Поцелуй скуки

Пролог

Шелк. Сколько бы лет не прошло и как бы не изменилась эта, так называемая, цивилизация, людишки еще не придумали для сна ничего лучше, чем шелковые простыни. Гладкость, текстура, удобство… а как они оттеняют её кожу. Просто прелестно.

Нужно купить новые.

Поднявшись со своей кровати, на которую в свое время была угрохана зарплата за три месяца, Эмма приступила к процедурам, через которые должна пройти любая уважающая себя женщина после пробуждения. Превратить сонную вечную красоту, даруемую лишь немногим избранным, в совершенство, доступное для всех, но абсолютно неприступное.

Кофе, легкий завтрак, приготовленный прислугой с вечера, прикосновение свежего шелка. Коллекция нижнего белья женщины-полудемона была достаточной, чтобы организовать пару музеев, но Эмма никогда не придавала этому значения. У женщины всегда должен быть максимальный выбор, даже если его великолепию суждено провести всё время до самой ночи под служебным платьем. Это — мелочи. Тем более, что совсем недавно ей пришлось довольно долгое время провести без одежды вообще.

Воспоминания моментально заставили настроение рухнуть в бездну, поэтому на крышу она поднялась раздраженной.

Вид отсюда открывался изумительный. Омниполис, уникальнейший из всех городов Срединных Миров. Колосс, битком набитый изгоями, отрекшийся от величайшего из даров разумным — магии. Титан, держащийся на постоянно воруемый технологиях Нижнего Мира, Омниполис внушал…

— Желание его сжечь, — оформила она вслух свои мрачные мысли, — И никак иначе.

Что будет, если дать в одном месте поселиться целой куче самых различных отбросов? Гоблинам, оркам, человекам, полуэльфам, гномам-изгнанникам, вульферам, этим жалким дегенератам, даже… рэтчедам? Обеспечить им мир, среду проживания, жратву? Дать возможность подняться над своим полудиким существованием?

Правильно, они начнут творить грязь. И что делают те, кто управляет этим местом? Правильно, они бьют негодяев по пальчикам, вместо того чтобы спалить пару кварталов и вынудить чернь заняться, наконец-то, саморегулированием!

«С другой стороны, если так поступать, то свежих завозов шмоток точно не будет», — невероятно рассудительно подумала Эмма, а затем, распахнув крылья, взлетела в небо Омниполиса.

Она ненавидела летать на работу. Ну, потому что для полета нужно было работать крыльями, а это, как не крути, унижение для полудемона, который работать в принципе не должен. Увы, не те времена, не тот мир, она не может приобрести пару тысяч рабов, чтобы вести достойный её статуса образ жизни. С другой стороны, те, кто ведут — не имеют и тысячной доли возможностей Эммы Старри, заместителя начальника Управления.

— Поттерс, — кивнула она своей новой секретарше, уже дожидающейся её на вертолетной площадке, расположенной на крыше небоскреба Управы, — Срочное?

— Да, мисс Старри! — закивала, смешно болтая ушами, молоденькая гоблинша, — Он велел передать, что ждет вас сразу по прибытию!

Одна из самых больших синекур Управы и Омниполиса — работать секретаршей у Старри. Пятнадцать минут на побегушках в день, пара чашек кофе и десяток минут на телефоне, резервируя место вечером в ресторане. Все. Поэтому ей отдают самых… интересных. Лалинда Поттерс выглядела настолько непосредственной и шлюховатой в своем костюмчике, что полудемоница даже отвлеклась от скорого и неизбежного визита к начальству мыслью:

«Конрад её трахнет, даже не успев узнать имя»

Одно из поганых хобби Арвистера. Надо сказать, что проклятый вампир был последователен и беспощаден, его не остановило даже то, что как-то раз на посту секретарши Старри оказалась внучка одного из самых могущественных (в прошлом) гномов города. Впрочем, у проклятого вампира какой-то дар свыше бесчестить девиц, иногда складывалось впечатление, что они кидаются на его хер как мотыльки на огонь. При первой же возможности.

Скользкий ублюдок. Нет, половая свобода, царящая среди гоблинш, и гоблинш Управления в частности, может войти в легенды, причем открыв дверь с ноги, но если речь идёт о Конраде мать его Арвистере — то в его присутствии юной гоблиншей себя чувствует любая женщина…

Проклятье!!

В кабинет Оргара Волла-третьего Старри ворвалась уже порядочно взведенная, как и каждый раз, когда проклятый вампир пролезал в мысли этой великолепной женщины. Как и было сказано ранее — очень скользкий ублюдок!

Хотя, при взгляде на лицо шефа, весьма похожую на бычью морду (что характерно для миносов), Эмма выкинула из головы ерунду, которую привычно жевала уже пару сотен лет.

— Что-то случилось? — хрипло спросила она.

— Нет, Эмма. Иначе бы я тебе позвонил на мобильник, — сухо ответил Оргар Волл-третий, со скрипом откидываясь в кресле, — Тем не менее, повод срочно пообщаться имеется. Но сначала мы попьем кофе.

— Оргар, у меня дел выше крыши, — настороженно начала прощупывать почву Эмма, — Сегодня должно начаться перепрофилирование корпораций коротышек, а еще Граильня и…

— Это уже все не твое дело, — мягко оборвал её минотавр, ласково щуря свои глаза, — Ты в отпуске, Эмма.

— Ч-что?

— Мы будем пить кофе, — усугубил сферу дезориентации своего незаменимого (!!) подчиненного Волл-третий.

— Ссс… хорошо… — выдохнула Старри, насильно заставляя себя расслабиться. Дурное предчувствие, хуже кошмара с пролезшего к ней под одеяло Арвистера, уже не подкрадывалось, а било в набат, стоя на хвосте у полудемоницы. Та его даже убрала с пола, нервно стиснув в руке.

Отпуск? В такое время? Нереально. Абсолютно нереально. Эмма незаменима целиком и полностью, сидящий напротив это прекрасно осознает. Полудемоны имеют несколько мелких недостатков, но они неутомимы, последовательны, живут только работой и ничем больше, полностью беспощадны к себе и другим! Эмма нужна Омниполису здесь, сейчас и всегда! Какой отпуск?!! Да демоны Иерихона и сам Саркат, у них только-только появилось время начать всё разгребать, вместо того чтобы реагировать на вечно случающиеся катаклизмы! Четвертый месяц спокойствия только пошёл!

Этот прием кофе был настоящей пыткой. Оргар Волл-третий, вовсе не склонный к пустым шуткам, кофе пил очень ответственно и вдумчиво, так что, полная дурных предчувствий Старри взяла с него пример. Далось это нелегко, но почему-то начальник Управления блюл ритуал так, как будто бы они…

— Шеф… мне это всё очень не нравится… — протянула крылатая и хвостатая женщина, ставя свою пустую чашку на стол, — Так сильно, что я уже почти готова податься в бега.

— Поздно, Старри, — массивная лапища быкообразного разумного припечатала тонкую папку на его столе, — Никакого бегства. Приказ уже выписан и оформлен. Тебе некуда бежать.

— И какое же дерьмо мне предстоит? — попыталась взять она себя в руки.

— Худшее из возможных, — грустно посмотрел на неё начальник, — Я отправляю тебя в Магнум Мундус.

Ну, думала какая-то часть сознания оцепеневшей женщины, это более чем логично. За последние несколько лет в Омниполисе заварились такие дела, что каждое из них в любом случае должно было привлечь внимание столичного города. Гномы, рэтчеды, шпионы, военизированные банды полугоблинов, уничтожение Канадиума, проблемы в Сомнии… да даже покушение на неё в З’Враасе! У столичных эльфов была на руках буквально груда причин, чтобы высадить тут гребаные войска, но вместо этого они посылали придурков, которым Управа здесь выкручивала мозги. Разумеется, что призвать кого-нибудь для порки они должны были, но…

— Шеф, я слишком полезна! — не выдержала Старри, — Ищите другого смертника!

— Мне не нужна твоя смерть, Эмма, — грустил Оргар Волл-третий, — Мне нужно, чтобы ты там с ними разобралась. Утихомирила. Сгладила… впечатления. Заставила забыть о нас. Отвлекла. И выжила, конечно же. Куда мы без тебя.

— Эмм… Оргар, — опешила от подобного полудемоница, — А ничего, что это всё — не мой профиль? Совершенно не мой! Я не манипулятор, не дипломат, я ваша заместительница! Вам нужно послать А…

Она замолчала так резко, как будто бы получила под дых. Впрочем, так оно и было.

— Не-еееет… — просипела женщина, съеживаясь на стуле, — Нееееее-ет…

Её затрясло.

— Эмма, ты же знаешь, — развел ручищами минотавр, — Он неприкасаем. Натурально неприкасаем. Я теперь не имею ни малейшего права хоть о чем-то его просить. Никто не имеет. И это помимо всех прочих обстоятельств. Эмма, надежда только на тебя…

— Это не надежда, ты, сволочь! — жалобно всхлипывает съёжившаяся на стуле полудемоница, — Чудовище рогатое! Я… не…

— Это не обсуждается, дорогая. Приказ подписан. Мне нужна победа. Нам нужна победа. Я бросаю тебя волкам, но у тебя есть время найти себе спутников. Таких, которыми они подавятся, — морда проклятого миноса полна столь искреннего сочувствия, что у Эммы крючатся пальцы в судорогах от желания выцарапать ему глаза, — Если эти длинноухие практики выйдут на Мать-Магию, мы получим несколько миров обезумевших эльфов, играющихся с искусственными богами. Верхний мир… отреагирует также, как и Нижний. Тогда… тогда ничего больше не будет прежним, Эмма.

Все правильно. Если бы он оставил ей выбор, она бы отказалась. Смеясь прямо в лицо Оргара Волла-третьего. Миры, проблемы? Это не проблема для полудемона, они всегда думают только о себе. Поэтому он подготовил приказ. Поставил всё на кон. Всю её карьеру, все её достижения, все положение в городе!

Теперь виден смысл в этом «попьем кофе»! Очень даже виден! Так виден, как никогда! Действительно, последнее нормальное событие в жизни!

— Когда я вернусь… — зашипела змеей вскочившая со стула женщина прямо в лицо минотавру, — Хотя нет, Оргар, когда мы вернемся… Мы тебе это припомним. Так припомним, что не забудешь даже после смерти, понял⁈ Ты! Меня! Понял⁉

От рева взбешенного полудемона все стеклянное, что было в кабинете, моментально раскрошилось в пыль, а некоторые бумажки (кроме предусмотрительно удерживаемой Воллом-третьим папки) разлетелись испуганными голубями.

— Главное — вернитесь, — дрогнувшим голосом ответил на этот лютый крик минос, — А дальше — хоть трава не расти.

Глава 1

Законопослушный гражданин

— Жизнь непростая штука. Сегодня ты на троне мира, а завтра уже нет. Знаешь, мы в этом даже похожи, ты и я. Нам обоим пришлось пасть, но я это сделал немного раньше, поэтому делюсь с тобой мудростью. Компромиссы. Нужно научиться на них идти, иначе никак. Раньше ты имел право на всё. Теперь тебе нужно выбирать. Сделай этот выбор… мудро.

Мы смотрим друг другу глаза в глаза. Никаких улыбок, никакой фальши, чистый и прямой взгляд. Серьезная ситуация, можно сказать, прецендент, который определяет одну из жизненных вех, что должен пройти любой разумный. Урок жизни, далеко не такой горький, каким бы он мог стать, но, тем не менее, знаковый. Важный. Необходимый.

И он принят. Нога моего собеседника медленно распрямляется, двигая по направлению ко мне Камень-Кровавик, мрачно-красный кристалл, закованный в обрамление из черного железа. Я удовлетворенно улыбаюсь.

— Ты сделал выбор. Мудро.

Грегор независимо пыхтит, тут же хватаясь обеими руками во второй предмет, натянутый им на собственную голову, что тут же вызывает возмущенный вопль одной из наблюдательниц текущего воспитательного процесса.

— Конрад!

— Ничем не могу помочь! — быстро заявляю я, вставая с дивана вместе со своей собственностью, — Ты сама виновата, Шпилька. Незачем было покупать себе ярко-красное белье. У пацана к нему слабость, это же его цвет!

— Грегор! Верни трусы! — издает просительный писк миниатюрная девушка, но ребенок проворно отползает от её протянутых вперед рук.

— Неть!

Прячу Камень у себя за пазухой, наблюдая разворачивающуюся драму. У Грегора натуральная страсть к красному цвету, но у Шпильки, Анники Скорчвуд, это не просто какое-то там нижнее белье, а первое красивое, купленное на заработанные ей деньги. Если так подумать, то на голове у моего потомка, без всяких проблем отбивающегося от обожающего его девушки, сейчас висят гордость, достоинство и богатство одной из Скорчвудов. Единственные и незаменимые.

Впрочем, они и без них раньше обходились!

— Злые вы! — Шпилька, настолько быстрая, что может украсть говно из-под носа у мухи, не выдерживает милой жадности Арвистера-младшего, и предпринимает попытку к отступлению в глубины дома. Удачливый вор торжествующе сопит, сняв с головы добычу и пакуя её под мохнатое брюхо Лэсси. Лабрадор, лениво подняв голову, с великим сомнением озирает труды своего хозяина, но не комментирует. Для этого есть другая кандидатура.

— Вот не понимаю я, как вы с ним находите общий язык! — жалуется тоненькая рыжеволосая девушка, стоящая со скрещенными на груди руками, — Мы мучаемся, а тебя он слушает с первого раза! Как так-то! Мы же его кормим, моем, одеваем…!

— Уважение, Тарасова, — снисходительно заявляю я, сделав ухмылку похитрее, — Простое банальное уважение. Нельзя целовать помытого ребенка в попку, а потом этим же ртом от него что-то требовать. Он запоминает, что вы им делали. Бери пример с Мыши или Шеггарда, у них с Грегором минимум проблем. А вот у вас… напомнить про то визгливое безобразие, что вы устроили, когда он первый раз произнес слово «компот»?

— И кого я слушаю! — драматически закатывает глаза вампиресса, по-женски несогласная с абсолютной логикой.

— Профессионального отца, — невозмутимо парирую я, вытаскивая из-под невозражающей собаки чужое белье, — У меня вас уже трое. И все растете умницами. Правда, Грегор пока лидирует.

— В чем⁈ — это буквально крик души, хоть и любопытствующей.

— Ну, он не приходит бухой и пахнущий орчатиной после полуночи, с надорванными голосовыми связками и фингалом под глазом, — описал я состояние Тарасовой три дня назад, — И не пытается утопить себя в слезах неделю кряду. Кстати да, оставляю тебя за главную. Пойду проверю, как там наша Мыш.

У Ассоль Арвистер в жизни был грустный период — её бросили. Выползая из своей норы, полурэтчед вела себя более-менее привычно, если не считать слегка опухших глаз, но заползая назад — рыдала как заведенная. У меня чесались руки пристрелить собаку, которая обидела мою дочурку, но этой скотине было еще хуже, чем если просто пристрелить, так что я, как частично виноватый в этом разрыве, должен был крепиться. Ну и крепить остальных. Что же делать, если для некоего волчера просто девушка — это одно, а принцесса — это радикально другое? Идиотские вульферы и их иерархичность.

Обычный день отца большого семейства. Не совсем уверен, какую роль в этом бардаке играет парочка полугоблинов, один из которых здоровый как карликовый слон, но они-то хоть проблем не доставляют. З’Враас, дикий мир, прочистил мозги обоим, правда, когда я об этом говорю вслух, ребята почему-то лезут драться…

И вот, узрите, вампир без приглашения вторгается в девичью светелку, а там его встречает… правильно, упругий женский зад, сурово прищурившийся на святотатца. В шортах, разумеется. Ну и солиднейший хвост, растущий оттуда, откуда должен, вяло шуршит по окрестностям, говоря наблюдателю о том, что лежащая на животе девушка вполне бодрствует. Сажусь на кровать рядом, возвышенно молчу, как и полагается смертному, прибывшему оказать свою любовь и поддержку.

— Все мужики — сволочи! — глухо заявляет мне дочь, то ли грызущая подушку, то ли пускающая в неё слюни.

— Так-то да, но мы обычно сбегаем, после того как получим своё, а не унося в лапах изнасилованное эго, — вздыхаю я, — но вон, Шегги тоже бегает от своих орчанок. Как не посмотри — такой же трус…

— Их четыре! — бурчит Ассоль, шлепая меня хвостом по животу, — А я одна! Совсеее-ем…

Она вновь пытается грустить, но я ловким движением вешаю кое-что яркое на длинный мышиный нос.

— Что это? — игнорировать подобное полурэтчед не может, поэтому снимает и прищуривается, пытаясь разглядеть.

— Шпилька тебя обскакала, — невозмутимо сообщаю я, — Это её трусы, полные собачьих волос. Рыдай, неудачница.

Плач действительно раздается, но от смеха. Ассоль у нас девушка живая и удивительно общительная, несмотря на то что редкостная домоседка, привыкшая таиться по темным углам. Не знаю, как эти противоположности в ней сходятся, но сейчас, размахивая краденным грегоровым трофеем, она буквально истерит от веселья. Не просто так, а даже садясь на кровати, чтобы, обняв меня, начать всхлипывать куда-то в подмышку. Естественно, эти звуки привлекают любопытную как не знай кого Аннику, которая, увидев свою потерю в чужих лапах, тут же рвется в бой. Начинается веселая возня, ей аккомпанирует рёв обнаружившего пропажу бывшего дофина, а я понимаю, что моя работа тут закончена. Можно идти отдыхать.

Хорошо быть богатым, умным, красивым и бессмертным. А еще зорким и ловким.

— Аукх! — хрюкнул я, причем сделал это по делу. На проходе в коридоре сидел хмурый Грегор и не просто так, а таща из угла ремень. На другом конце ремня были ножны со вложенным в них мечом, на падающую рукоять которого я так удачно только что налетел пахом, спасая ребенка от удара той же рукоятью по лбу.

— Кхто оставил гребаный Деварон в коридоре? — просипел я, поднимая и оружие, и как-то злорадно улыбающегося мелкого, — Ладно, будем считать, что за белье ты мне отомстил…

Весь дом забит разумными, против чего я не возражаю, но еще и хламом, который они натащили. Мы покидали Сомнию целым цыганским табором, потому что девушки, которых Тарасова научила русской поговорке «уходя, гасите всех», решили уволочь чуть ли не весь королевский дворец. Они бы и конницу с ратью попятили, дай им волю. В итоге мой большой и просторный дом теперь был завален грудами ценностей, взятых как контрибуция, в том числе даже моим личным мечом.

Вот его-то зачем сцапали? Он даже не позолоченный…

— Меч просила Виолика, на время. Как реквизит, — пояснила мне Алиса, высунувшаяся из комнаты и принявшая от меня бывшего дофина, — Ты, кстати, к ней не собираешься? А то бы занес.

— Не надо заносить Деварон на орочий рокфест! — обиделся я за королевский меч, — Выдайте ей какую-нибудь другую тыкалку!

— Алебарду она не хочет, — скривилась вампиресса, пожав плечами.

— Какая каприз… Постой, что? Вы приволокли сюда алебарду из Сомнии?

От меня тупо сбежали, закрыв дверь.

— Что же, храните свои секретики… — пожав плечами, я прошествовал на выход из этой обители ушибленных золотом женщин и детей. Нет, а что я хотел, отдавая королевство на поток и разграбление демону Нижнего мира в исполнении маленькой кровопийцы русской национальности и девушке-полурэтчеду, которую готовили, на минуточку, в хозяйки огромной барахолки?

Ничего ты не хотел, Конрад Арвистер, ты в это время выдыхал так, как не выдыхал за все годы своей долгой жизни. Признай это и иди пить свой виски.

Идти было недалеко. С тех пор, как мы все вернулись из Сомнии, мной владела какая-то непонятная апатия, которая буквально держала меня дома. Или около него. Ничего не хотелось, кроме как сидеть и возиться с тем цыганским табором, которым я оброс. Лечить ПТСР полугоблинам, приучать котов к собаке и наоборот, ворчать на пошедшую вразнос Тарасову (хотя она вела себя плюс-минус прилично, только пила и дралась на рок-концертах Виолики). Эти мелкие домашние хлопоты, а также отсутствие хоть каких-то нужд, всё это держало меня дома как прибитого гвоздями.

Но дойти до «Отвернувшегося Слона» — это святое. В буквальном смысле.

— Конрад… — с тяжелым вздохом меня приветствовал Валера, продолжающий пребывать в образе ангела-алкоголика. Так-то он и был ангелом-алкоголиком, причем совершенно не заинтересованным в смене парадигмы бытия, но это устраивало как меня, так и окружающих, представленных четырьмя девицами-орчанками, татуированными с ног до головы.

— Вот объясни мне одну вещь, дружище, — взгромоздился я на стойку поближе к ни разу не радостному от такого события ангелу, — Я твой сосед, всегда за всё плачу, ни разу никого не обидел в твоем заведении, вежливый и приятный. И это помимо всего прочего. Тем не менее, Валера, ты обычно меня рад видеть также, как, например, заброшенную внутрь твоей хаты дохлую крысу. Вот почему ты меня не любишь, Валера? Я ведь тебя люблю.

Жизнерадостное орочье ржание от бессовестно подслушивавших сестер заставило нас с барменом почти одинаково скривиться, но, тем не менее, я быстро разгладил лицо назад, в обаятельную ухмылку лучшего (и единственного) детектива Омниполиса. Мой будущий собеседник оставил гримасу на месте.

— Я ангел, а ты вампир, — логично, хоть и лаконично выдавил из себя ангел, отхлебнув из своего стакана и наливая в мой.

— И вместе нам не быть никогда, — покивал я, — Ну а всё же?

— То есть этого ответа тебе было недостаточно? — вздёрнул бровь небесный выпивоха, сердито двигая бровями, — Я — житель небесных сфер, а ты ужасное противоестественное создание с душой, омраченной очень многим…

— А еще у меня дома целая куча ужасных противоестественных существ вообще без душ, но ты им рад.

— Это ты о ком?

— О женщинах, конечно.

— Как бы тебе этого не хотелось, но увы, у них есть душа.

— Вот те раз…

— Конрад, а мы им всё расскажем! — это уже от орчанок, продолжающих обслуживать немногочисленных дневных посетителей корчмы.

— Тогда на следующий концерт попадете как простые смертные… — я вовсю пользовался своим уникальным доступом к телу восходящей звезды Омниполиса, когда это было надо.

— Вот же гад! Правильно тебя Валера не любит…

— И мы!

Беззлобно перегавкиваясь с официантками, я тянул и тянул свое пойло, продолжая действовать на нервы ангелу. В его присутствии мне становилось полегче, события в Сомнии начинали казаться дурным сном. Прошелся ведь по самому краю, чуть всё не потеряв. Если бы не Валера, то уже не было бы никакого Арвистера, не было бы веселой семейки, достающей друг друга крадеными трусами и алебардами, ничего. Отблагодарить бы его, но этот крылатый сноб…

— Конрад, прекрати… — выдохнул бармен, мучительно морщась после принятия внутрь полного стакана спирта, — Твоя аура… она отвратительна.

Ну да, попробуйте отблагодарить ангела за убийство. Даже той твари. Я даже испытал небольшой приступ стыда, быстро запитый очередной порцией выпивки.

— С тобой что-то случилось, Конрад, — выдал ангел, присматриваясь ко мне, — Не тогда. Потом. Что-то странное, но удушливое. Ты гораздо противнее, чем раньше. Как будто бы расклеился.

— Случилось, да. Я разбогател, — признание далось мне легко. Слишком много дней я его вынашивал в пыльных уголках моего разума…

Вру.

Всю свою сознательную жизнь после становления вампиром, я был Блюстителем Срединных Миров. Агентом, палачом, судьей, спасителем и карателем. Звучит круто, но, по сути, я был бомжом и убийцей, который доставляет страх и ужас тем, кто решил, что ему от жизни положено больше, чем готов предоставить родной мир. Срединные миры очень не любят нарушителей баланса, Блюстители — это проявление их нелюбви. Так вот, о чем это я?

Жизнь Блюстителя никак не связана с роскошью. Это грязь, дороги, отбитая задница, очередные вытаращенные глаза зажравшегося урода, умоляющего его не убивать, а затем снова дорога, грязь, портал в другой мир, всё сначала. Однако, это жизнь, дорога приключений. Я к ней привык. За триста лет она впиталась в меня. Передышка в Омниполисе, связанная с несколькими очень круто заваренными делами, дала желаемое облегчение, но, тем не менее, я, вампир Конрад Арвистер, в прошлом довольно паршивый король… не имел настоящего.

Мне не к чему было стремиться с тех пор, как мы ограбили Агалорн, чтобы обеспечить бывшему дофину этого королевства нормальное воспитание. Ну… как ограбили? Немножко. Но что «немножко» для страны, того вполне…

— Валера, благослови нас! — внезапно перед стойкой бара обнаружились четыре стоящих на коленях орчанки, склонивших свои частично побритые головы.

— Зачем? — вяло удивился ангел.

— Мы набьем этой сволочи лицо, а затем выкинем его отсюда!! — гаркнула одна из сестер, кажется, Василиса, — Сидит он, жалуется!!!

Ангел глубоко задумался. Кажется, он был готов принять тяжкое и совершенно неверное решение, но в этот момент дверь корчмы растворилась. Вошёл новый посетитель.

Хотя, по тому, как он целенаправленно двинулся ко мне, «посетителем» я его обозвал рано.

— Конрад, ты тут, — угрюмо диагностировал мое существование волчер по имени Джарред Гарру, в одно время часто занимавший один из моих диванов, а заодно и разбивший сердце моей дочери, — Пойдем?

— Куда? — не менее вяло, чем всё еще думающий Валера, спросил я, не желая даже выбивать поганцу зубы. Такое было и неоднократно, никакой новизны.

— Как куда? — удивился в свою очередь мохнатый недруг человека и рэтчеда, — Тебе что, не передавали? На похороны. Эльмдингер умер же.

А день, смотрю, становится все лиричнее и лиричнее.

Зого Эльмдингер был моим последним напарником. Орк, которого я знал чуть ли не с подросткового возраста, был далеко не самым умным представителем своей породы, но как Блюститель зарекомендовал себя упертым, въедливым и настолько результативным, что его назначили моим начальником. Так у нас и бывает, карьерная лестница не для вампиров, мы всегда внизу, на поле боя, там, где престарелым оркам делать нечего. Но я это лишь к тому, что у упомянутого орка, уже зарытого под землю, была неплохая жизнь. Он был уважаемым крепким специалистом с отличной репутацией…

Ровно до момента, пока зеленый дурак не вышел на пенсию. Так нелестно я о нем отзываюсь потому, что свою очень некислую зарплату Зого спускал на внучку, оставшуюся на его попечении с младых ногтей. Упрямый баран обожал мелкую сучку, не замечая, как сильно её разбаловал деньгами, которых нормальные орки Омниполиса не видят даже в мечтах. И, выйдя на пенсию, Зого столкнулся со страшной правдой — ему предстояло зарабатывать дальше, чтобы любимая внученька ни в чем не нуждалась. Старый тупица разработал «хитрый» план, подсунув Управлению молодого пушистого идиота по имени Джарред Гарру, который мало того, что был волчером-одиночкой, так еще и поведшимся на внучкину задницу. Чтобы мохнатого придурка не уволили, зеленый придурок подсунул недоделка третьему придурку в этой повести — то есть мне.

Зря. Впрочем, не суть важно, что было. Эльмдингер, так и не вылезший из своей инвалидной коляски, как-то раз с утра проснулся, а девчонки и нет. Умотала с каким-то зажиточным орком на его фазенду или ферму далеко за город, не оставив деду даже прощальной записки. Зого покатался недельку по своему дому, да и…

— Помер, — печально вздохнул Джарред, аккуратно кладя небольшой букетик цветов на надгробие, уныло торчащее на свежевскопанной земле городского кладбища.

— Раньше бы я назвал его полным идиотом, — признался я, дымя сигаретой, — А теперь в чем-то понимаю.

— Ты сейчас серьезно? — неподдельно удивился волчара.

— Вполне, Джарред. Ты вот выглядишь полным кретином, печалясь по орку, который собирался тебя эксплуатировать, чтобы финансировать запросы своей внучки. А я понимаю, что Зого Эльмдингер был отличным Блюстителем. Но когда он перестал им быть, то не смог быть кем-то иным.

— Вообще-то он был твоим другом, Конрад.

— До момента, когда попытался меня поиметь, подсунув тебя.

— Злой ты. Мог бы и простить его… сейчас.

— Как раз сейчас и не могу, — повернулся я, встав лицом к лицу с Гарру, — Чтобы ты понимал, жизнь этого мудака можно четко разделить на момент до пенсии, и на момент после. Если он подох от тоски, так ни разу не извинившись за ту срань, что творил, значит — на работе он был не настоящим. Смекаешь? Ни передо мной, ни перед тобой. Ни перед кем. Поступил, как и его внучка. Свалил молча.

— Намекаешь, что мне нужно пойти к ней и хотя бы извиниться? — внезапно допер Джарред, прижимая уши.

— Вообще-то не намекал, — честно признался я, поняв, о чем он, — Но идея так себе. Зого показал себя ублюдком, а ты просто скотина, не умеющая контролировать собственные инстинкты. За что извиняться? «Ой, прости, я теперь воспринимаю тебя как совершенно недоступную по иерархии самку, поэтому снова убегаю, поджав хвост»? Я до тебя даже добраться не успею, Алиса, Шегги и Шпилька прибьют твою шкуру к стене быстрее, чем успеешь «мама» сказать. Особенно Шегги.

— Да уж… — поежился волчер, но, кажется, мнение о моей сухости не изменил.

А я был просто зол. Не на него, а на своих бывших коллег из Управления. Не нужно быть волчером с его тонким нюхом, даже носа вампира хватает, чтобы узнать десятки знакомых запахов, витающих вокруг могилы зеленого идиота. Сюда пришла куча народа, но яиц связаться с парией Арвистером не оказалось ни у кого. Меня больше не существует.

Управление Срединных Миров не то место, откуда Блюстители часто уходят на пенсию и уж точно совершенно не то, откуда может уйти вампир. Мы, кровососущие владыки ночи, вечные слуги этого Управления, нам выход не предусмотрен вообще. Если у обычного Блюстителя есть процентов пять шансов дожить до старости, то вампиры работают, пока их пепел не выметет какая-нибудь уборщица. А я оказался на свободе. Создал прецендент.

Теперь о нем очень громко молчат. Арвистер? Какой такой Арвистер? Ничего не знаем. Малохольные засранцы.

— Какой-то ты… чересчур злой, — явил чудо проницательности Гарру, принюхиваясь, — Это ненормально.

— Я собираюсь в Портовый район, где напьюсь до потери памяти, — не стал отвечать я на эту провокацию, — Есть желание блевать сегодня со вкусом копченых клепандров. Ты со мной?

— С тобой… наверное… — окончательно растерялся волчер.

— Тогда идем. Только… через мой дом. Захватишь там меч, Алиса знает какой. Закинем его Виолике. Она просила.

Если сегодняшний день достаточно хорош для вампира, чтобы исповедаться ангелу, то и волчеру нужно дать шанс. Авось не обосрется. Или его порвут на части, а значит, Конрад Арвистер сэкономит, помянув сразу двух мудаков.

Глава 2

Внутренний демон

Я лежал на своей кровати, выполняющей сейчас роль смертного одра, и наблюдал за женщиной, которая должна была быть ответственной за моё воскрешение… но она не была. Вместо этого Тарасова сидела на стуле и рассматривала меня с болезненным любопытством. Заодно еще и думала. Потом, наконец, смешно сморщив нос, начала рассказывать.

— После того, как Шегги отбуцкал этого волосатого дурака, выкинув его за порог, мы хором утешали Мыш, но она не утешалась, Конрад. Вот ваще. Поэтому мы, папаша, потащились на концерт вообще все, даже Лэсси с котами взяли. Только тебя не было, почему-то. У меня были тогда кой-какие идейки на этот счет, но я их придержала при себе. Так вот, заваливаемся мы, значит, всей толпой в церковь, парни нам рады, девки тоже, всё становится нормально. Мыша чуток выпила, тоже ожила. Даже Шег, а он был мрачный как туча, очухался, когда Виолика начала разгон. Это было прикольно. Пока не приперся ты…

Я попытался захрипеть, вяло поддёргивая мизинцами, но это осталось без внимания.

— Так вот, вваливаешься ты такой весь на пафосе, плащ развевается, шляпу натянул, прямо на ура внимание привлек. Мы-то чухнули, что ты пьян в дрова, а другие нет. Р-раз! Взмахиваешь эдак круто рукой, я такая «ничего себе!», а там меч по воздуху в ножнах такой вжих!… и Виоличка его так красиво одной рукой мац! Прямо от двери до сцены! Второй рукой из ножен выдернула, он сверкает, парни орут, девчонки визжат, полный атас! А ты такой на том же пафосе уходишь. Это было круто, да. Без балды круто, Конрад. Дальше некуда. Вот прямо зуб даю.

Мне был продемонстрирован небольшой, но очень острый вампирский клык.

— Но потом ты вернулся, — обвиняющим тоном продолжила девушка, шмыгнув носом, — Уже после концерта, когда мы чисто сидели семейной компанией и трындели под пиво. Вваливаешься такой, причем вместе с этой собакой… я таких пьяных вообще не видела, никогда! Вы выглядели так, как будто подрались с половиной города или изнасиловали всех выживших рэтчедов! Хотя они вроде бы и не выжили…

Попытка засипеть почему-то была воспринята дочерью как приказ продолжить свои сказки.

— И ты, Арвистер! — рявкнула она вполне внушительным и рассерженным тоном, — Откуда-то! Приволок! Саксофон!

Что я сделал…?

— Не обращая внимания на нас, ты пошёл к алтарю, сел на него, и начал играть… — фырчала вампиресса, — Этот тупой пёс сразу в углу свалился, типа умирать надумал, Мыш, дура, к нему кинулась, Грегор ворует у совершенно выпавшей из реальности Виолички меч, Шегги со Шпилькой ревут навзрыд, а ты играешь!! Да что я говорю! Собака воет, коты орут, все, сука плачут, один Конрад Арвистер такой красивый в шляпе и плаще, даёт нам блюза!!! Какого?!.

На меня кинулись, уселись на живот и начали душить. Точнее, то душить, то трясти, Алиса никак не могла определиться, но зато проделывала это со всей силой пусть очень молодого, но вампира, так что я болтался в её руках старой тряпкой. Орала она при этом нечто невнятное, я был слишком занят, чтобы вслушиваться, но затем миниатюрная девушка шваркнулась на меня плашмя и пробубнила прямо в щеку:

— Как ты играл! Как играл! Я только тогда поняла, что тебе миллиард лет и ты умеешь миллиард вещей! Ты был просто прекрасен!

Я посмотрел в потолок последний раз и испустил дух.

Ненадолго, мне всё-таки соизволили положить на грудь Камень-Кровавик, но клиническая смерть определенно была засчитана. Не первый и даже не сотый раз в жизни… но зато каждый раз как последний!

— Не пойму… — просипел я, уже сидя на кухне и потягивая кофе, в котором порошка было явно больше воды, — Если вам… всё понравилось, то что это за пытки были?

— Шег и Шпилька утащили блохастого, — угрюмо пробурчала дочь, грея руки о стакан с чаем, — Догадайся, как ты здесь оказался?

— Вы с Виоликой принесли? — воспользовался я собственным гениальным интеллектом детектива.

— Нет! — тут же рявкнула вампиресса, — Я! Мне еще пришлось отбивать тебя у Виолики! Знаешь, какая она сильная⁈

В общем, картина прояснилась. Мой поминательно-музыкальный загул кончился тем, что Тарасова, которая, в общем-то, весит килограммов сорок с утра не покакав, была вынуждена разбираться с Грегором, котами, собакой (Лэсси) и мной одна, пока Скорчвуды возились с волчером. Сомневаюсь, чтобы животные ей доставили хоть какой-то дискомфорт, но переть домой одновременно вампира и ребенка для такой субтильной девчонки было, наверное, тем еще приключением.

— Я изящная! — мне в лицо было брошено полотенце. Когда я его снял, то обнаружил съежившуюся дочь, сидящую передо мной с таким выражением лица, как будто бы она сама вчера кого-то похоронила.

— Мне… нужно тебе кое-что рассказать, — явно нехотя выдавила Алиса.

Сердце у меня ёкнуть не могло, оно и так еле работало, но определенный озноб по позвоночнику прошёл.

— Ты вляпалась в дерьмо или тебя вляпали? — осведомился я, кладя руку на Камень. Хрен с ним с растратой дефицитной жизненной силы, сейчас нужно прийти в себя. Черт же дёрнул нас с Джарредом попробовать тот «заменитель крови рэтчедов», который втюхал его знакомец! Штука работала и на вампиров, вот мы и наклюкались до невменяемости…

— Всё не так грустно, Арвистер! — мне даже показали язык, но потом снова скуксились с вопросом, — Ты же видел, как я зажигаю в последнее время?

— Да?

— Ну вот это было не просто так, — Тарасова, несколько раз глубоко вздохнул, выпалила, — Я заключила сделку с корпами! Они взяли меня на работу!

История сначала казалась прозаичной. Тарасову вызвонил какой-то гном, она надела панталоны и вышла в люди. Гномов оказалось трое, да еще в сопровождение Гантрема Джоггера, давнего дружбана Тарасовой, с кем она была вась-вась еще тогда, когда являлась простой человечкой в Нижнем мире. Ну вот, в какой-то засратой забегаловке три корпо-гнома и один гоблин склонили мою дочь к извращениям… то есть, к работе. Сразу на «Гранит», «Омнитехнику» и «Ультрон» под покровительством Управления.

— Сам ты это самое… извращенец, — прокомментировали мою краткую выжимку информации.

В чем суть? У Управления нет ресурсов, нет людей, нет инфраструктуры, чтобы поддерживать постоянную интеграцию нашего маленького интернета в большую сеть Нижнего мира, а у корпораций есть возможность и насущная необходимость это дело срочно организовать. Так как цифровизация Омниполиса лишь вопрос времени, изрядно пощипанные корпорации решили его сделать более цивилизованным, используя единственного специалиста, то есть Тарасову, как прокси, чтобы одновременно получить преподавателя, незаинтересованного контролера, на которого согласно Управление, и того, кто…

— Нормальный смертный в фокусе сможет пахать только два-три часа, — рассказывала Алиса, — И то это заливка себя кофе, таблетосами, выгорание там всякое. А я могу обойтись кровью, легко. На весь день, на всю котлету. Крови будет хоть залейся… пап.

Ах, вот почему она такая смущенная. Ну-ка, ну-ка…

— Заинька моя острозубая, а сколько тебе платить обещали? — сделал я тон как можно более сахарным, — А? Скажи папочке?

Тарасова совсем скуксилась.

— Сто… — почти пропищала она.

— Сто… чего? — не понял я, но уже предчувствуя… всякое.

— Империалов! — не выдержав, гаркнула дочь, краснея как томат, — В месяц!!

Ёжики-корёжики, не удивительно, что она такая вся на стуле извертелась. Сотня империалов — это сотня тысяч талеров Омниполиса. У Шпильки и Шегги, работающих напрямую на Старри, сейчас зарплата три империала, и это очень хороший показатель для города. Солидный. Могучий. Но совсем недавно, особенно по моим меркам, Анника Скорчвуд считала, что у неё очень удалась неделя, если она зашибала в неё… пять-шесть талеров.

— Если ты им скажешь, они тебя убьют, — подумав, озвучил я, — И съедят.

— Ты как-то слабо отреагировал! — озадачилась рыжая девушка, — Это же бешеные бабки!

— Сказала принцесса, недавно разграбившая своё королевство? — поднял бровь я, — Ну ладно, пусть непризнанная, но теперь-то можно и признать?

— Ты уже бывший коро… — хотела возмутиться дочка, но её прервал звонок в дверь.

Ладно, отложим разговор на потом. Пусть тогда бремя кормильца берет на себя Тарасова. Мыш будет возиться с Грегором, она всё равно домоседка, а у меня есть кресло-качалка, на котором, между прочим, стоят лимиты по сидению, я в неделю себе не больше трех часов позволяю. Уберу лимиты и…

Додумать счастливую мысль не вышло, потому что в раскрытой двери, на пороге моего дома, стояла та, кто стоять не мог в принципе. Натурально.

— Ох! — сказал я, ловя теряющую сознание Эмму Старри и не ловя падающий из её руки обсопливленный платок. Или он был мокрым от слез?

— Тебе что, не сказали, что мой дом благословлен ангелом? — поинтересовался я у коматозного тела, раскинувшего крылья, ноги в каблуках и хвост. Как не почуяла-то? Неужели, она спикировала сюда ястребом?

— Ёшки-матрешки! — уставилась на нас Алиса, — Ей совсем плохо!

— Именно, — рыкнул я, — Тащи простыню! Быстро!

Простыня нужна была, чтобы накрыть не отдающую концы Эмму, а меня, несущегося с ней по улице, потому как некий Арвистер был в своем фиолетовом халате нараспашку, майке и трусах, а Старри нужно было срочно транспортировать подальше от ангелосодержащей корчмы. Задача не такая уж и сложная для вампира с похмелья. Отнес бы, положил на асфальт, Алиса принесла бы мою одежду, а затем несколько минут бега, и я сдаю демонессу реаниматологам из Управления, но…

Кое-кто решил внести коррективы в этот план.

Вспышка темно-багрового света вдарила перед бегущим мной прямо около «Отвернувшегося Слона», сразу же сдув с меня простыню. Затормозив голыми пятками так, что они чуть не задымились, я уставился на клубы насыщенного дыма, вязко и вальяжно расползающиеся в разные стороны. За моей спиной удивленно и встревоженно каркнула Тарасова, а чуть ли не пускающее слюну тело, лежащее на моих руках, внезапно чуть-чуть завозилось.

В дыму кто-то стоял… Определить можно было лишь силуэт, но скрывающийся вовсе не думал продолжать оставаться неизвестным. Издав звук втягиваемого носом воздуха, он заговорил великолепно поставленным мужским баритоном, низким и аристократично растягивающим гласные.

— И что я вижу? Старина Арвистер в совершенно непристойном виде спасает демоницу-полукровку с утра пораньше! Какое же это… клише!

Этот голос я узнал бы всюду и везде.

— Ваше величество… — выполнять неглубокий, но поклон, когда у тебя на руках шевелящаяся крылатая женщина, требует определенной сноровки, особенно со страшного похмелья, но есть ситуации, когда обделаться нельзя ни в коем случае. Причем, просто из гордости.

— Ваше дважды величество… — с легким поклоном, но с широкой ухмылкой, из клубов дыма шагнул человек, продолживший, — Признаться, тут ты обскакал не только меня, а вообще всех. Особенно с завершением своей, хм, карьеры!

Незаметно и сильно ущипнув пришедшую в себя женщину, я ответил, пристально посмотрев на старого знакомого:

— А как по мне, так лучше один раз как следует, чем дважды как попало.

— Ну не скромничай, ты же знаешь, я этого не люблю. И на «ты», будь добр. Нам так положено.

О да, этот мужчина очень не любит, когда скромничают. Передо мной стоял среднего роста брюнет с буйной вьющейся шевелюрой, слегка не достающей до плеч, слегка смуглокожий, с горбатым аристократическим носом и глубоко запавшими карими глазами, в которые не стоило чересчур пристально смотреть. Аккуратная бородка с усами дополняли образ. Одет брюнет был в деловой серый костюм без галстука, а на его плечах покоился багровый плащ, чьи рукава болтались на свободе. Золотая цепочка, запонки, массивный перстень — мой знакомец казался самим воплощением вкуса, правда, опоздавшим лет на сто пятьдесят. Впрочем, это его не смущало никак.

Кстати, насчет «человека»? Я соврал.

— Ух! — тихо фыркнуло из-за меня.

— О! — тут же заметил Алису мой собеседник, — Конрад! А я как раз, как и обещал! Представишь?

— Разумеется, — я взглядом выгнал Тарасову на открытое место, а затем, кашлянув, представил обоих, — Это Алиса Тарасова, мой «птенец» и дочь. А это, Алиса, именно тот, кто обещал как-то раз нанести нам визит… точнее тебе. Перед тобой Князь Ада, Владыка Демонов…

Девушка печально и тихо хрюкнула, тараща медленно стекленеющие глаза.

— … Сатана, — со вздохом закончил я, возводя очи горе по причине резко деревенеющего тела у меня на руках, — Он же Люцифер, Утренняя Звезда, он же…

— Но лучше просто Сатана! — с улыбкой шагнул повелитель Ада вперед, протягивая девушке руку, — Будем знакомы, прелестная барышня! Очень приятно! Давно хотел с вами увидеться!

— … но опоздал, — не удержал я своего характера, отягощенного деревянной полудемонессой и тем, что я стою перед Князем Тьмы в семейных трусах и распахнутом халате, — Ей уже сделали оффер местные гномы!

— Конрад… — закатил глаза Дьявол, тоже обзаведшийся одеревеневшей женщиной, удерживаемой, правда, за ручку. Он развернулся ко мне в пол-оборота и ехидно поинтересовался, — Неужели ты подумал, что кто-то в Омниполисе просто возьмет и… предложит твоей дочери плату в сотню империалов?

— Ууу… — промычал я, чувствуя, что Старри начинает приобретать совершенно неестественную жесткость.

— Я скрываюсь в мелочах! Особенно — в контракте! — важно поднял указательный палец Владыка Ада, а затем, выдержав паузу, продолжил простым деловитым тоном, — Кстати да, ты знаешь правила. Залетай как-нибудь поболтать, а так-то у меня здесь каждая секунда на счету. Как и всегда. Так что, если не возражаешь…

— Не возражаю, — пожал я плечами, начиная шагать мимо Короля Демонов и его законной добычи… домой, со своей, хм, добычей, — Алиса, много не пей! И не ходи с этим господином никуда! Обсудили всё — и домой!

Нет, Дьявол — мировой парень, ему хватит двух-трех минут, чтобы Тарасова с ним начала чесать языком как со старым другом, но он, всё-таки, дьявол. Разумеется, что с его прибытием на Малиновую всё, содержащее в себе хоть гран небесного благословения, тут же сдуло к чертям. За исключением Валеры, естественно. Накрылось мое домашнее благословение, обидно… зато Старри теперь здоровее всех живых!

Алиса? Ей совершенно ничего не будет, попросту не может быть… ну, за исключением урока, что контракты нужно читать предельно внимательно. И вообще — не подписывать их, оставляя своего старика не при делах. Ишь ты, взрослая нашлась…

Зайдя в дом, я закрыл ногой за собой дверь, а затем принялся утверждать свою бывшую начальницу на ногах. Думал, что это будет тяжело, но она, лишь оказавшись в привычном вертикальном положении, тут же вцепилась руками в стену, принявшись шумно вентилировать легкие. Я же, в очередной раз за утро пожав плечами… завязал халат. Ну, теперь переодеваться незачем, не так ли? Тем более, что тут кое-кому явно не повредит хороший стакан виски. Для полудемона оказаться в присутствии князя — это…

— Арвистер… — прохрипела моя утренняя гостья, развалившись на диване и высаживая полный третий бокал, — Ненавижу…

— Эмма, — я довольно мягко обратился к незваной гостье, — Я с похмелья, в плохом настроении, а еще мою дочь только что утащил дьявол, с которым она заключила контракт. Опустим момент, где этот самый дьявол устраивает тебе ментальную порку за попытку схитрить, опустим наши вечные препирательства и уж точно опустим обсуждение твоей неудачи и её будущих последствий. Зачем ты здесь?

Король Конрад Арвистер Первый и Второй умер там, в Сомнии, отдав престол другому неживому чудовищу. Я не собирался натягивать маску самодержца больше никогда, но и без неё было чем донести до собеседницы мою… неготовность играть по обычным правилам. Проще говоря, я находился в шаге от самоубийственной ярости, той самой, которая оправдывает любые принятые в ней решения.

Только делать этот шаг я не собирался. Пока. Нужно было дать женщине время. Ей всегда требовалось время.

Полудемоны не люди. Кровь разумного, не вечного существа, в них молчит, а вот инфернальная половина очень громкая. Если бы мой недавний собеседник пожелал бы что-то услышать от Старри, она бы начала говорить прежде, чем осознала бы вопрос. Вампир, да еще и слабейший, был совершенно иной вещью в инстинктивной иерархии, впечатанной Эмме в кровь и плоть. Я требовал ответа, был в праве, но её крови было плевать. Она бурлила.

— Ты жалкий и слабый ублюдок, Арррвистер… — наконец, прорычала моя невольная гостья, сверлящая меня ненавидящим взглядом, — … но ты выживаешь. Всегда, как таррракан. Я пррришла, что чтобы забрать тебя в Магнум Мундус и бросить там местным волкам… чтобы эти волки не пррришли сюда.

Я молчал, глядя на женщину сверху вниз. Та шумно и бурно дышала через нос, её великолепная высокая грудь ходила ходуном.

— … потому что если они придут… — чуть более спокойным тоном продолжила Старри, — … то сможешь забыть о своей жизни. О любой другой тоже. Они придут за Матерью-Магией. Они хотят её. Я сейчас говорю не о какой-то фракции или даже царстве, я говорю…

— Об эльфах, — перебил я её, садясь на диван рядом, — Ты хочешь отправить меня к ним.

— Я хочу, чтобы ты покаялся и подох, Арвистер! — тут же рявкнула демоническая женщина, отдёргивая от меня едва коснувшееся моего фиолетового халата крыло, — И нет! Я лечу в Магнум Мундус — и ты летишь со мной! Под моим началом!

Это прозвучало почти… мило. Разумеется, для того, кто знал эту очаровательную даму лет, хотя бы, пятьдесят. Я знал гораздо больше. Она так не хотела этого разговора, что предпочла свалиться мешком прямо у меня перед дверью, заработав себе острейшую аллергию от ангельского присутствия Валеры и от благословения на моем доме. Её, Эмму Старри, так коробит от необходимости передать бразды правления операцией мне, что она была даже готова рискнуть жизнью, буквально доверив её в мои же руки, как делала это уже неоднократно.

Но, если я хотя бы намекну о том, что знаю об истинном положении дел — она меня порвет, даже рискуя вызвать гнев расположившегося буквально в двух шагах от нас Сатаны. Тот ей ни разу и ни в чем не начальник, но у демонов, повторюсь, своя иерархия. Гордость. Ей мог похвастаться не только Светоносный.

— Допустим, я всё еще не расхохотался от перспективы отправиться бок о бок с тобой в одно из самых опасных для Блюстителей мест Срединного мира… — протянул я, — Допустим, я еще не дослушал. И что Оргар Волл-третий хочет предложить мне за решение этой вашей проблемы?

— Ты меня чем слу…

— Нет, Эмма, ты не понимаешь, — покачал я головой, — Ты озвучила, что я в опасности, как и моя семья. Признаю, совершенно справедливо. Но мне ничто не может сейчас помешать переехать назад в Сомнию, под крыло Короля Вампиров. Тот будет очень рад такому советнику как я. Против него и драконов Магнум Мундус не попрёт. Это бы значило полноценную войну без повода, такой уровень консолидации для эльфов немыслим. Так расскажи мне о морковке, которая должна помешать мне бросить к волкам вас?

И вот, момент истины. Гордость и неуступчивость полудемона, привыкшего со всеми общаться сверху вниз, и жадность слабейшего из вампиров, никогда не рисковавшего понапрасну. Эта схватка должна была стать легендарной, но…

— Ничего, Арвистер, — безупречная прическа женщины, заговорившей неожиданно спокойным тоном, качнулась, пока её голова двигалась в отрицающем жесте, — Нет никакой морковки. Нет никакой награды. Ни обещания долга, ни преференций. Ничего. Я пришла тебя звать с собой совершенно бесплатно. Именно так просил передать Оргар Волл-третий.

— Даже так? — пожевав губами, спросил я.

— Даже так, — кивнула полудемонесса.

— Понятно… Когда отправляемся?

Ответила она не сразу.

— Что? — из Старри редко делали полную дуру, еще реже она это демонстрировала, теряя контроль, так что я успел насладиться этим глупым выражением лица. Даже похмелье слегка отступило.

— Когда… отправляемся? — переспросил я. Медленно. Так, чтобы её взбесить процентов на тридцать, не больше.

Вышло на все сорок пять.

— Через неделю! — тут же рявкнула Эмма и вновь, радуя моё черное сердце, глупо захлопала ресницами.

— Хорошо, — приятно оскалился я, вставая, и вытягивая руку в сторону двери в приглашающем жесте, — Значит, до встречи через неделю?

Внезапно она как-то поняла всё, чему я стал свидетелем, поэтому срочно взяла планку в восемьдесят. Прямо с места. Без разбега. Когти прекраснейшей женщины Омниполиса начали удлиняться также, как и её зубы, а во рту блеснули увеличивающиеся клыки. В глазах зажегся тревожный багровый огонек.

— Старри, будь добра, иди злиться на улицу. Ты мне за сегодня уже порядком надоела, — процедил я, надеясь, что она послушается.

Зря. Смущение, радость, надежда, благодарность? За три сотни лет я заслужил куда большее число смертных приговоров от этой женщины, но сегодня, пожалуй, заработал их рекордное число. За терпимость, за понимание, за то, что позволил ей сохранить лицо. За то, что буду видеть, как она работает. За то, что буду рядом. За то, что она не поняла, что произошло и сейчас чувствует себя зверски попользованной, за то, что моя дочь сейчас общается с Дьяволом, тем самым, с кем Старри никогда не посмеет заговорить без спроса. За то, как я сам с ним общаюсь.

И, наконец, за мою улыбку. За мою очаровательную, прекрасную, немного снисходительную, но такую милую улыбку!

— Придержи ахорса, Арвистер… — проворчала моя бывшая начальница, нервно стегая хвостом диван, — В этом доме находится нечто моё. Белье… которое ты как-то раз украл. Моё любимое, самое счастливое. И я без него не уйду…

Глава 3

Полеты во сне и наяву

Усы крепко обнимающей меня дочери щекотали шею. Она сопела, тёрлась и никак не хотела меня отпускать. Наконец, после того как я ущипнул её за бок, сдалась. Фыркнув последний раз, она отстранилась, украдкой обернулась и, содрогнувшись, призналась:

— Я всё равно её дико боюсь!

— Зря, — тихо пробормотал я Мыши на ухо, — Говорил же, твой статус теперь совершенно другой. Она теперь для тебя не опасна.

— Она выглядит опасной вообще для всех… — шепнула дочь, — Страшная…

Эмма Старри была сегодня раздражена сильнее, чем обычно, но держалась в рамках. Я бы дал где-то восемь из десяти «я хочу всех убить»… после моего нежного прощания с семьей.

— Проснулась, наверное, не с той ноги. Ну всё, иди. Нам пора.

— Ты… действительно на этом полетишь? — Ассоль явно не хотела уходить. Я её понимал.

