового автора.

Счастье дает силы двигаться вперед. Надо только протянуть руку.

МИФ Культура

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/kultura-letter

Все книги по культуре на одной странице: mif.to/culture

#mifbooks

#mifbooks

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Надежда Молитвина

Ответственный редактор Мария Палина

Литературный редактор Алина Нос

Арт-директор Максим Гранько

Иллюстрации в блок и на обложку Екатерина Киланянц

Корректоры Мария Топеха, Елена Сухова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2025

Примечания

1

Крампус (венг. Krampusz) — постоянный спутник Микулаша (венгерского Санта-Клауса). Крампус наказывает непослушных детей. Здесь и далее — примечания автора.

2

Lomtalanítás (венг.) — «вывоз крупногабаритного мусора» или «день сбора ненужных вещей». Это специальное мероприятие, проводимое муниципалитетами, во время которого жители могут бесплатно избавиться от старой мебели, бытовой техники и других крупных предметов — словом, нестандартного мусора.

3

«Ничего ты не знаешь, Джон Сноу» — знаменитая цитата из сериала «Игра престолов». Ее произносит персонаж Игритт, женщина-одичалая, влюбленная в Джона Сноу. Эта фраза стала культовой и часто используется в мемах и обсуждениях, подчеркивая, что Джон, несмотря на свою принадлежность к знатному роду и службу в Ночном дозоре, многое не понимает в жизни, особенно в том, что касается мира за Стеной и отношений с женщинами.

4

The cake is a lie (англ.) — крылатая фраза из видеоигры Portal 2007 года. Фраза в итоге сильно отдалилась от своего первоначального контекста и приобрела популярность благодаря многократному использованию в интернет-культуре. Например, эта фраза использовалась как идиома для обозначения стремления к пустой, недостижимой цели.

5

Ингатлан (венг. ingatlan) — «недвижимость». В разговорной речи используется как обозначение самого популярного сайта в Венгрии по поиску недвижимости.

6

Лангош — типичное венгерское блюдо, обжаренные в кипящем масле лепешки из дрожжевого теста. Традиционно сверху добавляется сметана и тертый сыр.

7

Мадьяры — венгры (самоназвание — мадьяры, венг. magyarok ['mɒɟɒrok]).

8

Для долговременного хранения в архивах используют стабильный температурный режим (около 18°C, влажность 40–60%), бескислотные упаковочные материалы, инкапсуляцию в пленку, а также реставрацию — удаление ржавчины, кислот и разрывов. Документы защищают от света, пыли, плесени и катастроф, а доступ к ним обеспечивают через цифровые копии или микрофильмы.

9

Аська — разговорное название мессенджера ICQ.

10

Обобщенный банк данных «Мемориал» — банк данных о защитниках Отечества, погибших, умерших и пропавших без вести в период Великой Отечественной войны и послевоенный период (https://obd-memorial.ru/).

11

https://vk.com/hungary_memorial.

12

Néni (венг.) — тетя, тетушка. В разговорной речи используется в том числе как обращение к пожилой женщине.

13

А книга там была!

14

Замок Вайдахуняд — изначально Исторический павильон, построенный к празднованию 1000-летия обретения венграми родины в парке Варошлигет, представляет собой эклектическую смесь романского стиля, готики, ренессанса и барокко.

15

Фраза «игра в бисер» из одноименного романа Германа Гессе — это метафора для особой интеллектуальной и духовной деятельности, объединяющей в себе разные области знаний, искусства и культуры в виде сложной и красивой игры.

16

Наталия Ильинична Сац — советский и российский театральный режиссер, оперный режиссер, театральный деятель, публицист, драматург, педагог. Основатель и руководитель шести детских театров, среди которых первый в мире драматический театр для детей и первый в мире музыкальный театр для детей, активный пропагандист музыкального искусства для детей. Внесла большой вклад в развитие детского театра и художественного воспитания детей, создатель целого направления театрального творчества для детей.

17

Millenáris Park — парк на будайской стороне Будапешта, площадью в 6 гектаров, и культурный центр, построенные на месте чугунолитейного завода Ganz. Архитектурой и стилем напоминает парк «Зарядье».

18

Вы же знаете, правда, что Пушкин не жил во время Советского Союза?

19

Фраза, ставшая мемом и выражающая ироничное отношение к абсурдности или цинизму происходящего. Это отсылка к вымышленной телепрограмме Sick, sad world из анимационного сериала «Дарья» (Daria, 1997–2002), где эта передача демонстрировала абсурдные и скандальные новости в сатирическом ключе.

20

Ньоцкэр (венг. nyócker) — разговорное название восьмого района Будапешта. Используется в контексте неблагополучного района. Ньоцкэр располагается в центре города, что позволяет не самым честным риелторам продавать иностранцам недвижимость дороже и в неблагополучных частях этого района. Стоит отметить, что район быстро развивается и в настоящее время далеко не все его части являются неблагополучными.

21

Песня «Князь тишины» была написана Вячеславом Бутусовым на стихотворение венгерского поэта Эндре Ади «Впереди доброго князя тишины» (Jó Csönd-herceg előtt, 1906).

22

Оксана Якименко — автор десятков статей о венгерской литературе и переводе, составитель и переводчик сборников современной венгерской прозы и драмы. Преподаватель СПбГУ.

23

Имре Маковец — венгерский архитектор, представитель органической архитектуры.

24

Микша Рот — венгерский мозаичист и мастер витражей, один из ключевых представителей венгерского модерна.

25

Бамбл — микс эспрессо, апельсинового сока, карамели и льда.

Content

Сомору Орши
Русский книжный в Будапеште. Мечты и бизнес под одной крышей

Информация от издательства

Глава 1. Присказка

Глава 2. Самое тяжелое — начало

Глава 3. Лора и Книжная ярмарка

Глава 4. Что делать дальше?

Глава 5. Андрей. В поисках истории

Глава 6. Лето декораций

Глава 7. Добро пожаловать на ярмарку

Глава 8. Двери открываются

Глава 9. Лера. Театр и книги

Глава 10. Национальная книжная ярмарка

Глава 11. Проблемы и лекции

Глава 12. Арина. От барельефа к лекциям

Глава 13. Руки, закупки и детство

Глава 14. Праздничная суета

Глава 15. Катя. Молодежная литература и ехидный автор

Глава 16. Перед Новым годом

Глава 17. В заключение

МИФ Культура

Над книгой работали

Примечания