Питер Чейни

ДЕНЬГИ НА БОЧКУ

Глава 1

ДРАГОЦЕННОСТИ ВЭНДЕЙНОВ

Китайские часы, стоявшие на каминной полке, пробили семь.

Дождь, ливший всю ночь, начал понемногу стихать. Лучи майского солнца, просочившись между тяжелыми вельветовыми шторами, скользнула по массивному дивану, на мгновение осветили просторную, богато меблированную спальню; затем, словно устыдившись открывшейся перед ними картины, они уступили место очередному порыву весеннею дождя.

Дверь, что вела в гостиную, медленно приоткрылась, и в ее проеме возникла рыжая голова Эффи Томпсон. Девушка задержалась на пороге. Ее зеленые глаза близоруко щурились. На всем пути, от двери до дивана в полном беспорядке были разбросаны разнообразные предметы мужского туалета. Устало вздохнув, Эффи методично обошла комнату, подбирая раскиданные вещи и аккуратно складывая их в кресло.

Слим Каллаган в шелковой майке цвета морской волны и домашних шортах лежал на диване, вытянувшись во весь рост. Голубой шелковый носок и до блеска начищенный ботинок все еще украшали левую ногу детектива. Подтяжки, зацепившиеся за большой палец правой ноги, довершали картину общего разгрома.

Но сон Каллагана был тем не менее глубоким и спокойным. Его большие руки были сложены на животе, широкая грудь мерно вздымалась и опускалась. Благодаря высоким скулам его худое лицо в обрамлении спутанных черных волос казалось удлиненным.

На полу, рядом с диваном, стоял большой наполовину опустошенный флакон одеколона. Пробка от флакона валялась поблизости. Эффи подобрала пробку, закупорила флакон и в задумчивости встала рядом со своим шефом, разглядывая его лицо. Больше всего ее почему-то волновал его рот.

Каллаган что-то проворчал во сне.

Эффи вышла из спальни, осторожно прикрыла за собой дверь, миновала гостиную и вышла в коридор. Войдя в лифт, она спустилась двумя этажами ниже.

Медленно проходя по коридору, ведущему в помещение конторы, она размышляла о том, что же на этот раз дало Каллагану повод надраться до такой степени. По ее мнению, причиной могла послужить только женщина. Как только в жизни ее шефа появлялась или исчезала очередная женщина, это кончалось одним и тем же, а именно попойкой. Вопрос сводился к тому, чем был вызван вчерашний загул: концом старого увлечения или началом нового.

Не придя к определенному выводу, Эффи завершила свои размышления одним энергичным, хотя и не вполне приличным словом.

Никкольс сидел в кабинете Каллагана, лениво покачиваясь на задних ножках своего кресла. Он курил свои неизменные «Лаки Страйк», время от времени пуская к потолку виртуозные кольца табачного дыма. Ширина его плеч внушала невольное уважение, которому не могла повредить потерявшая былую стройность талия. Глаза на круглом добродушном лице глядели живо и весело.

Он приветствовал появление Эффи Томпсон исполнением популярной мелодии «Не забывайте покачивать бедрами, милашки», а когда девушка оказалась в пределах досягаемости его руки, Никкольс с поразительной быстротой развернулся в кресле и попытался нанести игривый шлепок по наиболее выразительной части ее фигуры. К его разочарованию, Эффи оказалась готова к подобному маневру.

— Ты, чертов канадец, — выпалила она. — Сколько раз говорить, чтобы ты держал свои лапы подальше от меня? В один прекрасный день мне это надоест, и ты схлопочешь сразу на всю катушку.

Никкольс глубоко вздохнул.

— Будь человечнее, моя милая, — жалобно сказал он. — Чего же ты хочешь, обладая такой задницей?

Эффи уселась за стол и начала сортировать разложенные на нем деловые бумаги.

Никкольс пошарил в карманах и извлек новую сигарету. Прикурив от еще дымившегося окурка, он покатал ее во рту, еще раз тяжело вздохнул и постучал пальцем по столу.

— У любого мужчины есть свои слабости, милая, — начал он. — Неужели ты этого не знаешь? Само собой, я имею в виду нормальных мужчин. Моя слабость — женские бедра.

Он переложил сигарету в другой угол рта.

— Встречаются парни, которые сходят с ума из-за женских коленок, — мечтательно продолжал он. — Другим подавай красивое личико или там особый стиль прически, осанку, умение поддерживать разговор. Что касается меня, то я прежде всего смотрю на бедра и готов заявить перед всем миром, что в знании этого предмета мне нет равных. Могу добавить и еще кое-что. Прежде чем сыграть в ящик, я все-таки отшлепаю тебя, и только после этого отойду в лучший мир счастливым и умиротворенным.

Эффи задумчиво поправила рыжий локон.

— Никогда в жизни мне еще не приходилось выслушивать подобного вздора, — сказала она. — Ты…

Никкольс самодовольно ухмыльнулся.

— В самом деле? — спросил он. — Послушай, детка, а может быть, если на моем месте окажется кто-нибудь другой, тебе эта процедура все-таки понравится? Шеф, например, а?

Эффи побагровела и метнула в сторону канадца сердитый взгляд. Никкольс, очень довольный собой, выпустил еще одно кольцо дыма.

— Кстати, а как наш шеф? — поинтересовался он. — Еще не оправился от вчерашнего?

— Храпит так, что стены дрожат, — ответила Эффи. — Похоже, он здорово перебрал. Дошел до того, что вылил на себя полфлакона одеколона.

Никкольс понимающе кивнул.

— Налился до ушей, — подытожил он. — Счастлив был, небось, как жаворонок…

Эффи с шумом захлопнула ящик стола.

— Не могу понять, в честь чего все эти возлияния, — в сердцах сказала она. — Новая подруга появилась или старая ушла?

Никкольс насмешливо подмигнул ей.

— Сдается мне, ты неспроста этим интересуешься, а? — заметил он. — Увы, я ничего не знаю. Слим не любит распространяться на эту тему. Мне, ясное дело, приходилось встречать его в компании с аппетитными девицами, но тебя ведь это совершенно не интересует, верно?

— Разумеется, нет, — отрезала Эффи.

На столе у Каллагана зазвонил телефон. Эффи подняла трубку.

— Алло… Да, это детективное агентство Каллагана… Сожалею, мистер Лэйн, но мои попытки сообщить мистеру Каллагану о вашей просьбе пока не увенчались успехом. В данный момент у него совещание с клиентом. Видите ли, он заканчивает важное дело… Может быть, вы поговорите с его заместителем, мистером Никкольсом? Благодарю вас, мистер Лэйн, не кладите трубку, пожалуйста…

Она передала трубку Никкольсу. Тот выпустил клуб дыма и с важным видом откинулся в кресле.

— Мистер Лэйн? Уиндермир Никкольс у телефона, чем мы можем быть вам полезны?.. Понятно, ну еще бы… да, я понимаю вас… и сколько стоят эти побрякушки?.. Сто тысяч?!. Извините, мистер Лэйн, не могли бы вы оставить мне номер своего телефона? Думаю, мистер Каллаган немедленно свяжется с вами, как только вернется с совещания. Я лично прослежу за этим, можете быть уверены… Всего хорошего.

Никкольс перебросил трубку Эффи Томпсон, которая привычно перехватила ее и водрузила на рычаг.

— Похоже, наклевывается хорошее дело, сестричка, — весело сказал он. — Придется тебе позвонить Слиму и вытащить его из постели.

Телефон снова зазвонил. Эффи взяла трубку, и до Никкольса донесся резкий и слегка язвительный голос Каллагана: детектив говорил из своей квартиры наверху.

— Рада, что вы наконец проснулись, шеф, — говорила Эффи. — Я сегодня уже поднималась к вам, но разбудить вас было выше моих сил.

Никкольс вылез из своего кресла и взял трубку у Эффи.

— Привет, Слим, — сказал он. — На самом деле она подымалась наверх исключительно для того, чтобы увидеть твои шикарные трусы. Полагаю, это зрелище пошло ей на пользу… Если когда-нибудь соберешься более подробно обсудить с ней эту проблему, ради Бога, не ссылайся на меня… Похоже, наклевывается одно дельце. О’кей, я поднимусь к тебе.

Никкольс положил трубку.

— Шеф просил передать наверх большую кружку крепкого чая, — сказал он. — Ты можешь отправляться домой. И все-таки, сестричка, когда я не буду так занят — может быть, ты сходишь со мной в кино?

— Черта с два, — ответила Эффи. — Сидеть с тобой в темноте? Я еще не сошла с ума.

— Ну, милая, днем я не менее опасен. Помню, как одна дамочка в Миннесоте…

Воспоминания Никкольса были прерваны новым телефонным звонком.

— На твоем месте я бы не тратила времени понапрасну, — заметила Эффи, прежде чем поднять трубку. — Ручаюсь, это снова шеф, и он отнюдь не в лучшем настроении.

— Возможно, на этот раз ты и права, — согласился Никкольс, направившись к выходу.

— Да, мистер Каллаган, — услышал он уже с порога подчеркнуто деловой голос Эффи. — Он только что вышел из конторы, скоро будет у вас. Да, я распорядилась относительно чая. Желаете что-нибудь еще?..

…Каллаган вышел из ванной и остановился перед зеркалом, размышляя о том, подойдет ли к его костюму черный шелковый галстук. Когда с этой проблемой было покончено, он облачился в двубортный вечерний пиджак и извлек из бара бутылку виски, сифон и два бокала. Аккуратно наполнив один из них на четыре пальца, он опорожнил бокал одним глотком и запил содовой. Никкольс последовал его примеру.

— Из-за чего весь этот сыр-бор, Уинди? — спросил Каллаган.

— Один адвокат по фамилии Лэйн пытался дозвониться до тебя. Он представляет фирму «Лэйн, Норкотт, Филлинс, Трип и Лэйн». Фирма весьма разборчива в подборе клиентуры и зарабатывает неплохие деньги. Лэйн является ее главой. Речь идет о краже. Некий ловкач украл драгоценности на сто тысяч фунтов у типа из Девоншира, клиента фирмы. За дело взялась полиция, но, по-видимому, без особого успеха. Пока что это все, что мне удалось узнать. Они хотят, чтобы мы взялись за это дело. Я обещал Лэйну, что при первой возможности ты свяжешься с ним. Сейчас он сидит у себя в конторе на Грин-стрит, неподалеку от Гайд-парка.

Каллаган взглянул на часы. Было восемь вечера.

— Сообщи ему, что через десять минут я буду у него. И оставайся здесь, ты можешь мне понадобиться.

Никкольс кивнул. В тот момент, когда он встал со стула, зазвонил телефон. Никкольс поднял трубку и несколько секунд говорил с Эффи Томпсон, затем кивнул Каллагану.

— Звонила мисс Вэндейн, — сказал он. — Еще один клиент фирмы Лэйна, и, похоже, по тому же делу. Настаивает на немедленной встрече. Что я должен ей передать?

Каллаган улыбнулся.

— Договорись с ней на сегодняшний вечер, — сказал он. — В любом месте на ее усмотрение, лишь бы в пределах Лондона.

Никкольс набрал номер и несколько минут беседовал ко телефону. Повесив трубку, он повернулся к Каллагану.

— Все улажено, шеф. Она будет ждать в клубе «Вентура» возле Шэфэрд Маркет, в десять часов.

— Какой у нее голос? — поинтересовался Каллаган.

Никкольс обеими руками изобразил нечто, выражавшее, по его мнению, высшую степень восхищения.

— Это надо слышать, Слим. В нем и музыка, и обещанье, как говорил покойный Омар Хайям.

— В самом деле? Ты, часом, не пишешь стихи, Уинди?

— Пока еще нет, — сказал Никкольс. — Хотя временами мне кажется, что я уже созрел для этого. К сожалению, я плохо контролирую свое настроение: вдохновение покидает меня в самый неподходящий момент. Пока мой дух парит в небесах, руки сами собой начинают изучать географию изгибов предмета моей страсти. В результате до стихов дело так и не доходит.

Он встал.

— Я буду в конторе, — сказал он. — Если понадоблюсь, сразу звони.

Каллаган кивнул. Взяв свою мягкую черную шляпу, он направился к выходу. Едва лишь дверь за ним захлопнулась, как рука Никкольса сами собой потянулась к горлышку бутылки.

Дверь приоткрылась, и Каллаган заглянул внутрь.

— Можешь не стесняться, Уинди, — сказал он и снова закрыл дверь.

Никкольс выругался.

— Что за напасть, — проворчал он. — Ну почему у меня никогда не хватает терпения подождать хоть одну минутку?

Мистер Лэйн, глава фирмы «Лэйн, Норкотт, Филлинс, Трип и Лэйн», выглядел очень респектабельно. Он производил впечатление человека, аскетичного в своих привычках и подчеркнуто скрупулезного во всем, что касается дела.

Каллаган устроился в большом кресле напротив адвоката, вынул из кармана золотую зажигалку и закурил.

Лэйн слегка кашлянул.

— Боюсь, это весьма необычное дело, мистер Каллаган, — сказал он.

Каллаган улыбнулся.

— Вы правы, — заметил он. — Когда кто-то крадет драгоценности на сумму сто тысяч фунтов, то это скорее дело для полиции, а не для частного детектива. Тем не менее вы решили обратиться ко мне. Вероятно, на это имеются особые причины?

Адвокат кивнул.

— Думаю, будет лучше, если я посвящу вас во все детали, — сказал он. — Начну, как и положено, с самого начала. Хочу также пояснить, что сама идея приглашения частного детектива принадлежит отнюдь не мне. В течение всей моей достаточно долгой деятельности на ниве юриспруденции я всегда оценивал действия полиции как достаточно квалифицированные.

— Не хотите ли вы тем самым сказать… — начал Каллаган.

— В двух словах дело обстоит следующим образом, — продолжал адвокат. — Я представляю интересы моего клиента, майора Эллери Вэндейна. Вы могли слышать об этой семье: весьма известный девонширский род, очень старый даже по самым строгим меркам. Майор Вэндейн в настоящее время проживает в Мэрграунд Мэнор — очаровательное местечко в южном Девоне.

Таким образом, майор является — или, вернее, является пожизненным владельцем чрезвычайно ценных семейных реликвий, попавших в собственность семьи при весьма своеобразных обстоятельствах. Один из Вэндейнов в свое время захватил и потопил немало испанских судов. Как было принято в царствование королевы Елизаветы, он имел право на определенный процент от общей стоимости захваченного состояния.

Надо сказать, его распоряжения относительно нажитых сокровищ, изложенные в завещании, способны удивить кого угодно. Условия завещания сводятся к тому, что глава семьи является лишь пожизненным владельцем драгоценностей, без права их продажи или передачи другому лицу. Естественно, предполагалось, что члены семьи женского пола могут носить эти драгоценности. При попытке продажи драгоценности автоматически переходят к следующему по старшинству представителю рода, так или иначе имеющему на них право и в случае смерти главы семейства.

Если при достижении двадцатипятилетнего возраста владелец драгоценностей не успел обзавестись наследником, а также при условии, что к этому времени в семье нет других представителей мужского пола, владелец получает право распорядиться драгоценностями по своему усмотрению. Я ясно изложил суть завещания?

Каллаган кивнул.

— В настоящее время владельцем драгоценностей является мой клиент, майор Эллери Вэндейн. После ею смерти они должны перейти к его племяннику, мистеру Ланцелоту Вэндейну, который, будучи старше двадцати пяти лет и не женат, а посему не имея наследника мужского пола, получает, следовательно, законное право распорядиться драгоценностями по своему усмотрению.

Примерно два месяца тому назад в Мэнор-Хауз проникли грабители, взломавшие сейф и похитившие драгоценности, — продолжал адвокат. — Либо им очень повезло, либо у них были достаточно надежные источники информации. Драгоценности непосредственно перед кражей были доставлены для демонстрации на небольшой частной выставке в усадьбе из банка в Ньютон-Эббот, где они обычно хранились. Когда кража обнаружилась, майор Вэндейн немедленно поставил в известность полицию. Дело было принято к производству местной полицией, однако спустя какое-то время они сочли целесообразным обратиться за помощью в Скотланд-Ярд.

Драгоценности были застрахованы на сумму в сто тысяч фунтов, что, по моему мнению, лишь частично способно компенсировать их фактическую стоимость. Майор Вэндейн, естественно, обратился в страховую компанию, но официальные лица на основании неких собственных соображений, которые, признаться, мне непонятны, не проявили стремления удовлетворить его законные требования. В течение последних трех или четырех недель они под разными сомнительными предлогами уходили от объяснений. Сейчас я не располагаю какой-либо информацией о том, как они намерены поступить в ближайшем будущем. В этой ситуации я вполне могу понять мистера Ланцелота Вэндейна. Как будущий полноправный владелец драгоценностей он очень обеспокоен развитием событий. Более того, он фактически имеет право рассматривать драгоценности как свою личную собственность. Майору Вэндейну пятьдесят пять лет, у него больное сердце. Между нами говоря, все считают, что он долго не протянет.

В завершение этой долгой истории нужно добавить, что мистер Ланцелот Вэндейн более чем кто-либо иной встревожен поведением страховой компании. Между ними и майором Вэндейном было достигнуто соглашение (и, по-моему, при этом молодой человек показал себя с самой лучшей стороны), что по выплате страховки сэр Ланцелот получит семьдесят пять тысяч фунтов, тогда как оставшиеся двадцать пять тысяч фунтов приходятся на долю моего клиента.

Две недели назад Ланцелот Вэндейн приехал в Мэнор-Хауз на встречу с майором. Исходя из того, что успехи полиции оставляют желать лучшего, он предложил пригласить для расследования дела частного детектива. Надо полагать, мистер Ланцелот знает о ваших успехах, — адвокат взглянул на Каллагана поверх очков. — Ваша репутация, по-видимому, говорит сама за себя. Настаивая, чтобы мой клиент предложил вам взяться за расследование, мистер Ланцелот Вэндейн преследовал, по моему разумению, двоякую цель: во-первых, узнать, если это еще возможно, что же случилось с драгоценностями, а во-вторых, выяснить, на каком основании страховая компания заняла такую странную позицию.

— Пожалуй, на второй вопрос я смогу ответить уже сейчас, — сказал Каллаган. — Мне не раз приходилось вести дела по заданию страховых компаний, и я знаком с методами их деятельности. Их просто не устраивает размер требуемой суммы, и они пытаются выждать время.

— Вполне возможно, — согласился адвокат. — Но Ланцелот Вэндейн, да и мой клиент хотели бы знать, почему они предпочли действовать таким способом.

Он встал, пересек кабинет и, остановившись возле камина, взглянул на Каллагана.

— Согласны ли вы принять предложение, мистер Каллаган? — спросил он.

— Почему бы и нет? — сказал Каллаган. — Похоже, дело обещает быть достаточно интересным. Я принимаю ваше предложение и для начала согласен удовлетвориться вознаграждением в двести пятьдесят фунтов. Если мне удастся найти драгоценности, это будет стоить дороже, и намного дороже.

Адвокат кивнул.

— Это приемлемые условия, — сказал он. — Я прослежу, чтобы чек был выслан вам уже завтра. Полагаю, вы захотите посетить место происшествия. Дорога до Мэрграунд очень приятна, уверяю вас. Вы предполагаете отправиться завтра?

— Может быть, — ответил Каллаган. — Мистер Лэйн, не могли бы вы рассказать подробнее о семье Вэндейн, если таковая еще существует?

Лэйн улыбнулся краешком рта. Улыбка эта показалась Каллагану довольно двусмысленной.

— Разумеется, мистер Каллаган, — сказал он. — Итак, семья существует. Попробую описать ее. Во-первых, это мой клиент, майор Вэндейн, достигший 55-тилетнего возраста, но не сумевший сохранить здоровья. Затем его старшая дочь, очаровательная молодая леди — мисс Одри Вэндейн. Полагаю, ей около тридцати лет. У майора есть еще две дочери: Клариссе двадцать восемь лет, Эсме двадцать пять. Чудесные девушки. Они из тех, кого теперь принято называть «современными молодыми женщинами». Для людей моего поколения, возможно, более подходит определение «своенравные». Во всяком случае, они столь же темпераментны, да простится мне такое выражение, сколь и хороши собой.

— Ясно, — сказал Каллаган. — Все они хороши собой, но Кларисса и Эсме, кроме того, еще и своенравны, чего нельзя сказать об Одри. Что же можно добавить к портрету старшей сестры?

— Мисс Вэндейн — в высшей степени достойная молодая леди, — холодно ответил адвокат. — Если она чем-то и отличается от своих сестер, то именно отсутствием своенравия.

— Ясно, — повторил Каллаган. — Извините, что прервал вас.

— Итак, три молодых леди и мой клиент живут в Мэнор-Хауз. Единственный, кто живет отдельно — мистер Ланцелот Вэндейн.

— Вы знаете его адрес?

— Он проживает в «Гранд-Отеле» на Кларенс-стрит, — сказал адвокат. — Интересный молодой человек. Насколько мне известно, он заработал немалые деньги на фондовой бирже. В удаче ему не откажешь, как и в личном обаянии. Любит гольф, часто бывает в ночных клубах. По вечерам его обычно можно застать в клубе «Вентура» — полагаю, с бокалом в руке и с каким-нибудь новым финансовым планом в голове. Как я уже говорил, идея пригласить вас для расследования этого печального происшествия принадлежит ему.

Каллаган потушил сигарету и встал.

— Благодарю вас, — сказал он. — Я отправлюсь в Девоншир в ближайшее время, вероятно, завтра. Если вас не затруднит, сообщите майору Вэндейну о моем визите. Я предпочел бы остановиться непосредственно в доме у майора. Со мной приедет мой помощник.

— Хорошо, мистер Каллаган, — сказал адвокат. — Я сообщу своему клиенту о вашем визите. Он будет рад видеть вас. Желаю успеха.

Было девять тридцать вечера, когда Каллаган закончил свой обед. Он вышел из Премьер-Лодж и направился вниз по Олбермайл-стрит. Миновав несколько кварталов, он вышел на Бонд-стрит в районе Шэфэрд-Маркет. В конце короткого переулка, ведущего налево от рынка, располагался клуб «Вентура», освещенный зеленым фонарем. По обе стороны от входа стояли миниатюрные деревца в декоративных кадках.

Каллаган остановился перед входом в клуб и достал портсигар. Едва он поднес сигарету ко рту, как откуда-то сбоку к нему подошла женщина.

— Мистер Каллаган? — спросила она.

Каллаган внимательно взглянул на нее. При слабом уличном освещении он смог заметить лишь, что она высока, хорошо сложена и со вкусом одета. До Каллагана доносился тонкий, изысканный аромат ее духов. Голос ее был глубоким и приятным.

— Насколько я понимаю, вы мисс Вэндейн? — сказал он. — Извините, но я ожидал встретить вас в клубе.

Она пожала плечами.

— В принципе мне было все равно, где беседовать с вами, — сказала она. — Одно место не хуже другого.

— Как вам будет угодно.

Наступила пауза. Каллаган закурил, продолжая рассматривать свою собеседницу.

— Может быть, зайдем в какое-нибудь другое место? — неуверенно предложила она.

Каллаган улыбнулся и протянул руку, подзывая такси.

— Неподалеку отсюда есть хороший клуб, — сказал он. — Если не возражаете, поедем туда.

По пути в клуб на Кондуит-стрит Каллаган развлекал себя тем, что пытался определить по запаху марку духов своей спутницы. Не достигнув успеха, он откинулся на спинку сиденья и принялся смотреть в окошко.

Такси остановилось. Каллаган помог девушке выйти наружу. Едва ступив на мостовую, она быстро отдернула руку. Когда они отошли от такси, из-за туч появилась луна, и детектив смог, наконец, получше рассмотреть девушку. У нее было бледное лицо, обрамленное черными волосами, прямой нос и тонкие, хорошо очерченные губы. Каллаган, который почитал себя за знатока женских лиц, был приятно удивлен. Ему пришло на ум замечание Никкольса относительно голоса Одри Вэндейн, иллюстрированное цитатой из Омара Хайяма.

Несколько секунд они стояли молча и глядели друг на друга.

— На вашем месте я бы не стал ничего предпринимать, не разобравшись предварительно в своих чувствах, — неожиданно сказал Каллаган. — Мне кажется, сейчас вы колеблетесь, и мысли ваши находятся где угодно, только не на нашей грешной земле.

Одри Вэндейн попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. Голос ее тем не менее звучал более уверенно, чем несколько минут назад.

— Позвольте мне самой судить, как мне надлежит поступать, мистер Каллаган, — сказала она. — Не спорю, у меня нет опыта в общении с частными детективами. Слава Богу, до сих пор в этом не было необходимости. Но если уж я берусь за какое-то дело, то стараюсь довести его до конца, нравится оно мне или нет.

Каллаган пожал плечами.

— Извините, — сказал он. — Мне показалось, что вы еще не совсем готовы к разговору. Давайте все-таки войдем в клуб. Выпьем немного и почувствуем себя более уверенно.

Они поднялись на второй этаж. Помещение клуба представляло собой один обширный зал со стойкой бара в дальнем конце. Посетителей не было; бармен за стойкой неторопливо протирал бокалы. Усадив свою спутницу за столик, Каллаган заказал бренди и черный кофе. Вернувшись, он опустился на стул напротив Одри Вэндейн и вопросительно посмотрел на нее.

— Похоже, лучшее, что я могу сделать — высказать все, что у меня на уме, и покончить с этим делом, — сказала она.

— Это лучший выбор при любых обстоятельствах, — с улыбкой заметил детектив. — Вся беда в том, что большинство собеседников обычно ограничиваются добрыми намерениями.

Мисс Вэндейн улыбнулась в ответ.

— У вас отменная репутация, мистер Каллаган, — сказала она. — Мне приходилось кое-что слышать о ваших методах. Надо полагать, рядом с вами я должна ощущать свою неполноценность, или… или что-нибудь в этом роде.

— Это уж вам решать, — заметил Каллаган.

Бармен принес бренди и кофе. Каллаган предложил своей спутнице сигарету, и когда она отказалась, закурил сам.

— Итак, на чем мы остановились? — спросил он. Одри Вэндейн еще несколько секунд колебалась, прежде чем ответить.

— Пожалуй, я все-таки воспользуюсь вашим предложением и выкурю одну сигарету, — наконец, сказала она.

Каллаган раскрыл портсигар и протянул сигарету. Глядя на девушку сквозь огонек зажигалки, он отметил про себя, что при прочих незаурядных качествах решительность явно не была ее сильной стороной.

Некоторое время они молча курили. Наконец, Одри Вэндейн вроде бы приняла решение.

— Мистер Каллаган, я бы не хотела, чтобы вы брались за это дело, — быстро сказала она. — Оно будет для вас пустой тратой времени.

— Надо полагать, у вас есть достаточно веские основания для такого заявления? — спросил Каллаган.

— Достаточно веские, — холодно подтвердила она. — Следствие находится под контролем Скотланд-Ярда, и на мой взгляд, они ведут его достаточно профессионально. Я не вижу оснований для передачи расследования в другие руки.

Каллаган промолчал. Снова наступила пауза.

— Разумеется, в том случае, если вы согласитесь со мной, вам будет выплачена компенсация, — продолжала мисс Вэндейн. — А ведь вы, в сущности, еще и не приступали к расследованию.

Каллаган аккуратно стряхнул пепел и несколько мгновений разглядывал тлеющий кончик своей сигареты. На его лице играла легкая улыбка. Он почти физически ощущал нетерпение, испытываемое его собеседницей.

— Полагаю, вы действуете из лучших побуждений, мисс Вэндейн, — произнес он. — Но, к сожалению, я уже встречался с адвокатом вашего отца и дал принципиальное согласие начать расследование.

Он искоса взглянул на девушку. Одри Вэндейн по-прежнему смотрела в сторону. Каллаган подумал, что даже если Лэйн и был прав в своих оценках, то в характере мисс Вэндейн существует некая черта, не уступающая своенравию ее младших сестер. В любом случае опыт научил детектива относиться к мнению адвокатов с осторожностью.

Одри Вэндейн взглянула на него.

— Я допускала такую возможность, — с подчеркнутым равнодушием сказала она. — И тем не менее: почему бы вам не воспользоваться моим советом?

Каллаган усмехнулся.

— При желании можно найти оправдание чему угодно, — сказал он. — Какую конкретно компенсацию мне следует ожидать, если я приму ваше предложение? Вы только что сказали, что я еще не приступил к делу. А дело-то выглядит весьма заманчиво, не так ли?

Лицо Одри Вэндейн залила краска гнева.

— Мне кажется, вы смеетесь надо мной, мистер Каллаган, — сказала она.

— Я никогда не смеюсь над женщинами, — возразил Каллаган. — Особенно если они настроены так серьезно, как вы. Тем не менее я горю желанием узнать размер компенсации, и, по-моему, это вполне естественно.

Одри Вэндейн кивнула. Ее взгляд скользнул по поверхности стола и на мгновение задержался на бокале с бренди.

— Моему отцу не стоило так переживать пропажу драгоценностей, — сказала она. — На мой взгляд, его реакция была неоправданно бурной. Что такое драгоценности, в конце концов?

— В самом деле, — добавил Каллаган. — Что такое сто тысяч фунтов, в конце концов?

— Все зависит от того, как смотреть на вещи. Когда речь идет о человеческой жизни, размер суммы не имеет значения.

— Отлично, — в голосе Каллагана проскользнула едва заметная нотка презрения. — Итак, вы полагаете, что волноваться не стоит. Что же из этого следует?

— Вам никогда не говорили, что ваши манеры оставляют желать лучшего? — осведомилась Одри Вэндейн.

Каллаган широко улыбнулся.

— Увы, — согласился он. — Рискуя вызвать ваше неудовольствие, я все же позволю себе заметить, что меня мало интересует чужое мнение на этот счет.

Он выпустил колечко дыма и несколько секунд наблюдал, как оно плывет к потолку.

— Если у вас есть деловое предложение, я готов его выслушать. Полагаю, мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать мое поведение.

— У меня вполне определенное предложение, — надменно сказала она. — Если вы обещаете отказаться от расследования, я готова немедленно заплатить вам двести фунтов.

— Мистер Лэйн предложил мне двести пятьдесят фунтов, — заметил Каллаган.

— Хорошо. В таком случае я плачу вам триста фунтов.

— По рукам, — ответил Каллаган.

Одри Вэндейн задержала взгляд на его лице и медленно начала открывать свою сумочку.

— Откуда я знаю, могу ли я доверять вам? — неожиданно спросила она.

— На этот счет я не могу дать вам никаких гарантий, — невозмутимо ответил Каллаган.

Она еле слышно произнесла несколько слов. Каллаган сделал вид, что ничего не слышал. Покопавшись в сумочке, она извлекла пачку банкнот и отделила от нее шесть пятидесятифунтовых бумажек. Подвинув их по столу в направлении Каллагана, она встала.

— Желаю вам доброй ночи, мистер Каллаган.

Каллаган тоже поднялся с места.

— Благодарю вас, — сказал он. — Жаль, что вы даже не притронулись к бренди, мисс Вэндейн. Вероятно, пить с незнакомыми мужчинами не в ваших привычках?

Одри Вэндейн смерила его презрительным взглядом.

— Доброй ночи, мистер Каллаган, — повторила она и направилась к выходу.

Какое-то время Каллаган оставался на месте, глядя на нетронутый бокал и остывший кофе. Затем он подошел к стойке и заказал себе новую порцию бренди с содовой. Выпив ее одним глотком, он нахлобучил шляпу и вышел из клуба.

Когда Каллаган вернулся в свою контору, было около одиннадцати. Никкольс сидел за столом в прихожей и трудился над письмом.

— У нас мало времени, Уинди, — с порога сказал Каллаган. — Тебе придется поторопиться. Отправляйся в гараж и арендуй автомобиль. Потом отдохни несколько часов дома, собери чемоданы и мотай в Девоншир. Остановишься в отеле неподалеку от Мэрграунд Мэнор. Тебе нужно быть на месте завтра утром.

— Отлично, — сказал Никкольс. — Я всегда был неравнодушен к морскому воздуху.

— Собери все местные сплетни о семействе Вэндейн, — продолжал Каллаган. — У майора три дочери: Одри, Кларисса и Эсме. Как считает мистер Лэйн, Кларисса и Эсме — весьма своенравные молодые девицы. Постарайся выяснить, есть ли у них поклонники среди местной молодежи, как они проводят свободное время, и вообще все, что заслуживает нашего внимания. Впрочем, учить тебя не надо.

— Еще бы, — проворчал Никкольс. — Скажи лучше, удалось ли тебе повидаться с этой дамочкой?

— Да, мы с ней виделись, — сказал Каллаган. — Она заплатила мне триста фунтов только за то, чтобы я отказался от дела.

— Забавно, — заметил Никкольс, — первый раз нам платят за то, чтобы мы ничего не делали.

Каллаган прошел в свой кабинет и уселся за рабочий стол. Никкольс остановился рядом, ожидая дальнейших инструкций.

— Встретимся послезавтра, — сказал Каллаган. — Жди меня в шесть у Часовой Башни в Ньютон-Эббот. Багаж захвати с собой. Надеюсь, у тебя будет что рассказать.

— Ладно, — сказал Никкольс. — Можешь считать, что я уже на месте.

Он направился к выходу, но остановился на полпути и обернулся.

— А тебе не кажется, что это дело пованивает, Слим? Или это лишь мое больное воображение?

— Пока не могу сказать определенно, — признался Каллаган. — Но думаю, твое больное воображение здесь не при чем.

Никкольс пошарил в кармане и извлек сигарету.

— Дельце что надо, — удовлетворенно сказал он. — Старшая сестра уже выложила три сотни, и теперь будет помалкивать, — не дай Бог кто узнает! Ну, а мы не лыком шиты: чем больше кормушек, тем лучше.

— Кажется, я не спрашивал твоего мнения, Уинди, — мягко заметил Каллаган.

— Извини, Слим. Ты же знаешь мой длинный язык.

— Не стоит извинений, в конце концов, я в любой момент могу припечатать тебе по физиономии, если будешь выступать не по делу. Кстати, не забудь прихватить смокинг. А когда мы отправимся с визитом в Мэнор-Хауз, будь поаккуратнее со своими канадскими байками.

— Я буду таким аристократом, что парни с Пятой авеню позеленеют от зависти, — пообещал Никкольс. — До встречи, Слим.

Он вышел из комнаты.

Каллаган откинулся на спинку вращающегося кресла и положил ноги на стол. Несколько минут он неторопливо размышлял, а затем взял блокнот и начал писать записку для Эффи Томпсон:

«Эффи, сразу, как получишь мою записку, позвони Грингаллу в Скотланд-Ярд. Скажи, что мне необходимо встретиться с ним. Можно завтра в полдень, если его это устроит. Не забудь сказать, что дело касается кражи драгоценностей семейства Вэндейн.

С. К.»

Он положил записку в правый ящик стола своей секретарши, взял шляпу и вышел из комнаты. На улице он огляделся по сторонам, пересек Бэркли-сквер и зашагал в направлении клуба «Вентура».

Глава 2

НА СЦЕНУ ВЫХОДИТ ГАБИ

Позвольте представить вам мистера Габриэля Вентуру. Тем, кто видел фотографии Аль Капоне в пору его наивысшей популярности, несложно будет представить себе лицо чуть более полное, улыбку чуть более широкую, чем у знаменитого американского гангстера. Как и Аль Капоне, Вентура обладал завидным чутьем на прибыльные дела и умением правильно действовать в рискованных ситуациях, что неизменно позволяло ему держаться на плаву, несмотря на все катаклизмы военного времени.

Еще в молодые годы Габриэль Вентура, или просто Габи, как его звали друзья, овладел искусством общения со львами светского общества; возможно, поэтому многие изысканные джентльмены и скучающие леди чувствовали себя в его ночном клубе как дома. Здесь они могли получить все, что угодно, если знали, к кому и в какое время обратиться. Если солидный джентльмен ненадолго приезжал в Лондон и заглядывал в клуб, чтобы выпить пару бокалов и поговорить с хорошенькой женщиной, он всегда мог получить желаемое, не опасаясь чьей-либо нескромности. Здесь не интересовались ничем, кроме платежеспособности клиента.

Предприятие Габи продолжало процветать в то время, когда большинство его конкурентов едва сводили концы с концами, и было обязано этим главным образом исключительному деловому чутью своего патрона. Габи нравилось думать о себе как о своеобразном Наполеоне ночной жизни Лондона. Венцом его долгой и не всегда безоблачной карьеры стала серия правил — таких, как «Играя, не теряй головы», «Скупой платит дважды» и, наконец, «Дурак может доверять мужчине, но только сумасшедший станет доверять женщине», — все эти правила работали безукоризненно.

Итак, делайте ваши ставки, леди и джентльмены! В двенадцать ночи Каллаган вошел в клуб «Вентура». Оставив свою шляпу у хорошенькой девушки в гардеробе, он прошел по коридору и остановился перед тяжелой вельветовой портьерой, закрывавшей вход в главный зал. Каждый раз, заходя сюда, Каллаган мысленно отдавал дань уважения хорошему вкусу Габриэля Вентуры.

Владельцы большинства ночных клубов обычно помещают площадку для танцев несколько ниже окружающих ее обеденных столиков, отодвигая платформу для оркестра в дальний конец зала. В области дизайна предпочтение, как правило, отдается стилю «модерн». Но Габи был не из тех, кто следует общим правилам. Площадка для танцев была приподнята на пару футов над уровнем пола, мебель мореного дуба создавала особую атмосферу уюта и комфорта. Оркестр, собранный из ведущих музыкантов Ист-Энда, располагался на балконе, примыкающем к танцплощадке. Сейчас музыканты отдыхали, с отсутствующим видом разглядывая посетителей. Всю правую сторону зала занимала стойка бара, где хозяйничали худощавая брюнетка и низенькая пухленькая блондинка, прекрасно дополнявшие друг друга. Сам Габи, в безупречном смокинге и белой вечерней сорочке, курил сигару, облокотившись о стойку. Заметив Каллагана, он улыбнулся и приветственно помахал рукой.

— Привет, Слим, — сказал он, когда детектив подошел поближе. — Сегодня ты прекрасно выглядишь. Если когда-нибудь захочешь сделать мне одолжение, шепни, как зовут твоего портного.

— По-моему, Габи, тебе тоже грех жаловаться, — добродушно сказал Каллаган.

— В наши дни нелегко зарабатывать на хлеб, Слим. Я не отношусь к числу тех, кому война принесла крупные дивиденды. Иногда просто удивляешься, как удается сводить концы с концами, — Габи сопроводил свои слова широкой улыбкой, обнажившей великолепные платиновые протезы. — Полагаю, ты по-прежнему предпочитаешь виски?

Каллаган кивнул. Габи заказал двойную порцию для детектива и джин с содовой для себя.

— Снова вышел на тропу войны — а, Слим? — осведомился он. — Не спорь, я сразу вижу. Ну, что стряслось на этот раз — один из моих клиентов влип в историю?

Каллаган неопределенно пожал плечами.

— Я хотел бы встретиться с неким Ланцелотом Вэндейном, — сказал он. — Благодаря ему мне удалось получить неплохую работу. Ты случайно не знаешь его, Габи?

— Еще бы. Мое заведение обязано ему хотя бы теми деньгами, которые он швыряет на выпивку. Однако парень он умный, очень умный, к тому же настоящий джентльмен. Он из родовитой семьи, но делает хорошие деньги на фондовой бирже. Неплохое сочетание, а?

Каллаган молча допил виски.

— Вэндейн должен быть здесь с минуты на минуту, — продолжал Вентура. — Он обычно появляется сразу после двенадцати. Правда, сегодня он вряд ли будет расположен к длительным беседам.

— Почему? — полюбопытствовал Каллаган.

Габи ухмыльнулся.

— Мы собирались перекинуться в покер. Впрочем, ты тоже мог бы присоединиться к нам, Слим. Если повезет, выиграешь парочку другую фунтов, да и поговорить успеешь.

— Неплохая мысль, — задумчиво сказал Каллаган.

— А вот и он! — воскликнул Вентура, махнув рукой в сторону двери. Каллаган обернулся.

Ланцелот Вэндейн был довольно высок и широкоплеч. У него было приятное открытое лицо и волосы цвета спелой пшеницы.

— Добрый вечер, мистер Вэндейн! — крикнул Вентура. — Позвольте представить вам мистера Каллагана, главу одноименного детективного агентства.

Каллаган и Вэндейн обменялись дружеским рукопожатием.

— Рад познакомиться, — сказал Вэндейн. — Насколько я понял, вы уже виделись с мистером Лэйном? Если не возражаете, можем поговорить прямо сейчас.

Они уселись за столиком в глубине зала. Ланцелот Вэндейн коротко распорядился принести виски с содовой и повернулся к Каллагану.

— Итак, Лэйн уже ввел вас в курс дела? — с улыбкой спросил он.

— Да, в общих чертах. Разумеется, у меня возникли некоторые вопросы, которые хотелось бы прояснить непосредственно с вами. Пригласить меня для расследования решили вы, так ли?

Ланцелот кивнул.

— Совершенно верно, — подтвердил он. — По-моему, необходимо форсировать события, — раскрыв портсигар, он предложил сигарету Каллагану, затем закурил сам. — Причины моего беспокойства, надеюсь, понятны? В случае смерти дяди я смогу распоряжаться драгоценностями по своему усмотрению — так уж хитроумно составлено завещание.

Каллаган кивнул, подтверждая свое знакомство с темой.

— Скажу прямо: я собирался продать драгоценности, как только они перейдут ко мне, — продолжал Вэндейн. — Не вижу смысла сохранять их только ради того, чтобы какая-нибудь из моих кузин могла нацепить их на себя в честь званого вечера. Насколько мне известно, после переогранки и изготовления новых оправ стоимость драгоценностей удвоится, и это лишь приблизительные расчеты. Согласитесь, глупо зарывать в землю по меньшей мере двести тысяч фунтов. Не могу сказать, чтобы меня особенно волновала финансовая сторона вопроса. В последнее время мои дела шли хорошо. На сегодняшний день я уже являюсь партнером нескольких процветающих фирм. Но лет через десять-пятнадцать лишние деньги мне не повредят.

— Такая сумма вряд ли заслуживает определения «лишние деньги», — заметил Каллаган.

— Ну, разумеется. В итоге, правда, останется меньше двухсот тысяч. Мне нужно будет обеспечить своих кузин. Между нами говоря, старик, то есть мой дядя, не оставит им богатого наследства. Без моей помощи им придется подыскивать себе работу, да и содержать в порядке такой дом, как Мэнор-Хауз, тоже стоит немалых денег. Я намерен предложить каждой пожизненную ренту с суммы триста тысяч фунтов, таким образом оставив себе немногим более ста тысяч. Этих денег мне вполне хватит.

— Думаю, вы правы, — согласился Каллаган.

— Теперь вы понимаете, почему я был так потрясен кражей драгоценностей? Я немедленно встретился с дядей. Местная полиция уже начала расследование, а спустя десять дней к ней присоединился и Скотланд-Ярд. Наш констебль — кстати, друг моего дяди, — утверждает, что кражу совершили профессионалы. По его словам, это могла быть банда международных мошенников, знающих цену наших камешков не хуже страховой компании.

— В те дни вы полагали, что полиция быстро добьется успеха? — осведомился Каллаган.

Вэндейн кивнул.