— Да, не волнуйся, — я погладил девушку по плечу, — Всё будет в порядке.

Самолеты мы строить не умели. В Омниполисе вообще не хватались за невозможное, а кушали прогресс по кусочку. Зачем перенапрягаться и рисковать, когда мы банально можем купить нужное в Нижнем мире? Как? Запросто. Человеки обожают редкие металлы. В Срединных мирах нет редких металлов, у нас есть магия поиска и просто металлы, некоторые из которых очень любят нижнемирские человеки. Поэтому нас сейчас ожидал вполне приличный, хоть и доработанный хромантием, самолет. Первый из четырех, что донесет нашу компанию прямо до Магнум Мундуса.

— Всё, иди, — я шлепнул свою хвостатую провожающую по бедру, — Хватит. Я не навсегда улетаю.

— Б-береги себя! — мне подарили очень необычный поцелуй в тщательно выбритую щеку, после чего Ассоль отправилась к остальным.

Что же, пора отправляться. Хотелось бы остаться и досмотреть до момента, когда уже попрощавшаяся со мной Алиса поймет, что сидящий у неё на руках Грегор навязал узлов в её рыжей шевелюре, но, думаю, мне потом расскажут. А то дождемся до того, что примчится Виолика, и тогда борт точно придётся задерживать, а Старри мне этого не забудет еще лет сто.

Не то чтобы я был против, но она может отобрать у меня «вуаль тьмы», особый, недолго действующий артефакт, разработанный в Управлении как раз для вампиров, посещающих магически насыщенные зоны. Чтобы нас солнышко не жгло.

— Она что у тебя, вырывается? — с подозрением спросила Эмма, интересуясь у поднимающегося перед ней будущего пассажира самолета.

— Н-нет, — тут же соврал тот, прикладывающий определенный усилия, чтобы не только идти по ступенькам, но и удерживать в руках кое-кого другого.

— Анника, только не говори, что ты боишься летать! — процедила наша начальница, чуть не щелкнув хвостом меня по носу, — Я тебя носила по воздуху и ты себя прекрасно чувствовала! Конрад! Кончай пялиться на мою задницу!

— Летать она не боится, — я с удовольствием продолжил своё дело, — Просто не доверяет огромным механизированным гробам, внутри которых нужно сидеть…

Зря я это сказал. Прекрасно меня расслышав, Анника Скорчвуд скорбно взвыла, а затем, вырвавшись из рук брата каким-то совершенно нечеловеческим усилием, прыгнула с его плеча вниз, с лестницы.

И была, разумеется, поймана мной. За ногу.

Вы когда-нибудь поднимались по трапу самолета, перекидывая орущую полугоблиншу с руки на руку, как горячую картошку? Очень интересный опыт, учитывая, что Шпилька до безобразия ловкая, пронырливая и с реакцией как у стукнутой током белки.

— Спасибо… — пробурчал Шегги, сжимая талию рыдающей сестры в ладони, — Она скоро оклемается.

— Вот и займитесь ей! — отрезала Старри, двигаясь вглубь салона, — Меня не беспокоить! Сыта вами по горло за это утро…

Мы с Шегги хотели медленно проводить взглядами её удаляющийся тыл, но увы, он был закрыт крыльями, которые полудемоница была вынуждена отогнуть назад, чтобы пройти вдоль рядов кресел.

— Злая она сегодня, — глубокомысленно заявил полутролль, продолжающий удерживать обмякшую сестру, смотрящуюся плюшевой игрушкой в его лапах.

— Эмма очень не любит несколько вещей, — показал я ему три пальца, загибая каждый по очереди, — Работать. Работать со мной. Работать с эльфами.

На что получил лишь вымученный вздох относительно дружелюбного существа, понимающего, что оно попало в безвыходную ситуацию. Огромный, зеленый и славный Шеггард Скорчвуд, которого угораздила нелегкая выжить в джунглевом мире, еще не понимал, что есть вещи куда худшие, чем игра с гоблинами и динозаврами в «догони меня кирпич», но уже чувствовал, что ему придётся это познать. Может быть, он уже жалел о том, что едет в эту командировку, но возможностей для отказа Старри ему не предоставила также, как и Шпильке. Они, подписавшись работать на эту яростную демоническую леди, получили возможности и зарплату, о которой ни один полугоблин в городе мечтать не смеет, но… как я всегда говорил: «С великой зарплатой приходит и огромный геморрой».

— Отдай её мне и иди отдохни, — протянул я руку за Шпилькой, — Попробуй вздремнуть. Первый перелет самый долгий, часа четыре, потом отдохнуть не получится.

— Так-то попробую… а зачем она тебе? — поинтересовался здоровяк, передавая мне притихшую сестру, которую я взял на изгиб руки как крупного младенца.

— Впереди акосова куча дерьма, звона, хаоса, магии и эльфов, а из нашей Эммы инструктор, как из тебя балерина, — негромко объяснил я ему, — Но там, где ты будешь стоять с умным видом и молчать, Анника так не сможет. Она нуждается в дополнительном… информировании. А еще, Шег, самолет скоро начнет взлетать. У твоей сестры острые зубы. Тебе пока… рано получать ранения.

Шпилька от этих слов попыталась активизироваться, но я её мало того, что держал крепко, так еще и начал нашептывать в миниатюрное слегка заостренное кверху ухо разные важные вещи, которые ей точно никто и никогда не рассказывал. Так, пригревшись и заслушавшись, она и забыла, что нужно бояться огромных металлических гробов, толкаемых в небо необычной силой. Так мы с ней и провели весь полёт, в обнимку, включая даже пересадки.

Пересадки на более защищенный от магии транспорт — вот это заставляло меня нервничать сильнее, чем хотелось бы показать. Еще пять лет назад в Магнум Мундус ехали месяцами, сократить дорогу мечтали все, вот результат. Но я, в отличие от толстосумов и эльфов, прекрасно знал, насколько хрупок и ядовит хромантий, защищающий механизмы от магии, так что вполне себе нервничал, когда мы пересаживались во все более и более набитый этим сомнительным материалом транспорт. Впрочем, мы летели втроем, так что перегруза уж точно не было.

На последнем перелете, который длился всего сорок пять минут, Старри не выдержала, подойдя к нам:

— Время последних инструкций, — отчеканила она, глядя на Скорчвудов, — Вы — осуществляете поддержку Арвистера, и только её. Понятно?

На лицах родственников тут же образовались выражения, повествующие, что им вот сейчас все стало категорически непонятно. Эмма раздула ноздри, но, видя мое вопросительное выражение лица, соизволила поморщиться и кивнуть.

— Госпожа Старри — наша витрина, — не стал я рассусоливать, — Она будет блистать на балах и на раутах, вести беседы в высоких домах, творить политику и… прикрывать меня. Ваша задача будет состоять в том же, но на другом уровне. Приоритетов у вас, Скорчвуды, будет всего два — наша безопасность в целом, и чтобы Шпильку не украли.

— Меня? Украли⁈ — тут же заморгала упомянутая Шпилька.

— Девушки твоего типажа представляют особый интерес, дорогая, — улыбнулся я ей, — Сексуальный интерес. Для эльфов.

Прежде чем мой ответ полностью угнездился в межушном пространстве открывшей ротик Шпильки, Старри безжалостно добавила:

— Поэтому я и взяла вас с братом с собой. Вы хоть как-то можете пригодиться в этом гнезде магов!

Расчет Старри был прост и даже, не побоюсь этого слова, неказист. Она, как фигура, заместитель начальника Управления по безопасности. Та, за словами кого есть вес достаточный, чтобы они, эти слова, достигли некоторых длинных ушей. Вампир, скользкий, пронырливый и себе на уме. Кто он? Советчик, ответчик по делу о Канадиуме, возможно — агнец на заклание, которого Старри готова швырнуть на алтарь эльфийского гнева. Шегги? Зеленый дуболом, грубая исполнительная мощь, совершенно бесполезная в волшебном городе, но как статусный персонаж и переносчик тяжестей — идеален. И, наконец, Анника. Маленькая, изящная, хрупкая, красивая, подвижная, болтливая Шпилька. Кто она?

Взятка.

— Одна из причин, почему Омниполис стоит почти независимым, заключается в том, что он порождает массу полуэльфиек, приезжающих в Магнум Мундус на заработки. Стандартная проституция, широко одобряемая быстро устающими от своих жен эльфами, — объяснял я негодующим родственникам, пока самолет, летящий над бескрайним морем очень высоких деревьев, постепенно снижался. Правда, это уже был не самолет, а, скорее, волшебный летающий аппарат, выполненный в виде самолета, но это уже были мелочи.

— Но я не такая! — тут же возмутилась Анника, оглядываясь на брата.

— Значит, не веди себя как утка, не летай как утка и не крякай как утка, — пожал плечами я, — Расслабься, Шпилька. Мы летим туда не налаживать отношения с эльфами. Скорее наоборот.

— Конрад! — тут же рявкнула Старри, до этого наводившая красоту с помощью зеркальца.

Так, а вот с этим нужно завязывать.

— Можете звать меня Блюститель Арвистер, мисс Старри, — допустил я в голос чистейшей Арктики, — Мы на задании.

— П-принято, Блюститель, — переключилась полутысячелетняя полудемоница, сверкнув на меня взглядом, — Потрудитесь… вести себя в рамках. Хотя бы первое время.

— Это далеко не первый мой визит в Магнум Мундус, мисс Старри.

— Постарайтесь, чтобы он не стал последним!

Я предпочел не продолжать разговор, лишь кивнуть в ответ. Старри обычно не такая нервная, просто сейчас выбита из колеи целиком и полностью. В отличие от доброго и чуткого меня, играющего на её нервах великолепные симфонии, ей вскоре придётся иметь дело с теми, у кого в руках будет большой топор, а самой девушке придётся стоять по стойке «смирно», пока по ней лупят. Эльфы… они такие.

— Ах! — выдохнула Анника, прилипшая носом к иллюминатору. Мы подлетали к Магнум Мундусу.

Что сказать о величайшем городе всех Срединных миров? Он великолепен, он захватывает дух, он отшибает мысли, от вызывает вибрацию потрохов, он нереален, он волшебен, он потрясающ и… он не величайший. Даже не в первой сотне, если мы говорим о размере. Или тысяче.

Он, просто, столица. Место, где эльфы из десятка чисто эльфийских миров общаются, договариваются, интригуют, режут друг друга, понтуются, живут свои эльфийские жизни. Город магов, город волшебства, город, в котором никогда не бывает ночи… в общем, если бы какому-нибудь казаху из Нижнего мира приснился бы структурированный сон по городу мечты — это был бы Магнум Мундус.

Почему — вы уже, наверное, догадались.

Понты.

Эльфы обожают собственное эго, зелень и понты. Что это значит? Что понты должны возвышаться над зеленью, чтобы смотрящий на зелень с высоты понта эльф мог вальяжно чесать своё эго сотнями лет.

Поэтому Магнум Мундус, по моему скромному мнению, напоминал ежа, сдохшего в кусте, а по мнению захлебывающейся восторгом Шпильки — величественнейший костяной лес белого цвета, растущий из зеленого моря деревьев. Шпили-шпили, шпили-вили. Гигантские, высоченные, обманчиво тонкие, соединенные тысячами ажурных мостов. Место, где гнездятся правители Срединных миров, творя большую политику, управляя судьбами миллиардов, тратя и зарабатывая ресурсы, от объёма которых любой миллиардер Нижнего мира попросту бы скончался на месте…

…и, конечно же, колотя понты.

— Арвистер, я тебя сейчас ударю. Ты худший гид на свете.

— Им нужно быть готовыми к тому, что сейчас им выплеснется прямо в лица.

Говорил то я уверенно, но, как оказалось, жизнь имела на этот счет несколько другое мнение. Не готовы оказались не только полугоблины, но и я сам, причем еще до того момента, как сделать первый шаг по трапу вниз. Просто эти чертовы эльфы…

…позолотили аэропорт.

Вот так, стоит только не появляться здесь лет тридцать, как всё усугубляется…

Моих трех сотен лет опыта вполне хватило, чтобы, удержав лицо, подобрать застывшую передо мной Шпильку (подняв её за шею, чего она, кажется, вообще не ощутила), а затем, снова посадив её в позу носимого ребенка, начать спускаться по трапу. За мной гулко топал Шеггард и я, не оборачиваясь, надеялся, что огромная нижняя челюсть полутролля сейчас на месте, а не болтается в районе пупка. Хотя, ему можно…

Активировав «вуаль тьмы», я прошествовал вслед за Старри до ожидающей нас повозки, выполненной, как шикарный автомобиль времен начала двадцатого века. Только в три раза больше, с натуральными мягкими диванами внутри и… канделябрами, на которых горели свечи. Канделябры были и внутри, и вне «автомобиля». Сидящая на моей руке Шпилька хрюкала и возилась, девушку распирало не по-детски, а вот Шегги, молодец, попросту отключил всю высшую нервную деятельность и почти превратился в натурального тролля, севшего на диван с мордой-кирпичом. Мы дождались, пока тролли в униформе, нервно поглядывающие на нашу компанию, загрузят багаж, две трети которого представляли из себя чемоданы со скарбом Старри, а затем водитель в виде огромной, на центнер, капли воды, сидящий за натуральным рулем, тронулся, как только ему приказала Эмма.

Эти заколдованные «капли» были одной из причин, почему эльфы полностью утратили желание плотно контролировать Срединные миры. Элементали, вечные, безотказные, не бунтующие, неспящие, свободно меняющие свою форму, могущие, в какой-то мере, управлять собственной магией — они были идеальными слугами. Намного чище, универсальнее и удобнее любого раба, любой прислуги. Элементаль не предаст, не обманет, не переметнется к кому-то другому, не сдохнет, прожив смешную сотню лет. Конечно, он не напишет картину, не сочинит симфонию и не будет страстно орать, когда его трахаешь, но это могут сделать как раз обычные смертные за презренное золото. Или даже без него! Они, живущие сами по себе, всё равно производят смешные и красивые штуки, а уж шлюх они производят постоянно! Каждый день!

— Конрад, я уже тебе говорила, что ты отвратительный гид?

Ох, хорошо. Сейчас, уважаемые Скорчвуды, мы въезжаем в Мундус. Да, вот в этот огромный, красивый и никогда не видящий солнечного света город, располагающийся под гигантскими деревьями. Да, Анника, ты совершенно правильно всё услышала, это — Мундус. Магнум Мундусом называют того безобразного ежа, которого ты видела с борта самолета, а Мундус — это место, где обитают низшие, прислуга эльфов. Бюрократы, маги, алхимики… и мы. А еще… да, ты только что увидела копающегося в мусорке бомжа, одетого лучше, чем я. Да. Так вот, здесь живет всякой твари по паре, а еще, дальше, конечно же, будем жить мы. Шлюх тут тоже много…

— Конрад!!

Вот так мы и ехали по дороге, шириной чуть ли не с десяток метров, заполненной такими же гигантскими «машинами», возящими туда-сюда народ. По бокам дороги была плотная городская застройка, напоминающая некую помесь многоэтажных домов с дворцами, в которую были интегрированы стволы гигантских деревьев. Тоже местный нюанс — несмотря на то, что это самые простые деревяшки, как-то повреждать или иначе «оскорблять» их было нельзя. Каралось смертью. Я лично считал, что подобный закон эльфы придумали, чтобы иметь право чуть ли не ежедневно казнить молодежь других рас, распугивая тем самым смертных из Магнум Мундуса, но находил подобное… даже в какой-то мере разумным. Срединные миры кишат жизнью, в том числе и разумной. Большая часть этой жизнь отдаст душу, зарежет бабушку и продаст мать, чтобы жить в городе, не знающем войн, голода и тяжелого труда. Дети смертных — последнее, что нужно эльфам, как и плодящиеся без меры взрослые.

— Арвистер хочет сказать, что местным нужны специалисты, не приносящие проблем, — проговорила слегка оттаявшая Эмма, куря сигарету на длинном мундштуке, — Поэтому детей и семьи тут не любят. Платят щедро, а после двадцати лет службы начинают идти традиционные бонусы, но если ты создал семью с бесполезным для города разумным — то тебя могут просто уволить. Детей заводить можно, но очень рекомендуется их отсылать в другие миры, потому что налог будет сжирать неслабую часть получки…

— Исключение — шлюхи! — с удовольствием ввернул я, вызывая у начальницы раздраженное сопение, — Беременной виновник выплачивает неслабые деньги, а потом её… удаляют из города. Вот почему в Омниполисе столько полуэльфов!

Наша прекрасная начальница морщилась, фыркала, качала головой, но и не думала меня останавливать, прекрасно понимая, что я делаю и для чего. А Конрад Арвистер, нацепив одну из самых поганых своих усмешек, продолжал принижать Магнум Мундус в глазах двух полукровок, едва не угодивших в свое время в канавы Омниполиса. Хотя… жили они не в них, но имели с этими канавами очень тесные отношения. Поэтому столица Срединных Миров была так опасна для их неготового взора.

Ровнейшая дорога, широченные тротуары, полные неторопливо идущих разумных разных видов. Летающие ящики доставки, вывески, сверкающие волшебными полупрозрачными изображениями товаров. Запах снеди, приготовленной волшебством из лучших и самых качественных продуктов, доставляемых сюда со всех Срединных Миров. Магнум Мундус, даже эта его презренная и приземленная часть, очаровывал. Он шептал «Я лучшее место в Мироздании!», «Я совершенен», «Вы не найдете другого города, в котором было бы так комфортно жить!». А полная магии атмосфера, такая, что с непривычки аж чуть-чуть режет глаза, тени задумчиво шуршащих в сотнях метров вверху крон, диван, который почти не качается под твоим задом — всё это усиливало отравленное очарование этой гнусной дыры.

Она не сразу показывает свою истинную природу, она вкрадчива в своей тоталитарности, но, когда у тебя открываются глаза — уже, обычно, слишком поздно. Ты, даже понимая, что стал слугой эльфов на территории, где их комфорт является главным законом, уже не можешь отказаться от благ, даруемых Магнум Мундусом.

— И да, я не оговорился. Комфорт. Не прихоть, ни желание, ни каприз. Всё это имеет место быть, если вы отдавите слишком уж высокопоставленные пальцы, но напомню — здесь эльфы из десятка Миров. Заносчивые благородные, разбалованные или, наоборот, скованные столетиями следований своим ритуалам и правилам. Законы здесь соблюдаются отменно. Однако, они — не в нашу пользу. Всегда это помните.

— Поганое местечко… — удивив нас всех, проворчал Шеггард, — Сестра, будем настороже. Конрад не зря старается.

— Да я вообще теперь не понимаю, что мне можно, а что нельзя!

— Оденься так, чтобы слегка было видно сиськи, — настала очередь Старри удивлять меня, — Слегка. Чтобы тебя не приняли за ребенка.

— Они у меня всегда «слегка»… — приуныла мелкая полугоблинша, — Что-нибудь придумаю…

— Разберемся, — ответил я, наблюдая, как наша повозка замедляется, — Кажется, приехали. Пару дней передышки в отеле нам дадут. Вперед, бравая команда героев!

На этом месте я всё-таки заслужил весьма болезненный тычок.

Глава 4

Рубашкой вниз

Спросонья я услышал, как маленькие босые ножки шлепают по мрамору. Это шлепанье длилось довольно долго, постепенно приближаясь, так что даже заинтересовался происходящим. Затем, мой нос овеяло порывом воздуха, а шлепанье прекратилось, чтобы через несколько секунд, потребным шлепающему, добраться по ковру до моей кровати, а потом, после того как незваный гость на неё влез, ему еще потребовалось какое-то время, чтобы найти меня, сесть напротив лица и пожаловаться:

— Конрад, это дичь какая-то!

От возмущенного дрожащего голоса Шпильки по спальне пошло небольшое эхо. Ну да, для омниполисца номер был «слегка» велик, но я сейчас говорю о Шегги, а вот для Анники, которая сейчас на меня обиженно смотрит…

Вытянув из-под одеяла руку, я щелкнул девушку в лоб.

— Почему в трусах? — строго спросил я её.

— Могу снять! — мне был показан язык, но выражение мордашки полугоблинши тут же сменилось на обиженное, — Я в туалет вставала. Возвращаться в комнату было страшно…

— Надо будет снять тебе целый номер, — притворно проворчал я, — Будешь сидеть там и бояться до усрачки…

Ну всё, прощай сон в нормальной кровати, эта шмыга точно не уйдет. Можно, конечно, сгрести её в охапку и заснуть, она бы пригрелась, но… на это я не пойду. Не сейчас. Между мной и Анникой Скорчвуд пробежало несколько черных кошек, каждая размером с бегемота, так что забывать об этом я не собираюсь. Семейные отношения — они такие, разные.

Подняв руки, я хлопнул в ладони три раза. Через несколько секунд, под испуганно-возмущенное бормотание зарывающейся под подушку Шпильки, возле двери воздвигся молчаливой вертикальной массой воды слуга-элементаль.

— Средиземноморский завтрак на двенадцать персон, — распорядился я, — без местных продуктов.

Вставать, значит вставать. Вообще, номер на четыре сотни квадратных метров является излишеством даже с точки зрения обычного эльфа, но Блюстителям по статусу меньше не полагается. Хорошо, что в нем есть парочка отдельных спален для «прислуги», но вытянутые коридоры не дают украсть метраж. Вся эта конура кажется одним сплошным излишеством, особенно кровать на десяток квадратных метров. С балдахином. Тот, кто проектировал эти номера, был тем еще шутником. Хотя, о чем это я? Нормальные эльфы нормального статуса (по меркам Магнум Мундуса) снимают себе дворцы. Да-да, те самые «иглы», которые так восхитительно торчат сотнями метров выше нас, простых смертных. Устройство такого дворца очень простое: один этаж — одно помещение. Подсказка: помещений там много. Эти белые хреновины лишь на вид тонкие и жалкие.

— А ты не обожрешься? — уныло вопросила меня загребающая сзади босыми пятками по мрамору Шпилька, — Двенадцать персон…

— Порции эльфийские, — коротко ответил я, — Иди буди брата, я в туалет.

— Эй, я там того… не смыла. Не нашла кнопки…

— Там уже всё чисто и пахнет сиренью, Анника. Добро пожаловать в Магнум Мундус.

С другой стороны, вовсе не плохо, что подъём ранний. Мне нужно навестить несколько моих знакомых здесь, внизу. Заодно и устрою родственникам тур по нижнему городу. Старри уже не с нами, она наверху, среди этих «игл». У неё свои задачи, но сначала, разумеется, традиционный «отдых после долгого пути». Эльфы живут долго и дела делают неспешно, так что дать нам несколько дней — это целиком в их духе. Могли бы дать и годы…

Ладно, шучу. Не могли. Такое эль…

— Дают только эльфам! — меня перебил Шегги, злобно посмотревший своими маленькими желтыми глазками на невинно пьющего кофе вампира, — Конрад, мы уже поняли, что ты эльфофоб!

— Кто⁉ — удивилась новостям о своей понятливости его мелкая сестра.

— Он не любит эльфов, — в меня потыкали на расстоянии толстым зеленым пальцем.

— Ну это понятно, — глубокомысленно заметила Шпилька, — Но этот… эльфо… он их трахает, что ли?

— Возможно, — не стал отрицать Шегги, — Скоро увидим.

— Но так-то он многих трахает…

— А этих, возможно, ненавистно…

— Слушайте вы, два шутника. Я же вас могу и к Старри отправить. Там до сортира метров двести легкой пробежки.

— Не надо!

— Мы больше не будем!

Я по глазам видел — будут. З’Враас сотворил чудо, недоступное Омниполису, исправив вечно робкого психопата Шегги и его взбалмошную сестру с дефицитом внимания. Там у них не было ничего особенного, обычное сафари дикарями по миру, набитому одичавшими гоблинами и окультуренными динозаврами. Пожили дикарями в компании Старри, пожрали чужих мозгов, поиграли в партизан, но вернулись совершенно другими личностями! Шеггард перестал реагировать на стук, стал куда увереннее в себе, с Анникой вообще произошло чудо из чудес — она, потомок иллинари, избавилась от, казалось, пожизненного врожденного недостатка своего папаши, став полноценной разумной. Знал бы я…

— Конрад, даже не шути так, — внушительно произнес идущий за мной Шег, когда мы уже направлялись из отеля.

Это меня тут же взбесило. Немного.

— Сейчас я даже и не думал шутить, — обернулся я к нему, пользуясь тем, что Шпилька, собираясь, отстала, — Если дикари и зверюшки отбили твою память, дружище, то могу напомнить, как ты стоял с примотанной к твоему брюху сестрой, проклятые мной ради того, чтобы её не уволокли в Верхний мир. Если считаешь, что это было бы легче, чем быть затраханной и сожранной гоблиньем — то ты полный дурак, Скорчвуд…

Взросление всегда было болезненным процессом, даже когда он проходил в свое время. Мои старые знакомые, увы, задержались в развитии, если так можно выразиться. Да, они с детства хлебнули зла и жестокости улиц, но, не получив нормального образования, не пообтершись в обществе, не усложнившись, как это бывает с большинством разумных, остались детьми, лелеющими свои комплексы и победы. Я, в очередной раз давший по лысой башке бывшему столяру, а нынешнему спецагенту Управления, лишь дал ему понять, что в моих глазах заварушка, через которую они втроем прошли и выжили — не значит ничего. Она лишь дала им новый старт. Не искупление прошлых ошибок.

Тем более — в моих глазах.

Впрочем, это всё будет потом, если оно, волшебное «потом», вообще когда-нибудь настанет. Пока у нас был Мундус. Нижний Город. Место, где нет солнечного света, шикарное подножие правительства миров, рай для тех, чьи умения, возможности, знания и навыки потребовались перворожденным. Бухгалтеры, аналитики, переговорщики, мастера волшебных предметов, разумные, отдавшие жизнь искусству, развлекатели, архитекторы, строители, оценщики, алхимики… Сотни специальностей и лишь очень ограниченное количество рас. Гномы, эльфы и…

— Шлюхи! — не выдержала первой Шпилька, семенящая рядом с нами по просторному тротуару. Её глаза были большие-пребольшие и немного квадратные, — Ты не врал, Конрад!!

— Старри просто не бывает… здесь, — хмыкнул я, надвигая на глаза шляпу, — Только наверху.

Ну, шлюхами то обилие молодых девушек, что теснились на улицах Мундуса назвать было нельзя. Их можно было бы окрестить «эльфодоступными» особами, всеми силами старающимися привлечь внимания очередного волшебного денежного мешка. А как его привлечь? Правильно, обнажив максимум из приличной своей плоти, плюс немного за гранью. Пока лишь немного, на дворе же только утро! Поэтому, а еще потому, что большинство разумных не шляются по городу, а работают, Аннике Скорчвуд усиленно начало казаться, что она попала в самый большой бордель Срединных Миров — девушки были везде!

Какие угодно.

Сколько угодно.

Но все — красивые. Везде.

Каждая официантка, каждая посудомойка, каждая… да что там говорить, каждая женщина, попадающаяся нам на глаза, была молода и красива! И да, если мужчины, изредка идущие по своим делам по улице, относились к эльфам, гномам и еще парочке рас-долгожителей, способных не раздражать своих нанимателей перспективой ранней смерти, то вот женщины были куда разнообразнее по своему расовому составу. Человечки, гоблинши, полуэльфийки, мускулистые орчанки… и целая куча гуманоидных рас, о которых в Омниполисе даже не слышали.

— В Срединных Мирах живут десятки миллиардов разумных существ, ребята. Выводы делайте сами, — с грустной ухмылкой я проводил взглядом натуральную нереиду в длинной юбке, но с обнаженной грудью, прикрытой лишь локонами её влажных волос. Её темно-оливковая кожа лоснилась от влаги, которую дева поддерживала на себе расовыми умениями.

Погрузив своих спутников в настоящую атмосферу Мундуса, я повёл их дальше, загадочно отмалчиваясь от учащающихся вопросов Анники. Та почему-то начала бояться, что мои знакомые, к которым мы сейчас двигались, непременно должны найтись в публичном доме, борделе или ином помещении, где обязательно будет много продажной любви. Наконец, не выдержав, я хмыкнул, посоветовав полугоблинше присмотреться внимательнее к ценам вокруг. Последовав моему указанию, брат и сестра Скорчвуды начали хрюкать, кашлять, пукать и по-иному выражать свои невыразимые эмоции по поводу этого волшебного во всех отношениях города. Ну а что поделать?

— Талеры и сигмы, дорогие мои, — с нескрываемым удовольствием гулял я в шипованных ботинках по мироощущению полугоблинов, — Это валюта Омниполиса. Тут есть только империалы и… простые золотые монеты. Двадцать к одному, то есть один золотой — это пятьдесят талеров.

В Омниполисе, на пятьдесят талеров, полугоблин, устроивший себе лежку у Граильни, мог прожить год. Худо, бедно, питаясь только мясом, но прожить. Здесь он себе мог купить мороженое. Недорогое.

— Ненавижу эльфов.

Мы со Шпилькой, не сговариваясь, посмотрели на сказавшего это Шеггарда, который, смутившись, отвернулся, суя в рот сигарету. Ну да, у парня считался удачным месяц, когда он зашибал двадцать талеров на своих деревянных поделках…

Проспекты, вместе с главными дорогами города, исчезли, после того как мы, свернув, углубились в город. Здесь Мундус принялся нас удивлять надругательством над законами естественной и магической природы — под колоссальными деревьями, в еще более густой тени, отбрасываемой высотными просторными зданиями, торжествовала зелень парков и аллей, освещаемых магическими светляками, летавшими тут и там в неприличных количествах. Как маг, я бы был не против узнать, каким образом эльфы сделали удовлетворяющий зелень источник света, который не режет глаза даже мне, но увы, мне бы никто не ответил.

— Эльфы хранят секреты своей магии, да?

— Не совсем…

Меня прервала вспышка багрового неподалеку. Там, материализовавшийся рука об руку с эльфом краснокожий демон поправлял свою набриолиненную прическу крохотной расческой, пока эльф делал вид, что на рукаве его костюма что-то налипло. Почистившись и прихорошившись, парочка отправилась по своим делам, оживленно переговариваясь. Оба были…

— Конрад, — хрипло пробормотала маленькая полугоблинша, — Они что, в черных деловых костюмах? Прямо как у нас?

— Тут неизвестно слово «плагиат», — улыбнулся я оторопевшей девушке, — В большинстве случаев. Если кто-то из низших что-то изобрел, то это сразу становится собственностью народа эльфов. Мода, музыка, любые научные или этические принципы… всё. Сейчас они внешне идут нога в ногу с нами. Одобряю. Эти скоты бесили куда сильнее, когда шатались в украшенных драгоценностями одеждах. Про моду Короля-Солнце вообще молчу, меня тогда, сорок лет назад, едва удержали от убийства одного посла…

А с этими родственниками тут не так уж плохо. Рассказываешь им про местных и самому на душе как-то легче!

Книжный магазин «Сердоликовая Скрижаль» оказался совсем не таким, каким был в прошлый мой визит. Раньше это был высокий дворец, копирующий архитектуру какой-то там знаковой эры у эльфов, весь изящный, на много этажей, по которым заколебешься скакать, выбирая нужную книгу, а теперь, посреди парка, нам открылось здание, которое я в первые несколько секунд счел вообще ультрасовременным, спёртым откуда-то прямиком из Японии. Но нет, лишь стилизация. Талантливая подделка под стеклянный четырехэтажный аквариум, светящийся изнутри теплым светом, демонстрирующий десятки залов и сотни книжных шкафов в них. Шикарное место для богатых разумных, ищущих усладу для разума или нечто, чтобы красиво заполнить дома полки.

Внутри нас уже ждали.

— Конрад Арвистер… — слегка хрипловатый женский голос, произнесший моё имя вовсе не так уж и громко, заставил утихнуть и так не особо громкую деловую суету фойе этого грандиозного книжного магазина.

— Малиция, — мягко улыбнулся возникшей, казалось, из ниоткуда, эльфийке.

Наверное, в данный момент я был единственным, кто мог говорить, так как знал заранее, что увижу.

Малиция. Она была задолго до того, как появилось само понятие «учебников», в которых позже могла бы фигурировать напротив слова «контраст». Если бы позволяла цензура. Высокая, тонкая, с чистейшей белой кожей, никогда не знавшей морщин, родинок или иных искажений, с потрясающе длинными ногами, возносящими её изящную фигуру почти до моего собственного роста. Обладательница чрезвычайно внушительной по эльфийским меркам груди и короткой, всего по плечи, копны буйных белых волос. Черноглазая эльфийская королева во всей своей холодной надменности, нетленная и великолепная…

…но одетая при этом так, как не осмелится даже самая раскованная девка Мундуса!

Черная свободная микро-юбка, едва держащаяся на бедрах, из тех, которые называют «поясами». Очень мало, что прикрывающая, настолько, что это кажется почти произведением искусства, тончайшей гранью между сексуальным атрибутом и, всё-таки, предметом одежды. Черный чулки в крупную сетку, выходящие из-под этой насмешки на юбку и позволяющие оценить стройные ноги женщины вплоть до её колен. Там уже шли черные кожаные сапожки на высоких каблуках. Выше же… намного выше, после плоского живота до обнаженного пупка… корсет. Черный, с серебряными вставками. Совсем небольшой, можно сказать, почти игривый, но подающий крупную грудь Малиции, обнаженную сверху едва ли не до сосков, вперед, как главный калибр заведомо смертельного оружия.

Еще выше? Черный чокер на шее, сплошной и мягкий, буквально умоляющий о том, чтобы его использовали по назначению.

Еще выше? Узкое холеное лицо одной из красивейших женщин народа эльфов, бесстрастное и неподвижное.

Всегда.

Неудивительно, что любое движение вокруг объявившейся хозяйки магазина попросту прекратилось. Она редко показывается на глаза простым посетителям, от чего большинство из них, как, впрочем, и продавцы, вовсю пялятся на исключительно редкое зрелище.

— Чего не дождалась, пока я поднимусь? — интересуюсь я.

— Такого гостя не зазорно встретить и на пороге… Идем, — мягкий хрипловатый голос обволакивает. Он ничего не обещает, ни на что не намекает, он просто есть. Как и контраст. Если бы существовал бог контраста, эта женщина была бы его верховной жрицей. «Идём» — прозвучало безальтернативным приказом.

Малиция — одна из самых специфичных моих старых знакомых.

— Дождитесь меня, — быстро бросаю спутникам, — Шегги, тут неподалеку есть неплохой паб. Шпилька, попроси девочек, пусть покажут тебя пятый отдел. Я могу задержаться.

Лестница? Не с такой юбкой. У неё есть лифт, поднимающий нас на четвертый этаж с величавой неторопливостью. Мы оба молчим и оба не смотрим друг на друга. От этой прекрасной женщины не пахнет ничем, даже кровью. Никогда не пахло. Она, как будто, неживая, но это не так. Малиция не стара и не древна, а просто вечна.

— Думаешь о моем возрасте? — в её словах дыхание смерти, — Думаешь, насколько я стара, раз сходу угадываю мысли вампира, которого не видела почти полвека?

— Думаю, что у тебя уже намокли трусики от предвкушения, — хмыкаю я, не глядя на стоящую рядом женщину. Очень, кстати, опасную женщину.

В ответ тишина. Гибельная, смертельная. Это даже не обещание смерти за невероятное хамство и нахальность, она как эпитафия на могиле. Молчание неизбежности.

Зов Бездны.

Тихонько тренькают двери, открывая нам путь в логово Малиции. Место, где бывают лишь очень немногие разумные. Их мало, крайне мало, но еще меньше тех, кто отсюда уходит живым… и в своем уме.

Я делаю шаг вперед, в этот кабинет, более похожий на будуар, полный темных и светлых, но одинаково безжизненных оттенков, но второй сделать уже не могу. Мешают две изящные ладони, легшие на мои плечи.

— Конрад… Арвистер, — раздается позади меня, — Король. Жертва. Вампир. Бродяга. Вор. Убийца. Шпион. Спаситель грешников. Чума праведников. Гибель народов. Надежда наций. Друг ублюдков. Бич сильных. Уничтожитель рас. Злодей. Святой. Отец… Палач миров.

После последних слов меня с совершенно неженской силой развернули на месте, а затем влепили такую оплеуху, что я улетел на черно-белый диван, теряя по дороге шляпу и очки. Диван, что характерно, даже не покачнулся.

— Это тебе за Канадиум, Блюститель!! — громко рявкнула, совершенно не меняясь в выражении лица, Малиция, а затем добавила совершенно спокойным, даже равнодушным тоном, — Насчет трусиков ты был прав. Долго будешь меня держать в неведении?

— Дай хотя бы слезть с дивана… — пропыхтел я, до сих пор не до конца понявший, где верх, а где низ в одном двухцветном царстве, — И, кстати, я вижу их… с такого ракурса. Ты считаешь эти ниточки бельем?

— Я считаю, что не прислушаюсь к твоим мольбам о пощаде, вампир, если ты не прекратишь дурачиться, — прекраснейшая женщина, одетая как распоследняя шлюха (с отменным вкусом!) подошла вплотную к тому месту, где еще лежала моя голова, вовсе не заботясь о том, что разгляжу снизу какие-то еще нюансы её анатомии, — Этого требует память о мире, который вы уничтожили. Ты хоть немного представляешь, какую сокровищницу знаний стер из бытия демон Иерихона?

Как бы объяснить в двух словах, кто такая Малиция? Вечная, сексуальная и безумная эльфийская ведьма, чей народ, род и клан вырезали тысячелетия назад? Это будет совершенно недостаточным для образа. Существо, одержимое книгами и знаниями, заключенными в них — куда ближе, но она бесконечно далека от одной моей покойной подруги, которая всю жизнь провела затворницей среди книг. Малиция охотник, как активный, так и пассивный, её магазин логово и ловчая сеть, а её агенты есть в десятках миров. Она — самое прекрасное и непредсказуемое из всех чудовищ Магнум Мундуса, а тут, поверьте мне, хватает древних, могущественных и безумных существ. Любой, наслышанный о черно-белой эльфийке, прибегает к сделке с ней только в самых отчаянных обстоятельствах. Ну, кроме меня.

Я ей, видите ли, нравлюсь. Любого другого она бы убила, не задумываясь за разрушение такого развитого и богатого на книги и знания мира, как Канадиум, но… не меня. А вот за то, что тяну время, пялясь ей под юбку — запросто.

Поэтому я выхватил из-за пазухи свой гримуар, чтобы тут же вручить его жадно схватившей вещь эльфийке, и затем продолжать пялиться, но вечное чудовище в обольстительной оболочке меня тут же обыграло самым непредвиденным образом. Конраду Арвистеру, Блюстителю, бывшему королю, счастливому отцу, и вампиру при исполнении… банально сели на лицо, чтобы начать изучать магическую реликвию.

Что же, кажется, слово мне дадут не скоро. Но, как минимум, я теперь точно знаю, что эта дама по мне соскучилась.

Глава 5

Два туза на мизере

— Прошу вас следовать за мной, господин, госпожа… — разумный, согнувшийся ранее в вежливом поклоне, встал прямо, с приглашающим жестом пропуская мимо себя в дверь оглядывающихся на нас Скорчвудов.

Я вяло помахал рукой брату и сестре, уводимых одним из миньонов моей знакомой. Эти типы всегда были со вкусом одеты, но на голове носили глухие черно-белые шлемы из кожи, совершенно блокирующие попытки понять, какой они расы и возраста. Мистерии, мистерии… и ничего кроме них. Но, могу уверить — иметь миньонов очень удобно, им можно поручать массу штук, которых ты не доверишь слугам или друзьям. По крайней мере, это работает для таких, как Малиция. Ей они преданы до гроба.

Эмма, оставшись со мной наедине, раздраженно фыркнула, скрещивая руки перед грудью.

— Ты от них просто избавился, не так ли? Даже не пытайся отрицать этого, Арвистер!

— И не подумаю, — поднялся с дивана я одним мягким движением, чтобы оказаться в опасной близости от собственного начальства, — Кто они, госпожа Старри? Солдаты. Их время еще не пришло.

— То есть они будут путаться у тебя под ногами, — мрачно заключила полудемоница, не делая ни малейшей попытки отстраниться, — Как и я.

— Насчет вас я бы не был уверен. Кто как не вы сейчас ведет меня на первое из закланий? — ухмыльнулся я, моментально выбешивая женщину.

— Ты сам в этом виноват! — я тут же оказался схвачен за грудки, — Мундус превратился в улей с осами, стоило тебе зайти туда, куда не надо! У тебя что, суицидальный порыв, а⁈ Отвечай, Арвистер!

Политика. Ненавижу политику, потому что от неё смердит обреченностью. Каждый танцует заявленный танец. Да, переход может превратиться в пируэт, партнер быть заменен, а движение искажено, но заявленный танец всегда останется тем, каким он был изначально, потому что в этом суть процесса. Главные фигуры попросту не могут выйти из Игры, сменить свою точку входа или внезапно перейти в другую партию — они все обречены следовать правилам. Они обречены просчитывать свои и чужие действия, опираясь на правила. Подвесь в воздухе их расчеты — и ты получишь груду отчаявшихся, истерящих сучек, цепляющихся за всё подряд, в попытке спастись и удержать систему, в которой их значение максимально.

— Я спас нам жизни, — скажу я прямо в лицо этой разгневанной женщине, — Или, как минимум, купил время. А теперь, дорогая начальница, идём изо всех сил делать вид, что мы приехали сюда отчитываться и разводить бюрократию.

— Конрад…

— Я за него. Идемте, мисс Старри. Нас ждут великие дела.

Эх, Малиция, я вовсе не это планировал. Какой черт тебя дёрнул вылезти из своего логова и лично приветствовать меня на входе в магазин? Безумная ты женщина.

Всё наперекосяк.

Теперь, для начала, буквально для самого начала, мне предстоит… оседлать демона. Фигурально.

Вознесение в Шпиль, одну из этих дурацких белых «иголок», не отличалось каким бы то ни было разнообразием. Эльфы изобрели лень, в этом им помогла магия, так что в каждой из искусственных высоченных образований наличествовала такая вещь, как лифты. Волшебные разумеется. Обрамленное кольцом желтого металла отверстие в потолке, такое же в полу. Становишься — и поплыл себе по воздуху выше или ниже. Здесь, у основания Шпиля, дырки были маленькие, потому как для прислуги, а вот выше, там, где обитали остроухие повелители Магнум Мундуса, дырки были диаметром метра в четыре. В иные эго вечноживущих не проходило.

Поднимались мы достаточно долго, чтобы я смог вспомнить и заново возненавидеть стиль, которому следовали эльфийские архитекторы. Пустое пространство, белая костеподобная субстанция Шпиля, золото. Почему-то, в отличие от стиля одежды, который остроухие меняли несколько лет, все официальные помещения в каждом из сотен Шпилей они обставляли невыносимо одинаково. Вся разница была только в золотых символах на белых потолках, демонстрирующих, под влиянием какого рода находится тот или иной иглоподобный небоскреб.

Нас, то есть меня, одетого в излюбленный бежевый прикид, и Старри, наряженную в эксклюзивно пошитый деловой костюм, ждали в одном из совершенно «неважных» залов совершенно «неважного» Шпиля. Всё кричало от настолько сугубой неформальности встречи, что я даже пошарил глазами по сторонам, в надежде увидеть хвост рэтчеда. Но нет, вместо представителя вымершей (нашими усилиями) расы, мы удостоили вида брюнетистого эльфа с зализанными волосами, сидящего за столом, на котором высилось несколько папок с документами.

— Госпожа Старри, Блюститель Арви… — начал он, но не договорил.

— Скучно, — поморщился я, прищелкнув пальцами.

— Что…? — удивилась Эмма, резко оборачиваясь ко мне, но реальность уже начала крошиться осколками.

Тауматургия — очень непопулярное направление для магов, но это также значит, что оно малоизучено. Собирая в себя всё «неправильное», всё не входящее в общепринятые рамки классической магии, эта школа просто кладезь неприятных сюрпризов. Например, вот этот — слабейшее черное проклятие, попытавшееся вцепиться в сидевшего за столом эльфа, никакой цели, разумеется, не нашло… кроме мощной, прекрасно выполненной иллюзии, которую на нас наколдовали, как только мы вошли в подножие Шпиля. Впившись в неподходящую добычу, проклятие молниеносно захватило всю структуру магии, «надломив» её в тысяче точек одновременно. Для мозга мага, удерживающего подобное волшебство, это было, наверное, похоже на экспресс-изнасилование в тысячу разных мест… головы.

— Нападение на Блюстителя, — доложил я обнаруженному трясущемуся эльфу, вцепившемуся в подоконник и прислонившемуся лбом к стеклу, — Вас добить или сами… помрете?

Вообще всё вокруг стало другим. Зал, не меняя своего отвратного стиля, увеличился раз в пять. Окна стали совсем другой формы. На потолке появились символы одного интересного Дома, а сам эльф, в данный момент борющийся с искушением попросить меня его добить, был одет так, что от его внешнего вида хором кончили бы все бродвейские проститутки годов, эдак, семидесятых. Элегантная тройка, золотая цепочка часов, плащ с кашемировой оторочкой… на сотню штук баксов того времени. Ну и смазливая рожа, так напоминающая мою, но с острым как кинжал подбородком и безо всякой мужественности.

— Не атаковать, — тут же сухо бросила мне Старри, мгновенно понявшая, в чем дело, — Возможно, ему есть чем выкупить свою жизнь.

— Ч-что…? — отлипший от стекла иллюзионист попытался удивиться, а может быть, что-то еще, но его сшиб комок ревущего адского пламени, небрежно брошенный Эммой. Такой «подарок» превратил эльфа в испуганно воющий шар для боулинга, правда, пылающий и пытающийся самостоятельно укатиться… или покататься.

Весьма занимательное зрелище, но долго нам не дали им наслаждаться — на горящего придурка упала огромная капля элементаля, туша его ценой своей псевдожизни. Оригинально и эффективно. Против демонической силы обычные защитные заклятия не работают, но вот такой конструкт как элементаль справляется.

— Достаточно, — часть стены отъехала в сторону, являя нам двух эльфов, синхронно шагнувших в зал, — Мисс Старри, прошу вас, погасите ваш огонь. Мистер Арвистер, если будете так любезны…?

— Страсолагал, Куадмин, — этих Эмма уже знала, судя по всему, — Как это понимать?

И не любила. Тем не менее, я встряхнул кистями рук, «сбрасывая» с них наполовину построенное проклятие повышенной чернушности. Эльфы, тем временем, вальяжно занимали место напротив нас, разглядывая обоих как двух редких зверушек, по чьему-то недосмотру оказавшихся на свободе. Типично. Вальяжность, высокомерие, пренебрежение. Разительный контраст с «деловитостью» притворявшегося иллюзиониста.

Искренность. Они собираются сказать то, что хотят выдать за правду.

— Нам под удар подставили мелкого засранца, какое-то ничтожество, — опередил я раскрывшего рот эльфа, — Рассчитывали, что либо он выставит нас на посмешище, либо мы его убьем, чем дадим рычаг влияния. Наверняка это чмо является дальним кровным родственником одного из этой парочки. Какая-то абсолютная мелочь, прислуга, шваль… но с кровью. Не так ли?

Мертвая тишина, воцарившаяся в круглом зале, сменилась истошными воплями слегка отошедшего от прожарки эльфа, валявшегося в углу. Некоторые из его криков были очень интересными, наверное, поэтому один из двух стоящих на ногах остроухих прибег к более серьезной магии, буквально вбросив телекинезом верещащего придурка в шахту лифта, где его крик и затих.

— Ну и кем вас считать после подобных заявлений… Блюститель? — очень мягко спросил еще ничего не сделавший эльф. Кажется, Старри, сейчас уставившаяся на меня с очень удивленным видом, называла Страсолагал.

— Вы будете меня считать тем, кем прикажут ваши хозяева, — поправив шляпу, я гадко ухмыльнулся, — Другом, врагом, любимым… или родственником. Да хоть консервной банкой. Объяснить, что я имею в виду, пока у вас еще не дёргаются глаза? Извольте. Одно имя. Сейлайзер Ерманкиил. О! Задёргались. А теперь пошли вон отсюда, сопливые слабокровные недоноски. Мы будем либо отчитываться Совету как Блюстители, прилюдно, либо говорить с кем-то, кто по статусу соответствует врагам Ерманкиила. На вас времени потрачено — не будет.

Что делает старина Арвистер? Ну, только что он буквально заработал себе смертную казнь, причем не простую, а нечто по высшему, почти высочайшему разряду. Вот если бы врал, то да, тогда по высочайшему, но, сказав чистую правду, хоть и смертно оскорбив при этом как минимум одну семью чистокровных эльфов Магнум Мундуса, я заработал лишь по высшему.

Нет, он не сошёл с ума, госпожа Старри, это просто взвинчивание ставок. Вы сами, дорогая, помните, для чего мы тут? Этот вопрос я не задаю вслух, слишком много острых ушей у местных стен, но оговорок хватает, чтобы женщина-полудемон, свято уверенная (хе-хе) в моем безумии, внезапно озадаченно замолчала. Молчать она будет вплоть до того момента, как мы, выйдя из подножия Шпиля, не зайдем в один роскошный бар, где, сняв отдельный кабинет и немного поколдовав, я предложу ей высказаться.

— Ты… — как следует подышав, выдаст женщина, — Ты смешал им карты. Все. Вообще все. Разрушил правила игры. Нарушил структуру. Мои поздравления, Конрад. Только… какой ценой?

— Ценой всего, — пожму я плечами, — Другие чеки тут не обналичивают. Зато теперь мы избавлены от возни с целой тучей мошкары. Напомню, дорогая, что здесь даже самый последний подметала в интригах понимает гораздо больше, чем ты и я. На их поле — мы не игроки, мы фигуры, каждая из которых будет потрачена в нужный момент. Напомню, что местные желают полного контроля над Омниполисом, они жаждут его лишь потому, что уже не понимают, что копируют, что крадут. Им нужны те, кто будет объяснять, но спросить не позволит гордость. Плюс главный приз — Мать-Магия.

— Нечто, зародившееся не среди эльфов… — когда надо, эта прекрасная полудемоница умела соображать.

— Именно, — кивнул я, — Пусть эту вещь придумала Дианель Ерманкиил, но она, по сути, была изгоем, дочерью изгоя. Жила в полностью неподконтрольной для Магнум Мундуса среде. Создала то, что начинает трясти Срединные миры…

— … и не только их, — уверенно кивнул материализовавшийся за нашим столиком длинноволосый ангел, небрежно ловя как окутанную темной энергией руку Эммы, так и вилку, которую я тут же попытался воткнуть ему в глаз, — Ох, пожалуйста, прошу! Давайте без этого!

Не ангел, тут же понял я, глядя, как Эмма, пусть и напрягшаяся до предела, вовсе не собирается валиться под стол пускающей сопли и слюни куклой. Не ангел. Повыше.

Но тоже в черном деловом костюме! Это что за повальная мода на однообразие⁈

— Это называется «деловой костюм», Конрад Арвистер, — сообщило мне «новость» существо из Высшего мира, а затем, умиротворенно улыбнувшись, обозрело нас обоих, — Я принес вам благие вести, создания тьмы. Может… вы угостите меня кофе?

Вот с кем меня жизнь еще не сталкивала — так это с архангелом-попрошайкой в костюме за полсотни тыщ баксов. Надеюсь, это будет любопытно…

И да, оно было. Даже слишком.

— Демоны Иерихона и сам Саркат! — выдавил я, вываливаясь из этого бара парой часов позже, — Моя семья в Аду…

Интерлюдия

— Ыыых… больно… — подавленно протянула Алиса Тарасова, аккуратно трогая себя за плечи. Очень покусанные плечи, которые сейчас нещадно саднило.

— Ты это полностью заслужила, — сурово, но абсолютно справедливо заметила стоящая рядом с ней Виолика Радиган, поправляя надетую прямо поверх рясы перевязь с кобурами, — Я бы еще добавила… А может, и добавлю. Когда вернемся. Если вернемся.

Шмыгнув носом, Алиса задрала голову, тут же столкнувшись со злобным взглядом той, кто и нанесла ей все эти укусы. Мыш стояла у окна на втором этаже их дома, держала на руках Грегора и злобно скалилась на Тарасову. Это было очень страшно. Добрая, заботливая, упругая и теплая Мыш, с которой так славно спать… была зла как тридцать три кобры. И не зря.

— Ну откуда я знала… — прохныкала вампиресса, обращая взгляд полных мольбы глаз на одержимую монашку, продолжавшую возиться с кобурами, — Ну откуда?

— А нас это должно волновать? — хмуро откликнулась та, — Из-за того, что ты такая шляпа — мы теперь в Аду. Вместе с Грегором и домом. Всеми, кроме этого шелудивого волка, с которым у Мышки вроде бы что-то прояснилось. Но нет, тут случилась ты. Раззява.

Очень беспощадная правда. Да, сама Тарасова должна была когда-нибудь попасть сюда еще до своей смерти, чтобы выполнить обязательства по уже подписанному контракту, но кто знал, что заболтавший её… тип решит, что это «когда-нибудь» может случиться и сейчас, потому что в самом Омниполисе Алиса не нужна, там хардваром, в смысле материалами и установкой сетей будут заниматься гномы и Деспот, а значит… да, действительно, её могли «забрать» в любой момент. Но она-то, шляпа, дала согласие на это! И ведь почти не заметила! Да еще и Виолику, забежавшую в гости, прихватили!

Да, они с Радиган стояли возле дома Арвистера, но вокруг них был отнюдь не Омниполис! Красное небо с черными тучами, красноватый туман у черной, как жопа негра, брусчатки, мрачные здания вокруг и какие-то колючки вместо кустов! Вонища эта химозная в воздухе!

Это была чужая улица, чужой город, чужой мир!

Точнее — Ад, куда буквально провалился весь их дом на Малиновой!

— Когда Конрад узнает, он найдет самый длинный и самый твердый кактус, а потом устроит твоей заднице с ним длинное свидание, — мрачно пообещала Виолика, — Не забудь, ты живучая как таракан, так что нежным он не будет…

— Не виноватая я!! — взвыла Тарасова, внезапно очень четко представившая, что одержимая монашка полностью права. Арвистер-старший всегда был с ними… мягок, но за Мыш и за двухлетнего мальчишку, утащенных в Ад (не считая котов, собаки и Виолики), он устроит ей именно кактус. До щелчка.

— Кактусу расскажешь, он выслушает, — вздохнула рок-звезда Омниполиса, — А теперь выпрямись и сделай лицо посложнее. Это точно за нами едут.

Тарасова, подавив острое желание вцепиться в отирающихся у её ног котов, принявших свой истинный крылатый облик макабрских душеловов, встала около очень нервной Виолики, чувствуя, как внизу живота всё ходит ходуном. Даже полнейшее понимание, что их сюда заманили чуть ли не ловушкой, вообще никак не танцевало рядом с мысленным образом всерьез разгневанного отца. Тарасова, конечно, была легкомысленной и малоопытной, но не слепой и не дурой. Она видела, какие дела закручиваются периодически вокруг вампира, и как он их раскручивает. Так что кактус мог быть не самым плохим решением.

