Эл Моргот

Злодейский путь!.. Том 7

Информация от издательства

Моргот, Эл

Злодейский путь!.. Том 7 / Эл Моргот. — Москва: МИФ, 2025. — (Злодейский путь!..).

ISBN 978-5-00250-538-8

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

© Моргот Эл, 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

Глава 184. Ты для меня

Этот постоялый двор больше не принимал путников. Соседи поговаривали, что хозяева продали его богатому молодому господину, а сами перебрались в места получше. Многим было трудно в Кушоне этой весной: стоящее неподалеку войско вносило хаос в привычную городскую рутину, жителям пришлось уплатить дополнительный налог и отдать часть продуктов на армейское довольствие. И конечно, все это исключительно «ради защиты граждан» от неведомой напасти, идущей со стороны Хэфаня.

Именно поэтому никого не удивило, что владельцы постоялого двора «Сливовая ветвь» внезапно съехали. Более того, их соседи — хозяин кожевенной лавки и мелкие торговцы, каждое утро выстраивающиеся в ряд на противоположной стороне улицы, — им искренне завидовали.

— Ох, неспокойно мне, — поделилась с соседкой торговка чаем. — Когда через ворота проходила, услышала, что налог на въезд в город поднимают.

— И не говори, — сквозь зубы процедила торговка украшениями, — скоро выручки только на миску риса хватать будет.

— Семья Ки вовремя убралась из города, — она кивнула на вычурные ворота постоялого двора.

— Кто бы знал, что этот день наступит. В Кушоне жило несколько поколений их семьи. Я уж думала, скоро они переименуют свой постоялый двор в столетний.

— Да заплатили им, небось, как за два столетних, — зычно пробасил кожевенник издалека. — Вы молодого владельца видали?

— А то как же, — заалела торговка чаем.

— Красив, богат и молод, — понизила голос торговка украшениями. — Должно быть, сын чиновника. Помяните мое слово: скоро о нем будет судачить весь Кушон.

Обе женщины мечтательно вздохнули.

В это время обсуждаемый ими с таким упоением Демнамелас в который раз придирчиво оглядел себя в зеркале. Теперь длинная челка падала на его глаза, полностью прикрывая алый. Без этого пугающего акцента его внешность приобрела более мягкие, спокойные черты. Бледная матовая кожа, седые до белизны волосы, еще по-мальчишечьи полноватые щеки и тонкие, изящные губы. Лет через десять с такой внешностью он бы покорял абсолютно всех. Вот только тело вряд ли столько протянет.

Что ж, у него все еще есть главный герой. Пусть мальчишка храбрился, пока говорил с ним, Админ слишком хорошо изучил его, чтобы начать беспокоиться. Сломать его будет несложно. Всего лишь две ключевые точки этого плана, после чего Ал разрушит себя достаточно, чтобы можно было завладеть его сознанием и вытеснить душу из неуязвимого тела. Ведь даже если тело обладает особой аурой, на душу это не распространяется. Два переломных момента плана разрушения: сперва дать ему еще раз встретиться с Шеном, разбередив незажившие раны. Админ не сомневался, что Ал не убьет Шена, так же как и тот не сможет помириться с ним. Итог: еще более обозленный и уязвимый главный герой. Он будет ненавидеть своего бывшего учителя, будет желать ему смерти, будет раз за разом представлять, как убивает его… А когда тот в самом деле умрет (конечно, не без помощи Админа) — тогда Ал поймет, что все это время хотел вовсе не этого и был просто зол и обижен. В минуту отчаяния, когда Ал захочет последовать за своим учителем, Админ наконец займет его тело.

Жалко, конечно, что Шена придется убить до этого момента. Впрочем, невозможно играться с мышкой вечно. Надо будет придумать, чем заняться после.

Админ призадумался, надолго уставившись в одну точку.

— Великий господин, — отвлек его от размышлений стелющийся подобострастный голос.

За тонкой просвечивающейся дверью отчетливо виднелся силуэт застывшего на коленях человека.

— Мун? Чего тебе? Оно готово?

Силуэт склонился в поклоне, голос ответил утвердительно. Админ поднялся из-за столика, в два шага пересек комнату и резко распахнул двери. Перед ним растянулся сухонький мужчина средних лет с длинными свисающими усами, что сейчас едва не касались пола.

Скривившись, словно от зубной боли, Админ чуть пнул его носком сапога и произнес:

— Идем. Пошевеливайся.

Мун тут же взял низкий старт, пару шагов стелился по полу, а затем стремительно побежал вперед так, что Админ едва успевал видеть край его зеленого одеяния за очередным поворотом. Впрочем, провожатые ему были не нужны: Админ прекрасно знал, где располагается погреб.

Спустившись, он прошел мимо бочек с соленьями, гирлянд сушеного перца, хурмы и грибов и сложенных один на другой мешков и свернул в очищенное от запасов продовольствия помещение. Здесь все еще пахло соленьями и грибами, но запах этот смешивался с сладковато-кислым ароматом человеческого пота и слез.

На цепи сидели двое: муж и жена Ки, предыдущие владельцы постоялого двора «Сливовая ветвь», те самые «поспешно уехавшие». При появлении молодого человека с блеклыми волосами, в черном глазу которого нехорошо играли отсветы единственного зажженного факела, женщина испуганно забилась в угол. Мужчина же плебейски упал на колени, выставив перед собой руки в молитвенном жесте, и запричитал:

— Господин, пощадите! Забирайте что угодно, только пощадите наши жизни!

Админ криво усмехнулся. Ну что за жалкая личность… Как же он вопил несколько дней назад, когда секта Хладного пламени решила избрать этот симпатичный и просторный постоялый двор своей новой временной базой и тихо-мирно прирезала всех постояльцев. Помнится, тогда хозяин обещал ему медленную смерть и кичился знакомством с местным магистратом. Где былая уверенность, ну? Как сложно из всего этого огромного человеческого многообразия вычленить хотя бы пару достойных! Неужели люд вконец обнищал духом?

Подумав об этом, Админ вспомнил об одном человеке из этого мира, который хотя бы не выказал перед ним страха. Интересно, если схватить его — насколько быстро он станет умолять о пощаде? Эта мысль по-своему увлекала. Надо проверить.

— Великий господин, — решился позвать Мун, видя, что тот вновь ушел в свои мысли.

— Показывай, — махнул рукой Демнамелас.

Мун наполнил чашу жидкостью из кувшина и, схватив скованного мужчину за волосы, задрал его голову и влил в рот содержимое чаши. Жидкость потекла по щекам и шее мужчины. Когда Мун отпустил его, тот затряс головой, откашливаясь.

Прошла минута, за ней вторая, Админ почти успел заскучать, когда мужчина рванулся в цепях, с безумным взглядом пытаясь дотянуть до Муна скрюченные в агонии пальцы. Его глаза выпучились, а изо рта шел звериный рык. Его забившаяся в угол жена взвизгнула и закрыла лицо руками. Муж перевел на нее обезумевший взгляд и рванул в ее сторону, но пальцы лишь мазнули по краю юбки — цепь не дотягивалась.

— Эй ты, — позвал Админ, — встань и поклонись.

Мужчина никак не отреагировал на его слова, продолжая рваться к визжащей женщине.

Админ перевел взгляд на Муна:

— Это еще что? По-твоему, так должны вести себя воины нашей секты?

Мастер Мун принялся неистово кланяться и при этом сбивчиво, но быстро говорить:

— Не гневайтесь, великий господин! Должно быть, паразиты еще не полностью пробудились. Как только их яд поработит организм, он станет послушным!

Админ наморщил нос.

— Хорошо бы тебе оказаться правым. Армейский налог заберут через час. Чтобы заразить паразитами столько зерна, нам потребовалось немало усилий. Второй попытки у нас не будет.

— Яд ку непременно подействует, господин!

Админ отвернулся от Муна и перевел взгляд на беснующегося на цепи мужчину.

— Ослабь цепь, что ли, — произнес он. — Проверим позже, заметит ли он, что сожрал собственную жену.

— Что это еще, черт побери, за письмо?! Никогда не читал ничего более возмутительного!!

За несколько часов до этого момента, когда Ал еще находился в лагере контрольного бюро, а воины сражались со старейшиной Лунгом у входа в гробницу, парню удалось незаметно пнуть обоих своих соседей из ордена Синих звезд, тем самым распалив между ними нешуточную схватку. Ученики Лева принялись громко ругаться друг на друга и бодаться. Они бы не преминули схватиться за мечи, если бы их руки не были надежно связаны за спиной.

Ал тоже был связан, но за время, проведенное в ожидании, смог ослабить веревки и теперь, пока люди из бюро отвлеклись, незаметно переместился за дерево, скинул мешающие путы, рискнул вновь высунуться, возвращая свой меч, и короткими перебежками кинулся прочь. Лишь удача, сопутствующая главному герою, помогла ему остаться незамеченным в течение первых же минут. Эта же удача, а еще его незаурядные способности к скрытному перемещению позволили проникнуть в гробницу, пока воины бюро не заметили пропажи.

Только Ю Си, отдыхающий под деревом, подпер щеку рукой и проводил его задумчивым взглядом. Глава контрольного бюро с неудовольствием отметил, что «особый» отряд не соответствует своему статусу, а Гу Фен так увлекся командованием, что не заметил не только метнувшейся мимо лисы, но и «мыши», прошмыгнувшей прямо под носом.

Ал проскочил мимо контрольного бюро и стремительно понесся через гробницу, почти не разбирая дороги, уверенный, что за ним пустили погоню. Он забежал так далеко и свернул в такое число коридоров, что уже и сам не ведал, с какой стороны пришел, когда наконец рискнул остановиться и прислушаться. Звуков погони не было. Ал зажег пламя на ладони и осмотрелся.

Осознание, что он заблудился, накатило на него панической волной, вынырнуть из которой помогла лишь мысль, что Шен тоже где-то здесь. Ал прижал ладонь к сердцу, пытаясь утихомирить его мятущийся ритм, и ощутил хруст сложенных за пазухой листов. Наконец-то у него появилась возможность прочитать то, что там написано.

— Что это еще, черт побери, за письмо?! Никогда не читал ничего более возмутительного!!

Пробежав глазами последний лист, Ал с силой сжал его в кулаке, пытаясь справиться с накатившей яростью. Лишь мысль, что он бросит это письмо Шену в лицо, помогла ему сдержаться и не воспламенить его взглядом. Со злостью расправив смятые листы, Ал вновь засунул их за пазуху и побрел в поисках Шена.

Будь на его месте кто-то другой — он бы здесь и помер, заплутав в бесконечном лабиринте первого уровня. Но удача главного героя исправно работала, позволив ему поначалу найти ход на второй уровень, затем добраться до третьего, не встретив ловушки сложнее пары выпущенных в противоположную стену стрел, а потом и вовсе провалиться в бездну, когда он прислонился к колонне, чтобы перевести дыхание. Вопреки ожиданиям самого Ала, летевшего вниз так долго, что он успел несколько раз попрощаться с жизнью, перед смертью представить со слезами на глазах улыбающееся лицо Шена и пожелать просто увидеть его в последний раз, он не разбился и даже не поранился. Ал упал на мягкую белоснежную крону, полностью амортизирующую приземление, и провалился в морозный лес.

Там он наконец поверил, что не умер. А поверив, вспомнил все свои переживания. И затем главная проблема предстала перед ним во всей красе.

— Что это еще, черт побери, за письмо?! Никогда не читал ничего более возмутительного!!

Шен философски промолчал, чуть приподняв уголки губ, отчего на щеках появились небольшие ямочки. Вообще-то он ожидал немного не такой реакции, когда только начинал писать письмо, но под конец свернул с выверенных, расчетливых фраз, призванных успокоить Ала и воззвать к его голосу разума, и просто выплеснул на бумагу свои чувства. Он не собирался отдавать письмо Алу в том виде, в каком оставил на столе. Странно, что его подсознание теперь представляет, что было бы, прочти Ал именно тот вариант письма.

Не зная, следует ли вообще отвечать и исчезнет ли наваждение, если он будет его игнорировать, Шен все же не сдержался и произнес:

— А зачем вообще ты его читал? Оно не тебе.

Уж слишком реальным выглядел перед ним Ал — трудно оставить без внимания.

Парень чуть не задохнулся от возмущения.

— Не мне?! Ты ко мне обращаешься в письме! Там везде мое имя!

— И что с того? — спокойно, как и прежде, отозвался Шен. — А если бы я на столе личный дневник оставил, ты бы и его прочитал, если бы заметил свое имя на раскрытой странице?

Ал громко втянул воздух. Да, прочитал бы! Стоит ли произносить вслух очевидное?

Шен посмотрел по сторонам с таким видом, будто потерял весь интерес к разговору. Ал даже опешил. Что? Это все, что ли? Все, что он может ответить?!

— Я тебя ненавижу!! — закричал Ал и, обнажив меч, бросился на бывшего учителя.

Меч отскочил от защитного барьера. Шен посмотрел на Ала без удивления. Примерно такую картину он раз за разом представлял в воображении, ничего удивительного, что в этом сне наяву так и происходит.

От неожиданно возникшей преграды Ал чуть не потерял меч, но затем тряхнул головой и вновь бросился в атаку.

Это продолжалось дольше, чем было бы разумным. Как обезумевший Ал бросался на барьер, раз за разом отражающий его атаки. Шен стоял за полупрозрачной вязью защитных символов и смотрел на бывшего ученика с нечитаемым выражением лица.

В конце концов Ал отступил, выплеснув накопившуюся ярость и сообразив, что таким образом ничего не добьется. Он перевел дыхание, готовясь к более серьезной атаке.

Шен хмыкнул и убрал барьер. Ал поднял на него взгляд и всмотрелся в до тошноты спокойное лицо. Его безмятежность выводила из себя.

— Ты так спокоен… — словно выплюнул Ал. — Уверен, что я тебя не задену… Это письмо!.. — яростно воскликнул он и резко перешел на тихое бормотание, словно утратил все силы: — Это письмо ты написал, чтобы поиздеваться надо мной?

Шен сделал глубокий вдох и, запрокинув голову, прикрыл глаза. Ал смотрел на него и думал лишь о том, что его шея кажется очень уязвимой в этот момент. Нужен только шаг вперед, взмах меча, и его кровь наконец все закончит… На мгновение он представил это так отчетливо, что даже побледнел.

Шен же вновь повернулся к нему, посмотрел внимательно, чуть склонив голову набок, и произнес:

— Знаешь, почему это письмо так выглядело? В начале я ведь в самом деле собирался, как обычно, подыскать правильные слова, сгладить острые углы и даже извиниться… — Он тихо хмыкнул себе под нос, словно сама мысль об извинениях вызывала в нем еле сдерживаемую иронию. — Заметил смену тона? «Ал, у тебя есть основания злиться», — словно дразнясь, процитировал он высоким тоном. — А затем: «Глупец, неспособный услышать чужие слова, даже если их прокричат тебе на ухо!» Да-а-а, я так старательно пытался сделать вид, что уважаю твое мнение. — Шен вздохнул. — Но на самом деле нет. В моих глазах ты был и остаешься ребенком.

Ал с силой сжал рукоять меча, исподлобья наблюдая за Шеном, словно загнанный зверь за отвлекшимся охотником. Шен даже принялся расхаживать из стороны в сторону, поглощенный своим монологом:

— Ты не виноват, нет! Тебе просто недостает жизненного опыта. Когда-нибудь в тебе действительно будет то, что называют характером. Но не сейчас.

Ал продолжал слушать, словно желая выпить эту горькую микстуру до последней капли. Его никогда в жизни так сильно не оскорбляли. (Или же чужие слова еще не задевали его так сильно.) Шен словно вознамерился втоптать его в грязь, и Ал наблюдал за этим, затаив дыхание.

— Сейчас ты… еще только слепок. Ты просто не можешь осознать этого, пока не повзрослеешь. И я так старательно подыгрывал, хотел снова сказать, что уважаю твое мнение… Но я не смог сдержаться! — тон Шена изменился, и он развернулся, теперь глядя прямо на Ала. — Потому что мне в самом деле было больно.

От этих слов Ал опешил. Он ожидал продолжения, какой он никчемный, ничего не соображающий дурак, чьи чувства не имеют значения, пока ему не исполнится хотя бы двадцать. Признание бывшего учителя в своей уязвимости застало его врасплох.

— И я не об ударе говорю, — зло и удивленно продолжил Шен, словно не ожидал собственных слов. — Мне было больнее, чем я мог подумать. Я никогда не замечал, что ты стал настолько важен для меня. И я никак не ожидал, что привяжусь к тебе так сильно, что мне будет настолько больно! Хах. — Он замер и усмехнулся, а затем взмахнул руками и произнес словно с облегчением: — Ну вот, наконец-то я это сказал! Смог признать хотя бы перед собой.

Длинная речь подошла к концу, и Шен задумчиво замолчал. На поляне воцарилась тишина. Шен покосился на Ала, а затем немного удивленно пробормотал:

— Этого недостаточно? Но мне ведь в самом деле стало чуточку легче, когда я произнес это вслух…

Ал потрясенно смотрел на него. Меч в его руке подрагивал.

— Ты надо мной издеваешься? — смог выдавить он. — Продолжаешь издеваться? Тебе мало?

Шен посмотрел на парня с искренним недоумением, а затем вздохнул, покачал головой, опустил ее и снова вздохнул.

— Ну да, на что я рассчитывал… Даже в моих снах, как бы я ни формулировал, ты слышишь только то, что понимаешь…

Он вскинул голову, отбросил меч в сторону и развел руки.

— Давай.

Ал почувствовал, что по щеке скатилась обжигающая слезинка. Этот человек постоянно одними словами переворачивал все с ног на голову, вот и сейчас — Ал не понимал и половины. Но безмятежный вид Шена, его надменный облик и легкая улыбка были красноречивее любых слов. Пока Ала трясло от еле сдерживаемых эмоций, боли и обиды, Шен выглядел столь спокойным, что становилось тошно. Хотелось кровью стереть это спокойствие с его лица. Неужели он всегда был таким? Зачем ему было дурачить Ала все это время?

— Если всего, что я сделал и сказал недостаточно, если этого недостаточно… — произнес Шен, вдруг сбившись.

Ал во все глаза уставился на него. Маска? Если бы не эта оговорка, Ал бы и не подумал, что Шен ощущает что-то кроме скуки.

— …то давай, бей, — закончил тот, шире разведя руки. — Я не буду сопротивляться.

Высокомерный. Какой же высокомерный. Он стоит так невозмутимо, расставив руки, уверенный, что Ал не решится.

«Ты так уверен, что я неспособен ответить всерьез?»

Ал бросился вперед раньше, чем успел закончить свою мысль. Он просто хотел, чтобы Шену стало так же больно, как ему.

Мгновение спустя мир Ала перевернулся. Шен уклонился от клинка, уйдя в сторону, и опрокинул Ала на морозную траву. Ал не успел завершить движение ресниц, как ощутил себя прижатым к земле. Шен навалился сверху, коленом уперевшись в грудную клетку, а другой, вытянутой в сторону ногой зафиксировал его руку с мечом, с такой силой надавив сапогом на запястье, что Ал разжал пальцы, выпуская рукоять.

— Думал, я позволю себе стать твоей жертвой? — зло произнес Шен ему прямо в лицо.

Он сдавил щеки Ала пальцами так, что тот не мог двинуть головой и на сантиметр, да и произнести толком ничего не мог, лишь яростно уставился на него.

Шен тоже смотрел на главного героя, не в силах больше подбирать слова. Его грудь распирал немой крик, выходящий наружу лишь горящим золотыми сполохами взглядом. Разве можно все исправить с этого момента? Ведь нельзя, да? Почему Система с самого начала не сказала ему, что ничего никогда нельзя исправить?!

Ал больше не сопротивлялся. Его больше не била дрожь, и на сердце вдруг стало удивительно спокойно. Он смотрел на человека, который с силой прижимал его к земле, и не хотел больше бороться. Потому что выражение лица этого человека было совсем не равнодушным. И только слепоглухонемой мог бы поверить, что ему все равно.

Ал вдруг вспомнил их… да, ИХ первую встречу. На Тропе тигра. Ал так же лежал на траве и смотрел на него снизу вверх. А Шен отчаянно пытался спасти глупого мальчишку. Он ничего не сказал, даже получив ментальный удар. Не стал смотреть злее. И потом, после… сколько раз приходил ему на выручку и… Уж улыбаться Шена никто не заставлял. Он мог бы и не улыбаться. Мог бы не быть так добр… Он ведь был добр… всегда. Никто никогда не относился к Алу так хорошо… Может, даже слишком. Поэтому он и забылся, жадно желая стать ближе к своему свету. Он просто… хотел переступить разделяющую их черту.

И сейчас… сейчас… «Скажи мне, что я важен для тебя. Прошу».

Как бы отчаянно Ал ни желал этого, с таким же отчаянием он осознавал, что Шен не произнесет этих слов. Но он хотел сдаться даже его молчанию. Он всегда хотел сдаться.

Шен увидел, как горящие золотым гневом глаза Ала наполняются слезами, как слезы прочерчивают две дорожки к вискам. С этой картиной внутри него словно что-то оборвалось. Они сделали полный круг и пришли к началу. Снова поляна. Снова плачущий Ал на земле. И вновь подавляющий учитель, которому впоследствии за все отомстят. Забавно разве что… Сейчас он вовсе не боялся смерти. Боль и досада жгли его сердце совсем по другой причине.

Его пальцы разжались. Шен отпустил голову Ала и, устало склонившись, уткнулся лбом в его грудь и пробормотал:

— Было бы лучше, если бы я к тебе никогда не привязывался.

Сердце Ала кольнуло. «Привязанность». Нечто… ценное?

Словно сгустившиеся тучи прорезал запоздалый луч света.

Тепло расползалось по его телу вместе с тем, как мысль укоренялась в сознании. Привязанность. Это куда… куда лучше, чем безразличие.

— Учитель… — слово само слетело с губ.

Шен резко отстранился, словно Ал его оттолкнул. Он прекратил его удерживать и встал. Ал чуть приподнялся на локтях и потерянно посмотрел на него.

— Учитель? — холодно произнес Шен. — Я тебе не учитель.

— Тогда кто ты для меня?! — растерянно воскликнул Ал.

— Нет.

Ал был полностью сбит с толку.

— Нет? — вынужденно переспросил он.

— Нет, — повторил Шен. — Кто ТЫ для меня?

Глава 185. Мы друг для друга

— Кто ТЫ для меня?

Вопрос, прозвучавший из уст Шена, сперва показался Алу абсурдным. Затем он растерялся.

«Кто я для тебя?»

Немое недоумение.

«Кем я хочу быть для тебя?..»

— Кто ты для меня?! — повторил Шен.

А ведь и правда. Чего Ал хочет?

Шен стоял над ним в ожидании ответа. Неспокойном ожидании. На его лице больше не было скучающей маски безразличия, чего Ал так жаждал добиться.

И парень медлил с ответом. Почему он медлит? Разве ответ не очевиден?..

Ал обвел взглядом его фигуру, снизу вверх, каждую деталь, теряющуюся в опускающихся на лес сумерках. Грязное алое одеяние, кончики длинных пальцев, будто стремящихся сжаться в кулаки, но удерживаемых волевым порывом и оттого подрагивающих, длинную спутанную косу, слабо подходящую уже под такое определение, неприкрытую шею, подбородок, сжатые в напряженном ожидании губы. Ал поднял взгляд выше, скользнул по прямой линии носа и уставился в горящие золотыми сполохами глаза.

Эти золотые сполохи выжигали что-то в его мягком, тянущемся Шену навстречу нутре. Алу на миг подумалось, что, если бы взгляд мог выжечь на сердце клеймо обладания, на своем он бы с гордостью предпочел носить клеймо власти этого человека. Быть уверенным в своей принадлежности.

Только сейчас он до конца осознал, как важен был его прошлый ученический статус. Этот статус говорил: «Ты — мой». ЕГО ученик.

Ал хотел бы вновь им стать. Но прекрасно понимал, что Шен ответит на такое заявление: он должен нести ответственность за свои слова, он сам разрушил этот их вид отношений и должен принять все последствия.

Поэтому Ал произнес:

— Разве ты сам не согласился исполнить мое желание, назвав меня другом?

Шен хохотнул, чем поставил Ала в тупик. Он пробормотал себе под нос:

— Неужели мое подсознание считает, что Ал мог бы так ответить? Я такой наивный?

И все же лежащий на траве и, видимо, никуда не собирающийся Ал ждал ответа, а Шену и самому было интересно узнать, куда может завести эта беседа.

— Это было до того, как ты узнал неприятную правду, — ответил он, глядя на бывшего ученика. — Судя по всему, тогда и закончилась наша «дружба».

— Я… был неправ.

Ал наконец поднялся с земли и встал перед ним, понурив голову. Шен потрясенно уставился на светлую макушку. Этот сон наяву стал походить на совсем уж розовые мечты. Разве что в них Шен мог вообразить, что Ал вот так просто признает это, даже не проткнув сперва его мечом для надежности.

— Ты меня не проведешь, — фыркнул Шен.

Ал поднял голову и округлившимися глазами уставился на него.

— Я искренен! — с неподдельным возмущением воскликнул он.

Шен закусил губу, не зная, злиться ему или смеяться.

— Искренен, как же… — тихо пробормотал он. — Хотелось бы мне, чтобы Ал в самом деле так сказал.

Ал, боль которого чуть улеглась, когда подняла голову робкая надежда, обратил наконец внимание на странную оговорку.

— Ты что, думаешь, я не настоящий Ал Луар?

Шен ответил не сразу, посмотрев на него с подозрением. Было странным, что подсознание спрашивает об этом.

— Настоящий Ал далеко отсюда, — все же ответил Шен. — Откуда бы ему внезапно здесь взяться. Прости, что разочаровываю, но ты всего лишь след из моего сознания.

Он произнес это настолько уверенно, что Ал на мгновение и сам засомневался.

— Что за чушь! — затем воскликнул парень. — Я здесь из-за тебя!

— Снова я виноват? — протянул Шен.

— Нет же!! В ордене я узнал, что ты отправился в гробницу, и последовал за тобой!

— Зачем? — Шен не выглядел убежденным.

— Чтобы тебя убить!! — зло закричал Ал.

Яростный крик раскатами разнесся по морозному лесу. Шен прислушался к эху. «Убить… ить… ить… ить…» — витало в воздухе.

— Ты думал, тебе удастся? — наконец с интересом уточнил хозяин Проклятого пика.

Ал уставился ему в глаза.

— Я просто был очень зол, — выдавил он сквозь зубы.

Шена, однако, такое признание вовсе не впечатлило.

— Я тоже был зол, — легко согласился он. — Зол, что одного слова Демнамеласа хватило, чтобы перечеркнуть все сказанные мною слова!

— На тебе был Венец истины!!

— А при тебе оставалась твоя память!!

Ал пораженно уставился на Шена, который внезапно сорвался на крик.

— Что? Я спас тебя на Тропе тигра, заботясь о собственной жизни? Именно так! — продолжил Шен, все еще выглядя экспрессивно. — Сделал тебя своим личным учеником не по собственной инициативе? Тоже так! Да я бы на тебя внимания не обратил! Почему ты решил, что я должен был выделить тебя из толпы? За какие заслуги? Чем ты отличался от других? Ты был далеко не самым лучшим. И что же? Обвиняешь меня, что я не разглядел твой потенциал?

— Н-нет, но… — Ал опешил. Он был так счастлив, когда Шен выделил его среди остальных, так гордился, не задумываясь о причинах, веря, что Шен в самом деле увидел его скрытый потенциал, о котором сам Ал не знал. Он настолько сильно радовался этому, что правда оказалась слишком болезненна. Ал просто не мог думать об этой ситуации здраво, отбросив эмоции.

Шен вдруг уселся под деревом, словно вконец выдохся, и, прислонившись спиной к стволу, устало улыбнулся.

— Разве это не прекрасное стечение обстоятельств?

— А? — Ал растерянно замер перед ним.

— Ни ты, ни я не искали этой встречи. Значит ли это, что наша встреча — судьба? Или просто случайность, круто изменившая наши судьбы?

Брови Ала приподнялись, а в запертом наглухо чердаке сознания словно приоткрылась дверь, впустив порыв свежего ветра.

— Наконец-то я могу вздохнуть с облегчением, — глядя на него, произнес Шен.

Ал не переставал удивляться его речам, а Шен добавил:

— Почему мне кажется, что ты наконец начинаешь узнавать настоящего меня? Наше знакомство началось со лжи. Я с первой встречи притворялся другим человеком. Теперь мне это необязательно. — Он замолчал и продолжил лишь спустя время, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее: — От тебя зависит — остаться или уйти. Убить себя я, конечно, не позволю.

Шен прикрыл глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул. И ни за что бы он не признался, как сильно стучало в этот момент его сердце.

— Я… могу остаться? — недоверчиво переспросил Ал.

Шен молчал.

— В качестве кого?

Хозяин Проклятого пика открыл глаза и с раздражением уставился на Ала. Казалось, у Шена уже сердце подобралось к горлу, а этот мальчишка все еще медлил с ответом!

— Да или нет? — зло из-за беспокойства произнес Шен.

— Да! — воскликнул Ал, боясь, что тот передумает. — Да, да! Я буду…

Шен устало перевел дух.

— Вот только не надо вновь уничижительных обещаний, — прервал он. — Просто будь Алом Луаром, а с остальным мы разберемся постепенно.

Ал кивнул, и Шен отвернулся, рассматривая однообразный лес.

И ни один из них не признался бы, как счастлив в этот момент.

Изящная ножка, обнаженная выше всяких приличий, показалась из-за двери. Старейшина Заг, этим днем обретающийся один в старейшинской, уронил свиток себе на ногу, не ощутив удара деревянного основания по пальцам, и вытаращился на сие непотребство.

Непотребство показало бедра, до непристойности плотно обтянутые черной тканью, вильнуло ими и вновь скрылось за дверями.

— Нет, ну это!.. — задохнулся от возмущения почтенный старейшина. — Ну это… кхм…

Заг обессиленно потряс указующим перстом, пытаясь обличить бесстыжую соблазнительницу.

Та неожиданно вновь показалась, резко вынырнув из-за двери, — на сей раз верхней своей частью. В зубах обворожительной дамы был зажат духовный лотос. За спиной барышни мазнул в воздухе и исчез черный пушистый хвост. Бессмертный лекарь обомлел.

К его чести, справился он со своим состоянием через один глубокий вдох.

— Шеновы проделки! — как нечто само собой разумеющееся пробормотал он и, тряхнув головой, точно пытаясь сбросить наваждение, направился к барышне-бесстыднице.

Заг протянул руку ладонью вверх, чтобы та вложила в нее духовный лотос, но чертовка словно в недоумении приподняла изящные бровки и подалась вперед, предлагая лекарю самому забрать то, что ему нужно.

Почтенный старейшина скрепя сердце напомнил себе о возрасте и аккуратно потянулся к лотосу. Уже почти коснувшись, он в последний момент отдернул руки, вспомнив, что слышал об удивительных цветах-артефактах, стоит коснуться которых — впадешь в беспробудный ужасный кошмар. Заг с неодобрением покосился на нагло ухмыляющуюся барышню, на голове которой сквозь прическу пробивались острые, покрытые черной шерсткой ушки, и буркнул:

— За мной.

Оставив ее за спиной, Заг собрался с мыслями и быстрым шагом направился в резиденцию главы ордена. Лисица посеменила следом, с трудом сдерживая рвущийся из груди хохот.

Пока они говорили, почти стемнело. Белые кроны, ранее испускающие свет, померкли, словно разрядившиеся лампочки. Шен с сомнением покосился на Ала. Он почти был убежден, что тот настоящий, но в происходящее все еще верилось с трудом. Признаться, каких только исходов Шен ни прогнозировал после случившегося на совете, но лишь в самых дерзких, оторванных от реальности мечтаниях он мог вообразить, что Ал помирится с ним так сравнительно просто.

Парень спрятал меч в ножны и теперь стоял немного растерянно, неуклюже не зная, куда деть руки.

— Пойдем. — Несмотря на причудливость происходящего, расслабляться было рано. Шен решительно сжал его руку, чтобы тот не потерялся в сумрачном лесу.

Не жалея сил, Ал ухватился за эту ладонь. Шен никак на это не отреагировал, решив, что пусть лучше Ал держится чересчур крепко, чем отпускает, — терять и его в этом лесу он был не намерен.

«Муан!» — мысленно позвал Шен.

— Муан! — вслух повторил он, когда ответа не последовало.

По ощущениям Шен не чувствовал для мечника опасности, поэтому все еще мыслил спокойно, не бегая в панике по сумрачному лесу.

Но Муан не отзывался, и Шен совершенно не представлял, в какую сторону идти. Поэтому он замер, глубоко вдохнул-выдохнул и прикрыл глаза. Серебряная нить появилась перед его взором почти сразу, и Шену оставалось только досадовать, что он не додумался приглядеться к ней раньше. Он открыл глаза, намереваясь последовать за нитью, но почувствовал, что в его взгляде что-то изменилось. Шен поморгал, пытаясь восстановить зрение, но мир по-прежнему оставался искаженно-темным. Не то чтобы менее резким, но все очертания приобрели другие краски. Ранее черные в сумерках стволы стали казаться исчерна-фиолетовыми, трава под ногами окрасилась в темно-синий, а Ал внезапно засветился почти как раньше, только на сей раз не слепил глаза, хоть и выделялся на фоне окружающих цветов сплошным желто-красным.

Пока Шен с недоумением пялился на него, Ал недоверчиво всмотрелся в его глаза.

— Шен… — все еще будто не до конца уверенный, что ему не мерещится, начал парень, — у тебя зрачки какие-то странные…

Он даже попытался вырвать из хватки свою руку, на мгновение испугавшись, что перед ним не его бывший учитель. Шен, однако, все еще крепко удерживал его ладонь.

— Что с ними? — уточнил он, уже догадываясь об ответе.

— Они узкие, как змеиные…

Шен против воли передернул плечами. Что ж… Не хотелось ему признавать, но, кажется, укус той золотой змеи, один вид которой чуть было не отправил его на тот свет, нес и некоторую пользу… И все же осознавать, что он видит сейчас как существа, которых до смерти ненавидит, было очень странно.

Ал вновь попытался вывернуться, и Шен обратил на это внимание. Отчего-то подобное поведение его позабавило. Он уставился на парня, чуть склонив голову набок, и растянул губы в улыбке, показавшейся Алу предвкушающе-зловещей.

— Что, боиш-шьс-ся? — протянул Шен, растягивая шипящие звуки.

От подобного спектакля Ал готов был выхватить меч и рубануть по руке, то ли своей, то ли притворившегося учителем демона.

Шен перехватил его вторую руку, осознав, что шутка зашла слишком далеко.

— Да успокойся ты! Я это!

Обе руки Ала оказались надежно зафиксированы, поэтому парень попытался ударить его лбом. Шен ловко поднял руки бывшего ученика лбу наперерез. Теперь Ал попытался достать его ногой.

— Ладно-ладно-ладно! — примиряюще воскликнул Шен, с трудом избежав болезненного тычка в голень. — Прекрати! Это точно я! Ну хочешь, скажу что-нибудь, что притворяющийся мной демон знать не может? К примеру… к примеру… — От обилия возникших в голове примеров Шен растерялся.

— К примеру, — процедил Ал, — как зовут твою ученицу?

— Аннис, — без раздумий отозвался Шен.

— А внучку твоего старшего брата?

— Риту.

— Но он ведь не твой брат.

Бровь Шена насмешливо изогнулась.

— Подловил, — признал он.

— Почему некто заставил тебя выбрать именно меня? — Ал расширившимися глазами уставился на него, ловя не то что каждое слово, каждое микродвижение лица.

— Ты поверишь, если я скажу, что не знаю?

Нет, Шен, конечно, мог сказать, что это из-за статуса главного героя и сюжета, но, если копать глубже, он и в самом деле не знал. Почему этот статус достался именно Алу? Было ли в нем нечто особенное с самого рождения? Или же аура неуязвимости и силы, достойные главного героя, достались ему позже стараниями Админа? В конечном счете был ли Ал случайной жертвой или Админ отыскал того, кто и так стал бы особенным?

— А ты пообещаешь больше не лгать? — Ал продолжал не отрываясь смотреть в его лицо и увидел, как губы Шена иронично дернулись после этого вопроса.

— Вижу, ты уверился, что все же я — это я, — вместо ответа произнес он и разжал пальцы.

Ал опустил руки с некоторым разочарованием.

— Мы теряем время, пойдем, — с этими словами Шен вновь взял его за руку, на сей раз сжав запястье, и потянул за собой, нестерпимо напоминая Алу тот первый день их встречи на Тропе тигра.

Чувство было настолько сильным, что в какой-то момент Ал неосознанно ускорил шаг, рванувшись, обхватил его сзади, на мгновение прижавшись щекой к его спине, и, столь же быстро отстранившись, отступил на шаг. Шен медленно, на пятках развернулся. Вот теперь Алу в самом деле удалось его поразить.

— Я… — Ал услышал, как неловко звучит его голос, и кашлянул, мгновенно собираясь. — Кхм. Спасибо.

Шен продолжал смотреть на него, но Ал молчал, и это «спасибо» очень весомо повисло в воздухе.

— Спасибо? — переспросил Шен.

Ал посмотрел на него, улыбнувшись, хоть сердце и заходилось в бешеной пляске.

— Даже если та встреча на Тропе тигра была всего лишь стечением обстоятельств, спасибо тебе за то, что встретился со мной. И спасибо… — Ал все же не смог произнести последние слова спокойно, он смешался, и они вырвались почти беззвучно: — Спасибо, что согласен и дальше быть в моей жизни. — Он опустил голову.

Шен молчал, и парень совсем не мог оценить его реакцию.

Момент тишины невыносимо растянулся.

— Пожалуйста, — произнес Шен и протянул ему руку.

После того как Ал и Шен покинули поляну, на которой выясняли отношения, туда забрел Рэн. Непрестанно осматриваясь по сторонам в поисках любой подсказки, способной помочь ему выбраться из проклятого нескончаемого леса, старейшина пика Росного ладана заметил листы, разбросанные на морозной траве. Подняв ближайший лист, Рэн вчитался в неловкие строки, написанные далеким от каллиграфического почерком, и брови его недоуменно поползли вверх. Прочитал он нижеследующее:

И еще, дорогой Ал, ты та еще гнида неблагодарная. Я тебя холил и лелеял и чуть ли не пылинки сдувал, носясь как с фарфоровой вазой с твоим хрупким самомнением, но, знаешь ли, любому терпению приходит конец! Я человек живой, и либо ты начинаешь уже думать головой, либо я за себя не ручаюсь. Предполагая, что твоя память может не удержать перечень всех моих поступков, что я для тебя совершил, ниже прилагаю список того, чего никто меня делать ради тебя не заставлял. Перечитывай перед сном. Может, со временем до тебя дойдет, что я пытаюсь донести между строк.

С доброжелательным пожеланием повзрослеть наконец, твой, вероятно ненавистный бывший учитель

1. Спас твою задницу от королевы фейри.

2. Брал с собой прокатиться в окрестные селенья.

3. Не бог весть как, но чему-то да учил.

4. Ни разу не назвал тупицей, хотя стоило бы.

5. Защищал перед Муаном, хотя не стоило бы.

<…>

105. Дал попробовать коллекционного вина старейшины Лева.

106. Не забрал у тебя меч Тихого рассвета.

107. …

Рэн выбросил лист.

Глава 186. Змейка в лесу

Почудившееся движение вывело Муана на круглую поляну, в центре которой земля вздымалась холмом с причудливым цветком, растущим на самой вершине. Цветок не имел стебля, пухлая круглая головка с мясистыми лепестками лежала прямо на земле, а тычинки тянулись вверх, словно щупальца из раззявленной пасти. Сами лепестки были бледно-фиолетового цвета, а щупальца-тычинки — полностью белыми, чуть светящимися, как и крона окружающих деревьев. Они-то и создавали то движение, что заметил между стволами прославленный мечник.

Он приблизился к холму, настороженно осматриваясь вокруг, не ожидая от этого места ничего хорошего. Холм казался тихим, чересчур тихим, словно могильным. Муан сделал еще шаг вперед и замер, ощутив нечто мягкое под носком. Он посмотрел вниз, убрав ногу, а затем поднял яркую, инородную для этого места вещицу. Это была маленькая детская поделка: пушистый клубок красных ниток с двумя пришитыми камешками-глазками. Муан как завороженный уставился на эту нелепую вещицу. На какое-то время он потерялся в своих эмоциях и был рад, что Шен его в данный момент не видит.

Столько лет минуло, но он без сомнений узнал эту поделку маленькой Эры. Когда-то давным-давно она подарила ее маме, и та носила ее как подвеску на своем мече.

Мама была здесь. Совершенно точно была именно здесь!

Шен следовал за серебряной нитью, пока та не вывела его на поляну с растущим на ней цветком. Он увидел еще одну светящуюся желто-оранжевым фигуру и мог бы поспорить, кому она принадлежит.

— Муан!

Однако тот не отозвался.

— Шен, здесь никого нет, — недоуменно произнес Ал.

— Вот здесь, гляди, прямо перед нами, — указал рукой старейшина пика Черного лотоса.

Ал до боли в глазах всматривался в окружающий сумрак, но никого не увидел. Он растерянно покачал головой.

Этого Шену было недостаточно, чтобы смириться. Не отпуская Ала, он дернулся вперед и протянул руку к светящейся в темноте фигуре. Пальцы ощутили преграду, скользнули по рукаву и сжали теплую ладонь. Стоило их рукам соприкоснуться, как Муан словно материализовался прямо из воздуха.

— Шен? — недоверчиво-радостно произнес он. — Ты догадался, что здесь происходит?

К концу фразы его взгляд скользнул по Алу, и брови поползли вверх.

— И вовсе не догадался, — лучась довольной улыбкой, заявил Шен. — Я нашел тебя совершенно случайно!

Он так глупо радовался, что Муана на время покинули все тревоги и на сердце потеплело.

— Но этот здесь откуда? — затем не выдержал он.

Ал фыркнул себе под нос.

— Он, оказывается, отправился за нами и случайно нашелся здесь, — произнес Шен и добавил мысленно: «Он ведь настоящий, правда?»

Муан пристально оглядел бывшего Шенового ученика, и тот под этим взглядом ощутимо напрягся. Затем старейшина пика Славы больно ущипнул его — да так неожиданно, что Ал громко вскрикнул и с недоверием уставился на прославленного мечника. Муан тем временем покивал, точно подтверждая какие-то свои мысли, и обернулся к Шену.

— Не знаю, — с полной уверенностью заявил он.

Шен подавился смешком.

— Что это было?! — возмутился Ал.

— Мое приветствие, — холодно отозвался Муан. — И это не все. Почему вы держитесь за руки?

— Чтобы не потеряться, — отозвался Шен.

— Нет, я имею в виду, какого демона ты мирно держишь его за руку после всего, что он сделал?!

— А что я сделал? — набычился Ал.

— Да хотя бы тот удар на совете, забыл?! И ты тоже не помнишь всех последствий его поступка?! — Муан посмотрел на Шена.

Тот поморщился, а рука Ала напряглась в его ладони.

— Не было там никаких особых последствий, — буркнул Шен. — Да и позже с этим разберемся, сейчас есть дела поважнее. Почему ты не отзывался? — решительно перевел тему Шен.

— Я… э-э-э… отвлекся.

Муан показал Шену зажатую в руке игрушку и мысленно добавил: «Моя мать точно была здесь».

Он поднял взгляд на Шена, ожидая увидеть ободрение в его глазах, и вздрогнул.

— Что у тебя с глазами?

— Тебе не нравится? — спросил тот таким тоном, словно примерил новый наряд и ждал одобрения.

Муан вконец опешил. Если бы он не ощущал, что перед ним стоит именно Шен, то точно бы решил, что его пытается заморочить оборотень. Сперва их внезапное появление с Алом, потом странная веселость и еще эти глаза…

— Ну да, — вздохнул Шен, осознав, что Муан не спешит поддерживать шутку. — Зато удобно видеть тепловое излучение. Похоже, я могу заметить свет человека, даже если он сам невидим. И судя по всему, как только мы соприкасаемся — иллюзия спадает, и мы вновь можем видеть друг друга. Такова моя теория.

— Ты все еще не сказал, что у тебя с глазами, — заметил Муан, не дав увести разговор в сторону.

— Сам не знаю, — Шен демонстративно развел руками, насколько это было возможно в его положении. — Могу предположить, что это из-за укуса той золотой змейки. Честно сказать, после него мне снились странные сны, где я скользил по коридорам, будто змея, и… — Он осекся.

— И?

— Видел свой золотой хвост, — закончил Шен.

Сперва он хотел сказать, что видел его родителей с дядей Шеином, но передумал. Ему подумалось, что Муан расстроится оттого, что Шен увидел их, а он сам не может.

— Почему сразу не сказал?

— К слову не пришлось, — отозвался Шен и почувствовал, как пальцы Муана впились в его запястье.

Тишина над поляной разлилась густым туманом.

— Там люди, — неожиданно дернувшись в сторону, заметил Шен.

Муан словно очнулся. Он наградил Шена долгим взглядом, а затем обернулся туда, куда тот кивнул.

— Там никого нет.

— Итак, время проверить мою теорию. — Шен потер бы руки в предвкушении, если бы они не были заняты. — Идемте.

Он первым двинулся вперед, потянув Муана и Ала за собой.

Подойдя к светящимся фигурам почти вплотную, Шен встал одной из них на ногу. Мгновение спустя из сумрака соткалась возмущенная Сун Ло. За ней появилась одна из ее компаньонок, которую девушка держала за руку.

— Кто такой дерзкий!.. — как раз кричала Сун Ло, но тут увидела появившегося перед ней Шена. В тот же миг настроение ее резко переменилось, девушка расцвела, словно примула по весне, и продолжила совсем другим тоном: — Господин Шен, я так счастлива, что вы нас нашли! Господин Муан, и вы здесь! А это… — Она покосилась на красивого парня со светлой шевелюрой.

Ресницы Сун Ло дрогнули, а щеки зарделись. Шен осознал, что аура главного героя Ала мгновенно перетянула на себя внимание девушки, во всем превзойдя ауру главного героя Шена (которая не факт, что вообще есть).

— А это господин Ал, еще один член нашей команды. Он отстал и недавно догнал нас.

Прозвучало настолько неубедительно, что Сун Ло смогла с трудом сохранить благожелательное выражение лица, не фыркнув в ответ какую-нибудь колкость. Но лишь на мгновение лицо ее застлала тень, а затем она уже улыбалась господину Алу.

— Махни рукой туда, — шепнул Муану Шен.

Муан сделал, как тот сказал, и наткнулся на одного из расхитителей. Тот ошалело вытаращился на заклинателя.

— Похоже, теория верна, — констатировал Шен. — Мы исчезаем, когда не чувствуем друг друга. Держитесь за руки или еще за что-нибудь — так мы больше не потеряемся.

— Может, обвязаться веревкой? — предложил расхититель.

Шен задумался.

— Нет, — в конце концов решил он. — Не уверен, что веревка сработает. Однако… — чуть помолчав, добавил он с хитрым видом, — ваша веревка мне пригодится. Она достаточно длинная?

— Достаточно для чего? — нелюбезно уточнил расхититель.

Вместо ответа Шен кивком потребовал показать товар. Веревка оказалась не особенно длинной, не больше десятка метров, но Шен уже понял, что это неважно. Можно обойтись и без веревки.

— Что ты задумал? — не выдержал Муан.

— Вы останетесь здесь, а я найду остальных. Так будет куда быстрее и продуктивнее.

— Нет, мы не должны опять разделяться! — запротестовал Муан.

— Я не заблужусь. А один буду куда быстрее, чем если мы пойдем вместе.

«Ты уверен? Мы можем хотя бы пойти вдвоем», — мысленно продолжил спор мечник.

Шен покачал головой, улыбнувшись.

«Нет. Ты будешь моей страховкой. Даже если я и потеряюсь, я выйду на тебя».

«Хорошо», — вынужден был согласиться Муан.

— Напомните мне, сколько человек в вашей команде? — на всякий случай переспросил Шен у Сун Ло.

— Десять соучеников, две сестрицы и я, — отозвалась та.

— Итак, нужно найти еще десять человек из вашей команды, Лева и Рэна. Что ж… Постарайтесь не заскучать, пока меня не будет. — Шен сцепил руки Ала и Муана, отпуская их. — И не ссорьтесь, — добавил он, отступив и пропав в сумраке между деревьями.

«Будь осторожен», — не удержался от напутствия мечник и перевел на Ала изучающий взгляд, который не сулил парню ничего хорошего.

— Сдается мне, тебе многое предстоит поведать. И если Шен так легко простил тебя за все прегрешения, это вовсе не значит, что и я не злопамятен.

Муан с силой сжал руку Ала. Парень красноречиво сверкнул на него глазами, принимая вызов, и тоже сильнее сжал пальцы. Губы Муана изогнула издевательская ухмылка. Ал надавил еще сильнее, его брови напряженно сошлись у переносицы. Он осознавал, что прикладывает немалую силу, но старейшина пика Славы упрямо делал вид, что вообще не замечает неудобств.

Сун Ло, держащая Ала за другую руку, настороженно поглядывала на это молчаливое противостояние, а затем коротко вскрикнула.

— Барышня, вы в порядке? — взволнованно воскликнула соученица.

Ал тут же ослабил хватку и обернулся к ней.

— Госпожа Сун, прошу прощения. Я, должно быть, увлекся.

— Ничего страшного, — с улыбкой заверила та. — Я просто испугалась.

Муан покосился на нее и коротко выдохнул. Даже если он и хотел разобраться с Алом, разговор определенно стоило отложить. Девушка рядом с ними была не так проста и ушки свои держала востро.

Шена вело вперед даже не зрение, а какое-то звериное чутье. Он плавно скользил между деревьями, больше не ощущая враждебности этого места. Теперь не было страшно: он нашел Муана и знал, что найдет снова.

Между темно-фиолетовыми стволами вспыхнул оранжевым очередной тепловой след. Шен уверенно подошел к нему и положил руку на плечо. Из пустоты соткался старейшина Лев. От внезапного появления Шена он дернулся в сторону, ударившись плечом о ствол, и выставил вперед меч. Мгновение спустя он узнал старейшину пика Черного лотоса и выдохнул с облегчением, опустив оружие.

— Шен! — воскликнул он с претензией. — Ты специально подкрался, чтобы меня напугать?! Думал до сердечного приступа довести? Не на того напал! И куда вы все подевались?!

Шен выслушал поток возмущенных вопросов со спокойной, чуть снисходительной улыбкой.

— Остальные любуются цветочком, — затем ответил он и, потянувшись, взял старейшину пика Синих звезд за руку.

— Ты чего это?.. — удивился тот.

— Моя теория такова, — начал Шен, тряхнув их руками, — что мы становимся невидимыми и неслышимыми друг для друга, как только отводим взгляд. Но физический контакт решает эту проблему, так что держи мою руку.

Лев кивнул и задумался, а затем уточнил:

— А как ты нашел меня?

«Ну почему всем обязательно нужны подробности?» — тоскливо подумал Шен, которого вполне устраивало, что сумерки сгустились настолько, что Лев не заметил его изменившихся глаз.

— Мне помогла сила дружбы, — заверил он старейшину и потащил вперед.

Вскоре подобным образом Шен отловил двух человек из команды Сун Ло. Леву пришлось взять за руку девушку, а та не выпускала руку молодого человека, благодаря чему им удалось остаться вдвоем.

— Их ты тоже «силой дружбы» нашел? — уточнил Лев.

— Нет, этих я нашел по запаху страха, — с соответствующими интонациями в голосе заявил Шен.

Лев осознал, что от этого пройдохи, как всегда, не добиться сносных объяснений. Может, позже, когда все закончится и им удастся скоротать вечерок за кувшинчиком-другим вина, он и расскажет, но точно не сейчас.

Так они и ходили друг за другом, держась за руки, по лесу, время от времени принимая в цепочку новых членов, словно в игре «змейка» поглощая новые звенья. Учитывая, что взгляд Шена был вполне змеиным, такое сравнение, пришедшее на ум, показалось ему забавным. Жалко, нельзя было поделиться шуткой с Системой. Шен в который раз поймал себя на мысли, что без ее ворчания и их шуточных перепалок как-то неуютно, что ли.

Тем временем оставшиеся на поляне, как Шен и предрекал, «любовались цветочком». Цветок на вершине холма приковывал взгляд, а бледные, тянущиеся вверх щупальца-тычинки с приходом темноты не померкли, испуская белый свет, как кроны деревьев ранее, причем горели так ярко, что хорошо освещали всю поляну и ближайшие стволы.

— За этот цветок можно выручить целое состояние, — сказал расхититель.

— Обсудим это, когда вернется господин Шен с остальными, — в который раз ответила Сун Ло. — Пока их нет, не стоит предпринимать какие-то действия.

Расхититель неодобрительно покосился на нее, а затем красноречиво перевел глаза на Муана. Без слов был понятен его намек: что цветок может достаться кому-то еще, если они не поторопятся.

— Если этот цветок — артефакт, то лучше к нему не приближаться, — не выдержал старейшина пика Славы. — Мы уже находили в гробнице белые духовные лотосы, и любой, кто дотрагивался до них, погружался в кошмар. А этот цветок выглядит еще более необычно. Скорее всего, он не даст себя просто так сорвать.

— Мы здесь тоже, знаете ли, не на прогулке и в подобных вещах смыслим, — огрызнулся расхититель.

Муан обжег его холодным взглядом и отвернулся. Его гордая поза красноречиво говорила, что спорить с дураками он не намерен. У все еще держащего его руку Ала уже кисть затекла, но мечник после того небольшого противостояния в самом начале словно забыл о его присутствии.

За пазухой у него лежала найденная игрушка-подвеска, и, не будь он скован необходимостью держаться за остальных, Муан уже обшарил бы весь холм, а затем и лес. Впрочем, он чувствовал, что это ни к чему не приведет. Но бездействие давило. Муан почти завидовал Шену, бегающему в этот момент по лесу. Он позвал его, толком не зная, что хочет сказать.

Шен не отозвался, и Муан мгновенно напрягся, пытаясь определить его точное местонахождение. И тут его словно волной обдало от ощущения близости. А еще через мгновение из ниоткуда соткались Шен и длинная цепочка людей, держащихся за руки. Замыкал шествие Рэн.

Муан с облегчением улыбнулся и поднялся на ноги, увлекая за собой Ала, а тот — Сун Ло.

— Итак, все в сборе, — констатировал Шен.

«И как же нам теперь выбраться?» — мысленно уточнил Муан.

«Понятия не имею. Но у Ала есть особая удача. Может, если мы пустим его искать дорогу, то вскоре и выберемся».

«Это твой план?» — недоверчиво переспросил мечник.

Шен улыбнулся и чуть пожал плечами.

— Господин Шен, это невероятно, вы действительно всех нашли! — с восхищением воскликнула Сун Ло. — Как вам это удалось?

— Да-да, спасибо, — отмахнулся Шен от ее слов, — не время для этого. Мы еще не выбрались. Ал, иди вперед.

Ал растерянно посмотрел на него.

— Куда?

— Направление выбирай сам. Остальные — держитесь за руки, я не намерен повторять свой вечерний моцион по лесу.

Не все поняли, что он имел в виду, но многие догадались.

— Погодите, — упредила начало движения Сун Ло.

Шен с нетерпением воззрился на нее.

— Заберем с собой цветок.

— А вот этого делать не стоит! — тут же возразил он.

— Этот цветок имеет большую ценность — мы не можем просто оставить его здесь, — подхватил слова девушки расхититель бандитской наружности.

Шен переглянулся с Муаном.

— Давайте не будем спорить, как и не будем здесь задерживаться, — примирительно предложил Шен. — Пытаться забрать цветок — опасно. Разве мало людей из вашей команды уже погибло?

— Вот именно! — воскликнул расхититель. — Ради наших павших братьев мы не можем вернуться с пустыми руками!

— Ваши исследования останутся при вас, — с иронией заметил Лев.

Сун Ло молчала все это время, раздумывая. Когда перепалка стихла, она решительно произнесла:

— Идемте.

И только Шен хотел порадоваться ее благоразумию, как она добавила:

— За цветком.

Девушка двинулась к холму, не размыкая рук с остальными.

— Остановитесь, — вкрадчивым, но до дрожи недобрым тоном произнес Шен. — Я обещал вашей сестре, что выведу вас из гробницы.

Сун Ло, помедлив в нерешительности от его чересчур изменившегося голоса, все же справилась с эмоциями и, гордо приподняв нос, развернулась и холодно произнесла:

— Вы обещали моей сестре. Со мной же у вас счетов нет. Я не прошу меня спасать.

С этими словами она разжала руку, отпуская Ала. В тот же миг часть отряда, состоящая из Сун Ло, ее компаньонки и расхитителя, растворилась в воздухе.

— Вздорная девчонка, — фыркнул Лев.

Муан обернулся к Шену. Он чувствовал, что того охватила такая злость, что он с трудом сдерживается, чтобы не применить силу. Лишь осознание, что рукоприкладство никак не поможет, останавливало его.

— Ты их видишь? — уточнил Муан.

Шен не ответил, продолжая следить за тремя тепловыми пятнами, поднимающимися к цветку. Вот одно из пятен почти полностью закрыло цветок собой, вот прошла секунда, другая, а затем цветок взмыл в воздух и исчез.

— Что за вздор! — воскликнул Лев. Выглядел он так, будто смотрел интересное представление и вдруг произошел совсем неожиданный поворот.

Через полминуты с другого конца цепочки отряда, за Рэном, вновь стали видимыми Сун Ло, компаньонка и расхититель. Последний сжимал в перчатке цветок.

Когда невидимые пальцы Сун Ло дотронулись до ладошки старейшины пика Росного ладана, тот дернулся, с трудом удержавшись от крика, но тут же устыдился, поэтому теперь вид имел еще более кислый, чем раньше.

— Ну как, произошло что-нибудь? — самодовольно ухмыльнулась Сун Ло. — Нет же.

— Ваша алчность вас погубит, — через силу выдавил Шен.

Эта девушка сразу приглянулась ему куда меньше, чем Сун Тян, но теперь он не хотел даже смотреть на нее, не то что ругаться. Если бы не Система со своими дурацкими дополнительными заданиями, он бы предпочел, чтобы их дорожки с Сун Ло разошлись прямо здесь.

Рассуждая в таком духе, он не до конца отдавал себе отчет, удерживает ли его только задание Системы, или он в любом случае не смог бы их бросить. Так или иначе, если эти люди подвергнут опасности жизни тех, кто ему дорог, приоритеты он определит без сомнений.

Девушка долго смотрела на него, криво улыбаясь.

— Ну что, пойдем или так и будем здесь стоять и держаться за руки? — самодовольно спросил расхититель.

Шен вгляделся в его фигуру. Тепловым видением он отчетливо наблюдал, что этот человек замыкает шествие, но отчего-то никак не мог избавиться от ощущения, что кто-то стоит за его спиной.

— Кто стоит последним? — не выдержал Шен.

Мало кто понял его вопрос, а расхититель даже не повернул головы.

— Кто у тебя за спиной? — глядя прямо на него, уточнил Шен.

Расхититель резко обернулся, но увидел лишь деревья. Свет от цветка упал на траву и стволы, и в этом свете было отчетливо видно, что за мужчиной никого нет.

— Пугать меня вздумал?! — возмущенно воскликнул он.

Шен досадливо дернул щекой и отвернулся. Должно быть, он и правда ошибся.

На самом деле, ему хотелось бы ошибиться. Хотелось бы верить, что ничего не случится, пусть они и сорвали цветок. Но Шен слишком хорошо знал законы жанра, чтобы расслабляться.

— Ладно, идем, — он обернулся к Алу.

Парень все еще не мог понять, почему ему выпала такая ответственность прокладывать путь, но решил в этот момент не спорить и просто идти вперед, ожидая, что Шен начнет направлять его.

Отряд цепочкой вновь двинулся через лес. Первым шел Ал, за ним — Муан, потом — Шен, Лев, члены отряда Сун Ло, Рэн, сама Сун Ло, ее компаньонка и расхититель с цветком. Тот светился так ярко, что заменял факел.

Они шли через темный лес, и ничего не происходило. Шен почти позволил себе надежду на то, что они вскоре выберутся, когда сзади раздался крик боли и ужаса. Заклинатели резко обернулись и увидели, как белые щупальца безобидного с виду цветка надежно оплели руку расхитителя до самого плеча. Судя по его крикам, это было не только жутко, но и очень больно. Он пытался сорвать цветок, но растение оказалось на редкость цепким. Казалось, цветок просто обвил его руку, но Шен видел, как цепкие щупальца-тычинки словно проникли под кожу, потянулись к сердцу, выпивая не кровь, но все жизненные силы и духовную энергию.

Вскоре крик расхитителя перешел в скулеж, рука его повисла плетью, кости торчали наружу в нескольких местах, а морозную землю обильно увлажняла кровь.

Рядом с расхитителем верещала компаньонка Сун Ло. Девушка давно бы отпустила его руку, если бы тот неосознанно не сжал ее кисть, почти ломая пальцы. Стоило ему ослабить хватку, как он в тот же миг исчез. Исчезли и его крики, и белый свет цветка. Половина отряда погрузилась в полумрак, теперь светил лишь огонь на ладони Ала и слышно было, как плачет в темноте девушка.

Первой очнулась Сун Ло.

— Скорее, найди его! — воскликнула она, обращаясь к Шену. — Как ты это раньше сделал!

Шен не двинулся с места, напряженно вглядываясь в темноту.

— Ты его видишь? — негромко уточнил Муан.

Хозяин Проклятого пика покачал головой.

«Даже если он умер, он не мог так быстро остыть», — мысленно продолжил мечник.

Шен ничего не ответил.

— Продолжим путь, — вслух скомандовал он через какое-то время.

— Но… — начала было Сун Ло.

— Его я найти не могу! — оборвал ее Шен.

Больше никто не спорил. Они сделали несколько шагов вперед, а затем яркий белый свет, вспыхнувший за спинами людей, заставил всех остановиться и оглянуться. Они вновь стояли у края поляны, в центре которой на холме рос волшебный цветок. Все как завороженные уставились на него.

— Это… это наваждение… — произнесла Сун Ло. — Этого не может быть!

Рядом с цветком стоял и ужасающе ухмылялся расхититель. Выглядел он не очень естественно: рука висела плетью, глаза навыкате, да и взгляд пустой.

— Как я и думал, — прохрипел он. — Жалкие твари.

Лес неожиданно ожил и сомкнулся: деревья встали плотным забором, между стволами и не протиснешься. Отряд оказался заперт на поляне.

Если бы это могло как-то изменить ситуацию к лучшему, Шен немедленно воскликнул бы: «Я так и знал!»

— Что ты творишь?! — закричала Сун Ло.

— Ты к этому мешку с костями обращаешься? Он уже мертв! — натужно произнес расхититель.

«Допустим, если это не наваждение, — мысленно обратился Шен к Муану, размышляя и поглядывая на оживший труп, — и лес в самом деле сдвинулся, мы можем попытаться пролететь через кроны. Сун Ло и ее компаньонкам, вероятно, это тоже будет по силам, а вот остальным вряд ли. Скольких мы смогли бы утянуть? Если лес движется, он может напасть. Значит, как минимум пара человек должна отбивать нападение, пока остальные будут подниматься».

«Думаю, если они крепко схватятся друг за друга, я смогу поднять семерых, — отозвался Муан. — Вот только я бы лучше отражал нападение».

«На сообразительность Рэна мало надежд, так что рассчитаем на нас четверых. Давай так: мы с Левом постараемся сдержать этого подозрительного хмыря и лес, если тот зашевелится, а вы с Алом быстренько утянете остальных подальше».

«Быстренько, — с саркастичной интонацией передразнил Муан. Он помедлил, прикидывая план, а затем добавил: — Хорошо».

«Я потяну время, а ты пока постарайся незаметно объяснить остальным, что делать».

Муан чуть глаза не закатил, представив на мгновение, как он «незаметно объясняет остальным». Даже интересно, как Шен себе это представляет.

Тот тем временем шепнул Леву:

— Я отвлеку этого хмыря, а ты следи, чтобы из леса никто не напал.

Старейшина чуть заметно кивнул.

— Простите, уважаемый! — Шен резко вскинул вверх руку и вышел на шаг вперед. Он расцепил руки с остальными, но теперь они по-прежнему хорошо видели друг друга и не исчезали. — Могу ли я узнать, кто вы? Я — старейшина ордена РР Шен.

— Мне безразлично, как зовут жалких пресмыкающихся, — отозвался мертвец.

«Админа чем-то напоминает», — меланхолично отметил хозяин Проклятого пика.

Мертвый расхититель обернулся к Шену без особого интереса, но через мгновение дернулся вперед и повел носом, словно принюхиваясь.

— Как интересно… — Затем он хохотнул (что больше походило на карканье) и, пожевав губами, продолжил: — Я собирался покарать вас всех. Но так и быть, могу отпустить остальное отребье, если этот заклинатель останется.

Шен, не удержавшись, скептически изогнул бровь, а затем изрек:

— Что ж, давай, отпускай.

«Ты что удумал?» — мысленно возмутился Муан.

«Не беспокойся, в жертву этой компании я себя приносить не намерен».

«Тогда что?»

— Ты согласен? — уточнил мертвец.

— Назови свое имя, — вместо ответа потребовал Шен, пристально глядя на него.

— У меня нет имени, я дух-хранитель этого места.

«Не беспокойся, — мысленно отозвался Шен. — Я с ним справлюсь. Он переоценивает свои силы».

«Откуда такая уверенность?»

«Я знаю его историю. Этот дух изначально был цветком, что вырос на могиле новорожденного, похороненного под этим холмом. Помнишь фрески? Он не был злым и смог развиваться как прекрасный цветок. Но затем его поглотил гнев, когда случайный человек сорвал цветок».

«Если та история с фресок правдива, как холм мог оказаться здесь, в гробнице?»

«А как в гробнице мог оказаться этот лес? Место вообще странное и достойное изучения. Это не Падь Саллан, хотя есть сходства. Теперь я понимаю Лунга, который так восхищался этой гробницей и потратил годы на ее изучение».

— Так ты согласен? — терпеливо повторил оживший труп.

— Да, согласен. Отпусти остальных — и я останусь здесь.

— Дай клятву.

Шен незаметно сложил пальцы крестиком.

— Клянусь.

Мертвеца это не удовлетворило.

— Поклянись своей жизнью!

Это было легко: давая эту клятву, Шен думал о той своей жизни, в другом мире, которая уже закончилась.

— Хорошо. И если ты нарушишь данную клятву, жизнь твоя не продлится долго, все твои близкие погибнут, а затем в мучениях умрешь и ты, — закончил мертвец.

Прозвучало настолько зловеще, что у Шена мурашки пробежали по коже и словно холодный порыв ветра окатил его затылок.

— Ладно, — кивнул мертвец. — А теперь подойди к цветку.

«Шен, не надо!» — не выдержал Муан.

«Побольше веры, старейшина. Я же сказал, что справлюсь с ним».

Муан угрюмо выдохнул, продолжая напряженно следить за его спиной. Шен медленно взошел на холм и встал рядом с цветком.

— Дотронься, — приказал мертвец.

Шен протянул руку и легонько коснулся кончиками пальцев тянущихся вверх тычинок. Те, почувствовав прикосновение, потянулись навстречу, обвивая его пальцы и ладонь.

— Теперь твоя очередь.

— Хорошо-о, — удовлетворенно протянул мертвец, с наслаждением запрокинув голову. — Какая… невероятная сила тьмы… Никогда… такой не видел.

— Теперь твоя очередь! — прервал его экстатичные восклицания Шен.

Поморщившись неживым лицом, отчего то вконец перекосило, а лицевые мышцы заклинило в жуткой гримасе, мертвец обернулся и махнул рукой. В той стороне лес расступился, а впереди чернел провал очередного коридора.

— Можете быть свободны, жалкие твари.

Сун Ло резко рванула вперед, остальные двинулись за ней. Медлили лишь заклинатели ордена РР, никто из них не сошел с места, даже Рэн нерешительно замер.

— Вы тоже идите, — не терпящим возражений тоном произнес Шен.

— Я тебя здесь не брошу! — практически одновременно воскликнули Ал и Муан, только мечник произнес это мысленно.

«Тебе стоит научиться большему доверию! — мысленно обратился к нему Шен. — Я сказал тебе, что справлюсь!»

«Ты и в прошлый раз так говорил! А сейчас у тебя глаза змеиные!»

«Но я же не сдох!» — разозлился Шен. Спорить сейчас было вообще не с руки.

«Исключительно из-за того, что я подоспел вовремя!»

«Я же не знал, что там будут змеи!»

«А чего еще ты не можешь знать?!»

Шен проследил взглядом, как отряд Сун Ло добрался до коридора.

«Делай что хочешь! — раздраженно выплюнул он. — За последствия для всех нас я не ручаюсь!»

Муан почувствовал, что Шен крайне зол на него. Он был в таком бешенстве из-за того, что старейшина пика Славы не исполнил свою часть плана, что Муан на мгновение заколебался. Но было уже поздно отступать.

Шен обернулся к цветку и нежно перебрал пальцами тычинки. Часть щупалец уже до плеча обвила его руку, и он ощущал, что они впились в него одной сплошной пиявкой, присосавшись к духовной силе.

— Эй, ты, не утратил еще окончательно разум от моей энергии? Ответь на вопрос.

Ответа не последовало, и Шен присел рядом с цветком, обращаясь к нему:

— Давай, используй свой сосуд для общения.

Мертвец, к тому времени уже осевший на траву, вновь повернул к нему голову.

— Тридцать лет назад. Здесь было трое заклинателей: женщина и двое мужчин. Что с ними случилось?

— Откуда мне знать? Жалких тварей я не запоминаю.

Шен, казалось, легонько сжал пальцы на тычинках, но те задергались и заизвивались, словно испытывали мучения.

— Прошу тебя порыться в закромах своей памяти и все же вспомнить.

— Я — тысячелетний цветок! — взвыл мертвец. — А ты хочешь, чтобы я запоминал каких-то жалких людишек?! Отпусти меня!

— Неужели тысячелетнему цветку может быть больно от простого человеческого прикосновения? — словно с исследовательским интересом спокойно произнес Шен, сжав пальцы сильнее.

На сей раз мертвец упал на поляну, словно потерявшая управляющую длань кукла, а щупальца, обвивающие руку Шена, дернулись во все стороны, будто пытаясь вырваться из его хватки.

— Это самые первые люди, которых ты увидел после долгого уединения, — уточнил Шен. — Вспоминай!

— Первые… первые… — вновь заговорил мертвец, на сей раз не поднимаясь и не двигаясь. — Я помню их, они ушли! Просто ушли!

— Просто ушли? — удивленно переспросил Шен. — Ты был на низкоэнергетической диете столько сотен лет и просто отпустил отличный источник пищи?

— Я!.. Я благородное растение! Я не убиваю людей для пищи! Я наказываю только жалких тварей, недостойных сострадания, тех, кто срывает цветы!

— Меня ты тоже поэтому заставил остаться?

— Нет, ну ты… твоя энергия… такая вкусная… Я был неправ! Отпусти меня!

Шен скосил глаза на извивающийся под пальцами цветок.

— Ты уверен, что те трое просто ушли?

— Н-ну… Там вроде было четверо… Но трое точно ушли!

Шен перевел взгляд на замершего Муана. Тот сжимал в руке игрушку-подвеску и ошарашенно смотрел на него. Он никак не ожидал, что Шен укротит этого злого духа просто движением пальцев.

— Думаю, это растение на самом деле больше ничего не знает, — произнес Шен.

Мертвец дернулся и пополз к нему, отчаянно вытягивая скрюченные пальцы и моля:

— Только не убивай меня! Я был неправ! Я был неправ!

Шен отвернулся от этого зрелища, переведя взгляд на цветок. Следом вокруг его руки, сжимающей тычинки, появилось свечение, окружившее растение. Шен резко разжал руку, а цветок остался в энергетической оболочке. Все части, что оказались за сферой, были отрезаны — будь то тычинки, мгновенно потерявшие свой блеск, или длинные корешки. Мертвец резко оборвал причитания и затих на земле.

Шен перевел взгляд на впечатленных зрелищем заклинателей, молча наблюдающих за его действиями, и уточнил:

— У кого-нибудь есть запечатывающий сосуд или что-то подобное? Думаю, этот цветок в самом деле может быть ценным. Можем взять его с собой и отдать Загу на опыты.

— Э-э… у меня есть мешочек, — произнес Лев и выудил из рукава саше.

Вытряхнув из него травы, он протянул его Шену.

— И не жалко? — приняв мешочек, уточнил тот.

— Тридцать процентов от этого цветка — мне, — безапелляционно заявил Лев.

Шен усмехнулся — вот это было больше похоже на старейшину, о котором он читал и которого успел узнать.

Он достал из рукава талисман и, начертив нужные символы, прикрепил к мешочку, а затем заставил сферу с цветком уменьшиться и впихнул ее внутрь. В тот же миг, как цветок окончательно исчез с поляны, земля заходила ходуном под ногами заклинателей, а деревья зашумели, словно охваченные сильным порывом ветра.

— Бежим! — скомандовал Шен.

На сей раз уговаривать никого не пришлось — заклинатели припустили в сторону коридора с невероятной прытью. И все же деревья принялись падать, загораживая им путь прежде, чем цель была достигнута. Взмыв на мечах, заклинатели попытались избежать столкновения с деревьями и при этом окончательно не утратить направление.

Когда цель вновь показалась и была всего в десятке метров, несколько деревьев упали прямо перед входом в тоннель, блокируя его.

— Отлично, — без энтузиазма произнес Шен, спешившись рядом с завалившими проход стволами.

— Я расчищу путь! — воскликнул Ал, опережая его, и с обнаженным мечом бросился на деревья, словно это были его заклятые враги.

Меч погрузился в ствол с чвакающим звуком, во все стороны полетели щепы и брызги молочной смолы. Хоть Ал и был хорош, через минуту стало очевидно, что, даже примись они за дело впятером, пройдет по меньшей мере пару часов, прежде чем они прорубятся к тоннелю.

— Погодите! — воскликнул Шен.

По тону его голоса Муан понял, что у того появилась идея. Так оно и оказалось: Шен вновь выудил из рукава саше с запечатанным растением, открыл и вытащил сферу наружу. Как только та показалась на свет, лес стал утихать. Через минуту поваленные деревья сами выпрямились без посторонней помощи.

— Ха! — самодовольно ухмыльнулся Шен. — Сработало.

— Ты оставишь цветок здесь? — спросил Муан.

— Не-а, — улыбнулся хозяин Проклятого пика. — Он так моей силушки напился! Страшно подумать, что с этим местом сделается, если оставить все как есть. Давайте скорее все в тоннель!

Шен и сам двинулся в том направлении, подгоняя перед собой Ала и Рэна. Лева подгонять не пришлось, а Муан, покачав головой, пошел следом.

У самого входа Шен задержался, пропуская всех внутрь, и зашел в него последним, спрятав сферу с растением в мешочек. Деревья в ту же минуту вновь зашумели, а проход оказался завален.

— Ну… — глядя на плотные ряды бревен, произнес Шен, — путь обратно вновь отрезан.

Глава 187.1. Только один

Заклинатели прошли дальше по коридору, ожидая вскоре встретиться с отрядом Сун Ло, но этого не произошло.

— Неплохо они умудрились убежать, — с презрением прокомментировал Лев.

— Главное, чтобы не нарвались опять на неприятности. Не хотелось бы снова тратить на них время, — отозвался Шен, рассматривая совершенно ровные черные стены.

— Такая забота о ближнем для тебя несвойственна, — заметил Лев. — Зачем вообще было давать то обещание призраку?

Шен тоскливо вздохнул.