— Да. Согласитесь, не так просто избавиться от знаменитых фамильных драгоценностей. Лучший путь — переогранить камни, однако здесь существует большая опасность обнаружить себя. Еще до того, как к расследованию подключился Скотланд-Ярд, полиция полагала, что воры, скорее всего, попытаются заключить сделку со страховой компанией, обещавшей премию в двести тысяч фунтов за возвращение драгоценностей. Но приманка не сработала. А теперь обратите внимание на поведение страховой компании. Правда, там никогда не заявляли откровенно, что отказываются выплатить страховку. Скорее всего, их эксперты все еще ломают головы, пытаясь выяснить, где находятся наши реликвии.

Недели три назад я понял, что дальнейшее ожидание не имеет смысла, — продолжал Вэндейн. — Вообще-то по части детективных агентств я полный профан. Я задумался лишь после того, как на дружеской вечеринке кто-то упомянул вашу фамилию — ну, а результат моих размышлений вам известен.

Каллаган допил виски.

— Я не ошибусь, если предположу, что объектом моего внимания не в последнюю очередь должна стать страховая компания? — спросил он.

Вэндейн усмехнулся.

— Вы правы. Не знаю, что вы собираетесь предпринять, да и не хочу ломать себе голову. Но уже сам факт вашего участия в расследовании может подтолкнуть страховую компанию к определенным действиям. Им придется либо сказать решительное «нет», либо выплатить страховку. С вашим опытом у вас не должно возникнуть особых проблем.

— Спасибо на добром слове, — с улыбкой сказал Каллаган.

— Вы уже выработали какой-то план действий?

— Для начала я отправлюсь в Девоншир, — сказал Каллаган. — Надо почувствовать атмосферу места.

— Прекрасно. Надеюсь, вы будете держать меня в курсе дела?

— Разумеется, за это мне и платят. Кстати, — Каллаган неожиданно переменил тему разговора. — Габи упомянул об игре в покер и предложил мне принять в ней участие. Если вы не возражаете…

— По мне чем больше игроков, тем лучше, — добродушно сказал Вэндейн. — Пока нас только трое. Присоединяйтесь, мистер Каллаган. Мы обычно играем на втором этаже.

Каллаган подозвал официанта и попросил его повторить заказ. Часы мелодично пробили три раза. Габи широко зевнул.

— Не знаю, как вам, джентльмены, но мне кажется, что пора заканчивать, — сказал он. — Сколько можно проигрывать?

— Согласен, — сказал Каллаган. — Правда, мне тоже не особенно везло.

Габи быстро подвел баланс.

— Я проиграл четырнадцать фунтов, — сообщил он. — Слим двенадцать, ну, а мистер Райнс и мистер Вэндейн выиграли соответственно десять и шестнадцать фунтов.

— Неудачный у вас сегодня день, Каллаган, — сочувственно сказал Вэндейн. — Надеюсь, в следующий раз вам повезет больше.

Каллаган вынул из кармана кожаный бумажник и положил его на стол. Вынув одну из пятидесятифунтовых бумажек, полученных от Одри Вэндейн, он повертел ее в руках.

— Похоже, вы с самого начала не слишком рассчитывали на выигрыш, — заметил Ланцелот Вэндейн, следивший за ним. — Мистер Габриэль, вы здесь хозяин. Не разменяете ли банкноту?

Габи вышел из комнаты и вскоре вернулся с пачкой купюр разного достоинства. Получив сдачу, Каллаган взял свою шляпу.

— Спокойной ночи, джентльмены, — сказал он. — Большое спасибо за компанию.

Поднявшись к себе, Каллаган подошел к бару, плеснул в бокал на четыре пальца виски и в задумчивости прошелся по гостиной. На его губах играла рассеянная улыбка.

Он продолжал улыбаться и во сне, лежа в своей постели.

Инспектор Грингалл стоял у окна своего кабинета в Скотланд-Ярде. Вид набережной, залитой лучами солнца, действовал на него умиротворяюще. Вынув из кармана короткую трубку, он начал набивать ее табаком из потрепанного кисета.

Зазвенел телефон. Филдс, помощник Грингалла, быстро пересек комнату и взял трубку. Минуту спустя он прикрыл рукой микрофон и вопросительно взглянул на своего шефа.

— Это Эффи Томпсон, секретарша Каллагана. Она интересуется, сможете ли вы принять его около трех часов дня. По ее словам, Каллагану предложили заняться расследованием кражи драгоценностей семейства Вэндейн.

— Передайте ей, что я буду рад встретиться с мистером Каллаганом.

Филдс обменялся с Эффи Томпсон несколькими фразами и повесил трубку. Грингалл вернулся к своему столу, извлек из ящика блокнот и принялся рисовать. Она нарисовал помидор и банан; затем, склонив голову, он несколько секунд внимательно рассматривал свое произведение.

— Позвони в секретариат и выясни, кто у нас занимается этим делом, — наконец сказал он. — Попроси их прислать мне материалы.

Филдс кивнул.

— Дело ведет Уэстон, — сообщил он. — Насколько мне известно, пока у них нет ничего существенного.

— Скоро будет, — проворчал Грингалл.

Филдс ухмыльнулся.

— Вы имеете в виду Каллагана? — спросил он.

— Да, друг мой. Именно Каллагана.

Грингалл склонился над блокнотом и принялся рисовать ананас.

Каллаган проснулся около двенадцати. Некоторое время он созерцал потолок, заложив руки за голову, а затем резко отбросил одеяло и встал. Выглянув в окно, он потянулся, почесал затылок, вышел в гостиную и набрал помер своей приемной.

— Доброе утро, Эффи, — сказал он. — Удалось тебе договориться с Грингаллом?

— Он будет ждать вас в Скотланд-Ярде в три часа.

— Прекрасно. Теперь отделение страховой экспертизы «Парвелл Компани» в Истчипе. Позвони туда и выясни, в какой компании застрахованы драгоценности. Уточни, были ли они застрахованы от пожара и от ограбления, или только от ограбления.

— Хорошо. Кстати, вам звонил мистер Вентура, он просил уделить ему несколько минут. Прямо здесь, в конторе, если вы согласны.

— Позвони ему и скажи, что я готов встретиться с ним в половине третьего.

— Пришло письмо из адвокатской конторы, — продолжала Эффи. — Интересуются, не возьметесь ли вы за расследование дела о шантаже. Похоже, клиент слишком испуган, чтобы обращаться в полицию. Второе письмо от фирмы по производству цемента: предлагают взяться за расследование дела об утечке информации.

— Я вынужден отказать в обоих случаях, — сказал Каллаган. — Передайте адвокату, пусть попытается убедить своего клиента, чтобы тот обратился в полицию. Адвокаты не хуже нас с тобой знают, что все дела о шантаже рано или поздно оказываются в Скотланд-Ярде. Вмешательство частного детектива только повредит делу. Что-нибудь еще?

— Да. Пришел чек на двести пятьдесят фунтов из конторы мистера Лэйна. В своей записке он просит вас в текущих расходах не выходить за пределы суммы в сто фунтов.

— Ты ангел, а не секретарь, — сказал Каллаган и повесил трубку.

В четверть третьего Каллаган спустился в контору, облачившись в новый темно-голубой костюм. Взглянув на него, Эффи вспомнила о мисс Вэндейн и с раздражением склонилась над бумагами.

Каллаган уселся за стол и закурил сигарету. Через минуту Эффи Томпсон подошла к нему с записной книжкой.

— Я поговорила с представителем «Парнелл Компани», — сказала она. — Драгоценности были застрахованы три года назад Международной страховой компанией как от ограбления, так и от пожара.

— Спасибо, Эффи.

Мелодично пропел звонок, и Эффи Томпсон вышла в приемную.

— Мистер Вентура, — доложила она.

— Привет, Габи, — сказал Каллаган, встав из-за стола. — Что на этот раз? Устраивайся поудобней.

Вентура опустился в большое кожаное кресло, извлек из кармана шелковый носовой платок и вытер лоб.

— Похоже, мне пора переходить на вегетарианскую диету, — сокрушенно сказал он.

— Ты пришел для того, чтобы сообщить мне об этом? — поинтересовался Каллаган.

Вентура заерзал в кресле.

— Послушай, Слим, — сказал он. — Мы достаточно давно знаем друг друга. Мы, можно сказать, почти друзья. Поэтому я пришел сюда и хочу попросить тебя об одной услуге.

— Что-то подобное я и предполагал. Так в чем дело?

— Слим, можешь ли ты ответить мне на один вопрос, но при этом не выкручивать мне руки и не пытаться узнать, почему я его задаю? Я знаю, ты считаешь, что я неразборчив в средствах, но сердце у меня доброе, ей-Богу.

— Не доводи меня до слез, Габи, — попросил Каллаган. — Лучше переходи к делу.

Вентура наморщил нос.

— Ты всегда смеешься надо мной, Слим, — сказал он. — Ладно, слушай. Прошлым вечером я одолжил кое-кому определенную сумму; триста фунтов, если быть совершенно точным. Шесть новых купюр, каждая по пятьдесят фунтов. Я не хочу называть никаких имен. Я одолжил эти деньги главным образом потому, что поверил истории, которую мне рассказали. А спустя несколько часов мне пришлось пережить основательную встряску.

Он замолчал.

— Я жду с нетерпением, — напомнил Каллаган.

— Что ж, рассказывать осталось немного. Появился ты, поговорил о чем-то с Вэндейном и присоединился к нашей игре. Когда пришло время подводить итоги, ты передал мне одну из тех банкнот. Я увидел знакомый номер, и меня чуть удар не хватил.

— Слава Богу, этого все-таки не случилось, — заметил Каллаган. — При твоей комплекции это могло бы закончиться плачевно.

— Как бы то ни было, я хочу узнать, от кого ты получил эти деньги, Слим, — решительно сказал Вентура. — В твоем бумажнике я видел еще несколько банкнот. Полагаю, они тоже перекочевали к тебе из моего кармана.

— Насколько я понимаю, весь сыр-бор из-за денег? — спросил Каллаган.

— Можно сказать и так.

Каллаган уставился в потолок, затем с улыбкой посмотрел на Габи.

— Боюсь, мой рассказ не сможет разрешить твои сомнения, Габи, — сказал он. — Я получил эти деньга от фирмы «Гортонс» за услуги, оказанные мною две недели назад.

Вентура медленно встал.

— Понятно, — сказал он.

— Похоже, мое объяснение тебя не удовлетворило, Габи? — мягко спросил Каллаган.

Вентура пожал плечами.

— Какая разница, — сказал он. — Я был бы полным идиотом, если бы рассчитывал на что-то иное.

— Ну, тебе не привыкать, — заметил Каллаган. Вентура, уже направившийся к выходу, резко обернулся. Глаза его смотрели холодно и жестко.

— Может быть, я не всегда буду таким идиотом, — сказал он. — Всего доброго, Слим.

— Всего доброго, Габи, — отозвался Каллаган. Проводив глазами Габриэля Вентуру, Каллаган вышел в приемную. Эффи с озадаченным выражением лица смотрела на захлопнувшуюся дверь.

— Ну как, Эффи, нравится вам мистер Вентура? — спросил он.

— Не знаю, — неуверенно ответила Эффи. — Мне кажется, он похож на работорговца. А вы как считаете, мистер Каллаган?

— Чего не знаю, того не знаю. Мне еще ни разу не приходилось выступать в роли раба. А вам, Эффи?

Не дожидаясь ответа, он снял с вешалки свою шляпу.

— Я отправляюсь к Грингаллу. Может быть, я еще вернусь сегодня, а может, и нет. Завтра утром я должен быть в Девоншире. Пока не знаю, сколько мне придется там проторчать, но я в любом случае буду поддерживать связь с тобой.

— Ясно, мистер Каллаган, — и когда Каллаган уже подошел к двери, Эффи тихо добавила:

— Надеюсь, хорошая погода еще постоит денька три ради вас, сэр.

В три часа Каллаган вошел в кабинет Грингалла. Инспектор стоял у окна и курил трубку.

— Привет, Слим, — сказал он. — Неплохо выглядишь сегодня. Справил новый костюмчик? Откуда только деньги берутся?

— Портной шьет мне в кредит, добрая душа, — беспечно сказал Каллаган. — Кстати, позволь поздравить тебя с повышением. Старший детектив, инспектор Грингалл — это звучит!

Грингалл вернулся к столу и жестом предложил Каллагану сесть в кресло.

— Так значит, есть какая-то просьба? — с иронией спросил он. — Иначе зачем было поздравлять меня с повышением, а, Слим?

— Побойся Бога, — укоризненно сказал Каллаган. — Просто деловой визит.

— Разумеется, Слим, разумеется.

Каллаган сел в кресло и закурил сигарету.

— А в общем ты прав, — признался он после небольшой паузы. — Я действительно пришел просить у тебя совета.

Грингалл перевел взгляд на Филдса, застывшего в углу. Тот улыбнулся.

— А что в этом смешного? — поинтересовался Каллаган.

— Мы с Филдсом одновременно подумали об одном и том же, — пояснил Грингалл. — Как только ты появляешься здесь и спрашиваешь совета по тому или иному поводу, на следующий день кого-то ожидают крупные неприятности.

— На этот раз никаких неприятностей не будет, — примирительно сказал Каллаган. — Я всегда играю в открытую. А вот чего я и в самом деле не люблю, так это ссор с полицией.

— Ну, хорошо, кто старое помянет, тому глаз вон. Итак, ты просишь моего совета, чтобы твои действия не повредили полицейскому расследованию. Насколько я понял, тебя пригласил один из членов семейства.

Каллаган кивнул.

— В том-то и дело, — сказал он. — Полиция занимается этим делом около трех месяцев. Результатов пока не видно; видимо, этим и руководствовался майор Вэндейн, когда пригласил меня. Вопрос в том, что я могу сделать? Каковы мои шансы достичь успеха там, где полиция оказалась бессильна?

— Сразу после того, как позвонила твоя секретарша, я затребовал дело к себе, — сказал Грингалл. — Расследование ведет инспектор Уэстон, один из лучших наших специалистов. С первого взгляда дело кажется настолько простым, что вызывает недоумение.

Грингалл встал, подошел к окну, затем повернулся и взглянул на Каллагана.

— Надо отдать ворам должное, действовали они профессионально, — продолжал он. — Уэстон, например, до сих пор не может понять, как они проникли в Мэнор-Хауз, хотя и допускает, что они могли воспользоваться окном в задней части дома. Замок оказался взломан, но отпечатков пальцев нигде обнаружить не удалось. Сейф с драгоценностями был открыт; заметь, не взломан, а именно открыт. Тот, кто похитил драгоценности, несомненно, знал шифр. Кстати, на сейфе тоже нет ни одного отпечатка.

Каллаган покачал головой.

— А что там за история со страховой компанией? — спросил он. — Похоже, они не торопятся выплачивать страховку, а?

— А чего же ты еще от них ждал? — спросил Грингалл.

— Подозревает ли полиция кого-либо из домашних?

— В самую точку, — сказал Грингалл. — Теперь ясно, почему страховая компания задерживает выплату? Заметь, все слуги живут в доме уже много лет и не раз подтверждали свою верность семье.

— Сейф был старого образца? — спросил Каллаган.

— «Клаймакс» — старая, но надежная модель. Что у тебя на уме, Слим?

Каллаган усмехнулся.

— Грабители высокого класса могли заручиться поддержкой одного из сотрудников компании. В этом случае они знали шифр заранее.

— Может быть, — согласился Грингалл, раскуривая потухшую трубку. — И все же, Слим, думается мне, ты начал не с того конца.

— А что бы ты сделал на моем месте? — спросил Каллаган.

— Я думаю, что поручить расследование дела тебе было бы в интересах страховой компании, — осторожно заметил Грингалл.

— Ты хочешь сказать, что я мог бы представлять интересы еще и страховой компании?

— Что-то в этом роде, — уклончиво сказал Грингалл. Каллаган встал. — Пожалуй, мне пора, — сказал он. — Благодарю за совет, Грингалл.

— Задержись-ка на минутку, Слим. Пожалуй, я могу дать тебе еще один неплохой совет. Если случайно в ходе расследования — в интересах ли страховой компании, или семейства Вэндейн, — ты узнаешь что-нибудь важное, то не забудь сообщить нам о своих успехах.

— Разумеется, — сказал Каллаган. — Всего хорошего, Грингалл.

Каллаган закрыл за собой дверь.

— Черта с два он станет сообщать нам о своих успехах, сэр!

Грингалл задумчиво посмотрел на своего помощника.

— Почему ты так думаешь, Филдс? Это в его интересах. — Он снял трубку и набрал номер. — Это вы, Уэстон? Последние новости: семейство Вэндейн наняло Каллагана для расследования дела о краже. Я посоветовал ему попытать счастья одновременно и со страховой компанией. Если он клюнет на эту приманку, то жди скандала.

— Я буду начеку, сэр, — ответил Уэстон. — Если Каллаган зайдет слишком далеко, я постараюсь осложнить ему жизнь.

— Попробуйте, попробуйте. Но помните, Уэстон, Каллаган всегда может отплатить вам той же монетой. Всего хорошего.

Грингалл положил трубку и взглянул на Филдса.

— Жаль мне Уэстона, — заметил он.

— Мне тоже, — согласился Филдс.

Грингалл вернулся к своему блокноту. На этот раз он рисовал лимон.

Глава 3

ЗНАКОМСТВО С ДАМАМИ

Добравшись до Ньютон-Эббот, Каллаган припарковал свой «ягуар» на стоянке.

Ярдах в пятидесяти от него, у входа в бар «Золотая Лань», стоял Никкольс и меланхолично курил сигарету.

— Привет, Слим, — сказал он, когда Каллаган подошел поближе. — Ты не представляешь, что мне пришлось пережить за вчерашний день. Сколько очаровательных мордашек — прямо заповедник какой-то!

Они вошли в бар, заняв угловой столик в дальнем конце зала. Сделал глоток виски, Каллаган подмигнул Никкольсу.

— Теперь нам надо быть поосторожнее, Уинди, — сказал он. — С сегодняшнего дня мы работаем как на семейство Вэндейн, так и на страховую компанию.

— Господи помилуй! Такое событие надо отметить, — схватив со стола пустые бокалы, Никкольс поспешил к стойке. Через минуту он вернулся с новой порцией.

— Я встретился с Грингаллом, — продолжал Каллаган. — Нашим делом занимается инспектор Уэстон, но ему что-то не очень везет. Грингалл сделал мне намек, и я им воспользовался: почему бы и нет? Нам и раньше случалось работать на эту компанию. Я честно сказал, что представляю интересы семейства Вэндейн; они немного порассуждали на общие темы, а потом перешли к денежным вопросам. Естественно, при этом они пытались убедить меня, что их интересы нисколько не противоречат интересам наших клиентов. Как тебе это нравится?

— Выходит, страховую компанию сильно не устраивает положение дел, — задумчиво сказал Никкольс.

— У них свои трудности, — Каллаган улыбнулся. — Лэйн позвонил им сразу после разговора со мной. Он сказал, что если страховка не будет выплачена в течение месяца, то ему придется обратиться в суд. Так что страховой компании остается уповать на то, что за месяц я смогу добраться до сути, либо ситуация прояснится сама собой. Ну, а как твои успехи, Уинди?

— Вчера я прогулялся по окрестностям, — начал Никкольс. — Начал с Кингсбриджа, затем побывал в Гаре и Тотнессе. Думаю, ни одной пивной не пропустил. Навидался такого…

Каллаган выразительно приподнял брови.

— Не тяни, Уинди, — предостерегающе сказал он.

Никкольс с довольным видом отхлебнул виски.

— В общем, семейство Вэндейн — главная достопримечательность в здешних краях. Они жили здесь если и не со времен Ноя, то, по крайней мере, немногим меньше. Старый майор, по общему мнению, милейший человек, приятный во всех отношениях. Помешан на чести семьи и без ума от своего поместья: оно и в самом деле неплохое, но обходится в кругленькую сумму.

Денег у майора немного, а точнее, совсем нет. Рента приносит ему около четырех тысяч в год, а в наше время на эти деньги нельзя содержать и приличный коттедж, не говоря уж о Мэнор-Хауз. Год назад поместье пришло в упадок, но тем сильнее было желание майора возродить его из пепла. Само собой, на это требовалась куча денег, но майор не желал отступать. По-видимому, старшая дочь поддерживала отца и даже предложила собственный план восстановления былой славы Мэнор-Хауз. Ей удалось убедить старика, что, если заложить поместье, то вырученных денег хватит на его полную реконструкцию. В результате майор получил двадцать тысяч фунтов, и работы по восстановлению начались. Срок закладной был невероятно коротким, из расчета шесть с половиной процентов годовых. Каким образом, спрашивается, майор рассчитывал вернуть деньги с процентами и сохранить поместье за собой?

Но знаешь, Слим, что самое невероятное? Он заплатил! Я собственными глазами видел в земельном управлении расписку в получении денег. И это еще не все, — Никкольс тяжело вздохнул. — Адвокатом семьи является Лэйн, верно. Естественно предположить, что подобная финансовая операция не могла пройти мимо его внимания. Однако это факт: операцию с закладной провернул некий адвокат из Эксетера.

— Меня интересует, что ты сам думаешь по этому поводу, Уинди, — сказал Каллаган.

— Что я сам думаю… Старый майор, конечно, не пошел бы на такое дело в одиночку, он слишком обременен своим долгом и честью семьи. Я думаю, его действия направляла Одри Вэндейн. Она надеялась, что в ближайшее время у нее появится возможность без лишнего шума прикарманить фамильные драгоценности. Суди сам: репутация семьи не должна вызвать и тени подозрения у администрации страховой компании. А получив страховку, майор может аннулировать закладную и без помех продолжить работы по восстановлению поместья.

Никкольс еще раз сбегал к стойке и вернулся с полными бокалами.

— Наша маленькая Одри слишком хороша собой, чтобы не вызывать подозрений, — продолжал он. — От нее все без ума. Она играет в гольф, катается на яхте и Бог знает, чем еще занимается — все в старом добром стиле провинциальной аристократии. Половина молодых джентльменов в округе пытались заручиться ее благосклонностью, но она слишком хороша для этого грешного мира, если ты понимаешь, что я хочу этим сказать. На мой взгляд, она способна поставить на карту все, и не только поставить, но и сорвать банк.

Каллаган неторопливо отхлебнул виски.

— Неплохая история, Уинди, — сказал он. — Но кое-что пока еще не ясно. Допустим, Одри была уверена, что компания заплатит страховку, но ведь пока этого не случилось. Откуда в таком случае майор взял деньги, чтобы расплатиться по закладной?

Никкольс пожал плечами.

— Это не проблема, — сказал он. — Может быть, майор или сама Одри заняли деньги под будущую страховку. Да и состоятельных друзей у них тоже немало.

— Возможно, — неохотно признал Каллаган. — Ну, а теперь расскажи мне о других сестрах, Уинди.

Никкольс откинулся на спинку стула и перебросил сигарету из одного угла рта в другой.

— Думаю, тебе они понравятся, — сказал он. — Начнем с Клариссы. Она немного моложе Одри, рыжеволосая, великолепно сложена. Насколько я понял, она практически не испытывает родственных чувств в отношении младшей сестры. Но ее несложно понять, ибо Эсме — сущее наказание для родственников. Ей-Богу, даже я слишком скромен, чтобы поведать тебе все то, что рассказывают об этой крошке. Она постоянно влюбляется то в одного, то в другого парня — разумеется, из тех, кого в приличных домах дальше порога не пускают. Особую слабость питает к загорелым геркулесам с голубыми глазами, мозги не имеют значения. По слухам, между Эсме и Клариссой существует что-то вроде необъявленной войны. Каждый раз, когда у Эсме появляется новый поклонник, Кларисса делает все от нее зависящее, чтобы увести парня у сестрички из-под носа. Одним словом, обе извлекают из жизни максимум острых ощущений.

— Своенравные создания, нечего сказать, — улыбаясь, заметил Каллаган.

— В прошлом году Эсме втюрилась в очередного смазливого рыбака, — продолжал Никкольс. — Поклялась либо выйти замуж за своего милого, либо покончить все счеты с жизнью. Естественно, поднялся такой шум, что кому-нибудь другому хватило бы на целую жизнь. Майору пришлось срочно выслать ее из Англии: шестимесячное путешествие в Южную Африку, не более и не менее! Похоже, старик еще надеялся проветрить мозги своей дочурке. Как бы не так! Возвратившись, она принялась за свое с удвоенной энергией. Просто какая-то дикая кошка, а не баба. При этом каждый раз она убеждает всех, что теперь-то к ней пришло настоящее чувство, ради которого стоит жить и умереть.

— Тебе удалось выяснить, где они проводят свободное время? — спросил Каллаган.

— Я как раз собирался перейти к этому. Вчера вечером я разговорился с владельцем небольшой пивной на Тотнесс-Плимут-роуд. На днях он был немало удивлен, увидев, как Кларисса и Эсме поздним вечером мчатся сломя голову на своих автомобилях. К слову сказать, у каждой из сестер есть своя машина. Так вот, он не поленился узнать, куда направлялись наши сестрички. В нескольких милях от его пивной открылся новый притон под названием «Ярд-Арм». До последнего времени там стояла заброшенная ферма, но какой-то ловкач переоборудовал ее в придорожный ресторан со всеми вытекающими отсюда последствиями. Похоже, сестрички постоянно крутятся вокруг этого места.

— А где твои шмотки, Уинди? — неожиданно спросил Каллаган.

— Я оставил их в газетном ларьке за утлом, — сказал Никкольс. — Кстати, самое время перенести их к тебе. Арендованный автомобиль я оставил в Кингсбридже: по-моему, это местечко вполне подходит для нашей штаб-квартиры.

Каллаган кивнул.

— Перенеси вещи в машину, — сказал он. — Я присоединюсь к тебе через пять минут.

Он допил виски и вышел на улицу. Отыскав ближайшее почтовое отделение, Каллаган вошел внутрь и купил конверт для заказного письма, затем взял телеграфный бланк и написал на нем несколько слов:

«Мисс Одри Вэндейн с наилучшими пожеланиями от детективного агентства Каллагана».

Вынув бумажник, детектив отсчитал шесть пятидесятифунтовых банкнот, завернул их в бланк, вложил в конверт и написал адрес:

«Мисс Одри Вэндейн,

Мэрграунд-Мэнор, Мэнор-Хауз, Девоншир».

Подождав, пока служащий выпишет квитанцию, Каллаган вернулся к своей машине. Никкольс внимательно изучал вечернюю газету. Каллаган уселся за руль и включил зажигание.

— Думаю, нам предстоит увидеть немало интересного, — пробормотал он, когда машина тронулась с места.

Никкольс ухмыльнулся.

— Я тоже об этом подумал, хотя и не стал говорить вслух, — сказал он. — Временами я становлюсь чертовски застенчив.

Около семи часов Каллаган припарковал автомобиль на площадке перед парадным входом Мэнор-Хауз. В сопровождении Никкольса он начал подниматься по ступеням, и в этот момент массивная дверь медленно отворилась. На пороге появился дворецкий очень почтенного вида. Седые волосы обрамляли его морщинистое лицо, излучавшее приветливость и доброту.

— Если вы передадите мне ключи от ваших чемоданов, сэр, то я прослежу, чтобы ваши вещи были разложены в надлежащем порядке. Майор полагает, что вам будет удобнее сразу подняться, в свои комнаты и привести себя в порядок после дороги. Он готов встретиться с вами в четверть восьмого в библиотеке, если вас это устроит. Обед ровно в восемь.

Каллаган кивнул и поинтересовался у дворецкого, как ею зовут.

— Меня зовут Стивенс, сэр, — дворецкий помедлил. — Позвольте сказать, я очень рад вас видеть, сэр. Все мы обеспокоены последними событиями, сэр, я имею в виду слуг.

— Да, разумеется, — рассеянно ответил Каллаган и последовал в прихожую за старым дворецким.

Каллаган сидел в большом уютном кресле в дальнем конце библиотеки. В камине потрескивали дрова. Майор Вэндейн, опершийся на каминную полку, задумчиво разглядывал своею гостя.

Проведя в обществе владельца усадьбы всего лишь несколько минут, Каллаган был готов держать пари, что из всех обитателей дома майор мог оказаться причастным к краже драгоценностей в последнюю очередь.

Эллери Вэндейн выглядел значительно старше своих пятидесяти пяти лет. Хотя держался он по-прежнему прямо, а его фигура еще сохраняла юношескую стройность, бледное и изможденное лицо с резко выдающимися скулами свидетельствовало о тяжелой болезни.

— Ваш адвокат обратился в страховую компанию с письмом, смысл которого сводится к тому, что если решение о выплате страховки не будет принято в течение месяца, то он обратится в суд, — сказал Каллаган. — Боюсь, при нынешнем положении дел это единственно верное решение.

Вэндейн вздохнул.

— Не знаю, что и думать, — сказал он. — Это очень солидная фирма. С другой стороны, у них должны быть очень серьезные основания, чтобы задержать выплату страховки.

— Когда исчезают ценности на такую сумму, страховые компании обычно проводят собственное расследование, — возразил Каллаган. — Они располагают своим штатом экспертов. Однако на этот раз их усилия, по-видимому, не привели к успеху. Думаю, до конца месяца они выплатят вам всю сумму, если…

— Какие тут могут быть условия? — спросил Вэндейн.

— При условии, что они не придут к выводу о прямой или косвенной причастности к краже кого-либо из обитателей Мэнор-Хауз. Как вы знаете, майор, такие вещи, к сожалению, случаются, причем довольно часто.

— Возможно, — согласился майор. — Хотя мне трудно предположить такое в стенах своего дома. Нас здесь четверо: я и три мои дочери. Разумеется, есть еще и слуги, но все они фактически выросли здесь, и я не делаю различий между ними и членами семьи.

— Может быть, у вас были временные слуги? — спросил Каллаган. — Помощник садовника, или, скажем, горничная, проработав несколько недель, могли бы узнать шифр сейфа и сообщить его своим сообщникам.

— Таких слуг у меня не было, — твердо сказал майор.

— Тем не менее некоторые детали выглядят достаточно странно. Ведь воры проникли в дом именно в тот вечер, когда драгоценности были доставлены из банка. Они знали, как проникнуть в дом и остаться незамеченными. Наконец, они знали шифр сейфа. Мне не нравятся все эти совпадения.

— Что же вы намереваетесь предпринять? — спросил майор. — У вас уже есть план действий?

Каллаган пожал плечами.

— Не забывайте, кража произошла три месяца назад, — сказал он. — Полиция сразу же навела справки обо всех приезжих, проверила каждого, но не добилась никаких результатов. Надо полагать, новый владелец драгоценностей не слишком торопится с их продажей. — Детектив закурил сигарету к взглянул на майора. — Насколько мне известно, вы пригласили меня по настоянию своего племянника, мистера Ланцелота Вэндейна. Эта идея представляется мне очень удачной. Сам факт моего участия в расследовании должен доказать администрации страховой компании чистоту ваших намерений. Честно говоря, я был рад принять ваше предложение.

— Драгоценности были достоянием нашей семьи на протяжении нескольких столетий, — тихо сказал Вэндейн. — Мне ненавистна сама мысль, что они могут быть навсегда потеряны для нас, особенно теперь, когда Ланцелот в соответствии с условиями завещания мог бы стать их полноправным владельцем, — он вздохнул. — А теперь нам пора перейти в гостиную. Я хочу познакомить вас со своими дочерями.

— С удовольствием, — сказал Каллаган.

Кларисса Вэндейн с бокалом шерри в руке стояла возле камина в огромной гостиной, обшитой дубовыми панелями. Она насмешливо наблюдала за Эсме, сидевшей в кресле у огня. Одри Вэндейн сидела за столом и писала письмо, но поспешно прервала свое занятие, когда в гостиную вошли майор с Каллаганом.

— Вот мои дочери: Одри, Кларисса и Эсме, — сказал майор. — Девочки, это мистер Каллаган, который, я надеюсь, сумеет найти пропавшие драгоценности.

Каллаган улыбнулся. Его глаза скользнули по Эсме, скромно оправившей юбку, задержались на Клариссе, бросившей на него испепеляющий взгляд из-под полуопущенных ресниц, и остановились на Одри.

В отличие от Каллагана, Одри Вэндейн вовсе не улыбалась. Вероятно, ей стоило немалых усилий скрыть неприязнь, на мгновение промелькнувшую в ее взгляде. Улыбка Каллагана стала еще шире.

— Закончим наш разговор позднее, дорогая, — сказала Эсме, обращаясь к Клариссе. — Не хочу говорить резкости при нашем госте.

— С каких это пор ты стала такой щепетильной? — осведомилась Кларисса. — Знаете, мистер Каллаган, у нас необычная семья. Впрочем, через два-три дня вы сами во всем разберетесь.

— Не обращайте внимания на мою сестру, — вмещалась Эсме. — У нее трудности с воспитанием, поэтому иногда она выглядит придурковатой.

— Девочки, ради Бога… — начал майор.

— В самом деле, Эсме, ты переходишь все границы, — резко сказала Одри.

Эсме невозмутимо отпила глоток шерри.

— Ты пытаешься убедить меня, милая, что мистер Каллаган никогда не слышал подобных слов? — спросила она.

— Разумеется, слышал, но из этого еще не следует, что он должен выслушивать их, находясь в нашем доме.

— Детектив должен быть готов к худшему с самого начала! — заявила Эсме. — А что касается Клариссы, то я просто сделала ей комплимент.

— Не повторяйся, сестричка, — сказала Кларисса. — Что мне до твоих комплиментов, когда у нас в доме находится настоящий частный детектив!

Она томно улыбнулась Каллагану.

— Не сердитесь, мистер Каллаган, — примирительно сказал майор. — Мои дочери любят незамысловатые шутки.

— Ну, что вы, майор! — Каллаган повернулся к девушкам. Дорогие леди, надеюсь, этот вечер вы проведете у себя дома.

— Приятная новость, — хмыкнула Кларисса. — Итак, сегодня нас ожидает перекрестный допрос. Надеюсь, будет интереснее, чем в фильмах про гангстеров.

— За это я поручиться не могу, — сказал Каллаган. — Но так или иначе мне нужно услышать ваше мнение о событиях той злополучной ночи.

— Сожалею, мистер Каллаган, — сказала Эсме. — Я была бы рада помочь вам, но на сегодняшний вечер у меня назначена встреча.

Она искоса взглянула на Клариссу.

— Спасибо за напоминание, — сказала Кларисса. — У меня тоже назначена встреча. Может быть, отложим наш разговор до завтра, мистер Каллаган?

— Меня это вполне устраивает, — согласился детектив.

— Может быть, общество Одри скрасит вам сегодняшний вечер? — ласково спросила Эсме.

В комнату вошел Стивенс с бокалами шерри. Минутой позже к общей компании присоединился и Никкольс.

— Это расследование обещает быть самым интересным в моей практике, — заявил он сразу же после того, как майор представил его.

Кларисса окинула его благосклонным взглядом.

— Вы производите впечатление бывалого человека, мистер Никкольс, — сказала она. — Как-нибудь на днях я попрошу вас составить мне компанию. Будет интересно послушать о ваших приключениях.

— С превеликим удовольствием, — сказал Никкольс. В этот момент Стивенс объявил, что обед подан, и общество направилось в столовую.

— Слим, я был уверен, что скучать здесь не придется, — на ходу шепнул Никкольс. — Но когда я увидел этих крошек, то понял, что нас ждет нечто особенное. Нечто потрясающее, Слим!

Солнце склонялось к западу. Каллаган остановился у дальнего конца большой лужайки. Перед ним, за аккуратно подстриженной живой изгородью, спускались к подножию холма пустынные поля. Оглядевшись вокруг, детектив повернулся и зашагал к дому. Мэнор-Хауз стоял на вершине холма, опоясанного искусственными террасами, на которых раскинулись пышные сады. Каллаган, понимавший толк в подобных вещах, подумал, что если бы ему пришлось выбирать между драгоценностями Вэндейнов и их поместьем, то он наверняка предпочел бы второе.

По грунтовой дорожке к нему подошел Никкольс.

— Что еще надо простому парню? — радостно сказал он. — Чистый воздух, красивые женщины, превосходная еда! Правда, сестрички не слишком жалуют друг друга, но это их личное дело.

— Интересно, в чем же заключается причина такой неприязни? — задумчиво сказал Каллаган.

— Может быть, они просто ревнуют друг к другу?

— Не исключено. В конце концов, когда женщины ссорятся, то в девяти случаях из десяти они ссорятся из-за мужчины.

— Я только что побывал в гараже, — сообщил Никкольс. — Кто-то из слуг сначала подкачал шины автомобиля Эсме, а потом долил бензина в бак автомобиля Клариссы. Похоже, девочки скоро умотают.

— Вот что, Уинди, — сказал Каллаган. — Возвращайся-ка ты к гаражу и встань где-нибудь поблизости. Когда появится Эсме, попроси ее подбросить тебя до Кингсбриджа. Там ты сядешь в свой автомобиль и отправишься в «Ярд-Арм». Если повезет, что-нибудь да разузнаешь.

— О’кей, — сказал Никкольс.

Каллаган поднялся по тропинке к дому. Зайдя на веранду, откуда открывался прекрасный вид на окрестности Мэрграунд-Мэнор, он опустился на стул и закурил сигарету.

— Мистер Каллаган… — произнес кто-то за его спиной.

Каллаган обернулся и встал. Рядом с ним стояла Одри Вэндейн. На ней было черное вечернее платье. Ее глаза смотрели строго и холодно.

— Прекрасный вечер, не правда ли? — дружелюбно спросил Каллаган.

— Вы догадываетесь, мистер Каллаган, что я пришла сюда не для разговора о погоде, — сказала Одри Вэндейн.

— Вот как? О чем же вы желаете поговорить?

— Триста фунтов, — напомнила она, улыбаясь. — Я и раньше предполагала, что частные детективы — весьма своеобразные люди, но мне и и голову не приходило, что они способны дойти до такой наглости.

Каллаган аккуратно стряхнул пепел.

— Вы имеете в виду мое согласие принять от вас триста фунтов в счет компенсации за отказ от расследования?

— Вот именно.

— Боюсь, на этот раз вы неверно оценили ситуацию, — сказал Каллаган. — Какого бы мнения относительно частных детективов вы ни придерживались, им нельзя отказать в элементарной сообразительности. Неуклюжая попытка подкупить меня свидетельствовала далеко не в вашу пользу. Очевидно, если бы я соответствовал вашему представлению о людях моей профессии, мне бы ничего не стоило прикарманить ваши деньги, даже не помышляя о том, чтобы исполнить ваше желание. В конце концов, адвокат вашего отца заплатил мне двести пятьдесят фунтов за прямо противоположные действия. Допустим, частный детектив дорожит своей репутацией и собирается выполнить порученное ему дело, тогда при соответствующих обстоятельствах он принимает ваше предложение для того, чтобы выяснить, чего ради вы идете на подобные расходы.

Глаза Одри гневно сверкнули.

— Мне кажется, я уже говорила о причинах, побудивших меня противиться вашему участию в расследовании, — сказала она.

— Может быть, — Каллаган улыбнулся. — Чего только мне не рассказывают иногда, но это еще не означает, что я обязан всему верить.

Одри изумленно взглянула на него.

— Неужели вы осмеливаетесь утверждать, что я солгала вам?

— Я ничего не собираюсь утверждать. Но я мог бы напомнить вам кое-какие факты, заслуживающие внимания. Сначала я не мог понять вашего поведения, когда мы встретились возле клуба «Вентура», но теперь вполне могу его объяснить. Прежде чем встретиться со мной, вы говорили с Габриэлем Вентурой. Вам нужны были деньги, чтобы подкупить меня, если дело дойдет до этого. В результате переговоров вы заняли у Вентуры триста фунтов, а после этого, естественно, вышли встречать меня на улицу.

По странному совпадению, после встречи с вами мне понадобилось вернуться в клуб, — продолжал Каллаган. — Я хотел встретиться с вашим двоюродным братом. Случилось так, что мне пришлось участвовать в партии в покер вместе с Ланцелотом и Габи, а затем расплатиться с ними одной из ваших банкнот. Представьте себе, вчера утром Габи посетил меня в надежде разузнать, как эта банкнота попала ко мне. По его словам, он отдал ее взаймы своему знакомому вместе с пятью такими же бумажками. Должен сказать, он очень волновался. Что вы можете сказать по этому поводу, мисс Вэндейн?

Девушка промолчала, глядя в сторону. Каллаган закурил новую сигарету.

— Я вовсе не хочу сказать, что полностью не доверяю вашим словам, — продолжал Каллаган. — После встречи с вашим отцом мне нетрудно понять чувства дочери, желающей оградить его от неприятностей. Ваш отец тяжело болен. Я хочу сказать лишь, что вы избрали неправильную линию поведения. Самый простой путь не всегда самый верный.

— Мистер Каллаган, — сказала Одри. — Вы льстите себе, если полагаете, что меня интересует ход ваших мыслей.

— Что ж, поступайте, как хотите, — сказал Каллаган. — Я знаю: на самом деле вас страшно интересует, о чем я думаю. Рано или поздно вы поймете, что искренность — самая лучшая политика. Хотите, я предложу вам небольшое пари? Прежде, чем мы закончим расследование, вы по собственному желанию расскажете мне обо всем, что вас беспокоит.

— В самом деле? — с иронией в голосе спросила она. — И вы, конечно, уже знаете, почему мне пришлось поступить именно так, а не иначе?

— У меня есть несколько предположений, — сказал Каллаган. — Мисс Вэндейн, верьте мне или нет, но я способен помочь человеку, оказавшемуся в затруднительном положении. А ведь вы как раз находитесь в таком положении.

Не ответив, девушка повернулась на каблуках и ушла. Каллаган еще несколько минут гулял по веранде, наслаждаясь воздухом и видом окрестностей.

Глава 4

ТРОЕ — УЖЕ КОМПАНИЯ

Каллаган лежал на широкой постели в своей комнате, разглядывая потолок и безуспешно пытаясь понять причину грызущего его беспокойства. Наконец он пришел к выводу, что его беспокоит поведение Одри Вэндейн. В каких отношениях она состояла с Габи? Почему он немедленно согласился дать ей взаймы триста фунтов?

Каллаган встал с постели, включил свет и поправил галстук перед зеркалом. Затем он подошел к бару, извлек из его недр бутылку виски и бокал и налил себе на три пальца. Выпив виски одним глотком, он закурил сигарету и вышел в коридор. Он сделал несколько шагов, когда соседняя дверь чуть-чуть приоткрылась.

— Мистер Каллаган…

Детектив обернулся.

— Это вы, мисс Вэндейн? Доброй ночи. Что-то не могу заснуть, и вот решил прогуляться. Не хотите ли составить мне компанию?

— Нет, благодарю вас, — ответила девушка.

Она вышла из комнаты и остановилась рядом С Каллаганом.

— Я недавно говорила с отцом. Мы пришли к заключению, что нам все же не следует настаивать на немедленной выплате страховки. Возможно, три месяца — действительно недостаточный срок для того, чтобы найти виновных. Мы решили пойти им навстречу и еще немного потерпеть. Если не поможет и это, никто не может помешать нам снова предъявить свои претензии.

Каллаган улыбнулся.

— Ваша идея неплоха, но я все-таки остаюсь.

— Какая идея? — сердито спросила Одри.