— Уважаемые дамы! — с облучка зловещей черной кареты, приехавшей без каких-либо лошадей или чего-то подобного, и состоящей, казалось, из жженых дочерна человеческих костей, соскочил обаятельный типок в сером спортивном костюме, с живым вытянутым лицом, тут же растянувшимся в угодливой улыбке, но с угольно черными глазами и ногтями, — Очень рад вас видеть! Добро пожаловать в Пандемониум, госпожа Тарасова, госпожа Радиган! Я ваш гид, сопровождающий и охранник! Молю вас звать меня Радагантейлом! Занимайте места, поехали! Сегодня я покажу вам город!

Типок напоминал мелкого гопника, весь был какой-то почти жидкий в своем амплуа, но Алиса уже понимала, что верить первому впечатлению не стоит никогда, а может быть и верить вообще. Посмотрев на точеную задницу монахини, забирающейся внутрь (ту, которой не грозит дендроскопия), она вздохнула, отправляясь в карету вместе с котами.

Пандемониум был… ужасен. Он смотрелся гротексной уродливой пародией на настоящий город. В мрачных цветах, под совершенно неярким красным светом, тут бродили сущности и личности, плохо притворяющиеся смертными. Далеко не все из них были человекообразны, далеко не все из них понимали, что делают. Однако…

— У нас здесь что-то вроде исправительного учреждения! — бодро болтал Радагантейл, которого прекрасно было слышно им, сидящим внутри, — Здесь многие жители Верхнего мира, сами понимаете какой направленности, проходят реабилитацию после чересчур глубокой… как бы это выразиться? Профессиональной деформации! То есть, с вашего позволения, мы построили это милейшее и нежнейшее место для того, чтобы напоминать некоторым из нас о… смертных! О том, как вы чувствуете, как вы живете, как рождаетесь и умираете! Понимаете, культура течет и меняется, а мы чересчур вечны. Чересчур погружаемся в ежедневность! Вот смотрите! Смотрите на него!

Горящая человекообразная горилла, щеголяющая завитыми бараньими рогами, вовсю избивала автобусную остановку, точнее, пародию на неё. Причем, из притормозившей кареты Тарасовой оказалось прекрасно видно и слышно, горилла требовала у остановки доставить её куда-то в другое место, но вещь и не думала подчиняться. Очевидно, что демон перепутал автобусную остановку с автобусом, как охотно пояснил их вертлявый и болтливый гид, а это — недопустимо. По крайней мере с точки зрения должности, которую занимает этот рогатый буйный индивидуум.

— Смешные три века назад можно было бы свести с ума порядочного отца семейства иллюзией, что его дочь в публичном месте обнажает лодыжки! — делился с ними подробностями гид, — А вот три дня назад подобный индивидуум начал открыто критиковать куда более откровенную сцену, включающую соитие этой самой дочери с тремя другими индивидуумами! Мы в шоке провели расследование и узнали, что действительно! Его дитя, нежное прекрасное создание, содержало всю семью, снимая на камеру свои соития и распространяя видео по интернету! Папаша был у неё чуть ли не режиссером!

Тарасова вытаращила глаза.

— Мы торопимся изо всех сил, чтобы остаться на месте, но всё равно отстаем! Кошмарно отстаем! — жаловался Радагантейл, вновь заставляя карету двигаться, — Нам нужна, нет, даже не так! Нам необходима живая связь с живыми смертными Нижнего мира, госпожа Тарасова!

— По-дож-ди-те… — прохрипела Алиса, поймав мысль за хвост и упорно таща её на себя, — Мне отец говорил, что Верхний мир, то есть… вы… не имеет никакого отношения… к Нижнему миру?

— Именно так и есть, госпожа Тарасова! — охотно поддакнул гид, заглядывая в окно кареты своей хитрой мордой, — Я только что вам рассказал об одном преставившемся гоблине, работавшем в Управлении! Ваша сеть уже используется и так!! А влияние Омниполиса, оно растёт чудовищными темпами, культура Нижнего мира распространяется как рак! Хотите, я покажу вам Магнум Мундус?

— Хотим! — тут же рявкнула Виолика, прежде чем Тарасова сама успела что-то вякнуть, — А Конрада сможете показать⁈

— Для вас — что угодно! — расплылся в улыбке демон, даже и не думающий смотреть на дорогу, — Мессир дал мне поручение выполнять все ваши пожелания и прихоти, в меру сил, разумеется. Мы очень заинтересованы в сотрудничестве, госпожа Тарасова, госпожа Радиган!

— Настолько, что ты даже не обращаешь внимания на то, что я низший демон? — хмуро буркнула Виолика, сцепляя руки на груди в замок, — Такие как я не должны и мечтать о том, чтобы попасть в этот город. Не так ли?

— Оо… — спустя длинную паузу ответил их проводник, полностью убрав со своего лица улыбку, — Вы еще не в курсе о вашей репутации здесь, госпожа Радиган. Как вы смотрите насчет того, чтобы дать концерт?

Алиса впервые увидела прекрасное лицо своей подруги с безобразно надутыми щеками и выпученными глазами. То, что сказал Радагантейл, то, о чем он спросил — поразило её до глубины естества!

Потом девушки, конечно, поймут, что перенос дома Арвистера, произведенный именно в тот момент, когда в нем гостила Виолика Радиган, случился отнюдь неслучайно, но это случится… отнюдь не сейчас.

Глава 6

Око бури

Черные шрамы, в изобилии расчерчивающие белую кожу стоящего напротив меня эльфа, повествовали о том, что когда-то на жизненном пути этого индивидуума, случилось нечто, заставившее сразу несколько его кровных родственников прибегнуть к черной магии ради убийства этого индивидуума. Не к простой части этого колдовства, а к куда более мерзкой и страшной, подразумевающей самоубийство накладывающих проклятие. Неотвратимость стоит дорого, но… он выжил даже после этого. Что тоже говорит о многом, как и белесые выцветшие радужки глаз этого далеко не старого разумного.

— Блюститель Арвистер… ну и задали же вы нам работку, — качнул головой этот представитель остроухих, — И что теперь мне с вами делать?

— Задайте нам все вопросы, что желает услышать Совет, получите на них искренние ответы, запротоколируйте и отпустите домой, — посоветовал я, вкрадчиво улыбаясь, — Так будет лучше для всех, Советник Адамас.

— А вы, я посмотрю, не теряете присутствия духа, — на расчерченном черными шрамами лице я не мог прочитать ничего, кроме слабой насмешки, — Это почти вдохновляет.

— Вестник сделал мне щедрый пода…

— Не называйте его так! — голос эльфа стал жестче тролльской пятки.

— Вестник. Сделал. Мне. Щедрый. Подарок. Став. Моим. Врагом, — отчеканил я, — Это подняло меня очень высоко в вашей иерархии, советник Адамас. Очень. А мой Король всегда смотрел на это с еще большей высоты. Попытаетесь принизить меня — он узнает.

— И что сделает? М? — в меня впился взгляд бесцветных глаз.

— Кто знает? — расслабившись, я снова улыбнулся, — Мы, Блюстители, даем клятву хранить Срединные миры. Не эльфов.

Дуэль взглядами шла довольно долго. Мои выразительные глазки и улыбка против мертвецких очей матерого черного мага, уже забывшего о том, сколько веков назад он получил своё грандмастерство. Тем не менее, моё поведение было оправдано, как по местным традициям, так и по моему положению и должности. Напугать меня хотели, отомстить — безусловно собирались, но осудить — не могли. Пока я был неприкасаемым. Абсолютно неприкасаемым.

Совету Магнум Мундуса плевать с высокой колокольни на Омниполис. Им было не плевать на Канадиум, висевший гирей на нашей шее, им совершенно точно не плевать на Вестника и обстоятельства его смерти, и им категорически не плевать на феномен Матери-Магии. Но они не могут задать мне эти вопросы публично, так как публично полученные ответы приведут к совершенно непредсказуемым последствиям и комбинациям, могущим нанести местному сообществу серьезнейший вред. Нахамив первым же «пробным шарикам», запущенным каким-то торопыгой, я сделал заявку на очень высокий статус среди остроухих, обозначив себя врагом Сейлайзера Ерманкиила, покойного Вестника Короля.

И тут тоже очень хитрый загиб. По сути, господин Сейлайзер давным-давно сдох, обратившись в вампира, но признать это эльфы не могут. По их снобскому определению, ни один из высших не может добровольно согласиться ни на служение какому-то вампиру, ни на трансформацию в нежить. Следовательно, де-факто Вестник всегда считался в Магнум Мундусе живым. А раз он считается, то и с его врагами обязаны считаться. Даже посмертно.

— Вы вызвали хаос, Блюститель Арвистер, — прервал мои мысли советник, — Поэтому Совет считает, что раз у вас появилось свободное время, пока мы разбираемся с устроенным вами безобразием, то вы это время употребите на пользу Срединным мирам. Здесь, в Магнум Мундусе, пропал один эльф. Можно сказать — потерялся. Редкий и чрезвычайно нужный Совету специалист, недавно консультировавший и ваше… Управление. Мы поручаем вам отыскать его и представить Совету. Живым и невредимым. У вас будет две недели.

— И какие ресурсы будут предоставлены мне для розыска? — задал я совершенно лишний вопрос, ожидая фигу, что мне подсунут под нос, но…

— Неограниченные, — сильно удивил меня Адамас, тут же уточняя, — По требованию и обоснованию. Но кое-что вы получите и без обоснования. Совет делегирует вам право привлечь к расследованию Верховного Архивариуса Срединных миров. Даже настаивает на том, чтобы вы это сделали. Искренне надеемся на ваш, с госпожой Старри, успех.

Первое — им нужен этот эльф. Всерьез. Это не попытка пристегнуть меня за ошейник, а реальное дело. В нем у меня уже полно конкурентов, это и ежу понятно. Эльфа ищут. С собаками.

Второе? Мне впихивают в руки шикарный шанс закончить жизнь самым паршивым образом, попробовав приказать что-то… Малиции. Верховному Архивариусу Срединных миров. Тоже мне, нашли подчиненную.

Хотя… кто знает, может и пригодится!

Через несколько часов я сидел в своем номере, озирая доступное для задания воинство. Одна Шпилька, тридцать три килограмма ловкости, пронырливости и ошибок. Шегги, сто восемьдесят килограммов мощи, лысины и зелени. Старри…

— Назовешь мой вес — и я оторву тебе руки.

— На тебя достаточно бросить один взгляд, чтобы назвать вес идеальным, — примирительно улыбнулся я, — Все знают, какими тяжелыми бывают крылья и хво…

В меня швырнули пепельницей. Полудемоница, как это с ней бывает двадцать четыре часа в сутки (минус две с половиной минуты на оргазмы), была не в духе.

— Давайте перейдем к делу, — аккуратно поставив пойманную пепельницу рядом с собой, я поднялся с дивана, — Вот что у нас есть…

Мэрвин Данделион. Эльф. Двести двадцать девять лет. Три с половиной месяца назад — член средней руки старого Дома в одном из чисто эльфийских миров, признанный гениальный маг-практик, энтузиаст и импровизионер. Да, «импровизионер», не перебивайте, его именно так и окрестили. Два месяца назад — последний выживший в своем роду, после резни, устроенной какими-то счастливчиками. Сам Мэрвин был безобиднее полумертвой куропатки, его планировали «исчезнуть», но агенты Магнум Мундуса справились быстрее. Убийцам пришлось скрипнуть зубами и пригнуть головы, согласившись, что Дома Данделион больше нет, а Мэрвин оказался в Магнум Мундусе как совершенно постороннее их интересам лицо.

— Здесь и происходит накладка, — объяснил я, — Для эльфа двести тридцать лет молодость, можете Дианель вспомнить, а ей было под шестьсот, пусть и жила затворницей. То есть не просто молодость, а самый расцвет. Оказавшись в городе, наш герой, который, как оказалось, успел утащить семейную казну, пустился во все тяжкие. Парень дорвался до секса и устроил своим наблюдателям похохотать, а когда они, не выдерживая, отворачивались — ловил момент. Предположительно. В один из моментов он исчез, сняв с себя отслеживающие заклятия.

— Но он в городе? — полу-утвердительно заметила подобравшаяся Старри.

— Да, — кивнул я, — Банк не делится подробностями, полагаю, что с этим у них максимально строго, но выписки со счета Мэрвина Совету присылает. Судя по всем тратам, пацан продолжает свой загул, осеменяя девушек чуть ли не в промышленных количествах. Мы, судя по всему, будем искать очень обезвоженного эльфа… проблема в том, что он неуловим.

Засранец этот — чертовски хороший маг, с целой плеядой авторских заклинаний, «домашних заготовок». А еще хуже то, что теперь попросту нет никого, кто об этом волшебстве имел хоть какое-то представление. Его попросту нельзя отследить магически, нет сигнатур, нет даже «вкуса» волшебства, парнишка отправился в загул, даже не обустроившись в новом доме, не оставив намеков.

— То есть, мы можем просто сидеть на одном месте, а затем доложить о провале задания, — Эмма явно не испытывала восторга от моих речей, — Черно-белую Королеву ты тревожить лишний раз не будешь, это ясно, а среди нас нет нормальных магов. Нет даже паршивых.

— Нет, нет и нет, — улыбнулся я, — Во-первых, тревожить её я буду еще как. От потревоженной Малиции в задницах играет у всего Магнум Мундуса. Во-вторых, вы, госпожа Старри, абсолютно правы, никто из нас не является настоящим магом, зато… полудемон, вампир, смесок тролля и гоблина, потомок иллинари. Это всё мы. Четыре уникальнейших сексуальных партнера, не представленных в этом городе никем другим. Ну, насчет полудемонов не уве…

— Конрад. Ты псих? — очень серьезно спросила меня крылатая женщина, пока Скорчвуды с открытыми ртами переваривали свою новую уникальность.

Я лишь улыбнулся.

«Чудеса случаются лишь там, где нет здравомыслия». Это был первый урок, преподанный мне моим учителем, обратившим меня в вампира.

— Поэтому, раз нам нужно чудо… — улыбнулся я, — … нужно уничтожить здравомыслие. Мы разделимся. Госпожа Старри со своей новой компаньонкой отправится выяснять, кто именно ищет нашего похотливого эльфа, а мы с Шегги окунемся в низы Мундуса. На дно.

— И почему именно такой расклад? — нахмурилась полудемоница.

— Потому что Шегги умеет молчать, — не задержался я с ответом, вставая, — Его шансы выжить при контакте с Малицией максимальны. А из Шпильки она набьет себе мягкую игрушку. Весь вопрос лишь в том, до того, как Анника откроет рот, или после.

Старшая из Скорчвудов гулко сглотнула.

— Кроме того, — подзывая молчаливо вставшего полутролля, я порадовал окружающих еще одной улыбкой, — Кто как не красивейшая женщина Омниполиса поможет своей подруге с выбором достойной одежды? Из фондов Управления, конечно же, к которым я, увы, никакого доступа не имею!

А теперь надо сваливать побыстрее, пока Старри не поняла, что я только что подставил её на роль крайне высокопоставленного сутенера!

Выйдя из отеля, откуда сегодня же переедут наши дамы (точнее, одна дама — к другой даме), я полной грудью вздохнул воздух свободы. В нем не хватало тонких ноток гнилого лошадиного мяса Граильни, полностью отсутствовал смрад отработки автомобильных двигателей и перегара из орочьей пасти, но приходилось довольствоваться и малым. Столь необходимая пауза выгрызена, потенциальный противник в смятении, а у нас есть дело!

Мы шли по улицам нижнего Мундуса как Шерлок Холмс и его верный друг, доктор Ватсон! Как мистер Джекилл, выведший на прогулку свое альтер-эго, мистера Хайда, как…

— Я, кажется, понял, — мрачно уронил ссутулившийся лысый полутролль, сидя со мной в баре за кружкой пива стоимостью с полноценный обед в «Отвернувшемся слоне».

— Что именно? — жизнерадостно спросил его я.

— Ощущения, — попытался объяснить Шегги, — Мы с сестрой, выходя на улицы, ожидали ублюдков, которые захотят проветрить нам потроха. За просто так, за те жалкие марки у нас в карманах, за старую обиду, за… косяки Анники. А тебе даже не надо выходить на улицы. Ты так живешь. Нет, ты сам нарываешься. Постоянно нарываешься.

— И мне никто не хочет устроить дырку в кишках «просто так»! — поднял я указательный палец.

— Верно, — подавленно согласился мой большой зеленый почти-снова-уже-друг, — У каждого есть повод это сделать, Конрад.

— Только вы тут оказались по собственной воле, — не стал скрывать беспощадной правды я, — Учитывай это, Шегги.

— Учитываю… — окончательно погрустнел Скорчвуд, но тут же вскинулся, — Ты не подумай, что я тебя в чем-то обвиняю, но просто вижу, как от твоих недомолвок и выпадов у Эммы начинают шевелиться волосы. А она и глазом не повела, вышибая как-то мозг гигантской ящерице, грозившей проглотить её целиком. Тварь издохла, не дотянувшись до неё какого-то метра.

— Её несколько раз разрывали пополам, — припомнил я, — по долгу службы. Так вот, в некоторых из таких ситуаций её половинка, верхняя в смысле, продолжала на меня ругаться! Даже, по-моему, атаковала пару раз…

— Если ты хочешь довести меня до паники, то ты на правильном пути. Или я сейчас попрошу тебя заказать мне кое-что покрепче.

— Расслабься, дружище. Всё не так уж и плохо.

— Дай мне хотя бы один повод так думать, Арвистер. Во имя всего хорошего.

— Легко, не надо на меня так умоляюще смотреть, Шеггард. Как бы не обернулись дела, у тебя и у твоей сестры сейчас очень неплохие шансы относительно безболезненно сдохнуть до того, как закрутится настоящее дерьмо. Поверь, это очень немало. И не говори потом, что я для тебя ничего не делаю.

— Ты меня сейчас так утешил…

— Напомнить, где сейчас остальные жильцы моего дома? В Аду, Шегги. А теперь заткнись, допивай пиво, и пошли работать.

Работа… смешное дело. Де-факто, нас отправили заниматься нужным им делом ублюдки, планирующие распотрошить содержимое моих со Старри черепов, причем сделать это для своей личной выгоды, персональной или общеклановой. Я сотворил хаос, воспользовавшись тем, что имел на руках, теперь же, чтобы восстановить порядок, им нужно нас чем-нибудь занять. Что может быть безопаснее, чем удерживать необходимые эльфам элементы под контролем, но вне досягаемости кого-то важного? Под важным, конечно же, имеются в виду только другие эльфы.

Поймите меня правильно, я ксенофоб, но умеренный. У меня дочь полурэтчед, если вы забыли. Она меня даже целует. Эльфы? Я нормально воспринимаю этих снобов… пока они сидят на другом конце света и суют друг дружке отравленные кинжалы под ребра. Но теперь, когда у Магнум Мундуса появился шкурный интерес сунуть свой поганый нос в дела Омниполиса, у меня появился не менее шкурный интерес щелкнуть по этому носу.

Но для этого нужно надевать свою любимую шляпу, бежевый плащ, костюм и… выходить на работу детективом. Искать похотливого эльфа в клоаке злосчастного города, преобразующего разумных, просто желающих хорошей жизни, в эльфийских слуг и подстилок. Их жизнь, их выбор, наши проблемы.

— Если придется с кем-либо говорить, помни, что жопа каждого твоего собеседника продана какому-то эльфу, — пробурчал я, меряя широкими шагами бесконечные проспекты Мундуса, — Любая жопа любого разумного. Доверяй только себе и сестре.

— А тебе?

— Мне не надо. Только выполняй приказы. Добро пожаловать в Управление, кадет.

Мы шли и шли. Мундус с его бесконечными деревьями и проспектами жутко напоминает Санкт-Петербург, но без ветра, дождя и соплей. Все чисто, аккуратно, радует глаз, даже магия иллюзий у увеселительных учреждений весьма скромна и умеренна, но это совершенство целиком и полностью сгнило изнутри. Сейчас я буду демонстрировать это Шеггарту.

Мы подошли к одному кафе, в котором было довольно оживленно. Около половины столов было занято воркующими между собой парочками разумных. Обогнув здание, мы с Шегги остановились у заднего входа, где в специальной прозрачной ванне на пару тонн водоизмещением жила специальная розовая слизь. Экологичное избавление от мусора, тварь растворяет любую неживую органику и целлюлозу. Затем отливаешь из контейнера этой живой жижи, приносишь в новое место — и откармливаешь нового мусороеда. Нужны лишь магический фон, «еда» да влага. Гениально и совершенно безопасно.

— Относительно безопасно, — поведал я раскрывшему пасть полутроллю, топя в розовой жиже дёргающегося официанта, почему-то решившего, что покурить рядом с вампиром вполне здравая идея, — Захлебнуться можно запросто! Это довольно тягучий кисель.

— Ты что делаешь…? — пробормотал мой лысый друг, опасливо отступая на шаг назад.

— Мне нужно кое-что узнать, — проинформировал я его, продолжая удерживать уже голого официанта за остатки штанины, — Но я не собираюсь платить.

Выдернув полуэльфа наружу, я любезно положил его на асфальт, а затем даже слегка стукнул кулаком по еле заметному брюшку, помогая бедолаге изрыгнуть большую часть проглоченного мусорного слайма. Когда полные ужаса глаза моей жертвы смогли сфокусироваться на мне (после периода лихорадочного оттирания глаз), я вежливо попросил:

— Шныга, перечисли мне дыры, куда сейчас заныривают свежие шалуны.

Коротко, ясно, доступно. Но нет, мы попытаемся заорать.

Еще удар. Он не приводит к нужному эффекту, но напоминает бедолаге, что он может прибегнуть к магии. Может — но не будет, потому что старина Конрад уже проткнул выросшим из пальца когтем ладонь одной из этих шаловливых ручек.

— Блюститель Конрад Арвистер, действую по поручению Совета, — совершаю я вторую попытку, — Либо ты немедленно начинаешь говорить, либо я топлю тебя в слайме и иду предъявлять менеджеру смены. Впрочем, могу и не топить. Просто дам пинка, и ты вылетишь, сверкая яйцами, прямо на глаза публике. Всекаешь?

Причины? Доводы? Вопросы? Все просто. Это не кафе. Это «место свиданий», в котором кто-то находит способ быстро и немного заработать, а кто-то — избавиться от напряжения в чреслах. За половиной столиков речь идет о бартере, либо иных услугах, за второй — разговоры о золоте. Заведение зарабатывает на заказах, обязательных для каждого столика, плюс собирает «базу данных» о тех, кто предлагает услуги. Составляет досье или, лучше сказать, меню, которое будет предложено в других заведениях. Изящно и совершенно аморально, но о внешней стороне вопроса заведение очень сильно печется. Яйца официанта не входят в список допускаемых зрелищ.

Полуэльф это знает, выцветая при моей угрозе целиком и полностью. Теперь он просто лежит, бормоча названия заведений, которые мне были нужны. Общедоступные сведения для любого старожила Мундуса, но мы-то отнюдь не они? Вот именно.

Почему я так сделал? Потому что это Мундус, Шегги. Этот жалкий прыщ, на счету которого с цистерну выплаканных девицами слез, ни за что бы не расстался с информацией менее, чем за десять империалов… Ну вот, чего ты кашляешь? Удивился? А чем ты меня до этого слушал? Так вот, пригрози я ему просто Советом, он бы запросто мог соврать или не договорить. Просто из вредности и нежелания с чем-то разлучаться бесплатно. Поэтому я его… немного простимулировал.

Утопил бы я его? Ну что за вопросы, Шег? Ты как будто меня не знаешь.

А с чем бы я тогда пошёл к менеджеру? С жалобой на живого официанта? И какой я тогда Блюститель в Мундусе, по-твоему? Да еще и от Совета?

Опять кашляет. Хрупкий у меня полутролль. Нежный.

Мало кто понимает, что из себя представляют Срединные миры, кстати, благодаря нам. Культуры, эпохи, влияние магии, всё это варьируется невероятно сильно. Где-то ты ходишь в шкурах, принимая в первую ночь старшую дочь вождя в своем шатре, где-то ползаешь в лохмотьях, скрываясь от охотников на нечисть, где-то восседаешь на позолоченном троне Посланника Властителей, наблюдая, как в честь тебя приносятся в жертву десятки рабов. А где-то сидишь в кафе с газетой, мирно покуривая трубку, и ждёшь, когда мальчишка, нанятый тобой за пару медяков, приведет к тебе нужных людей.

Здесь, в Магнум Мундусе, правила сложны и просты одновременно. «Эльфы сверху, остальные снизу, те, кто на них работают — посередине». Но есть Совет. Его слово -закон, абсолют, прочие страшные вещи. Разумеется, не в масштабах одного официанта, а в масштабах миров, так что официантов приходится топить. Ну, ничего страшного. Я вообще подозреваю, что они и баристы, если этим условным разумным более двадцати пяти лет, не могут считаться настоящими. Так, простейшие организмы, вроде слаймов и элементалей.

Дальше мы с Шегги пошли по «дырам», в которые должны заглядывать свежие «шалуны». Перевод? Легко. Эльф, прибывая из родного дворца своего заросшего зеленью мира, хочет, естественно, исследовать свою сексуальность в самых широких пределах. Однако, не в их культуре протягивать сородичу руку помощи, то есть служить Вергилием при Данте. Поэтому в Мундусе всё выстроено так, чтобы любой странник с острыми ушами и полным кошельком мог безбоязненно погрузиться в теплые и влажные пучины ожидающих его прелестниц, не просрав сразу все деньги. Таких первоходов называли «шалунами» еще двести лет назад, ну а «дырой» или «дырами»… для эльфов служит все, что находится ниже крон деревьев, над которыми возвышаются их шпили. Но обычно так называют, всё-таки, заведения.

Там нас ждали, причем безо всякого восторга. Не конкретно вежливого вампира в сопровождении хмурого лысого полутролля, отсвечивающего зеленой кожей, а разумных, ищущих Мэрвина Данделиона, нашего цветочка. Мы сидели в респектабельных офисах, общались с их очаровательными работницами, способными с одной и той же улыбкой продать как услуги обычной человечки, так и девственную ослицу, обработанную магией для большей страсти. Нам они не улыбались, особенно не улыбались Скорчвуду, листающему журналы с… предложениями. Весь вид Шегги кричал о том, что он выполз из недр Омниполиса, этой свалки отбросов, поэтому видеть презрение на его крупном лице местным… не очень нравилось.

Мне было плевать на то, что нравится и не нравится этим дамам. Я требовал ответы… и получал их, так как за этими «дырами» со стороны руководства города велось крайне пристальное наблюдение. Затем, получив отрицательный ответ, шёл вместе со своим мрачным как туча товарищем в следующее заведение. Так мы шлялись до вечера, пока не нашли контору, в которой начал свой путь наш Мэрвин.

— Итак! — бодро подытожил я, — Наш шалун появляется далеко не в самой пафосной «дыре», берет далеко не самую лучшую проводницу, а затем… они исчезают. Оба. Эта информация уже ушла приблизительно полутора десяткам ищущих Данделиона, но так и не добралась до Совета. Вывод? Мы ищем не только его, но и Квантру Джаггерджек, семидесятилетнюю полуэльфийку-полугнома. Бывшая звезда Мундуса, которая в одночасье оказалась нищей шлюхосводней из паршивой «дыры». Интересно…

— Что интересного? — нехотя поинтересовался Шегги, на котором лица не было. Простодушный полутролль, наивно считавший окрестности Граильни дном жизни, увидел нечто, похожее на реальное дно — индустрию продажи наслаждений. Бездушную машину, перемалывающую плоть в золото, журналы с предложениями и изображениями, от которых любая из низеньких зеленокожих развратниц Омниполиса поседела бы на месте.

— Несколько вещей, мой лысый друг, — кивнул я, закуривая сигарету и маня Шеггарта идти за собой, — Первое — выбор нашего развратника. Даже просто выбор… офиса. Он непопулярен. Настолько непопулярен, что даже мы до него не сразу добрались, но при этом… вполне обычный. Не предлагают ничего за рамками приличий. Обычная паршивая конторка, выживающая на кромке жизни. Единственное, что её выделя… ло — это Квантра. Великолепная Квантра. Легендарная Квантра Три Лорда. Королева Мундуса.

— Знаменитая…?

— Очень. Непревзойденная, — серьезно кивнул я, — Такие не падают в «дыру», они исчезают или умирают чрезвычайно оригинальным способом, но никак не становятся никем. Однако, чудо свершилось. Теперь мы займемся тем, что выясним, каким образом так вышло. Узнаем то, что знают очень многие. Без этого продолжать бессмысленно.

— Почему…?

— Потому что Квантру, Скорчвуд, знают все. Это не безымянный эльф. Тот, кто низверг эту женщину, обладает властью, признающейся всем Магнум Мундусом, а это, как ты уже, наверное, понял, исключение в местных порядках. Мэрвин Данделион попросту не мог так угадать.

Глава 7

Хитрый, но подлый

Шпилька стояла на столе и никак не могла решить, что ей хочется делать сильнее — смущаться или дуться. Мы с Эммой Старри, рассматривающие её из другого угла зала, не играли роли в той буре эмоций, что цвела внутри потомка иллинари, а вот её брат, топчущийся около стола и разглядывающий девушку — как раз наоборот. Шегги ходил, Шегги приседал, Шегги пялился, даже очень осторожно прикасался своими лапищами к сестре, как будто бы не в силах поверить, что это — его сестра.

А что случилось? Ничего особенного, просто Аннику Скорчвуд сводили в салон красоты.

Вообще сделать красивее гибрид гоблинши и иллинари сложно, потому как он и так из себя представляет весьма красивого гуманоида на самом пике юности. Однако, это было моё, сугубо мужское, мнение. Оно оказалось неверным.

Нашу бойкую мелочь поймали, отмыли, выбрили лишние волоски, сделали укладку, избавили от мозолей, наложили легкий, почти незаметный макияж, воткнули в уши крохотные сережки, ободрали от старой одежды, выдав взамен коротенькую обтягивающую юбочку и нечто, напоминающее топик на бретельках. На цыплячью шею был организован легкий, поблескивающий перламутрами, чокер, а на ноги для пущей красоты намотали до колен сандалии, оттеняющие своими золотистыми шнурами загорелые ножки.

В целом, для меня, Конрада Арвистера, ничего не изменилось, потому что багровая кроха, пыхтящая на своего изумленного брата, так и осталась для меня Шпилькой, просто причесанной. Для Шегги же…

— Просто причесанной⁈ — издала крик души Анника, уставившись на меня, — Да Эмма заплатила за это больше, чем я заработала за всю жизнь!!

— Не Эмма. Управление, — уточнила полудемоница, явно ничего не имеющая против того, чтобы малявка со дна Омниполиса звала её, всемогущую Старри, просто по имени.

— Ладно, сдаюсь, — тут же поднял я ладони, — ты выглядишь как мечта педофила. Богатого, старого, терпеливого и опытного.

— А! Эк! По… Почему такого⁈ — справилась с собой Шпилька.

— Потому что по твоим суетливым движениям видно, что ты пока ничего не умеешь, — злодейски ухмыльнулся я, — Надо много пороть. Учить всяким извращениям и пороть. А то ты вообще не эротичная ни разу. Дикая.

— То, что надо, — серьезно кивнула Эмма, не дав иллинари разразиться возмущенным воплем, — Идеально.

— Крепись, — подкравшись сзади к Шегги, я похлопал его по плечу, — Теперь твоя очередь.

Сегодня он мне был не нужен. Я собирался навестить несколько мест, куда пускают далеко не всех, так что дамы брали этого лысого кавалера под свой патронаж. Шеггарт, разумеется, об этом ничего не знал, так как я планировал покинуть это высокое общество до того, как он придёт в панику. Не вышло, Шпилька внезапно задала вопрос, требовавший ответа.

— А почему вы не знали про эту знаменитость? Если говорите…

— Во-первых, — протянул я, — Мы Блюстители. Управление Омниполиса не следит за популярными куртизанками, тем более в Магнум Мундусе. Во-вторых, большинство агентов Омниполиса помнит времена мечей и магии так, как будто бы они были позавчера. Мы подсознательно не интересуемся новостями из других городов, попросту воспринимая их как нечто очень и очень отдаленное.

— А в-третьих, Анника, — добавила полудемоница, уже вцепившаяся в бицепс начавшего что-то понимать полутролля, — Любой, кто сует нос в дела Магнум Мундуса, автоматически становится участником игр этого города. Победить в них невозможно. Даже нам.

Подбадривающе кивнув начавшему мычать нечто паническое Шегги, я вышел в этот большой и страшный мир. Правда, вовсе не за тем, чтобы начать розыски истины, эльфов и бывших проституток. На это не было настроения.

Я собирался заработать себе на смертную казнь.

Что запрещено Блюстителю? Очень интересный вопрос, учитывая кто мы и что мы делаем. Напоминаю, что иногда мы уничтожаем миры… так какие же запреты могут быть перед такими существами? В принципе, только один. Злоупотребление служебным положением.

Отыскать филиал ада всегда просто. Вам нужно просто приехать в Магнум Мундус и найти в этом огромном городе район, где живут самые бедные и уязвимые слои населения. Здесь, среди прислуживающим слугам слуг эльфов, нужно просто отыскать невысокое красное здание, сложенное из грубого старого кирпича. На нем будет надпись…

«Банк».

Единственное место в Срединных мирах, где вашу душу возьмут в залог взамен на золото, информацию или… просто так. Если вы за неё боитесь. Что? Не боитесь? Наивный. Это же Магнум Мундус, магический центр Средоточия.

— О, господин Блюститель! — сделала вид, что несказанно обрадовалась моей физиономии краснокожая хрупкая девочка, носящая лишь намек на макияж и такой же, но еще слабее, на одежду, — Чем мы можем быть вам полезны сегодня⁈

Девочка была премиленькая. Чуть повыше Шпильки, куда богаче в формах, но сохраняя, при этом, хрупкую изящность юности. Великолепный вкус для демона. А как мило делает вид, что смущается, услышав комплимент!

— Ладно, шутки в сторону, — не трачу я время, — Мне нужно в Пандемониум. Сейчас.

— Во плоти⁈ — шокировано распахивает глаза демоница.

— Именно так.

— Прошу меня простить! — выполняет она низкий реверанс и даже делает умоляющие глаза, — Но… наши системы не определяют у вас нужное количество валюты для этой операции!

— Я не собирался вам платить, — поднимаю я левую руку, зажигая на поверхности кожи запястья пентаграмму, которой обзавелся довольно давно, — У вас есть кое-что моё, оно было забрано без моего ведома. Я спущусь за этим.

Глаза демона, притворяющегося сексапильной девочкой, вспыхивают оранжевым, отрезая нас с ней от остального мира. Вот мы сидим в маленьком тесном офисе, где поверженные городом лишаются душ (иногда даже временно), а вот мы посреди пустоты. Лимба.

— Мне нужно услышать имя, — голос краснокожей демоницы отдает эхом.

— Только не описайся, когда попробуешь его на вкус, — усмехаюсь я, — Ханапиосса Дедрикадея.

Истинное имя Виолики Радиган, юного демона, как-то раз вверившего свою суть в мои руки. Отдавшуюся мне во владение просто так, лишь в знак доверия, ради защиты и покровительства. Разумеется, такая мелочь как едва родившийся демон, никак бы не смогли впечатлить работницу банка, но вот привкус, ощущение воли того, кто низверг мою родную хату в Преисподнюю — это совсем другой вопрос. Категорически другой.

— Прошу, пройдите в нижний зал! — уже натурально пищит демоница, зажав руки между ног, заискивающе улыбаясь и пытаясь задиком загородить сделанную на ковре офиса лужицу, — Вас там уже ждут! Все будет в лучшем виде!

Киваю, улыбаясь и выхожу, не слушая крики сзади о том, что теперь «для вас будет все только самое лучшее!». Его тут нет, лучшего. Как и хорошего, нормального, паршивого или просто ужасного. Демоны.

Если кто-то думает, что я выставляю Магнум Мундус худшим местом в бытие, отвратной дырой, пожирающей смертных и перемалывающей их души на золото, то вы ошибаетесь. Я был в Москве. Магнум Мундус — своеобразный город, привечающий именно тех, кто точно знал, зачем сюда едет. Здесь нет ничего страшного. Просто живут очень старые существа со своеобразными вкусами… и они не склонны совершать насилие над своими слугами. Всё сугубо добровольно. Всё дело в разуме. Осознаете ли вы, что вам предлагают? Потому что отказаться потом нельзя.

Второе правило моего учителя. «Никогда не связывайся с теми, кто старше тебя». Я его нарушаю постоянно.

— Снова всё изменили… — пробурчал я для проформы, находя себя прямо посреди пустой улицы.

Кто-то, а демоны всегда держат нос по ветру. С восприятием человеческих норм и стандартов у них туговато, это относится к личным и корпоративным секретам, так что пародия на Омниполис, расстилающаяся в разные стороны от меня, выглядело криво, косо и смешно. Но не будем забывать, что это город, а не песочный куличик с содержанием собачьего дерьма. Они стараются. Они вечны, неумолимы, и не знают отдыха.

Тем не менее, всё было достаточно знакомо, чтобы я направил стопы прямо к себе домой. Подумаешь, улица изгибается, подумаешь, у этого дома слегка разная высота этажей, подумаешь, навстречу рогатая горилла размером с автобус…

— Свободная душа!! — заорала чертова обезьяна, тут же припуская ко мне со всех четырех лап, — Моя!!!

— Идиот… — вздохнул я, резко перечеркивая вытянутым когтем воздух перед собой и отскакивая назад.

Огромное существо, состоящее из инфернальной энергии без признаков мозга, с шумом и топотом налетело на след, оставленный материальным оружием, напитанным волей причинения ущерба и… попросту лопнуло, перестав существовать. Моментальный контракт оказался исполнен.

— Главное душа, главное душа… на тело надо смотреть, тупица! — наставил я уже совершенно не существующего демона, продолжая свой путь. Душа в теле способна за себя постоять еще как!

Можно оговориться, что не-Блюстителя сюда бы без сопровождения не отправили бы. И за него пришлось бы платить.

Дом, родной дом. Он никак не изменился за те дни, что меня не было. Да, слева не было дома Йага Тага Каббази, моего сенсея, а справа не стоял «Отвернувшийся слон», но это была кривая пародия на Малиновую, а мой дом, как и я сам, был сугубо материальным объектом. К нему я и подкрался, вовсе не собираясь пошло стучать в собственную дверь. Зачем? Это моя дверь, мой косяк, стены тоже мои, взбираться по ним я умею, секретный пусть обхода сигнализации на окне собственной спальни тоже целиком мой. Не мой лишь огромный демонический знак, висящий в небе и демонстрирующий всему городу Приглашение, но, куда деваться? Небо, красно-черное, с отвратительно клубящимися тучами, оно тоже не моё.

— Кто лежал в моей кровати? — недовольно бурчу я, понимая, что лежали все. Валялись, засранки, может быть, даже нюхали… подушку. Иначе и быть не может, я всегда аккуратно заправляю свою прекрасную кровать! Но нет, все измято, как будто тут табор танцевал!

Любимый фиолетовый халат нежно обнимает мое соскучившееся по нему тело. Чертыхаясь, достаю из-под кровати забитые кем-то туда тапочки. В этот момент скрипит дверь, открываясь. На пороге комнаты стоит толстый лабрадор по имени Лэсси. Не знаю, что с этой собакой, но наши общие попытки заставить её похудеть встретили полный провал. Зато она невозмутима и надежна как швейцарские часы — при виде меня пес расщедривается на три ленивых маха хвостом, а затем, развернувшись как крейсер, уходит вдаль.

И то хлеб, думаю я, выковыривая тапочек из бездн, куда его затолкали чьи-то неосторожные и неряшливые ноги. Если б кто-то из девочек неожиданно зашёл бы, увидев Конрада Арвистера в незапахнутом халате, стоящего раком…

Кто-то заходит.

Накаркал, обреченно думаю я, поднимая взгляд, который встречается с другим взглядом. Таким же уверенным и невозмутимым как у Лэсси, но слегка более ироничным.

— Мм… — задумчиво тянет Грегор Арвистер, бывший дофин и мой единственный живой потомок, надежда всего угасшего рода. Двухлетний ребенок складывает ладошки на животе, продолжая меня разглядывать. Я ускоряюсь в поисках необходимого — ребенки не ходят одни. За ними всегда кто-то присматривает!

Вампирская ловкость, решительность и смекалка трехсотлетнего Блюстителя, ловкое неуловимое движение опытного убийцы… и цель поймана! Три секунды спустя Конрад Арвистер стоит во всем своем ничем не замутненном великолепии, с наследником на руках и… обливаемый скептицизмом из глаз снова заглянувшего в комнату лабрадора.

Ну и ладно.

Что? Мне возмутиться, что за ребенком приглядывает собака? Она этим занималась и в королевском дворце! Это сертифицированная собака!

Последний из живых обитателей дома, присутствующий в здании, оказался внизу, на кухне. Пританцовывая под хрипящий, но играющий магнитофон, Мыш, крутя хвостом и тем, к чему он присобачен, готовила здоровенную груду гренок с сыром. Дочь, определенно радующаяся жизни, без малейших стеснений колбасилась, зажмурив глаза и подняв нос к потолку, выполняя странные движения руками и всеми другими частями тела. Танцем эти вихляния мог бы назвать только очень добрый и милостивый человек, а таких в окрестностях не могло быть в принципе. Я же, пользуясь тем, что полу-рэтчед ориентируется на свой нос, переворачивая гренки чуть ли не вслепую, спокойно проник за стол, где и уселся, выдав по наградной гренке Грегору и собаке. Авансом, за молчание.

Себе тоже взял.

Хм.

А ничего, вкусные. Получилось слупить штук пять, прежде чем Ассоль Арвистер, принцесса и «совсем нетолстая Мыш», повернулась к столу с теми же самыми целями, то есть — сожрать слегка остывшую гренку.

Она даже успела сунуть её себе в рот, прежде чем глаза и мозг синхронизировались достаточно, чтобы передать ей информацию о живом и здоровом отце, сидящем перед ней со слюнявящим снедь Грегором на руках.

Наблюдать за ней было невероятно забавно. Серо-синеватая шерсть на голове дочери поднялась дыбом, усы распушились, глаза вытаращились, но… гены пальцем не выковыряешь, так что гренку она, всё-таки, съела. Это, кстати, сильно помешало издать ей визг или писк, так что когда воздух из груди дочурки столкнулся с пережеванным кусочком хлеба и выпал осадками на нас с дофином и собакой, я лишь хмыкнул, взял полотенце, и начал вытираться, сообщив:

— Хорошо танцуешь.

Был немного стукнут… сыном за то, что начал с себя, а не с него. Ну сколько можно себе врать? Была одна дочь, затем возникла вторая, а теперь сын. Пусть он мне десять-двенадцать раз правнук, но этот момент мы опустим.

— Ты настоящий…? — страшным шепотом спросила меня откашлявшаяся Мыш, а затем в её глазах промелькнул ужас, — Или… д-д-де…

— Демон? Нет, — качнул я головой, занявшись собачьей мордой, — Вы приглашены местным Владыкой. Его воли никто не посмеет оспорить. А кроме этого…

— Что, кроме этого⁈ — прошептали мне уже в ухо, втиснувшись «совсем нетолстым» задом мне на колени и обнимая куда достанут.

— Кроме этого, вы с Грегором не принадлежите Аду! — с удовольствием чмокнул я круглое нечеловеческое ухо дочери, — Ибо невинны есть. Вас никто не посмеет тронуть в этом мире.

— Но…

— Ассоль, это Ад. Верхний мир. Конечно, сюда можно попасть из любой точки нашего. Если знать координаты. Так что я пришёл вас навестить. На денек.

Счастливое хрюканье, писк, объятия, недовольное сопение Грегора и лабрадора, дожевывающего слетевшие со стола гренки, которых не миновал хвост моей дочери. Всё-таки, хорошо иметь дома только одну собаку. Не надо помнить её имя. Собака и собака. Какой Джарред Гарру? Не знаю такого. Ему не повезло. Пацан к успеху шёл, но ему не фартануло.

Несколько часов мы провели в блаженном безделии, нажарив, конечно, снова гренок для начала, но затем целиком и полностью отдавшись беззаботной возне с маленьким человеком, внезапно вспомнившим, что у него когда-то был Камень-Кровавик, оказавшийся подло похищенным вампиром. В следствие чего на меня организовывался штурм за штурмом, постепенно переросшие в тайные операции под прикрытием, а под самый конец, когда изнеможение начало брать своё, Грегор Арвистер созрел до неумелых попыток натравить на меня гигантскую человекоподобную мышь. Та натравливаться отказывалась, щекоча неслучившегося правителя хвостом, от чего тот разрывался между желание уснуть, похихикать и всё-таки догнуть свою линию. В конечном итоге, как раз тогда, когда скрипнула входная дверь, сон одолел бывшего дофина.

— Я воняю серой так, как будто бы меня половина города демонов оттрахало! — устало и злобно заявил голосок Алисы Тарасовой-Арвистер, — Вон, даже коты в ванну хотят!

— А я хочу жрать! — прохрипела Виолика, чей голос пребывал явно не в лучшей форме, — Мыыыыыыыш…

— Ааа…? — протянула та, лукаво переглянувшись со мной.

— Неси еду… — продолжала страдать фальшивая монашка, — Я тут лежу… возле двери…

— Сначала вы вымоетесь от этой вашей серы! — построжела Ассоль, — Тут дети! И я! У меня нос чувствительный!

— И жопа толстая! — не преминула задеть по-женски вампиресса полурэтчеда, на что та тут же взвилась.

— Ничего не толстая!!

Разумеется, я подгадал момент, чтобы внезапно выскочить перед Тарасовой, и делал я это совершенно не зря, потому что мой птенец, ошалевший от свободы бабьего царства, в данный момент делала то, что я делать в доме запрещал строго! Она, прыгая на одной ноге, стаскивала с себя трусы, направляясь в ванну!

— Сколько я раз говорил, чтобы по дому голыми не шлялись! — гаркнул я, заставляя глаза светиться красным.

Как оказалось, старина Конрад умеет превращать одну описавшуюся девушку-демона в победную серию, пусть даже и коротенькую. Пришлось, через некоторое время, спрятаться в комнате, дверь которой штурмовала (под хохот Мыши) разъяренная вампиресса, а мне изволилось смачно принюхиваться через дверную щель, сообщая, что да, Алиса Батьковна изволит попахивать сотоною. Это почему-то невероятно злило Тарасову, но куда ей было деваться, особенно когда очухавшаяся Радиган прибежала мирить нас через дверь, да еще и коты замяучили.

— А я знала, что что-то не так! — бубнила давящаяся сдобой Тарасова, сердито щурясь на улыбающуюся Мыш, — Чувствовала! Прям вот чувствовала!

— Да ничего ты не чувствовала! — хихикала одержимая монахиня, — Чесалась только как шелудивая собака, да ныла! Устали у неё пальчики по клавиатурке шоркать! А я пела пять часов!

— Ты выла как родственница Гарру! И сама ты шелудивая!

— Я не виновата, что песня такая!

— Видела я текст, там так тянуть не надо было!

— Текст ты видела, а с продюсером разговаривала, умная такая⁈

— Это с тем фиолетовым и рогатым, который еще и лысый? Занудный дядька, мне показался. Он тебя выть заставил⁈

— Ой всё, ешь молча!

Я слушал эти полудетские разборки, улыбался и украдкой щекотал мышиный хвост, который украдкой пытался пощекотать Грегора. Оппенгеймер и Хуммельсдорф урчали, поглаживая мои ноги своими мохнатыми тушками, так что у нас царила полнейшая идиллия. Мирный семейный праздник, такой, каким он должен быть.

Ровно до момента поздней ночи, когда я, разогнав всех по койкам, сам тоже улегся вздремнуть, но вместо этого тут же получил совершенно голое девичье тело, нахально втиснувшееся под моё одеяло.

— Поневоле скажешь спасибо собственной нервной системе и тактильной памяти… — вздохнул я, закатывая глаза к потолку и кладя руку на женскую макушку, — Что это у нас тут?

Макушка тут же полезла выше, но не за поцелуем, как я справедливо опасался, а к уху.

— Ты проник сюда моим именем, Конрад. Проник в Ад, — дыхание Виолики почти обожгло моё несчастное ухо, — Просто чтобы побыть с нами? Не верю…

— Ну что тут поделаешь… — тихо пробурчал я, размышляя, выгонять ли вторженку (или нехай с ним, спит тут?), — Не верь.

— Даже не оправдываешься, — угроза ожога начала увеличиваться, — Не юлишь. Может, сказал правду? А может… ты специально нас сюда засунул?

Какая догадливая.

— Я? Серьезно? — хмыкнул я, приобнимая подавшуюся вперед девушку за плечо, — Я договорился с гномскими корпорациями, подговорил Дьявола, нашел способ создать гибридный контракт, а потом мало того, что подписал его рукой Алисы, так еще и подтолкнул вашего гостеприимного хозяина к тому, что он стащил заодно и тебя…?

— Ты мог… — одержимая не раздумывала ни секунды, — О тебе ходят слухи, что ты можешь всё. Самый слабый вампир, который всегда выходит сухим из воды. Тот, у кого нет врагов.

— Так меня называют? — я погладил взлохмаченные фиолетовые волосы девушки.

— Нет, — шепнула она в ответ, — Тебя никак никто не называет. Просто Конрад. Просто Арвистер.

— А я всегда мечтал о прозвище… Или о дурной славе… — вздохнул я, резко и плавно вставая с кровати, — Ну, раз уж так получилось, то признаюсь. Да, я сюда пришёл не просто так.

Эх, хотел же с утра. Ну почему все вокруг такие умные, хоть дипломы выдавай? Нашли о ком слухи слушать, о дружище Конраде. Фу такими быть.

— Я так и знала! — она села в кровати, выпучившись на меня, шарящегося под одним из кресел, победным взглядом, — Ты что-то оставил и явился забрать!

— Нет, — достав из-под кресла сундучок, я поставил его перед Виоликой, раскрыв. Внутри ничего не было.

— Я пришёл к тебе. Кое-что отдать на хранение.

И, прежде чем Радиган успела издать хоть какой-то звук, я запустил свою пятерню с отросшими черными когтями прямо себе в грудную клетку, разрывая кожу, мышцы, ребра.

Хватая собственное сердце.

Глава 8

Теснота миров

— Конрад…

Положив ладони мне на лацканы плаща, Малиция почти нежно повела ими вниз, но почти сразу же перевела ласку в захват, схватив меня за грудки и метнув на тот же многострадальный диван в своем кабинете.

— Ты был мне нужен, — сообщила эта женщина, приближаясь ко мне, валяющемуся чуть ли не в той же позе, что и раньше, — Я тебя искала. Но не нашла.

— У меня были дела! — сообщил я, быстро переворачиваясь в куда более пристойную позицию.

— Дела… — задумчиво проговорила прекрасная эльфийка, одетая только в черное (и очень узкое!) нижнее белье. Она постучала себя длинным черным ногтем по подбородку, — Дела, после которых ты пахнешь серой и болью, вампир.

Удар женской ступней в грудь вжимает меня в диван.

— Дела, после которых у тебя повреждена душа. Дела, которые делаются не в Срединных мирах, пустой король. Ты будишь во мне… любопытство, — поясняет мне женщина тоном, который бы вынудил любого члена Совета мгновенно поседеть. Везде.

— Некоторые твои поступки, дорогая, тоже вызывают вопросы, — пожал плечами я, — За что ты так обошлась с Квантрой?

Малиция великолепна. Она это прекрасно знает, являясь единственной эльфийкой, пребывающей в фертильном настроении каждую секунду своей жизни, вместо пяти-шести часов за тысячелетие. Это её небольшая тайна, о которой догадываются все, но знают точно лишь единицы.

Еди-ни-ца. Ну, то есть пока я один. Иногда появляется кто-то другой, но Малиция… вы же знаете этих вечных безумных эльфийских волшебниц? Она не оставляет живых свидетелей их тайн.

Тем не менее, она — великолепна. Дело не в теле, не в том, как она двигается и что говорит. Даже не в том, что она может, а совершенно в особенном «другом». Сексуальностью, безумием и мощью ты не соберешь верную армию поклонников и агентов, неустанно трудящихся на благо Черно-Белой Королевы… но ты купишь их с потрохами другим — свободой. Сладкой-сладкой свободой.

Малиция хочет подойти. Хочет усесться верхом на мои колени. Хочет положить свои длинные, белые и изящные руки на мои плечи. Хочет увидеть мои глаза. Она это проделывает незамедлительно. Импульсы, мелкие, ничего не значащие в общей картине, смехотворно ничтожные на фоне веков и тысячелетий.

Она хочет задать вопрос.

— А кто спрашивает, Конрад?

— Тот, кому нужно знать эту историю… сейчас, — мягко улыбаюсь я в нависшее надо мной бесстрастное лицо, — Был бы я кем-либо иным, то уже знал бы её.

— Действительно, — милостиво кивают мне, а затем прищуриваются, вспоминая. Я не мешаю, борясь с желанием положить ладони на эти дивные бедра, распахнутые прямо у меня на коленях. Вскоре, голос сверху начинает вещать, — Она… это несуразное создание, решила, что может пошутить над моими слугами. Я решила, что она… не соответствует занимаемому положению. Квантра Джаггерджек была низведена туда, где она может так шутить столько… сколько захочет. Так долго, как только сможет. Только и всего.

Простые слова, за которыми пряталась чудовищная власть. Наверное, Малиции проще было бы захватить целиком какой-нибудь заштатный мир, чем «низвести» одну полукровку туда, куда ей восхотелось, но зачем этой прекрасной женщине какой-то мир? Она свободна.

— Мне нужно её найти, Малиция. Тебе тоже нужно её найти, раз она покинула своё место. Но ты не нашла. Я могу найти её. Сначала для себя, потом для тебя. Могу даже вернуть. Но мне нужно…

Опасное предложение, полное допущений и инсинуаций. Чуть ли не обвинений. Но как иначе? Приказать Верховному Архивариусу Срединных Миров мне помочь, как великодушно разрешил Совет? В лучшем случае меня превратят в фаллоимитатор. И будут носить везде, прикрепив к резинке очередных трусов.

— Договорились, — коротко и резко соглашается женщина, — Но потом. Сейчас мы с тобой идём в книгу, Конрад. Вместе. Я хотела пойти вчера, но тебя не было. Нигде. Я искала.

— Тогда слезь с меня, пока я не порвал эту пародию на одежду! — облегченно грублю я.

— Лжец, — моё горло тут же берут в захват, — Ты не чувствуешь желания. Тебе больно.

О да, мне больно.

— Я? Лжец? — бледная усмешка и вызов, достаточные, чтобы заинтриговать начавшую возмущаться женщину. Она склоняется ко мне еще ниже, вплотную, пристально всматриваясь через глаза туда, где у смертных расположена душа.