— Кстати, кто-нибудь мне объяснит, откуда здесь взялся этот молодой человек? — Лев продолжил сыпать вопросами.

Шен покосился на Ала, который шел рядом с мечом на изготовку в руках, внимательно осматривая стены.

— Если коротко: он пошел в гробницу за нами и свалился с верхних уровней прямо в лес.

— Поразительное везение! — восхитился Лев. — А если подробно? Времени у нас хватает.

Шен развел руками.

— На деле я даже не знаю, что здесь добавить.

— Бедняга Лунг, — оценил Лев, — он сожрет свою мантию, если узнает.

— Думаю, Лунг вовсе не бедняга, — вмешался Муан. — Если бы ему «повезло» свалиться так глубоко в гробницу, мы бы, вероятно, больше никогда его не увидели.

— Да, безусловно, молодой человек свалился в нужное место в исключительно верное время, — покивал Лев.

На этом разговор исчерпал себя, и какое-то время все шли молча. Черные стены и высокие, теряющиеся во тьме потолки создавали гнетущее ощущение замкнутого пространства. Даже свет от пламени на ладони Шена, освещающий путь далеко вперед, не спасал от тревожного напряжения.

— У меня есть что добавить, — внезапно произнес Ал, возвращаясь к разговору.

Тишина давила, поэтому все с благожелательным ожиданием покосились на него.

— У входа в гробницу ожидают люди контрольного бюро. Кажется, они схватили старейшину Лунга.

Шен резко остановился и развернулся к нему.

— Что?! Схватили его?!

Ал даже на мгновение опешил, не ожидая, что Шена настолько взволнует судьба старейшины пика Духовного щита.

— Я не уверен… — продолжил парень, теперь с осторожностью подбирая слова. — Я как раз воспользовался суматохой и улизнул. Они сражались со старейшиной, но завершения битвы я не видел.

— Сражались? — поразился Лев. — И зачем контрольному бюро вообще сражаться со старейшиной ордена РР?

— Что это вообще за контрольное бюро? — неосторожно уточнил Шен.

— Как ты можешь этого не знать? — недоуменно уставился на него Лев.

Шен осознал, что совсем забылся.

— Нет, ну я знаю, что это… — протянул он.

«Воины императора», — подсказал Муан.

— …воины императора, я имел в виду подробнее, — выкрутился Шен.

Лев фыркнул.

— Какие подробности тебе нужны? Вокруг имперского контрольного бюро ходит много легенд и слухов, и что из них правда, судить сложно. В любом случае лучше с ними не встречаться и не проверять. Но вот что они забыли у гробницы и почему напали на Лунга?

— Кхм… Помнится, Шуэр говорил, что император издал указ, запрещающий входить в гробницу, и его нарушение карается смертной казнью, — припомнил Шен.

— Правда? — поразился Лев. — Я и не знал. Но они ведь не казнят Лунга?

— Ты видел только Лунга? — Шен тревожно посмотрел на Ала.

Тот кивнул.

— Все равно нельзя быть уверенными, что госпоже Яо удалось улизнуть, — откликнулся Муан, сообразив, о чем он думает.

— Именно так, — с досадой и беспокойством отозвался Шен. — Что, если Шиан не получит вовремя духовный лотос?

Все напряженно промолчали, и только Ал не знал, о чем именно они толкуют, а Рэн просто молча следил за беседой, не выказывая никаких эмоций и заинтересованности.

— Ну… — наконец произнес Лев, — мы все равно не можем сделать ничего, кроме как идти вперед. Легкого выхода из гробницы мы не знаем. Да и если выберемся — нам сперва нужно отыскать госпожу Яо с духовными лотосами. Она ведь не могла сбежать с ними? — Лев вопросительно посмотрел на Шена.

У того закрались сомнения. Доверяя ей лотосы, Шен был уверен, что она выполнит его просьбу. Но почему он был так убежден? У него вообще есть реальные основания доверять ей? Она ведь дух. Что для нее значит «как можно скорее»? Черт, почему он не выразился конкретнее?! Что, если лису что-то отвлечет в дороге и она задержится на неделю? Что, если она еще даже не на пути в орден?!

Шен почувствовал, как волнение скручивает живот.

— Откуда вообще взялось это контрольное бюро?! — зло воскликнул он.

— Они прибыли в орден с императорским указом, — рассказал Ал, — о том, что ордену РР надлежит выступить против секты Хладного пламени или что-то подобное. На месте они узнали, что некоторые старейшины отправились в запретную гробницу, и поспешили следом. Благодаря им я гробницу и нашел.

Все снова погрузились в угрюмое молчание.

— Ладно, — в конце концов произнес Шен. — Мы ведь здесь не больше трех дней, да?

— Да, — подтвердил Муан.

— Время еще есть. Мы успеем найти выход и выбраться. Если лотосы у контрольного бюро — попытаемся договориться и доставить их вовремя. Если «госпожа Яо» убежала вместе с ними… вряд ли мы сможем разыскать ее, если она не отправилась в орден. Остается надеяться, что она доставит лотосы вовремя.

— Но если мы попадемся контрольному бюро — они могут нас просто арестовать. Эта служба никогда не входит в чужое положение и никому не сочувствует. Они просто выполняют указы императора, — заметил Лев.

— Есть другие идеи?! — раздраженно накинулся на него Шен.

Лев помолчал и вынужден был признать:

— Нет.

— Тогда продолжим путь.

Вскоре коридор расширился, и заклинатели оказались в круглом помещении, из которого вели три прохода. Два из них, по бокам, спускались, а один вел вперед. Шен внимательно осмотрелся по сторонам, вглядываясь в стены и барельефы, тянущиеся под потолком. Это место казалось знакомым.

— Вы не думаете, что выбор центрального пути чересчур очевиден? — произнес Лев.

Вместо ответа Шен покосился на боковое ответвление слева, а затем закрыл и вновь открыл глаза. До него только сейчас дошло, что зрение уже давно сделалось «человеческим».

— Все в порядке? — обеспокоенно уточнил Муан, глядя на него.

Шен подавил желание ответить колкостью и провести лекцию о доверии и просто молча кивнул.

— Может, проверим этот ход? — предложил Лев, указав на коридор слева.

— Давайте не будем экспериментировать, — возразил Рэн, на которого так давили черные стены, что он непрестанно ежился и сутулился.

— По-вашему, старейшина, правильный ход — центральный?

Рэн медлил с ответом, и вместо него заговорил Шен:

— Даже если это не так, вероятнее всего, Сун Ло с остальными выбрали именно его.

— Мы не знаем наверняка!

— Да, не знаем. Поэтому я согласен проверить боковой ход. Просто уточняю, что, вероятнее всего, нам придется вернуться и продолжить путь прямо. Есть возражения?

Возражений не последовало, и заклинатели отправились налево. Лестница вниз была довольно узкой, поэтому пришлось выстроиться друг за другом. Муан решительно преградил Шену дорогу и стал спускаться первым.

— Будь поаккуратнее, — недовольно буркнул тот ему в спину. — Не забывай о возможных ловушках.

— Не думаю, что после пагоды монастыря Дун что-то может всерьез меня поразить… — отозвался Муан, и голос его оборвался.

— Что? — Шен поспешил следом и чуть не врезался в его спину.

Оказалось, лестница была невысокой и вскоре заканчивалась массивной дверью. Муан отворил дверь и потрясенно застыл на пороге.

Шен выглянул из-за его плеча, а затем прикрыл рот ладонью, пряча улыбку и смешки. Справившись с эмоциями, он отстранился, сделал суровое лицо и пошел обратно, наперерез Леву.

— Что такое? — взволнованно воскликнул тот, когда Шен схватил его за плечи.

— Ты, главное, не нервничай.

— Да что?.. — начал тот, вытягивая шею и пытаясь разглядеть что-то за Шеном. — Не нервничаю я!

— Последствия от того, что ты увидишь, могут плохо сказаться на твоем здоровье, — сурово предупредил старейшина пика Черного лотоса.

— Почему именно на моем?! — возмутился Лев.

— Сделай вдох-выдох.

— Шен, прекрати паясничать и пропусти меня вперед! — воскликнул Лев, разволновавшись от посетившей его догадки.

— Я беспокоюсь за твое душевное равновесие.

— Шен!

— Ладно. Если ты пообещаешь не надрываться.

Лев не выдержал и отодвинул его в сторону. Шен особо не сопротивлялся. Он посмотрел на идущего следом Ала, и парень удивленно приподнял брови: улыбка Шена казалась несоответствующей месту и времени.

Муан отступил от двери, пропуская Лева вперед. Старейшина пика Синих звезд оказался в длинном вытянутом помещении, все стены которого от пола до потолка были заставлены большими глиняными кувшинами.

Кувшины занимали все пространство от пола до потолка. Лев бросился к ближайшему и, только попытавшись сдвинуть его, осознал, что сосуды стоят один на одном и невозможно вынуть какой-то из середины. Лихорадочно осмотревшись, он заприметил рядом с длинным каменным столом в центре помещения топорно сделанный табурет. Дерево было толстым и тяжелым, Лев с трудом поднял его, но энтузиазм старейшины пика Синих звезд ничуть не угас, и он поковылял с табуретом к стене.

Пока Лев пытался достать кувшин, Шен прошел вглубь помещения, осматривая стены и углы. В дальней части у стены стояли огромные, по меньшей мере на пятьдесят литров, бочонки. Шен остановился у одного из них, мысленно терзаясь между любопытством и оправданным опасением и не решаясь приподнять крышечку.

Сзади раздался звук бьющейся посуды и крики. Шен резко обернулся и увидел сидящего на полу Рэна, ошалело вытаращившегося перед собой. Вокруг него валялись осколки кувшина, суетился Лев и витала пыль.

— Старейшина! — возмущался Лев. — Вы должны были поймать его!

Рэн перевел ошалевший взгляд на Лева. Тот понял, что совестить его бесполезно, и отвернулся, пытаясь достать следующий кувшин. Наконец сделать ему это удалось, он бережно отнес и поставил кувшин на стол и замер над ним.

Пока старейшина пика Синих звезд медлил, Шен успел вернуться к столу. Теперь все следили за действиями Лева, почти что затаив дыхание, только Рэн продолжал сидеть на полу.

— Ну давай, открывай, — поторопил Шен.

— Сейчас, сейчас, — тихо отозвался Лев, в волнении потирая руки.

Он нагнулся над кувшином, но так и замер.

— Ай, давай я, — осознав, что это может продолжаться еще долго, произнес Шен и подвинул к себе кувшин.

Лев проводил его таким взглядом, словно у него отобрали любимую игрушку.

Шен откупорил кувшин и заглянул внутрь. Затем перевернул его и под вскрик Лева потряс над столом. Высыпалась разве что пыль. Лев страждуще вскрикнул и кинулся к следующему кувшину.

Шен переглянулся с Муаном и покачал головой.

— Может, это не та винная комната, что ты искал, — попытался успокоить он Лева.

Старейшина пика Синих звезд в этот момент откупорил очередной кувшин и разразился воем, полным отчаяния. Затем он откинул кувшин в сторону (тот разбился о пол) и уверенно воскликнул:

— Не может быть! Это ловушка!

— Ловушка?

— Посудите сами! — эмоционально жестикулируя, принялся убеждать то ли себя, то ли остальных Лев. — Мы попали в это помещение без всяких усилий! Конечно, это обманная комната, специально созданная, чтобы предполагаемые расхитители поверили, что все вино испарилось, и перестали искать!

— Без всяких усилий? — переспросил Муан.

Лев только отмахнулся.

— Тут точно должен быть потайной ход, и я его найду! К тому же посмотрите, тут нет вообще ничего золотого! Разве комната не называлась Комнатой золотого вина? Хоть что-то золотое тут быть должно!

— Ты же понимаешь, что у нас нет лишнего времени, чтобы тратить его на поиски вина? — уточнил Шен.

Лев на мгновение замялся.

— Бросьте меня здесь! — решительно заявил он.

Шен закатил глаза и уперся взглядом в потолок. На нем было что-то начертано, и Шен приподнял ладонь с огнем выше.

Узор на потолке изображал большой кувшин, из которого исходили параллельные линии-струи и упирались в дальнюю стену.

Пока Лев один за другим проверял кувшины, Шен, а следом за ним Муан и Ал подошли к стене. С виду она была такая же, как другие: выложенная из серых блоков. Если целенаправленно и дотошно не осмотреть ее с пола до потолка, то и не заметишь небольшие барельефы в виде кувшинов слева и справа в углах стены.

Шен подковырнул кувшинчик ногтем, а потом надавил, но тот не сдвинулся и на миллиметр. Затем он потянул его в сторону, и на сей раз тот поддался и отъехал. Шен проделал то же самое со вторым барельефом-кувшинчиком, а затем обождал несколько минут, но ничего не произошло.

— Что не так? — Он озадаченно потер подбородок. — Мы не все нашли? Или нужно еще какое-то действие?

Его слова привлекли внимание Лева.

— Ты нашел потайной ход?! — воскликнул он и бросился к нему. Шену даже пришлось увернуться, чтобы не быть сметенным.

— Я думаю… — начал Шен, но Лев его не слушал, ощупывая стену. — Лев… Эй, старейшина!

Наконец он смог привлечь его внимание и указал на выступающие кувшинчики.

— Тяни за правый, а я — за левый! — скомандовал Лев.

Послышался щелчок, а затем где-то за стеной заработал древний механизм. Стена завибрировала и чуть отошла от стыков. Шен покосился на Лева, который замер в нерешительности, и со своей стороны навалился на стену. Сдвинуть ее оказалось не слишком сложно, и вскоре стена встала перпендикулярно, а из скрытого помещения пахнуло влажным сырым воздухом.

На всякий случай Шен напитал духовной силой талисман и пустил его вперед. Неяркий голубой свет заиграл бликами на круглых глиняных кувшинах, стоящих на ближайших ко входу полках.

— Вперед? — предложил Шен и попытался сделать шаг, но Муан дернул его на себя и первым зашел внутрь.

Шен подавил раздражение и зашел вслед за ним, зажигая огонь на ладони. Сперва свет выхватил деревянные полки, тянущиеся вдоль стен, затем Шен увидел кувшины, расставленные через один — в шахматном порядке. На полу лежали рельефные плиты, а в дальней части помещения, за полками с кувшинами, располагался небольшой каменный столик.

Пока они с Муаном рассматривали пространство, подтянулись остальные. Стоило Рэну, идущему последним, переступить незримую черту, как на месте выхода вспыхнуло пламя. Точно такое же взметнулось в проеме на другой стороне.

Рэн дернулся и налетел на Шена, неожиданно сильно пихнув его в бок. От этого толчка Шен потерял равновесие и вынужден был сделать шаг вперед. Стоило его ноге коснуться плиты, в тот же миг он услышал щелчок, а из стены вылетела стрела-болт. Шен увидел, как она сверкнула в лучах пламени, и резко дернулся, пытаясь увернуться.

Стрела прошла по касательной, лишь вспоров одежду на плече и чуть задев кожу, и разбила кувшин за его спиной. Однако из-за резкого движения Шен потерял равновесие и оперся рукой о другую плиту. Отвлекшись на первую стрелу, он не заметил вторую. Все произошло так стремительно, что Шену оставалось только пялиться на результат и осознавать, что, если бы Муан не подоспел вовремя и не схватил эту стрелу голой рукой, сейчас бы она красовалась прямо в его голове. Он замер в нелепом полуприседе, боясь сделать лишнее движение.

Ал дернул Шена и Муана на себя, втянув в пространство, лишенное мозаичного пола, а Рэн сокрушался, громко извиняясь и пряча улыбку за беспокойством.

— Ты в порядке? — Муан развернулся к Шену и принялся рассматривать царапину на его плече с таким видом, словно рана могла оказаться смертельной.

Шен недовольно потеребил порванные края одежды. Он все еще не до конца отошел от мысли, что мог проститься с жизнью из-за какого-то болта. Какая беспечность.

— Все в порядке, — отозвался он и вернулся к созерцанию пола.

«И… спасибо», — мысленно добавил он, не глядя на Муана.

— Думаю, все поняли, что просто так вперед лучше не соваться, — весомо произнес Шен, покосившись на Лева.

— Я и не суюсь, — буркнул тот, но взгляд его жадно шарил по кувшинам. — Вы разбили кувшин, какая потеря.

Шен предпочел это не услышать.

— Я могу отбить все стрелы, как в прошлый раз, — предложил Муан.

Шен внимательно посмотрел на пол, на шахматный порядок расположения кувшинов на полках и пламя, не дающее ни уйти, ни выйти, и покачал головой.

— Мы активировали ловушку. Теперь, чтобы выйти, нам необходимо выполнить условие.

— Какое условие? — уточнил Муан.

— А нельзя просто пройти назад через пламя? — предложил Ал.

— Нет! — одновременно воскликнули Лев и Шен и с удивлением покосились друг на друга.

Шен сделал приглашающий жест, и Лев принялся пояснять свою позицию:

— Мы не можем просто так уйти, не прихватив с собой кувшины!

Услышав этот довод, Шен не удержался и скорчил гримасу.

— А ты что хотел сказать? — фыркнул Лев.

— Что это необычное пламя. И здесь оно как раз для того, чтобы не дать нам выйти. Хотя если кто-то хочет сунуть туда руку и проверить — то ладно.

Внезапно желающих не нашлось.

Шен развернулся к плитам и кувшинам.

— Тут должна быть какая-то система. Смотрите внимательно, может, что-то заметите.

— Погляди на это, — Муан указал на стену за его спиной.

Там тонкими линиями было выведено: «Только один».

— Только один? — вслух прочитал Ал. — Не значит же это, что только один пройдет?

— О нет!! — неожиданно завопил Лев так, что Шен рядом аж дернулся. — Только один кувшин!!

Глава 187.2. Подходящий момент

Пока Лев сокрушался над своим предположением, Шен присел и внимательно вгляделся в рельефные рисунки на плитах.

— Смотрите, это триграммы, — через минуту произнес он.

Лев покосился на пол, но не пришел в восторг от нового знания.

— Ну да, и что дальше? Это геомантия? Как нам пройти и какой кувшин можно взять?

— Земля, небо, гром, ветер, вода, огонь, гора, озеро, — перечислил Шен. — Надо определиться, на которые и в каком порядке наступать.

— И в каком?

— Откуда мне знать?! — разозлился Шен. — Ал, не хочешь попробовать?

— Я? — вздрогнул тот.

— Вас же этому обучали?

— Обучали, но…

— Мы точно знаем, что первым идет не «озеро» (так как я недавно проверил).

— Возможно, правильная последовательность связана с кувшинами, — предположил Лев и указал на стеллажи.

После внимательного взгляда заклинатели поняли, что на кувшинах изображены гексаграммы. Но это, казалось, лишь усугубило ситуацию.

— Я… я на самом деле могу предположить, — через какое-то время нарушил молчание Ал.

Шен с таким удивлением уставился на него, что парень даже смутился.

— Не так уж много времени прошло с тех пор, как нам объясняли последовательности, — потупившись, неловко пояснил он. — Я помню одну из них. — Парень замолчал.

— Ну и? — поторопил Шен. — Поведаешь нам?

Ал нерешительно посмотрел на остальных, а затем покачал головой.

— Я пойду первым, — пояснил он. — Если не выйдет… ну, так тому и быть.

Шен с неодобрением покачал головой.

— Не пытайся героически погибнуть, — предложил он. — Даже если не выйдет — ты все еще можешь увернуться.

Ал кивнул, чуть улыбнувшись. В его понимании сейчас Шен проявил высшую степень беспокойства о его персоне.

— Я все еще должен тебе за тот удар, — быстро произнес он и сделал первый шаг.

Шен только рукой успел взмахнуть, а Ал уже сосредоточенно вещал на другую тему:

— Первым идет «Взаимодействие». — Он замер, но ничего не произошло. Воодушевившись, Ал пошел вперед, ловко перепрыгивая на нужные плиты и поясняя вслух: — Затем — «Встреча». «Бегство», «Препятствие», «Созерцание», «Разорение», «Восход». — Он застыл. — И наконец… — Ал сделал последний прыжок и остановился перед полкой с кувшином. — «Великое обладание».

Все с замиранием сердца следили, как он протягивает руки к кувшину и медленно снимает его с полки. Ал и сам замер, ожидая стрелу в спину или нечто подобное. Через секунду раздался щелкающий звук, заставивший всех вздрогнуть, а еще мгновение спустя остальные кувшины были разбиты вдребезги.

— А? А-А-А! — завопил Лев, наблюдая, как бесценная жидкость стекает на плиты.

Ал растерялся, не ожидая такого исхода, и крепче обхватил добытый кувшин.

— Ну… — произнес Шен. — Думаю, получилось…

— Получилось?! — завопил Лев. Затем он принюхался и удивленно определил: — Желтое рисовое вино с реальгаром.

— Видишь, ничего ценного, — приободрил Шен.

Взглядом Лева, направленного на старейшину пика Черного лотоса, можно было вколачивать гвозди в крышку гроба. Шен поежился.

— Мы теперь пройдем свободно? — с сомнением уточнил Муан и посмотрел на Шена, словно тот точно знал ответ.

Шен пожал плечами и встал ровно на ту же плиту, на которую неудачно наступил в прошлый раз. Ничего не произошло.

— Думаю, можем пройти, — заявил он.

«Тебе обязательно быть таким беспечным?» — недовольно мысленно буркнул Муан, встав рядом. Шен покосился на него и ничего не ответил.

Пройдя стеллажи, заклинатели оказались перед круглым каменным столом. Теперь, приблизившись, они заметили, что на столе стоят шесть перевернутых пиал. Огонь, все еще полыхающий в дверном проеме, бликами ложился на изысканный желтый нефрит, из которого те были сделаны.

Лев поднял одну из них и поднес к глазам.

— Это очень дорогая вещь, — определил он, а затем перевернул еще четыре пиалы и, расставив их в ряд, произнес: — Наливай.

Ал, так и не выпустивший из рук кувшина, неуверенно воззрился на него.

— Вы уверены?

— Уверен, что это все еще часть испытания. Если мы выбрали верный кувшин — то, выпив, сможем пройти через огонь. Если нет — вероятно, останемся здесь на века.

Столько пафоса было в конце его фразы, что Шен не смог удержаться и прокомментировал:

— Только, пожалуйста, не драматизируй. Может, «та самая» Комната золотого вина как раз за этой стеной пламени.

— Или же единственное золотое вино — в этом кувшине, который я даже не могу забрать в целости и сохранности.

— Смотри на это под другим углом: тебе будет что написать в мемуарах. В любом случае ты попробуешь тысячелетнее вино.

Лев недовольно дернул щекой, но в целом выглядел уже не таким убитым горем, как раньше. Видимо, слова Шена задели нужные струнки в его душе.

Зато старейшина пика Черного лотоса, подумав, предположил:

— А что, если оно не для питья? Может, нам нужно пролить его на огонь?

— Я тебе пролью! — возмутился Лев.

Шен подумал, что Лев очень сварливый, когда трезвый.

— Тогда сам пей, — категорично заявил он, а затем все же усомнился и добавил: — Или давай я выпью — меня все равно яды не берут.

Лев с сомнением посмотрел на него. Затем, поразмыслив, обратил взгляд на пиалы и указал на них рукой:

— Думаешь, они тут для красоты?

Шену надоело спорить, и он просто отступил на шаг, признавая свое поражение.

«Не вздумай пить первым», — мысленно предупредил он Муана.

Мечник скрыл улыбку в уголках губ.

— Наливай, — повторил Лев.

Ал откупорил кувшин и разлил вино по пиалам. Цвет его оказался нежным персиковым, а запах напомнил расцветающие по весне бутоны сливы. Не дожидаясь, пока остальные решатся, Лев залпом осушил пиалу, а затем пожевал губами и расплылся в улыбке ценителя, наконец дорвавшегося до достойного высокой оценки экземпляра.

— Погодите, — остановил остальных Шен. — Может, следует выждать пару часов?

— Да пей ты уже! — уязвленно воскликнул старейшина пика Синих звезд. — Я в вине получше тебя разбираюсь и отраву бы почуял!

Все еще с сомнением косились на свои пиалы, когда Лев долил себе следующую порцию.

— Прошу, — вздохнул он, словно не очень довольный гостям хозяин.

Муан поднял пиалу и настороженно принюхался. Ал скосил глаза на Шена, а тот взял две пиалы, одну передал мнущемуся сзади Рэну, а вторую поднял повыше и произнес, словно тост:

— Надеюсь, выберемся живыми!

— Лучше и не скажешь, — заявил Лев и залпом осушил вторую порцию.

Остальные чуть помедлили, наблюдая за ним.

— Садитесь! — умиротворенно улыбаясь, скомандовал Лев и потянул Шена за рукав, заставляя опуститься рядом на каменный стул. — Посидим, отдохнем. Не тащить же этот кувшин с собой.

Заклинатели допивали по шестой пиале, когда Рэна повело в сторону, его голова опустилась на столешницу, а сам он обмяк. Лев посмотрел на него с неодобрением, а затем попытался вытрясти из кувшина последние живительные капли и протяжно вздохнул.

— Была ли это та самая Комната золотого вина или нет, посидели неплохо, — констатировал он, поднимаясь.

— Пора проверить, можно ли пройти сквозь огонь, — раньше него вскочил Ал.

Шену стало даже немного совестно за то, с каким хладнокровием он взирает на его потуги и подталкивает вперед. И все же для блага Ала будет лучше ему не знать об ауре неуязвимости. Эта аура и так исправно работала — страшно подумать, что было бы, если бы Ал знал, что его нельзя убить. Поэтому Шен просто подпер щеку рукой, словно наблюдая за интересным представлением. Ал, искоса оценивающий его реакцию, немного разочаровался, но духом не пал и побежал выполнять проверку. Вскоре его фигура скрылась за стеной огня, чтобы спустя пару секунд показаться вновь.

— Я вообще ничего не чувствую, — сообщил парень.

— Ну и отлично. — Муан, наблюдающий за ним вместе с Шеном, хлопнул себя по коленям, поднялся и принялся поднимать Рэна.

— Я сам ему помогу, — произнес Шен. — Иди вперед.

Муан удивленно посмотрел на него, но ворот одежд старейшины пика Росного ладана отпустил.

«Мне надо потолковать со своим земляком наедине, — мысленно пояснил Шен. — Задержи пока остальных чуть поодаль, я вас догоню».

«Ты уверен, что сейчас подходящее время?» — уточнил Муан.

«Самое подходящее. Другого такого отличного момента может и не представиться».

Мечник уставился на сидящего с прямой спиной Шена, не глядящего в его сторону, и мысленно произнес: «Хорошо. Позови, если понадобится моя помощь».

Шен ничего на это не ответил. Он ощущал, что Муан относится к его действиям с неодобрением, но не собирался спорить и что-то объяснять.

Старейшина пика Славы пропустил вперед Лева и Ала и прошел через стену огня. Шен остался сидеть рядом с лежащим головой на столе Рэном.

Муану удалось заставить Лева и Ала уйти довольно далеко по коридору, прежде чем Лев не выдержал и, остановившись, посмотрел назад и воскликнул:

— Что они там делают?

— Шен попросил подождать их здесь. Им с Рэном нужно потолковать по душам, — пояснил Муан.

Лев закатил глаза.

— Нашел время! — возмутился он. — Они, конечно, со старейшиной Рэном никогда не ладили, но сейчас не время выяснять отношения!

— Шен сказал, что ему просто нужно обсудить что-то со старейшиной Рэном наедине.

Лев недовольно отвернулся, ничуть не убежденный. Ал скрестил руки на груди и прислонился к стене. Он-то как раз выглядел даже чересчур спокойным. Муан посмотрел на него и недовольно скривился. Не Сун Ло, так теперь Лев рядом, при котором вновь не выяснишь все волнующие моменты!

Шен тем временем медленно поднялся из-за стола, прошелся вокруг Рэна и, резко дернув его назад за плечо, опрокинул на пол. Глаза старейшины пика Росного ладана уставились в потолок.

— Что… что со мной? — удивленно пробормотал он. — Я не могу пошевелиться.

Он лежал на полу, широко раскинув руки. Шен вошел в поле его зрения, присел перед ним на корточки. Алая ткань кровавым пятном растеклась по серому полу. Он вынул из рукава небольшой флакон и протянул вперед так, чтобы лежащий на полу человек его разглядел.

— Ты же слышал, Ерри, что госпожа Сун Ло — достойная ученица своего клана Создателей ядов, — вкрадчиво произнес Шен. — И ей ничего не стоило поделиться со мной парализующим. Без противоядия твое тело больше никогда не двинется. Подмешать его тебе в вино было несложно.

— Что? Что ты такое несешь?! Как ты вообще понял, что это я?! — воскликнул Ер.

— Ты серьезно думал, что я не замечу твой изменившийся, направленный на меня взгляд?

Ер недовольно помолчал, а затем буркнул:

— Ладно, поиграли и хватит.

— «Хватит» будет только после того, как ты мне все расскажешь.

Ер хохотнул.

— Иначе что?

— Иначе, — Шен вновь поднялся на ноги, — я просто уйду. Ты останешься здесь. Будешь лежать в этом каменном кармане под толщами земли. Совсем-совсем один. Хотя ты ведь примерно из такой щели и выполз, не так ли? Так что вряд ли свихнешься. Будешь ожидать, пока твое бессмертное тело не умрет. Интересно, сколько придется ждать? Тогда Глубинная тьма наконец выползет наружу и найдет свой новый дом в этих подземельях. Интересно, ты хоть когда-нибудь сможешь вновь выбраться на поверхность?

Ер представил эту перспективу и почувствовал, как мороз пробежал по коже.

— Ты этого не сделаешь, — убежденно произнес он. — Ты не такой. Ты на такое не пойдешь!

— С чего ты взял? — заинтересовался Шен и вновь присел рядом, словно намереваясь слушать интересную сказочку. Взгляд его, направленный на Ера, был черным-черным — у того аж дыхание перехватило. В этих черных глазах отражались отсветы оранжевого пламени, а на устах играла легкая улыбка, зловеще не соответствующая ситуации.

— Если ты обиделся из-за того, что я толкнул тебя, так ты же не умер! Ну подумаешь, стрела чуть-чуть поцарапала! — распсиховался Ер.

— Ты специально толкнул меня? — озадаченно произнес Шен. — Нет, Ерри, сочувствия к тебе у меня давно не осталось. Задолго до этого момента.

— А как же остальные?!

— Эти NPC? — передразнил Шен. — Они и не заметят разницы, не так ли?

Ер почувствовал, как в его груди нарастает паника.

— Ты на это не пойдешь!

— Не пойду? — спокойно переспросил Шен. — Ты просто не представляешь, как ты меня злишь.

Ер уставился ему в глаза. Его взгляд было трудно вынести, но этот писатель не может проиграть ему вот так. Испугаться Шена? Серьезно?!

— Ну и оставляй! Тогда ты все равно ничего не узнаешь, — зло выплюнул Ер.

Шен с полминуты без всякого выражения смотрел на него, а затем хлопнул ладонями и, поднимаясь, произнес:

— Ладно! Раз я все равно от тебя ничего не узнаю, хотя бы избавлюсь от такой твари, как ты!

Ер ожидал, что после этой фразы разговор продолжится, но Шен просто обошел его и, судя по шагам, направился прочь. Затем Ер увидел, как изменились отсветы пламени на стене, и все стихло окончательно.

— Шен?.. — недоверчиво позвал Ер, но ответа не последовало.

Если бы не пламя у выхода, помещение погрузилось бы в кромешную темноту.

— Шен, — спустя еще немного времени позвал Ер.

В тишине стали появляться звуки: стук капель стекающего с полок вина, далекий шорох, Еру даже стало казаться, что он может услышать, как горит пламя. Горло сдавило. Один. Под землей. Без движения.

Ер попытался двинуться, попытался выпростать щупальце Глубинной тьмы, но ужас разливался по телу, и он ничего не мог сделать.

Шен отлично описал все перспективы.

— ШЕН!! ШЕН!! ШЕН!! Я ПЕРЕДУМАЛ! ИДИ СЮДА, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ВЕРНИСЬ!!!

Глава 188. Искренний рассказчик

Пламя охватило его целиком, Шен зажмурился, но в следующий миг вместе с движением вперед все исчезло, а вокруг сжались темные стены небольшого коридора. Вдалеке еще можно было увидеть свет и, прислушавшись, различить тихие голоса Лева и Муана, но Шен замер в ожидании, не собираясь привлекать их внимание. Муан чувствовал его присутствие и целенаправленно увлекал Лева подальше.

Странная меланхолия охватила старейшину пика Черного лотоса. Он, возможно, должен был волноваться, но отчего-то не ощущал никаких сильных эмоций. Удовлетворения тоже не было. Только одна любознательная мысль на краю сознания: «Интересно, если бы Муан мог увидеть всю картину в данный момент, он бы подумал, что я поступаю неправильно?»

Шен все же не привык использовать силу. Потому что в его мире это редко работало. Скорее, наоборот, использование физического превосходства в большинстве случаев было проявлением слабости, сорваться и ударить — значит поставить себя в невыгодное положение и нажить кучу проблем.

Но это совсем другой мир, в котором, победив в драке, действительно можно заслужить уважение. И остается только гадать, как далеко он может зайти, используя свою силу.

Конечно, уважение Ера ему уже не получить. С самого начала писака не воспринимал Шена как равного. Сейчас это уже и неважно. Момент, когда они могли бы подружиться, должно быть, никогда не существовал.

Человек, заявивший, что этот мир реален, а потом называющий всех вокруг NPC. Он ответит на все вопросы.

Из-за завесы пламени донесся приглушенный крик: «Шен! Шен! Шен!»

«Почему не называешь меня Ши Ён, придурок?» — отстраненно подумал Шен и пересек завесу пламени.

Ер к этому моменту чуть не сорвал голос.

— Не ори! — оборвал его Шен, поморщившись от застывшего в помещении крика.

— Ты вернулся?! — тут же отреагировал Ер. — Иди сюда! Дай мне противоядие, я все тебе расскажу!

Шен обошел лежащее на каменном полу тело и присел перед ним, обхватив руками колени. Ер скосил на него глаза в настороженном ожидании, а Шен наклонил голову к плечу и задумчиво произнес:

— Как полагаешь, какой у меня уровень интеллекта? Ты всерьез думаешь, что я настолько тупой?

Ер моргнул. Его лицо приобрело растерянное выражение.

— Ладно, неважно, — вздохнул Шен. — Просто расскажи мне все с момента твоего знакомства с Админом.

— А какие у меня гарантии, что после рассказа ты не бросишь меня тут?! — взбеленился Ер.

— Никаких у тебя гарантий, — скучающим тоном протянул Шен. — Если ты позвал меня за этим — я начинаю терять терпение. Учти, если я в этот раз решу, что разговор с тобой бесполезен, то уже не вернусь.

Ер напряженно уставился на его лицо. Оно вообще ничего не выражало! Да ему с таким лицом только в карты играть! Кто бы мог подумать, что Шен так серьезно может говорить такие пугающие вещи!

— Я тебе не верю. Ты не убийца!

Шен чуть наклонился к нему и заглянул в глаза.

— Ерри, ты еще никого не убил в этом мире? А знаешь, скольких убил я?

На мгновение Ера охватил настоящий ужас, но он быстро подавил его и воскликнул:

— Это пушечное мясо не считается! Не приравнивай его ко мне!

— Не считается? — Шен задумчиво прикусил губу. — А на вид они ничем не отличались… Такого же цвета кровь, если ее пустить. Такие же крики ужаса, если растворить живьем во тьме… Кстати, меня все мучит вопрос: ты ведь сам с полной уверенностью сказал мне, что этот мир полностью реален, отчего же так презрительно относишься к его обитателям?

— Я… — Ер замялся, отвел взгляд от Шена и посмотрел в потолок. — Ну… как бы сказать… Умом-то я понимаю, что это настоящий мир, но сердцем еще этого не принял.

Ер скосил глаза на Шена, но тот продолжал смотреть молча, никак не комментируя его слова.

— Ну и сложно, знаешь ли, справиться с ощущением нереальности, когда перед твоими глазами оживают собственные персонажи.

На сей раз ответ взволновал Шена:

— Ты все еще думаешь, что они твои?

Молчание затянулось.

— Я все еще жду рассказ, — спустя время произнес Шен.

— А если я тебе все навру? — фыркнул Ер.

— Ты же «писатель», должен складно выдумывать, — легко согласился Шен. — Вот только, — он сделал драматичную паузу, — в твоих сюжетах ведь никогда не было здравого смысла. Посмотрим, что тебе удастся выдумать в данной ситуации. От твоего мастерства зависит твое будущее. Ведь если я не поверю твоему рассказу — то сочту разговор с тобой бесполезным.

— Ладно-ладно-ладно! — не выдержав, воскликнул Ер. Голос Шена становился таким угрожающе-вкрадчивым, что лучше уж сразу согласиться, чем продолжать ощущать эти мурашки по всему телу. — Кто бы мог подумать, что пользователь номер два достигнет такого уровня «убеждения»! Задавай свои вопросы!

Шен вздохнул.

— Еще раз: как ты познакомился с Админом и как писал свою новеллу? Когда ты узнал обо мне и почему? Как переместился в этот мир? Рассказывай вообще все, что касается «нашей ситуации».

Ер протяжно выдохнул, раздувая ноздри, и, помолчав, сказал:

— Забавно… Я сейчас только понял, что мои мемуары, должно быть, были бы куда интереснее любой из моих новелл. Кто бы мог подумать…

Шен молча ожидал продолжения, и, собравшись с мыслями, Ер произнес:

— В общем, я был не особенно популярен, когда познакомился с Админом. Он написал мне в личные сообщения, сделал комплимент моему таланту и позвал на офлайн-встречу, потому что хотел вручить подарок. Я не особо часто читал благодарные отзывы, а чтобы читатель захотел что-то подарить мне — такое было впервые. Я даже отказался сначала, но он был настойчив. Мы встретились, он угостил меня обедом и назвался бизнесменом, разрабатывающим технологии искусственного интеллекта.

— Он представился?

Ер задумался.

— Он дал визитку… Джун Лей, кажется. Но с тех пор я ни разу не обращался к нему по имени. Точнее, попытался однажды, но он не сразу отозвался, будто не сообразил, что я обращаюсь к нему.

В душе Шен оказался сильно разочарован.

— Как он выглядел?

— Да никаких особых примет, как я тебе его опишу? Просто мужчина довольно приятной наружности. Внешность, конечно, была выше среднего.

— Высокий или низкий? — разозлился Шен. — Лицо широкое или узкое? Длинный нос? Кустистые брови? Да хоть что-нибудь! Кто из нас работает со словесными описаниями?!

Пока Ер молчал, Шен призадумался, припоминая, что в новелле с подачи писаки все сплошь описывались как «прекрасноликие заклинатели», различающиеся разве что цветом волос, глаз и наличием бороды. Действительно, чего он от него теперь ждет?

— Цвет глаз ты не запомнил? — ехидно уточнил Шен.

— Да как-то не обратил внимания, знаешь ли! — фыркнул Ер и, помолчав, добавил: — Пытаешься понять, кем он был для тебя в том мире? Ну… Он был высокий, прямой нос, зачесанные назад волосы и дорогая одежда. Выглядел неплохо. Помогло?

— Это все?

— Он же не писаная красотка, чтобы я запомнил каждую деталь!

Шен подавил раздражение:

— Продолжай.

— Так вот, он сказал, что для его проекта нужна история и, если я напишу ее, он выведет ее в топ и еще доплатит. Какое-то время мы так и сотрудничали, потом он даже снял мне студию для удобной работы. Так я и переделал свою начатую новеллу на новый лад, создав персонажей в соответствии с его описанием и подстроив сюжет, как ему было нужно. А через какое-то время он принес Систему. Эта программа будто проникла во все мои тексты. — Ер задумчиво замолчал.

— Ну а я? — поторопил его Шен. — Откуда ты узнал мое настоящее имя?

— Однажды Админ заговорил о реальности мира из моей новеллы. Я даже вздохнул с облегчением тогда, найдя ответ на давно мучивший вопрос, зачем ему все это нужно: он просто был сумасшедшим. Однако я решил, что так даже лучше, главное, чтобы он продолжал оплачивать студию. Мне пришлось подыгрывать его постоянным разглагольствованиям про другой мир. Он сказал, что переместит меня в Глубинную тьму, чтобы я подготовил почву для перемещения еще одного человека. Я же говорил, что на какое-то время оказался словно между двух миров, разрываясь между двумя телами. Тогда-то я во все сразу и поверил. Оставалось только помочь ему затащить в этот мир тебя, и тогда бы он освободил меня, дал возможность жить в теле, которое я сам выберу, теле прекрасного бессмертного заклинателя…

— Почему меня?

— Понятия не имею. Он просто хотел, чтобы в тело главного злодея попал ты. Я как-то раз спросил, кто ты такой, но он ответил, что это неважно. Однако он определенно был к тебе неравнодушен. Да и с учетом того, как все должно было закончиться для главного злодея, догадаться было нетрудно.

— Ну а потом?

— Какое-то время мне еще удавалось писать новеллу в нашем мире и быть Глубинной тьмой. Очень странный опыт. Я встретился с героем своей новеллы — с Шеном, — будто увидел своего ожившего персонажа во плоти. Другим авторам такое и не снилось.

— И ты сделал все возможное, чтобы довести его до самоубийства, — выплюнул Шен. — Даже… лучше бы это было просто самоубийство. Но тебе нужно было полное уничтожение.

— Ему самому это было нужно, — уязвленно заметил Ер. — Я просто помог ему реализовать желаемое.

Шен сжал кулак и завел за спину руку, ощутив, как начинают дрожать пальцы. Пусть он мог понять лишь отголоски чувств оригинального Шена, не зная и десятой части его боли, но то, с какой простотой и равнодушием Ер говорил о его смерти, заставляло старейшину пика Черного лотоса подрагивать от бессильной ярости, хотя хотелось кричать. Хотелось криком вогнать в него то, что он должен был чувствовать, как он должен был сожалеть. Но этого не добиться, как бы громко Шен ни кричал.

А Ер тем временем спокойно продолжал, не замечая отчаянной ярости в его взгляде:

— Так вот, Шен должен был умереть особым способом, активировав напоследок ту печать, что перенесла бы тебя в его тело. Поэтому и пришлось его так убедительно уговаривать, что он должен не просто умереть, а умереть с помощью особого ритуала. Админ пообещал, что переместится вскоре после тебя и станет богом и главным героем, заняв тело Ала, а затем поможет мне получить хорошее тело. Как ты знаешь, мое ожидание этого момента растянулось.

— А Система?

— А что Система? Он не посвящал меня в детали, я вижу только результат. Похоже, он создавал ее как игровой «надразум», следящий за действиями игроков и выдающий задания, как в MMORPG. Думаю, поэтому она такая странная со своими указаниями.

— Зачем ему вообще это понадобилось?

— Понятия не имею.

— Хорошо… — Шен помолчал. — Как я умер?

Ер ответил, не глядя на него:

— Чтобы перенести тебя в тело Шена, нужно было две печати, в одной из которых был бы ты, а в другой — Шен. Чтобы заставить оригинального Шена начертить печать, мне пришлось поднапрячься. Со второй же печатью разбирался Админ.

— То есть взрыва газа не было?

Ер поморщился.

— Откуда мне знать, а? Я уже, считай, был здесь! Скорее всего, взрыв произошел уже после того, как ты переместился сюда.

Бровь Шена раздраженно дернулась.

— Значит, чтобы перенестись, я должен был сперва оказаться в печати. Как интересно… Админ убил меня? Я ничего не помню.

— Ну не случайно же тебе пришло то уведомление о последней главе, а. Кстати, оно пришло только тебе. Пусть я не видел происходящего, Админ поведал мне эту часть плана, пока я еще был в том мире.

— Что это значит? Я вырубился из-за текста?

— Скорее всего.

Шен припомнил качество последней главы «Великого безумного» и не смог не заметить:

— Странно, что на месте не умер. Новеллу дописывал Админ, да? Это многое объясняет.

— В общем, я полностью переместился в Глубинную тьму, и Админ действовал сам. Так что я могу только предполагать, — закончил Ер и, помолчав, добавил: — Кстати, мы с тобой однажды столкнулись на лестничной площадке. Мы какое-то время были соседушками. Админ снял студию рядом с твоей квартирой.

Шен уставился на него с выражением, которое Ер определить не мог и оттого напрягся. Шен все смотрел, и напряжение лишь возрастало, а затем взорвалось вместе со звонким смехом, вырвавшимся из груди проклятого старейшины. Его веселость казалась такой заразительно-искренней, что, глядя на него, Ер и сам против воли искривил губы в глупой улыбочке.

Шен вытер выступившие на глазах слезы и, успокаиваясь, глубоко вздохнул.

— Что смешного? — не выдержал Ер.

Шен еще раз хохотнул после этого вопроса, а затем покачал головой и произнес:

— Ничего. Абсолютно ничего.

Ер поджал губы и уточнил:

— Так ты меня помнишь? Я еще у тебя спросил, куда нужно выбрасывать мусор.

Шен снова покачал головой.

— И я тебе ответил? Я не помню.

— У тебя с памятью проблемы?! — возмутился Ер.

— Проблемы? — Шен, казалось, искренне задумался. — Может быть? Случайные люди быстро стираются из моей памяти.

Ер больше ничего не сказал, но выглядел уязвленным. Он ожидал, что Шен начнет расспрашивать подробности о его внешности, чтобы попытаться вспомнить, но тот продолжал молчать, и мысль, что Шену даже не очень-то и интересно, уязвляла как-то по-особенному.

— Мое чтение новеллы тоже не случайность? — вдруг спросил Шен.

— Разве что поначалу. Возможно, Админ и предложил сотрудничество именно мне, потому что ты стал читать ее. Заметил же, что после начальных глав повествование скакнуло и появилось гораздо больше персонажей.

— Повезло же мне наткнуться на новеллу такого «талантливого» автора, — произнес Шен, в том числе чтобы поддеть Ера. — Почему ты не мог просто работать? Зачем полез во все это и согласился воспользоваться бесчестными методами Админа?

— Чтобы твой талант оценили по достоинству, для начала нужно, чтобы читатели заметили твое произведение. Но как, если оно тонет на платформе под сотнями популярных работ? Это все равно что писать в стол: никто не видит твоих трудов, ты — призрачный автор.

— Это твое оправдание? Тебе вообще хотя бы за что-то бывает совестно? Ты ведь, по сути, согласился быть соучастником в моем убийстве, разве не так?

— Я просто делал, что мне говорили. Я не в ответе за намерения Админа. И я давно выбросил такое бесполезное понятие, как совесть. Что, мои действия нанесли вред твоей жизни? Ничего личного, я просто пытался выжить сам и улучшить свое существование, используя все возможности.

— Какая… удобная позиция. Да этот мир тебе идеально подходит. — Шен наклонился к лицу Ера и с интересом заглянул в его глаза. — Неужели ты никогда не сопереживаешь другим людям?

Ер попытался отвести взгляд, насколько позволяла неудобная поза, и буркнул:

— Сопереживание? Это невыгодно.

Но как он ни старался, Шен продолжал нависать над ним и всматриваться в его глаза.

— Зачем ты стал писателем? Тебе когда-нибудь вообще было что сказать?

Скулы Ера закаменели, он зло уставился на него.

— А вот это не твое дело, — твердо произнес он.

Шен еще какое-то время не отрывался от его злых глаз, а затем отодвинулся и хмыкнул.

— Что-нибудь еще? — выплюнул вопрос Ер.

Старейшина пика Черного лотоса покосился на него и с интересом уточнил:

— Разве откровенность не сняла груз с твоего сердца, Ерри?

— Пфф. Лучше дай мне противоядие.

Шен поднялся на ноги и отряхнул подол. Ер напряженно уставился на него.

— Ну?

— Ну? — наигранно-непонимающе переспросил Шен. — А, противоядие? У меня его нет.

Ер несколько мгновений смотрел на него, а затем взорвался:

— Ты издеваешься?! Хватит так шутить!

— Нет, я серьезен, — вполне искренне возразил Шен.

— Ты не можешь так со мной поступить!! — заверещал Ер.

Отскочивший от стен крик заставил Шена поморщиться, а затем старейшина вновь присел перед Ером.

— Ты серьезно поверил, что существует яд, способный навечно парализовать все тело, но действие которого легко нейтрализуется противоядием? Кто из нас болван, Ерри?

Ер продолжал смотреть на него, в этом взгляде страх смешивался с недоверием и мольбой.

— Действие яда пройдет в течение часа, — надоело Шену.

Ер моргнул. Сперва он ощутил облегчение, а затем бессилие:

— И ты бросишь меня здесь?!

Он еще договорить не успел, как угол обзора резко изменился: Шен взвалил его себе на спину. От такой неожиданности Ер потерял дар речи и не сразу нашелся что сказать.

— Ты такая падла, Шен, — произнес он, когда они уже подходили к Муану и остальным. — Я ведь знал, что ты меня там не бросишь! Хорошо сыграно!

— Не обманывайся на мой счет, — тихо отозвался Шен. — Все могло закончиться по-другому, если бы ты отказался говорить.

Сердце Ера дрогнуло, но затем он хохотнул, словно Шен выдал хорошую шутку. Смех прозвучал нервозно.

— Что вы там так долго делали?! — возмущенно воскликнул Лев, когда Шен приблизился. — Старейшина Рэн, вас ноги вообще не держат?!

— Старейшина Рэн перепил, и его долго не удавалось урезонить, — пояснил Шен. — Наконец он затих.

— Со мной все в порядке, — отозвался Ер, голова которого неудобно свисала через Шеново плечо.

— Давай его мне, — потянул того Муан.

— Да я справлюсь.

— Все равно. Я не хочу, чтобы ты его нес.

Муан грубовато перекинул старейшину пика Росного ладана себе на спину. Шен потянулся, делая вид, что ему давно было пора размять спину. На самом деле подобное поведение со стороны Муана немного раздражало, но не перетягивать же Ера назад, как канат.

«Разговор прошел плодотворно?» — мысленно уточнил Муан.

«Если так подумать, я узнал не так уж много нового. Но Ер хотя бы перестал меня бесить своими секретиками».

«А вот ты со своими “секретиками”…» — протянул мечник.

Шен понял намек.

«Если коротко, Админ уговорил его перенестись в этот мир, чтобы затем затянуть сюда меня. О том, как мы с Админом связаны, он не знает, и я ему верю».

«Что-нибудь еще? Непохоже, что вы говорили только об этом».

«Еще… он сказал, что я умер не от взрыва. Я не знаю как. Ну да это неважно».

«Неважно?» — Муан резко обернулся к нему, голова Ера мотнулась вбок.

«Ну да. Неважно», — Шен спокойно выдержал его взгляд.

— Снова разговариваете глазами? — обернувшись, заметил Лев.

Муан и Шен резко отвернулись, заинтересовавшись противоположными стенами. Только совершив это действие, каждый с досадой подумал, что выдал себя. Ал молча покосился на Шена, а затем перевел подозрительный взгляд на старейшину пика Славы.

Шен посмотрел вперед.

— Снова длинный коридор, — вздохнул он.

— Хорошо хоть ловушек нет, — произнес Лев.

Шен напрягся. Обычно после таких слов что-то и происходит.

— Если что-то случится теперь — это будет твоя вина! — заявил он старейшине Леву.

— Почему это моя?! — возмутился тот. — Вино все пили, а виноват я?!

Шен не продолжил этот разговор.

Узкий коридор тонул во тьме, свет на ладони Ала выхватывал несколько скудных метров. Тьма, казалось, стала плотнее и материальнее. Заклинатели медленно продвигались вперед, время от времени переговариваясь. Разговоры возникали внезапно и столь же внезапно тонули в окружающей тишине. Решившись нарушить молчание в очередной раз, Лев произнес:

— Как же теперь мы найдем команду Сун Ло?

Вопрос канул без ответа. Шен мысленно подсчитывал свои баллы, гадая, может ли Система просто оштрафовать его без особых последствий, если он провалит задание «Помощь потерянной сестре».

В какой-то момент коридор расширился, а золотистое пламя на ладони идущего впереди Ала выхватило из тьмы квадратное помещение. В каждой стене находился зияющий зев тоннеля. Несколько колонн поддерживали высокие своды, а в центре возвышалась круглая платформа с изящной статуей в виде змеи. Шен резко заинтересовался колоннами.

Заклинатели настороженно огляделись по сторонам.

— Думаю, это один из механизмов спуска, которыми восхищался Лунг, — предположил Лев, указав на платформу.

Ал подошел ближе, Шен только взгляд скосил, а Муан резким движением сбросил со спины Ера. Тот устоял на ногах.

— И как давно вы пришли в себя, старейшина? — уточнил мечник.

— Морально я все еще подавлен, — заверил того Ер, вытягивая затекшие мышцы.

Муан фыркнул и отвернулся, осознавая, что ругаться с ним бесполезно.

— Может, нам нужно просто подождать, как с предыдущими механизмами? — предположил Лев, не обращая на Муана и Рэна внимания.

Ал взошел на платформу и присел перед статуей. Шен бочком придвинулся поближе к Муану и громко произнес:

— Может, надо на что-то нажать, чтобы ее активировать?

Лев посмотрел на него и удивленно уточнил:

— Ты это о змее или о колонне?

— Я просто рассматриваю все варианты, — пространно отозвался Шен.

Пока они переговаривались, Ал не терял времени даром и сдвинул статую по часовой стрелке. Послышался щелчок, пол дрогнул, и платформа под ним начала опускаться.

— Сработало! — радостно воскликнул парень.

Остальные быстро встали рядом с Алом. Шен чуть запнулся, двигаясь спиной, прилагая максимум усилий, чтобы даже краем глаза не посмотреть еще раз на змеиную статую. Пока платформа опускалась, он сосредоточенно считал реснички на верхнем веке правого глаза Муана. Мечник обернулся к нему, чем сбил все подсчеты. На старейшину пика Черного лотоса уставились спокойные синие глаза. Пришлось смотреть в них, пока платформа не опустилась на нижний уровень с глухим стуком.

Пламя на ладони Ала осветило окружающее пространство. Спрыгнув с платформы, Шен осмотрелся, узнавая знакомые места. Впереди было место, которое некогда пугало золотую змейку в его снах. Тюрьма Нефритовой девы.

Глава 189. Перед тюрьмой Нефритовой девы

Это случилось внезапно. Сперва правую часть лба пронзила острая боль, затем она перекинулась на глаз. От неожиданности Шен дернулся, не сдержавшись, и приложил ладонь ко лбу. Муан, идущий рядом, ощутил боль через связь и тихо охнул.

Вскоре та стала угасать. Шен часто заморгал, пытаясь вернуть помутившееся зрение.

— Что с тобой? — Ал и Муан спросили это одновременно.

— Все в порядке. — Шен выпрямился с закрытыми глазами и глубоко выдохнул.

Лев сочувственно покачал головой и произнес:

— Должно быть, духота сказывается. Мы давно бродим без доступа свежего воздуха. Кто знает, может, здесь и газы скопились.

Шен все еще стоял с закрытыми глазами, немного опасаясь их открывать.

— Открой глаза, — обеспокоенно попросил Муан, дотронувшись до его локтя.

Шен исполнил просьбу не сразу. Он медленно приподнял веки, смотря через ресницы. Вот показались ноги Муана, Ала, чуть в стороне Лева и Ера и… Шен открыл глаза и уставился вперед. Там медленно двигались трое: женщина и двое мужчин, люди из далекого прошлого.

— Что такое? — спросил старейшина пика Славы, тревожно следя за каждым его движением.

Шен перевел на него потерянный взгляд.

«Я вижу твоих родителей». Он не произнес этого.

Скажи. Ну же. Скажи ему. «Я вижу твоих родителей». Всего несколько слов.

— Ты… — Муан осекся и, протянув руку, стер пальцем дорожку слез, заструившуюся из его правого глаза.

Шен удивленно посмотрел на его пальцы, словно не понимая, откуда на них влага. А затем понял свое желание: «Я хочу, чтобы ты тоже их увидел».

Он резко приблизился, заставив Муана от неожиданности попятиться на пару шагов, пока отступление не заблокировала стена. Шен обхватил его голову и прижался лбом ко лбу.

Муан ощутил смятение и влагу на своих щеках. Сказать, что зрители обомлели, — значит несколько преуменьшить степень всеобщего потрясения.

— Может, они чем-то отравились? — предположил Лев.

— Мы пили только тысячелетнее вино, старейшина, — нервно-иронично припомнил Ер. — Полагаете, мы тоже в опасности?!

Лев покосился на него и на всякий случай отошел подальше.

Когда способность трезво мыслить вернулась, у Шена даже ноги подкосились, словно он истратил уйму сил. Отстранившись от Муана, он с тревожным беспокойством вгляделся в его лицо.

«Видишь?»

Мечник крайне растерянно смотрел на него.

«А может, и не нужно, чтобы он видел? Может, стоило сначала спросить его?»

Смутившись из-за собственных сомнений и непоследовательности действий, Шен отступил на несколько шагов, невозмутимо поправляя одежду.

— Почему мир так ко мне жесток? — плаксиво протянул Ер. — Боги, дайте мне это развидеть!

Шен удивленно развернулся к нему, не сразу осознавая подтекст его слов, а затем возмущенно воскликнул:

— Что ты там надумал?!

Ему только сейчас пришло на ум, что если с ракурса наблюдателей не было отчетливо видно, как он дотрагивается лбом до лба старейшины пика Славы, то они могли представить что угодно.

Похоже, до Муана тоже это дошло, потому что его уши ярко вспыхнули, а рука автоматически потянулась к мечу. Нет свидетеля — нет проблемы.

— Скажи, мы тоже в опасности? — продолжал подливать масла в огонь Ер. — На нас ты, случайно, не накинешься?

— Заткнись, — попросил Шен.

— Кто там? — неожиданно воскликнул Муан, чем выдернул Шена из мира неистового смущения в реальность.

Он наконец вспомнил, зачем вообще это сделал. А то из-за этих нападок уже и сам чуть было не поверил, что просто «не сдержался».

— Кого ты видишь? — взволнованно уточнил Шен.

— Я… — Муан напряженно вгляделся в темный коридор. — Мне почудилось движение, но я никого не вижу.

— Ладно, идем.

— «Ладно, идем»? — возмущенно передразнил Ер.

— А что, хочешь быть следующим?

Ер так стремительно метнулся в сторону, изображая ужас, что врезался плечом в стену. Наблюдая за его кривляньями, Шен подумал, что мог бы даже не пользоваться услугами Сун Ло, если бы начал с этой угрозы.

Сквозь улыбку Шен мысленно кашлянул и выдавил: «Прошу простить мою несдержанность».

Муан повернулся к нему. Увидев эти изгибающиеся в хитрющей улыбке губы, он признал свое поражение.

«Но, если честно, я думал о том, что смогу передать тебе образы, как делал ты», — добавил Шен.

Муан мысленно протянул: «Ммм». Теперь произошедшее обрело больше смысла. «Но разве я не смотрел в глаза?»

«А? — Шен растерянно взглянул на него. — А ведь и правда…»

Он ощутил себя очень глупо.

«Что произошло?» — уточнил Муан.

«Я… увидел дядю Шеина… и твоих родителей», — Шен произнес это, слегка запинаясь и внимательно следя за его реакцией.

Муан нахмурился и молча посмотрел на него, ожидая дальнейших пояснений.

«Призраков?» — уточнил он, когда молчание затянулось.

«Ну… по-моему, не совсем… — Шен склонил голову набок, пытаясь подобрать более подходящее определение. — Они как следы прошлых событий, как визуализированные воспоминания. Да… Думаю, это можно назвать картинами прошлых событий».

Муан молчал какое-то время, а затем скупо уточнил: «Ты и сейчас их видишь?»

Шен машинально уставился вдаль.

«Нет. Но, возможно, когда этот коридор закончится, я снова их замечу…»

Он посмотрел на Муана, но тот молчал, опустив голову. Шен тихонько вздохнул.

«Как они выглядели?» — спустя время нарушил молчание Муан.

Шен как мог более полно попытался описать все, что запомнил. Это казалось ему неимоверно важным.

«У твоей мамы густые, чуть вьющиеся черные волосы, часть их собрана на макушке, остальные рассыпаны по плечам. В ее ушах играют на свету причудливые сережки-бабочки. У нее хрупкие утонченные черты лица… В них определенно прослеживаются твои черты… Точнее, в тебе ее черты. Глаза, да. Они другого цвета, но их разрез точно такой же, и длинные ресницы… Отец… на него больше похожа Эра, только вот ростом она явно в мать, а ты в него. Его волосы собраны нефритовой заколкой, ровные брови и цепкий взгляд. Почти всегда, когда я их видел, он держал ее за руку…»

Шен перевел взгляд на свою руку, за которую держался Муан.

«Боишься потеряться?» — ехидно спросил он.

Муан чуть толкнул его плечом, а затем смущенно покраснел, осознав, что вот так толкаться — как-то совсем по-детски.

Этот коридор никуда не сворачивал. Воздух и в самом деле стал более спертым — Лев не случайно заметил. Было довольно холодно, изо рта шел пар, а пальцы постепенно замерзали. И вместе с тем казалось, что по стенам бежит влага, а где-то вдалеке слышен мерный стук капель.

Тоннель вывел в более широкий проход — там сходились в один три коридора, и на покрытом пылью и песком полу заклинатели заметили цепочку следов.

— Вероятно, это группа Сун Ло, — предположил Лев. — Не поверю в такое совпадение, что сюда еще кому-то удалось добраться живыми.

Ал посветил вперед.

— Эй! Впереди! Там кто-нибудь есть?! — крикнул он.

Ответа не последовало.

— Знаете, — внезапно приглушенным голосом произнес Лев. — Ловушек не было давно, словно у строителей этой гробницы закончился энтузиазм или идеи.

— Но это вряд ли, да? — подыграл Шен.

— Да, вряд ли. Скорее всего, раз ловушек так давно не было, тех, кто добрался сюда, ведут на убой.

Шен поморщился, а Ал пошел вперед, светя пламенем на ладони.

— Можно не нагнетать, а?! — разозлился Ер. — Тут и без вашего ценного мнения темно и жутко!

— Я это все к тому, что, может, повернуть назад? Должен же быть какой-то способ выбраться.

Шен посмотрел на него и покачал головой.

— Вероятнее всего, альтернативный способ выбраться находится как раз в сокровищнице. Нет, ты можешь, конечно, попытаться, никто тебя насильно не держит, — уточнил он. — Напомню также, что тебя в гробницу никто идти не заставлял.

— Ты такой жестокосердный! — фыркнул Лев, но попытки саботажа оставил.

Вскоре коридор вывел заклинателей к высоким (даже высоченным) дверям, перед которыми расположилась команда расхитителей гробниц с Сун Ло во главе.

— Какая встреча! — иронически восхитился Шен. — А что не заходите? Ворота тяжеловаты?

— Вы живы! — казалось, подскочившая Сун Ло искренне обрадовалась (хотя кто поручится, что тому стало причиной: то, что Шен выжил или что помощь вновь подоспела?). — Нам было так неспокойно все это время! Мы боялись, что вы не смогли выбраться!

По кислым минам остальных Шен так и видел, как им было «неспокойно». Сперва «неспокойно», что сокровища близко и придется делиться, поэтому они так далеко одни и убежали; затем «неспокойно», когда появилось очередное препятствие, с которым они не смогли справиться собственными силами.

Нет, конечно, он мог ошибаться и даже хотел бы, но после того случая с цветком особых иллюзий у него не было.

— Как вы здесь оказались? — ради интереса спросил он. — По какому коридору шли?

Сейчас, еще раз обведя присутствующих долгим взглядом и пересчитав их, Шен определил, что четверых не хватает.

— Мы пошли по центральному. И наткнулись на ловушку… — Сун Ло перевела дыхание и продолжила: — Паутина, которой был завешен коридор, оказалась ядовитой. От одного прикосновения она разъедала плоть до кости, а яд довершал начатое. Четверо моих братьев погибли в ужасных мучениях. Благо паутина хорошо горела. — Девушка отвернулась, проведя кулаком по щеке.

Шен против воли ей посочувствовал. Может, она не казалась такой приятной и невинной, как Сун Тян, но, вероятно, жизнь заставила ее стать жесткой и беспринципной. Да и гибель сестры в этой гробнице вряд ли можно считать совпадением. Пусть Сун Ло и заявляла, что ее единственная цель — сокровища, трудно было поверить, что выбор гробницы, где погибла ее сестра, всего лишь случайность. Кто знает, что и кому она хочет доказать. Может, она желает закончить то, что сестра не смогла. На какие бы жертвы при этом ни пришлось пойти.

Отголоску Шеновой человечности стало немного стыдно за те мысли, в которых он скупо подсчитывал баллы, размышляя, каким будет штраф, если их здесь бросить. Неужели он на полном серьезе свел человеческие жизни к простым числам? Когда это стало приемлемым для него?

Если не убиваешь лично, то все в порядке, Шен?

Я не обязан спасать всех и каждого.

Нет, не обязан. Но это и отличает человека от зверья.

Шен прикрыл глаза. «Я просто устал. Я устал и… боюсь. Я боюсь за тех, кто рядом, боюсь, что в любой момент случится то, с чем мы не сможем справиться. У меня просто нет времени беспокоиться еще и о посторонних».

«Какая… удобная позиция».

Разве не это он недавно сказал Еру? Удобная позиция.

И в самом деле удобная. И он может найти с десяток причин, отчего ему не нужно беспокоиться об этих чужих ему, алчных, усталых и раздражающих людях. И никто не посмеет сказать, что он не был прав.

Почему же он чувствует, что лишается чего-то значимого, думая таким образом? Это что-то внутри него, и никто не пострадает, если он этого лишится. Никто не одернет и не осудит.

«Каждый сметает снег перед своей дверью». Все это понимают.

Но Шен только сейчас осознал, что с ним произошли перемены. Эмоции не проявляли себя столь ярко, как прежде. И не потому, что он лучше их контролировал. Просто и радость, и печаль, и даже сопереживание были приглушены чем-то. Это «что-то»… вонзилось в грудь, обострило видимость окружающего пространства и вместе с тем приглушило все переживания. Как с кровью тело покидает жизнь, так из этой духовной раны смолой сочилась застарелая, запертая глубоко внутри, как сгусток гноя, боль. Он думал, что ее нет. Думал, что справился с этим. У него не было причин вспоминать об этом.

Однако Ал ударил точно в старую рану. Не физически. Его слова всколыхнули переживания, которые он хотел бы навсегда оставить в прошлом. Но внезапно для себя оказался ранен сильнее, чем осознавал. И даже теперь, после того как они с Алом помирились, рана все еще постепенно извергала из себя застарелый гной, покрывающий всю окружающую Шена реальность.

Эта девушка, эти люди помогли ему осознать, что с ним не все в порядке.

Но, может, он ошибается? У него ведь есть… право… не брать в расчет их жизни?

Шен повернулся к Муану и спросил: «Скажи, мое поведение в последнее время не казалось тебе странным?»

«Кроме недавнего нападения? — хохотнул Муан, но, увидев отчаянную серьезность во взгляде Шена, чуть задумавшись, ответил: — Да, казалось. Мне казалось, ты смеешься преувеличенно громко. Словно за твоим смехом что-то еще. Ты об этом?»

«Вот как… — Услышав ответ, Шен отвернулся и возвел глаза к высоким дверям. Взгляд заскользил по переплетению узоров и иероглифов. — Я и сам не заметил».

«Объяснишь?» — помолчав, уточнил Муан.

«Не думаю, что это можно объяснить… Прозвучало бы глупо».

«А ты попробуй».

Пока они говорили мысленно, Лев занялся выяснением подробностей у Сун Ло. Ал отправился к дверям, и люди, мимо которых он проходил, держа пламя на ладони, провожали его благоговейными взглядами. Шен впился глазами в золотистую макушку.

«Ты поверишь, если я скажу, что это из-за него?»

Муан проследил за взглядом Шена.

«Из-за твоего ученика?» — удивленно-настороженно уточнил он.

Тот мотнул головой: «Он мне больше не ученик».

В его словах Муан уловил оттенок сожаления и подумал, что, как бы Шен ни пытался сделать вид, что его устраивает просто дружба с Алом, на деле то, как все вышло между ними, и то, как он сам сдался, сложив свои полномочия учителя, все еще гнетет его. Глупый, он так стремился стать для них с Аннис хорошим наставником, но за все это время ему никто не сказал, что он хорошо постарался.

«Я не должен переживать из-за этого. Это глупо».

«Не должен, — согласился Муан и, помолчав, добавил: — Ну что, теперь, когда я согласился, что ты действительно не должен этого чувствовать, ты перестал?»

Шен помолчал, а затем с возмущением посмотрел на него.

«Ты издеваешься?»

«Ты ведешь себя глупо не из-за того, что переживаешь, а потому, что не хочешь этого признавать».

Шен долго вглядывался в синие глаза, а затем вздохнул и мысленно произнес: «Когда это ты стал таким разумным?»

— Даже через сотню лет мы продолжим удивлять друг друга.

Смешанные чувства поселились в груди Шена, и он постарался отвлечься, осматривая окрестности. Ал с Левом и Сун Ло изучали письмена на дверях, часть команды просто отдыхала, а Ер тихонько точил конфеты из сумки старейшины пика Славы, которые успел вытянуть, пока тот нес его на спине.

«Вернемся к твоим эмоциям, пока мои не вышли из-под контроля», — сурово произнес мечник.

Шен протяжно выдохнул.

«Это… — Он отвернулся. — Мне в самом деле трудно объяснить. Просто прошу тебя, если меня будет заносить, скажи мне».

«Заносить?»

«Если тебе покажется, что я поступаю… неправильно», — Шен прикрыл глаза и вздохнул.

— Я просто устал, — вслух произнес он. — Посплю нормально — и все пройдет.

Муан смотрел на его профиль.

«Даже если не пойму… или ты думаешь, что я неспособен понять, все равно дай мне шанс», — попросил он.

Шен обернулся к нему, немного растерянный. Он не подозревал, что Муана заденут его слова, даже в мыслях не было.

«Хорошо, — фыркнул он. — Если коротко: Ал ударил в слабую точку, в старую рану. Я думал, что все давно прошло и больше не вернется. Но из-за него… мне пришлось вспомнить время, когда я делал вид, что не умираю с каждым вздохом. Это в прошлом. И сейчас все совсем по-другому. Вот почему это странно».

Муан вгляделся в его лицо, а Шен отвел глаза и усмехнулся. Что могло так сильно его задеть? Муан вспомнил испытание пика Духовного щита и его страх, который затмевал даже паническую атаку от змей. Он боялся быть отвергнутым и покинутым. Это не такой уж уникальный страх, в той или иной степени он присущ большинству людей, разве нет? Ненормальной была интенсивность этого страха. И то, на что он готов пойти, лишь бы не сталкиваться с ним вновь.

Тогда, на совете, Ал нанес новый удар по старой ране. Он окончательно отверг его и как учителя, и как просто Шена, ударил и улетел с Админом. И даже теперь, после примирения, справиться с последствиями Шен все еще не может. Это словно ментальная рана, но нанесенная не по ауре и не по телу, а по разуму.

Муан будто увидел старейшину пика Черного лотоса по-новому. Вот он какой, «раненый» Шен. Чаще смеющийся, более веселый, язвительный и вспыльчивый. Злящийся из-за того, что какая-то ссора с бывшим учеником не должна задевать его так сильно. Не знающий точных границ между своей болью и мучениями окружающих. Если бы он сам не признался, Муан никогда в жизни не догадался бы, что все это оттого, что ему просто больно. И эта боль слишком глубоко, чтобы взять и отпустить ее.

Он при всяком удобном случае говорит ему, что поймет, если отношение Гая к нему вдруг изменится. Всегда напоминает про нормальность непостоянности. Даже создал целую теорию переменчивости чувств. И это в самом деле беспокоило Муана. Но мечник не осознавал, что каждое его слово уже давно не более чем наивная ложь. С тех пор как увидел себя на месте того человека в испытании, Муан должен был понять еще тогда. Если он поступит так же, если однажды скажет, что его стремления изменились и Шен ему больше не друг, — тот вообще сможет это пережить? В какого дьявола он способен превратиться?

— Ты… — Шен удивленно рассматривал его лицо. — Почему ты так на меня смотришь?

— Я тебя не оставлю. — Слова прозвучали до того, как Муан успел подумать, уместно ли сейчас это говорить.

— Вот как, — протянул Шен, совсем не проникнувшись.

«Ты такой глупый. Боишься поверить словам, не осознавая, что даже без этих обещаний уже увяз. Думаешь, без них будет не так больно?»

«Я хотя бы не буду чувствовать себя полным дураком», — огрызнулся Шен, и Муан понял, что тот услышал мысли, которые не предназначались для его ушей.

«Когда-нибудь твоим страхом останутся только змеи. Я терпеливо дождусь этого момента и устрою пир по этому поводу».

«Звучит как обещание быть рядом пару веков».

«А ты не питаешь иллюзий», — усмехнулся Муан.

«Думаю, я просто буду учиться справляться с этим всю оставшуюся жизнь».

«Хорошо».

Шен отвернулся, но затем, не выдержав, все-таки вновь обернулся к Муану и переспросил: «Хорошо?»

«Хорошо, — повторил тот и добавил: — Пока ты будешь восстанавливаться от своих ранений, я, пожалуй, займусь изучением понятия “привязанность”. Ведь так странно: если я привязался к тебе из-за каких-то твоих качеств, разве я не должен беспокоиться о том, что ты изменишься? Однако я спокоен».

Шен смотрел на него, не зная, что сказать. Похоже, Муан в самом деле понял, что он имел в виду. И ему не кажется это мелким и недостойным?

Шен отвернулся и решительно пошел к дверям.

— Ну что, есть идеи, как они открываются? — громко спросил он.

Муан смотрел в его спину, и на губах его играла немного самодовольная улыбка. Ему и правда казалось, что у него появился повод для гордости. Он не сказал ничего неправильного, и Шен даже не нашелся что возразить. Кажется, он делает успехи. Может, в старости ему написать трактат о сложности человеческих взаимоотношений? Эта книга и ему самому бы пригодилась. К сожалению, философов прошлых времен более интересовало взаимодействие человека с миром и обществом в целом. Интересная идея. А Шен бы написал мемуары о своей жизни, и все вокруг думали, что это чересчур даже для сказочной истории.

Что на него нашло? Он ведь даже не был пьян, чтобы начать так откровенничать.

Муан бы сказал, что это большой шаг вперед в их взаимной искренности, но Шен сейчас злился на свою болтливость. Чтобы как-то компенсировать неловкость, он полностью сконцентрировался на дверях.

Вертикальная надпись гласила: «Нефритовая дева хранит покой принца. Каждый, кто дерзнет нарушить его покой, сам станет стражем его покоя».

— Кажется, нас завуалированно предупреждают о неминуемой смерти, — не к месту весело усмехнулся Шен.

— Как зорко подмечено, — не остался в долгу Лев.

Сун Ло хмуро покосилась на них, не разделяя веселья.

— Что такое, барышня? Вас пугает угроза на двери? — удивился Лев.

Сун Ло не стала придираться к его тону и, покачав головой, спокойно ответила:

— Нет. Меня больше беспокоит, что здесь нет подсказок, как открыть двери.

— Эти двери напоминают те, что были в комнате Кровавой девы, — заметил Лев. — Только здесь нет подсвечников, которые зажигаются с помощью духовной силы…

Шен посмотрел на холодный камень, испещренный узорами, в которые вплетались иероглифы.

— А это идея.

Лев удивленно приподнял брови.

— Помнишь, мы еще рассуждали о том, что только заклинатели могли бы войти? Что, если здесь такой же принцип?

— Но нет же подсвечников… — непонимающе повторил Лев.

— Попробуем сами двери. Ал.

Парень, молча стоящий рядом, взглядом выразил вопрос.

— Положи ладонь на ту створку и постарайся напитать ее духовной энергией, а я попробую с этой.