— Я имею в виду новую приманку, которую вы мне предложили. Наверное, вы уже сказали майору, что говорили со мной и я согласился на время отложить расследование? Сожалею, но ничего не получится. Я останусь здесь, пока не добьюсь определенных результатов, а кое-чего мне уже удалось добиться.

Сердито махнув рукой, Одри Вэндейн повернулась к детективу спиной и двинулась по направлению к лестнице. Однако через несколько шагов она внезапно остановилась и решительно пошла назад. Каллаган невольно залюбовался ею: высокая, стройная, она шла с гордо поднятой головой, и волосы ее в неярком свете отливали медью.

— Вы совершенно невыносимы, — сказала она, снова остановившись в двух шагах от Каллагана.

— Вполне возможно, — согласился он. — На вашем месте я бы попытался примириться с этим. Мне очень не хочется рассказывать вашему отцу о странном разговоре в клубе и о вашей попытке подкупить меня через пару часов после того, как я заключил соглашение с мистером Лэйном. Боюсь, ему это не понравится.

— Пожалуй, — сдерживая себя, сказала Одри Вэндейн. — Но еще больше ему не понравится тот факт, что, взяв на себя определенные обязательства, вы тут же отказались от них за хорошую мзду.

— Так вы собираетесь поставить его в известность об этом прискорбном случае? В каком же свете вы себя представите? Нет, вам придется молчать. Вы бессильны что-либо изменить и хорошо это знаете.

Одри шагнула вперед. Ее лицо покраснело от гнева.

— Как я понимаю, оскорбления в адрес окружающих являются неотъемлемой частью методов, практикуемых частными детективами? — с презрением в голосе спросила она.

— Верно подмечено, — ответил Каллаган. — Это действительно методика, причем очень эффективная. С ее помощью я не раз добивался нужного результата. Видите ли, в гневе люди нередко говорят то, о чем предпочли бы умолчать в спокойном состоянии духа. Между прочим, вы на редкость хороши, когда вы сердитесь!

— Вы считаете себя очень умным человеком, не так ли? — холодно спросила Одри. — Великим психологом? Для вас не существует секретов в человеческой натуре?

— Я бы не стал так утверждать. Возможно, я знаю очень немногое, но зато уж знаю наверняка.

Каллаган сделал глубокую затяжку и помахал рукой, разгоняя дым.

— Завтра я собираюсь поговорить с майором в вашем присутствии, — продолжал он. — Я намерен сообщить некоторые факты, которые вам будет полезно узнать.

Выражение лица девушки изменилось.

— Вы отлично знаете, что отец тяжело болен, — торопливо сказала она. — Я готова на все, чтобы уберечь его от сильных переживаний.

— Глупости, — любезным тоном сказал Каллаган. — На самом деле вы просто боитесь этого разговора. Вам пришлось обмануть отца, и вы подозреваете, что я знаю, как это было проделано.

Одри едва не задохнулась от ярости. Из ее горла вырвалось глухое рычание.

— Иногда я в самом деле готова убить вас, — наконец, сказала она. — Вы самый несносный из людей, с которыми я когда-либо встречалась.

— Это уже кое-что, — заметил Каллаган. — Гораздо досаднее, когда женщины теряют интерес к моей персоне.

Смерив его ледяным взглядом, Одри повернулась и начала подниматься по лестнице. Каллаган удовлетворенно наблюдал за ней.

Где-то в глубине коридора прозвучал телефонный звонок. Спустя несколько секунд навстречу Каллагану вышел Стивенс.

— Сэр, с вами желает поговорить мистер Никкольс, — сказал он.

Каллаган последовал за дворецким в небольшой альков, где на круглом столике стоял телефонный аппарат.

Стивенс вышел, едва детектив успел взять трубку.

— Это ты, Слим? — послышался голос Никкольса. — Лучше присядь, если стоишь, у меня куча новостей. Сначала Эсме подбросила меня до Кингсбриджа. Между прочим, крошка отлично водит машину: пару раз я чуть в штаны не наложил. До сих пор не могу понять, как цел остался.

— Это все? — осведомился Каллаган.

— Она высадила меня и поехала дальше по Тотнесс-роуд, — продолжал Никкольс. — Я выкатил из гаража свою тачку и последовал за ней. Я был уверен, что она взяла курс на «Ярд-Арм», и не ошибся. Она и сейчас там; Кларисса, кстати, тоже. Их автомобили стоят на заднем дворе.

— Ресторан еще открыт? — спросил Каллаган.

— Только что закрылся, но это неважно. Я некоторое время околачивался возле живой изгороди неподалеку от входа. Эсме и Кларисса вышли наружу вместе с каким-то парнем, углубились в сад, а затем зашли в здоровенный коттедж неподалеку от «Ярд-Арм». Я немного покрутился вокруг в надежде, что они там не задержатся. Черта с два! Тогда я обогнул коттедж и постучался с черного хода. Дверь открыл другой парень — его лица я сначала не рассмотрел. Я попросил его набрать мне воды в ведерко: дескать, радиатор перегрелся. Когда он уразумел, что я не собираюсь на него нападать, то включил свет. Меня чуть удар не хватил. Угадай, кто это был?

— Сколько попыток ты мне даешь? — кисло спросил Каллаган.

— Каюсь, увлекся. Ладно, помнишь того парня, что работал у Вентуры вышибалой в притоне «С Черного Хода» в Сохо? Да, это был Ронни Флетчер.

— Он узнал тебя? — спросил Каллаган.

— Вроде бы нет. Я старался держаться в тени.

— Откуда ты звонишь?

— Из телефонной будки, примерно в полумиле от «Ярд-Арм».

— Подожди меня там, — сказал Каллаган. — Похоже, настало время форсировать события. Если ничего не случается само по себе, то иногда приходится вмешиваться. Я буду минут через пятнадцать-двадцать.

— О’кей, — сказал Никкольс. — А я пока полюбуюсь на луну. У меня сегодня как раз поэтическое настроение.

Каллаган положил трубку, зашел в свою комнату и взял плащ. Позвонив в колокольчик, он подождал минуту-другую, пока не появился Стивенс.

— Возможно, я вернусь поздно, — сказал Каллаган. — Не найдется ли у вас запасного ключа от входной двери?

— Разумеется, сэр. Подождите здесь, я сейчас принесу ключ.

В ожидании дворецкого Каллаган принялся расхаживать взад-вперед по комнате. Лицо его было озабоченным.

Возвратившись, Стивенс протянул детективу ключ.

— Надеюсь, ваши дела идут хорошо, сэр, — сказал он. — Мне не хотелось бы проявлять излишнее любопытство, но все слуги интересуются последними новостями.

Каллаган улыбнулся.

— Можете считать, Стивенс, что преступник уже в моих руках и во всем сознался.

Дворецкий широко раскрыл глаза.

— Господь с вами! Кто же это, сэр?

— Санта-Клаус, — ответил Каллаган и вышел из комнаты.

Перед ветровым стеклом ягуара извивалась серая лента дороги. Неожиданно из тени, отбрасываемой живой изгородью, вышел Никкольс и остановился на обочине. Каллаган резко затормозил.

— Моя тачка стоит в поле ярдах в трехстах отсюда, — сказал Никкольс. — Если проехать вперед, слева будет проход. Можешь поставить свою машину рядом.

Каллаган выжал сцепление; Никкольс забрался на заднее сиденье. Припарковав свой автомобиль рядом с машиной Никкольса, детектив сладко потянулся.

— Что-то в сон клонит. Далеко отсюда до коттеджа, Уинди?

— Шестьсот-семьсот ярдов вниз по дороге. От дорожного знака свернешь налево, пройдешь по тропинке через фруктовый сад и сразу увидишь.

— Постараюсь, — сказал Каллаган. — А ты посиди еще немного, полюбуйся на луну.

Он зашагал по полю к дороге. Миновав «Ярд-Арм», он отыскал еле заметную тропинку, петлявшую между деревьями. Каллаган испытывал легкую тревогу, постепенно уступившую место чувству охотничьего возбуждения. Стояла теплая звездная ночь. Через несколько минут из темноты появились очертания большого двухэтажного коттеджа. Дом был окружен невысоким белым забором, за которым начинался подстриженный газон. Все окна были закрыты тяжелыми портьерами. Каллаган отворил калитку, пересек газон и постучался в парадную дверь. Внутри дома послышались шаги, затем щелкнул замок, и дверь распахнулась.

За спиной человека, стоявшего на пороге, виднелся просторный холл, обставленный дорогой мебелью. Мужчине, открывшему дверь, на вид было лет тридцать пять. В сумерках Каллагану удалось разглядеть лишь прилизанные черные волосы и решительно выступающую вперед челюсть.

— Меня зовут Каллаган, — сказал он. — В настоящее время я гощу у майора Вэндейна в Мэнор-Хаузе. Мне сказали, что Кларисса и Эсме Вэндейн сейчас находятся в этом доме.

— Вот как? — сказал мужчина, приподняв брови. Голос его звучал ровно и невозмутимо.

— Сегодня вечером майор чувствует себя неважно, — продолжал Каллаган. — Мисс Одри Вэндейн беспокоится за его здоровье. Она считает, что ее сестры должны немедленно вернуться домой.

— С чего вы взяли, что эти леди находятся здесь? — спросил мужчина.

— Простите, но это уж мое личное дело.

Мужчина слегка пожал плечами.

— Что ж, если вы считаете, что нахальство — лучший способ разговора с незнакомыми людьми… — начал он.

— Я не хотел бы показаться невежливым, — сказал Каллаган. — Но я не понимаю, почему бы мне или кому-то другому не знать, где находятся Кларисса и Эсме. Разве это секрет?

Человек сделал шаг назад. Каллаган уже успел оценить его по достоинству: высокий, с хорошо развитой мускулатурой и уверенными движениями.

— Никаких секретов, мистер Каллаган, — сказал он. — Я немного погорячился; заходите, пожалуйста. Меня зовут Блэйз.

— Рад познакомиться, мистер Блэйз, — сказал Каллаган, входя внутрь. Блэйз закрыл за ним дверь.

В дальнем конце холла появилась Эсме. Обменявшись несколькими фразами с кем-то, кто находился в боковой комнате, она обернулась и увидела Каллагана.

— Боже мой, мистер Каллаган собственной персоной! Похоже, вы не теряете времени даром. Только не начинайте все сначала и не пытайтесь убедить меня, что ваши вопросы нельзя отложить до завтра.

Из комнаты вышла Кларисса и остановилась, уставившись на Каллагана.

— Трое — это уже компания, — пробормотала Эсме. — Но четверо — явный перебор.

— Полностью с вами согласен, — сказал Каллаган. — Мисс Одри Вэндейн просила меня сообщить вам, что она очень обеспокоена состоянием майора. Не исключен сердечный приступ. Она считает, что вам следует вернуться домой.

Лицо Эсме стало серьезным.

— Пожалуй, и в самом деле следует вернуться — верно, Кларисса? До скорого, Вилли, — кивнув Блэйзу и не теряя времени на разговор, Эсме вышла из дома. Кларисса остановилась возле Каллагана.

— Вы еще не познакомились? — спросила она. — Вильям, дорогой, это мистер Каллаган — король частного сыска. Мистер Каллаган, это мистер Вильям Блэйз. Он знает, как хорошо я к нему отношусь, не так ли, Вилли?

Блэйз усмехнулся.

— Довожу до вашего сведения, мистер Каллаган, что Эсме без ума от Вилли, — продолжала Кларисса. — А так как все невинные развлечения в наших краях сводятся к тому, чтобы уводить у Эсме из-под носа ее избранников, то вы легко можете понять, почему я считаю Вилли милейшим парнем. Кстати, на этот раз вы оказались его невольным спасителем. Мне известно, что он скоро должен отправиться на свидание.

— Мне и в самом деле давно уже пора ехать в Эксетер, — сказал Блэйз. — Но я всегда стараюсь вести себя как джентльмен.

— Бедный Вильям! — весело сказала Кларисса. — Несчастная жертва долга! Что ж, доброй ночи, милый Вилли, и вам всего наилучшего, мистер Каллаган.

Она вышла вслед за сестрой. Каллаган повернулся к Блэйзу.

— Неплохая работка! — неожиданно сказал он. — Вы можете гордиться собой, Вильям.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Блэйз.

— Пока и сам не знаю, — ответил Каллаган. — Вам лучше знать. Доброй ночи!

Он вышел из дома и остановился у ограды; где-то неподалеку взревели моторы двух автомобилей. Подождав, пока машины не исчезли за поворотом, Каллаган быстрым шагом направился к дороге.

Никкольс сидел за рулем своего автомобиля, закинул руки за голову. Он смотрел на луну.

— Быстро же ты их разогнал, Слим, — сказал он. — Как это тебе удалось?

— Припугнул сердечным приступом у майора, — ответил Каллаган. — Вроде бы подействовало. Знаешь, Уинди, возвращайся-ка ты тоже в Мэнор-Хауз. Поставь машину в гараж, я оставил дверь открытой.

— О’кей. А ты что, собираешься здесь ночевать?

— Хочу перекинуться парой слов с Ронни Флетчером, — сказал Каллаган.

Никкольс покачал головой.

— Ведь их же там двое, — пробормотал он.

— Второй, похоже, собирается ехать в Эксетер. Конечно, на всякий случай не мешает убедиться в этом.

— Собираешься опять взяться за старое?

— А почему бы и нет, Уинди? — улыбнулся Каллаган. — До сих пор моя система работала безотказно.

Каллаган закурил очередную сигарету и облокотился на капот ягуара. Он не слишком полагался на обещания Блэйза, но все-таки внимательно прислушивался, ожидая услышать звук мотора отъезжающего автомобиля. Прошло около двадцати минут. Каллаган вышел на дорогу и зашагал в направлении «Ярд-Арм», стараясь держаться в тени живой изгороди. Не успел он пройти и тридцати ярдов, как из-за поворота на большой скорости вылетела машина и пронеслась мимо.

Каллаган снова пересек сад и обошел коттедж сзади, перепрыгнув через невысокую ограду. Рядом с бочкой для дождевой воды он увидел дверь, выкрашенную в белый цвет, и постучался. Внутри кто-то кашлянул. Заскрипел засов, затем лязгнула цепочка, и дверь открылась.

— Добрый вечер, Ронни, — сказал Каллаган.

— Черт побери, — прозвучало из темноты. — Слим Каллаган, что ли?

— Верно. Выходи на свежий воздух, Ронни, нам надо поговорить.

Флетчер вышел на порог. Каллаган сразу узнал приземистую фигуру боксера-тяжеловеса с массивными плечами и длинными руками, свисающими перед туловищем, словно у гориллы.

— А если мне не хочется говорить с тобой, легавый? — осведомился он. — Какого черта тебе здесь нужно? Сначала один, потом второй…

— Кстати, первым был Никкольс, — сказал Каллаган. — На этот раз ты не узнал его. Стареешь, Ронни, а?

— Не твое собачье дело. Выкладывай, зачем явился, — Каллаган не спеша закурил. — Меня интересует, что ты здесь делаешь, Ронни, — сказал он.

— Занимайся своим делом, и не суй носа, куда не надо, — ласково посоветовал Флетчер.

Каллаган затянулся, левой рукой вынул сигарету изо рта и сделал стремительный выпад правой. Его кулак угодил Флетчеру в губы — не слишком сильно, но бывший боксер не сумел сохранить равновесия и грохнулся на спину. Каллаган быстро перешагнул через него и вошел в дом. Когда Ронни начал подниматься, детектив схватил его левой рукой за воротник рубашки и, ускорив его движение, резко рубанул его ребром правой ладони по затылку. Флетчер снова упал, как подкошенный. Через открытую дверь и распростертое на полу тело в прихожую протянулась лунная дорожка. Каллаган заметил выключатель, подошел к нему и включил свет. Тем временем Флетчер, шатаясь, поднялся на ноги. Сейчас он был похож на затравленного быка. Из прикушенной губы сочилась кровь, капая на рубашку.

— Я давно хотел разделаться с тобой, Каллаган, — сказал он. — И рано или поздно я это сделаю, вонючий ублюдок.

Каллаган улыбнулся.

— Намерение само по себе не преследуется по закону, — сказал он. — Надеюсь, сейчас ты в лучшей форме, чем в то время, когда ты работал на Габи и вышибал сопливых юнцов из его притона?

Флетчер буркнул что-то нечленораздельное и сделал шаг по направлению к Каллагану. Детектив схватился за ножку табуретки, стоявшей рядом с ним, и с размаху запустил ее в противника. Атака оказалась не очень удачной: табуретка угодила Флетчеру в голень. Тот грязно выругался и с поразительной быстротой кинулся на Каллагана, выбросив вперед левый кулак. Почти не обратив внимания на удар, скользнувший по его скуле, Каллаган быстро пригнулся и сцепил руки на правом запястье Флетчера. Со стороны могло показаться, что пальцы детектива нащупывают пульс у больного.

Из глотки Флетчера вырвался дикий вопль. Каллаган усилил захват, и Флетчер захрипел. Лоб его покрылся капельками пота.

— Я всегда отдаю предпочтение захватам перед доброй старой рукопашной, — объяснил Каллаган. — Если я сейчас сделаю небольшое усилие, мне не составит труда сломать тебе руку. Тебе это вряд ли доставит удовольствие, Ронни.

Он ослабил захват, а затем и вовсе отпустил руку Флетчера. Ронни прислонился к стене и принялся осторожно массировать запястье.

— Твоя ошибка состоит в том, что ты всегда делаешь ставку на один удар, — продолжал Каллаган. — Если у тебя еще остались мозга, а я очень на это надеюсь, то самое время пораскинуть ими. Ты влип, Ронни, и влип основательно.

— Не знаю, о чем ты толкуешь, легавый, — прохрипел Ронни. — По-моему, та лаешь не на то дерево.

Каллаган подобрал упавшую табуретку и уселся на нее. Он торопливо размышлял, оценивая ситуацию. Насколько эффективным может оказаться давление на Флетчера.

— Вот что, Ронни, — начал он. — Тебе не хуже меня известно, что я ничего не делаю просто так, ради развлечения.

— Не понимаю, о чем ты толкуешь, — упрямо повторил Флетчер. — Твое счастье, что Блэйз укатил в Эксетер. Будь он здесь, тебе бы это не сошло с рук. Может быть, ему повезло больше, чем мне.

Каллаган усмехнулся.

— На твоем месте я бы не стал тратить силы, размышляя на эту тему, — сказал он. — Но я рад, что ты еще способен соображать: тогда ты поймешь, почему твои дела плохи. Как ты знаешь, три месяца назад кто-то похитил драгоценности, принадлежащие семейству Вэндейн. С твоим послужным списком я бы не стал околачиваться так близко от места кражи. Должно быть, местная полиция не знала о твоих заслугах, и на тебя не обратили внимания при проверке всех посторонних в округе.

Флетчер облегченно вздохнул.

— Так вот ты о чем, — проворчал он. — Ничего у тебя не выйдет. Я и живу-то здесь всего три дня.

— Это еще ни о чем не говорит, — сказал Каллаган. — Но если ты и впрямь так уверен в себе, то, пожалуй, мне следует сообщить обо всем Уэстону, который занимается кражей в Скотланд-Ярде. Он будет не прочь побеседовать с тобой… разумеется, если ты предпочитаешь иметь дело с ним, а не со мной.

— Лишние неприятности мне ни к чему, — угрюмо сказал Флетчер. — Само собой, я чист, как стеклышко, но у меня нет никакого желания точить лясы с копами. У меня с ними… а впрочем, ты и сам знаешь.

— В таком случае, все в порядке, Ронни, — сказал Каллаган. — Мы с тобой поговорим и расстанемся, как хорошие знакомые.

Он встал и прислонился к стене рядом с Флетчером, глядя на него сверху вниз.

— Видишь ли, Ронни, — продолжал он. — Ты не тот человек, который нанимается привратником в сельский коттедж из любви к свежему воздуху. У тебя есть определенная квалификация. Поэтому я повторяю свой вопрос: что ты здесь делаешь, Ронни?

Флетчер угрюмо молчал.

— Последние шесть или семь лет ты работал на Габи, — сказал Каллаган. — Ты служил в разных клубах, а когда подворачивалась какая-нибудь грязная работенка, то ее, как правило, поручали тебе. Сейчас вокруг Мэнор-Хауза творятся дела весьма сомнительного свойства, и твое присутствие здесь доказывает, что Габи имеет к ним какое-то отношение. Ты признаешь это?

— Допустим, ты прав. Ну и что с того?

— Значит, тебя послал Габи?

— Да, — сказал Флетчер. — В газете появилось объявление о найме на работу. Оно попалось на глаза боссу, и я отправился сюда.

Каллаган кивнул.

— Какое же поручение он тебе дал?

— Да ничего особенного — оставаться здесь и присматривать за Блэйзом. Габи зачем-то понадобилось узнать о его планах на будущее. Короче, я должен смотреть в оба и обо всем докладывать боссу.

— У меня для тебя есть хороший совет, — сказал Каллаган. — Для парней с твоей репутацией в этих местах скоро настанут плохие времена. На твоем месте я бы не стал здесь задерживаться.

— Премного благодарен, — буркнул Флетчер. — Я и сам не слепой. Скоро смотаю удочки, хватит с меня здешних красот.

— Будет разумно, если ты останешься еще на пару дней, чтобы не вызвать подозрений, — сказал Каллаган. — Единственное, о чем я тебя прошу — не торопись сообщать Габи о нашей встрече. Пусть этот разговор на время останется между нами.

Детектив подошел к двери и несколько секунд глядел на сад, залитый лунным светом. Затем он обернулся.

— Ронни, а помнишь ли ты того парня, который появился в клубе «С Черного Хода» около года назад? Того самого, чье тело нашли в одной из боковых аллей? К твоему сведению, следствие по этому делу еще не закрыто. Полиция по-прежнему желает знать, кто выбросил его из окна. Если хочешь, я бы мог помочь им в поисках.

— Ну и скотина же ты, Каллаган! — в сердцах сказал Флетчер. — Тебе только дай палец — всю руку оттяпаешь.

Каллаган хмыкнул.

— Не переживай, Ронни, — сказал он. — Веди себя хорошо, и с тобой ничего не случится. А попробуешь нашкодить — пеняй на себя. Полиция в тот же день узнает, что на самом деле произошло в клубе «С Черного Хода». Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю. Спокойной ночи, Ронни.

Каллаган сидел за рулем своего ягуара и напряженно размышлял. Через минуту он потряс головой, закурил сигарету и включил зажигание.

Он неторопливо ехал в сторону Мэрграунд-Мэнор, наслаждаясь свежим ночным ветром. У входа в гараж его поджидал Никкольс.

— Ты случайно не ясновидец, Слим? — поинтересовался он.

Каллаган удивленно взглянул на него.

— А что случилось? — спросил он. — Жуткая история, — сказал Никкольс. — Суди сам: ты рассказываешь сестричкам байку о том, что у майора плохо с сердцем, и как ты думаешь, что же они видят, когда приезжают сюда?

— Уинди, я тебе сейчас башку откручу!

— А видят они карету «Скорой помощи» и врача, — быстро сказал Никкольс. — Полтора часа назад майора отвезли в Эксетер с сердечным приступом.

— Странно, — пробормотал Каллаган.

— Ты думаешь, здесь что-то не так?

Каллаган пожал плечами и медленно двинулся в сторону дома. Перед его мысленным взором стояло холодное лицо Одри Вэндейн.

Глава 5

НАЖИВКА ДЛЯ КЛАРИССЫ

Своей временной штаб-квартирой в Кингсбридже Никкольс избрал небольшое кафе «Грант» на Хай-стрит. Допив стоявшую перед ним чашку кофе, он откинулся на спинку плетеного кресла и попытался сосредоточиться на деталях предстоящего разговора. Через несколько минут он тяжело вздохнул, повторил заказ, дополнив его большим бокалом девонширского ликера, взглянул на часы и критически оцепил линии бедер двух девушек, стоявших у стойки бара. Затем он закурил сигарету и снова развернул записку Каллагана.

«Попытайся поговорить с Клариссой сразу после завтрака. Договорись о встрече в кафе «Грант» в половине двенадцатого. Приходи туда пораньше и дождись моего появления. Когда придет Кларисса, развлеки ее какой-нибудь историей и между делом упомяни название местечка Слэптон-Сэндс.

Р. S. Приурочь это упоминание к моменту моего появления.

С. К.»

Никкольс извлек зажигалку и поджег угол записки. Он держал ее кончиками пальцев до тех пор, пока текст не обратился в пепел, а затем уронил остатки в пепельницу.

В этот момент в кафе вошла Кларисса. Никкольс взглянул на нее, изобразив на лице крайнюю степень восхищения; впрочем, это не потребовало от него особых усилий.

Девушка была одета в костюм из серо-зеленого твида и вязаную кофточку того же цвета. Ее пышные медно-рыжие волосы украшала шапочка в стиле «Робин Гуд», кокетливо перехваченная желтой лентой. Она приветливо улыбнулась, когда Никкольс поспешно поднялся ей навстречу.

— Привет, Уинди, — сказала она. — Можно мне называть вас так, раз уж сам мистер Каллаган пользуется этим именем? Кстати: неужели это ваше настоящее имя?

— Мое полное имя — Уиндермир, — улыбаясь, сказал Никкольс. — Язык можно сломать, верно? Мой отец жил в местечке с таким названием, пока не уехал в Штаты.

— Значит, вы не американец, Уинди?

— Ни в коем случае, — гордо сказал Никкольс. — Я канадец! Хотя я и немало времени провел в Штатах — что верно, то верно. Я работал на американское детективное агентство. Затем случилось так, что я встретился с Каллаганом. У него недавно убили помощника, и Слим предложил мне занять освободившееся место. В результате я оказался в Англии, чем вполне доволен.

— А почему его называют Слимом?[1] — поинтересовалась Кларисса.

Никкольс усмехнулся.

— Видите ли, эта кличка ему очень подходит, — сказал он. — Он отлично умеет выворачиваться из сложных ситуаций. Но бывают моменты, когда ситуация бывает сильнее его, — лицо Никкольса приобрело серьезное выражение. — И я боюсь, сейчас он оказался именно в такой ситуации.

Кларисса изумленно взглянула на Никкольса.

— Как загадочно… — прошептала она. — Может быть, вы расскажете мне об этом побольше, Уинди?

Никкольс тяжело вздохнул. Казалось, его обуревают сомнения.

— Кларисса, я очень уважаю Слима, — сказал он. — Он для меня гораздо больше, чем просто начальник, и я бы не хотел, чтобы он пострадал из-за моей неосторожности.

Кларисса расширила глаза и наклонилась к Никкольсу.

— У меня просто нет слов, — сказала она. — Скажите мне, в чем дело, прошу вас.

— Ну ладно, — сказал Никкольс. — Но если вы проболтаетесь, то я будут готов задушить вас собственными руками. Слушайте: Слим без ума от вас! Он сам не свой с тех пор, как впервые увидел вас прошлым вечером. До сих пор происходило обратное: женщины вешались ему на шею, а он этого не замечал. Такая уж у него натура: для него ласково взглянуть на женщину — все равно что съесть пуд соли. Я очень беспокоюсь за него: видите ли, сегодня утром он сказал мне, что намерен отказаться от расследования.

— Отказаться от расследования? Но почему?

— По его словам, у него нет никаких шансов на успех, — печально сказал Никкольс. — Но меня не проведешь! Готов поспорить, он пошел на это из-за вас. Я видел, какие взгляды он бросал в вашу сторону за утренним чаем…

Никкольс замолчал, устремив отсутствующий взор в сторону окна. Краешком глаза он наблюдал за Клариссой; девушка заметно порозовела.

— Он не должен так поступать, — решительно заявила она. — Он не вправе бросить расследование! Можете не беспокоиться, Уинди: мое общество не повредит мистеру Каллагану, хотя… хотя он и в самом деле необыкновенный человек. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Еще бы, — мягко сказал Никкольс.

Он накрыл ладонью маленькую руку Клариссы.

— Не забывайте, Кларисса, я доверяю вам, — продолжал он. — Я готов исполнить свою угрозу, если вы подведете меня.

Кларисса невольным движением поднесла другую руку к горлу.

— Все это похоже на сон, — прошептала она. — Но я не подведу вас, Уинди, будьте уверены.

Никкольс снова взглянул в сторону окна. Каллаган только что подъехал к кафе и выходил из машины.

— А вот и он сам, — заметил Никкольс. — Нам надо сделать вид, что мы оказались здесь случайно. — Привет, Слим, — весело сказал он, когда Каллаган подошел к столику. — Вот так совпадение: мисс Вэндейн только что зашла выпить чашечку кофе. Препоручаю ее твоей заботе. А сам я, если не возражаешь, съезжу на денек в Слэптон-Сэндс: говорят, сейчас там отличная рыбалка.

— Ну-ну, — сказал Каллаган.

Никкольс окинул Клариссу задумчивым взглядом и вышел из кафе.

Каллаган заказал две чашки кофе и забарабанил пальцами по столу. На нем был фланелевый костюм, удачно сочетавшийся с коричневой шелковой рубашкой и светло-коричневым галстуком. Кларисса внимательно разглядывала его, полуприкрыв глаза.

— Давайте называть друг друга по имени, ладно? — предложила она. — У вас такое милое имя! Так вот, Слим, я готова сделать все, чтобы помочь вам. Когда я увидела… нет, когда я поняла, что вы наша последняя надежда, я твердо решила помогать вам. Я хочу, чтобы вы знали об этом.

Каллаган посмотрел ей в глаза. Это был взгляд человека, измучившегося после бессонной ночи и внезапно обретающего новую надежду.

— Спасибо, Кларисса, — сказал он. — Вы непохожи ни на одну из тех женщин, которых я знал раньше. Разумеется, мне потребуется ваша помощь, но…

Он замолчал и улыбнулся. В свое время Каллаган немало тренировался, чтобы выражение его лица соответствовало нужной ему ситуации, и на этот раз его улыбка достигла желаемого результата.

— Нам нужно серьезно поговорить, Кларисса, — сказал он.

Каллаган сидел на садовой скамейке, стоявшей у края лужайки на нижней террасе Мэнор-Хауз. Ярдах в пятидесяти от него, на другом конце лужайки, Никкольс практиковался в иг ре в гольф. За его спиной Каллаган мог разглядеть Эсме, сидевшую с книгой в руках.

Детектив закурил сигарету, встал и направился вниз по тропинке, петлявшей между деревьями. Он вышел на открытое место и остановился, залюбовавшись зелеными лугами, спускавшимися к морю.

Из боковой двери дома вышла Одри Вэндейн и начала спускаться по лестнице. Каллаган пошел ей навстречу.

— Как мне ни тяжело это делать, но я должна извиниться перед вами, — сказала она, остановившись рядом с детективом. — Дневной почтой я получила те триста фунтов, что вы отправили из Ньютон-Эббот. Полагаю, вас интересовало, как я к этому отнесусь; ну, вот, я приношу свои извинения.

— Не стану отрицать, мне было приятно вас слушать, — сказал Каллаган. — Но не могу сказать, чтобы я придавал этому инциденту существенное значение.

— Наверное, это тоже часть вашей профессиональной техники, — заметила Одри. — Поскольку, заведя со мной разговор об этих деньгах, вы ни словом не упомянули о том, что уже фактически вернули их мне. Надо полагать, такая тактика дает вам возможность ощутить свое моральное превосходство над простыми смертными.

— Не спорю, — улыбаясь, сказал Каллаган.

Он сделал последнюю затяжку и выбросил окурок в урну.

— Как здоровье майора? — спросил он. — Нет ли изменений к лучшему?

Одри кивнула.

— Ему уже лучше, — сказала она. — Но в ближайшие дни ему необходимы постельный режим и полный покой. Я даже рада, что сейчас его здесь нет.

Каллаган усмехнулся.

— Вы находите здешнюю обстановку неблагоприятной для здоровья? — спросил он.

— Честно говоря, пока вы находитесь здесь, мистер Каллаган, я вообще ни в чем не уверена.

Каллаган внимательно посмотрел на девушку. К его удивлению, на этот раз она держалась очень спокойно.

— Итак, триста фунтов совершают полный круг и возвращаются к своему прежнему владельцу, — сказал он. — Габи будет рад получить их обратно. Кстати, он ваш близкий друг?

— Габи, как вы его называете, никогда не был моим другом, — холодно сказала Одри Вэндейн. — В любом случае то, как я распоряжусь этими деньгами — мое личное дело.

— Мне кажется, вы скоро измените свое мнение, — заметил Каллаган.

Девушка, казалось, снова была готова вспылить, но сумела справиться с раздражением. Не удостоив детектива ответом, она повернулась и пошла к дому.

Каллаган подошел к Никкольсу, который как раз готовился послать шар в лунку. Несильный удар — и шар медленно покатился по траве, — мгновение помедлил у края лунки, а затем свалился вниз. Никкольс удовлетворенно крякнул.

— Если я берусь за дело по-настоящему, мне нет равных, — самодовольно сказал он.

— Послушай, Уинди, мне придется вернуться в город на денек-другой. Позаботься, чтобы никто из домашних не узнал об этом; если возникнут вопросы, то я отправился в Плимут для консультации с полицией.

— Ладно, — сказал Никкольс. — А как же Кларисса?

— С Клариссой все в порядке, — Каллаган подмигнул своему ассистенту.

— Не перестаю удивляться, — глубокомысленно заметил Никкольс. — Стоит намекнуть женщине, что ты к ней неравнодушен, и она сразу же готова говорить обо всем на свете.

Каллаган задумчиво глядел на расстилающуюся перед ним панораму Девоншира.

— Мне кажется, Кларисса чем-то испугана, — сказал он. — По-видимому, она опасается, что история с рыбаком может повториться, только на этот раз главным действующим лицом будет Блэйз. Эсме и в самом деле влюблена в этого парня. Кларисса считает, и не без оснований, что последствия могут быть очень серьезными.

Никкольс фыркнул.

— Что-то она не очень похожа на любящую сестру, — сказал он.

— Кто знает… Да, пока меня не будет, постарайся войти в доверие к Эсме. Используй другую тактику: скажи ей, что сыт по горло моими бредовыми идеями. Может быть, она о чем-нибудь проболтается.

— Надежды мало, но попытаюсь. Когда ты выезжаешь, Слим?

— Минут через десять. Багаж я оставлю здесь. Если Одри пожелает узнать, когда я вернусь, отвечай, что через два-три дня.

Никкольс вынул шар из лунки и подбросил его на ладони.

— Между прочим, Слим, она о тебе невысокого мнения, — сказал он. — Может быть, все дело в тех трехстах фунтах?

— Вряд ли. Я выслал эти деньги обратно из Ньютон-Эббот, и она получила их сегодня днем.

Никкольс озадаченно потер лоб.

— А тебе не приходило в голову, что она взяла эти деньги не у Габи, а у кого-то другого? — внезапно спросил он.

— Приходило, — ласково ответил Каллаган. — До встречи, Уинди.

Он повернулся и зашагал по тропинке к дому. Поднявшись на верхнюю террасу, он свернул налево, к скамейке, где по-прежнему сидела Эсме. Девушка полностью углубилась в книгу, лежавшую у нее на коленях.

— Добрый вечер, — сказал Каллаган, остановившись рядом.

Эсме закрыла книгу, отметив ногтем место, где она остановилась, и подняла голову. Лицо ее было бледно, под глазами обозначились темные круги.

— Добрый вечер, — откликнулась она. — Хотя кое-кто может сказать, что еще день, дело привычки.

— Само собой, это не Лондон, где вечно царят сумерки, — согласился Каллаган.

— Итак, прелюдия окончена. Теперь, надо полагать, пора переходить к основной теме?

— Ну что вы, просто мне приятно перекинуться с вами парой слов. Хотя, честно говоря, я не отказался бы задать и несколько вопросов.

— Тогда можете начинать, — сказала Эсме. — К сожалению, у нас нет детектора лжи, или как это там называется.

— Я не верю в детекторы лжи, хотя в Америке они довольно популярны, — сказал Каллаган. — В большинстве случаев можно отлично обойтись без них.

— Считайте, что я уже заинтригована. Почему же вы не задаете свои вопросы?

— Меня интересует, как вам понравилось в Мэлмесбьюри, — с невинным видом спросил Каллаган. — Очаровательное местечко, правда?

Эсме открыла было рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его. Каллаган улыбнулся.

— Не могу сказать определенно, — наконец, произнесла она. — К тому же я уже давно не была в Кейптауне. А в чем дело, почему вы улыбаетесь?

— А вы умны, — сказал Каллаган. — Вы уже были готовы ответить, что никогда не слыхали о Мэлмесбьюри, в этом случае я бы все равно вам не поверил.

Он кивнул и зашагал в направлении гаража. Эсме взялась было за книгу, но отложила ее, глядя вслед Каллагану.

Каллаган быстро осмотрел свою машину, вышел из гаража, поднялся в холл Мэнор-Хауз и позвонил в колокольчик.

— Вы не знаете, где сейчас находится мисс Кларисса, Стивенс? — спросил он у подошедшего дворецкого.

— Полагаю, она у себя в комнате, сэр, — ответил Стивенс. — В это время она обычно отдыхает.

— Передайте ей, что если это ее не затруднит, то я хотел бы поговорить с ней. Мне нужно срочно уехать.

Через несколько минут в холл вошла Кларисса.

— Ну, Слим, куда вы собрались на этот раз? — осведомилась она.

— В Плимут, поговорить с местными полицейскими. Потом придется еще поездить по округе.

— Хотите, я поеду с вами?

— К сожалению, это невозможно, — Каллаган развел руками. — Но вы мне очень поможете, если кое-что сделаете для меня здесь. Скажите мне, Кларисса, приходилось ли вам в прошлом совершать неблаговидные поступки?

— Разумеется, — ответила она. — У каждого из нас есть свои грехи.

— Я имею в виду тяжкий грех, — продолжал Каллаган. — Например, просмотр чужой корреспонденции или подслушивание телефонного разговора.

— Ну… Скажем, у меня кет большого опыта в подобных делах. Но если это необходимо, то я могу попытаться. А что конкретно вас интересует?

— То, о чем я собираюсь вас попросить, не имеет прямого отношения к краже. Но впоследствии это может оказаться очень важным.

Кларисса без тени смущения внимательно разглядывала Каллагана.

— Должна ли я понимать вас так, что в нашем доме происходят или должны произойти какие-то темные дела? — спросила она.

— Меня беспокоит один наш общий знакомый, которого зовут Блэйз, — начал Каллаган, импровизируя на ходу. — Насколько мне известно, с его именем связано несколько неприятных историй. Нетрудно заметить, что Эсме неравнодушна к Блэйзу, а вы о нем не очень высокого мнения, и я разделяю ваши чувства.

— Но не думаете же вы…

— Пока что я ничего не думаю, — прервал ее Каллаган. — Но Блэйз — опасный человек, а у Эсме довольно сумасбродный характер. Моя просьба заключается в следующем: по мере возможности вам нужно наблюдать за корреспонденцией Эсме, а если придет письмо от Блэйза — постараться ознакомиться с его содержанием.

— Это не составит труда, — сказала Кларисса. — В нашем доме всю почту оставляют на подносе, который лежит на столе в прихожей. Каждый забирает свои письма; Эсме обычно делает это последней.

— Вы просто молодец, — радостно сказал Каллаган.

— Что мне еще потребуется сделать? — спросила Кларисса. — Вскрыть письмо и сделать копию? Вообще-то Эсме получает много писем. Можете ли вы представить меня с кучей писем в руках рядом с кипящим чайником?

— Не стоит усложнять дело. Все, что от вас требуется — взглянуть на почтовый штемпель. Интересующее нас письмо будет отправлено местной почтой, скорее всего, из Кингсбриджа.

Каллаган вынул из кармана кожаный бумажник и раскрыл его. К правому отделению были прикреплены три тонких стальных стерженька, напоминающие штопальные иглы.

— Очень удобное приспособление, — сказал он. — С успехом используется уже не одну сотню лет. Большинство людей не заклеивают верхние уголки конверта. Все, что от вас требуется, — просунуть иглу в отверстие, зацепить дальний уголок письма и медленно вращать иглу. Когда лист плотно намотается на иглу, вам остается лишь осторожно извлечь его.

Каллаган достал из бумажника банкноту и продемонстрировал, как это делается на практике.

— Главное — действовать без спешки. Когда прочтете письмо, верните его на место, повторив процесс в обратном порядке.

Кларисса вздохнула.

— Вы подумали обо всем, Слим, — сказала она.

— Это моя профессия, — детектив улыбнулся. — Еще один вопрос, Кларисса. Каков размер вашего ежемесячного содержания? Хватает ли его на все ваши нужды?

— Достаточно, чтобы жить так, как нам хочется, — уклончиво ответила Кларисса. — Хотя, как вы понимаете, лишние деньги никому не мешают.

— Тем не менее иногда вы испытываете затруднения? — настаивал Каллаган. — Мне трудно представить себе молодую женщину, способную удержаться в рамках отпущенного ей лимита.

— По крайней мере, для Одри и меня это не составляет труда. Эсме — другое дело. Она действительно иногда не может свести концы с концами, хотя я и не понимаю, как ей удается залезать в долги. А почему вы спрашиваете об этом?

— Профессиональное любопытство, — Каллаган нежно сжал руку Клариссы. — До свидания, Кларисса, — сказал он. — Не забывайте: теперь вы работаете на детективное агентство Каллагана.

Девушка улыбнулась.

— Не забуду, — пообещала она. — Может быть, когда вы вернетесь, мне вручат медаль или что-нибудь в этом роде…

Каллаган отпустил руку Клариссы и зашагал к гаражу. Через минуту она увидела, как его машина въехала на пригорок, а затем исчезла за поворотом.

Глава 6

ПО ОСТРИЮ КЛИНКА

Когда Каллаган открыл дверь своей квартиры на Бэркли-сквер, было около девяти вечера. Войдя в комнату, он бросил шляпу и плащ на ближайшее кресло, открыл бар и плеснул в бокал на четыре пальца виски. Затем он прошел в спальню, разделся, наполнил ванную и с удовольствием погрузился в горячую воду. Он лежал, выпрямившись во весь рост, положив ноги на край ванны, и разглядывал потолок. Его мысли были обращены к Одри Вэндейн.

Минут через десять Каллаган встал, вымылся под холодным душем и вылез из ванной. Обтершись полотенцем, он уселся на табуретку, закурил сигарету и попытался расслабиться. Но в его мозгу продолжали возникать вопросы. Почему Габи заинтересовался Блэйзом? Какую роль играл в этом деле Блэйз, если Габи отправил к нему Ронни Флетчера, одного из своих испытанных помощников? Обычно Габи действовал очень осторожно. Что заставило его на этот раз изменить своим принципам, может быть, нехватка времени?

Каллаган вернулся в спальню и занялся своим туалетом. Теперь предметом его размышлений была загадочная закладная на Мэнор-Хауз. Соответствовала ли гипотеза Никкольса реальному положению вещей? Было почти невероятно, чтобы такой человек, как майор Вэндейн, обратился не к своему адвокату, а к представителю малоизвестной фирмы в Эксетере. Тем не менее майор не только взял закладную, но и выплатил долг с процентами. Из каких источников поступили эти деньги?

Каллаган неторопливо завязал галстук и прошел в гостиную. Постояв минуту-другую у окна, он подошел к телефону и набрал номер.