— Не солгал, — констатируют очень довольным тоном, — Как и всегда.

За этим следует чрезвычайно страстный поцелуй, но, когда он должен получить продолжение, моё бренное тело покидают быстро и решительно.

— В книгу!!

Гримуар, книга мертвых, дурацкий справочник, написанный после тысяча девятьсот пятидесятого года по времени Нижнего мира. Моё наследство от ведьмы, оказавшейся чересчур хитрой на свою беду. Жалкий лабораторный журнал и ловушка разумов, в которой сейчас томилась всего одна пленница.

Дианель Ерманкиил. Эльфийка. Прекрасная хрупкая блондинка. Моя учительница. Моя первая любовь. Моя подруга. Моя библиотекарь. Дочь Вестника Короля Вампиров. Создательница Матери-Магии.Ко всем этим титулам можно добавить еще один.

Та-Кто-До-Судорог-Боится-Черно-Белую-Королеву.

— О-п-п-я-т-ть т-ты…! — шепчет появившаяся в зеленоватом тумане блондинка при виде другой блондинки, уверенной, царственной, почти обнаженной. Затем замечают меня.

— Конрад!!

Да, я убил её, позволил ангелу вырвать душу её отца из тела, отправив на муки очищения, но, тем не менее, сейчас белокурая головка эльфийки пытается зарыться мне подмышку, а её руки скребут по моей спине, пытаясь вжать дрожащее тело в моё. Шестисотлетняя девушка с разумом архимага пребывает в полнейшем ужасе.

Малиция.

— Молчи, ребенок, — недовольно бурчит высокая женщина, продолжая свои операции с пространством, — А то я тебя сотру. Конрад, если не хочешь её потерять, то заткни ей рот. Чем угодно. У тебя, кажется, недавно было что-то подходящих размеров.

Архивариусу плевать на Дианель, видимо, она получила от неё всю информацию в прошлый раз, а теперь считает ожившие воспоминания маленькой библиотекарши лишь помехой. Теперь её интересует книга. Очень сильно интересует. Настолько, что приревновавшая меня к семьдесят лет назад как случившейся интрижке, Малиция готова простить свальный грех прямо при ней. Лишь бы не отвлекали.

— Она не причинит тебе вреда, — тихо говорю я в острое ухо, обнимая девушку, — Просто не будем ей мешать. Постоим тихо.

Малиция похожа на ищейку, предельно собранную, сконцентрировавшуюся, собравшую все свои мысли в один, направленный на поиск, поток. Под её пальцами сплетаются и расплетаются заклинания, которые мне сложно даже представить. Я уверен, что вся магия гримуара не представляет для Архивариуса ни малейших затруднений, она ей известна, но ищет она нечто совершенно другое.

Я даже догадывался, что именно.

— Действительно, при хозяине всё куда четче ощущается, — коротко кивнула эльфийка в белье, буквально парой взмахов пальцев заставляя «реальность» вокруг нас взбеситься, — Конрад, отпусти эти несчастные воспоминания. В смысле пусть она от тебя отойдет. Мне нужно её проверить.

— Малиция, — с некоторым давлением произношу я.

— Ей не будет больно! — тут же раздражается Архивариус, — Я лишь хочу знать, насколько огрызки этого ребенка являются самостоятельной сущностью!

Оторвать от себя паникующую девушку было сложной задачей, но кое-как, с уговорами, я справился. Наверное, в основном за счет того, что знал её как мало кого, что, разумеется, было отмечено нашей исследовательницей. Тем не менее, Малиция и не подумала развлекаться на счет моей пленницы — минут десять пообнимав Дианель черно-белыми нитями, жутко похожими на ожившие миниатюрные щупальца, Архивариус удалилась, бросив на прощание, что ждет меня в реальности не менее, чем через полтора часа.

— Мне нужно срочно всё записать. Это важно.

Мы остались вдвоем, если не считать огромного удивления грандмастера тауматургии, осознающего, что Черно-Белой Королеве хватило воли и умения покинуть частную реальность привязанного к другой личности артефакта. Уровень, чрезвычайно близкий к божественному. Это понимал не один я.

— К-к-конр-рад, ч-что эт-то за т-т-тварь…? — пролязгала зубами вновь полезшая обниматься жертва меня самого.

— Просто эльфийка, старая и опытная, — потряс я слегка Дианелью, — Эй, приди в себя. Она что, над тобой издевалась? Да не должна была…

— Не должна была… — себе под нос проговорила Ерманкиил, затем, несколько раз повторив эту фразу, ушла в истерику.

Лютую, захлебывающуюся… такую… человеческую. Женщина, сгубившая мою династию, изменившая судьбу всего королевства, планировавшая весь мой мир превратить в удобную для драконов вечную игрушку, дочь лучшего убийцы Срединных миров… это и еще очень многое другое, она сейчас рыдала на моей груди, захлебываясь слезами, словами и стонами.

Малиция не причиняла Дианель особой боли, но дело было в другом. Женщины, о которой я говорил, той самой, кому проткнул сердце Девароном, уже не существовало. Были лишь воспоминания, лишенные самого важного — души. Поэтому Черно-Белая Королева просмотрела Дианель. Прочла её как книгу, оставив на полях множество нелестных комментариев. Заглянула везде. Это было несложно, учитывая, насколько однообразную жизнь вела моя маленькая библиотекарша, но… можно сказать так — она пережила суперизнасилование.

Архимага трахнул в душу суперархимаг, сунув нос практически везде и во всё.

— А еще… она сказала… что книга — дешевка. Поделка, которую сотворили за… полчаса, — всхлипывала Дианель, — Её делали… для короткоживущих. Для… дешевок. Разум эльфа слишком велик, слишком много памяти. Меня не станет через… шесть месяцев.

— Всех Срединных миров может не стать через шесть месяцев, — негромко проговорил я, отстраняясь, — Из-за твоего изобретения. Полуживое заклинание, искусственный бог. Ты выпустила в мир то, что никогда не должно было существовать.

— Я не…

— Ты. Выпустила. Ты безответственно отдала эту дрянь уродам, которые из неё сделали культ. Теперь другие уроды, твои сородичи, хотят получить знания, как повторить этот результат. Насоздавать себе всемогущих слуг.

С минуту она молчала, а затем сквозь пряди спутанных белокурых волос на меня глянул блеснувший сталью синий глаз.

— Да, создала, — хрипло прошептала эльфийка, — Мне было плевать на вас всех. Всегда было плевать. Я лишь хотела вернуть отцу то, что он утратил. Жить с ним. Быть семьей.

— Классическая история злодеев, тиранов и авторов концов света, — криво ухмыльнулся я, — Они тоже «всего лишь хотели». Впрочем, было бы совсем нечестно осуждать тебя за это, не так ли?

— Почему? — глаз недоуменно моргнул.

— Потому что тебя уже нет, Дианель Ерманкиил, — просто проговорил я, разведя руками, — Я убил тебя, проткнул твоё сердце мечом. Твоя душа, очищенная от всех грехов, ушла в Великую Реку. Всё, что осталось — это мелочи. Твои воспоминания, заключенные в гримуар. Следовательно, нельзя винить того, кого уже нет…

— Во мне в миллион раз больше жизни, чем в том монстре, что ты притащил, вампир! — кроткая библиотекарша вспыхнула натуральным гневом, — Ты, остолоп, даже не представляешь себе, что это за тварь! Как и чем она думает! Чего хочет! Это существо настолько дале…

Она осеклась. Я продолжал улыбаться.

— Ты представляешь… — моментально севшим голосом прошептала она, — Это я, дура, всю жизнь просидевшая в глуши, ничего не знаю. И не знала. Ты провел нас с отцом, вампир. Разыграл как по нотам. Мы думали, что ты у нас в руках, что ты под контролем, а ты… ты, наверное, смеялся над нами, Конрад Арвистер. Хохотал в глубине души, стоя там, в доме, созданном моими собственными руками. В ничтожно маленькой избушке, в будке, которую выстроила маленькая глупая девочка, ничего не знающая о настоящем мире. Как и её отец, ставший мясником на посылках у Немертвого Короля… Ты Блюститель. Мы для тебя были всего лишь очередными врагами этого вашего Магнум Мундуса…

— Не его, — качнул я головой, — Срединных миров. Бесчисленное количество живых существ в этих мирах встает каждое утро, рассчитывая прожить свою жизнь до её конца, но находятся те, кто решает пренебречь устоявшимся миропорядком. Такие же как Саркат, проклятый Мироубийца, посчитавший, что ради спасения вашей расы можно вырезать половину, а то и побольше. Мы охотимся за теми, кто пытается идти по его стопам. Вы не были для меня очередными врагами, а являетесь ими до сих пор. Монстр, которого ты выпустила на свободу, продолжает угрожать всему.

— Я буду рада, если он вас пожрёт… — процедила эльфийка.

— А думать не пробовала? — иронично поднял я бровь, — После того, как увидела, что с твоим отцом, великолепнейшим бойцом из смертных, сделало существо из другой лиги? За долю секунды? Сама-то едва не описалась при виде мирной и тактичной Малиции, а что было бы, повстречайся ты с… ну, я даже не знаю, теперешним начальником моей дочери Алисы? Всё не то, чем тебе кажется, Дианель.

— Ну просвети же меня, великий Блюститель! — горько выплюнула хрупкая блондинка, обхватывая себя руками.

— А зачем? — поднял я бровь, — Ты мертва. Эльфы слишком сложные существа, чтобы вас можно было переселить в другое тело, так что через шесть месяцев ты прекратишь быть, Дианель. Зачем мне беспокоить тебя, зачем заставлять думать? Ты не думала всё время, пока работала над своими проектами, так смысл напрягаться сейчас?

Ответа не было долго, мне даже стало скучно. Не поймите меня превратно, я стою напротив образа очень дорогого мне существа, буквально члена семьи, который помнит Конрада Арвистера живым, дышащим, любящим и радующимся новому дню, но… с тех пор прошли три сотни лет. И если для этой эльфийки они пронеслись серым бурным потоком одинаковых дней, то для меня все было иначе. К тому же, теперь я воспринимал её как рабочий элемент, а это, увы, не фунт изюма.

— Если поверить твоим намекам, то мной и отцом управляли, — с огромным усилием выдохнула Дианель, — Нас использовали. А…

— И ты решила, что если это так, то ты можешь помочь мне! — важно я поднял палец кверху, — Отомстить тому, кто… ну да, ну да. Но нет. Не можешь.

— Почему⁈ — удивительно очаровательные глаза. Прямо как у ребенка.

— Потому что ты в гримуаре, Дианель. Малиция может помочь мне его отвязать от себя и тогда ты превратишься в ценность. В предмет торга. Сейчас не так важно всё, что ты знаешь, мы это всё теперь знаем тоже. Куда важнее то, чего ты не знаешь. И не должна узнать.

С этими словами я и пропал из мира книги.

Добро пожаловать во взрослую игру, девочка.

Знаете, что такое Вестник? Это смерть. Двуногая, бронированная, невероятно быстрая, точная и совершенно беспощадная. Однако, до превращения в вампира и становления Вестником, у Сейлайзера Ерманкиила, моего неслучившегося палача, была другая жизнь. Он был эльфийским рыцарем, лордом. А эти ребята, несмотря на огромный пучок тщательно выпестованных добродетелей и достоинств, достаточно предсказуемы. Например, я могу поклясться чем угодно, что какая бы моча не стукнула в голову нашему доброму Сейлайзеру, она бы не породила в этой голове идею подарить дочке прикид, часы и собаку… из Нижнего мира.

Вообще, невозможно представить себе эльфа в Нижнем мире. Никак. Они там дохнут за секунды, мир высасывает из них магию, оставляя лишь обтянутый кожей скелет, рассыпающийся в пыль за несколько часов. Но это для эльфов… а не вампира.

Размышляем дальше, раз уж есть над чем. Дианель, какой бы раззявой не была, обожала собственного отца и, при этом, являлась чрезвычайно талантливым магом. Да, она была очень рассеянной девочкой, но я снова готов клясться — при папе она собиралась целиком, стояла по струнке и пожирала его влюбленным взглядом. Где? У себя дома, под надежными заклинаниями, просвечивающими всё. Вообще всё. Следовательно, Вестника не могли подменить. Он своими руками делал доченьке такие странные подарки.

Понимаете ход моих мыслей? Нет? Подсказка: Вестник играл в свою игру.

Может именно поэтому моя задница и не болтается на флагштоке Черного Замка. Наш Король славный малый, но слегка не толерантен к тем, кто убивает его слуг. Даже из самозащиты.

Хотя это тоже, в общем-то, заставляет задуматься…

— Ты не потратил себя с этой вещью? — осведомилась сидящая на софе с бокалом вина Малиция, — У меня есть планы на эту ночь. Ты в них фигурируешь, Конрад.

— А если у меня другие планы? — навис я над ней.

Эльфийка сидела в не завязанном черном халате на голое тело. Было видно, что она успела не только записать всё, что посчитала нужным, но и принять душ. Тоже уникальное явление — без косметики, в домашней обстановке своего кабинета, полностью расслабленная… она выглядела ничуть не менее опасной, чем обычно. Складывалось впечатление, что тот кусок плоти, что представляет собой это существо, почти не влияет на личность, рвущуюся наружу.

— Оттуда, куда я тебя отправлю, Конрад, ты можешь и не вернуться, — медленно покачала головой и бокалом она, — Ибо это место, где я бессильна. Но это будет потом. Сейчас ты здесь.

— Аргумент принят, но ты разожгла моё любопытство.

— Ты моё тоже, Конрад. Помнишь, как мы познакомились?

Мы с учителем освобождали Малицию. Эльфийка была замурована в сплошной камень, в котором провела около пятидесяти лет, плюс-минус парочка. Цена, которую она платила за попытку изучить скрижали одного гномьего клана. К её несчастью, рядом отирался один из предков-хранителей клана, скованная многочисленными клятвами сущность. Увидев в святая святых эльфийку, сущность сошла с ума, сломала все запреты, сдохла сама, но залила вторженца жидким камнем, пустив свою суть на то, чтобы запереть её на веки веков. Частично у неё получилось. Пока у клана гномов не настали настолько тяжелые времена, что они, волей-неволей, но обратились к Блюстителям, чтобы получить доступ к тем ценностям, которые еще остались в полуразрушенном архиве.

Малиции понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя после такого приключения. Она провела его, не отпуская меня, извлекшего её наружу, ни на секунду.

…более полугода.

Мой хитрый проницательный учитель. Теперь я знаю, зачем вы взяли меня туда. «Никогда не связывайся с теми, кто старше тебя», да? Хех…

— То есть… — я задрал бровь.

— Да, — спокойно кивнула мне Архивариус, — Это место — под Магнум Мундусом, Конрад. Под корнями деревьев. Там, где лежат уже более двух десятков моих слуг. Там ты найдешь Квантру Джаггерджек. Я бы хотела, чтобы ты её убил для меня, Конрад… но ты же этого не сделаешь?

— Не сделаю, — качнул я головой, — Я не убью её для тебя, Малиция.

Женщина плавно поднялась с дивана. Халат остался лежать на нём. Руки обвились вокруг моей шеи.

— Меня трудно удовлетворить, Конрад Арвистер… — прошептала она едва слышно, — … но и у тебя есть особенность, не так ли? Ты, дважды король, обожаешь заканчивать истории. Ставить точки. Это твой талант, твоя судьба, твоё умение и твоё проклятие. Для знающих ты был страшнее Вестника, ибо никто никогда не знал, какой историей ты занят, слабейший из вампиров. Из-под земли нет выхода для моей маленькой беглянки. Ты это знаешь, она это знает, я это знаю. Так или иначе, ты поставишь точку в этой истории. Это — меня удовлетворит…

— До сих пор фанатеешь по древним гномским пророчествам? — слабо улыбнувшись, я провел тыльной стороной ладони по щеке высокой обнаженной дамы, глубоко и равномерно дышащей, не отрывающей взгляд от моих глаз.

— Сейчас я поглощена тобой, мой милый. Заинтригована твоей болью, влюблена в эту новую пустоту, разгневана, что ты стоишь столбом, таю от твоей руки… и разорву тебе глотку через десять вздохов, если ты продолжишь эту пытку.

— …

— Но если ты её прекратишь, я сделаю тоже самое! Немедленно…

Как видите, есть некоторые неочевидные преимущества в том, чтобы быть вампиром. Мы можем выйти относительно целыми даже из очень нетрадиционного секса. Если будет кровь.

Да, у неё была кровь. Очень много крови.

Очень.

Мы потратили её всю.

Глава 9

И целого мира мало

— Хотите сказать, что пока мы ходили по салонам, Конрад где-то подрался с демонами? — голос Шеггарта еле доносился сзади, но я, хоть и делал вид энергично шагающего и бодрого существа, всё равно его слышал.

— Да, — мрачно ответила лысому увальню Старри, — Он еле живой. Не «полуживой», как с ним бывает частенько, а «еле».

— Давайте дадим ему по башке и отнесем в больницу? — Шпилька, как всегда, не искала сложных путей.

— Не трогать. Он знает, что делает.

Профессиональный кредит доверия, как это мило. Хоть раз бы его оправдать. Я понятия не имел, что делаю. Просто знал, что времени у нас нет. Не в частности «сейчас», а вообще, потому что никому, совершенно никому не было нужно, чтобы именно мы нашли пропавшего похотливого эльфа. Это должны были сделать другие, а мы — только искать. Тратить время самим и зарабатывать его другим.

Только вот никто никогда не недооценивал Архивариуса Срединных Миров. Черно-Белая Королева заведовала летописями миров, хрониками владений эльфов, она повелевала книгами, гримуарами, тайнами и секретами. Чудовищная власть, отданная в руки одной женщины, в обмен на свободу и власть куда меньшие по составу и характеру, но, тем не менее, имеющиеся. Прямиком тут, в Магнум Мундусе.

— Устал… — пожаловался я, заведя наш небольшой, одетый по-походному, отряд в ничем не примечательный закоулок на западе Мундуса. Сползя спиной по стенке до самого низа, я вынул дрожащими пальцами из пачки сигарету, прикуривая её, пока остальные члены нашего небольшого кружка по интересам собрались вокруг. Черт, всё действительно плохо. Меня мутит, шатает и разматывает от любого усилия.

— Эмма.

— Да, Конрад? — голос полудемоницы почти мягок.

— Мне нужна будет их кровь.

— Чья⁈ — пугается Анника, но ответ видит куда раньше, чем получает ответ на вопрос.

К нам, в эту уютную чистенькую дыру, вылизанную местными водяными элементалями настолько, что можно безбоязненно есть с асфальта, врываются двое эльфов в темных одеждах. Сверху, с крыши, спрыгивает еще парочка. Начинается бой.

Я не в том состоянии, чтобы хотя бы ущипнуть Шпильку за ягодицу, поэтому являюсь просто наблюдателем. Эта четверка, обрушившаяся на нас вроде бы внезапно, лишь косит под обычных безликих клановых воинов, сложная и убийственная магия вскипает в их руках в тот же момент, когда они замечены нами, но… этот маневр скрытного нападения хорош был бы лишь против магов.

Не нас.

Два клочка черно-фиолетовой демонической энергии заставляют первую двойку, вынырнувшую с улицы, залиться визгами боли и агонии, а вот второй занимаемся мы… ну, если считать и меня. Я просто сижу, где сидел, крепко вцепившись когтями в руку с мечом, которым мне эту самую руку и пропороли, а эльф дергается, пытаясь отнять своё, его одежда попыхивает слабыми вспышками там, куда пытаются воткнуться метательные ножи Шпильки. Резкий раздраженный выдох Шегги — и последний эльф, только что полосовавший моего друга коротким мечом, улетает в стену, становясь на ней натуральным барельефом.

Взмахом крыла, Эмма Старри сносит с места пойманного мной эльфа, буквально швыряя товарища в мои объятия. Именно это мне и нужно. Внимание, сцена «38+» — питающийся вампир. Страшно, резко, кроваво. У нас, у вампиров, я имею в виду, нет чего-то вроде внутреннего насоса, что бы вам не рассказывали разные писатели, поэтому кровь мы можем втягивать лишь с определенной скоростью. Быстрее — только если сам носитель нам помогает, а для этого нужно разорвать его артерии. Это и проделано. Клыками.

— Еще! — рычу я, тут же получая обожжённую и дрожащую тушку убийцы-неудачника, которому сейчас довольно сильно плевать на травмы тела. У него обожжена душа.

Кровь — это сила. Это жизнь. Это мощь, секреты которой не ведомы её носителям. Для них она влага, вечно циркулирующая в телах, а вот для нас — топливо. Мы знаем о ней больше.

— Еще!

Нам повезло. Попались слабаки, клановый мусор, расходные единицы. По причине молодости, конечно, когда в голове нет ничего, кроме устава, приказов и тренировок, но именно из таких со временем и вылупляются страшные бойцы вроде Сейлайзера. Далеко не из каждого, конечно. Большинство дохнет. Например — вот так.

— Три полных эльфа, — слышится спокойный голос Эммы, — Конрад, я вычеркиваю тебя из слабейших. Слышишь?

— Это временно, — хриплю окровавленный вдрызг я, воздевая себя на ноги и подмигивая шарахнувшейся от меня Шпильке, — Отчаянные времена требуют…

— Проклятый врун, — цедит Старри, отворачиваясь.

— Я не вру! — обижаюсь я, поднимаясь на ноги и призывая свою магию. Совсем немного, лишь чуть-чуть — чтобы засохла, почернела и осыпалась кровь с одежды.

— Расскажи кому-нибудь другому, Арвистер!

Разумные. Они вечно хотят знать правду, уверенные, что вынесут её. Такая наивность.

— Просто набиваешь себе цену, — бурчит Шпилька. Она впечатлена тем, что увидела. Небольшая, но красочная разница между стариной Конрадом, отчитывающим её, бегающую по дому в одних трусах, и тем же типом, разрывающим эльфов в черном как пакеты с соком.

— Демоны Иерихона! — я закатываю глаза, а затем быстро проговариваю маленькой полукровке, — Ты да я, да мы с тобой, ну и остальные Срединные миры, существуем лишь затем, чтобы потакать гедонизму эльфов, лени драконов, да кормить душами Верхний мир. Если бы не это — нас бы выморили как тараканов. Мы и есть тараканы. Кормовые. Теперь живи с этим.

— Конрад!!! — Эмма в ярости. Тихой, сдержанной, но совершенно искренней.

— Извините, мне эльф в голову ударил, — мрачно усмехаюсь, потирая грудь, — Забудьте, что я сказал. Идемте.

Знаете, в чем проблема с ребятами, чей возраст зашкаливает за пару сотен лет? Мы, в основном, себя контролируем, лишь демонстрируя какие-никакие эмоции, но особо их не испытываем. Контроль всегда на месте. Но иногда крышечку срывает, наружу лезет та бездна мрака, которая накапливается у долгожителя в подсознании. Если ты связываешься с кем-нибудь древним и сумасшедшим, то крышечка свинчивается вообще незаметно. Тогда наружу начинает рваться химера, десятилетия задыхавшаяся под гнетом твоей воли.

— Идемте, — бормочу я, окончательно приведя себя в порядок, — У нас еще есть дела.

Были бы на месте эльфов люди — они бы истребили всех, а затем и себя. И орки. Может быть, даже гномы. Эльфы молодцы, эти ленивые, высокомерные, долгоживущие засранцы. На них всё держится тысячами лет. Но любить или уважать их не получается. Ты знаешь подоплеку. Твои дочери, находящиеся в Аду, сейчас её узнают. Яйца уже незачем держать в корзине, когда вы все балансируете над пропастью.

Наш путь далек и извилист. Сначала до местного подобия манамобиля, где я, присев на уши водителю в виде оживленной магией капли воды, диктую маршрут, постоянно его меняя. Затем, выбравшись вместе с молчащими и насупленными полугоблинами, веду их, вместе с раздраженно сопящей полудемоницей, в месте, куда даже местные любители острых ощущений старались не соваться. Бандитские районы в Мундусе? Помилуйте. Это мелочи.

Район женских общежития. Место, где коротают ночи неудачницы, которым сегодня не повезло. Здесь льется кровь, брызжет кислота, летят клочьями волосы, а воровство является обыденностью… как, впрочем, и убийства. Возможно, это самое жестокое место во всех Срединных мирах.

— … так что следи за сестрой, когда будете отсюда выбираться, — закончил я, вытаскивая из-под отодвинутого мусорного контейнера мешки с запакованными в них нарядами.

— Что? — хлопнул ресницами Шеггарт.

— Ах да, — повинился я, — Совсем забыл. Здесь наши с вами пути расходятся, Скорчвуды. У вас будет другое задание.

— В-в-в… — очнулась Шпилька, — В Мундусе??? Для двоих???

— Конрад прав, — неожиданно резко кивнула Старри, видимо, молниеносно прикинув диспозицию, — Вас наверху либо возьмут в плен, либо убьют. Внизу убьют точно, мы с Конрадом просто намного более живучие…

— В общем, пока мы переодеваемся, слушайте, — кивнул я, передавая прекрасной крылатой женщине пакет с одеждой, — Ваше задание будет несложным.

Идти вниз в нормальной одежде было бы глупостью. Разведчики Малиции докладывали, что логово тех, кто нашел себе пристанище под корнями Мундуса, слабо контактирует с городом. Грязь, камни, корни, твари. Встретиться могло что угодно. Поэтому, вместо одежек, которые только что утащили с собой наши полукровки, мы облачились в практичную и прочную форму черного цвета, отлично блокирующую тепло тел и отсекающую часть запахов. Военные ботинки, реплика немецких берцев, но из экологически чистых материалов, укрепленных магией, штаны и куртка с защитой на локтях и коленях, святая классика. Но не перчатки. Нам с Эммой они были бы лишь помехой.

Полугоблины отправлены, пора приступать к делу.

— Стой, — раздалось у меня за спиной, когда я уже принялся выламывать кирпичи с той же, ранее закрытой мусорным баком, стены, освобождая нам проход.

— Что? — не понял я, повернувшись к бывшей начальнице. Та стояла, скрестив руки на груди и раздраженно лупя хвостом по грязной земле.

— Когда вы меня поимели? — сварливо осведомилась она, сверкая глазами, — Когда вы с этим хитрожопым бычарой, с этой тварью рогатой, меня поимели⁈ Быстро говори, Арвистер! Прямо сейчас!

Уф, она серьезна. Смертельно серьезна. Мне сейчас нельзя получать повреждения, запасной формы нет. Придётся сказать.

— Шесть лет, три месяца и пару недель назад, — вздохнув, назвал я срок, — Тогда ты вернулась в Управу на вертолете. Быстро и внезапно. Очень спешила к себе. Помнишь, Оргар поймал тебя прямо в коридоре и утащил на этаж к техникам?

— Что-то такое припоминаю… — прищурилась полудемоница, барабаня себя ногтями по локтю, — И что?

— Он прикрывал меня, — признание далось мне удивительно легко, — Ты застала нас с Эрлиндой врасплох и… нуу… у неё случилось судорога. Я застрял. Мы оба застряли. У тебя в кабинете. Требовалось время, чтобы что-то с этим придумать.

Глаза прекрасной полудемоницы увеличились в размере раза в два, но зарычать — она зарычала сразу:

— И ЧТО, АРВИСТЕР⁈

— Тогда я ему сказал: «Когда в час самой черной нужды, самой великой скорби, ты обратишься ко мне за помощью, то я сделаю всё, от меня зависящее, но верну этот долг. Безвозмездно!», — процитировал я сам себя, затем разведя руками, — Вот как-то так.

Воцарилась тишина. Удивительная для места, где мы оказались, но видимо, так совпали звезды. Ну или женщины самых разных рас весьма чутки к настроению альфа женщины с крыльями, особенно когда-то находит новые грани ярости в самой себе.

— То есть, меня тогда, уставшую и вымотанную, шеф Управления водил по техническому этажу, попутно трахая мозг непонятно чем, пока Арвистер в моем кабинете пытался свинтить с члена испуганную гоблиншу? — слегка сдавленным тоном уточнила полудемоница, — И из-за этого я здесь, в Магнум Мундусе, играю для тебя роль девочки на побегушках⁈

— На самом деле я просто её дотрахал, — не стал скрывать горькой правды я, — А здесь бы ты оказалась в любом случае, дорогая.

— Это почему же⁈

— Тебя сложнее всего убить.

Ужалив меня взглядом, женщина отвернулась, а затем неожиданно присела. Черная форма, более облегающая в её случае, исправно выдержала как этот, так и все следующие экзерсисы. Разогнувшись и коротко хлопнув крыльями, Эмма констатировала:

— Кто бы тебе не помогал, он знает своё дело, Арвистер. Костюм сидит как влитой.

— Разумеется, — хмыкнул я, вновь принимаясь за расширение лаза, — Я же помню твои мерки.

После этих слов за моей спиной вновь воцарилась тишина.

Женщины.

Мир может лететь в тартарары, драконы продавать свои принципы, гномы ударяться в кибернетику, а эльфы мечтать о всемогущих слугах, но женщины всегда останутся женщинами.

Мы начали спуск.

Перед полудемоном и вампиром пролегла узкая, грязная и неудобная дорога, ведущая вниз, сквозь влагу, зловоние и тесноту, туда, под корни великого Магнум Мундуса, центра Средоточия.

Интерлюдия

Анника всю жизнь была слишком маленькой, поэтому совершенно не умела жалеть врагов. Эта прерогатива была отдана Шегги, тому еще добродушному увальню, но, к счастью для самой Шпильки, брат полностью терял берега, когда угрожали его сестре. Даже если это делали какие-то взбалмошные бабы в обносках, выскакивающие в чем попало из дома, мимо которого бежали родственники. Бабы хотели поймать и продать маленькую полугоблиншу, громко и страстно говорили об этом, даже кричали… а еще они хлопали дверьми. Почти стучали.

Шеггарту Скорчвуду этого хватило по маковку, чтобы приступить к демонстрации гендерного неравенства. Пока Шпилька удирала, отмахиваясь ножами, её большой брат ломал женщин, кидал женщин, скручивал и даже немного топтал. Возможно, он вёл бы себя гораздо цивилизованнее, но те суки, что на них накинулись, явно приняли перед этим какой-то ядреный жмых, от которого их и так не особо хорошие мозги окончательно спеклись. Действовать приходилось на убой.

Но… Анника была им даже немножко благодарна.

— Шег, за мной! — сдавленно пискнула она, когда последняя из размалеванных визгливых дур встретилась с углом здания, почти влипнув в него. Что-то уверенно подсказывало старшей Скорчвуд, что в этом месте нет никакой полиции и никто им за трупы не предъявит. А значит, можно вломиться в одну из уже раскрытых бедных квартирок, и…

— Ан, ты чего? — немало удивился слегка окровавленный полутролль, когда его сестра влезла в чужую ванну одетой, как была, а затем, включив холодную воду, принялась сидеть под ней, крупно дрожа.

Шпильку накрыло. Жестко накрыло, сильно, как никогда.

З’Враас. Джунглевый мир. Зелень, ядовитые гады, чешуйчатые твари и их повелители, гоблины, дикие безумные коротышки, трахающие что попало. Этот мир был смертью для многих и жизнью для неё, Анники. Именно ужасы и твари этого уродливого места смогли «починить» Скорчвудов, повернуть им мозги правильным углом. Но никто и никогда не сказал бы, что это было легко. Тогда, когда они, грязные, отчаявшиеся, только что остервенело дравшиеся с настоящей ордой, оказались в другом мире, Анника была уверена, что они прошли через ад.

Была. Была. Была. Была.

Для них, жителей дна Омниполиса, искренне считавших, что знают, что такое трудная жизнь. Ни хрена они не знали. Для Эммы Старри все эти месяцы выживания, вся эта кровь, поедание чужого сырого мяса, еще теплого и дергающегося, все эти риски и обугливающее руки чуждое колдовство — всё это было неприятностью. Большой, но недостаточно. Она это слышала от крылатой женщины, но не могла прочувствовать.

А вот Конрад. Старый добрый Конрад, свой, родной. Кормилец, ворчун, мужик, которого они кинули. Не раз. Кинули, использовали, паразитировали на его доброте. Бывший король, для которого они с братом стали ленивыми и гадкими поданными. Он спасал их, он заботился, он учил, а они обошлись с ним хуже, чем рэтчеды обходились со своими сородичами. Но он дал им шанс проявить себя, показать. Не выгнал.

Однако, это была лишь одна сторона вампира. Вторую они вот, увидели только что. Ощутили теплые брызги крови на лице, услышали слова, после которых изменилось все. Или… не после слов? После того, как Анника увидела выражение лица Эммы. Раздражение, досада, даже злость. Но ни малейшей попытки опровержения.

Они все — корм. Подножные черви у сущностей, проживающих в десятки, сотни раз больше века, отведенного им с братом. Их выращивают, им дали иллюзию воли, иллюзию жизни, но ничего этого на самом деле нет. Просто сущностям плевать, как себя будет чувствовать кожаный мешок, истлевающий менее чем за сотню лет. Зачем его тревожить? Урожай будет собран в любом случае.

Вольер.

Алиса. Их мелкая, рыжая, веселая Алиса. Она сейчас в Аду. Она работает работу, которая поможет демонам лучше, эффективнее, качественнее мучить души умерших. Вампиресса получит за эту работу деньги. Просто работа. Возможно, Арвистер отправил их с братом на смерть. Просто работа. Та черно-белая тварь, при взгляде на которую у Шпильки выморозило душу, тоже несвободна. Тоже работает. Есть те, кто могут вынудить даже такое чудовище делать что-то полезное.

— К-к-к-когда-то… — пролязгала зубами задрогшая Шпилька, не глядя на обеспокоенно сопящего брата, — Я ж-ж-ж-жабу п-п-п-п-поте-рр-ряла. Ч-через д-до…

— Помню! — раздраженно прервал её брат, — Весь город помнит! Через дорогу не перенесла! Ты аж прославилась!

Ей обещали кварту за ту работу. Всего лишь паршивую кварту, четверть талера. Дело было не в жабе, точнее, не совсем в жабе. Она была лишь сигналом. Но где, демоны Иерихона, ей было взять другую жабу в городе⁈ Да и неважно.

— Я в этот день была счастливее всего в своей жизни. До… жабы, — глухо проговорила Анника, вылезая из ванной, — Идем, братец, нас ждет работа. Только кровь смой.

Вампир трахнул мир Шпильки. За секунду поставил тот раком, и в два-три толчка лишил всего. Вообще всего. Он сделал это даже не со зла. Просто решил, что они с Шегги готовы… повзрослеть по-настоящему. Не от акоса дикого гоблина, приближающегося к тебе сзади, а от того, что всегда тебя окружало. Назвалась бойцом Управления? Блюститель доверит тебе информацию. Так, что ты будешь жалеть остаток жизни.

Через десять минут они уже сидели в машине и кусок полуразумной слизи вез их по городу. Шпилька сохла, деловито проверяя свои ножи, Шег молчал. Затем заговорил:

— Когда он пришёл жить к себе в дом, он постучал. Я взбесился, выскочил, злой. Он не испугался вообще. Стоял, улыбался, смотрел. Он не знал, насколько мне снесло башню, Ан. Ему…

— Ему было плевать, братец, — дёрнула рукой Анника, перебивая брата, — Конрад, он…

— … страшный, — мрачно перебил её лысый полутролль, — Страшнее З’Врааса.

Вампир, который уничтожил огромный мир, Канадиум. Король, который вернулся, а затем взял всё то, что хотел. Существо, которому они обязаны всем. Блюститель, пасущий миры.

— Мы выполним то, что он нам доверил, сестра, — глухие слова лысого неуклюжего здоровяка.

— Любой ценой, — сухой, еле слышный, ответ его маленькой как кукла сестры.

Иначе старый добрый Конрад, улыбающийся и милый, домашний и благодушный, сможет их найти и потом. Спросит у своего старого приятеля, любящего дым с запахом серы. Тот вряд ли откажет. Хотя… Конрад ли?

Нет. Блюститель.

Они будут ехать и ехать, запутывая следы, подъедут почти к самой точке своего назначения, но затем вновь уйдут на следующий круг, чтобы перекусить в одном крайне недорогом заведении, указанном на картах. Там, прямо за отвратным на вкус пойлом, которое даже полугоблины не назовут «кофе», их атакуют несколько вооруженных нелетальным оружием полуэльфов. Брат с сестрой не ответят им взаимностью, из-за чего кафешка будет буквально перекрашена кровью нападавших. Чудовищная сила и выносливость полутролля, совмещенные с ловкостью его прекрасно бросающей ножи сестры, будет не той комбинацией, с которой могли бы справиться эти полуэльфы.

Дальше они будут уходить пешком, подворотнями, заляпанные чужой кровью с ног до ушей. Не сказать, чтобы быстро, потому что быстро Шеггарт в жизни бегать не умел, а его сестре за время заварушки слегка достанется. Тем не менее, пару ищеек, специально выведенных для выслеживания тварей, напоминающих помесь собаки и рептилии, они еще успеют убить.

Затем… затем их просто накроют парализующим заклинанием. У уязвимых к магии полукровок, выросших в Омниполисе, не будет ни малейшего шанса против почти небрежного заклятия, брошенного эльфийской рукой. Следом их окутает туман магии, приносящей неодолимый сон. Веки Анники и Шеггарта Скорчвудов сомкнутся, а их разумы окутает тьма.

Их задание останется не выполненным.

Глава 10

Бездна теней

— Если ты будешь дальше прожигать дырку в моей заднице взглядом, то я выколю тебе глаза!

— Во-первых, твоя задница одета в черное, ничего не видно, — пропыхтел я, удерживающий свою бывшую начальницу за изящные ступни, — Во-вторых, у меня очень хорошая память, как ты могла убедиться! Я помню твою задницу. Она такая же, как и двести семь…

— Конрад, заткнись! И выплюнь мой хвост!

— Не надо было пытаться им меня ударить. Мне и так несладко!

— Почему я до сих пор не наложила на себя руки… или на тебя! — злобно пропыхтела госпожа Эмма Старри, продолжая вращаться в дырке, ставшей для неё ловушкой.

— Ты всегда была слишком амбициозной, — предположил я, контролируя тело женщины так, чтобы она не переломала себе крылья, — Лишаться такого удобного инструмента как я? Нет, ты на такое не способна.

— Удобного⁈ — глухо возмутились снизу, — Это ты про себя⁈

— Ты меня регулярно пыталась убить на протяжении двухста семидесяти двух лет, дорогая. Однако вот он я, вновь между твоих ног, как в старые добрые времена. У тебя есть другое объяснение этому?

Женщина замерла аж на половину минуты.

— Ты раньше никогда не пошлил, — с подозрением проговорила она, — Конрад, что с тобой?

Проклятье.

— Малиция, — мрачно объяснил я, а затем попросил, — Поспеши. Нам нужно экономить силы.

— Просто достань меня, подними, чертов умник! — огрызнулись снизу, а затем пояснили, — У меня крыло судорогой свело…

Ну-да, попросить Арвистера о чем-нибудь? В последнюю очередь. Старри такая Старри.

Изъяв женщину из слишком узкой для неё дырки, я сам нырнул в неё для того, чтобы через несколько минут получить полные руки великолепных бедер под очень раздраженное шипение, пока Эмма протискивала крылья, филигранно ими орудуя. Нельзя сказать, что гнев полудемоницы не был справедлив — кроме особенностей личных взаимоотношений между нами пробежал целый полк похотливых гоблинш. Прямо в её кабинете.

…или два полка. И парочка гномок.

А полудемоны — те еще расисты. Хотя нет, не расисты. Просто в их внутреннем понимании табеля рангов полукровки и зеленокожие находятся едва-едва за гранью разумных существ. Из разряда «нужно бы убить, но можно и потерпеть». Руки гоблинолюба, обнимающие самое сокровенное, — это как плевок в душу.

— В день, когда ты сдохнешь, я напьюсь вусмерть и пересплю с орком! — злобное рычание, однако, достаточно тихое. Мы во тьме, под землей, дышим зловонной влагой, но находимся на миссии.

— Тогда рекомендую присмотреться к первому же орку, что попадётся нам на пути!

Последнее, что мне стоило делать в этой жизни — это крепко шлепать по заднице удерживаемую мной женщину. Скорее всего, это и должно было стать моим последним делом, глупостью, совершенной под бесчисленными тоннами земли, дерева и эльфийского пафоса, под которыми мы находились, но Эмма почему-то не стала жечь меня адским пламенем, отрывать конечности и… даже кричать. Она молча отошла в сторону, отряхнулась, слегка хрустнула пальцами, а затем спокойно проговорила:

— Не знаю, что эта эльфийская ведьма с тобой сделала, Арвистер, но теперь уверена, что мы все подохнем. Ты спрятал всю свою семью в Аду. У тебя развязаны руки, это я сейчас… почувствовала. Скажи, ты вообще… по-прежнему Блюститель или…?

— Эта игра будет решена лишь одним удачным ходом, — буркнул я, начиная двигаться вперед, — Только так. До этого момента мы будем страдать. Я делаю всё, чтобы мы все дострадали живыми. Будь добра присоединиться.

— … если у тебя получится, я тебя даже прощу.

— Если у меня получится, то я тебя даже поцелую.

Вот теперь молчание будет долгим. Очень долгим. Удачно, так как нам предстоял дальнейший спуск.

Путь далеко не везде представлял из себя грязные дыры, через которые нужно было спускаться. Местами это была вполне облагороженная область, вполне широкие туннели, по которым бодро циркулировали сквозняки. Последние дули из пустотелых корней, на которые мы натыкались чересчур уж регулярно. Кто бы тут не прятался, он делал это продуманно и с размахом, раз так позаботился о ходах и снабжении воздухом. Интересно только, почему ходы ведут только туда… им что, кроме разумных, ничего больше не нужно?

Ответ на этот вопрос мы увидели через несколько часов.

— Гномы, — мрачно подытожила моя прекрасная спутница, после вдумчивого пятнадцатиминутного разглядывания открывшегося перед нами пейзажа, — Гномы. Под Магнум Мундусом.

— Мы под землей, — попытался я обратить внимание начальницы на ускользающий от её внимания факт, — Здесь, обычно, водятся гномы. Но, в данном случае, думаю, что ты ошибаешься. Коротышки здесь есть, но не играют основную скрипку. Боюсь, её здесь никто не играет.

— С чего ты это взял? — осведомился полудемоница, не отрываясь от захватившего её зрелища.

— Присмотрись к зданиям. Над дверьми светятся отнюдь не электрические вывески… — вздохнул я.

Руны. Голубые и белые руны, прекрасно известные как мне, так и моей спутнице. Такие были на лбу тролля-убийцы, неуязвимого создания, преследовавшего меня половину Омниполиса, такие светились на спине бывшей заведующей госпиталем Управления, решившей убить меня и всю мою семью, такие же были на лбу лося Глиммерколта, ставшего моим персональным кошмаром (несмотря на то, что лось вообще ничего не сделал), именно такие украшали спину гнома, разорвавшего Эмму на две половинки (одна из них выжила), и именно с такими повстречалась полудемоница, оказавшись в ловушке З’Врааса.

Символы Матери-Магии, всемогущего артефакта, магического чуда, созданного моей маленькой библиотекаршей.

Мы сидели в узкой грязной норе, находящейся почти под потолком огромной пещеры, освещенной мягким сиянием гигантских подземных грибов, но я ничуть не удивился, когда в тесноте этой воняющей червями и тлением норы, из-за моей спины, раздался глубокий, почти резонирующий сам с собой голос:

— Всё верно, мистер Арвистер. Вы нас нашли… и мы вас — тоже.

Драматическую паузу после этих слов заполнила Старри, повернувшая ко мне свое чумазое лицо и почти устало выдохнувшая:

— Ублюдок…

Видимо, ей снова придётся напоминать, что у меня просто прекрасное происхождение.

///

— Пожалуйста, не вздумайте прибегать к насилию, — оповестил её владелец глубокого голоса, остающийся лишь смутной фигурой в робе с глубоким капюшоном, — Ваши возможности, госпожа Старри, не впечатлят никого из моих людей. Вы лишь лишите себя комфорта передвигаться самой.

Верилось уроду очень даже легко. Хотя, если судить здраво, Эмма почти и не думала о сопротивлении, глядя на высокого вампира, невозмутимо шествующего впереди. Честно говоря, ей даже было плевать на происходящее. Все мысли женщины-полудемона сейчас занимал ублюдски-уродский-поганец-Конрад-трахать-его-раскаленным-поленом-Арвистер. Это случалось чересчур часто в её жизни.

Сначала… сначала, три сотни лет назад, всё было почти мило. Почти трогательно. Она, звезда балов, одна из самых изысканных женщин Средоточия… и он, вампир, бывший король. Растерянный и потерянный агнец, терзаемый извергом-учителем. Но у него, этого потеряшки, в жилах кипела королевская кровь, а значит, он заслуживал её внимания.

И был им одарен. Короткий, почти вежливый роман, неожиданно переросший в бурную страсть. Обоюдную, здесь ничего иного нельзя сказать, врать себе Эмма не любила. Она тогда, почти три сотни лет назад, была куда как необузданнее, наивнее и смелее. Конрад зацепил её глубоким пониманием сущности людей, она училась, она пила его знания, которые он щедро рассыпал… но лишь только перед ней. Она считала это платой за то, что позволяет ему ухаживать за ней, обладать ей.

У бывшего короля не было силы, знаний, авторитета и статуса, чтобы обладать такой как она. Приказывать. Повелевать. Он никак не дотягивал до нормальных отношений. Слабейший из вампиров, начинающий Блюститель, да… харизма, да… образование. Ничего более. Тем не менее, они были вместе в этом тошнотворно равноправном, искаженном и дурацком союзе. Она проверяла его на прочность, а он поддавался вместо того, чтобы ломаться. Бесчисленное количество ударов, и все — в пустоту.

В конечном итоге она сбежала, так и не найдя в себе сил, чтобы убить его. Тягостные и порочные отношения легли черным пятном на всю жизнь Эммы Старри.

…а затем, спустя, наверное, сотню лет, от этого огромного пятна потянулись дорожки.

Конрад Арвистер был слабым, хитрым, ленивым и мелочным Блюстителем. Там, где другие вампиры смело отщипывали свой кусок пирога, он не брал ни крошки. Не делал кладов, не подчинял местных, не… Неважно. Он был подозрительным и неамбициозным, изгоем среди своих, поэтому его всегда задвигали туда, где о слабейшем вампире не было почти ничего слышно. Однако… этот слабейший не умирал.

Он возвращался битым, раненным, истощенным и больным, но всегда живым. Сильные умирали, выносливые падали, вечные находили свой конец, но не этот странный бывший король, высокий мужчина с таким выразительным лицом и вечно бесящими её ухмылками. Он появлялся, пил в тавернах, дружил с самыми разными существами, зализывал свои раны, а затем вновь уходил на очередное бесчисленное задание. Спал с женщинами, вечно находя их в самых разных местах, цеплялся языками с любым, кто не эльф и не вампир, вечно участвовал в каких-то мутных делах и… бесил её, Эмму.

Всегда, везде, постоянно. Она пыталась убить его бесчисленное количество раз, иногда всерьез, иногда для острастки, но всегда терпела поражение. Пронырливый длинный тип почему-то с хирургической точностью выяснял момент, когда может нанести свой укол так, чтобы Старри не превратилась во все сносящую катастрофу, а затем мастерски избегал её гнева.

Это злило. Это вводило в негодование. Это… интриговало.

Даже заводило. Но они ни разу не поговорили. Шли года, сплетались в десятилетия, в столетия, менялись эпохи и наряды, но Конрад Арвистер и Эмма Старри оставались просто коллегами, меж которыми то и дело пробегали черные кошки. Она приняла эти правила игры, стала считать поведение долговязого вампира своеобразной идиотской привычкой, но тут они оказались под корнями титанических деревьев столицы мира и… Эмма получила шлепок по заду.

Прямо такой, какой и раньше, как тогда. Скорбящий Король одарил её своим вниманием.

Закутанные в капюшоны фигуры вели их вниз, в этот небольшой, нескладный, кривой… но всё-таки город. Вампир, на вид совершенно не волнующийся, озирался вокруг, имея на лице восторженность отыскавшего редкий вид туриста. Он глубокомысленно кивал мостовой из плохо пригнанных камней, с видом знатока озирал редкие колонны, соединяющие твердь с твердью в паре десятков метров над их головами, принюхивался к сквознякам, гуляющим в этом месте так, что они чуть ли не создавали розу ветров.

Прохожие смотрели на них без особого интереса, даже на Старри и её крылья. Они, эти разумные, были удивительным ассорти, который не посрамил бы и улицы Омниполиса. Гномы, гномки, гоблины и полуэльфы, все ходили по своим делам с мирными, слегка сонными физиономиями, с такими, которые имеют поглощенные рутиной жители любого обычного города.

Разве что на каждой из этих физиономий, на лбу — светились знаки. А еще они светились внутри у водяных элементалей, в изобилии ползающих тут везде.

И на зданиях.

Даже на некоторых столбах.

— А, вот, значит, где вы держите эту штуку… — донесся до неё голос Арвистера.

Эмма чуть не споткнулась. Стоящий вампир, которого вовсе и не собирались подталкивать в спину, расслабленно пялился на здание, которое не могло быть ничем, кроме храма.

Оно сияло…

///

тем временем…

В городе Омниполисе, на тихой Малиновой улочке, на крыльцо своей таверны выглянул ангел. Валера сделал глубокий вздох, качнул головой, а затем ушёл обратно, оставив болтаться снаружи на двери криво сляпанную табличку «Закрыто». Заведение, которое никогда не закрывалось, решило сделать перерыв, предупреждая возможных клиентов, что здесь они не получат ни питья, ни еды.

Только вот через несколько минут подобные желания целиком и полностью пропали почти у всех жителей огромного города. Вместо них осталось лишь несколько основных, базовых: спрятаться в безопасности, дрожать, часто сглатывая кислую слюну и… бояться. Непонятно чего, непонятно как, но от этого страх только усиливался, стараясь уберечь живое существо от того, что сейчас следовало по многим улицам этого огромного города.

Они шли. Неторопливо, уверенно, мягко ставя ступни на асфальт или брусчатку. В самых разных одеяниях, самых разных эпох. У некоторых было оружие, почти всё холодное, естественно, его носили с небрежной грацией тех, кто часто пускает сталь в дело. Другие же были безоружны, но их показная беззащитность не обманула бы даже младенца.

Есть существа, которым оружие не нужно. Кто-либо пафосный и недалекий сказал бы, что они сами — оружие, но был бы в корне не прав. Каждый из шагающих по улицам Омниполиса был намного больше, чем оружием. Судьей, палачом, прокурором и следователем, преступником, вором и убийцей, сыщиком и тем, кого последние преследуют. Смертью тысяч и жизнью миллионов. Лезвием, иссекающим ненужное, забирающим лишнее, освобождающим и запирающим.

По улицам Омниполиса шли Блюстители.

Отнюдь не все, отнюдь не простые. Не те, что легко могут затеряться в баре или быть замечены на шоппинге в местном молле. Не те, что пьют пиво и хрипло ругаются на новые времена, требующие отчетности на компьютере. Не те, кто даже умеют стареть, как горько сказал бы недавно померший Зого Эльмдингер, так и не смирившийся с тем, насколько разными бывают расы.

Шла, можно сказать, элита Блюстителей. Спасители, охранники, сторожевые псы. Существа, благодаря которым, сотни лет предотвращались десятки тысяч катастроф. Хранители порядка, герои, защитники, паладины Срединных Миров. Рыцари, не спасающие, но предотвращающие. Гарант стабильности, основа порядка…

Кровавые твари.

Убийцы.

Неживые чудовища.

Вампиры.

Их призвали — и они ответили на зов. Теперь они шагали туда, где обязаны были быть. К тому, кто их вызвал. Приблизиться, преклонить колено, замереть в ожидании слов, обращенных к ним. Как и всегда.

Тот, кто призвал их, сейчас неспешно поднимался по многочисленным ступеням здания Главного Управления. Внешне это существо совершенно не отличалось от худощавого молодого человека чуть выше среднего роста, носящего слегка старомодную черную «тройку» с черным же плащом. Безмятежное, хоть и несколько бледноватое лицо, совершенно симметричное, могло привлечь последним качеством множество девичьих взоров. Еще бы эти взоры были бы привлечены длинными смоляно-черными волосами, ниспадающими в искусственном беспорядке до плеч и ниже, но встреться эти девушки с прячущимися под этим великолепием глазами — они бы не смогли не то, что отвернуться, но даже вздохнуть.

А возможно, просто умерли бы от ужаса.

В глазах поднимающегося по лестницам существа, передвигающегося с всего одним спутником, был покой Смерти.

Спутник был не настолько пугающим для взгляда обычных существ. Он представлял из себя подтянутого престарелого джентльмена, бойкого, стройного и грациозного. Длинные белые волосы, забранные в низкий хвост, спускались на богато вышитый камзол сзади, а высокие сапоги, предназначенные для верховой езды, выглядели очень потёртыми. На портупее, тоже весьма изношенной, болталась очень солидная шпага, напоминающая скорее своего славного предка, спату. Крючконосое острое лицо джентльмена, казалось, было едва заметно искажено в вечной незлой усмешке.

— Даже это занятие приятнее всего, чем я занимаюсь в последние дни… — голос более молодого на вид существа твердой глухотой наполняет воздух лестничных проемов.

— Вас никто не неволил, ваше величество, — а вот в голосе беловолосого слышится едва заметный рокот, напоминающий тигриное рычание, — Вы…

— Я оторву тебе голову, если услышу еще хоть одно славословие в честь твоего ученика, Зиггерд…

— Я никогда бы…

— Прекрати немедленно. Оторву.

— Как вам будет угодно, — седой склоняет свою голову, вовсе не желая, чтобы угроза по отношению к нему осуществилась, хотя выражение на его лице…

Они поднимаются молча. Зиггерд Гроссханним, сопровождающий Короля Вампиров, действительно едва ли не лопается от гордости, хотя причин для неё, вроде бы, нет. Этот очевидный факт виден совершенно всем вокруг, но не тому, что принял самое деятельное участие в становлении слабейшего из вампиров. Зиггерд и его спутник знали, что во многом лишь благодаря Конраду Арвистеру Король Вампиров может сейчас испытывать такое смешное чувство, как раздражение на собеседника, но об этом не стоило говорить.

Не всем позволено иметь слабости, даже неотвратимые.

Быкочеловек, минос, существо с просто смешным жизненным сроком, очень неплохо держался в присутствии двух высших несмертных. Еще одно существо, ожидавшее прибытия парочки вампиров, присутствовало лишь в качестве призрака. Оно, то есть она, обозрела вошедших в кабинет, слегка поморщившись, но они не обратили внимания на гримасы призрака женщины, состоявшей, казалось, из оттенков всего двух цветов.

Безумие извиняет многое.