Они одновременно дотронулись до дверей. Шен ощутил холодный шершавый камень под своей ладонью, покрытый извилистыми узорами. Не было никакого очевидного места-выемки для ладони, и все же ему казалось, что это неважно. Даже подумалось, что это слишком легкий ключ — любой заклинатель может открыть двери. Но тут Шен вспомнил, что за ними должна ждать Нефритовая дева. И если она такая же грозная, как Кровавая, — пройти ее будет непросто. На самом деле, не успокойся Кровавая дева, когда озеро высохло, только большая удача позволила бы им без потерь проскользнуть мимо нее.

Прошло несколько долгих минут, а духовные силы, казалось, растрачиваются совершенно впустую. Однако дверь дрогнула, и огромные створки медленно, сами собой распахнулись внутрь. Остальные повскакивали с мест и надвинулись на стоящих в проходе заклинателей, настороженно замерев за их спинами.

Помещение тонуло во тьме. Все пристально вглядывались в нее, боясь приблизиться, а факелы и свет на ладони Ала не освещали дальше узкого круга.

Сун Ло взяла факел из рук компаньонки и, размахнувшись, бросила вперед. Пламя мелькнуло в воздухе, на мгновение почти потухнув, факел с деревянным звуком ударился о землю, и огонь, вновь ярко разгоревшийся, выхватил из темноты человеческие кости.

Глава 190.1. Тюрьма Нефритовой девы

Ветер, внезапным порывом пронесшийся по помещению, вместе с песком принес низкий вой, словно плач потерявшей дитя матери.

— Это… это всего лишь потоки воздуха завывают в щелях давно не открывавшегося помещения, — попытался уверить себя и заодно всех Лев.

Звучало и в самом деле логично, вот только менее жутким этот звук никому не показался.

— Смотрите, — привлек внимание Ал.

Он взял факел у ближайшего к нему человека и, сделав шаг внутрь «тюрьмы», наклонил тот в сторону. Факел коснулся желобка, а через несколько секунд там вспыхнуло пламя и, быстро распространяясь, оббежало все помещение.

Взорам заклинателей и расхитителей открылась круглая комната, высокий потолок которой продолжал тонуть во мраке, словно бы нависающем над трепещущим огнем, кидающим на пол дрожащие отсветы. Почти в самом центре на полу лежал факел, брошенный Сун Ло, а рядом с ним — человеческие кости. В противоположном от входа конце помещения другие сводчатые двери преграждала женская статуя с обнаженным, отведенным в сторону мечом. Она была не просто ниже Кровавой девы, она казалась даже ниже Ала — обычный рост невысокой девушки. В лучах пламени статуя отливала зелеными отсветами.

— Нефритовая… дева… — завороженно прошептала Сун Ло.

Больше в помещении не было ничего. Заклинатели замерли, словно ожидая, что первый ход сделает дева, но та не пыталась сдвинуться с места.

Спустя минут десять Сун Ло первая нарушила молчание:

— Пойдем внутрь. Не можем же мы стоять здесь вечно, нужно что-то делать.

— Будет разумным, если кто-то один пойдет на разведку, — предложил Лев. — И отступать в случае чего сподручнее — чтобы за спиной не толпились.

Все уставились на него, согласно кивнули и продолжили выжидательно смотреть. Лев свел руки на груди и стоически проигнорировал все взгляды.

— Думаю, будет разумным, если пойду я, — вздохнул Шен. — Яды меня не берут, а от девы, если что, успею убежать. Вы только выход не загораживайте.

— Я пойду с тобой! — воскликнул Ал как раз в то время, когда Муан открыл рот, чтобы произнести то же самое.

Мечнику ничего не оставалось, кроме как произнести:

— Я тоже.

Шен кивнул и первым двинулся вперед. Каменный пол здесь, казалось, был выдолблен и обтесан в самой породе. Стены, та часть, что освещалась линией огня, были грубыми и неровными. Шен словно оказался в искусственно созданной пещере. В темноте изломов каменных стен, куда не проникал свет огня, свистели и стонали порывы ветра, да так громко, так исступленно, что Шен то и дело оборачивался, боясь и желая увидеть плачущий призрак. Призрак хотя бы был привычен, но ветер создавал странное ощущение изолированности, словно остальная часть гробницы — ничто. И можно было бы решить, что где-то близко выход, раз ветер дует столь сильно, но они слишком углубились под гору, чтобы верить в такой благоприятный исход. А значит, ветер, стенающий в трещинах между камней, несся откуда-то из глубин.

Они втроем подошли к факелу и скелету, лежащему почти в центре комнаты. От плоти на нем ничего не осталось, одежда сильно истлела, потеряв и цвет, и форму. Разве что заколки, валяющиеся вокруг черепа, могли послужить знаками отличия, а еще обнаженный, покрытый пылью меч.

Шен настороженно посмотрел на Нефритовую деву, которая все еще не делала попыток сдвинуться с места, а Муан присел на корточки рядом с костями и провел рукой по эфесу, стирая пыль. Меч был непривычным по сравнению с теми, что использовали заклинатели: у него оказалась длинная двуручная рукоять и не очень длинное широкое лезвие, заостренное лишь с одной стороны.

— Я знаю, что похожие мечи используют на юге, но этот все равно отличается, — заметил прославленный мечник.

Ал присел и поднял одну из заколок.

— Украшения тоже необычные.

— Предполагаете, что этот человек здесь еще со времен царства Юйду? — догадался Шен.

Ал пожал плечами.

— Кто знает, — произнес Муан.

Шен снова покосился на Нефритовую деву. Теперь, когда они приблизились, он рассмотрел, что рядом с ее ногами лежит еще один скелет.

Неожиданно для себя он вновь увидел их — троих людей из далекого прошлого. Подобно Шену, Муану и Алу, те настороженно шли вперед к Нефритовой деве, только не было ни одного, ни другого скелета на полу. Следя за ожившими воспоминаниями, Шен на время забыл, как дышать.

— Кажется, тут довольно безопасно! — ворвался громкий голос.

Шен резко обернулся и увидел, что все оставшиеся члены его команды и люди Сун Ло вошли в помещение. Двое из них заинтересовались резным каменным желобом, в котором пылало масло, остальные просто осматривались.

— Похоже, ловушек тут в самом деле нет, — пояснил свое поведение старейшина Лев. — А с девой нам в любом случае придется сражаться, и лучше делать это вместе.

Шен удивленно изогнул бровь, всем своим видом демонстрируя, что не ожидал от старейшины пика Синих звезд подобного боевого рвения. Лев понял его намек и чуть поклонился, махнув рукой, будто пропускает его вперед. Шен усмехнулся.

Барышня Сун Ло обнажила свои короткие клинки и, обернувшись, приказала остальным:

— Держитесь возле дальней стены, не лезьте в драку. Сан, Ву, приготовьте веревки.

Ее компаньонки решительно кивнули и принялись связывать их в подобие лассо.

— Думаете, веревки ее удержат? — удивился Шен.

— Вероятно, что нет, — легко согласилась девушка. — Но они могут помочь выиграть несколько секунд. И лучше нам напасть первыми, пока дева все еще не пришла в движение.

Признаться честно, Шен намеревался попытаться открыть двери, не трогая деву. Но план Сун Ло действительно звучал логичнее. Все же вероятность, что Нефритовая дева так и не оживет и ничего не сделает, стремилась к нулю.

— Хорошо, — посмотрев, что веревки готовы, скомандовала компаньонкам Сун Ло. — Действуем одновременно: вы набрасываете веревки, а я попытаюсь снести ей голову.

— Не хотите предоставить это заклинателям? — все же не удержался Шен.

Сун Ло посмотрела на него с решительностью.

— Возможно, далеко не все ловушки нам удалось преодолеть без потерь и не всегда мы обходили их умело, но в открытом противостоянии Сун Ло из клана Создателей ядов никогда не оставалась за чьей-то спиной.

Шен перевел вопросительный взгляд на Муана. Все же в воинских тактиках тот был самым опытным. Стоило ли позволять Сун Ло тешить свое эго или лучше предоставить первый удар прославленному мечнику, у которого гораздо больше шансов закончить все с одного удара?

Муан коротко пожал плечами и медленно обнажил меч.

— Сейчас! — воскликнула Сун Ло.

Две петли одна за одной упали на деву, а мгновением позже к ее шее молнией пронесся короткий клинок. Статуя начала движение за долю секунды до того, как лезвие должно было ударить в ее шею. Она ушла в сторону, с легкостью вырывая путы из рук помощниц Сун Ло, а клинок ударился о каменную дверь за ее спиной и, отскочив со звоном, упал на землю. Сун Ло потребовалась еще секунда, чтобы стремительно приблизиться и ударить вторым клинком, но дева играючи заблокировала удар нефритовым мечом. К сожалению, наивный план по быстрому устранению грозного противника провалился.

Муан и Ал напали на деву с двух сторон, столкновение металла и нефритового меча высекло искры. Шен поспешно обнажил Смертельное лакомство, и на мгновение у всех перехватило дыхание от удушливой кровавой ауры, словно тягучая патока растекшейся по помещению. Дева сменила цель и понеслась на него.

Их мечи столкнулись. Шен ударил первым, но дева заставила его оружие скользнуть по грани нефритового меча и на самом острие лезвия погасила всю силу удара. На мгновение они застыли друг напротив друга, Шен рассмотрел ее лицо. Ее хрупкие черты казались завораживающе красивыми, а скульптор, что вырезал из нефрита это великолепие, был непревзойденным мастером, заставившим ожить мельчайшие детали, даже серьги-бабочки трепетали в ее ушах при каждом резком движении.

Шен потрясенно замер, а дева, воспользовавшись моментом, развернулась, метя в его спину. Удар заблокировал Муан. Его меч заплясал, сливаясь в одну сплошную вспышку света, и дева стала отступать.

Лев схватился за одну из веревок, все еще накинутых на Нефритовую деву, и резко потянул в сторону, блокируя ее продвижение.

— Нет, постой! — крикнул Шен, и Муан, готовый нанести решающий удар, замер.

Мимо пронеслась Сун Ло и — пока меч Муана продолжал блокировать нефритовый меч девы, а Лев удерживать ее на месте с помощью веревки — обрушила рассекающий удар клинков в обеих руках на тонкую нефритовую шею. Голова Нефритовой девы отделилась от туловища и упала к ее ногам.

Сун Ло приземлилась рядом, убрала клинки и, довольно уперев руки в бока, произнесла:

— Я все же это сде… — на этих словах она задохнулась и растерянно дотронулась до губ.

Глаза ее наполнились ужасом, но это длилось лишь несколько секунд. Вся она, от губ до кончиков пальцев ног, стала каменеть и превращаться в нефрит. Прошло не больше десятка секунд, а перед заклинателями уже стояла новая Нефритовая дева.

Все были настолько потрясены произошедшим, что никто долго не мог произнести ни слова. Дева не нападала, вынув из ножен нефритовые клинки, она спокойно направилась к дверям, развернулась и статуей застыла перед ними.

— Госпожа! — закричала одна из ее помощниц, и этот крик нарушил общее оцепенение.

Муан, побледневший до синевы, остановившимся взглядом смотрел на голову, подкатившуюся прямо к его ногам. Когда крик пронесся под сводами пещеры, он, с трудом подавив рвотный позыв, бросился прочь.

Шен перевел взгляд на обезглавленное тело предыдущей Нефритовой девы. Несмотря на то что она стала ею долгих тридцать лет назад, казалось, будто смерть настигла ее совсем недавно, разве что кровь не выливалась из рассеченной шеи. Глядя на нее, Шен ощущал почти что отвращение к собственной бесчувственности, ведь его мозг рационально просчитывал, что он должен сделать, чтобы хоть немного облегчить переживания Муана.

Он подошел и поднял голову, чувствуя под пальцами мягкие волосы и боясь ощутить тепло. Она оказалась холодной как камень, и это было отрадно. Она умерла много-много лет назад, они бы ничего не смогли сделать, даже узнай обо всем заранее. Ее глаза были закрыты, а черты лица казались спокойными и умиротворенными, словно она уснула.

Шен опустился на колени рядом с телом и приставил голову к шее, а затем достал талисман из рукава и положил сверху. Этот талисман удержал вместе мертвую плоть, Шен только что это изобрел, совсем не задумавшись. Он поправил ее волосы, уложил руку, все еще сжимающую меч, на живот и сверху пристроил вторую, а затем склонился перед мертвой женщиной в глубоком почтительном поклоне.

Муан как раз справился с эмоциями и, выпрямившись, отвернулся от стены, заметив действия Шена. С протяжным выдохом мечник избавился от части ужаса и, приблизившись, упал на колени с другой стороны от тела своей матери и с благодарностью посмотрел на друга. Остальные наблюдали за их поведением недоуменно, но выражение их лиц даже Еру не давало вклиниться с неудачными шуточками.

Шен выпрямился, сев на колени, и, посмотрев на Муана, тихо произнес:

— Она умерла много лет назад.

Муан молчал. Потянувшись, он накрыл ее хрупкую руку своей большой ладонью. В последний раз, когда он касался этой руки, его детская ладошка легко в нее помещалась. Теперь эта самая нежная на свете рука казалась такой маленькой и холодной.

Скрывая рвущийся из груди плач, Муан наклонился и уткнулся лбом в ее руки и живот. Только дрожащие плечи выдавали его беззвучные рыдания.

Шен долго смотрел на него, а затем положил ладонь на его голову и стал тихонько перебирать волосы. Муан вздрогнул от этого прикосновения, а потом затих.

К этому времени и Лев, и Ер предпочли их оставить, сосредоточившись на новой Нефритовой деве, вокруг которой все еще раздавались крики и плач компаньонок Сун Ло. Ал отошел подальше вместе со всеми, но издалека наблюдал за Шеном и Муаном. Он многого не понимал, но больше не хотел ничего спрашивать. Отчего-то в его груди поселилась спокойная уверенность, что он сам со всем разберется.

Наконец Муан глубоко выдохнул и, выпрямившись, перевел взгляд на тело матери между ними.

— Матушка, — тихо сказал он, — ты, должно быть, не узнала меня. Это я, твой сын Гай. Со мной и Эрой все хорошо. Она сейчас управляет нашей школой. А я… я хочу познакомить тебя с моим другом. Его зовут Ши Ён, и, ты не поверишь, он из совершенно другого мира.

Шен коротко поклонился и произнес:

— Здравствуйте, матушка.

На лезвие меча упала капелька влаги. Шен даже не сразу понял, что эта слезинка сорвалась с его ресниц. Он перевел взгляд на Муана и произнес:

— Мы… не можем забрать ее с собой. Наверное, правильнее будет сжечь тело.

Муан долго смотрел на ее спокойное лицо, прежде чем произнести:

— Отец тоже где-то здесь. Я не хочу, чтобы она уходила в одиночестве. Давай найдем его и проведем обряд вместе.

Конечно, это было неразумно. И конечно, Шен не смог возразить.

Глава 190.2. Усыпальница Нефритового принца

До его ушей донесся звон мечей. Шен повернул голову и увидел, как трое человек сражаются с Нефритовой девой, держащей короткий широкий меч в правой руке. Видение казалось призрачным и вместе с этим было настолько реальным, что у него перехватило дыхание. Не глядя, он нашарил руку Муана и крепко сжал ее в своей. Мечник тихо охнул, но не от боли, а оттого, что наконец-то увидел то, что Шен так сильно желал ему показать.

Его родители сражались с Нефритовой девой. Они казались такими живыми, такими близкими… Бой походил на танец. Мать и отец работали слаженной командой. Он бил сильными, рубящими ударами, она же порхала вокруг, словно бабочка.

Муан-старший и Шеин обрушили удары на деву с двух сторон, тем самым сдерживая ее возможности для маневра. Дева бросилась вперед и наткнулась на меч матери Муана. Он глубоко пробил ее грудь.

Дева упала. Мать Муана перевела дыхание и с улыбкой взглянула на своего мужа. А затем приложила руку к груди и охнула. Муан-старший тут же оказался рядом с ней, подхватил ее и с тревогой вгляделся в быстро бледнеющее лицо.

— Ты должен… найти способ. — С силой, в которой выражалась вся ее решимость, она сжала его руку. — Иди вперед, — последним усилием выдавила она.

Вся, от ногтей до кончиков волос, она обратилась изящным куском нефрита. Муан-старший продолжал потрясенно смотреть на жену, удерживая ее в своих руках.

Новая дева выпрямилась и спокойно пошла на свое место. Отец Муана последовал за ней и остановился рядом. Шен и Муан смотрели в его спину, не видя выражения лица. А затем тот отвернулся от новой девы и с силой толкнул двери за ее спиной.

Шен поднялся на ноги, потянув за собой Муана. Как завороженные они пошли за призраком его отца. Только поравнявшись с очередной новой Нефритовой девой, вокруг которой все еще раздавались причитания, они из прошлого вынырнули в настоящее.

— Госпожа! Я не могу вас здесь оставить, госпожа! Не могу позволить вам камнем застыть тут на века! Как я посмотрю в глаза вашему деду?!

Слезы капали, струясь по подбородку. Обе компаньонки плакали, глядя на Сун Ло, одна тихо давилась слезами, в то время как вторая, выкрикнув эти слова, выхватила меч и рубящим движением отсекла новой Нефритовой деве голову.

Слезы продолжали струиться из ее глаз. Они так и застыли, превратившись в две нефритовые дорожки. Обезглавленное тело Сун Ло повалилось на землю, а новая Нефритовая дева заняла ее место.

Шен никогда не обращал внимания на эту девушку. Ни имени не знал, ни даже внешне особенно не запоминал. Он машинально приписал ее к статистам. Сейчас же, глядя на плачущую Нефритовую деву, он пожалел, что не был более участливым.

Впрочем, это ощущение длилось не дольше пары секунд. Просто эффект неожиданности, не более. И кто он такой, чтобы жалеть ее? Умерло так много человек, так много незнакомцев. Он не может позволить себе жалеть всех.

Шен отвернулся и, дернув Муана за руку, направился к двери. За его спиной вторая компаньонка Сун Ло обнимала ее обезглавленное тело и заходилась в тихих рыданиях.

Остальные стояли молча, кто-то низко опустил голову, кто-то отвернулся. Ер прикрывал ладонью рот, уже жалея, что съел те конфеты.

Ал нагнал Шена и Муана и пошел в шаге позади них.

Двери распахнулись легко. С немалым усилием, которое пришлось приложить, чтобы сдвинуть тяжелые створки, но без всяких дополнительных загадок и ловушек.

Внутри было светло. Так неожиданно светло, что Шен зажмурился на мгновение, а затем часто заморгал.

Золотые колонны, отражающие свет, поддерживали высокие своды и двумя рядами тянулись вдаль. Заклинатели сделали несколько шагов вперед, завороженно рассматривая окружающее пространство. Стены были выложены золотыми слитками. Между колонн стояли громоздкие стеллажи с сундуками.

— Поразительно… — пробормотал Муан. — Теперь я понимаю причину запрета: эти богатства действительно могут изменить страну.

Шен оглядывался по сторонам, молча соглашаясь с каждым его словом.

— Сокровища! — воскликнул один из расхитителей за их спинами.

Люди бросились вперед, обгоняя заклинателей. Их восторженные крики разнеслись под высокими сводами.

Свет ложился солнечными зайчиками. Потолок был испещрен небольшими, размером с кулак, круглыми отверстиями, через которые проникал солнечный свет. Из-за этого казалось, что поверхность совсем рядом и можно вырваться наружу, пробив высокий потолочный свод.

Но это не могло быть реальностью — Шен не поддался иллюзии. Присмотревшись, он заметил, что какие-то отверстия пропускают свет ярче, другие «светят» гораздо тусклее.

— Система зеркал? — предположил он. — Неужели эти окна пробиты в толще породы до самой поверхности?

— Если это так, — задумчиво произнес оказавшийся рядом Лев, — то все здесь может обвалиться от любого неловкого движения.

— Разумно, — с восхищением согласился Шен. — Прекрасный предохранитель.

По мере того как они продвигались по сокровищнице, сундуки сменились искусными вазами и статуями, причудливыми сервизами и оружием. Затем появились свитки, а следом — горы золота: монеты лежали вперемешку со слитками, посудой и драгоценными камнями. Горы кольцом обрамляли центр сокровищницы, где стоял большой каменный саркофаг. Он выглядел простовато на фоне окружающих сокровищ, но на нем сходилось большинство солнечных лучей, и оттого казалось, что он светится.

Вместе с порывом ветра по усыпальнице пронесся глубокий стон, словно сама гора оплакивала вторгшихся в ее недра жалких человеческих букашек. Вместе с этим стоном Шена вновь посетило видение: отец Муана вместе с дядей Шеином подошли к саркофагу. Они сдвинули тяжелую крышку, и та с грохотом, от которого содрогнулась усыпальница, упала на пол.

Муан, все еще держащий Шена за руку, тоже это видел. Он напряженно наблюдал за каждым движением своего отца, словно пытаясь впечатать видение в свою роговицу и оставить в памяти каждую деталь. Мучительной была мысль, что отец тоже вскоре погибнет. Хотелось кричать, хотелось предупредить его о некой, пока еще неведомой, надвигающейся опасности. Но это было невозможно. Невозможно докричаться до воспоминаний.

Муан-старший достал из-за голенища сапога кинжал с инкрустированной мелкими камушками лилией на рукояти и склонился над саркофагом. Шеин наблюдал за ним со стороны, одновременно настороженно осматриваясь. Шен и Муан подошли ближе, почти заглянули в саркофаг через его плечо. Прошлое наложилось на настоящее, перед глазами одновременно зарябила плита, вновь закрывающая недра саркофага в настоящем, и картинка из прошлого, где под нефритовым саваном из множества мелких пластинок лежала человеческая фигура.

Муан-старший сорвал с мертвеца саван и отбросил прочь. Тот врезался в гору золотых монет, и те, ручейками сорвавшись с вершины, заскользили вниз вслед за саваном и наполовину погребли его под собой. В настоящем саван все еще лежал на том самом месте. Лев как раз заметил направление взгляда Шена и, подойдя, восхищенно охнул и поднял нефритовый саван на вытянутых руках.

— Поразительно! — произнес он. — Какая искусная работа!

Сказав это, он завертел головой по сторонам, словно ему на ум пришла идея.

— Может, здесь и уникальные жемчужины имеются? — скорее себе, чем окружающим, пробормотал старейшина и направился на поиски.

Шен вновь перевел взгляд на саркофаг. В видении прошлого под сорванным саваном оказалась хорошо сохранившаяся мумия. Черты лица все еще проглядывались, кожа была сухой и натянутой, но не потрескавшейся и не деформированной. Юноша, лежащий внутри, при жизни был очень красив.

Прошло несколько секунд с тех пор, как отец Муана сорвал саван. И вдруг мертвец в саркофаге выгнулся и завопил. Это произошло так неожиданно, что Шен аж дернулся, чуть не отпустив руку Муана. Однако тот с силой сжимал его ладонь так, что кровь с трудом циркулировала по венам и кончики пальцев начинали неметь.

В следующее мгновение отец Муана всадил кинжал прямо в центр груди принца с такой силой, что кончик лезвия вошел в камень, пригвождая мумию ко дну саркофага. Руки принца заскребли по стенам, иссохшие пальцы хватались за одежду склоняющегося над ним заклинателя, длинные ногти пытались растерзать кожу и плоть.

Но прежде чем окончательно пробудившийся принц успел что-то сделать, Муан-старший голой рукой разодрал его сухую грудь, ломая ребра. Шен и Муан увидели сферу, когда-то, должно быть, бывшую золотым ядром принца. Она была примечательного молочного цвета, сильно контрастирующего со ссохшейся темной кожей и грязными обломками костей. Муан-старший поспешно достал из сумки перчатку мельчайшего металлического плетения и, надев на правую руку, вырвал сферу из тела принца. Стоило этому произойти, как то обмякло, став наконец полноценным трупом.

— Покойся с миром, — произнес Муан-старший.

Они с Шеином настороженно осмотрелись, словно ожидали, что вот-вот что-то произойдет и за совершенное на них обрушится кара. Но ничего не менялось.

— Нужно уходить, — напряженно произнес Шеин.

На этом моменте видение растворилось в диком стоне завывающего ветра. Шен и Муан словно вынырнули из наваждения и оглянулись по сторонам с таким видом, будто только сейчас осознали, где находятся. Ал, наблюдающий за их странным поведением, не мог не обратить на это внимания.

Стон ветра, разнесшийся по усыпальнице, заставил всех замереть, в людских сердцах поселилась тревога.

— Ищите выход, прежде чем набивать карманы! — громко крикнул Шен. — Все эти сокровища бесполезны, если мы не отыщем выхода отсюда!

И все, в том числе команда расхитителей, действительно вняли его словам и принялись искать другой выход. Территория усыпальницы была огромной, и люди разбрелись вдоль золотых стен. Кто-то стал бродить между горами золота, предполагая отыскать лаз. Несколько раз заклинатели разделялись, а потом вновь встречались друг с другом. В одну из таких встреч Шен столкнулся с Левом, и старейшина произнес:

— Здесь нет другого выхода.

— Или же он скрыт, — предположил Шен.

Лев кивнул, а затем покачал головой:

— Мы нашли несметные сокровища, но что же дальше?

— Моей целью никогда не были эти сокровища.

Лев нетерпеливо покивал, то ли до конца не поверив, то ли просто желая поскорее сказать:

— Я нашел несколько свитков с боевыми техниками. Это невероятные ценности как для нашего ордена, так и для всего заклинательского мира.

Шен посмотрел на скрученные свитки, которые Лев сжимал в руках. В конечном счете интерес пересилил, и он потянулся к ним, спросив:

— Здесь есть что-нибудь для мастера меча?

Лев поспешно притянул находки к себе, не дав ему коснуться их, и сварливо произнес:

— Кстати, о мастере меча, о котором ты так печешься. Прежде чем мы выберемся отсюда, мне следует знать что-то еще о ваших отношениях?

Шен моргнул, захваченный врасплох этим вопросом.

— Эм… «что-то еще»?

Лев пристально посмотрел на него и произнес:

— Что ж, вероятно, трактовать увиденное мне придется по собственному усмотрению.

— Неплохой выбор, старина! — раздраженно оценил Шен, хлопнув его по плечу. — И… тебе следует обратиться к окулисту, чтобы проверить зрение и убедиться, хорошо ли ты видишь. Лично я начинаю в этом сомневаться, иначе ты бы не задавал мне такие вопросы.

— Обратиться к кому?.. — растерянно переспросил Лев.

— Читай суть между строк, — посоветовал Шен.

— Что ж, я понял, — произнес Лев, и тон его сделался холоднее.

Шен подумал, что только что одним неловким разговором умудрился испортить с ним отношения, что вызвало досаду, а затем раздражение.

«А что он ожидал услышать? Что за детский сад?»

— Вот, — Лев кинул ему один из свитков, — техника для твоего «необсуждаемого» мастера меча. Можешь не благодарить.

Шен поймал свиток и проводил удаляющегося Лева взглядом.

— Да чего это он? — удивленно пробормотал Шен. — В самом деле обиделся, что я не стал с ним объясняться?

Он покрутил в руках свиток, засунул его за пояс и выбросил произошедшее из головы.

По меньшей мере пару часов все бродили по усыпальнице, пересекая ее вдоль и поперек и походя рассматривая удивительные сокровища, но всеобщее настроение от приподнятого сделалось беспокойным, а затем и вовсе подавленным.

Шен встретился с Муаном возле саркофага.

— Из сокровищницы точно должен быть другой выход, — произнес он.

— Определенно. Глава ордена Шеин смог выбраться из гробницы, и я более чем уверен, что он не пробирался обратно тем же путем, которым попал сюда, — согласился Муан. — Разве что мы что-то упустили.

Слева от них посыпались золотые монеты, а на вершине горки показался Ер. Он жменями подбрасывал их в воздух и наблюдал, как они приземляются и катятся.

— Развлекаешься? — прокомментировал Шен.

Больше они с того злополучного допроса не разговаривали, и Шен сомневался, стоит ли начинать, но, увидев эту картину, не смог сдержаться. Ер ответил вполне миролюбиво (может, сокровища сделали его добрее):

— А ты не мечтал когда-нибудь постоять на горе золота? Кто бы мог подумать, что мое желание осуществится!

Шен только приподнял брови.

— Нет? — удивился Ер. — Как Скрудж Макдак, занырнуть в золото, ну же!

— Только не пытайся так же! — взмолился Шен, представив, как тот с высоты прыгает в золото вниз головой. Нет, конечно, Ер все еще раздражает, но видеть его смерть не хочется.

— О чем вы говорите? — уточнил Муан, отвлекшись от разглядывания саркофага.

— Да так, об одном вымышленном персонаже из нашего мира, — негромко, только для Муана произнес Шен. — Он был жадным и купался в золотых монетах.

Услышав это, Муан перевел на Ера снисходительно-ироничный взгляд. Тот в ответ фыркнул и перестал обращать на обоих внимание, глазами профессионального оценщика обводя помещение. В карманы, очевидно, много не поместится, так что нужно выбрать самое ценное.

Шен, оценив оптимизм Ера, тоже не стал задерживаться и пошел вперед, продолжая искать выход, но его остановил Муан.

— Я хочу открыть его, — мечник указывал на саркофаг.

Осмотрительность в Шене еще попыталась дать слабый пинок любопытству, но оно ловко увернулось и одержало верх в этой неравной схватке.

— Давай! — произнес он, вернувшись к саркофагу.

Они вдвоем налегли на каменную плиту и постепенно отодвинули ее в сторону. Плита с глухим стуком упала, создавая вибрации в толще земли. Ветер завыл как-то особенно надсадно, и свет, проникающий через отверстия, зарябил, словно где-то высоко небо заслонила тень. В глубине сокровищницы кто-то охнул от неожиданности, и громкие голоса стихли до полушепота.

Шен и Муан пораженно застыли у саркофага. Какое-то время никто из них не мог подобрать ни одного слова.

Саркофаг был заполнен водой, блики от падающих зайчиков заплясали на лицах Шена и Муана. Ал подошел ближе и встал рядом с ними.

На поверхности воды плавали водяные лилии. Они были свежими и наполненными красками, хотя не могли вырасти внутри саркофага, куда не проникал солнечный свет. И все же виденное не было миражом.

В обрамлении цветов лежал человек. Его кожа была бледна, но на ресницах, казалось, еще сохранилось дуновение ветерка. Лицо его выглядело свежим, а губы имели нормальный розовый оттенок, и нигде на видимых участках кожи не было следов трупного разложения, и кожа не разбухла, как у утопленника. Казалось, он просто спит в этой колыбели из цветов.

Он выглядел как отец Муана.

Из-за переполнивших его чувств Шен тихо хмыкнул. Это походило на издевательство. Они ожидали отыскать здесь их кости, но вместо этого наткнулись на нетленные тела, сохранившиеся через тридцать лет. Это удача? Или насмешка судьбы?

Он ощущал, как чувства Муана разрывают его на части. Он ничего не мог с этим поделать. И даже слов поддержки найти не мог. Что чрезвычайно злило.

Мертвец, покоящийся среди цветов, открыл глаза.

Глава 190.3. Страж усыпальницы

Мертвец уставился вверх, и в какой-то момент Шен подумал, что сработал некий механический рефлекс мертвого тела и оттого глаза открылись. Но затем лежащий в саркофаге человек заморгал, щурясь от ярких лучей, солнечными зайчиками прыгающих по сокровищнице.

Его волосы были собраны в тугую прическу на макушке, поэтому, когда он поднялся, вода почти не капала с волос. Кувшинки заволновались, одна зацепилась за наруч на правой руке и повисла головкой вниз.

Муан против воли отступил на шаг, а Ал навел на ожившего мертвеца обнаженный меч. Шен остался на месте, снизу вверх глядя на выпрямившегося во весь рост человека. Из-за того, что саркофаг стоял на платформе, мертвец возвысился над заклинателями по меньшей мере на голову.

Оживший обвел медленным взглядом место своего упокоения и вновь уставился на пришлых. А затем растянул губы в улыбке и протянул:

— Какая встреча… — Он по очереди одарил каждого долгим взглядом. — Вы трое такие интересные… Ты, — взгляд на Ала, — в тебе такое сильное золотое ядро, я ощущаю… — он облизнул губы, — его потенциал. Ты-ы… — теперь он посмотрел на Шена и сглотнул слюну. — Даже и не знаю, что с тобой, но… — Он потянул носом воздух, чуть прикрыв глаза, словно вдыхал аппетитный аромат. — И ты, — он перевел взгляд на Муана. — В тебе я чувствую нечто знакомое.

Старейшина пика Славы сделал шаг вперед и встал рядом с Шеном.

— Кто ты такой? — тихо спросил мечник.

— Кто я? — переспросил оживший мертвец (а умирал ли он вообще?). — Я — страж этого места. Я храню все, что здесь есть, все, до самой последней монеты.

— А-а-а! — донеслось слева, и с вершины горы сорвались монеты, ручейком заскользив вниз.

Судя по звукам, кто-то спрятался за горой. Точнее, это был Ер, который, проходя мимо, увидел, что Шен разговаривает с восставшим из саркофага мертвецом.

Мертвец ненадолго повернул голову в его сторону, но быстро потерял интерес к человеку, прячущемуся за кучей золота.

— Ты… меня не узнаешь? — нарушил молчание Муан.

Мертвец пристально вгляделся в него, ничего не отвечая.

— А Ли Ара, ее ты помнишь?

— Ли Ара… — произнес человек, чуть сощурившись, словно заглядывая внутрь себя. — Ее знаю.

— А имя Муан Хэн тебе знакомо?

— Конечно знакомо! Это… — Человек осекся. — Это я!

— Правда?! Ты?! — закричал Муан. — Тогда что ты делаешь здесь, вместо того чтобы воспитывать своих детей?!

— Я — страж этого места, — с достоинством проговорил человек.

— Ты не страж! Ты мой отец!!

Услышав его слова, человек, стоящий в саркофаге, с потрясением уставился на него.

Не один он смотрел на Муана с потрясением, Ал тоже был поражен услышанным.

Человек долго молчал. Затем, словно обдумав что-то, произнес изменившимся голосом:

— Я — страж этого места.

В его тоне не было того самодовольства, что слышалось раньше. Но и колеблющимся он не звучал.

— Если ты страж, то почему лежал в саркофаге на месте принца? — уточнил Шен, словно пытаясь подловить его на лжи.

— Здесь удобно. И я не занимал чужого места. Чьи-то кости все еще покоятся на дне, — ответ прозвучал будничным, немного недоуменным тоном.

— Ты!.. — начал было Муан, в попытке вновь до него докричаться, но Шен остановил его, мысленно произнеся: «Погоди. Его ответы непохожи на человеческие».

«Он умер много лет назад и стал злым духом?» — без удивления предположил мечник.

«Нет, мне кажется… тут нечто другое», — отозвался Шен, взвешивая каждое слово.

Муан выжидательно покосился на него, но Шен не продолжал. Вновь повернувшись к мертвецу и вглядываясь в лицо своего отца, Муан через силу выдавил:

— Ты меня помнишь?

Человек посмотрел на него, чуть склонив голову набок. Затем окинул взглядом с головы до ног, будто прикидывая так и эдак.

— Я помню то, что внутри тебя, — наконец отозвался он.

— Внутри меня?

Человек в саркофаге наклонился и ткнул длинным пальцем в центр груди Муана.

— Вот здесь.

— Что же там? — помедлив, спросил тот.

Человек задумчиво двинул головой от левого плеча к правому, будто искал определение или вспоминал слово, никак не идущее на язык. Затем он покачал ею из стороны в сторону.

«Дай мне поговорить с ним», — мысленно произнес Шен.

Муан посмотрел на него и молча сделал приглашающий жест.

— О, достопочтенный страж, — начал Шен, — скажи, есть ли выход из этой усыпальницы на поверхность?

Человек перевел на него взгляд и машинально сглотнул слюну. Муану, который пристально наблюдал за ним, это очень не понравилось. На всякий случай он шагнул вперед так, что Шен оказался за его плечом.

— Вход есть выход… — немного задумчиво отозвался человек. — По крайней мере, в большинстве случаев.

Шен хмыкнул, но постарался выглядеть невозмутимым.

— Тогда скажи, куда направился глава Шеин.

— Кто?

— Если ты знаешь Ли Ару и являешься Муан Хэном, ты должен знать того, кто проделал с вами путь до усыпальницы.

— Человека, проделавшего этот путь, называли господин Ир.

— Кто называл?

— Я и госпожа Ли Ара.

— Ты называешь свою супругу «госпожа Ли»?

Лицо человека в саркофаге приняло озадаченное выражение.

— Кто ты такой, чтобы задавать мне вопросы?! — наконец раздраженно воскликнул он. — Вы все равно никуда отсюда не уйдете, и перед смертью вам не нужно лишних знаний!

— Убьешь нас? — помедлив, уточнил Шен.

— Зачем? Я просто буду наблюдать, как вы умираете, не в силах отыскать выход.

— Но Ир Шеин смог это сделать. Отчего ты считаешь, что мы не сможем?

Человек криво усмехнулся.

— Потому что, уходя, он обрушил за собой проход. А я от нечего делать заложил стену с этой стороны золотыми слитками. Можете попытаться найти его. Интересно, сколько лет на это уйдет? Думаю, с тем же успехом вы можете выбрать любое место и начинать копать. Вот только… одно неловкое движение — и все здесь обрушится, погребая всех под толщей земли.

Шен переглянулся с Муаном.

— Кто ты такой? — вновь обернувшись к человеку, спросил Шен. — Ты не страж. Тебе плевать, что случится с сокровищами и этим местом. Так чего ты хочешь?

— Когда я смотрю на тебя, — помолчав, произнес человек, — я думаю, что голоден.

Муан резко заслонил его собой, обнажив меч.

— Только прикоснись к нему — и я тебя прикончу, — низким, угрожающим голосом проговорил он.

Шен вздрогнул, услышав этот изменившийся тон.

«Я сам справлюсь, — поспешно проговорил он. — Не хочу заставлять тебя выбирать между мной и твоим отцом».

«Это не мой отец. Ты сам сказал», — твердо отозвался Муан, не отводя взгляда от человека в саркофаге.

«Да, сказал, но… Я до сих пор не разобрался окончательно».

«Это неважно. Даже если это мой отец».

Шен посмотрел в его затылок, будто пытаясь прожечь его насквозь и заглянуть в глаза.

«Что ты хочешь этим сказать?»

«Ты уже забыл о моем обещании? Никакие обстоятельства этого не изменят».

— Так ты разговариваешь со своим отцом?! — возмущенно воскликнул человек в саркофаге, уперев левую руку в бок, а правой обличительно указав на Муана.

— Ты не можешь быть моим отцом! Пусть я помню о нем немногое, его поведение… — Муан взмахнул рукой, не находя слов, — оно никогда не было таким! Ты — очередная тварь из гробницы, посмевшая принять его облик!

— Какой ты недальновидный, — посетовал человек. — Называешь отца тварью, а сам защищаешь нечто, походящее на демона.

Ал, все время находившийся слева от них, услышав эти слова, встал вровень с Шеном и направил на мертвеца меч.

Страж громко расхохотался. Его смех раскатами пронесся по всей усыпальнице, не оставляя равнодушным ни одного слушателя. От этого смеха завибрировали стены и потолок содрогнулся. В нескольких местах камни и песок сорвались с потолка и упали, ломая стеллажи и с громким шелестом катясь по грудам золота.

— Остановись, — негромко произнес Шен, и смех в самом деле прекратился.

— Надеюсь, теперь вы поняли, что вас ждет, если продолжите раздражать меня, — обведя всех троих холодным взглядом, произнес страж.

— Чего ты хочешь за то, чтобы указать нам выход? — сквозь зубы выдавил Муан.

— Я хочу этого человека, — указующий перст был направлен на Шена.

Очаровательно. Шен вдруг остро ощутил себя курочкой, которую жаждут забить к празднику.

Он выхватил меч из руки Ала и стремительным выпадом полоснул поперек живота стража. Меч словно рассек облако, и в следующее мгновение страж растворился, как призрак. Шен перебросил меч обратно Алу, и парень с трудом удержал его, нерасторопный от потрясения.

— Как… как это понимать?! — воскликнул Муан, когда к нему вернулся дар речи. — Он не был человеком?! Точнее… он не был материальным?! Если это не было телом моего отца, то где же он тогда?!

Шен покачал головой.

— Я… кажется… еще не сталкивался с такой сущностью. Но ощущение, что он нечто вроде духа, было стойким.

— Ты убил его?

— Нет, он просто сбежал.

— Не боишься, что он обрушит это место? — не выдержал Ал.

Шен опасливо покосился на потолок.

— Не будет же он в самом деле так просто разрушать место своего обитания… — не очень уверенно отозвался проклятый старейшина.

«Может, мне удастся увидеть продолжение того видения. Если мы узнаем, что произошло после, куда ушел дядя Шеин, нам не понадобится идти на компромисс с этим существом», — мысленно добавил он для Муана.

Мечник пристально посмотрел на него и глубоко выдохнул, соглашаясь с его тактикой.

«Тогда будем надеяться, что ты увидишь», — тепло улыбнувшись, проговорил он.

Клубок беспокойства в груди Шена чуть ослаб, когда он увидел эту улыбку, направленную на него. Кажется, Муан сам искал поддержки, и Шен улыбнулся ему в ответ.

— Хорошо… — вслух произнес он, медленно обходя саркофаг. — Это было где-то здесь…

Он провел ладонью по шершавой поверхности камня, мимолетно скользнул взглядом по водяным лилиям и заметил мелькнувший отблеск в воде. Сперва он подумал, что ему показалось и он увидел лишь блик солнца, отраженный от поверхности, но, приглядевшись, убедился, что видит розовые переливы в толще воды.

Шен погрузил в воду руку и наткнулся ладонью на рукоять. «Тот кинжал, которым отец Муана пригвоздил принца», — понял он. Яркие блики на воде резали глаза, рядом плавали лилии. Шен догадался, что здесь происходит.

Приложив усилие, он выдернул кинжал из камня и вынул на поверхность. На рукояти, удобно лежащей в его руке, засиял в лучах солнца цветок лилии, инкрустированный розовыми камнями.

Но прежде чем он успел открыть рот, чтобы поведать о своей догадке, видение прошлого вновь захватило его. Шен неловко взмахнул рукой, шаря в воздухе, и Муан, тут же догадавшись, сжал его руку.

— Нужно уходить, — напряженно произнес Шеин.

Отец Муана вывернул перчатку вместе с зажатой в ней сферой и протянул Шеину. Тот с недоумением, отчетливо читавшемся на его лице, механически принял ее и спросил:

— Зачем вы отдаете это мне?

Муан-старший покачал головой.

— Я не могу уйти.

— Не можете?

— Я не могу оставить ее здесь одну.

Шеин молчал, осознавая услышанное.

— Но как же ваши дети? — наконец произнес он. — У вас есть дети, которым нужен отец.

Муан-старший решительно посмотрел на Шеина и сжал в своей руке его пальцы, обхватывающие перчатку со сферой.

— Пообещайте мне. Обещайте, что дадите им это лекарство. Обещайте, что проследите, чтобы они выжили, и позаботитесь о них!

— Вы сами должны это сделать, разве нет?!

— Я плохой отец. Я ужасный отец, но я не могу жить без нее. Я не хочу жить без нее. Даже ради наших детей.

Шеин вгляделся в его глаза. Он понял, что бесполезно пытаться вразумить человека, который смотрел вот так.

— Вы и госпожа спасли мне жизнь. Я отплачу свой долг жизни, позаботившись о ваших детях. Я обещаю, что прослежу, чтобы они больше не болели. Тысячелетнее бессмертное ядро, даже разрезанное на две части, укрепит их тела, возвысив над другими людьми. Вам не о чем беспокоиться.

— Спасибо.

Шеин опустил голову, не в силах больше смотреть в его глаза.

— Спасибо, — повторил Муан Хэн. — И еще, когда будете уходить, обрушьте проход за своей спиной. Больше никто не должен попасть в это злое место. Тот путь отрезан, закройте и этот.

— Хорошо, — согласился Шеин.

— Прощайте. — Муан развернулся и пошел прочь, туда, где за дверями замерла Нефритовая дева.

Шеин долго смотрел ему вслед.

— Прощайте… — тихо выдохнул он для них обоих.

Глава 190.4. Прощание

Муан Хэн, не оборачиваясь, покинул сокровищницу. Его взгляд и все его внимание были прикованы к одной точке, одному человеку, центру его мира. Такой прекрасной, почти неземной, той, с кем он провел рука об руку много лет. Той, чьего внимания жаждал всегда и разговорами с которой никогда не мог насытиться. К этой нежной, чуткой и несгибаемо твердой ЕГО женщине. Матери его детей. Дыханию его жизни.

— Я останусь с тобой, — тихо произнес он, остановившись перед Нефритовой девой.

Она больше не могла ему ответить. Больше никогда не сможет.

Муан Хэн медленно приблизился, открыв руки для объятий.

— Ничего… — тихо, успокаивающе произнес он. — Не бойся… Я не брошу тебя в этой темноте…

Лицо Нефритовой девы оставалось безучастным. Муан Хэн подошел вплотную и обнял ее.

— Мы всегда… будем вместе, — прошептал он, неловко проводя рукой по холодной каменной щеке.

Меч ударил в его живот, выходя со спины. Еще раз. Снова и снова, пока руки, обвивающие ее плечи, не разжались, пока ноги не подкосились и Муан Хэн не стал падать к ее ногам.

Те кости, что они видели у двери. Это были кости его отца.

Муан и Шен разжали руки, возвращаясь из наваждения в реальность.

В реальности плачущая Нефритовая дева смотрела на них пустым взглядом. Обезглавленное тело Сун Ло забрала ее вторая компаньонка. А тело матери Муана все еще лежало в отдалении со сложенными на животе руками и безмятежным выражением лица.

Кто знает, может, она так спокойна, потому что он рядом? Муан перевел взгляд на кости, лежащие у стены. Теперь наконец он может попрощаться с ними обоими.

Это смотрелось странно: нетленный труп его матери и кости отца рядом, одежда которого почти разложилась. Муан молча смотрел на это несоответствие, отчего-то совсем не досадуя.

— Ты злишься? — тихо спросил Шен.

Муан обернулся к нему и взглянул растерянно.

— Разве ты чувствуешь, что я злюсь? — спросил он.

Шен в самом деле не чувствовал ничего подобного. Прислушиваясь к эмоциям Муана, он ощущал тихое и глубокое, как широкая река, грустное спокойствие.

— Не чувствую, — признал он. — Но разве ты не должен? Не должен быть обижен хотя бы? Он просто выбрал смерть, вместо того чтобы вернуться к тебе с Эрой. Он ведь мог вернуться.

Муан долго рассматривал его казавшееся в этот момент немного наивным, действительно непонимающее лицо, а затем покачал головой.

— Я не обижен, — произнес он, глядя Шену в глаза. — Потому что я его понимаю.

Шен долго смотрел на него, не произнося ни слова. Он почувствовал тревогу. И боль.

— Ты думаешь… — негромко произнес Шен, всматриваясь в его лицо, — мы с тобой… встретились не случайно?

— Конечно, не случайно, — не раздумывая ответил Муан.

Тревога вытеснила остальные чувства, и Шен не до конца мог дать себе отчет, что именно его так беспокоит.

Они поклонились его родителям. После чего застывший рядом Шен почувствовал некую свою неуместность. Он стоял рядом с Муаном, не зная, куда себя деть, словно подгоняя того быстрее закончить.

— Иди, — будто прочитав его мысли, произнес прославленный мечник. — Я хочу побыть с ними наедине.

Шен сделал шаг назад.

— Постой, — спохватился Муан, обернувшись к нему. — Дай мне огненный талисман. Я сам… здесь закончу.

Кивнув, Шен молча протянул его, а затем развернулся и зашагал обратно в сокровищницу. Он шел, зная, что Муан за его спиной не смотрит ему вслед, ведь он вновь обернулся к родителям. И Шен боролся с желанием посмотреть на него через плечо. Это было неуместно и вместе с тем…

Мысль о том, что он привязал Муана к себе настолько, что тот может умереть вслед за ним, испугала его. Он сам… Разве он сам мог бы сделать нечто подобное? Это неправильно…

Он шел среди стеллажей, вновь направляясь к саркофагу. Мысли настолько поглотили его внимание, что он не почувствовал чужого приближения. Холод пронесся по шее и со щелчком обвил ее плотным кольцом. В голове взорвался сноп искр, а тело стало невероятно уставшим и тяжелым, будто всю энергию, что поддерживала его, разом заблокировали.

Шен рухнул на пол, с силой ударившись виском о каменную плиту. Кинжал с лилией, который он механически вертел в пальцах, выпал из его руки, а звук, раскатом пронесшийся по усыпальнице, констатировал, что огромные двери за его спиной закрылись. Потом и его сознание погрузилось во тьму.

Ал следовал за Шеном, не подходя слишком близко. Он терпеливо наблюдал за их с Муаном странным поведением, не пытаясь требовать разъяснений. Он понял, что по какой-то причине родители старейшины пика Славы погибли в этой гробнице, и скрылся, решив, что не вправе наблюдать их прощание.

Ушел он недалеко, но успел быстро пожалеть об этом, когда Шен рухнул на каменный пол. Старейшина Рэн застыл над ним, всплеснув руками, с глупо-удивленным выражением, будто и сам не ожидал, что сработает.

— Что ты делаешь?! — мгновение спустя Ал оказался рядом, направив на старейшину пика Росного ладана меч. — Что ты с ним сделал?!

Двери между усыпальницей и тюрьмой Нефритовой девы с грохотом закрылись. Ал бросил в ту сторону быстрый взгляд и увидел, что рядом с дверями стоят расхитители. Они перевернули ближние стеллажи, устроив их на манер стопора, мешающего дверям вновь открыться.

Рядом с Ером и Алом возник страж, все так же выглядящий как Муан Хэн.

— Тебе нужен был он — так забирай! — воскликнул Ер. — Покажи выход!

— Что?! — заорал Ал. — Я не позволю!!

Он потянул Шена за руку и перекинул ее через свою шею. Выпрямился, поддерживая его за талию одной рукой, а другой продолжая угрожать Еру мечом.

Тот, может, и начал все это сгоряча и испугался, когда получилось, но чем дальше он заходил, тем яснее осознавал, что извиниться уже не получится. Шен сам виноват. Он издевался над ним и угрожал бросить в подземелье. Не будет ли честным сделать с ним нечто подобное?!

Страж пристальным взглядом оценил накалившуюся обстановку и, усмехнувшись, произнес:

— Хорошо. Мне нравится это решение. Выход вон там — прямо по направлению моего пальца.

— Вперед! — воскликнул Ер, махнув расхитителям. — Необходимо расчистить завал!

Люди побежали, и Ер, проводив их взглядом, бросился вслед за ними. Он улепетывал, не отдавая себе отчета в том, что бежит не вперед, а от страха, что сделал нечто непоправимое.

Ал остался один на один со стражем.

— Подойди, — со злой решимостью выплюнул он, — и я тебя прикончу.

Страж, словно хищник, двигался к нему по широкой дуге.

— Друга своего не задень, — произнес он. — Мне он нужен живым.

Старейшина Лев, с упоением рассматривающий шкатулку с жемчугом, наконец осознал, что атмосфера переменилась. Он выпрямился и настороженно прислушался. Гомон человеческих голосов шел с определенного места. С другого определенного места доносились тяжелые удары, сотрясающие всю сокровищницу. От этих ударов стал обваливаться потолок.

Двинувшись на голоса, старейшина вышел к расхитителям, аккуратно, но быстро таскающим камни и землю от стены, словно вознамерившись прокопать тоннель. Старейшина Рэн стоял рядом и нервно переступал с ноги на ногу.

— Вы нашли выход? — подойдя, поинтересовался Лев.

— А?! — вздрогнул, чуть ли не подпрыгнув, Ер. — Д-да.

— Почему остальных не позвали? Вместе-то оно сподручнее было бы.

— Это что, допрос?! — нервно взвился Ер. — Не позвал, потому что не надо было!

Лев недоуменно округлил глаза. Такой реакции на свой невинный вопрос он никак не ожидал.

— Что-то не так? — нахмурившись, уточнил он. — Откуда этот шум?

— Что вам от меня надо, старейшина?! — разозлился Ер. — Лучше помогите, если хотите поскорее выбраться!

Лев окинул снующих людей задумчивым взглядом, затем посмотрел на старейшину Рэна и произнес, уже отходя назад:

— Я пойду поищу остальных.

— Д-да не надо! — воскликнул Ер, запнувшись. — Время еще терпит!

— Ничего-ничего! — через плечо отозвался Лев. — Я быстро.

Ер уставился в его затылок злым взглядом, не понимая, что на самом деле трясется как осиновый лист.

Шен пришел в себя под аккомпанемент глухих ударов и голоса Муана, вопящего в его голове. Ощущения были препаршивейшие, его буквально трясло от усталости, будто он только что закончил бежать ультрамарафон без подготовки.

Но лучше бы он просто устал. Ощущения походили на те, которые довелось испытать, когда Шиан надел на него оковы бессмертных. Кажется, тогда было еще хуже, но и сейчас довольно неприятно.

Шен с трудом пошевелился и дотянулся рукой до шеи, ощутив под пальцами холодную грань — гладкий ошейник, защелку на котором Шен никак не мог нащупать.

«Если эта штука наподобие оков бессмертных, то защелки и нет», — подумал он и усилием заставил себя сесть. К горлу тут же подступила тошнота, а голова предательски закружилась.

Шен подождал, прикрыв веки. Стало получше, и он наконец смог осмотреться.

На него тут же навалилась вся отчетливая реальность происходящего. Стены гудели, а с потолка столь часто обрушивались пласты земли и камнепады, что казалось, идет земляной дождь.

«Муан!! — мысленно завопил Шен. — Муан, это ты ломаешь дверь?! Прекрати, иначе все здесь рухнет!!»

Мечник его не слышал. В голове Шена отчетливо звучало собственное имя, отчаянно зовущий его крик.

— Черт возьми, Муан!! Приди в себя!! — завопил Шен.

Не помогало. Крики не помогали, только лишали сил. Шен обвел взглядом пространство, пытаясь понять, что ему делать и с кем сражаться. Взгляд уперся в силуэт, раскинувшийся на полу. Большой камень сорвался с потолка и обрушился вниз, чудом не размозжив ему голову.

Шен поднялся на ноги и, быстрым неровным шагом пройдя вперед, упал на колени перед старейшиной Левом. Весь живот того заливала кровь, но взгляд, которым Лев нашарил Шена, все еще был осмысленным.

— Твой ученик хорош… — меланхолично заметил он. — Но сражаться с тем, кого невозможно ранить, довольно сложно…

У Шена сердце на мгновение замерло.

— Лев! Не вздумай умирать! — завопил он. — Не вздумай умирать, слышишь?! Иначе я выпью весь твой погреб!!

— Это… ты знаешь, это весомый повод продолжать держаться, — с болезненной усмешкой пробормотал тот.

Шен попытался поделиться с ним духовной энергией, что оказалось физически больно. Энергия была, но он словно с боем вырывал из себя каждую каплю.

Однако рана перестала кровоточить. Это было самым важным в сложившейся ситуации.

— Где Ал? — уточнил Шен, помогая Леву сесть.

Тот скривился от боли, с трудом сохраняя ясность сознания.

— Настоечки бы… сейчас.

— Неужели у тебя закончилась настойка?! — резче необходимого отреагировал Шен.

Он рванул подол своей верхней одежды и принялся туго обматывать живот Лева.

— Да давно уже… — с трагизмом пробормотал Лев.

— Так где Ал? — вновь отвлек его Шен, затянув повязку покрепче.

Ответить Лев не успел. Точнее, ответ больше не был нужен, так как Ал, сражающийся со стражем, появился в поле их зрения. Лицо Ала было красным и потным, а одежда в нескольких местах оказалась продырявлена, но он все еще не давал противнику приблизиться к себе на расстояние решающего удара.

Впрочем, как достать противника, он тоже не знал, так как все удары, что не блокировал меч, проходили сквозь него, как через призрак.

— Твой ученик хорош, — повторил Лев.

— Это ты плох! — возмущенно воскликнул Шен.

Лев криво усмехнулся и позволил Шену поднять себя на ноги, навалившись на него всем телом. Шен медленно пошел вперед, почти волоча на себе старейшину пика Синих звезд.

Под ноги ему попался кинжал с лилией, который так и валялся на полу с тех пор, как Шен уронил его.

— Ну хватит, — произнес он, с трудом наклоняясь вместе с Левом и поднимая кинжал.

В тот же миг страж замер на месте, а затем растворился в воздухе. На пол упал лишь меч, которым он сражался.

— Шен!

Ал перевел дыхание и бросился к нему.

— Скорее к двери! — указал в противоположную сторону Шен. — Если мы его не остановим — все здесь рухнет!

Ал поддержал Лева с другой стороны, и они вместе что есть силы поспешили к дверям, ведущим в тюрьму Нефритовой девы.

Камни падали все чаще, Алу пришлось отпустить Лева и вновь выхватить меч, чтобы увести от бредущих вперед заклинателей самые опасные траектории камней и разбить пласты породы.

По дверям зазмеились трещины. И спустя миг после того, когда одна из створок под очередным ударом не выдержала, разломившись, и обрушилась вниз двумя неровными кусками, рухнул потолочный свод.

Глава 191. Тигровая вода

Когда Ер только это затеял, он почти не думал о последствиях своих действий. Обида в груди смешивалась со злостью и страхом, и слова стража о том, что только Шен преграждает выход из гробницы, пришлись как нельзя вовремя.

Когда Шен, захваченный врасплох, упал к его ногам, Ер испугался, но упрямство заставило следовать принятому решению.

Однако когда за его спиной обвалился свод сокровищницы, погребая золото и всех тех, кто остался внутри, под собой, — тогда он просто оцепенел.

Черный тоннель вилял в темноте, подобно пищеводу гигантского чудовища. Стенки его сходились все уже и уже, потолок нависал над головами беглецов, стремительно несущихся вперед от незримой опасности.

Только беглецами их и можно было назвать. За Ером кто-то гнался. Кто-то следовал шаг в шаг, меняя направление вместе с его маневрами, дублируя каждое его движение и каждый вдох тоже. Было ли это запоздалым осознанием непоправимого действа, случившегося по его вине, или же… духи тех, кто безвременно почил под толщей земли, преследовали его?

Все выше, все дальше. Тоннель превратился в лаз, и, чтобы двигаться, приходилось ползти на четвереньках. В какой-то момент Ер осознал, что он здесь умрет. Умрет в этой узкой прямой кишке, никогда больше не увидев дневного света. Стены задевают плечи, осыпается земля. Пальцы отталкиваются от холодного камня, ссадины на ладонях, стертая до крови кожа, неловкие движения в темноте.

Впереди брезжит факел одного из расхитителей. Но так далеко и так страшно каждый раз, когда свет заслоняет чья-то тень.

Сколько времени прошло? Страх обратился усталостью, а Глубинная тьма внутри него желала расползтись по тоннелям. Ничего страшного. Не такая уж печальная участь. Во всяком случае, ему больше не придется бояться темноты за спиной. Он сам станет темнотой.

Голоса впереди заволновались, эхо воодушевления волной прокатилось от человека к человеку. Ер поднял голову и посмотрел вперед. Там свет факела сливался с белым пятном.

Его руки коснулись травы. По глазам ударил непривычно яркий свет. Кровь брызнула на лицо, попала в глаза. Ер часто заморгал, пытаясь справиться с пеленой, и сквозь алый увидел белый череп на черном фоне.

Тело старейшины Рэна будто окутала серая хмарь, мелкими крупицами переливаясь в потоках света. Ю Си окинул стоящего на коленях старейшину пристальным взглядом и произнес:

— Убить.

Ер потрясенно уставился на него. Его сердце замерло вместе с этим мгновением, и он уже почти не ощущал собственного тела.

Слева и справа послышались сдавленные вскрики, звякнул металл: то ли золото, то ли сталь. Ер медленно, механически обернулся. Все расхитители, что выбрались из гробницы вместе с ним, заливали своей кровью сочную зеленую траву. Золото, что они сжимали коченеющими пальцами, безразлично-пошло сверкало в лучах солнца, слепя глаза.

— Мы снова встретились, старейшина Рэн, — произнес Ю Си.

Меч он все еще не спрятал. Ер уставился на этот меч, и страх стал выходить из него вместе с дыханием. Он вдруг почти что весело подумал, что было бы забавно все так закончить: Шен погиб из-за него в гробнице, а теперь и он сам не протянет и нескольких минут, выбравшись оттуда. Напиши он такое в новелле — читатели забросали бы его гневными комментариями. Жалко только, в жизни далеко не всегда построение сюжета происходит разумно. Кто этот человек перед ним? Он ведь не главный герой и даже не второстепенный. Так почему?

— Где остальные?

Ер наконец поднял руки и протер глаза. Хороший предлог, чтобы подумать, что ответить. Сказать, что они погибли? Он не знает наверняка, ведь рядом с Шеном был главный герой. Вдруг он выжил? Но что, если Ер скажет, что они погибли, и сам отправится вслед за ними? Что, если скажет, что они живы, и этот тип поступит с ними так же, как с расхитителями — теперь уже мешками с костями, лежащими вокруг?

— Остальные? — переспросил Ер.

— Насколько я информирован, в гробнице все еще находятся трое старейшин: Лев Энгли, Муан Гай и Шен, о котором я столько слышал. Где они?

Ер все еще стоял на коленях. Дымка вокруг него исчезла, и он отчетливее видел окружающее пространство. Он наблюдал, как чужая кровь стремительными ручейками находит себе русло среди травинок и движется к его коленям.

— Они… не выбрались. Когда мы находились в сокровищнице, обрушился потолок. Они погребены под толщей земли. Только нам… только мне удалось спастись.

Ю Си сделал шаг вперед и, внезапно оказавшись очень близко, присел перед ним на корточки и заглянул в лицо. На Ера уставились два въедливо-проницательных глаза-уголька.

— Это золото из сокровищницы? — уточнил он, не отрывая от Ера глаз.

— Да.

— Вам удалось добраться до сокровищницы, но теперь она погребена под землей?

— Д-да.

Ю Си фыркнул себе под нос, и Ер пораженно уставился на него.

— Обычная казнь является недостаточным наказанием за такое преступление, — пояснил тот. — Мне следовало бы доставить вас ко двору. Думаю, император прикажет подвергнуть вас долгим пыткам перед смертью.

Он произнес это тоном, с которым мог бы рассуждать о погоде на завтра.

Ер все еще растерянно смотрел на него, не понимая, отчего вообще этот человек здесь и так жесток.

Ю Си выпрямился и обернулся к своим подчиненным:

— Завалить здесь все! Больше никто не должен ни войти, ни выйти из этой гробницы.

Лунг Рит стоял под деревом рядом с командующим Ю и наблюдал, как обрушивается вход в гробницу, изучению которой он посвятил более десяти лет своей жизни. Огромные валуны летели вниз, полностью меняя пейзаж с западной части горы.

[Кхм-кхм… Завершено задание «Помощь старейшине Шену в расхищении гробницы»! Второстепенному злодею начислено +100 баллов. Провалено задание «Помощь потерянной сестре»! −200 баллов за вопиющую безалаберность!]

«У меня что, остался один балл?» — уточнил Ер, слушая звонкий голосок Системы.

[Да, один балл, — спокойно подтвердила та и, помолчав, добавила: — Кстати… как там пользователь номер два?]

«Ты разве не слышала моих слов?» — вопросом на вопрос отозвался Ер, глядя, как кровь подбирается к его коленям. Надо бы встать и пойти за Ю Си, нет смысла сидеть здесь. Но тело все еще пребывало в некоем странном оцепенении, и Ер бы даже предпочел, чтобы его потащили.

[Вы говорите правду?]

Ер ничего не ответил.

Контрольное бюро выдвинулось в путь на закате. Старейшине Лунгу, который так и не понял, что творится в голове у командующего контрольным бюро, не удалось убедить Ю Си, чтобы он отпустил его в орден. Все беспокойнее ему становилось за главу Шиана, а тут еще пришлось стать нянькой для полуобморочного старейшины Рэна, который, вероятно, натерпелся в гробнице немало страху. Однако Лунг Рит вовсе не был склонен его жалеть. В конце концов, этому молокососу удалось чужими силами добраться до самого сердца гробницы, увидеть усыпальницу и выбраться живым. Лунг Рит дорого бы заплатил, чтобы оказаться на его месте.

Им пришлось вдвоем скакать на одной лошади, и Рэн, сперва пытающийся удержаться в седле, спустя какое-то время будто потерял к этому интерес и вознамерился упасть под копыта.

Ночь сгустилась. Поддерживать Рэна, чтобы тот не свалился, одновременно следя за ночной дорогой, становилось все утомительнее. В какой-то момент Лунг с трудом удержал его от падения.

— Командующий Ю! — рискнул обратиться Лунг Рит, пустив свою лошадь вперед и поравнявшись с главой контрольного бюро. — Господин! Не думаю, что старейшина Рэн выдержит такую долгую поездку, он еще не оправился. Может, мы могли бы остановиться отдохнуть?

Ю Си окинул взглядом Лунг Рита и прильнувшего к холке лошади Ера.

— Гу Фен, — затем позвал он.

Его подчиненный понял без лишних слов:

— Город Хушуэй в часе езды отсюда, если свернуть чуть левее.

— Хорошо. Направляемся туда.

Город Хушуэй, небольшой по столичным меркам, тем не менее был уездным городом, и, пусть чиновники, управляющие делами, другими считались опальными, сами себя мнили единоличными господами всего уездного края. Имперский двор далеко, а законы еще дальше. Даже срочная весть с этих земель долетает до столицы не раньше чем через месяц. Забытый императором край. Пусть выслужиться на такой должности не получится, да и подвижек в карьере ждать не приходится, зато человек умный всегда найдет способ обогатиться и жить в свое удовольствие.

Ер скорее не слез, а сполз с лошади. Ю Си, спешившийся рядом, поддержал его за шкирку, как нашкодившего кота.

— Все нормально, нормально, — пробормотал Ер, тверже встав ногами на землю.

— Вперед, — произнес Ю Си, отпустив его одежду.

Пусть на дворе уже давно стемнело, ближе к центру уездного города все еще кипела жизнь, ярко горели огни над лавками, а из открытых дверей обители «Цветения персиков» доносилась музыка.

Тут из дверей вывалились двое молодых людей в дорогих одеждах. Они были в серьезном подпитии и с трудом стояли на ногах.

Люди контрольного бюро легко разминулись с нетрезво ступающими местными господами, а вот Ер, который все внимание сосредоточил на ходьбе по прямой, с силой врезался в плечо одного из них и упал на землю. Молодой человек от удара отступил на пару шагов и завопил.

Ю Си потянул Ера за локоть, помогая встать. То, что ни один из них не принялся рассыпаться в извинениях и поклонах, вконец взбесило молодого человека, и он закричал на всю улицу:

— Ты! Да ты хоть знаешь, кто я?! Как ты посмел столкнуться со мной и испачкать мою одежду?!

Ю Си окинул его фигуру спокойным взглядом и произнес:

— Ваша одежда не стала грязнее, чем уже была.

И тон, и слова, несмотря на вежливое обращение, не прозвучали любезно. Молодой человек, привыкший к подобострастности, возмутился до глубины души.

— Как ты смеешь со мной так говорить?! Ты не понимаешь, кто я?! Не знаешь, кто мой отец?!

Ю Си, казалось, немного заинтересовался. Еще раз окинув молодого человека взглядом, он ответил:

— Мы здесь проездом.

— Мой отец — магистрат Хушуэя, ясно тебе?! — не замедлил пояснить молодой человек. — Я — единственный наследник рода Жоу!

— Наследнику рода не подобает проводить вечера в доме удовольствий и так напиваться.

— Что?! Да как ты смеешь меня жизни учить, а?! Сам император уважает наш древний род и выдал нам почетную табличку!

— Господин Жоу, идем, — наконец вмешался его собутыльник, тоже, видимо, из богатых. — Идем, уже пол-улицы смотрит.

— Сам первый в меня врезался, — буркнул Ер.

Молодой господин Жоу, уже почти что давший себя увести, вновь взбеленился, услышав эти слова:

— Да я людей за меньшие провинности тиграм скармливал!!

— Что ты такое говоришь, господин Жоу, — нервно засмеялся его менее пьяный приятель, с силой потянув того в сторону. — Эти люди неместные, простим их на первый раз.

Молодой господин Жоу дал себя увести. Они с контрольным бюро разминулись, провожая друг друга взглядами. Ю Си посмотрел им вслед.

— Почему мы просто не избили их? — уточнил Гу Фен.

— Этот молодой господин сказал занятные вещи, — все еще удерживая Ера за локоть, отозвался Ю Си.

Гу Фен стоял, ожидая продолжения, но Ю Си не стал развивать тему. Тогда Гу Фен произнес:

— Постоялый двор на этой улице. Идемте, командующий.

Молодой господин Жоу, тем временем добравшись до дома, все еще не забыл недавнюю историю. Подозвав к себе слугу, он произнес:

— Возьми два десятка людей, пусть идут на постоялый двор и хорошенько проучат тех, кто остановился там сегодня. Они навсегда усвоят, что к наследнику рода Жоу следует проявлять уважение.

— Да, господин.

Контрольное бюро заняло две большие комнаты на постоялом дворе. В одной расположились старейшины, Ю Си и Гу Фен (чтобы помочь командующему приглядывать за заклинателями), в другой — ученики старейшины Лева и остальной отряд бюро. Хозяин постоялого двора, углядев черепа на спинах прибывших за полночь постояльцев, расстарался вовсю, внезапно воспылав желанием устроить ночной пир.

Сидя в обеденной зоне на первом этаже, воины радовались вину и мясу, ученики и старейшина Лунг с удовольствием предавались позднему чревоугодию, только Еру кусок в горло не лез. Будь его воля — он бы давно завалился спать, вот только отпускать его в одиночестве никто не намеревался, поэтому приходилось сидеть за столом со всеми.

— Мы оставим этот случай без внимания? — уточнил Гу Фен, прожевав очередной кусок вяленой говядины.

Ю Си перевел на него взгляд.

— Задержимся в Хушуэе? — предположил командир отряда.

Лунг Рит от подобного варианта развития событий начал покрываться белыми пятнами.

— Я еще не решил, — отозвался командующий Ю. — Ешь, не отвлекайся.

Гу Фен взял очередной кусок мяса и отправил себе в рот. Очевидно, командующий Ю не был расположен к беседе и в таком настроении к нему лучше не приставать.

Гу Фен доедал последний кусок нарезки, когда двери постоялого двора резко распахнулись и в помещение ввалилась толпа мужчин, потрясающих палками в руках.

— Кто здесь оскорбил молодого господина Жоу?! — с порога закричал один из них.

Хозяин постоялого двора округлил и так испуганно мечущиеся по сторонам глаза и нырнул под стойку. Ю Си продолжил невозмутимо пить чай.

Лунг Рит поперхнулся напитком, а Ер уронил голову вниз, с силой ударившись лбом о столешницу. Этот звонкий звук стал сигналом к началу схватки. Нападающие ринулись вперед, и им наперерез из-за соседнего столика вскочили воины особого отряда. Гу Фен сперва тоже намеревался присоединиться, но силы оказались настолько неравны, что даже скучно.

Один из нападающих, отправленный в полет мощным ударом воина контрольного бюро, приземлился затылком аккурат на стол, за которым сидел Ю Си. Тому пришлось потянуть Ера в сторону, чтобы его не задело.

— Прошу прощения, командующий, — тут же принялся рассыпаться в извинениях подчиненный.

— Чем ты только думал?! — возмутился пристыженный неловкостью подопечного Гу Фен. — Совсем навыки растерял?!

— Я виноват, — опустил голову тот.

Вскоре все было кончено, а избитые нападающие выстроились в ряд на коленях, покорно подняв руки и сложив их в молитвенном жесте над головами.

— Мы были неправы! — потирая ладонью об ладонь, восклицали они. — Смилуйтесь, мы были неправы! Мы всего лишь исполняли приказ!

Ю Си поднялся из-за стола и медленно прошелся перед ними. Череп на его спине, мелькающий всякий раз, как он поворачивался, заставлял коленопреклоненных людей покрываться испариной.

Наконец, обернувшись к подчиненным, Ю Си произнес:

— Похоже, я не могу проигнорировать гостеприимность молодого господина Жоу.

Глава 192. Четверка в круге

Прежде чем открыть глаза, он почувствовал чье-то доброжелательное присутствие, словно его охраняли. Хотелось продолжать спать так и дальше.

Но вместе с пробуждением пришли и чужая тревога, и посторонние звуки.

Шен приоткрыл веки и увидел отсветы пламени в глядящих на него синих глазах, игру теней на бледном обеспокоенном лице.

— Ты в порядке? — спросили они одновременно и долго вглядывались друг другу в глаза.

— Я в порядке, — сдавшись первым, произнес Шен.

Муан помог ему сесть. В левой руке старейшина пика Черного лотоса продолжал сжимать кинжал с лилией, причем так сильно, что пальцы затекли. Он осмотрелся по сторонам. Они вчетвером находились в тюрьме Нефритовой девы. Свет исходил от лежащего на земле догорающего факела. Лев сидел в позе для медитации и пытался совладать со своей раной с помощью духовной энергии. Ал расположился неподалеку и не отрывал взгляда от Шена.

Одна из створок все еще находилась в дверях, и перед ней по-прежнему стояла плачущая Нефритовая дева. В том месте, где раньше была другая створка, пространство от пола до потолка завалило камнями и землей. А там, где ранее лежали родители Муана, был лишь почерневший участок.

Шен перевел взгляд на прославленного старейшину пика Славы. Костяшки его пальцев были полностью сбиты, пальцы почернели от земли, а правая рука нервно подрагивала.

— Как Лев?

Машинально и Ал, и Муан перевели взгляды на старейшину пика Синих звезд.

— Рана несмертельная, но достаточно серьезная. Далеко он не уйдет, — произнес Муан.

Шен посмотрел на противоположный выход, целиком утопающий в темноте.

— Тоннель тоже обвалился, — проследив за его взглядом, сообщил Ал.

— О, вот как…

— Похоже, мы здесь застряли, — резюмировал Муан.

— И все из-за предательства Рэна! — сжав кулаки, зло воскликнул Ал.

Шен дотронулся до черного ошейника, все еще обхватывающего его шею.

— Я не смог его снять, — произнес Муан.

— А ты пробовал? — Шен посмотрел на Ала. — Попытайся его расстегнуть.

Ал немного удивился, не понимая, на что может рассчитывать. Он поднялся с земли и, подойдя, присел перед Шеном. Пальцы неуверенно коснулись ошейника, слегка задев кожу.

— Я не нахожу защелки, — поспешно убрав руки, произнес он.

Муан тихо фыркнул.

— Как насчет того, чтобы использовать духовную силу? — терпеливо подсказал Шен.

Ал неуверенно посмотрел на него. Шен, сам не до конца представляя, как это делается, беспомощно перевел взгляд на Муана.

— Я уже пробовал. Его ни разорвать, ни сломать. Используй хоть духовную энергию, хоть меч — скорее твоя шея пострадает, чем этот артефакт.

Шен вовсе не был удивлен. Если бы от подобного ошейника было легко избавиться — его существование теряло бы смысл.

— Вероятно, снять его может лишь тот, кто активировал, — добавил Муан.

— Что насчет смерти этого человека? — спокойным тоном уточнил Шен. — Тогда ошейник снимется?

Муан вгляделся в его лицо, но оно не выражало ни гнева, ни досады. Скорее, это было спокойное любопытство, словно он интересуется, активируется ли заклинание, если порвать талисман, а не сжечь.

— Понятия не имею, — честно отозвался мечник, на всякий случай не теряя бдительности.

— Ради спасения своей жалкой шкуры старейшина Рэн нас предал! Предал орден! — зло выкрикнул Ал.