— Это вы, Блуэй? — спросил он. — Слушайте меня внимательно. Человек, которого зовут Ланцелот Вэндейн, проживает в настоящий момент в отеле «Грант» на Клерджесс-стрит. Насколько мне известно, он располагает значительными средствами. Он молод и привлекателен, следовательно, у него есть подруга, а может быть, и две. Мне необходимо узнать, кто эта женщина, по возможности не позднее завтрашнего вечера. Если за это время вам удастся выяснить что-нибудь еще, касающееся молодого человека, я буду очень признателен. Задача ясна?

Выслушав ответ, Каллаган положил трубку и налил себе еще немного виски. В сгустившихся сумерках он вышел из дома и пересек Бэркли-сквер, продолжая размышлять о событиях последних двух дней. Чисто интуитивно Габриэль Вентура представлялся ему неким центром, с которым так или иначе были связаны все остальные, но прямых доказательств у Каллагана не было. Если бы Габи использовал свои таланты на каком-нибудь респектабельном поприще, думал Каллаган, то вполне вероятно, что сегодня его портреты украшали бы страницы вечерних газет наравне с портретами государственных деятелей. Габи не стал одним из выдающихся банкиров или финансистов, но тем не менее он контролировал значительную долю финансов в подпольном мире Лондона. Информация о связях Габи с семейством Вэндейн могла бы стать поворотным пунктом в расследовании, а если информация сама не идет в руки… что ж, надо попытаться ускорить развитие событий.

На углу Хай-Хилл Каллаган остановился, зашел в телефонную будку и отыскал в справочнике номер отеля «Грант». Набрав номер, он попросил соединить его с Ланцелотом Вэндейном.

— Добрый вечер, — сказал детектив, когда Вэндейн поднял трубку. — Это Каллаган. Я только что вернулся из Девоншира. Сразу же должен вас огорчить: с вашим дядей случился сердечный приступ, и его отвезли в госпиталь. Если не возражаете, я хотел бы сегодня встретиться с вами.

— Разумеется, — голос Вэндейна звучал заинтересованно. — Дело сдвинулось с мертвой точки, мистер Каллаган?

— Пока нет. Как насчет того, чтобы встретиться в клубе «Вентура» в половине одиннадцатого?

— Меня это вполне устраивает, — сказал Вэндейн. — Даже если у вас и нет хороших новостей, нам ничто не мешает выпить вместе.

Каллаган повесил трубку и вышел из телефонной будки, удовлетворенно улыбаясь.

Ланцелот Вэндейн беседовал с пышной блондинкой, облокотившейся на стойку бара. Народу в клубе было немного: две или три пары танцевали под звуки танго, остальные заканчивали поздний обед или, скорее, ранний ужин. Самого Габи не было видно.

— Может быть, закажем выпивку и перейдем за столик? — предложил Каллаган, остановившись рядом с Вэндейном.

Ланцелот что-то шепнул блондинке. Взяв со стойки два бокала виски с содовой, он направился за Каллаганом к столику в дальнем конце зала.

— В моем агентстве существует одно непреложное правило, мистер Вэндейн, — сказал Каллаган, отхлебнув виски. — Мы никогда не действуем за спиной у наших клиентов. Поскольку вы являетесь нашим клиентом, то я обязан предупредить, что очень обеспокоен развитием событий.

— Позвольте узнать, почему? — нахмурившись, спросил Вэндейн.

— Это дело не похоже на другие дела об ограблении, — сказал Каллаган. — Не следует обольщаться: если полиция не называет имени виновного, то это еще не значит, что круг подозреваемых не определен. Обычно это означает, что у полиции пока что нет необходимых улик, чтобы предъявить официальное обвинение.

Вэндейн недоуменно приподнял брови.

— Мне казалось, я нанимал вас как раз для того, чтобы вы собрали необходимые улики, — сказал он.

— Ничего подобного, — возразил Каллаган. — У вас не было ни малейшего желания найти виновных. Вы хотели повлиять на решение страховой компании и вынудить ее незамедлительно выплатить страховку. Вероятно, вы были осведомлены о том, что Лэйн угрожал подать в суд, если страховка не будет выплачена в течение месяца. Наняв меня, вы тем самым продемонстрировали непреклонность ваших намерений.

— Ну и что же, теперь, вы полагаете, они заплатят? — холодно спросил Вэндейн.

— Если вас интересует мое мнение, то мне это кажется весьма сомнительным. Кроме того, сведение счетов со страховой компанией не входит в мои обязанности.

Вэндейн пожал плечами.

— Либо они заплатят, либо не заплатят, — сказал он. — Но в последнем случае я хотел бы ясно представлять себе причины, побудившие их принять такое решение.

— Это я могу вам гарантировать, — Каллаган усмехнулся. — Что же до пропавших драгоценностей, то здесь я представляю не ваши интересы, а интересы вашего дяди, — по крайней мере, до тех пор, пока он жив.

— Не спорю, — согласился Вэндейн. — У меня нет законных прав на драгоценности. Ну и что? За мной остается право нанять вас, чтобы защитить свои интересы как возможного наследника.

— К этому-то я и собирался перейти. Мне бы хотелось изменить свой статус в том, что касается расследования. Я хочу получить большую самостоятельность. Поэтому я заранее уведомляю вас, что, возможно, я буду представлять в этом деле также интересы страховой компании.

— Поступайте, как вам заблагорассудится, — устало сказал Вэндейн. — В конце концов, результат будет тот же самый.

Каллаган широко улыбнулся.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Теперь я хотел бы задать вам еще один вопрос…

Он замолчал, выдерживая паузу. Вэндейн постукивал пальцами по столу.

— Возможно, мой вопрос покажется вам чересчур личным, но, поверьте, я задаю его для пользы дела. Одним словом: имеете ли вы матримониальные намерения в отношении одной из ваших кузин? Или, более конкретно, — в отношении мисс Одри Вэндейн?

Вэндейн улыбнулся.

— Неплохая догадка, мистер Каллаган. Как вы додумались до этого?

— Это и в самом деле догадка, — сказал Каллаган. — Но вы вроде бы ее подтверждаете?

— Да, вы правы. Одно время предполагалось, что Одри и я должны обручиться. Затем, по каким-то своим соображениям, Одри отказалась от этой идеи. Вот, собственно, и все.

Каллаган кивнул.

— А известно ли вам, что ваш дядя взял закладную под Мэнор-Хауз на условиях шесть с половиной процента годовых от общей суммы в двадцать тысяч фунтов? — спросил он. — Он собирался отреставрировать дом и привести в порядок усадебное хозяйство.

— А вы-то как об этом узнали? — удивился Вэндейн. — Неужели от Одри или от самого майора?

— Нет, — Каллаган закурил сигарету. — Знаете, мы ведь не все свободное время просиживаем в барах. Иногда приходится и побегать. Мой помощник нашел копию закладной в земельном управлении Эксетера.

— Ну что ж, могу сказать, что майор посвятил меня в свои дела. Более того, я поддерживал его намерения.

— Вас интересовало, из каких денег майор собирался вернуть деньги с процентами? Ведь срок закладной истекал через год.

— Разумеется, — Вэндейн задумался, словно припоминая. — Мой дядя вложил кое-какие средства в дело, которое в случае успеха обещало принести триста-четыреста процентов дохода. Из этих денег он и собирался заплатить по закладной.

— Насколько я понял, дело окончилось безуспешно?

— Увы, да, — ответил Вэндейн.

Каллаган глубоко затянулся, стряхнул пепел и пристально посмотрел на своего собеседника.

— Как же получилось, что деньга все-таки были выплачены?

— Не имею ни малейшего представления. Собственно, до сего момента я даже не подозревал, что они были выплачены. Я полагал, что дядя или Одри сумели добиться отсрочки платежа. В конце концов, один год очень маленький срок для закладной. Мой дядя известный и уважаемый человек в Девоншире, его поместье оценивается в немалую сумму. Думаю, ему было нетрудно добиться отсрочки.

— Тем не менее ни он, ни его родственники не обращались с подобной просьбой, — повторил Каллаган. — Значит, вам неизвестно, из каких источников майор получил деньги?

— Совершенно верно, — Ланцелот покачал головой. — Можете быть уверены, я сам наведу справки, хотя бы из чистого любопытства.

— Приятно сознавать, что наши желания совпадают, — Каллаган поднялся со стула. — Вас по-прежнему можно найти в отеле «Грант»?

— Я обычно нахожусь там до полудня. В любом случае вам всегда сообщат, где меня можно найти. Может быть, выпьем еще по одной?

— Благодарю, в другой раз, — сказал Каллаган. — Мне нужно еще поработать сегодня. К слову сказать, какого вы мнения о Габи? Мне показалось, вы с ним в дружеских отношениях.

Лицо Ланцелота Вэндейна приобрело кислое выражение.

— Мы знакомы настолько, насколько владелец клуба может быть знаком с постоянным клиентом. Я нередко пользуюсь его гостеприимством. Надо отдать должное Габи: он умеет создавать нужную атмосферу. Думаю, он приличный человек, хотя я и не питаю к нему особых симпатий. В конце концов, род его дел несовместим с моими делами.

— В самом деле? — улыбаясь, спросил Каллаган.

— Не понимаю, к чему заострять на этом внимание, — обиженно произнес Вэндейн. — Меня совершенно не интересуют дела Габи. Я прихожу сюда выпить и поразвлечься. Кроме того, мне не нравится, в каком тоне вы говорите об этом, мистер Каллаган.

— Вот как? — Каллаган добродушно усмехнулся. — Что ж, простите, если не угодил вам.

Не дожидаясь ответа, он направился к выходу.

Около одиннадцати вечера Каллаган вошел в зал клуба «С Черного Хода» в Сохо.

Если этот клуб чем-то и отличался от множества подобных забегаловок, то лишь тем, что каждый второй его посетитель баловался марихуаной. Здесь полным ходом шла купля-продажа самого разнообразного зелья, составлявшего основную статью дохода для заведения. «Святая святых» клуба представляла собой длинную комнату с низким потолком, проникнуть в которую можно было, лишь миновав строго охраняемый коридор; впрочем, для постоянных посетителей это не составляло труда. Уже в коридоре ощущался специфический запах: смесь застоявшегося наркотического дыма и мазутной вони из маленькой кухни, где орудовал одноглазый негр. Кухня, по сути дела, располагалась в углу общего зала и была отделена от него лишь тонкой перегородкой. За древним роялем, у которого не хватало нескольких клавиш, сидел бледный молодой человек, вероятно, тосковавший о тех временах, когда он мог умываться один раз в день и бриться хотя бы раз в неделю. Около дюжины посетителей размещались за маленькими столиками в разных концах зала; этих людей не интересовали ни мир, ни война, ни прочие насущные вопросы. В большинстве своем они никогда не видели мира, а что касается войны, то они находились в этом состоянии постоянно: с полицией, с близкими или сами с собой. Они провожали Каллагана косыми взглядами, словно ожидая, что он в любой момент может отнять у них последние крохи жизненных радостей.

Каллаган осмотрелся вокруг. В дальнем конце зала, согнувшись над столиком, сидел тот человек, ради которого он пришел сюда. Человека звали Эрвин Киттел; когда-то он был актером и до сих пор гордился этим. Он был высок, худощав, с бледным лицом и отвратительным характером, результатом давнего пристрастия к барбитуратам и марихуане.

Каллаган подошел к его столику и уселся рядом.

— Зачем приперся, Каллаган? — угрюмо осведомился Киттел.

— Захотелось немного поболтать, — миролюбиво ответил детектив. — Могу заказать тебе рюмочку-другую: похоже, тебе надо поправиться.

— Лучше бы ты занялся своим вонючим делом, сыщик, — пробормотал Киттел.

Каллаган махнул рукой, подзывая официанта.

— Двойное бренди, приятель, вот в чем ты сейчас нуждаешься.

В глазах Киттела промелькнуло что-то похожее на облегчение. Когда принесли бренди, он сразу же потянулся к бокалу и сделал большой глоток.

— Не могу понять, зачем ты постоянно здесь околачиваешься, — заметил Каллаган. — Если бы ты каждый день, оставаясь дома, экономил всего лишь один фунт, ты был бы уже богатым человеком.

Киттел ухмыльнулся.

— Богатство мне не грозит, — сказал он. — Ты отлично знаешь, Каллаган, что я терпеть не могу эту лавочку. Но такова жизнь: ты можешь ненавидеть это место и в то же время не можешь обойтись без него.

— Настоящее счастье, похоже, и заключается в том, чтобы не делать того, что следует делать, — улыбаясь, сказал Каллаган.

Он вынул бумажник и отсчитал пять однофунтовых банкнот. Киттел проводил глазами новые, приятно хрустящие бумажки.

— Думаю, ты смог бы найти для этой пятерки хорошее применение, — а, Эрвин?

— Бывают дни, когда ради пяти фунтов я готов убить человека, — мрачно сказал Киттел.

— Ну, не будем сгущать краски, — Каллаган взглянул на часы. Они показывали половину двенадцатого. — Ты бы смог устроить здесь небольшую потасовку? — продолжал он. — Скажем, ровно в двенадцать? Дай в морду официанту или швырни стакан в швейцара. Одним словом, устрой небольшой скандал, не требующий вмешательства полиции. Понимаешь, что я имею в виду?

— И все это за пять фунтов? — недовольно спросил Киттел.

— Увы, всего за пять, — со вздохом ответил Каллаган.

— Черт с тобой, гони деньги.

Каллаган протянул одну фунтовую бумажку.

— Где ты сейчас живешь, Эрвин? — спросил он.

Киттел грустно взглянул на бумажку.

— Все там же, — буркнул он.

— Отлично. Завтра утром получишь почтой остальные четыре фунта.

— Недоверчивая свинья, — пробормотал Киттел.

— Этого у меня не отнимешь, — согласился Каллаган. — Значит, не забудь: ровно в двенадцать.

— Можешь не волноваться, — сказал Киттел. — Мне нужны эти четыре фунта.

Каллаган допил виски и вышел на улицу.

Набрав номер клуба «Вентура», Каллаган попросил к телефону Габи.

— Его здесь нет, мистер Каллаган, — ответил чей-то голос. — Он наверху, в своей квартире. Если хотите, я могу дать вам номер.

Каллаган записал номер, поблагодарил и повесил трубку. Закурив, он опустил в аппарат еще одну монетку и снова набрал номер. На этот раз к телефону подошел сам Вентура.

— Добрый вечер, Габи, — сказал Каллаган. — Я хотел бы поговорить с тобой, и, боюсь, дело не терпит отлагательств.

— Хорошо, Слим. Заходи в клуб, заодно и выпьем.

— Я приду без десяти двенадцать, — сказать Каллаган. — Будет лучше, если мы поговорим у тебя наверху, без лишних свидетелей.

Возникла небольшая пауза.

— Тогда заходи через черный ход, — сказал Вентура. — Позвони, я сам открою тебе.

Каллаган повесил трубку и набрал новый номер. Через несколько секунд он услышал голос Эффи Томпсон.

— Привет, Эффи, — сказал Каллаган. — Ты уже легла?

— Да, мистер Каллаган. Что-нибудь срочное?

— Тебе не придется даже вставать с постели. Только постарайся не заснуть. Ровно в двенадцать позвони по телефону Мэйфэйр 995469, это номер Габи Вентуры. Когда он возьмет трубку, измени голос. Скажи, что тебя зовут Лили Деллс и ты звонишь из телефона-автомата рядом с клубом «С Черного Хода». Объясни, что Эрвин Киттел напился и устроил потасовку. Постарайся, чтобы твои слова звучали убедительно. Скажи, что Киттел набил морду официанту и нокаутировал швейцара. Можешь не стесняться в выражениях. Затем сразу вешай трубку. Ты все поняла, Эффи?

— Чего уж тут непонятного, — недовольно пробормотала она. — А вы уверены, что этого будет достаточно? Может быть, я попытаюсь выдать себя за Грету Гарбо?

— Спасибо, Эффи, в другой раз.

Вынув из кармана небольшую связку отмычек, Каллаган критически рассмотрел их и вышел на улицу. Через минуту он остановил такси, открыл дверцу и улыбнулся, узнав водителя.

— Привел, Финрой, — сказал он, протягивая водителю фунтовую бумажку. — Отвези меня к клубу «Вентура». Оставайся там и жди меня или того, кого я пошлю к тебе. Ясно?

Финрой кивнул.

— В таком случае поехали.

Каллаган захлопнул дверцу и откинулся на заднее сиденье.

Глава 7

РАЗДУМЬЯ И РАЗГОВОРЫ

Габи смешивал два больших бокала виски с содовой, стоя у буфета. На нем был шикарный серо-голубой костюм; узел белого галстука украшала булавка с крупным бриллиантом. Габи выглядел бодрым и довольным собой.

Каллаган, сидевший в кресле, с удовольствием наблюдал за уверенными движениями бывшего бармена. Несмотря на свою солидную комплекцию, Вентура быстро и ловко распоряжался бутылкой виски, сифоном с содовой и кубиками льда. Его массивная челюсть слегка двигалась, словно он что-то напевал про себя. Интересно, подумал Каллаган, что послужило причиной столь хорошего настроения?

Поставив бокалы на стол, Вентура извлек из кармана сигару и щелкнул зажигалкой.

— Излишнее любопытство — грех для человека в моем возрасте, — сказал он. — Но мне все же интересно, Слим: что же это за важное дело, о котором ты говорил?

— Оно важное скорее для меня, Габи. Кроме того, я хотел сказать…

Каллаган остановился, чтобы закурить сигарету. Вентура с отсутствующим выражением лица разглядывал кончик своей сигары.

— …Я хотел сказать, что был неоправданно резок в разговоре с тобой, — продолжал Каллаган. — Я имею в виду тот день, когда ты пришел ко мне в контору.

— Разумеется, ты немного переборщил, — сказал Вентура. — Само собой, я не поверил ни единому твоему слову.

Каллаган сделал глубокую затяжку.

— Тебе известно, что я расследую дело о краже драгоценностей семейства Вэндейн, — сказал он. — Меня пригласили по инициативе Ланцелота Вэндейна. Накануне нашей игры в покер его кузина Одри Вэндейн встретилась со мной. В результате нашего разговора она вручила мне триста фунтов в качестве платы за то, чтобы я отказался от расследования. По всей видимости, она заняла деньги у тебя. Поэтому я согласился с твоим предложением составить партию в покер, чтобы дать тебе возможность взглянуть на банкноты. Теперь я пришел к другому выводу: она взяла эти деньги у Ланцелота Вэндейна, который, в свою очередь, одолжил их у тебя. Это больше похоже на правду, верно?

— Верно, Слим, — сказал Вентура. — Я одолжил деньга Ланцелоту, не спрашивая, зачем они ему понадобились. Он рассказал мне какую-то байку про срочные долга, но я почти не слушал его. Деньги у меня были, и я не видел причин отказать ему.

— Никогда бы не подумал, что у тебя такое доброе сердце, — проворчал Каллаган.

Вентура пожал плечами и сухо улыбнулся.

— Временами я бываю сентиментален, — сказал он.

— А когда, если не секрет, Вэндейн собирается вернуть долг?

— Меня это не слишком волнует. Думаю, достаточно скоро; во всяком случае, он что-то говорил об этом.

— Послушай, Габи, — сказал Каллаган. — Все говорят, что Ланцелот Вэндейн делает хорошие деньги. Чего ради ему было занимать у тебя жалкие три сотни?

— Всякое может случиться, Слим. У каждого в жизни возникает ситуация, когда срочно требуются наличные, сколько бы человек ни зарабатывал.

Каллаган кивнул.

— Ты можешь считать Ланцелота Вэндейна своим хорошим приятелем? — спросил он.

Вентура усмехнулся.

— Я бы не стал так говорить. Парень он как будто неплохой, да и клиент солидный. Но есть в нем какая-то хлипкая жилка…

— Кажется, я тебя понимаю.

Каллаган взглянул на часы: стрелки показывали ровно полночь. В этот момент зазвонил телефон, стоявший на бюро в углу комнаты. Вентура взял трубку. Краешком уха Каллаган услышал высокие истеричные нотки женского голоса и улыбнулся.

— Хорошо, хорошо, — сказал Вентура и с раздраженным видом положил трубку.

— Извини, Слим, — буркнул он, повернувшись к детективу. — Мне придется ненадолго уехать — обычные издержки моей профессии. Можешь спуститься вниз и пропустить пару стаканчиков. Я вернусь через полчаса.

— Спасибо, но я тоже пойду, — сказал Каллаган. — Я узнал все, что мне требовалось, а кроме того, у меня назначена встреча. Если дело срочное, воспользуйся моим такси: оно стоит у входа. А я, пожалуй, прогуляюсь пешком.

— Олень любезно с твоей стороны, Слим.

Они спустились вниз по темной лестнице; Вентура толкнул входную дверь. Финрой стоял возле своей машины.

— Отвезите этого джентльмена, куда ему требуется, — сказал Каллаган. — До встречи, Габи.

Машина уехала. Каллаган прошел несколько ярдов по тускло освещенной мостовой, затем решительно повернул назад. Достав из кармана связку отмычек, он присел на корточки перед дверью, из которой только что вышел. Через минуту детектив аккуратно закрыл за собой дверь и начал подниматься по лестнице. Оказавшись в квартире Вентуры, он включил свет. В дальнем конце комнаты находилась вторая дверь, ведущая в помещение клуба. Каллаган задвинул засов и принялся методично обыскивать комнату.

Он открывал ящики и быстро просматривал их содержимое. Ящики в бюро, на котором стоял телефон, не запирались, за исключением одного. Прибегнув к помощи отмычки, Каллаган справился с замком и вытащил кипу бумаг. Сверху лежал конверт с почтовым штемпелем Кингсбриджа; адрес был нацарапан грубым почерком. Каллаган открыл конверт, извлек лист бумаги и прочел письмо:

«Босс, у нас здесь творится черт знает что. Вчера наш парень весь день висел на телефоне; похоже, он собирается сматывать удочки. Он целый день укладывал, шмотки, а сегодня налегке укатил в Эксетер. Такое впечатление, будто он вообще собирается сматываться из страны. Я слышал, как он говорил по телефону, что скоро все откроется и надо быть начеку. Не понял точно, когда это должно произойти, но вряд ли он задержится здесь больше, чем на пару дней. Дайте мне знать, что я должен делать, и поскорее.

Ронни.

Р. S. Этот ублюдок Каллаган околачивается поблизости».

Каллаган уселся в кресло и сделал копию письма на обрывке старого счета от портного. Затем он положил письмо и бумаги обратно в ящик, закрыл бюро, отодвинул засов на второй двери, еще раз осмотрел комнату и начала спускаться по лестнице. Закрыв за собой дверь, он зашагал в направлении Бэркли-сквер, тихонько насвистывая сквозь зубы.

Каллаган проснулся около одиннадцати и потянулся к трубке телефона, соединявшего его квартиру с приемной конторы.

— Доброе утро, Эффи, — сказал он. — Вчера ты просто превзошла себя. Я и не подозревал, что ты замечательная актриса. Прими мои поздравления.

— Спасибо, мистер Каллаган, — сухо сказала Эффи Томпсон.

— Теперь свяжись с мистером Лэйном. Если он не возражает, то я хотел бы нанести ему визит в двенадцать часов. Когда поговоришь с Лэйном, позвони в Скотланд-Ярд и попроси к телефону инспектора Уэстона. Узнай, сможет ли он встретиться со мной без четверти час.

Каллаган положил трубку, принял ванну и начал одеваться. Через несколько минут ему позвонила Эффи Томпсон, договорившаяся о встрече в адвокатской конторе и в Скотланд-Ярде. Просмотрев дневную почту, Каллаган выпил чашку чая, заботливо приготовленную Эффи, и направился к Лэйну.

Увидев детектива, Лэйн отложил в сторону свои бумаги и вопросительно поднял брови.

— Я не отниму у вас много времени, мистер Лэйн, — начал Каллаган. — Я буду говорить прямо и рассчитываю, что все сказанное здесь останется между нами.

— Необычное начало для разговора, — сказал адвокат. — Ну что ж, я вас слушаю.

— Я хочу познакомить вас с некоторыми фактами, о которых вы, по-видимому, еще не знаете. Известно ли вам, что майор Вэндейн взял закладную под Мэнор-Хауз на сумму в двадцать тысяч фунтов из расчета шесть с половиной процента годовых? Известно ли вам, что майор уже вернул всю сумму вместе с процентами?

Лэйн покачал головой.

— Вы изумляете меня, — сказал он. — Я ничего не знаю об этой сделке.

— Я так и думал. Закладная была оформлена адвокатской конторой в Эксетере. Далее, я хотел бы спросить вас, осуществили ли вы свое намерение? Сообщили ли вы страховой компании о том, что если страховка не будет выплачена в течение месяца, то вы обратитесь в суд?

— Да, сообщил, — коротко ответил адвокат.

Каллаган закурил сигарету и откинулся на спинку стула.

— Я хочу обратиться к вам с просьбой, — сказал он. — По всей вероятности, она покажется вам странной. Дело в том, что мне необходимо предпринять кое-какие шаги за спиной вашего клиента.

— Я вряд ли смогу это допустить, — сказал Лэйн.

— Сможете, если я объясню вам, что буду действовать в интересах вашего клиента.

— В таком случае я жду объяснений.

— Я не ошибусь, если скажу, что после кражи драгоценностей один из членов семейства Вэндейн настаивал на немедленной выплате страховки, — начал Каллаган. — Человеком этим был не сам майор, а мистер Ланцелот Вэндейн. Его можно понять: он был обеспокоен судьбой денег, которые должны были перейти к нему со смертью его дяди. Тем не менее я хочу особо отметить этот факт.

— Вы совершенно правы, — сухо сказал Лэйн. — Но я не вижу причин…

— Попробую развить свою мысль, — продолжал Каллаган. — Заметьте: после того, как я прибыл в Мэнор-Хауз, ко мне обратилась мисс Одри Вэндейн. Проконсультировавшись со своим отцом, она пришла к выводу, что следует уведомить страховую компанию о согласии семьи на отсрочку платежа.

— В самом деле? — недоверчиво спросил Лэйн.

— Я посоветовал мисс Вэндейн не делать этого. В сложившейся ситуации такой поступок мог быть истолкован превратно. Компания задерживает выплату страховки лишь в одном случае, а именно когда имеются достаточные основания полагать, что кражи как таковой не было. Вынужден сказать, что я также склоняюсь к этой точке зрения.

Адвокат промолчал. Выражение его лица стало очень серьезным.

— Если после выплаты страховки выяснится, что драгоценности не были украдены, неизбежны крупные неприятности для всей семьи, — сказал Каллаган.

— Я знаю, — ответил адвокат. — Что же конкретно вы предлагаете?

— Я предлагаю вам написать в страховую компанию и сообщить, что согласно информации, полученной от детективного агентства Каллагана, драгоценности могут быть обнаружены в ближайшее время. Поэтому майор Вэндейн считает возможным отказаться от своего требования о немедленной выплате страховой суммы. На мой взгляд, это наиболее приемлемое решение.

Лэйн покачал головой.

— Я все-таки должен предварительно поговорить со своим клиентом, — сказал он.

— Сейчас это невозможно. У майора был сердечный приступ, и его отвезли в Эксетерский госпиталь. Врачи не разрешат вам говорить с ним о делах. С другой стороны, вы так или иначе посоветуете ему поступить именно так, как я сказал.

— Вы так думаете? Почему, позвольте спросить?

— Потому что если вы этого не сделаете, мне придется самому отправиться в страховую компанию и повторить там мою версию.

— Мистер Каллаган, — сказал адвокат. — Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что требование о выплате страховки было основано на заведомо сфабрикованных данных. Это весьма серьезное обвинение.

— Согласен с вами, — сказал Каллаган. — Именно поэтому мое предложение является единственным выходом из двусмысленной ситуации, в которой мы поневоле оказались. Если вы предпочитаете остаться в стороне, я все сделаю сам.

— Я не могу сказать, что мне нравится ваша манера разговора, но готов признать, что вы правы. Так как я не могу связаться с моим клиентом, то мне приходится принять ваши рекомендации. Но вы должны понять, что в равной мере несете за них ответственность.

Каллаган встал и взял свою шляпу.

— Надеюсь, письмо будет отправлено сегодня, — сказал он.

Каллаган сидел в приемной Скотланд-Ярда, размышляя о предстоящей встрече с инспектором Уэстоном. Разговор предстоял непростой хотя бы потому, что ожидание затянулось на пятнадцать минут. Видимо, таким образом Уэстон хотел указать детективу на его место.

Каллаган закурил и еще раз мысленно пробежал глазами содержание письма, обнаруженного в ящике письменного стола у Габи. Это был первый фактический материал, попавший в его руки с начала расследования. Для человека, знающего цену фактам, письмо Ронни Флетчера означало, что дело сдвинулось с мертвой точки.

В приемную заглянул дежурный констебль и сообщил, что инспектор Уэстон ждет мистера Каллагана в своем кабинете. Сделав каменное лицо, Каллаган последовал за сопровождающим. Инспектор Уэстон восседал спиной к окну за рабочим столом, размеры которою внушали уважение. По левую руку от нею стоял сержант Гридли с блокнотом и карандашом в руках. Стенографические таланты Гридли давно стали легендой в Скотланд-Ярде и были известны всем, включая Каллагана.

Уэстону, круглолицему здоровяку с колючими глазами, недавно исполнилось тридцать восемь лет. Он не питал ни малейшей симпатии к Каллагану и к частным детективам в целом, и с недоумением относился к признакам уважения, которое Каллагану оказывали некоторые сотрудники полиции.

— Доброе утро, Каллаган, — сухо сказал он. — Давайте уточним наши позиции. Вы пришли сообщить определенные сведения, а делать выводы из этих сведений — уже мое дело.

Каллаган неторопливо подошел к стене, взял стул и перенес его к столу. Усевшись на стул, он закинул ногу за ногу и внимательно взглянул на Уэстона.

— Давайте не будем тратить время на пустяки, — сказал он.

Уэстон недоуменно поднял брови. Гридли, склонившийся над блокнотом, едва заметно улыбнулся.

— Отлично, — сказал Уэстон. — Как я понял со слов инспектора Грингалла, поверенные майора Вэндейна пригласили вас заняться расследованием кражи драгоценностей. Это означает, что вы работаете на семью Вэндейнов…

— Но мои услуги оплачивает также и страховая компания, — прервал его Каллаган. — Это означает, что я работаю также и на них. Кроме того, я работаю и на вас, причем бесплатно.

— Возможно. Не кажется ли вам, что интересы сторон не вполне совпадают?

— Не берусь судить, — сказал Каллаган. — С другой стороны, почему бы и нет? Майор Вэндейн хочет вернуть свои драгоценности, страховая компания заинтересована в том же, поскольку не хочет выбрасывать на ветер сто тысяч фунтов. Ну, а вы… вам платят за вашу работу.

Щеки Уэстона слегка порозовели.

— Полагаю, вы пришли сюда не ради того, чтобы объяснить мне, за что я получаю жалованье. Вы собираетесь сообщить некую информацию…

— Вы ошибаетесь, — холодно сказал Каллаган. — Я собирался побеседовать с вами о деле, представляющем для нас взаимный интерес.

— Должен ли я занести эти слова в протокол, сэр? — спросил Гридли.

— Зачем же, Гридли, — укоризненно заметил Каллаган. — К чему акцентировать внимание на какой-то части нашей беседы, если вы не собираетесь составлять полную стенограмму разговора?

Уэстон встал, подошел к окну, затем резко повернулся и гневно взглянул на Каллагана.

— Я знаю о ваших методах, Каллаган! — рявкнул он. — Возможно, у вас и есть медали за обучение офицеров полиции их ремеслу. Но я сейчас хочу сказать нечто иное, о чем уже упоминал инспектору Грингаллу. Если у меня появятся подозрения, что вы сознательно скрываете факты или препятствуете ходу полицейского расследования…

— …То вы потребуете ордер на мой арест, — закончил Каллаган. — Вы действительно можете добиться моего ареста, если у вас будут фактические доказательства того, что я «злонамеренно сообщил полиции ошибочную или ложную информацию». Но такой возможности вам не предоставится, ибо для получения ордера на мой арест вам необходимо иметь мое официальное заявление. Не поручить ли сержанту Гридли полностью зафиксировать все, что здесь говорится?

Каллаган закурил сигарету, неспешно затянулся и продолжал:

— Давайте договоримся: либо мы ведем дружескую беседу и вы в дальнейшем не станете использовать отдельные мои высказывания против меня, либо я делаю официальное заявление. В таком случае вам надлежит полностью застенографировать его и передать мне расшифровку стенограммы на подпись. Выбирайте сами, какой путь для вас наиболее предпочтителен.

Уэстон снова повернулся лицом к окну, мысленно проклиная себя за допущенный промах. Оценив ситуацию, он вернулся к столу и занял свое место.

— Пусть будет по-вашему, — согласился он. — Итак, это просто дружеская беседа.

Каллаган добродушно улыбнулся. Жесткие складки на ею лице разгладились.

— Прекрасно, — сказал он. — Верите мне или нет, но я действительно собирался помочь вам. Я знаю, что вам не повезло с этим делом. Фактически у вас нет ничего, над чем бы вы могли работать. Не скажу, что я сам много знаю, но это немногое лучше, чем ничего.

Каллаган сделал паузу. Уэстон невольно подался вперед.

— Сначала меня одолевали сомнения, — сказал Каллаган. — Обстоятельства недвусмысленно указывали на причастность к краже кого-либо из обитателей Мэрграунд Мэнор. Я думал так до тех пор, пока не встретил Ронни Флетчера.

— Кто такой Флетчер? — спросил Уэстон.

— В свое время он работал на Габриэля Вентуру. В наших архивах наверняка найдется немало материалов на этого молодчика. Флетчер служил швейцаром в клубе «С Черного Хода». В настоящее время занимает ту же должность в небольшом заведении милях в двадцати от Мэрграунд Мэнор. Работает на человека по фамилии Блейз. Думаю, этот Блейз мог бы кое-что рассказать о краже драгоценностей.

— Почему?

— Главным образом потому, что он уже принял все необходимые меры, чтобы избежать встречи с полицией. Если вы нагрянете к нему, а это неизбежно, то выясните, что его давно и след простыл.

Уэстон сделал пометку в своем блокноте.

— Где можно найти Блейза? — спросил он.

— В заведении под вывеской «Ярд-Арм», небольшой придорожной гостинице между Тотнессом и Плимутом. Он живет в небольшом коттедже позади гостиницы вместе с Ронни Флетчером. Если вы не станете терять времени, то сможете заполучить хотя бы Ронни. Что касается Блейза, то тут, боюсь, вы опоздали. Человек, которою я оставил наблюдать за коттеджем, сообщил, что Блейз собирает вещи.

— Я вижу, вы не теряете времени даром, — одобрительно заметил Уэстон. — Что-нибудь еще?

Каллаган встал.

— К сожалению, пока все. Но это уже кое-что.

— Ну что ж, спасибо за информацию, — проворчал Уэстон.

— Не за что. Надеюсь, она окажется полезной.

Каллаган улыбнулся Уэстону, кивнул Гридли, надел шляпу и вышел из комнаты.

Уэстон закурил сигарету и задумчиво покачал годовой.

— Интересно, чего добивается Каллаган? — пробормотал он. — Как полагаешь, зачем он сообщил нам эту информацию?

Гридли пожал плечами.

— Не знаю, — признался он. — Он слишком умен, чтобы рисковать, сообщая неверные сведения. В любом случае стоит направить людей в «Ярд-Арм», чтобы разобраться с ситуацией на месте.

— Отправляйся-ка ты туда сам, — Уэстон ухмыльнулся. — Но будь осторожен. Если Ронни Флетчер в самом деле числится в наших архивах, он вряд ли преподнесет себя на блюдечке.

— Я помню этого малого, — сказал Гридли. — Привлекался дважды по делу о наркотиках и один раз по делу о неуплате алиментов. Предположительно — выполнял обязанности курьера при одном из оптовых торговцев наркотиками.

— Возьми его досье из архива. Возможно, там найдутся какие-нибудь сведения, которые помогут расколоть его.

Гридли усмехнулся.

— Расколоть его можно только обрезком свинцовой трубы по голове, — сказал он. — Но попытаться стоит.

Каллаган перекусил в небольшом кафе на Олбермайл-стрит и заказал двойное виски с содовой. Неторопливо осушив бокал, он улыбнулся, представив себе дальнейшие действия инспектора Уэстона, и вышел на улицу. Из ближайшей телефонной будки он позвонил в клуб «Вентура» и попросил к телефону Габи.

— Это Каллаган, — сказал детектив. — Габи, я могу оказать тебе небольшую услугу. Сегодня утром я был в Скотланд-Ярде: инспектор Уэстон позвонил в контору и попросил меня зайти к нему. Он знает, что я побывал в Мэрграунд Мэнор. Между нами, Уэстон еще новичок — слишком много говорит.

— Какое же место в его речах может заинтересовать меня? — осведомился Вентура.

— У меня сложилось впечатление, что у них накопился кое-какой материал на Ронни Флетчера. Если помнишь, этот бездельник одно время работал на тебя, а теперь служит в заведении неподалеку от Мэрграунд Мэнор. Его досье показалось Уэстону заслуживающим внимания. Полагаю, он скоро навестит Ронни. Если такой вариант тебя не устраивает…

Наступила пауза.

— Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне? — спросил Вентура.

— Может быть, и не имеет. Но если все-таки имеет, то свяжись с Ронни и посоветуй ему сменить обстановку. Всего хорошего, Габи.

Каллаган повесил трубку и в раздумье почесал подбородок. Затем он вышел из будки ж зашагал в направленная телеграфного агентства на Пикадилли. Через несколько минут он составил телеграмму следующего содержания:

«Карви Симсу

Агентство Симса, Кейптаун, Южно-Африканская Республика

Срочно направь мне информацию относительно Вильяма Блэйза. В местных архивах особое внимание удели району Мэлмесбьюри. Приметы: рост пять футов одиннадцать дюймов, глаза голубые, волосы темные, вьющиеся, сложение нормальное, слабо заметный шрам под левым ухом. Основное занятие мошенничество. Проверь записи регистраций браков. Ответ по адресу — Мэрграунд Мэнор, Девоншир. С наилучшими пожеланиями,

Каллаган».

В правом верхнем углу бланка Каллаган сделал пометку «срочно», оплати телеграмму и отправился в свою контору.

Глава 8

ПОСЛЕ НАСТУПЛЕНИЯ ТЕМНОТЫ

Кода Каллаган вернулся в свою контору на Бэркли-стрит, время приближалось к шести. На столе в кабинете лежал конверт, на котором рукой Эффи было написано: «Получено от Блуэя». Записка гласила:

«Вплоть до начала года Ланцелот Вэндейн состоял в близких отношениях с молодой женщиной по имени Паула Россетти. Ее адрес: Кортфилд Гарденс, 263-а, квартира 7. Профессия — певица в ночных клубах. Некоторое время Россетти работала в клубе «Вентура». Вэндейна и Россетти часто видели вместе несколько месяцев назад. Затем их отношения по неизвестной причине прекратились. С тех пор она сделала несколько попыток вернуться в клуб «Вентура», но владелец каждый раз отвечал отказом. Это все, что мне удалось узнать.

Блуэй».

Каллаган переписал адрес Паулы Россетти в блокнот, разорвал записку и бросил клочки в мусорную корзинку, после чета вышел в приемную. Эффи Томпсон только что закончила работу и убирала бумаги со стола. Каллаган достал бумажник, отсчитал пять пятифунтовых банкнот и вручил их ей.

— Отправляйся на Бонд-стрит, — сказал он. — Если поторопишься, успеешь до закрытия магазинов. Мне нужна небольшая безделушка примерно на двадцать пять фунтов. Но при этом она должна выглядеть дороже; она должна бросаться в глаза, понимаешь?

— Понятно, — ответил Эффи. — Вам нужно что-нибудь для подарка женщине, не принадлежащей к тому классу, который вы обычно одариваете знаками своего внимания.

Каллаган улыбнулся, но промолчал. Когда Эффи вышла, с треском захлопнув за собой дверь, он открыл справочник и отыскал номер телефона Паулы Россетти. Усевшись на место Эффи Томпсон, он набрал номер и попросил к телефону мисс Россетти. Голос на другом конце провода недовольно осведомился, кому она могла понадобиться. Каллаган мягко, но настойчиво повторил свою просьбу. Через две минуты Паула Россетти подошла к телефону.

— Позвольте представиться, — начал детектив. — Меня зовут Слим Каллаган. Меня вы, к сожалению, не знаете, но я знаю вас хорошо. Несколько месяцев назад мне довелось видеть ваше выступление в клубе «Вентура». Не хочу показаться невежливым, но оно произвело на меня неизгладимое впечатление. Я приходил в клуб каждый вечер только ради того, чтобы посмотреть на вас.

В трубке послышалось веселое щебетание, смысл шторою сводился к тому, что мисс Россетти чрезвычайно рада и счастлива разговаривать с человеком, который может по достоинству оценить ее талант.

— Я не раз хотел поговорить с вами, — продолжал Каллаган. — Однажды я даже попросил Габи Вентуру познакомить нас, но он по каким-то своим причинам отказался. С его стороны это было жестоко.

На это мисс Россетти заметила, что Габи готов обвинить любого честного человека во всех смертных грехах и вообще недостоин упоминания.

— Ну что ж, не будем о нем говорить, — Каллаган скорчил гримасу. — Вообще-то дело в том, что в день вашего последнего выступления я собирался преподнести вам небольшой сувенир на память о незабываемых вечерах в клубе. Но жестокие обстоятельства удалили нас друг от друга, и лишь недавно я узнал, где можно найти вас. Если вы согласитесь пообедать со мной сегодня вечером, я буду счастлив вручить вам знак моего восхищения вашим талантом.

Мисс Россетти хихикнула в трубку и сказала, что она в восторге от приглашения и будет рада пообедать с Каллаганом в «Джевел-Клаб» на Конделл-стрит.

Любезно попрощавшись, Каллаган повесил трубку и облегченно вздохнул.

Мисс Россетти сидела с Каллаганом за столиком в дальнем конце зала «Джевел-Клаб». По случаю вечерней трапезы в клубе она надела черное облегающее платье и нацепила кучу дешевых побрякушек. Ее давно крашенные светлые волосы успели у корней приобрести свой естественный темный цвет.

— Я в восторге от обеда, мистер Каллаган, — она жеманно приподняла свой бокал, оттопырив мизинец. — Истинное удовольствие — провести вечер в компании настоящего джентльмена. Увы, артисткам слишком часто приходится иметь дело с людьми иного рода.

Каллаган сочувственно кивнул.

— Талант всегда привлекает к себе завистливые взгляды, — произнес он.

— А какой из моих номеров произвел на вас наибольшее впечатление? — неожиданно поинтересовалась Паула.

— Не спрашивайте об этом, — Каллаган умоляюще сложил руки. — Главное — не номер, а манера исполнения.

Он опустил руку в карман и извлек коробочку, приобретенную Эффи на Бонд-стрит.

— Если бы не Габи Вентура, эта вещь давно уже принадлежала бы вам, — сказал он. — Вам и никому другому.

Паула Россетти осторожно открыла коробочку с серебряными клипсами и застонала от восторга.