Король Вампиров, Блюститель, встретился с текущим Главой Управления, своим непосредственным начальником. Спорность последнего утверждения могла бы поспорить объемами с самой высокой горой Срединных миров, но вампир, непринужденно расположившийся напротив терзаемого его присутствием смертного, никогда не возражал против такой трактовки их взаимоотношений. Она укладывалась в миропорядок, выгодный его расе.

Ему сейчас, как и миропорядку всех других рас, угрожала беда. Катастрофа, спущенная Оргаром Воллом-третьим с поводка. Чума, погубившая Канадиум.

Конрад Арвистер, вампир. Блюститель.

И очень раздраженный отец.

— У нас мало времени! — резко начала с места в карьер Архивариус Срединных миров, — Ваше присутствие чересчур тяжко дается смертным, даже несмотря на то, что ваши рассеяны по городу! Предлагаю сразу решить главную задачу! Вопрос — что вы, вампиры, можете с собой сделать такое, из-за чего будете испытывать сильнейшую душевную и телесную боль? На постоянной основе?

— Ты почувствовала внутреннюю пустоту? — ровно спросил Король Вампиров, уже зная ответ. Действительно, на этот вопрос последовал резкий и решительный кивок.

— Тогда сбор вампиров оправдан, — подал голос Зиггерд Гроссханним, задумчиво постучав указательным пальцем по подбородку, — Что бы там не заваривалось, мой ученик хочет пойти до конца и дальше.

— Что вы имеете в виду? — с явной натугой произнес минос, чьи глаза быстро наливались кровью.

— Что угодно, — был ему ответ, — Я воспитал многих «птенцов», но только один раз «птенцом» стал король. И я не уверен, кто кого из нас воспитывал. Мы должны быть готовы к чему угодно. Хоть к воскрешению Сарката и пришествию всех его демонов.

— Значит, мы будем готовы, — глубокий голос Короля Вампиров наполнил помещение, — Но для начала, давайте познакомимся с этими вашими «рациями». Мне не нравится, как выглядит господин Волл-третий.

Глава 11

Терновый куст

— Кто вы, мистер Арвистер? — вопрос повис в прекрасно вентилируемой комнате, живой, как только что вздёрнутый висельник. Он поддёргивался, пучил глаза, отчаянно не желая умирать, поэтому пришлось прийти ему на помощь.

— Я существо с историей в почти четыреста лет, — доверительно сообщил я спрашивающему, — Если вы думаете, что я сам себе могу предоставить характеристику, исчерпывающуюся в одной фразе, то увы, это не ко мне. Но… зато я могу удовлетворить ваше любопытство по поводу того, что чувствует почти человек, проживший так долго.

— Прошу вас, удовлетворите, — мне показали белые крепкие зубы в искренней радушной улыбке, — Эта информация мне, бесспорно, очень поможет!

— Приятно слышать, — расплылся я уже в своем, далеко не такой приятном, оскале, — Видите ли, люди не… предназначены для долгой жизни. Я являюсь счастливым исключением, неким переходным звеном между вампиром и человеком, почти неподвластным Апатии, но… это чушь собачья. На самом деле.

— Что вас заставляет так говорить? — мой собеседник наклонил голову.

Мы были в Храме, в одном из его помещений. К счастью, внутри это строение вовсе не изображало из себя лампочку, а было вполне нормальным, гномьей расширенной планировки. Старри куда-то увели, уверив меня, что даме будет предоставлен комфортный номер, а вот со стариной Конрадом решили пообщаться немедленно. И, судя по тому, что я видел, общение у меня завязалось далеко не с последним членом этого странного культа магического артефакта.

— Скука ничем не хуже Апатии, — печально вздохнул я, делая серьезное лицо, — Вы знакомы с принципами солипсизма? Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в существовании собственного сознания. Знаете, когда вы становитесь свидетелем краха жизней, обществ, империй, даже миров… наступает профессиональная деформация. Если бы я был занят чем-то вроде созидания, то мог бы зацепиться сознанием за сам процесс, но, когда ты просто поддерживаешь порядок, совершая раз за разом ставшие тривиальными вещи, скука пожирает все цвета из жизни. Они уходят, чтобы никогда не вернуться…

— Но это же ложь! — мягко и весело упрекнули меня.

— Вовсе нет, — качнул я головой в ответ, закуривая сигарету, — Просто мне пришлось стать художником. У меня вышло, у моих сородичей — нет. Думаю, что вам не нужно напрягаться, чтобы понять, что именно я имел в виду. Скажем так, как коллеге.

— Вы… правы. Не нужно.

— Так вот, — я выдул в потолок толстую струю дыма, — Скука. Это вовсе не мелочь, уверяю вас, особенно после первой сотни лет. Могущество и прочие инструменты… они нужны, когда есть цель. План. Страсть. Когда ты работаешь на чужого дядю, когда всю твою расу загнали в состояние вечных слуг, пусть даже и для их собственного блага, перспективы… тускнут. Поэтому, первым делом, я бы рекомендовал вам лет… через сорок-пятьдесят озаботиться созданием собственного этического кода. Отыщите нечто редкое и безусловно ценное, назначьте это своей святыней, будьте готовы отдать всё за сохранение подобного…

— Вы говорите о якорях, — проницательно кивнул мне собеседник.

— Именно, — потушил сигарету в пепельнице я, — Это как распятие самого себя на кресте. Ограничьте себя достаточно, чтобы собственная душа пульсировала, стараясь выжить в рамках, куда её загнали. Сублимация высшего уровня. Тем не менее, я не уверен, что сообщил вам рецепт панацеи. Подобный подход… утрачивает эффективность со временем.

— Вы о Канадиуме?

— Бросьте. Это даже не смешно, — поморщился я, — Канадиумцы едва не взяли над нами верх. Если бы они забрали материалы, набранные ими за двадцать лет, то мы бы получили зреющее чудовище, о котором ничего бы не знали. Крепости с обоих сторон, жерла пушек, и тотальная неизвестность о том, что может выплеснуться из портала. Вирусы, паразитическая магия, нашествие искусственных солдат… варианты бесконечны. Выбора не было ни у кого, это понимают все. Иначе бы я давно уже был бы мертв.

— Но мы же сейчас в аналогичной ситуации, не так ли? — наконец, раздался главный вопрос этой беседы, — Только знаки вызова демона Иерихона, выжженные на ваших костях, уже не сработают…

— Они бы и не понадобились, — теперь моя усмешка была куда как более неприятной, — На этот раз мою «бомбу» зовут Малиция. И она намного сильнее. Именно поэтому мы же с вами и разговариваем, не так ли, господин Немцов?

— Я же вам говорил… — человек, сидящий напротив меня, расцепил руки, ранее сомкнутые в замок и покоившиеся на столешнице, — … предпочитаю, чтобы ко мне обращались «товарищ». Это так сложно?

— Совсем нет, — я выдал еще одну неприятную улыбку, — Но вы сейчас не в своем мире, господин Немцов. Здесь совсем другие правила игры. Рекомендую поверить в это как можно скорее.

— Иначе что?

— Иначе вы не сможете играть. Останетесь лишь одной из фигур, функционером, разменкой.

— Боюсь, что ваша уверенность в ваших выводах, Блюститель, сработала против вас, — поджав губы, Борис Викторович Немцов встал из-за стола, — Вы делаете выводы, опираясь на категорически неполные факты. Видимо, вас придётся использовать иначе. Очень жаль, я всерьез надеялся, что вампир, знакомый с нашим миром, сумеет осознать альтернативу, которую мы собираемся реализовать здесь. Но вы…

— Видите? — развел я руками, — Вы меня слушали, но не слышали. У меня нет причин с вами сотрудничать. Какими бы ни были перспективы, насколько бы правыми не были ваши устремления, какими бы силами вы не обладали бы, это все не имеет для меня ни малейшего значения, ибо и все остальное во всех Срединных мирах, его не имеет. Еще лет сорок-пятьдесят… и вы начнете меня понимать. Совет я давал на полном серьезе, имейте в виду.

— Вы просто чудовище, слишком хорошо замаскированное под настоящего человека, — попытались меня обвинить.

— А еще я спас Гитлера, — приятно улыбнулся я, — Вот этими вот руками. Ну вы, наверное, знаете.

На самом деле, этого говнюка могли бы грохнуть любым способом, никто бы не почесался, но тот чокнутый полу-ангел захотел это сделать Мечом Карающим и Разящим, а вот это уже был перебор. Никто, знаете ли, не херачит по комарам адронными коллайдерами…

То ковыряло для по-настоящему плохого парня, который, к тому же, еще имеет привычку… ладно, не будем об этом.

Тем не менее, русский Гитлера мне не простил, так что меня запихнули в натуральную камеру, где была койка, решетка, нужник, и около квадратного метра свободной площади. Ничего, пойдет, и не в таких местах сиживали. Что мне нужно? Тишина, покой, да подумать.

Все идеально.

Я сильно удивился, увидев в центре рукотворной могущественной магии людей из Нижнего мира. Они и сами по себе были довольно незаурядными, а воздействие Матери-Магии добавило им то, чего они были лишены по своей природе — толерантности к волшебным силам. Кто-то провел с ними приблизительно ту же операцию, что я и я над Тарасовой, изменив саму суть человеков. Несильно, на внешности это не сказалось, но внутри…

Впрочем, это было неважно. В драконов они не превратились. Эти люди изначально были опаснее любых волшебных ящериц, эльфов и даже спецагентов Канадиума, умудрившихся двадцать лет проворачивать свои дела под носом Управления. Неизвестный коллекционер притащил под Магнум Мундус особых человеков. Пожилых, больных, лишившихся всего… но очень и очень опытных. Агенты спецслужб, политики, Саркат знает, кто еще. Вылечил, завербовал, приставил к делу.

Великолепный ход, который ему обеспечил доступ к Матери-Магии. Дистиллированная власть магии и лучшие представители человечества, никогда не знавшего ни грана волшебства. Гремучая смесь. Внезапная.

…и неполная. Точнее, я не вижу остальных частей этого дивного инструмента, не понимаю его назначения. Нет никакого смысла бодаться с эльфами, ибо они могущественны, многочисленны и организованны. Это доминирующая раса Срединных миров, проживающая в десятке обособленных анклавов. Их не подчинить, их некем заменить, их даже пнуть не получится, потому что тогда вмешается Верхний мир.

Так чего же хочет организатор? В чем его цель?

— Хочешь знать?

Видимо, последнюю фразу я пробормотал, либо слишком громко подумал… или же, тот, кто стоял за решеткой умеет читать мысли…

— Последнее. Ответь.

Ууу…

Я встал с лежанки и подошёл к решетке вплотную. За ней обнаружилась фигура в серой робе, с глубоким капюшоном, во тьме которого светились два больших оранжевых глаза. Совершенно нетипичной формы. Впрочем, последнее не имело значения. Мысли вампиров не может прочитать никто. Совсем никто. Никак. Никоим образом.

…кроме тех, кого уже быть не может.

— Некромант, — кивнул я скорее себе, чем моему внезапному собеседнику, обнаруженному в тиши и тьме коридора.

— Я жду.

Он не говорил, а передавал свои мысли прямиком в мой разум. Сухой безжизненный тон, лишенный малейшего намека на эмоции, волю и чувства. Однако, я прекрасно знал, что их отсутствие — невозможно. Апатия не знает пощады, не дает альтернатив. Она абсолютна.

— Во многих знаниях — многие печали, — откликнулся бородатой мудростью я.

— Не лицемерь, Скорбящий Король, - отбрили меня, сверкнув глазами, — И не спеши во тьму. Возможно, ты еще сможешь увидеть свет. Мне ты не враг.

— Разумеется, — тут же ухмыльнулся я, — Некроманты — повелители мертвых. С той же легкостью, с которой ты общаешься мыслями, ты можешь превратить меня в свою марионетку. Но я не совсем растерял манеры, незнакомец. Я хочу узнать, что ты задумал.

Это было… почти сюрреалистично. Вот я лезу в дыру в земле вместе со своей бывшей любовницей и не менее бывшей начальницей, чтобы отыскать там одну фееричную шлюху, утащившую в недра чрезвычайно многообещающего теоретика по магии. Вот мы лезем, бурчим, ворчим, я шлепаю её по заднице и, внезапно, нас берут в плен адепты Матери-Магии, у которых тут основное гнездилище. Там, в центре искусственного магического извращения, меня встречает бывший майор советских спецслужб, который вяло пытается меня завербовать. У него куча коллег, причем из других стран! Вот чудо-то! Но, оказывается, это всего лишь присказка, ибо ночью, в тишине и покое, к моему узилищу подходит самый что ни на есть настоящий некромант.

Существо легенд.

Маг, который должен был сдохнуть еще полтысячелетия назад.

Повелитель нежити.

Что дальше? Прилетит ангел, поклонится закутанному в робу костяку, а затем спляшет чечетку?

— Ты не стоишь таких усилий, — уведомила меня разумная неживая тварь, сияющая своими невозможными глазами, — Слушай. Я планирую смерть. Жизнь. Все, что между. Ускорение циклов. Срединные миры спят, довольные в своей существующей мечте. Благодаря таким как ты, все остановилось, замерло, превратилось в непрекращающуюся карусель гнили и восстающей из неё жизни, которую вы, Блюстители, подстригаете в угоду своим хозяевам. Последние тоже умирают. Они медленно скатываются в ту же яму, куда провалились мои коллеги и куда провалитесь вы, наши творения. За собой они утянут и всех остальных. Доминирующий декаданс положит конец всему.

— Весьма однобокая точка зрения, — прохладно откликнулся я, переварив эту тираду, пущенную мне прямо промежду ушей, — Аргументированная, да, но на мой вкус, слишком узкая. Безусловно, она имеет право на существование… имела бы, если бы Омниполис хотели уничтожить. Но так, как он стоит…

— Уничтожение этого города — вопрос приблизительно двух лет, - сухо откликнулся некромант, — Именно столько дают времени те, кто хочет получить от тебя тайну Матери-Магии. Это время им нужно будет, чтобы создать свои… изделия. Далее Омниполис будет низведен до минимального уровня, необходимого, чтобы получать и перерабатывать открытия Нижнего мира. Лишние будут удалены. Полукровки будут подчинены силой Матери-Магии, превращены в боевых кукол. Ты видел таких.

Существо, рассматривающее меня через решетку, не врало. Ему было незачем.

— То есть, Омниполис будет не уничтожен, а очищен от лишних? — этим вопросом я заработал лишь медленный подтверждающий кивок, — Тогда мне достаточно лишь уничтожить гримуар, чтобы этого не случилось.

— Нет. Тебе придётся убить Малицию. Быстро. Скоро.

— Это будет труднее, — признался я, — Она довольно сильная.

Действительно, Архивариус уже прочитала бедняжку Дианель. Она уже знает секрет. Поделится с кем-то? Ну очень вряд ли. Если только её не попросят. А это могут устроить. Увы, тут другого не дано.

— Омниполис будет жить, - вновь полилась мысленная речь существа по другую сторону решетки, — Он должен выполнять свою роль. Полукровки, населяющие его, безобидны и не имеют никакого смысла. Истреблять их незачем. В моем плане город будет просто огражден, чтобы исключить бесконтрольное распространение знаний, религий и культур. Я могу доверить его тебе, Скорбящий Король. Дать тебе новое королевство. Позволить тебе выполнять свой долг дальше. Вечно.

— Думаю, мы сможем договориться… — задумчиво откликнулся я, помолчав, для приличия, минут десять, — Но в задаток я хочу гения и шлюху. Без них меня Малиция не примет.

(спустя три с половиной часа)

— Полная глупость — заставлять храм светиться, — заявил я, копаясь в кармане в поисках сигарет, — Но как ориентир на местности сгодится. Хотя чего тут ориентироваться…

— Ты нас продал, — угрюмо заявила мне сверлившая мой затылок Эмма Старри, вертя в руках кончик собственного хвоста, — И я нас продала…

— В этом вопросе с вами, полудемонами, всегда просто, — ухмыльнулся я, — Вы всегда выбираете жизнь и власть. Прагматики до мозга костей.

— Я всегда знала, что что-нибудь такое произойдет, Конрад Арвистер, — женщина, чье тело сейчас украшала вязь весьма прихотливых татуировок, выглядела подавленной, — Но не думала, что всё будет так.

— Как так?

— Быстро, почти небрежно, внезапно. В твоем мерзком стиле.

— Идемте, госпожа заместитель начальника Управления. Нам предстоит еще выполнить свою работу.

Разумеется, нас не выпустили просто так. Жильцы храма изрядно подстраховались на тот случай, если вампир и полудемон захотят переиграть договоренности, поэтому у меня внутри сейчас ворочалось чудовищное по своей сложности проклятие, а на коже моей прекрасной спутницы медленно таяли татуировки магической вязи. Еще парочка клятв, закрепленных как моей магией, так и посторонней, но это, по сравнению с основными сюрпризами, не стоило даже доброго слова.

Теперь женщина-демон была обречена мне во всем повиноваться, а я был обречен уничтожить Малицию. Та дрянь, что умащивается в моих потрохах — не просто караулит, чтобы я исполнил взятые на себя обязательства, но и служит способом их осуществления. Очередная кабала, бич наших родов. Бывает, что же. Но это надо запить.

— Я ужрусь в слюни, — мрачно пообещала скорее себе, чем мне, Старри, — Не удивлюсь, если проснусь проданной на потеху троллям, слышишь⁈ Я уже ничему не удивлюсь!

Какая нежная женщина. Стоило ей поработать четыреста лет на одно заведение, так она уже прикипела к нему душой. О, кстати, она же была главой! Недолго. Как у меня это из головы вылетело…

— Конрад. Заткнись и веди.

Небольшой, но очень плотно населенный город. Никаких тебе бомжей, уличных торговцев, зевак. Все заняты делом, все сосредоточены. У всех на лбу, груди или спине — знаки. Это, скорее всего, значит, что мы тут самые слабые. Мать-Магия невероятно щедра на временное усиление, это мы знаем очень хорошо.

Тем не менее, я иду и вижу, что активных пользователей магии нет. Все выполняется руками. Да, водные элементали порабощены, но они используют свое родное волшебство для выполнения работ. Это стоит запомнить, учитывая, что Дианель и Малиция мне уже немало рассказали.

Мы находим таверну. Натуральную классическую гномью таверну, выполненную в лучших традициях едален этой расы. Два надземных этажа, три подземных. Такая у нас в Омниполисе тоже есть, называется «Шнеппорс». Очень крутой ресторан. Кормят там от души, но за такие деньги, что даже вспоминать неприлично.

Старри, видимо, здание тоже напомнило о былом. Ну, там где Арвистер считает гроши, эта красавица ужинает если не ежедневно, то по настроению.

— У тебя-то денег на это место хватит? — скривила губы крылатая женщина, шагающая рядом со мной.

— У нас безлимитный кредит в этой малине, — я продемонстрировал ей маленький перстень, украшающий мизинец на моей левой руке.

Она в который раз закатила глаза. Хорошо, что даже в мире магии не работают разные приметы. Учитывая, как часто меня поминают некоторые личности, Конрад должен икать двадцать четыре часа в сутки.

Внутри заведения, носящего непритязательное название «Ресторан», было удивительно людно. Почти все столики были заняты неторопливо кушающими разумными, что меня слегка озадачило. Такого количества обеспеченных тел этот городишко никак бы не мог себе позволить, но вот имеем, что имеем. Разумные определенно наслаждаются изобилием, которого тут быть не может, но которое тут имеется.

— Где сядем? — осведомилась Эмма, пытаясь углядеть свободный столик.

— Идем за мной, — откликнулся я, — Всё устрою. Засядем в кабинете, тут есть парочка интересных.

— Откуда ты…

Со стороны, наверное, я кажусь неким дьявольским гением. Всё знаю, всё предугадываю, со всеми договариваюсь, нахожу обходные пути и выбираюсь из смертельных эпизодов лишь со слегка припаленным хвостом. Частично, так и есть, трехсотлетний опыт очень активной жизни не пропьешь, но другая сторона моего секрета гораздо… гораздо проще.

Видите ли, Конрада Арвистера несложно убить. Совсем несложно. Только вот это никогда ничего не дает. Никому.

— Начинай напиваться, — предложил я спутнице, когда к нам парочка хорошеньких полугоблинш начала заносить в кабинет подносы с аперитивами и напитками, — Мне нужно подумать.

Мысли мои занимал некромант. Господа, он не может существовать, попросту — не может. Как и я не смогу лет через триста-четыреста. Апатия не является неким состоянием, с которым можно бороться, она нечто куда худшее. Необратимая критическая ошибка существа, попытавшегося сменить парадигму своего существования. Я, если на то пошло, являюсь лишь мутантом, видоизмененным человеком, куда более живым, чем мои сородичи. А те, разумеется, являются мутантами, но более мертвыми. Тем не менее — мы люди. По нашим жилам бежит кровь, у нас есть обмен веществ, наши гормоны лениво синтезируются…

Нежить — нечто совершенно иное. Анимированный труп. Компьютер с душой, но без малейших стимулов, страхов, страстей… Он не может существовать, поверьте грандмастеру тауматургии. Апатия попросту отключает его, как куклу, у которой кончается заряд. Некромант, беседовавший со мной, должен был быть уже полтысячелетия как прахом. У него не было ни малейших шансов дожить до наших дней…

…написать гримуар на блокноте, выпускавшимся в Америке 60ых…

Но он был. Активно планировал, организовывал, имел связи с Нижним миром…

…или даже существовал там. Как⁈

Если так подумать, то более идеального места для того, чтобы спрятаться, некромант бы не мог придумать. Нижний мир. Ни богов, ни демонов, ни магии. Блюстители слепы. Идеальное место, полностью развязаны руки, но… никакого волшебства. Некромант без волшебства, хм… только сохраняющий свое существование. Специалисты Нижнего мира. Это уже не просто интересно, это система.

Пока я думал и курил, Эмма оперативно нализывалась, совершенно не сдерживаясь. Крылатой женщине, судя по всему, уже было целиком и полностью плевать, в какой ситуации мы оказались, что мы в ней делаем, что будет дальше. Она, целиком и полностью поглощенная своим случившимся предательством, оплакивала (с весьма сдержанным выражением лица) свою прошлую жизнь. Очень важное занятие, от которого я не собирался её отвлекать, но увы, обстановку я не контролировал.

Дверь в кабинет отворилась, впуская внутрь совершенно незваное и категорически странное создание. Оно размерами напоминало щедро одаренную от природы гномку или гоблиншу, но, при этом, не было ни тем, ни другим. Одетое в плотный комбинезон, оставляющий свободными лишь кисти рук и лицо, существо обладало кожей, напоминающей плотно склеенные между собой жилы из черной смолы. Волос у него не было, зато были ярко горящие желтым огнем глаза, натурально излучающие свет. Создание, несмотря на свою почти инфернальную внешность, не выглядело особо угрожающим, поэтому мы со Старри, не сговариваясь, просто позадирали каждый по брови.

Существо же протянуло ко мне руки и голосом, который я не слышал уже лет семьдесят, прорыдало:

— Конрад! Дорогой!

— Квантра? — я встал из-за стола, удивленно расширив глаза, — Квантра, это… ты?

— Конрад! — из глаз чудовища полились светящиеся слезы, — Это я…

Квантра Джаггерджек, королева нижнего Мундуса. Самая известная, самая громкая, самая изысканная куртизанка, что сотрясала этот город за последние полтораста лет. Экзотическая красавица, способная подружиться с кем угодно за пять минут и бокал ликарийского шербета. Дива, способная вскружить голову трехтысячелетнему эльфу. Живая легенда, сделавшая из похоти симфонию, под которую танцевал целый город. Неутомимая выдумщица, вызывающая отчаянную ненависть и зависть у любого, достаточно могущественного интепренера, подвизающегося в Магнум Мундусе…

…чудовище, жалкая жертва существа, бывшего неизмеримо сильнее и древнее её.

Быстро подойдя вплотную, я встал на колени, обнимая старую знакомую, продолжающую заливаться слезами. Пусть это произошло под удивленное, пьяное и слегка философичное, судя по звуку, хмыканье подвыпившей Старри, но иначе я поступить не мог. У нас с Квантрой, когда-то что-то было.

Нечто особенное и, по-своему, прекрасное. У дьявола есть особый сад, в котором цветут совершенно особенные, проклятые цветы. Иногда они сплетаются между собой. Иногда это даже красиво. Я точно знаю, о чем говорю.

Ох. Что это?

Непонимающе моргнув, я посмотрел на свою грудь, чуть отодвинув плачущую женщину. В грудину по самую гарду был вбит немалых размеров нож, слегка светящийся красным и черным, причем даже по рукоятке.

— Ты явился, чтобы привести меня к ней! К Малиции!!! — разъяренное шипение, оскал, нечеловеческая ненависть в оранжевых глазах, из которых еще бегут слезы, — Подлый ублюдок! Мразь! Сдохни!!

Кашлянув кровью, я слабо улыбнулся, глядя в лицо той, с кем когда-то провел очень немало времени.

— Я… не собирался тебя забирать.

Искаженная проклятьем плоть полукровки была чрезвычайно устойчива, но когти вампира созданы, чтобы пронзать почти любое препятствие. Кроме этого, мы непревзойденные мастера в том, чтобы добраться до чужого сердца.

Глава 12

Немой цирк

— Она могла многое знать, — ворчливо донеслось у меня из-за спины, — Очень многое.

— Дорогая, — прекратив себя отряхивать, я с легкой ухмылкой обернулся к занятой тем же самым полудемонице, — Ты великолепна, но твой опыт общения с затравленными шлюхами, загнанными под землю, довольно мал. Мы без проблем выбрались назад, да еще и с грузом. Поверь мне, всё было бы иначе, возьми мы с собой Квантру. Смотри.

Расстегнув куртку и приспустив майку, я показал Эмме прорез, оставшийся от удара ножом. Почерневшая рана испускала дымок, а еще, если прислушаться, можно было услышать тихо шипение борющейся с собой и проклятием плоти. Повезло, что мастер тауматургии решила всё поставить на удар зачарованным ножом. В принципе, на её месте я бы поступил также… хотя непонятно, как она собиралась защититься от разгневанного полудемона.

— Если бы она тебя убила, то спокойно бы ушла! — фыркнула Старри, — Я была бы слишком занята пляской на твоем трупе, Арвистер.

— Я тебя тоже люблю.

— Брехло.

Хмыкнув, я нагнулся, чтобы подобрать груз, который мы вынесли из-под земли. Он представлял из себя удобно перевязанный пакет из кожи, перехваченный несколькими толстыми ремнями и снабженный удобной ручкой. Сам пакет был человекообразен, содержа в себе одного молодого эльфа, пребывающего в коме. Очень удобно. Не факт, кстати, что Мэрвин Данделион когда-нибудь очнется, но меня этот вопрос не тревожил совершенно. Задание Совета будет выполнено.

— Ты никого никогда не любил, кроме неё, — сухо донеслось мне в спину, — Даже не пробуй отрицать, Конрад.

— Ты меня подловила… — усмехнулся я, начиная шагать.

Скука. Тоска. Все надоедает. Смертельная опасность щекочет нервы лишь первые лет пятьдесят, потом становится рутиной. Ночевка в заблёванной канаве или отдых в императорском номере. Кусок хлеба или сочный полуэльф с задатками мага. Все растворяется, рамки размываются, смысл уходит. Остаешься только ты наедине с вечностью. Она обязательно сокрушит, раздавит старого тебя, и, если ты не нашел за что или за кого зацепиться… ты умрешь.

В каком-то смысле Эмма Старри была у меня первой.

Триумфальное возвращение из подземного логова магов прошло буднично, мы просто поймали такси и доехали до нашего отеля. Полчаса банно-прачечных процедур, смена одежды, и мы, выглядя на восемьдесят из ста, отправляемся сдавать свой «багаж». По Эмме никак не скажешь, что вчера она напилась до такого состояния, что я нес её в выделенное нам помещение на руках, но, кажется, что женщина, проснувшаяся с утра лишь в белье, что-то подозревает.

Да ладно, я просто был дружелюбным.

— Арвистер.

— Советник Адамас, — кивнул я эльфу с черными шрамами, ставя на пол упакованного эльфа, — Вот ваш Данделион.

— Если это так… — советник даже приподнялся из-за стола, разглядывая упакованную «посылку», — … то у меня к вам будет множество вопросов. Множество.

— Они все останутся без ответа, — поведал ему дружелюбный Конрад, — Я, видите ли, дал клятвы в обмен на этого парня. Мы — дали.

— Боюсь, что мне придётся проигнорировать ваши затруднения, — от эльфа рвануло гнилостным смрадом разворачивающейся черной ауры, — мне…

— Придется довольствоваться тем, что есть! — Эмма сделала шаг вперед, высвобождая свою демоническую ауру, от которой тут же начала тускнеть позолота на стенах, — Вы здесь имеете дело не со своими подстилками, Советник!

Почти минуту древний эльф-маг и полудемоница мерялись взглядами, пока я расслабленно не заметил:

— Еще чуть-чуть, и эльфёнок загнется. Он не в лучшей форме.

— Стоит мне щелкнуть пальцами, как вы просто пропадете, — черная аура эльфа слегка свернулась, но его взгляд тяжести не потерял, — И ваша участь будет куда хуже, чем у клятвопреступников. Будьте реалистами.

— Тоже самое я могу предложить и вам, — оскалился я, демонстрируя зубы, — Представьте себе сердитого вампира. Верхом на сердитом драконе. Знаете, чем хороши драконы? Строением их лап. Каждая из их четырех конечностей снабжена полностью функциональным хватательным аппаратом и при этом достаточно велика, чтобы обхватить ёмкость, несущую приблизительно тонну вещества. Это вещество — измельченный до состояния пыли хромантиум. Один дракон — четыре бомбы. На Магнум Мундус нужно около двадцати зарядов. Мы уже посчитали.

— Будьте реалистом, — шагнула вперед Эмма, — Слова Арвистера — это официальный ответ Омниполиса на ваши требования, Советник. Вы перешли черту.

— Вы… создали оружие против… нас? — существо, отвыкшее удивляться еще до того, как были построены пирамиды в Нижнем мире, пораженно моргнуло.

— Мы Блюстители. Мы призваны регулировать и соблюдать существующий порядок вещей. Ваши капризы и желания недостаточно аргументированы, чтобы мы вам подчинились. Берите когорты своих послушных кукол-полукровок — и отправляйте их туда, откуда мы вернулись. Когда туннели заполнятся трупами этих недоделков, не способных даже поцарапать пару гоблинов-полукровок, вновь осмыслите, с кем вы сейчас разговариваете, Советник Адамас.

Бунт, бессмысленный и беспощадный. Безопасный тоже, потому что сидящий напротив нас взбешенный колдун — не понимает, что делать. Да, он бесконечно богат и могущественен, но, при этом, висит в паутине обязательств, условий, долгов, границ и рамок. Он может нам навредить, но совершенно не может допустить бомбардировки Магнум Мундуса хромантиумом, которая бы прошла по вине его клана. Щелкнув черного мага по носу, мы открыли огромный резервуар фекалий, который теперь медленно опрокидывался на колоссальный работающий вентилятор.

Из шпиля мы спустились если не победителями, то, как минимум, русскими. Те почему всегда такие спокойные? Потому что могут уничтожить весь Нижний мир раз десять, а то и двадцать. Так чего волноваться в таком случае? Правда…

— У вас нет столько тонн хромантиума… — полыхнув демонической аурой на улице, Эмма испортила пару светильников и гарантированно спалила все заклинания слежения, что могли на нас навесить.

— Даже одной тонны нет, — согласно кивнул я, — Зачем эта ерунда нужна?

— Ты блефовал?

— Не совсем. Достаточно одного портала в Нижний мир, если открыть его в центре Магнум Мундуса. Он начнет впитывать магию, появится эффект резонанса за счет критического скопления собранной энергии во входной точке, из-за чего произойдет детонация, равная, приблизительно, взрыву ядерной бомбы на пятьдесят мегатонн. А до этого момента, воздействие схлопнет все магические эффекты в радиусе тридцати километров.

— Только нужно установить оборудование, которое…

— Нужно было. Уже лет двадцать, как у нас есть аналог.

Старри остановилась, как будто ей съездили лопатой по лицу.

— У кого это «у нас»? — медленно спросила она.

Я посмотрел на неё честными глазами и обнажил клыки.

— Если ты спишь с вампиром, то однажды проснешься укушенной, — старая, очень старая пословица. Как никогда в тему.

Магия магией, но вот снять звук на расстоянии можно. Как можно этим и воспользоваться. Мы же жалкие дикари из города-мусорки, куда нам до прекрасных, мудрых, возвышенных эльфов, прозревающих все Срединные миры своими всевидящими очами…

— Ладно, я пошёл к Малиции, а ты найди, пожалуйста, наших спутников, — попросил я Старри, переосмысливающую новые вводные, — А то их там замаринуют до смерти. Некрасиво получится.

Дерьмо уже летит, нужно сделать так, чтобы нас не забрызгало насмерть. Точнее, их.

Мне-то уже что.

Иду по улицам Мундуса с зажженной сигаретой в руке, весело насвистывая. В голове сплошь бардак из мыслей самой разной направленности. Почему-то ощущаю себя полным неудачником как человек, король, вампир, Блюститель, даже отец. Надо же, засунул собственных дочерей в ад. Экспресс-метод Арвистера по сниманию розовых очков. Только за это Валера бы мог следующие два столетия осуждающе качать головой при виде меня. А я еще и Квантру убил. Заслуживала ли она смерти? Бесспорно, тысячекратной. Но вот так, на дне мира?

У нее даже меток Матери-Магии не было.

— Господин… — из теней в проулке вперед вышла одна, приобретая очертания фигуры с черно-белой маской на лице.

— Передайте Малиции, что я иду её убивать, — небрежно бросил я, затягиваясь сигаретой, — Сейчас.

— Слушаюсь, господин, — поклонившись, фигура растаяла, сделав шаг назад.

Проклятие внутри хищно шевельнулось, но не более того. Я сказал то, что имел в виду. Убив одну из легенд этого города, я теперь шел за другой.

Нет времени ни на что. Я бы с куда большим удовольствием посидел бы в баре, а то и вновь метнулся в Преисподню, чтобы навестить девчонок, но, увы и ах, дела не ждут. Титаны Срединных миров плетут козни и интриги, торгуясь за знания в моей голове, под землей люди самого ужасного из миров помогают древнему злу воплотить свой замысел, клятвы и проклятия клубятся внутри моего тела. Какая уж тут кружка пива. Еле-еле успеваю скрытно работать когтями, вычерчивая знаки на своей собственной плоти.

«Хочешь победить систему? Контролируй собственную предсказуемость и не забывай контролировать чужую».

Третий урок моего учителя.

Старина Зиггерд сильно отличается от наших сородичей. Он, конечно, полностью равнодушный холодный говнюк, как и большинство из нас, но база у него была немного другая. До того, как его обратили в вампира, старый хрыч имел жизнь, полную приключений и уроков, обзаведясь по ходу принципами и моральными установками, что помогают ему не сломаться. Тот еще тип, уверяю вас, но старается наплодить побольше говнюков, для которых кровь и сила будут не самым главным в этом безрадостном существовании.

Он умел учить главному. Если тебе незачем жить — ты не живешь. Всё, точка. С его точки зрения, невозможно было жить, чтобы жрать, спать и сношаться, закрывая свои потребности. Это мотивация животного, не осознающего своего места в мире и отказывающегося видеть последствия. Кстати, все десять эльфийских миров как раз подходили под эту философию «не-живых». Очень любопытно, кстати. Эльфы для нас самый желанный корм, если не считать фей…

Размышляя, мечтают ли вампиры о эльфийских мирах, я сам не заметил, как оказался перед логовом безумного Архивариуса. Приличная женщина бы созвала свою армию черно-белых слуг, но на скромного меня расщедрилась лишь вышедшей продавщицей книг, молоденькой девушкой, которая, скромно сложив ручки, кланялась, всем своим видом предлагая — проходите, господин, госпожа готова умереть от вашей руки.

Выкинув окурок в урну, я воспользовался приглашением. Лифт меня уже ждал.

Время схватки, в которой у одного из участников совершенно нулевые шансы.

///

«Если ты спишь с вампиром, то однажды проснешься укушенной».

Даже сейчас, посреди безобразной драки в лифте, эта мысль не давала Эмме покоя. Нападать на полудемона, желая обезвредить его до того, как он призовёт свою инфернальную магию? Хорошая тактика, но только для тех, кто отдает себе отчет в том, что у обольстительной женщины, такой хрупкой на вид, семь боевых конечностей… и несколько сотен лет опыта в их применении.

Ах да, еще сила.

И ловкость.

И безжалостность одного из родителей.

Два мощных крыла слаженно бьют назад, пока хвост разит в глаз третьего полуэльфа, действуя без всякой жалости. Этим задним везет, потому что руки Эммы Старри, увенчанные когтями, способными конкурировать с вампирскими, пробивают глотки тем, кто попытался навалиться спереди. Подшаг, удар коленом, два полосующих взмаха, едва не обезглавливающие жертв, резкий разворот с одновременным приседанием на колено, позволяющий крыльям разбросать целых и раненных противников, затем снова в ход идут когти. Просто, быстро, убийственно.

Эмме некогда. Она думает.

Она боится.

Там, где раньше всё было предельно просто и понятно, пляшут тени. Среди них одна, самая зловещая и непонятная. Долговязый ехидный слабак в бежевом плаще, с невыносимо наглой зубастой усмешкой. Конрад Арвистер. Тип, который час назад ушел убивать Малицию, Богиню Безумия. Женщину, которую боится весь, без исключения, Магнум Мундус. Свою любовницу.

До этого он на её, Эммы, глазах, убил еще одну. Далеко не простую смертную. Очень далеко. Пусть без своей наглой усмешки, но убил, хладнокровно и расчетливо.

Может, она будет третьей?

Раньше такая мысль не могла даже заглянуть в голову полудемонице, предельно уверенному в себе созданию. Теперь же она принесла тапки, халат и зубную щетку, налила себе бокал вина и расположилась на диване.

Грр!

Стряхнув с когтей кровь одним резким привычным движением, Эмма двинулась сквозь разверстые двери лифта в коридор одного из самых непопулярных зданий города. За её спиной двери сомкнулись, закрывая полную трупов кабину.

Тюрьма Магнум Мундуса была бы самым жалким местом в Срединных мирах, ибо тут бы тогда сидели только те, кого сочли совершенно бесполезными для хоть какого-то употребления. Тем не менее, большая часть камер не пустовала, здесь мотали свой срок молоденькие неудачницы, пошедшие на нарушение закона из-за нужды или под какой-нибудь химией. С ними эльфы хоть и не церемонились, но соблюдали определенный порядок действий — у каждой был выбор находиться за решеткой… либо согласиться на то, что поступит от разумного, способного её освободить.

Тем не менее, тюрьмой это место считаться не могло, скорее огромным полицейским участком, имеющим несколько сотен камер для задержанных. Стражи порядка в Магнум Мундусе тоже себя не перетруждали, с чего бы? У каждого клана есть своя небольшая армия агентов, поддерживающих порядок на своей территории, так что всего дел — ловить хулиганящих девок, да выброшенных на улицу полукровок, опустившихся до воровства. Один важный нюанс, правда, присутствовал — полиция города считалась независимым объединением, отвечающим только перед Советом. Только.

— Блюститель Эмма Старри! — отчеканила полудемоница, буквально врываясь в кабинет начальника полиции, — Я объявляю чрезвычайное положение в городе и беру под своё начало силы правопорядка!

За её спиной виднелись осевшие фигуры нескольких полукровок, одетых в полицейскую форму, и обоих секретарей шефа полиции. Последний, привстав со своего роскошного кресла, уже открывал рот, чтобы сказать нечто неприятное, но его ошибка была в том, что он выдвинулся вперед, наклонясь над столешницей. Это позволило женщине схватить эльфа за горло и подтащить к себе, подвесив в воздухе прямо напротив собственных глаз.

— Экзистенциальная угроза Срединным Мирам, шеф, — нервно и зло улыбнулась она, — У вас в городе Блюститель-ренегат с оружием массового поражения. В данный момент он занят тем, что убивает Архивариуса. Либо вы будете сотрудничать, либо я вас убью. Вы не стоите более пяти секунд времени сейчас. Начинаю отсчет. Пять… четыре… три…

Он все-таки успел мелко закивать, после чего был сброшен на пол, а Эмма приступила к отдаче приказов своему первому подчиненному. Те, что накладывали на них заклинания, не догадались включить в татуировки Старри условие о непричинении вреда Арвистеру. Этим нужно было воспользоваться.

Поставить на уши Магнум Мундус.

Через пять минут заместитель начальника Управления Омниполиса приступила к своему наспех слепленному плану, собираясь дать жизнь настоящему водовороту паники и хаоса. Она, без всякого смущения узурпируя любую службу города, до которой могла добраться, тут же подключала всё новых и новых разумных к поиску Арвистера. Выпустив из здания всех, кто не был ей необходим на рабочих местах, она включила полную изоляцию тюрьмы, став тем самым неприкасаемой ни для кого.

И продолжила свою деятельность, полностью реализуя весь свой потенциал организатора и оперативника. Тысячи людей и магических конструктов срывались со своих мест, отправляясь искать преступника, угрожающего существованию всего. С каждой минутой, проведенной в кабинете начальника полиции, Эмма Старри всё сильнее и сильнее узурпировала власть над городом.

Это не могло пройти бесследно. Древние бессмертные, сидящие на самых верхах, могли просчитать и не такое развитие событий, но сейчас все они оказались застигнутыми врасплох. Даже те, кто уже был в курсе маленького секрета, так «неосторожно» сообщенного вампиром своей спутнице, все равно не могли уже ничего поделать с начиненным паникой варевом, которая заварила Эмма Старри.

Зато они могли с ней связаться.

— Госпожа заместитель… — процедил с поверхности волшебного зеркала Советник Адамас, — Чего вы добиваетесь?

— Помимо поимки и нейтрализации Арвистера? — не стала играть чересчур занятая Старри, которой приходилось по ряду других зеркал контролировать и направлять своих новых подчиненных, — Только очевидного. Мне нужны мои подчиненные, Советник. Целые, невредимые, нагруженные компенсацией за все понесенные ими неудобства.

— Это ультиматум? — осведомился бледный почти до серости эльф.

— Нет, — глаза полудемоницы вспыхнули кратко черным пламенем, — Это обещание. Конрад Арвистер действует предельно эффективно, когда контролирует ситуацию. Я собираюсь вывести весь Магнум Мундус из любой возможной парадигмы контроля. Тогда он превратится просто в слабого сообразительного вампира…

— А сколько мы потом будем восстанавливать город⁈ — нервно дёрнул щекой еще не отошедший от прошлого разговора эльф.

— Не мои проблемы, — сухо парировала полудемоница, — Я выполняю свой долг. И мне нужны мои помощники, Советник. От них помощи будет куда больше, чем от всей вашей полиции.

— От двух полугоблинов? — скептично вздёрнул бровь эльф.

— На ближайшие пять часов, — кивнула Старри, — Пока сюда летит два рейса, полные Блюстителей. Я уже вызвала подмогу. Прибудет и сам Король.

— Что?!?

Далеко не все бессмертные удостаиваются возможности увидеть древнего эльфа, полностью выведенного из равновесия, а уж кто-либо со стороны — так тем более. Наблюдая редчайшее зрелище, Эмма одновременно и наслаждалась и с горечью думала о том, что проклятый Конрад в который раз оказался прав.

— Как это понимать⁈ — бушевал с экрана древний колдун, — Вы буквально несколько часов назад рассказывали мне в лицо, что у вампиров есть способы уничтожить Магнум Мундус, а затем призываете сюда целую армию⁈ Во главе с Королем⁈

— У него Меч Карающий и Разящий, — с деланной усталостью выдохнула Старри, — И он собирается взять Конрада Арвистера на свой суд, живым или мертвым. Он в своем праве, Советник. Вы можете помочь нам и помочь себе. Или…

…или вампиры ворвутся в совершенно лишенный управления город, заполненный их любимой пищей. Напоенные магией кровососы, закаленные в горниле вечной беготни по мирам, во главе со своим обожаемым Королем, фигурой класса госпожи Архивариуса.

— Я не разрешу самолетам сесть! — процедил Адамас, пытаясь взять себя в руки.

— Для вампиров не проблема десантироваться и самим по себе, — парировала Старри, а затем внезапно даже для самой себя рявкнула, — Верните мне моих людей!! Иначе я не гарантирую свою лояльность тем, кто относится к нам, как к своим вещам!!!

— Вы… вы за это ответите, Старри! — проскрипел ей в ответ колдун, совершенно не понимающий, что ему делать дальше, — Так ответите…!

Эмма не выдержала. Хаос, который один вампир закрутил всего лишь несколькими фразами, нервное напряжение, понимание, что вампиры и эльфы только что были поставлены в цугцванг противостояния Арвистером, уникальным носителем знаний о Матери-Магии, забота о полугоблинах, огромный массив только что проделанной работы… всё это было чересчур даже для неё. Настолько, что инстинкты полудемона выключились, позволяя женщине то, что никогда бы не позволили в других случаях.

— Блюститель Старри, эльф…, — угрожающе процедила, наполняя свои слова инфернальными шепотами, она, складывая руки на груди и раскрывая за спиной свои черные крылья, — Верни мне моих людей. Или я разозлюсь.

Глава 13

Паутина блефа

— Дамы, господа… — я с ухмылкой выполнил полупоклон, проводя рукой в приглашающем жесте, — Добро пожаловать в Пандемониум!

Идущие за мной фигуры с надетыми на лица черно-белыми масками никак не отреагировали на шутку, а двинулись вперед, чуть ли не сохраняя строй. Но одна осталась. Высокая стройная женщина, наряженная как последняя шлюха, но с куда более изысканным вкусом. Черная кожа, черные волосы, черные глаза. Всё остальное — снежно белое.

— Скучный домен, — легкая хрипотца в голосе Малиции осталась такой же, как и при жизни, — Как называются смертные, что потребляются здесь? Христи… ане?

— Именно так. Только не обижай местного хозяина, дорогая. Я бы на твоем месте не стал бы его недооценивать. Идём?

— Веди меня, Конрад. Но не смей быть скучным.

Эти черные губы чуть-чуть не улыбнулись.

Жизнь, смерть… Для абсолютного большинства смертных — это всё. Они дышат, едят, пьют, просыпаются, испражняются, суетятся, но когда приходит конец, то они прекращают быть. Становятся кормом богов или демонов, получают очищение души, затем их Искра находит себе нового носителя, и процедура повторяется. Такие, как Малиция — вышли из этого нудного и бессмысленного цикла. Возможно даже хлопнув дверью.

Правда, об этом мало кто знает и еще меньше тех, кто помнит. Некромант, конечно, мог вдоволь полазить в моей голове, но я далеко не все тайны ношу с собой… и в голове. Душа же для повелителей смерти — потёмки.

— Мы договорились, — бросаю я, шагая рядом с временно мертвой женщиной, — Ты рассказываешь мне, что происходит там, а я развлекаю тебя здесь.

— Погоди, — останавливается она, стремительно оборачиваясь, — Ждем.

— Ждем? — приподнимаю бровь я.

— Да.

Стоять посреди адского города, обманчиво пустынного на вид, нашей процессии приходится недолго, минуты две. Нас нагоняют трое разумных, каждый из которых мне знаком. Демоница из банка, что направила меня сюда в первый раз, и её сопровождение — два полугоблина, связанных родственными узами.

Скорчвуды.

При виде меня выражения на ошарашенных лицах Шпильки и Шегги чудесным образом преображаются в смесь облегчения и гнева. С удовлетворением замечаю, что они целы и здоровы. Хорошо.

— Вы — молчите, — повелительно указывает пальцем на подошедшую троицу Архивариус, — Мы — говорим.

Этого достаточно, тем более что говорить придётся не о погоде. Мертвая эльфийка, принявшая в себя дикую ярость гибельных заклятий некроманта, начинает мне рассказывать о том, что происходит в месте, которое мы совсем недавно покинули.

Предыстория нашего же здесь появления скучна и прозаична. Я поднялся на лифте, зашел в кабинет Малиции, приблизился к ней, исторг из себя чудовищную магию, ждавшую своего часа. Магия драматично впилась в белое тело прекрасной женщины и… убила её, разумеется. Нафиг. Мертвая же Малиция мне задумчиво кивнула и сказала, что нам нужно покинуть этот план. И вот мы в Пандемониуме, куда притащили и Скорчвудов. Прозаично, глупо и неинтересно. Ах да, ну, за исключением того, что мы, когда попали сюда, открыли крошечную щелочку в Нижний мир, который и выжрал из меня всю остававшуюся магию зачарований, клятв и прочей мути. Практически счастливый конец. Прозаика.

Куда интереснее было то, что происходило сейчас в столице Срединных миров.

Первым можно было назвать собачью свалку вокруг бездыханного тела Мэрвина Данделиона. Как оказалось, этот юный похотливый эльф считался основным ключом, с помощью которого можно претворить вырванные у меня знания о Матери-Магии в жизнь… не считая Малиции, но вот на последнюю рычагов влияния у многочисленных фракций эльфов было мало. Данделион же представлял из себя крайне удобный актив. Риск потерять меня? Не скажите. Я в этой формуле был совсем не незаменимым звеном, как считали очень многие.

В общем, долго ли коротко, в высоких кабинетах шла война, остервенелая и братоубийственная. Доставались пачки компромата, в ход шли угрозы, шантаж, предложения и воззвания. Поднимались старые долги. Никто не понимал, как вывести бедолагу Мэрвина из комы, но все были заняты попытками забрать его себе. Адамаса тоже привлекли к этому процессу, из-за чего Советник полностью упустил блицкриг Старри, превратившей Магнум Мундус в горящий во время потопа бордель.

Теперь к веселью присоединилась сотня вампиров во главе с Королем, которые пришли за мной. То есть, обладающие полностью легитимным правом находиться там, где они находятся.

Эльфам нужен я и знания в моей голове, либо гримуаре, о котором они не знают.

Вампирам нужен их отступник-Блюститель, бросивший тень на всех, буквально подставивший всю расу ложными сведениями об оружии массового поражения.

Закрывшейся в тюрьме Старри, играющей с городом в горящий бордель, нужны Скорчвуды, которые вот, глазками лупают и ёжатся, пытаясь отодвинуться от самой несчастной на свете демоницы, которая явно сюда сбежала на постоянное место жительства, после того как переправила обычных смертных в Ад.

Еще есть сидящие под землей Мундуса люди и их неживой предводитель, которые, разумеется, тоже действуют, так как Малиция — мертва. Было бы наивно думать, что они станут упускать такой великолепный момент. Хотя, кто их знает? Не думаю, что они меня тогда ждали.

— Не имеет значения, — отрывисто бросает идущая рядом со мной женщина, — Я бы на твоем месте больше беспокоилась за то, что случится, если неживой возьмет под контроль Короля.

— Тот таскает с собой один весьма неудобный и острый предмет, — отмахиваюсь я, — Поднявшего Меч невозможно контролировать. Иначе бы мы никогда…

Разеваю рот, остановившись так, как будто бы врезался в стену. В голове вспыхивают крайне неприятные догадки, версии и теории.

— Малиция, — спрашиваю я, — Как он мог дожить до нашего времени?

— Ты прекрасно знаешь, что никак, — черные глаза с черного лица, сияя радужками предельно-белой чистоты, смотрят на меня как на причудливого зверька, — Некротическая энергия сродни энтропии, она не знает пощады. Либо тварь, что нашёл ты под землей, нашла для себя иной уровень существования, либо мы имеем дело с тварью, что лежала в забытье столетиями, ожидая своего часа.

— А если… — хриплю я, — Он хранил себя в гримуаре? Переписывал себя, обнуляя воспоминания? Откатывал Апатию, попросту стирая себе память?

— Это возможно, — Архивариус задумалась на мгновение, — Омерзительно, но возможно… технически. Я не вижу способов проделать эту процедуру без посторонней помощи.

— Я тоже, — лгу я, отчаянно желая, чтобы мои подозрения не подтвердились, — Я тоже…

Если они подтвердятся, то я буду самым большим ослом во всех Срединных мирах. Это страшнее, чем даже конец света.

— Идем, Конрад. Настала твоя очередь. Рассказывай мне про это место.

///

Шеггард Скорчвуд сидел у себя дома и пил чай. В принципе, это было единственное занятие, позволяющее полутроллю сохранить хоть какой-то рассудок, потому что все его мысли, кроме того, чтобы осторожно держать горячую чашку, были посвящены одному — убийству Конрада Арвистера.

Проклятый вампир в своем уродливом фиолетовом халате сидел в двух метрах от Шегги, удерживая на коленях радостно ерзающую там Мыш, и при этом еще и шутливо собачился со второй дочерью, ревниво напрыгивавшей на них обоих. Его вид, такой домашний и беззаботный, был совершенно невыносим для лысого здоровяка, которому, вместе с сестрой, пришлось пережить очень многое за последние дни.

Причем тут дни. Даже здесь и сейчас.

Здесь…?

В Аду.

Все перемешалось в лысой голове добряка Шегги, парня, который просто хотел сидеть дома и заниматься любимым делом. Только вот ему это было не суждено. Когда они с сестрой, которая сейчас плачет в ванной, решили взять свои жизни в свои руки… им нагрузили вдобавок такого, что воспоминания о том, как они с Анникой, когда-то, в подмерзшей канаве, наполовину заполненной зловонной жижей, давились еще живой и дёргающейся крысой… кажутся почти домашними и теплыми.

Ад был всегда рядом. Они просто его не видели.

Их взяли тогда легче легкого, просто магией, о которой выходцы Омниполиса не знали ничего. Сгрузили в мобиль как две перетянутых колбасы, обыскали, не найдя ничего кроме нескольких ножей. Закрыли глаза, куда-то отвезли, где-то закрыли. Несколько минут и… снова магия.

Шегги отхлебнул, чувствуя, что не ощущает температуры чая. Он не помнил, что с ними делали, о чем спрашивали, что хотели, помнил лишь, когда на него накатывали новые волны одурманивающих заклинаний. В отличие от его сестры, с ним не церемонились, перемешивая сознание как чересчур густую похлебку. Ей немного повезло, Анника, будучи наполовину иллинари, да еще и девчонкой, вызывала у следователей хоть какой-то пиетет. Это, правда, не сильно помогало.

Они не запомнили ничего. Просто в какой-то момент раздалось несколько всхлипов и шлепков тел об пол, потом их с сестрой накачали чем-то, проясняющим сознание, куда-то повели… недолго. Самым ясным воспоминанием бывшего столяра стала улыбка увидевшего их Конрада под небом Ада.

И самым худшим.

З’Враас стал переломной точкой для обоих Скорчвудов, но в записной книжке Арвистера, бывшего короля и настоящего Блюстителя, это достижение не значило ничего. Легкая встряска, чтобы привести мозги двух шалопаев в норму. Он их по-прежнему берег. Своеобразно сдав их эльфам, он позволил своим… питомцам выжить. Бессмысленным, бесполезным, ничего не умеющим, ни к чему не приспособленным питомцам.