Его слова гулким эхом отразились от тонущих во тьме стен. Что сразу напомнило всем, в какое положение они угодили. Ал опустил голову и уткнулся взглядом в руки Шена, лежащие на коленях. Левая все еще сжимала кинжал.

— Почему ты все еще держишь его?

— У него нет ножен, — невпопад ответил Шен, переведя на тот взгляд.

— Что стало с тем демоном? — уточнил Ал. — Он просто исчез, стоило тебе приказать ему? Как такое возможно?

Шен все еще смотрел на кинжал, когда Лев глубоко вздохнул и, открыв глаза, произнес:

— Все это не имеет значения, не так ли? Мы здесь застряли.

Старейшина пика Черного лотоса встрепенулся, переведя на него взгляд.

— Как ты, старина? — Шен поднялся на ноги, чуть покачнувшись.

— А сам-то как? — наблюдая за ним, со смешком уточнил Лев. — Что ж ты так нелепо попался? — Он указал пальцем на черный артефакт, плотно охватывающий его шею.

— Рэн меня подловил, — недовольно буркнул Шен, проведя пальцами по холодной поверхности ошейника. На ощупь походило на нефрит. Только вот нефрит можно было разбить, а эту штуку — нет.

«Столько сокровищ погребено под толщами земли. И из всех Ер выбрал самый бесполезный артефакт», — с досадой подумал он так, чтобы Муан услышал.

— Без разницы, — отмахнулся Лев, — в любом случае путь на поверхность для нас отрезан. Рэна покарает разве что провидение. А мы здесь застряли. И даже тоску залить нечем.

— Тебе продырявили живот, а не голову. Откуда столько пессимизма?

Лев возмущенно воззрился на Шена:

— В сложившейся ситуации я могу быть настолько пессимистичным, насколько вообще способен! Или у тебя есть план, как нам выбраться? Только не предлагай прокопать тоннель! Судя по тому, как долго мы спускались, копать нам не менее трех лет, а преставлюсь я куда раньше!

Шен снисходительно улыбнулся, окинул взглядом окружающее пространство и изрек:

— У меня в самом деле есть план.

Три пары глаз уставились на хозяина Проклятого пика.

— Признаться, я чуть-чуть даже удивлен: вы все переплюнули меня в авантюризме, забравшись так глубоко без всяких запасных вариантов. — Он снова замолчал.

— Может, скажешь уже?! — разозлился Лев.

— Старейшина Муан, мы с тобой уже перемещались этим способом. Ал, ты тоже это видел.

Муан покосился на Ала, словно ища подсказку. Лицо парня приняло еще более глупое выражение, чем, по ощущениям, собственное лицо мечника, что воодушевило старейшину пика Славы и он даже осмелился предположить:

— Печать перемещения?

Шен расплылся в улыбке, словно сообразительность Муана была его личной заслугой.

— Именно!

«Я думал, она работает только на Северную гору и обратно», — мысленно добавил Муан.

— Я тоже это видел, — заметил Лев. — Когда старейшина Муан исчез в печати.

— Это она и есть, — подтвердил Шен. — И она все еще начертана в черном замке. Пусть я и не знаю, как переместиться в незнакомое место или как привязать новое место к печати, я могу начертить печать, которая переместит нас в ту самую в замке.

Муан смотрел на него и хмурился:

— Ты с самого начала это продумал?

— На всякий случай я держал в уме такую возможность, — согласился Шен.

Старейшина пика Славы помрачнел еще сильнее.

— Мы столько раз рисковали своими жизнями, ты рисковал своей жизнью! Ради чего? Я думал, мы ищем усыпальницу, чтобы найти выход. А ты все это время знал, что мы можем выбраться в любой момент?!

Шен удивленно приподнял брови.

— Мы искали твоих родителей, разве нет?

Муан поперхнулся воздухом.

— К тому же мы обещали призраку помочь Сун Ло. Моя печать оставалась запасным вариантом для нас двоих. Я бы не смог переместить столько человек одновременно, а рассчитывать, что смогу вернуться за второй партией, было бы слишком самонадеянно. Даже мы вчетвером рискуем, пытаясь одновременно переместиться. Да что там, я вообще не уверен, что у меня выйдет. Это всего лишь хороший шанс.

— Вот как, Шен? — уязвленно проговорил Лев. — Ты пошел в гробницу, зная, что сможешь сбежать. Я же шел, доверившись тебе.

— Разве я тебя бросил?! — обернувшись к нему, воскликнул Шен. Такой выговор его порядком разозлил. — Я просил тебя не идти дальше! Просил вернуться с Лунгом! И что? Ты пошел из-за своей прихоти! Будешь меня корить, что у меня оказался запасной план, а у тебя — нет? Кори свою глупость!

Лев отвернулся, уставившись на плачущую Нефритовую деву. Контраргументов у него не было, и все равно подобный тон и холодная расчетливость уязвляли.

— Мог бы рассказать нам заранее, — все же буркнул Лев.

Шен криво усмехнулся и покачал головой.

— Вы не понимаете, да? Не понимаете, как сильно мы сейчас будем рисковать, воплощая этот план! Готовы доверить мне свои жизни? А что, если я ошибусь в расчетах? Что, если просто начерчу лишнюю линию?

Все молча смотрели на него. Будто немного пристыженно, но вместе с тем согласно.

Шен медленно обвел их взглядом, от одного к другому, задержавшись на Муане.

— Ладно, — подняв руки, со смешком произнес он. — Умрем все вместе. Как раз четверка.

— Ты мог бы не нагнетать? — предложил Лев. — От нас что-то требуется?

— От тебя — только следить за своим здоровьем! — все еще раздраженно огрызнулся Шен.

Остальные продолжали молча взирать на него. Шен выдохнул и смирился.

— Ладно, освободите пространство, — махнул он рукой.

Пока Муан и Ал помогали старейшине Леву подняться и отойти поближе к стене, Шен осмотрелся и, не найдя лучшей альтернативы, достал из ножен меч и принялся чертить сложную печать.

— Ал, посвети, — через некоторое время скомандовал он.

Парень подошел ближе и зажег пламя на ладони. Свет ярко вспыхнул, прогоняя все тени.

Кости первой Нефритовой девы и факел, лежащие в центре, стали мешать, и Шен аккуратно переместил их к стене. Чувствовал он себя скверно, все тело подрагивало, будто одни эти простые движения были чрезмерной для него нагрузкой. Конечно, все дело в проклятом ошейнике, сдерживающем духовную энергию! Разве без ее обычной циркуляции в организме тело смогло бы выдержать те нагрузки, которые довелось испытать в гробнице?

Шен чертил печать и думал о том, что быть простым человеком невероятно сложно. Он и забыл, как это тяжко. К хорошему быстро привыкаешь. Гнида этот Ер… Он ведь не был серьезен, когда грозился оставить его в гробнице. Ну… почти. Может, какая-то его злорадная часть и наслаждалась процессом, но это все равно была лишь игра. Что ж… Никто не засвидетельствует в его пользу, что Шен не сделал бы этого. Ер поверил, что смог бы. И вот результат. Он оказался решительнее Шена.

Шен и рад был бы на этом все закончить — разойтись и больше не встречаться, однако ошейник все еще на нем, а значит, ему нужен Ер, чтобы снять его.

Меч взрезал лишнюю линию на земле, и Шен принялся поспешно ее затаптывать. Он все еще чувствовал свое мерцающее ядро и энергию, текущую по меридианам. Циркулировала она слабо, как будто стремительный поток превратился в узкий ручей. Но он все еще мог зачерпнуть из этого ручья.

На то, чтобы начертить печать, ушло не меньше часа. Все это время в помещении царила подавляющая тишина — каждый думал о своем. Наконец Шен завершил последнюю линию и отошел на пару шагов, критически оглядывая результат.

— Есть одна проблема, — устало произнес он. — Я не смогу ее активировать.

— Я могу! — тут же вызвался Ал.

Шен задумчиво посмотрел на него.

— Да, наверное, можешь, — произнес он и замолчал.

— Это не вся проблема? — подстегнул к продолжению Муан.

Шен обернулся к нему и Леву и пояснил:

— Это все же экспериментальный образец. И первый эксперимент. Я должен контролировать весь процесс. Это вам не лифт, где можно нажать на кнопку и ждать, пока вас доставят.

— Не что? — уточнил Лев.

Шен задумался. Когда он даже через минуту не подобрал достойный эквивалент, Муан произнес:

— Ладно, в чем затруднение, мы поняли. Каковы идеи?

— Рискнуть? Контроль потребует меньших затрат энергии, чем активация печати. Ал ее активирует, а я буду контролировать.

Глаза старейшины пика Славы не отрывались от него.

— На тебе блокирующий энергию артефакт. Как ты собрался это осуществить?

«С божьей помощью!» — чуть не ляпнул Шен просто из чувства противоречия. Беспокойство Муана было вполне уместно, но и других вариантов он не придумал. Он не полностью лишился духовных сил, и, возможно, это именно тот путь, который приведет к успеху. В конце концов, с ними главный герой, и вроде нет особых предпосылок, чтобы умирать за него в этой арке. Значит, удача обязана быть на их стороне.

— Ошейник не полностью заблокировал мои духовные силы. Идите сюда.

Муан недоуменно уставился на него.

— Давайте, идите, — Шен кивнул на печать.

— Уже?

Лев тяжело поднялся, опираясь на руку старейшины пика Славы. Тот помог ему приблизиться и аккуратно войти в печать, не задев ни одной линии.

Шен встал между Муаном и Алом, протянул обоим руки, неловко осмотрелся по сторонам и вспомнил, что так и не избавился от кинжала. Поэтому он вынул бамбуковый свиток из-за пояса и обернул в него кинжал. Все терпеливо и немного недоуменно наблюдали за его действиями.

Шен снова протянул им руки, затем передумал и попросил Ала поменяться местами со старейшиной Левом.

— Вы мне поможете, — дождавшись, когда они сожмут ладони, пояснил Шен. — Ал, после активации печати прислушивайся к тому, что я делаю, и направляй энергию к старейшине Муану. Ты же… — Шен сделал небольшую паузу, отвлекшись, когда посмотрел на стоящего рядом мечника. — Ты… делись энергией со мной. Контролируй, чтобы мои меридианы не атрофировались.

Муан с силой сжал его руку.

— Я тоже могу помочь, — с беспокойством произнес Лев. — Если думаешь, что это такой высокий риск…

— Здоровье побереги! — отрезал Шен и, не давая никому возразить, скомандовал: — Ал, активируй печать!

Вырезанные в земле линии слабо засветились, словно разгорающаяся лампа накаливания, постепенно набирая яркость. Шен потянулся мыслями к месту, в которое они собирались попасть. Словно искусный ткач, он пропускал через мысленный взор нить за нитью, и каждая из них вплеталась в узор, служащий одной-единственной цели. Если бы он отдавал себе отчет в тот момент, то непременно поразился бы виденному масштабу.

От руки Муана исходило приятное тепло. А меридианы в теле Шена натянулись, будто каждая незримая нить зацепилась за них крючком и тянет за собой. Словно само время растянулось, чтобы затем сжаться в тугую пружину.

В помещении потемнело. Единственный свет исходил от печати под ногами заклинателей.

Яркая розовая вспышка залила окружающее пространство. Шен дернулся, уставившись на огромную птицу, мерцающую за пределами печати. Казалось, ни разу он не видел ее столь яркой и насыщенной. Фламинго стоял изогнув шею, уставившись на него идеально круглым желтым глазом.

— Вы тоже это видите? — Шен подался вперед, желая наконец прикоснуться.

— Что ты делаешь?.. — воскликнул Муан, сильнее сжав его руку.

И в этот момент Ал активировал печать.

Пока тело пребывало в невесомости, внутренние органы пустились в пляс, вознамерившись поменяться местами. Ноги ударились о землю, и тело вместе с внутренностями рухнуло вниз. Шен упал на колени, не в силах сдержать крик боли. Правую руку словно охватил огонь.

Нет. Не огонь. Нечто будто толкалось по венам и рвало их изнутри, не находя выхода. Рана в месте укуса змеи, почти уже затянувшаяся, вновь открылась, кровь толчками стала выходить из нее. Она золотилась на солнце.

— Шен!

Муан присел рядом, поддержал его за плечи, продолжая отчаянно передавать духовную энергию.

Боль в руке была такой сильной, что ему хотелось выть.

Ал присел перед ним, неловко взмахнув руками, не зная, что предпринять.

В ушах кричала Система. Было чудесно вновь ее слышать, но Шен не понимал ни слова.

Все закончилось столь же резко, как началось. Боль просто исчезла, и Шен, не до конца поверив своему счастью, еще немного просидел сжавшись, обхватив одну руку другой, а затем выпрямился и глубоко вздохнул. Теперь о боли напоминало лишь воспаленное место укуса.

Черного замка видно не было. Как и пика Черного лотоса или хотя бы чего-то, отдаленно напоминающего об ордене РР. Были только трава, деревья, голубое небо высоко над головой и пение птиц. Слышать птиц казалось особенно странным. Даже голубое небо не поражало так, как эти разливающиеся трели.

— Где это мы? — произнес Шен и поразился, как хрипло звучит собственный голос. — Неважно… Мы ведь выбрались, да? На поверхность.

— Выбрались. — Муан крепко держал его за плечи. — Ты молодец.

— Все целы? — Шен неловко осмотрелся по сторонам.

Лев сидел рядом на траве, вновь в позе для медитации, бледный как смерть.

— Муан, Муан, помоги Леву, — пробормотал Шен, похлопав его по руке.

Сам он захотел моргнуть, но вместо этого закрыл глаза на добрую минуту.

— Шен, — тихо позвал Ал, словно сомневаясь, стоит ли его беспокоить.

Хозяин Проклятого пика осознал, что надо бы поднять веки, но это удалось сделать не сразу. Ал сидел перед ним.

— По-моему, здесь недалеко поселение. Там может быть лекарь, он поможет старейшине Леву.

Шен вновь надолго сомкнул глаза. А когда открыл их, то повернул голову к Муану и старейшине пика Синих звезд. Тот все еще сидел, сложив руки в концентрирующем энергию жесте, напряженно пытаясь остановить кровотечение.

— Помоги ему, — произнес Шен.

Ал кивнул и вместе с Муаном поднял Лева, а затем взвалил его себе на спину. Муан хотел было поддержать парня, но Ал довольно бодро пошел вперед с этой ношей, поэтому мечник помедлил, помогая подняться Шену.

— Ничего, там между деревьями крыша дома виднеется, — подбадривающе произнес Муан. — Ты наконец сможешь отдохнуть. Ты и правда хорошо постарался.

Шен с силой сжал его предплечье. Отчего-то слова, звучащие так нелепо и по-детски, чуть не заставили его глаза наполниться слезами. Он хорошо постарался. Почему эту неловкую похвалу так невероятно приятно слышать?

Он уткнулся носом в плечо старейшины пика Славы и прикрыл глаза.

— Я молодец? — тихо пробормотал он.

— Молодец, молодец, — с улыбкой подтвердил Муан. — Только не спи, мы уже почти пришли. Скоро сможем и наесться, и отоспаться.

— Ты… тоже молодец.

Шаг за шагом они стали спускаться по тропинке. Ал с Левом на спине шел чуть впереди.

«Система, — мысленно позвал Шен, — Система, я очень рад слышать твой голос. Что ты там говорила? Я не разобрал».

[Я говорила, что очень-очень-очень рада вас лицезреть], — несмотря на обилие слова «очень», голос прозвучал без особой смены тональности. Таким же тоном она могла перечислять его неудачи или погоду на неделю.

Хоть Шен и не расслышал сказанных ранее слов, он точно помнил, что тогда ее голос звучал куда взволнованнее.

«Ты чего раскисла?» — уточнил он, сделал следующий шаг и, неловко наступив на камень, чуть не упал с горки. Помощь Муана, который не выпускал его локоть, оказалась как нельзя кстати.

[Я… хм… тут проанализировала ситуации и пришла к заключению, что, возможно, действовала импульсивно].

На сердце Шена тут же стало тревожно.

«ТЫ действовала импульсивно? — переспросил он. — Что ты сделала?»

[А что я сделала? — тут же заняла оборону Система. — Ничего такого я не сделала. У меня не было сведений о вашем состоянии. Пользователь номер один сказал, что вы погибли. Раз так, то какая разница, что я принудительно закрыла несколько сюжетных заданий?]

Шен помолчал, а затем попросил: «Перечисли-ка».

[Принудительное завершение задания «Добыча белого духовного лотоса из гробницы»! Главному герою Шену начислено +0 баллов! Принудительное завершение задания «Помощь потерянной сестре»! Главному герою Шену начислено +0 баллов! Принудительно завершена второстепенная арка «Десять процентов жизни»! Главному герою Шену начислено +0 баллов! Принудительно завершена второстепенная арка «Безмятежная тьма»! Главному герою Шену начислено +0 баллов! Принудительно завершена второстепенная арка «Весело-задорно»! Главному герою Шену начислено +0 баллов! — Система замолчала. — Кхм. Это все. Остальные я завершить не успела — вы выбрались из гробницы. Может быть, это именно моя заслуга].

Шен задумчиво промолчал. Система беспокоилась о нем? В самом деле настолько беспокоилась?

«Ты ко мне привязалась?» — в лоб спросил он.

[Привязалась? — озадаченно переспросила та. — Мне непонятна эта концепция].

«Ты не хотела, чтобы я умер».

[Конечно! Вы ведь главная двигательная сила сюжета, да к тому же главный герой! Если вы погибнете — останется только главный герой Ал, и будет уже не так интересно].

Прозвучало довольно расчетливо, и все же Шен отчего-то больше не верил, что это только ради сюжета.

«Ты мне тоже нравишься».

[Тоже? Что значит «тоже»?]

Шен улыбнулся, не поясняя.

Они долго спускались в тишине, Шен даже увидел дом, вырисовывающийся вдалеке, когда Система произнесла:

[И… Я бонусный рояль активировала].

«Какой?»

[Откуда мне знать?]

Они чуть не налетели на резко остановившегося Ала. Перед ним на тропинке стоял белый тигр.

Глава 193. Город тигров и крыс

Ал неуверенно покосился на Муана, не зная, продолжать ему держать старейшину Лева или опустить и обнажить меч.

— Не двигайтесь, — тихо произнес Шен, медленно встав вровень с Алом и разглядывая белого тигра с улыбкой. — Посмотрите, какой красивый. Муан, он на тебя похож.

Прославленный мечник возмущенно уставился на него. Впрочем, если объективно, зверь казался таким величественным, что сравнение с ним нельзя было воспринять иначе как комплимент. Белоснежный, в черную полоску, огромный и голубоглазый. Спокойный взгляд, в котором ни толики страха или агрессии. Тигр еще с минуту постоял на тропе, а затем медленно, словно делая людям несказанное одолжение, свернул налево и скрылся в лесу.

Ал перевел сбившееся дыхание. Его тигры страшили еще с того испытания, когда он много часов просидел на тонкой ветке, под которой прыгал тигр. Этот же зверь ни в какое сравнение не шел с тем, обычным тигром.

— Мы только что видели божество этого леса? — предположил Шен.

Никто ему не ответил хотя бы по той причине, что с этим утверждением спорить было сложно.

Они спускались еще не менее получаса, пока наконец не подошли к домику, который приметили издалека. Заклинатели остановились у хлипкого забора. Муан громко постучал и кликнул хозяев, а затем, не дождавшись ответа, отворил незапертую калитку и первым вошел во двор.

Ер вынырнул из сна, который иначе как кошмаром назвать было нельзя, и тут же понял, какого хрена ему так тяжко спалось всю ночь. Лунг Рит каким-то невероятным образом умудрился во сне занять перпендикулярное кровати положение и закинуть на него обе ноги! Левая пятка лежала на Еровом животе, а правая почти упиралась в щеку!

Ер завопил словами, которые не принято произносить в приличном обществе, скатился с кровати и, схватив подушку, принялся нещадно колотить своего коллегу-старейшину. Тот проснулся после второго удара и, увернувшись от третьего, зевнул и непонимающе уставился на старейшину Рэна.

Поскольку спальных мест в комнате оказалось ограниченное количество, вчера было принято решение, что «заключенные» Ер и Лунг потеснятся на одной лежанке. Отключающийся на ходу Ер этого не запомнил.

Ю Си в комнате уже не было, а Гу Фен с прямой спиной сидел за столом и, казалось, был безучастен к внешнему миру.

Успокоившись, Ер кинул в Лунга подушку и стал поправлять одежду. На недоуменный вопрос старейшины пика Духовного щита он так и не соизволил ответить.

Ер переместился за стол к Гу Фену и налил себе чаю.

— Где твой командир? — как бы между делом уточнил он.

Несмотря на плохой сон, сегодня Ер чувствовал себя не в пример лучше вчерашнего. Даже в мыслях прояснилось и настроение улучшилось. К тому же, взвесив все варианты, он пришел к заключению, что Шен точно не мог умереть. С ним был главный герой, да и ситуация для смерти главного злодея неподходящая. Не может такого быть, чтобы Ер его по случайности прикончил. Так что и беспокоиться не о чем.

Теперь его куда больше занимали слова Ю Си.

Гу Фен ничего не ответил, даже не взглянул на него. Ер прождал минуту, буравя его взглядом, но так и не добился ответной реакции. Тогда он звучно хлопнул пиалой о столешницу и, резко поднявшись, направился к выходу.

За дверями его встретили двое воинов контрольного бюро. Ер скривился, но попытался изобразить непонимание.

— Утро доброе, — кисло протянул он, намереваясь проскользнуть мимо.

Разумеется, ему преградили дорогу.

— Что такое? — набычился Ер.

— Командующий Ю приказал вам ожидать внутри.

— Мне он ничего не приказывал!

Схватив за оба плеча, воины втолкнули Ера обратно в комнату и захлопнули перед носом дверь.

Подозрительные шорохи прервали его тягучий, словно заупокойная песенка, сон. Шен приоткрыл глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как маленькая ручка стаскивает с прикроватной тумбы бамбуковый свиток с завернутым в него кинжалом.

Шен сел и осоловело осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, где вообще находится. Так-так-так… накануне они добрались до стоящего на окраине домика. Внутри казалось обжито, но хозяев не было. Предположив, что те ушли в лес или в деревню, заранее извинившись за вторжение, заклинатели решили остановиться тут, отплатив хозяевам позже. Затем Леву стало хуже, и Муан с Алом потащили его к лекарю. И что, до сих пор не вернулись?

Ребенок, схвативший свиток, метнулся к выходу.

— Эй, погоди! — спохватился Шен. — Эта штука опасна!

Он вскочил на ноги и бросился следом. Бодрости в его теле заметно прибавилось, хоть и казалось, что он еще не до конца проснулся. Шен выбежал за калитку, повернул налево и очутился на узкой улочке, с двух сторон к которой примыкали неказистые скособоченные дома. Дом, что их приютил на ночь, был крайним, и вчера Шен даже не заметил, в каком обширном районе они оказались.

Ребенок бежал вперед, косы, повязанные грязными лентами, развевались на ветру.

— А ну вернись! — закричал он на всю улицу. — Эта вещь опасна!

— Дяденька, не будьте скупым! — отозвалось милое дитя, не сбавляя темпа.

Откуда-то с крыш раздались смешки. Ребенок резко нырнул в узкий переулок, и Шен последовал за ним.

На голову его свалился мешок с мукой. От удара мешок лопнул и белым облаком осел на старейшину пика Черного лотоса. Милое дитя остановилось вдалеке и с интересом наблюдало за мужчиной. Шен попытался протереть глаза руками, но те тоже были в муке, и стало даже хуже, чем было.

— Дяденька, это плата за ночлег! — завопила девчушка, потрясая свитком. — У вас все равно нет ничего ценного, хоть это за пару медяшек сойдет!

С трудом переводя дыхание, Шен осознал, что ненавидит детей.

— Когда я тебя догоню — я тебе уши оторву! — закричал он.

Белый монстр продолжил свой бег за ребенком. По крышам ему в такт забегали маленькие ножки, в Шена полетели камни и черепица. Это порядком выводило из себя.

Улица закончилась большой запрудой. Девочка со свитком стояла на самом краю идущего к центру запруды настила.

«Попалась!»

Шен бросился вперед по настилу и, не дойдя до девчушки пары шагов, вместе с плохо прикрепленными досками провалился под воду. Ряска сошлась над его головой, а девчонка залилась звонким смехом, перепрыгнула на берег и, донельзя довольная, понеслась к остальной своей банде.

Мужчина в одежде простолюдина медленно помешивал палочками разварившуюся лапшу в глиняной миске. Он сидел за крайним столиком и прекрасно видел весь двор и соседнюю улицу. В утреннее время в таверне почти не было гостей, и хозяйка болтала в дверях с мужичком, торгующим редисом.

Солнце еще только поднялось над крышами домов, с каждой минутой все больше людей проходило по улице.

— Х-хозяйка, п-принеси еще в-воды! — кликнул гость.

Та немного поморщилась, но развернулась к дверям.

— Иду, сейчас!

Однако всех в этот момент отвлек крик с улицы. Стражник волок за собой упирающуюся девочку лет пяти, следом шли еще один стражник и человек в чиновничьих одеждах, за подол платья которого цеплялась, воя и причитая, женщина. За ней бежал маленький мальчик.

— Господин! Господин, пощадите! Я найду деньги, господин! Не забирайте ее, господин!

— Не можешь заплатить налог — так продай ребенка! — брезгливо выдернув подол из женских пальцев, фыркнул чиновник. — У тебя еще один останется, в чем проблема? Меньше голодных ртов кормить придется!

— Мама! Мама-а-а! — звонко кричала девочка.

— Господин, не забирайте мою дочь! Господин! Я найду деньги! Дайте еще хоть неделю!

Хозяйка таверны и торговец редисом переглянулись и скорбно покачали головами.

— Бедная, — прошептала хозяйка. — Ее муж погиб на охоте. Осталась одна с детьми.

— Господин, смилуйтесь!! Не забирайте мою дочь!

Мужчина, все так же спокойно помешивая лапшу в миске, наблюдал за драматичной сценой. Неожиданно действующих лиц прибыло: дорогу стражнику с ребенком заступил высокий беловолосый человек, вышедший из аптечной лавки.

— Посторонись! — буркнул стражник, но человек не сдвинулся с места.

Чиновник отпихнул женщину в сторону и смерил взглядом наглеца, посмевшего преградить ему дорогу. Пусть одежда его казалась грязной и потрепанной, на поясе висел меч, да и осанка выдавала в нем воина.

— Недостойно государственного служащего средь бела дня отбирать ребенка у матери.

Если бы эту сцену увидел Шен, он бы точно подколол: «А ночью, стало быть, нормально?» Благо Шена рядом не было, и никто не умалил слов мечника.

— Ты еще кто такой? — презрительно скривился чиновник. — Иди куда шел! Я тебе не разбойник, я — чиновник шестого ранга, сборщик налогов! Эту должность даровал мне император! Хочешь сказать, что осуждаешь действия императора?!

Муан продолжал преграждать дорогу, не двигаясь с места.

— Я всего лишь путник, проездом в ваших краях. Однако эта женщина обещала оплатить долг. Неужели господин чиновник шестого ранга не может проявить милосердие и дать отсрочку?

— Тебе-то какое дело?! — разозлился чинуша.

Мечник не отступал, и рука его легла на рукоять меча.

— Препятствие должностному лицу при исполнении — серьезное правонарушение. Так и быть, на первый раз прощаю, так как ты не местный. А ты, — чиновник развернулся к сидящей на земле женщине и грозно тряхнул пальцем с золотым перстнем, — даю тебе три дня. Не выплатишь долг — я обоих твоих детей продам, поняла?!

Женщина метнулась вперед, выхватила из рук стражника свою дочку и прижала к груди.

— Мама! — сзади ее обнял мальчик.

Чиновник презрительно посмотрел на эту картину и, резко развернувшись, зашагал по улице. Поравнявшись с Муаном, он смерил его негодующим взглядом и отвернулся. Давно никто не смел пререкаться с ним в этом городе, и он не привык к такому отпору. Попадись этот воин ему в следующий раз, когда он возьмет с собой достаточно стражников, — ему точно не удастся уйти безнаказанным.

Муан смотрел вслед сборщику налогов, пока тот вместе со стражниками не скрылся за поворотом. Затем он развернулся и пошел по своим делам. Женщина наблюдала за ним и в конце концов крикнула:

— Спасибо, господин!

Муан оглянулся и посмотрел на нее. Затем, так ничего и не сказав, отвернулся и пошел дальше по улице. Женщина подхватила под руки своих детей и спешно повела их домой.

Зеваки начали расходиться, а стоящие в дверях таверны хозяйка и торговец редисом продолжили обсуждать увиденную сцену и от сочувствия женщине перешли на хаянье чиновника, а затем и императора.

— Каково дерево — такова и поросль! До нитки свой народ обирать! Простым людям только в петлю и остается лезть! Тоже мне Сын Неба! Да если ж это такое небо, так лучше в сырой земле лежать!

— Тише ты! — шикнул торговец редисом.

— А что мне сделается? Думаешь, молния с небес ударит?! Весь честной люд его поносит!

Мужчина, помешивающий лапшу, с силой хлопнул палочками об стол и, указав на хозяйку, воскликнул:

— Т-ты п-почему императора р-ругаешь? П-почему р-ругаешь?!

— П-почему р-ругаю?! — передразнила та. — Ты ущербный, что ли? Не видишь, что вокруг делается?!

— Эт-то м-местный п-произвол! Император т-тут ни при чем!

— Ах ни при чем?! — заорала хозяйка. — Хочешь сказать, не он этих чиновников назначает?! И налоги эти не ему в казну текут?! Хочешь сказать, он ни о чем не знает? А даже если что и не знает — что это за император такой, которого вокруг пальца обводят?

— Т-ты не м-можешь так г-говорить о его величестве!

— Не могу, говоришь?! — вконец взбесившаяся хозяйка схватилась за метлу. — А ну пошел отсюда, убогий! А ну пошел отсюда! И денег мне твоих не надо! Еще раз увижу тебя, слабоумного, рядом с моей лавкой — этой метлой пришибу!

Так она и выгнала гостя за порог. Тот поправил одежду, сплюнул и вразвалочку зашагал по улице. Вслед ему продолжала нестись брань.

Мужчина прошел одну улицу, свернул на другую, третью и, наконец, оказался в более богатом квартале и свернул к большому постоялому двору. Стоило ему переступить порог, как походка его враз изменилась, а спина выпрямилась.

— Командующий Ю, — поклонились воины, тренирующиеся во внутреннем дворе.

Ю Си стремительно прошел по первому этажу и поднялся на второй. У охраняемой комнаты его поприветствовали воины бюро.

Заслышавший приветствие Ер встрепенулся. И когда Ю Си вошел в помещение — несколько удивился. Видеть его не в черном облачении еще не доводилось, и новый образ вызывал диссонанс: вроде бы бедняцкая одежда должна была сделать его проще, но этого не случилось.

— Командующий Ю, — Гу Фен поднялся из-за стола.

Ю Си, окинув всех взглядом, на ходу принялся разоблачаться. Закончил он уже за ширмой и вскоре вышел ко всем в форме служащего контрольного бюро.

— Навестим магистрат города, — произнес он.

— Магистрат? — переспросил Гу Фен. — Отчего вы не прикажете просто умертвить этого молодого господина Жоу?

— Вчера этот молодой господин обмолвился, что император даровал его семье почетную табличку. Не припомню, чтобы император выделял кого-либо из рода Жоу. Однако, вероятно, табличку им даровал прошлый император. В любом случае мы не можем просто прервать род Жоу.

— Тогда зачем нам в магистрат?

— Похоже, местные власти не справляются со своими обязанностями, а недовольный народ пятнает имя его величества. Если начнутся народные волнения, а у магистрата окажется недостаточно силы, чтобы подавить их, — это станет проблемой. Все ясно? — Ю Си повернулся к своему подчиненному. — Мне подробнее объяснить свои действия?

— Этот Гу был неправ! — спохватился Гу Фен.

— В следующий раз проанализируй ситуацию, прежде чем ждать ответ. Идем, — отворачиваясь, скомандовал Ю Си.

Ер хвостиком потянулся следом, но в дверях его остановили стражи.

— Эй! — возмутился Ер. — Я тоже пойду! Хочешь меня голодом уморить?! Дайте хоть кунжутную лепешку, я слышал крик торговца с улицы! Я здесь все равно не останусь!

Ю Си развернулся к нему.

— Я вижу, старейшине Рэну уже гораздо лучше, — констатировал он.

— Да! И я хочу пойти с вами!

«Система, видишь, как я хорошо общаюсь с властями? Начисли хоть пять баллов за красноречие!»

[Если вы в самом деле убедите командующего взять вас с собой — начислю], — отозвалась та.

Ер рванул вперед и смог ухватиться за наруч Ю Си. Стражи в дверях потянули его назад, но лжестарейшина пика Росного ладана ловко зацепился, просунув пальцы под наруч.

— Хватит, — произнес Ю Си, и подчиненные отступили.

Он схватил Ера за запястье и оторвал от себя его руку. Ер выжидательно уставился на него, готовый в любой момент повторить свой маневр.

Оставлять его на постоялом дворе все равно было бы небезопасно. Двое старейшин заклинательского ордена могли и сбежать. Конечно, от контрольного бюро так просто не уйдешь: в таком случае они бы никогда не смогли вернуться ни в орден, ни к своим семьям. Но Ю Си наблюдал немало людей, действующих вопреки здравому смыслу.

— Пойдешь с нами, — решил командующий. В конце концов, Ю Си до сих пор не понял, что за силой обладает этот человек, и лучше держать его в поле видимости.

Ер расплылся в довольной улыбке.

«Слышала, Система? Я хороший переговорщик?!»

[+5 баллов к продвижению сюжета], — выдала та.

«Прямо так и к сюжету? Интересно», — ухмыльнулся Ер.

Он запамятовал, что продвижение сюжета для второстепенных злодеев ничем хорошим не заканчивается.

К тому времени, как Муан переступил порог дома, где заклинатели остановились на ночь, Шен успел выбраться из запруды, найти дорогу обратно, поливая улицу водой и тихой бранью, и даже натаскать воду из колодца и ополоснуться в широкой бадье. Когда Муан вошел, то застал Шена в нижних одеждах, босиком, с намотанными на одну руку волосами и ножом в другой руке.

— Ты что это удумал? — напрягся прославленный мечник, отставив принесенные свертки в сторону.

— Отрезать их к чертовой матери! — прорычал хозяин Проклятого пика.

Муан в один шаг сократил расстояние и перехватил его руку.

— Ты сегодня не с той ноги встал? — предположил он.

— А ты вглядись хорошенько! — воскликнул Шен, потрясая рукой с зажатыми в ней волосами. — Мука превратилась в комки теста и не вымывается! Что еще ты предлагаешь сделать?!

Внимательнее всмотревшись в его спутанные волосы, старейшина пика Славы в самом деле заметил белые комки, а кое-где — зеленую ряску.

— Что успело произойти, пока меня не было? — спросил он, вынув нож из руки Шена.

Тот откинул волосы назад и, скрестив руки на груди, пустился в обстоятельный рассказ, более походящий на одну сплошную жалобу на детские проказы. Когда он закончил, Муан с трудом сдерживал рвущийся из груди хохот.

— Смейся! — взмахнув рукой, воскликнул Шен. — Я бы тоже на твоем месте смеялся!

Выглядел он при этом так горестно, что Муан в самом деле не смог сдержаться и, сперва неловко хохотнув, затем разразился гоготом на весь маленький домишко. Шен сначала думал состроить уязвленную мину, но Муан так искренне и заразительно смеялся, что он и сам не заметил, как его раздражение прошло без следа, а губы растянулись в легкой улыбке.

Отсмеявшись, Муан протянул руку и произнес:

— Идем. Я сам промою твои волосы. Не хочу, чтобы ты снова обрезал их.

В дверях постоялого двора Ю Си остановился и сказал:

— Воспользуемся повозкой. А вы пока спрячьте спины.

Его подчиненные кивнули и принялись снимать куртки, а затем вновь надели их, вывернув наизнанку. Оборотная сторона ничем не отличалась от лицевой по крою, только никаких знаков отличия на ней не было. Сам командующий накинул на плечи полностью черный плащ.

Ер, наблюдающий за их действиями, не сдержался и предложил:

— Может, все же позавтракаем?

— Можешь купить свою лепешку, я тебя не держу, — кивнул на ворота Ю Си.

Ер нерешительно посмотрел на открытый проем, перед которым проходил городской люд. Из ценностей у него было несколько фарфоровых бусин и золотые монеты, оставшиеся из гробницы, и каждая из них могла стоить немало — вот только как бы улизнуть и выгодно продать их?

— Однако, — ровным тоном добавил Ю Си, — как только магистрат Жоу узнает, кто мы, для нас тут же будет готов заставленный яствами стол. Можешь подождать.

— А вот это ты дело говоришь! — восхитился Ер и тут же получил хлопок по плечу от Гу Фена.

— Проявляй уважение к командующему!

— А вот это ты дело говоришь, уважаемый командующий, — недовольно буркнул Ер, что более походило на издевку, чем на вежливость.

Гу Фен это понял, но к словам придраться не смог, только пальцем погрозил.

— Твой командующий не против. Так ты-то чего мне указываешь? — возмутился Ер. — Мы, между прочим, с твоим командующим старые знакомые! Он мне вообще-то жизнью обязан! Так что будь со мной повежливее, — закончил он и демонстративно сложил руки на груди и задрал нос.

Гу Фен был поражен молчанием Ю Си.

— Это правда? — ошарашенно произнес он. — Командующий?

— Это правда, — спокойно подтвердил тот.

Ер еще выше вздернул нос.

— Но это не отменяет факта, что сейчас этот человек — государственный преступник, — добавил командующий Ю.

Ер несколько поник.

Наконец к воротам подъехала повозка. Ю Си кивком скомандовал Еру забираться внутрь, а сам сел спереди. Гу Фен взялся за вожжи, и еще двое воинов контрольного бюро уселись снаружи сзади.

Ер раздвинул шторку и высунул голову. На окрестных улицах не было ничего, стоящего его драгоценного внимания, и все ж таки так ехать было веселее, нежели ждать внутри. Ер глазел по сторонам, хотя мысли его больше занимало предстоящее угощение. Его воображение рисовало изысканные деликатесы, которые в жизни пробовать не доводилось.

Гу Фен хмыкнул и прокомментировал:

— Здесь так много наемников, будто за что-то объявили огромную награду.

Ер посмотрел по сторонам, не понимая, что тот имеет в виду. Приглядевшись, он и в самом деле заметил, что мимо них то и дело проходят, останавливаясь среди торговых лавок, люди разбойного вида с разнообразным оружием за плечами или на поясе, а то и прямо в руках.

— Так и есть, — согласился Ю Си. — Когда я шел по городу, видел объявление на доске: награда десять тысяч серебряных за тушу белого тигра.

— Белого тигра? А такие бывают?

— Бывают. И убивать их можно только для императора.

Глава 194. Солнечный свет, лучи просачиваются сквозь облака

Солнце проникало через открытую дверь и раздвинутые ставни, ложась на дощатый пол длинными узкими полосами. Над нагретой водой витал слабый пар. Шен придвинул к бадье лавочку, сел, поставив на нее согнутую в колене ногу, и прислонился к бадье спиной, запрокинув голову. Спутанные волосы плюхнулись в воду и плавно стали расходиться под водой, словно комок водорослей. Муан присел рядом, опершись боком о бадью, и опустил руки в воду, пропуская пряди между пальцами. Легкими движениями он распутывал сбившиеся лохмы, а кусочки клейкой муки под его пальцами растворялись в воде.

Какое-то время Шен сидел, замерев почти неподвижно и наслаждаясь размеренными движениями чужих пальцев в своих волосах, затем запрокинул голову сильнее и с интересом посмотрел на сосредоточенного мечника. Однако Муан так сфокусировался на изъятии из волос всякой непотребности, что даже не чувствовал его внимания.

Тогда Шен завел руку назад и, зачерпнув ладонью воду, брызнул ее на мечника. Попало прямо в лицо. Муан принялся отфыркиваться, а затем, усмехнувшись, зачерпнул воду двумя руками и вылил ему на лоб. Шен вскрикнул и отшатнулся, и масса мокрых волос упала на спину, промокая одежду.

Он поежился и встряхнул головой, будто большой мокрый зверек.

«Тушканчик», — определил Муан.

«Баран», — в ответ подумал Шен.

Они застыли, глядя друг на друга так, будто собирались начать бой, стоит оппоненту отвести взгляд. А затем разом заливисто рассмеялись.

— А что, с волосами ты уже закончил? — когда поток смеха иссяк, невинно поинтересовался проклятый старейшина.

— Остальное вычешу на сухую — так будет проще, — деловито произнес Муан, жестами показывая ему переместиться.

Шен принялся отжимать волосы. А Муан перевел взгляд на черный артефакт, окольцовывающий его шею.

— Как ты?

— Вполне нормально, — спокойно отозвался тот, машинально проведя пальцами по ошейнику. — Знаешь, у меня такое чувство, что во мне сейчас силы будто в новичке, только начинающем постигать основы. Мне не довелось быть новичком — это интересно. Я лучше чувствую свою силу: понимаю, куда расходуются даже малые ее частички. Раньше я совсем не обращал на такое внимания. Или даже не смог бы при всем желании: терялся в общем потоке.

Муан удовлетворенно улыбнулся.

— Вот уж не думал, что ты умудришься отыскать плюсы в сложившейся ситуации.

— Хах. Но это вовсе не значит, что я поблагодарю Ера при встрече.

Шен помолчал и продолжил:

— Кстати, о встрече. Следует ли нам отправиться обратно к гробнице, чтобы отыскать его? Или удобнее поджидать его возвращения в ордене? Вряд ли он может предположить, что мы так легко выбрались.

— Легко? — криво улыбнулся Муан. В его голосе сквозило недовольство.

Шен сделал вид, что не услышал.

— Однако, как говорил Ал, если у входа гробницу сторожат люди контрольного бюро — это может стать проблемой. Так что же делать? — закончил он и растерянно посмотрел на мечника, не особенно надеясь на дельный совет.

— Поедим лепешек, — сказал Муан. — Я купил в городе.

Здание магистрата уже показалось впереди, когда Ю Си притормозил повозку и подозвал к себе уличного мальчишку.

— Покажи, где живет господин Жоу, — приказал он. — Я щедро заплачу.

Вскоре повозка остановилась перед поместьем Жоу, а оборванец получил свои несколько монет. Ю Си спрыгнул и бросил через плечо:

— Можешь не вылезать.

— Как это «не вылезать»?! — возмутился Ер, все мысли которого вот уже четверть часа витали исключительно вокруг деликатесов, которыми, предположительно, будет потчевать магистрат.

— Стучать? — тем временем уточнил Гу Фен, подойдя к воротам.

— Нет, погоди. Мы здесь не за этим.

Ю Си направился к почетной табличке, висящей справа от двери. Он медленно провел рукой по выпуклой надписи и золотой окантовке. Гу Фен встал рядом, рассматривая иероглифы, складывающиеся во фразу «Доблесть и честь».

— Никогда такой не видел, — заметил он. — Это настоящее золото?

— Не видел, потому что такие таблички золотом не обрамляют.

— Это подделка? Вот почему ее никто не украл!

— Золото настоящее.

Гу Фен удивился еще сильнее.

— Тогда как она просто может висеть снаружи? Даже ни один стражник не охраняет.

— О чем это говорит?

— О чем? — растерялся Гу Фен.

— О страхе. О том, что власть магистрата Жоу в этом месте настолько велика, что воры не рискуют действовать даже ради такого куска золота.

— Или же тут нет воров! — вставил свое веское слово Ер, выбравшийся из повозки и вставший сзади.

— Ты разве не видел только что нищих на улице? — не оборачиваясь, произнес Ю Си. — Думаешь, им моральные принципы воровать не позволяют?

— Может быть… — протянул Ер.

— Так, значит, табличка поддельная? — сделал вывод Гу Фен.

— Нет… Сама табличка подлинная, именно такие и делают. Но вот тут сверху откололся край. Должно быть, магистрат Жоу обрамил ее золотом, чтобы укрепить. Как, говоришь, называется этот город?

— Хушуэй. Что-то не так, командующий?

Гу Фен следил, как Ю Си раз за разом задумчиво проводит пальцем по сколу.

— Этот скол мне знаком. Это особенная табличка. Вот только она была выдана не Жоу. Это табличка генерала Чи Вана, он получил ее вместе с почетным титулом «доблестный генерал». Ею он ударил главного евнуха — распорядителя церемонии. Этот поступок стал началом «тихой чистки», благодаря которой удалось избавиться от всех продажных чиновников двора. Табличка выскользнула у него из рук, и небольшой кусочек откололся. Император намеревался заменить ее, но генерал Чи Ван пожелал оставить эту на память. К сожалению, по личным причинам он отказался от должности при дворе нового правителя и, подав в отставку, отправился в родной город в скромной должности магистрата. Это было десять лет назад. Теперь я припоминаю, что его родной город назывался Хушуэй.

Пока старейшина пика Славы совершал приготовления на кухне, Шен умудрился скрутить волосы в гульку на макушке (кривовато, но вполне сойдет, чтобы мокрые пряди не мочили спину) и переоделся в принесенные мечником одежды. Теперь оба они, и Шен, и Муан, походили на странствующих наемников. Одежда была простая и тусклая, но чистая и добротная. Для Шена мечник нашел комплект с высоким воротником — почти полностью скрывающим черный ошейник.

Потянувшись в новых одеждах, Шен удостоверился, что они нигде не сковывают движения, и остался доволен. Взгляд его упал на ворох мокрого и грязнющего заклинательского облачения, которое он с отвращением скинул, как только вернулся с купания в запруде. Тут он спохватился, бросился к одежде и спустя несколько секунд выудил из нее свернувшуюся от воды стопку бумаги. Дневник дяди, бывший в плачевном состоянии еще при первом попадании в его руки, теперь представлял поистине трагичное зрелище. Шен принялся аккуратно разделять слипшиеся, сморщенные листы и раскладывать по всем горизонтальным поверхностям.

Закончил он через добрых полчаса, когда Муан уже стал покрикивать ему со двора. Шен поправил пояс с притороченным слева Смертельным лакомством и бодро вышел во внутренний двор. Муан как раз расставлял чайные принадлежности на уличном столике.

Шен присел на край столика, а Муан, подняв взгляд, замер, с интересом его рассматривая.

— Что-то не так?

— В этой одежде и с этой прической ты словно другой человек…

— Ну и хорошо, — усмехнулся Шен, потянувшись к лепешке. — А то меня всегда раздражало, как все реагируют: «О, заклинатель идет!»

Наслаждаясь мирным совместным утром, Муан с улыбкой разлил чай по пиалам.

— Где Ал? — наконец решил уточнить Шен. — И где ты разместил Лева?

— В лечебнице на краю города, — ответил мечник на оба вопроса.

В это время утро Ала:

— Малец, подай водички.

— Малец, помассируй мне ноги.

— Малец, купи вина в лавке поприличнее!

— Малец, принеси книгу.

— Малец, открой окно.

— Малец, закрой окно.

— Малец, почему у тебя такая кислая мина? Я еще не умираю.

— Можно подумать, я бы вас оплакивал, — пробормотал под нос Ал, усевшись прямо на пороге, чтобы видеть внутренний двор.

Лев его наглые речи услышал, но предпочел проигнорировать. Сам он почивал на кровати под пологом, живот его был зашит и плотно перебинтован. В принципе, можно было уже лететь в орден, Лев бы дорогу выдержал, но старейшина Муан сказал, чтобы он дожидался их с Шеном. И с тех пор не появлялся. Учитывая, что вчера Шен выглядел не лучшим образом, старейшина пика Синих звезд предположил, что тот может еще отдыхать.

Отложив трактат, от нечего делать Лев принялся донимать Ала:

— Ты почему к своему учителю так неуважительно обращаешься?

— Он мне не учитель, — буркнул Ал. — Он мой друг.

— Вот как… — протянул Лев. — А о такой вещи, как уважение к старшим, ты слыхом не слыхивал?

— Вам еще что-то нужно, господин?! — обернувшись к Леву, раздраженно спросил парень.

— Поди, поесть купи.

— Лекарь сказал, что вам нельзя есть.

— Мне лучше знать, что мне можно, а что нет!

Ал не сдвинулся с места.

— Наглый паршивец. С таким характером — страдать тебе всю жизнь!

— Благодарю за наставление, — бросил Ал и ушел, захлопнув за собой дверь.

— Нет, ну вы видели? — в пустоту возмутился Лев. — Высечь бы его хорошенько!

Шен тем временем съел уже половину кунжутной лепешки с начинкой из зелени и яйца и, прожевав, заметил:

— Ал на диво хорошо ведет себя после примирения. Я бы похвалил его — да боюсь сглазить.

— Не заметил особых изменений, — сухо отозвался старейшина пика Славы. — Разве что под ногами путается чуть меньше. В любом случае, даже если ты его так просто простил, я забывать о случившемся не намерен.

— «Так просто»? — возмущенно переспросил Шен.

Муан промолчал, что выражало непоколебимость его мнения.

— Забудь, — бросил Шен, сконцентрировавшись на лепешке.

Стрела просвистела в воздухе и врезалась в стол между ними. В следующее мгновение Муан дернул Шена на землю, одновременно переворачивая стол. В столешнице застряли еще две стрелы.

Шен, все еще держащий в руках лепешку, округлил глаза и посмотрел на мечника.

— Бросьте свои мечи и выходите! — скомандовал звонкий голос. — Это территория Вольных тигров!

— Может, поговорим? — выкрикнул Шен. — Мы просто переночевали в этом доме, только и всего! Мы заплатим за ночлег!

— Бросьте вперед мечи и выходите — тогда и поговорим!

Шен переглянулся с Муаном. Тот пожал плечами и снял с пояса ножны с мечом. Шен последовал его примеру. Оба они одновременно перекинули мечи через стол.

— А теперь выходите с поднятыми руками! — скомандовал голос.

Муан первым поднялся и вышел из-за стола. Шен последовал за ним, доедая лепешку.

Вскоре на крыше сарая показался человек с луком в руках. Он настороженно глядел на них, держа натянутой тетиву. Еще трое вошли в ворота. Девушка с корзиной трав и два воинственных, просто одетых парня. В руках того, что покрепче, была длинная булава, другой держал выглядящий дорогим меч.

Каждый из них по отдельности и все вместе они не были достойными противниками застывшим во внутреннем дворе с поднятыми руками старейшинам. Но ссориться с местными жителями не входило в их планы, поэтому они надеялись разрешить разногласия словами.

— Кто вы такие? — спросил парень, держащий меч. — Что здесь забыли?

— Мы всего лишь путники, — пояснил Шен. — Путь так измотал нас, что вчера, едва добравшись до вашего дома, мы не смогли идти дальше. Прошу прощения, мы вторглись без спроса.

— Мы оставим плату за ночлег, — добавил Муан.

Парень переглянулся с девушкой.

— Откуда вы идете? — вступила в разговор та.

— Эм… — Шену вовсе не хотелось упоминать гробницу, и, чтобы выиграть время и придумать нечто реалистичное, он ткнул пальцем в сторону, с которой они на самом деле явились, пройдя по тропе. — Оттуда.

— Оттуда? — недоверчиво переспросила девушка. — Но в той стороне нет ни городов, ни дорог. Там угодья тигров. Вы здесь ради охоты на белых тигров?

Тон, которым она задала вопрос, выражал крайнюю неприязнь.

— Охоты? Нет, — растерялся Шен. — Честно говоря, я даже не знаю, как называется ваш город. Понятия не имею, чем у вас здесь промышляют.

— На самом деле мы заклинатели из ордена РР, — произнес Муан. — Наш друг был ранен, а мы совсем выбились из сил. Этот дом стоит на окраине — мы просто не смогли добраться куда-то еще. Мы оставим плату и уйдем прямо сейчас.

— Заклинатели? — хмыкнул парень с мечом. — По одежде и не скажешь!

— А ты часто видел заклинателей, чтобы быть таким уверенным? — поддразнивая, протянул Шен.

— Не верите — так мы и доказать можем, — негромко произнес Муан, но прозвучало очень угрожающе.

Несмотря на простую одежду и отсутствие в руках оружия, аура, что исходила от этих двух незнакомцев, подтверждала серьезность их слов.

— Тау, — обратилась девушка, — опусти меч, я им верю. Непохоже, чтобы их послал магистрат Жоу. Люди магистрата так бы себя не вели.

Парень, названный Тау, покосился на девушку и медленно опустил меч. Вслед за ним оружие опустили и остальные.

— Прошу простить нас за такое приветствие, — произнесла девушка. — На самом деле, обычно мы рады путникам. Просто времена нынче неспокойные. Меня зовут Лей, я местная травница. Это Чи Тау, глава Вольных тигров.

«На вид они вряд ли старше Ала», — прикинул Шен.

— Меня зовут Муан Гай, — представился прославленный мечник, — а моего спутника можете называть братец Шен.

Шен удивленно покосился на Муана, а тот спрятал усмешку за поднесенной к лицу ладонью. По всей видимости, происходящее его сильно забавляло.

— Кстати, о плате за ночлег, — Шен обернулся к травнице Лей. — Юркая малышка умыкнула у меня одну опасную вещь. Заявила, что это плата за ночлег. Эту вещь нужно вернуть.

— Юркая малышка? — повторил Чи Тау, обернувшись к Лей. — Снова Лули проказничает!

— Пока я ходила собирать травы, она должна была оставаться у соседей, — вздохнула Лей. — Но кто ее удержит?

— Вещь, которую она украла, представляет опасность для всех, кто с ней соприкоснется, — слушая их, повторил Шен.

— Давно это случилось? — деловито уточнил Чи Тау, повернувшись к нему.

— Часа три назад, — прикинул Шен.

— В таком случае, скорее всего, ваша вещь уже у ростовщика.

— Если хотите — можем поискать вместе, — предложила Лей.

Шен кивнул.

— Тогда погодите, сейчас корзину только поставлю.

Пока травница ушла в дом, плечистый парень вернул на место стол и поднял мечи заклинателей. С интересом покрутив их в руках, он дернул из ножен Смертельное лакомство, но меч не поддался. Подергав еще немного, парень смущенно вернул мечи Шену и Муану.

Томленая утка вприкуску с маринованной редькой и свиными ребрышками. Ер запихивал в рот все, что попадалось под его палочки. Его здоровый аппетит несколько оживлял гнетущую атмосферу, царящую за столом.

Магистрат, коренастый мужчина за пятьдесят, настороженно поглядывал на сидящего напротив командующего контрольным бюро, расслабленно попивающего чай.

— Ч-что контрольному бюро понадобилось в наших краях? — наконец решился поинтересоваться магистрат Жоу.

— Мы здесь проездом. Вот решили заглянуть и справиться, как у вас дела.

— А-а-а, вот как… Дела хорошо! Дела отлично. Не извольте беспокоиться!

— Что-то не так? Вы кажетесь напряженным, — отставив пиалу и глядя «участливо», предположил Ю Си.

Разговор проходил в личном кабинете магистрата города. Господин Жоу, сперва возмущенный внезапным вторжением, которое не смогли остановить местные стражи, осознав, кто перед ним, тотчас из грозного медведя превратился в лебезящую скотину. Привычная для глаз Ю Си трансформация.

— А? Нет, что вы! Проблемы с пищеварением. С утра живот крутит, — негромко закончил магистрат, положив руку на немалое брюхо.

— В таком случае ступайте, мы подождем, — «сочувственно» предложил командующий Ю.

— Правда? Прошу прощения, господа. Вы пока отведайте утку, господа, — пролепетал магистрат, пятясь в поклоне.

Ю Си проводил его взглядом.

Стоило магистрату Жоу выскочить из кабинета, как его сгорбленная спина выпрямилась, и, обернувшись и убедившись, что никто из контрольного бюро не следует за ним, он сплюнул на землю и воздел очи к небу. Затем, тряхнув рукавами, господин Жоу стремительно направился прочь по галерее.

— Принесла нелегкая! — бормотал он. — И что они здесь забыли?!

— Гу Фен, проверь бумаги, — приказал Ю Си, когда магистрат удалился.

Подчиненный кивнул и, махнув рукой одному из воинов, вместе с ним подошел к столу магистрата и принялся быстро перебирать бумаги.

Ер откинул на тарелку обглоданную кость и, наконец насытившись, заинтересовался окружающим.

— А вы чего не едите? — удивленно спросил он, переводя взгляд с Ю Си на других членов контрольного бюро.

Командующий Ю смотрел в сторону и ничего не отвечал. Тогда Гу Фен, оторвавшийся от чтения и поднявший на старейшину Рэна хитрый взгляд, пояснил:

— Проверяем — вдруг еда отравлена.

Ер от возмущения чуть не подавился слюной. Ю Си обернулся к нему и хотел было что-то сказать, но тут двери кабинета распахнулись, и внутрь влетел знакомый молодой человек, говоря на ходу:

— Отец! Я приказал наемникам…

Он остановился, заметив в помещении посторонних. Тут же он узнал в них вчерашних знакомцев и досадливо дернул щекой.

— Вы здесь что забыли? — набычившись, произнес он. — Неужто пришли к магистрату жаловаться на меня?!

Только сейчас он обратил внимание, что двое людей роются в бумагах на столе.

— Что вы задумали?! — закричал он. — Стража!

На выкрик прибежали двое стражников. Они выставили руки перед собой и коротко поклонились.

— Молодой господин.

— Схватить этих людей! Они посмели копаться в государственных бумагах!

На его команду, однако, никто из стражников не двинулся с места. Молодой господин Жоу недоуменно обернулся к ним.

— Молодой господин, эти люди… — неуверенно начал один из них, со страхом поглядывая на командующего Ю.

— Что «эти люди»?! — не дождавшись продолжения, раскричался молодой господин Жоу. — Я приказал схватить их!!

— Эти люди из контрольного бюро! — выпалил другой стражник.

Молодой господин Жоу нахмурился, затем медленно повернулся к Ю Си и остальным, обвел их взглядом и, попятившись, убрался прочь из кабинета, больше не произнеся ни звука.

— А он все же сообразительнее, чем я думал, — со смешком прокомментировал Гу Фен, вернувшись к изучению бумаг.

Стражники поклонились и вновь вышли за дверь.

— Что такое? — бледного молодого господина Жоу во внутреннем дворе встретил его друг. — Что это с тобой?

Схватив того за рукав, молодой господин потянул его подальше от магистрата. Остановился он только в укромном переулке.

— Да что?! — возмутился друг, поправляя перекосившийся рукав.

— Я оскорбил контрольное бюро!

Друг вытаращил на него глаза.

— Помнишь, вчера мы столкнулись с людьми, выходя из борделя? Они оказались не кем-нибудь, а контрольным бюро! Понимаешь? И я оскорбил их!

— И что теперь делать?

— Если они меня сами не прикончат, то вскоре я точно увижу приказ от императора о разжаловании отца! Может, и тебя без наказания не оставят!

— Что же делать?!

Молодой господин Жоу нервно заметался из стороны в сторону в узком переулке. Наконец его посетила идея, и он резко замер.

— Хушуэй далеко, и эти люди должны исчезнуть!

— Было бы прекрасно, но как ты заставишь их исчезнуть?

— Придумаем способ.

Глава 195. Солнечный свет, облака закрывают небо

Магистрат Жоу повалился на кушетку, с трудом развязывая одежду дрожащими пальцами. В покои вошел лекарь, тихо прикрыл за собой дверь. Отставив на столик принесенное блюдо с теплой водой, он принялся деловито помогать господину Жоу снимать верхнее одеяние.

Наконец магистрат Жоу развязал нижние одежды и обнажил живот. Бинты сверху уже насквозь пропитались гноем и кровью. Лекарь осторожно оторвал их от кожи, испещренной язвами, и магистрат болезненно застонал.

— Из-за внезапного визита контрольного бюро я не успел нанести снадобье, — сквозь зубы выдавил он.

Лекарь аккуратно и методично нанес лекарство на каждую язву и только затем произнес:

— Оно заканчивается, господин. Мне нужно еще сырье.

Магистрат поморщился.

— Скоро. Скоро я смогу получить еще.

— Найди секретаря, — приказал Ю Си.

Гу Фен тут же отложил бумаги и вышел из кабинета. Ер проводил его взглядом и постучал костяшками пальцев по столешнице. Ему было скучно, и он не мог понять, чего они здесь ожидают. Он без интереса осматривал окружающее пространство, ни на чем не задерживая взгляд. Рабочий кабинет магистрата был обставлен довольно скудно, да Ер бы и не понял, если бы что-то из этих вещей, будь то картина или статуэтка, представляло собой ценное произведение искусства.

— Господин Ю, — начал Ер, покосившись на сидящего напротив через стол командующего, — я тут думал о ваших обвинениях… На самом деле меня вынудили отправиться в ту гробницу! Я жертва. И к тому же понятия не имел, что это незаконно!

Ю Си перевел на него ничего не выражающий взгляд. Примерно с таким же он отдавал тот приказ об убийстве расхитителей, выбравшихся из гробницы вместе с Ером.

— Кто же тебя вынудил? — все-таки поинтересовался он.

— Шен! — ляпнул Ер первое, что пришло на ум.

Кого винить, как не главного злодея? К тому же неизвестно, когда они в следующий раз увидятся: вдруг он не сможет выбраться из гробницы несколько лет? Да и не было это полноценной ложью: заставила Ера, скорее, Система, однако в задании четко фигурировал Шен — значит, он и виноват.

— Тот самый проклятый старейшина, о котором я уже столько слышал?

Ер закивал.

— Как же он тебя вынудил?

Этот вопрос заставил Ера замяться. Ю Си продолжал внимательно изучать его лицо.

— Он угрожал мне!

— Чем?

Ер насупился. Он почти было ляпнул: «Угрожал, что скинет меня в расселину Глубинной тьмы!» — но вовремя прикусил язык.

— Тебе не нужно это знать, — буркнул он.

Ю Си не стал допытываться. Ер вообще не мог понять, поверил ли он хоть одному его слову.

Гу Фен вернулся в кабинет, ведя перед собой невысокого мужчину с продолговатым лицом. Он то и дело поправлял чиновничью шапку, хотя та не пыталась съехать, и нервно бегал глазами по сторонам.

— Это секретарь Лу, — сообщил Гу Фен.

— О, секретарь Лу, проходите, садитесь! — радушно воскликнул Ю Си, расплывшись в улыбке, чем заставил Ера впасть в крайний ступор. Ю Си указал секретарю на место подле себя.

Тот робко приблизился и в конце концов все же опустился на стул. После трапезы Ера яств на столе осталось не так уж много, но командующий Ю предложил отведать ребрышек. Секретарь Лу, и до того неспокойный, разнервничался еще больше.

— Как давно вы служите в магистрате Хушуэя? — неожиданно сменив любезный тон на строгий, уточнил Ю Си.

Секретарь Лу, только решившийся взять ребрышко, уронил его на тарелку и нервно обернулся к командующему.

— Это сложный вопрос?

— Нет, я просто пытался вспомнить! Уже лет… лет восемь, ваше превосходительство.

— Это значит, что вы служили предыдущему магистрату Чи?

— Да, да, это так, ваше превосходительство.

— Где он сейчас?

— Он… он умер, ваше превосходительство.

— Вот как? — Ни в голосе, ни во взгляде не проскользнуло удивления, этим вопросом Ю Си как будто подталкивал рассказывать дальше.

— Это случилось несколько лет назад… Три года назад, — поправился секретарь.

— Как он умер?

— Я… я не знаю.

— Вы работали вместе с ним — как вы можете не знать?

— Я… я знаю только то, что говорят.

— Что же говорят?

Секретарь Лу тяжело вздохнул и исподлобья глянул на вперившегося в него черным взглядом командующего контрольным бюро. Этот взгляд заставлял его покрываться липким потом.

— Что он покончил с собой, бросившись со скалы.

— Почему он так поступил?

— Была найдена записка, в которой он признавался в измене. Там говорилось, что он всегда верно служил покойному императору и так и не смог смириться, что новый император (долгих ему лет жизни) изменил политический курс. Он готовил заговор и был раскрыт господином Баем, начальником городской стражи. У него не оставалось выбора, так как его семью могли убить вслед за ним.

— Господин Жоу тогда работал в магистрате?

— Нет, он прибыл после.

Ю Си задумчиво постучал указательным пальцем по столу.

— Вы здесь из-за той давней истории? — решился уточнить секретарь Лу.

— У вас осталась его записка?

— Дело должно храниться в архиве. Записка тоже там.

— Тогда найдите все материалы дела для меня.

— Да, ваше превосходительство! — подскочил и склонился в поклоне секретарь, втайне радуясь, что наконец может сбежать.

— Постойте.

Секретарь Лу замер и, развернувшись, сделал повторный поклон, согнув спину и выставив руки перед собой.

— Где живет семья магистрата Чи?

— Его семья… — неуверенно протянул секретарь.

— Они больше не живут здесь? Я помню, у магистрата Чи был сын. Сейчас ему должно быть около семнадцати. Они с матерью уехали?

— Его жена… Она повесилась, не выдержав позора. А сын и малолетняя дочь — исчезли.

Ю Си молча смотрел на него.

— Исчезли? — возмущенно переспросил Гу Фен. — Как двое детей могут просто исчезнуть?

— Господин, не гневайтесь, я говорю лишь о том, что мне известно. Дети пропали — и никто не знает, куда они делись.

— Где жил магистрат Чи? — уточнил Ю Си, поднимаясь из-за стола и тем самым пугая секретаря до дрожи.

— В конце восточной улицы. Вы его не пропустите. Его дом так и стоит опечатанным, никто с тех пор туда не заходил. Поговаривают, там водятся привидения.

— Хорошо. Благодарю за помощь, секретарь Лу. Вы производите впечатление умного человека. Думаю, вам не стоит прозябать на такой низкой должности. Вернувшись в столицу, я расскажу о ваших заслугах императору.

Секретарь Лу, до этого трясущийся от любого резкого движения командующего, с потрясенным восхищением взглянул на него. К щекам прилила кровь, а губы сложились в счастливую улыбку. Он все еще не смел поверить, но одна эта фраза, брошенная Ю Си, уже изменила все. Над секретарем словно засияло персональное солнышко. Впервые в его жалкой жизни человек выше по рангу с уважением признал его заслуги.

Он пытался выдавить слова благодарности, но губы, сложенные в улыбку, отказывались двигаться.

— И вот еще что, — прервав эти потуги, добавил Ю Си, — я надеюсь, что тема нашего сегодняшнего разговора останется неизвестной магистрату Жоу.

Секретарь Лу истово закивал.

— Не беспокойтесь, ваше превосходительство!

— Ступайте.

Когда дверь за секретарем Лу закрылась, Гу Фен перевел на командира вопросительный взгляд.

— Обсудим его слова позже, — бросил тот. — Думается мне, что магистрату Жоу пора уже вернуться. Послушаем, чем он предложит нам развлечься на этот раз.

Ал Луар вышел на порог лечебницы и со вздохом осмотрелся. Нищих кругом хватало, а еще больше мимо проходило людей с оружием. Изредка по улице прогуливались стражники, не обращающие никакого внимания на локальные стычки.

Было во всей атмосфере, витающей над городом, нечто тревожное.

Ал спустился по стертым каменным ступеням и встал на пыльную, истоптанную тысячами ног землю. Все еще была весна, но в месте, где он оказался, не было и намека на зелень. Город поднимался на холм, в то время как они с Шеном вчера остановились в селении за городскими стенами.

Вообще-то Муан просил его остаться с Левом. Но, с другой стороны, он не имеет права ему приказывать, да и Леву значительно лучше, зато Ал до сих пор не знает, как там Шен. Вчера он выглядел не очень-то хорошо. Что случилось во время активации печати, Ал так и не понял.

Он не хотел навязываться и выглядеть глупо. Поэтому безропотно остался с Левом, когда Муан попросил об этом. Но время уже близилось к обеду, и Ал понял, что не находит себе места. Еще раз окинув взглядом улицу, он свернул в сторону городской стены. Потом прошел мимо торговых рядов, впитывая одеждой яркие запахи уличной еды. Отвлекшись на потаенные мысли, он обратил внимание на витающие вокруг ароматы, лишь когда один из торговцев крикнул прямо рядом с ним:

— Тыквенные пирожки!

Ал резко обернулся и уставился на ровные ряды желтеньких паровых булочек. На губах заиграла предвкушающая улыбка. Денег доставало, чтобы купить всю эту сдобу.

Он взял десять штук и с горячим свертком в руках заспешил покинуть город. Воображение уже рисовало, как Шен обрадуется этому угощению. Отвлекшись, Ал не сумел разминуться с девочкой, которая в него врезалась. От удара та упала и выронила сверток. Ткань разошлась, свиток из деревянных дощечек, свернутый внутри, быстро раскрутился, и на землю выпал кинжал с розовой лилией. Ал, собирающийся было помочь малявке подняться, потрясенно уставился на этот кинжал. Не прошло и пары секунд, как девочка быстро схватила рассыпавшиеся вещи и бросилась прочь. Несколько мгновений Ал еще провожал ее быстро удаляющуюся спину взглядом, а затем кинулся следом.

Шен решил, что сейчас самое время привести себя в надлежащий вид и высушить волосы с помощью талисмана. Это было ошибкой. Несмотря на мизерное использование духовных сил для активации, волосы в самом деле высушились и даже не сгорели, но застыли в положении той гульки, в которую он их замотал, и стали будто каменными.

«Муан!! Чтоб я еще хоть раз попросил тебя помочь с волосами!!»

«Что не так?» — спокойно отозвался мечник.

Он зашел в комнату и оторопело уставился на хозяина Проклятого пика.

— Что ты с ними сделал? Они, кажется, побелели.

— Они не побелели! Это рисовая клейкая мука, которую ты уверял, что вымыл!

Муан подошел ближе и с интересом дотронулся до гульки на Шеновой макушке. Затем постучал ногтем по одной из прядок.

— Как сильно зафиксировались. Любопытный эффект.

Шен почувствовал острое желание его укусить. Конечно! Чего еще он ожидал от подобного ценителя косметических излишеств? Муан выглядел так, будто уже продумывает, как можно использовать новое знание. Если бы Шен ценил свои волосы так же, как Муан свои, он бы уже рвал их на себе от досады, но сейчас он просто рассмеялся, глядя на сосредоточенного мечника.

— Ты знаешь, еще глину можно использовать, — заметил Шен. — Тоже будет неплохой результат. А вместо обжига — огненные талисманы.

Муан посмотрел на него и покачал головой только спустя какое-то время, чем утвердил Шена в мысли, что он всерьез рассматривал эту идею, прежде чем ее отвергнуть. Система, которую он свернул в трей из-за того, что она заливисто смеялась, когда он угодил в запруду, самопроизвольно развернулась и заявила:

[+10 баллов к экстравагантности главного героя Шена!]

Шен остался неприступно молчалив — он все еще был немного обижен степенью ее веселья.

[Предлагаю пари! — воскликнула Система, когда Шен уже потянулся было распутывать гульку. — Если вы с невозмутимым видом проходите с такой прической целый день — начислю еще +100 баллов!]

Шен замер, но заявленные условия его несколько не удовлетворили: «Только сто?»

Система чуть подумала и уточнила:

[+100 баллов к концу дня и +5 баллов за каждого встреченного человека, если первой вашей фразой, обращенной к нему, будет: «Как вам моя прическа?»]

«Тебе просто нравится наблюдать за моим позором, да? У тебя с тех пор, как я свалился в запруду, такое приподнятое настроение!»

[Это просто маленький побочный квест, — строго заявила Система. — Ничего предосудительного], — ее голос почти не дрогнул.

Шена не нужно было долго уговаривать: он уже подсчитал, сколько баллов сможет заработать. Сто человек за день он точно опросит, а значит, это уже как минимум пятьсот баллов. Неплохая сделка.

«Я согласен».

[Не забудьте, что спрашивать вы должны с невозмутимым видом, иначе проиграете! — воодушевленная его согласием, напомнила Система. — Активирую побочный квест «Стиль Черного лотоса»].

Шен по достоинству оценил ее издевку.

— Как тебе моя прическа? — уточнил он у Муана.

Тот, приняв это за укор, молча отвернулся, зашарив взглядом по комнате.

Система принялась начислять баллы.

Ал чуть не упустил мелкую паршивку, но все же заметил, как та заскочила в проулок. Свернув за ней, парень остановился, встреченный целой группой разновозрастных, по-нищенски одетых детей. Оружия у них при себе не было, но выглядели они воинственно.

— Ты зачем за мной бежишь, а? — воскликнула девчонка.

— Я преследую вора!

Девочка надула щеки, лицо ее приняло невинно-оскорбленное выражение. Будь Ал из аристократов, может, и повелся бы, но парень, и сам в свое время побирающийся на улицах, был привычен к уловкам и хитростям детей.

— Отдай что украла.

— Я у тебя ничего не крала! Впервые тебя вижу!

— Ты украла это у моего учителя! — воскликнул Ал и только потом осознал, что сказал. Его сердце екнуло и пропустило удар, а щеки слегка покраснели. Он был рад, что Шен не услышал, как он вновь неосознанно назвал его.

Девочка шмыгнула за спины своих сотоварищей и побежала прочь. Дорогу Алу преградили трое мальчишек. Старшему на вид было около четырнадцати, самый младший казался не старше десяти. Они ничего не могли ему противопоставить. Ал просто раскидал их в стороны, стараясь не растерять булочки, в несколько шагов догнал малявку, потянул ее за шиворот и поднял над землей.

— Решим все миром или пойдем поищем стражу? — усмехнулся Ал.

Он прекрасно знал, что по законам улиц стража к таким разборкам не привлекалась. Если вор в конце концов оказывался пойман, он просто признавал свою вину, отдавал украденное и получал порцию тумаков.

Девочка выпустила из рук сверток, и тот упал на землю. Свиток вновь раскрутился, и кинжал выпал. Несколько секунд они все смотрели на него, а затем в узком проулке появился страж гробницы.

— Как вам моя прическа?

Лей и Чи Тау, которые ждали во внутреннем дворе, с искренним недоумением уставились на мужчину, с серьезным видом вопрошающего подобное.

— Кхм… Хорошо, — скромно выдавила Лей и отвернулась, скрывая запунцовевшие щеки. Лгать она не привыкла, но и правду сказать вежливость не позволяла.

Чи Тау был более искренен и просто хохотнул:

— Я всегда подозревал, что все заклинатели странные.

Удовлетворившись начислением баллов, Шен вперед остальных вышел за хлипкие ворота. Ему впервые довелось оценить место, где они находились. До этого другие приоритеты не давали всерьез озаботиться окружающим пространством.

Они проходили мимо маленьких крепких домиков, очевидно бедняцких, но добротных. Низкие заборы, крепкие срубы, редко где просевшие крыши. Вдалеке виднелись высокие колеса мельницы, под мощеным мостом текла узкая река. Когда Шен в прошлый раз пробегал это место, из-за мешка, упавшего на голову, он даже не обратил внимания на его красоты.

Они шли мимо, когда наперерез выскочил мужчина.

— А ну стоять! — громко воскликнул он.

Шен заинтересованно окинул его взглядом.

— Как вам моя прическа? — невозмутимо уточнил он.

Мужик, и до этого выглядящий взволнованным, просто побагровел от злости.

— Это ты! — завопил он. — Тот самый вор, что украл мешок муки!!

Уже привыкший к подобным поворотам событий, Шен не очень удивился его обвинению. Как и раньше, оно не выдерживало никакой критики, и вместе с тем убедить рассвирепевший люд в своей непричастности было бы трудно.

Наученный горьким опытом Муан сразу же вышел вперед и решительно произнес:

— Сколько он стоил? Я заплачу.

Зеваки, собирающиеся вокруг ради представления, стали разочарованно расходиться.