— Божественны… — прошептала она. — Мне всегда хотелось иметь нечто подобное, — она лукаво взглянула на Каллагана. — Конечно, мне не следовало бы принимать такие подарки от малознакомого джентльмена.

— Это дар актрисе, а не женщине, — сказал Каллаган.

— Понятно… — протянула Паула. — Странно: ведь мы давно моим бы познакомиться, если бы не этот сукин сын. Почему он не захотел…

Каллаган махнул рукой официанту.

— Мне хотелось бы угостить вас местным фирменным коктейлем, — объяснил он. — Надеюсь, он вам понравится.

Официант выставил перед ними две двойных порции «баккарди».

— Не очень-то хорошо пить коктейль после виски, — пробормотала Паула. — Боюсь, через несколько минут я буду рассказывать вам о своей жизни.

Каллаган протянул ей сигарету.

— Одного я не могу понять, — задумчиво сказал он. — Почему Вентура решил избавиться от вас? Ведь вы как-никак немало потрудились для его клуба.

— Еще как потрудилась, — согласилась она. — Я пользовалась жутким успехом. Люди специально приходили посмотреть на меня. Да, в те дни у меня была масса поклонников… — она попыталась застенчиво улыбнуться, но улыбка вышла кривая.

— Есть одна догадка, почему Вентура меня выпер, — продолжала она. — Хотя я долго надеялась, что он возьмет меня обратно.

— Всякое бывает… — туманно произнес Каллаган.

Паула решительно откинула со лба прядь волос.

— Это случилось из-за парня, которого звали Ланцелот Вэндейн, — сказала она. — Он часто заходил в клуб, и Габи познакомил меня с ним. Он уверял, что Вэндейн отличный парень и с ним можно хорошо провести время.

— Понятно. Значит, вы с Ланцелотом стали друзьями?

— Что-то вроде того. Месяца на полтора-два. Судя по тому, что болтал Габи, я многого ждала от этого Ланцелота. А на поверку он оказался самым большим болваном из всех, с которыми я когда-либо имела дело.

— Мужчину это не красит, — осуждающе сказал Каллаган.

— Еще бы, — фыркнула Паула. — Полное убожество. А что до денег, то они у него, похоже, никогда и не водились.

— Послушайте, Паула, — Каллаган наклонился вперед. — А может быть, Габи и этот малый не поладили из-за вас? Мужчины часто ссорятся из-за таких женщин, как вы.

Она вымученно улыбнулась.

— Может быть, но не в тот раз. Насколько я понимаю, у них было какое-то совместное дельце. Вэндейн надеялся сколотить на нем целое состояние всего за четыре недели. Он убедил Габи вложить деньги в свое предприятие, а когда оно лопнуло и деньги накрылись, возникли осложнения. В результате я вылетела с работы. Габи решил, что больше не может устраивать ночные шоу в своем клубе. Они, видите ли, не приносят никакого дохода.

Каллаган молча кивнул и закурил сигарету. Паула достала из сумочки пудреницу и принялась разглядывать свое лицо в зеркальце. Каллаган искоса наблюдал за ней. Он был доволен беседой.

— Паула… — произнес он после небольшой паузы. — В вас есть нечто такое, что привлекает меня. Как бы вы хотели провести остаток вечера?

Мисс Россетти улыбнулась. Несколько порций виски и коктейль уже оказали на нее свое воздействие.

— Что ж… — промурлыкала она. — Для начала можно отправиться к Минелли и пропустить стаканчик-другой. Потом в «Голубой Вымпел», а затем…

— А затем мы отправимся в клуб «Вентура» и покажем Габи, что Паула Россетти может красиво жить и без его помощи.

Паула рассмеялась.

— Идея что надо, — согласилась она. — Программа меня устраивает, не будем терять времени.

Каллаган подозвал официанта и расплатился по счету.

— Извините, мне нужно позвонить, — сказал он Пауле. — Я вернусь через минуту.

Он вошел в телефонную будку и набрал номер «Гранд-Отеля». Ночной дежурный сообщил, что мистер Вэндейн находится у себя в номере.

— Прекрасно, — сказал Каллаган. — Собственно, у меня нет необходимости говорить с ним лично. Передайте мистеру Вэндейну, что Слим Каллаган хотел бы встретиться с ним до отъезда в Девоншир и в половине первого будет ждать в клубе «Вентура».

Паула откинулась на спинку сиденья такси и признательно сжала руку Каллагана.

— Ну, а теперь к Габи! Пусть увидит, что у малышки Паулы могут быть приличные знакомые.

Она с трудом подавила икоту.

— Разумеется, — рассеянно ответил Каллаган, размышляя о том, какую реакцию вызовет появление Паулы Россетти у Ланцелота Вэндейна и Вентуры.

Такси остановилось у входа в клуб; Каллаган помог Пауле выбраться из машины. Мисс Россетти выглядела вполне довольной жизнью. Небольшая бутылка шампанского, выпитая у Минелли, за которой последовала еще одна в «Голубом Вымпеле», произвели на нее впечатление. В ее ушах уже красовались клипсы — подарок Каллагана. Паула ощущала себя настоящей леди.

Они вошли в клуб. Расположившись за угловым столиком и заказав очередную бутылку шампанскою, Каллаган оглядел зал. Неподалеку от него, прислонившись к стойке бара, стоял Вентура. Их взгляды встретились. Хотя поза Габи была, по обыкновению, непринужденной, Каллаган не мог не обратить внимания на застывшую улыбку, словно прилипшую к ею полным губам.

— Привет, Слим, — сказал Вентура, подойдя к ним. — Привет, Паула, рад видеть тебя снова. Как идут дела?

Паула вскинула голову.

— Как и положено, хорошо, — процедила она. — А почему бы это, мистер Вентура, вы вдруг заинтересовались моей скромной персоной?

— Садись, Габи, выпей с нами по стаканчику, — предложил Каллаган.

Тяжело опустившись на стул, Вентура извлек из кармана золотой портсигар и закурил сигарету.

— С твоей стороны, Слим, было очень любезно позвонить мне относительно Ронни, — сказал он. — Хотя убей меня Бог, если я понял, что ты имел в виду.

— Ну, что ж, — вздохнул Каллаган. — Если это так, то, выходит, я зря тебя побеспокоил. Хотя, между нами говоря, я так не думаю. Держу пари: ты уже позвонил Ронни, или по крайней мере отправил ему телеграмму.

Паула, опрокинувшая еще один бокал шампанского, неожиданно вступила в разговор.

— Мистер Вентура, — едким тоном произнесла она. — Я долго ждала подходящего случая и сейчас заявляю вам: вы не джентльмен.

Вентура окинул ее пренебрежительным взглядом.

— Не могу понять, Слим, зачем ты привел сюда эту шлюху? — спросил он. — Однажды я уже выставил ее из моего клуба, и если она не придержит свой язычок, то, боюсь, мне придется повторить эту малоприятную процедуру.

Паула вскочила из-за стола.

— Боже мой! — завопила она. — Меня оскорбляют! Мистер Каллаган, если вы тот, за кого я вас принимаю, вам следует немедленно дать в рыло этому толстому вонючему подонку. Грязный…

— Сядь, Паула, — резко сказал Каллаган. — С тобой все в порядке, пока ты не начинаешь распускать язык.

Паула Россетти села и разрыдалась. Каллаган добродушно потрепал ее по плечу.

— Послушай, Слим, — мягко сказал Вентура. — Ты меня хорошо знаешь. Я никогда не ищу себе лишних забот. Ты посещаешь этот клуб достаточно долго, и я всегда старался, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома. Не надо нарываться на неприятности, Слим. Мне не хотелось бы прибегать к крайним мерам.

— Не волнуйся, Габи, — ответил Каллахан. — Как только у тебя появится такое желание, не мучь себя сомнениями. Действуй!

Он дружелюбно улыбнулся.

— О’кей, Слим, — сказал Вентура, поднимаясь со своего места. — Полагаю, мы ясно определили наши позиции.

— Что касается тебя, то, наверное, так оно и есть. А вот меня еще гложет сомнение.

— До встречи, Слим. И посоветуй своей потаскушке вести себя прилично, раз уж она находится в моем клубе. В противном случае пусть пеняет на себя.

— Вряд ли она сейчас сумеет должным образом оценить твое предупреждение, Габи. А может быть, ей просто нравится, когда ее вышвыривают за дверь? Так или иначе — до свидания.

Вентура медленно прошел к стойке бара, а затем к двери в конце зала, ведущей в его апартаменты наверху.

Едва дверь за Габи закрылась, как в зал вошел Ланцелот Вэндейн. Он задержался у входа, обозревая площадку для танцев, затем его взгляд остановился на парочке, сидевшей в углу. Вид у Вэндейна был неважный: он был бледен и, казалось, чем-то сильно обеспокоен.

— Паула, — сказал Каллаган. — Я прекрасно провел этот вечер; хочу надеяться, что и ты чувствовала себя неплохо. Даже если завтра будет болеть голова, у тебя останутся твои клипсы.

— В самом деле? — спросила Паула. — Ты считаешь, что мне пора сматываться? — она жалобно хлюпнула носом. — Я совсем не понимаю тебя, Слим.

Каллаган встал.

— Пойдем, дорогая, — сказал он. — Я закажу такси, и ты поедешь домой. В один прекрасный день я снова найду тебя, и мы повторим сегодняшнюю программу.

Он взял Паулу под локоть.

— Черт знает что, — пробормотала она. — Каждый раз, когда я встречаю человека, более или менее похожего на джентльмена, он немедленно растворяется в воздухе.

Она попыталась придать своему лицу выражение оскорбленного достоинства и послушно последовала за Каллаганом.

Когда Каллаган вернулся в клуб, Ланцелот Вэндейн уже расположился у стойки бара.

— Я и не подозревал, что вы знакомы с Паулой, — сказал он. — Впрочем, если она не напивается, с ней можно приятно провести время.

— Если бы вы только знали, с какими типами мне доводилось встречаться по долгу службы! — вздохнул Каллаган. — Однако для начала давайте выпьем.

Он заказал два двойных виски с содовой.

— Давайте заодно и сядем, — предложил Ланцелот. — Мне нужно поговоришь с вами.

Они уселись за свободным столиком. Каллаган отхлебнул виски.

— Да, нужно поговорить, — согласился он. — Завтра утром я уезжаю в Девоншир.

— И что же вы намерены предпринять, когда окажетесь на месте? Или это профессиональная тайна?

— Пока не знаю, — Каллаган улыбнулся. — Это одна из особенностей моей профессии — никогда не знаешь, чем тебе придется заниматься завтра.

— Для игры в сыщиков это неплохо, — ядовито заметил Вэндейн. — Позвольте спросить: вас привлекает неопределенность сама по себе?

— Отчасти, — согласился Каллаган. — Но я не понимаю вашей иронии — вы же не оплачиваете мои услуги.

Вэндейн усмехнулся.

— Это верно, — сказал он. — В противном случае я потребовал бы конкретных результатов.

— Вот видите, — Каллаган вздохнул. — Вы сами подтверждаете, что степень откровенности зависит от количества потраченных денег.

Вэндейн поставил свой бокал на стол и вынул портсигар. Его пальцы заметно дрожали.

— Бытует мнение, что вы чертовски умны, мистер Каллаган, — сказал он. — Позвольте дать вам один совет. Не пытайтесь быть чересчур умным, особенно там, где это затрагивает мои интересы. Как бы вам не перехитрить самого себя.

Каллаган выпустил в потолок струйку табачного дыма.

— Разумеется, с этим приходится считаться. Но когда мне противостоят трусы вроде вас, то я не особенно переживаю.

— Коротко и ясно, — сказал Вэндейн. — И все же: на каком основании вы позволяете себе разговаривать со мной в таком тоне?

— Со мной это случается, — проворчал Каллаган. Его голубые глаза внимательно изучали собеседника. — Итак, вам не нравится мой тон?

— Да, не нравится. И я более не намерен терпеть подобное обращение.

— Скажите-ка, — прервал его Каллаган, нагнувшись через стол к собеседнику, — а как вы собираетесь положить этому юнец?

Лицо Вэндейна побелело от злости.

— Скоро узнаете! — рявкнул он. — Может быть, даже раньше, чем рассчитываете. Люди вашего склада слишком склонны считать остальных болванами.

— Я отнюдь не считаю вас болваном. Я назвал вас трусом, но теперь все же склоняюсь к мнению, что вы не так умны, как кажется с первого взгляда.

— Неужели? — Вэндейн в свою очередь наклонился вперед. — Хорошо, тогда я вам кое-что скажу. Вы вели двойную игру с того самого момента, когда посоветовали мне воздержаться от предъявления претензий страховой компании. Почему вы дали мне такой совет? Нетрудно понять, что если люди, которые по логике вещей должны быть заинтересованы в скорейшей выплате страховки, почему-то вдруг отказываются от своих требований, то у них должны быть веские основания для такого поступка. Единственным объяснением может служить лишь то обстоятельство, что владельцу драгоценностей известны сведении о лицах, причастных к краже, и ради сохранения этих сведений в тайне он готов поступиться своими законными интересами. Владельцы страховой компании, испуганные оборотом событий, предложили вам переметнуться на их сторону, — за деньги, естественно. И вы приняли их предложение, потому что вы — такой же мошенник, как и они.

— М-да… — задумчиво протянул Каллаган, выслушав тираду до конца. — Теперь я понимаю, почему ваша кузина дала вам отставку.

Лицо Вэндейна приобрело свекольный оттенок.

— Вы пытаетесь блефовать, — благодушно продолжал Каллаган. — Правда, мне неясен смысл этих попыток, но подыгрывать вам я в любом случае не собираюсь.

Вместо ответа Вэндейн сунул руку в карман пиджака, вытащил смятый конверт и швырнул его через стол к Каллагану.

— Стало быть, я блефую? — спросил он. — А ну-ка, прочтите.

Каллаган взглянул на конверт. Письмо было адресовано Ланцелоту Вэндейну в «Гранд-Отель». Адрес был напечатан на пишущей машинке, на конверте стоял штемпель Эксетера. Вынув листок бумаги, Каллаган прочитал:

«Мистеру Ланцелоту Вэндейну, эсквайру

Дорогой мой простофиля.

До сих пор я думал, что главным тупицей в этом деле являюсь я. Искренне рад, что тебе удалось убедить меня в обратном. Если бы драгоценности не были украдены, то обладание таким сокровищем доставило бы тебе немало приятных минут (после смерти старого чудака, разумеется). Надеюсь, эти побрякушки стоят никак не меньше сорока фунтов. Почему бы тебе не подумать над этим на досуге? Передай мое восхищение мистеру Каллагану.

С наилучшими пожеланиями

от одного простака другому простаку».

Каллахан дважды внимательно перечитал письмо, затем вложил его в конверт и вернул Вэндейну.

— Интересный документ, — сказал он. — Знаете, как бы я поступил на вашем месте?

Вэндейн не удостоил его ответом.

— На вашем месте, — продолжал Каллаган, — я бы немедленно передал это письмо инспектору Уэстону в Скотланд-Ярд. Но у вас, вероятно, другое мнение.

— Почему же другое? — пробурчал Вэндейн.

— Нервы у вас не те, — объяснил Каллаган. — Решившись на такой шаг, вы выпустите джинна из бутылки, и кто знает, сможете ли вы загнать его обратно? Но если вы все-таки решитесь, то я обещаю устроить вам такую жизнь, что вы не раз пожалеете о своем решении.

— Убирайтесь к черту! — Вэндейн тяжело дышал.

Каллаган снова улыбнулся.

— Нет, вы все-таки еще и болван, — резюмировал он. — Тошно глядеть на вас.

Вэндейн вскочил со стула. Каллаган быстро выбросил вперед правую руку и с силой ударил его в грудь. Опрокинув стул, Вэндейн рухнул на пол.

— Попросите кого-нибудь дать вам успокоительное, — посоветовал Каллаган. — Сегодня вам, похоже, не следовало выходить из дома без сопровождающего.

Ланцелот Вэндейн привел в порядок свой костюм, подошел к стойке и заказал большой бокал виски с содовой. Покончив с выпивкой, он поинтересовался у пышной блондинки, обслуживавшей посетителей, где можно найти Габи Вентуру. Девушка ответила, что Вентура уже поднялся к себе, но она может связаться с ним по телефону.

Она сделала несколько попыток, которые окончились безрезультатно. Габи в это время диктовал по телефону срочную телеграмму, адресованную Ронни Флетчеру и состоявшую всего лишь из двух слов: «Немедленно возвращайся».

Глава 9

ЛЮБОВНАЯ СЦЕНА

Каллаган поставил свой «ягуар» в гараж Мэрграунд Мэнор, вышел из машины и закурил сигарету. Обогнув дом, он остановился на верхней террасе и устремил взгляд в сторону моря.

Часы только что пробили шесть. Вечернее солнце, все еще яркое, заливало склоны террас, одев лужайки золотистым бархатом. Окрестности поместья представились Каллагану огромной сценической площадкой для будущей драмы, содержание которой еще оставалось тайной для ее участников.

Каллаган направился ко входу в дом. Стивенс ожидал его в сумрачном прохладном холле.

— Рад видеть вас снова, мистер Каллаган, — сказал он. — Надеюсь, вы не слишком устали в дороге. Могу я что-нибудь для вас сделать?

— Пришлите мне в комнату бутылку виски, — сказал Каллаган. — Кстати, вы не знаете, где находится Никкольс?

— Насколько мне известно, мистер Никкольс отправился на рыбалку в Слэйтон-Сэндз, — ответил дворецкий.

Через полчаса Никкольс собственной персоной появился в комнате Каллагана. Каллаган, одетый лишь в шелковые шорты лимонно-желтого цвета, лежал на кровати и глубокомысленно разглядывал потолок.

— Ну как рыбалка, Уинди? — спросил он.

— Неплохо, — ответил Никкольс. — Во всяком случае, насморка я себе не заработал.

Каллаган закрыл пробкой стоявшую рядом с ним бутылку виски и швырнул ее в Никкольса. Тот ловко поймал снаряд на лету, сходил в ванную за стаканом и, усевшись на стул, налил себе щедрую порцию.

— Есть новости? — поинтересовался Каллаган.

— Ничего интересного. Кларисса шатается по дому с необычайно таинственным видом, вообразила себя Матой Хари, не иначе. Одри выглядит растерянной и какой-то подавленной, а что касается Эсме… не могу понять, Слим. То ли она чего-то боится, то ли что-то затевает. Я попытался продать ей нашу байку, дескать, я не испытываю к тебе особой симпатии и она всегда может рассчитывать на старину Уинди, но она не клюнула. Посмотрела на меня, как на приблудного щенка, повернулась и ушла. Она не слишком меня жалует, как, впрочем, и тебя, и вообще всех на свете. Иногда мне кажется, что она даже себя недолюбливает.

— Не исключено. С какой стати ей любить себя?

Каллаган потянулся к бутылке и плеснул виски себе в бокал.

— Так или иначе, я рад, что ты вернулся, Слим, — сказал Никкольс. — Без тебя мне было немного одиноко.

— Тебе больше не придется скучать, Уинди, — заверил его Каллаган. — Чует мое сердце, скоро что-то случится.

— Это было бы неплохо. У тебя уже есть какая-то идея?

— У меня куча самых разнообразных идей. Но самое главное — я спровоцировал небольшие осложнения.

— Ничто так не развязывает людям язык, как небольшая встряска, — глубокомысленно произнес Никкольс. — Знавал я одну девчонку в Висконсине…

— Я помню все твои истории наизусть, — прервал его Каллаган. — В этой речь идет о дамочке с умопомрачительно длинными ногами.

— Верно, — с достоинством согласился Никкольс. — У нее были две отличительные особенности: ноги и стальные нервы.

Он сокрушенно вздохнул.

— Вчера я навестил Уэстона в Скотланд-Ярде, — сказал Каллаган. — Я ему не слишком понравился. Пришлось сочинить для него интересную историю.

— Он остался доволен?

— Да, но он вряд ли будет доволен, если узнает всю правду. Я рассказал ему о Ронни Флетчере и о Блэйзе. Блэйз, надо думать, уже съехал из «Ярд-Арма» либо съедет в самое ближайшее время. Ронни Флетчер наверняка последует его примеру. Я рекомендовал Габи отозвать Флетчера; Габи сделал вид, что ничего не понимает, но, несомненно, внял моему совету.

— Теперь Уэстон либо появится здесь сам и перевернет каждый камень в округе, либо пошлет кого-нибудь из своих ребят. К тому времени ни Ронни, ни Блэйза здесь уже не будет. Просмотрев досье на Ронни, Уэстон придет к выводу, что и за Блэйзом водятся кое-какие делишки, а следовательно, оба они имеют отношение к краже в Мэрграунд-Мэнор.

— Ну и что? — Каллаган улыбнулся.

— А то, что ты не хуже меня знаешь: украл кто-то из домашних. При чем здесь Ронни? Ведь он приехал сюда совсем недавно.

— Верно. Но Уэстон об этом не знает. Пойми, Уинди: когда я брался за эту работу, я полагал, что буду действовать в интересах Ланцелота Вэндейна и семьи старого майора. Как мне кажется, я все еще продолжаю работать на семью майора, но Ланцелот для меня уже не входит в ее состав.

— Таким образом, ты признаешь, что работаешь на очаровательную Одри Вэндейн, — рассмеялся Никкольс. — Ей-богу, я не собираюсь тебя осуждать. Но у тебя могут быть неприятности с Клариссой: она уверена, что подцепила тебя на крючок.

— Отвлекись на минутку от женщин, Уинди, — нетерпеливо сказал Каллаган. — Лучше сконцентрируй свои умственные способности на существе дела. Мне кажется, я начинаю понимать, что к чему.

— Да? Тогда будь добр, просвети и меня.

— Нам известно, что Габи прислал сюда Флетчера, чтобы присматривать за Блэйзом, — начал Каллаган. — Габи тертый калач. Если бы он встречался с Блэйзом раньше и знал наверняка, что Блэйз мошенник, он не стал посылать Ронни, а явился бы сюда сам. Но так как он ничего не знал о намерениях Блэйза, то воспользовался объявлением в газете и послал Ронни. Обрати внимание: это случилось уже после кражи драгоценностей.

— Ты хочешь сказать, что драгоценности у Блэйза?

— А почему бы и нет? Такова моя версия на данный момент.

— Бедняга Блэйз далеко и не может оправдаться, — заметил Никкольс. — Думай что хочешь, Слим, но я по-прежнему ставлю на Одри.

— Временами ты меня просто поражаешь. Приглядись как следует к Одри Вэндейн и скажи: веришь ли ты, что такая женщина способна обокрасть собственного отца?

Никкольс недоуменно поднял бровь.

— Это ребячество, Слим, — сказал он. — Жизнь учит нас, что любая женщина может быть замешана в любом деле, каким бы гнусным оно ни было. Извини, но так уж они созданы. Почему Одри должна быть исключением?

— Не тот класс, Уинди, — лаконично ответил Каллаган.

— Прекрасно! — проворчал Никкольс. — Не тот класс! Но ты не можешь отрицать, что некоторые ее поступки весьма и весьма подозрительны.

— Верно, — согласился Каллаган. — Ну и что с того? Подозрения — еще не уверенность.

— Чего ради она пыталась всучить тебе эти триста фунтов? — продолжал Никкольс. — Почему ее не устраивало твое участие в расследовании?

— Ты сам уже ответил на свой вопрос. Подумай, и поймешь.

Никкольс потер лоб.

— Ты хочешь сказать, что она опасается за кого-то еще? — спросил он.

— Точно. Вопрос в том, за кого именно. Подойди к гардеробу, — продолжал Каллаган. — Пошарь в кармане моего пиджака. Так лежит копия письма, которое Ронни Флетчер отправил Габи. Прочти его.

Никкольс прочел письмо и присвистнул.

— Первая улика, — сказал он. — Поздравляю.

— Спасибо. Обрати Внимание на слова Блэйза насчет того, что скоро все откроется и надо быть начеку. Письмо было отправлено два дня назад.

— Рассчитываешь на близкий скандал?

Каллаган кивнул и начал одеваться.

— Где сейчас Эсме? — спросил он.

— Где-то поблизости. Сегодня она поднялась очень рано, как, впрочем, и вчера.

— А Кларисса?

— Эта особа скорее всего сидит у себя в комнате. Она не из тех, кто рано встает.

— Между прочим, она в некотором роде работает на нас.

— Слава Богу, хоть кто-то работает на нас, — Никкольс потянулся и встал. — Если у тебя появится желание поболтать со мной, я буду недалеко от дома. Погода сегодня отличная.

Каллаган спустился по каменной лестнице к лужайке на нижней террасе. Повернув налево, он зашагал по узкой тропинке и через несколько минут добрался до стены, отделяющей территорию поместья от полей и лугов Мэрграунда. Здесь стоял небольшой летний домик. Каллаган прислонился спиной к стене и закурил сигарету. Когда через три или четыре минуты до него донесся звук легких шагов, он даже не шелохнулся.

— Мистер Каллаган, — произнес ледяной голос.

Детектив обернулся, вынул сигарету и сдержанно поклонился.

— Добрый вечер, мисс Вэндейн, — сказал он.

Лицо Одри Вэндейн было смертельно бледным, руки слегка дрожали.

— Кажется, вы не на шутку разгневаны на меня? — спросил Каллаган. — Чем я заслужил ваше неудовольствие?

— Я не намерена тратить время на объяснения, — сказала Одри. — Единственное одолжение, о котором я собираюсь вас попросить, — поскорее собрать чемоданы и уехать отсюда. Мы больше не нуждаемся в ваших услугах.

— Вы заблуждаетесь, — возразил Каллаган. — Работы у меня непочатый край, и я не собираюсь уезжать, пока не выполню ее полностью. Почему вы так рассержены?

— Я только что говорила по телефону с Ланцелотом Вэндейном. Он навел о вас кое-какие справки, мистер Каллаган, из которых недвусмысленно следует, что все это время вы работали не на нашу семью, а на страховую компанию.

Каллаган глубоко затянулся и выпустил струйку дыма.

— Давайте войдем в домик, — холодно предложил он. — Сказать по правде, я уже устал от бесконечных обвинений в мой адрес, но терпение — одна из моих добродетелей.

Мгновение Одри изумленно глядела на него, затем повернулась и вошла в домик. Каллаган последовал за ней и указал на грубую деревянную скамью.

— Сядьте и послушайте, что я вам скажу.

Одри открыла было рот, но Каллаган предостерегающе поднял руку.

— За время моих занятий частной практикой мне приходилось иметь дело с большим количеством сумасбродных женщин, — начал он. — Но вы ярко выделяетесь даже на этом фоне. Временами мне кажется, что я чересчур строг к вам, но вы не предоставляете мне возможности поступать иначе. Вы только что обвинили меня в том, что я работаю одновременно на вашу семью и на страховую компанию. Но я не вижу смысла в таком обвинении. Если вам нечего скрывать, то все стороны должны быть заинтересованы только в одном: в возвращении похищенных драгоценностей законному владельцу. Если же дела обстоят не так, я имею в виду главным образом Ланцелота Вэндейна, — то в моем желании работать на страховую компанию тем более нет ничего зазорного.

— Что может скрывать Ланцелот! — презрительно произнесла Одри. — Он пострадал от кражи больше всех остальных.

— Я придерживаюсь иного мнения, — сказал Каллаган. — Это вас удивляет?

— Что вы хотите этим сказать?

— Например, то, что меня интересует, почему вы отказали ему, — невозмутимо ответил Каллаган. — Вы ведь были обручены с ним, но затем расторгли помолвку. Весьма осмотрительный шаг с вашей стороны.

Одри изо всех сил старалась сохранить самообладание. Каллагану очень хотелось знать, чем вызвано ее смятение — гневом или страхом, но в любом случае он не собирался уступать отвоеванное преимущество.

— Вопрос о помолвке, как и мое личное отношение к кузену, к делу не относятся, — заявила Одри.

— Вы ошибаетесь, — Каллаган улыбнулся. — И скоро у вас будет возможность в этом убедиться. Ваша беда в том, что вы испуганы. Вы попали в неприятную историю и теперь не знаете, как из нее выбраться. Вам свойственно совершать необдуманные поступки, иначе вы сами бы навели обо мне справки, прежде чем попытаться подкупить меня. Вы бы узнали, что меня вообще нельзя подкупить, во всяком случае за деньги.

— Ясно, — Одри собралась с силами. — Значит, непогрешимый мистер Каллаган все же имеет свою цену, даже если ее нельзя выразить в деньгах.

Каллаган улыбнулся. Его улыбку при желании можно было бы назвать и холодной, и доброжелательной.

— Хотите узнать, чем меня можно подкупить? — осведомился он.

Одри покраснела и медленно покачала головой.

— Предпочитаю остаться в неведении.

— Ну, хорошо, — примирительно сказал Каллаган. — Мы и так неплохо понимаем друг друга. Вы считаете, что я обманул ваше доверие и веду двойную игру. Я считаю, что вы, несмотря на вашу очевидную сообразительность, ведете себя крайне неосторожно и не понимаете, к чему это может привести.

— Пустые слова, мистер Каллаган. Как же, по-вашему, мне следовало бы поступить?

— Могу объяснить. Во-первых, нетрудно сообразить, что если бы я действовал исключительно в интересах страховой компании, то давно бы уже сообщил им о вашей попытке подкупить меня. Одного этого факта уже было бы достаточно, чтобы лишить вашу семью надежды на выплату страховой суммы. Идем дальше. Решив, что я беззастенчиво присвоил ваши триста фунтов, вы немедленно поговорили со своим отцом. В результате он поставил меня в известность о своем намерении не требовать немедленной выплаты страховки. Как известно, я возражал против такого решения, а следовательно, и в этом случае я действовал в интересах вашей семьи. Затем с вашим отцом случился сердечный приступ. Скорее всего, после того, как вы рассказали ему о ваших подозрениях, а он, в свою очередь, поделился с вами своими подозрениями. Можно только удивляться, что вы перенесли этот разговор без особого ущерба для здоровья.

Краешком глаза Каллаган наблюдал за молодой женщиной. Она немного расслабилась и внимательно слушала его.

— Дело в том, что, когда я берусь за расследование, то серьезно отношусь к принятым на себя обязательствам, — продолжал он. — Я уважаю клиентов и работаю не ради того, чтобы вытянуть из них побольше денег. Этого можно добиться и иным, вполне честным путем. Что касается этого дела, то не думаю, что я смогу извлечь из него большую прибыль для себя. Но у меня есть и другие интересы.

— Какие именно?

— Основной мой интерес в этом деле — вы, — невозмутимо ответил Каллаган. — Вы мне нравитесь. Мне нравится ваша манера одеваться, ваша походка… наконец, мне нравится ваше отношение к жизни. Вы мне нравитесь даже в те моменты, когда совершаете неразумные поступки.

— Мне кажется, вы самый большой наглец, которого я встречала в своей жизни, — сказала Одри. — Если вы хотели польстить мне, то должна вас разочаровать. Вы мне совершенно не нравитесь.

— Самое смешное, что на самом деле это не так, — улыбаясь, заметил Каллаган. — Я вам нравлюсь; убеждаюсь в этом каждый раз, когда вижу, сколько усилий вы тратите, чтобы убедить себя в обратном. Поэтому вы часто раздражаетесь.

— Психолога из вас не получится, — язвительно сказала Одри.

— Возможно, — согласился Каллаган. — Ну, хорошо, не будем больше обсуждать психологические аспекты вашего характера, равно как и характеры других членов семьи. Обсудим лучше события, которые должны произойти в ближайшее время, и, соответственно, ваши дальнейшие шаги. Имейте в виду, я больше не намерен шутить. Вы поступите так, как я вам скажу, и согласитесь выполнить все мои требования.

Одри встала. Каллагану показалось, что она собирается дать ему пощечину.

— Как вы смеете разговаривать со мной подобным тоном? — глухо сказала она. — Я…

— Вы бы еще не так удавились, если бы знали, насколько далеко могут зайти мои претензии, — прервал ее Каллаган. — Но сейчас я ограничусь лишь тем, что уже сказал. Скоро в Мэрграунд-Мэнор произойдет множество событий, и я хочу, чтобы ваше поведение соответствовало моим планам. Это единственным шанс избежать новых неприятностей. В противном случае здесь появится инспектор Уэстон, кстати говоря, очень способный и трудолюбивый офицер полиции и выяснит кое-какие обстоятельства, о которых лучше никому не знать. Вы находитесь между пропастью и чудовищем, и даже если считать меня чудовищем, то это все-таки лучше, чем пропасть.

Чтобы не упасть, Одри оперлась рукой о стену. Вся краска сбежала с ее лица.

— Убирайтесь, — тихо сказала она.

Каллаган покачал головой.

— Я только что вернулся из Лондона, — сказал он. — Главное из того, что мне удалось выяснить, сводится к следующему. Я встретился с Лэйком, поверенным вашего отца. Он согласился официально известить страховую компанию о том, что вы временно отказываетесь от своих претензий. У администрации компании этот шаг не вызовет подозрений, так как подразумевается, что мне удалось установить местонахождение похищенных драгоценностей. Такое объяснение их устраивает: им важно сохранить деньги. Вам понятно?

— Понятно, — тихо сказала Одри.

— Тетерь о Ланцелоте, — продолжал Каллаган. — Он постарался сделать все от него зависящее, чтобы настроить вас против меня. Первоначально он собирался использовать меня, чтобы оказать давление на страховую компанию. Он вел свою игру; многое ему не нравилось, но больше всего ему не понравилось мое поведение. Сейчас он готов на все, чтобы убрать меня с дорога. Ситуация очень сложная, поверьте, к я трачу немало усилий, чтобы хоть как-то улучшить ее.

Одри поднялась со скамьи.

— Мы опоздали к обеду, — сказала она.

Она подошла к двери, остановилась, глядя на тропинку, и обернулась к Каллагану.

— Будет очень забавно, если вы и в самом деле окажетесь другом. Если же нет… — она запнулась.

— Не беспокойтесь, — Каллаган снова улыбнулся. — Во всяком случае, сейчас вам уже немного легче. Теперь от вас требуется совсем немногое.

— Что?

— Во-первых, постарайтесь расслабиться. Вы были на грани нервного срыва. Во-вторых, спросите себя: так ли уж невероятна ситуация, в которой я мог бы оказаться вашим другом или, скажем, сочувствующим?

Одри неожиданно зарыдала и прислонилась к стене летнего домика, закрыв лицо руками.

— Не надо плакать, Одри, — мягко сказал Каллаган. — Подойдите сюда.

Одри послушно отняла руки от лица.

— Чего вам еще от меня нужно? — жалобно спросила она.

Каллаган нежно приподнял Одри за подбородок и крепко поцеловал ее в губы.

— Присядьте и приведите себя в порядок, — сказал он. — Мне еще необходимо кое-что сделать. Увидимся позже.

Одри вынула из кармана жакета носовой платок и вытерла глаза.

— Не понимаю, почему я так поступила, — сказала она. — Почему я позволила вам…

— Вы здесь ни при чем, — ответил Каллаган. — Это была моя инициатива. Надеюсь, в следующий раз инициатива будет исходить от вас.

Он вышел из домика и зашагал по тропинке, на ходу прикуривая сигарету. Одри снова уселась на скамью и попыталась взять себя в руки. Когда ей это удалось, она решила, что можно всплакнуть еще раз.

Глава 10

ПОРТРЕТ ЭСМЕ

Каллаган вышел из дома, спустился с террасы и свернул направо, к площадке для гольфа. Он рассчитывал найти Никкольса где-то поблизости и оказался прав. Его помощник трудился в поте лица. Заметив шефа, он нанес последний ловкий удар по мячу и с удовольствием проследил, как тот катится к лунке.

— Ты, наверное, думаешь, что я окончательно спятил, — сказал он, отложив клюшку. — Но эта игра прямо-таки зачаровала меня. Когда у меня появятся деньги, я пошлю к дьяволу твое агентство и вплотную займусь гольфом.

— Ты и так им занимаешься большую часть времени, — проворчал Каллаган.

— Подумай: что может быть лучше, чем проводить целый день на свежем воздухе, гонять маленький белый мяч и обучать прекрасных женщин тонкостям великой игры?

Каллаган усмехнулся.

— Как видишь, этим можно заниматься и работая в детективном агентстве.

— Верно. Но все хорошее когда-нибудь кончается, — Никкольс наклонился и вынул мяч из лунки. — Кстати, сегодня после обеда я славно побеседовал с Клариссой. Ее интересовало, какие выражения я использую в разговорах с разными мерзавцами. Вдаваться в детали, ясное дело, я не мог. Пришлось объяснить ей, что «сукин сын» годится в любой ситуации, ну, а «подонок» — это уже совсем плохой человек. Мне кажется, ока решила остановиться на последнем.

— Где она сейчас?

— По-моему, поднялась к себе, — ответил Никкольс. — Если только не она терзает фортепиано в гостиной, слышишь? Впрочем, может быть, это Одри.

Никкольс похлопал по карманам в поисках сигарет и сокрушенно развел руками.

— Ну, каковы будут наши дальнейшие действия? — спросил он.

— С гольфом покончено, — заверил его Каллаган. — Держись поблизости и жди моих указаний.

— О’кей, я уже соскучился по работе. Еще немного — и потерял бы квалификацию.

— Трудно потерять то, чего никогда не имел, — заметил Каллаган.

Безнадежно махнув рукой, он зашагал к дому. На ступенях лестницы его поджидал Стивенс.

— Вам телеграмма, сэр, — сказал дворецкий. — Получена несколько минут назад. К сожалению, произошла заминка с доставкой: на почте в Кингсбридже не сразу нашли рассыльного.

Каллаган поблагодарил, вскрыл конверт с телеграммой и прочитал текст. Телеграмма была из Кейптауна, от Харви Симса. На губах Каллагана заиграла сатанинская улыбка. Сунув телеграмму в карман, он вошел в дом и осторожно заглянул в гостиную. Одри сидела за фортепиано и лениво перебирала клавиши. Каллаган на цыпочках вернулся в холл и начал подниматься по лестнице.

Он уже почти дошел до своей комнаты, когда одна из дверей распахнулась, и в коридор вышла Кларисса.

— Вы — подонок, Слим, — объявила она. — Или сукин сын, если это вас больше устраивает. Хотя я думаю, что вы вполне заслуживаете обоих эпитетов.

Каллаган лучезарно улыбнулся.

— Меня удивляет, что вам приходится пополнять свой словарный запас при помощи Уинди, — сказал он. — Так что же произошло?

— Всему виной мое зрение, — пояснила Кларисса. — Зрение, помноженное на случай.

— Ничего не пойму. При чем тут зрение?

— Я страдаю от слишком хорошего зрения, — сказала Кларисса. — А что касается случая… Надо же было мне перед самым обедом оказаться возле окна, выходящего в сторону летнего домика! Оттуда я и наблюдала, как вы расточали Одри пламенные поцелуи. Никогда бы не подумала, что она способна не сопротивляться, когда ее целуют таким образом! Хотя вам, надо полагать, это доставило удовольствие!

— Огромное! — честно признался Каллаган. — А как на ваш взгляд — Одри тоже осталась довольна?

— Вам следовало бы преподать хороший урок, — холодно сказала Кларисса. — Но пока что я повторю еще раз: вы — подонок. Ухаживаете за мной, а целуете мою сестричку. Как, по-вашему, это называется — совершенствование техники обольщения?

— В любви, как и на войне, все средства хороши, — заметил Каллаган.

— Ладно, черт с вами. Я одного не пойму, Слим: мир между нами или война? Впрочем, можете не отвечать. Я с самого начала догадалась, что вы собираетесь использовать меня в качестве осведомителя, или как это у вас еще называется.

— Вы очаровательны, Кларисса, — сказал Каллаган. — Разумеется, я хочу, чтобы вы всегда были на моей стороне, но не знаю, как этого добиться. Поэтому я избрал способ, который показался мне самым простым.

— Надо полагать, для Одри уготована такая же участь? Правда, способ более эмоциональный. Интересно, какой подвиг должна совершить я, чтобы удостоиться подобного поцелуя? Пожалуй, мне повезло, что у меня всего лишь две сестры!

— Сжальтесь, Кларисса! Я не могу поверить, что вы завели этот разговор лишь ради того, чтобы совершенно уничтожить меня.

— Разумеется. Прежде всего, хочу задать вам один вопрос и надеюсь получить правдивый ответ. Правда ли то, что вы рассказывали мне о Блэйзе, или это был тонкий тактический ход? Он как-то замешан в краже?

Каллаган кивнул.

— Сначала я ведь и вас подозревал, Кларисса, — сказал он. — Вы определенно вели какую-то игру. Но в ту ночь, когда я застал вас с Эсме в коттедже, я понял…

— И правильно поняли. Я боюсь за нее. Между нами говоря, Эсме всегда была порядочной дурой, Слим.

— Так я и думал. Судя по выражению вашего лица, у вас есть кое-какие новости для меня?

— Опять угадали, — Кларисса наконец улыбнулась. — После вашего отъезда, как мы и договорились, я не спускала глаз с Эсме. Писем она не получала, по крайней мере таких, которые могли бы представлять интерес. Но сегодня вечером, пока вы вербовали Одри, кто-то позвонил из Эксетера. Какой-то мужчина спрашивал Эсме. Я случайно оказалась в холле и, узнав о звонке, поднялась в комнату отца, там стоит параллельный телефон. Мне удалось подслушать почти весь разговор.

— Звучит интригующе.

— Да, это был очень интересный разговор. Не могу сказать, что этот мужчина кричал на Эсме, но он, несомненно, был вне себя от гнева. Он сказал, что им пора встретиться и объясниться начистоту. Встреча должна состояться «на обычном месте», в половине двенадцатого, сегодня вечером. Он предупредил Эсме, что если она не придет, то пусть пеняет на себя. Все это мне очень не нравится, Слим.

— Угрожающий тон не всегда говорит об угрожающих намерениях, — успокаивающе произнес Каллаган. — Вам известно, где они встречаются?

Кларисса покачала головой.

— Увы, нет. До сих нор мне и в голову не приходило, что Эсме тайно встречается с кем-то. Да и к чему такая секретность?

— Да и зачем женщины ходят на тайные свидания с мужчинами? — Каллаган улыбнулся.

Кларисса проигнорировала его иронию.

— Как по-вашему, кто он такой?

— Могу только предполагать, — ответил Каллаган.

Кларисса дотронулась до его руки.

— Знаете, Слим, я все-таки продолжаю вам верить, хотя вы и одурачили меня. Обещайте, что сделаете все возможное, чтобы с Эсме не случилось ничего плохою.

— Не беспокойтесь, — заверил Каллаган. — Я о ней позабочусь. Мне с детства нравилась роль Санта-Клауса.

— Санта-Клауса! — фыркнула Кларисса. — По этому поводу Уинди мне тоже кое о чем рассказал. Так или иначе, в первый и, вероятно, в последний раз я жду вознаграждения за свои услуги. Вы мне многим обязаны, Слим. Уинди водил меня за нос, расписывая ваши нежные чувства ко мне, и я была так глупа, что клюнула на эту удочку. А может быть, вы уже разрушили мне жизнь — кто знает! Час назад я была готова постричься в монахини или уйти в кругосветное плавание.

Она подошла к детективу вплотную.

— Мистер Каллаган, кажется, мне соринка в глаз попала. Вы не посмотрите?

Каллаган быстро отступил назад.