Хотя… Эмма была сейчас в такой же плоскости бытия, Шегги не сомневался.

Он просто не хотел думать.

Не хотел даже идти утешать сестру. Возле той крутится Виолика, а она уж сейчас будет куда лучше.

— Он всегда такой…? — с дрожью в голосе спросил кто-то Шеггарда, пытающегося отвернуться от веселящегося вампира.

Полутролль удивленно мигнул, обнаружив у себя подмышкой демона. Полуголая девица, рогатая и краснокожая, дрожала и жалась к боку лысого здоровяка как… самая обыкновенная девчонка. Только вот её взгляд, направленный на местного хозяина, говорил о том, что она, эта молодая демоница, в тысячу раз умнее тех, кто прожил в этом доме большую часть жизни. Она уже давно всё поняла.

— Всегда… — хмуро пробормотал полутролль, воздвигаясь на ноги, — Идём, я тебе свою столярку покажу. Всё лучше, чем здесь. У меня там и пиво есть. Припрятал.

Скорчвуд понятия не имел, что ему делать, думать и даже, самое жуткое, — чего бояться. Их с сестрой протащили по величайшему городу в мире, показали настоящие чудеса и настоящих чудовищ, на них использовали власть магии, не идущей ни в какое сравнение с неуклюжими потугами дикарских гоблинских шаманов. А затем, в чем Шегги уже не сомневался, их попросту бросили в плен, как в самое безопасное место. Беспомощных, беззащитных, ничего не знающих. И с такой же легкостью достали.

Тяжело поднимаясь по лестнице дома и таща за собой совершенно дезориентированную девку, тоже не знающую, что ожидать от жизни, Шеггард задумался только об одном — хватит ли у него там пива на обоих?

Больше в голову ничего не лезло.

///

Алиса сунула нос на кухню уже глубоко ночью, в самый стратегически правильный момент. Там никого не было, кроме довольного и расслабленного Конрада, с видимым удовольствием курящего сигарету. Шегги пропал уже довольно давно и судя по характерному шуму, нашёл общий язык и другие органы с какой-то красной телкой, прилипшей к нему с самого начала. Виолика так и не смогла избавиться от истерящей Шпильки, которая, в дополнении ко всему, вцепилась в мышиные сиськи и наотрез отказалась расставаться с обеими девушками. Сейчас они сопели в комнате у Мыши, каждая вымотавшись по-своему. Тарасова же банально словчила, хлебнув из запасов крови, а теперь собиралась по-свойски, по-вампирски, поболтать со своим… отцом.

Старший вампир выглядел… странно. С одной стороны, таким исхудавшим, измученным и выжатым Алиса Конрада не видела никогда. Он был буквально полумертвым, но сейчас просто светился от удовольствия и энергии. Складывалось впечатление, что Арвистер буквально перед входным порогом сожрал целого полуэльфа, а теперь его переваривал.

— Ты чего такой довольный? — подозрительно осведомилась рыжая вампиресса, решив проявить своё присутствие.

— Я? — не раскрывая глаз, бывший король улыбнулся, — Просто попал домой. Тут… хорошо.

— Здесь? — она скрестила руки на груди, — В Аду?

— Да-да, — хмыкнули ей в ответ, — Именно здесь.

Алисе тут же захотелось орать. Очень захотелось. Она даже раскрыла рот, но потом вспомнила ревущую Шпильку, мрачного как туча Шегги, тут группу странных, одетых в черное и белое людей, которых от их дома забрал САМ. Конрада, заходящего внутрь, одетого в какую-то черную дрянь…

Вместо ора, она просто села на стул рядом с отцом, начав рассказывать. О том, как они здесь, чем занимаются, что проделывают. Насколько это паршиво и мерзко по отношению… ко всему. Да уж, помогать демонам более эффективно мучать души, это…

— Вполне нормально, — продолжающий сидеть с закрытыми глазами отец улыбнулся, — Смертные неразумны, они вечно себя ограничивают, как общество, но этого недостаточно. Вот, допустим, ты уже с оглядкой будешь воровать, лгать, убивать и предавать, зная, что за это будет. Это знание нельзя совсем уж пускать в массы, но в этом суть религии — предостерегать, а не запрещать прямо.

— Почему?

— Потому что если бы ты поняла, что возмездие неотвратимо, то почувствовала бы себя… несвободной, — хмыкнул вампир, — Иллюзии свободы, надежды и веры — они необходимы как воздух. То, что вы тут делаете, просто дает вам дополнительный угол зрения на бытие, ничего особенного. К тому же, здесь для вас сейчас самое безопасное место…

Сначала Тарасова подумала, что ослышалась. Потом она снова подумала, даже попробовала это сделать с большей уверенностью. Потом её осенило — да он проболтался! Гада разморило, и он проболтался!!

— То есть, ты нас сюда специально засунул, да⁈ — зарычала она, обнажая клыки, — Ты всё подставил?!!

— Я⁈ — раскрыв глаза, Конрад попытался погасить в них мерзкий лживый блеск манипулятора, но было уже поздно, — Я, по-твоему, подписывал контракт с гномами⁈

— Я твой птенец, ты, мелочный гадкий ублюдок! — глаза Тарасовой вспыхнули натуральным красным светом, — Ты запросто мог подтолкнуть меня к нужному тебе решению! Тебе и твоему… корешу!!

— Как ты могла такое подумать! — еще один мерзкий блеск!

— Убью, — мрачно пообещала девушка и полезла драться.

Затравленные Скорчвуды, выглядящие так, как будто бы их поимели в душу, краснокожие бабы, едва не ссущиеся от вида Арвистера, Шегги, старый, добрый, милый и деликатный Шегги, который мрачно уходит наверх и, до сих пор, судя по всему, мрачно трахает красных баб! А Виолика, которая не высовывалась из ванны, хотя любит Конрада до мокрых трусов и подушек⁈ Только они с Мышью, как лохушки, велись на все сразу и подряд!

И вот, их развели давным-давно! Они оказались в Пекле не потому, что Тарасова дура набитая, а потому что одному вампиру понадобилось их здесь хранить! Как в холодильнике, но не в холодильнике!

Драться не вышло. Изможденный вампир как-то чрезвычайно ловко подсунул свою длиннющую руку, подхватывая задницу Алисы на ладонь, а затем, подняв её в воздух, принялся коварно менять баланс ладони, вынуждая девушку участвовать в своеобразных американских горках, где она никак не могла обрести равновесие. «Накатавшись», Алиса полностью потеряла боевой настрой и взмолилась о твердой поверхности, на которой вскоре и оказалась. Это, правда, принесло не так много облегчения, как она надеялась — комната еще некоторое время плясала и кружилась у неё перед глазами.

— Извини, мне сейчас нужно экономить силы, — тихий, но совершенно искренний шепот сидящего за столом окончательно её обезоружил. Настолько, что пылавшая от ярости пять минут назад, она залезла к нему на колени, обняла за шею и, помолчав, спросила:

— Всё… плохо?

— Тебе честно или соврать? — воздух из легких отца шевельнул ей волосы около уха.

— Честно, — с некоторой дрожью потребовала она.

— Я пока еще не уверен, но, кажется, меня мощно развели лет сорок пять назад, — не уверенный, но по-прежнему искренний голос Конрада было страшно слушать, — И если это так, то здесь, Алиса, — самое безопасное место для всех вас.

Он не сказал ничего, кроме этого, лишь, положив руку на её голову, принялся поглаживать по волосам. Это тоже было страшно. Вечно веселый, озорной, жуликоватый и артистичный вампир был с ней честен здесь и сейчас. Не потому, что она этого потребовала, а потому, что… держался из последних сил. Чем он там занимался, через что прошёл, Алиса не знала, но чувствовала — не знает никто.

Она снова заговорила, даже забубнила, но совсем не то, что из неё рвалось еще несколько минут назад. Вампиресса рассказывала о том, как они тут живут, как ссорятся и мирятся, как гоняют Виолику, постоянно ищущую какую-нибудь конрадову шмотку, а затем позорно её нюхающую. Рассказала о том, как они возятся с Грегором и…

— Кстати, а ты не видел Грегора? — вяло удивилась она, пригревшаяся на коленях у отца, — И коты с собакой…

— Они все в одной комнате, — отозвалось ей над ухом, — Ждут, когда я уйду.

— Что⁈ — Тарасова аж подскочила.

— Не дергайся, — придержали её большие руки, — Просто со мной сейчас… немножко кое-что не так. Животные это чувствуют. Ничего страшного, так надо.

— Ты… уйдешь? — эти слова она из себя вытолкнула с большим трудом.

— Да. Надо, — был дан ей ответ, — Будете лечить Скорчвудов. Этой демонетке дай рекомендацию… ну, на работе. Она, считай, беженка. Пусть её здесь примут. К тебе прислушаются, не сомневайся.

— Хорошо…

— Если хорошо, то поднимай задницу. Напилась крови, значит займешься делом. Почисти Деварон, я заберу его с собой.

— … только его?

— Ну, еще одну книжку, — Конрад устало улыбнулся, — Меч и книга — два друга путника. А теперь иди. Я займу другую ванну. Нужно привести себя в порядок.

Алиса без всякой радости, но откровенно старательно принялась за поручение. Её переполняли нехорошие предчувствия. Конрад никогда не чурался пристегнуть кого-нибудь из них к делу, даже если оно было чрезвычайно опасным. Он позволял им рисковать жизнями легко и непринужденно… или?

…нет? Она вспомнила тот момент, когда дрожала от страха на крыше пустынной многоэтажки, ожидая, что вот-вот они будут расстреляны кучей озлобленных орков и гоблинов, спровоцированных наглым и бесцеремонным вампиром. А тот с самым невозмутимым видом проверял пластыри на порезанных руках Шеггарда, который панически оглядывался, понимая, что его массивную фактуру тут от пуль не спрячешь.

Затем пришла Эмма. Прилетела. Спустилась с небес как ангел, превратив агрессоров в куски черного дымящегося мяса. Небрежно. Почти не отводя злого взгляда от дурачащегося вампира, в ногу которого вцепилась поскуливающая Шпилька.

«А был ли мальчик?» — пришла ей в голову коварная старая цитата.

Ответа, увы, никто предоставлять не собирался.

Ближе к утру Конрад вышел из своей комнаты. Тщательно выбритый, бледный, в своем дурацком бежевом плаще, с закрывшими лицо оранжевыми солнечными очками. Такой как всегда и… какой-то не такой. Он принял из рук дочери отмытый и отполированный меч, обнял её на глазах молчащих домочадцев, уже собравшихся в холле. Даже поцеловал. В висок. Также он поступил и с остальными, хотя Виолика, у которой так и не получилось провести с ним хоть немного времени, подставила губы.

Арвистер не отстранился, лишь ухмыльнулся после поцелуя, почти по-прежнему.

— День-два, — объявил он, — Это займет день или два. Держитесь тут.

Скорчвуды лишь хмуро кивнули вразнобой. Ни Шпилька, ни Шегги не подошли к вампиру, уходящему куда-то в неизвестность. Животные тоже не вышли. Грегор сидел на руках у Мыши и недоверчиво смотрел на своего предка, сильно хмурясь. За это и был щелкнут в нос.

Вампир распахнул двери своего дома, собираясь выйти. Алиса почувствовала накатывающие слезы, но не успела дать рёву.

Пространство перед домом заволокло черно-багровым дымом, который тут же испуганно развеялся по сторонам, повинуясь небрежному жесту существа, считающегося местным повелителем. Около него стояла прекрасная и очень странная негритянка в белом платье, и с, почему-то, западными чертами глаза. У Тарасовой при виде этой дамочки назад втянулись не только слезы, но и вообще всё. А затем она просто опухла.

— Планы меняются, Блюститель, — сухим, почти надтреснутым голосом произнес Сатана, — Халиррион пал. Ты объявлен виновным.

Тишина длилась не менее пяти секунд.

— Тогда мне нельзя терять времени, — дерганым движением кивнул вампир, — Нужно возвращаться.

Глава 14

Война среди войны

В высших сферах тауматургии, единственной области магии, которой я смог овладеть, есть одно запретное искусство. Даже не область, которую стоит назвать наукой, скорее знание обращения с тем, что принято именовать душой. Нельзя сказать, что это дает нам, тауматургам, хоть какую-то серьезную мощь, влияние, либо что-то еще… манипуляций можно произвести крайне мало. Зато, в нужный час, в нужном месте, при весьма специфичных обстоятельствах, мы можем…

Я натужно пыхтел, удерживая на когтях здоровенный черно-белый шар клубящейся энергии, на котором мертвенно спокойные волны черной, как смоль, субстанции вечно боролись с бурлящими белыми потоками, казалось, еле удерживающимися на поверхности этой чудовищной пародии на душу разумного существа. Нужно было опустить этот шар в грудь лежащего передо мной на столешнице трупа, точнее, тела, в котором никогда не было ни единого признака мысли, но подобное действие далось мне чрезвычайно тяжело.

Но далось. Не первый же раз.

Тело коротко выгнулось, хрипло вздохнуло, сжало руки в кулаки, но тут же расслабилось. Глаза резко открылись, демонстрируя мне чернейшую радужку. Строгий, спокойный взгляд.

— Все намного проще с твоей помощью, Конрад.

— Рад оказаться полезным, — хмыкнул я, утирая пот, — Добро пожаловать в мир живых. В который уже раз?

— Я не считала… — женщине не нужно было осваиваться в новом теле, это было одно из её собственных, приготовленных заранее и ждущих своего часа, так что, приняв мою руку, она изящно села, чтобы тут же оказаться укутанной в халат, заботливо поданный одним из её бесчисленных слуг, — Идём. Мы должны узнать последние новости перед тем, как начать что-то делать.

Всегда, у знающих разумных, был припрятан один важный вопрос — почему? Почему эльфам далось право решать за все Срединные миры? Править ими, править нами? Пусть теперь с элементами прав разумного существа, а не как раньше, но… почему? Есть же боги, демоны, куча куда более мудрых и могущественных созданий, которые бы… что? Могли сильнее вмешиваться? Вот именно.

Эльфы всегда были поглощены только эльфами. Политические маневры, бесконечные интриги, паутина лжи и предательства, кинжалы и яд во тьме за портьерами, торговля и размен фигур. Вечно. Игра этих долгоживущих существ поглощает их, выводит на уровни, на которых копошение мошек уже неинтересно. Они следят лишь за тем, чтобы был порядок, чтобы продукты и развлечения к их столам подавались вовремя и в срок. Всемогущие, но бессильные мастера, чудовищно медленно угасающие в своих играх. Вот что такое эльфы.

Повелитель смерти, спрятавшийся под Магнум Мундусом, понимал это великолепно. Он выбрал для своей атаки не самый населенный, не самый политически активный, не самый могущественный мир — но другой, тот, в котором были сосредоточены производства и ресурсодобыча трех самых влиятельных кланов всей расы. Халиррион. Тем самым он не только отправил в шок всех эльфов как общество, но также и дал ей, всей этой расе хладнокровных, могущественных, скучающих интриганов — шанс на улучшение положения для своего рода. Очень серьезного, такого, какого не добиться интригами и за тысячу лет.

Сразу, вслед за этим, он отправил войско усиленных Матерью-Магией агентов на захват Магнум Мундуса, уже испытывающего чрезвычайно серьезные проблемы с порядком на улицах.

— Безупречно сыграно, — милостиво кивнула Малиция, выслушав донесения агентов, — Уверена, у него был другой план, но здесь он воспользовался тем, что уже устроила твоя подруга. Куда проще и безыскуснее, но даже мне сложно придумать что-то более эффективное.

— Они как-то блокируют порталы, — добавил я, — И выбивают оставшихся в городе бойцов. Подкрепление не может прорваться. Что дальше?

— Дальше? — загнула черную бровь эльфийка, — Ничего, им нужно только захватить город и ждать. Созданный вакуум власти и влияния — это как наркотик, который разъедает общность расы. Сейчас каждый эльф думает вовсе не о Магнум Мундусе, а о своих собственных амбициях. Это элементарно, Конрад. Ты же уже догадался, где сам некромант?

— Там, где и его дети… — вздохнул я, — Рядом с Королем. Не контролирует, так обезвреживает. Торгуется. Если он узнает, что ты жива — мне конец.

— Тебе придётся проверить это утверждение, — поморщилась Архивариус, — Иди, Конрад. Мне с тобой начинает становиться скучно. Можешь передать этому существу, что я не собираюсь делать ничего против его планов. Хочу посмотреть, чего он сможет добиться.

Восхити Малицию — и она тебя не тронет.

— Какая же ты дешевка… — слабо улыбнувшись, я хлестнул женщину по щеке тыльной стороной ладони.

— Я могу себе это позволить, — не меняя выражения лица, она слизнула проступившую капельку крови с слегка рассечённой губы, — А можешь ли ты себе позволить второй удар?

— Нет. Мне пора, — тут же направился я на выход.

Не время для развлечений.

Мне нужно в тюрьму.

Книга в кармане, меч с ножнами в руке, вторая с сигаретой. Еще есть шляпа и очки. Полный комплект героического детектива-неудачника, которого поимели прямо в его план. Анчар Крой, детектив из выдуманного романа, написанного одним из жителей Омниполиса, сейчас бы потеряно качал головой над своим вечерним виски, выдайся ему возможность прочитать про меня в газетах. Он бы не знал, какими эпитетами назвать настолько провалившуюся персону.

Город был в огне, что ни грамма не мешало мне идти по его улицам. Большую часть вреда, как я понял, наносили сами жители, на девяносто процентов принадлежащие к индустрии развлечений. Бегая как курицы с оторванными головами, они волокли барахло, цеплялись друг за друга, орали и жаловались, а те, кто посмелее и подольше поварился в местном дерьме — еще и норовили заглянуть в чужие дома, да посмотреть, что там лежит.

Стандартная картина, видел такие миллион раз. Разумные частенько переоценивают собственную разумность. Подожги такому педестриану зад — и он побежит, вопя и жалуясь, не замечая, что поджигает за собой, скажем, прачечную. Какое ему дело, у него жопа горит! И это одна особь. А если их миллион?

Шлюхи, фокусники и рестораторы. Баристы, актёры и гладиаторы. Молодые, очень молодые, преступно молодые… обычная еда этого города. Слабая, неорганизованная и паникующая. Наверное, даже хорошо, что некромант удерживает моих собратьев? Тут даже у меня слюнки текут… выпить бы кого-нибудь, чтобы боль в груди утихла хотя бы на час… но нельзя.

Я же Конрад Арвистер, Блюститель. Хранитель порядка, позволяющего остроухим в десяти мирах наслаждаться вечно закрытыми базовыми потребностями.

Ох, уже в девяти. Подзабыл, что-то. Как неловко-то вышло.

Вампир с мечом, шагающий по улицам города — наверное, сейчас это было максимально безынтересное для всех зрелище. Мужчины и женщины со светящимися знаками на лицах, азартно разрушающие дарованной им мощью всё, что захочется, — они не видели во мне угрозы. Немногочисленные эльфы в боевых костюмах, попадающиеся тут и там, настороженно выглядывающие из переулков, не замечали меня из-за отсутствие каких-либо свечений на моем лице, кроме периодически вспыхивающего огонька сигареты и блеска улыбки. Суперпреступник, архипредатель, ультраублюдок Блюститель шёл ледоколом, лишь немного маневрируя среди куч хлама и обломков, уже усыпавших когда-то такой ровный асфальт.

— Помогите! — истошно орала привлекательная чистокровная человечка на третьем этаже горящего дома, — Спасите! Лестница в огне!

— Привяжите простынь и спуститесь на ней до второго этажа! — дружелюбно крикнул я в ответ, — Оттуда уже можно будет прыгать!

Совет ей сильно не понравился, мне вслед полетели жалобные проклятия и призывы вернуться. Увы, это не Омниполис и не та ситуация, когда спасаешь дам в беде. Во время войны жертвы — самое обычное дело. Кроме того, вам же известен закон утопающего? Попробуй недоспасти девицу, то есть, выручив из одной беды, оставить в неблагополучном месте — она вцепится в тебя как клещ.

…и утянет на дно.

Мы и так уже на нем, причем всеми мирами сразу.

— Да уж, хотел бы я сейчас с тобой поболтать, милая, — шагая, я ласково похлопал по карману, в котором у меня лежал гримуар, — Но совершенно нет времени. А так бы хотелось еще немного твоей наивности…

Звон стекла, короткий крик, передо мной на асфальт падает полуэльф. Крайне неудачно, шея сломана. Не особо его жалко, на этой самой шее что-то многовато различных цепочек и ожерелий, крайне безвкусно подобранных. А значит что? Это мародер.

— Попробуешь нагнуться над ним, я тебя спалю! — грозно верещит второй полуэльф, высунувшийся из окна и предостерегающий меня от желания завладеть золотом, — Это всё мо… ААА!!

Он выгибается крайне характерным движением. Именно так реагирует разумный, когда ему в печень прилетает пара десятков сантиметров холодной стали. Неумело прилетает, но с душой, с размахом. У крикуна шея тоже нечиста от ворованных драгоценностей, так что его экономно затаскивают внутрь вместо того, чтобы выкинуть. Хороший подход!

Водяной элементаль, выполняющий функции уборщика, нашёл очень уж неудобный объект мусора в виде почти разорванного на две части эльфа. Трудяга пыхтит, пока останки, уже полностью поглощенные его студенистым телом, окрашивают благородный цвет индиго пошлыми бурыми оттенками. Впрочем, недолго. Какой-то придурок из-под земли выпаливает в бедного магического робота разрядом энергии, стирающим конструкт из реальности, а потом уже приходится убегать мне. Маньяк со светящимися рунами на лбу, уже полностью слетел с катушек, на его лице идиотский оскал полного безумца. Я стираю его любимым методом революционеров — броском увесистого осколка подобранного кирпича… а затем обезглавливаю. Адепты Матери-Магии — крайне живучие ублюдки, давать им время, чтобы восстановиться, нельзя.

Увы, но несмотря на то, что я заманил воющего придурка в подворотню, где с ним и разобрался, это все равно увидели несколько его собратьев. После чего мне приходится невероятно жарко, настолько, что почти теряю шляпу, удирая от взбешенных псевдо-магов. К счастью, у меня богатый опыт удирания, особенно в условиях плотной городской застройки, а преследователи — лишь простые тела, которым было вручено временное всемогущество.

И вот, слегка подпаленный, но невредимый, я стою перед зданием тюрьмы.

Наглухо закрытым, естественно, что является большой проблемой. Тут нет ни домофона, ни рации, ни магического уха, по которому можно вызвать засевшую в здании Старри. Безвыходная ситуация. Ну, почти. У нас вообще-то тут натуральный конец света, некроманты, вампиры, рушащиеся миры и горящий город, не так ли? Можно прибегнуть к совсем не конвенционным методам.

— Хельстарис Вагамиррон… — еле слышно шепчу я себе под нос, - Открой калиточку.

Не все полудемоны — бесславные ублюдки, о которых не печется их инфернальный родитель. Папочка Эммы позаботился о том, чтобы у его дочурки было истинное имя. Откуда я его знаю…?

— ОТКУДА ТЫ ЕГО ЗНАЕШЬ?!! — орёт на меня одна из самых прекрасных женщин в Срединных мирах, готовая разорвать меня в клочья. Ну, разумеется, после того, как я вошёл внутрь, оказался за семью запорами и даже почти расслабился.

— Дорогая, давай пото…

— Сейчас, Арвистер, — крылатую женщину охватило черное пламя, — Говори или умри!

— Я могу сказать правду, а могу соврать! — отчаянно попытался переобуться я, — Очень тебе советую выбрать вранье!

— Правду! – и в тоне скромной полудемоницы прозвучал колокол Ада.

Вот теперь я выбил сто очков из ста, это просто рекорд. Она готова выложиться на все сто, убивая меня. Такого точно не переживу. Особенно после того, как признаюсь.

Но деваться некуда.

— Выиграл в покер.

Этого Эмма Старри точно не ожидала. Ни сейчас, ни вообще. Даже было удивительно смотреть, как тухнет её пламя, а в глазах не возникает ни малейшего сомнения в том, что я соврал. Совершенно верно, я стоял перед ней, честный с ног до головы.

— Выиграл. В. Покер, — раздельно произнесла женщина, — Что за Блюститель играет с архидемонами в карты? Которого ждут в Аду с распростертыми объятиями? Договаривай, Арвистер. Немедленно. Сейчас. Всё.

Черт побери, не хочется, но придётся. Ну куда я сейчас без неё? Ох уж эти женщины…

— Моррисон, Джонс… — начал я неторопливо перечислять фамилии, — Дассен, Марли, Джоплин… Хендрикс…

— Что-что? — недоуменно моргнули мне в ответ.

— Меркьюри, Леннон… Пресли, — с укоризной я посмотрел на бывшую начальницу.

— Что-то знакомое, но не пойму… — мотнула та своей черной гривой, попросив, — Конкретики, Арвистер.

— Это знаменитые и талантливые музыканты и певцы из Нижнего мира, — признание далось мне с трудом, — Я переправил их в Ад. В своё время.

До Старри не сразу дошло, но дошло.

— Ты воровал души в Нижнем мире?!?Ради Ада⁈

— Забирал, — поднял я палец, — На хранение и содержание. Парни и девчонки не заслужили быть растворенными в Великом Ничто лишь потому, что родились не там. Их никто не истязает, они живут на Аллее Звезд в Пандемониуме… творят музыку, выступают…

Эмма одним махом села на пол, вцепившись себе в волосы и забормотав нечто неразборчивое. Подходить я к ней постеснялся, встав неподалеку с независимым видом. Ну да, не каждый день Блюстители сознаются в одном из самых страшных преступлений — работе с человеческими душами.

— Ангел… — отвлек меня от высоких размышлений хриплый женский голос, — Они послали ангела следить за тобой…

— Ага, — простодушно кивнул я, — Валеру.

— П-почему? Ведь на твоей душе должны были остаться следы…

— Следы чего? — поднял я бровь, повернув к полудемонессе лицо, — Я же сказал — забирал души, чтобы сохранить их. Они были сохранены. Никто с этого действия не получил ни малейшей выгоды… кроме новой музыки. Моя душа чиста.

И вообще, зачем иметь клады с золотом, когда у меня есть доступ к произведениям гениев, которые не видел свет? Да за них в Нижнем мире душу продадут, хе-хе! Так, стоп, об этом думать нельзя. Чистота души, Конрад. Блюди её. И не думай о Виолике, которую сегодня как раз потащат на Аллею Звезд. Незачем.

— Король однажды, король всегда, да, Арвистер? — скривив губы, спросила меня медленно поднимающаяся полудемоница, — Всегда решаешь всё сам?

— Никогда не мог, — печально улыбнулся я, подходя к ней и кладя ладони на талию, — Но как-то удерживался.

Это, наверное, был самый странный поцелуй на свете. В нем не было ничего. Ни огня, ни страсти, ни тоски, ни любви, ни ностальгии, ни формальности, ни страха, ни чего бы то ни было еще. Особенно в нём не было лжи. Просто два целующихся разумных. Почему они это делают? Потому что давно не целовались, быть может? А кому какая разница, спросите вы? Это же не просто разумные, а два древних монстра, которые давно уже не живут, как нормальные люди, а скучающе играют в существование, для которого ни один из них не был предназначен. Один топит себя в суете, другая сочинила для себя фальшивую лестницу в небо, чьи ступеньки давно уже растаяли, превратившись в воздух. Почему бы в таком случае не поцеловаться? Время, место, обстоятельства, даже диалог, что состоялся до этого момента — великолепные противоречивые предпосылки.

Осталось только одно. Мы целовались. Или я целовал абсолютно ошарашенную, опустошенную, вымотанную и дезориентированную женщину, застрявшую посреди нигде во время войны, которой она пыталась избежать?

Нет никакой разницы. Лишь маленькое приятное разнообразие, которое заканчивается чудовищной пощечиной, от которой я, кувыркаясь, лечу к стене, чтобы стечь по последней на пол.

— Черно-белая дрянь окончательно тебе мозги свернула, гад? Приходи в себя! — рычит Старри, а затем, почти без паузы осведомляется, — Что делаем дальше?

— Нас ждут в Центральном Шпиле, — хрипнул я, эволюционируя в прямоходящего с помощью той же стены, — Слышу зов. Но туда не добраться по улицам. Мне нужно, чтобы ты меня подкинула.

Ты огорошил женщину, раздавил остатки её самообладания, признался в одном из самых страшных преступлений (которые творил на чистом альтруизме!), затем поцеловал, а теперь хочешь, чтобы она поработала тягловой лошадью (летающей). Вопрос Конраду Арвистеру!

— У тебя совесть есть? — как-то совсем по-человечески, даже по-русски, поинтересовалась Старри.

— Там Король, некромант и сотня вампиров, дорогая. Как ты думаешь?

— Там еще и Меч, Конрад. Я очень хочу использовать его на тебе. Помни это.

— Думаю, справятся и без тебя. Обнимашки?

— Нет уж, я тебя понесу за шиворот, как паршивую собаку. Ей ты, по сути, и являешься.

— Нет уж, давай хотя бы за подмышки. Я не уверен в своем плаще.

— О, теперь ты точно полетишь, как паршивая собака!

Полет наш должен был быть чрезвычайно коротким, всего на какую-то сотню метров вверх по стволу дерева, а там Старри вполне могла сделать передышку… но женщина решила, что с неприятными обязанностями нужно разобраться как можно быстрее. Она полетела по диагонали, забыв, что я гораздо тяжелее, чем она может себе позволить. В результате передышка случилась раньше отмеченного срока и места, причем я, держась когтями за кору дерева, повреждать которую было преступлением против всех Срединных миров, удерживал абсолютно выдохшуюся полудемоницу, хватающую ртом воздух.

Нужно ли говорить, что ей не понравилось, когда я, обвязав её хвост вокруг собственной талии, полез выше, таща за собой бывшую начальницу Управления как мешок с руганью? Крылатый мешок.

— К-конрад!

— Если будешь молчать о моей маленькой шалости, то я об этом никому не расскажу! — пыхтел я, таща женщину, висящую в крайне нелепой позе.

— Я убью тебя. Я совершенно точно тебя убью! — в тоне Старри прорезались слегка плаксивые нотки, — Это невозможно!

А потом они удивляются, почему это я предпочитаю работать один. Хорошо было со стариной Зого, он, конечно, был тем еще принципиальным служакой, но не видел дальше своего короткого носа, никогда. Да и вообще был кладезем недостатков настолько, что его пару раз даже пытались убить. Не то чтобы я дорожил орком, всё-таки сорок лет — это слишком мало, чтобы привыкнуть к разумному, но он был настолько удобным, что я работал его нянькой до самой пенсии…

— Так вот почему он до неё дожил! Сукин ты сын, Арвистер!

— Ох извините, что порушил вашу невинную веру в меня… — злобно бурчал я, продолжая зарабатывать себе сожжения, расстрелы, разрывание дикими животными и прочие виды казни, которые эльфы применяют к нарушителям законов, — … госпожа заместитель. Сколько гадостей вы мне устраивали на пустом месте. Проверок этих, досмотров, подсыльных агентов. Гарру даже перекупила как-то. А ведь у меня были планы на эту собаку!

— Старый ты расист, давай уже залезай на ветвь! — натурально взвыла женщина, — Я не хочу, чтобы меня кто-то увидел!

— Вот так всегда. Сначала ставит нас в трудное положение, а потом требует, чтобы я из него нас вытащил. Ты как Управление в миниатюре, Старри. Зачем мне жена? У меня, считай, уже есть две.

— Да ты половину Омниполиса переимел, скотина! И это я не считаю сотен гоблинш!

— Только половину? Хм, есть зачем жить дальше…

— Кстати объясни! — внезапно переобулась висящая задом вверх заместитель начальника Управления, — Зачем гоблинши? Почему гоблинши? Что у тебя за фетиш такой⁈

— В смысле фетиш? — вопрос оказался не понят, а очередная ветвь пропущена задумавшимся мной, — Маленькие веселые малышки, с которыми легко и которые могут возбудиться даже при виде пальца? Это не фетиш, это прагматизм. Фетиш был, если бы я еще и орчанок с тролльшами…

— И тебе, бывшему королю, этого было достаточно⁈ — продолжала играть Старри простую женщину, — Серьезно? Сисястая коротышка, готовая принять любую позу — и все? С Печального Короля слетают штаны?

— …

— Ну⁈

— Четырнадцать шагов, Эмма.

— Что «четырнадцать шагов»?!!

— Именно столько шагов я сделал, когда проходил твою секретную комнату с нижним бельем…

— ЧТО?!! КАК?!!

— Мне надо спрятаться, естественно. Ты что, думаешь, я сунулся бы в это разноцветное царство по доброй воле? Кстати, как ты их стираешь? Вызываешь грузовик или что-то типа того?

— Какого дьявола ты делал в моей квартире, Арвистер?!?

— Прятался, я же говорю. От тебя.

— ЧТО?!!

— Ты слишком рано пришла домой, Эмма. Тебе надо поработать над своей пунктуальностью…

— Конрад Арвистер, твою мать, ЧТО ты делал в моей квартире⁈

— Забирал души, конечно же. Ты что, думала, что я их храню у себя на кухне?

— …

— Ну нельзя же использовать настолько большую комнату только для коллекции нижнего белья?

— … я убью тебя, как только ты освободишь мой хвост. Точно убью.

— Тихо, мы почти приползли на нужную ветку. Давай разберемся с этой ситуацией, а потом убивай, сколько влезет.

Глава 15

Пир нежити

Каждый магический практик, если не совсем ушиблен головой, хоть немного исследователь и ученый. Эта жалкая частичка во мне сейчас трепетала от любопытства, жадно вбирая в себя чрезвычайно редкое для большинства смертных зрелище — зал, полный вампиров. Отнюдь не простых, а самых могущественных, способных, умных и умелых Блюстителей.

Некротической энергии в зале было столько, что окажись тут простой человек –его энергии тела и души оказались бы разорваны в клочья и растащены, притягиваясь к вечно голодным организмам вампиров также, как планеты захватывают своим притяжением астероиды. Мощь? Сила нескольких армий? Магия, способная иссушать города? Нет, ничего подобного. Просто тяжелый дух Смерти, Жажды и Апатии.

Во взглядах, провожающих меня, шагающего к высокому креслу, ждущему у другого конца зала, не было злости, ненависти или каких-либо других чувств. В отличие от большинства моих сородичей, этих не волновали такие мелочи, как собрат-мутант, настолько слабый, что почти ничем не отличается от человека. Меня же, в свою очередь, волновала совершенно другая мысль: никто, включая сидящего в кресле Короля, удерживающего в одной руке нелепый дурацкий клинок с двумя лезвиями, не был под контролем неподвижно стоящего за спинкой кресла немертвого мага, откинувшего капюшон.

Под капюшоном был голый череп, чьи глаза, горящие знакомым оранжевым пламенем, не отрывались от меня. Страшно, но сейчас это отнюдь не главное. Сначала церемонии.

— Ваше Величество, — не доходя положенного расстояния, я опустился на одно колено, склоняя голову и замирая в такой позе.

Долго меня в ней не продержали.

— Конрад, поднимись, — глубокий голос Короля резонировал в этом зале, каким-то образом превращая веселую эльфийскую позолоту в блестящий мрак Черного дворца. Не в прямом смысле, конечно же.

Я поднялся, встречаясь взглядом со своим повелителем. Нормальный такой мужик, наш Король, ничего не могу сказать. Внешность, конечно, слегка более слащавая по сравнению с моей, выглядит юным повелителем тьмы, прямо хоть фотку в женские мастурбационные кабинки вешай, но характер отменный. Сложный, конечно, не каждому дано править сонмом кровожадных чудовищ, чье единственное развлечение в накоплении силы и утолении Жажды, но, как понимаете, сложности — это часть жизнь. Любовь к черным одеяниям и украшениям из вампирического железа — оттуда же. Ноблесс облайж, господа.

— Мне ты ничего не хочешь сказать? — равнодушный и стылый голос некроманта проносится по помещению безжизненным ветром. Он, одетый в какую-то непонятную хламиду, продолжал смотреть на меня. И только на меня.

Ничего не отвечаю, просто смотрю на Короля, а он смотрит в ответ. Все становится ясно без слов. Никому нельзя прерывать общение между вампиром и его властелином, никому не позволено вмешиваться, пока сидящий на троне черноволосый мужчина не разрешит это сделать. Никому, кроме одного существа. И то лишь потому, что оно посмеет.

— Ответь, Конрад. Ответь ему, — тихие слова верховного вампира лишь похожи на просьбу, в них звучит приказ. Не в тоне. В сути.

— Малиция не будет вмешиваться. Ей любопытно, чего ты сможешь добиться, — встречаюсь взглядом с оранжевыми буркалами существа, которого никто не ждал в этом мире, — А вот мне — не очень… Саркат.

Это был именно он. Величайшая страшилка Срединных миров, эльф-некромант, могущественнейший маг и повелитель демонов Иерихона. Неумирающая легенда, которую мы, Блюстители, периодически загоняли в небытие с помощью Меча Карающего и Разящего, нелепой и дурацкой штуки, которая сейчас покоится в руках Короля…

Вампира.

Его, Сарката, лучшего творения.

Любимого сына, который минимум четыре раза этим самым мечом загонял папашу назад, в Пустоту. Место, откуда не возвращается никто, кроме этого упрямого эльфа, от которого даже плоти не осталась. Одна черепушка. И я даже знаю каким образом случилось так, что это чудовище стоит сейчас передо мной.

А что, вы удивлены, дамы и господа? Я вот нет, уже нет. Тысяча девятьсот сорок четвертый, Германия, Берлин, мерзкий и холодный январь. Мы с зеленым как капуста Эльмдингером выслеживали полу-ангела, сумасшедшего психа, желавшего отоварить вот этим самым Мечом Адольфа Гитлера. Психопат хотел растворить диктатора так, чтобы от того и следа не осталось, но мы тогда справились, надавали пернатому по жопе, а ножик забрали восвояси. Казалось бы, истории конец? Да.

Но это была подстава. Этот идиотский Меч Карающий и Разящий, он, знаете ли, не читерский предмет из видеоигры, он уникальный инструмент, молоток, загоняющий вот этот вот неживой череповатый гвоздь обратно, в небытие. Ножику нужно заряжаться между использованиями, а талантливый псих, имеющий родню с Небес, лишь сделал вид насчет своей основной цели. Он разрядил Меч, пока мы его выслеживали. Мы вернули назад болванку, которую вхолостую использовали через несколько лет. Саркат остался.

…и сейчас стоит передо мной в окружении сильнейших вампиров всех Срединных миров.

— Хороший вывод, — медленно кивнул череп, — В целом, я удовлетворен. Твоя роль исполнена, но не так, как должно. Теперь в твоем существовании больше нет смысла, Конрад Арвистер. Для меня. Может, у моего сына другое мнение?

О, этот драматический момент. Пока мой учитель развлекает Эмму в сотне метров от этого зала, здесь решается моя судьба. Стоит только Королю качнуть головой, как воля некроманта распылит меня по всему залу. Может даже кто-то закашляется. Отличный конец для величайшего неудачника среди всех вампиров. Пришёл, поклонился, догадался, передал весточку, умер.

Супер.

— Помощь Конрада может оказаться неоценима, если мы сумеем убедить его в своих целях.

Тихие проникновенные слова, напоминающие шорох листьев под шагами Смерти. Некроманты не отличаются скоростью реакции, это бывшие люди. Король может перечеркнуть нежизнь своего творца быстрее, чем тот что-то поймет. Быстрее, чем кто-то в зале что-то поймет. Только он просто смотрит на меня. С любопытством, наверное?

— Убедить? Твоего подданного? Твоего слугу? — вышедший вперед, перед молчаливо стоящими вампирами, живой скелет оборачивается к сыну, полностью игнорируя меня.

— Нас не создавали слугами, — спокойно ответил ему вампир, — Я правлю, а не командую. Причем, многому я научился именно у этого сына ночи.

Лестно до изнеможения, если забыть, среди кого ты находишься. Король может спокойно признаться, что любит сидеть в ванне с желтыми резиновыми уточками, реакции от его подданных не будет никакой. Наш вид существует в совершенно другой параллели ценностей, её можно разбить на два подпункта: сила и выживание.

— Что же, если ты считаешь полезным, чтобы я тратил свое время на это существо далее… то я прислушаюсь к твоему мнению, — суховато даже для нежити заявил одетый в робу скелет, разворачиваясь ко мне, — Но попробую сократить эти траты. Слушай же, Конрад Арвистер. Моё время подходит к концу. Ваше время тоже стремится к закату. Апатия. Ни единый разумный в этом зале, кроме тебя, не просуществует и сотни лет. У вашей расы нет выхода. Вы не доделаны. Я единственный, кто может предложить альтернативу.

— Гримуары с памятью внутри, — хрипло откликнулся я, доставая сигарету.

— Именно так, — ни грамма не удивившись, кивнул мне Саркат, повелитель демонов Иерихона, Разрушителей Миров, — Это единственный выход, что вам доступен. Нам — доступен. Только это не гарантирует бесконечность, лишь дает отсрочку, совсем небольшую, потому что Срединные миры скоро начнут рушиться, лишаясь руководства. Эльфы все глубже уходят в себя, ваша раса теряет волю к жизни и действию. Анархия. Хаос. Смешение миров. Вы, называющие себя Блюстителями, не сможете остановить этот процесс лишь своими скромными силами. Тридцать-сорок лет, и взаимопроникновение миров станет необратимым.

— Если не взять ситуацию под контроль? — не стал я выдерживать драматическую паузу, — Сменить эльфов на вампиров, изолировать последних в их девяти мирах, пока они саботируют сами себя, пытаясь выиграть на разрушении Халлириона, полностью изолировать Омниполис, воспитать собственную армию пользователей Матери-Магии вместо сброда, громящего сейчас город?

— Это уже произошло, — небрежный взмах скелетированной руки заставил мой рот замолчать, — Это даже не начало.

Дёрнув щекой, я затянулся, наблюдая за некромантом. Всё это начинало напоминать дешевый спектакль. Я предал его после перевербовки, не выполнил своего предназначения, хитростью и уловками избавился от черного колдовства и клятв, которыми меня опутали. Ладно магия, но клятвы? Как? Но нет, великий злодей, убийца миллиардов, даже не спрашивает, он разыгрывает сцену.

Эти мысли неживой маг нагло прочитал прямо из моего черепа, а затем, резко выбросив костлявую руку в моем направлении, поднял в воздух, парализованного, притянув чуть ли не вплотную к себе.

— Вот как. Я почти не чувствую твою душу… — слова вырвались из приоткрытого рта, в котором уже давно не было плоти, — Твоя Апатия сильнее, чем у многих тут. Пыль и туман, вампир. Ты блефовал. У меня нет времени, чтобы разъяснять тебе всё, но еще меньше, чтобы пытаться убедить…

— У тебя бы и не вышло… эльф, — прохрипел я, — Твою историю знают все…

— Одно не противоречит другому, — качнулся череп с горящими оранжевыми глазами, — Перед тобой простой выбор — либо умереть здесь, либо умереть на Великом Форуме, чье собрание уже началось. Умереть со смыслом. Сделаешь это — и то существо, с которым ты сюда добрался, будет жить. Решай.

Король не позволил бы ему, либо кому-то другому, угрожать моей семье. Эмма — совершенно другой вопрос. Вообще-то, он, этот вопрос, должен был касаться и меня, но…

— Отряды уже подходят к порталам, Конрад, — мягкий голос Короля пришел на смену безжизненным звукам некроманта, — Но они будут стоять, пока Великий Форум, созданный с помощью пронизывающих порталов, будет решать в Канкране судьбу эльфийского народа. Решать быстро… но по эльфийским меркам. Если в этот момент ты… выступишь, продемонстрировав свой гримуар, содержащий знания Дианель Ерманкиил, то внесешь достаточно сумятицы и хаоса, чтобы задержать Форум, внести хаос, который так любишь. Это даст нам время заблокировать все девять порталов, не пролив лишней крови.

Так вот в чем дело. Им нужно стратегическое преимущество, кость, от которой пресыщенные жизнью интриганы попросту не смогут отказаться. Я носитель этой кости. Из-за неё меня вызвали сюда, её они будут алкать даже с потерей Халлириона. Нет никакого будущего для старины Конрада, он просто назначен на последнюю миссию.

— Это ведь никогда не было оружием против тебя, Саркат, — вися в воздухе, я указал одним лишь взглядом на Меч Карающий и Разящий, зажатый в руке Короля, — Не так ли?

— Ты все верно понял, обманщик и предатель, — череп медленно кивнул, — Это никогда не было оружием. Итак, что ты выбрал?

Как будто есть из чего выбирать. Без Старри позиции моих домашних будут слишком зыбкими, никто кроме неё не может гарантировать их будущее. Она ни за что не откажется от власти над Омниполисом, тем более что ей точно натянут корону на голову ради такой оказии. Как только это случится, даже наша полудемонесса не удержится. Ей будет плевать на фиктивность положения, потому что фиктивностью оно не будет. Блюстители станут Вершителями, а Омниполис — огороженной территорией, фильтром для информации и людей из Нижнего мира. Их мертвецу понадобится намного больше, чем есть сейчас. Опытных, обученных, хладнокровных… и чуждых всем Срединным мирам.

— Твои выводы верны, но оторваны от реальности, — шелест Сарката прервал мои размышления, — Ты согласен?

— Пусть… Король… отдаст… приказ, — выдохнул болтающийся в воздухе куклой я, — Только так. Только так всё будет… исполнено.

Наверное, это последнее, чего бы хотел повелитель вампиров — отдать такой приказ. Отправляя, при свидетелях, одного из своих на верную смерть, Король признавал свою слабость на фоне Сарката. Да, древний дохлый хрыч, чьим именем проклинают в десятках миров, это сила за гранью реальности, но и мы, как бы, не кот чихнул. Однако, кое у кого не было выбора, в отличие от меня. Им нужна была эта отсрочка, этот хаос. Большая часть текущей операции была удачной, крайне своевременной, но лишь частично просчитанной импровизацией. Возможно, меня в таком амплуа хотели использовать при других обстоятельствах.

— Ты вновь прав, бывший король… — в тоне Сарката прозвучало легчайшее удивление, которое исчезло мимолетным ветерком, когда он неожиданно назвал имя, — Каин?

И воцарилась тишина секунд на десять, которые растянулись в вечность.

— Конрад Арвистер… — с огромной неохотой проговорил Король, выдавливая слова из груди как будто покрытые льдом булыжники, — … ты слышал, что тебе нужно сделать. Я приказываю тебе это сделать.

Мир может рухнуть по-разному. Не знаю, как у тех истуканов в зале, которые до сих пор мнят себя личностями, но мой, вера в незыблемость принципов Короля, рухнул точно. Не сказать, что с большим грохотом, но вампиру чувствовать себя одиноким и брошенным — крайне некомфортно. Три с лишним сотни лет на службе обществу сильно обесценились в моих глазах в тот момент, и даже то, что я оказался отпущен на свободу, банально шмякнувшись задом об пол, не дало никакого облегчения. Как и вина в глазах того, кому я когда-то приносил присягу.

— Тебя проводит он, — снова слова Сарката, — Он же и введет тебя на Форум.

Я ни грамма не удивился, опознав в новом действующем лице, появившемся в зале, Советника Адамаса. Эльф выглядел просто прекрасно, если не считать такой мелочи, как то, что он был абсолютно дохлым. Великий некромант воскресил его как зомби, причем со всем своим немалым искусством. Не-вампиры не заметят.

Напоследок я поклонился своему повелителю искренне и глубоко, с благодарностью за ложь, которая считалась правдой все годы моего существования. Несмотря на то, что я не сказал ни слова, Король определенно всё понял по моим движениям. Не только он. В зале, откуда я уходил со свежесозданным мертвецом, раздалось угрожающее шуршание существ, каждое из которых могло меня уничтожить за долю секунды.

— Прекратить, — услышал я его голос, — Он вправе.

В праве. Умный услышит и поймет куда больше, чем хотелось бы глупцу, а здесь таких не было. Ни единого слова не было сказано, но теперь я куда как лучше понимал, что был отверженным в своем собственном роду с самого начала. Все знали всё. Всегда. Кроме меня. Кроме слишком живого, слишком независимого, слишком слабого.

Выйдя из зала, я закурил. Что еще оставалось делать? Курить и думать.

— Иди за мной, — сухо отозвался бывший Советник, — Мы должны подготовиться к забросу.

— Забросу? — сделал вид, что интересуюсь, я.

— Да, — мертвец пошагал вперед, — Скрытное проникновение через портал. Я знаю, что нужно делать, какие заклинания использовать.

— Эльфы…

— Ты отброс низшей искусственной расы, Блюститель, — спокойно отозвался дохляк, — Не пытайся оценивать тех, кто на недосягаемо высокой для тебя стадии развития.

— Тебя убило и сделало своей куклой существо, еще тысячи лет назад считавшее, что весь твой вид угасает, эльф. Теперь оно хочет сделать главными моих собратьев, пока вся ваша раса будет из-под палки, как гоблины, учиться снова жить. Я не друг Саркату, скорее наоборот, но, чтобы признать очевидное — много ума не надо.

Идти пришлось долго, молчание тоже продлилось немало, но в конце чересчур самостоятельный зомбак заговорил снова:

— Смерть освободила меня от многого, так что я вижу в его словах долю истины. Однако, вампир, я просто теперь его раб. Кукла здесь только ты.

Эти слова были более чем справедливы. Три сотни лет службы, три сотни лет ощущения, что за твоей спиной стоит мощь, с которой считаются везде, даже в Магнум Мундусе… а затем вся эта иллюзия рассыпается в прах и пепел. Проклятому некроманту нужно было время, и он его получил. Занял своих верных слуг полезным делом, а когда понадобилось — они встали под его знамена все, без малейших рассуждений и колебаний. Не просто солдаты, а опытнейшие разумные, покрепленные аналитиками, агентами, шпионами Нижнего мира. Окруженные армией не истощающихся фанатичных магов, беззаветно служащих своему искусственному божеству. И сам скелет — как вишенка на этом торте.

Ах да, демоны Иерихона. Его финальный аргумент. Интересно, что они сейчас делают?

Сначала он хранил себя от Апатии с помощью Меча Карающего и Разящего. Отправлялся в небытие, проматывал время. Затем этот психопат нашел нечто, что ему позарез было нужно, создав гримуар, записывающий всю память живого существа. Память, но не душу. Душа Разрушителя Миров уже давно в Иггдрассиле, здесь лишь горстка костей и память, которую он постоянно перезаписывает.

Величайшего в Срединных мирах злодея уже нет. Просто дело его живёт, цветет и пахнет. А я теперь с этим совсем ничего не могу поделать.

Может, смириться? Что еще остается?

///

Шпиль, в котором устроили свою резиденцию Саркат и Король вместе с остальными вампирами, представлял из себя образчик магической фортификации. Изначально эльфийской, местом, в котором трудились лучшие чароплеты десяти миров, создавая оазис безопасности, способный засечь и остановить даже самого незаурядного мага. Они сделали свою работу хорошо, даже великолепно. Безупречно.

Следом уже сами хозяева Шпиля внедрили в него свои наработки. Родовые заклинания, ловушки, эфирные детекторы. Доверие в Магнум Мундусе никогда не было даже роскошью, скорее непроходимой глупостью, показателем полного отсутствия какого-бы-ни-было умственного развития. Поэтому каждая система каждого Шпиля была по-своему уникальна и перенасыщена механизмами, завязанными на эльфов определенного клана и рода.

Саркат и Король Вампиров, захватив Шпиль, внесли свои элементы в его конструкцию, намереваясь использовать строение в качестве главного штаба еще довольно продолжительное время. Вскоре после аудиенции, которую Король дал своему слабейшему подданному, Блюстители рассредоточились по зданию, а часть их, взяв с собой подкрепление из адептов Матери-Магии, ушла захватывать аэропорт. Им нужно было начать принимать остальных своих собратьев, спешащих воссоединиться с повелителем.

Однако, последнее имело мало отношения к Шпилю. Согласно всем возможным уложениям, сейчас эта часть Магнум Мундуса представляла из себя один огромный волшебный артефакт, в котором любое существо, кроме захвативших его разумных, представлялось последним как на ладони. Проникнуть в него снаружи не смог бы никто, даже визитеры из Высшего мира.

Однако, абсолют неведом никому и ничему. Один незваный визитёр внутри присутствовал. Он не был чем-то материальным… или чем-то наоборот, нематериальным. Он не был ни живым, ни мертвым. Он был концепцией.

Эта концепция притаилась там, где её невозможно было обнаружить — в черноте потрепанной униформы, которую заставили с себя снять Эмму Старри, выдав в обмен шикарное коктейльное платье, которое женщине почти подошло. Полудемоница, которую развлекал разговорами статный седоволосый вампир, уже давным-давно покинула помещение, в котором переодевалась, а вот чернота на черной одежде осталась, дожидаясь своего часа.

Впрочем, долго это не продлилось. Чернота, как вам уже известно, довольно нетерпелива, поэтому, отделившись от ткани, она отправилась путешествовать по Шпилю в поисках одной очень интересующей её вещи. Ей нужно было торопиться, один знакомый вампир в сопровождении своего неживого спутника, уже начали свой путь в место, откуда у них не будет возврата.

Глава 16

Терновый куст

— Я всегда полагал вас, эльфов, ненормальными, — доверительно сказал я в пустоту, дирижируя незажженной сигаретой, — Бессмертные существа, почти не болеющие, не имеющие изъянов, обладающие выдающейся магической мощью. Перед вами раскинулись покоренные Срединные миры, есть еще Высший и Нижний. Казалось бы, бесконечное поле для исследования и познания! Вы могли совершенствоваться сами и узнавать новое, достичь звезд, развить собственную науку так, чтобы стать воистину недостижимыми никем. А что в результате? Полусредневековое общество, заигравшееся в интриги друг с другом. Стагнация.

— Не отвлекай меня.

— Да и не думаю, всё равно ты мертвый. Можешь отрешиться от моих слов, так сделай это, Советник. Ты был существом, с которым далеко не все боги рискнули бы поспорить, а что в итоге? Тебя походя раздавили, как муху. Держу пари, ты даже не понял, кто на тебя напал и как.

— Мне достаточно одной мысли, чтобы раздавить твою полудемоницу.

— Валяй. И тогда желание твоего мастера не осуществится. Я, конечно, не грандмастер темной магии, как ты, но кое-что понимаю в механизмах, которые тобой управляют. Как только мы попадем в Канкран, у меня уже не будет свободы воли говорить то, что у меня на уме. Лишь один длинный спектакль, который завершится весьма трагично, пусть и с очень славными последствиями. Так что…

— Заткнись, Конрад.

Я ухмыльнулся. Приказ прозвучал почти умоляюще. Древняя воля многотысячелетнего существа, заключенная в мертвом теле, вовсю давила на скрепы и условия, которыми сейчас память и энергия крепились к своему дохлому вместилищу. Проще говоря, Советник Адамас испытывал неизбывные душевные муки из-за того, что не мог меня убить… и это не считая того, что труп сейчас творил зашкаливающе сложную магию, укутывая себя и меня тончайшими заклинаниями.