Не дожидаясь ответа возмущенного мельника, Муан порылся в кармане и всучил ему целый серебряный слиток. На это можно было купить целую повозку муки. Однако мужик сделал вид, что согласен на такую сделку исключительно из-за доброты душевной, и, махнув рукой, ушел.

Лей и Чи Тау проводили его взглядами.

— Не нужно было давать ему столько серебра, — заметил парень. — Тот еще мерзкий тип. Постоянно задирает детей, вот они на нем и отыгрываются.

— Столько муки зря рассыпали, лучше бы домой утащили, — прокомментировал Шен, продолжив путь.

— У них тоже есть свой кодекс, — возразил Чи Тау. — Они не воруют.

Шен скептически покосился на него.

— Не спорю, что вашу вещь Лули взяла без разрешения. И все же она, должно быть, думала, что имеет на это право, ведь вы без спроса переночевали в ее доме.

Шен не стал спорить. В конце концов, это просто бесполезно. Вместо этого, заметив, что сидящая на лавочке бабка продолжает с интересом смотреть на них, особенно на белокурого прославленного мечника, он выглянул из-за его плеча и, расплывшись в улыбке, праздно поинтересовался:

— Как вам моя прическа?

Дрожь прокатилась по телу бабки, а затем она сплюнула на землю и отвернулась.

— Белые тигры очень редко позволяют людям себя заметить, — рассказывал вернувшийся магистрат Жоу, — но этот уже который день кружит в окрестностях города. Селяне боятся выходить на поля, не могут пойти на охоту. Сперва мы пытались справиться собственными силами, однако этот почтенный полосатый старик неуловим. Тогда мне пришлось объявить за него награду.

— Только на императорской охоте разрешено охотиться на белого тигра, — как бы между делом заметил Ю Си, прогуливаясь рядом с магистратом по внутреннему саду.

Ер в это время сидел за каменным столиком напротив Гу Фена. На столике были разложены шашки вэйци, но вместо игры Ер без интереса подкидывал на ладони черный и белый камушки. Он понятия не имел, как играть, хотя несколько раз упоминал вэйци в новелле.

— Да, да, безусловно, я это знаю! — взволнованно отозвался магистрат. — Однако, согласитесь, случай нетривиальный, да и тигр выглядит нездорово. Вдруг он переносит неизвестную хворь? Я не могу подвергать опасности весь город.

Ю Си промолчал, с интересом рассматривая цветы вишневого дерева.

— Если вы все еще сомневаетесь в состоянии этого животного, давайте так, — сделав вид, что его внезапно посетила великолепная идея, воодушевленно начал магистрат. — Завтра с утра мы вместе отправимся на охоту. Если повезет — вы воочию убедитесь, как плох и опасен этот зверь. Ежели именно вы его убьете — еще лучше! Таким образом ни одного распоряжения не будет нарушено, ведь вы служите при дворе.

— Контрольное бюро служит императору, а не «при дворе», — поправил его Ю Си.

— Прошу прощения за мое невежество, — магистрат покорно склонил голову.

Командующий продолжал любоваться цветущей вишней.

— Так что? — не дождавшись ответа, уточнил магистрат Жоу. — Мне дать распоряжения о подготовке к охоте?

— Давайте.

Магистрат счастливо разулыбался.

Ю Си отвернулся от вишни и подошел к столику, за которым сидели Ер и Гу Фен. Ер с трудом подавил смешок, заметив, что в черных волосах грозного командующего запутался розовый цветок вишни.

— Мы уходим, — сообщил Ю Си.

— Всего доброго! — раскланялся позади магистрат. И уже у ворот уточнил: — Вы ведь остановились на постоялом дворе «Безмятежных покоев»? Завтрашним утром я встречу вас там.

Ю Си на полсантиметра опустил голову, что выражало согласие, а затем развернулся и первым вышел из здания магистрата. За ним последовали его люди и Ер. Провожающий их взглядом магистрат с трудом удержался, чтобы не сплюнуть от досады.

Они остановились возле запечатанных ворот поместья бывшего магистрата, когда Ю Си наконец соизволил поделиться своими мыслями с окружающими. Начал он с приказов:

— Незаметно пошли кого-нибудь в префектуру Шуэй, — негромко произнес он Гу Фену. — Там должны быть записи о назначении магистрата Жоу. Пускай все проверит и принесет нам копии. Ситуация выглядит крайне странно: в столицу не поступало никаких донесений об измене и самоубийстве Чи Вана.

— Ты что, лично просматриваешь все донесения из мелких селений? — возмутился подобной уверенности Ер. — Это было три года назад — откуда тебе знать наверняка?

Ю Си не выглядел раздраженным, когда повернулся к нему, но голос его прозвучал скупо и холодно:

— Это не просто донесение из мелкого селения. Дело об измене не осталось бы без внимания. Как минимум сюда должен был прибыть столичный дознаватель и все обстоятельно расследовать. Если бы донесение в самом деле было — не может быть, чтобы я забыл о нем.

— Может, оно затерялось в пути? — предположил Ер. — Вряд ли почта здесь хорошо работает.

— Вероятность этого не нулевая, — согласился Ю Си.

Пока они беседовали, Гу Фен отдал распоряжение своим подчиненным и вернулся к ним.

— Зачем вы согласились на охоту? — без обиняков спросил он.

— Магистрат определенно что-то замышляет. Хочу узнать, что именно, — с этими словами Ю Си поднялся еще на пару ступенек и толкнул тяжелые створки.

Бумажные ленты с надписями «Опечатано», пересекающие ворота крест-накрест, порвались. Ворота открылись с неприятным низким скрипом. Резко подул ветер, поднимая песок и ворох опавшей листвы, которая плотно устилала внутренний двор покинутого поместья.

Отчего-то Еру вспомнилось предостережение секретаря о том, что здесь обитают призраки.

[Поздравляем! Второстепенному злодею начислено +20 баллов за любознательность! +10 баллов к продвижению сюжета!]

Ер вспомнил, зачем таскается за Ю Си, и очень воодушевился.

Глава 196. Солнце, блуждающее меж облаков

Оказалось, между поселением, где остановились на ночлег Шен с компанией, и городом Хушуэем была небольшая полоса леса и несколько полей. У лесной кромки ближе к городу Чи Тау остановился и произнес:

— Здесь я вас покину.

Бросив мимолетный взгляд на травницу Лей, Шен понял, что она вовсе не удивлена.

«Он не может войти в город? — мысленно предположил хозяин Проклятого пика. — Главарь Вольных тигров в розыске у местных властей?»

«Вполне вероятно, что так и есть», — согласился Муан.

Вслух они никак не прокомментировали поспешное отступление Чи Тау, поклонились и пожелали всего доброго.

Шена так и подмывало спросить у стражников ворот, как им его прическа, но, предполагая наихудший вариант развития событий, он решил не привлекать к себе лишнего внимания и начал свое легендарное шествие уже за воротами. Ни один бедный торговец и случайно зазевавшийся прохожий не избежали его провокационного вопроса.

Муан, решивший, что подобным образом Шен мстит ему, кисло наблюдал за этим представлением.

— Как вам моя прическа? — в очередной раз спросил Шен и чуть не получил ведром помоев в лицо.

Отшатнувшись, он плечом налетел на идущего мимо хмурого дядечку с тесаком за спиной.

— А вам? — вырвалось у него, когда они с дядечкой так и застыли, напряженно разглядывая друг друга.

Рука того взметнулась к тесаку.

— Нарываешься?! Драки захотел?! — набычился тот.

Шен отпрянул в сторону. Настроение у людей в городе было какое-то нервное, он начинал всерьез беспокоиться, что не сможет опросить ста человек, как намеревался изначально.

— Успокойтесь, это недоразумение! — вышел вперед Муан, положив руку на меч.

С десяток секунд дядечка с тесаком напряженно изучал мечника, затем все же решил не раздувать конфликт, буркнул: «Не попадайтесь мне больше» — и, развернувшись, пошел к выходу из города. Шен хмыкнул, проводив его скептическим взглядом.

Вообще, в этом городе оказалось подозрительно много дядечек с тесаками. Вероятно, даже больше, чем торговок с помойными ведрами.

«Может, хватит мне мстить?» — мысленно произнес Муан.

Шен удивленно посмотрел на него, не понимая, о чем он. Молчание слегка затянулось.

— Пойдемте, — произнесла Лей. — Уже недалеко.

Шен кивнул и пошел за девушкой.

— А где лечебница, в которой ты разместил Лева? — на ходу уточнил он у Муана.

— Тоже неподалеку, — не вдаваясь в детали и все еще немного раздражаясь из-за эксцентричного поведения Шена, привлекающего столько ненужного внимания, буркнул мечник.

— Найдем кинжал со свитком — и нужно будет наведаться к нему.

Больше Шен не спрашивал про прическу у каждого встречного. Не из-за слов Муана, смысл которых до него дошел с опозданием, а из-за недоброжелательной атмосферы, витающей над Хушуэем. Его перестало это развлекать, хотя он и не отказался от пари окончательно. Шен интересовался мнением каждого, кто показывал на него пальцем и начинал улыбаться или смеяться, а таких постепенно накопилось немало, в основном это были дети.

Удивительно, но со временем гулька стала распадаться и сейчас представляла собой еще более ужасающее зрелище. Шен и сам чувствовал, что такими темпами к ночи его можно будет принять за разгулявшегося голодного призрака.

«Мое поведение к твоим заслугам или неудачам не имеет никакого отношения, — все же сжалившись над Муаном, пояснил он. — Дело в том, что я заключил пари с Системой и она начисляет мне баллы за каждого, кого я приветствую этим вопросом».

Открыто говорить о Системе все еще было волнительно: Шен ощутил, как ускорилось его сердцебиение, хотя и пытался сохранить равнодушный вид.

«Прости, что? Пари? Баллы?»

«Ну, помнишь, я говорил, что она иногда выдает задания…» — протянул Шен, прикидывая, упоминал ли он раньше, что за выполнение заданий начисляются баллы.

«Не думал, что они такие абсурдные! Кто такая эта Система? Она издевается?» — Муан явно был раздражен.

Шен задумчиво промолчал.

Они остановились на улице, а травница Лей забежала в лавку.

— Сюда она не приходила, — вернувшись спустя минуту, озадаченно произнесла девушка.

По ее тону Шен понял, что это необычно.

— Пойдемте еще проверим лавку старика Цуй, — хмурясь, предложила Лей и первой двинулась вперед.

Шен покосился на Муана и потянулся за травницей.

Ал выхватил меч и спрятал девчонку за свою спину. Страж гробницы пока не спешил нападать, с интересом рассматривая место, в котором оказался. Несмотря на то что проулок был скуден на пейзаж, проглядывалась оживленная улица вдалеке и доносился монотонный людской гомон, в который сливались зазывания торговцев и обрывки разговоров прохожих. А главное — задрав голову, можно было увидеть чистое голубое небо.

Страж так и застыл, рассматривая этот голубой просвет над головой, с двух сторон обрамленный нависающими крышами.

Ал стоял, не решаясь напасть на бесплотное создание и привлечь его внимание. Страж сам уставился ему в глаза и расплылся в улыбке:

— Парень, не хочешь заключить сделку?

Ал напряженно перевел взгляд с кинжала на стража и обратно. Он помнил, как тот исчез, когда Шен сжал рукоять, однако сейчас страж стоял прямо над кинжалом. И пускай в его руках не было меча, Ал счел опасными опрометчивые действия.

— Эй, сюда! Тут нападение! Скорее сюда! — услышал он звонкий голос.

Один из мальчишек, защищавший мелкую и нейтрализованный Алом, выбежал из проулка и звонко звал на помощь. Наемники, снующие неподалеку, тут же сбежались на крик. Где-то за их спинами можно было разглядеть шапки городской стражи.

Пока Ал и страж отвлеклись на толпу, спорящую, кто первый достоин втиснуться в проулок, юркая малявка поднырнула под ноги стража, быстро замотала кинжал обратно в свиток и бросилась бежать. Страж исчез, а Ал, видя, что вперед все же протискивается стража и направляется в его сторону (он единственный стоял с обнаженным оружием), лихорадочно осмотрелся и кинулся бежать за мелкой.

Поскольку один из воинов контрольного бюро, сопровождавших их во время посещения магистрата, отправился по поручению, порог покинутого поместья переступили Ю Си, Гу Фен и другой воин бюро, а также Ер. Последний как раз затеял спор с Системой, пытаясь вызнать у нее, обитают ли здесь привидения.

[Если я скажу — не выйдет эффекта неожиданности], — весело отозвалась та.

«Значит, все же обитают?» — догадался Ер.

[Кто знает… Если хотите — могу активировать бонусный рояль].

«Зачем это?» — напрягся Ер.

[Ну так, на всякий случай], — разочарованная его подозрительностью, протянула Система.

Ер все больше утверждался в мысли, что в этом поместье что-то не так.

Пока он отвлекся на разговоры, Ю Си прошел первый внутренний двор, галерею и сейчас медленно двигался через второй внутренний двор. Дорожки здесь причудливо завивались в спирали и уводили в стороны, противоположные привычным направлениям. Между дорожками землю усыпали мелкие камешки белого цвета. Вперемешку с камнями лежали треснувшие орехи и бурые сухие листья платана, который огромным столпом, занимающим всю левую часть двора, возвышался над крышей и ветвями закрывал небо. На одной из нижних ветвей висели изящные широкие качели.

Ю Си задрал голову и посмотрел в переплетение кроны. Свежие листья платана были такими зелеными, что трудно было разглядеть что-то сквозь листву, однако Ю Си показалось, что он видит там инородную конструкцию. Он некоторое время смотрел вверх, пока его не отвлек возглас Ера, которому впервые на своем веку посчастливилось увидеть такое огромное дерево:

— Ничего себе дерево! Это ж, если его срубить, можно второй такой дом поставить!

— Не преувеличивай, — поморщился Гу Фен.

Ер наклонился за орехом, укололся о его оболочку и сапогом отпихнул в сторону. На этом его интерес к платану иссяк.

Следом за Ю Си они обогнули дерево и подошли к дверям главного дома. На них висел старый замок, явно не предусмотренный здесь изначально, — такие вешала стража, когда дом подвергался обыску и опечатыванию. Ю Си легко сбил его ножнами, даже не обнажая меч.

Стоило командующему толкнуть скрипучие двери, как нечто сдвинулось внутри комнаты. Ю Си легко уклонился в сторону, и нечто пролетело мимо него. Ер потрясенно наблюдал, как черная тень на веревке, мазнув хламидой по его носу, завершила свой ход по дуге и полетела обратно.

— А-а? — неуверенно произнес он, словно раздумывая, уже пора вопить или ничего страшного не произошло.

Черная хламида на веревке еще немного покачалась из стороны в сторону, а затем осталась свисать над дверью. Ю Си сделал шаг внутрь, обходя ее справа. Снаружи дощатый пол покрывала тонкая линия песка, но, стоило переступить через порог, песок сменился пылью. Та лежала неравномерно: кое-где толстым слоем, в других местах ее почти не было.

— Что это за шутки? — прокомментировал Гу Фен, с брезгливостью глядя на зависшую в дверях хламиду. — Дети балуются?

Был еще день, но раскидистый платан погружал двор в сумерки, а закрытые ставни довершали дело. И вместе с тем, играя в пыли, через щели просачивался солнечный свет, а атмосфера, несмотря — а может, даже благодаря — своей покинутости, казалась безмятежной.

Дом был полностью пуст — никакого намека на прежних хозяев. Они ходили из комнаты в комнату, но неизменность этого сохранялась. В одной из комнат Ер обнаружил в углу разбитую пиалу, но не стал ее поднимать.

Через минут двадцать блужданий Еру это надоело.

«Система, напомни, что я здесь делаю?»

[Помогаете в расследовании имперской власти! Выполняете сюжетное задание «Ложно обвиненный в городе Тигровых вод»!]

Ер чуть не подавился слюной.

«Когда это я выполнял такое задание?! Впервые о нем слышу!»

Система притворно-обиженным голосом заявила:

[Я вам о нем сказала, когда вы прибыли в магистрат!]

Ер недоуменно замер, вспоминая последовательность событий, а затем экспрессивно взмахнул руками и мысленно возопил: «Я ел! Я был глух!!»

[Ну, теперь вы в курсе, — холодно отозвалась Система. — Так что, бонусный рояль активировать?]

«Ну… кхм… активируй».

Во вторую лавку девочка тоже не забегала. Лей призадумалась, а затем стала озираться по сторонам. Вскоре она углядела знакомого мальчишку и жестом подозвала к себе.

— Ты видел Лули?

Тот отрицательно покачал головой.

— Найди ее для меня, ладно? Когда найдешь, попроси вернуться домой. Скажи, старшая сестрица ее срочно ищет. И предупреди, чтобы никому не отдавала ту вещь. Она поймет какую.

Мальчишка кивнул и шмыгнул в переулок.

— Мне неловко, что так вышло, — склонив голову, обратилась Лей к заклинателям. — Только зря заставила вас со мной идти.

— Ничего, я все равно хотел прогуляться, — улыбнулся ей Шен.

— Когда Лули получит сообщение, то вернется ко мне домой, так что вы тоже возвращайтесь. Можете… можете переночевать еще ночь, если она вернется слишком поздно.

Муан сдержанно склонил голову в ответ, а Шен произнес:

— Спасибо за щедрое предложение! Мы непременно отплатим за доброту.

Травница улыбнулась в ответ. Повисло молчание.

— Тогда… возвращаемся? — уточнила Лей.

— Ты иди, мы еще прогуляемся по городу.

— Хорошо, — произнесла девушка, а затем с тревогой посмотрела на Шена. — Только будьте осторожны, сейчас в городе небезопасно.

Шен кивнул, немного озадаченный, почему из них двоих она обратилась только к нему. Лей снова поклонилась и пошла прочь.

— Думаю, самое время проведать Лева, — повернувшись к Муану, ухмыльнулся проклятый старейшина.

Пока они шли рядом, время от времени лавируя в снующем мимо людском потоке, Шен несколько раз то косился на Муана, то кидал задумчивые взгляды в его затылок, когда отставал. В конечном счете Муан заметил бы это даже без связи, по которой ощущал его смешанные чувства — нечто между неуверенностью и настойчивой необходимостью.

«Ты о чем-то хочешь поговорить?» — не выдержал мечник.

Шен, казалось, удивился его проницательности и растерялся. То, что он думал об этом, еще не значило, что он собирался прямо сейчас это обсудить. Но раз он сам спросил…

«Я думал о твоих родителях. И твоем золотом ядре».

Он подождал какой-то реакции, но ее не последовало: Муан все так же спокойно шел вперед, изредка обходя толпящихся людей и уступая путь повозкам. Шену с трудом удавалось не отставать от его стремительного шага. Он уже и думать забыл о своем пари с Системой, да и о своей прическе тоже, не замечая пораженные и презрительные взгляды обходящего его стороной люда.

Муан так и не ответил, и пришлось продолжать: «Судя по всему, они отправились в гробницу ради вас с Эрой».

Эти слова могли причинить боль. Но разве не лучше узнать такую правду, чем думать, что они просто бросили их, не вернувшись с очередного приключения?

«Да», — коротко ответил Муан.

Шен надеялся, что тот поделится своими мыслями по этому поводу, но ответную реакцию приходилось вытаскивать клещами. Он решил, что, вероятно, не стоит продолжать этот разговор сейчас.

В молчании они дошли до ворот лечебницы, когда Муан мысленно произнес: «Я рад, что смог узнать правду об их мотивах и том, как они погибли. Рад, что смог попрощаться с ними. И… — Он скользнул рукой к поясу и дотронулся до поясного мешочка. — Когда все закончится, я развею их прах дома. Думаю, я должен сделать это для Эры».

Шен пораженно застыл, а затем рвано кивнул.

— Явились, наконец! — с превеликой претензией воскликнул старейшина Лев, завидев в дверях Муана и Шена. — Между прочим, ваш мальчишка убежал пару часов назад, наглый паршивец! И даже не принес мне поесть.

— Он не «наш мальчишка», — Муан даже как-то опешил от такого определения.

— То, как ты с утра им командовал, свидетельствовало об обратном.

Муан замялся. Он просто по привычке обращался к Алу так, как мог бы указывать любому своему ученику.

Лев сел и принялся надевать сапоги.

— Ну что, улетаем?

— А ты себя нормально чувствуешь? — недоверчиво уточнил Шен.

— Я себя нормально чувствовал еще четыре часа назад! И где вы бродили так долго? И что с твоими волосами? — наконец обратил внимание старейшина Синих звезд.

Шен опасливо дотронулся до того, что раньше было гулькой, и вздохнул, сожалея, что не знает талисмана, способного мгновенно привести волосы в надлежащий вид.

— Всего лишь новый образ, — пробормотал он с недовольством, только сейчас осознав, что не начал беседу с Левом с вопроса о прическе и проворонил +5 баллов.

— Да уж, я заметил, — со значением произнес Лев, окинув заклинателей взглядом. — Вы смотритесь как наемник с пойманным преступником. Или как охотник на рабов с пойманным рабом.

— Я настолько плохо выгляжу? — потрясенно воскликнул Шен. Признаться, он понятия не имел, что производит настолько удручающее впечатление.

— Все дело в твоих волосах. Ты их как будто не мыл в этом месяце. Да и черная штука у тебя на шее выбивается из-под воротника, и кажется, что на тебе рабские оковы. Не расстраивайся, ты выглядишь как раб, который прежде не был простолюдином. Может, осужденный ученый или аристократ.

Шен выслушал все это, не зная, плакать ему или смеяться.

— Но у меня меч на поясе, видишь? — Он даже встал боком, чтобы Леву было удобнее разглядеть, а то вдруг он не заметил. — А? Какой раб разгуливает с мечом?

— Это не невозможно, — вдруг вмешался в разговор Муан, — умелый раб может стать телохранителем.

Шен скептически взглянул на него, не сразу поверив, что он говорит это всерьез.

— Почему ты не сказал, что я настолько удручающе выгляжу?

— А ты бы стал меня слушать?

Пришлось признать, что в тот момент он был полностью поглощен пари с Системой и не внял бы никому в любом случае.

— Это неважно, — в конце концов отмахнулся Шен.

— Да, — легко согласился Лев, — разве может репутацию старейшины пика Черного лотоса хоть что-то испортить?

Намеренно или нет, но Лев попал по больному месту, заставив Шена задуматься, как он выглядит и ведет себя. В конце концов, когда они вернутся в орден, он не должен заставлять Шиана сомневаться в себе еще сильнее.

— Думаю, ты можешь воспользоваться колодцем во внутреннем дворе, — произнес Лев.

Шен почти было сделал шаг в том направлении, но остановился. Если он сдастся сейчас — то не получит обещанной сотни баллов.

— Вечером разберусь с волосами, — решил он. — Все равно мы пока не можем отправиться в орден: одна мелкая стащила кинжал со свитком — надо его вернуть.

— Даже не хочу знать, как она умудрилась обвести вокруг пальца сильнейшего заклинателя ордена РР, — фыркнул Лев.

— В прошлом сильнейшего, — поправил его Шен, красноречиво дотронувшись до ошейника. — Пока я от него не избавлюсь, называй меня «подмастерье Шен».

Лев скривил губы в подобие улыбки, но весел он не был.

Ер вышел во внутренний двор, настороженно оглядываясь по сторонам и косясь на платан. Рояль пока не спешил подавать звуков из кустов, хотя Система и сказала, что активировала его. Неожиданно с неба упал кинжал с розовой лилией на рукояти. Ер вытаращился на него, а затем — на появившегося стража гробницы.

— Молодой человек, — увидев Ера, обратился к нему страж, — как насчет того, чтобы заключить сделку?

Ер несколько секунд не моргая глядел на стража, а затем с воплем кинулся прочь.

«Что происходит?! — охрипнув, принялся он мысленно кричать Системе. — Откуда здесь ЭТО?!»

Система молчала, хотя Ер мог поклясться, что в какой-то момент услышал, как она презрительно фыркнула.

В это же время в домике на верхушке платана Ал всмотрелся в дырку в полу и, так и не увидев пропажу, кинул на мелкую полный осуждения взгляд. Дело в том, что с полчаса назад, убегая от стражи, девочка воспользовалась своим тайным убежищем в ветвях дерева. Ал последовал за ней. Девчушка, не ожидающая, что Ал так умело ее вычислит, раздула щеки, словно нахохлившийся воробей.

Ал с интересом осмотрелся. Каркас домика был добротно сложен, очевидно, кем-то из взрослых, а внутри было много всякой всячины, словно хозяйка этого добра в прошлой жизни была сорокой-воровкой. Здесь находились и старый чайный сервиз, и стопки книг и бумаг в углу, хотя Ал сомневался, что мелкая была научена грамоте. Несколько свитков с картинами, огарки свечей, разные шкатулки и даже пара кукол. В общем, Ал оказался в настоящем логове.

Девочка была очень недовольна, что парень забрался сюда вслед за ней.

— Не собираюсь я посягать на твое добро! — быстро заверил ее Ал. — Отдай то, что взяла.

— Ты сам уронил! — набычилась девочка.

Ал раздраженно вытянул вперед руку, требовательно встряхнув раскрытой ладонью. Девочка уставилась на эту ладонь и с кислой миной отдала ему свиток с кинжалом.

— Так бы сразу, — удовлетворенно произнес Ал.

Оглянувшись еще раз на «сокровища» домика, он собирался уйти не прощаясь, но тут доска под ним подломилась, и он провалился по колено. Девочка испуганно пискнула, но вскоре Ал выяснил, что переживала она вовсе не за него, а за свой домик.

— Ты его сломал! — завопила она. — Как ты мог его сломать?!

— Тихо ты! — шикнул на нее Ал, пытаясь высвободить ногу. — Я ничего не делал!

От его громкого возгласа девочка расплакалась. Ал с трудом вытащил ногу, порвав штаны на колене, и скептически взглянул на мелкую, которая заливала поврежденную доску слезами, словно лишилась верного соратника.

«Переживет», — понаблюдав за этой картиной, пришел к выводу Ал и уже собирался было пройти мимо нее и удалиться, как вдруг глаза девочки сверкнули, и она, подскочив, бросилась на него с кулаками и криками:

— Ты ее сломал! Это твоя вина!

От неожиданности Ал отступил на шаг, ударился ногами о хлам и упал на него, выронив свиток с кинжалом. Свиток раскрутился, и кинжал выпал аккурат в образовавшуюся в полу дыру. Ал и девочка проводили его взглядом, словно он помахал им: «Ну, бывайте».

— Это ты виновата! — разозлился Ал, ткнув в девочку пальцем.

— Ты сломал мой пол!

Не слушая больше ее упреков, Ал выбрался из домика и, перескакивая с ветки на ветку, стал быстро спускаться. Он делал это тихо и стремительно и спрыгнул, даже не потревожив камни, поэтому страж, смотрящий вслед убежавшему Еру, его не заметил. Ал метнулся к кинжалу, схватил его и мигом запрыгнул на платан.

Через минуту во дворе вновь появился Ер, на сей раз — в сопровождении Ю Си и остальных. Гу Фен скептически смотрел на него, а безымянный для Ера воин бюро выглядел так, будто не понимал, зачем командующий слушает этого странного человека, но не смел возразить. Ер ткнул пальцем в место, где минутой ранее видел стража, и обомлел.

— Он точно был здесь! — возмутился он.

— Старейшине привиделся призрак? — предположил Гу Фен.

— Это был не призрак! Я этого хмыря уже видел в… — Ер вовремя прикусил язык. До него только сейчас дошло, что появление стража гробницы могло означать, что и Шен с компанией тоже неподалеку.

— Видел в… — подтолкнул к продолжению Гу Фен.

— …в своих снах! — закончил, надувшись, Ер.

Гу Фен закатил глаза.

— Ты тоже мне не веришь? — с претензией уточнил Ер у Ю Си.

Вместо ответа тот обернулся к воину, что тенью ходил за Гу Феном, и произнес:

— Ву, ступай на постоялый двор и скажи, что сегодня мы ночуем здесь. Двое пусть остаются охранять заклинателя и учеников, а остальные идут сюда.

Боец вышел вперед, с почтением кивнул и бросился выполнять приказ. Ер проводил его с кислой миной.

— А можно мне вернуться на постоялый двор? — с мольбой переведя взгляд на Ю Си, спросил он.

Тот ничего не ответил, мельком покосился на раскидистый платан, а затем развернулся и вновь скрылся в доме.

Пораженный Ал в это время выпрямился и стал поспешно оборачивать свитком кинжал. Он увидел внизу ненавистного старейшину пика Росного ладана, но его импульсивное желание тут же напасть сдержало присутствие рядом с ним людей контрольного бюро. Он буркнул девочке:

— Мне нужно идти.

— Почини сперва мой пол! — запротестовала она, схватив его за штанину.

— Это срочно! Не до твоего пола! — Парень резко отцепил ее руки и оттолкнул в сторону.

Девочка бухнулась на пол и расплакалась. Ал на мгновение замер в нерешительности. Затем напомнил себе, что эта девчонка — уличная воришка без стыда, и он не должен попадаться на ее уловки.

— Пока-пока, — заявил он и выскочил из домика.

Девочка, еще мгновение назад заходящаяся в рыданиях, замолчала, возмущенно уставилась в пустой проем, а затем бросилась следом.

Так зашло солнце. Сумерки быстро сменились ночной темнотой, и в городе зажглись фонари.

— Уже стемнело! — возмущенно проговорил Шен, встав у двери. — Сколько можно?!

— Ты же сам сказал, что торопиться нам некуда, — заметил Лев, откинув на блюдо обглоданную куриную ножку.

Его обед плавно перешел в ужин, когда к качественной еде кто-то неосмотрительно добавил неплохое вино. Шен не возражал, решив, что один кувшин на троих ничего не значит, и заметил, что где-то просчитался, лишь спустя время, когда Лев с Муаном добродушно чокались за здоровье старейшины.

Так они и просидели до позднего вечера, и Шен с досадой чувствовал себя лишним на этом празднике жизни, поскольку не мог ощутить ни малейшего опьянения. Он оставил этих двоих за разговорами, когда Лев рассказывал увлекательную историю о том, как он добывал некий коллекционный экземпляр вина, отчего-то прячущийся в покоях милой дамы, и вышел во внутренний двор, понадеявшись, что за время его отсутствия Муан не сболтнет лишнего.

После захода солнца Шен получил обещанные +100 баллов и сейчас, у колодца, мог со спокойным сердцем (и не очень спокойными нервами) промыть волосы. Откинув назад мокрые пряди, он наконец вздохнул с облегчением. Теперь, свободно свисая, самые длинные из них доходили примерно до середины бедра, и Шену даже не показалось, что это прям слишком длинно. Он мог бы высушить их талисманом, но опасался, что они вновь превратятся в неряшливый стог.

Он вернулся в комнату как раз в тот момент, когда Лев убеждал Муана, что со старейшиной пика Черного лотоса нужно вести себя осмотрительно. Шен застыл у порога, недоуменно приподняв бровь.

— Я очень даже осмотрительно… себя веду, — заверял в ответ мечник, пьяно растягивая слова.

— И что… Как ты к нему относишься?

С ощущением, что ослышался, Шен пораженно округлил глаза. Он напрягся, вспомнив, что Лев так и не понял, что произошло между ними в гробнице. Точнее, понял превратно.

Шен взглянул на Муана, ожидая его ответа. Тот ограничился простым:

— Хорошо.

Старейшина пика Черного лотоса улыбнулся. Зато Лев одарил мечника недовольным прищуром.

— А раньше почему не относился хорошо?

— Раньше он… — начал Муан, и у Шена чуть сердце не остановилось от волнения. — Раньше я… — продолжил мечник и удрученно замялся, не зная, как сформулировать.

Шен понял, что самое время вмешаться, пока старейшина пика Славы ничего не ляпнул. Он громко протопал вперед и уселся за столик между ними.

— Я крайне недоволен вашим поведением! — хлопнув ладонью по столу, заявил Шен.

Оба заклинателя недоуменно уставились на него. Муан как раз подносил пиалу ко рту, поэтому сейчас вино полилось по его подбородку, не достигнув губ.

— Что именно вас не устраивает, старейшина? — деловитым тоном уточнил Лев. — Я заплатил за эту комнату вполне достаточно, чтобы оставаться в ней до следующего утра и заниматься всем, чем мне заблагорассудится!

— Я заплатил, — вставил Муан, но Лев его проигнорировал.

— Если вы хотели напиться — нужно было сначала вернуться в дом травницы.

— В ту дыру? Увольте.

Муан внезапно поднялся на ноги. Лев и Шен перевели на него недоуменные взгляды.

— Тогда мы оставим вас здесь, старейшина, — произнес он.

Шена такой вариант вполне устроил, поэтому он поднялся вслед за ним. Лев остался недоволен: все же пить в одиночестве развлекало его куда меньше, чем пить в компании.

— Уже поздно — ворота закрыты, — попытался урезонить он.

— Не думаю, что эта стена способна помешать нашим планам, — улыбнулся Шен. — А главное: вероятно, Лули уже вернулась домой — нужно забрать свиток и кинжал.

Поджав губы, Лев окинул оценивающим взглядом комнату. Лекарь уже давно плюнул на этого пациента, злостно нарушающего самые строгие предписания для скорейшего восстановления, поэтому единственной причиной задерживаться было лишь то, что здесь комфортно.

— Ладно, — скривившись, протянул Лев тоном, словно оказывал им великую милость, — я пойду с вами.

Шен уже раздумывал над тем, найдется ли запоздалый торговец с какой-нибудь местной уличной едой (так как дегустировать уличную еду из-за его тяги к новому и необычному привлекало куда больше, чем дорогие классические яства, заказанные Левом), однако, стоило им выйти за пределы лечебницы, как они услышали крики. Мимо пробегали люди, некоторые останавливались неподалеку, качая головами, указывали на север и тихо охали. Шен обернулся в ту сторону и увидел поднимающееся над крышами домов зарево.

Глава 197. Сумерки, коснувшиеся ресниц

Трудно было угнаться за парнем, чьи ноги намного длиннее, но, прилагая немалые усилия, Лули все же не упускала его из поля зрения. Каково же было ее изумление, когда, пробежав весь город и направившись к поселению, этот парень закончил путь во дворе ее дома!

Ал покрутился по сторонам, приметил корзину, полную трав, которой раньше не было, заглянул в дом, но ни Шена, ни Муана там не оказалось. На мгновение сердце Ала испуганно кольнуло — в мозг закралась предательская мыслишка, что, пока он бегал по городу, Шен просто отправился в путь без него. Затем он перевел взгляд на свиток, сжимаемый в руке, заметил очевидные следы пребывания старейшин в комнате, где валялась знакомая одежда и были раскиданы (на самом деле — аккуратно разложены, но Ал не понял) исписанные листы. Вывод напрашивался сам собой: если Шен куда и ушел — так это в город на поиски кинжала.

Ал вышел обратно во двор и застыл в нерешительности. Можно было пойти обратно в город и попытаться найти Шена, но в случае невезения он мог разминуться с ним, пройдя по соседним улицам. Возвращаться в лечебницу к Леву тоже не хотелось. В итоге Ал решил дожидаться здесь. Он сел на уличный столик и положил свиток с кинжалом себе на колени.

— Ты что делаешь в моем доме?!

Перед Алом возникла мелкая девчонка, воинственно тыча в него заостренной веткой. Ал с усмешкой взглянул на нее. Теперь он догадался, как именно у нее вышло умыкнуть кинжал со свитком из-под носа Шена.

— Жду своего друга, — честно признался он. — Это у него ты умыкнула вещи.

— Я не умыкнула, а взяла во временное пользование! — надулась девочка, важно повторив мудреные слова, которые подхватила от кого-то более взрослого.

— Тебе сколько лет, воровка? Чему ты раньше научилась: ходить или воровать?

— Мне девять! — произнесла она с видом «я уже взрослая!». — И я не воровка!

— Хочешь сказать, что собиралась это вернуть? Зачем тогда брала?

Девочка недовольно покосилась на свиток на коленях парня и буркнула:

— Было интересно, что внутри. Оно сверкало.

Ал прямо воочию увидел, как мелкое любопытное создание тянет ручки к свитку, из которого торчит поблескивающая на солнце рукоять.

— Ты видела, что случается, если его развернуть? До сих пор любопытно?

— Видела! — подбоченилась девочка. — Какой-то красивый дядечка появляется и предлагает сделку!

Ал чуть не подавился слюной от такой интерпретации.

— Но кинжал я толком не рассмотрела! — хмуро закончила она, скрестив руки на груди.

Ал вздохнул.

— Тебя как зовут, безмозглая?

— Сам ты безмозглый! — тут же воскликнула та.

— А зовут-то как?

— Лули.

— А я — Луар. Будем знакомы, раз уж я жду своего друга в твоем доме. Кстати, когда он вернется, то сможет безопасно показать тебе кинжал.

Девочка недоверчиво покосилась на свиток на его коленях.

— Честно, — заверил Ал. — Мой друг очень сильный — он легко справится с… «красивым дядечкой, предлагающим сделку».

Лули оценивающе оглядела его, а затем, словно на ум внезапно пришло нечто смешное, разразилась звенящим хохотом.

— Ты чего?

— Ничего… — сквозь смех выдавила она, вспоминая «очень сильное» белое чудище, свалившееся в запруду.

В сумерках Ер сидел на качелях и мерно покачивался под скрип веревок о толстую ветку платана. В дальней части двора шныряли воины бюро. Они мыли пол в главном доме и подготавливали место для отдыха. Было уже темновато, но отчего-то никто из них не зажигал фонарей.

Внезапно качели, на которых сидел Ер, резко качнулись, так как ветка, к которой те были привязаны, прогнулась. Ер недовольно поднял голову и с удивлением узрел командующего контрольным бюро. Тот спокойно стоял на ветке, глядя вперед и не обращая на отдыхающего на качелях старейшину никакого внимания.

— Эй! — крикнул ему Ер. — Так и знал, что даже у грозного командующего должны быть свои слабости! Как я вижу, тебе нравится лазить по деревьям! Ха-ха.

Ю Си опустил на него взгляд, затем прошел по ветке ближе к стволу и присел, опершись на тот спиной. С этой позиции продолжать разговор было удобнее, и Ю Си произнес:

— Я кажусь тебе грозным?

Ер недоуменно уставился на командующего. По его мнению, другого мнения быть не могло. И разве Ю Си сам не старается вызывать у всех чувство безотчетного страха?

Молчание между ними затянулось.

— Чего мы тут ждем? — вместо ответа на предыдущий вопрос, который показался риторическим, спросил Ер. — Лучше бы вернулись на постоялый двор и поужинали горячим!

— Ничего не ждем, — спокойным голосом отозвался Ю Си, не обращая внимания на тон старейшины, прозвучавший неподобающе (как и его предыдущее замечание, и вообще весь вид). — Мне просто не нравится, что наша позиция известна неприятелю. Если собираешься выспаться — лучше тебе это сделать здесь.

— Уверен, что в теплой постели на постоялом дворе все же было бы удобнее!

Ю Си не ответил, и Ер внезапно осознал, что тот разговаривал с ним просто из прихоти и скуки, а вовсе не оттого, что считает его достойным собеседником. Эта мысль отчего-то уязвляла.

— Так что же командующий Ю делает на дереве? — колко спросил Ер. — Искал место, где можно угнездиться? Или свеситься головой вниз, словно летучая мышь?

— Просматривал кое-какие вещи генерала Чи и его записи, — спокойно отозвался Ю Си.

Ер недоуменно приподнял брови. Поскольку Ю Си совсем не обратил внимания на его немой вопрос, ему пришлось уточнить:

— На дереве?

— Они были там, — командующий Ю указал пальцем в небо.

Ер еще более скептически воззрился на него, начиная сомневаться не только в способности командующего к эмпатии, но и в психическом здоровье в целом.

— На небе — так на небе, — пробормотал он, отвернувшись, и с силой оттолкнулся ногами от земли, чтобы раскачать качели. — Ни одного нормального человека рядом, — продолжал бурчать Ер, но Ю Си его совсем не слышал. — В этом мире есть хоть кто-то нормальный? И в том мире тоже не было никого нормального.

Несмотря на то что зарево полыхало в противоположной от выхода из города стороне, заклинатели не смогли его проигнорировать. Точнее, не смог Шен, безотчетно бросившийся вперед, предчувствуя беду, а Муану и Леву пришлось присоединиться к нему.

Вскоре выяснилось, что пылал постоялый двор. За считаные минуты пламя охватило его буквально целиком. Заклинатели остановились в добрых двадцати метрах от здания, и пускай огонь не мог достать до них, жар, казалось, был способен воспламенить одежду. Волосы Шена мгновенно высохли.

Городская стража уже принялась тушить огонь, но жар оказался такой силы, что они не могли подойти ближе и больше сконцентрировались на том, чтобы пламя не перекинулось на соседние дома, чем на попытках спасти постоялый двор. Было очень шумно: кто-то причитал, кто-то отдавал приказы, толпа зевак, стоящая на почтительном отдалении, отпускала разнообразные комментарии.

Объятое пламенем окно на втором этаже распахнулось, и оттуда выскочил человек в черных одеяниях. За ним — другой, в одежде заклинателя, придерживая, словно мешки с картошкой, двух мальчишек. Следом за ними выпрыгнул еще один в черном.

Они приземлились на дороге перед постоялым двором, и толпа ахнула.

— Это ж… — начал Лев, потрясенно вытянув вперед указующий перст. — Это ж мои ученики! Что они тут забыли?!

— И старейшина Лунг, — добавил Муан.

— Ну да, и Лунг, — отмахнулся Лев, поспешив им навстречу. — Какого демона вы тут делаете?! Я сказал вам разбить лагерь на поляне у гробницы!!

Его голос зычно разнесся по улице, даже перекрыв на мгновение треск горящего дерева. Шен от досады хлопнул себя ладонью по лицу и прикрыл глаза.

— Учитель! — радостно закричали мальчишки. — Учитель! Эти люди нас удерживали силой!

Лев с подозрением окинул взглядом двух молодых парней в черных воинских одеяниях.

— Там еще остался хозяин двора, — бросил один другому и, развернувшись, побежал обратно в горящее здание.

Его напарник вытащил меч и встал в оборонительную позицию. Лев обомлел, когда заметил белый череп на спине того, кто побежал в огонь, и припомнил, о чем их предупреждал мальчишка Шена.

Он перевел взгляд на Лунга. Старейшина пика Духовного щита все это время пытался подать ему знак глазами, чтобы он заткнулся и как можно скорее убрался подальше, желательно — прямо в орден, проверить, как там глава. К тому времени, как Лев обратил на него внимание, активное помаргивание стало напоминать нервный тик.

Лев резко прошел мимо своих учеников, которые так и застыли с протянутыми руками, и бросился к какому-то мужику в толпе. Тот потрясенно замер, когда Лев принялся обнимать его, словно старого приятеля.

Очевидно, ему никого не удалось одурачить (даже мужика). Воин контрольного бюро ничего не сказал только из-за того, что оказался в меньшинстве. Он напряженно следил за Левом, держа наготове оружие.

В этот момент меч выхватил Лунг. В неразберихе, возникшей после появления дыма на постоялом дворе, ему удалось незаметно забрать их с учениками оружие — и до сих пор никто не обращал на это внимания. Лунг сам не знал, что намеревался делать, когда хватал его, но сейчас предельно ясно осознал, что не упустит шанса избавиться от гнета. Он вырвется из лап контрольного бюро и самолично удостоверится в состоянии дел в ордене, а потом — будь что будет.

Его меч столкнулся с мечом воина контрольного бюро. Ученики Лева отпрянули.

— Надо ему помочь! — мгновение спустя воскликнул Муан и бросился вперед.

Шен, немного помедлив, кинулся вслед за ним.

Битва была неравной, однако это позволило заклинателям бескровно отбить Лунга с учениками и скрыться по крышам. Лев попрощался с мужиком и бросился за ними.

Ер как раз подошел к общему столу и заглянул через плечо Гу Фена, окидывая скромный ужин придирчивым взглядом, когда мирный покой зарождающейся ночи нарушили двое воинов контрольного бюро, стремительно пересекших внутренний двор. От них ощутимо пахнуло костром, и Ер почувствовал, как сводит его голодный желудок.

— Командующий! — Они замерли в поклоне.

Одежда одного из воинов была подпалена, а волосы — в беспорядке.

Ю Си вышел на террасу.

— Что случилось?! — подскочил Гу Фен. — Что за внешний вид? Где те, кого вы должны стеречь?

— Постоялый двор загорелся. Мы вывели наружу заклинателя с учениками, однако затем на нас напали. Я не смог противостоять одновременно троим. Они убежали.

Гу Фен перевел потрясенный взгляд на своего командира. Тот, как обычно, не выглядел… хоть как-нибудь. Казалось, новость совсем его не взволновала.

— Где был ты? — спокойным тоном обратился он ко второму воину.

— Я… я помог выбраться людям из горящего здания. Это моя вина, командующий, — покорно склонил он голову.

Ю Си помолчал несколько секунд, а затем произнес:

— Двадцать палок.

— Благодарю, командующий, — еще ниже склонился провинившийся.

Ер, услышав это распоряжение, даже забыл, что тянулся к холодной булочке, и случайно вместо нее схватился за руку сидящего рядом воина Ву.

«Двадцать палок? За то, что он спас людей?!»

До сего момента Ю Си казался просто грозным, но сейчас стал еще и несправедливо беспощадным.

— Ты, — Ю Си перевел взгляд на второго воина, — расскажи все подробности.

Примерно в это же время молодой господин Жоу нетерпеливо дожидался на крыльце своего дома. Заметив бегущего к нему человека, он бросился навстречу.

— Ну? — поторопил он, когда бегущий согнулся, чтобы перевести дыхание. — Как все прошло?!

— Молодой господин, постоялый двор… постоялый двор полностью сгорел, — сглотнув, поведал слуга.

— А те люди? Им ведь не удалось сбежать, так?

Слуга убежденно замотал головой.

— Пламя охватило весь постоялый двор почти мгновенно. Не может быть, чтобы они выбрались!

Молодой господин Жоу расплылся в довольной улыбке и гордости за свой идеально сработанный план.

Заклинатели остановились у кромки леса, надежно скрывшись во тьме лежащих на земле густых теней. Подождав какое-то время, они пришли к выводу, что никто их не преследует.

— Что происходит? — потребовал разъяснений Лев. — Что вы втроем делали в том горящем здании в компании тех людей?!

Лунг скривился, переводя дух. Его внутренние повреждения все еще давали о себе знать.

— Те люди схватили нас у гробницы, — поведал один из учеников Лева. — Они сказали, что мы что-то нарушили.

— Те люди — это контрольное бюро, не так ли? — возмущенно фыркнул Лев. — Как они вообще смеют вмешиваться в заклинательские дела?

— Почти двадцать лет власть совсем не интересовало состояние гробницы, — наконец отдышался Лунг, — но стоило нам собрать экспедицию — как появились эти люди из бюро!

Шен вздохнул, прекрасно понимая его негодование по поводу таких «совпадений».

— Но как получилось, что вы оказались в этом городе? — уточнил он. — А госпожа Яо, ей удалось сбежать? Лотосы остались при ней? Контрольное бюро ведь не отобрало их? Шиан в безопасности?

Лунг поморщился. Это были вопросы, на которые он и сам желал бы иметь ответы.

— «Госпожа Яо», — с едким оттенком в голосе начал Лунг, — в самом деле сбежала с лотосами. Контрольное бюро ее не видело. Что она сделала потом и получил ли глава помощь — я не знаю.

Шен ясно осознал, что лисице пришлось обнажить свою сущность перед Лунгом, но предпочел сделать вид, что не понял его намеков.

— А как вы выбрались из гробницы? — поинтересовался один из учеников Лева. — Контрольное бюро ведь завалило вход.

— Они просто варвары! — не смог сдержать себя в этот момент Лунг. — Как только старейшина Рэн выбрался наружу с какими-то людьми, они убили всех, кроме него, и завалили вход, ведь он сказал, что сокровищница обрушилась и вы погибли. Сокровищница в самом деле обвалилась? Вы в самом деле до нее добрались?

— Да, к сожалению, — произнес Шен. — Погодите… Старейшина Рэн?.. Он был с вами?!

— Где он сейчас?! — одновременно с ним воскликнул Муан.

Лунг удивленно воззрился на них, не ожидая такого внимания к персоне старейшины пика Росного ладана.

— Что произошло? — вместо ответа спросил он. — Сокровищница обрушилась по его вине?

— Лунг, говорите! — возмущенно потребовал Шен. — Он ведь не остался в том пожаре?

Лунг удивился еще сильнее.

— Нет. Он с утра ушел с главой контрольного бюро и его людьми. У меня сложилось впечатление, что они старые знакомые.

«Ничего себе! — мысленно воскликнул Шен. — Система, что происходит?»

[Я активировала сюжетное задание «Ложно обвиненный в городе Тигровых вод»! Вообще-то это задание для второстепенного злодея, но вы тоже можете поучаствовать!]

«Поучаствовать? — иронично переспросил Шен. — Где этот графоманский засранец?»

[Не могу сказать].

Шен не очень-то и надеялся на ответ.

— Я слышал, что они намеревались посетить магистрат, — припомнил Лунг, когда молчание затянулось. — Возможно, они все еще там? Хотя это странно — они отбыли с самого утра.

— Благодарю за информацию, старейшина, — кивнул Шен.

— Старейшина Рэн чем-то серьезно провинился?

Шен машинально провел пальцами по черному ошейнику. Лунг увидел этот жест, но в темноте не разглядел ошейник, поэтому не придал ему значения.

— Он просто кое-что мне задолжал, — медленно проговорил Шен.

Прозвучало на диво зловеще. Лунга против воли посетила мысль, что он рад не оказаться должником Шена.

— Скорее всего, когда они поймут, что случилось, то будут искать всех нас, — заметил Лев.

— В таком случае мне лучше отправиться немедленно, — встрепенулся Лунг.

— Вы отправляетесь в орден? Не думаете, что вас схватят, как только вы приземлитесь на пике Таящегося ветра? Часть контрольного бюро осталась там.

— Что?! Я не знал этого. — Лунг помедлил. — В любом случае я должен вернуться в орден. Не могу же я пуститься в бега, как какой-то преступник.

Шен, Муан и Лев переглянусь, словно мысленно отвечая ему: «А мы — можем».

— Тогда возьмите с собой моих учеников, — попросил Лев. — Они не заходили в гробницу и ни в чем не провинились.

— Хорошо, — легко согласился старейшина пика Духовного щита. — И кстати… Спасибо за помощь. Хотя с вашей стороны было безрассудно поджигать постоялый двор, чтобы вызволить нас.

Шен, Муан и Лев недоуменно уставились на старейшину пика Духовного щита.

— Мы этого не делали!

— Мы понятия не имели, что вы там!

Лунг растерялся.

— В таком случае кто это сделал? Неужели все произошедшее всего лишь невероятное стечение обстоятельств? Признаться, вы появились весьма вовремя, чтобы помочь нам сбежать.

— Если глава контрольного бюро решит так же — нам несдобровать, — осознал Лев.

«Система, это очередные твои проделки?»

[О чем вы?] — чересчур невинным для искренности голосом уточнила та.

Шену не нужно было продолжать допытываться, чтобы понять, что без ее роялей здесь не обошлось.

Закончив разговор, Лунг махнул рукой и поднялся в воздух. Ученики Лева поклонились старейшине своего пика и взлетели вслед за ним.

— Ну и ночка! — проводив взглядом их полет, прокомментировал Лев.

Шен покачал головой.

— Нужно отправляться на поиски Рэна! — решительно произнес Муан.

Шен двинулся в противоположном направлении — в сторону поселения. Мечник недоуменно посмотрел ему вслед.

— Если Рэн с контрольным бюро — это они вскоре отправятся на наши поиски, — через плечо пояснил он. — Так что нам лучше забрать свиток и кинжал у той мелкой и не впутывать их в наши проблемы.

Лев и Муан переглянулись и пошли за ним.

Уже стемнело, и Ал порядком измотался от ожидания. Чтобы как-то унять тревожные мысли, он взялся за готовку. Лули следовала за ним по пятам: сперва, пока он сидел во дворе, занялась рисованием картинок на земле, затем принялась донимать расспросами о «сильном друге», потом пыталась заставить поиграть с ней и просто изнывала от скуки, когда Ал отказался, но все равно ни на минуту не упускала его из поля видимости. Когда Ал предложил приготовить что-нибудь поесть, девочка воодушевилась.

Запасов еды на кухне было не так уж много, никакого мяса и всего пара яиц, но Ал нашел муку, овощи и специи и смог приготовить ароматный лапшичный суп. Они с Лули поставили тарелки на столик во дворе, сели друг напротив друга, обменялись серьезными взглядами и, кивнув, поспешно приступили к еде. Аромат супа манил, а у Ала и Лули давно уже от голода сводило животы.

Вкусная еда заставила девочку расплыться в умиротворенной улыбке. Поглядывая на Ала, она, вероятно, была готова признать, что его присутствие здесь не так уж невыносимо.

— А меня научишь? — внезапно спросила она.

Ал даже не сразу понял, о чем его просят. Хотя стоило догадаться: парень обратил внимание, с каким интересом девочка следила за тем, как он готовил лапшу.

— Готовить такой суп, — пояснила она тоном «ты глупый или что?». — Я хочу приготовить такой для Лей и старшего брата.

— Маленьким девочкам рановато пользоваться ножами, — фыркнул парень.

Лули так посмотрела на него, что Ал остро почувствовал, что сморозил какую-то глупость.

— Ладно, — немного смутившись, буркнул он. — Ты и так следила, как я готовлю. Что еще хочешь узнать?

— Ну… — немного смутилась Лули, — я не запомнила.

Ал закатил глаза.

— Напишу тебе рецепт, — со снисходительным видом, словно сделает огромное одолжение, заявил парень. — Ты читать-то хоть умеешь?

— Я и писать умею! — уязвленно воскликнула девочка.

Ал всерьез удивился: редкие простолюдины были обучены грамоте, а чтобы в таком юном возрасте — вообще диво.

— Кто твои родители? — заинтересовался он.

Девочка помрачнела.

— Они умерли, — буркнула она.

На вопрос Лули не ответила, но Ал решил, что повторять его не имеет смысла. Вместо этого он продолжил допытываться:

— А еще родственники у тебя есть?

— Старший брат.

— Чем он занимается?

Лули недовольно посмотрела на парня: ей явно не нравился этот допрос, но и прямо отказывать она, по всей видимости, не умела или не догадалась, поэтому уклончиво отозвалась, передернув плечами:

— Не знаю. Может, обходит территорию.

Ал собрался задать еще вопрос, но Лули перебила его, резко заявив:

— Твой друг не вернется!

Ал на мгновение замер. Ее резкое восклицание заставило его побледнеть.

— Что?

— Твой друг не вернется, признай! У него нет причин сюда возвращаться!

Парень потрогал свиток, заткнутый за пояс.

— Он вернется за этим, — произнес Ал, пытаясь убедить больше себя, чем ее.

— Эта вещь в самом деле настолько нужна ему? — невинно уточнила девчонка.

Ал ощутил, что беспокойство, немного отпустившее его во время готовки, с двойной силой впилось в плечи.

Ворота скрипнули. Ал резко вскинул голову и с досадой заметил, как екнуло его сердце и с каким разочарованием он выдохнул, когда увидел незнакомого парня.

— Ты еще кто? — грубовато, но без угрозы спросил тот, увидев Ала в компании девчонки.

— Старший братец, хочешь лапшичного супа? — подскочив, радостно воскликнула Лули. — У нас еще осталось!

— «У нас»? — все еще настороженно переспросил тот.

— Это Луар, он ждет здесь своего сильного друга, — пояснила девочка.

— Ты тоже заклинатель? — окинув его оценивающим взглядом, уточнил парень.

Ал с достоинством кивнул, неожиданно ощутив себя кем-то… значимым? Это было странное чувство, он всегда ощущал себя «одним из своих» среди простолюдинов, но теперь остро осознал, что его статус изменился и люди смотрят на него с некоторым уважением.

— Да. Мое имя Ал Луар.

— Чи Тау, — представился парень. Он подошел к столу и осмотрелся. — Где Лей?

Мелкая как раз вернулась, старательно неся полную до краев тарелку с супом.

— Покушай, — с таким видом произнесла она, будто сама приготовила. — А Лей еще не пришла.

— Те заклинатели тоже не возвращались?

Девочка покачала головой.

— Ты знаешь, где они? — напряженно уточнил Ал.

— Ушли искать эту проныру, — вздохнул Чи Тау, взявшись за палочки. — Должно быть, уже весь город обошли, раз их так давно нет. Они ушли еще днем.

Напряжение в груди Ала чуть ослабло, когда он получил подтверждение своим предположениям: Шен в самом деле просто ушел искать мелкую воровку.

— Городские ворота уже закрыты, — задумчиво продолжил Чи Тау. — Должно быть, они на пути сюда. Дорога всего одна — можем выйти навстречу.

Ал резко подскочил.

— Я пойду. А вы можете оставаться здесь!

Чи Тау поднял на него взгляд. Внешне он не выглядел старше Ала, но его рассудительное спокойствие, казалось, прибавляло ему несколько лет.

— Погоди ты, — заявил он. — Я доем — и пойдем все вместе.

Шен, Муан и Лев шли через поселение, освещаемое лишь лунным светом. С тихим плеском крутились мельничные колеса. Над поверхностью узкой речушки стелился легкий туман. Брызги от движения и мелкие капли тумана причудливо преломляли лунный свет, создавая впечатление, словно у мельничного колеса кружит рой серебряных светлячков.

Заклинатели шли молча. Каждый размышлял над событиями, произошедшими за этот долгий день, и не хотел тревожить чужие мысли и спокойствие отошедшего ко сну поселения. Шен остановился на мосту, с восхищением наблюдая за сверкающими в лунном свете брызгами, и вдохнул в легкие прохладного влажного воздуха. Ожидалось, что это будет приятно, но вдруг нечто показалось ему не так. Он осмотрелся по сторонам, пытаясь понять причину охватившей его тревоги.

Сперва он решил, что за ними, должно быть, все же послали погоню и вскоре они услышат топот ног людей из контрольного бюро. Но нет, ничего не происходило, а вокруг все еще была спокойная ночная тишина, нарушаемая звуками мельничного колеса и шагами идущего впереди Лева. Муан же остановился рядом, вопросительно глядя на старейшину пика Черного лотоса.

Шен принюхался, словно ответ мог таиться в воздухе. Это казалось почти глупым, но неожиданно сердце его болезненно пропустило удар, подхваченное новой волной тревоги. В воздухе витало нечто знакомое. Запах, который предвещал беду.

Шен обошел мост и начал спускаться к реке. Муан, все еще не спрашивая, зачем ему это понадобилось, двинулся следом. Лев наконец обратил внимание, что его спутники отстали, развернулся и вновь подошел к мосту.

— Что вы делаете? — негромко уточнил он, глядя, как двое старейшин спускаются к воде.

Туман, стелющийся над водой, по колено скрыл ноги Шена. Он подошел почти вплотную, когда наткнулся на то, что лежало в реке. От запаха свежей крови желудок застыл в болезненном спазме, и краска отлила от лица, когда он разглядел, что именно привлекло его внимание.

В воде под мостом лежало истерзанное тело травницы Лей.

Глава 198. Тени, скользящие сквозь тонкий шатер ветвей

— А-А-А, черти! А-А-А!

Еще не рассвело, когда поместье Чи вновь пришло в движение. Причиной тому стали громкие матерные крики носящегося по двору Ера.

Зевая, во двор вышел Гу Фен и обратился к одному из воинов, стоящих на страже:

— Что это с ним?

Воин проследил взглядом за мечущимся по двору Ером и пожал плечами.

— Эй, господин старейшина, вам кошмар приснился? — громко крикнул Гу Фен.

Ер забежал за платан и опасливо выглянул из-за него. Смотрел он при этом не в сторону Гу Фена. Прождав в таком положении с минуту, он несколько успокоился и, еще раз обведя взглядом пустой, тонущий в предрассветных сумерках двор, метнулся к Гу Фену, как бы невзначай встав за его спиной. Командир особого отряда контрольного бюро развернулся и окинул его красноречивым взглядом.

— Да так, показалось, — скупо обронил Ер.

Дело в том, что он спокойно спал и никого не трогал, пока не проснулся от холодка, пробежавшего по ногам. В полусне он сел и принялся поудобнее расправлять одеяло, но, к вящему сожалению, приоткрыл глаза и увидел бледное создание, зависшее над его лодыжками. Спросонья Еру показалось, что оно карикатурно точно выглядит как девушка-призрак из ужастиков его мира.

— Ты что, привидение увидел? — подшутил Гу Фен.

Ер напрягся. Решив, что этому дурному старейшине просто приснился кошмар, Гу Фен произнес:

— Можешь поспать еще пару часов.

Ер хотел было заявить, что ему уже не до сна, но неожиданно для себя понял, что это не так. Со всеми этими новостями о сгоревшем постоялом дворе и сбежавших заклинателях он долго не мог заснуть, а утренняя пробежка, вопреки ожиданиям, взбодрила его совсем ненадолго. Однако возвращаться на свое место не хотелось. Ер зевнул и заявил:

— Поменяемся местами. — И ушел спать на место Гу Фена.

Тот проводил его удивленным взглядом, но не возразил. На самом деле, он не думал, что Ер вместо отдельной кровати предпочтет спать в общей комнате с воинами контрольного бюро. Однако так и произошло, потому что спустя пять минут Ер не выбежал, громко проклиная чужой храп.

Эта ночь казалась нескончаемо долгой. Сперва горящий постоялый двор, потом тело травницы Лей в реке. И отчего найти ее нужно было именно ему? Не успели они толком осмотреться по сторонам и осознать произошедшее, как на дороге появились Ал, Чи Тау и мелкая Лули. Ал тут же задержал Лули, не дав ей увидеть тело, и быстро увел обратно (хороший мальчик), но Чи Тау кинулся прямо в воду и, обхватив растерзанное тело Лей, прижал к своей груди. Его отчаянные, полные боли вопли ледяными осколками застряли у Шена в груди где-то прямо под сердцем, затрудняя дыхание. Он просто стоял там, не зная, куда себя деть, неуверенный, что можно так беззастенчиво глазеть. Муан отвел взгляд. Лев осматривал окрестности. А Шен совсем оцепенел.

Двинувшись, словно во сне, он осознал, что возвращается на мост. Там он сел прямо на холодный камень, свесив ноги к воде, и оперся руками о деревянную балку перил. Вопли Чи Тау обратились рыданиями. Туман, окутывающий воду, постепенно растворялся, обнажая всю омерзительность произошедшего. Мельничное колесо все так же тихо черпало воду. Шен опустил голову на балку, прислонившись виском. Она казалась влажной и прохладной. Он не мог избавиться от мысли, что эта девушка могла сейчас быть жива, если бы не встретила его, не была так приветлива и добра. Его охватила тоска. Чувство казалось неуместным. Он не был уверен, что ощущает по поводу ее смерти, кроме того, что умом ему очень жаль.

Муан присел рядом и мысленно произнес: «Выглядит так, словно ее задрал дикий зверь».

Шен скосил глаза на Чи Тау. Они не успели толком рассмотреть тело.

«Может, тот тигр?..» — продолжил Муан.

«Может…»

Мечник покосился на Шена. Тот выглядел бледным и очень расстроенным и вместе с тем чересчур спокойным. Зная его, Муан ожидал гораздо больше деятельности в сложившейся ситуации.

«О чем ты думаешь?» — не в силах угадать, спросил он.

Шен впервые с начала этого разговора перевел взгляд на Муана. Светлые волосы мечника ловили лунный свет. Казалось, туман осел на них мелкими каплями, и сейчас каждая из них блестела в лунных лучах, словно жемчужинка.

«О смерти?..» — предположил Шен, не отводя от него глаз.

Муан вздохнул и вновь посмотрел на сидящего в воде Чи Тау.

«Ты ведь не думаешь, что это наша вина?» — наконец уточнил он, сам не зная, зачем спрашивает. Он был уверен, что Шен возмущенно фыркнет и предложит ему вспомнить, что он не пуп земли.

Молчание затянулось.

«Нет, конечно, — в конце концов отозвался тот. — Это просто совпадение».

Голос его при этом, пусть даже мысленный, прозвучал странно. Муан готов был поверить, что Шен искренне не считает, что это «их вина», но не был уверен, не думает ли он, что это «его вина».

«Что будем делать?»

«Теперь, думаю, мы можем оставаться в том доме, сколько душа пожелает».

Слова сорвались и прозвучали так цинично, что Шен побледнел.

«Я не…» — начал он и осекся. Он не… что?

Муан никак это не прокомментировал, но Шен услышал его тихий вздох.

Система не выдавала заданий, что было странно. «Вы можете поучаствовать в задании второстепенного злодея», — вот все, что она сказала. Возможно ли, что таким образом у него вскоре не останется выбора, кроме как поучаствовать в нем? И связано ли это со смертью травницы? Мог ли тигр действительно сделать это?

Вспоминая хищника, который встретился им на тропе в поселение, Шен сказал бы, что нет. Он был уверен, что нет, пока не увидел тело Лей в реке. Не слишком ли он полагается на интуицию?

Чи Тау в воде теперь просто тихо плакал.

Шен не мог не подумать о том, что почувствовал бы, если бы с Муаном случилось подобное. От одной мысли его тело заледенело, а вместо боли и страха он ощутил холодную отрешенность.

— Я никого не обнаружил в радиусе полумили, — произнес над их головами вернувшийся Лев.

Шен вздрогнул, а затем поднял взгляд на старейшину Лева. Тот, хмурясь, смотрел на Чи Тау, сидящего в воде.

— Что насчет следов тигра? — уточнил Шен.

— Трудно сказать… Я не заметил никаких явных свидетельств его присутствия.

Шен ничего не ответил, и Леву было нечего добавить. Он встал неподалеку от них, прислонившись бедром к перилам. Небо на востоке постепенно начинало светлеть.

Перед рассветом появились стражники. Они пригнали повозку, будто заранее знали о произошедшем. Вот только городские ворота должны были открыться только через час, и некому было сообщить властям о случившемся.

— Заберите тело, — приказал главный.

Чи Тау вцепился в Лей, не собираясь отпускать.

— Отпусти, — миролюбивым тоном произнес один из стражников. — Мы делаем свою работу — мы должны забрать тело в городской морг.

— Вы не осмотрите место преступления? — вмешался Шен.

— Что тут осматривать? — смерив его враждебным взглядом, недовольно отозвался главный. — Тигр задрал девку. Что еще тебе надо? Нужно убрать здесь все, пока народ не проснулся.

На мгновение Шен опешил, а затем его охватила злость.

— Кто сообщил вам об этом? — с трудом сдерживаясь, процедил он сквозь зубы.

— Что? — удивился главный.

— Кто сообщил вам о случившемся?

Глава стражи смерил его оценивающим взглядом и сплюнул на землю.

— Не твоего ума дело.

Стражи вырвали тело Лей из рук Чи Тау, и тот громко вскрикнул и схватился за меч.

— Спокойнее. Мы просто выполняем свою работу.

— Уж не главарь ли это Вольных тигров? — присмотрелся глава стражи. — Какая нежданная встреча. Схватить его!

Недолго думая, Шен выступил наперерез страже.

— Ты еще кто? — раздраженно спросил глава.

— Я заклинатель из ордена РР.

— Заклинатель? Больше похож на бродягу!

Шен медленно, почти лениво выдвинул меч из ножен. Темная угрожающая аура растеклась вокруг. Пусть обычные стражники не видели ее, но ясно ощутили угрозу.

— И мой меч похож на палку? — невинно поинтересовался он.

Мечи стражи тут же были направлены на него.

— Чи Тау, уходи, — через плечо бросил Шен.

Парень упрямо помотал головой.

— Что, хочешь дружка своего, белого тигра, спасти? — неожиданно усмехнулся глава стражи. — Или улики скрыть? Так это бесполезно — все здесь видели тело и знают, что произошло: ее задрал тигр! Тигр, которого вы, мерзавцы, защищаете! И что бы ты ни делал — сегодня на него будет объявлена всеобщая охота!

Лицо Чи Тау перекосило от ненависти и боли.

— Вперед! Убить всех, кто посмеет вмешаться! — приказал глава стражи.

Шену пришлось отбить несколько ударов. Толкая Чи Тау позади себя, он принялся отступать по улице. Старейшина пика Черного лотоса не намеревался открыто бросать вызов властям. Во всяком случае, не сейчас. Нужно было переосмыслить произошедшее.

Муан лениво вытянул из ножен меч и присоединился к «сражению». Легко парировав пару ударов, он резким выпадом, содержащим немало духовной энергии, отбросил всех нападавших. За это время Шену удалось придать Чи Тау ускорение в нужном направлении, и они почти что скрылись за домами. С таким перевесом в силе стражники не решились их преследовать. Они уложили тело травницы на повозку и спешно вернулись в город.

Вскоре на всех городских досках объявлений появилось сообщение, что тигр задрал девушку прямо на улице окрестного поселения и с этого дня магистратом города дается разрешение на его отлов и убийство.

Несмотря на то что дом травницы был слишком очевидным местом, никто их там не искал. Шен затолкнул внутрь Чи Тау, следом за ними вошел Муан, а несколькими минутами спустя появился Лев.

— Нас никто не преследует, — сообщил он.

Шен кивнул и перевел взгляд на Чи Тау и Лули. Хотя Ал вовремя увел ее от реки, девочка поняла, что с Лей случилось нечто непоправимое. Сейчас она тихо плакала, обняв Чи Тау. Лицо парня стало бледным и ничего не выражающим.

— Уч… — Ал чуть снова так к нему не обратился и взмолился всем богам, чтобы Шен не заметил его оговорки. — Шен. — Он протянул ему свиток с кинжалом.

Старейшина тупо уставился на свиток, не сразу осознав, что Ал ему протягивает.

— Хорошо, — произнес он. — Положи его куда-нибудь. — Сейчас он не имел ни малейшего желания связываться с этой вещью.

Ал кивнул и отнес свиток с кинжалом в дом, аккуратно положив на тумбочку поверх разложенных, уже высохших листов дневника.

Отстранившись от Лули, Чи Тау наклонился к ней, сжал ее плечи и решительно произнес:

— Ты должна остаться здесь, понимаешь? Старшему брату нужно уйти.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и решительно направился к калитке, но резкий голос заставил его остановиться.

— Куда ты направляешься? — спросил Шен.

— Защищать тигра, — через плечо отозвался тот.

Этим утром магистрат Жоу заставил своего сына завтракать вместе с ним.

— Послушай, — начал он, наблюдая, как сорванец, с трудом продравший глаза в такую рань, без энтузиазма пялится на поданный завтрак, — я хочу, чтобы ты сегодня никуда не совался. Лучше всего, если ты не будешь покидать поместье.

— Это еще почему? — вздрогнул тот. — Я хотел поохотиться!

— Вчера в магистрат приходило контрольное бюро. Пока я не улажу эту проблему — тебе лучше не привлекать к себе внимания.

Молодой господин Жоу был приятно удивлен, что отец, похоже, отнесся к контрольному бюро с не меньшим раздражением, чем он сам. Это настолько воодушевило его, что он не смог сдержаться и произнес:

— Не беспокойся, отец, я уже все уладил.

Глядя на расплывающиеся в улыбке губы сына, магистрат Жоу почувствовал, как тревога скручивает кольца где-то вокруг желудка. Паровая булочка встала поперек горла, и он отложил ее.

— Что ты сделал?

— Это был несчастный случай, — с довольной миной поведал молодой господин Жоу. — Постоялый двор, на котором они остановились, сгорел этой ночью.

Молодой господин чувствовал себя довольно уверенным ровно до того момента, пока не узрел, как лицо отца сперва бледнеет, потом багровеет, а затем и вовсе становится зеленым.

— Я… я не специально все это затеял! — осознав, что что-то пошло не так, попытался оправдаться он. — Я случайно оскорбил их, столкнувшись на улице! Я боялся, что у тебя будут проблемы из-за меня! И решил по-тихому со всем разобраться!

— Это ты называешь «по-тихому»?! — перегнувшись через стол и схватив сына за грудки, пророкотал магистрат Жоу. — Да ты хоть представляешь, какую глупость совершил?!

Молодой господин Жоу растерянно хлопал глазами.

— Но иначе они убили бы меня! — выдавил он.

Отец резко отпустил одежду сына и оттолкнул его. Затем он встал и покачал головой из стороны в сторону.

— Отец?

— Я думал пустить им пыль в глаза…

— И что с того? Доказательств нет! Никто не узнает, что они вообще здесь были!

— Не узнает? — зло прошипел магистрат. — Откуда тебе известно, что за письма и кому они посылали?

Молодой господин Жоу растерянно смотрел на него. Об этом он не подумал.

— Черт возьми. Я поймаю этого тигра — и мы уберемся отсюда!

— Отец?

— Собирай свои вещи. Скоро мы покинем Хушуэй.

— Отец!

— Делай что тебе говорят!

— Мы не можем просто сбежать! Ты ведь магистрат! Зачем нам сбегать?!

— Закрой свой рот и убирайся!!

Спустя еще сорок минут магистрат Жоу стоял перед углями постоялого двора. Ему необходимо было сделать вид, что он потрясен разыгравшейся трагедией.

— Вы выяснили, что произошло? — спросил он у начальника стражи.

— Трудно назвать точную причину, постоялый двор почти полностью выгорел.

— Должно быть, кто-то забыл затушить свечу, — весомо глядя на него, произнес магистрат. — Как хорошо, что вы не дали огню распространиться. Хорошая работа! — Он снял с пояса мешочек с серебром и вложил в руки начальника стражи.

— Что вы, господин… — отозвался тот, но мешочек ловко припрятал.

— Много людей погибло?

— Пока уверенности нет, — почесал в затылке начальник стражи, — но на первый взгляд никто не пострадал.

Магистрат Жоу решил, что ослышался.

— Никто?! Как это возможно?

— На постоялом дворе было немного постояльцев той ночью. Всем удалось спастись.

Как раз в этот момент, словно это не было случайностью, к выгоревшему зданию постоялого двора подошел командующий контрольным бюро со своими людьми. Выглядели они так, будто впервые слышат о пожаре.

— Магистрат Жоу, доброе утро, — расплывшись в приветливой улыбке (от которой Ер передернул плечами), произнес Ю Си. — Хотя не очень доброе, судя по беспорядку.

— Сегодняшнее утро полно неприятностей, — выдавил потрясенный магистрат.

— Что-то еще случилось? — участливо уточнил Ю Си.

— Да. Мне донесли, что девушку задрал тигр в поселении за городом. Н-но… с вами все в порядке? Я думал, вы остановились на этом постоялом дворе.

— Здесь? — Ю Си казался удивленным. — Должно быть, мы друг друга не поняли. Мы останавливались в другом месте.

Магистрат Жоу немного помолчал и произнес:

— Что ж, как вы понимаете, теперь охота на тигра стала первоочередной задачей. Надеюсь, вы и ваши люди помогут нам справиться с этой напастью.

Ю Си чуть склонил голову в знак согласия и, не прерывая зрительного контакта, внимательно следил за магистратом Жоу.

— Тогда я отдам еще кое-какие распоряжения и присоединюсь к вам. Встретимся у городских ворот.

Ю Си снова молча согласился.

Этим утром Ер был многим недоволен. Полуночный страх от встречи с призраком исчез, а вот факт, что вместо удобной кровати ему пришлось досыпать в общей комнате с вояками, — остался. По его мнению, невозможно было выспаться рядом с еще восьмью людьми, несмотря на то что никто из них не храпел и не вонял. К тому же все они без будильника подскочили ни свет ни заря и, не особенно беспокоясь о чужом сне, принялись громко переговариваться и делиться предположениями, как вышло, что вечером здесь засыпал Гу Фен, а утром проснулся старейшина-заклинатель.

[+5 баллов к взаимодействию с властями!] — порадовала Система, хотя по тону это и походило на издевку.