— Кларисса, — сказал он. — Вы чертовски славная девушка. Право же, если бы не Одри…

— Одри сама может позаботиться о себе, — Кларисса сделала шаг вперед. — Попробуйте только подумать о другой девушке, когда будете целовать меня…

— …Могу я еще что-нибудь для вас сделать? — осведомилась она спустя несколько секунд.

— Не думаю, — сказал Каллахан. — Вы и так уже изрядно потрудились.

— Помните — я полагаюсь на вас. Присматривайте за Эсме, — Кларисса взялась за ручку двери. — Вы мне нравитесь, Слим. Я знаю, вы всерьез увлечены Одри. Будь я мужчиной, я, наверное, сделала бы такой же выбор. У Одри есть… впрочем, не мне вам рассказывать.

Она скорчила гримасу и захлопнула за собой дверь.

В девять часов Каллаган спустился в курительную комнату, позвонил дворецкому и попросил его послать за Никкольсом. Никкольс пришел через несколько минут.

— Слушай внимательно, Уинди, — сказал Каллаган. — Сегодня у Эсме назначено свидание на половину двенадцатого. Мне нужно знать, с кем она встречается, но я не имею ни малейшего представления, где состоится встреча.

— Это не проблема, — беззаботно заметал Никкольс. — Здесь не очень богатый выбор мест для тайных свиданий.

— Согласен. Встреча состоится либо в Кинсбридже, либо в другом ближнем местечке, куда нетрудно добраться на машине. Не спускай глаз с гаража. Скоро стемнеет, и с противоположной стороны лужайки ты можешь спокойно наблюдать за воротами, не опасаясь быть замеченным. Если Эсме поедет на свидание на машине, езжай за ней. Когда доберешься до места, позвони мне.

— О’кей. А если свидание назначено в окрестностях Мэнор-Хауз?

— План действий не меняется. Я возьму на себя сад и склоны террас, просматривающиеся с балкона. Если она выберет другой маршрут, иди за ней по пятам.

— Договорились.

— Не исключено, что завтра или послезавтра здесь объявится Ланцелот Вэндейн, — задумчиво сказал Каллаган. — Несколько дней назад он получил анонимное письмо и показал его мне. Очень милое письмо: в нем говорится, что если Ланцелот рассчитывает выручить за фамильные драгоценности больше сорока фунтов, то его надежды, мягко говоря, необоснованны.

Никкольс вытаращил глаза.

— Выходит, скандал поднялся из-за побрякушек стоимостью не больше двухсот долларов? А как же страховка?

Каллаган улыбнулся.

— Застрахованы-то были настоящие драгоценности… — туманно сказал он. — А вот украдены… Держу пари, Ланцелот чувствует себя не в своей тарелке.

— А Одри — тем более.

— Ты осел, Уинди, — в сердцах сказал Каллаган. — Как вцепился в одну версию, так и пережевываешь ее до самого конца. Ладно, оставайся начеку, не упусти нашу подопечную. До скорого!

Из-за туч появилась луна, и Каллаган, сидевший на балконе, мог ясно различить лужайки и уступы террас, сбегавшие в сторону моря. Он посмотрел на часы: половина двенадцатого. Негромко выругавшись, он закурил сигарету, покинул свой наблюдательный пост и спустился вниз, к гаражу.

Прошло около пяти минут. Наконец вдалеке послышался шум подъезжающего автомобиля, и еще через минуту на лужайку перед гаражом выехал Никкольс.

— Осечка, Слим, — сокрушенно сообщил он, выбравшись из машины. — Маленькая плутовка провела меня. Она объявилась возле гаража в десять минут двенадцатого. Я дал ей несколько минут форы и поехал следом. Ее тачку, припаркованную у обочины, я обнаружил в двух милях отсюда. Никаких следов.

— Не горюй. Она наверняка подозревала, что кто-то из нас попытается выследить ее. Где ты нашел ее машину?

— Она выехала на проселочную дорогу, ведущую в направлении Гара. Затем вышла из машины и свернула в сторону: либо к морю, либо от моря. Я проехал еще пару миль по дороге для страховки, но ничего не увидел, хотя местность там пустынная.

— Ладно. Поставь машину в гараж и будь поблизости.

Каллаган вернулся в дом. Одри все еще сидела в гостиной, раскладывая пасьянс за маленьким столиком.

— Вам следовало бы прилечь, — сказал Каллаган. — Отложите все дела на завтра.

— Я и в самом деле устала, но вряд ли смогу заснуть. Вы хотели о чем-то спросить?

— Да. Вы не знаете, как Эсме проводит свое свободное время? Любит ли она, например, пешеходные прогулки? Может быть, у нее есть какие-то любимые места в окрестностях усадьбы?

— Вообще-то Эсме не любит ходить пешком, — сказала Одри. — Правда, за последние месяцы ее привычки сильно изменились. Несколько раз я видела, как она направлялась к прибрежным утесам в сторону Гара.

— Вы думаете, она могла отправиться пешком в Гар или в какое-нибудь местечко между Гаром и Кингсбриджем?

— Это было бы странно, — Одри смешала карты и с тревогой взглянула на Каллагана. — В Гаре нет ничего примечательного, кроме маленького отеля и площадки для гольфа. Кроме того, между Мэрграундом и Гаром цепочку утесов пересекает глубокая и достаточно широкая расщелина. Так что если кому-то придет в голову отправиться в Гар этим путем, то ему либо придется сделать большой крюк, либо карабкаться по скалам. Не могу себе представить, что Эсме пойдет пешком, когда ей ничего не стоит добраться до Гара на автомобиле.

— Спасибо. Это все, что я хотел узнать.

Одри не отрывала взгляда от лица Каллагана.

— Что произошло? — спросила она. — Неужели Эсме опять выкинула какой-нибудь номер?

— Она провела нас, — сказал Каллаган. — Мне стало известно, что у нее назначена встреча на сегодняшний вечер. Я намеревался присутствовать на этой встрече, так как человек, с которым она собиралась встретиться, очень опасен. Эсме могла отправиться на свидание либо на автомобиле, либо пешком. В том случае, если бы она выбрала первый вариант, за ней должен был проследить Никкольс, а сам я наблюдал с балкона за окрестностями поместья. Эсме отправилась на встречу в автомобиле, а через пару миль бросила его у обочины и пошла пешком. Никкольс упустил ее.

— Я боюсь за Эсме, — вздрогнув, прошептала Одри.

— Постарайтесь заснуть, мисс Вэндейн, — мягко сказал Каллаган. — В крайнем случае примите снотворное. Спокойной ночи.

Он вышел из гостиной. Одри некоторое время стояла, глядя на закрывшуюся дверь, затем вернулась к столу, перетасовала карты и начала раскладывать новый пасьянс.

Когда Каллаган зашел в комнату своего помощника, тот сидел в кресле и пил виски из карманной фляжки.

— Хочешь выпить? — предложил он.

— Сейчас не время. Спускайся в гараж и выводи машину. Поезжай в «Ярд-Арм» и посмотри, что там происходит. Возможно, Блэйз еще там; если он уехал, то кто-то наверняка остался присматривать за домом. Досконально изучи ситуацию и не забывай о Эсме.

— О’кей, — покорно сказал Никкольс.

Каллаган вернулся в свою комнату, взял шляпу и вышел из дома через угловую дверь. Спустившись на нижнюю террасу, он распахнул калитку в стене, огораживающей усадьбу, и зашагал через поле к тропинке, петлявшей между утесов в направлении Гара.

Стояла прекрасная теплая ночь. Легкие облака постепенно развеялись, и луна заливала окрестности ровным серебристым светом. Каллаган остановился и взглянул на часы: было без пяти двенадцать. Закурив сигарету, он пошел дальше. В нескольких футах слева от него утесы круто обрывались к морю.

Справа обозначился крутой подъем в сторону холмов. Если не считать криков чаек, ночь была на удивление спокойной. Примерно через десять минут быстрой ходьбы Каллаган наконец увидел Эсме.

Девушка сидела на обломке скалы, в стороне от тропинки. Когда Каллаган подошел к ней, она подняла голову и взглянула на него. Большие темные глаза на мертвенно-бледном лице, казалось, не выражали никакой мысли. В руке у Эсме Каллаган заметил скомканный носовой платок.

Каллаган достал из кармана портсигар, вынул сигарету и протянул девушке. Та машинально взяла сигарету и сунула ее в рот. Каллаган дал ей прикурить и закурил сам, заслонив ладонью от ветра огонек зажигалки.

— Что за спектакль здесь состоялся? — поинтересовался он. — Комедия, драма или легкий фарс?

— Не пойму, о чем вы болтаете, — глухо ответила Эсме. — Кроме того, я вообще не хочу говорить с вами. Вы мне осточертели. Я почти физически ощущаю, как вы постоянно шпионите за мной, что-то без конца выслеживаете и вынюхиваете. Оставьте меня в покое, наконец! Вы не в состоянии ничего изменить.

Каллаган уселся на траву рядом с девушкой, обратив лицо в сторону моря.

— Я надоел вам, не возражаю, — согласился он. — Не хотите говорить — пожалуйста, не надо. Мне не нужно объяснять, что вы оказались в тупике. В конце концов, даже вы способны понять, что помимо вас в мире существуют и другие люди, с которыми следует считаться. Ваш приятель-шантажист, разумеется, не входит в их число.

Эсме сделала глубокую затяжку.

— С кем же, по-вашему, мне следует считаться? — спросила она.

— Под другими людьми я имел в виду прежде всего вашего отца. Вы не хуже меня знаете о его состоянии.

Эсме рассмеялась странным визгливым смехом.

— Мне глубоко наплевать на всех и вся, — сказала она. — Самое лучшее для меня сейчас — покончить счеты с жизнью. Тогда люди смогут говорить обо мне все, что им вздумается. Пусть обвинят меня во всех смертных грехах.

Каллаган улыбнулся.

— Желаете покончить жизнь самоубийством — дело ваше, — сказал он. — Смерть вообще-то глупая штука, но самое печальное то, что она, как правило, ничего не меняет. Даже если вы предоставите любому желающему право «обвинить вас во всех смертных грехах», к слову сказать, весьма сомнительных, то это нисколько не изменит того факта, что драгоценности, оказавшиеся в руках у Блэйза, — не более, чем имитация. Дело, увы, не окончится с вашей смертью. Даже вам будет нелегко умирать с мыслью о том, что полиция скорее всего арестует вашего отца. Имейте в виду, ответственность за подмену ляжет на него.

— Господи, мне это ни разу не приходило в голову, — прошептала Эсме.

Она громко всхлипнула.

— В этом ваша беда, — заметил Каллаган. — Вы не думали ни о ком, кроме себя. Потому у вас и вошло в привычку попадать в скверные истории — начиная от смазливых рыбаков и кончая мелкими жуликами вроде Блэйза, — он сделал паузу и затянулся. — Возьмите себя в руки, Эсме, и перестаньте поступать как избалованный ребенок. Когда Блэйз сказал вам об истинной стоимости драгоценностей, а я думаю, это произошло совсем недавно, вам стало ясно, что дело отнюдь не закончено. Ваш приятель не станет молчать даже ради собственного спасения. Сейчас он зол на весь мир.

— Вы правы, — тихо сказала Эсме. — Но он не сможет ничего сделать.

— Не верьте ему. У нет теперь нет выхода.

— Но он не сможет, — повторила Эсме. — Он мертв…

Каллаган быстро взглянул на девушку. Эсме, как завороженная, смотрела в сторону моря.

— Черт побери… — произнес он. — С вашей стороны это было большой тупостью. Как вам это удалось?

— Я не собиралась убивать его. Блэйз принес с собой один из браслетов, — чтобы показать мне, понимаете? Остальные драгоценности он уже переправил своим приятелям. Он не подозревал, что камни фальшивые, до тех пор, пока люди, которым он поручил разрезать и по-новому огранить их, не сообщили ему об этом. Тогда он сам внимательно осмотрел браслет и убедился, что его оставили в дураках. Мне пришла в голову сумасшедшая мысль, что если я смогу вернуть браслет, то у него не останется никаких вещественных доказательств. Я выхватила у него браслет и бросилась бежать.

Эсме облизнула губы кончиком языка.

— Мы встретились у края расщелины со стороны Гара, — продолжала она. — Мы всегда встречались с ним на этом месте. Когда Блэйз погнался за мной, я кинулась к обрыву. Я собиралась прыгнуть вниз вместе с браслетом, это казалось мне единственным выходом. Но он настиг меня. До кромки обрыва оставалось не больше десяти-двенадцати футов. Мы начали бороться. Не помню, как мне удалось вырваться, но когда это произошло, я изо всех сил оттолкнула его… Я слышала его крик, когда он падал.

— Что было потом? — спросил Каллаган.

— Я убежала. Не знаю почему, но я побежала в сторону Гара. Браслет остался у меня в руке, но я была так испугана, что где-то выронила его. Потом я остановилась и начала думать, что же делать дальше. В конце концов я решила вернуться и найти браслет, но он куда-то пропал. Я пошла домой и остановилась здесь только потому, что у меня больше не осталось сил.

Она разрыдалась. Каллаган пожал плечами.

— Прекратите реветь, — резко сказал он. — Слезами делу не поможешь. Вы уже достаточно жалели себя. Дайте мне подумать.

Рыдания прекратились.

— Похоже, вы не очень сострадательный человек, не так ли? — сердито спросила Эсме.

— Все хорошо в свое время. Сейчас у нас очень мало времени. Может быть, мы еще сумеем изменить положение к лучшему, но придется немало потрудиться. Объясните мне одну вещь, — Каллаган повернулся к девушке. — Если вы бежали в направлении Гара, то вы должны были уронить браслет на дальней от нас стороне расщелины, верно?

— Думаю, да, но точно не знаю. Я ничего не знаю! Какое это теперь имеет значение?

— Послушайте, — сказал Каллаган. — Вы мерзкая эгоистка, и я не питаю к вам особых симпатий. Но как бы то ни было, у вас есть шанс выпутаться из этой истории. Не потому, что вы заслуживаете снисхождения, но потому, что такой исход дела устраивает и меня.

— Почему? — спросила Эсме.

— Выслушайте меня внимательно. Когда вы уйдете отсюда, то есть через несколько минут, отправляйтесь домой и сразу поднимайтесь в свою комнату. По пути ни с кем не разговаривайте. И немедленно ложитесь в постель, понятно? Затем постарайтесь расслабиться и повторите про себя следующее: сегодня вечером вы отправились на свидание с Блэйзом. Вам было не по себе, так как вы подозревали, что он очень опасный человек. Когда несколько недель назад вы впустили его в дом и позволили ему взять семейные драгоценности, вы уже знали, что отдаете лишь имитацию настоящих камней. Придерживайтесь этой истории. Повторяю еще раз: вы впустили Блэйза в дом и позволили ему взять драгоценности лишь потому, что заранее знали — эти побрякушки не представляют никакой ценности.

— Но было совсем не так! — запротестовала Эсме. — Я…

— Разумеется, не так, — согласился Каллаган. — Вы считали, что Блэйз крадет настоящие драгоценности. Вы расплатились с ним тем, что вам не принадлежало. Но вы будете молчать об этом и расскажете полицейским мою историю. А теперь не перебивайте и слушайте дальше.

Сегодня вечером, когда вы шли на встречу с Блэйзом, вы уже понимали, как это опасно. Вы догадывались, что он уже обнаружил подмену, но у вас не было выбора. Вы встретились с Блэйзом у края расщелины. В ходе разговора Блэйз вышел из себя и принялся угрожать вам. Вы попытались убежать. Разумеется, вы побежали по тропинке в сторону поместья. Вы бежали по кромке обрыва и отчетливо слышали звук его шагов у вас за спиной. В тот момент, когда он огибал расщелину, вы оглянулись. Он поскользнулся на ваших глазах: трава в это время мокрая и скользкая. Вы слышали его крик, а затем упали в обморок. Придя в себя, вы добрались до этого места и присели на камень, чтобы собраться с силами.

Каллаган встал и потянулся.

— Такова ваша история, — повторил он. — Если будете стоять на своем, все обойдется. Оспаривать вас некому, вас никто не видел. Сомнительные показания в суде толкуются в пользу ответчика, тем более что все факты, предшествовавшие встрече, говорят за вас. Ну, готовы ли вы последовать моему совету?

— Хорошо, — тихо сказала Эсме. — Я сделаю все, как вы сказали. В конце концов, ваша история недалека от правды… если забыть о браслете.

— Вот и забудьте, — посоветовал Каллаган. — Все равно никто не поверит, что вы рискнули бороться с Блэйзом ради браслета, не имеющего никакой ценности. Кроме того, я постараюсь найти браслет. Возьмите себя в руки и отправляйтесь домой. Постарайтесь не попадаться на глаза Одри: возможно, она еще не спит, ожидая вас.

Эсме кивнула и неожиданно улыбнулась.

— Странный вы человек, верно? — спросила она. — Ради чего вы идете на такой риск? Какое вам дело до меня?

— Думайте о своих делах, — сердито посоветовал Каллаган. — Увидимся сегодня ночью или завтра утром.

Эсме покачала головой, поднялась на ноги и зашагала по тропинке в сторону поместья.

Каллаган уселся на камень и наблюдал за ней, пока она не скрылась из вида. Он закурил сигарету и несколько минут сидел в глубокой задумчивости, время от времени изрыгая замысловатые проклятия в адрес Эсме, свидетельствовавшие о глубоком знании изучаемого предмета.

Затем он встал и неторопливо двинулся в сторону Мэнор-Хауз.

Глава 11

ВЫЛАЗКА В НОЧЬ

Стараясь не шуметь, Каллаган пересек коридор, повернул дверную ручку, вошел в спальню Никкольса и включил свет.

Никкольс лежал на спине и громко храпел. Каллаган подошел к постели и легонько потряс его за плечо.

— Просыпайся, Уинди, — сказал он. — Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, как ты ужасно выглядишь во сне.

Никкольс недовольно заворчал и принял сидячее положение.

— Неужели нельзя было подождать хоть пять минут? — спросил он, протирая кулаками глаза. — В кои-то веки мне приснилась хорошенькая девочка…

— Давай, давай, одевайся. Спускайся в гараж и поищи там веревку понадежнее. Мне нужен длинный канат, Уинди.

— Мы что, собираемся кого-нибудь повесить?

— Нет, — Каллаган усмехнулся. — Казнь уже совершилась.

Никкольс вылез из постели. Голубая пижама в красный горошек делала его похожим на гигантское насекомое. Отхлебнув глоток виски из фляжки, он подошел к креслу и начал одеваться. Каллаган уселся на край постели.

— Как дела в «Ярд-Арм»? — осведомился он. — Ронни все еще там?

— Смылся, — Никкольс начал натягивать носки. — Блэйз уехал еще раньше. На прошлой неделе он договорился о продаже «Ярд-Арм» и коттеджа с малым по фамилии Уоллерс. Уоллерс, по-моему, вне подозрений. — Никкольс покосился на Каллагана и подмигнул ему. — Вот тут-то и начинается самое интересное. Недавно кто-то пытался увидеться с Блэйзом. Уоллерс объяснил этому парню, что Блэйз уехал несколько часов назад и уже не вернется. После беседы с Уоллерсом этот тип как в воду канул. Я на всякий случай исследовал сад возле коттеджа, и что бы ты думал — автомобиль, на котором он приехал, стоял там. Фары, естественно, погашены, двери заперты, ключ зажигания вынут. Я поискал в салоне, но не нашел ничего особенного, кроме водительских прав на имя Габриэля Вентуры.

Каллаган кивнул.

— Этого следовало ожидать, — сказал он. — Габи решил, что ему пора лично поговорить с Блэйзом. Держу пари, он был здорово разочарован, когда узнал, что опоздал всего на пару часов. Скажи, Уинди, Блэйз не оставил Уоллерсу указаний, куда следует переправлять его корреспонденцию?

— Нет, — вздохнул Никкольс. — Он предупредил, что заглянет перед самым отъездом и отдаст соответствующие распоряжения, но так и не появился.

— Не удивительно. Из «Ярд-Арма» Блэйз прямиком отправился на встречу с Эсме. Произошла ссора, в результате которой Блэйз свалился с берегового обрыва где-то между Мэрграундом и Гаром. Нам нужно сходить туда и взглянуть на его труп.

— Прощайте, прекрасные сновидения, — буркнул Никкольс. — Представляю, что от него осталось.

Он принялся застегивать пиджак.

— Когда найдешь канат, выходи через западную калитку на тропинку, ведущую вдоль утесов в направлении Гара. Остановишься на холме возле расщелины. Не пытайся найти труп, пока я не присоединюсь к тебе.

— Что же мне делать? — возмутился Никкольс. — Сидеть и ждать?

— Займись поисками браслета, — продолжал Каллаган. — Не могу сказать, как он выглядит, но от булыжника его отличить можно. Поищи как следует — обязательно найдешь. Браслет должен лежать недалеко от края расщелины, со стороны Гара.

— Допустим, я уже нашел его. Что дальше?

— Посиди, покури. Я приду минут через двадцать, и мы вместе посмотрим на то, что осталось от Блэйза.

Никкольс зажурил сигарету.

— Странно, что Эсме в одиночку смогла управиться с таким детиной, как Блэйз, — сказал он. — Но я ее в любом случае не осуждаю.

— Тебя никто и не спрашивает. Благодари Бога, что мы работаем на семейство Вэндейн, а не на Блэйза.

— Надеюсь, семейство оценит этот факт надлежащим образом.

Никкольс вышел из комнаты и аккуратно закрыл за собой дверь.

Каллаган остановился у двери, ведущей в спальню Эсме, и прислушался. До него донесся звук приглушенных рыданий. Он постучался, толкнул дверь и, не ожидая приглашения, вошел внутрь.

Эсме лежала на постели лицом вниз. Плечи ее слегка вздрагивали. На лице Каллагана появилось удовлетворенное выражение.

— Успокойтесь, Эсме! — резко сказал он. — Я все равно не поверю, что ваше сердце разбито из-за безвременной потери возлюбленного. Вы жалеете только себя.

Девушка перевернулась на спину и рывком села. Глаза ее покраснели от слез.

— Вы нашли браслет? — без всякого выражения спросила она.

— Еще не искал, но собираюсь заняться этим в самое ближайшее время. Кроме того, я хочу взглянуть на Блэйза. Но, в сущности, дело не в этом. Вы хорошо выучили историю, которую я вам рассказал?

— Будьте спокойны, вызубрила наизусть.

Эсме встала, подошла к зеркалу и начала понемногу наносить на лицо косметику. Каллаган уселся на стул и закурил.

— Думаю, вы еще в Мэлмесбьюри поняли, какого сваляли дурака, когда вышли замуж за Блэйза, — сказал он. — Вы, наверное, не раз пытались скрыться от него?

— Откуда вам все это известно? — спросила Эсме, внимательно глядя на него.

— Я знаю, что вы бывали в Кейптауне. Что касается Мэлмесбьюри, то это была лишь догадка, но, как видите, правильная. Когда девушка вашего круга ведет себя настолько глупо, что родственникам приходится отсылать ее на время в другую страну, трудно ожидать, что она быстро поумнеет. Для вас любой мужчина стоит другого, поскольку носит штаны. Но с Блэйзом вам не повезло: он оказался слишком умен для вас.

Эсме кивнула.

— Мне действительно не слишком везло с мужчинами, — сказала она. — Блэйз надеялся на мои деньги и был страшно разочарован, когда узнал, что денег почти нет.

— Тогда он последовал за вами в Англию и купил «Ярд-Арм», — продолжил Каллаган. — Он решил жить поблизости от вас, чтобы всегда иметь под рукой деньги на карманные расходы.

— Он забирал все мои деньги, — Эсме отложила помаду и занялась пудреницей. — Я надеялась таким способом купить себе свободу. Он обещал, что даст мне развод, если…

— …Если вы сумеете достать много денег сразу, — закончил Каллаган. — Но вы не смогли. Тогда и возникла мысль украсть драгоценности. Кстати, кому принадлежала эта идея: вам или Блэйзу?

— Мне, — Эсме улыбнулась. — Откровенно говоря, дело было не только в моем эгоизме, как вы думаете. Я рассчитывала одновременно помочь отцу. Если бы он получил страховку… он очень нуждался в деньгах.

— Вы хотели убить двух зайцев, — закончил Каллаган. — Представляю, что было бы с майором, если бы он услышал ваши слова.

Эсме пожала плечами.

— Я была уверена, что он никогда не узнает об этом, — сказала она.

— Но вы решились на этот шаг лишь тогда, когда отдали Блэйзу все свои сбережения, а их было не слишком много. Полагаю, вы пытались занять денег в разных местах?

— Да, я использовала все возможности, но ничего не вышло.

— Даже Ланцелот не смог вам помочь?

Эсме резко повернулась к Каллагану.

— Откуда вы знаете, что я просила денег у Ланцелота?

— Всего лишь догадка. Кстати, когда вы обратились к Ланцелоту, вам пришлось сказать ему, что Блэйз был вашим мужем, не так ли?

— Да. Ланцелот дал клятву, что никому не расскажет об этом. Он пообещал сделать все, чтобы достать деньги. Наверное, он пытался, но у него ничего не вышло.

Наступила пауза. Каллаган неожиданно рассмеялся.

— Что Господь ни делает — все к лучшему, — сказал он, поднимаясь со стула. — Держитесь за нашу версию, Эсме. Может статься, вам даже и не придется ею пользоваться, но инспектор Уэстон в любом случае задаст вам пару вопросов. А сейчас я все-таки посоветовал бы вам снова лечь в постель и хорошенько выспаться.

Каллаган направился к двери.

— Вы странный человек, — сказала Эсме. — Неужели вы думаете, что я смогу заснуть?

— А почему бы и нет? Надеюсь, вы не хотите убедить меня, что смерть любимого мужа заставит вас бодрствовать всю ночь?

Каллаган улыбнулся на прощание и закрыл за собой дверь.

Каллаган добрался до расщелины около двух часов ночи. Никкольс сидел под склоном небольшого холма и курил сигарету.

— Какие новости, Уинди? — спросил Каллаган.

— Можешь меня уволить, — ответил Никкольс. — Я пропахал на брюхе весь этот чертов участок, просеял песок через чайное ситечко, но не нашел никаких следов браслета. Если он все-там здесь, то, значит, его очень хорошо спрятали.

— С увольнением придется подождать. Покуришь, и сделаем еще одну попытку. Браслет должен быть здесь.

— Не пойму, зачем огород городить? — проворчал Никкольс. — Побрякушка-то почти ничего не стоит.

— Мне бы не хотелось, чтобы браслет нашел Уэстон, — пояснил Каллаган. — По нашей версии Эсме не теряла никакого браслета.

— Понятно. Кстати, канат тебе не понадобится. Спуститься в расщелину со стороны Гара и ребенку под силу. Единственный по-настоящему опасный участок находится дальше. Поэтому, если Блэйз сорвался, то ему полагается лежать на дне ближе к нашему краю, понимаешь?

Каллаган кивнул и начал спускаться к расщелине. Встав у края обрыва, он осмотрел скалы, залитые лунным светом, полосу пляжа и медленно полез вниз. По мере продвижения спуск становился все более пологим, и у Каллагана появились первые сомнения по поводу рассказа Эсме.

Через несколько минут он достиг дна. Ширина ущелья на этом участке не превышала тридцати футов. Валуны и песок скрывала густая тень от стен обрыва. Здесь не было никаких следов Блэйза.

Каллаган закурил сигарету и зашагал к устью расщелины, в сторону пляжа. Он обнаружил тело Блэйза на обломке скалы совсем недалеко от линии пляжа. Лицо мертвеца с широко раскрытыми глазами было искажено гримасой боли. Положение тела однозначно указывало на причину смерти: перелом позвоночника.

Каллаган опустился на колени, расстегнул пиджак Блэйза и исследовал содержимое его карманов. Единственный интересный предмет он нашел во внутреннем кармане пиджака: это был пропавший браслет.

Придав трупу первоначальное положение, Каллаган продолжил путь к пляжу. Он старался ступать на крупные камни, чтобы не оставлять лишних следов. Оказавшись на открытом месте, он внимательно осмотрел браслет. В золотую оправу были заключены двадцать рубинов своеобразной огранки, застежку украшало несколько мелких бриллиантов. Каллаган пришел к выводу, что бриллианты были подлинными, хотя и не представляли большой ценности, тогда как рубины оказались лишь искусной имитацией.

Некоторое время он стоял на берегу, вертел браслет в руках и лихорадочно размышлял. Затем он решительно отбросил окурок сигареты, вернулся к телу Блэйза и положил браслет во внутренний карман его пиджака. Карабкаясь вверх по склону, Каллаган отмечал про себя особенности его строения. Футах в пятнадцати от кромки обрыва, справа от ложбины, по которой он поднимался, Каллаган заметил небольшой выступ.

Никкольс стоял у края расщелины и наблюдал за чайками.

— Я прочесал окрестности еще раз, — сказал он. — Если я упустил браслет, то мне придется обращаться к глазному врачу.

— Со зрением у тебя все в порядке, — успокоил его Каллаган. — Браслет был внизу, я нашел его.

— Каким образом? Он что, сам туда спрыгнул?

— Что-то вроде того.

— Дай взглянуть на него.

Каллаган отрицательно покачал головой.

— Я оставил его на месте, — сказал он. — В кармане у Блэйза. У Блэйза сломан позвоночник; судя по всему, смерть была быстрой.

— Но почему ты не хочешь вернуть браслет Эсме? Ведь это же очевидная улика против нее!

— Теперь я склоняюсь к мнению, что будет лучше, если мы позволим полиции найти браслет, — сказал Каллаган. — И я постараюсь, чтобы это произошло как можно скорее. Пошли, Уинди, не сидеть же здесь до утра.

Они зашагали в сторону Мэрграунда.

— Часа через два я отправлюсь в Лондон, — сказал Каллаган. — Дорога в это время пустынна, так что проблем у меня не будет. Возможно, по пути я сделаю остановку в Эксетере и поговорю с майором Вэндейном.

Никкольс усмехнулся.

— Если ты собираешься рассказать ему историю о Эсме и Блэйзе, то у старика снова будет плохо с сердцем, — сказал он. — Романтические встречи среди зловещих утесов — это чересчур мрачно для человека в его возрасте.

— Оставь свои глупости, Уинди. Как раз во встречах нет ничего предосудительного — Эсме была женой Блэйза.

— В самом деле? — Никкольс озадаченно почесал затылок. — В таком случае, ее семья совершила большую ошибку, запретив ей встречаться с юными рыбаками. Блэйз-то ловил рыбку покрупнее.

— Тем не менее это не пошло ему на пользу. — Каллаган закурил сигарету и продолжал: — Я не задержусь в Лондоне надолго, Уинди. Ты тем временем должен направить события в подходящее русло. Завтра утром ты отправишься на прогулку к береговым обрывам и случайно обнаружишь труп Блэйза. Разумеется, ты сразу же отправишься в Кингсбридж и поставишь полицию в известность о своей находке. Ты никогда не встречался с Блэйзом и не имеешь ни малейшего представления, кто он такой. Полиции Кингсбриджа потребуются по меньшей мере сутки, чтобы идентифицировать труп. Понятно?

Никкольс кивнул.

— На следующий день ты снова отправишься в Кингсбридж, — продолжал Каллаган. — Ты перескажешь новую версию событий той ночи со слов Эсме. Скорее всего, полиция нагрянет в Мэнор-Хауз, но к тому времени я надеюсь уже приехать из Лондона и закрыть дело в ближайшие два-три дня.

— О’кей, — согласился Никкольс. — Но все же как быть с браслетом?

— Забудь о браслете, — посоветовал Каллаган. — Пусть Эсме разбирается. Да и у меня на этот счет тоже есть кое-какие мысли.

Они вошли в дом.

— Скоро ты сможешь заняться рыбалкой, Уинди, — сказал Каллаган. — Дело почти закончено.

— Ну что ж, тем лучше, — Никкольс вздохнул. — Пойду приму две таблетки снотворного, авось приснятся две красотки. До встречи, Слим.

Он начал неспешно подниматься по лестнице, всем своим видом напоминая откормленного кота.

Каллаган включил электрический фонарик и отправился на кухню. Потратив несколько минут на поиски чайника и заварки, он вскипятил воду, заварил чай и поставил на стол два прибора. Затем он осторожно поднялся наверх и остановился перед дверью Эсме. Изнутри не доносилось ни звука. Он перешел к следующей двери. Здесь сквозь щель между дверью и полом виднелась полоска света. Каллаган постучался.

Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появилась Одри. На ней был халат красного шелка, перехваченный в талии широким поясом. Черные волосы, стянутые сзади лентой, подчеркивали бледность ее лица.

— Вы выглядите значительно лучше, чем прежде, — мягко сказал Каллаган. — Нам нужно поговорить. Через час-полтора я уезжаю в Лондон. Я приготовил чай; давайте спустимся вниз и обсудим, что можно сделать.

Каллаган поставил свою чашку на стол и достал портсигар. Вынув две сигареты, он предложил одну Одри и прикурил сам.

— Я не знаю, насколько вы осведомлены о состоянии дел Эсме, — начал он. — Но мне известно, что вы и Кларисса очень озабочены отношениями, существующими между нею и Блэйзом. Так или иначе, Кларисса повсюду следовала за младшей сестрой и по возможности старалась удерживать ее от необдуманных поступков. К сожалению, ее усилия пропали впустую. Женщинам вашего склада трудно тягаться с людьми типа Эсме и Блэйза лишь в силу того факта, что вы честны, а они нет.

В первый день моего пребывания в Мэнор-Хауз я отправился на поиски ваших сестер, оказавшихся в гостях у Блэйза, в его коттедже неподалеку от «Ярд-Арм». Я обратил внимание на небольшую медную табличку с названием коттеджа «Мэлмесбьюри». Так называется небольшое местечко под Кейптауном. Я отправил телеграмму своему коллеге в Кейптаун и попросил его навести справки о Блэйзе. Результат был таков: выяснилось, что Эсме в Мэлмесбьюри вышла замуж за Блэйза накануне своего возвращения в Англию. Три недели спустя Блэйз последовал за ней.

— Господи… — прошептала Одри. — Какой ужас! Кем же оказался этот Блэйз?

— Блэйз — большой знаток женщин. Его тактика очень проста и повторяется от случая к случаю. Он заводит роман с очередной жертвой, обирает ее до нитки, а затем исчезает.

Эсме устраивала его во всех отношениях. То, что он изменил своим обычным правилам и женился на ней, объясняется, на мой взгляд, двумя обстоятельствами: во-первых, он явно переоценил финансовые возможности вашей сестры, а во-вторых, ему стало слишком опасно оставаться в Кейптауне. В местной полиции против него было возбуждено два или три дела. Трудность для них состояла в том, что на мошенников типа Блэйза почти невозможно собрать достаточно улик. Истцами в большинстве случаев являются женщины, которые менее всего желают публично признаться в том, что попались на удочку дешевого альфонса.

Как я уже сказал, Блэйз предполагал, что Эсме очень состоятельная женщина. Сама Эсме, по-видимому, не слишком старалась рассеять это заблуждение. Она давно хотела выйти замуж, а Блэйз по ее стандартам соответствовал образу зрелого и привлекательного мужчины. Надо отдать ему должное, Блэйз умел произвести нужное впечатление и на вполне порядочных женщин.

Одри кивнула.

— Похоже на Эсме, — сказала она. — Ей не терпелось доказать свою независимость.

— Я не буду вдаваться в подробности, — продолжал Каллаган. — В Англии у Блэйза было достаточно денег: то, что ему удавалось вытянуть у Эсме. Ей приходилось платить, так как она боялась, что о случившемся станет известно в семье; кроме того, она надеялась, что в обмен на деньги Блэйз даст ей согласие на развод.

Как и следовало ожидать, дела шли все хуже и хуже. Блэйз требовал все больше денег. Эсме занимала, где только могла, один раз она даже обратилась к Ланцелоту Вэндейну. Ей пришлось открыть ему правду о своих отношениях с Блэйзом, но Ланцелот ничего ей не дал: он сам уже давно сидел на мели.

Поэтому Эсме пошла на новое соглашение с Блэйзом. Она впустила его в дом, передала ему шифр от сейфа и позволила вынести драгоценности. К ее чести следует добавить: она надеялась, что сам факт кражи пойдет на пользу вашему отцу. Ей было известно, что закладная на поместье просрочена и положение можно поправить лишь получением страховки.

Ланцелоту не потребовалось много времени, чтобы сделать правильный вывод. Он понял, что Эсме замешана в краже, но моральные аспекты волновали его меньше всего. Ему не терпелось наложить лапу на три четверти страховки, кинув вашему отцу кость в размере двадцати пяти тысяч фунтов. Поэтому он настоял, чтобы я принял участие в расследовании дела. Благодаря моим давним связям со страховой компанией я идеально подходил для такой роли.

— Но это же ужасно, — прошептала Одри. — Просто отвратительно…

— Это еще не все. Послушайте, что было дальше.

— Минутку, — быстро сказала Одри. — Я не знала, что проценты по закладной уже уплачены, и Кларисса не могла знать об этом. Кто же заплатил деньги? У отца не было…

— Оставим эту тему на время, — предложил Каллаган. — Это тема для отдельной беседы, — он сделал небольшую паузу. — Сегодня ночью Эсме встречалась с Блэйзом. Произошла ссора; в результате Блэйз свалился с обрыва в расщелину — ту самую, между Мэрграундом и Гаром. Он умер, и это само по себе большая удача, так как значительно упрощает дело.

Одри вскрикнула и закрыла лицо руками.

— Не принимайте этого близко к сердцу, — посоветовал Каллаган. — Такие инциденты часто случаются на море.

— Со мной все в порядке, но… — Одри отняла руки от лица. — Как вы думаете, неужели Эсме…

— …Могла столкнуть своего мужа с обрыва? — закончил Каллаган. — Такое вовсе не исключено, но теперь уже не имеет значения. Блэйз получил то, чего давно заслуживал.

Я заканчиваю. Никкольс останется здесь и присмотрит за тем, чтобы все было в порядке. С Эсме я уже поговорил: она знает, как себя вести. Я не думаю, что вам следует опасаться полиции. Благодаря принятым мерам у меня остается в запасе еще день-два, чтобы покончить с этим делом. Думаю, к тому времени, когда я вернусь, все уже уладится.

Одри улыбнулась.

— Вы говорите так, словно обо всем знаете заранее, — сказала она. — Жаль, что от меня пользы вам было немного. Я по большей части лишь осложняла вам жизнь.

— Сейчас это уже неважно. Меня больше интересует будущее, чем прошлое.

— У вас есть какие-нибудь указания для меня?

Каллаган взглянул на часы.

— Уже пять утра, — сказал он. — Мне надо принять душ, переодеться и ехать. Я рассчитываю быть в Эксетере не позднее восьми. Прошу вас позвонить майору в госпиталь и договориться, что я зайду к нему, скажем, в половине девятого. Мне необходимо встретиться с ним и познакомить его с некоторыми фактами.

Одри кивнула.

— Отлично, — сказал Каллаган. — Теперь отправляйтесь к себе и поспите хотя бы три часа. Ровно в восемь позвоните в госпиталь и ни о чем больше не беспокойтесь.

— Не знаю, как и благодарить вас, — Одри встала. — Я доверяю вам, я верю даже, что вы сможете наконец покончить с этим ужасным делом, хотя так и не могу понять, зачем вы взвалили на себя такую ношу.

— По трем причинам, — Каллаган улыбнулся. — Во-первых, вам не нравятся частные детективы. Вы достаточно ясно высказались по этому поводу в клубе на Кондуит-стрит, неужели не помните? Естественно, я хочу, чтобы вы изменили свое мнение. Во-вторых, Лэйн заплатил мне за работу двести пятьдесят фунтов…

— Вы забыли упомянуть третью причину.

— Ничего подобного, — возразил Каллаган. — Мне незачем говорить о ней, вы и так прекрасно ее знаете.

Девушка покраснела.

— Вы странный человек, мистер Каллаган, — сказала она. — Вы не опасаетесь, что в один прекрасный момент кто-нибудь воспользуется вашим единственным недостатком? Не знаю, право, понимаете ли вы, что я имею в виду.

— Нет, — ответил Каллаган. — Но надеюсь, что вы понимаете.

Одри улыбнулась.

— Спокойной ночи, мистер Каллаган, — сказала она. — Спасибо вам за все.

— Поймите же, мне не нужна ваша благодарность, — сказал Каллаган. — Я и так готов сделать для вас все, и самая большая награда для меня видеть, как ваше отношение ко мне начинает меняться.

Он вышел из комнаты.

Вернувшись в свою спальню, Одри подождала до тех пор, пока до нее не донесся звук отъезжающего автомобиля. Затем она присела на край кровати и попыталась привести в порядок свои мысли. Когда это ей удалось, она с изумлением обнаружила, что думает только о Каллагане.

Глава 12

КОНФИДЕНЦИАЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ

Каллаган вошел в спальню майора. Несмотря на бессонную ночь, он производил впечатление бодрого и довольного собой человека. Облокотившись на каминную доску, он дружески улыбнулся майору Вэндейну, с любопытством глядевшему на него.

— Мисс Вэндейн предупредила вас о моем визите? — спросил Каллаган.

Майор кивнул.

— Она была немногословна, — сказал он. — Известила меня о том, что вы собираетесь посетить меня и добавила, что, по ее мнению, вам можно доверять.

— Прекрасно. Доктор предупредил меня, что вам не следует волноваться, поэтому я не стану злоупотреблять вашим терпением. Советую вам поверить моему рассказу, хотя бы потому, что это в ваших интересах.

— Хорошо, — согласился Вэндейн. — Я нахожусь в столь сложном положении, что усложнять его не имеет смысла.

Каллаган закурил сигарету.

— Меня с самого начала заинтересовала таинственная история с закладной под ваше поместье, — начал он. — Особое удивление вызывал тот факт, что вы за короткое время сумели выплатить не только проценты, но и всю сумму закладной. У меня не было возможности задать вам прямой вопрос, да и сомнительно, чтобы в то время вы захотели рассказать мне правду.

Майор, разглядывавший потолок, повернул голову к Каллагану.

— А что дает вам основания полагать, что я захочу рассказать вам правду в настоящий момент? — спросил он.

— У вас не остается выбора, — ответил Каллаган. — Вы попали в западню и прекрасно знаете об этом.

Он глубоко затянулся.

— Самое удивительное, что поведение всех действующих лиц можно было расценивать двояко, — продолжал он. — Мне потребовалось немало усилий и времени, чтобы прийти к моей сегодняшней точке зрения, которая меня вполне устраивает. Однако если Уэстон из Скотланд-Ярда сумеет обосновать другую точку зрения, то она не доставит радости ни вам, ни Эсме, ни Ланцелоту, ни любому другому члену семьи. Поэтому давайте обсудим мою точку зрения.

Итак, вы вложили большую часть своих средств в одну из сомнительных авантюр вашего племянника. Как вы, так и он надеялись извлечь из этого предприятия немалый доход. Вы остро нуждались в деньгах, чтобы привести в порядок Мэнор-Хауз, и были настолько уверены в успехе, что заложили свое поместье. Вы считали, что через несколько месяцев у вас не будет недостатка в наличности.