— Подумать только, мы пасли вас как скот в вами же собственноручно созданном загоне… по приказу Сарката. Какая ирония.

Заклинание сорвалось. Его многомерная паутина рухнула вокруг нас, внося мелкий, быстро исчезающий хаос в другие конструкты, но ничего особо нарушить не успела, растворившись из-за своей филигранной тонкости. Неживой эльф уронил руки, которыми до этого плел паутину и уставился на меня ничего не выражающим взглядом.

— Прости! — мерзко ухмыльнулся я, — Нервишки шалят. Мне отойти?

— Стой на месте. Я уже вызвал того, кто возьмет тебя на поводок.

Этой в высшей степени выдающейся личностью оказалась в высшей степени выдающаяся личность. Не внешне, сухопарый старпер мог выделиться только своим носом и любовью к древним шмоткам. Но за имиджем улыбчивого старика, любящего собирать волосы в конский хвост, скрывалось куда больше, чем можно было предположить.

— Учитель, — скривил губы я.

— Конрад, — широко, зубасто и погано улыбнулся тот, кто научил меня большей части всего, что я знал в жизни, — Ты, как всегда, в своем репертуаре!

Свободные жесты, раскованная походка и заход дугой, вынуждающий меня автоматом отвернуться от продолжающего творить чары мертвеца. Всё, как он меня и учил. Ни малейшего напряжения в голосе, никаких изменений в повадках. Ничто не показывает то, что я для него всегда был лишь…

— … игрушкой? — старый вампир негодующе фыркнул, — Не смотри на меня так, твои мысли у тебя на лице, мой мальчик. Мне не нужно быть некромантом, чтобы узнать, о чем ты думаешь. Я это знал до того, как вошёл в этот зал.

— И?

— И ты болван, Конрад, — охотно откликнулся Гроссханим, — Полный. Тебя отправили столкнуть эльфов лбами, но вместо того, чтобы тихо это исполнить, ты взялся закручивать демонову интригу, ввязал в неё черно-белую психопатку, мирно сидевшую в своем магазине, добрался до Матери-Магии, а затем, подумать только, наколол Сарката! Объясни мне, старому дураку, чем тебя не устроило его предложение? Что заставило тебя сменить трон этого вашего Омниполиса на место подсадной утки с бомбой на животе?

— Я даже не знаю… — потер я ноющую грудь, — Долг? Раз у меня была только присяга, а не хозяин…

— Брось, — поморщился древний вампир, — У меня, в отличие от большинства наших сородичей, есть уши и мозги. Ты, засранец, почти сожран Апатией. Твоя душа еле крепится к телу, твой демон расползается на клочки… но ты до сих сражаешься за что-то. Я хочу знать, за что. Я твой учитель. Пройдя через портал, ты потеряешь путь обратно, попав в мир эльфов, ты погибнешь, что бы ты не сделал. Мы оба это знаем. Я просто хочу услышать, что привело моего лучшего ученика сюда.

Вздохнув, я закрыл глаза, позволяя себе расслабиться. Боль в груди стала более далекой, неважной, не имеющей значения. Мир стремительно выцветал, теряя краски, тени, смысл. Он не наполнялся ничем другим, ничто не могло прийти на замену. Мир просто становился сам собой, без иллюзий, надежд и приукрашиваний. Бело-серое марево, в котором ты движешься лишь потому, что, не двигаясь — станешь им же. Иногда просто приходит пора перестать двигаться.

— Моё королевство, Зиггерд, — глухо сказал я, — Оно было разрушено.

— Вот, значит, в чем дело, — тут же кивнул седовласый вампир, — Ты пронзил мечом сердце малышки Дианель, но она с тобой сделала ровно то же самое, только раньше. Твоя держава…

Агалорн. Гордое вечное королевство, полное прекрасных людей. Тучные нивы, храбрые рыцари, умелые маги, мудрые сановники и тороватые купцы. Искусственный рай, волшебная сказка, недостижимая идиллия. Таким был этот край. Когда-то.

— Я не предавал Сарката, буквально… — глухо проговорил я, — … просто отказался от второго Агалорна.

— Какая ирония, — качнул головой мой бывший учитель, задумчиво вышагивая передо мной, — Какая пагубная штука, наша Апатия. Мой просчет, Конрад. Мой недогляд.

— Зиггерд, прошу, не делай вид, что хоть что-то было или есть под вашим контролем, — поморщился я, — Мне хватило заблуждений вот этого дохлого эльфа, по-прежнему считающего, что его полоумная раса, медленно гниющая сама в себе, значит больше, чем все Срединные миры. Саркат свистнул — и вы выстроились шеренгами. За то, что я не стоял меж вас — надо благодарить судьбу. Она подарила мне возможность сдохнуть по своему выбору.

— Возможно, ты прав, — помолчав, признал мой бывший учитель, — Но только пока. Саркату очень недолго осталось. Дальше решать будем мы… и мне невероятно жаль, что среди нас не будет тебя, Конрад.

— В роли ничего не знающей фигуры, продолжающей выполнять свои роли, да, учитель? — бледно усмехнулся я, продолжая оставаться в бело-сером мире, — Или же… нет?

— Конечно, нет! — белесые брови старика возмущенно вздёрнулись вверх.

— Правильно, вам же нужен надсмотрщик за набранными агентами из Нижнего мира. Тот, кто их понимает, кто может контролировать. Нет уж, Зиггерд, теперь вам самим придётся заняться этим оч-чень сложным делом. Я даже вам сочувствую. Вы не представляете, какого демона выпустили из бутылки…

— Значит, мы их перебьем, — безразлично пожал плечами старый вампир, — Дождемся, когда они начнут шевелиться, перебьем и наберем новых. Нижний мир рождает таких людей в избытке, ученик. Не стоит недооценивать сородичей. Не ты один умеешь сочинять многосоставные планы.

Я почувствовал, как на мне сомкнулась пелена очередного заклинания. Дохлый Советник забубнил следующий, последний речитатив, а я, усилием воли прогнав тоску и безразличие поглубже, прищурился. Остановившийся напротив меня вампир ответил тем же.

— Ты же пришёл не за тем, чтобы я не мешал Адамасу, — проговорил я, — Твоя воля рыщет вокруг меня, ощупывает, вынюхивает. Тебе что-то надо, Зиггерд, что-то нужно настолько, что ты готов валяться у меня в ногах, если это поможет.

— Так и есть, — седая голова кивнула, признавая мою догадку, — Ты оставляешь нас с большой проблемой, мой мальчик. С огромной проблемой, которая станет еще больше, когда Саркат исчезнет.

— Малиция, — сказал я, чувствуя, как нечто совершенно неописуемое, но почти незаметное, начало проникать мне под штанину, обволакиваясь вокруг ноги.

— Именно так, Конрад, — печально кивнул мне Гроссханим, — Ты слышал Сарката, у нас многие на грани. Самые сильные. Когда они заснут, то эта дрянь сможет устроить такое, что…

— Вам придётся выпустить эльфов.

Порталы, ведущие в эльфийские миры. У каждого пока стоит небольшая армия, которую эльфы разметали бы шутя, даже не доставая мечи из ножен. Только вот перед этими силами, блокирующими портал, стоит еще и демон Иерихона. Безобидная, но почти неуязвимая скотина, которая умеет только одно — разрушать миры. Пара шагов вперед, визг — и мир, битком-набитый перворожденными, умирает. Прекрасный временный блок, который позволит позже запечатать всех остроухих, как мы это сделали с Канадиумом. Девять крепостей — и всё.

— Баш на баш, учитель. Я говорю тебе то, что ты хочешь узнать, но перед этим ты рассказываешь мне, как Саркат провернул всё это. Мне оч-чень интересно, почему Верхний мир не вмешивается в происходящее…

— Хорошо! — тут же согласился седовласый, вновь улыбаясь, как ни в чем не бывало, — Давай меня…

— Всё готово, — прервал его скрипучий голос Адамаса, — Мы можем отправляться.

— Сейчас, — кивнул ему Зиггерд, — Много времени это не займет.

Действительно. Каким богам, духам или демонам понравятся десять миров пресыщенных и почти бессмертных существ, проводящих тысячелетия в поисках удовольствий и развлечений? Саркат давно уже переговорил с теми, кем надо. У него полная поддержка текущей авантюры, вследствие которой эльфы, разделенные (почти разделенные) на девять миров, должны со временем, как бы это выразиться… «выздороветь». Увидеть в населении других миров, в том числе и своих, конкурентов. Незнание рождает химеры воображения…

Вот так вот, просто и понятно.

— Твоя очередь, ученик.

— Если ты рассчитываешь на крутой секрет, учитель, то вынужден тебя разочаровать, — ухмыльнувшись, я сунул руки в карманы, глядя на скучнеющую физиономию Гроссханима, заподозрившего подлянку, — Малицию легко убить, очень. Я это проделывал раз двадцать. Пока она хочет жить — она будет возвращаться, причем очень быстро. Но я бы на вашем месте попробовал бы трахнуть её по голове Мечом Карающим и Разящим…

Нечто очень чувствительно кольнуло мою ногу под штаниной.

— … этого я не пробовал, — закончил я тираду, улыбаясь при виде вытянувшейся физиономии древнего вампира, — А теперь прощай, Зиггерд. Я подожду вас в Аду, всех вас.

— Тогда до встречи, Конрад Арвистер, — серьезно кивнул мне вампир, — Надеюсь, она состоится не скоро.

— Не обижайте Эмму. Её папаша очень любит свою дочурку.

Не такие уж и пафосные последние слова, но почему бы и нет? Здесь нет героев, нет злодеев, нет смертных с высокими убеждениями и мерзавцев с низкими. Идёт обычный процесс, свойственный любой цивилизации: борьба за собственные интересы. Самый трагичный персонаж тут я — меня попросту лишили интересов. Выбили почву из-под ног. Вонзили Меч Карающий и Разящий прямиком в зад, когда бывший король склонился перед королем настоящим, тем, кому он доверил остатки собственного королевства.

Ирония, дамы и господа. Она правит бал всегда. Смотрите на что угодно, меняя перспективу, и вы обязательно, стопроцентно, абсолютно всегда отыщете иронию. Даже в загибающемся от рака младенце. Ну, если вы верите в какого-нибудь абсолютного, но при этом милосердного и любящего Создателя. Вам приходило в голову, что милосердие и любовь — ограничивают существо?

Вновь шагая за живым мертвецом, я позволил себе отвлечься, уплыть в иронию старых, давно пожеванных и затертых мыслей.

Вот, к примеру, возьмем христианскую Библию? Самое начало практически, история об огороднике Каине и пастухе Авеле, двух братьях. Пока один пахал, сеял, поливал, бил колорадского жука и издевался над своей спиной, второй тупо перегонял скот с места на место, причем довольно лениво, настолько, что животные то и дело вытаптывали посевы брата, либо жрали их. А что потом? Один брат кладет на алтарь морковку, редиску, злаки и помидоры, а второй тупо забивает жирного барана. И оп! Жертва принята именно авелева. Иронично, не правда ли? Какой вывод должен сделать верующий на этом месте — непонятно, но какой вывод сделал Каин? В некоторых версиях Писания он дико опечалился, дал брату по голове (обоснованно), тот помер. В других версиях было тоже самое, но при этом Каин швырнул труп на алтарь, в качестве жертвы.

Очень ведь логично? Если барана приняли, то безответственного ленивого барана должны были бы оторвать с руками? Увы, но нет. Не сработало. Вместо этого Каин был наказан, хотя причин и условий для наказания, вроде бы, не было. Старина Мойша со своими каменными табличками спуститься с горы должен был ой как нескоро.

Я, конечно, скромный вампир, а не толкователь Библии, но от всей этой истории пахнет даже не фаворитизмом, а банальным болезненным любопытством. Мол, что будет, если дитачку щелкнуть по носу? Чисто так, позырить, что случится?

Чем-то это все очень напоминает реакцию Верхнего мира на происходящее. Интересно, насколько укоризненно покачал бы головой ангел Валера, если бы услышал мои размышления?

— Мы разве не вниз идем? — поинтересовался я у своего спутника, перехватывая меч в ножнах другой рукой.

— Планы немного изменились, — поведал мне остроухий мертвец, подходя к возносящему лифту, — Демоны сделали шаг вперед, возбудив моих сородичей, это выиграло нам пару часов. Хозяин хочет, чтобы часть этого времени ты потратил, общаясь с той, кого привел сюда.

Видимо, реализует нечто другое, догадался я, поднимаясь с помощью магии вслед за Советником. Неудивительно, когда занимаешься импровизацией, приходится подгонять некоторые детали. Позволить старине Конраду в последний раз обнять бывшую возлюбленную? Как мило. Хотя, будь моя воля, я бы поспешил. Это ощущение в груди… крайне малоприятно. И становится все хуже.

Впрочем, это чувство слегка притупилось, когда я с удивлением понял, что дохлый эльф привел меня не куда-нибудь в кладовку, где томится Эмма, а прямиком на банкет, где она вовсю блистает.

Шикарно отделанный зал, множество свечей, всюду бродящие люди в деловых и выходных костюмах, да и на самой полудемонице похожий прикид, а уж скучающее выражение лица и бокал в руке говорят, что чувствует она себя предельно уверенно и свободно… в отличие от окружающих. Эти самые люди, общающиеся меж друг другом в основном на английском языке, были, наверное, самым чуждым элементом в Магнум Мундусе из всех возможных. Их родиной был Нижний мир.

— Как интересно, — проговорил я, подходя к своей бывшей начальнице, — Ты не вписываешься в интерьер.

— Скорее они не вписываются, — махнула рукой Эмма, отпивая из бокала и разглядывая меня исподлобья, — Но я это исправлю, Конрад.

— Даже так? — хмыкнул я, стараясь незаметно растереть грудь.

— А ты как думал? — прекрасная женщина, умудрившаяся где-то накачаться спокойствием и самоуверенностью, изогнула бровь, холодно меня рассматривая, — Мир перевернулся, назад уже ничего не отыграть. Саркат стоит у руля, а мои бывшие подчиненные глядят ему в костлявую пасть. Я не дура, Конрад. Без вампиров Управление не стоит и выеденного яйца. Не считая тебя, конечно же.

— А кроме этого, моя дорогая, — обвел я широким жестом зал и разгуливающих по нему мужчин, — Эти товарищи далеко не наши наивные полукровки, болтливые гоблинши и туповатые орки с троллями, да? Они могут и умеют гораздо больше. Они позволят тебе сдавить Омниполис в такой хватке, что даже эльфы прослезятся от умиления. Не так ли?

— Ты не видишь их главного плюса, Блюститель… — арктически холодно усмехнулись мне в ответ, — Это не просто армия компетентных исполнителей, но еще и тех, кого тоже легко держать в кулаке. В отличие от вас, вампиров. Признаться, твои фортели выглядят уже довольно невинно на фоне выбрыка всей ненормальной расы… если не брать в расчет все то, чему я стала свидетельницей за последние дни!

— О, дорогая, как ты мало знаешь, — сказал я это лишь за тем, чтобы насладиться коротким нервным тиком на безупречно подведенном левом глазу женщины, с которой мы в свое время были почти неразлучны, — но твое желание увидеть меня в последний раз — сродни признанию в любви. Не первом…

— Заткнись! — тихое яростное шипение стало мне наградой номер два. Эмма Старри, сблизившись со мной на совсем уж интимное расстояние, вцепилась рукой в рубашку, безжалостно её комкая, — Ты…

— Я.

— Ты… — она внезапно смешалась и даже, что вообще невероятно, смутилась. Вовсе не из-за того, как близко оказались наши лица, из-за вопроса, который Эмме пришлось давить из себя чуть ли не просительным тоном, — Ты же ничего не задумал…?

— Задумал? — поразился я, — С перехваченной инициативой, не владея вообще никакой информацией о происходящем, без какой-либо поддержки? Ты кем меня возомнила? Богом? Я тут, вообще-то, на смерть из-за твоей прекрасной задницы иду.

— Вот именно! — меня дёрнули за рубашку так, что наши носы чуть не соединились, — Ты, скользкий и мерзкий ублю… тип, Арвистер! Но ты бы не стал покупать несколько часов жизни просто так, да еще и перед лицом Короля! Ты что-то задумал…

— Перед лицом видящего меня насквозь некроманта? — криво ухмыльнулся я, медленно и бережно отцепляя ослабевшие пальцы женщины от своего безжалостно измятого предмета одежды, — Ты льстишь мне, Эмма. Я просто ухожу максимально красивым способом…

Нечто, прячущееся под моей одеждой, недовольно и сильно кольнуло меня несколько раз, когда отпустившая мою рубашку полудемоница взяла меня за плечо. Удивительно нежно и бережно. Старри заговорила, негромко, но очень прочувствованно.

Гамбит-экспромт Сарката в процессе, Халлирион пал, девять ульев с осами пнуто. Вампиры уже отреклись от Управления, покидают Омниполис до сих пор, хотя там ничего, кроме нескольких загипнотизированных разумных, не поменялось. Однако, это всё уже случается, обратного хода нет. Совершенно. Нет никаких шансов на восстановление статуса-кво, на возврат того, что было раньше. Древний некромант, обманувший нас всех, единственный обладает ключами к восстановлению порядка хоть в какой-то форме. Мы, как Блюстители, полностью проиграли. Вместе с эльфами.

— Понимаешь…?

— Понимаю, — серьезно кивнул я, в свою очередь протягивая руку и аккуратно трогая плечо женщины, — У меня нет никаких планов. Нет никакой надежды. Просто позаботься о моих… хорошо?

— Обязательно! — с совершенно несвойственной ей горячностью кивнула Старри, — Обещаю!

За это я наградил её поцелуем.

На этот раз на него даже ответили.

Проигрывать нужно уметь. Я никогда не считал себя самым умным и хитрым, наоборот, здравый смысл диктовал очень точно оценивать свои невеликие силы. Выскочивший из небытия колдун, имеющий армию вампиров и искусственных магов, спокойно переиграл меня на давным-давно готовой к его партии доске. На доске, за которой маленький скромный Арвистер никогда бы не смог побыть игроком. Теперь им пришла пора пожертвовать, чтобы сохранить для игры фигуру классом повыше.

Это нормально. Таковы правила.

Глава 17

Святотатцы

Я бы никогда в жизни не смог бы ответить на вопрос «Как попасть в закрытый эльфийский мир?», но у мирового зла по имени Саркат он не вызвал ни малейших затруднений. Наверное, подобное не составило труда и самому Адамасу, который не раз подобное проворачивал, но грандмастер черной магии, обращенный скелетом в высококачественного зомби, не умел играться с пространством. А повелитель демонов, разрушающих миры, умел.

Мы вдвоем подошли к самому порталу, встав плечом к плечу с демоном Иерихона, этим уродливым, кривым, но совершенно безобидным созданием, не умеющим ничего, кроме как разрушать миры. В невидимости, разумеется, полностью ничем не ощутимые для враждебных глаз, смотрящих в великом множестве с другой стороны. Целая армия, ощетинившаяся заклинаниями, не увидела ни нас, ни стоящего за нами скелета, пока тот наговаривал зубодробительное, ошеломляюще сложное, безумно длинное заклинание. Когда оно сработало, кусок пространства, в который были заключены мы с Адамасом, сжался в точку, которая и выстрелила прямиком сквозь портал, прямо над головами охраняющей его армии.

Быстро и предельно эффективно. Как и всё, что я видел у этого легендарного некроманта. Несколько секунд дезориентации, после которых я и зомби-эльф «распаковываемся» за несколько десятков километров от портала и где-то в паре тысяч метров над землей мира, куда сроду не ступала нога человека. В смысле свободного, а не раба в ошейнике.

Ну как землей? Скорее, верхушками гигантских деревьев, покрывающих, скорее всего, каждую пядь почвы в этом мире.

Тихий речитатив неживого мага, который еле слышен сквозь свистящий воздух, и вот мы начинаем медленно планировать вниз, уносясь достаточно сильным восточным ветром все дальше и дальше. Я лечу, уцепившись за штанину невозмутимого мертвеца, озирая окрестности. Мир совершенно неотличим внешне от территории Магнум Мундуса, включая насыщенную магией атмосферу, так что любоваться тут практически не на что… казалось бы, но я вампир. Нежить, защищенная одним из заклинаний великого некроманта, так что зрелище залитых яростным солнцем зеленых бескрайних полей — для меня редкость.

Советник Адамас решает продлить и усугубить это удовольствие. Сориентировавшись ведомым только ему образом, воскрешенный магией эльф принялся пулять из ладоней комки сырой магии, придавая планирующим нам импульс для передвижения в горизонтали. Не самый удобный способ летать, если вы спросите цепляющегося за штанину вампира, но его никто не спрашивает. Мы летим тем же способом, каким перемещаются каракатицы. Куда-то.

Впрочем, «куда» меня волновало куда меньше, чем Деварон. Зажатый в руке клинок в ножнах казался какой-то шуткой. Зачем он мне? Кого им, собственно, рубить? И зачем? Почему я вцепился в свой бывший королевский меч так, как будто от него что-то может зависеть?

Загадки подсознания, они такие. Развлекают тебя, пока летающий зомби ввергает вас обоих под сень деревьев, а затем еще и приказывает перехватить управление полетом чуть ли не в самый последний момент. Приходится зажимать меч в зубах, чтобы освободить руку, куда как больше подходящую для того, чтобы вцепиться когтями в твердое как камень дерево. В себя мы приходим на ветке, на которой легко бы смог расположиться мой особняк. До земли еще пара сотен метров.

— Жди. Нам нужна информация, — кратко проинструктировал меня Советник, а затем, добыв из-за пазухи небольшое бронзовое зеркальце, принялся над ним колдовать, подключаясь к местному Информбюро.

Ситуация оказалась более чем предсказуема. Главные кланы, включая тот, к которому принадлежал Советник, усиленно подавляли чуть ли не восстание своих конкурентов, желающих для себя немедленных и совершенно несообразных преференций в политике и экономике. Процессы шли быстро и довольно кроваво, пока все оставшиеся девять миров периодически сообщались пронизывающими порталами, собирая всех властных представителей длинноухой расы на Великий Форум. Разумеется, под полным военным диктатом, что тоже шло с огромным скрипом.

— Возможно, я бы прислушался к доводам Сарката, если бы он оставил меня в живых, — качнул головой мертвец, поднимая на меня взгляд безразличных глаз, — Подобное пренебрежение висящей у них перед носом катастрофой… это самоубийственная игнорантность.

— А ты думал, я пытался вас оскорбить, сравнив со скотом в стойле? — поднял я одну бровь, — Подумай еще раз. Но потом. Сдается мне, нам нужно двигаться.

— Чуть позже, — качнул головой эльф, легонько стукая себя пальцами в грудь, — Сейчас внутри меня приказы Сарката трансформируются, даруя мне максимальную свободу. Когда процесс будет завершен, я стану совершенно неотличим от себя живого. Тебе вменяется поддерживать эту легенду любой ценой.

— Ничего сложного, Советник Адамас. Я стал к вам куда лучше относиться с тех пор, как вы сдохли. Вспомнить былое будет легко.

— Хорошо. Нам предстоит вскоре остановиться в одном сталь’э. Там мы получим для тебя одеяния триаффера.

— Триаффера? — удивился я, — Безумного родича?

Иногда чем-то чрезмерно увлеченный перворожденный здорово отрывается от реальности, но не теряет своей пользы для других эльфов. Тем не менее, его одевают определенным образом, чтобы окружающие были в курсе временного умопомрачения пациента.

— Именно. Сейчас я наложу на тебя иллюзию Мэрвина Данделлиона, а затем мы оденем тебя как триаффера. Твое присутствие и состояние станут полностью понятны и оправданы, Арвистер.

Изящно, просто, эффективно. Где еще быть юному интуитивному таланту в делах магических, как не на Великом Форуме, по правую руку от Советника Адамаса?

Но сначала пришлось дождаться полной «активации» эльфа. Она не заставила себя долго ждать. Наблюдая за сидящим в позе медитации существом, я неожиданно понял, что Саркат не уделил достаточно времени и внимания Адамасу, а «поднял» его хоть и мастерски, но крайне грубо. Скорее всего, зомби не просуществует долго, подобное в него не вкладывалось, но какое-то время, необходимое, скажем, для моего собственного дебюта, продержится.

Для начала эльф натурально ожил, от него даже рванула в разные стороны его собственная магия тьмы, заставляя живое дерево, на котором мы сидели, начать недовольно потрескивать. Грудь существа начала вздыматься, я услышал сердцебиение… чересчур ровное на вкус вампира, но других могущее обмануть без каких-либо затруднений. Глаза нежити заблестели, когда он их открыл, уставившись на меня.

— А ведь у тебя нет Апатии, Конрад Арвистер, — проговорил неспешно Адамас, — Я знаю точно… в отличие от Сарката.

— Некрасиво следить за Блюстителем, — криво усмехнулся я, — Но открою тебе секрет. Апатии нет, мне просто скучно. Работа на вас не стала достаточно серьезным стимулом, чтобы надолго отвлечься от скорби по жене.

— Ах да, Скорбящий Король… что за шутка.

— Ничтожная по сравнению с той, которую собираемся учинить мы, Советник. Идемте. Нам еще нужно слезть с этого дерева.

Как говорил один мудрый разумный: «Всё зависит от перспективы». Чем занимаются Блюстители? Поддерживают равновесие Срединных миров, ответите вы и будете совершенно правы. Но, нужно задать очень важный вопрос: а кто нарушает равновесие этих самых миров? Кто собирает дань, ресурсы, товары, рабов с этих самых миров? Кто раскрывает жителям этих самых миров сакральную тайну многообразия сущего?

Правильно. Эльфы. Вечные могучие волшебники, которые и так ни в чем не нуждаются. Совершенно. Тысячи лет их базовые потребности перекрыты великолепно действующей инфраструктурой, на них трудятся миллиарды элементалей, всё давным-давно автоматизировано. Не бывает голодных эльфов, вообще. Однако… в их обществе чрезвычайно актуален вопрос развлечений.

— Это несложно понять, Советник. Принять — да, а вот понять — нет. Своеобразная ирония в том, чтобы рисковать своей жизнью ради того, чтобы у ваших сородичей, пассивных и бесполезных спиногрызов, был повод чаще улыбаться. Мне давно уже стало скучно, просто не было альтернатив. Теперь же я выполню то, что от меня хочет Саркат, а затем с первых мест в Аду пронаблюдаю, куда покатятся ваши девять миров.

— Низшие. Мы позволяем вам жить, но вы все равно недовольны. Нужно было вернуть политику карающих рейдов.

— Мы были у вас вместо них, Советник. Мы справлялись.

После этого разговор утих. Мы шли в глубокой тени меж гигантских деревьев, каждый думал о своем. Я — в основном о том, что миры эльфийские, должно быть, дико скучные из-за своего специализированного биоценоза. Деревья, деревья, деревья — что может быть скучнее? Скорее всего, они еще тысяч двадцать лет назад выхолостили свои миры, сделав совершенно одинаковыми. Нет, тут, конечно, есть горы, водопады, священные места и всё такое прочее, но в остальном? Миллионы квадратных километров зеленых лесов. Скукота.

Терраформеры остроухие.

— Тебе нужно питаться? — через несколько часов, когда мы уже выбрались на великолепно выложенную дорогу из расплавленного камня, спросил мертвец.

— Не откажусь, — удивленно моргнул я, вертя в руках заряженную «вуаль тьмы», артефакт против солнечных лучей, — А че, есть чо?

— Скоро мы придём, — уведомил меня спутник, — Я организую тебе… закуску.

Какая щедрость! Сам Советник Адамас угостит меня эльфом! Я вне себя от предвкушения!

Идти к «сталь’э», своеобразному дому-на-перепутье для путешествующих эльфов, стало куда веселее. На самом деле, ленивые перворожденные терпеть не могли путешествовать ногами или магией, предпочитая летающих животных различных конфигураций, но в случае спешки использовали быструю телепортацию через «сталь’э». Сеть, соединяющая все эти странноприимные дома, устраивала из желающего скорости эльфа магический пинг-понг, перебрасывая его серией коротких пространственных проколов в нужную точку. Я только слышал о подобной роскоши. Её не экспортировали даже в не менее богатые магией миры…

«Сталь’э» больше всего напоминал гигантскую половинку скорлупы грецкого ореха, слегка утопленную в землю. Возле здания было нечто вроде стойл, а его верхняя часть, испещренная извилинами, использовалась целым сонмом разнообразных летающих существ, которых местные эльфы использовали для перемещения по воздуху. Тут были и бабочки, и совы, даже весьма изящные ящерицы с крыльями, отдаленно напоминающие драконов. Мной сразу овладели серьезные сомнения в том, что эти существа естественного происхождения.

— Идём. Молчи. Всё буду делать я, — оповестил меня зомби, направляясь твердым шагом к местному приюту.

Я не счел нужным возражать. В чужой монастырь, как известно…

«Монастырь» оказался очень чужим. Куда там шпилям Магнум Мундуса, внутри просторнейшего помещения была куча лестниц самой разной кривости, уходящих вверх, вниз, в стороны… эльфы расходились по ним самостоятельно, старательно не обращая внимания не только друг на друга, но даже на совершенно несообразно одетого меня. Адамас, имея вид гордый и абсолютно недоступный, повлек меня к одной из лестниц, которая, спустя четыре десятка ступенек и два извива, привела нас к эльфу, скучающему за прилавком. Вот тот уже отреагировал на зомби, точнее, на черные шрамы, покрывающие кожу Советника, крупным вздрагиванием, и вслед за этим, волной подобострастия.

Через пару минут я уже был одет в довольно сильно бросающиеся в глаза оранжевые одежды, напоминающие робу буддиста из Нижнего мира, которые изо всех сил старался не испачкать, употребляя хозяйственного эльфа. Существо, расстающееся с кровью, даже не пыталось как-то бороться, просто впав в шок. Тем временем, пока я насыщался, Адамас задумчиво ходил по небольшому пятачку свободного места — мертвый эльф размышлял, как нам быть дальше.

Транспортная сеть «сталь’э» оказалась намертво перегружена в связи с глобальными событиями.

— Готовься убивать дальше, вампир, — наконец, принял решение мертвец, — Нам нужен будет транспорт. Самый быстрый из всех, что тут имеются в наличии.

— Почему я? — не то, чтобы была какая-то разница…

— Потому что это сталь’э, — непонимающе посмотрел на меня Адамас, — Место, где невозможно пролитие крови. У нашего народа.

— Даже у вашего? — удивленно задрал брови я, — Даже в твоем… состоянии?

— Представь себе. А теперь идём, нам нужно найти ключи к летающим животным.

Поиск «ключей» для нас стал коротким рейдом сначала в помещения прислуги, где местным служкам выдавали «гостевые» амулеты, позволяющие приблизиться к животинам, а затем, уже узнав номера нужных нам эльфов, мы заявились к ним в гости. Действительно, правила о неприкосновенности в сталь’э сильно размягчили местных, так что Деварон за три взмаха избавил этот мир от парочки чересчур доверчивых остроухих, которых мы, вроде бы, оторвали от содомского греха.

— А значит, и не жалко, — заключил я, очищая клинок, — Пить такую кровь я бы побрезговал.

— Вопрос, Арвистер, — бросил через плечо занятый деловитым мародерством Советник, — Ты многих эльфов лишил жизни?

— Если не считать последние три дня, то всего троих… — рассеянно бросил я ему, — … вас и любят за то, что вы никуда не суетесь из своих миров.

— Я начинаю испытывать сомнения в том, что твой взгляд на мою расу… уникален.

— Совершенно верно, Советник. Ничего уникального. Только не перепутайте с пренебрежением. Вы ценны именно такими, какие вы есть.

— Были ценны, Арвистер. Теперь все изменится.

Что же, смерть определенно пошла на пользу этому черному колдуну, она отлично прояснила его сознание. Смотрит непредвзято, несмотря на то что вовсю занят тонкими манипуляциями с амулетами контроля зверей, явно бывшими настроенными лишь на своих покойных хозяев.

На крыше нас ждали два небесно-голубых змея, напоминающие китайских драконов, только с гладкими ящериными головами и восемью парами стрекозиных крыльев. Зверюги далеко не дружелюбно меряли нас взглядами, а кроме этого, вовсю пыхтели, выражая свое несогласие с тем, что надо двигаться дальше вместо полноценного отдыха, но нам на это было плевать. Адамасу по причине его состояния, а мне потому, что «вуаль тьмы» активно работала, защищая меня от местного солнца, и её заряд был далеко не бесконечен.

«Надеюсь, успеем…», — подумал я, а затем провел пальцами по запястью, где у меня на коже был вычерчен один, сейчас не видимый никому, знак.

Интерлюдия — Концерт

Виолика, задрав руку со сложенными «козой» пальцами, испустила длинный переливчатый вопль, ознаменовавший конец её выступления. Под светом жарящих её софитов, на огромной сцене, она, в своем наряде монашки, чувствовала себя сейчас счастливейшей из демонов, слыша… рокот. Мощный, идущий накатами, почти монотонный.

Ей аплодировало бессчётное количество слушателей. Столько бы никогда не могло собраться в реальном мире, но здесь, где все законы подчинялись воле одного из существ, можно было выкинуть и не такие шутки с пространством. Древний философский вопрос о том, могут ли десять тысяч ангелов поместиться на острие иглы, здесь решали шутя. Весь Ад был свидетелем этого концерта.

Она ушла со сцены под непрекращающиеся овации, хоть и знала, что они, в основном, заслужены не ей, Виоликой, а всеми теми, кто выступил на этой сцене до неё. Жители особого района здесь, в Пандемониуме, спасенные в своё время из Нижнего мира. Они пели старые и новые песни, они играли, они зажигали перед её восхищенным взглядом. Они снова жили… и она, маленький скромный демон, которому позволили выступить лишь из-за её природы, жила вместе с ними. Это было лучшим, совершенно точно лучшим днем!

Назад домой они не шли, а тащились. Мыш была оглушена всем этим делом, а Тарасова, знающая куда больше о Нижнем мире, вообще пребывала в какой-то Нирване. Шегги нес сестру, угнетенно жалующуюся на то, что она ничего не поняла и вообще хочет в салон красоты, а краснокожая демоница, прилипшая к полутроллю, приставала к Виолике, умоляя взять её в ученицы. Это, конечно, подразумевало, что Радиган придётся озаботиться тем, чтобы найти тело для этой сучки, чего она делать не собиралась.

Когда ж зеленый образумится? Чего он вцепился в эту мелкую стерву?

Вслух Виолика ничего не говорила, лишь шла, прижимая к груди альбом с целой кучей автографов, за которые в Нижнем мире многие будут готовы отдать душу. Не то чтобы она собиралась с ними расставаться, но дополнительная ценность альбома, сообщенная завидующей ей Тарасовой, была очень приятным дополнением.

— Чего жрать будем? — Мыш потыкала кончиком хвоста в плечо демоницы, — Ты сегодня заказываешь, королева!

— А не дофига ли для неё? — тут же взъерошилась Алиса, которой на плечи спланировал откуда-то Оппенгеймер, — Она выступила на сцене с королями музыки! Вон лыбится как. Хочу отбивных!

— Сегодня не твой день! — Мыш тут же показала сестре язык, — Сама себе славы отхватила, когда нас всех в начале вытащили, да под плакаты с отцом! Щеки надувала только так, зараза несчастная!

— Кто бы говорил, жопа ты с ушами! Хомяк!!

— Сама хомяк!

— Отбивные, — улыбнулась им Виолика, — Я хочу отбивные!

За что тут же была обнята за талию переобувшейся в воздухе Тарасовой, заодно получая уже на свою голову деловито перелезающего с вампирессы крылатого кота.

Когда они пришли домой, особо праздника уже не хотелось. Грандиозный концерт вымотал всех, включая даже тех, кого вымотать было невозможно. Немного посидев на кухне и вяло поговорив за чаем, жители дома на Малиновой начали расползаться по спальням. В конце концов там осталась только Виолика. Одержимая девушка сидела, пила остывший чай и о чем-то думала. Она была опустошена, выложившись более чем на сто процентов, но сон к ней не шел совершенно.

Мысли, бродящие в голове Виолики Радиган, могли бы сильно удивить тех, с кем она жила под одной крышей. Особенно после того, как она подскочила на месте, почувствовав укол в запястье. Там, на нежной девичьей коже, пульсировала пентаграмма.

«Время пришло», — с некоторым страхом подумала девушка, тут же подрываясь с места. Её путь лежал в комнату Конрада, закрытое и запретное для всех помещение, где многие жительницы дома бывали слишком часто. Впрочем, не затем, чтобы порыться в вещах вампира, а просто поваляться на его кровати. Сама же Виолика на этот раз пришла не за этим. Достав нечто совсем небольшое из тайника, о котором знала только она и Арвистер, Радиган пошла в подвал к Тарасовой, где та время от времени спала, шутя, что только там и чувствует себя настоящим вампиром.

— Проснись! — затеребила она подругу, а когда та, уснувшая мертвецким сном, попыталась отмахнуться, сунула ей в губы питьевую трубочку из чашки с кровью, которой демоница предварительно запаслась, — Просыпайся, ну!

— Да чего тебе…? — простонала вампиресса, автоматом глотая любимую жидкость и оживая на глазах, — Что случилось?!.

— Нам нужно кое-что сделать. Прямо сейчас, — с видом, показывающим, что ей вообще не до шуток, Виолика продолжала трясти Тарасову, — Это приказал Конрад.

— Что… что сделать⁈ — имени отца и слова «приказал» Алисе хватило, но всё равно, возврат сознания лишь продолжал свой неторопливый процесс.

— Очень серьезную вещь, подруга, — качнула головой демоница, демонстрируя хлопающей глазами вампирессе наборы для переливания крови, а также нечто, чрезвычайно похожее на набор вампирских клыков, кустарно дополненных мешочком с чем-то, в чем разбирающийся человек (или иной разумный) узнал бы кровь вампира.

— Ч-что это?

— Это зубы Конрада и его кровь, — пояснила Виолика, поднимая руку и зажигая на предплечье несколько пентаграмм размерами с крупную монету, — А это помощь. Она сейчас придёт. Не пугайся, там будут эти, черно-белые. И не только.

— Так, — Тарасова подобралась, в её глазах загорелся огонек решимости и сосредоточенности, — Что мы будем делать? Кого бить? Кого убивать?

— Мы будем убивать Мыш, Алиса… — хрипло произнесла Виолика, — Точнее, ты её обратишь.

Глава 18

Бремя повелителей

Силаказон, он же Дворец Встреч, вполне мог бы заставить расплакаться даже Озимандию, Царя Царей. Грандиозное сооружение было размером с гору, по старой эльфийской традиции представляя из себя целую груду шпилей, только если в Магнум Мундусе они «росли» поодаль друг от друга, то здесь соединялись в один целый массив. Нельзя сказать, что Силаказон был прекрасен, отнюдь, но грандиозен? Это точно.

— Вы понимаете, что буквально создали скалу, внутри которой и проводите свои Форумы? — хмыкнул я, когда мы с Советником спрыгнули с полностью изнеможденных змеев, еле дотянувших до полетной площадки, — Гномы бы расплакались от умиления, увидев это.

— Они бы расстались с жизнями, — не поддержал шутки зомби, — Здесь могут быть только эльфы. Теперь молчи. Говорить буду я.

Особо много ему витийствовать не пришлось. Вышедшие к нам навстречу эльфы-гвардейцы в устаревших еще как тысячу лет назад доспехах, быстро узнали Советника Магнум Мундуса, благо по шрамам это сделать было совершенно несложно. Нас окутали в несколько слоев сканирующих и изучающих чар, но даже эта защитная система Дворца Встреч не смогла преодолеть магию одного из самых опытных черных колдунов. Менее чем через пять минут мы уже шагали внутрь Силаказона, находясь в «коробочке» из бронированных эльфов. И это была совершенно нелишняя штука. Здесь, впервые в жизни, я видел эльфов в их естественной среде обитания, не стесненных необходимостью постоянно удерживать свой «высочайший статус» в глазах других рас.

Остроухие в богатейших нарядах кидались на стражников, отчаянно пытаясь пробиться к Советнику из Магнум Мундуса, неторопливо шествовавшему вперед. Они выкрикивали вопросы, просьбы, они умоляли его рассказать хоть что-нибудь. Некоторые кричали мне, даже приказывали и угрожали. Я лишь робко хлопал глазами на весь этот беспредел, а зомби всё пёр вперед, ни единым жестом или словом не показывая, что замечает всю эту вакханалию, становящуюся все более и более активной. Вскоре, гвардейцы применили магию, буквально раздвигающую собравшуюся вокруг нас толпу.

Это выглядело жалко, если не знать подоплеки происходящих событий. Эта неистовствующая, просящая, умоляющая толпа… она была лучшими из лучших собравшегося общества. Те, кто провожали нашу процессию недоуменными или пренебрежительными взглядами, демонстрировали лишь свою полную оторванность от реальности. Не этой, среди высоченных, теряющихся где-то вверху, сводов апокалиптического дворца, а настоящую, ту, где в трех шагах от порталов застыли демоны Иерихона, способные обрушить всю остроухую расу в Пустоту.

Эти демоны никогда этого не сделают, но кто знает о том, кто за ними стоит? Адамас и я. Шансы, что ходячий скелет в рясе сейчас разгуливает перед порталами и представляется стоящим за ними армиям — равны нулю. Саркат чрезвычайно умен, несмотря на то что, судя по всему, уже многие годы постоянно «перезаписывает» себя из гримуара. Интересно, как он это делает? Живет с недельку, а затем, составив список самого важного, эдакие пометочки и памяточки, перезагружает голову? Наверное да, а то как еще…

И ведь ему приходится каждый раз вникать во все, ведь книга с памятью может быть только одна! Хотя, а что я знаю? Может, сейчас в Магнум Мундусе целая библиотека гримуаров с копиями разума этого эльфийского некроманта? Обхохотаться можно…

Ажиотаж вокруг нашей процессии развивался стремительно и в самом скором времени угрожал буквально запереть нас в одном из колоссальных залов, но тут внезапно откуда-то нарисовались совсем уж серьезные эльфы в целиковой латной броне, неприятно напомнившей мне черное облачение Вестника. От этих товарищей народ шарахался очень уж оперативно, а когда они, выслушав странное и совершенно непонятое мной изречение Советника, шарахнули тупыми концами копий об пол… началось повальное бегство. Кажется, Адамас только что заявил, что является настолько важной персоной, что дальше некуда.

Дальше путь мы продолжили в тишине и покое, охраняемые со всех сторон. Путь этот окончился в покоях, которые бы вызвали у Шпильки приступ тотальной агорафобии, потому, как только одна приемная зала, в которую нас пропустили уже только вдвоем, была размером со всю Малиновую улицу, вместе с домами. Здесь можно было заниматься пробежками, а если отодвинуть невероятно роскошную мебель от стен, а также статуи и канделябры — то даже устроить марафон.

— Сейчас к нам попробуют пробиться Великие Кланы… — сухо обронил Советник, принявшись заказывать у сгустившейся неподалеку капли водяного элементаля какие-то напитки с закусками.

Для вечных повелителей Срединных миров информация — это власть, жизнь, смысл. Вечная Игра, в которой сотни тысяч эльфов, населяющих Силаказон, дышат, засыпают и просыпаются. Тончайшие намеки, хитрейшие многосотходовые интриги, союзы и их предательства, рассыпающиеся задолго до того, как увидят свет — остроухие были оторваны от реальности куда сильнее, чем им казалось. Именно поэтому Срединные миры жили достаточно свободно. Эльфы, утонченные донельзя и занятые сами собой, не замечали грязных примитивных животных, чьей задачей было лишь изобретать различные забавы… либо служить ими.

— Я не понимаю, — талантливо сыграл я ушибленного на голову эльфенка.

— Тебе и незачем. Не отходи от меня.

Чуть позже я понял, что он имел в виду.

Нам дали несколько часов относительного покоя, за которые я даже вздремнул, а потом началась натуральная осада местными жителями такого класса, что даже элитные цельнометаллические гвардейцы, стоящие на страже нашего отдыха, ничего не могли сделать. Эльфы, куда менее ярко и дорого разодетые, входили в эти чертоги, игнорируя сардонические замечания Адамаса о том, что он не рассылал приглашений. Они изящно садились на диваны и софы, они требовали напитки у элементалей, они плели кружева изящных речей, от которых улыбка на лице зомби вскоре начала казаться каменной даже мне.

Наблюдая за этой вакханалией вымогательства, ничем не отличающейся от криков той толпы, что осаждала нас на пути к этим покоям, я понимал, что всё моё негативное мнение по поводу эльфов можно спокойно умножать на десять. Эти существа не просто стагнировали всей расой, они даже сейчас не могли признать случившуюся катастрофу. Она, в виде стоящих у их миров демонов Иерихона, была настолько далека от жизни, в которую были погружены эти вечные идиоты, что они, обращаясь к Советнику, то и дело меняли темы на совершенно далекие от того, что происходит здесь и сейчас.

— Я сделаю объявление на Форуме, Зарканоил. Там и только там. У меня есть послание, которое должны услышать все, — выслушав очередного «гостя», изрек Адамас.

— С тобой что-то сделали, старый друг? — мило улыбнулся ему собеседник, — Если я выйду отсюда ни с чем, дни твоего клана будут сочтены. Видишь? Ты вынудил меня до предельной, немыслимой грубости. Я так откровенен не был с Эпохи Ломаного Копья. Как ты мог так поступить с нами? Со мной?

— То, что мы вам сообщим, важнее клана Черного Зернолиста, даже для меня.

— Ты… отрекаешься?

— Я разочарован, — Адамас изящно откинулся на спинку дивана, закидывая ногу на ногу, — Всё наше существование сейчас висит на волоске. Мы с Мэрвином единственные, кто можем хотя бы объяснить всей расе, от чего зависит крепость этого волоска, а вы…

— Ты не набьешь цены более, чем набил уже, Адамас, мой друг. И не потеряешь более, чем если я уйду отсюда ни с чем, — вновь легко улыбнулся эльф, — Но я не уйду. Я не буду с тобой сражаться, но сил забрать твоего милого спутника у меня… хватит.…итак?

— Возможно, — покрытый черными шрамами Советник остался невозмутим, — Но вот времени снять с него мои заклятия у вас уйдет куда больше. Великий Форум начнется раньше, а юный Мэрвин нам нужен отнюдь не из-за своих знаний. Его таланты совершенно в иной плоскости.

— В какой же? — «гость» расщедрился на еще одну улыбку.

— В Матери-Магии, — скупо ему ответил Адамас, — И об этом знают многие. Достаточно многие, чтобы ты, Зарканоил, не посмел тронуть его и граном своих талантов.

— Как же ты меня искушаешь, старый друг, — притворно опечалился эльф, — о, как же ты меня искушаешь…

— Как же ты мне надоел, паршивая остроухая мартышка! — не выдержал я, вставая с места и скользящим шагом оказываясь вплотную к идиоту.

Разумеется, идиот был невероятно крутым магом, защищенным невероятно сложными чарами, с многотысячелетним опытом и всем таким. Но даже такие личности не ожидают, что им в морду прилетит раскрытым гримуаром Сарката, штукой очень и очень защищенной магией куда более высокого порядка чем «полевые» защитные чары эльфийских царедворцев. А следом, после того как рожа эльфа с окровавленным носом и совершенно безумными от шока глазами вновь покажется на свет, прилетит уже лезвие Деварона.

Советник молча смотрел, как я несу отсеченную голову его «старого друга» к дверям, а затем, раскрыв их, пинком выкидываю остроухую тыкву прямо в коридор. Заговорил он только тогда, когда я сел обратно:

— Внезапно.

— Он бы не отстал, — пожал я плечами, — А так, может поймут намек, что дело-то у нас серьезное?

— Намек? — зомби самым неожиданным образом улыбнулся, — Это назовут Эпохой Сокрушения, «Мэрвин». Или даже Отрубленной Головы. Теперь мне придётся выйти туда и… дать объяснение своей несдержанности.

— Значит, я хотя бы смогу покурить в тишине.

Как только дохлый эльф скрылся за дверью, я тут же вцепился себе в грудь рукой, едва удерживаясь от того, чтобы не выпустить когти. Боль внутри была совершенно невыносимой. Видимо, девчонки всё-таки начали… не ожидал, что это будет так. Придется терпеть.

К счастью, у меня был преподаватель, научивший удивительно многому за тот небольшой срок, который у него был. Йаг Таг Каббази, культиватор расы саппоро, весьма умудренный алхимик, был совсем не той личностью, которая щадит настоящих учеников. Пределы, до которых он шутя доводил меня, раздвигали горизонты обоих, пусть и совсем в неласковой манере. Старый жаб не строил и не пестовал, он ломал, придавая нужную форму, а потом позволял неофиту заживить раны, иногда и с помощью своих эликсиров. Он ломал, ломал и ломал, уча не только восстанавливаться, но и принимать свою новую форму. Через боль, через агонию, через преодоление того, чего нельзя преодолеть самому, но можно с чужой помощью.

Сейчас только его наука помогала мне не утратить связь с реальностью. Нечто под моей одеждой, проникающее тонкими длинными иглами до моих нервов, пыталось погасить одну агонию другой, пошлой и телесной, совершенно не справляясь, но мне хотелось его погладить за старания. Это хоть немного отвлекало.

Еще отвлекали мысли.

Многие мечтают стать спасителями, заработать признание масс и элит. Не получить на халяву, а вырвать с собственной плотью и кровью, своей жертвой. Чтобы потом, гордясь шрамами, осознавать, что их жизнь не прошла бесцельно на полотне истории. Что они что-то значили, чего-то стоили, кого-то защитили и сохранили. Пусть, в частности, все представители разумных редкостные мудаки, но есть же дети? А дети, в первую очередь, это надежда. На то, что из них, из этих детей, вырастет кто-то лучший, чем мы. Поэтому спасение — очень даже светлая мечта.

…но мы не в сказке, а если и в ней, то в очень страшной. Сердце мира захвачено величайшим некромантом во главе страшного по своей сути и возможностям воинства. Против тандема чудовищной магии и вампирических боевых качеств эльфы попросту спасуют, особенно в «узких горлышках» порталов. Про демонов я молчу, расчет Сарката безупречен, а Верхний мир, сколько бы надежд на него не возлагали эльфы, даже не почешется. Его, этот мир, можно купить альтернативой точно также, как были куплены драконы.

Та афера, когда Меч Карающий и Разящий был похищен, а меня отправили за полуангелом, отправившимся убивать Гитлера, и был началом возвращения Мироубийцы. Ангел растратил разряд меча, а затем и подох, Саркат вернулся почти сразу, как только один из вампиров в очередной раз звезданул его артефактом. Затем он затаился как-то в Нижнем мире, поддерживая постоянную связь с вампирами через Вестника, существо, с которого ни у кого нет спроса. Шансы, что именно Сейлайзер Ерманкиил свёл собственную дочь с ума, вынудил гениальную, но очень замкнутую волшебницу изыскивать способ обратить отца назад, к жизни, создавая всё более мощную и мощную магию, крайне велики. Всё-таки, Вестник был вампиром, полностью преданным Королю.

Нет, уже не Королю. Каину. Вот какое имя оказалось у моего повелителя, созданного Саркатом.

И теперь… место в истории, где я не становлюсь героем, совершенно. Знаете почему, дамы и господа? Потому я, Конрад Арвистер, слабейший вампир. Бабник, похабник, джентльмен, может быть, с огромной натяжкой, даже детектив, но не более того. В этом дворце-горе, в Силаказоне, я слабейшее существо. Вся моя роль лишь в том, чтобы выйти на песок Великого Форума, а затем сыграть свою роль, определенную мне Мироубийцей. Почему?

Да оглянитесь вокруг. Разве он не прав? Разве такие существа могут что-то решать? Нет, они, утопая в своих иллюзиях, вполне могут захватить в бездну и все Миры. Верхний мир не даст? Возможно, но как? Запрёт этих эпикурейцев, позволив им вариться в собственном соку? А чем это тогда отличается от нынешней ситуации?

Нет, Саркат прав. Камень-ножницы-бумага. Возможно, он даже не делает ставку на вампиров, его настоящая ставка — бессильные, но крайне опытные служаки из Нижнего мира. Те, даже если начнут свою игру, могут быть легко купированы парой ангелов. Разделяй и властвуй, идеальная тактика. Может быть, это и есть идеальный план, который лишь отчасти принадлежит некроманту…

…почему бы и нет?

Вампиры привыкли подчиняться более слабым. Они просто спасаются от Апатии. Специалисты из Нижнего мира как раз были бы счастливы занять роли в Управлении. Омниполис бы стал новым Магнум Мундусом, чистым и честным, лишенным десятков тысячелетий гедонизма и зацикленности на себе. Эльфы? А вы видите в них смысл… вообще? Почему бы их не оставить дичать и приходить в себя, заперев теми же демонами на пару тысяч лет? Их миры, лишенные подпитки продуктами и рабами из «колоний», быстро начнут развлекаться за собственный счет…

— Видишь? Ты всё понял сам.

Признаться, я даже не удивился, услышав этот голос, скорее тому, как потускнели краски этого огромного роскошного зала. Они выпарились, а голос… он был, как говорят подростки, слишком «в тему». Здесь, сейчас, в этот момент.

Серый растянутый свитер, видавшие виды джинсы, разболтанные кеды. Не знавшая расчески голова. Слегка опухшее, хоть и молодое лицо с очень старыми глазами. Сутулость.

Валера.

Но он был не один.

— Даже так? — задрал бровь пытающийся перестать кривиться от боли я.

— Истинно так, — в потускневшем мире, рядом с сунувшим руки в карманы ангелом, стояло существо совершенно иного порядка. Саппоро, житель одного из отдаленных миров, Мастер Алхимии и Школы Открытой Ладони, Йаг Таг Каббази, — Как и то, что время сейчас встало, ученик. Ради нашей беседы. Ради тебя.

— Какая честь, — я бледно усмехнулся, наблюдая, как неожиданно появившиеся сущности садятся на диван рядом со мной. По обе стороны от меня.

— А что — нет? — открыл рот Валера, — Вампир, ты теперь знаешь больше… даже не так. Теперь ты знаешь достаточно.

— То, что вся моя жизнь в Омниполисе, как оказалось, была фарсом? — усмехнулся я, — Слабое утешение, дружище.

— Уверен ли ты? — вместо ангела заговорил огромный человекоподобный жаб, скрещивая мускулистые руки на бочкообразной груди, — Простая смерть против Высшего суда, ученик. Кажется, ты выигрываешь по всем статьям.

— Мой повелитель оказался рабом ложного мертвеца, который, сам того не зная, танцует марионеткой Верхнего мира. Все рушится, все потеряло цену, я обречен на гибель, зная, что всё, что я делал в жизни, бессмысленно. Теперь я должен утешаться тем, что меня не осудят? Ребята, вы оборзели.