Ер вытащил свои бренные кости во внутренний двор и сел на террасе. Наклонившись к земле, он поднял жменю белых камней и принялся бездумно кидать их вдаль. Воины контрольного бюро следовали мимо него (потому что он сел на проходе) и выходили на утреннюю тренировку. Ер помассировал затекшую шею, лениво размышляя, утратит ли он заклинательскую форму, если не будет тренироваться. В его книгах никогда никто не тренировался, кроме главного героя, который делал это скорее для зрелищности, чем для поддержания формы, и ничего, не померли же. Ему хотелось верить, что это тело не обрастет жирком и сохранит подвижность, несмотря на то что он не будет прилагать усилий. В конце концов, это ведь бессмертный заклинатель!

Ю Си появился со стороны ворот в простой одежде. Ер только сейчас осознал, что командующий все это время не спал, как он наивно полагал, а занимался какими-то «утренними делишками».

Вскоре он выяснил, что «утренними делишками» оказалась небольшая вылазка, в результате которой Ю Си узнал, что постоялый двор загорелся из-за поджога. Вызнать это было совсем легко — казалось, прикормленные верхушкой городской власти исполнители даже не скрывались.

— Кто-то собирался убить нас?! — возмущенно воскликнул Ер.

— Вряд ли тебя, — поморщился Гу Фен.

— Тогда что, они настолько обезумели, чтобы попытаться убить вас? И ради этого сожгли целый постоялый двор?

— Поверь мне, ради моей смерти люди иной раз жертвуют куда большим, чем какой-то постоялый двор, — спокойно заметил Ю Си, допивая утренний чай.

Ер недоуменно уставился на него, не понимая, шутит он или нет.

— Что будем делать, командующий? — уточнил Гу Фен. — Как и планировалось, отправимся на охоту?

— Не стоит нарушать обещания.

— А я пока погуляю по городу! — воодушевленно заявил Ер.

Гу Фен смерил его скептически-оценивающим взглядом, словно до конца не решил, он дурачок или все же прикидывается.

— Позволь тебе напомнить, что ты все еще государственный преступник, — заметил он.

— Я не собираюсь сбегать!

— А я не горю желанием ловить тебя.

— Достаточно. — Ю Си поставил на стол пустую пиалу.

Ер и Гу Фен настороженно уставились на него. Казалось, пиалу командующий опустил почти беззвучно, и все же была в этом жесте некая угроза.

— Полагаю, старейшину Рэна в самом деле не стоит тащить с нами на охоту, — сообщил Ю Си. — Он останется здесь в компании четырех воинов.

Ер задумчиво окинул взглядом окружающее пространство. Он не очень-то беспокоился при свете дня из-за привидений, но отчего-то при мысли, что он останется здесь под охраной, чувствовал себя неуютно. Охота показалась ему более увлекательным времяпрепровождением.

— Я пойду с вами, — решительно заявил он.

— Можно привязать его к платану, — предложил Гу Фен.

Ю Си помолчал, словно в самом деле обдумывал такую возможность.

— Пусть идет, — наконец решил он.

День был сухим и безмятежным. Под ногами шуршала прошлогодняя трава, покрывающая свежую зеленую поросль. Следуя за Чи Тау, Шен, Муан и Ал поднимались в гору. Лев, со всеобщего одобрения, остался с малышкой Лули. Его рана все еще была слишком свежа, и ему пришлось много двигаться предыдущей ночью. Шен был рад найти причину, чтобы заставить его отдохнуть.

— Этот тигр спас жизнь мне и Лули, — поднимаясь впереди, произнес Чи Тау. — Я уверен — он не мог сделать это с Лей.

Шен тоже так думал. Ал рассказал ему, что прождал их в доме травницы почти целый день. Это значило, что Лей так и не вернулась после того, как они распрощались в городе. Ее исчезновение на столько часов было странным. Интуиция подсказывала, что это дело рук людей.

— Думаю, это из-за меня, — продолжил Чи Тау. — Из-за того, что Лей помогала Вольным тиграм. Они узнали, кто делал лекарства для нас, и расправились с ней.

— «Они»? — переспросил Шен.

— Городские власти.

— Ты не расскажешь, что за конфликт между вами? Это не только из-за тигра?

Шен попал в точку.

— Не только, — помолчав, отозвался Чи Тау. — Они заставили нашего отца умереть.

Едва видная тропа, по которой они поднимались, стала круче, и разговор приходилось прерывать, преодолевая неудобные участки подъема.

— Заставили умереть? — наконец переспросил Шен, когда осознал, что Чи Тау не собирается продолжать.

— Я не знаю, что именно произошло, — отозвался тот. — Отец выглядел встревоженным, а затем просто не вернулся. К нам в дом пришли стражники и объявили, что отец совершил измену и убил себя. Дом и все ценности должны были конфисковать. Мать покончила с собой, а меня с сестрой заперли. Я услышал, что нас собираются продать в рабство. Мы сбежали, за нами была погоня. Я унес сестру как можно дальше, но погоня не отставала, а я был ранен. Я прощался с жизнью, когда ступил на угодья тигров. Тогда мне было неведомо, что это за территория. Стражники двинулись за нами, и появился белый тигр. Он отогнал их. Я так устал и был настолько растерян, что решил тогда, что лучше смерть от тигра, чем от тех гнилых людей. Но он нас не убил.

Чи Тау встал на плоский камень и перевел дух.

— Тогда я забежал сюда, — произнес он и протянул руку Шену, остановившемуся в нескольких шагах ниже него.

Шен удивленно посмотрел на его протянутую ладонь, но принял ее и поднялся, обойдя Чи Тау и закрывающие обзор деревья.

Его взору открылась поляна и почти круглая заводь, образованная протекающей горной рекой. Со скалы тонкой струйкой падал водопад, вода казалась зеленовато-желтой. У правого берега низко нависали разлапистые деревья. На самой нижней, ниспадающей в нескольких сантиметрах над водой ветке лениво лежал большой белый тигр. Встретившись взглядом с Шеном, он пару мгновений смотрел в его глаза, а затем опустил голову на вытянутую лапу.

— Здесь я впервые встретил Лей, — поведал вставший рядом Чи Тау. — Она собирала травы и совсем не боялась тигров.

Шен обернулся, встретился взглядом с Муаном и улыбнулся ему, а затем посмотрел на Ала. Оба они выглядели настороженными и не снимали ладоней с рукоятей мечей.

— Потом я узнал, что на этих тигров охотятся. Легенды про тигров ходили в городе, сколько я себя помню, но я точно знал, что охота на них запрещена. Затем прибыл новый магистрат, и ситуация усугубилась. Мы создали Вольных тигров, чтобы противостоять им, но… но… — в конце голос Чи Тау сорвался, и он не смог продолжить.

Окончить свой рассказ ему удалось лишь спустя какое-то время:

— Этот тигр… именно он спас меня с сестрой. Я зову его Шэнь, потому что он подобен божеству.

Шен сделал шаг вперед и сделал поклон, выставив перед собой руки:

— Здравствуйте, дедушка Шэнь. Долгих лет жизни.

Тигр вальяжно раскинулся на ветке, задрав голову и попытавшись схватить пастью дразнящий зеленый лист.

— Почему «дедушка»? — удивился Чи Тау.

Шен тоже удивился.

— Не знаю. А ты думаешь, он молод?

Этот зверь походил как минимум на столетнего духа, а то и на тысячелетнее божество. Хотелось бы верить, что умен он был так же, тогда им не придется о нем переживать.

Чи Тау пронзительно свистнул. Со стороны скалы, возвышающейся над заводью, стали появляться головы. Шен насчитал по меньшей мере десяток.

— Это и есть Вольные тигры, — пояснил Чи Тау.

Спустя полчаса Шену удалось ускользнуть из «повстанческого лагеря» и выйти на берег заводи. Солнце проникало через густую листву и отбрасывало на воду причудливые, словно тонкое кружево, тени. Дедушки Шэня не было видно, и Шена этот факт скорее успокоил. Он присел на траву у воды и вздохнул. Нужно было лететь в орден, а не вот это вот все. Чи Тау, кажется, всерьез рассчитывал на их помощь. Шен ничего не обещал, но, похоже, ввел мальчишку в заблуждение. Этот пацан возглавлял сопротивление. В Вольных тиграх не нашлось никого, старше него. Теперь Шен с Муаном оказались единственными взрослыми, вставшими на их сторону. Но правда заключалась в том, что лишь наличие Ера поблизости на самом деле удерживало Шена в этом городе. Нужно было найти эту заразу и снять ошейник, а не сидеть здесь на берегу, наслаждаясь видами.

Краем глаза Шен заметил, что рядом с ним на траву опустился кто-то белый. Сперва он по привычке решил, что это Муан, но быстро вспомнил, что тот сейчас носит более темную одежду. Он медленно повернулся и встретился взглядом с тигром. На него взирали два спокойных голубых глаза. Они были чуть менее яркими, чем синие глаза Муана, но мудрости в них казалось больше.

— Дедушка Шэнь, — произнес хозяин Проклятого пика, стараясь не делать резких движений.

Тигр лениво зевнул, удостоив Шена возможностью лицезреть его внушительную пасть. При желании тигр, вероятно, мог целиком заглотить его голову. Это было действительно большое животное.

Пока Шен раздумывал, сможет ли дедушка Шэнь с одного укуса отгрызть его руку, «дедуля» положил голову на его бедро. Старейшина пика Черного лотоса замер, стараясь не дышать. Они просидели так какое-то время. Тигр вновь поднял голову и взглянул на Шена, казалось, осуждающе. Тот сделал робкий вдох. Тигр вновь положил голову на его колено.

На сей раз, ощущая, как сердце замирает в груди, Шен легонько опустил сверху руку. Ничего не случилось. Тогда он провел пальцами вдоль пушистой морды, и тигр прикрыл глаза.

Шен очнулся минут через десять, осознав, что с упоением и прилагая немало усилий чешет холку дедушки Шэня. Сам дедуля вытянулся, прикрыв глаза и положив передние лапы на Шеновы колени. Он вытягивал и прятал когти.

«Ты где?» — мысленно уточнил Муан.

Когда Шен быстро ретировался из «повстанческого лагеря», мечник остался там вместе с Алом, помогая наладить «оборону».

«Э-э-э… я…» — простой вопрос застал Шена врасплох. Так и подмывало ответить: «Я тут кошечку глажу», но Шен все же сдержался и поведал более сдержанное: «Я сижу у реки».

«Подойди в лагерь — обед готов».

Шен скосил глаза на свои колени. Определенно, он не мог позволить себе подойти в лагерь прямо сейчас.

«Скоро буду».

Словно почувствовав что-то, тигр резко дернулся (у Шена чуть сердце в пятки не ушло) и, сев, оглянулся, настороженно подняв уши. Старейшина пика Черного лотоса обернулся вслед за ним и вгляделся в густой лес.

— Дедуля, — шепнул он, — там кто-то есть?

Тот не ответил, вместо этого поднявшись и направившись прочь. Шен тоже поднялся и нерешительно посмотрел на него. Тигр обернулся, словно звал за собой.

«Я немного прогуляюсь по окрестностям», — быстро приняв решение, сообщил Шен Муану.

«Не отходи далеко!» — почти потребовал тот.

Шен пошел вслед за тигром, чей хвост почти скрылся за кустом. На самом деле он не до конца отдавал себе отчет, зачем это делает. Просто показалось, что дедушка Шэнь зовет его, и тигр не выглядел враждебным, поэтому любопытство возобладало над благоразумием (впрочем, как обычно).

Они беззвучно шли по устью горного ручья, превратившемуся в глубокую ложбину. Приходилось пригибаться, избегая низко нависающих кустов, и перелазить через нагромождения поваленных деревьев. Спустя десяток минут Шен вышел на большой плоский валун. Справа от валуна ручей расширялся и срывался в пропасть. С левой стороны за валуном была широкая каменистая площадка. Чтобы добраться туда, нужно было перепрыгнуть небольшую трещину, по которой тек и срывался в пропасть другой поток. Место было живописное, но привлекло внимание Шена вовсе не это.

На противоположной стороне площадки стоял Ер.

Трудно было поверить в такую удачу!

Заметив движение, Ер резко развернулся и не сразу узнал в человеке, стоящем на плоском камне, Шена.

— Эй, старейшина Рэн, немедленно иди сюда! — воскликнул тот, и все сомнения отпали.

— Сам иди сюда! — в тон ему отозвался Ер.

Оба они при этом остались на месте, не спуская друг с друга глаз.

Тигр легко спрыгнул с камня, перескочив трещину, и, ощерившись, встал перед Ером. Это напугало обоих: и Ера, и Шена. Хотя, в то время как Ер беспокоился за свою жизнь, Шен опасался за тигра.

— Дедушка Шэнь, не лезь в это дерьмо, а то еще испачкаешь свой чудесный мех, — попросил Шен. Звук срывающейся со склона воды заглушил его негромкий голос.

— Убери свою зверюгу, Шен! — закричал Ер.

— Это не моя зверюга! — удивленно воскликнул тот. — Ты что, спятил?

Из-за этих голословных обвинений ему даже показалось, что вернулся настоящий Рэн. Шен смотрел на него и краем глаза уловил, как нечто просвистело мимо, так быстро, что он не разобрал. Стоило ему подумать, что это обман зрения, как другая стрела ударила в плечо Ера, сбивая его с ног. Он оказался на самом краю пропасти, чудом не свалившись вниз.

Тигр, вспугнутый стрелами, метнулся к Шену и скрылся за деревьями в той стороне, откуда они пришли. Ер, подвывая, схватился за пострадавшую руку. Следующая стрела должна была пробить его глупую голову. Но прежде чем Шен успел что-либо сделать, рядом с Ером оказался человек в черных одеяниях с белым черепом на спине. Он играючи отбил стрелу и рывком поставил Ера на ноги.

— Я ведь просил тебя не теряться, старейшина, — спокойным тоном произнес он.

— Я ранен! Ранен! — вопил Ер так, словно умирает.

Шен, наблюдающий за ними со стороны, подумал, что Ер мог бы не орать так сильно после того, как ему довелось получить меч в спину от Админа. Тогда должно было быть гораздо больнее.

— Почему в нас стреляют?! Что происходит?! — плаксиво кричал Ер.

— Нападение.

— Эй, я отдам деньги! Не убивайте!

Мужчина, удерживающий Ера за здоровое плечо, ощутив чужое присутствие, резко обернулся и вперил в Шена взгляд. Шен пока не определился, как поступить. Хотелось мирно откланяться и вернуться к спокойствию заводи и почесыванию дедули Шэня за ушком, но что-то ему подсказывало, что это уже невозможно.

Стрелы продолжали свистеть в воздухе, и Ер спрятался за спину своего спасителя. Словно в замедленной съемке, Шен наблюдал потрясающую картину: Ер, пытаясь как можно лучше уместиться за спиной мужчины, поскальзывается, его нога вместе с камнями срывается в пропасть, и он, пытаясь спастись, хватается за одежду мужчины. Тот резко оборачивается, выхватывая его из пропасти, и толкает в бок. Одновременно с этим в грудь его врезается стрела, и сам человек летит в пропасть.

На все произошедшее ушло меньше двух секунд. Шен так и остался стоять на камне, потрясенно взирая на пустое пространство. Затем он перевел взгляд на Ера: тот распластался на земле, прикрыв голову, и Шен даже не был уверен, что он понял, что произошло.

Как бы он ни желал оставить Ера самого разгребать свои проблемы, этот раздражающий тип все еще был ему нужен. Шен сделал шаг вперед, намереваясь утащить Ера с траектории стрельбы, но неожиданно почувствовал, как кровь поднимается к горлу. Он закашлялся, и она потекла по подбородку. Словно во сне он посмотрел на ладони, запачканные собственной кровью. На то ведь не было никаких причин. Он не был ранен — он бы не мог пропустить подобного. Его голова закружилась. Он оступился, неловко взмахнул руками и полетел в пропасть.

Глава 199. Лесной дух, в чьих волосах запутались листья

Шен не терял сознание. Ветер просвистел в ушах, в то время как глаза видели лишь небо. Затем — шелест листьев, треск ветвей и боль. Он умудрился только закрыть руками лицо и немного сгруппироваться. Так неловко — хуже, чем ученик пика Таящегося ветра. Если бы не ограничивающий ошейник, эти ветки не принесли бы ему никакого вреда, да и само падение не казалось бы таким пугающим.

Он провалился сквозь ветви в высокие кусты, смял их своим телом и прокатился вниз со склона. На мгновение вновь оказавшись в свободном падении, он успел было с ужасом подумать, что его ждет не менее захватывающий полет, но на сей раз земля через секунду встретила его распростертыми объятиями. Шен плашмя упал на влажную, рыхлую почву, покрытую прошлогодней листвой, и затих. Несколько веток упали вслед за ним, одна несильно стукнула его по макушке. Вслед за ветками опустились листья.

После всей той уймы звуков, звенящих в ушах Шена во время падения, когда все закончилось, место показалось очень тихим. Это ощущение было обманчивым, и вскоре Шен смог уловить шелест ветвей высоко над головой, легкий скрип старых деревьев на ветру и мягкое журчание воды неподалеку.

Несмотря на обстоятельства, Шен не мог отделаться от мысли, как же ему повезло: ни одна ветка не пробила тело и он не упал на острые камни. Он оперся на подрагивающие руки и сел. Голова все еще слегка кружилась из-за произошедшего, и Шен чувствовал тошноту. Кроме того, его шея болела из-за удара о ветку, и грудь, и руки, и… несмотря на это, он бы сказал, что чувствует себя сносно, учитывая, что недавно плевался собственной кровью. Эта кровь до сих пор стояла во рту. Кажется, из-за нее он чувствовал тошноту. Вместе с тем, насколько он мог судить, подобное должно было свидетельствовать о серьезных внутренних повреждениях, но этого не ощущалось. Его тело исторгло из себя кровь и ослабело, и вместе с тем было странное чувство, что происходящее никак не связано с ним напрямую. Словно это было что-то извне.

Словно… если он уладит это, все закончится и его тело переживет это, будто ничего и не было.

Странная мысль. И ощущения тоже странные.

«Система? — позвал Шен, как только очнулся от своих размышлений. — Что случилось?»

[У меня нет ответа на этот вопрос], — незамедлительно отозвалась та.

Шен нахмурился, оглядываясь по сторонам. Неподалеку в самом деле протекал ручей, но нужно было сперва встать, чтобы подобраться к нему.

«Шен? — услышал он настороженный голос в своей голове. — Что-то случилось?»

Шен заколебался. Тон Муана не звучал слишком обеспокоенно. Значит, мечник не почувствовал серьезной боли. Он и сам ее не чувствовал, если уж на то пошло. Вспышка боли была, только когда он ударился о ветви, однако это было мимолетно, и сейчас тело просто ныло. Он ощущал слабость и тошноту из-за крови, но вдруг осознал, что это не мешает ему встать на ноги и осмотреться.

«Что ты почувствовал?» — уточнил Шен, поднявшись и подойдя к ручью.

Он опустился на корточки и зачерпнул ледяную воду, собираясь умыть ей лицо, но вместо этого импульсивно выпил ее и почувствовал огромное облегчение. Со второй попытки он все же умылся, стирая кровь с лица. Пока он занимался этим, прозвучал ответ Муана: «Я ощутил беспокойство и… страх? Теперь у меня ноет шея. Что происходит?»

Странно, что Муан почувствовал самый болезненный удар о ветку, но ничего, что было связано с кровью. Шен мысленно скривился, представляя, что ему нужно все рассказать. Он ведь заверил мечника, что просто прогуляется ненадолго, — а теперь что? Свалился со скалы? Несмотря на то что в этом не было его вины (ведь не было же?), Шен мог представить, как ужасно это прозвучит. Даже расскажи он ему всю правду (что теперь является главным героем и продолжает попадать в неприятности по этой причине) — это не стало бы достаточным оправданием. Не то чтобы Шен боялся, что Муан будет злиться. Он опасался, что Муан станет беспокоиться. Такое беспокойство давило, заставляя чувствовать себя виноватым, беспомощным и ни на что не годным.

Если так задуматься, Шен это ощущал. Ощущал с той минуты, как на его шее появился этот ошейник, пусть и делал вид, что эта ситуация его не сильно тревожит. Шен чувствовал свою никчемность из-за того, что так нелепо попался на шутку Ера, из-за него была разрушена сокровищница, в которой хранилось столько ценнейших артефактов. Он даже не смог спасти Сун Ло, хотя был так убедителен, давая обещание ее сестре. Теперь кости Сун Тян так и останутся в гробнице, и он даже не подумал, что мог бы, по крайней мере, похоронить ее. Шен убеждал себя, что все это неважно-неважно-неважно. Это мелочи. Какая ей разница? Она уже мертва. Есть вещи важнее мелочей, которые не имеют к нему никакого отношения. И это было правдой. И все же где-то глубоко внутри эти «мелочи» заставляли его чувствовать себя плохо.

Кажется, он сам этого до конца не понял. Но сейчас был разочарован в своих способностях куда больше, чем в первые месяцы после пробуждения в этом мире.

«Шен?» — позвал Муан.

«Я встретил Ера». — Это было правдой.

«Где он?!» — тут же взволнованно воскликнул мечник.

«Я его упустил. — И это тоже было правдой. — Кто-то стрелял в него — я не видел кто».

«Кто стрелял? — тут же напрягся Муан. — Охотники на тигров? В тебя ведь не стреляли?»

Шен был рад, что старейшина пика Славы сформулировал вопрос таким образом. Ему снова не нужно было лгать: «Нет, меня они даже не видели. Но Ера я упустил».

«Он ведь не мог уйти далеко, так? Я скажу Алу, и мы поможем тебе с поисками. Можно попросить Вольных тигров также помочь».

Шен заколебался. Было бы здорово, если бы Муану или Алу удалось схватить Ера. К тому же, пока они будут отвлечены поисками, он сможет вернуться в лагерь, скрыв, что случилось на самом деле.

«Вы с Алом — помогите, — согласился он. — Но не думаю, что стоит впутывать остальных. Я не хочу отвечать еще за чью-нибудь смерть».

Муан ответил не сразу. Между ними повисло молчание, но Шен отчего-то ощущал в этой тишине осуждение.

«Ты же не думаешь, что случившееся с травницей — твоя вина?» — наконец откликнулся мечник.

«Ее звали Лей».

«Ты не ответил на вопрос».

Шен выдохнул и мысленно произнес: «Нет. Конечно нет».

Слова прозвучали слишком беспечно. Муан ему не поверил.

«Это случайность, Шен. Никак не связанная с нашим присутствием…»

«Лучше поторопиться, если мы хотим перехватить Ера. Он должен быть на юго-востоке от того места, где нахожусь я».

«Хорошо», — выдохнул Муан, понимая, что продолжать прерванную фразу бесполезно.

Шену отчего-то стало очень грустно, когда голос Муана прекратил звучать в его голове. Он все еще не был честен до конца. И… будет ли вообще когда-либо? Изменилось бы мнение Муана, если бы он принимал в расчет тот факт, что рядом с главным героем вечно возникают неприятности и часто погибают второстепенные персонажи?

Шен заставил себя больше не думать об этом разговоре и осмотрелся, прикидывая, с какой стороны попытаться взобраться на гору. Сперва следовало вскарабкаться хотя бы на уступ, под которым он приземлился.

Взбираясь вверх по скользящей под ногами сухой листве, он только сейчас подумал о другом человеке, совершившем это затяжное падение. В него попала стрела, и, вероятно, ему могло так не повезти при падении, как Шену. Стоило отыскать его. В конце концов, по какой-то причине этот человек пытался спасти жизнь треклятому Еру. Вероятно, он не так уж плох, даже учитывая, что он, скорее всего, служащий того самого контрольного бюро, о котором Шен был наслышан.

Он оступился и заскользил вниз. Нога ушла в сторону, и Шен упал на колени, оказавшись почти в том же месте, откуда начинал путь. Тошнота заставила его закашляться, а на губах появился противный привкус крови, но та больше не вырывалась потоком из его горла, что не могло не радовать. Шен сделал медленный, глубокий вдох, стараясь справиться с дурнотой, и, поднявшись, направился к ручью, намереваясь изучить склон с другой стороны.

Как было бы просто полететь на мече. Но пусть Смертельное лакомство и было при нем, Шен осознавал, что из-за ошейника не сможет этого сделать. Его сил хватало, чтобы вынимать меч и размахивать им, но для полета требовались особые усилия и концентрация.

Цепляясь за стебли молодого бамбука, плотно покрывавшего склон, Шен наконец взобрался на уступ. Бамбук заканчивался под ним, а выше начинался редкий реликтовый лес. Здесь было темно, тихо и невероятно спокойно. Землю укрывал мягкий слой мха, а толстые коренастые деревья широко раскинули густые кроны. Глядя вверх, Шен начал осознавать, отчего падение оказалось для него таким мягким, — эти пышные зеленые кроны с переплетением ветвей, почти полностью скрывающие от земли солнечный свет, походили на огромные природные подушки. Шен пошел вперед, ощущая, как приятно сапоги проваливаются в мягкий мох.

Было легко ориентироваться на шум водопада. Склон оказался не очень крутым, и не составило слишком большого труда идти вверх. То же самое относилось и к протяженности склона: Шен ощущал, что катился с него довольно долго, но на деле выяснилось, что здесь не было больше двадцати метров. Он обогнул очередное дерево и вышел на берег возле небольшой заводи, которую образовывала срывающаяся со скалы вода.

Шен поднял голову, изучая склоны. Вскарабкаться отсюда обратно было попросту невозможно.

Человек из контрольного бюро должен был упасть немного правее того места, где сейчас стоял Шен. Он огляделся и пошел в том направлении, стараясь прислушиваться к каждому шороху, заглушаемому шумом падающей со склона воды.

Берег усыпали скользкие камни. Несомненно, если бы Шену менее повезло и он упал где-то здесь, он мог разбить голову или сломать все кости. Даже сейчас, время от времени оскальзываясь на камнях, он мог получить травму. Решив зайти глубже в лес, Шен сделал шаг в сторону и чуть не упал. Ладонь скользнула по камням, сдирая кожу, и уперлась в песок между ними. Что-то острое проткнуло кожу на запястье. Шен быстро отдернул руку, шипя от боли. В него впился небольшой кусочек белой кости. Он быстро выдернул его и отбросил в сторону, бормоча под нос ругательства и слизывая с руки кровь. Ранка оказалась неглубокой и быстро перестала кровоточить — только тогда Шен обратил внимание на кости, рядом с которыми сидел. Полного скелета они не составляли, очевидно смытые водой, однако меньше чем в полуметре от Шена между двумя камнями был зажат человеческий череп. Волна дрожи прокатилась по спине проклятого старейшины. Он долго смотрел на череп, словно играя в гляделки с пустыми глазницами. Наконец в левой глазнице он уловил движение, и из нее выполз небольшой жучок, беззастенчиво перебравшись в носовую полость и скрывшись там. Это заставило Шена передернуть плечами и отвести взгляд. Он завел руку назад и провел пальцами по волосам, словно надеясь нащупать заколку с бубенчиками, которая, как он прекрасно знал, все еще хранилась где-то в карманах старейшины пика Славы. Неожиданно стало так холодно, что Шен поежился. Больше не смотря на череп, он поднялся, на сей раз стараясь предельно аккуратно ступать по камням.

Добравшись до мха, он вздохнул с облегчением, привалившись к стволу огромного раскидистого дерева, перевел дыхание и пошел вперед. С каждым сделанным шагом он все больше склонялся к мысли, что было глупым ребячеством не сказать Муану, что он свалился со скалы. В конце концов, он все еще не знал, как взобраться обратно, — склон был очень крутым. Однако, несмотря на эти мысли, он не был готов позвать его, чтобы признаться.

Шен остановился у очередного дерева, переводя дыхание, и втянул приятный смолистый аромат. Пока что он не заметил ни следа упавшего человека из бюро и начал думать, что отыскать его на деле куда сложнее, чем он полагал. Именно в этот момент, когда он беспорядочно шарил взглядом между деревьями, он увидел движение впереди. Неподалеку, устроившись между высокими корнями, сидел тот самый черноволосый мужчина, которого Шен видел рядом с Ером. И в данный момент он как раз выдернул из своей груди стрелу.

Глаза Шена потрясенно расширились от этого действия, он было решил, что человек собрался умереть от потери крови, но затем увидел, что окровавлен лишь самый конец острия. Похоже, хоть стрела и ударила его, она не смогла пробить защитный слой (что там у него под этой черной одеждой?) и нанесла не более чем поверхностную рану.

Шен сделал шаг вперед, и мужчина тут же поднял голову. Он быстро вскочил на ноги и, пусть не совсем твердо стоял на них, направил на Шена обнаженный меч.

Проклятый старейшина остановился, не делая резких движений и смотря на него, словно на опасного дикого зверя. Помощь, похоже, незнакомцу была не нужна, и Шен почувствовал растерянность.

— Кто ты такой? — произнес человек. — Я видел тебя на скале.

Шен понял, что облажался, совсем не продумав этот вопрос. Если он представится старейшиной Шеном из ордена РР, этот человек скажет, что он арестован, не так ли? Пусть сейчас не известно, кто из них победит, вступи они в схватку, из этого все равно не могло выйти ничего хорошего.

— Меня зовут Ши Ён, — произнес Шен и тут же пожалел об этом. Ему не хотелось, чтобы кто-то называл его прошлым именем, но оно первым пришло ему на ум, когда он понял, что не может назваться Шеном.

— Ты охотишься на тигра? — изучающе глядя на него, уточнил мужчина.

Шен покачал головой.

— Нет. Я, скорее, пытаюсь защитить его.

Молчание затянулось. Мужчина все еще держал меч направленным на Шена и пристально изучал его. Такое недоверие (пусть и обоснованное) начинало раздражать.

— А вы кто такой? — прислонившись спиной к дереву, спросил Шен.

— Меня зовут Ю Си, — раздалось в ответ.

— Вам нужна помощь?

— Помощь?

— Я видел, — произнес Шен, чуть вздохнув с таким видом, словно его удивляет непонятливость собеседника, — вы упали оттуда, — он указал пальцем на скалу. — Вероятно, после такого падения вам может потребоваться помощь.

Ю Си долго не отвечал.

— Это не так, — наконец отозвался он, опуская меч. — Мне не нужна помощь.

Шен не собирался настаивать. В конце концов, он и сам не знал, что же намеревался сделать, если бы этот человек принял его помощь. Помог бы взобраться наверх? Но он и сам не до конца понимает, как это сделать.

Нужно было идти в противоположную сторону. Шен отстранился от дерева и двинулся к берегу.

— Эй, защитник! — окликнул его Ю Си, заставив обернуться и недоуменно нахмуриться от подобного обращения. — Ты знаешь, как отсюда выбраться?

Шен отрицательно покачал головой, и Ю Си нахмурился.

— Я видел тебя наверху. Если ты не знаешь, то как мог оказаться здесь столь быстро?

Ситуация попахивала абсурдом. Шен против воли улыбнулся, признаваясь:

— Я тоже упал.

Ю Си не проронил ни слова, вглядываясь в его лицо. Он смотрел против света, поэтому ему трудно было оценить бледность своего собеседника или кровь, застывшую на его губах. Одежда была дешевой и подранной в нескольких местах, но он поначалу списал это на бедность собеседника. Подобная мысль могла возникнуть в голове Ю Си только из-за непомерной усталости. Стоило лишь немного задержать взгляд на человеке перед ним, как глаза замечали многие несоответствия его первому впечатлению.

Его спокойный взгляд и прямая осанка точно не могли принадлежать человеку низшего сословия. Его речь также не походила на речь простолюдина. Очень длинные, распущенные черные волосы, в которых запуталась листва. Охватывающее шею черное украшение и меч в черных ножнах. А еще черные глаза. Право, он более походил на существо из другого мира, решившее прикинуться человеком и по незнанию выбравшее несоответствующую одежду.

Ю Си попытался припомнить свое первое впечатление о нем, когда увидел на скале. Он стоял на камне между двумя потоками водопада. Откуда вообще он мог там взяться?

— Ты человек или лесной дух?

Шен растерянно моргнул. Он думал, что этот человек посмеется над их совместной неудачей — свалиться друг за другом со скалы — это ведь нужно еще умудриться, и никак не ожидал такого вопроса.

— Э-э… человек.

Ю Си хмыкнул. Он не был уверен, что лесной дух признался бы.

— Ладно, — Шен отступил на шаг. — Раз мы оба не знаем, как забраться наверх, а помощь вам не нужна, я пойду поищу дорогу.

Ю Си сделал шаг вперед и замер, чувствуя, как капельки холодного пота выступают на лбу. Левая нога неловко подогнулась. Он знал, что кость не сломана, но, очевидно, этого было недостаточно, чтобы опираться на нее. Боль пронзила тело, однако на лице командующего контрольным бюро не дрогнул ни один мускул.

Шен, наблюдающий за ним, опустил взгляд на его ногу.

— Похоже, мне все же нужна помощь, — спокойным тоном признал Ю Си.

Он бы ни за что не рассказал о своей слабости, если бы это не было выгодно. Сейчас его интересовал человек перед ним, поэтому он воспользовался этим предлогом, чтобы лучше изучить его.

Шен замешкался. Он сам предложил ему помощь, но теперь медлил подходить на расстояние удара. Если он подставит ему плечо — его шея также будет открыта.

Однако Ера этот человек защищал. Что казалось абсурдным. Шену очень хотелось узнать, как же так вышло. Любопытство взяло верх, и он подошел к Ю Си. Теперь тот отчетливо увидел кровь на его губах. Похоже, он все же не соврал о том, как здесь оказался. Но зачем он приблизился к Ю Си и предложил свою помощь?

Ю Си, не делая резких движений, оперся на его руку, и вместе они поковыляли к реке. На каменистом берегу Шен остановился.

— Думаю, будет разумнее, если вы подождете здесь, пока я схожу и проверю с той стороны, — указал Шен.

Это действительно было разумно, если бы они доверяли друг другу.

— Пойдем вместе.

Шен не стал спорить. Они медленно побрели вдоль воды. С опорой, пусть и такой ненадежной, как Ю Си, идти по скользким камням стало проще.

Каждый из них молчал. Шену хотелось бы узнать, как этот человек познакомился с Ером и что их связывает, но он никак не мог спросить напрямую, не выдав себя.

— Я видел, что в вас кто-то стрелял, — наконец издалека начал он.

Ю Си оказался не расположен к этой беседе, и Шену пришлось продолжить:

— С вами был еще один человек. Вы его защищали. Возможно, вы его охранник?

Ю Си все еще молчал, но вздохнул как-то неровно, и Шен, воодушевившись, продолжил свою игру:

— Он знатный господин? — Шен надеялся, что Ю Си разозлит это предположение и он наконец скажет хоть что-то, за что можно уцепиться. — Может быть, он пришлет помощь, если мы не сможем отсюда выбраться?

Они сделали несколько шагов, прежде чем Ю Си ответил:

— Он — никто.

Немногословность собеседника удручала. Шен постарался подпустить немного разочарованности в голос:

— Так, значит, помощи ждать не приходится?

— Только не от него, — уклончиво отозвался Ю Си.

Они прошли уже довольно далеко вперед. Склон, казалось, стал ниже, но все еще был до невозможности крутым. С каждым шагом Шен ощущал усиливающуюся почти в геометрической прогрессии усталость. Вероятно, адреналин, вызванный падением, уже полностью растворился в крови и тело требовало компенсации за столь бесчеловечное обращение.

Навалившийся на его плечо Ю Си тоже не способствовал легкости ходьбы. Очевидно, им требовалось остановиться и передохнуть. Взгляд Шена скользил по камням под их ногами, когда Ю Си резко дернул его, заставив остановиться. Шен недоуменно поднял голову и увидел в нескольких шагах от них огромного белого тигра.

Ю Си явно не был счастлив такой компании и тут же опустил руку на рукоять меча.

— Без резких движений, — тихо произнес он, но окончание фразы потонуло в воодушевленном восклицании Шена:

— Дедуля Шэнь!

Тигр стукнул хвостом из стороны в сторону, а Шен продолжил:

— Дедушка, ты можешь показать мне дорогу обратно? Ну, туда, — Шен махнул головой в сторону скалы.

В этот момент Ю Си уверился, что имеет дело с лесным духом.

Тигр лениво развернулся и медленно побрел вперед.

— Идемте! — воодушевился Шен, отчего-то ни на мгновение не усомнившись, что дедушка Шэнь его понял.

Река по левую руку обратилась узкой лентой, а затем нырнула под скалу. Там же скрылся и тигр. Приглядевшись, Шен увидел, что перед большим валуном, под которым продолжала течь река, находится узкий проход в пещеру.

Увидев, куда они держат путь, Ю Си остановился как вкопанный.

— Предлагаешь идти прямо в логово тигра?

— Сомневаюсь, что это его логово, — искренне отозвался Шен.

— В узком пространстве у тигра будет преимущество.

— Я так не думаю, — снова покачал головой хозяин Проклятого пика.

Теперь, когда они стояли друг напротив друга в свете солнечных лучей, Ю Си мог лучше рассмотреть его. Кровь на его губах чуть пузырилась, но отчего-то этот человек не придавал этому значения. Он в самом деле казался потусторонним. Скажи кто-нибудь сейчас Ю Си обратное — он бы не поверил. Он встретил в этих лесах столетнего тигра и духа леса. Однако встреча с духами не сулит ничего хорошего людям.

Шен с недоумением проследил, как меч вновь поднимается в руке Ю Си острием к нему. Он изогнул бровь в немом вопросе.

— Ши Ён, да? Защитник тигра, — произнес тот. — Не думаю, что хочу идти за тобой.

Шен пробежал взглядом по лезвию — от острия, направленного в его грудь, до руки, держащей этот меч, — а затем посмотрел в черные глаза оппонента, в которых отражался дневной свет и он сам.

— Что ж, ладно, — не до конца понимая, что так внезапно насторожило этого человека, согласился Шен. — Тогда, думаю, наши пути здесь расходятся.

Он все еще не отрывал взгляда от Ю Си, но тот ничего не говорил и не двигался с места.

Шен чуть склонил голову в знак прощания и, развернувшись, направился к пещере. В отличие от Ю Си, он не сомневался, что в глубине этой скалы окажется проход на ее вершину.

Он почти подошел к черному проему, скрадывающему дневной свет, когда неожиданная острая боль пронзила его плечо со стороны сердца. Шен вскрикнул от боли, и в этом крике читалось имя старейшины пика Славы. Затем голова взорвалась болью, и тьма разлилась перед глазами черными кляксами.

Глядя в спину удаляющегося человека, Ю Си думал о том, чтобы напасть на него. Было бы глупо отпускать потенциальную угрозу и поворачиваться к ней спиной. Но он медлил, глядя, как тот отдаляется. Медлил, размышляя над тем, не является ли его открытость ловушкой. Медлил, поражаясь, как может этот лесной дух быть настолько доверчивым, чтобы повернуться к нему спиной. Черные волосы с запутавшимися листьями и веточками блестели на свету. Ю Си смотрел в его спину, но перед глазами все еще стояли белоснежно-бледное лицо, пузырящаяся алая кровь на губах и ненормально спокойный взгляд для всей этой ситуации.

Ю Си никогда не встречал человека, похожего на себя, — не чувствующего так, как другие, «нормальные» люди. Он всегда знал, что он странный и не такой, как все, но ни разу ему не приходило в голову, что, может, он не там искал? Может, он странный для людей, но в мире духов есть такие, как он?

Ю Си много лет уже не думал о своих интересах, лишь об интересах императора, но сейчас, глядя в удаляющуюся спину лесного духа, он задумался о себе.

А затем Ши Ён вскрикнул и упал. Черные волосы накрыли его, блеснув в лучах солнца. А Ю Си продолжал стоять не двигаясь и даже не вспоминая, что собирался ударить его в спину.

Глава 200. Вечер черепов

Все произошло очень быстро, и сейчас, глядя на прутья решетки, старейшине пика Славы оставалось лишь проклинать свою неосмотрительность и надеяться, что Шен не попался так же бестолково, как он сам.

Какое-то время они вместе с Алом, оставив Чи Тау в лагере с остальными, рыскали по лесу в поисках предателя — старейшины пика Росного ладана. И они в самом деле наткнулись на него. К сожалению, он вновь проявил чудеса изворотливости.

Правда, в данный момент он валялся на соломе за соседней решеткой.

Ер находился поодаль от сражения, поэтому сперва Муан не заметил остальных. Он подскочил к Еру, собираясь отобрать его оружие и заставить идти за ним. Тот выглядел растерянным и сбитым с толку, он поднял руки и совсем не намеревался сопротивляться. Более того, Муану показалось, что этот лжестарейшина пика Росного ладана в какой-то мере рад его видеть.

Тут-то на сцену и вышли люди в черных воинских одеждах с белыми черепами на спинах. Один из них заслонил Ера и вступил в схватку со старейшиной пика Славы. Мечник отбивался, лихорадочно соображая, что столкнулся с контрольным бюро, и гадал, отступить или пытаться перехватить Ера. Вскоре Муану пришлось одновременно отбиваться от четверых. Ал оставался где-то вне поля его зрения, но иногда Муан слышал его боевые крики. Противники оказались не такими простыми, и пусть в одиночку ни один из них не стал бы для прославленного мечника проблемой, вместе они действовали слаженной командой и представляли опасность. Впрочем, они вряд ли смогли бы удерживать его более десятка минут и уж никак не могли нанести ему существенных повреждений. Если бы третья сторона не вмешалась в конфликт, все бы закончилось победой старейшины пика Славы.

Однако третья сторона вмешалась. В воздухе просвистели стрелы, а между деревьями показались несколько десятков людей. Сперва Муан решил, что они заодно с контрольным бюро, но это было не так: стрелы летели и в него с Алом, и в людей в черных одеждах. Те мгновенно переориентировались, защищая Ера от стрел. Ал решил, что это его шанс, и, схватив Ера, поволок его прочь. Муан был вынужден отбивать стрелы, прикрывая их отступление.

Дальнейшие события замелькали еще стремительнее. С громким боевым кличем в схватку ворвался Чи Тау и другие дети из Вольных тигров. Муан с горьким отчаянием и злостью видел, как почти сразу одного из них насквозь пробила стрела. Забыв про Ера, старейшина пика Славы бросился им наперерез, отбивая столько стрел, сколько было возможно, и дико крича, чтобы они убирались прочь. За спиной вскрикнул Ал. На сей раз это, к сожалению, не было боевым выкриком. Муан обернулся и увидел, что парень стоит на одном колене, тяжело пригибаясь к земле.

Кто-то громко кричал, чтобы они сдавались. Этот крик преобразовался в один сплошной звук, забивающий барабанные перепонки. Муан откинул прочь одного из Вольных тигров, так рьяно стремящегося к своей погибели. А затем плечо прославленного мечника прошила стрела, и почти сразу же боль взорвалась в голове яркими кляксами.

Теперь Муан сидел за решеткой, хмуро наблюдая Ера на полу соседней клетушки, несколько детей из Вольных тигров в клетке сбоку и людей из контрольного бюро за решеткой напротив. Положение было досадным и уязвляющим его воинскую гордость. Муан не сомневался, что сам легко сможет вырваться, но как освободить детей из Вольных тигров и Ера так, чтобы никого из них не убили?

Муан опустил взгляд на левое плечо. Стрелы не было, а края раны уже стали затягиваться, но при движении все еще ощущалась боль. Шен не отзывался. Учитывая, что Муана заперли в городской тюрьме, старейшина мог быть просто слишком далеко отсюда, чтобы услышать мысленный зов. Нужно было позвать вслух, но Муан пока не решался.

Ю Си все еще продолжал смотреть на Ши Ёна, когда тот резко сел.

Командующий не двигался с места. Ши Ён что-то взволнованно воскликнул, но Ю Си не расслышал. А вслед за этим что-то быстро забормотал под нос. Это походило на проклятие, но все происходящее выглядело слишком странно, чтобы всерьез придавать значение такому предположению.

У него все еще был выбор: подойти к нему, ударить, подать руку или же просто уйти. Ю Си никогда не имел проблем с принятием решений, легко выбирая самый рациональный вариант. Однако сейчас рациональные доводы отчего-то не работали.

Тигр вновь показался из пещеры и приблизился к Ши Ёну. Он так ткнул головой в его грудь, что тот даже покачнулся, и на мгновение Ю Си показалось, что огромное животное собирается напасть. Но лесной дух ухватился руками за его холку, и тигр отступил, помогая ему подняться.

Как заговоренный Ю Си, прихрамывая, пошел вслед за ними, хотя знал, что это нелепо. Вскоре сюда должен прибыть Гу Фен, и не было никакого смысла оставаться рядом с лесным духом.

Сознание вернулось столь же резко, как покинуло его. Шен выпрямился. Ладони проскользили по плоской гальке. Висок все еще отдавал острой болью, хотя боль в плече ушла на задний план, ясно показывая, что никогда ему не принадлежала.

Стоило сознанию чуть проясниться, Шен позвал Муана. Тот не ответил, и Шен окликнул его еще раз вслух. Ответа не было.

«Система! Система! — то ли мысленно, то ли вслух завопил Шен. — Скажи мне, что случилось! Что с Муаном?!»

[Я слежу только за вами…] — осторожно и неуверенно отозвалась та.

— Не ври мне! — Шен ударил кулаками по камням.

Система еще какое-то время молчала. Время, за которое паника в груди Шена подступила к горлу. Рациональная часть мозга кричала ему, чтобы он успокоился. Но он не мог сделать этого даже по собственному требованию. Его тело била дрожь, страх заполнил сознание.

[Ничего с ним не стало, вы же сами это прекрасно ощущаете, — наконец не выдержала Система. Ее голос звучал недовольно, но под ним скрывалась мягкость. Она пыталась его успокоить. Если бы Шен сейчас был в состоянии обратить на это внимание, этот эпизод стал бы манифестом ее человечности. — Ну ранили его, однако в сердце не попали. Он сможет затянуть повреждения своей духовной силой, как только очнется].

Шен словно вынырнул на поверхность из глубоких вод и смог наконец вздохнуть.

— Что произошло?

Система промолчала. Она и так сказала слишком много неположенного.

— Это были те же люди, что напали на Ера?

Шен почувствовал себя полным идиотом. Чем он руководствовался, отправляя Муана на поиски Ера? Да, он предупредил его, что в того стреляли, но… Разве его оправдывает то, что он уверен в навыках прославленного мечника больше, чем в чем-либо? Он забыл, что количество может превосходить качество? Забыл, кто из них является главным героем? Он поставил свое самолюбие выше потенциальной опасности! Он должен был сказать ВСЮ правду, и тогда Муан пришел бы сюда, пришел за ним, а не…

Если бы Муан поступил так же, если бы из-за каких-то своих терзаний не рассказал ему, что ранен, что ему плохо, что он не может добраться до него, — Шен бы его прибил. Сейчас он ясно это понял. Собственное поведение показалось ему не просто глупым, оно было лицемерным. Он поставил свои переживания НАМНОГО выше его переживаний. Он не то чтобы не понимал, как Муан воспримет его действия, если узнает, — он не хотел понимать.

Это было так безответственно. Да, он не привык, чтобы кто-то так сильно переживал о нем. Это казалось обременительным. Приятным и ненужным в равной степени. Но стоило ему оказаться на месте того, кто волнуется, — он понял, как это больно.

Все случилось, потому что Шен — идиот.

Дедушка Шэнь, видимо устав ждать, подошел и ткнул своей большой мордой ему в грудь. Шен словно очнулся. Он провел все еще дрожащими пальцами по тигриной морде и ухватился за густую шерсть на холке. Зверь сделал несколько плавных шагов в сторону, утягивая человека за собой. Шен поднялся на ноги и навалился на его спину. Собственная слабость смешалась с переживаниями за Муана. Он вновь мысленно позвал его и не услышал ответа.

Он почувствовал себя бесполезным.

Нет, скорее, вредным.

Сущность, являющаяся старейшиной пика Черного лотоса, не просто бесполезная, она — вредная для окружающих.

Он быстро прогнал эту мысль на задворки сознания. Хотя не мог избавиться от глубокой уверенности, что так оно и есть.

Тигр потянул его к пещере, и Шен шел, неловко скользя ногами по скользким камням.

Узкая пещера трещиной рассекала скалу. Шен перешагнул через ставшую узкой, но глубокой реку, ступив на влажный песок. Пещера была небольшая, и пусть середина ее тонула в тенях, дальний конец просматривался благодаря свету, падающему сквозь навал ветвей и камней.

Тигр легко запрыгнул на высокий камень и скользнул вверх. Шен подошел ближе, изучая путь. Он обессиленно привалился к стене и сполз на песок, глядя на проход. Взобраться там было возможно, но ему нужно было слегка передохнуть. Шен прикрыл глаза.

Казалось, прошло не больше минуты. Он вздрогнул, осознавая, что чуть не провалился в глубокий сон, и, распахнув веки, увидел языки пламени и сидящего напротив Ю Си. Тот опирался спиной о противоположную стену пещеры, согнув одну ногу в колене и положив на нее локоть, и смотрел на огонь. По его выражению лица невозможно было прочитать ни мысли, ни душевное состояние. Шен видел, как в его черных глазах пляшут оранжевые сполохи пламени.

Он обернулся и вздрогнул, заметив, что солнечные лучи больше не освещают пещеру. Сумерки притаились у входа. Тигр лежал рядом с ним на песке, положив голову на скрещенные лапы. Шен почувствовал страх и подступающую к горлу тошноту.

«Сколько времени прошло?! Муан!»

Тот не отозвался. Колющий страх смешался в груди Шена с досадой на себя и растерянностью. Сердце заколотилось так быстро, что стало болеть.

Должно быть, его выражение лица представляло жалкое зрелище, потому что Ю Си перевел на него взгляд и произнес:

— Могу я чем-то помочь?

Шен недоуменно округлил глаза, глядя на него. Еще недавно тот направлял на него оружие, а теперь любезно предлагает помощь. Походило на ловушку, хотя Шен не мог предположить, что тому может быть нужно.

— Зачем вы сидите здесь? — вместо ответа задал вопрос Шен.

Ю Си коротко пожал плечами и отозвался:

— С моей ногой я не смогу взобраться по этому склону, а мои люди все еще не идут.

— Кто в вас стрелял?

— Они были похожи на разбойников, но, думаю, их нанял магистрат.

— Зачем? — удивился Шен.

— Вероятно, потому, что он плохо умеет лгать.

Шен не понял этого ответа. Он продолжал смотреть на человека перед ним, и тот вынужден был пояснить:

— Он понял, что не сможет выкрутиться, и принял решение устранить саму причину своего шаткого положения. Люди так часто поступают, когда верят, что у них есть шанс уйти безнаказанными.

Шен чуть склонил голову, изучающе рассматривая его лицо. Отчего-то последняя фраза казалась странным уточнением, хотя в ней и не было чего-то неправильного. Размышляя об этом, Шен обратил внимание, что этот человек почти признался ему, что он из контрольного бюро. Во всяком случае, он признал, что у него есть власть влиять на уровень спокойствия магистрата.

Думая о том, что нужно делать вид, что он не знает, кто перед ним, Шен совершенно не предполагал, что своим поведением лишь подтверждает мнение Ю Си, что Ши Ён не от мира сего. Ведь любой человек в этом государстве должен бы знать, что означает белый череп на черной воинской одежде. Ю Си не нужно было представляться, чтобы внушать ужас одним своим видом.

Шен прикрыл глаза и потянулся мыслями к Муану. Он заставил страх за его безопасность забиться на задворки сознания. Между Шеном и старейшиной пика Славы тянулась четкая серебряная линия. Он ощущал его боль в левом плече, но это было не смертельно, он знал это.

Нужно идти прямо сейчас.

Но прежде чем Шен поднялся на ноги, он резко обернулся, услышав шаги со стороны проема, откуда они вошли.

Ю Си увидел, как лесной дух быстро обернулся ко входу и настороженно прислушался. Командующий тоже обернулся, но проход тонул в сумерках, и не было слышно ничего, кроме журчания реки, ныряющей под громоздкий валун.

— Это ваши люди наконец пришли? — предположил Шен.

— Я ничего не слышу, — честно признался Ю Си. Возможно, у лесного духа более острый слух?

Шен поднялся, переминаясь с ноги на ногу. От долгого сидения в одной позе тело задеревенело. Затем он вновь замер. Не было сомнений, что кто-то ступает снаружи по гальке. Мелкие камешки отчетливо шуршали, скользя под тяжестью чьих-то ног.

Шен протянул руку Ю Си. Он решил, что, если это его люди, лучше пусть они сразу увидят того, за кем явились. Тот пару секунд задумчиво смотрел на протянутую ему ладонь, а затем сжал ее и с силой навалился, с трудом поднимаясь на ноги. Тигр за все это время даже не шелохнулся.

Вместе Шен и Ю Си медленно подошли ко входу в пещеру и аккуратно выглянули наружу. Стоило им это сделать, как шаги, слышимые Шеном, резко оборвались.

Снаружи никого не было. Ночь еще не вступила в свои полные права: хоть солнце и село, сумерки не были густыми, и пространство хорошо просматривалось до самого леса. Берег реки во всех направлениях был абсолютно пуст.

— Тебе показалось? — негромко произнес Ю Си.

Шен нахмурился. Ему могло показаться? Река журчала довольно громко в вечерней тишине. И все же, пока они не подошли сюда, у него не возникло и мысли, что шаги могли померещиться ему в звуках водного потока.

— Эй! — громко крикнул Шен, ловя себя на мысли, как неуютно нарушать сумеречный покой своим криком. — Есть здесь кто?

Ответом ему была сорвавшаяся с дерева птица. Они отошли от огня совсем недалеко, но Шен почувствовал пробирающий тело озноб.

— Вернемся к костру.

Вскоре Шен помог Ю Си вновь опуститься возле огня.

— Попробую взобраться, — оставшись стоять, произнес он.

Ю Си перевел взгляд на каменный завал.

— В таком состоянии да на ночь глядя? Не глупи.

Слух Шена зацепила фраза «в таком состоянии». Он вопросительно изогнул бровь. Ю Си молча дернул головой, указав взглядом на его губы. Немного нерешительно Шен провел пальцами по губам и через мгновение увидел на бледных подушечках кровь.

— Это… — он не нашелся, как «это» определить, — неважно.

Он собирался было двинуться к завалу, но вновь отчетливо услышал шаги по гальке. Казалось, невидимка подошел к самому входу в пещеру.

Шен резко обернулся, уставившись в темный провал. Человек будто нерешительно топтался снаружи, переминаясь с ноги на ногу.

— Кто там? — резко спросил Шен, и все звуки мгновенно прекратились.

Он быстро пересек пещеру и выглянул наружу. Никого не было. И человек не мог так быстро исчезнуть, даже вскочи он на меч и взмой в облака.

На сей раз Шен перепрыгнул речушку и отошел от пещеры, осматриваясь по сторонам. Он развернулся, внимательно изучая склон. Свет, тепло играющий на стенах пещеры, делал мрак вокруг гуще. В движениях ветвей Шен пытался углядеть морочащих его призраков. Он также думал о том, что, возможно, к ним подобрался другой тигр или еще какой-то крупный зверь. Но дедушка Шэнь, греющийся возле огня, не мог не обратить внимание, если бы снаружи ходил хищник, не так ли?

Внезапно Шену показалось, что он отошел слишком далеко. Из леса на него будто уставились невидимые глаза. Он резко обернулся, но сумерки сгущались с каждой минутой, и ничего уже нельзя было разглядеть между ветвей. Звук журчащей воды стал раздражающе громким, скрадывающим шорохи, позволяющим подкрасться незаметно.

Шен снова обернулся к пещере и увидел стоящего у прохода, привалившись плечом к стене, Ю Си. Он скрестил руки на груди и не мигая смотрел на него.

Прежде намереваясь вернуться в пещеру как в нечто безопасное, Шен с растерянностью ощутил, что от этого человека исходит угроза. Раньше он не замечал этого столь явно или предпочитал не замечать. Даже когда тот направлял на него меч, это не чувствовалось так отчетливо.

— Что-то не так? — негромко проговорил Шен.

Ю Си, не отрывая взгляда, медленно покачал головой.

Галька негромко шуршала под ногами. Шен сделал шаг к пещере, приняв решение вернуться, но поскользнулся и, потеряв равновесие, распластался на берегу. Рука проехалась по чему-то гладкому и холодному. Шен поднял голову и увидел человеческий череп под собственной ладонью. Он лежал не на гальке.

Словно поляна белоснежных первоцветов, весь берег был усыпан белыми человеческими черепами. Их гладкая поверхность ловила свет выглянувшей из-за скалы луны. Не поднимаясь и не мигая, Шен уставился на них. Его локоть и бок больно опирались на выпуклые останки.

Вместо того чтобы подняться, Шен перекатился на спину, широко раскинув руки, и уставился в бледный лик неполной луны. Затылок уперся в основание чьего-то черепа. Негромко журчала вода. Прохладный весенний ветер доносил цветочный аромат. Он смешивался с неуловимым запахом смерти. Шен лежал на груде черепов, ощущая себя на своем месте.

Ю Си смотрел, как лесной дух развалился на камнях. Отчего-то зрелище казалось гармоничным. В какой-то момент Ю Си поймал себя на мысли, что все происходящее этим вечером кажется очень правильным. В темных глазах лесного духа отражался свет неполной луны.

— Ши Ён, — тихо позвал Ю Си.

Тот словно бы не услышал.

Движение сбоку заставило Ю Си резко отпрянуть, почти выдернуть из ножен меч. Тигр беззвучно, словно призрак, проскользнул мимо него и, перепрыгнув через реку, направился по гальке к Ши Ёну. Он сел рядом, затем лег, скрестив передние лапы, и, чуть подняв морду, уставился вверх, будто и впрямь разглядывал звезды. Его белая шерсть с яркими черными полосами отражала лунный свет и казалась чуть голубоватой. Теперь зрелище на берегу реки стало еще гармоничнее.

Ю Си почувствовал себя маленьким. Словно мальчишка, все еще верящий в сказки, он замер на границе яви, заглядывая под звездный полог потустороннего мира. Ощущение оказалось настолько сильным, что Ю Си поднял к глазам свою руку, проверяя, не уменьшилась ли ладонь, не превратился ли он в ребенка на самом деле. Костер за его спиной догорал, превращаясь в кровавые угли. Густые красные тени запрыгали по стенам, а затем и они исчезли.

Нечто ударилось о носок левого сапога Ю Си, который немного касался воды. Он наклонился и вынул из реки череп.

Вокруг вновь была мелкая плоская галька. Из леса все еще смотрели невидимые глаза. Шен резко сел, а затем поднялся и быстро зашагал в лес.

— Муан! — воскликнул он, сделав шаг на мягкий мох. — Муан!

Он, конечно, не думал, что увидит его между деревьями, но он словно потерялся, потерялся в своих мыслях и эмоциях, и все, чего желал сейчас, — это услышать его голос.

— Муан!

Ноги по щиколотку утопали в мягком мху. В лесу было значительно теплее и тише, чем на берегу реки. Запахи сырого дерева и тихий скрип вековых стволов, а также тьма, особая темнота ночи, не разбавленная лунным светом. Только отчаянный голос Шена разрезал пространство.

— Муан!

Он чуть не ударился о низко нависшую ветку, в последний момент резко уйдя в сторону, и продолжил идти, не понимая, куда его несут ноги. Это было как наваждение. Шен не мог очнуться. Во всяком случае, без посторонней помощи.

«Шен!» — услышал он тихий голос в голове.

От облегчения, затопившего грудь, перехватило дыхание, и тело стало таким легким, что он с трудом устоял на ногах.

— Муан, черт бы тебя побрал! — забормотал он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Что с тобой случилось и где ты?!

«А ты как, в порядке?» — вместо ответа тихо спросил мечник.

— Отвечай на вопрос! — разозлился Шен.

«Со мной все в порядке, — поспешно заговорил Муан. — Просто… кхм… немного неловко, что так вышло».

— Неловко? — У Шена задергался глаз. — Тебя ранили и ты немного смущен по этому поводу?!

«Со мной все хорошо», — прозвучал поспешный ответ.

— Что произошло?

Муан помолчал пару секунд, собираясь с мыслями, и признался: «Мы ввязались в четырехстороннюю стычку. Не знаю… Так случайно вышло».

Шен понял, что сейчас разорется на весь лес, если старейшина пика Славы продолжит повествование в таком же духе.

— Где ты сейчас? — сдерживаясь, сквозь зубы спросил Шен.

«В темнице Хушуэя».

Шен почувствовал недоумение.

— Что ты там делаешь? Ты не можешь оттуда выбраться?

«Могу, — со вздохом отозвался Муан. — Но тут Ер и дети из Вольных тигров. Я не уверен, как лучше поступить».

Теперь Шен уселся прямо на мох и потребовал, чтобы Муан обстоятельнее обрисовал ситуацию. Тот поспешно и тихо разложил по полочкам, как вступил в стычку с контрольным бюро, не сообразив поначалу, кто перед ним, затем подвергся нападению толпы разбойников, потом попытался защитить глупых детишек, пытающихся проявить героизм, а следом пропустил стрелу и оказался в городской темнице. У него еще оставалась надежда, что завтра поутру магистрат решит разобраться в произошедшем и отпустит всех, не участвовавших в нападении.

— Хотелось бы верить, что так и будет. А где Ал?

«Здесь я его не вижу. Ни его, ни Чи Тау. Должно быть, им удалось ускользнуть».

Муан замолчал, и Шен тоже не знал, что сказать. Он прикидывал, что к утру ему необходимо быть у магистрата.

Мечник пораскинул мозгами и уточнил: «А где ты? Ты не встретился с Алом и Чи Тау в лагере?»

— Э-э, нет… Я все это время искал тебя и Ера. Я ведь не знал, что произошло!

Муан промолчал, но Шен почувствовал, что друга терзают смутные сомнения.

— Хватит бормотать себе под нос, соседи по камере могут подумать, что ты совсем спятил!

Это походило на конец телефонного разговора, с той лишь разницей, что Шен не мог повесить трубку.

«Будь осторожен», — попросил Муан.

Шен тихо фыркнул, возмущаясь под нос, что по сравнению с Муаном, которого ранили и который попался городским властям, он очень осторожен. Он поднялся на ноги и осознал, что не помнит, с которой стороны пришел.

Лес тонул во мраке, и никаких ориентиров не было. Шен сделал несколько неуверенных шагов и замер, прислушиваясь. Как он вообще здесь оказался и зачем зашел так далеко?

Он услышал шорох над головой, а следом с ветки спрыгнул и приземлился в нескольких шагах от него большой белый тигр. Шерсть его необычно светилась в окружающем мраке.

— Дедушка Шэнь? — неуверенно позвал Шен.

Тигр обернулся, лег на мох, вытянув и скрестив передние лапы, и, положив сверху голову, прикрыл глаза. Шен отчего-то замер без движения, неуверенно наблюдая за большим зверем.

— Дедушка? — тише позвал он.

В следующий миг пространство над тигром слегка зарябило, а затем из блеклого света соткался человек. Он был светлой тенью на фоне окружающей темноты, призраком без четких очертаний.

— Твоя сила позволила мне говорить, — произнес он, и Шен вздрогнул. Казалось, этот густой голос отдается в глубине его груди, в голове, прямо под черепной коробкой. Было неприятно, и он с трудом сдержался, чтобы не закрыть уши руками.

Впрочем, вряд ли бы это помогло.

Иногда призраки умерших людей могут вселяться в животных.

Шен посмотрел на тигра, спокойно развалившегося на мхе, и духа, зависшего над ним. С каждым мгновением тот становился все отчетливее, а из неровных очертаний проступал ясный образ.

— Меня зовут Чи Ван, я умер здесь.

Глава 201. Ночной разговор духа и призрака

Старейшина Лев досадливо покосился на мелкую девчонку, что вперила в него взгляд. После долгого сна ее переживания немного поутихли, глаза уже не были на мокром месте, а следили за старейшиной неотрывно и настороженно.

Не то чтобы Лев вовсе не умел готовить, но не мог припомнить, когда занимался этим в последний раз. Вздохнув, он все же решил поискать что-нибудь съестное на кухне, испытывая некоторую ответственность за самочувствие оставленной на его попечение девчушки.

Лули проводила старейшину взглядом и повела носком по земле. Она злилась. Очень сильно злилась. На весь мир. Понимание, что случилось с Лей, вызывало в голове воспоминания, которые ее детский мозг жаждал забыть. Воспоминания о большом доме, который раньше не пустовал. О качелях на ветке платана, на которых она сидела вместе с самыми дорогими в мире людьми. С теми, кто бросил ее и брата. И Лей их бросила.

Скосив взгляд в сторону кухни, откуда доносился подозрительный шум, Лули отвернулась и зашла в основную комнату небогатого жилища травницы, которое ей больше никогда не разделить с Лей. Все горизонтальные поверхности все еще покрывали высохшие листы бумаги, а на тумбе у кровати лежал тот самый злополучный свиток с кинжалом. Недолго думая, Лули взяла свиток и достала оттуда кинжал.

И вновь, стоило кинжалу оказаться на свободе, рядом возник высокий красивый дяденька. Увидев рассматривающую его широко открытыми глазами девочку, он ухмыльнулся и произнес:

— Эй, деточка, не желаешь заключить сделку?

— Желаю! — немедленно воскликнула та. — Только у меня свои условия!

Прошло некоторое время, когда Лев позвал ее:

— Эй, малая! Иди есть!

Но девочка не отозвалась.

Тогда старейшина, раздраженно ворча под нос, откинул в сторону полотенце, которым вытирал руки, и пошел искать мелкую. Спустя несколько минут он понял, что ее нигде нет. Лев остановился посреди комнаты, уперев руки в бока, и окинул пространство отрешенным взглядом, размышляя, что ему теперь делать. Так и не придя ни к какому заключению, он позволил себе отвлечься на разбросанные по комнате листы. Подняв один из них, он вчитался в проступающие символы. Несколько мгновений спустя брови старейшины поползли на лоб.

Нечто сильно то ли укусило, то ли укололо палец, который стискивал основание черепа. Ю Си перевел на него взгляд и, медленно опустившись на корточки, положил череп на песок.

Лесной дух стремительно скрылся между деревьев, а чуть погодя на ноги поднялся белый тигр и тенью последовал за ним.

— Муан! — услышал Ю Си отголосок донесшегося крика.

Муан? Это слово походило на имя. И это имя было Ю Си знакомо.

Так и сидя на корточках рядом с черепом, командующий осознал, что не понимает, как поступить: остаться здесь или последовать за Ши Ёном?

Имя, что слетело с его губ, могло разрушить хрупкую сказку, в которую погрузился командующий грозным контрольным бюро. Это было как наваждение, которое он не желал выбрасывать из головы. Дыхание на миг сбилось, когда он осознал, что в действительности не хочет возвращаться в реальность. Впервые за много лет у него появилось собственное желание, но… Оно абсурдно, и все увиденное им сегодня никогда не существовало в его реальности. Кем бы ни был человек, встреченный им сегодня, — он не был лесным духом, он не мог быть лесным духом, выкрикивающим имя старейшины ордена РР, который должен быть погребен в Запретной гробнице.

К сожалению, вместе с этим падением со скалы Ю Си всего лишь погрузился в иллюзию. Прислушавшись к себе, командующий признал: ему действительно жаль, что его выводы оказались ошибочны.

Положив руку на меч и не обращая внимания на боль в ноге, он двинулся в лес, где скрылся человек по имени Ши Ён.

Мох скрадывал звуки осторожных шагов. Ю Си слышал голос, пусть пока и не различал сам разговор, но он служил маяком, на который командующий шел, беззвучно разрезая тьму реликтового леса.

Он увидел Ши Ёна стоящим под большим деревом — лишь контуры ствола и ветвей угадывались в темноте. В центре небольшой поляны перед ним на мхе лежал белый тигр. В слабом лунном свете, почти неспособном пробиться сквозь густую крону, его белая шерсть, казалось, притягивала к себе лунные блики и почти слепила глаза в окружающей темноте.

— И что же ты хочешь мне поведать? — нарушил молчание Ши Ён.

Казалось, он говорит с тигром. Во всяком случае, он смотрел в его сторону, пусть и выше головы. Его взгляд был устремлен в темноту, где вообще ничего не было, даже деревья различались с трудом. Не дождавшись ответа, он нарушил молчание вновь:

— Пылает?

Ю Си окинул внимательным взглядом окружающее пространство, пытаясь определить, с кем он говорит и что может пылать. Кроме тигра, ведущего себя все так же отстраненно, он ничего не замечал.

Лесной дух… нет, человек… или все же… Этот Ши Ён хмурился, разговаривая с тьмой. Задав вопрос, он замолчал, словно слушая беззвучный ответ незримого собеседника, а затем уточнил:

— Ты был им с самой первой нашей встречи?

Ю Си перевел взгляд на тигра, спокойно лежащего на поляне. Тот совершенно не выглядел заинтересованным в беседе и уж точно не раскрывал пасть, чтобы ответить.

— Тоже? — коротко спросил Ши Ён и, сделав паузу, добавил: — Ты хочешь, чтобы я открыл правду?

Ю Си больше не знал, что должен думать. Останься он при мнении, что существо перед ним — лесной дух, — происходящее было бы проще объяснить. Но коль он человек и, вероятно, заклинатель — то что он сейчас делает? Что за незримого собеседника видят его глаза? Ю Си доводилось наблюдать, как шаманы общаются с мертвыми или проводят обряд изгнания. Но то, что происходило сейчас, совершенно не походило на подобные ритуалы.

— Как зовут твоих детей? — вновь нарушил молчание Ши Ён.

Ю Си нахмурился. Не оставалось сомнений — он точно общается с кем-то невидимым. Командующий беззвучно вынул из ножен меч.

Ши Ён задал следующий вопрос, и Ю Си замер, поглощенный осознанием происходящего:

— Чи Ван, что произошло три года назад?

Иногда призраки умерших людей могут вселяться в животных.

Шен смотрел на тигра, спокойно развалившегося на мхе, и духа, зависшего над ним. С каждым мгновением призрак был виден все отчетливее, из неровных очертаний проступал ясный образ.

— Меня зовут Чи Ван, я умер здесь.

— И что же ты хочешь мне поведать?

Забавно, Шен ощутил легкое раздражение, но не более того. Ничего не имея против людей как таковых, особенно мертвых людей, он все же раздражался из-за способов, которыми они пытались связаться с миром живых. Это утомляло. Возможно, когда-нибудь он настолько привыкнет к этому, что будет вести прием по записи, но пока что он все еще не мог воспринимать общение с призраками как нечто повседневное.

— Возможно, моя навязчивость могла показаться грубой, — чуть склонил голову призрак, выражая свои извинения. — За все три года, что я скитаюсь тенью в мире живых, я впервые встретил кого-то, кто пылает так ярко. Я рад, что мои надежды оправдались, а выводы оказались правильными: ты в самом деле можешь говорить со мной.

Шен нахмурился и, догадываясь, что тот имеет в виду, все же решил уточнить:

— Пылает?

— Не знаю, уместно ли сравнение… Для нас, существ потустороннего мира, такой свет словно путеводная звезда или желанный источник… Вероятно, мы слетаемся как мотыльки на огонь. Я видел похожий огонек в шамане, странствовавшем через эти места пару лет назад. Но он испугался тигра и услышал лишь несколько брошенных мною в гневе слов — совсем не то же самое, что сейчас… Та попытка связаться с миром живых сильно истощила меня. Беседуя же с тобой, я словно с каждой минутой становлюсь сильнее.

Шен недовольно поджал губы, не слишком удивившись словам этого призрака. Похоже, без колокольчиков он все еще неосознанно является батарейкой для духов. Это не раздражало, когда происходило под его контролем, как в случае с Сун Тян, но Шен был совсем не рад, когда его использовали вопреки собственной воле. Возможно, он мог бы прекратить подпитывать этого призрака, раз уже узнал об этом, но не был уверен, что именно должен для этого сделать.

С другой стороны, эти ощущения не чета тому, что он чувствовал, когда к нему прицепились бабушка с внучкой. Тогда они с Муаном, Алом, Аннис и Риту возвращались из столицы в орден. Ему было жутко холодно, он чувствовал слабость и лихорадку — сейчас же, даже в ограничивающем ошейнике, он не ощущал заметных неудобств.

Решив не акцентировать на этом внимание, пока не ухудшится его самочувствие, Шен с интересом уточнил:

— Ты был им с самой первой нашей встречи? — он кивком указал на тигра.

Призрак кивнул.

— Мы словно делим это тело на двоих. Иногда я полностью ощущаю себя тигром, иногда лишь парю у него над головой. Он нашел меня, когда я умирал. Его любопытная морда и спокойный взгляд — последнее, что я увидел перед смертью. Я попытался привести тебя поближе к месту моей смерти, потому что рядом со своими костями чувствую себя сильнее. Я думал, что это единственный шанс поговорить с тобой. Я не ожидал, что все выйдет из-под контроля и ты тоже сорвешься со скалы.

— Тоже?

— Я погиб, упав со скалы. Это было убийством.

— Ты хочешь, чтобы я открыл правду?

— Не это главное.

Шен уже ожидал, что Система поздравит его с открытием нового квеста, но та пока безмолвствовала.

— Я хочу, чтобы ты помог моим детям выжить. Сделай так, чтобы они были в безопасности.

— Как зовут твоих детей? — спросил Шен, уже зная ответ.

— Чи Тау и Чи Лули.

Шен выдохнул и прикрыл глаза. Да, в глубине души он знал это — знал ответ.

Исполнение этой просьбы принесет облегчение? Ведь сейчас он не может не думать, что помощь этим детям — плата за смерть травницы. Ее гибель теперь оправдывается чередой событий, благодаря которым Шен сможет вернуть детям нормальную жизнь. Был ли это великий Сюжет, что играл его чувствами? Сюжет, в котором смерть второстепенных персонажей — разменная монета для того, чтобы главный герой ощутил нужный психологический настрой.

— Чи Ван, что произошло три года назад? — спросил Шен.

— Я стал главой города Хушуэя десять лет назад. Удовлетворяя мою просьбу о переводе в родные места, император приказал прекратить убийства белых тигров для лекарств двора и восстановить численность их популяции. Один тигр живет около девяти лет. По его подсчетам, о тигровых угодьях следовало забыть минимум на десять лет. На счастье, император здоров, и за все годы, что я был магистратом Хушуэя, никому при дворе не понадобилось лекарство из частей тела белых тигров. Я следил за угодьями, численность тигров увеличивалась, однако со временем стало ясно, что я не вижу некоторых особей. Конечно, я не мог с ходу определить, куда они исчезли. Потребовалось некоторое время, чтобы увериться, что они в самом деле пропадают. Так началось мое расследование, в ходе которого я узнал о преступном сговоре продажных чиновников, которые за моей спиной и за спиной императора наживались на продаже частей тел тигров. Это прибыльное дело: богатейшие люди со всей страны готовы платить огромные деньги, чтобы получить чудо-средство из желчи, усов или костей белого тигра. Почти год мне потребовался, чтобы добыть доказательства и узнать, кто за всем этим стоит. Я оказался неосторожен. Не думал, что у них хватит духу провернуть то, что они сделали. Их угрозы казались нелепыми, ведь я был убежден, что император не поверит наговорам, а если кто-то выступит против меня с ложными обвинениями — я легко разобью их.

Воздух вокруг становился прохладнее, а призрачные черты проступали все четче. Теперь Шен видел перед собой статного мужчину с пронзительным взглядом и располагающим лицом. В Чи Тау было много от него, теперь их родство казалось очевидным.