Но авантюра Ланцелота провалилась. Вы оказались в ловушке. Помимо потери большей части своего капитала, вы оказались перед необходимостью выплачивать шесть с половиной процентов по закладной стоимостью двадцать тысяч фунтов. В случае неуплаты процентов по закладной вы лишались имения.

Майор мрачно кивнул.

— Вы не знали, как выпутаться из почти безнадежной ситуации, — продолжал Каллаган. — И тогда, как я полагаю, некое лицо сделало вам очень заманчивое предложение. Это лицо, живущее, кстати, в Лондоне, связалось с вами и предложило свою помощь. Поводом для такого предложения явилось, скорее всего, то обстоятельство, что ваш благодетель, как и вы, оказался жертвой финансовых махинаций вашего племянника. Он тоже потерял свои деньги, но, в отличие от вас, его положение было не столь критическим. Одним словом, он был готов помочь вам, но на определенных условиях.

К этому времени вы уже совершенно разочаровались в своем племяннике, но не высказывались открыто, так как предполагали, что Одри собирается выйти замуж за него. Когда же помолвка расстроилась, вы уже настолько запутались в происходящем, что не желали обсуждать свои проблемы с кем бы то ни было.

Ваш благодетель одолжил вам необходимые двадцать тысяч фунтов, а так как у вас не было надлежащего обеспечения, то попросил оставить у него драгоценности на время, необходимое для возвращения долга. Он же, во избежание опасной для обеих сторон огласки, ведь сделка все-таки была незаконной, предложил вам заменить настоящие камни искусно выполненными стразами и даже изъявил готовность оказать содействие при осуществлении этой операции.

Вы приняли его предложение, почему бы и нет, в самом деле? Своими действиями вы фактически никому не наносили ущерба. Вы не сомневались, что рано или поздно сумеете собрать деньги для уплаты долга и вернуть фамильные драгоценности. Сделка была оправданна, поскольку не наносила вреда ничьим интересам. Единственное, к чему вы не были готовы, так это к тому, что лицо, одолжившее вам деньги, вовсе не собиралось возвращать драгоценности.

Майор не сказал ничего, но его взгляд, устремленный на Каллагана, выражал неподдельное изумление.

— Основная ваша слабость заключается в том, что вы привыкли доверять людям, — продолжал Каллаган. — Жизнь никогда не предоставляла вам случая убедиться в опасности такого подхода. Когда вам обещали, что драгоценности будут возвращены, вы, не колеблясь, поверили этому.

Вы и не подозревали, что ваш так называемый благодетель рассчитывал именно на ваше доверие. Да и что бы вы смогли предпринять? Вы не могли обратиться в полицию, поскольку с точки зрения закона совершили нелегальную сделку.

— Да, я оказался идиотом, — глухо сказал майор Вэндейн.

— Итак, человек, одолживший вам деньги, никогда не рассчитывал получить их обратно. Он исходил из того, что жить вам осталось недолго, и за этот срок вы не сумеете собрать необходимую сумму. Расхлебывать эту ситуацию пришлось бы Ланцелоту как непосредственному наследнику.

Вашему племяннику предстояло пережить жестокое потрясение и либо смириться с мыслью об утрате фамильных сокровищ, либо безоговорочно принять все условия вашего кредитора. Впрочем, я сомневаюсь, что, даже приняв эти условия, он смог бы вернуть драгоценности.

Тем временем ситуация еще более осложнилась. Кто-то похитил драгоценности, вернее, их копии. Можете мне поверить: узнав о краже, Ланцелот не слишком удивился. Думаю, ему было нетрудно догадаться, кто явился организатором преступления. Кража, как ни странно, его вполне устраивала. Он поспешил в Мэрграунд и выдвинул свои условия, весьма великодушные при данных обстоятельствах. После получения страховки вы оставляли себе столь необходимые вам двадцать пять тысяч фунтов, а на долю вашего племянника приходилось всего лишь семьдесят пять тысяч фунтов. Однако страховая компания не торопилась выплачивать деньги. Сами вы, вероятно, не стали бы настаивать на немедленной выплате страховки, но Ланцелот стоял на своем, и вам пришлось согласиться с его требованиями. В конце концов, Вы не могли объяснить ему истинное положение вещей.

Сегодняшняя ситуация не так плоха, как представляется на первый взгляд. Остаются лишь некоторые пункты, которые мы с вами при всем желании не можем проигнорировать. Первый из них касается страховой компании. Должен сразу успокоить вас: по моему совету мистер Лэйн заявил, что не намерен требовать немедленной выплаты страховой суммы, на том основании, что мне стало известно местонахождение драгоценностей. Еще до того, как приехать в Мэрграунд, я беседовал с представителями страховой компании и получил согласие представлять их интересы в деле. Я пользуюсь полным доверием компании, так как неоднократно вел дела по ее просьбе, поэтому здесь ситуация вполне стабильная.

Второй вопрос касается взаимоотношений с полицией. За время вашего пребывания в госпитале произошло немало событий, представляющих особый интерес для этого ведомства. Скорее всего, полицейские появятся здесь, чтобы задать вам несколько вопросов. Собственно, вопрос будет лишь один, и я заранее хотел бы подсказать вам правильный ответ.

Вопрос будет такой: с какой целью вы заменили фамильные драгоценности их имитациями? Запомните: у полиции могут возникнуть подозрения, что вы тайно продали драгоценности, а когда их имитации были украдены, у вас возник соблазн получить вдобавок и страховку. Вторую часть этого вопроса мы нейтрализовали, сняв требование о немедленной выплате страховой суммы. Что касается первой части, то ответ должен сводиться к следующему: вы знали, что ваша дочь Эсме попала в дурную компанию, заведя знакомство с человеком по фамилии Блэйз, который поселился недалеко от вашего дома; у вас возникли опасения, что Блэйз собирается похитить фамильные драгоценности. Чтобы предупредить возможную кражу, вы заменили подлинные камни имитациями. Не так уж важно, поверит ли полиция вашему объяснению. Самое главное — твердо придерживаться этой версии.

Каллаган взялся за шляпу.

— Всего хорошего, майор, — сказал он. — Не стоит беспокоиться. Скорее всего вам вообще не придется отвечать на вопросы.

С этими словами Каллаган вышел из комнаты, а пять минут спустя его «ягуар» уже мчался по шоссе Эксетер — Лондон. Сидя за рулем с сигаретой в зубах, Каллаган мысленно оценивал возможные варианты развития событий. В основном они не вызывали у него опасений.

Припарковав машину на Бэркли-сквер, Каллаган зашел в ресторан на Пикадилли и заказал салат из цыплят с приправой в виде двойной порции виски с содовой. За ленчем он размышлял о Габи и Ланцелоте; в меньшей степени его мысли касались Эсме и Блэйза, а что до Ронни Флетчера, то сей джентльмен был вовсе исключен из сферы его внимания.

Оплатив счет, Каллаган вышел на улицу. Стояла ясная, солнечная погода. Атмосфера, царившая на Пикадилли, была размеренной и благодушной. Через несколько минут Каллаган дошел до своего офиса, поднялся в квартиру через черный ход, побрился и спустился в контору.

Эффи Томпсон сидела в кресле, погрузившись в чтение детективного романа. На столе рядом с ней стояла открытая коробка шоколадных конфет.

— Интересная книжка, Эффи? — спросил Каллаган.

— Неплохая. Сюжет лихой, вот только герои мало похожи на живых людей.

Каллаган уселся на стул рядом со своей секретаршей.

— С героями всегда так, — добродушно заметал он. — Поступают, как им заблагорассудится, и не совершают поступков, которых от них ждут.

— Вы всегда стараетесь меня поддеть, мистер Каллаган, — обиженно сказала Эффи. — Я совсем не то хотела сказать.

— Знаю, — согласился Каллаган. — Но ты с полным основанием можешь расценивать мои действия как знак искреннего восхищения твоей фигурой и манерами.

— Не сомневаюсь, что вы крупнейший знаток в этой области, — сухо сказала Эффи. — Желаете продиктовать письмо, мистер Каллаган?

— Нет. Я перенесу пишущую машинку за свой стол; в кои-то веки поработаю самостоятельно. Найди в телефонном справочнике номер Паулы Россетти, по-моему, она живет в районе Кортфилд-Гарден. Потом можешь считать себя свободной; вернешься в конце дня, закроешь контору.

— Благодарю вас, — жеманно сказала Эффи. — Кстати, на днях я видела очень милые шелковые чулки телесного цвета. Я смогла бы их купить, если бы вы повысили мне зарплату, как обещали уже месяца три назад.

Каллаган улыбнулся.

— Вернемся к этому вопросу месяца через три, Эффи, — сказал он. — А пока детективное агентство Каллагана готово преподнести тебе в виде премии несколько пар нейлоновых чулок, — он положил на стол Эффи три фунтовых банкноты. — Единственное условие: пусть это будут бежевые чулки. Бежевый цвет тебе к лицу.

Эффи забрала деньги.

— Спасибо за совет, мистер Каллаган, — сказала она. — Но я предпочитаю цвет солнечного загара.

Каллаган пожал плечами.

— Мы живем в свободной стране, — сказал он. — Но учти: я был знаком с женщиной, разделявшей подобное заблуждение, и в один прекрасный день она обнаружила, что ее ноги стали кривыми. Смотри, как бы тебя не постигла та же участь.

Эффи не удостоила его ответом. Через полчаса, оставив в блокноте на своем столе номер телефона мисс Россетти, она вошла в галантерейный магазин на Бонд-стрит. Подвергнув тщательной экспертизе несколько пар коричневых чулок, она решила, что такая расцветка ее устраивает, а затем неожиданно приобрела полдюжины чулок бежевого цвета.

Каллаган сидел за рабочим столом и разглядывал пишущую машинку. На его губах блуждала двусмысленная улыбка. Закурив сигарету, он заправил в машинку лист бумаги и принялся за работу.

«Инспектору Уэстону,

Криминальный отдел,

Новый Скотланд-Ярд.

Дорогой Уэстон,

к сожалению, до сих пор наши встречи носили случайный характер. В большинстве случаев мое сотрудничество со Скотланд-Ярдом осуществлялось через главного инспектора Грингалла, чье высокое профессиональное мастерство я оценил в полной мере.

За время, прошедшее после нашей последней встречи, у меня появилось немало поводов для беспокойства. Мне предстоит сделать нелегкий выбор между обязанностями частного детектива, действующего в интересах семейства Вэндейн и страховой компании, и лояльностью гражданина, обязанного сообщить полиции всю информацию, способную помочь расследованию.

Несмотря на то, что вы имеете репутацию открытого противника частного сыска, у меня создалось впечатление, что вы являетесь профессиональным и энергичным офицером, честно исполняющим свой долг. Я рассматриваю вас также как человека, стремящегося не только к тому, чтобы виновные понесли заслуженное наказание, но и искренне заинтересованного в том, чтобы оградить невинных людей от последствий их собственных недальновидных поступков.

Последнее соображение определило мой выбор. Мне необходимо посоветоваться с вами, дабы в результате наших действий не пострадала репутация невинных людей. Не сомневаюсь, что могу рассчитывать на вашу поддержку.

Поэтому, с вашего позволения, я собираюсь посетить вас завтра утром и сообщить вам всю информацию, которой располагаю. Эти сведения я получил в результате лычных контактов с членами семейства Вэндейн и некоторыми другими лицами.

Я хочу заранее поставить вас в известность об основных фактах, которые мне удалось установить после возвращения в Девоншир:

1. Ронни Флетчер исчез. В Девоншире Флетчер выполнял поручение Габриэля Вентуры, владельца клуба, расположенного в районе Шэфэрд-Маркет. В его обязанности входило наблюдение за известным вам Блэйзом, о чем я подробнее расскажу завтра.

2. Блэйз также исчез, хотя, по-видимому, он оставался в окрестностях Мэрграунда до вчерашнего вечера. Несколько дней назад он продал «Ярд-Арм» и коттедж человеку по фамилии Уоллерс. По моим сведениям, Уоллерс никак не связан с нашим делом. Исчезновение Блэйза, подготовленное заранее, объясняется его связью с одним из членов семейства Вэндейн.

3. Я должен признать свою ошибку. Как вы помните, я высказал твердое убеждение, что никто из членов семейства Вэндейн не причастен к краже драгоценностей, вы же были уверены в обратном. Факты подтвердили вашу правоту. Один из членов семьи, безусловно, имел отношение к краже, хотя, на мой взгляд, его вина имеет чисто условный характер. Трудно поверить, но тем не менее это так.

В ходе нашей предстоящей встречи я надеюсь убедить вас, что выполнил свой гражданский долг, доведя до сведения властей всю имеющуюся в моем распоряжении информацию.

Искренне ваш

С. Каллаган».

Каллаган вложил листки в конверт, надписал адрес и позвонил портье, попросив прислать рассыльного. Вручив мальчишке двадцать пять пенсов, он попросил доставить письмо в Скотланд-Ярд.

Затем он перенес пишущую машинку на стол к своей секретарше и взглянул на часы. Стрелки показывали половину пятого. Каллаган наклонился над блокнотом Эффи Томпсон и написал на чистой странице:

«Держу пари, вы все-таки купили бежевые чулки».

Закрыв контору, он поднялся к себе, разделся, оставив одежду на ковре, поставил будильник на половину седьмого и лег в постель.

Через пять минут он уже крепко спал.

Вечернее солнце позолотило крыши домов и осветило ковер, на котором валялись в беспорядке предметы мужского туалета.

Будильник пронзительно зазвенел.

Каллаган раскрыл глаза и уставился в потолок с таким выражением, словно видел его впервые в жизни. Затем он резким движением сбросил ноги на пол и пробежался пальцами по взъерошенным волосам.

Он думал об Одри.

Через несколько минут Каллаган вышел из ванной, тщательно оделся и наполнил бокал на четыре пальца неразбавленным виски. Покончив таким образом с остатками сна, он подошел к телефону и набрал номер Паулы Россетти.

Ему повезло. Спустя несколько мгновений он услышал в трубке знакомый голос.

— Паула? — мягко спросил Каллаган. — Это я, Слим Каллаган.

— В самом деле? — в голосе мисс Россетти слышались нотки оскорбленной добродетели. — Удивляюсь, как у тебя хватило смелости снова позвонить мне, Слим.

— Понимаю твои чувства, Паула, но поверь, на меня не стоит сердиться. Ты ведь сердишься потому, что я простил Габи его наглую выходку в тот вечер?

— А как же может быть иначе? Скажи начистоту, Слим: ты считаешь, что я настоящая леди?

— Без сомнения, Паула, — заверил ее Каллаган. — Я могу объявить об этом во всеуслышание.

— Вот и прекрасно. Почему же в таком случае ты не поступил как настоящий джентльмен и не сунул в рыло этому паршивому жлобу?

— Как ты не можешь понять, Паула, — мягко сказал Каллаган. — Всему свое время. Вот тебе не нравится Габи, верно?

— Еще бы! — взвизгнула мисс Россетти. — Если бы ты только знал, что я хочу сделать с этой грязной свиньей! Я…

Каллаган получил полную возможность по достоинству оценить намерения мисс Россетти.

— Уверяю тебя, наши желания совпадают, — сказал он, выслушав ее излияния. — Но видишь ли, существуют разные способы достичь желаемого. В тот раз я не стал трогать Габи, поскольку приберег для него нечто худшее, чем удар по морде. То, что я задумал, тебе понравится.

— Я готова на все, чтобы проучить этого жирного борова, — заявила Паула.

— Кроме того, — продолжал Каллаган. — Если помнишь, в тот вечер ты согласилась принять от меня небольшой знак внимания. — Поразмыслив на досуге, я пришел к выводу, что он недостаточно хорош для тебя.

— В самом деле? — с подозрением в голосе спросила Паула. — Ты что же, хочешь получить его обратно?

— Как ты можешь так говорить! — негодующе произнес Каллаган. — Я сказал лишь, что эта вещь недостаточно хороша для тебя. Если хочешь, можешь подарить ее своей подруге или продать. У меня есть на примете кое-что получше, чем в прошлый раз. Если ты согласишься сегодня поужинать со мной… а впрочем, я могу просто дать тебе пятьдесят фунтов, чтобы ты сама могла купить себе хорошую вещь.

Мисс Россетти заметно смягчилась.

— Как это мило с твоей стороны, Слим, — сказала она. — В глубине души я всегда чувствовала, что ты настоящий джентльмен. Разумеется, давай поужинаем вместе, а когда захочешь рассчитаться с Габи, я буду рядом с тобой.

— Прекрасно, — сказал Каллаган. — В таком случае встречаемся сегодня в восемь вечера в «Джевел-Клаб». Мы поужинаем, и я расскажу тебе много интересного. До встречи, Паула.

Он повесил трубку и поспешил к себе в кабинет, чтобы прополоскать горло хорошим глотком виски.

Глава 13

ЕЩЕ ОДИН ВЕЧЕР

Каллаган зашел в телефонную будку на углу Хай-Хилл, набрал номер отеля «Грант» и попросил к телефону Ланцелота Вэндейна.

Ему сообщили, что мистер Вэндейн только что спустился в бар, и попросили подождать. Каллаган согласился. Свободной рукой он достал из кармана портсигар и закурил сигарету.

Он попытался вспомнить, сколько раз ему приходилось пользоваться этой телефонной будкой при расследовании различных дел. Каллаган мог быть доволен собой: многие из этих дел завершились успешно для его детективного агентства. Тем не менее он отдавал себе отчет в том, что удача в любой момент может отвернуться от него.

Ему было совершенно ясно, что результат расследования в значительной степени зависит от встречи, которую он надеялся организовать сегодня вечером. Отступать было некуда: Каллаган сознательно сжег за собой мосты, отправив письмо Уэстону. Письмо было уже прочитано и перечитано и наверняка доставило инспектору немалое удовлетворение. Уэстон скорее всего уже получил известие о смерти Блэйза. Имея на руках письмо Каллагана, он не захочет рисковать. Он подождет до завтрашнего утра, выслушает рассказ Каллагана, а затем приступит к решительным действиям.

Если бы Уэстон не получил письма, то он бы уже уехал в Девоншир и обнаружил бы там некоторые факты, которые, по мнению Каллагана, лучше было бы оставить в секрете.

В трубке послышался усталый голос Ланцелота Вэндейна.

— Говорит Каллаган, — сказал Каллаган. — Добрый вечер. У вас все в порядке, Ланцелот? Еще не утратили вкуса к жизни?

— Послушайте, вы… — начал было Ланцелот, но Каллаган перебил его.

— Я как-то назвал вас болваном, Ланцелот, — дружелюбно сказал он. — Боюсь, что я погорячился. По отношению к вам этот эпитет звучит как комплимент. Я постараюсь подобрать выражения, более соответствующие вашим моральным качествам, до того, как встречусь с вами, а встретимся мы сегодня в половине двенадцатого в отеле «Грант».

— К этому времени меня уже здесь не будет, — заявил Ланцелот. — Так что поберегите свою энергию до лучшего случая. Можете катиться к дьяволу, Каллаган.

— Я готов отправиться куда угодно, — сказал Каллаган. — Но вам это не поможет. Послушайте, вы, ублюдок: я не бросаю слов на ветер.

Голос Каллагана приобрел металлический оттенок.

— Я приду ровно в половину двенадцатого, — продолжал он. — К этому времени вы не только будете сидеть в своем номере, но и позаботитесь о том, чтобы на столе стояли бутылка виски и сифон с содовой. Если вы все же решите уехать, пеняйте на себя. Я все равно найду вас и задам вам такую трепку, что вы света белого не взвидите. А после выхода из больницы вы будете арестованы, как обыкновенный мошенник. Теперь, надеюсь, все ясно?

— Разумеется, — презрительно процедил Вэндейн. — Какое же обвинение вы собираетесь мне предъявить?

— В моем распоряжении имеются доказательства, свидетельствующие о вашем преступном сговоре с неким Блэйзом и вашей кузиной Эсме. Дело касается похищения поддельных драгоценностей, вы знаете, каких. Вам не повезло, Ланцелот. Старый майор оказался слишком умен для вас, не говоря уж о Эсме, которая благоразумно решила рассказать правду. Этого будет достаточно, чтобы упечь вас в тюрьму минимум на пять лет. Решайте сами, что вас больше устраивает?

— Какой вздор! С чего вы взяли…

— Вздор или не вздор, но на вашем месте я бы не стал испытывать судьбу. Постарайтесь к моему приходу быть у себя, иначе горько пожалеете.

Каллаган повесил трубку и вышел из телефонной будки. Часы показывали четверть восьмого. По расчетам Каллагана, Ланцелот был выведен из игры на ближайшие два-три часа. Этого было вполне достаточно.

Каллаган улыбнулся, очень довольный собой.

Мисс Паула Россетти с признательностью смотрела на Каллагана, сидевшего напротив нее за угловым столиком в зале «Джевел-Клаб».

Она плотно поужинала и выпила три коктейля, не считая значительной части двух бутылок выдержанного шампанского, входивших в комплект предложенной ею трапезы.

— Вам когда-нибудь приходилось слышать о Елене Троянской? — спросила она зловещим шепотом.

— Нет, помилуй Бог, — ответил Каллаган. — Расскажи мне о ней.

— Это была женщина! — объявила Паула. — Все было при ней, можешь не сомневаться. Посмотри, что она сделала с Марком Антонием! Когда настали трудные времена и Марк Антоний поджал хвост, как нашкодивший пес, как ты думаешь, что она сделала?

— Не знаю, — честно признался Каллаган.

— Она заперла его в своей комнате и не отпускала, пока ей не присудили золотое яблоко. Если окажешься в Челси, обрати внимание на больницу, построенную в ее честь. Я всегда говорила: каждое время рождает свою женщину. Великое время рождает великих женщин. Боадицея, Жанна д’Арк, Нелли Грин, Мэй Уэст, в истории таких примеров полно.

Каллаган кивнул.

— Ты, как всегда, права, Паула. Да, эти женщины умели за себя постоять. Ты сама сделана из того же теста, — вот почему я хотел поговорить с тобой о Габи…

— Габи… — прошипела Паула.

— Скажи-ка, — вкрадчиво прервал ее Каллаган. — А не пытался ли Габи связаться с тобой после той безобразной сцены в клубе? Неужели он даже не извинился?

— Можешь назвать это извинениями, — фыркнула Паула. — Да, он говорил со мной. Этот подонок имел наглость позвонить мне и спросить, как я познакомилась с тобой. Особенно его интересовало, о чем мы с тобой разговаривали. Матерь Божья! У него хватило дерзости заявить мне, что если я не передам ему наш разговор, то никогда не смогу устроиться ни в одном клубе Вест-Энда.

— Понятно. Что же ты ему ответила?

Паула скорчила презрительную гримасу.

— Хотела бы я, чтобы ты мог в тот момент слышать меня, Слим, — сказала она. — Поверь, я старалась держать себя в руках. «Мистер Вентура, — сказала я ему, — нет необходимости звонить мне и задавать вопросы, так как я не желаю разговаривать с вами. Что касается ваших угроз, можете поступать, как вам заблагорассудится. Я не желаю портить нервы из-за такого подонка, как вы. Я выше этого! Но если вы сделаете что-нибудь в этом роде, то я сама приду в грязный притон, который вы называете своим клубом, и выцарапаю ваши поросячьи зенки!» С этими словами я повесила трубку.

Каллаган с признательностью взглянул на нее.

— Ты храбрая девушка, Паула, — сказал он. — Габи уже давно надо было поставить на место.

Паула одним поясом прикончила свой бренди.

— Вот так, дорогой, — заключила она.

Каллаган украдкой взглянул на часы: они показывали четверть одиннадцатого. Он опустил руку в карман пиджака и извлек пять новеньких десятифунтовых банкнот.

— Купи себе что-нибудь на эти деньги, Паула, — сказал он, положив деньги на столик. — Мне очень неприятно дарить тебе именно деньги, но ты сделаешь лучший выбор, чем я.

Деньги моментально исчезли в сумочке Паулы.

— Габи близок к своему Ватерлоо, — продолжал Каллаган. — Как ты понимаешь, я не имею в виду железнодорожную станцию. Он получит свое не позднее, чем через два дня, или я недостоин называться джентльменом. Ты довольна?

— Конечно, — Паула икнула. — Наконец-то это дерьмо узнает, что такое казенные харчи? Они пойдут на пользу его фигуре.

— Ты хотела бы помочь мне, Паула? — спросил Каллаган.

— Посмотри на меня, Слим, — с чувством сказала Паула. — Тебе нужны другие доказательства?

Она сделала паузу, наблюдая за тем, как Каллаган наполняет ее бокал новой порцией бренди.

Каллаган достал записную книжку и вынул из нее визитную карточку. Написав на ней несколько слов, он передал карточку Пауле.

— Сегодня в двенадцать часов позвони в клуб «Вентура» и скажи оператору, что тебе необходимо поговорить с Габи по жизненно важному вопросу, — сказал он. — Когда Вентура возьмет трубку, передай ему то, что написано на этой карточке, но постарайся при этом соблюсти приличия.

Паула прочла, текст, написанный на карточке. Ее глаза расширились от изумления.

— Отлично, — сказала она. — Сделаю все с превеликим удовольствием.

Каллахан подозвал официанта и заплатил по счету.

— Мне пора идти, — сказал он. — До скорой встречи, Паула.

Паула осушила свой бокал.

— В любое время, дорогой, — сказала она. — Только позови. В тебе есть нечто такое, перед чем настоящая женщина не может устоять. Я всегда мечтала встретить джентльмена, который не трясется над каждым пенсом. Может быть, моя мечта уже сбылась…

Драматический эффект этого монолога был несколько смазан очередным приступом икоты.

— Будущее находится в руках судьбы, — в тон ей заметил Каллаган. — Я не ошибся в тебе, Паула. Не забудь о моем поручении. А теперь тебе лучше отправиться домой.

Паула с достоинством поднялась из-за стола.

— Пожалуй, мне и в самом деле стоит ненадолго прилечь, — пробормотала она. — А то можно и с ног свалиться.

Усадив Паулу в такси, Каллаган помахал ей на прощание, облегченно вздохнул и зашагал по направлению к Бэркли-сквер. Через десять минут, поднявшись в свою контору, он вставил в пишущую машинку чистый лист и начал печатать:

«Отель «Грант», Клерджесс-стрит…»

* * *

Ровно в 11.30 Каллаган вошел в холл отеля «Грант» на Клерджесс-стрит.

— У меня назначена встреча с мистером Ланцелотом Вэндейном, — сказал он, подойдя к столу администратора. — Где я могу найти его?

Получив ответ, Каллаган поднялся на второй этаж, прошел по коридору, толкнул дверь и без стука вошел в номер.

Он оказался в комфортабельно обставленной гостиной. Слева находилась открытая дверь, ведущая, очевидно, в спальню. Хозяин номера сидел за столом, спиной к окну. На буфете, к полному удовлетворению Каллагана, стояли бутылка виски, сифон с содовой и два стакана.

— Вы не любите опаздывать, Каллаган, — заметил Вэндейн. — Не понимаю, какого черта я все еще сижу здесь, хотя мне давно бы уже следовало вызвать полицию.

Не ответив, Каллаган подошел к буфету, налил себе на четыре пальца чистого виски и одним глотком осушил стакан. Проделав эту операцию, он подошел к столу и остановился, глядя на Ланцелота сверху вниз.

— Вы похожи на большой воздушный шар, Ланцелот, — сказал он. — С виду вы хорошо сложены, привлекательны, производите впечатление настоящего мужчины, а внутри пустота.

Ланцелот вскочил на ноги, целясь кулаком в лицо детектива. Левой рукой Каллаган легко перехватил запястье противника, сделал шаг назад и нанес сокрушительный удар правой.

Ланцелот перелетел через спинку кресла, за которым сидел лишь секунду назад, и рухнул на пол. Некоторое время он лежал неподвижно, затем сделал неуверенную попытку подняться на ноги. Каллаган подошел ближе и снова ударил его в челюсть.

— Это должно вас убедить, — сказал он. — Хватит играть в ковбоев, Ланцелот. Вы не созрели для этого, как, впрочем, и для всего остального. Сядьте в кресло и расслабьтесь. Разговор предстоит серьезный.

Вэндейн вытер кровь, струившуюся по подбородку.

— Это вам с рук не сойдет, — угрюмо сказал он. — Придет и мой час.

— Я готов подождать, — заверил его Каллаган.

Он вернулся к буфету, смешал в бокале виски с содовой и поставил бокал перед Ланцелотом.

— Выпейте, — сказал он. — Ей-богу, вы в этом нуждаетесь. Я же предупреждал: подобные игры вам не по зубам.

Каллаган налил еще один бокал для себя, подошел к камину и прислонился спиной к решетке.

— Выслушайте меня внимательно, если в вас сохранилась хоть капля здравого смысла, — сказал он. — Я расскажу вам две истории. Первая история соответствует тому, что происходило на самом деле. Вторая, свободная вариация на тему первой, придумана мною. Когда вы услышите обе истории, то убедитесь, что вторая звучит как непреложная истина, тогда как первая, хотя в ней нет ни слова лжи, смахивает на плохой анекдот. Итак, первая история.

В прошлом году ваш дядя вложил значительную часть своего капитала в одно из ваших сомнительных предприятий. Оно, по крайней мере внешне, выглядело достаточно солидно, иначе на вашу удочку, помимо майора, не клюнул бы такой прожженный делец, как Габи Вентура. Предприятие не выгорело, и оба ваших партнера потеряли свои деньги. Но если ваш дядя перенес неудачу стоически как очередную немилость судьбы, то Габи был менее всего склонен к христианскому всепрощению. Он не без основания полагал, что вы нагрели руки даже на своей неудаче. В разговоре с вами он, вероятно, использовал немалую долю своего запаса крепких выражений. Пытаясь оправдаться, вы указали ему, что среди пострадавших оказался ваш собственный дядя.

В то время вы еще были помолвлены с Одри Вэндейн. Естественно, майор не стал говорить ей о вашей роли в злополучной сделке. Когда Одри расторгла помолвку, за что ее никто не может упрекнуть, он уже не мог этого сделать. Почему — в данный момент не имеет значения. Как бы то ни было, в то время вы еще были частым гостем в Мэнор-Хауз. Волею случая именно тогда Эсме вернулась из своей поездки в Южную Африку.

Эсме чувствовала себя отвратительно и имела для этого все основания. Ей было необходимо иметь доверенное лицо среди членов семьи, и, разумеется, она нуждалась в деньгах. Ей требовалось все больше денег, чтобы удовлетворять растущие притязания Блэйза. Она сделала несколько попыток завязать контакт с членами семьи и в конце концов обратилась к вам. Она рассказала вам о том, как в Кейптауне вышла замуж за Блэйза, и о том, как новоиспеченный муж шантажирует ее. Вам стало известно, что Блэйз приобрел «Ярд-Арм» и живет неподалеку от Мэрграунда. Эсме рассказала и об обещании Блэйза дать ей развод в обмен на крупную сумму денег.

История Эсме скорее позабавила, нежели заинтересовала вас. Конечно, вы палец о палец не ударили, чтобы помочь ей. По возвращении в Лондон вы пересказали эту историю Габи, вероятно, в качестве последнего анекдота.

Вы пытались снова войти к нему в доверие; вы справедливо опасались, что последствия вашей аферы рано или поздно доставят вам крупные неприятности.

Пойдем дальше. В один прекрасный день до вас дошли слухи о краже фамильных драгоценностей. Вам стало известно, что местная полиция и люди из Скотланд-Ярда подозревают в соучастии кого-то из членов вашей семьи. Не требовалось большого ума, чтобы понять: Эсме нашла свой способ рассчитаться с Блэйзом. Вы не сомневались, что драгоценности находятся у Блэйза.

Как ни странно, неожиданное развитие событий вас вполне устраивало. Для того, чтобы завладеть драгоценностями, вам поневоле нужно было ожидать смерти старого майора. Кража открывала перед вами новые перспективы. Вам оставалось лишь ждать, когда деньги приплывут к вам в руки. Однако, к вашему удивлению, майор не спешил форсировать события, хотя вы и склоняли его к этому. Полагаю, вам пришлось поломать голову, размышляя о причинах его странного поведения.

Когда же вы увидели, что и страховая компания не торопится с выплатой страховки, то забеспокоились по-настоящему. Вы убедили майора ради вашего спокойствия, что при моем появлении у Эсме не останется другого выбора, кроме как сказать отцу правду, и тогда ради спасения репутации дочери он согласится на все ваши условия. Скорее всего, ему пришлось бы настаивать на немедленной выплате страховой суммы, а потом передать деньги в ваши руки.

Одри Вэндейн стало известно о ваших намерениях. Чтобы воспрепятствовать их исполнению, она приехала в Лондон. Первоначально ее план сводился к тому, чтобы уговорить меня отказаться от расследования. Для этого ей требовались деньги, и она обратилась к вам с просьбой о ссуде в триста фунтов. Вы выполнили ее желание, даже не спросив, для чего ей нужны эти деньги, но рассчитывая, что этот шаг так или иначе пойдет вам на пользу.

Загвоздка, однако, заключалась в том, что у вас не было наличных денег. Поэтому вы, в свою очередь, обратились к Габи, который охотно пошел вам навстречу.

Естественно, вас не могло обрадовать мое сообщение о том, что мне удалось убедить Лэйна не настаивать на немедленной выплате страховки. Вы навели справки и убедились, что я представляю в деле интересы не только семейства Вэндейн, но и страховой компании. В качестве контрмеры вы позвонили Одри и сделали все возможное, чтобы осложнить мне жизнь. Однако ваша идея не сработала.

Ланцелот никак не реагировал на слова Каллагана. Детектив закурил сигарету, отхлебнул из бокала и вернулся к своему повествованию.

— Итак, Ланцелот, я поведал вам правду, всю правду и ничего кроме правды, — продолжал он. — Такая история вряд ли будет пользоваться успехом в Скотланд-Ярде. Любому нормальному полицейскому она покажется в высшей степени неправдоподобной. Теперь послушайте другую историю, которая не соответствует истине, и тем не менее не противоречит известным фактам. Когда я закончу, то вы либо согласитесь с действиями, которые я намерен предпринять, либо выслушаете эту историю еще раз, но уже из уст инспектора Уэстона. О последствиях я предлагаю судить вам, так что выслушать меня внимательно в ваших интересах.

Ланцелот откинулся на спинку кресла. Ему, наконец, удалось остановить кровотечение. Отхлебнув виски, он с интересом ожидал продолжения рассказа.

— Между нами говоря, это дело одно из самых забавных, с которыми мне приходилось сталкиваться в своей практике, — сказал Каллаган. — Начнем с того, что Блэйз, коварный похититель, так и не получил вожделенных драгоценностей. В его руках оказались дешевые побрякушки. Правда, в то время ни вы, ни Эсме ничего об этом не знали. В курсе событий были только майор и Габи Вентура.

Но предположим, что существовал второй сценарий. Согласно истории номер два, когда Эсме обратилась к вам с просьбой о займе, вы посоветовали ей похитить драгоценности с помощью Блэйза, прекрасно зная о том, что в сейфе майора находятся их копии. Согласно вашему плану, майор должен был настаивать на немедленной выплате страховой суммы, из которой на вашу долю приходилось семьдесят пять тысяч фунтов. В обмен на это вы обещали майору урегулировать возможные претензии со стороны мистера Блэйза. Если вы задумаетесь над фактами, то согласитесь с тем, что подобная интерпретация событий выглядит наиболее реалистично. Нет необходимости повторять, что я знаю, насколько она далека от истины.

Блэйз был неплохо осведомлен о состоянии ваших финансов, — продолжал Каллаган. — Эсме уже рассказывала ему, как она пыталась занять у вас деньги и что из этого вышло. Ему было известно, что в случае смерти майора драгоценности переходят в вашу собственность. Когда Блэйз обнаружил, что драгоценности не более чем имитация, он в первую очередь попытался осложнить жизнь Эсме. Затем он отправил вам анонимное письмо, поставив вас в известность, что так называемые «драгоценности» на самом деле стоят не более сорока фунтов. Вы никак не отреагировали на письмо, поскольку все еще надеялись получить деньги от страховой компании. Таким образом, вы стали мошенником, так как знали, что украденные драгоценности были фальшивыми.

Каллаган допил свой бокал.

— Завтра утром у меня назначена встреча в Скотланд-Ярде, — продолжал он. — Мне придется рассказать инспектору Уэстону обо всем, что мне известно. Уэстон неглупый человек, но сейчас ему просто необходимо найти виновного. Мне придется принести вас в жертву, Ланцелот.

— Понятно, — горько сказал Вэндейн. — Опять из меня делают козла отпущения. Но скажите-ка: как вы сумеете объяснить в полиции сам факт подмены драгоценностей? Ведь я к этому делу не имел никакого отношения.

Каллаган снисходительно улыбнулся.

— Ну, это совсем просто, — сказал он. — Опасаясь кражи, майор Вэндейн заменил подлинные камни имитациями. Весьма разумная мера предосторожности в наше время.

— Я вижу, вы обо всем позаботились. Но вам придется принять во внимание, что официальный запрос в страховую компанию направил именно майор Вэндейн, ответственный за подмену.

— Это никак не облегчает вашего положения. Вы получили анонимное письмо, но умолчали о нем.

Каллаган улыбнулся еще шире.

— Вы по уши в дерьме, Ланцелот, — сказал он. — Ваш последний шанс — последовать моему совету.

— Что ж, возможно, у меня и нет выбора, — Ланцелот поднял голову. — Каковы ваши предложения?

Каллаган вынул из кармана листок машинописного текста и положил его на стол.

— Это проект документа, — сказал он. — Вам придется подписать его. Вкратце он сводится к следующему: в качестве законного наследника драгоценностей вы собираетесь воспользоваться своим правом и продать их. Более того, с согласия нынешнею владельца вы готовы продать их немедленно и разделить вырученную сумму с майором Вэндейном в равной пропорции. Это означает, что на вашу долю приходится пятьдесят тысяч фунтов, без каких-либо дополнительных претензий с моей стороны. Согласитесь, при существующем положении вещей это наиболее разумное решение.

— Предложение превосходное, но как вы собираетесь осуществить его? Драгоценностей-то у вас нет.

— Это уже моя забота, — отрезал Каллаган. — Мне заплатили за то, чтобы я нашел их, — он сделал паузу. — Безусловно, вы можете утверждать, что этот документ подписан вами под давлением. Вы многое можете сказать, Ланцелот, но вам придется молчать, поскольку вы знаете, что я сделаю с вами в противном случае. Если Эсме окажется под следствием, вы последуете за ней и в полной мере разделите ее участь. Надеюсь, вам все ясно?

— Разве я сказал, что собираюсь вас в чем-то обвинять? — огрызнулся Ланцелот. Он взял перо, но тут же отложил его в сторону. — Кстати, а как же Блэйз?

— Забудьте о нем, — посоветовал Каллаган. — Он больше никому не доставит неприятностей, даже самому себе.

Ланцелот подписал документ и тяжело вздохнул.

…Выйдя на улицу, Каллаган взглянул на часы: стрелки показывали ровно полночь. Он улыбнулся и зашагал в сторону Бэркли-сквер.

Прозвенел будильник. Паула Россетти потянулась в постели и издала серию звуков, мало подобающих настоящей леди. Сбросив ноги на пол, она провела пальцами по спутанным волосам, встала с постели, вынула из буфета бутылку джина и плеснула немного жидкости в стакан. Визитная карточка Каллагана лежала на туалетном столике, рядом с трюмо. Осушив стакан, Паула взяла карточку, нетвердым шагом подошла к телефону и набрала номер клуба «Вентура».

— Мне нужно срочно поговорить с мистером Вентурой, — сказала она. — Мое имя не имеет значения. Объясните мистеру Вентуре, что наш разговор — вопрос жизни и смерти.

Паула откровенно наслаждалась ситуацией. Пока Вентура шел к телефону, она приняла гордую позу и, глядя в трюмо, придала своему лицу драматическое выражение.

— Это ты, жирный боров? — осведомилась она, когда в трубке послышался голос Вентуры. — Говорит Паула Россетти. Кажется, ты обещал мне, что я не смогу получить работу ни в одном из ночных клубов Вест-Энда? Ну, что ж, послушай, что я тебе скажу. Сегодня вечером я обедала с твоим старым другом, может быть, он не такой уж и друг, как тебе кажется. Его зовут Слим Каллаган. Хочешь узнать, о чем мы говорили? Могу оказать тебе такую услугу, хотя он и просил меня не делать этого. Смахни пыль с ушей и слушай внимательно.

Твое дело — труба. Каллаган собирается упрятать тебя за решетку. Ему известна твоя роль в краже драгоценностей, да и в других делишках. Имей ввиду, толстячок, я буду ежедневно приходить в тюрьму хотя бы для того, чтобы полюбоваться на твою рожу за решеткой. Спокойной ночи, мой ненаглядный.

Мисс Россетти швырнула телефонную трубку на рычаг и посмотрелась в зеркало. То, что она увидела, не доставило ей никакого удовольствия. Она вздохнула, плеснула в стакан еще глоток джина и окинула взглядом тонкую стопку десятифунтовых банкнот, полученных от Каллагана.

Еще раз тяжело вздохнув, она вернулась в постель.

Глава 14

ГЛОТОК НА ДОРОЖКУ

Ровно в полночь инспектор Уэстон оставил свой элегантный двухместный автомобиль на стоянке перед многоквартирным домом в Челси. Он вошел в дом, поднялся на второй этаж, пошел по длинному коридору и позвонил в дверь. Минуту спустя старший инспектор Грингалл стоял на пороге и с некоторым недоумением разглядывал своего помощника. Затем он улыбнулся.

— Каллаган? — осведомился он.

— Да, мистер Грингалл, — ответил Уэстон. — Каллаган, черт бы его побрал.

— Входите, — сказал Грингалл. — Что ни случается, все к лучшему.

Он провел Уэстона в свой кабинет, аккуратно прикрыл за собой дверь и достал из небольшого бара бутылку виски, сифон с содовой и два бокала. Уэстон, уютно устроившийся в кожаном кресле, наблюдал за его манипуляциями.

— Начинайте, — предложил Грингалл. — Что за новый фокус выкинул наш друг Каллаган?

Уэстон с благодарностью взял бокал и отхлебнул виски.

— Сегодня днем я получил письмо от Каллагана, — начал он. — Письмо принес рассыльный. Может быть, вам будет интересно ознакомиться с этим любопытным документом?

Он вынул письмо из кармана пиджака и протянул его Грингаллу. Тот внимательно прочитал листки, затем отложил их в сторону и вздохнул.

— В свое время мне тоже приходилось получать от Каллагана подобные послания, — сказал он. — В них никогда не содержалось важных сведений, но всегда подразумевалось, что сведения имеются, и если вы наберетесь терпения, то мистер Каллаган соблаговолит ими поделиться в удобное для него время.

— Невероятное нахальство, — пробормотал Уэстон.

Грингалл улыбнулся.

— Пожалуй, — согласился он. — Таков уж стиль Каллагана. Но у него, надо признать, есть голова на плечах. Какова ситуация на сегодня, Уэстон? Есть новые факты?

— Даже больше, чем хотелось бы, сэр, — мрачно сказал Уэстон. — Когда я получил письмо от Каллагана, особых поводов для беспокойства еще не было. Интерес представлял лишь тот факт, что Лэйн, поверенный в делах майора Вэндейна, по совету Каллагана отозвал запрос с требованием о немедленной выплате страховки. По его словам, появилась надежда, что местонахождение драгоценностей будет установлено в ближайшее время. В сущности, это выглядело благим пожеланием, лишенным каких-либо оснований.