— Сам-то не наглей, — пихнул меня крылом ангел, — Мы же знаем, что у тебя с собой. Хоть это и не по плану.

— Не по вашему плану, — я не удержался от того, чтобы мрачно оскалиться, всерьез, встречая посерьезневший взгляд ангела, — Смотрю, вы не как друзья прибыли, а чтобы убедиться, что вампир сыграет свою роль?

— Ученик, кончай валять дурака, — глубоко вздохнул саппоро, а затем обратился к ангелу, — Расскажи ему уже.

Рассказать. Какая… пошлость. Нет, все звучало из уст ангела чрезвычайно культурно и вдохновенно, но суть… её было не изменить. Она была мерзкой, пошлой и совершенно обычной.

Примат сознания, дамы и господа. Могущественный довлеет над слабыми, сирыми и убогими. Он может владеть и повелевать ими лишь по праву того, что от рождения наделен большей силой и властью. Право сильного, опирающееся на магию, ультимативную энергию, способную навязать волю одного — тысячам. Назови её как угодно, мана, энергия, магия, ки, энергия Творца, эфир, вампирическая мощь… совершенно неважно, какую форму она приняла. Она есть. И, пока она в такой силе, Срединные миры всегда будут под гнетом тех, у кого её больше.

Устраивало ли это Верхний мир? Нет. Этот «мир» — бесконечное место, набитое самыми разными сущностями, но все они, как одна, заинтересованы в душах. Совершенно неважно, каким количеством магии оперировала душа при жизни, Верхнему миру всегда было плевать. Он стремился к балансу, к покою, к медленному спрогнозированному развитию.

— «Ради покоя и стабильности», — справившийся с болью я усмехнулся, закуривая, — Серьезно? Вы просто хотите менее брыкающуюся паству. Вам не нужны Саркаты, повелевающие легионами демонов Иерихона. Вы хотите слабаков.

— Так и есть, — вместо молчащего ангела ответил саппоро, — Взгляни на меня, Конрад. Я силен, но в меру, и я обрел свою силу сквозь мудрость и упражнения. Я был слаб, но стал сильнее. Это правильный путь, созидающий. А у дракона, бывший король, какой был путь? Что они делают, агалорнянин? Едят, спят и развлекаются? Но если что-то пойдет не так…

— А можно без вот этого? — я встал, не желая больше находиться рядом с двумя лжецами, и отошел от них, сжимая в левой руке меч, — Вы уже всего добились. Чего приперлись?

Ангел встал, попытался подойти ко мне, но ему в грудь уткнулся кончик ножен Деварона, удерживая на расстоянии. Валера похмурил брови, но затем его лицо расслабилось.

— Блюститель, — тихо пробормотал он, — То, чему ты дашь старт, сделает тебя величайшим Блюстителем в Срединным мирах, Конрад. Пусть и посмертно. Ты никогда не задумывался, почему такой относительно небольшой город назвали Омниполисом? Такое грандиозное название. Такой… потенциал. Такое обещание. Понимаешь?

Моя рука с мечом опустилась. Одно дело думать мысль, что поимели тебя, а другое — обнаружить, что поимели, оказывается, всех, кто думал, что понимает что-то в этом мире. Вообще всех. А жизнь, оказывается, умеет скрутить фигу, господа!

— Вы потрясающие ублюдки, господа! — не сумел я удержаться от улыбки, даже чувствуя, как под одеждой кипит и бурлит «нечто», — Я вами почти горжусь!

Глава 19

Король на сцене

Великий Форум, сколь много в этом слове. С одной стороны, если смотреть непредвзято, то это был просто колоссальный колизей в самом центре искусственной горы Силаказона. Маленький, относительно трибун, кружочек белого песка для выступающих, и просто офигительное количество мест для зрителей и слушателей. С другой стороны, это было зрелище, один раз увидев которое, ты менялся навсегда, получая не менее навсегда расширившуюся масштабную сетку в разделе мозга, отвечающем за «эпичность».

Приближающийся доклад Советника Адамаса, эльфа, появившегося из ниоткуда и весьма препохабно убившего своего старейшего друга-недруга, взбаламутил весь этот огромный комплекс. Все совещания, доклады, конференции, всё было отменено, с момента нашего прибытия проходила лихорадочная, совершенно беспрецедентная подготовка к нашему выступлению. И она, разумеется, не могла пройти без осложнений для нас с невозмутимым зомби.

Шестнадцать покушений, три полноценных штурма, две попытки подрыва, бесчисленное множество проклятий и иных магических атак, всё это было отражено гвардейцами, охраняющими наш покой. По обрывкам доносившихся разговоров, потери стражей достигли четырехста пятидесяти остроухих голов, причем только один штурм был организован оскорбленным кланом эльфа, чью голову я отчекрыжил в порыве боли и злости. Остальным просто слишком хотелось опередить время.

— Прекрасный кофе, — причмокнув, я опустошил уже третью подряд чашку, аккуратно поставив её на блюдце, которое тут же обволокло водяное щупальце элементаля, — Жаль, сигарет у вас нет. Мои кончились.

— Вам было предложено несколько сотен курительных приспособлений, мастер Данделион, — ровным голосом произнес чрезвычайно похожий на метрдотеля эльф, даже глазом не дергающий на крики, периодически раздающиеся из-за двери, — Вы изволили отказаться.

— Я просил сигареты… — капризно пробурчал я, откидываясь на диван.

Заниматься было откровенно нечем. Адамас отсутствовал, зомби где-то держал оборону против больших шишек, не понимающих слова «нет», а я сидел типа в домике, под «абсолютной» защитой, в которую каждые пятнадцать-двадцать минут пытались продолбиться местные. Удивительное дело. Каждый такой рейд, каждое нападение в святая святых, каждая капля пролитой крови — всё это жесточайшим уровнем расследуется, виновные понесут очень серьезное наказание… и, тем не менее, отчаянные попытки узнать правду первыми, выиграть что-то необыкновенное — всё это продолжается.

Победитель? Ну тот, кто сумеет украсть несчастного вампира, то есть Мэрвина Данделиона? Его убьют, когда он будет уходить с призом, а затем убьют и удачливого перехватчика. И так далее, и тому подобное. Я даже расспросил Адамаса, с чем такое безумие может быть связано? Он тогда посмотрел на меня как на дурака, да так, что я без единого слова понял мысли этого зомби. С чем…?

Идиотский вопрос. Десять миров, утопающих в изобилии. Десять гигантских комков грязи, покрытой плесенью лесов, шелестящих бесчисленным количеством листьев под Ветрами Магии. В лесах — эльфы, могущественные и волшебные, миллиарды их, почти бессмертных и ни в чем не нуждающихся. О чем я вообще спрашивал? Разумеется, они будут дохнуть как мухи…

— Приготовьтесь, мастер Данделион, вы скоро отправитесь на Форум, — поведал мне «метрдотель», — Соберитесь с духом, это будет сложный поход.

— Прямо поход? — хмыкнул я, — Тут вроде идти минут пятнадцать.

— Советнику — да, вам же придётся ступать по другому маршруту, — не моргнув глазом, поведали мне, — Ваше выступление пройдет после него. Вы с ним выдвинитесь одновременно и скоро. Прошу вас быть готовым выступить в любую секунду.

— Хорошо, только сигару себе выберу.

Не люблю сигары. Вместо того, чтобы воткнуть в губы белый аккуратный цилиндрик обещанной смерти, ты неловко зажимаешь ими нехилый коричневый пенис скатанного табака, который предполагается лишь периодически совать в рот, тратя на эту мелочь целую руку. А у разумных существ всего две руки! Однако, учитывая, что меня будут сопровождать лучшие из лучших стражей, руки мне вообще ни к чему. Пошикуем.

Мне удалось сделать всего с пяток неумелых затяжек, когда «метрдотель» подобрался, а в огромном зале неожиданно начало прибавляться остроухого народу. Теоретически остроухого, потому что из-под литого металла, разящего магией так, что слезились глаза, не было видно ни сантиметра кожи. На лезвия их глеф вообще смотреть было нельзя.

— Вам пора выступать, Мэрвин Данделион. Наш народ ждёт.

Кивнув этому, в общем-то, удивительно неплохому существу, я встал, поправив свои одежды безумца, а затем, удерживая ножны с мечом в левой руке, а тлеющую сигару в правой, сообщил о готовности. Меня попросили встать в центр зала, вокруг сноровисто выстроилась коробка цельнометаллических эльфов, забурлила защитная магия, укутывая нашу компанию многочисленными слоями, а затем… мы провалились вниз.

То есть, уехали на лифте, предательски замаскированном под обычный пол. Затягиваясь, я услышал сверху последние слова «метрдотеля»:

— Сколько пало и сколько падут… это безумие.

Именно безумие. Демоны Иерихона, совершенно и полностью однозначные существа, несущие совершенно однозначную угрозу, стоят в трех шагах от порталов в миры. Почти неуязвимые, непоколебимые, неподконтрольные с наскоку никому. Огромный беспощадный молот, которым Саркат хотел вбить хоть немного здравомыслия в представителей своей расы. Где оно?

Кажется, в десятке метрах от меня и постепенно удаляется. Да, я про «метрдотеля».

— Не доставайте меч без крайней необходимости! — металлическим голосом попросил меня один из охранников, получая в ответ мой кивок. А смысл его тащить? Тут все, включая последнего полотера, круче меня. Ой, я же отрезал тыкву могущественному эльфу, который родился раньше, чем люди на равнинах Китая начали выращивать рис? Ну, блин, повезло.

Курить сигару мне начало нравиться приблизительно через пять минут. Спустившись на лифте чуть ли не на технический этаж, мы прошли по удивительно узкому коридору гуськом до тайного прохода в один из апокалиптически больших коридоров, где только успели собраться назад в «коробочку», как были атакованы целой волной одинаково одетых эльфов в масках, вооруженных длинными, слегка изогнутыми клинками.

Точнее, вся эта молчаливо возникшая на нашем пути масса начала убиваться о зачарованную сталь моих бодигардов. Эльфы молча бросались в бой, их молча встречали сталью, рассекающей худощавые и гибкие тела как придётся. Кровь, гудение сталкивающихся заклятий, бурлящий эфир, эманации смерти… а в центре я, покуривающий сигару.

Знаете, в чем секрет демократичности многих долгожителей? Мы знаем правду. Эльф, гном, рэтчед, человек, минос… кто угодно — это, в первую очередь, мешок с мясом. Хрупкая оболочка, под которой скрыты совершенно одинаковые на первый взгляд кишки, кости, мозги, прочая требуха. Все равны перед взмахом меча, пулей или ядерной бомбой. Все. Могущественные драконы? Я уверен, что и они тоже. Совершенно неважно, кто ты, когда твоё выпотрошенное тело падает, чтобы никогда не встать.

Сейчас так и происходило. Красивые, вечно молодые, волшебные до самой последней капли своей крови эльфы падали один за другим, неровными уродливыми кусками, пятная пол, честь клана, может быть, даже свою душу. Каждый из них искренне верил, что отдаёт свою жизнь за нечто важное и ценное. Рассекающие их на части гвардейцы искренне верят, что они делают нужное дело. Советник Адамас уже ни во что не верит, он труп, но считает, что всё идёт как надо. Саркат, безжалостный некромант, бывший эльф, верит в свою миссию. Чувствуете иронию? Вера.

Мне на лицо щедро плеснуло кровью, еле успел увернуться и спасти сигару. Художественная нарезка эльфов была в самом разгаре, ни грамма не напрягая моих хранителей, но вынуждая их стоять на одном месте.

— Нас держат, сейчас подойдут силы серьезнее, — сообщил один из металлических остроухих, отдыхающих сзади. То есть прикрывающих нас с тыла.

— Ага, — кивнул я, затягиваясь.

Вера, дамы и господа. Для нас, смертных и бессмертных, это величайшее сокровище. Для Верхнего мира это — нефть. Ну или что-то вроде. Там не верят, там потребляют нашу веру. Едят ложками, черпают половниками, расплачиваются ей за туалетную бумагу. Возможно, делают из неё туалетную бумагу. Не удивлюсь.

Стою и курю, периодически отмечая, как на одеждах безумца тут и там появляются крохотные россыпи капелек чужой крови. Вой магии и свист стали, тихие стоны и последние вздохи. Глупая и беспощадная симфония иллюзий для существ, которые жили бесконечно долго, искренне веря, что они — повелители Срединных миров.

— Двигаемся! — неожиданный резкий окрик одного из «моих», — Они хотят обрушить своды!

Двигаемся — то есть побежали. Побежали — то есть сквозь наступающих. Смотрел я в Нижнем мире дешевые слэшеры, где иногда группа отважных прорывается через зомби — вот очень похоже. Глефы моих сопровождающих вертелись как вентиляторы, разнося одетых в темное эльфов по стенам и полу, а затем мы еще всё это топтали. Через метров тридцать наша могучая кучка была похожа на сборище кровавых маньяков, обмазавшихся выделениями своих жертв. Меня эта участь не избежала, но сигару я кое-как сохранил. Правда, теперь она была со вкусом свежей эльфийской крови.

Ммм… великолепно.

Радоваться мне предстояло недолго. Прорыв, вслед за которым наступило частичное обрушение сводов за нашими спинами, как-то незаметно перерос в пробежку по бесконечным коридорам Дворца Встреч. Мы бежали, постоянно меняя направление, а прикрывающие нас сзади стражники вовсю лупили каким-то весьма опасным волшебством по преследователям, причем, используя для этого свои глефы. Срывающиеся с лезвий трещащие болиды детонировали о пол, стены и других эльфов, радостно разрывая всё на куски. Это было феерично, но и непонятно — так как пока на нас кидались с буквально голыми руками, сталью и магией далеко не высоких порядков.

— К вашему сведению, мастер Данделион, — решил прервать мои размышления вслух один из гвардейцев, — Силаказон развеивает чары высшего уровня. Их невозможно здесь применять никому, кроме защитников.

Угу, мысленно покивал закрытый сложнейшей магической иллюзией я, точно. Невозможно. Если ты простой оловянный солдатик, выполняющий свою функцию. Достаточно прокачанный, чтобы резать других солдатиков как бумагу, но не более. Самое смешное, что, скорее всего, как раз такие же опытные и знающие как Адамас ведут свои силы к нам, а пока гвардейцы в броне развлекаются художественной нарезкой пустого мяса…

— Мы выявим и казним всех предателей нашего рода! — решил выговориться другой гвардеец, уставший, видимо, бежать молча, но сразу после этих слов резко затормозил, затрясся, закричал заячьим голосом… и брызнул кровью со всех сочленений своего доспеха!

— Тревога! — тут же заорал другой мой защитник, долбанув себя кулаком по груди и добавив совершенную тарабарщину, от звуков которой и остальные эльфы принялись себя стучать.

Эффект это постукивание вызвало грандиозный. Стены и пол, а может быть, даже и находящийся в десятках метров от нас потолок, всё это начало сиять мягким белым светом, как и сами охранники. Первые пять секунд было всё хорошо, я даже услышал несколько облегченных выдохов… а затем вокруг нас разразилась буря магии. Я ослеп и оглох, моментально потеряв ориентацию в пространстве. Волшебство, бушующее вокруг меня, превышало, наверное, всю концентрацию магии во всем Омниполисе!

Всё, что я мог сделать в такой ситуации — это присесть на одно колено, закрыв глаза. Сотрясающее все мое существо стихия, разбуженные магией силы, это было настолько абсурдно мощно, что я сейчас, идущий на заклание смертник, неожиданно понял всю правоту Валеры и стоящих за ним. Нам, жителям Срединных миров, просто всё это время везло. Эльфы, засевшие в своих мирах, погрязшие в своих играх, они были монстрами, способными опустошать миры ничем не хуже демонов Иерихона. Если бы их страсти, капризы, амбиции были направлены вовне, как и раньше, то…

Вместо вздоха неслышимый свист сквозь стиснутые зубы.

Меня кто-то подёргал за плечо. Пришлось открыть глаза. Напротив, на корточках сидел эльфийский ребенок, с любопытством разглядывающий меня. Силаказона вокруг частично уже не существовало, а в некотором отдалении я обнаружил как несколько замерших гвардейцев, так и какие-то фигуры в робах с капюшонами. Все они стояли чуть ли не плечом к плечу, не сводя глаз с сидящего около меня ребенка.

Или…?

Или.

— Иллинари, — прохрипел я, вставая на дрожащие ноги.

— Илижопа! — с радостной улыбкой ответило мне существо, тоже поднимаясь, а затем довольно начальственно изрекая тонким детским голоском, — Хватит играться! Этот дебил опаздывает!

Таинственные мутанты народа эльфов, вечные неумирающие дети, навсегда застрявшие в своем возрасте. Бездумные, безответственные, наивные. Ничем, по сути, не отличающиеся от обычных детей, кроме сексуальных нужд, удовлетворяемых направо и налево. Один из таких, выбравшийся каким-то чудом из эльфийских миров, и стал отцом Шпильки. Мне это всегда не давало покоя, потому что эльфы, все эльфы, не чтут ничего и никого больше, не охраняют ничего сильнее, чем этих мелких пришибленных засранцев.

Мелкая ручонка нагло вырвала ошметок сигары из моей окровавленной руки, а затем вцепилась в неё, потащив из этого коридора и от замерших эльфов. Я послушно шел, размышляя, что это, наверное, самый необыкновенный способ подняться на эшафот… во всех Срединных мирах за всю их историю. Средоточие еще такого не знало.

— Я спас тебя, — обозначил факт вечный ребенок, — Расскажи что-нибудь интересное, пока мы идем.

— Драконы любят держать живых эльфов в пасти, некоторое время… — пробормотал я, — А затем проглатывают. Никогда не жуют. Всегда проглатывают целиком. Стараются, чтобы эльф прошел в желудок как можно медленнее, живым и соображающим.

— Ух ты! — тут же восхитился иллинари, — Тут надо раздеться! Быть обязательно голым, иначе ничего не почувствуешь! А еще что-нибудь расскажи?

— Если кошка стоит жопой к тебе, задрав хвост — она тебе доверяет…

— Ух ты!

— У гоблинш большая часть нервных окончаний во влагалище, а не на клиторе, надо сразу засовывать по максимуму…

— УАУ!!!

Никто и ничто не трогало нас. В мире, где могли находиться только эльфы, не было силы, способной поднять руку на иллинари. Даже смешно. Силы, преступающие законы и традиции, готовые рискнуть всем ради совершенно абсурдного желания продвинуть свой род, клан или Дом, сдали назад при виде маленького извращенного засранца, буквально разрывающегося от восторга при обсуждении специфики получения оргазмов у гоблинш.

Никогда мне еще не хотелось так остро сбежать навсегда в Нижний мир. Жаль, что это нереально для вампира.

— Тебе в эту дверь! — махнул мне иллинари, когда мы дошли до этой несчастной двери в конце одного из бесконечных коридоров, — Иди скажи им там всё, что надо, а потом я тебя заберу к нашим! Ненадолго, на год! Ты очень забавный!

— Не пойду я с тобой, — хмыкнул я, — У меня свои дела.

— Пойдешь, — без малейших сомнений качнул головой псевдоребенок, — Я так хочу. На это уже дали согласие. Всё, иди!

Улыбнувшись ему, я подошёл к двери, взявшись за ручку и оказался окутан плотным коконом из магии. Легкий треск, пространство в очередной раз мигает… и я нахожу себя в зале, являющемся точной копией того, с которого началось это моё путешествие. За одним небольшим исключением, точнее — двумя. На диване меня ожидает довольно паршиво выглядящий Советник Адамас, а за его спиной, там, где в «моем» зале стояла странная скульптура, виднеется еще одна дверь.

— Опаздываешь, — выдохнул серый и какой-то совсем неживой на вид эльф.

— Мне стоило бить мечом по задницам охранников? — осведомился я, оглядывая свою забрызганную кровью персону, — И да, что с тобой такое?

— Я выполнил свою задачу, вампир, — ответил мне зомби, — Моё существование подходит к концу. Должен был продержаться, пока ты не выступишь, ради иллюзии, но…

— Вижу.

Магия сползала с меня, а сидящий на диване эльф, уже выглядящий сломанной куклой, дряхлел на глазах. Его кожа, исчерченная черными шрамами, темнела, покрываясь дополнительными пятнами, глаза впадали, нижняя челюсть дрожала. Адамас стремился в ничто со страшной скоростью.

— Ничего, — ответил я ему, — Меня выслушают в любом случае. Ты еще на что-то способен?

— Нет, — коротко хрипнул он мне в ответ.

— Хорошо, — коротко кивнул я, а затем обратился ну… к себе, — Дорогая, пора.

Нечто под моей одеждой, давным-давно льнувшее к плоти, медленно забурлило, щекоча, а затем начало выбираться неторопливой массой наружу, выплескиваясь из штанин под робой.

— Знаешь… — неожиданно подал голос Советник, не замечая происходящего и, кажется, не особо меня услышав, — Я им рассказал всё, что был должен. Что хотел. Бесполезно. Саркат был прав, ты был прав. Мы слишком далеко ушли… в себя. Они услышали его имя и… что? Ничего. Секундное единение, лишь чтобы… отправить парламентеров. Для вас он был легендой, а для нас? Даже… для меня? Знакомым… магом? И вот, он вернулся. Только и… всего.

— И они начали обсуждать, как и о чем будут с ним торговаться, да? — хмыкнул я, наблюдая, как рядом со мной из черной жидкой материи, невероятно похожей на текучую смолу, собирается женская фигура.

— Ты, вампир… — почти-труп неожиданно поднял голову, его глаза, напоминающие темные провалы в бездну, сощурились, — Что это…? Кто… это?

— Ты знаешь легенду Нижнего мира о Троянском коне, Советник? — поинтересовался я, взяв протянутую мне тонкую черную руку в вежливом жесте, — Ну так вот, а я, можно сказать, троянский вампир. Не удивляйся так сильно, это всего лишь Малиция, ваша новая богиня.

— Ч-что? — прохрипел еле шевелящийся труп, умудрившийся удивиться даже на границе распада.

Женщина не могла обрести свою полную форму, так как присутствовала здесь лишь частично, но с этой задачей попыталась справиться, распустив свою материю на черные нити, а затем придав им форму женского тела в платье. Выглядело это, конечно, совершенно неестественно, но для чего Малиции естественность? Сушить она её будет? Засаливать? Она же сюда не трахаться пришла.

— Если эльфы не слышат обращений, — проговорила она, отворачиваясь от меня к иссыхающему зомби, — То они услышат приказы. Конрад?

— Да-да? — у меня, несмотря на проблемы с самочувствием, настроение начало улучшаться.

— Уничтожь это.

В протянутой ко мне руке возникла книга. В простом, но очень крепком переплете, украшенная неисчислимым количеством знаков и фигур по всей обложке. Толстая.

— Такая честь, — удивился я, хватая книгу выпущенными когтями и тут же разрывая на мелкие части, — С чего бы?

— Мой последний подарок тебе, — пояснила мне черная женщина, продолжающая смотреть на ничего не понимающего Адамаса, — Перед твоей смертью.

— Что это было…? — вяло поинтересовался мертвец, тоже не отводящий взгляда от Малиции.

— Это был Саркат, — обратилась она к нему, — Я выкрала его память из дворца, когда туда попал Конрад, а затем он пронес нас сюда, в то время, когда ты, Советник, лично обрезал любой возможный след маскировочной магией. Теперь некромант обречен.

— Но зачем…? — выдохнул неожиданно загоревшийся искрой активности мертвый эльф, — Зачем…? Зачем…??? Ты же… дала слово…

— Не мешать, но я не давала слово, что не буду забирать у него книги. Я — Архивариус Срединных Миров. Все книги в Магнум Мундусе проходят под мой контроль. Это моя обязанность.

— Вампиры, Адамас, — вздохнул я, наблюдая, как у гниющего эльфа отвалилась челюсть, но еще остался блеск в глазах, — Ты был абсолютно прав. Саркат — эльф. А что делает ваш брат, когда неожиданно получает неприятный и фатальный сюрприз? Он упрощает план. Упрощает так, чтобы исключить случайности.

Вампиры и Мать-Магия. Две движущие силы, его воинство, его средство усиления, но далеко не основной элемент. Основным всегда были демоны Иерихона, чьей целью стало запереть эльфов в их мирах. Остальное же по остаточному принципу, корректировка, план «Б», поддержка. Мои собратья? Мы надежны, мы преданны клятвам, но пока есть, кому их хранить. С окончательным уходом некроманта в небытие у Короля будут развязаны руки, а теперь это случится до того, как Саркат всё поставит на рельсы. Работа была не доделана, результат может быть спорным. Он не подставит спины своих демонов вампирам.

К тому же, нас можно контролировать. Кто знает, может выжившая Малиция это уже умеет?

Нет, шансов ноль. Саркат обязательно упростит, не станет рисковать судьбой своего народа, тем смыслом жизни, который у него всегда был. Тем более он не оставит могущественный артефакт в руках людей Нижнего мира, совершенно непредсказуемых и бесконтрольных без вампиров.

— Всё будет именно так, — кивнула черная Малиция, наблюдающая, как тело Адамаса стремительно превращается в пыль, — Если нет, то я справлюсь с ними сама, это будет несложно. А теперь иди, Конрад. Приготовь мне сцену. Тебя ждут. Вот.

Повинуясь жесту женщины, одежда на мне начала претерпевать изменения. Окровавленные лохмотья сменились бежевым цветом шерсти, белоснежная рубашка гордо расправила воротник, ботинки засияли так, как никогда прежде, а на появившихся брюках даже образовались стрелочки. На голове образовалась шляпа, а глаза оказались закрыты темными очками с оранжевым отливом.

— Прекрасно, — улыбнулся я, сунув одну руку в карман, а второй сжимая Деварон, — Ну я пошёл.

И зашагал к двери.

За ней была арена. Небольшая, всего-то метров тридцати в поперечнике, засыпанная белым песком, ровная и гладкая. На ней, наверное, только толкали речи и проводили самые значимые дуэли, что совершенно характерно для остроухих. Последних здесь было…

Я огляделся, щурясь.

Сотня тысяч? Две? Неисчислимые толпы сидели на рядах арены, разглядывая меня. У многих были бинокли.

— Кхм, как меня слышно? — решил проверить я местные условия. Они оказались прекрасны — мой голос, не особенно грохоча, вознесся вверх, привлекая внимание даже тех, кто пропустил выход красивого вампира с мечом и в плаще, — О, замечательно. Здравствуйте, товарищи эльфы!

Неизвестно откуда выпрыгнувшее у меня «товарищи» сделало для привлечения ко мне внимания всё и даже больше. Некоторые, как я мог разглядеть, даже попадали со своих мест, преисполняясь шоком от терминального удивления. Видимо, регламент я нарушил полностью. Впрочем, я его и не знал.

— Меня зовут Конрад Арвистер, — представился я элите элит из элит всех девяти эльфийских миров, — Я вампир и Блюститель, соратник покойного Советника Адамаса, а также тот, кто отрубил голову тому хаму… как его… да неважно. Важно то, что я собираюсь вам сказать, господа эльфы…

Наверное, меня очень хотели перебить. Во всяком случае, некоторые остроухие, поднявшиеся со своих мест, явно что-то кричали, но магия здесь работала на «ура». Выступающего, даже совершенно невозможного вампира, оказавшегося в святая святых эльфийского народа, нельзя было заглушить. Только мне лучше поторопиться.

Поэтому Конрад Арвистер, весьма обаятельный и привлекательный, не стал рассусоливать, а гаркнул во всю мочь, вздымая над собой книгу, извлеченную из кармана:

— Вы не слышали поступь демонов Иерихона! Вы не слышали предупреждений Адамаса! Меня вы — услышите! Ибо я принес вам знания о Матери-Магии!

Вот это их проняло быстро и жестко. Всю эту сраную толпу могущественных и бесполезных магов, привыкших мнить себя вершителями судеб. Все они, как один, уставились на бедного вампира. И глаза каждого… совершенно каждого… они все были одинаковыми.

Пропащее племя.

— В этом гримуаре… — (черт побери, никогда не думал, что последние моменты жизни могут пройти так пафосно и, одновременно, так небрежно!) — … заключена память Дианель Ерманкиил, создательницы Матери-Магии! Я принес вам это знание, эту мощь, эту силу! Она способна спасти всех вас! Решить все ваши текущие проблемы! С ним вы…

Конечно, не принес. Малиция славно пошерстила в воспоминаниях Дианель, так что та теперь лишь думает, что знает, как создать Мать-Магию. Никому не нужны сюрпризы. Увы, господа и дамы, везде обман, везде наколка. Деда Мороза не существует!

Даже несмотря на то, что я был уверен в эффекте, что вызовут мои слова, зрелище воплощающихся предположений стало почти что шоком. Далеко не одна сотня поднявшихся со своих мест эльфов швырнули в мою сторону боевую магию, принявшуюся растекаться по защитным полям арены! И они, эти торопыги, опередили других всего лишь на пару мгновений!

Неотвратимо быстро, чуть ли не волной, тысячи и тысячи остроухих, выглядя как буйнопомешанные гоблины, принялись швыряться магией в защитное поле Дворца Встреч. Их глаза не отрывались не от меня, застывшего посреди арены, а от книги, что я держал над головой. Власть, мощь, уникальное знание, неодолимый козырь, легенда, которую они жаждали, всё это, внезапно, оказалось на расстоянии нескольких десятков метров!

Они не могли утерпеть.

«Живой эльф, мертвый…», — подумал я, усмехаясь в сияние перегружающегося чудовищным количеством магии экрана, — «…какая, по сути, разница, если ты предсказуем? Ты можешь быть невероятно сложным и хитрым существом, но когда движущие тобой силы могут быть разгаданы, когда искушение слишком велико, то ты ничем не отличаешься от рэтчеда, грызущего дохлого голубя у мусорного бака. Совершенно ничем»

Они не смогли устоять.

Они, в конечном итоге, ничем не отличались от тех, кто пошёл на преступление, пытаясь всего лишь уловить кусочек информации чуть раньше других. Заигравшиеся дети, оторванные от реальности.

Сияние выросло уже настолько, что я не видел ничего. Оно было ярче солнца. Вот, кстати, интересно, такое солнце, да еще и в этом мире, могло бы меня сжечь дотла, но эта магия, этот свет, совершенно не обжигают.

Пока что.

Барьер уже трещал и ломался, когда я вспомнил об иллинари. Маленький засранец, вечный ребенок, жизнерадостный и активный. Может, они все в глубине души такие? Просто… заигрываются, вместо того чтобы отвлечься на что-то существенное?

Выходит, так.

Усмехнувшись, я воткнул меч в песок арены, освобождая руку для того, чтобы поправить шляпу посреди этого бесконечного сияния, в котором не было ни грана света, добра и тепла. Интересно, сколько из этих эльфов умрёт от руки соседа перед тем, как Малиция заявит о себе?

Половина?

Две трети?

Больше…?

Этого я уже не узнаю.

Жар магии, прорвавшей барьеры, настиг меня, стирая из реальности, еще до того, как я попробовал подумать о чем-то еще.

Тьма.

Глава 20

Новая эра/Эпилог

(спустя две недели)

— Конрад Арвистер погиб на моих глазах, его разорвало на частицы тысячами заклинаний, пробивших барьер Силаказона, — монотонно произнес призрак женщины, стоящий посреди кабинета Начальника Управления, — Перед смертью вампир спровоцировал величайшую гражданскую войну среди всех девяти эльфийских миров. Выжить он не мог. Не во время этого, ни после, в виду известных вам событий. Вас интересует что-то еще, Оргар Волл-третий?

— Да, — кивнул стоящий около своего стола минос, не отводящий взгляда от черно-белой эльфийки, чьего могущество хватало, чтобы пронзить своим волшебством не только межмировые барьеры, но и дотянуться до крайне бедного на магию Омниполиса, — Я не буду юлить и прятаться за формулировки. Вы единственный наш контакт с той стороной, поэтому я…

— Не тратьте свое и моё время, — качнула головой Архивариус, — Я всё сейчас упрощу по максимуму. Вы сами по себе. Точка. Всё, чем я занята сейчас — это возведением блоков вокруг порталов, ведущих в Срединные миры. Эскалация нашего внутреннего конфликта достигнет пика через пятьдесят-семьдесят стандартных лет, о какой-либо новой стабильности говорить пока не приходится вообще. Положение дел беспрецедентное, не отмеченное ни в одних хрониках. Я могу гарантировать, что в следующую тысячу лет моей расе будет не до вас. На этом всё.

Призрак пропал, в кабинете воцарилась тишина. Рухнувший за стол минос принялся растирать свою бычью голову мощными руками. Наблюдателю могло бы показаться, что этот могучий мужчина, на плечах которого держалось столь многое, неожиданно почувствовал кратное увеличение этой ноши и… собирается сдаться.

Он, этот наблюдатель, был бы совершенно прав, но ему, точнее ей, было абсолютно плевать.

— Знаешь, за что я всегда уважала этого подонка — так это за то, что ему было насрать, с какой сущностью он имеет дело, — провозгласил громкий полупьяный голос развалившейся в кресле полудемоницы, удобно возлежащей с бокалом вина, — Полностью! Бьюсь об заклад, он драл эту черно-белую тварь в таких позах, о которых ни ты, ни я даже не слышали! Драл как последнюю гоблиншу! Драл…

— Эмма… — налитые кровью глаза на бычьей морде уставились на разглагольствующую заместительницу, а затем та стала свидетельницей того, чего ни разу не видела от этого вечно сдержанного миноса. Тот взорвался.

— Мне насрать кого и как он драл!! — взвыл начальник Управления, сокрушая своими кулаками собственный стол, — Он и тебя драл так, что ты, стерва крылатая, двести лет этого забыть не можешь!!! Как же вы с ним меня задолбали!! У нас всё рушится! Понимаешь, тупая ты коза⁈ Всё!! Абсолютно всё висит на волоске!

Бабах!

Второй удар превратил стол в груду обломков, над которой встал совершенно разъяренный минос. Впрочем, грохот и вопли не произвели на Эмму Старри совершенно никакого впечатления, она даже хвостом лениво помахивать не перестала. Когда начальник затих, она только медленно подняла бокал, как будто салютуя ему, а затем, приоткрыв один глаз, посмотрела на Оргара Волла-третьего сквозь бордовый напиток.

— Я это к тому говорила… — неторопливо протянула она, — … потому что Саркат. От этого имени срались все. Им проклинали. Его упоминали как абсолютное зло, Оргар. Оно известно везде. А для скотины-Арвистера это всегда был всего лишь сраный эльф. Обычный дохлый эльф. Кусок эльфятины. Тупой предсказуемый кусок эльфятины. Дохлой. Но, сука, эльфятины.

— Да, он его поимел! Вместе с этой сукой! Я это понял бы, даже если бы ты мне ничего не рассказала! — вновь зарявкал начальник Управления, — Один дегенерат и одна прошмандовка, единственная выжившая из своего племени, решили поиметь всех, и поимели! Теперь наш гад сдох, а она будет играться со всеми девятью мирами! Но нас это как касается, Старри⁈ Нас и всех остальных⁈ Все остальные Срединные миры?!!

— Ну…

Женщина поднялась с места одним слитным текучим движением, несмотря на своё состояние и то, что она была на высоких тонких каблуках. Поправив юбку-стакан, она неторопливо направилась к большому панорамному окну кабинета, поигрывая бокалом.

Там, внизу, шумел Омниполис. Миллионы его жителей шли по своим делам, работали, любили, ненавидели, торговались, ссорились и мирились. Не зная, что за беда нависла над ними всеми, они продолжали строить свою жизнь, в этом городе. Месте, которое их приняло, позволило подняться над собой, процветать. Люди, гномы, тролли, а также самые разнообразные полукровки, считающиеся чуть ли не животными в других местах Срединных миров, здесь были у себя дома. Полноправными гражданами.

Также, в сотнях других Миров текла жизнь. Пока что. Еще немного, еще чуть-чуть, и беглецы из Магнум Мундуса доберутся до других обжитых мест, разнесут вести, вызовут интерес. Не тех, кто день за днем зарабатывает свой кусок хлеба, а других разумных. Сильных, властолюбивых, амбициозных. Они не смогут удержаться от соблазна. Они начнут шевеления. И когда выяснится, что…

— Все вампиры сдохли, — мрачно и грубо произнесла Старри, не отрывая свой взгляд от видов мегаполиса, — Саркат перед тем, как окончательно распасться, вырубил их и Мать-Магию. Просто выключил, как гребаный светильник. Я сама этому была свидетельницей. Сплясала тогда нечто дурацкое такое… прямо на пепле, который от них остался.

— Они были нашими… — попробовал возмутиться минос.

— Они были предателями, Оргар! — тут же рявкнула, оборачиваясь, полудемонесса, — Представь себе, если бы они остались живы! Да, они работали до этого момента, но они все притворялись! Все они! Думаешь, они бы стали продолжать, если бы сдох только Саркат⁈ Очнись!

— Да мне плевать! — опомнившись, взъярился и минос, — Понимаешь⁈ Даже если бы они начали рулить тут всем, то хотя бы было кому рулить! У нас бы оставались силы! А что теперь у нас есть, а, Старри⁈ Три-четыре тысячи обычных Блюстителей⁈ Никакой поддержки Магнум Мундуса⁈ Десяток тысяч регуляров⁈ Полиция⁈

У них не было ничего, чтобы справиться с неумолимо заваривающейся бурей, что поглотит все Средоточие. Скоро из всех порталов поползут разведчики, контрабандисты, беженцы и шпионы. Начнется взаимопроникновение миров. Магия и сталь начнут творить новый порядок, как и всегда, как и прежде, как было и внутри отдельных измерений. Это было нечем остановить. Минос и полудемон, стоящие сейчас на самой верхушке мира, были лишены инструментов, способных им помочь поддержать текущий, но стремительно летящий в бездну порядок.

— Дорого бы я дал, чтобы эта крыкастая сволочь воскресла… — простонал Оргар Волл-третий, вновь начиная массировать своё лицо, — Нам сейчас позарез нужен нестандартно мыслящий третий. Позарез!

— Если надеешься, что он сейчас войдет в эту дверь, то зря, — хмыкнула Эмма, допивая бокал, — Не войдет. Не ухмыльнется и не предложит решения. Даже не вытащит его из своей сраной шляпы. Последнее чудо, что он совершил — это уберег своих дочек от воли Сарката. Как? Я даже близко не понимаю, но учитывая состояние, в котором они были, когда дом проклятого вампира вернулся в Омниполис, можно что-то прикинуть. Всё-таки, грандмастер тауматургии и хахаль этой безумной эльфийки… Когда у нас будет на это время, можно и поразмыслить. Но знаешь, что, Оргар…?

— … что? — буркнул минос спустя почти минуту напряженного сопения и разглядывания окна с нехорошими целями.

— Будь он здесь, — женщина-полудемон, почти не запинаясь, прошагала к своей бутылке, а затем, подхватив её и залихватски отпив из горла, выдохнула, продолжив, — … то эта паскудина бы первым делом спросила: «А в чем, собственно, проблема?»

— … Старри?

— Мм?

— Я тебя сейчас ударю, — мрачно пообещал начальник Управления, — Даже если это будет последним, что я сделаю. Сама потом будешь крутиться. Прекрати бредить. Арвистер умер, но у нас тут не поминки по этой сволочи, мы с тобой, вдвоем, пытаемся понять, как вылезти из дерьма, в которое нас закатал твой бывший хахаль. По макушку!

— Он, кстати, рассказал мне, как ты водил меня за нос, пока вампир пытался свинтить с члена гоблиншу у меня в кабинете… — почти философским тоном заметила полудемоница, вновь прикладываясь к бутылке, — Мужики. Какие же вы жалкие.

— Когда ты выкинула из «Шнеппорс» его совладельца, решившего к тебе подкатить, ты почему-то не жаловалась на собственную жалкость, прибежав ко мне за помощью! — внезапно развеселился начальник Управления, заставляя женщину смутиться, — Вовсе нет! А когда Игорь…

— Хватит! — рыкнула Эмма, тут же поясняя, — Я хотела сказать тебе, рогатый, что с точки зрения гребаного дохлого мерзкого поганого тупого Арвистера — у нас может и нет проблем. Вообще!

Шумно выдохнув через нос, минос отошел к одной из стен своего кабинета, а затем неожиданно ловким движением извлек откуда-то массивный пистолет, тут же дослав патрон в патронник. Так с ним он и встал, удерживая в опущенной руке, неподалеку от своей заместительницы, даже не дернувшей на всё это глазом.

— Старри, — очень и очень мягко пророкотал Оргар Волл-третий, — Либо ты сейчас выдашь совершенно гениальную вещь, от которой я томно вздохну и сяду на пол, улыбаясь как дурак, либо я вышибу себе мозги. Пьяная ты сучка. Поняла?

— Да стреляйтесь! — невозмутимо помахала рукой крылатая женщина, ни грамма не впечатленная быкоголовым суицидником, — Я всё поняла. Теперь и сама справлюсь.

Такого Оргар Волл-третий попросту не смог выдержать. Чудовищный стресс за последние месяцы, едва не доконавший трехжильного миноса, попросту споткнулся о столь невозмутимое высказывание заместительницы, которая сама многократно заявляла, что место начальника Управления — уже не для неё. Поэтому, выстрелив несколько раз в потолок, быкочеловек заревел раненным вепрем, требуя от негодяйки немедленно, сию же секунду, вывалить все выводы, к которым её привели засратые Арвистером мозги!!

— Это Омниполис! — не стала особо ломаться Эмма, сверля буяна торжествующим взглядом, — У нас нет разумных, чтобы поддерживать старый статус-кво, Оргар! Зато у нас есть пушки, автоматы, минометы, бомбы, даже танки! Мы можем достать еще! Мы можем также достать людей Нижнего мира, они смогут жить у нас! Работать! Советовать! Что нам мешает занять ту же роль, которую нам определил Саркат⁉ Личная неприязнь к наконец-то сдохшему эльфу⁈

— А как же Срединные миры⁈ — из лапы миноса на паркет со стуком упал пистолет, — Они-то как⁈

— Да насрать! — пожала плечиками полудемонесса, подходя к бару начальника и по-хозяйски закапываясь в него, — Кому были нужно это равновесие, эта аутентичность? Нам, что ли?

Логика в словах женщины была абсолютно неопровержимой. Более того, чем дольше стоял Оргар Волл-третий, обдумывая слова своей заместительницы, тем более понимал, что это единственный, зато вполне достижимый выход. Не только выход, но и ответ на вопрос: «А кому сейчас вообще нужно поддерживать статус-кво?»

Мозги начальника Управления заработали в своем обычном режиме.

Обедненная на магию зона в сто раз больше территории, занимаемой самим мегаполисом. Расшириться можно без проблем. Ресурсы для расширения — вопрос решаемый, увеличить уже давным-давно налаженный товарообмен с Нижним миром несложно, ровно также, как и получить новых жителей для города. Пара-тройка десятков отправленных агентов — и в Омниполис хлынет поток беженцев из тех, которые ранее считались малоперспективными. Также возможен и поток из Нижнего мира, сейчас цифровые отделы Управления могут позволить себе куда как более широкий и точный поиск.

Удержать эту волну, перевоспитать, дисциплинировать — помогут оставшиеся Блюстители. Не их профиль, но многоопытные специалисты смогут решить эти проблемы. Что дальше? Безопасность? Камеры, стационарные пулеметы, турели, перекрыть районы. Построить новую Граильню, прямо на пути к порталу, откуда бесконечным потоком идёт конина. Открыть новые институты. Преподаватели? Вот он, Нижний мир. Местные целительные техники и снадобья алхимиков смогут то, с чем не справились там. Нижемирцев всегда есть на что купить.

— А еще мы можем приволочь тысячи тонн радиоактивных отходов и организовать по периметру города зону смерти, — улыбалась полудемоница, продолжая нализываться из запасов начальника, — Мины, волчьи ямы, яды на основе тяжелых металлов. Омниполис станет неприступным.

— Это не план, — мотнул рогатой головой минос, приходя в себя, — Это всего лишь демоново выживание.

— Пистолет вон, — тут же мотнула головой демоническая брюнетка, — Вперед. А я пойду бухать с девками Арвистера и со своим гоблиньем. Буду вербовать их под всё это дело. Мелкая Алиса очень уж напоминает своего… папочку. Та еще хитрожопость.

— Да пошла ты, — вяло откликнулся начальник Управления, — Будем работать с чем есть. Но вообще — катись пить и вербовать, Старри, ты меня утомила. А я сейчас отдам пару указаний — и спать лягу.

///

(спустя двенадцать часов)

— С-с-с-с-с!!! — обиженно зашипела Мыш, маша руками в разные стороны.

— Фф! — один из котов, украдкой обнюхивавший пустое блюдо, выгнул спину и удрал с кухни, едва не уронив по дороге Грегора, исследующего глубины банки с вареньем. Малыш, покачнувшись, сурово засопел, но увидев, что никого этим не впечатляет, вернулся к раскопкам.

— Что это с ней? — поинтересовалась пьяная, но какая-то чересчур бодрая и нормально артикулирующая Эмма Старри, выпившая уже три раза за исчезновение таверны «Отвернувшийся Слон». И её хозяина.

— Язык снова прикусила, — авторитетно заявила Алиса, курящая сигарету, — У неё такое теперь постоянно. Никак к зубищам не привыкнет.

— Та поффла ты! — Мыш замахнулась на сестру полотенцем, задела люстру и стала целью номер один для всех собравшихся на кухне. В конце концов ей пришлось обиженно обернуться с хвостом и спрятаться в угол, утащив с собой очередной графин пива. Неизвестно какой по счету.

Сидели уже долго, очень долго. Ни разу не весело, конечно, хоть и пили много. Эмма пришла не просто погудеть, она пришла доломать те остатки жизни, что еще теплились в доме Арвистеров. Рекрутировать их всех, скопом, каждого, на работу. Иначе никак, иначе не справятся они там, в Управлении. Каждый разумный будет на счету, а такие как Алиса и Мышь… тем более. Последние вампирши, последние вампирессы. Только они вдвоем, больше никого.

«Вы вряд ли сможете произвести потомство», — сказала Старри чуть ли не от входа, — «Так что считайте себя последними бессмертными. Других нет»

Смешно. Мыш в Управлении. Мусорная крыса с толстой жопой, которую растили и воспитывали, чтобы она стала номинальной хозяйкой барахолки рэтчедов. Потом дочь вампира. Потом принцесса. Потом вампиресса с этими длиннющими и болючими зубищами. А теперь Управление. Личная помощница Эммы Старри, и то — это так, первая роль, даже не должность. У Алиски такая же.

Ассоль запыхтела, обнаружив, что в великой задумчивости потребила весь кувшин чуть ли не одним глотком, но философски пожала плечами. А что им еще остается?

С тех пор, как дом и его обитателей выплюнули назад, в реальный мир, разлучив попутно Шегги с его демоницей, они, обитатели дома, попросту не знали, как им дальше жить. Связь с Конрадом оборвалась, это почувствовала и Алиса, и даже Мыш, едва пришедшая в сознание. Они после этого чуть с ума не сошли. А потом… потом пропала Виолика. Им пришлось все две недели отвечать на вопросы постоянно подходивших к дому орков и гоблинов. Без Виолики все стало совсем мрачно.

Как-то протянули, как-то. Со скрипом. Ради Грегора. Разговаривали, тормошили Скорчвудов, даже вяло обсуждали, куда вложить деньги, чтобы получить прибыль. Хотели дёрнуть Цифрового Деспота, но тот всё отмазывался тотальным завалом…

А теперь вот. «Здравствуйте, дети, у нас конец света. Нужно обустраивать и перестраивать Омниполис. Вы в Управлении. Забудьте о деньгах и о свободном времени. Всё у вас будет. Кроме времени. Кому спасибо сказать? Одному дохлому ублюдку, вон от него еще двадцать четыре ублюдских костюма осталось. Да-да, рыжая, не шипи на меня. Всё дерьмо, которое мы будем расхлебывать годами, вообще всё — заварил ваш дурной отец. Он виноват, девки. А нам расхлебывать»

Мыш не верила, что во всем виноват Конрад, но Алиса ей уже шепнула, что Арвистер хитровыкрученным образом сослал их в Ад, потому что знал. Скотина. И её обратить в вампирессу тоже приказал. Сволочь. Без спроса. Как всегда.

Как жить без него…?

С кем по утрам есть гренки?

Кого ждать? На чьи колени садиться своей толстой жопой…?

Из глаз очень зубастой полурэтчеда выкатилась пара слезинок, которые и были замечены Старри.

— Всё, я пошла, — поднялась с места крылатая женщина, — Дерьмо начнет вариться уже завтра, а у вас есть пара дней на то, чтобы очухаться и найти няню вашему сорванцу. Потом прямо в мой кабинет, с утра, всем стадом, Гарру тоже захватите. Думаю, вы уже поняли, на каком всё волоске. Выбора нет ни у кого. Надо будет — я из Шпильки генерала сделаю и право расстреливать без суда и следствия выдам. Наша задача сделать так, чтобы я как можно позже ей это все обеспечила, понимаете? Хорошо. Давайте.

Провожать полудемоницу вышли все. Страшно. То, что она рассказала — было очень страшно. Будущее, еще три недели назад казавшееся радужным, кануло в Лету. Теперь за него придётся бороться, не спасет ничего. Ни клыки, ни когти, ни сокровища, ни дурацкая алебарда, которая всем мешается. Даже вон, душеловы притихли, рассматривая расправившую крылья Старри.

Та, впрочем, вместо рывка в воздух, неожиданно обернулась к ним. К Мыши, Алисе с Грегором на руках, к Скорчвудам.

К сиротам.

— Мне… тяжело это признать, — с глубоким вздохом начала она, — Но Конрад… он был всегда нужен. И он был… всегда. Сейчас он нужен всем, совершенно всем, даже… даже мне. Очень, позарез, немедленно, еще вчера. А его нет. Мне будет очень непросто жить в мире, где… его нет. Как и вам. Но мы должны, понимаете? Нам больше ничего не остается.

Мыш снова случайно укусила себя за язык и сморщилась, глядя, как прекрасная женщина на больших черных крыльях улетает в ночи, унося с собой остатки покоя всего их дурацкого семейства. А они смотрят вслед, им больше ничего не остается.

Наконец, они завалились все назад, остановившись в холле и разглядывая друг друга как дураки.

— Вы как хотите, — выдохнула Алиса, поправив Грегора, — А я иду вниз.

Туда захотели все, даже лабрадор Лэсси. Они все дружно спустились в берлогу бывшей Тарасовой, в её компьютерный храм, где диванов и других лежбищ уже было больше, чем компьютеров, а затем дождались, пока залезшая под стол рыжая вампиресса найдет нужный переключатель. Откроет секретный подпол, расположенный прямо в центре её логова. Затем они спустятся еще на этаж ниже.

Здесь будет мрачно, сыро и тухло. Одна несчастная лампочка будет изо всех сил стараться, чтобы осветить чуть ли не вручную выкопанную комнатку, содержащую в себе только одну вещь — огромный, на пару тонн, прозрачный резервуар из очень толстого стекла, до краев заполненный кровью, которую кто-то или что-то осветлило настолько, что сквозь эту жидкость можно было смотреть.

Смотреть, правда, предполагалось на совершенно голую девушку с фиолетовыми волосами, висящую прямо в центре посудины. Она, скрючившись в позе человеческого зародыша, мирно бултыхалась в красной жиже, прижимая к груди нечто небольшое. Глаза её были плотно закрыты.

Пропавшая Виолика Радиган. Причина скорби и печали орков всего Омниполиса. Звезда, ушедшая с небосвода. К себе она прижимала чужое сердце, весьма похожее на человеческое. Этот внутренний орган самым сверхъестественным образом медленно бился, демонстрируя, что чувствует себя вполне нормально.

Тишину разорвал голос Шегги. Обычно мягкий, даже немного робкий, сейчас он прозвучал грубо и зло:

— И что? Пока мы будем надрываться, эти двое будут спать, кайфовать и трахаться?

— А что ты хочешь, брат…? — протянула Анника Скорчвуд, подойдя к резервуару и побарабанив об стекло пальчиками, — От него одно сердце осталось. И то проклятое.

— Я не знаю, чего хочу! — фыркнул Шеггард, разворачивая свое массивное тело, — Я знаю, что всё это он устроил! А теперь дрыхнет вместе с Виоликой, наслаждается отпуском! Заварил кашу — и в кусты!

— В сиськи, если уж быть точным… — задумчиво протянула Мыш, думая, что совсем бы не отказалась занять место Радиган, хотя сама ни разу не демон и не может ничего такого демонического, чтобы соединиться разумами с почти мертвым вампиром. Да и вообще дочь.

Что это за инцестные мысли, в конце то концов⁈

— Тридцать лет, может, и сорок, — проговорила Алиса, подходя к резервуару, — Вот настолько мы без него. Я мало что поняла из объяснений Виолики, но раньше они не очнутся, никак. Конрад мертв на всё это время. Теперь дело за нами.

Конечно, всем бы хотелось оказаться сейчас на месте чересчур хитрожопого вампира. Пока у Средоточия чудовищный кризис, он будет валяться, нежиться и балдеть вместе с демоницей, которая дорвалась до желанного и любимого вампира. Пока он будет отдыхать, они будут пахать, материться, рисковать задницами, проливать реки пота и крови, воспитывать Грегора, дружить, влюбляться и расходиться…

…жить.

— Ты права, — сдулся бывший столяр, которого погладила по руке собственная сестра, — Мы будем жить. Только дайте нам с Анникой слово, что зверски надерете ему задницу, когда этот гад всё-таки регенерирует!

— Когда он вернется… — глаза Алисы Арвистер вспыхнули натуральным красным светом, — … я заставлю его пожалеть, что с нами так поступил! Раз двести! Нет, триста! Я ему все двери перенюхаю!!

— Ай-ссс…!!

— Мыш, ты что, снова язык прикусила⁈

Конец.

Здравствуйте, уважаемые читатели! Это была история о Конраде Арвистере, которая подошла к своему логическому концу. Да, на томе должна была красоваться цифра «семь», а не «пять», но увы, иногда даже творец не может преодолеть изначальных рамок, по которым пошло его произведение. Я искренне надеюсь, что этот короткий цикл Вам понравился!

Ваш автор, Харитон Мамбурин!

Content

Поцелуй скуки

Пролог

Глава 1 Законопослушный гражданин

Глава 2 Внутренний демон

Глава 3 Полеты во сне и наяву

Глава 4 Рубашкой вниз

Глава 5 Два туза на мизере

Глава 6 Око бури

Глава 7 Хитрый, но подлый

Глава 8 Теснота миров

Глава 9 И целого мира мало

Глава 10 Бездна теней

Глава 11 Терновый куст

Глава 12 Немой цирк

Глава 13 Паутина блефа

Глава 14 Война среди войны

Глава 15 Пир нежити

Глава 16 Терновый куст

Глава 17 Святотатцы

Глава 18 Бремя повелителей

Глава 19 Король на сцене

Глава 20 Новая эра/Эпилог