— Я упал с этой скалы, а они подделали мою предсмертную записку, где я якобы признаюсь в заговоре против императора. Это казалось нелепым: я был уверен, что стоит только этой записке дойти до двора — правда вскроется немедленно. Однако прошло уже три года, но ничего не поменялось… Вероятно, я недооценил их хитрость и изворотливость. Как ты уже понял, после смерти я вселился в этого тигра. Затем я защитил своих детей, сбежавших в угодья от преследования стражей. Тогда я узнал, что стало с моим домом и моей семьей. Моя жена тоже умерла… Надеюсь, она ушла в лучшее место. Я же остался, чтобы защищать детей. Это была моя ошибка и моя вина, что они оказались совсем одни в этом мире. Но тигров продолжили убивать — с новым магистратом почти в открытую, и Чи Тау из-за меня, из-за этого тигра взялся защищать их всех и мстить за них. Ты не представляешь, сколько раз я молил богов, чтобы он просто отступился, забыл прошлое и вместе с Лули ушел подальше от этого места. Я боюсь, что однажды этот день настанет и я больше никогда их не увижу, но еще больше страшусь, что они погибнут в бессмысленной борьбе. Мой сын не отступится… У него характер воина, он весь в меня… Поэтому мне нужна твоя помощь.

— Чего ты ждешь от меня? Что я уговорю его отступить?

Призрак с горькой усмешкой покачал головой.

— Я лучше кого бы то ни было знаю, что его невозможно отговорить. Нет. Я хочу, чтобы ты позаботился об их безопасности.

— Как же?

— Уничтожь угрозу.

Шен помолчал, разглядывая Чи Вана. Тигр зевнул и, потянувшись, переложил голову на другую лапу.

— Кем именно были те люди, что убили тебя? Остались ли доказательства? — наконец нарушил молчание хозяин Проклятого пика.

Призрак опустил голову и сокрушенно покачал ею.

— Доказательства… были в моем кабинете, но, скорее всего, они давно уничтожены. Эти доказательства обличали начальника городской стражи Бая Ли, чиновника шестого ранга Ша Лу и главу префектуры Сан Ху. Но ниточка тянется еще выше. Во время расследования я был уверен, что глава префектуры не обошелся без поддержки чиновника из двора. Только так они бы осмелели настолько, чтобы почти в открытую идти против указа императора.

— А что насчет нынешнего магистрата?

Призрак Чи Вана покачал головой.

— Этот человек был среди тех, кто подстроил мне ловушку на скале. Но кто он такой и откуда явился — я не знаю.

Налетевший порыв ветра разорвал тишину ночи многоголосым скрипом ветвей и шелестом листьев. Тигр встал и лениво потянулся. Голос Чи Вана, до этого звучавший почти нормально, набатом раздался в Шеновой голове:

— Помоги мне! Мне нечего предложить тебе, кроме восстановления справедливости!

Шен с трудом удержался, чтобы не закрыть уши руками. Когда голос отзвенел, Шен был уверен, что сейчас вслед за этим заданием разразится Система, но в ночном лесу все стихло. Шен перевел взгляд на место, где мгновение назад висел призрак, однако теперь лишь дедушка Шэнь терпеливо вглядывался в него своими гипнотическими голубыми глазами.

Тогда Шен обернулся и посмотрел на Ю Си. Поняв, что его присутствие обнаружено, тот приблизился, прихрамывая по мягкому мху. Когда его фигура показалась в неровных лунных лучах, просачивающихся сквозь плотный полог кроны, Шен перевел взгляд с лица Ю Си на обнаженный меч в его руке.

«Снова», — только и подумал он. Шен не сомневался, что, как и многие другие, увидев столь странное действо, этот человек начнет опасливо тыкать в него оружием и утверждать, что Шен либо демон, либо буйный сумасшедший. Это было настолько не ново, что не вызывало никаких бурных чувств, лишь легкую досаду.

Однако Ю Си пусть и продолжал держать меч обнаженным, так и не направил его на Шена и вопреки всем ожиданиям проклятого старейшины удивил его вопросом:

— Ты говорил с Чи Ваном?

Шен недоуменно вгляделся в его глаза, ища там насмешку, недоверие и страх. Но эти глаза не выражали чувств, они просто смотрели на него в ожидании ответа.

— Да, — выдохнул Шен.

Ю Си не поменялся в лице.

— Что он сказал? — задал он следующий вопрос.

— Вы мне верите? — не удержавшись, уточнил Шен, не выдавая своего удивления. — Верите, что я говорю правду и действительно общался сейчас с Чи Ваном?

Ю Си прямо смотрел на него, даже не моргая.

— Зависит от того, что сказал Чи Ван.

Шен мгновение вглядывался в черты его лица, а потом до него дошло:

— У вас есть способ проверить, что это действительно был он? Вы знали его?

— Знал, — коротко подтвердил тот.

— Хм. Ну, он сказал, что император назначил его магистратом Хушуэя десять лет назад, а также приказал восстановить численность популяции белых тигров, запретив поставки ко двору на десять лет. Его детей зовут Чи Тау и Чи Лули, три года назад его подставили и сбросили с этой скалы, и он вселился в тигра, чтобы защищать своих детей.

Выслушав эту речь, Ю Си какое-то время не говорил ни слова. Шен попытался вспомнить еще какие-нибудь детали из повествования призрака.

— Спроси его про наградную табличку от императора.

Шен покачал головой.

— Я не могу спросить его прямо сейчас, теперь я снова вижу только тигра.

— Разве ты не можешь спросить у тигра?

Шен вгляделся в лицо Ю Си. Ему подумалось, что его поведение — умелое представление, которое он разыгрывает непонятно с какой целью, на самом деле не веря Шену ни на мгновение. Сейчас объявит, что тот свихнулся.

Но Ю Си продолжал смотреть прямо, без тени улыбки или ехидства.

— Тигр мне не ответит, — произнес Шен.

Очередной порыв ветра заставил ветки тревожно биться друг о друга. Лунные зайчики на лице Ю Си превратились в дрожащий калейдоскоп.

Длинные волосы Шена растрепались на ветру, путаясь и закрывая лицо. Ветер все не стихал, и Шен почувствовал, как тело пробирает озноб. Внезапно стало так холодно, что даже дыхание перехватило.

В свете лунных зайчиков кожа Ши Ёна была под стать белой шерсти тигра. Ю Си продолжал смотреть на него, не в силах прийти к какому-то выводу. Он мог бы спросить его прямо сейчас, кто такой Муан, и выяснить всю правду, но решительный глава контрольного бюро странно медлил. Ши Ён продолжал наблюдать за ним, словно он был диким зверем — то ли сытым, то ли голодным, то ли готовым напасть, то ли решающим благоразумно не связываться с опасной добычей.

В конце концов Ю Си решил отложить этот разговор до утра. Он протянул ему руку, прежде чем подумал, что делает и как будет выглядеть, если Ши Ён откажется ее принять.

Но тот не отказался.

Глава 202. Чертова слава

Ал не помнил, как отключился. Открыв глаза, он заморгал, пытаясь понять, что случилось. Он огляделся по сторонам, с досадой осознавая, что старейшина Рэн, который уже был у него в руках, вновь куда-то делся.

Рядом с ним на корточках сидел Чи Тау. Его бледное лицо выражало беспокойство, и Ал прислушался к своим ощущениям, решив, что мог быть серьезно ранен. Однако, кроме головной боли, которая была терпима, он не чувствовал других болезненных ощущений.

— Где Муан? — спросил Ал.

Только сейчас он полностью осознал, что находится не в том месте, где шел бой. Он вновь в секретном лагере Вольных тигров, лежит на лавочке, а издалека доносятся аромат приготовленной на огне еды и полный отчаяния плач.

Чи Тау отвел глаза.

— Двое младших братьев погибли. Это… это все моя вина.

Ал не знал, что ответить. Это действительно была его вина. Зачем они вообще ринулись в то сражение? От них не было никакой пользы.

Прежний Ал так бы и заявил в лицо этому парню.

Он чувствовал свое родство, сходство с Чи Тау и его безрассудной храбростью, но если раньше поддержал бы его, считая, что такие поступки — это смело и достойно уважения, то сейчас его разум разрывало на части от мысли, как это было необдуманно и глупо.

Ал не мог ругать его, но отчего-то, глядя на раскаяние и вину, застывшие на его лице, ощущал лишь досаду.

«Неужели со мной было так же? Неужели Шен чувствовал то же самое, глядя, как я извиняюсь за ошибки?»

С недавних пор Ал очень серьезно задумался над тем, что может чувствовать этот человек. И выводы, к которым он время от времени приходил, пугали и беспокоили его.

После откровенного разговора с Шеном Ал понял, что его мысли словно переключили. Он хотел заботиться о благополучии Шена, чтобы подтвердить этим свою нужность, и вместе с тем все чаще задумывался, каково должно быть человеку, перенесшемуся из другого мира и оказавшемуся во враждебной для себя среде. Он так мало спрашивал его об этом, сперва делая вид, что это не такое уж большое дело, затем желая поразить его своей осведомленностью, а в какой-то момент ему стало казаться, что расспросы — это глупо, он ведь не шестилетний ребенок. Теперь же Ал не мог отделаться от мыслей о прошлой жизни Шена и пытался понять, в порядке ли он теперь. Потому что иногда Шен казался совсем не в порядке. Словно нечто прорывалось из-под завесы, во взгляде или неловко оброненной фразе, — и если не выискивать такие признаки специально, можно их и не заметить. Однако отныне Ал сконцентрировал все свое внимание на том, чтобы замечать. Он боялся задавать вопросы, но хотел быть как можно ближе, и для этого нужно было как можно лучше понимать.

Но Ал мог трактовать поведение Шена лишь исходя из своего опыта. Благо за свои шестнадцать лет ему довелось пережить немало. Куда больше, чем детишкам с серебряной ложкой во рту вроде Аннис.

Чи Тау все еще сидел рядом с ним. Ал медленно поднялся с лавки, чувствуя усиливающуюся боль, пульсирующую в висках.

— Мне нужно найти Шена, — произнес он скорее для себя, чем для лидера Вольных тигров.

Чертов ошейник все еще оставался на Шене, и Ал не был уверен, как сильно тот ограничивает его возможности.

Чи Тау поднял на него рассеянный взгляд. Ал подумал, что парень даже толком не понял, что он сказал.

— Вам лучше оставаться здесь, — добавил Ал.

— Мы не можем оставаться, — Чи Тау отозвался так тихо, что Алу пришлось напрячь слух. — Сегодня началась массовая охота. Мы не можем… просто остаться.

— Тиграм никак не поможет ваша кончина! — зло воскликнул Ал. — Благоразумие — это не слабость! Просто придумай такой план, в котором твои люди не гибнут попусту!

Сказав это, он отвернулся и пошел прочь из лагеря. Он не хотел смотреть на боль, отразившуюся на лице Чи Тау. Да, это было грубо, и Ал знал, что из-за его слов Чи Тау будет еще больше винить себя в смерти товарищей. Однако если это поможет ему стать рассудительнее — Ал не против был сыграть роль горького отрезвляющего пойла.

Может, он был столь категоричен из-за того, что сам чувствовал долю вины, оставляя этих парней вот так. Но эта доля вины не шла ни в какое сравнение с беспокойством, удушающей волной разливающимся в его груди из-за отсутствия Шена.

Перед тем как они столкнулись с неприятелем, Муан сказал, что Шен нашел старейшину Рэна, но тот сбежал от него. В битве Шен не участвовал, или, во всяком случае, Ал его не видел. Значит ли это, что он все еще где-то в горах? Где его искать? Что помешало ему вернуться в лагерь?

Надеяться найти его здесь в одиночку — все равно что ставить на один шанс из тысячи. Но сколь бы благоразумнее не было ждать его в лагере — Ал просто не в состоянии был усидеть на месте.

Ветки потрескивали, объятые теплыми языками пламени. Отсветы огня играли на каменных стенах и бросали на лица сидящих друг напротив друга людей причудливые тени. В пещере было тепло, но Ши Ён продолжал тянуть руки к огню. Его тонкие бледные пальцы почти касались языков костра. Длинные черные волосы пологом окутывали спину и плечи. Ю Си наблюдал за каждым его движением, не в силах отделаться от мысли, что следующий неловкий жест отправит прядь этих волос прямо в огонь. Ши Ён, однако, не замечал этого.

Казалось, Ю Си задремал, потому что раздавшаяся фраза заставила его встрепенуться, будто выплывая из грез:

— Вы не спрашиваете.

Голос прозвучал тихо, и вместе с тем в нем затаились некие тревожно-угрожающие нотки.

Ю Си продолжал молча изучать его, но Ши Ён больше ничего не сказал. Напротив, по его лицу пробежала мимолетная тень, словно он досадовал, что вообще открыл рот. Впрочем, отчего бы и не скоротать время за беседой? Ю Си не мог себе позволить сон, но ощущал, что слишком утомлен, чтобы не проваливаться в грезы с открытыми глазами. Нога сильно ныла, но эта боль не бодрила, а скорее изматывала, даря утомленному сознанию желание укрыться в забытьи зыбкой дремы.

— Ты шаман?

Убрав ладони от огня, Шен слегка поежился, обхватив себя руками. Эта ночь казалась на редкость прохладной. Вопрос Ю Си заставил его улыбнуться.

Командующий контрольным бюро отметил, что, пусть губы Ши Ёна улыбаются, глаза остаются скорее печальными.

— Разве я похож на шамана? — с улыбкой попенял Шен, подкинув подальше в костер несгоревшую веточку.

— Нет, — спокойно согласился Ю Си.

«Ты больше походишь на лесного духа», — он почти произнес это вслух. Но какой смысл в этих словах? Ю Си уже спрашивал, и этот человек ответил отрицательно.

Ему внезапно подумалось, что у Ши Ёна красная кровь. У духов не должно быть красной крови, не так ли? Он не знал наверняка. Он посмотрел на его губы — кровь на них больше не пузырилась, но Ю Си на ум пришла запоздалая мысль, что если перед ним человек, то с такими симптомами у него должны быть очень серьезные внутренние повреждения.

Но Ши Ён сидел у костра и слабо улыбался, доказывая тем самым свою нечеловеческую сущность.

— А кто вы такой? — нарушил молчание Шен.

Ему подумалось, что было бы неплохо, если бы Ю Си рассказал что-нибудь о себе. Что угодно, пусть даже продолжит скрывать свою принадлежность к контрольному бюро.

Ю Си прикинул, может ли быть, что Ши Ён просто до сих пор не заметил белый череп на его куртке. В конце концов, он ведь в самом деле не поворачивался к нему спиной. Подумав, что это возможно, Ю Си также решил, что пора заканчивать с этой игрой. Все равно эта ночь вскоре подойдет к концу, а вместе с ней развеются и все сказки. Ю Си не привык ощущать бессилие, поэтому, желая взять ситуацию под свой полный контроль, решил сам все прекратить:

— Я из контрольного бюро.

Ю Си привык, что после этой фразы собеседники бледнеют до цвета первого снега. Впрочем, Ши Ён и так был почти нечеловечески бледен, поэтому командующий следил за его глазами.

Шен поднял на него взгляд, немного удивленный подобной откровенностью. Жаль, что он сам не может ответить тем же.

Ю Си недоверчиво уставился на своего собеседника. Долгие годы с самого основания бюро он не видел настолько спокойной реакции. Как будто он заявил, что писарь при дворе или, может, простой гвардеец.

Молчание затянулось. Шен не нашел безопасного вопроса и придвинулся к костру, просто надеясь, что Ю Си продолжит говорить. А тот наблюдал, как Ши Ён вновь тянет руки к огню, совершенно не беспокоясь о том, что рядом с ним сидит человек, облеченный властью казнить его в любой момент, стоит ему только решить, что на то есть причина. Про контрольное бюро ходит много баек, и эти байки порождают еще больше страха в сердцах людей. Но только не у этого конкретного человека.

Помолчав, Ю Си решил вернуть разговор к первоначальной теме:

— Ты больше не видишь генерала Чи Вана?

Тигр остался сторожить вход. С того места, где сидели Шен и Ю Си, они могли видеть его белую в черных полосках спину и медленно бьющий по земле хвост.

Шен покачал головой.

— Значит, вы знали его в прошлом?

Шену был известен ответ — Ю Си уже об этом сказал. Повторяющийся вопрос был попыткой подтолкнуть неразговорчивого собеседника развить тему, но тот лишь кивнул. Подумав, что Ю Си не хочет говорить об этом, Шен все же решил попытаться еще раз, пока тот прямой просьбой не оборвет его расспросы.

— Когда он служил при дворе?

— Почему ты так решил?

— Просто предположил. Контрольное бюро подчиняется императору, а Чи Ван обмолвился, что император удовлетворил его просьбу о переводе в родные места. Может, до этого он находился в столице? Впрочем, с той же вероятностью он мог нести службу и на границе.

— Генерал Чи прославился своими доблестными подвигами еще в молодости. Отчасти ты прав в обоих своих предположениях: он служил и на границе, и какое-то время находился при дворе. Когда предыдущий император скончался, а на престол взошел его сын, он решил перебраться в родные места. Должность магистрата была слишком низкой для такого человека, и многим казалось, что он впал в немилость. На самом деле, император предлагал ему куда больше, но он отказался. — Ю Си хмыкнул и задумчиво продолжил: — Только такой человек, как Чи Ван, мог позволить себе отказать императору.

Помолчав, он заключил:

— Должно быть, он не мог и подумать, что, пройдя через столько битв, погибнет вот так. Впрочем… он должен был знать, что смерть непредсказуема.

— Мои… мои соболезнования.

Жестом недоумения Ю Си приподнял бровь.

— Мне показалось, что вам очень жаль, что его не стало, — пояснил свои слова Шен. Он почувствовал себя несколько неловко. — Он был вашим другом?

— Едва ли мы перемолвились более чем парой фраз… — задумчиво припомнил Ю Си. — Однако он один из немногих, кого было за что уважать.

Небольшая пещера вновь погрузилась в молчание. Ю Си смотрел на Ши Ёна, думая о том, как сам выглядит сейчас, раз этот человек высказал соболезнования его утрате. Эти слова казались смешными или хотя бы должны были вызвать его презрение, однако Ю Си оставался в замешательстве, не зная, отчего Ши Ён вообще произнес это.

Ши Ён поежился и подался к огню так близко, что Ю Си был более чем уверен, что с минуты на минуту вспыхнут его волосы.

В пещере стало душно, и Ю Си снял свою черную кожаную куртку, под которой была черная верхняя одежда с защитной жилеткой. Подержав куртку в руках, он небрежно кинул ее вперед. Та приземлилась на ноги Ши Ёну, который молча уставился на эту куртку, словно не понимая, откуда она взялась.

— Можешь накинуть, если тебе холодно.

Этот человек понятия не имел, что Ю Си сейчас нарушал закон. Форменные вещи с эмблемой контрольного бюро не могут быть переданы постороннему, а потеря такой куртки влечет за собой наказание не меньше, чем за дезертирство. Ю Си сам не отдавал себе отчета, как так вышло, что он сделал то, что сделал. И все же, наблюдая, как Ши Ён медленно продевает руки в рукава его куртки, он не ощущал сожаления.

Кожаная куртка контрольного бюро была действительно качественной вещью. Надев ее, Шен тут же понял, что хочет себе такую же. Он не стал застегивать ее, а просто запахнул и сложил руки на груди, нахохлившись, словно мокрый воробей. Воротник его одежды примялся под курткой, и черный ошейник обнажился, ярко выделяясь на фоне бледной кожи.

— Зачем это? — уточнил Ю Си, указав на его шею.

Шену потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, о чем тот спрашивает. Он провел рукой по шее, ощущая под пальцами прохладную гладкую поверхность.

— Ну… хм, — он пытался, чтобы пауза не была слишком долгой, поэтому ляпнул первое, что показалось ему приемлемым объяснением, — для красоты.

Ю Си молча пялился на него своими черными бездонными глазами.

Как бы глупо ни звучало его пояснение, Шен не видел причин менять его.

Так они и сидели в тишине, под звуки мирного треска костра, глядя друг на друга.

— Кто ты такой? — тихо, с неким особым чувством, которое Шен не мог понять, спросил Ю Си.

Шен продолжал молча смотреть на него. Ему было откровенно лень выдумывать нечто правдоподобное, чтобы обмануть, но и признаться в истинном положении дел и рассчитывать на мирное продолжение беседы он не мог.

И тут…

— Шен! — донесся далекий крик. — Ше-ен!

Хозяин Проклятого пика похолодел, на мгновение в его глазах, смотрящих на Ю Си, проскользнула тревога. Командующий не мог этого не заметить.

— Шен… — тихо повторил он.

Проклятый старейшина сильнее вцепился в куртку, словно надеясь, что Ю Си не станет дырявить мечом собственную вещь.

По его реакции Ю Си отчетливо понял, что далекий голос, разносящийся по предрассветному лесу, зовет именно его. Отчего-то такой исход крайне разочаровывал. Это было очевидно еще с тех пор, как Ю Си услышал имя, которое тот выкрикивал в лесу. И все же…

— Шен, зовущий Муана, — тихим голосом произнес Ю Си, и от угрозы, прозвучавшей в его тоне, у Шена по спине пробежали мурашки.

И снова Алу одним своим приближением удалось ввергнуть этого неудачливого старейшину в неприятности.

Ю Си окинул его взглядом, словно впервые увидел.

— Ты в самом деле… тот проклятый заклинатель из ордена РР? Старейшина Шен.

Отрицать уже не имело смысла, но улыбнуться и посетовать, что слава вновь его опередила, тоже оказалось сложно. Фраза так и крутилась на языке, но Шен продолжал сидеть, обхватив себя руками, и молча смотреть на Ю Си.

Пусть атмосфера между ними переменилась, ни Шен, ни Ю Си не двигались с места и не делали попыток обнажить мечи. Это было странное противостояние взглядов, и в зрачках каждого из них отражались языки пламени.

Это не могло длиться долго, точно так же как Ал не мог просто пройти мимо пещеры.

Чего Шен не мог предположить, так это того, что одновременно с тем, как Ал ввалится с одной стороны пещеры, с другой внутрь заглянет человек в таких же черных одеждах, как на Ю Си.

Двое замерли, глядя на людей у костра. Ал испытывал радость, смешанную с беспокойством, и обшаривал глазами фигуру Шена, пытаясь понять, не ранен ли тот, и почти не обращая внимания на другого человека.

Гу Фен же, напротив, посмотрев на командующего, тут же метнул взгляд к его спутнику, потрясенно рассматривая куртку, на спине которой, пусть и скрытый волосами, все еще отчетливо выделялся белый череп.

Люди у костра одновременно попытались встать, и для обоих это оказалось не совсем просто. Ал и Гу Фен с двух сторон метнулись к ним.

— Шен, все в порядке? — напряженно уточнил парень, поддерживая его под локоть и вглядываясь в бледное лицо.

— Командующий, — скупо обронил Гу Фен, давая Ю Си опереться на него и вкладывая в короткое обращение череду вопросов и сомнений. Ю Си прекрасно понял его без лишних слов.

Они с Ши Ёном… нет, с Шеном выпрямились и уставились друг на друга.

Ал, до которого наконец дошло, с кем он столкнулся, встал перед Шеном, прикрывая его собой и угрожающе положив руку на рукоять меча. Несмотря на все его потуги, он походил на котенка, порыкивающего на двух взрослых пантер.

Когда напряжение в пещере, казалось, достигло апогея, Шен разорвал тишину:

— Кажется, и вам и нам кое-что задолжал магистрат.

Ситуация выглядела патовой: Ю Си стоял лицом к лицу с тем, кто нарушил имперский указ, но не мог вслух объявить об этом. Стоит ему озвучить обвинение — он должен арестовать преступника. Однако в том положении, в котором они оказались, не было понятно, кто выйдет победителем из схватки.

Шен думал о том же. Их оказалось двое на двое: на стороне контрольного бюро многолетний боевой опыт, на его стороне — удача главного героя и сила заклинателя. С такими первоначальными данными трудно определить исход столкновения.

И он, и Ю Си устали за этот долгий день и полную переживаний ночь. И главное, хотели ли они в самом деле воевать друг с другом?

В такой ситуации оставались лишь переговоры.

На следующее утро ни свет ни заря кто-то стучал в барабан у дверей магистрата, заявляя о нанесенной обиде и взывая к справедливости.

Глава 203.1. Переговоры

— Тут довольно уютно. И мало места для маневров. Присядем обратно? — чересчур беззаботно, учитывая сложившуюся ситуацию, предложил Шен.

Гу Фен угрожающе положил ладонь на рукоять меча. Тип, стоящий перед ним в куртке командующего контрольным бюро, источал опасную ауру. И как он смог завладеть этой курткой? Украл? Выманил лживыми речами? Представить, что Ю Си отдал ее добровольно, его заместитель не мог.

— Ты прав, — ответил ему командующий и первым опустился на песок.

Шен подтолкнул Ала, чтобы тот не загораживал его, и заставил сесть рядом с собой у костра. Гу Фен с недовольством окинул эти «мирные» посиделки и остался стоять, не снимая руки с меча. Пусть он и нависал над всеми, нарушая видимость непринужденной беседы, и Шен, и Ю Си предпочли просто не замечать этого. Только Ал кидал на него красноречивые угрожающие взгляды.

Тигр у входа исчез.

— Чем же магистрат этого города не угодил проклятому заклинателю из ордена РР? — нарушил хрупкое, как первый лед, молчание Ю Си.

Вид у Шена был слегка скучающий, когда он принялся пояснять, не глядя на собеседников и ворочая угли в костре тонкой длинной веткой:

— Полагаю, вам прекрасно известно, что творится сейчас в этом городе. Куча наемников заполонила его в надежде отхватить куш за убийство белого тигра. Беззаконие, как ни посмотри, ведь только имперский двор вправе отдавать приказ на убийство белых тигров.

— Все так, — согласился Ю Си. — Только какое вам до этого дело?

Шен покосился на него. Теперь, когда его статус стал известен, этот человек внезапно начал обращаться к нему предельно вежливо. Иронично, что Шен ощущал разочарование по этому поводу.

— Так вышло, что судьба свела нас с группой защитников тигров, именующих себя Вольными тиграми.

Ю Си припомнил, что при их знакомстве Ши Ён, то есть Шен, тоже назвался защитником тигра. Казалось, это было сто лет назад.

— Их руководитель — сын Чи Вана, Чи Тау.

— Он остался в городе? — встрепенулся Ю Си. — А что насчет дочери, о ней вам известно?

Шен улыбнулся и скосил глаза на Ала. За то недолгое время, что они находились вместе, он не мог не заметить, что парень прикипел к девочке. Впрочем, сам Ал вряд ли признает это.

— Они с братом живут как простолюдины. Сейчас Чи Лули осталась с моим коллегой, — поведал Шен, не вдаваясь в подробности их точного местоположения.

На какое-то время в пещере воцарилось молчание. Гу Фен все еще нависал над сидящими у костра людьми немым укором. Шен поплотнее обхватил себя руками, стараясь справиться с утренней прохладой, и только сейчас сообразил, что так и не вернул куртку ее владельцу. Этот факт вовсе не заставил его тут же исправить ситуацию, просто теперь он кутался в чужую куртку со всей осознанностью. «Может, сказать, что он получит ее обратно, только сняв с моего хладного трупа? Или все же отдать миром?» Отчего-то решить было трудно.

— Хорошо, — наконец нарушил молчание Ю Си. — Значит, вы хотите уверить нас, что знаменитый проклятый заклинатель вмешивается в чужие проблемы и ведет переговоры с контрольным бюро, чтобы помочь детям. — Это прозвучало как крайне ироничное утверждение.

Шен обратил внимание, что Ю Си сильно изменился, когда рядом оказались Гу Фен и Ал.

Белокурый главный герой, сидящий на песке рядом с Шеном, явно неодобрительно воспринял определение «проклятый заклинатель», но проявил несвойственную себе сдержанность и всего лишь тихо фыркнул под нос. Очевидно, контрольное бюро даже в лице всего двух своих членов казалось ему достаточно опасной силой, чтобы не терять благоразумия.

— Это не единственная причина, — не поддавшись на провокацию, спокойно поведал Шен. — Есть еще как минимум пара поводов, которые сейчас находятся в тюрьме магистрата, чтобы мне быть недовольным его методами. У меня также нет доказательств, но я полагаю, убийство травницы, которое было замаскировано под нападение тигра, не случилось без ведома магистрата. И последняя, возможно, самая важная причина: он был одним из тех, кто подстроил убийство Чи Вана.

— Откуда… откуда вам это известно?! — пораженно воскликнул Гу Фен.

Шен не повернул к нему головы, рассматривая лицо Ю Си. Тот, в отличие от своего подчиненного, прекрасно понял, кто мог сообщить Шену эту информацию.

— Что-нибудь еще? — сухо уточнил он.

— Еще трое, кто устроил заговор против Чи Вана, если вам интересно, — сообщил Шен и замолчал.

Ю Си понял, что он не скажет имен просто так.

— У вас есть доказательства?

— Скорее всего, нет. Чи Ван сказал, что они были в его кабинете. С тех пор прошло три года, и дом «изменника» подвергался полному обыску и конфискации имущества. Будет настоящим чудом, если доказательства каким-то образом сохранились.

Пока Гу Фен напряженно соображал, что значит фраза «Чи Ван сказал», Ю Си задумчиво постучал пальцами по колену и произнес:

— Есть одно место, где мы можем поискать.

Конечно, он думал о домике на дереве, куда некто снес кучу вещей, принадлежащих роду Чи.

— Теперь вы сообщите нам имена той троицы?

Шен немного удивленно посмотрел на него.

— Если доказательства в самом деле найдутся — вы сами обо всем узнаете. Если же нет — эти обвинения останутся всего лишь моими словами. Не думаю, что вы доверитесь мне настолько, чтобы принимать решение без доказательств.

— Это уж мое дело, — коротко возразил Ю Си.

Шен с десяток секунд внимательно вглядывался в его непроницаемо-безэмоциональное лицо, а затем простодушно пожал плечами и произнес:

— В самом деле, мое молчание мало что изменит. Жалко, что я не могу так просто доказать свою искренность: вряд ли моих заверений в правдивости будет для вас достаточно. И все же хочу уверить вас, что я никак не связан с людьми, чьи имена сейчас назову. Я их даже ни разу не видел.

Ю Си принял его слова кивком.

— Начальник городской стражи Бай Ли, чиновник шестого ранга Ша Лу, глава префектуры Сан Ху.

— Глава префектуры?! — воскликнул Гу Фен. — Вы хоть понимаете значение своих слов?! Вы обвиняете главу префектуры в измене! За лжесвидетельствование по такому делу положена смертная казнь!

Шен только устало покачал головой, совсем не впечатлившись его эмоциональной отповедью.

В пещере снова воцарилось молчание. Гу Фен какое-то время нервно походил из стороны в сторону, а затем все же плюхнулся на песок между Шеном и Ю Си, не снимая руки с меча. Ал, сидящий слева от Шена, пытался заглянуть тому в лицо, чтобы поймать его взгляд, но Шен не смотрел в его сторону.

Так в тишине они просидели довольно долго. Шен, насмотревшись на безэмоциональную реакцию Ю Си, отвернулся к костру и уставился на пляшущие языки пламени.

— Я приказывал тебе послать кого-нибудь в префектуру, — произнес Ю Си. — Этот человек ведь так и не связывался с тобой? — обратился он к Гу Фену.

Гу Фен покачал головой. Он и сам думал о том, что боец, которого он послал, должен был добраться до префектуры еще этим днем. Впрочем, пока он не задержался настолько, чтобы сделать вывод, что с ним что-то случилось.

— Полагаю, — продолжил Ю Си, — своими непродуманными действиями я мог спугнуть префекта. В лучшем случае он просто сыграет дурачка, но в худшем может сделать верные выводы и предупредить своего покровителя, что контрольное бюро копает под них.

Шен мысленно с уважением отметил, что Ю Си быстро сделал абсолютно верные выводы на основе предупреждений Чи Вана: ниточка этого заговора тянется в самые верха. Очевидно, Ю Си прекрасно понял, что префект Сан Ху не смог бы провернуть столь дерзкий план без прикрытия кого-то более значительного. Но куда больше Шена удивил сам факт, как просто Ю Си принял его слова на веру. Конечно, доказательства подтвердили бы его слова, и в таком случае лучше начать действовать как можно быстрее. Однако пока доказательств нет, нельзя отбрасывать возможность, что, обвиняя этих людей, Шен действует в неких своих скрытых интересах. Трудно поверить, что Ю Си не рассматривает такую возможность. Шен признал, что не понимает, чем именно руководствуется этот человек в принятии решений. Просчитать его действия будет непросто.

— Итак, начальник городской стражи, местный чиновник и магистрат. Я хочу, чтобы их смерти не были взаимосвязаны.

Шен изумленно уставился на него.

— Вы не будете судить их?

— Контрольное бюро уполномочено судить, выносить вердикт и приводить его в исполнение незамедлительно, — пояснил Ю Си, попутно отмечая, что этот человек не знает элементарных вещей.

— А как же полноценное разбирательство? Разве не нужно доказать вину каждого так, чтобы не осталось сомнений?

— Не нужно, — был короткий ответ.

Шен в этот момент с таким изумленно-детским выражением хлопал ресницами, что Ю Си против воли, глядя на него, вновь вспомнил ощущение сказки, в которое сам погрузился совсем недавно, чувствуя себя ребенком. Он отвел глаза и уставился на песок под своей рукой. Гу Фен, заметив это, испытал настоящее потрясение: командующий выглядел так, словно сидящему напротив человеку удалось его смутить. Конечно, впечатление было полностью обманчивым, а Гу Фен моргнул — и все пришло в норму, однако он еще долго не мог избавиться от замешательства, поселившегося в его сердце.

Шен по привычке хотел было возмутиться и потребовать разбирательства согласно букве закона, но вовремя вспомнил, что, по сути, все еще плохо знает местные законы, да и тигр Чи Ван не просил его о восстановлении справедливости — он просил защитить детей. Если убрать всю прогнившую верхушку этого города, это ведь в самом деле защитит их, не так ли? Если, конечно, это место не займет кто-то похуже.

— Нельзя действовать опрометчиво: в тюрьме находятся мои друзья, а также дети из Вольных тигров.

— Там также находятся двое наших воинов, — заметил Гу Фен. — Что служит доказательством измены магистрата. Контрольное бюро может приговорить его к смерти в любой момент.

— Полагаю, он объявит нас мошенниками, притворяющимися государственными служащими, — предположил Ю Си. — В таком случае он может казнить всех. Это его слово против нашего. Очень кстати, что нам не нужно никому ничего доказывать: контрольное бюро отчитывается исключительно перед императором. Так что сейчас это вопрос превосходства в силе, раз уж он настолько обезумел от страха.

— И что насчет сил? — уточнил Шен. — Вы уверены в своем превосходстве?

— Магистрат всего лишь трусливый человек, — меланхолично пояснил Ю Си. — Однако простые стражники будут слушаться его приказов. Мы убьем любого, вставшего на пути наших целей, однако нам не нужны напрасные жертвы.

В пещере вновь воцарилось молчание. Ал подбросил в костер несколько толстых веток.

— Лучше всего будет напасть на троих одновременно, — поразмыслив, произнес Ю Си. — Чтобы никто из них не успел сбежать, заподозрив неладное. Для чиновника Ша Лу подстроим несчастный случай — повозка перевернется или что-нибудь в этом роде. Начальника стражи прирежут сбежавшие из тюрьмы преступники, те самые притворяющиеся воинами контрольного бюро мошенники — какой ужасный, беспрецедентный случай. Конечно, настоящему контрольному бюро нужно будет разобраться и наказать виновных. Что касается магистрата…

— Я им займусь, — заявил Шен.

— Вы? Каким образом?

— Отвлеку его внимание и внимание стражи, пока вы спасаете из тюрьмы детей из Вольных тигров.

— Там Чи Тау? — уточнил Ю Си.

— Нет, Чи Тау в лагере на скале, — впервые с начала переговоров подал голос Ал.

— В тюрьме — старейшины Рэн и Муан из нашего ордена, — пояснил Шен. — И лучше нам сотрудничать. Пока ваши люди будут разбираться с главой стражи, мы сможем спасти детей.

— Старейшина Муан в тюрьме? Но ты же звал… — начал Ю Си и осекся.

Гу Фен недоуменно уставился на него. Шен, чтобы не объяснять очередное свое «странное» поведение, сделал вид, что не понял, о чем тот хотел спросить.

— Хорошо, — тряхнув головой, решил Ю Си. — Как же вы собираетесь отвлекать магистрата?

Шен пожал плечами.

— Что-нибудь придумаю. И… — Шен уставился прямо в гнетуще-черные глаза своего собеседника. — Что насчет детей Чи Вана? Когда все закончится, что с ними будет?

Ю Си уже обдумал этот вопрос, поэтому спокойно ответил:

— При дворе находится их дядя по материнской линии. Кажется, он не был близок с сестрой, но, если император прикажет, он возьмет их на воспитание. В любом случае мы не можем просто закрыть глаза на то, что дети прославленного генерала вынуждены жить как нищие.

Это решение казалось даже лучше, чем Шен мог пожелать. Ю Си выглядел так, будто его совершенно не заботят эти дети, однако, несмотря ни на что, он продумал, как вернуть им их жизни.

Это утро было болезненно ярким.

Шен стоял с закрытыми глазами, чувствуя, как ветер треплет волосы, а солнечные лучи проникают под кожу. На его плечах все еще висела чужая куртка, дарящая ускользающее тепло.

Не было ничего особенного в этом утре. Они стояли на скале. И он просто пытался вспомнить, когда в последний раз встречал рассвет.

В шаге за его спиной стоял Ю Си. Шен не смотрел на него, хоть и ощущал чужое присутствие. Командующий, в отличие от проклятого старейшины, не любовался сверкающим в рассветных лучах изумрудным лесом, простирающимся под их ногами, не наслаждался ветром и нежным солнечным теплом восходящего светила. Он смотрел на человека, беззаботно стоящего на краю пропасти. Человека в его куртке, которую он забыл вернуть, а Ю Си отчего-то не хотел требовать ее обратно.

Командующий понимал, что ему не нужно сотрудничать с этим человеком, чтобы справиться с магистратом. Его собственный план воплощался в жизнь с тех пор, как он увидел табличку Чи Вана на доме другого человека.

Но было много причин, чтобы позволить Шену участвовать. Или можно было придумать много причин. Однако превалирующей оставалась единственная: Ю Си было любопытно. И это его странное любопытство побуждало, замерев, стоять позади этого человека. Человека, способного так просто повернуться к нему спиной. Того, кого он по-прежнему может приказать убить в любой момент. И этот человек слишком беспечен, если полагает, что контрольное бюро не бьет в спину.

Из леса вышли двое молодых людей. Ал уверенно шел впереди, а Чи Тау, которому главный герой заявил, что с ним хочет познакомиться один человек, настороженно следовал за ним.

Ю Си обернулся на звук и изучающе уставился на черноволосого парня. Когда они с Алом приблизились, он произнес:

— Меня зовут Ю Си, я командующий имперским контрольным бюро.

Чи Тау только испуганно моргнул, осознавая услышанное, когда Ю Си продолжил:

— Я знал твоего отца, генерала Чи Вана, и сегодня я здесь, чтобы забрать вас с Лули домой.

Постепенно приходя в себя, Ер поохивал и поахивал, приподнимаясь с соломы. Сперва ему подумалось, что Ю Си снова запер его на ночь в конюшне. Однако память быстро вернулась, когда он уставился на деревянные прутья решетки.

Их лошади с трудом взобрались на эту чертову гору, где якобы обитали тигры. Но кто на самом деле обитал там, так это скопище разбойников! Ю Си защитил его от стрел и не дал сорваться со скалы, а потом?.. Хм… Исчез?

Ер понятия не имел, куда вдруг испарился командующий. Впрочем, как и Шен. Зато вскоре после этого появился Муан, но им не удалось перекинуться и парой фраз, в которых Ер выразил бы свое искреннее облегчение оттого, что им все же удалось выжить, несмотря на все его усилия, когда со всех сторон налетели разбойники. Что случилось дальше, Ер понятия не имел. Судя по обстоятельствам, в которых ему довелось очнуться, стража схватила его, перепутав с нападающими.

Ер покрутил головой и уставился в хмурое лицо смотрящего на него старейшины пика Славы. Не было понятно, сколько уже тот смотрит вот так, этим остановившимся, осуждающим взором. Ер сперва решил, что это он его здесь запер, но затем заметил, что Муан находится в соседней клетке. Шена нигде видно не было.

— Почему нас схватили? — с претензией уточнил Ер.

— Разве не по твоей милости? — рявкнул Муан.

Он выглядел так, будто много чего хочет добавить, но сдерживается.

Ер выпрямился и, не дождавшись от «коллеги» еще каких-нибудь поясняющих слов, прошелся по своей клетке, подошел к решетке и заметил знакомые лица через проход.

— Эй, где ваш командующий? — позвал он и удостоился двух уничижительных взглядов.

Фыркнув, Ер отвернулся от них.

«Система! — мысленно позвал он. — Объясни мне, что случилось!»

[Что именно в интерпретации текущих событий вызывает у вас затруднения?] — крайне скупым тоном уточнила та.

«Почему нас схватили? Где Ю Си? Где Шен? Что делать?»

[В чем смысл жизни? — продолжила перечислять Система. — В чем смысл конкретно вашего существования? Зачем мы все здесь? Как мы мыслим? Что делает вас живым?]

«Эй, угомонись! Я тебя конкретно по делу спросил!»

[ «Конкретно по делу» могу активировать бонусный рояль. Больше я вам ничем помочь не в силах].

«Ну… активируй».

[Бонусный рояль активирован], — через несколько секунд отрапортовала Система.

До слуха заключенных донесся звук отпираемых дверей. Мимо клеток прошли стражники, остановившись перед решетками, за которыми почивали Муан, Ер и воины контрольного бюро.

— С этими мелкими разбойниками все ясно, — кивнув на детей из Вольных тигров, произнес крепкий коренастый мужчина, остановившийся на верхних ступенях. — Остальных закуйте в цепи и ведите на суд.

«Суд?! — мысленно взвыл Ер. — Какого черта, Система?! И это твой бонусный рояль?!»

Если бы Система была человеком, она бы сейчас безразлично пожала плечами.

Шен с Алом, Ю Си с Гу Феном и Чи Тау спустились с горы и приблизились к обветшалому дому, стоящему на окраине. Шен не был в восторге оттого, что вынужден выдать местоположение еще одного «преступника» из ордена РР, но Лев был с Лули, а Ю Си и Чи Тау нужно было с ней встретиться. Как ни иронично это звучало, план заключался в том, чтобы оставить Ю Си с детьми, ведь его нога все еще болела и он не мог быстро передвигаться. Остальных воинов контрольного бюро было достаточно, чтобы справиться с проблемой, и командующий предпочел раздать приказы и ожидать вестей.

На пороге их встретил старейшина Лев. Выглядел он потрясенно, и Шен сразу предположил самое худшее.

— Где Лули? — без приветствий спросил он.

Лев окинул остановившихся во внутреннем дворе людей непонимающим взглядом, продолжая мыслями витать где-то далеко.

— Лев! — рявкнул Шен.

Глаза старейшины наконец приобрели более осмысленное выражение, и он даже слегка побледнел, осознав, что Шен явился в компании контрольного бюро.

— Где Лули? — повторил Чи Тау.

— Она… она куда-то убежала, — развел руками старейшина. — Что я мог сделать? Привязать ее?

Ал нахмурился. Его посетила пугающая мысль, и он рванул в дом, резко огибая Лева. Ворвавшись в комнату, он кинул взгляд на прикроватную тумбу и увидел, что на ней лежит развернутый свиток, а кинжал отсутствует.

— Черт!..

Ю Си в это время устало присел на крыльцо. Гу Фен отпустил его локоть и, поклонившись, быстро направился прочь, чтобы выполнить оговоренные ранее задания. Остальные воины контрольного бюро, включая тех, кто были на охоте, но не сдались в плен магистрату, должны были ожидать в поместье Чи. Гу Фену поставили задачу мобилизовать их для битвы, а также в определенное время послать сигнал воинам, томящимся в заключении, чтобы они начинали действовать.

— Шен! — Ал выбежал наружу, чуть ли не оттолкнув Лева в сторону. — Шен, кинжал исчез!

Теперь все присутствующие посмотрели на старейшину пика Черного лотоса. Он недовольно поджал губы.

— Что-то не так? — напряженно уточнил Чи Тау. — Этот кинжал, о котором вы говорите, опасен? — Поразмыслив, он встревожился еще больше. — Это та опасная вещь, о которой вы говорили?!

— Да, она, — вынужден был согласиться Шен. Он даже ощутил угрызения совести оттого, что так безответственно отложил разбирательство с кинжалом.

— Тогда я не могу оставаться здесь! Я поищу ее в городе! — воскликнул Чи Тау.

— Разве за тебя не объявлена награда? — возразил Шен. — Не думаю, что Лули пойдет на пользу, если тебя схватят. Ал ее поищет. Да, Ал?

— Конечно, — легко согласился тот.

— А ты оставайся с командующим и старейшиной Левом.

Старейшина Лев, с трудом пытаясь осознать сложившуюся ситуацию, недоуменно нахмурился.

— Что ты задумал? — настороженно уточнил он. — И где старейшина Муан? Что вообще происходит?!

— Левушка, не переживай, а то швы разойдутся. Я тебе потом все расскажу. Все равно сейчас ты мне больше всего поможешь, если будешь сидеть и выздоравливать.

От резкой фамильярности тона Лев даже опешил. Шен и сам отстраненно подумал, что следовало выразиться помягче, но в данный момент он не был склонен любезничать.

— Что ж, — обведя взглядом присутствующих, кивнул он, — тогда я пойду.

Ал уже унесся вперед.

— Погоди. — Ю Си поднялся. — Я пойду с тобой.

Шен демонстративно приподнял бровь.

— Разве мы не договорились, что господин командующий будет координировать действия отсюда?

— Я пошлю своим людям сигнал. Возьмем повозку, так что я не стану обузой.

Эта «не обуза» довольно бодро нагнала Шена. И только самому Ю Си было ведомо, сколько сил он истратил, чтобы продемонстрировать такое свободное владение поврежденной ногой. И все ради того, чтобы удовлетворить свое любопытство. Конечно, самым рациональным было следовать первоначальному плану и оставаться здесь, но Ю Си осознал, что не в силах противиться желанию собственными глазами увидеть происходящее.

Шен окинул его подозрительным взглядом, смирился с неизбежным и обернулся к Леву и Чи Тау.

— Хотя бы вы двое никуда не уходите, — на сей раз скорее попросил, чем приказал он.

Они так и не обсудили, что будет после того, как троица заговорщиков получит по заслугам. Смысл сотрудничать утратится окончательно, и Ю Си воссоединится со своими людьми. Что дальше? После убийства этих преступников он примется за нарушивших императорский указ заклинателей?

Вполне возможно. Но Шену отчего-то было сложно в это поверить. Оставалось надеяться, что ему не придется горько сожалеть о неправильной оценке действий этого человека.

Ю Си тоже размышлял об этом. Император приказал заставить орден РР выступить против секты Хладного пламени. Пусть это и был прямой указ, ни для кого не было секретом, что заклинатели, как и монахи, редко подчиняются властям. Часто их проще убить, чем заставить повиноваться. Поэтому рассчитывать, что орден РР безропотно исполнит приказ, было бы недальновидно.

Запретная гробница стала неплохим предлогом. Ю Си не собирался вести нарушивших императорский указ заклинателей на суд. Равно как не планировал немедленно приводить в исполнение приговор, как было с другими расхитителями. Он хотел «проявить милосердие» и заставить заклинателей выступить на передовой, объявив это равноценной платой за их преступление. Но с каждым прожитым днем казалось, что он лишь отдаляется от первоначальной задумки.

Заплатив возничему, они уселись сзади повозки и молча ехали, слушая скрип колес и думая каждый о своем, но об одном и том же. В какой-то момент Шен снял куртку и молча протянул ее обратно Ю Си. Тот так же молча принял ее, сжав в руке. Поскрипывающие колеса, приближаясь к зданию магистрата, подпрыгнули на камнях и застучали по брусчатке.

Прошло еще минут десять, когда Ю Си, побуждаемый несвойственным ему порывом любопытства, слишком сильно захватившим его этим днем, спросил:

— Это имя… Ши Ён — что-нибудь значит?

Шен сидел, свесив одну ногу с повозки, а другую согнув в колене, оперев о нее локоть и положив сверху голову. Услышав вопрос, он выпрямился и поморгал, прогоняя сон. Казалось, он просто медленно осмысливает вопрос, однако на самом деле это время нужно было ему, чтобы определиться с ответом.

— Нет, — наконец отозвался он. — Совершенно ничего.

И как бы обыденно ни звучал его голос, Ю Си безошибочно понял, что это наигранное безразличие свидетельствует о прямо противоположном. Простое осознание этого факта заставило Ю Си ощутить, что пружина, сдавившая грудь, чуть ослабла: не все той ночью было ложью. Не все.

Разобраться с этим делом магистрат Жоу пожелал еще до завтрака. Виной была боль, не унимающаяся со вчерашнего вечера. В этом состоянии он не мог ни есть, ни спать. Тигра так и не поймали, несмотря на увеличенную награду и разрешение использовать любое оружие и охотничьи методы. Слишком много беспокойств свалилось на голову магистрата Жоу, и, чтобы разобраться хотя бы с частью из них, он пожелал избавиться от пойманных накануне преступников.

Их вывели и пинками поставили перед ним на колени. Стража застыла наготове, натянув луки и обнажив мечи. Перед магистратом Жоу оказалось четверо закованных в цепи людей. Двое из них были одеты в форму контрольного бюро, третий был просто в черном, но магистрат видел этого человека вместе с командующим. Последний носил простую одежду и ранее ему не встречался, однако именно он чуть не вклинился в идеально выверенный план, встав на защиту Вольных тигров и контрольного бюро, так что вряд ли магистрат Жоу ошибется, решив судить их вместе.

— Знаете ли вы, в чем вас обвиняют? — выйдя вперед, зычно вопросил магистрат.

Закованные в кандалы люди угрюмо уставились на него.

— Что ж, поясню, — не дождавшись ответа, продолжил он. — Вы все мошенники! Вы посмели явиться в городской магистрат, выдавая себя за государственных служащих высшей инстанции! Подобное преступление карается смертью!

— А-а?! — закричал Ер. — Что ты несешь?! Эти люди в самом деле из контрольного бюро!!

— А я говорю, что это не так!

Ер принялся потрясенно хватать ртом воздух, пораженный одновременно наглостью, с которой магистрат утверждает эту заведомую ложь, и ощущением собственного бессилия доказать правду.

— У нашего командующего черная верительная бирка, — спокойно сообщил один из воинов. — Даже такого доказательства вам недостаточно?

— Пфф! Никто из нас, простых смертных, никогда не видел, как на самом деле выглядит черная верительная бирка! Она черная — и этого достаточно, чтобы полагать, что это та самая императорская бирка? На подобную неосведомленность и рассчитывают мошенники, не так ли?

Воин открыл было рот, чтобы возразить, но магистрат рявкнул, не оставляя ему шанса:

— Хватит! Я не собираюсь спорить с преступниками! Вы не покинете живыми этого места! И приговор…

Звуки большого барабана, установленного у входа в магистрат, перекрыли возмущенный крик Ера. Чиновник Жоу поднял голову и уставился в сторону входных ворот. Его сын, привлеченный утренним представлением, как раз вышел во внутренний двор, потягиваясь и зевая.

— Кто там осмелился бить в барабан? — с претензией протянул он.

— Там какие-то люди, похоже, не из местных, — отозвался прибежавший от ворот подчиненный.

— Что ж… — прорычал магистрат Жоу, махая сыну скрыться с глаз долой. — Проверьте, нет ли у них при себе оружия, и проводите в судейскую палату.

Уже подъезжая к зданию магистрата, Шен решился мысленно поговорить с Муаном. Теперь они были достаточно близко, чтобы общаться без помех.

«Ты все еще в тюрьме?»

«Я на судейском разбирательстве», — Муан с такой ехидной интонацией выделил последнее слово, что Шену не пришлось уточнять, что оно собой представляет.

«Надо же, какое совпадение, — усмехнулся он. — А я как раз направляюсь бить в барабан».

«Вольные тигры остались в тюрьме, — сообщил Муан. — Со мной тут Ер и двое из контрольного бюро. Судя по направлению мыслей магистрата, он собирается казнить всех».

«Полагаю, вскоре я нарушу его планы».

«Ты собираешься прийти сюда и состязаться с ним в ораторском искусстве?» — кисло уточнил Муан.

«Раз уж ты попался — довольствуйся теперь наблюдением, как взрослые дяди решают проблемы».

На какое-то мгновение Муан в самом деле был сокрушен, но затем быстро вспомнил: «Эй! Я тебя почти на десять лет старше!»

«Знаешь, не всегда мудрость приходит с возрастом», — самодовольно протянул Шен и, спрыгнув с повозки, подошел к большому барабану.

Стражники, охраняющие вход, настороженно уставились на него. Взяв большущую колотушку, Шен размахнулся и с силой ударил в барабан. Звук тревожно разнесся по еще только просыпающейся улице.

Глава 203.2. Обвинения и вердикты

Ал бежал через город в поместье Чи, предполагая домик на дереве первым местом, где следует искать мелкую Лули. Однако удача главного героя вновь помогла ему не тратить время понапрасну: проносясь по очередной улице, он увидел девочку, спокойно сидящую в стороне от дороги напротив здания городской стражи.

Ал резко затормозил и приблизился к ней. Малявка, присев на корточки, ковырялась сухой травинкой в земле и время от времени поглядывала на ворота. Ал окинул ее изучающим взглядом и увидел, что искомый кинжал спокойно висит у нее на поясе.

— А ну отдай! — воскликнул Ал, так как приблизился к ней чересчур заметно, чтобы рассчитывать на эффект неожиданности и стащить кинжал.

Девчонка подскочила и волчонком уставилась на него.

— Я же говорил тебе, что эта вещь опасна! Детям вроде тебя не следует играться с проклятыми предметами!

Лули смерила его по-детски высокомерным взглядом, уперев руки в бока, и невозмутимо заявила:

— Как знать, кто из нас больший ребенок! Бросаешь вещи где попало, а затем обижаешься, когда другие берут их без спроса!

— Я не обижаюсь! — взорвался Ал и собирался было продолжить, но Лули заявила:

— В любом случае этот кинжал теперь мой. Я заключила сделку с дяденькой из кинжала.

Ал ощутил, как кровь похолодела в жилах.

— И что… что же это за сделка? — сбивчиво спросил он.

Лули лукаво взглянула на него снизу вверх. Она открыла рот, чтобы рассказать, но тут ворота с треском распахнулись. Ал резко обернулся и увидел, как оттуда неспешно выходит тот самый «дяденька из кинжала», держа на руках обернутое тканью с ног до головы девичье тело. За «дяденькой» выбежали стражники с обнаженными мечами, однако все их выпады проходили сквозь него, не причиняя видимого вреда. Стражники, осознав, что столкнулись с призраком, обронили свое оружие и попятились.

— Он забрал для меня тело Лей, — пояснила вполне довольная исходом дела Лули. — Нужно похоронить ее как подобает.

Только благодаря тому, что Шен успел узнать подробности от Муана, он не был поражен, проходя к судейской трибуне, видом Муана и Ера, закованных в цепи и стоящих на коленях. Его кулаки против воли сжались, а зубы опасно заскрежетали. В Муана целились по меньшей мере пять лучников — волей-неволей начнешь беспокоиться, не переоценил ли тот свои силы, заверяя, что у него все под контролем.

На ходу Шен метнул в него крайне разъяренный взгляд. Посмотри он так на кого другого — и бедолага бы уже искал подходящее место на кладбище, и только этот несносный мечник разглядел в его глазах заботу. Шен предпочел сделать вид, что не услышал его мыслей.

Ер, завидев Шена, моргнул и не сдержал возгласа:

— Шен! Шен, вызволи меня отсюда!

Старейшина пика Черного лотоса сохранил невозмутимое выражение лица, даже не обернувшись на окрик, но почувствовал, как волна отвращения мурашками пробегает по коже.

«Система, так вот в чем заключался твой бонусный рояль! — с большим облегчением воодушевленно обратился к ней Ер. — Могла бы и раньше объяснить, а то я уже испариной покрылся!»

Система не стала его разубеждать.

За Шеном к трибуне, чуть прихрамывая, поднялся закутанный в плащ высокий человек. Он коротко взглянул на Ера и остановился в шаге за спиной Шена.

К тому времени, как Шен поднялся по ступеням, судья в лице магистрата уже уселся за центральный стол, нацепив высокую чиновничью шапку, а стол, за которым должен был работать секретарь, отчего-то до сих пор пустовал. По обе стороны от Шена между колоннами застыли по трое стражников с длинными шестами.

Магистрат внимательно наблюдал за идущим впереди человеком. Он был ему незнаком и важной персоной не казался. Напротив, выглядел довольно потрепанно и походил на знававшего лучшие деньки наемника. По большей части внимание привлекали его длинные распущенные волосы: носить такую прическу наемникам было несвойственным, и смотрелась она неряшливо и просто странно.

Человек спокойно прошел мимо закованных в цепи людей, совершенно не спав с лица при виде своего возможного будущего. За его спиной ковылял еще один, закутанный в плотный плащ. В другое время магистрат потребовал бы снять накидку, но сегодня боль настолько доконала его, что он закрыл глаза на все эти условности.

Когда один из арестованных обратился к длинноволосому человеку по имени, магистрат сначала напрягся, а потом фыркнул себе под нос. В самом деле, он глупец, если ожидал чего-то еще: эти люди не случайно появились здесь в это время — они на стороне лжеконтрольного бюро. Окинув взглядом стражу, магистрат прикинул, что появление этих двоих не должно доставить лишних хлопот.

— Назовите свое имя и вашу проблему, — без энтузиазма произнес он и хлопнул по столу судейской печатью.

— Мы заклинатели из ордена РР. Я старейшина пика Черного лотоса Шен.

При словах «заклинатель» магистрат посерьезнел и окинул просителя более внимательным взглядом. Однако потрепанная одежда никак не соответствовала высокому статусу старейшины, и магистрат Жоу быстро сделал вывод, что этот их орден мелкий и незначительный.

— Я пришел просить справедливости. Позвольте мне поведать историю боли и предательства.

[+20 баллов за драматизм!] — по достоинству оценила Система.

Шен замолчал, рассматривая лицо магистрата Жоу. Тот выглядел немного болезненно. Он нетерпеливо махнул рукой, чтобы Шен продолжал.

— Три года назад благородный генерал Чи Ван был объявлен изменником, и его приговор, в отличие от вашего, был приведен в исполнение немедленно.

У магистрата Жоу отпала челюсть. Лишь через несколько мгновений справившись с эмоциями, он совершил цветовое преображение, из бледного став пунцовым, и заорал:

— Что за чушь ты несешь?! Лжесвидетельство в суде карается смертью!!

— Я затронул запретную тему? — невинным тоном уточнил Шен. — Я всего лишь хотел сообщить, что вашего предшественника оклеветали. Вы не заинтересованы выслушать меня?

— Ты утверждаешь, — уже справившись с эмоциями и взяв себя в руки, продолжил магистрат, — что у тебя, приезжего человека, есть доказательства по старому делу, никак к тебе не относящемуся? И ты пришел сегодня, чтобы предъявить на суде эти доказательства? Что ж, давай посмотрим. Но я должен напомнить тебе: лжесвидетельство на суде карается смертью. Если ты лжешь — лучше тебе отступить сейчас, и тогда я заменю смертный приговор на работу на рудниках.

На мгновение лицо Шена сделалось задумчивым, будто он всерьез рассматривал это щедрое предложение. Магистрат Жоу успел сделать именно такие выводы, когда заметил, что лицо старейшины преображается в презрительной усмешке — этот человек потешался над ним.

Магистрат Жоу еще раз окинул оценивающим взглядом его фигуру и слугу, который стоял в шаге за ним, склонив голову. Оружие у них на входе забрали, но кто знает, не припрятали ли они что-то среди одежд? Однако лучники все еще были наготове.

Что бы эти люди ни задумали, вспоминая старое дело, стоит этому человеку упомянуть о контрольном бюро, как они отправятся к тем, кто все еще стоят на коленях на площади за их спинами.

— Пожалуй, я рискну продолжить, — с раздражающей усмешкой произнес Шен.

Магистрат почувствовал сильное желание стереть эту усмешку с его губ.

— Позвольте уточнить, какое отношение вы лично имеете к рассматриваемому делу? — Магистрат ощутил, как стал подергиваться глаз.

— Пострадавший попросил меня о помощи.

— Пострадавший, — повторил магистрат Жоу, — попросил вас… Он не умер?

— Он умер.

— Он попросил вас до или после своей смерти?

— Это имеет значение для разбирательства?

Магистрат начал предполагать, что человек перед ним издевается. Или он сумасшедший. Потому что только сумасшедший будет играть со своей жизнью, заявляясь сюда вот так. А этот тип и выглядит ненормальным: длинные растрепанные волосы, простая поношенная одежда… Пора с этим заканчивать.

— Хватит этого фарса! Я видел, как один из преступников обратился к вам по имени! Старое дело лишь предлог, вы здесь из-за этих мошенников!

— Мошенников? — Шен удивленно обернулся на Муана и остальных. — У вас не может быть дока…

— Сюда его! — подскочив со своего места, приказал магистрат.

Подчиненные без лишних слов поняли своего начальника. Пока все застыли в ожидании, на судейскую трибуну к отцу взошел молодой господин Жоу с палочкой засахаренного боярышника в руке. Он с презрением ко всем нормам приличия прожевал ягоду и сплюнул косточки прямо под ноги стражнику.

Шен оценивающе посмотрел на него. Ему не нужно было особых разъяснений, чтобы догадаться о его статусе.

Не то чтобы, затевая разговор о Чи, Шен надеялся выбить из магистрата правду. Не так просто, во всяком случае. Потом, когда контрольное бюро возьмет его под стражу, он, вероятно, расскажет все что угодно, чтобы сохранить свою жизнь, но не сейчас, когда все еще ощущает перевес сил на своей стороне. Нет, все, что требовалось от Шена, — это тянуть время, пока Гу Фен не даст сигнал, что с остальными двумя заговорщиками покончено. Тогда контрольное бюро ворвется сюда, и останется только проследить, чтобы в Муана не попала очередная шальная стрела.

Стражник выволок и кинул на лестницу между закованными в цепи «мошенниками» и Шеном потрепанного, избитого человека в окровавленной одежде. Человек был Шену совершенно незнаком, и он недоуменно приподнял бровь, оборачиваясь к магистрату.

— Что, делаете вид, что не узнаете моего секретаря, которого ваше лжеконтрольное бюро подкупило? — презрительно выплюнул магистрат Жоу. — Отрицать бесполезно. После появления вашей банды этот скользкий червяк принялся вынюхивать все о деле трехлетней давности. Ничего, под пытками он мне все рассказал: и как вы сговаривались, и что ему обещали.

— Вот как, — осознав сказанное, тихо и угрожающе произнес Шен.

Вкрадчивый звук его голоса сопровождался странной аурой, разлившейся во дворе. Стражники ощутили давление и беспокойство, которое сковывало горло и почти лишало возможности нормально вздохнуть.

Магистрат посерел. Какие-то доли мгновений ему казалось, что черный жнец воплотился в этого человека и пришел по его душу. Но затем все исчезло.

Шен спустился по лестнице и чуть наклонился, пытаясь понять, жив ли лежащий на ступенях человек. Его лицо искажала мука, но он все еще дышал.

Неожиданно под ноги Шена, звякнув, упал обнаженный меч. Ему потребовалась пару секунд, чтобы осознать, что оружие бросил сынок магистрата.

Насладившись замешательством Шена и своим очевидным превосходством, молодой господин Жоу вышел вперед и заявил:

— Убей этого преступника прямо здесь — и докажи, что ты не с ними.

Взгляд Шена, обращенный к мечу, стал еще более потрясенным. Он ощутил, как в груди поднимается едва сдерживаемая злость.

— Хотя нет… этот человек и так достаточно страдал, — играясь, протянул молодой господин Жоу. — Доказательством твоей невиновности будет убийство преступников на этой площади. С кого предпочтешь начать? — он указал на Ера и Муана, стоящих к Шену ближе всего. Находя это забавным, он спустился по лестнице и с самодовольной усмешкой окинул взглядом закованных в цепи людей. — Иначе я обвиню вас в заговоре и казню всех разом, — беззастенчиво закончил он.

Шен уставился на этого типа, но никто и не думал прерывать его или останавливать. Магистрат стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за представлением.

— Что такое? — издевательски протянул молодой господин Жоу. — Неужели убить или присоединиться к ним, — он указал палочкой танхулу на Муана, — такой сложный для тебя выбор?

Злость, казалось, готова была разорвать Шена изнутри. И оттого что он неспособен воззвать к голосу совести и справедливости, оттого что законы здесь пишет сильнейший и он ничего не может с этим поделать, из-за чувства бессилия у него затряслись руки.

Шен медленно склонился за мечом, ощущая, как подрагивают пальцы.

Вседозволенность.

И беспомощность.

Это было на грани ощущений, мерзкой слизью осело на коже, забило нос зловонным запахом. Сознание затопила ярость.

«Что ты делаешь?..» — начал было Муан, наблюдая, как Шен поднимает меч, но в следующий момент ответ стал не нужен.

Одним росчерком лезвие прошлось по беззащитной коже. Кровь брызнула во все стороны, окрашивая убийцу в багряно-серый. Злость исчезла вместе с красными каплями, и Шен удивленно моргнул, наблюдая, как еще более потрясенный молодой господин Жоу заваливается назад и навзничь падает на пол.

Он только что убил его.

Все случилось так быстро, что людям вокруг потребовалось еще несколько секунд, чтобы осознать произошедшее.

— Сынок!! — заорал магистрат, разрывая хрупкое оцепенение.

Шен резко обернулся к страже на площади, оценивая общую обстановку. Теперь все луки и мечи были направлены на него, но люди все еще пребывали в шоке от произошедшего, а магистрат не давал команды стрелять. Проскользнув мимо Шена, он бросился к сыну, упал на колени, пытаясь зажать ладонями рассеченное горло.

— Лекаря!! — орал он. — Немедленно позовите лекаря!!

Шен смотрел на это будто издалека, откуда-то из зрительного зала. Крики обрушивались на него, словно океанские волны. Меч выскользнул из его пальцев и ударился о землю. Звон разнесся по двору.

Молодой господин, лежащий под ступенями, был мертв, и магистрат Жоу, вздрогнув от осознания, отнял руки от его изуродованной шеи и остановил взгляд на лежащем на брусчатке мече. Сжав окровавленными пальцами рукоять, он с криком вскочил на ноги, в широком замахе целясь в Шена и в своем отчаянии и горе забывая, сколько стражников ожидают его приказа. Он желал покончить с ним лично.

Шен уклонился столь легко, что магистрат задохнулся от ярости и бессилия. Тяжело дыша, он упер острие меча в землю и сейчас только осознал, что вокруг него стража. Он перевел сбившееся дыхание и открыл было рот, чтобы огласить смертный приговор, но тут человек, все это время скрывавшийся под капюшоном, метнулся в его сторону. Движения его были молниеносными: подхватив палочку танхулы, оброненную молодым господином Жоу, он вогнал ее в глаз магистрата. Тот всхлипнул и упал рядом с сыном, целый глаз уставился в небо. Над покалеченным словно в насмешку в лучах восходящего солнца сияла недоеденная алая ягода боярышника.

Плащ слетел с плеч Ю Си, когда он делал этот стремительный выпад, и теперь всем была отчетливо видна его форменная одежда с эмблемой контрольного бюро. Стражники выглядели потерянными и испуганными.

— Властью контрольного бюро за свои преступления магистрат Жоу был приговорен к смерти! — выпрямившись и смахнув с плеча несуществующую пылинку, зычно объявил Ю Си. — Вы, обычные стражники, не будете осуждены за выполнение приказов этого человека. Немедленно сложите оружие и признайте власть императора!

Словно по сигналу (действительно по сигналу, который Гу Фен, взобравшись на крышу и обозревая обстановку во внутреннем дворе магистрата, получил от Ю Си полминуты назад) во двор ворвался отряд облаченных в черное воинов с эмблемой белого черепа на спинах.

На землю полетели мечи и луки.

Шен вздохнул с облегчением, осознав, что его несдержанность не разрушила их планов. О самом факте безвременной кончины этих людей он не сокрушался. Возможно, этому способствовало то, что призрак магистрата стоял подле него и потрясенно таращился на собственное тело. Судя по лицам окружающих, никто, кроме Шена, его не видел.

— Тогда… — начал Шен, собираясь потребовать освобождения заключенных, но вдруг закашлялся, чувствуя, как из горла вырывается кровь.

Пошатнувшись, он упал бы прямо на труп магистрата, если бы Муан, неотрывно следящий за ним все это время, не бросился вперед, подставляя скованные руки. Поддержав Шена, он осел вниз вместе с ним.

— Что с тобой?! Что происходит?! — орал он то ли мысленно, то ли вслух.

«Я не знаю», — честно отозвался тот, ощущая, как щека неприятно скользнула по грубой одежде мечника.

«Я даже не чувствую, что с тобой что-то не так! Что это такое?!»

«Я не знаю».

Тело стало непослушным, словно вместе с кровью утратило все силы. Не было больно, и в то же время ощущение казалось не из приятных.

«Все хорошо, я не умираю», — мысленно, потому что вслух говорить было тяжело, убеждал Шен.

Муан, однако, не выглядел хоть сколько-нибудь успокоенным. Он краем одежды пытался оттереть кровь с его лица, словно одно ее исчезновение могло вылечить старейшину пика Черного лотоса.

Шен чувствовал, как быстро и сильно бьется пронзенное страхом сердце прославленного мечника. Однако все, что он сам мог поделать сейчас, — это мысленно бормотать нечто успокаивающее. Над их головами стенал призрак магистрата Жоу. На площади стражники под контролем бюро освобождали от цепей бывших обвиняемых.

Суматошно.

Дождавшись, пока с него снимут цепи, к старейшинам приблизился Ер.

— Что это с ним? — скорее из любопытства, чем из сострадания спросил он, сверху вниз глядя на Шена и потирая затекшие запястья.

Ему никто не ответил, что Ер счел немного обидным.

[Поздравляем! — неожиданно разразилась Система в головах Шена и Ера. — Завершено сюжетное задание «Ложно обвиненный в городе Тигровых вод»! Пользователю номер два начислено +100 баллов! Пользователю номер один начислено +10 баллов!]

Теперь, когда его подозрения подтвердились, Ер просто рассвирепел.

«Система!! Ты подсуживаешь Шену! Ты дала ему в десять раз больше баллов, чем мне! Как ты оправдаешь такую дискриминацию?!»

[Так он и сделал в десять раз больше], — невозмутимо отозвалась та.

От такой наглости Ер на время потерял все мысли и только возмущенно хватал ртом воздух.

Дождавшись, пока один из стражников снимет с него цепи, Муан удобнее обхватил Шена. Способность двигаться постепенно возвращалась, и тот попросил помочь ему подняться. Муан с сомнением скосил взгляд на его бледное, лишенное всех красок лицо.

«Муан, пожалуйста».

Мечник покорно вздохнул и, подхватив его под руку, вместе с ним встал на ноги. При этом Шен ощущал, что силы, казалось, выплеснувшиеся из него вместе с кровью, возвращаются, и с каждым мгновением стоял на земле все устойчивее.

«Что это такое было?» — задался он вопросом.

[Иногда вы на редкость скудоумны], — критично отозвалась Система.

«Ты пояснишь?»

[Вы и сами в состоянии понять].

Если бы он был в состоянии, то не спрашивал бы!

Подобное произошло уже дважды, но разве была какая-то связь между двумя этими случаями? Первый раз это случилось на скале после того, как он встретился с Ером и наблюдал нападение. Второй раз — сейчас. В обоих случаях Ер и Ю Си оказывались неподалеку. Но если с последним их ничего не связывает, то между ним и Ером сейчас есть связующее звено — ошейник, обхватывающий шею проклятого старейшины.

«Что он там говорил мне? — попытался припомнить Шен. — Вроде просил спасти? — Он нахмурился. — Или его слова можно принять за приказ?»

Он вперил в Ера по-новому разъяренный взгляд.

«В первый раз он тоже что-то от меня требовал? И это… это…» — Пальцы дотронулись до черной холодной поверхности ошейника. Не хотелось признавать, но единственным логичным объяснением было то, что Шен «нарушил приказ» и должен был поплатиться за это.

Взгляд его, направленный на Ера, теперь сделался уничижительным.

«Мало того что этой вещью он ограничил мои силы, так еще и заделался “хозяином”?!» — от этой мысли Шена буквально затрясло от злости.

— Чего ты на меня так пялишься? — буркнул Ер, ощутив исходящую от него угрожающую ауру.

— Да вот размышляю, не отправить ли тебя вслед за магистратом.

Прозвучало таким вкрадчиво-угрожающим тоном, что окружающим и в голову не пришло, что он шутит. Муан довольствовался тем, что крепко держал его и был уверен, что Шен не сможет осуществить свою угрозу без его содействия. И хотя он и сам бы с удовольствием прибил лжестарейшину Рэна, позволять Шену делать это сейчас казалось неразумным. Не в привычках Шена вот так убивать людей — и то, как он поступил с сынком магистрата, не соответствовало его принципам. Муан до последнего был уверен, что Шен попытается взять верх с помощью ораторского мастерства. И то, как молниеносно и хладнокровно он нанес удар, несколько беспокоило. Но это казалось мелочью по сравнению с тем, как Муана тревожило его физическое состояние. Хотелось оттащить его куда-нибудь в тихое, безопасное место и позвать лекаря, но он бы не смог это устроить, не поругавшись с Шеном, ведь тот явно рвался в бой, несмотря на все еще выступающую на губах кровь.

Под маской высокомерного пренебрежения Ер пытался скрыть беспокойство и неловкость. В какой-то мере он понимал, что простыми извинениями после совершенного в гробнице ему не отделаться, но все же надеялся как-то замять тот инцидент. В конце концов, разве Шен не первый начал, опоив его и лишив возможности двигаться? В таком случае не ему обижаться из-за мести! В какой-то степени он верил, что им удастся спустить все случившееся на тормозах.

Однако явственная угроза в словах Шена отрезвила пользователя номер один. Он ощутил разгорающиеся в груди раздражение и злость.

— Подойди сюда и сними ошейник, — тихо и угрожающе проговорил Шен.

Ер изогнул бровь и, быстро сопоставив факты, пришел к приятному для себя заключению:

— А что, сам не можешь?

Старейшина пика Славы ощутил, как Шена начинает трясти от ярости. Это действительно было нежелательное развитие беседы — в таком состоянии даже Муану сложно предугадать, на что тот способен.

Ер не был лишен инстинкта самосохранения и прекрасно осознал, что в том же духе ему лучше не продолжать. На всякий случай он нырнул за спину Ю Си, все еще стоящего неподалеку.

Шен смерил его испепеляющим взглядом, но каменное спокойствие черных глаз немного остудило его гнев.

— Мне не нравится ваш тон, господа, — ощутив выигрышную позицию, нагло заявил Ер. — Может, вам следует проявить больше вежливости к своему коллеге?

Чуть подутихшая ярость Шена вновь заклокотала в груди. Он вырвался из хватки Муана и сделал шаг вперед.

— А ну стой! Не приближайся! — взволнованно воскликнул Ер.

Шен сделал еще шаг, а затем почувствовал, как кровь поднимается к горлу. Он закашлялся, ощущая, что силы вновь его покидают. Кровь потекла по подбородку, и он зашатался, потому что ноги отказывали.

Ю Си машинально протянул руки, упреждая его падение, а сзади подскочил и обхватил его за плечи старейшина пика Славы. На одно долгое мгновение они с командующим бюро встретились взглядами — бескрайний синий холод с черным углем выжженной ночи.

Ер воспользовался возможностью и удрал.