В десять часов вечера из Девоншира вернулся Гридли, которого я послал туда навести справки о неком Блэйзе. Как вы могли заметить, в своем письме Каллаган ставит меня в известность об исчезновении Блэйза. Так вот, вчера утром тело Блэйза было обнаружено на дне расщелины, расположенной между Мэрграундом и Гаром.

Грингалл вопросительно поднял брови.

— Каковы ваши соображения по этому поводу? — осведомился он.

— Судите сами, сэр. Каллаган согласился с нашей версией о причастности к краже кого-то из обитателей Мэнор-Хауз. Вполне вероятно, что один из членов семьи работал на пару с Блэйзом.

— Как же вы собираетесь поступить?

— Я не стал ничего предпринимать, — помолчав, сказал Уэстон. — Я пришел к выводу, что до беседы с Каллаганом отправляться самому в Девоншир было бы с моей стороны неразумно.

— Понятно, — проворчал Грингалл. — Кстати, именно на это и рассчитывал Каллаган. Ради этого он и послал письмо. Очевидно, ему было необходимо выиграть время.

Грингалл достал из кармана кисет и начал набивать трубку.

— Если Каллаган морочит мне голову, я буду добиваться его ареста, — заявил Уэстон. — Я не стану терпеть его выходки…

— Послушайте, Уэстон, — прервал его Грингалл. — В свое время выкрутасы мистера Каллагана мне не доставляли никакого удовольствия. Его поведение действовало мне на нервы, непредсказуемость его поступков доводила меня до белого каления. Были моменты, когда мне хотелось убить его, но никогда, поверьте, мне не приходила в голову такая глупость, как мысль о его аресте.

— Но почему?

— Вам, вероятно, приходилось слышать девиз детективного агентства Каллагана, — сказал Грингалл. — «Мы всегда добиваемся результата — неважно, какими средствами». Так вот, это не преувеличение. Каллаган действительно всегда добивается результата.

Грингалл уселся в свободное кресло и начал раскуривать трубку.

— Послушайте моего совета, если хотите, — продолжал он. — Наберитесь терпения, подождите до завтра и постарайтесь спокойно выслушать Каллагана. Держу пари, он сообщил вам ровно столько сведений, сколько, по его мнению, будет достаточно для вас.

— «Ровно столько, сколько будет достаточно для меня»? — возмущенно переспросил Уэстон.

— Именно так. Запомните: если Каллаган о чем-то умалчивает, то, значит, он стопроцентно уверен, вы никогда не сможете докопаться до правды. Следовательно, он ничем не рискует. Я знаю его методы. Завтра он сообщит вам те факты, которые, по его мнению, вам следует знать. Хотите держать пари? — предложил Грингалл. — Каллаган уже закончил расследование. То, что он собирался сделать, уже сделано с более или менее удовлетворительным результатом.

— Хотелось бы надеяться.

— Судите сами. Страховая компания уже удовлетворена. Что касается интересов семейства Вэндейн, то я не сомневаюсь, что Каллаган сделал все необходимое, чтобы его клиенты остались довольны. Остается одно: удовлетворить возможные претензии инспектора Уэстона, — Грингалл широко улыбнулся. — Этим он и займется завтра утром.

Уэстон поднялся с кресла.

— Спасибо за добрый совет, сэр, — сказал он. — Я наберусь терпения и подожду до завтра.

— У древних римлян было хорошее выражение, — заметил Грингалл. — «Если сомневаешься — не делай». На мой взгляд, оно подходит к нашей работе, особенно если имеешь дело с людьми вроде Слима Каллагана.

Он проводил своего гостя до двери.

Каллаган лежал на кровати и рассматривал потолок. Он сделал попытку отвлечься от мыслей об Одри Вэндейн и переключиться на более насущные темы.

Через несколько минут он перевернулся на бок и потянулся за бутылкой виски, предусмотрительно оставленной на туалетном столике. Поднеся бутылку к губам, он сделал основательный глоток.

Зазвенел телефон.

Каллаган улыбнулся, сделал еще один глоток, поставил бутылку на столик и поднял трубку.

— Привет, Слим, — послышался голос Габи. — Мне нужно поговорить с тобой.

— Ради Бога, — добродушно сказал Каллаган. — Законом это не запрещено. Как насчет завтрашнего утра?

Наступила небольшая пауза.

— Нет, — сказал Габи. — Дело слишком важное — как для меня, так и для тебя. Не мог бы ты зайти ко мне прямо сейчас? У меня припасена бутылка отличного шампанского.

— Я никогда не пью шампанского в это время суток, — заметил Каллаган.

Он повернулся на другой бок и посмотрел на часы: было около часа ночи.

— За чем же дело стало, — почти игриво сказал Габи. — Чего-чего, а уж виски у меня всегда хватало. Приезжай, я буду ждать.

— А почему бы тебе не зайти ко мне в контору? Виски у меня тоже найдется.

— Послушай, Слим, жизнь у нас и без того нелегкая, зачем же ее осложнять? Мне нужно, чтобы ты приехал. Я хочу тебе кое-что показать, понимаешь?

— Вот как? — спросил Каллаган. — Ну, что ж, дело хорошее. Должен ли я понимать твои слова так, что ты собираешься передать мне драгоценности семейства Вэндейн? Я имею в виду настоящие драгоценности.

— Да, ты угадал, черт тебя побери! — рявкнул Вентура. — Я ведь тоже умею проигрывать, Слим, — добавил он уже более миролюбивым тоном.

— О’кей, Габи, — Каллаган спустил ноги на пол. — В таком случае я, разумеется, приеду. Встретимся в клубе.

— Нет, только не в клубе, — сказал Вентура. — Народ уже расходится, клуб закрывается через несколько минут. Приходи к задней двери, Слим. Я буду ждать тебя внизу.

— Хорошо, — согласился Каллаган. — Буду минут через пятнадцать. Считай, что я уже вышел.

Он положил трубку, встал с постели и спустился в контору. В нижнем ящике стола в его кабинете лежал люгер 32-го калибра и бутылка канадского бурбона. Каллаган взял пистолет, проверил магазин и, поставив оружие на предохранитель, сунул его в наплечную кобуру. Завершив приготовления глотком канадского бурбона, он запер контору и направился к лифту.

Спустившись в холл, он заглянул в комнатку портье. Уилки, дежуривший по ночам, сидел в кресле, дымя сигаретой и читая «Вечерние новости».

— Привет, Уилки, — сказал Каллаган. — Слушай меня внимательно. У меня назначена встреча с одним джентльменом. Вот номер его телефона. Ровно в десять минут второго ты позвонишь по этому номеру и попросишь к телефону мистера Вентуру. Когда он спросит, кто с ним разговаривает, ты представишься инспектором Уэстоном из Скотланд-Ярда и попросишь передать трубку мне. Вопросы есть?

Каллаган закурил сигарету. Уилки заверил его, что вопросов нет.

— Затем трубку возьму я, — продолжал Каллаган. — Возможно, я буду нести всякую чушь, но ты не должен обращать на это никакого внимания, понятно?

— Все ясно, мистер Каллаган.

Каллаган положил на стол фунтовую банкноту и вышел на улицу. Прошагав несколько кварталов, он вошел в узкий переулок, полукольцом охватывавший сзади здание клуба «Вентура». Здесь он остановился и прислушался. Через несколько секунд он достал из кармана портсигар и вынул сигарету. Где-то рядом взревел мотор автомобиля.

Каллаган мгновенно отпрянул назад, повернулся и побежал к перекрестку. Он едва успел выскочить на пешеходную дорожку, как мимо него на большой скорости промчался длинный серый автомобиль.

Отступив в тень, Каллаган встал неподвижно и закурил. Минут через пять он снова услышал звук мотора. Каллаган осторожно прошел до второго перекрестка, возле которого находился главный вход в клуб, и заглянул за угол. Автомобиль только что остановился у зеленого фонаря, возле главного входа.

Каллаган вытащил пистолет из кобуры, и со всей скоростью, на которую был способен, побежал к автомобилю. Водитель как раз начал открывать дверцу. Рванув дверцу на себя, Каллаган схватил его за воротник.

— Глуши мотор, Ронни, — приказал он. — Вылезай из машины, ты вроде бы как раз собирался это сделать.

Флетчер издал нечленораздельный звук, заглушил мотор, поставил машину на ручной тормоз и выбрался наружу.

— Какого черта… — начал он и осекся, когда дуло «люгера» уперлось ему между лопаток.

— Давай, шагай к черному ходу, — распорядился Каллаган. — Не заставляй Габи ждать.

Флетчер угрюмо повиновался. Они обогнули угол клуба и подошли к задней двери, где стоял Габриэль Вентура с электрическим фонариком в руке.

— Что происходит, Слим? — спросил он. — Откуда взялся Ронни?

— Заткнись, Габи, — посоветовал Каллаган. — Затея не удалась, так что не надо лишних слов. Имей терпение: еще минута, и мы сможем спокойно поговорить.

Сильным толчком Каллаган отбросил Флетчера к стене.

— А ведь я тебя предупреждал, приятель, — сказал он. — Я предупреждал, чтобы ты не попадался мне на глаза. Так что вали отсюда, Ронни, и чем быстрее, тем лучше. Ну, а это тебе от меня на память.

Схватив «люгер» за ствол, Каллаган нанес молниеносный удар рукояткой Флетчеру в лицо. Тот глухо вскрикнул и начал сползать вниз по стене, закрыв разбитое лицо руками.

— Считай, что легко отделался, — сказал Каллаган. — И позаботься о том, чтобы я никогда больше тебя не видел.

Флетчер с трудом поднялся на ноги. Из-под его рук, все еще прижатых к лицу, сочилась кровь. Пошатываясь, он побрел прочь.

— Пошли, Габи, — сказал Каллаган. — В конце концов мы собирались поговорить. Тебе опять не повезло, но ты сам недавно говорил, что умеешь проигрывать, — он сунул пистолет в карман пиджака. — Признаюсь, я ждал твоего звонка. Я не сомневался, что ты попытаешься выйти на меня после того, как тебе позвонила Паула Россетти. Поэтому я предвидел возможность покушения. Ронни не успел выехать вовремя, иначе произошел бы очередной несчастный случай.

Габи молча повернулся и начал подниматься по лестницу. Каллаган прикрыл за собой дверь и последовал за ним.

Часы в гостиной у Габи показывали пять минут второго. Каллаган уселся в кресло возле погасшего камина, между тем как Вентура занялся обычными манипуляциями с бутылками.

— Послушай, Слим, — сказал он, передав Каллагану бокал. — Мы знакомы много лет. Я живу сам и не мешаю жить другим. Я не буду утверждать, что не имею отношения к недавнему инциденту, поскольку ты все равно мне не поверишь, хотя это чистая правда. Может быть, у Ронни имелись свои счеты с тобой.

— Возможно, — Каллаган сделал глоток виски. — Это уже неважно, Габи. Ты влип и должен понимать, что у тебя остался только один выход.

Вентура опустился в соседнее кресло и закурил маленькую сигару. Бриллиантовая заколка в его галстуке отбрасывала ослепительные лучи во все стороны.

— О’кей, — сказал он. — Не будем спорить. Допустим, я попал в скверную историю, но еще не все потеряно. Я всегда прислушивался к твоим доводам, Слим. Объясни мне, что, по твоему мнению, происходит и какой выход ты можешь предложить.

— Мы оба прекрасно знаем, что происходит, — сказал Каллаган. — Впрочем, если ты настаиваешь, я могу объяснить. Для начала напомню, что у тебя были все основания, чтобы не испытывать дружеских чувств к Ланцелоту Вэндейну. Не так давно он уговорил тебя вложить деньги в одну из его финансовых афер. Дело провалилось, и деньги твои пошли прахом. Даже более покладистый человек, чем ты, не стал бы сидеть сложа руки и наблюдать за своим банкротством. С другой стороны, Ланцелот побаивался тебя: он не хотел иметь такого врага, как ты. Он рассказал тебе, что среди пострадавших оказался и его дядя, майор Вэндейн. Причем майор оказался в гораздо худшем положении, чем ты: у тебя наверняка остались немалые средства, а он потерял все деньги и вынужден был заложить поместье.

Тогда у тебя возникла новая идея, Габи, — отличная идея. Ланцелот предложил тебе вернуть долг из суммы в сто тысяч фунтов, которые он получал, наследуя драгоценности после смерти майора. Ты согласился, но, чтобы не упускать Ланцелота из виду, познакомил его с Паулой Россетти, выступавшей в то время в твоем клубе.

Готов поспорить, что через некоторое время Ланцелот рассказал тебе о неудачном замужестве своей кузины Эсме и о том, как ее муж, Блэйз, шантажирует ее. Для Ланцелота эта история была не более, чем забавным анекдотом, но ты уже тогда понимал, что в случае кражи драгоценностей он получает большую часть страховой суммы.

Каллаган остановился, чтобы промочить горло очередным глотком виски.

— Ну, как тебе моя история? — спросил он.

Вентура снисходительно улыбнулся.

— Неплохо, Слим, совсем неплохо, — сказал он. — Продолжай. Я всегда говорил, что у тебя есть голова на плечах.

— Тем не менее ситуация, на твой взгляд, оставалась все-таки слишком неопределенной, — продолжал Каллаган. — Ты никогда не боялся рисковать. Исходя из этого, ты разработал собственный план, позволяющий с лихвой вернуть утраченное. Ты встретился с майором Вэндейном. Старик понимал весь ужас своего положения, потеря поместья за неуплату процентов по закладной была бы для него смертельным ударом. Ты одолжил ему двадцать тысяч фунтов, взяв под залог фамильные драгоценности семейства.

Майор был готов на все, чтобы спасти Мэрграунд-Мэнор. Ты убедил его, что со временем он соберет необходимую сумму и вернет долг. Оставалось одно, последнее препятствие. По традиции драгоценности время от времени выставлялись на всеобщее обозрение. Ты изготовил для майора отличные копии. У тебя достаточно приятелей, специализирующихся на изготовлении фальшивых драгоценностей, — верно, Габи? Ну что ж, кто-то из них проделал неплохую работу. Даже тогда, когда майор возвратил драгоценности на хранение в банк, ни у кого не возникло сомнений в их подлинности. Да и репутация майора была достаточно высока.

Вентура кивнул.

— Ты хорошо потрудился, Слим, — сказал он.

— Ты тоже, — ответил Каллаган. — Получив драгоценности, ты уже мог считать их своими. Жить майору осталось недолго, и он, разумеется, не успел бы вернуть двадцать тысяч фунтов. Драгоценности же стоили намного дороже.

Но фальшивые драгоценности все же были украдены. Ты слегка забеспокоился. Ланцелот, однако, был доволен: он получал страховку. Такой поворот событий устраивал и тебя, но теперь надо было как-то разобраться с Блэйзом. Ты подослал к нему Ронни Флетчера.

По-видимому, Блэйз сразу отправил большую часть камней в Амстердам для переогранки и продажи, оставив себе лишь один браслет. Через некоторое время партнеры сообщили ему, что драгоценности оказались фальшивыми. Блэйз пришел в ярость и взялся за Эсме, а заодно направил анонимное письмо Ланцелоту. Ланцелот догадывался, кто был автором письма. Он показывал его мне; держу пари, что и тебе тоже.

Теперь смотри сам, Габи, — Каллаган наклонился вперед. — Если ты вернешь драгоценности, то все стороны останутся довольны, и дело о краже будет закрыто. В итоге ты избавишься от крупных неприятностей.

В этот момент раздался звонок телефона. Вентура взял трубку и обменялся со звонившим несколькими фразами.

— С тобой хочет поговорить инспектор Уэстон, Слим, — сказал он, повернувшись к Каллагану.

— Ах, да, — Каллаган улыбнулся. — Я действительно просил его позвонить сюда, чтобы обезопасить себя от возможных недоразумений.

Он подошел к телефону и взял трубку.

— Это вы, Уэстон? — спросил он. На другом конце линии послышался голос Уилки.

— У меня все в порядке, — продолжал Каллаган. — Да, он здесь. Полагаю, нет необходимости предпринимать какие-то официальные шаги. Мы уже практически обо всем договорились. Спокойной ночи, Уэстон.

Он положил трубку. Габи стоял у камина, задумчиво глядя на потухшие угли.

— О’кей, Слим, — сказал он. — Я проиграл. Впервые в жизни чувствую себя таким идиотом. Но ты здесь ни при чем. Я имею в виду этого ублюдка, Ланцелота.

Его лицо приобрело багровый оттенок.

— Успокойся, Габи, — сказал Каллаган. — Я встречался с ним сегодня вечером. Раз уж мы с тобой сумели договориться, то все будет хорошо. Ланцелот и майор пришли к соглашению о продаже драгоценностей. На долю Ланцелота приходится пятьдесят тысяч фунтов, так что ты не останешься в накладе. Как только с формальностями будет покончено, ты сможешь вернуть свои деньги.

Вентура широко улыбнулся.

— Спасибо, Слим, — сказал он. — На это я и не рассчитывал.

— Не стоит благодарностей, — Каллаган пожал плечами. — Конечно, нелегко было рассчитывать на альтруизм с моей стороны после того, как Ронни едва не размазал меня по асфальту.

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — добродушно сказал Вентура. — Когда я утрясу свои дела с Ланцелотом, ты увидишь, что я умею быть благодарным.

Он подошел к буфету и наполнил бокалы.

— Твое здоровье, Слим, — сказал он. — Хитрый ты дьявол!

Каллаган одним глотком осушил свой бокал.

— Все это очень трогательно, — сказал он. — Но мы, кажется, кое о чем забыли.

— Не беспокойся, Слим. За драгоценностями далеко ходить не надо. Сейчас я их верну.

Каллаган закурил новую сигарету. На его глазах Габи отодвинул в сторону одну из картин, украшавших стену, и открыл сейф.

Каллаган задержался на пороге у подножия лестницы. В руке он держал небольшой, но увесистый чемоданчик.

— Спокойной ночи, Слим, — сказал Вентура. — Похоже, дело действительно заканчивается ко всеобщему удовольствию. Меня беспокоит лишь одна вещь.

— Может быть, я смогу помочь? — спросил Каллаган.

— У меня могут возникнуть сложности с получением денег. Даже если Ланцелот получит пятьдесят тысяч фунтов, он вправе не возвращать долг. А я не имею законного права потребовать свои деньги назад.

— Удивительно, что ты не подумал об этом раньше, Габи, — сказал Каллаган. — Впрочем, я попробую помочь тебе. Завтра, после закрытия клуба, я зайду к тебе и приведу с собой Ланцелота. Мне это не составит труда: я смогу заставить его подписать еще один документ, в котором он официально признает свои обязательства перед тобой. Тебя это устроит?

— Вполне, — сказал Вентура. — Я буду ждать тебя, Слим. Ты славный малый, и я собираюсь как следует отблагодарить тебя.

— Спасибо, Габи, — сказал Каллаган и шагнул на улицу. Некоторое время Вентура стоял на пороге, попыхивая сигарой, и улыбался. Затем он запер дверь, поднялся к себе и плеснул в бокал щедрую порцию виски.

Вернувшись домой, Каллаган положил чемоданчик на стул и подошел к телефону. Набрав номер междугородной телефонной станции, он заказал разговор с Девонширом.

Через несколько минут раздался ответный звонок, и в трубке послышался утомленный голос Стивенса.

— Доброй ночи, Стивенс, — сказал Каллаган. — Сожалею, что пришлось беспокоить вас в такой поздний час, но мне необходимо поговорить с мисс Одри Вэндейн.

Ожидая Одри, Каллаган дотянулся до бутылки виски, поднес горлышко к губам и сделал жадный глоток.

Через минуту Одри Вэндейн подошла к телефону.

— Здравствуйте, Одри, — сказал Каллаган. — Надеюсь, я не разбудил вас?

— Я не спала, — сказала Одри.

— Вы по-прежнему одеты в красный шелковый халат? — поинтересовался Каллаган.

— Да. А почему вы об этом спрашиваете?

— И ваши волосы по-прежнему повязаны сзади ленточкой?

— Да, — Одри рассмеялась. — К чему эти расспросы?

— Обыкновенная мужская слабость, — объяснил Каллаган. — В последний раз я видел вас именно в таком туалете, помните?

— Помню, — она немного помолчала. — Вы что-то хотите мне сказать, мистер Каллаган?

— Я хочу сказать, что наши дела идут превосходно. Перед отъездом я рассказал вам все, что знал сам, умолчав лишь об одном. Я полагал, что так будет спокойнее для вас, но сейчас обстоятельства изменились. Драгоценности, украденные из вашего дома, были фальшивыми. Копии были изготовлены по просьбе вашего отца: он заложил подлинные драгоценности за двадцать тысяч фунтов, чтобы оплатить закладную на поместье.

— Господи! — вырвалось у Одри.

— Все в порядке, — успокоил ее Каллаган. — Настоящие драгоценности сейчас находятся у меня. Кстати, Эсме тоже может успокоиться. Если полицейские будут задавать ей вопросы о ее последней встрече с Блэйзом, пусть говорит правду, всю правду и ничего, кроме правды. Вы меня хорошо слышите?

— Я вас поняла, — ответила Одри. — Вы действительно уверены, что все кончится хорошо?

— Обязательно, — сказал Каллаган. — А теперь я хочу задать вам вопрос. Помните нашу первую встречу, когда вы пытались вручить мне деньги, чтобы я отказался от расследования? Я знаю, вы боялись за Эсме. В клубе на Кондуит-стрит вы сказали мне, что не любите частных детективов.

— Правильно, все было именно так.

— Позвольте узнать: а как вы относитесь к частным детективам сейчас?

Одри рассмеялась.

— Этот вопрос лучше отложить до нашей следующей встречи, — сказала она. — Кстати, когда вы вернетесь в Мэрграунд?

— Завтра вечером, — ответил Каллаган. — В крайнем случае — послезавтра утром.

— Вот и прекрасно. Когда приедете, я расскажу вам все, что я сейчас думаю о частных детективах.

— Отлично. Будем считать, что мы договорились.

С этими словами Каллаган положил трубку.

Глава 15

НЕ ЗАБУДЬТЕ ВЕРНУТЬ СДАЧУ

Инспектор Уэстон, приоткрыв рот, уставился на Каллагана. В течение нескольких секунд он не мог произнести ни слова.

Сидевший напротив него сержант Гридли сочувственно и вместе с тем изумленно наблюдал за выражением лица своего начальника.

Каллаган, сидевший в кресле у стены, любезно улыбался обоим полицейским. Бросив украдкой взгляд на часы, он отметил, что время приближается к восьми утра.

— Послушайте, Каллаган, — произнес Уэстон, обретя дар речи. — Мы слушаем вас уже около двух часов, и в результате выясняется, что мы не можем арестовать ни одного человека по делу о краже драгоценностей семейства Вэндейн. Послушать вас, так все, что нам остается сделать — это закрыть дело!

Инспектор поднялся со своего места и подошел к окну. Несколько мгновений он созерцал открывавшуюся перед ним панораму набережной Темзы, затем повернулся, подошел к столу и сделал несколько пометок в своем блокноте.

— Должен признаться, что за все время моей работы в полиции мне впервые приходится сталкиваться с таким ошеломляющим заявлением.

Уэстон сурово взглянул на Гридли. Сержант пожал плечами. Каллаган с отсутствующим видом раскуривал сигарету.

— Либо я сошел с ума, либо не совсем понял мистера Каллагана, — Уэстон раздраженно швырнул ручку на стол. — Давайте разберемся, Гридли; если я что-то упустил, вы меня поправите. Итак, мистер Каллаган, надо отдать ему должное: в весьма короткое время он собирает новые факты, оказавшиеся вне поля зрения полиции. Становится известно, что украдены не подлинные драгоценности, а лишь их копии, переданные мистером Габриэлем Вентурой майору Вэндейну в обмен на подлинные драгоценности в качестве обеспечения ссуды в двадцать тысяч фунтов.

Мистер Каллаган заявляет, что эта сделка является вполне законной, так как по условиям завещания «драгоценности должны храниться в безопасном месте». Мистер Вентура выступает в данном случае в качестве официального агента майора Вэндейна, ответственного за сохранность фамильных реликвий и готового по первому требованию возвратить их законному владельцу, что он и доказал, передав драгоценности мистеру Каллагану.

Мистер Каллаган также утверждает, что иск, направленный против страховой компании, не является противозаконным. Иск был направлен поверенным в делах семьи мистером Лэйном по инициативе мистера Ланцелота Вэндейна. Предполагается, что в указанное время оба эти джентльмена не располагали информацией о замене подлинных драгоценностей их имитациями. Мистер Каллаган ссылается на тот факт, что мистер Лэйн немедленно аннулировал иск, как только узнал об истинном положении дел.

Теперь перейдем к обстоятельствам кражи. Мистер Каллаган признает, что она произошла в результате сговора между покойным Блэйзом и его женой Эсме Вэндейн. Последняя, оказавшись жертвой шантажа со стороны Блэйза, вынуждена была снабжать его деньгами, а в конечном счете и содействовать ему при совершении кражи. Тем не менее мистер Каллаган утверждает, что полиция не вправе предъявить обвинение и в этом случае, так как Блэйз мертв, а Эсме Вэндейн на момент кражи уже знала, что драгоценности, хранящиеся в доме, являются не более чем имитацией. Ее невольное сотрудничество с грабителем объясняется желанием навсегда освободиться от того унизительного положения, в котором она оказалась.

Перейдем к мистеру Габриэлю Вентуре, — продолжал Уэстон. — Мистер Каллаган опять-таки придерживается мнения, что мы не можем выдвинуть против Вентуры официальное обвинение, поскольку в его действиях нет ничего противозаконного. Габриэль Вентура, оказывается, великодушно предоставил майору Вэндейну ссуду в размере двадцать фунтов и с согласия последнего получил фамильные драгоценности на доверенное хранение. Мистер Каллаган подчеркивает, что Габриэль Вентура не пытался извлечь личную выгоду из этого обстоятельства и немедленно вернул драгоценности по первому требованию.

Произнеся заключительную часть своего монолога, Уэстон потерял терпение и изо всей силы хватил кулаком по столу.

— Великий Боже! — прорычал он. — Угораздило же меня вляпаться в такое дерьмо! Но самое ужасное в том, что Каллаган, видимо, прав. У меня нет оснований выдвинуть обвинение против кого-либо из этих людей. Такое впечатление, что каждый участник этой истории думал только о своей выгоде, делал, что хотел, и от души смеялся как над местной полицией, так и над Скотланд-Ярдом!

Уэстон остановился, чтобы перевести дыхание.

— Черт возьми, — горько сказал он. — Во всем деле фигурирует лишь один человек, которого можно было бы привлечь к суду, да и тот мертв. Хотя, может быть, нам еще повезло. Того и гляди нашелся бы ловкий адвокат, который сумел бы доказать: его подзащитный знал, что драгоценности фальшивые, и совершил кражу исключительно ради шутки…

Каллаган выпустил большое кольцо табачного дыма.

— Честное слово, Уэстон, я сочувствую вам, — сказал он. — Я вполне разделяю вашу горечь, но давайте вернемся к вещам, которые действительно представляют для нас интерес.

Уэстон вытаращил глаза.

— Подумать только, — сказал он. — Оказывается, существуют еще вещи, которые представляют для нас особый интерес? Поразительно! — Он прищурился. — Если вы продолжаете что-то скрывать от меня, Каллаган… Старший инспектор Грингалл предупреждал меня…

— Я всегда стараюсь держать кое-какие козыри про запас, — признался Каллаган. — Иначе можно угодить впросак.

Он встал.

— Послушайте, Уэстон, — сказал он. — Я обещал, что окажу вам содействие, и я собираюсь выполнить свое обещание. Вы действовали очень разумно. Вы фактически согласились с тем, что полиция не станет выдвигать обвинений в адрес майора Вэндейна и членов его семьи. Я правильно вас понял?

— Пожалуй… О’кей, не будем снова возвращаться к этому. Да, именно так я и сказал!

Каллаган подошел к столу вплотную и улыбнулся.

— Я хочу, чтобы вы достойно завершили это дело, Уэстон, — сказал он. — Но вы тоже должны кое-что сделать для меня.

— Что именно? — Уэстон подозрительно взглянул на детектива.

— Ничего особенного, — заверил его Каллаган. — Сегодня вечером у меня назначено важное свидание. Предварительно мне хотелось бы еще раз переговорить с вами. Не могли бы вы зайти ко мне в контору, скажем, в половине одиннадцатого? Обещаю вам интересный вечер.

Несколько мгновений Уэстон хранил молчание. Он размышлял над словами Грингалла о характере и привычках Каллагана.

— Договорились, — наконец, произнес он. — Я зайду к вам, но имейте в виду…

Каллаган поднял руку.

— Не беспокойтесь, Уэстон, — мягко сказал он. — Просто приезжайте, и я обещаю вам, что сегодня же дело будет закрыто.

Он кивнул Гридли и вышел из кабинета.

Каллаган снял ноги со своего письменного стола, откинулся на спинку кресла и взглянул на часы. Было двадцать пять минут одиннадцатого.

Он подошел к телефону и набрал номер Уилки, ночного портье.

— Я жду мистера Уэстона, — сказал он. — Когда он придет, проводи его в контору. Я буду у себя и спущусь через несколько минут.

Каллаган прошел в спальню и открыл гардероб. Ради сегодняшнего вечера он выбрал темно-серую фетровую шляпу. К внутренней подкладке этой шляпы было прикреплено миниатюрное пружинное устройство, весьма удобное для экстремальных случаев. Открыв один из ящиков, Каллаган извлек оттуда маленький автоматический пистолет 22-го калибра, при помощи устройства прикрепил пистолет к внутренней подкладке и надел шляпу. Рукоятка пистолета покоилась на его макушке, но в целом ходьба с таким приспособлением не причиняла никаких неудобств.

Каллаган спустился в контору. Уэстон уже поджидал его.

— Не буду скрывать, я весьма заинтересован, — сказал Уэстон после обмена приветствиями.

Каллаган улыбнулся.

— Могу ли я считать, что полиция не намерена выдвигать против членов семьи Вэндейн никаких обвинений? — спросил он.

— Считайте, что этот вопрос решен официально. После нашей встречи я разговаривал со старшим инспектором Грингаллом: он полностью согласен с вами.

Каллаган прошелся по комнате.

— Габи Вентура ожидает моего визита, — сказал он. — Предполагается, что я должен привести к нему Ланцелота Вэндейна. Ланцелот задолжал Габи крупную сумму денег. Вентура надеется, что после продажи драгоценностей Ланцелот расплатится с ним, и ждет от него гарантий на этот счет.

— Я полагал, что Ланцелот Вэндейн ваш клиент, — заметил Уэстон.

— Детектив не может действовать в интересах своего клиента, если тот совершает противоправные действия, — мягко сказал Каллаган. — Пойдемте, нам пора.

— Хочу надеяться, что вы полностью отдаете себе отчет в своих действиях, — проворчал Уэстон, направляясь к двери.

— В отношении действий вы правы, а что касается результата… — Каллаган пожал плечами.

В одиннадцать вечера Каллаган и Уэстон стояли у заднего входа в клуб «Вентура». Каллаган вытащил из кармана большую связку отмычек. Уэстон издал негодующее восклицание.

— Вы заранее собирались нанести визит подобным образом? — осведомился он. — По нашей терминологии это называется «незаконным вторжением».

С третьего раза Каллагану удалось открыть замок.

— Не будем обращать внимания на такие мелочи, — сказал он, распахнув дверь.

Они осторожно поднялись по лестнице. Каллаган рывком распахнул дверь, ведущую в гостиную Вентуры.

Вентура сидел за письменным столом. Услышав звук шагов, он резко обернулся.

— Каким образом ты здесь оказался, Слим? — улыбаясь, спросил он. — Я ожидал твоего звонка.

— У меня был свой ключ, — объяснил Каллаган. — Позволь представить тебе инспектора Уэстона, Габи. Он хочет поговорить с тобой. Тебе не о чем беспокоиться: дело о краже уже фактически закрыто, осталось пояснить лишь несколько частных вопросов. Я взял на себя смелость привести мистера Уэстона с собой. Ланцелот может подождать до завтра.

— Разумеется, разумеется, — сказал Вентура, поднимаясь с кресла. — Буду рад, если смогу оказать помощь.

Он пересек комнату и извлек из буфета бутылку виски, сифон содовой и три бокала. Приготовив напитки, Вентура занял свою любимую позицию у камина. Каллаган и Уэстон разместились в креслах возле стола. Сняв шляпу, Каллаган положил ее на колени.

— О’кей, мистер Уэстон, чем могу быть полезен? — добродушно спросил Вентура.

— С общего позволения, начну я, — сказал Каллаган. — Итак, дело в том, что некоторые факты могут быть истолкованы по-разному. У мистера Уэстона остались сомнения относительного одного из главных участников событий, Блэйза.

Вентура взглянул на Каллагана. Глаза его были ясными и спокойными. Уэстон, сложивший руки на коленях, также не спускал глаз с Каллагана.

— Какие же могут быть неясности насчет Блэйза? — спросил Вентура.

— Появились новые факты, Габи, — сказал Каллаган. — Еще вчера я думал, что все уже ясно, и вот — на тебе…

— Так в чем дело, черт побери? — нетерпеливо спросил Вентура.

— Не торопись, Габи, — Каллаган достал портсигар и закурил сигарету. — Видишь ли, мистер Уэстон не вполне удовлетворен очевидной, на первый взгляд, причиной смерти Блэйза. Оказалось, есть основания полагать, что кто-то столкнул его с обрыва.

Улыбнувшись, Вентура вынул из жилетного кармана сигару, отрезал у нее кончик золотой гильотинкой и щелкнул зажигалкой.

— Ну что ж, — произнес он. — Если вас интересует мое мнение, то я скажу, что Блэйза вполне могли столкнуть вниз. В конце концов, у Эсме Вэндейн были все основания ненавидеть его. После того, как они встретились…

— Откуда тебе известно, что Эсме и Блэйз встречались той ночью? — быстро спросил Каллаган. — Об этом тебе мог рассказать только один человек — Блэйз!

Габи молчал, опустив глаза и жуя сигару. Уэстон затаил дыхание.

— Что же ты молчишь, Габи? — спросил Каллаган. — Не пора ли тебе сознаться в убийстве Блэйза? После этого полиция сможет, наконец, закрыть дело.

Вентура желчно рассмеялся.

— Все еще считаешь себя самым главным умником, Слим? — спросил он. — Может, заодно и объяснишь, когда и каким образом я умудрился пришить его.

— Я знал, что Эсме собирается на встречу с Блэйзом, — начал Каллаган. — Когда она ушла, я поручил Никкольсу вести наблюдение за «Ярд-Арм», а сам последовал за ней.

Когда я нашел ее, спектакль уже закончился. Как известно, Эсме пыталась убежать от Блэйза, вырвав у него фальшивый браслет, который он принес с собой как доказательство ее обмана.

Спасаясь от Блэйза, Эсме бежала по тропинке вдоль края расщелины. Блэйз оступился в темноте и свалился с утеса. Во время бегства Эсме потеряла браслет. Позднее она пыталась найти его, но безрезультатно.

После разговора с Эсме я отправил ее домой, а затем встретился с Никкольсом. Никкольс побывал в «Ярд-Арм» и поговорил с Уоллерсом — человеком, купившим у Блэйза коттедж и придорожный ресторан. По словам Уоллерса, перед отъездом Блэйз собирался в последний раз посетить «Ярд-Арм».

Ту же историю несколько раньше Уоллерс рассказал и тебе, Габи. Ты оставил свой автомобиль неподалеку от коттеджа и ожидал возвращения Блэйза где-то поблизости, чтобы не привлекать к себе внимания. Никкольс обнаружил в машине твои водительские права.

Мы с Никкольсом вернулись к расщелине часа через полтора и тщательно обыскали ее окрестности, но браслета не нашли. Затем я спустился в расщелину и обнаружил тело Блэйза ярдах в пятидесяти от места его предполагаемого падения. Пропавший браслет лежал у него во внутреннем кармане пиджака.

Мне не составило труда восстановить последовательность событий. Свалившись с утеса, Блэйз упал на небольшой уступ, расположенный футах в пятнадцати от кромки обрыва. Через несколько минут он отдышался и вскарабкался наверх. Естественно, Эсме уже и след простыл. Блэйз осмотрел участок, прилегающий к обрыву, нашел браслет и положил его в карман. Затем он добрался до своего автомобиля и вернулся в «Ярд-Арм».

Ты уже поджидал его у входа. Скорее всего, ты сразу же предложил Блэйзу деньги с тем условием, что он сохранит в тайне факт подмены драгоценностей. Но это не устраивало Блэйза. Он был в ярости и хотел одного: отомстить Эсме, которую он считал предательницей. Блэйз представлял для тебя большую опасность, Габи. Ты был полон решимости сохранить драгоценности у себя, и мелкая мстительность Блэйза могла разрушить твои планы.

Блэйз сам подсказал тебе, что делать дальше. Он рассказал о ссоре с Эсме и о своем падении с утеса. Дальнейшее было для тебя детской игрой — верно, Габи? При первом удобном случае ты оглушил Блэйза и отвез его к обрыву. Вытащив тело из автомобиля, ты сбросил его вниз, правда, выбрав для этого не совсем верное место. Кроме того, Блэйз ничего не сказал о браслете. Ты так и не узнал, что браслет лежит у него в кармане.

И, наконец, сегодня ты окончательно выдал себя, неосторожно упомянув о встрече Блэйза и Эсме, о которой ты вроде бы не мог знать.

Вот в чем заключался твой просчет, Габи. Возвращая драгоценности, ты спасал собственную шкуру. Ты знал, что я пытаюсь защитить семью Вэндейн от излишней огласки дела. Возвратив драгоценности, ты, по сути дела, ничем не рисковал. Дело было бы закрыто, и вопрос о твоем участии так бы и не всплыл. Ну, что скажешь, Габи?

— Неплохо… В самом деле — очень неплохо, Слим. В сущности, ты упустил из виду лишь один аргумент. Разреши, я тебе кое-что покажу?

Вентура неторопливо подошел к письменному столу, выдвинул верхний ящик и резко обернулся.

В руке у него блеснул автоматический пистолет.

— Вот так, приятель, — сказал Вентура. — У меня остается еще один шанс, и я собираюсь использовать его. Прежде всего я рассчитаюсь с тобой, Слим. Сейчас я…

— Вряд ли, — прервал его Каллаган, одновременно выстрелив сквозь шляпу, лежавшую у него на коленях.

По лицу Вентуры скользнула недоуменная улыбка. Пистолет выскользнул из его пальцев; затем он опустился на колени и растянулся на полу.

— Отлично сработано, Каллаган, — сказал Уэстон. — Хотя, честно говоря, я не вполне одобряю ваши методы.

Он встал и подошел к телефону.

Каллаган опустился на колени рядом с Вентурой. По подбородку Габи стекала струйка крови.

— Может быть, это был самый лучший выход, Габи, — мягко сказал Каллаган.

— Ублюдок… — прошептал Вентура. — Ты…

Он замолчал. Голова его откинулась набок.

— Уайтхолл, 1212, — сказал в трубку Уэстон. — Немедленно пришлите машину скорой помощи к клубу «Вентура». Поторопитесь, пожалуйста.

Он положил трубку.

— Ну что ж, Уэстон, — сказал Каллаган, — полагаю, я сдержал свое слово?

Уэстон улыбнулся.

— Странный вы человек, Каллаган, — сказал он. — Грингалл говорил мне о вашем девизе: «Мы всегда добиваемся результата — неважно, какими средствами». Меня это выражение покоробило. Но теперь, — продолжал Уэстон, взглянув на тело Вентуры, — теперь я готов допустить, что в некоторых случаях оно вполне справедливо.

Эффи Томпсон бросила на Каллагана оценивающий взгляд. Каллаган был одет в элегантный голубой костюм с бледно-голубой шелковой рубашкой и галстуком цвета морской волны. Его начищенные до блеска темно-коричневые туфли ослепительно сверкали.

— Доброе утро, мистер Каллаган, — сказала Эффи. — Я читала утренние газеты. Похоже, вы опять стали национальным героем.

— Благодарю, Эффи, — церемонно ответил Каллаган. — Истинные герои предпочитают держаться в тени.

Он прошел в свой кабинет.

Через открытую дверь прихожей Эффи наблюдала, как Уилки несет по коридору два тяжелых чемодана.

Каллаган вышел в прихожую с кожаным чемоданом и подошел к столу своей секретарши.

— Я отправляюсь в Девоншир, Эффи, — сказал он. — Вероятно, я проведу там две-три недели. Завтра приедет Никкольс: он присмотрит за делами, пока меня не будет.

— Прекрасно, — сказала Эффи.

— Будь добра, позвони мисс Одри Вэндейн. Передай ей, что я уже в пути и не позвонил сам лишь потому, что не хотел терять времени. Скажи, что я рассчитываю добраться до Мэрграунда к трем часам дня.

Каллаган поправил шляпу и направился к двери.

— Мистер Каллаган, — быстро сказала Эффи. — У меня есть для вас записка. Сегодня в девять утра вам звонила мисс Одри Вэндейн. Она сказала, чтобы я ни в коем случае не будила вас. Мисс Вэндейн просила передать, что телеграмма, которую вы отправили в Кингсбридж, получена сегодня ночью. Вся семья и она лично благодарят вас за усилия, которые вы приложили, чтобы успешно завершить расследование. Она высказала надежду, что скоро может лично засвидетельствовать вам свою признательность. Последняя часть записки несколько туманна. Мисс Вэндейн надеется, что у нее будет возможность продолжить беседу, начатую в летнем домике неподалеку от Мэнор-Хауз.

Эффи с треском захлопнула блокнот.

— Спасибо, Эффи, — сказал Каллаган. — Для меня в этих словах нет ничего загадочного. До свидания, и не забудьте позвонить мисс Вэндейн.

Эффи искоса взглянула на Каллагана.

— Надеюсь, поездка будет приятной, — холодно сказала она.

Примечания

1

Слим — изворотливый (англ.).

Content

Питер Чейни
ДЕНЬГИ НА БОЧКУ

Глава 1 ДРАГОЦЕННОСТИ ВЭНДЕЙНОВ

Глава 2 НА СЦЕНУ ВЫХОДИТ ГАБИ

Глава 3 ЗНАКОМСТВО С ДАМАМИ

Глава 4 ТРОЕ — УЖЕ КОМПАНИЯ

Глава 5 НАЖИВКА ДЛЯ КЛАРИССЫ

Глава 6 ПО ОСТРИЮ КЛИНКА

Глава 7 РАЗДУМЬЯ И РАЗГОВОРЫ

Глава 8 ПОСЛЕ НАСТУПЛЕНИЯ ТЕМНОТЫ

Глава 9 ЛЮБОВНАЯ СЦЕНА

Глава 10 ПОРТРЕТ ЭСМЕ

Глава 11 ВЫЛАЗКА В НОЧЬ

Глава 12 КОНФИДЕНЦИАЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ

Глава 13 ЕЩЕ ОДИН ВЕЧЕР

Глава 14 ГЛОТОК НА ДОРОЖКУ

Глава 15 НЕ ЗАБУДЬТЕ ВЕРНУТЬ СДАЧУ

Примечания