Глава 204. После бури

Шен отстранился от Ю Си, проследив взглядом, как Ер проворно скрывается в дверях павильона, и прислонился спиной к груди Муана, так как силы его окончательно покинули.

— Все в порядке? — тихо и напряженно спросил прославленный мечник.

— Да, — еще тише отозвался Шен.

«Не думаю, что он убежит далеко, — мысленно продолжил он, думая про Ера. — Главное, чтобы он поменьше раскрывал свой рот».

Муан нахмурился.

— Командующий, — приблизился Гу Фен, — городской магистрат взят под наш полный контроль.

Ю Си резко обернулся к подчиненному и потребовал полный отчет об остальных заданиях. Он, казалось, полностью сосредоточился на ответе подчиненного, в то время как Шен задумчиво рассматривал его профиль. Пусть Ю Си и не выглядел заинтересованным в том, чтобы разобраться, что произошло между ним и Ером, вероятно, ему было любопытно об этом узнать. Насколько Шен успел понять характер этого человека, любознательность составляла одну из ярких его сторон. И если Ю Си позволит ему сейчас улизнуть, Шен возблагодарит богов за такую передышку. Командующий выглядел так, будто очень старается сосредоточить внимание на другом, игнорируя отвлекающие факторы.

Шен вздохнул с облегчением, только сейчас осознавая, что затаил дыхание, изучая реакцию этого человека.

«Пойдем отсюда», — мысленно произнес Муан, вновь обхватывая его так, чтобы помогать идти.

«Куда пойдем?» — уточнил Шен, закинув руку на его плечи и меланхолично размышляя, что до дома травницы он не доковыляет.

«Думаю, здесь достаточно пустых комнат, разве нет? — немного раздраженно отозвался Муан. — Нам не стоит привередничать».

Шен усмехнулся и не стал спорить. Вероятно, именно то, что они не попытались сбежать и остались в досягаемости контрольного бюро, позволило им спустя несколько минут оказаться в тишине и спокойствии небольшой светлой комнаты. В относительных тишине и спокойствии, ведь за Шеном по пятам продолжал следовать призрак магистрата Жоу. Выглядел он недовольным, палочка танхулу, все еще торчащая из глазницы, угрожающе раскачивалась, и Шен старался делать вид, что не замечает его.

Придирчиво окинув комнату взглядом, Муан подвел Шена к кровати и помог сесть. Тот с благодарностью поймал его взгляд. Чувствовал он себя уже лучше, и силы вновь возвращались, но слабость, разлившаяся по телу, заставляла ощущать предательскую дрожь.

— Твое состояние связано с этим демоновым ошейником? — хмуро уточнил Муан.

— Я так полагаю, это случается из-за того, что я иду против желаний Ера.

Когда Муан понял суть этих слов, глаза его сверкнули холодной яростью, а пальцы сжались в кулаки. Шен ощутил охватившие его эмоции почти как собственные.

— Я прямо сейчас найду его и сверну шею!

Он развернулся, намереваясь немедленно выполнить задуманное, но легкое прикосновение холодных пальцев заставило всю его ярость мгновенно схлынуть. Муан замер, опустив взгляд на свою руку, мизинец которой неловко обхватил Шен. Его пальцы покрывала засохшая кровь. Осознание, каким слабым было это прикосновение, заставило прославленного мечника вновь ощутить заполняющее грудь беспокойство.

Он быстро развернулся и присел на корточки перед Шеном, взяв обе его руки в свои и пытаясь их согреть.

— Ты точно в порядке? — произнес Муан, чувствуя, что эти формальные слова не в силах отразить все его беспокойство, и вместе с тем бессильный подобрать слова получше.

— Да, — так же спокойно, как и прежде, отозвался Шен.

Кровь молодого господина Жоу, брызнувшая на него, смешалась с его собственной — теперь и не различишь. Обратив наконец внимание, какими грязными были его руки, Шен потянул их на себя с отчетливым желанием не испачкать Муана. Внешне Шен казался спокойным, и, прислушиваясь к его эмоциям, Муан также готов был признать, что никакая из них не бушует в его груди слишком сильно. Значило ли это, что все и правда в порядке? Вот этого он не знал.

— Не сиди там, — негромко произнес Шен. — Мне… неловко.

Неловко? Это слово заставило Муана опешить. И все же, вняв его просьбе, старейшина пика Славы поднялся и присел рядом на кровать.

— И что теперь?

Муан сначала спросил и только потом осознал, что вопрос прозвучал странно. Что теперь — что?

Шен привалился к нему плечом и вздохнул как-то… облегченно? Так они и сидели в тишине. Шен наслаждался охватившим его чувством спокойствия и безопасности. Мир, в котором нужно было решать, что делать дальше, призрак, что все еще маячил под носом, — все это отошло на задний план, смещенное теплом, исходящим от старейшины пика Славы, размеренным биением его сердца и дыханием. Шен и не заметил, что с момента, как Лей погибла, или даже раньше находился в кошмаре, который только сейчас закончился.

Нет, на самом деле кошмар и не думал кончаться. Но сейчас, в эти минуты, он почти смог убедить себя, что кошмар отступил.

Здесь казалось безопасно. Уютно. Шен все глубже погружался в дрему, впитывая своей озябшей кожей тепло, но терять контроль было ошибкой. Стоило сну окутать его, как перед глазами возникло лезвие меча, отражающее слепящие солнечные лучи. В реальности движение заняло мгновение, но мгновение отпечаталось в памяти в мельчайших деталях и сейчас растянулось, пока Шен отчетливо рассматривал всю картину. Движение меча. Хрупкая беззащитная шея. Лицо… Он ведь не смотрел на лицо — разве смотрел? Надменный мальчишка хмурит брови, когда осознает, что движение Шена направлено в его сторону. Он хмурится, все еще не понимая опасности. Все еще не осознавая, что через секунду умрет. Он так и не понял этого до самого последнего момента. Понял лишь после того, как кровь из его разрезанной шеи фонтаном окропила лицо, грудь и руки его убийцы. Понял, и в его глазах застыл не испуг, не возмущение и даже не ненависть. В них плескалось безграничное удивление.

Он ведь в самом деле был еще мальчишкой. Глупым, избалованным юношей, не осознающим ценности чужой жизни. А Шен… Шен осознавал? В тот момент он осознавал ценность жизни?

Убить его было невероятно легко.

Просто потому, что он бесил. Просто потому, что Шен сильнее.

Шен распахнул глаза, слепо уставившись в стену.

Муан ощутил волну дрожи, пронесшейся по его телу, и, чувствуя себя полным идиотом, не придумал ничего лучше, чем повторить:

— Ты в порядке?

Шен отстранился и сел ровнее.

— Я… Мне нужно помыться, — выдал он.

— Тебе уже лучше?

Шен растерянно обернулся к нему. Мысли медленно ворочались внутри черепной коробки. Лучше ли ему? Разве ему может стать лучше?

Казалось, осознание произошедшего еще не полностью улеглось в голове. И он боялся тех мыслей, которые могут там появиться.

«Я падаю».

Он все еще на той скале?

Нет, он сидит на кровати рядом с Муаном. Все хорошо.

Все хорошо?

Шен протянул руку и с силой сжал его ладонь. Да, он прямо здесь.

Но что-то внутри него откуда-то сорвалось и падает.

Какое… странное ощущение.

— Все… хорошо? — заглянув в глаза мечнику, спросил Шен.

Его глаза казались потерянными. Муан не понял вопроса, но ответь он сейчас все что угодно — и Шен поверит безоговорочно. Что же ответить? Ведь Шен не выглядит так, будто все хорошо. Однако он знает о своем самочувствии больше Муана, так что вряд ли спрашивает об этом. Тогда что имеет в виду под этим своим «все хорошо»? Которое «все»? Все ли будет в порядке из-за снующего поблизости контрольного бюро? Не обвинят ли их теперь? Удастся ли в скором времени вернуться в орден?

Муан так надолго задумался, что взгляд Шена из растерянного сделался испуганным. Осознав, что точно совершил ошибку, затянув с ответом, мечник поспешно произнес:

— Все хорошо. Конечно, все хорошо.

Но теперь Шен не выглядел убежденным его словами. Он упустил шанс.

— Не знаю, что ты имел в виду под этим своим «все хорошо», — вздохнув, тихо произнес Муан, — но мы со всем справимся.

В подтверждение, что на сей раз он подобрал верные слова, напряженная спина Шена расслабилась, плечи чуть опустились, и он тихо отозвался:

— Хорошо.

Муан смог принести для Шена небольшой таз с теплой водой и наблюдал, как тот моет руки и лицо. Вода тут же окрасилась в розовый, и Шен вздохнул. Он потянулся к полотенцу, но стоило ему промокнуть лицо, как ткань стала красноватой. Шен растерянно замер, уставившись на него. Это было всего лишь полотенце — ничего удивительного, что на нем остались разводы, но почему-то Шен ощутил свою полную беспомощность. Он не может смыть с себя эту кровь. Просто не может. Последствия останутся, как бы он ни тер.

Наблюдающий за ним Муан вытянул полотенце из его рук и, наклонившись, принялся оттирать кровь с его шеи. У линии чертова ошейника оставалась полоса, несмотря на то что Муан аккуратно проводил там раз за разом. Вздохнув, мечник просто решил, что с этим можно будет разобраться позже, когда чертов ошейник будет снят.

— Отдохни, пока я найду Ера.

Шен все еще выглядел растерянным, но просто кивнул и с ногами забрался на кровать. Муан с тревогой вгляделся в его лицо.

— Все будет хорошо, когда я сниму с тебя этот чертов ошейник, — тихо произнес он. Как бы далеко ни убежал Ер — от гнева старейшины пика Славы ему не ускользнуть.

Пока Шен спал, контрольное бюро закончило почти все дела в городе: взяло под контроль общественную безопасность, выдворило наемников и запретило охоту на тигров. Для полного завершения дел недоставало лишь назначения нового магистрата, чтобы жизнь в городе вошла в привычную колею. Ю Си раздумывал над вопросом, как преподнести случившееся префекту, чтобы вывести его на чистую воду, при этом не спугнув главную цель.

Старейшина Рэн ошивался поблизости. Все это время Ю Си ловил себя на мысли, что ему любопытно узнать, что именно произошло между ним и Шеном. Но спрашивать он не будет. Он вообще редко задает вопросы напрямую, предпочитая наблюдать и делать собственные выводы.

Вражда между этими двумя была очевидна, и вместе с тем они не походили на врагов. Было ли дело в старейшине Рэне, который в принципе не выглядел человеком, способным стать чьим-то врагом. Тем более Шена.

Ю Си поймал себя на мысли, что «тем более Шена» в его размышлениях прозвучало странно. Почему «тем более Шена»? Шен не демонстрировал экстраординарную силу. И все же было в нем нечто такое, отчего Ю Си готов был с ним считаться, даже не обладай тот вообще никакими боевыми навыками. Причина в его способности заходить за грань потустороннего мира? Или все из-за того, что он и сам казался стоящим на самой границе?

Может, дело во внутренней силе, которую Ю Си чувствовал, но объяснить не мог?

А ведь Рэн вряд ли обладает меньшими способностями — взять хотя бы тьму, иногда окутывающую его, чему Ю Си уже несколько раз становился свидетелем. Но выглядит он как-то несерьезно, словно примерил костюм не по размеру, и Ю Си до сих пор не может понять, развлекается он, прикидываясь идиотом, или у него раздвоение личности? Иногда кажется, что и растроение или расчетверение.

Они с Шеном кажутся по одну сторону той границы, с другой стороны которой находится Ю Си. Хотя непохоже, что Рэн и Шен на одной стороне.

Сейчас тот самый Рэн, занимающий его мысли, сидел на террасе за его спиной, жуя кунжутную лепешку и допытывая однообразными вопросами.

— Так куда ты делся там, на охоте? — кажется, уже в десятый раз повторил он. — Знаешь ли, неблагородно вот так исчезать, бросая страждущего в беде.

Ю Си свернул свиток, который перепроверял, и, перевязывая его черной ленточкой, взглянул на старейшину Рэна. Вообще-то он не собирался скрывать произошедшее, но сейчас отвечать на этот вопрос показалось ему излишним.

— Ты сообщил мне, что старейшины Шен, Муан и Лев погибли в гробнице. Ты в курсе, что бывает за лжесвидетельствование контрольному бюро?

Ер подавился лепешкой. Лихорадочно размышляя, он на ходу придумал оправдание:

— Я сам в это верил! Потолок сокровищницы в самом деле обрушился! А вы завалили все выходы! Я не представляю, как им удалось выбраться оттуда, да еще так быстро, чтобы нагнать нас!

Ю Си скептически глядел на него. Этот взгляд очень раздражал бедного второстепенного злодея, которому и так столько пришлось вытерпеть за этот длинный день, еще только переваливший за середину!

— Ты не выглядишь как человек, довольный счастливым спасением своих коллег, — в лоб, наблюдая за реакцией, заметил Ю Си. — Потолок сокровищницы обрушился без посторонней помощи?

Ер то ли сделал вид, то ли в самом деле задохнулся от возмущения.

— Да я рад! — с негодованием воскликнул он. — Ты что это, пытаешься обвинить меня в покушении на убийство?!

Ю Си одарил его долгим молчаливым взглядом, под которым Ер стушевался и, сложив руки на груди, отвернулся и возмущенно фыркнул. Он так сосредоточился на разговоре с Ю Си, что заметил приближающегося Муана, только когда тот уже был на опасно близком расстоянии.

Муан, который слышал последнюю часть их разговора, взбесился еще больше.

— Ах, оказывается, старейшина рад нашему скорому спасению! — закричал он. — Особенно счастлив видеть Шена в здравии!

Ер подскочил, но на сей раз Ю Си стоял слишком далеко, чтобы проворно юркнуть за его спину. Ер метнул в его сторону просящий взгляд, но наткнулся на невозмутимый интерес черных глаз. Ю Си не собирался вставать на чью-либо сторону в их личных разборках, но был не против поглядеть, что из этого выйдет.

— Эй, помоги мне! — взволнованно воскликнул Ер и добавил, когда это не привело к желаемому результату: — Разве мы не друзья?!

Если бы Ера не отвлек кулак старейшины пика Славы, он мог бы лицезреть интересную смену эмоций на лице обычно невозмутимого главы контрольного бюро. Однако он был занят другим: удар, пришедшийся в скулу, был так силен, что Ера крутануло в воздухе и впечатало в колонну.

Тяжело дыша от ярости, Муан приблизился на шаг, собираясь врезать ему еще раз для закрепления эффекта, и замер, увидев полные недоумения глаза ошалело озирающегося по сторонам старейшины Рэна.

— Э? Э-э?!

— Черт, — выдохнул Муан, чувствуя, как его потряхивает от схлынувшего гнева. Давно он так сильно не выходил из себя.

— Са-старейшина Муан? — кажется, дар слова все же к нему вернулся. — Мы выбрались из гробницы? — Он перевел взгляд на ясное синее небо.

Муан протянул ему руку и, когда тот так и не принял ее, схватил за ворот и потянул за собой.

— Потом все объяснения! — выдохнул он. — Сперва у нас есть безотлагательное дело!

Спустя несколько минут Муан втолкнул Рэна в комнату. К этому времени он уже достаточно оправился, чтобы возмутиться таким обращением.

— Что вы себе позволяете?! — с достоинством поправляя одежду, воскликнул Рэн. — Не смейте пользоваться тем, что я несколько дезориентирован и… — Тут его взгляд упал на Шена, который проснулся от шума и сел на кровати. С открытых частей тела кровь-то он смыл, но одежда все еще была перепачкана, и не знающий подробностей произошедшего Рэн побледнел от этого зрелища. Воображение подсунуло яркую картину, как Шен пил кровь девственницы и заляпался.

— Сними ошейник, — потребовал Муан.

— Хм? Ошейник?

Он выглядел так растерянно, что Шен тут же сообразил, что перед ними настоящий старейшина Рэн.

— Ошейник, старейшина, — напряженно повторил Муан. — Вот этот, — он указал на Шена — трудно было не заметить черную полосу неизвестного материала, обхватывающую его шею.

— Мне кто-нибудь вообще объяснит, что происходит?! Оставьте меня в покое хоть на пять минут!! — Рэн зарылся пальцами в волосы, кажется, собираясь их на себе рвать, и замер, чуть согнувшись.

Шен перевел взгляд на Муана и только сейчас заметил, что на пороге комнаты, скрестив руки на груди, стоит Ю Си.

Это все начинало утомлять.

— Старейшина Рэн, успокойся. Присядь, — предложил Шен, рукой подзывая его к себе.

Рэн убрал руки и, помедлив, все же сел на краешек кровати как можно дальше от Шена.

— Все в порядке, — бархатным успокаивающим тоном продолжил Шен, предупреждающе глянув на Муана, чтобы тот не кричал. — Мы смогли выбраться из гробницы. Мы возвращаемся в орден и остановились в городе, чтобы отдохнуть. Скоро ты уже вернешься на свой любимый пик Росного ладана, — Шен постарался, чтобы слова звучали убедительно, хотя на самом деле он не знал, собирается ли отпускать их контрольное бюро.

Его мягкий тон помогал. Было бы вообще замечательно, если бы грудь Шена при этом не оставалась подозрительно залитой кровью. Это мешало верить в его искренность. И все же Рэну очень хотелось поверить. Он глубоко вздохнул и немного расслабил плечи.

С удовлетворением заметив, что Рэн хотя бы перестал истерить, Шен мысленно обратился к Муану: «Когда Ю Си здесь появился? Он слышал твои крики про ошейник?»

Мечник, сосредоточенный на насущном, вздрогнул и обернулся к двери. Ю Си продолжал невозмутимо маячить там.

«Ю Си, значит? — смерив его взглядом, отозвался он. — Он в самом деле главный во всем контрольном бюро? И как ты умудрился с ним познакомиться?»

«Так слышал он про ошейник или нет?» — повторил Шен, хотя и без этого осознавал, что шанс, что тот не слышал, минимален. Да и сам он накануне заорал Еру про ошейник, не стесняясь постороннего присутствия. Наверное, глупо было думать, что командующий мог пропустить подобное мимо ушей. Уж слишком он цепкий к тому, что ему интересно.

«Думаю, слышал», — отозвался Муан, подтвердив его опасения и благоразумно признав, что рассказ о том, как Шен с ним познакомился, можно отложить.

Поскольку Ю Си продолжал невозмутимо стоять в дверях, не произнося ни слова, Шен решил нарушить молчание первым:

— Прошу извинить, это наши орденские разборки.

По его тону любой приличный человек понял бы, что пора удалиться. Но Ю Си остался.

Шен не слишком-то и надеялся на другой исход. Решив, что пока проще его игнорировать, он подался к старейшине Рэну и, дотронувшись до его ладони, потянул ее на себя, тихо ему шепча:

— Просто протяни руку и…

Он почти уже дотронулся его пальцами до ошейника, как вдруг покорно следующий за его движением Рэн замер и сжал пальцы. Он пока ничего не говорил, но Шен уже чувствовал, как поднимается в его груди раздражение. Оставаться понимающим и спокойным становилось сложнее с каждым мгновением.

[Позвольте заметить, — неожиданно вмешалась Система. — Вы не можете отрубить голову или еще каким-то способом убить второстепенного злодея].

«Почему это?» — спросил Шен с таким возмущением, словно в самом деле задумал совершить это в ту же минуту.

[Потому что он пользователь номер один и второстепенный злодей. Теперь, когда он может продвигать развитие сюжета, смерть от вашей руки нецелесообразна. Штраф, который вы за это получите, может стоить вам жизни].

«А может и не стоить?» — уточнил Шен просто из упрямства.

[Нет, определенно он сведет на нет все ваши предыдущие усилия. Лучше вам так не поступать].

«А разве смерть второстепенного злодея не продвинет сюжет?»

[Так мои опасения все же имели основания? Вы в самом деле собираетесь его убить?]

До сего момента разговор казался наполовину шуточным, но сейчас Шен осознал, что Система рассматривает возможность умерщвления им Ера с полной серьезностью. Его лицо вспыхнуло, и он отпустил руку Рэна.

«Нет! Я даже не думал…»

Но ведь думал. Думал не раз.

Он перевел взгляд на Рэна, губы которого были сжаты в напряженную тонкую линию. На Муана, с нетерпением замершего посреди комнаты и нервно постукивающего ногой. На Ю Си, наблюдающего за происходящим с нечитаемым интересом на бесстрастном лице.

Ему захотелось сбежать.

Шен резко встал и прошел к выходу из комнаты. На немой вопрос Муана он бросил:

— Мне нужно выйти.

В дверях он с трудом разминулся с Ю Си, кажется, даже чуть толкнув его, и быстро зашагал прочь по длинному коридору. Призрак магистрата Жоу полетел за ним.

Глава 205. Смерть при выясненных обстоятельствах

Шен спешно вышел на террасу и замер, попытавшись вдохнуть прохладный воздух, порывом ветра ударивший в его лицо. Спазм в горле не дал сделать этого с первой попытки, к тому же казалось, что, стоит ему ослабить контроль, тошнота, скручивающая живот, прорвется наружу.

По внутреннему двору сновали люди, и усилием воли Шен сделал вид, что просто вышел подышать свежим воздухом. Конечно, присмотрись кто к нему сейчас, и все его притворство разлетелось бы под гнетом очевидных деталей: мертвенной бледности, заляпанной кровью одежды, лихорадочного тусклого взгляда. Он глубоко вдохнул, на мгновение прикрыв глаза, и позволил эмоциям вытечь из него в пол под ногами.

Глупо. Как глупо.

Но на несколько мгновений он в самом деле малодушно подумал, что ошейник лучше оставить. Ему так казалось целых полминуты.

Затем он понял, что дело вовсе не в силе. И подавляющий ошейник не выход. И даже не потому, что эта сила нужна ему, чтобы защитить тех, кто дорог. Просто… если он не преодолеет это сейчас, ему впору лечь и умереть, раз уж его щепетильная душа неспособна справляться с последствиями.

Шен выдохнул, чувствуя, как тошнота отступает от горла и вновь сворачивается кольцами в животе.

На весь его порыв (или срыв?) ушло не больше минуты. За это время Муан даже не успел определиться, оставаться ли ему с Рэном в комнате, бежать за Шеном или бежать за Шеном, прихватив с собой Рэна.

В итоге Шен нарушил молчание первым: «Мне нужно поговорить с Рэном наедине, — без объяснений обратился он к мечнику. — Отвлеки Ю Си».

«Как отвлечь?» — озадаченно переспросил тот.

«Ну я не знаю, выясни, кто из вас сильнее в поединке».

Муан ответил с секундной задержкой: «А ты сомневаешься, кто из нас сильнее?»

Шен почти воочию увидел, как мечник недовольно вскидывает бровь и тихо фыркает. На самом деле, Шен не сомневался в навыках друга, но решил чуть его подразнить, ответив с секундной задержкой: «Нет, конечно нет».

Расчет оправдался: Муан воспринял эту мини-задержку как сомнения на свой счет.

«Надеюсь, ты быстро закончишь с Рэном и увидишь окончание нашей схватки. Хочу, чтобы ты воочию убедился, кто выйдет победителем!»

«Я не сомневаюсь в твоей победе», — честно заверил его Шен, немного удивившись, НАСКОЛЬКО ему удалось вывести Муана из себя. Хотя этого стоило ожидать, он ведь прекрасно знал, как велика воинская гордость прославленного мечника. Просто волнения по другим поводам не давали ему заботиться еще и о таких мелочах.

«Не забывай, что твое плечо еще не полностью восстановилось».

«Это неважно!» — запалисто воскликнул Муан.

Спустя минуту ему удалось убедить Ю Си в необходимости сравнения их боевых навыков. Судя по тому, что «сравнение» началось еще в комнате и плавно перетекло в коридор, сперва Ю Си не был настроен на спарринг.

Шен выглянул в коридор, наблюдая, как двое искусных воинов скользят в танце-битве, время от времени задевая кончиками меча деревянные перекрытия или высокие подсвечники вдоль стен. Благо свечи не горели, и за стенами не было никого, кто мог пострадать от случайного взмаха меча. Неким неуловимым движением Ю Си заставил Муана спиной проломить стену боковой комнаты и последовал за ним.

Шен решил, что это самое удачное время, чтобы незаметно вернуться к Рэну. Тот как раз застыл в дверях комнаты, недоуменно косясь на разгоревшуюся схватку и не совсем понимая, что ему делать. Увидев Шена, все еще выглядящего очень подозрительно, Рэн даже выдохнул от облегчения. В творящемся вокруг хаосе Шен был злом, но хотя бы злом привычным.

И это «зло» несильно втолкнуло его обратно в комнату, последовав за ним и закрыв за собой двери.

Рэн настороженно уставился на него.

— Присядь, Рэн, — произнес Шен, осматриваясь по сторонам. В этой комнате не было ничего, напоминающего столик, за который они могли бы мирно опуститься. Пришлось вновь указать ему на кровать.

Рэн скривился от его фамильярности и чуть было не потребовал называть его старейшиной, но все же решил, что сейчас это вовсе не важно. Это в самом деле было неважным, и все же покорно терпеть пренебрежение Шена и даже не кричать на него, отстаивая свои права, оказалось ново и сложно.

Лицо Рэна так перекосило, когда он повернулся к кровати, что Шен недоуменно нахмурился, ища здесь какой-то подвох. Рэн тем временем, резко развернувшись, сел на кровать с таким, казалось, внутренним вызовом, что Шен вновь не знал, что и думать.

«Его так беспокоят кровати?» — недоуменно подумал он, чувствуя себя неимоверно глупо.

— Ты объяснишь мне, что здесь вообще происходит? — нетерпеливо потребовал Рэн.

Похоже, дневной свет здорово его взбодрил. Несмотря на странность происходящего, Рэн выглядел не в пример живее себя в гробнице или даже себя же несколько минут назад. Или он просто смирился, что свихнулся?

Шен решил на всякий случай уточнить:

— Что последнее ты помнишь?

— Прежде чем очнулся здесь? — уточнил Рэн, принявшись нервно постукивать пяткой по полу.

Шен молча ждал ответа. Стук каблука участился, а затем резко оборвался, и Рэн произнес:

— Я хорошо помню, как мы шли по тоннелю с тобой, твоим учеником, старейшиной Муаном и старейшиной Левом. Мы спустились в какую-то комнату. Потом стало совсем темно…

Рэн надолго замолчал, и Шен уже собирался прервать тишину, когда он произнес:

— Еще свет… или блеск… Я ощущал, как двигаюсь по узкому коридору навстречу свету, а затем этот свет объял всего меня… И затем все вновь погрузилось в темноту.

Шен задал этот вопрос из чистого любопытства и чтобы немного отвлечь Рэна от основной цели их разговора и не собирался развивать эту тему, но сейчас из любопытства не смог не уточнить:

— Как ты ощущаешь свое пребывание в темноте? Это миг? Потеря сознания? Или ты мог бы досчитать до ста тысяч? Ты осознаешь себя? Чувствуешь что-нибудь? Можешь ощутить боль или какую-то часть своего тела?

Такое обилие вопросов заставило Рэна удивиться, что несколько отвлекло от страха, который он ощутил, вспоминая прошлое пробуждение. Впервые Шен разговаривал с ним так заинтересованно, даже приятно. Однако Рэн прекрасно осознавал сущность проклятого старейшины, чтобы понять, что подобная заинтересованность не сулит ничего хорошего.

Он вскинул голову и внимательно вгляделся в глаза Шена, а затем обхватил себя руками, словно страдая от холода.

— Так, значит, я в самом деле одержим Глубинной тьмой?

Шен не успел подобрать верных слов, да Рэну и не требовалось ответа, он принял его молчание за согласие. Шен видел, как с его лица пропадают все краски, а глаза теряют яркость. Через несколько секунд перед ним предстал человек, словно приговоренный к казни.

— Я… я не хочу умирать.

Глаза Шена расширились, а холодное лезвие, словно застрявшее в груди, вновь провернулось, напоминая о содеянном.

Рэн не был человеком, к которому Шен должен был испытывать хоть каплю сочувствия. И все же… Все же Шен не чувствовал себя вправе судить его. Как любое живое существо — он хотел жить. Как любое глупое живое существо — он совершал ошибки.

Шен вновь почувствовал подступающую к горлу тошноту и быстро, прежде чем мысли захлестнут его, прошел к кровати и вполоборота сел напротив Рэна.

— Ты ведь не поверишь, что я хочу тебе помочь, так? — резко уточнил он.

Рэн неуверенно посмотрел на него.

— Насколько я тебя знаю, я скорее поверю, что все происходящее — твой жестокий эксперимент, чтобы узнать, можно ли перемещать Глубинную тьму таким образом.

Шен немного опешил и тут же захотел высмеять его ответ, а потом понять, как все так складно вырисовывается в его голове. Каким образом сам факт, что он даже не присутствовал в замке, когда Рэн попался на удочку Глубинной тьмы, совместился в его мозгах с Шеновым «хитрым планом»? Но Шен одернул себя. С Рэна станется обвинить его во вселенском заговоре, вот только сейчас разговор не об этом.

— Это не так, но разубеждать тебя я не намерен. Думаю, ты и сам понимаешь, что я единственный человек, способный тебе помочь. Я заинтересован в этом не потому, что такой великодушный, а потому, что Глубинная тьма — это моя ответственность.

Рэн с сомнением поглядел на него, однако такая аргументация его успокоила. Удовлетворенный результатом, Шен продолжил:

— Пока ты «отсутствовал» в прошлый раз, я раздумывал, как сдержать силы Глубинной тьмы, хотя бы до возвращения в орден.

Шен замолчал, проверяя, насколько внимательно слушает его Рэн. Тот смотрел на него не моргая.

— И нашел способ, — продолжил Шен, улыбнувшись. Он провел пальцами по охватывающему его шею ошейнику. — Эта вещица блокирует способности выше определенного уровня. Я сам его надел, чтобы ты увидел, что это безопасно. Впрочем, если бы я хотел от тебя избавиться, то использовал бы тысячу и один способ, не прибегая к таким уловкам.

Последнее он зря добавил — теперь Рэн смотрел на него с ужасом.

— Кхм… Рэн, я не пытался тебе угрожать. Я просто объясняю.

Рэн отвел взгляд и сделал глубокий судорожный вдох. Он долго молчал, но затем все же тихо, почти неслышно произнес, не глядя на Шена:

— На самом деле я знаю, что ты всегда меня щадил.

Шен удивленно изогнул бровь в немом вопросе, но Рэн продолжил, не глядя на него:

— Я имею в виду, меня всегда раздражало, как ты отмахиваешься от меня, очевидно не считая достойным противником. Конечно, так оно и есть: я никогда не был тебе противником.

Шен опешил, не зная, что ответить. Рэн, безусловно, был прав, но согласиться с его словами казалось чересчур грубым. Порадоваться, что старейшина пика Росного ладана наконец прозрел и осознал свое место? Похлопать его по плечу и признаться, что не ожидал от него такой проницательности? Вряд ли хоть что-то заставит Рэна приободриться, а ничто другое просто не приходит на ум. Лучшим решением будет промолчать.

Рэн прекрасно понял, что этот старейшина хотел выразить своим молчанием, но лишь вновь протяжно вздохнул, а затем передернул плечами, будто сбрасывая с них невидимую накидку. Повернувшись, он опять уставился Шену в глаза. Взгляд его сделался решительным и непокорным. На мгновение Шен даже испугался, что сейчас Рэн снова в него плюнет. Старый добрый Рэн.

Тот сдержался и, искривив губы, неприязненно произнес:

— Значит, эта штука сдержит Глубинную тьму внутри меня, пока ты не найдешь способ получше?

— Я так полагаю.

— И я должен добровольно снять ее с тебя и надеть на собственную шею?

Шен не смог бы объяснить лучше.

Не давая себе времени для сомнений, Рэн быстро потянулся к ошейнику. Стоило его пальцам дотронуться до холодной черной поверхности, появившаяся защелка разомкнулась, и Рэн с легкостью снял ошейник.

Освобождение было подобно глотку воздуха после долгого пребывания под толщей воды. Как от переизбытка кислорода кружится голова, у Шена она закружилась от ощущения энергии во всем теле. Она не ударила в него, возвращаясь, она всегда была с ним, но сейчас ей словно впервые за долгое время позволили проявить себя, вновь течь по меридианам, вновь наполнить каждую клетку, каждый атом достигшего бессмертия тела. Шена охватил такой восторг, что он тихонько счастливо рассмеялся, откинувшись на кровать.

Тем временем Рэн защелкнул ошейник на собственной шее и ощутил сильную дурноту от резкого спада духовной энергии. А потом он испуганно глянул на неадекватно смеющегося Шена и поспешил его снять. Это ему вполне удалось, и старейшина несколько раз глубоко вдохнул, словно пытаясь надышаться впрок, после чего вновь защелкнул ошейник на собственной шее. На сей раз ограничение сил не вызвало страха, и Рэн с подозрением покосился на валяющегося на кровати Шена. Улыбка все еще не сходила с его уст, и это выглядело очень странно.

Наконец Шен взял себя в руки и, приняв вертикальное положение, с интересом посмотрел на Рэна.

— Что ощущаешь?

— Ничего особенного, — не слишком довольно буркнул тот. — Словно я растерял весь свой духовный уровень и вновь вернулся к основам.

Шен кивнул.

— Может, тебе тоже нелишним будет заняться основами. Как я слышал, ты очень быстро достиг уровня земного бессмертного. Возможно, даже слишком быстро.

Рэн на мгновение замер, не зная, как реагировать на подобное высказывание. Это насмешка? Или все же признание его успеха? Из уст Шена? Он все же насмехается? Или это совет?

Не найдясь с ответом, Рэн фыркнул и отвернулся. И все же на его бледных щеках проступил легкий румянец, хотя сам себе он бы ни за что не признался, что его тронули слова Шена. «Как я слышал», ха. Шен всегда грозовой тучей проносился по ордену и никогда не обращал на молодого старейшину внимания. Рэн и не подозревал, что тот хотя бы слышал о том, когда он достиг бессмертия. Даже если эта информация попала к нему случайно, он ее запомнил. И почему знание об этом приносит старейшине пика Росного ладана такое удовлетворение?

Шен еще какое-то время выжидательно смотрел на Рэна, но ничего особенного не происходило. Не было ни фанфар, ни трели Системы о том, что ему удалось нейтрализовать Глубинную тьму. Возможно, все дело в том, что ему не удалось и Ер легко минует эту преграду. Возможно. Но пока этого не произошло, Шен предпочитал дать волю надежде.

Он резко подскочил, вспомнив, что если не успеет к концу поединка, то Муан его прибьет. Да и любопытно увидеть Муана, сражающегося против умелого противника. А то обычно его скорее числом брали, чем умением, или уловками. Если так подумать, Шен никогда не видел, чтобы прославленный мечник проявлял все свои боевые навыки.

— Рэн, отдыхай. Мы сегодня отсюда вряд ли уйдем! — бросил Шен и поспешил к последнему замеченному им месту схватки. — Остальное я объясню позже!

Естественно, Рэн не пожелал сидеть в неизвестности и бросился за ним.

К этому времени поединок переместился во внутренний двор. Обнаружить сражающихся было несложно: вокруг них столпились воины в черном, да и звон мечей разносился эхом вокруг. Шен на полной скорости вклинился в толпу, чтобы видеть представление из первых рядов. Из-за переполнявшей его энергии все движения давались чрезвычайно легко, а аура силы почти искрила на его коже. Со стороны было не заметно, но самому Шену казалось, будто он сияет, словно лампочка.

Наконец он увидел схватку и замер, не в силах отвести взгляд. До этого он не думал, что к поединку на мечах можно применить эпитет «изящно». Но это было именно изящно, и вместе с тем удары содержали такую силу, что расходились ветром по всему двору. У Шена, стоящего в первом ряду, тут же затрепетали волосы и перехватило дыхание. Каждый из противников то нападал, то защищался, и поединок больше напоминал танец, чем полноценное сражение. Некоторые движения терялись в свете солнца, сливаясь со сполохами мечей. Шен подумал, что тоже хочет уметь так танцевать.

«Ал горько пожалеет, что пропустил такое зрелище. И он еще хотел бросить Муану вызов!»

Оппоненты взмыли в воздух. Их мечи столкнулись, и очередная силовая волна подняла песок. Шен заслонился рукой, прикрывая глаза и отплевываясь.

Ю Си и Муан приземлились одновременно: Ю Си встал прямо с опущенным мечом, Муан упал на одно колено, воткнув острие меча в землю и опершись о него. Переведя дыхание, он выпрямился и произнес:

— Это было неплохо. — Взмахнув мечом, он элегантно убрал его в ножны.

Ю Си оставался по обыкновению бесстрастен, а вот его люди восхищенно перешептывались. Прислушавшись, Шен с интересом узнал, что они впервые наблюдали, как кто-то противостоял их командующему на равных.

— Слышал, вы носите звание сильнейшего воина ордена, — заметил Ю Си.

Муан чуть склонил голову в подтверждение.

— Заслуженно, — скупо обронил командующий.

Внешне старейшина пика Славы оставался все так же вежливо-спокоен, но Шен чувствовал, как внутренне он заклокотал от негодования.

«Ведет себя так, будто оценивает мои способности!» — мысленно фыркнул он.

«Не думаю, что он пытался тебя поддеть, — отозвался Шен. — Мне кажется, командующий Ю просто говорит то, что думает».

«Полагаешь?» — Муан от его слов заметно успокоился.

«К тому же, как опытный воин, он не мог не заметить, что твоя рана не до конца затянулась».

«Если бы не это — я бы его победил!»

Прозвучало так по-мальчишечьи задиристо, что Шен засмеялся. Муан обернулся к нему и расплылся в широкой улыбке. Он был доволен просто его смешить.

Посмотрев на Шена какое-то время, он повернулся обратно к Ю Си и, не желая оставаться в долгу, наигранно высокомерным тоном заметил:

— Ваши боевые умения тоже весьма хороши. Полагаю, вы занимаете высокую позицию в списке сильнейших воинов страны.

Ю Си покачал головой.

— Меня нет в этом списке.

Муан приподнял брови, выражая недоумение.

— Я никогда не стремился прославить свое имя, — пояснил командующий. — К тому же работа контрольного бюро предполагает скрытность.

Муан кивнул, принимая его доводы.

— И все же, — предположил он, — ваш учитель должен быть в этом списке.

Ю Си пристально посмотрел на беловолосого заклинателя. Он не любил личные расспросы и редко на них отвечал. С другой стороны, весь особый отряд осведомлен, кто является его учителем, и никакой особой тайны здесь нет.

— Меня учил первый мастер.

Муан от потрясения чуть не уронил челюсть, но быстро справился с собой.

«Первый мастер?.. Поверить не могу, он же легенда. Так вот откуда такая удивительная техника!»

«Первый мастер?» — с интересом переспросил Шен.

«Первый в списке боевых мастеров, — пояснил Муан. — Его никто не видел уже долгие годы. Я и не мечтал, что когда-нибудь увижу его технику боя хотя бы через его ученика. Я вообще не слышал, чтобы он брал учеников. Хотя… о нем ходят легенды, сколько я себя помню. Вероятно, он уже очень стар, поэтому захотел передать свою технику, чтобы не уносить ее в могилу».

Муан окинул Ю Си оценивающим взглядом.

«Признаться, интригует, при каких обстоятельствах командующий контрольным бюро стал его учеником», — заметил он.

«Но ты его не спросишь», — догадался Шен.

«Я не столь наивен, чтобы рассчитывать на честный ответ».

Ю Си коротко кивнул и, развернувшись, пошел прочь.

«Вот видишь, — заметил Муан, — он не расположен к беседам».

Мечник тоже развернулся и направился к Шену, по пути заметив: «Ты снял ошейник!»

Шен кивнул и, подождав, пока Муан подойдет к нему, продолжил разговор уже вслух:

— Это было захватывающее зрелище! — его мысли вновь вернулись к поединку. — Научишь меня?

Муан сиял довольством чуть ли не похлеще, чем Шен — вернувшейся силой. Глаза его искрились, счастливая улыбка растягивала губы, а на лице так и читалось: «Хвали меня! Хвали меня еще!» Разве что хвоста, бьющего по бокам, недоставало. Но Шену все равно нестерпимо захотелось похлопать его по макушке и заявить, что он хороший мальчик. Шен с трудом сдержался.

Отвечая на его вопрос, Муан вполне здраво заметил:

— Основы тебе известны, для улучшения навыков просто нужно больше тренироваться.

— Ага, «просто», — кивнул Шен с сарказмом, но Муан так серьезно подтвердил это, что он не стал развивать тему.

Ю Си был неприятно удивлен тем, как старейшина Муан его подловил. Он даже не углядел толком, откуда у того в руках появился меч: казалось, он прилетел к нему по воздуху. И Ю Си позволил отвлечь себя, втянуть в бой. Теперь же черный ошейник, который столько времени красовался на шее Шена, перекочевал на шею старейшины Рэна. А ведь Ю Си в самом деле полагал, что все понял! Похоже, эта вещь обладает некой особой силой, связывающей Рэна и Шена, и, судя по реакции последнего, связь эта явно нежеланная. Однако старейшина пика Росного ладана не выглядел человеком, который носит его против воли. Ю Си очень не нравилось, когда он делал неверные выводы.

Да еще и сам старейшина изменился, словно став другим человеком. Вероятно, его болезнь вернулась. Ерничающая личина сменилась более спокойной и настороженной. Этот старейшина Рэн не искал внимания командующего и не заваливал тонной глупых вопросов. Он просто в одиночестве сидел в саду, мерно постукивая пальцами по каменной столешнице, и, похоже, совершенно не жаждал общения.

Шен же со старейшиной Муаном в сопровождении Гу Фена отправились за детьми генерала Чи и старейшиной Левом. Ю Си все еще не решил, отправиться ли ему в префектуру, а затем в столицу, сопровождая детей, или же оставить это на Гу Фена, а самому вернуться в орден РР, надзирая за тем, как заклинатели выполняют указ императора. Лучше всего, конечно, было бы получить указ от самого сына неба, но о заговоре в письме подробно не напишешь. Возвращаться же, чтобы доложить лично, — значит потерять как минимум десять дней на дорогу.

Все еще раздумывая, Ю Си прошелся по саду и сам не заметил, как опустился за каменный столик напротив старейшины Рэна. Тот поднял голову и выжидающе посмотрел на него.

Раз уж присел, Ю Си решил отвлечься на беседу.

— Что это? — указав на ошейник, спросил он.

— Кхм… Это наши заклинательские дела, вам будет трудно понять, — попытался отмахнуться Рэн.

— И все же я настаиваю на ответе.

Рэн окинул его беглым оценивающим взглядом. Все еще жива была в памяти картина, как он называет этого человека «нефритовым государем» и умоляет пощадить. После такого сложно держать лицо, и Рэн предпочел бы больше с ним не встречаться. К сожалению, они каким-то образом вновь пересеклись.

Рэн решил, что быть подчеркнуто вежливым — лучшая тактика в такой ситуации. Поэтому он, собравшись с силами, заявил:

— Как вы знаете, я заклинатель. На пути к бессмертию заклинатели используют разные методы тренировки тела и духа. Можете считать, что эта вещь служит элементом тренировки.

— Занятно, — усмехнулся Ю Си, однако взгляд, направленный на Рэна, оставался бездонно-холодным, — что старейшины ордена РР так ответственно подходят к тренировкам — улучают момент даже под арестом.

Рэн вытаращился на него.

— Арестом?!

Ю Си уже давно подтвердил свои догадки о болезни этого человека и все же продолжал отвечать ему, словно знакомясь заново:

— Арестом. Вы вторглись в Запретную гробницу, нарушив приказ императора. Подобное неповиновение карается смертной казнью.

Рэн побледнел, потом посерел, затем вскочил и завопил:

— Это не моя вина! Я жертва обстоятельств!!

Ю Си взмахнул рукой, призывая его сесть на место, и произнес, отмечая его явное сходство с другой личиной:

— Тихо, успокойся. В моей власти заменить смертную казнь на другое наказание.

Рэн рухнул на каменный стул и уставился на него.

— На какое? — настороженно уточнил он.

— Обсудим это вместе с другими нарушителями. Вас ожидает одинаковое предложение.

Шен с трудом удерживался от того, чтобы с громким ликованием не взмыть в воздух на мече. Вместо этого приходилось ехать в повозке. Возничим на сей раз стал помощник Ю Си. Было глупо думать, что несколько десятков минут что-то решат, учитывая, сколько уже прошло времени, и все же ожидание заставляло его беспокоиться.

«Он главный герой, — напомнил себе Шен. — У него удача в крови. Если кто и может разобраться с психом из кинжала — так только он».

Даже в мыслях это звучало абсурдно.

Шен настойчиво попросил Гу Фена ехать быстрее и перевел взгляд на сидящего напротив Муана. Рядом с ним, по пояс в повозке, летел призрак магистрата Жоу. Сейчас, когда Гу Фен чуть ускорил темп, призрак отстал, но быстро сориентировался и вновь появился на том же месте. Вероятно, он пока не привык к своему посмертию, проваливался сквозь материальные вещи, и сесть в повозке у него не получалось.

Шен упорно его игнорировал, но настойчивость этого убиенного впечатляла. Сперва Шен думал, что Жоу останется в здании магистрата, однако тот упорно преследовал его.

«Почему именно меня?! — отвернувшись от привидения, возмущенно подумал Шен. — Его даже не я убил!»

Впрочем, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что отомстить убийце сына для призрака магистрата желаннее, чем своему собственному. Хотя что он мог сделать, кроме как преследовать его до конца дней? Если это привидение узнает, что Шен его видит, — к ненавидящему взгляду добавится ненавистный вопль. Лучше этого избегать.

Можно было бы отпугнуть его колокольчиками, но это только заставит его держаться на расстоянии. Шен припомнил рис, которым ради эксперимента кинул в привидения бабки с внучкой (казалось, минула целая жизнь, хотя с тех пор прошло около полугода). Тогда он решил, что такой способ ослабляет их и в конечном счете заставляет исчезнуть насовсем. Однако если подобное исчезновение означает уничтожение души, то Шен не может прибегнуть к этому способу.

«Нужен экзорцизм, — определил он. — Может, Печать освобождения духов сработает?»

Стоит попытаться, главное — заставить призрак магистрата Жоу влететь в печать.

Шен так погрузился в свои мысли о духах и призраках, что не заметил, как повозка притормозила у дома травницы.

— Пойдем, — Муан протянул руку и дотронулся до его плеча.

Шен вынырнул из мыслей и спрыгнул с повозки. Призрак магистрата потянулся следом за ним, не замечая препятствий.

Подойдя к воротам, Шен потрясенно замер. Не было ничего удивительного в том, что дом и внутренний двор завешаны белыми полотнищами, и все же этот скорбный вид так потряс его, что он несколько секунд пялился на белую ткань, беззвучно глотая воздух.

Облегчение принесла светлая макушка Ала, вполоборота сидящего на крыльце и перебирающего грибы. Обернувшись, парень увидел прибывших и тут же подскочил, отбросив гриб, зажатый в пальцах, в ведро к остальным.

— Наконец-то! — воскликнул он с явным укором.

— Твой ученик совсем растерял видимость приличных манер, — шепнул Муан.

— Он уже давно не мой ученик, — напомнил Шен.

Муану потребовались некоторые усилия, чтобы не начать высказываться по поводу их так называемой «дружбы». Шен почувствовал эту его внутреннюю борьбу, но предпочел сделать вид, что совершенно ни о чем не подозревает.

Вперед вышел Гу Фен.

— Я уполномочен забрать Чи Тау и Чи Лули, — громко заявил он. — По приказу командующего Ю они отправятся с контрольным бюро в столицу. Государственный преступник Лев Энгли также должен отправиться со мной в городской магистрат, где будет взят под стражу до дальнейших указаний.

«Государственный преступник» как раз появился в дверях. От открывающихся перспектив его перекосило, однако, увидев за спиной уполномоченного Шена и Муана, Лев несколько успокоился.

Пока Гу Фен объявлял порядок действий, Ал подскочил к Шену. Заметив на его одежде засохшую кровь, он молча и без причитаний принялся изучать его внимательным взглядом. Шен одарил его искренней улыбкой, и у Ала перехватило дыхание. Справившись с мгновением слабости, а также выяснив, что Шен не собирается умирать или терять сознание от недостатка крови, Ал с гордостью заявил:

— Твоя одежда как раз подсохла. Я ее постирал.

Шен потрясенно уставился на него. Признаться, у него и мысли не возникло, что можно попытаться спасти одежду подобным образом.

— Неужели она выглядит сносно? — недоверчиво шепнул он.

— Более чем, — гордо заявил Ал, словно первая хозяюшка на деревне.

Шен последовал за Алом, чтобы зайти в дом через боковой вход. Тут Лева оттеснила в сторону Чи Лули и, остановившись на крыльце и с вызовом глядя на представителя власти, громко заявила:

— Мы с братом никуда не пойдем, пока не проведем обряд!

Глаза ее были красными от слез. Не требовалось уточнять, что за обряд они собирались проводить, судя по белым полотнам вокруг. Пусть Гу Фен и не знал, кого именно они потеряли, сама потеря была очевидной. Он задумался, что в данном случае приоритетнее: незамедлительно выполнить приказ или обеспечить спокойствие детей. Очевидно, он может заставить их повиноваться. И, очевидно, это не лучшая идея.

— У вас есть время до захода солнца, — заявил он, словно подобное с самого начала входило в его планы.

Проскользнув в дом, Шен уточнил у Ала:

— С Лули все в порядке? Что с кинжалом?

Ал скривился так сильно, что Шен не смог подавить смешок и закашлялся. От Ала не укрылось, что он пытается замаскировать смех кашлем, но его это ничуть не возмутило. Все еще кривясь, он ответил:

— «Красивый дяденька из кинжала» сидел на кухне, комментируя каждое движение девчонки, пока та нарезала лук. Сейчас, полагаю, это безумие продолжится.

Муан, молча следующий за ними, удивленно переспросил:

— Красивый дяденька?

Ал подумывал отвечать только на вопросы Шена, но его так распирало поделиться происходящим, что он даже приемлемо вежливо ответил Муану:

— Мелкая заключила сделку с этим дядькой из кинжала, суть которой мне так никто и не поведал. Теперь эта тварь делает беззаботный вид.

Воображение Шена нарисовало странную картину: Ал, перебирающий на крыльце грибочки, «тварь из кинжала», со всем тщанием объясняющая маленькой девочке, как резать лук, чтобы не пораниться, Лев, напряженно не сводящий взгляда с твари, которая чуть не убила его в гробнице. И вероятно, Чи Тау, скорбящий у гроба Лей. Хотя откуда здесь гроб с Лей, ведь ее тело забрала стража?

Ал с энтузиазмом поведал историю о том, как «дядька из кинжала» забрал тело Лей и перенес сюда. Изумительный фарс, Шен даже пожалел, что не увидел.

Его одежда аккуратной стопкой лежала на прикроватной тумбе.

— А где листики? — только сейчас вспомнив о дневнике дяди Шеина, спросил Шен. — Я тут повсюду разложил сохнуть листы из дневника.

Ал на мгновение призадумался, а затем отозвался:

— Их собрал Лев.

— Старейшина Лев, — машинально поправил Шен.

Он подошел к одежде и взял ее в руки. Она, конечно, не превратилась чудесным образом из потрепанной в новую, но выглядела чистой и приятно пахла.

«Интересно, — прикинул Шен, — Аннис обладает подобными умениями? Учитывая, чья она дочь, скорее всего, нет. Если бы Ал все же выбрал ее, они бы стали идеальным дополнением друг друга».

Несмотря на все отрицания и Ала, и Аннис, Шен все еще не мог полностью отказаться от мысли, что в конечном счете главному герою и главной героине суждено быть вместе.

— Вы так и будете стоять здесь? — не выдержал Шен, обернувшись к Алу и Муану.

Те слаженно вздрогнули и столь же слаженно поспешили покинуть помещение, столкнувшись в дверях плечами. Ал до последнего не желал проигрывать этот бой, поэтому, когда они все же выскочили за дверь, Шен был уверен, что «битва» продолжится в соседней комнате.

Он без спешки переоделся, ощущая удовлетворение и уверенность от облачения в свои привычные багряные одежды. За неимением зеркала он вытянул руки вперед, поглядел на бледные кисти, и улыбка сошла с его лица. Перед глазами вновь появилась кровь, запачкавшая его руки, и весь его багряный наряд показался насмешкой. Вместо того чтобы бежать от напоминания о содеянном, он словно обтекал кровью с головы до ног.

Он на самом деле убийца. Бессмысленно рядиться в белое.

Тряхнув головой, Шен вышел из комнаты, предвкушая занимательное зрелище на кухне.

Глава 206. Воздушное погребение

Шен зашел в кухню и остановился, оценивая обстановку. Все и так замерли, словно подвергшись проклятию оцепенения, поэтому он стал гармоничным дополнением общей картины.

Центральными персонажами сцены были Муан и существо из кинжала. Прославленный мечник направил на того острие меча, а кинжальный «страж усыпальницы» с уморительно-невинным выражением лица сидел за столом рядом с полной миской лука. При этом, конечно, резкий аромат совсем не выедал его глаза. Ал замер чуть сбоку от Муана, настороженно поглядывая на обоих, но не обнажая меча. В дверях, ведущих на улицу, застыла, руки в боки, Чи Лули и грозно смотрела на «дяденьку из кинжала». Тот перехватил ее взгляд и сделал еще более невинное лицо.

Шен на мгновение малодушно подумал, что тут и без него разберутся, но усилием воли все же заставил себя выступить вперед.

— Сынок, лук будешь? — оглядываясь на миску, радушно предложил дяденька.

— Я. Тебе. Не. Сынок, — раздельно, сквозь зубы и очень зло проговорил Муан.

Бывший страж усыпальницы с недоумением уставился на него.

— Но ты ведь сам сказал, что я твой отец!

— Ты не Муан Хэн!

— Разве?

Шен поспешил вмешаться, пока прославленный мечник еще был способен себя контролировать. Очевидно, это не могло продлиться долго, если бы диалог шел в том же духе.

— Я знаю, кто он! — подняв руки и разведя их в стороны, словно озаряя всех светом знаний, воскликнул Шен.

Муан перевел на него все еще разъяренный взгляд.

— Объясни.

Шен посмотрел на существо, выглядящее как покойный отец старейшины пика Славы. То с интересом уставилось на него. Как Шен и предполагал, оно было заинтересовано в ответе не меньше, чем сам Муан.

— Раньше я не сталкивался с такой сущностью, но, полагаю, это дух кинжала, — без драматических пауз поведал Шен и, не давая Муану усомниться в своей версии, стал приводить аргументы: — Думаю, этот кинжал принадлежал Муан Хэну. Могу только догадываться, сколько ему лет, но, по-видимому, не меньше ста. Как ты знаешь, старые вещи, обладающие большой ценностью для хозяев или несущие особые воспоминания, могут воплотиться в духов. Должно быть, к тому времени, как твой отец взял этот кинжал с собой в гробницу, он уже был на стадии превращения. Муан Хэн использовал его в усыпальнице принца и оставил там. Вероятно, кинжал напитался чужеродной ему негативной энергией, и его сознание помутилось. Проще говоря, он свихнулся и вообразил, что он и есть Муан Хэн, ведь именно этот образ запечатлелся в нем последним.

После столь длинной речи, наполненной одними лишь домыслами, на кухне воцарилась полная тишина. В этой тишине в голове Шена неожиданно раздался возглас Системы, и он вздрогнул.

[Поздравляем! +20 баллов к неземной дедукции главного героя Шена!]

«Я прав?!» — восторженно воскликнул он.

[Было очень близко! Вы ошиблись лишь в одной незначительной детали!]

Возможно, в ход пошел не совсем честный прием, но Шену очень нравилось пользоваться методом «У меня нет доказательств, но если Система подтверждает догадки, значит, все правда». В суде, конечно, такой номер не удался бы, но просто на каждый день очень удобно.

— И как ты до этого додумался? — недоверчиво произнес Муан.

Шен пожал плечами и ответил:

— Все из-за его странной энергетики, — он указал на дух кинжала. — Я встречал много разных духов, но энергия этого отличалась от энергии обычных. К тому же ты помнишь, что Волчара — меч, созданный из души. Это же существо было привязано к кинжалу, но при этом могло появляться отдельно, так что такой вариант не подходил. Можно было решить, что это призрак, привязавшийся к предмету, однако он не Муан Хэн и вместе с тем выглядит как он. Так я и додумался до духа кинжала.

Пока Муан переваривал цепочку его размышлений, сам предмет обсуждения склонил голову набок и негромко произнес:

— Теперь, когда ты сказал, я вспомнил.

— Так я прав?

— По большей части. Только я принадлежал не ему, а ей.

На несколько секунд воцарилось молчание.

Муан спрятал меч в ножны, отвернулся и вышел во внутренний двор. Шен проводил его тревожным взглядом, но пока был вынужден остаться.

— Что за сделку вы заключили с Чи Лули?

Девочка, все это время внимательно слушавшая его объяснение, подобралась и гордо вздернула нос:

— Он выполняет мои просьбы, а я за это ношу его с собой!

На несколько секунд Шен опешил, а затем печально улыбнулся. Он уже успел позабыть, что у духов другая логика. Он опасался каких-то ужасов, а все оказалось так просто. Однако не стоило терять бдительности: дух все же был не совсем «в себе».

— Погоди, — настороженно обернулся он к духу кинжала. — Зачем тогда ты пытался напасть на нас в усыпальнице? И что тебе было нужно от меня?

Дух кинжала пожал плечами, словно считал вопросы Шена довольно глупыми, но все же соизволил ответить:

— Тогда я полагал, что моей задачей является защита усыпальницы. Я провел там много времени. Однако в моих воспоминаниях был мир с голубым потолком и обилием освещения. Я хотел отправиться сюда, но не мог отойти от кинжала. Когда я увидел тебя, то решил, что могу съесть тебя и стать сильнее. Не получилось.

— Ты полагал, что, съев меня, сможешь уйти подальше от кинжала?

— Ну а вдруг?

Шен вздохнул.

— А сейчас, я надеюсь, ты так не думаешь?

— Полагаю, гораздо удобнее, если кто-то постоянно будет носить меня с собой. Когда я очутился на поверхности, я всем это предлагал, но согласился только этот человек, — дух кинжала указал колечком лука на Лули. — Люди такие странные, — доверительно поведал он Шену, словно не приписывая его к этой категории.

Шен решил не заострять на этом внимания. Он с сомнением перевел взгляд с духа кинжала на Лули и обратно. Мог ли он быть уверен, что этот дух не навредит ей? С другой стороны, скоро Лули с братом отправятся в полную интриг столицу к неким незнакомым родственникам, и такой защитник, как дух кинжала, ей не помешает. Однако, раз уж изначально этот кинжал принадлежал матери Муана, не следует ли вернуть его ему или Эре?

И почему он снова ввязался все это решать? Разве кто-то назначал его главным? (Разве что Система, назвав главным героем, но он не собирается трезвонить об этом направо и налево.)

Решив повременить с окончательным решением, Шен вышел во внутренний двор за Муаном.

Это был странный гроб.

Шен впервые видел нечто подобное. Вручную вытесанный из цельного ствола дерева, впопыхах. Лей лежала внутри и казалась заснувшей дриадой.

Шен смотрел, как Чи Тау и Лули молча попеременно подходят к гробу и кладут внутрь разные мелочи: лепешки с луком и грибами, сверток одежды, бусины, плетеную игрушку. На закате гроб закрыли, и теперь он был почти неотличим от цельного ствола дерева. Дух кинжала в одиночку взвалил его себе на плечо и пошел вслед за Лули, показывающей ему путь. За гробом шел Чи Тау, а следом потянулись остальные. Процессия покинула пределы селения практически в полном молчании. За Шеном все так же следовал призрак магистрата, что сейчас казалось тому несколько ироничным. Судя по его перекошенной физиономии, магистрат Жоу осознавал, что происходит и на чьих похоронах он присутствует, и тоже не был рад такой насмешке судьбы.

«Ты хочешь забрать кинжал у Лули?» — мысленно спросил Шен.

Он уже задавал этот вопрос, но Муан ничего не ответил. Сейчас прославленный мечник хмуро смотрел на духа, несущего гроб, и на маленькую девочку, мелькающую перед ним.

«Не знаю, — честно признался он. — Этот кинжал принадлежал маме, и мне бы хотелось, чтобы он остался у нас. С другой стороны, если этого духа никак нельзя заставить не вылезать из кинжала, то я не знаю, что с ним делать».

Хоть Шену и не казалось это хорошей идеей, чтобы быть до конца честным, он вынужден был уточнить: «Если подобрать к кинжалу ножны, можно запечатать его внутри».

Муан ответил через мгновение: «Это кажется слишком жестоким… — Он замолчал, казалось, в удивлении, а затем неловко усмехнулся и продолжил: — Не думал, что когда-нибудь задумаюсь о чувствах духа. Вообще-то до встречи с тобой я не одобрял общение людей со всякого рода духами. Если бы я услышал о подобном ранее, моя реакция была бы однозначной: девочку нужно спасать».

Он надолго замолчал, и Шен подтолкнул его к продолжению разговора: «А сейчас?»

«Сейчас я… не столь непреклонен».

Солнце, висящее над городом за их спинами, казалось неестественно огромным. Верхушки деревьев впереди пылали под его прощальным светом. Сверкнув последним кровавым лучом, оно опустилось за крыши, и лес, яркий мгновение назад, почернел. Небо все еще разрывалось красками, но теперь оттенки сделались выразительнее. Тонкое облако, нависшее над лесом, приобрело зловещий насыщенно-фиолетовый цвет, перекликаясь с темными до черноты кронами. В воздухе разливалась вечерняя свежесть, смешанная с ароматом цветов и трав.

Шен на ощупь нашел плечо Муана и положил на него руку. Он шел, запрокинув голову и глядя в небо, и со стороны могло показаться, что схватился за старейшину пика Славы, просто чтобы не упасть.

Никому из них двоих не нужно было пояснять, что значит этот жест.

Муана никто никогда не поддерживал. Когда родителей не стало, другие люди время от времени предпринимали попытки, но тогда он казался себе слишком взрослым и самостоятельным, чтобы принимать чужую помощь и сочувствие. Когда же он вырос, действительно став взрослым и самостоятельным, другие начали искать поддержку в нем. Шен все чаще пробивал его защиту, за которой оказалось скрыто много такого, чего Муан о себе не знал.

Процессия вошла в лес. Солнце уже почти село за горизонт, и в лесу было сумрачно. Внимание Шена привлек странный скрип. Он привык к тому, как на ветру могут тихо поскрипывать деревья, но этот звук отличался. Словно раскачивалось нечто тяжелое. Шен поднял взгляд и потрясенно замер. К одной из верхних веток раскидистого дерева в вертикальном положении был привязан гроб. Трение веревки о ствол и создавало скрип.

— Э? — глупо спросил Шен. — Что это?

Идущие рядом Муан и Ал подняли глаза. Шен обернулся к ним, ожидая увидеть на их лицах схожее недоумение, но они остались почти бесстрастными.

— Должно быть, местный похоронный обычай, — спокойно отозвался Муан.

— Я уже видел подобное раньше, — добавил Ал.

— Я тоже. Висячие гробы на скале, — согласился Шен. — Но это?..

Муан пожал плечами, словно перед ним не было ничего особенного.

Шен еще раз посмотрел на висящий, словно гиря на ветке, гроб. Что-то беспокоило его сознание, но пока он не понял что.

«Скрип! — дошло до него. — Скрип доносится не только от этого дерева!»

Сотни разных скрипов сливались в один. В вечерних сумерках Шен увидел множество чернеющих вертикальных гробов, подвешенных к верхним веткам других деревьев.

— Это… — слова закончились.

Пока Шен потрясенно пялился, а Муан с Алом стояли рядом, не слишком удивляясь, остальная часть процессии отдалилась, почти скрывшись из вида. Осознав это, Шен продолжил путь, пытаясь не упасть, потому что долго не мог оторвать взгляда от каждого гроба, что оказывался над его головой, когда он проходил мимо. Сумерки быстро превращались в ночь, над землей поднимался туман, а гробы стали казаться черными извращенными украшениями. Шену доводилось видеть деревья, обвешанные ленточками или деревянными табличками с молитвами и желаниями, но чтобы гробами… И те отчетливо выделялись на фоне сереющего неба.

Когда Шен с Алом и Муаном нагнали процессию, дух кинжала перекинул веревку через верхнюю ветку огромного раскидистого дерева и потянул вниз. Гроб-ствол с телом Лей медленно поднялся в воздух. При каждом рывке вверх веревка тяжело терлась о кору под его тяжестью.

Все происходило в полном молчании, а Чи Тау и Чи Лули зажгли свечи в своих руках. Теперь сумеречную темноту воздушного кладбища нарушали два трепещущих на ветру огонька. Шену приходилось сдерживаться, чтобы не поделиться своим мнением по поводу этой странной, но, без сомнения, удивительной церемонии.

Наконец нужная высота была достигнута, и дух кинжала закрепил гроб. Тот продолжал мерно раскачиваться, а Шен все пялился на него, в мыслях было пусто. Ни скорби, ни сочувствия, и даже удивление пропало. Он просто смотрел, как гроб качается на ветви, словно маятник.

Сильный порыв ветра заставил крону трепетать. Туман у их ног расплескался брызгами.

Волосы хлестнули Шена по лицу, и он обернулся навстречу ветру, отплевываясь от непослушных прядей, и замер, увидев белого тигра между деревьями.

Зверь, стоящий в тумане, и сам казался потусторонним. Шен потянулся, пытаясь нащупать Муана, но лишь пару раз неловко махнул рукой за спиной.

— Шен? — заметив его движение, чутко отозвался Ал.

Не говоря ни слова, старейшина пика Черного лотоса указал на тигра.

— Дедушка Шэнь? — предположил Ал.

Теперь уже все смотрели на животное. Чи Тау вышел вперед и произнес:

— Спасибо тебе, господин Шэнь. Ты спас наши с сестрой жизни, и мы в долгу перед тобой. К сожалению, я оказался не настолько умел и не смог защитить Лей, — он указал на гроб, висящий над их головами. — Позаботься о том, чтобы она обрела покой.

Тигр сделал шаг вперед, что было воспринято стоящими перед ним людьми по-разному: Шен, Чи Тау и Лули спокойно следили за его перемещением; Муан и Ал настороженно наблюдали за каждым его движением, готовые мгновенно выхватить оружие, если тот проявит агрессию; Лев взирал на все немного недоуменно, на его лице читался некий вселенский вопрос; Гу Фен положил ладонь на рукоять меча и выступил вперед, готовый закрыть от угрозы детей, если понадобится. Дух кинжала смотрел на тигра незаинтересованно.

Минута прошла в полной тишине и неподвижности, а затем тигр приблизился по широкой дуге и улегся под деревом, положив морду на скрещенные лапы, словно всем своим видом говоря: «Вы можете идти, я покараулю ее покой». Шен увидел, как над тигром, будто становясь продолжением тумана или вбирая его в себя, формируется призрачный силуэт.

Приняв ясные очертания, генерал Чи долго вглядывался в лица своих детей, а затем обратился к Шену:

— Ты выполнил мою просьбу. Спасибо тебе.

Не успел Шен как-то отреагировать, как в его голове взорвалась Система:

[Поздравляем! Завершена второстепенная арка «Мертвый защитник»! Главному герою Шену начислено +100 баллов!]

Шен чуть поморщился, пытаясь сконцентрироваться на призраке, а затем кивнул. Он надеялся, что на этом желания генерала Чи будут исчерпаны и он исчезнет, но тот медлил.

— Могу ли я… — начал он неуверенно и замолчал.

Шен не стал облегчать ему задачу. Собравшись с мыслями, призрак все же продолжил:

— Можешь передать мои слова для них? Пожалуйста.

Конечно, Шен не был в восторге от перспективы вызвать всеобщее удивление и подозрения, заявив, что общается с умершим генералом Чи, но медлил с ответом не по этой причине. Призрак магистрата Жоу и так уже переводил подозрительные взгляды с тигра на Шена и обратно.

Генерал Чи тоже видел привидение, увязавшееся за Шеном, но не удостоил его ни одним словом. Вся его энергия была направлена на Шена и желание поговорить со своими детьми, и растрачивать ее на гнев он не смел.

У Шена возникла идея. Кладбище было благоприятным местом, чтобы призрак явился людям. Энергия, которой дышала здесь земля и пропитался воздух, была потусторонне родной всем призракам и многим духам. Шен чувствовал это, хоть и не мог дать точное определение своим ощущениям. Но если прислушаться и присмотреться, получалось уловить струящиеся вместе с ветром потоки. Даже туман, стелющийся под ногами, казался не простым явлением природы, а мистическим воплощением наполненного дыханием смерти пространства.

Этой энергии скопилось столько, что призрак генерала Чи ярко светился, выглядя почти материальным, словно одного шага, одного вдоха не хватает до его полного воплощения.

Решившись на эксперимент, Шен попытался вычленить из собственной духовной энергии ту, которая казалась если не сродни, то отдаленно похожей на силу этого места, и направил ее к призраку генерала. Внешне он не совершал никаких движений, однако, когда энергия стала исходить от него, это заметил не только призрак, но и заклинатели, стоящие неподалеку.

Муан оторвал взгляд от тигра и внимательно посмотрел на Шена.

«Что ты делаешь?» — мысленно уточнил он.

«Смотри в сторону тигра», — вместо объяснений попросил Шен. Он хотел было спросить, видит ли мечник что-либо над ним, но не успел: ответом ему стало его на мгновение сбившееся дыхание. Рядом тихо охнул Чи Тау, а Лули дернулась, словно ее ударили, и вытаращилась на необыкновенное явление.

Генерал Чи стал совсем непрозрачным, лишь небольшое свечение и ноги, тонущие в тигре, мешали остальным поверить, что перед ними человек. Пока Шен с удивлением признавал, что эксперимент увенчался успехом, не менее пораженный генерал Чи вгляделся в лица своих детей.

Лев отнесся к увиденному философски спокойно, без интереса разглядывая и тигра, и привидение и будто думая: «Что я вообще здесь делаю?» Ал покосился на Шена и, увидев его довольную ухмылку, понял, что все под контролем, поэтому убрал руку с меча. Не считая детей, все еще таращившихся на привидение, бурно отреагировал лишь Гу Фен: он попытался оттеснить Чи Тау и Лули подальше и настороженно шепнул, что им пора уходить. Дети проворно обогнули его с разных сторон и бесстрашно приблизились к призраку.

Гу Фен, снедаемый беспокойством, окинул взглядом всех присутствующих. Вместо положенного страха перед потусторонним никто из них (даже дети!) не выказал ни малейшего признака испуга. Казалось, для заклинателей в происходящем нет ничего необычного, словно они сталкиваются с подобными явлениями если не каждый день, то как минимум раз в месяц. Гу Фен прекрасно знал, что главной пользой для государства в существовании закрытых заклинательских орденов являлась их помощь с уничтожением разгулявшихся злых духов и другой мистической дряни, и все же видеть подобное лично приходилось не так часто, чтобы воспринимать все как рутину. В отряде ходили всякие шепотки о заклинателях и их умениях, многие воспринимали их просто как мастеров боевых искусств, не осознавая всей их силы.

Решив больше не вмешиваться и наблюдать, Гу Фен сделал шаг назад.

— Отец? — первым нарушил молчание Чи Тау.

Чи Лули аж подпрыгнула, получив подтверждение своей догадке. Все же три года прошло с его смерти, и черты лица постепенно стирались из ее памяти. Она помнила его тепло, запах и мелкие детали: большие грубые ладони, невероятным образом умевшие обнимать ее очень нежно и мягко; щекочущую щетину и теплое дыхание, когда он целовал ее в щеку, укладывая спать; блестящие холодные заклепки на его одежде. Она три года притворялась, что он ей больше не нужен, но сейчас на глаза выступили непрошеные слезы, а грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Лули перевела взгляд на дух кинжала, который спокойно стоял рядом, без интереса глядя перед собой, и на мгновение ее посетила мысль, что она завидует беловолосому мечнику, ведь это в его отца он обратился. Впрочем, Лули было уже девять лет, и она понимала, что это обман, нелепый и скорее более болезненный, чем грустная правда.

Она вновь перевела взгляд на призрак своего отца и, сделав шаг вперед, поравнялась с Чи Тау.

— Все время это был ты? — продолжил говорить тот.

Генерал Чи с грустной полуулыбкой склонил голову, подтверждая его слова, а затем, выпрямившись, поспешно произнес:

— Вы так выросли, мы с мамой так гордимся вами! Простите своих отца и мать за то, что не смогли позаботиться о вас должным образом. Нам очень жаль. Но вы должны отпустить прошлое и жить дальше. Не нужно больше скорбеть и мстить больше некому, живите полноценной жизнью, а мы всегда будем приглядывать за вами с небес.

— Это правда? Мама рядом с тобой? — взволнованно воскликнул Чи Тау.

Его голос сделался таким по-детски доверчивым, что Ал отвернулся, болезненно скривившись. Он бы предпочел не быть свидетелем подобной сцены.

— Я чувствую ее присутствие, — отозвался генерал Чи. — Она ждет меня.

Шен не мог знать, правду говорит призрак, верит ли в свои слова, обманывается или же ему в самом деле открылся путь, на котором жена протягивает ему руку. Сам Шен никаких других привидений не видел.

— Мне нужно идти, — продолжил генерал Чи. — Теперь вы в безопасности. В вашей новой жизни вас будут ждать многие испытания, но вы справитесь.

Он стал таять. Не становиться вновь невидимым для всех, кроме Шена, а именно таять, словно расщепляясь на мириады частиц, потоком устремляющихся к звездам.

— Папа!.. — воскликнула Лули. Из глаз ее все же потекли слезы.

Тот с теплом посмотрел на нее и произнес:

— Я люблю тебя, Лули. — Он перевел взгляд на Чи Тау. — Я люблю тебя, Тау. Нужно было чаще говорить это при жизни…

Он растаял окончательно. Лули зарыдала в голос. Ее плач эхом разнесся по ночному лесу, перекрывая скрип гробов на ветру. Чи Тау опустился на корточки перед ней и обнял.

«Проверь тайные комнаты магистрата», — услышал Шен голос генерала Чи рядом со своим ухом. Он дернулся, оборачиваясь, но призрака уже нигде не было. Должно быть, это было его последнее послание, перед тем как уйти.

С кладбища возвращались в полной тишине. Небо совсем потемнело, и над головами рассыпались мириады звезд. В воздухе пахло дикими травами и туманом.

Больше не задерживаясь, Гу Фен повел всех в магистрат.

Глава 207. Обстоятельства чужой смерти

Когда заклинатели и дети в сопровождении Гу Фена вернулись в магистрат, то попали прямо к застолью. Для людей, ожидающих угодить если не в заключение, то как минимум под арест, это было слишком внезапно, а вот Чи Тау и Лули принимали все как должное. Гу Фен проводил Шена, Муана и Лева к столу, за которым сидел Ю Си в компании старейшины Рэна, уныло уставившегося на еду, будто опасающегося, что та может выскочить из тарелок и наброситься. Детям предписывалось есть отдельно, и Гу Фен причислил Ала к их компании. Щеки того вспыхнули, и он попытался было возразить, но в конечном счете сник и смирился: все равно за тем столом уже не оставалось места. Ал покосился на духа кинжала, с интересом оглядывающегося по сторонам с довольно непосредственным выражением лица. Принимать пищу ему не было никакой необходимости, но тем не менее он сел за стол рядом с Лули. Та, похоже, успокаивалась в его присутствии. Эта тварь могла убить ее в любой момент, и вся их сделка держалась на его честном слове. Оставлять все как есть очень рискованно, и все же Ал прекрасно понимал, что Лули не прислушается к голосу разума.

В стороне за длинным столом ужинали воины контрольного бюро. Их гомон и смех лишали Ала всякой возможности подслушать, о чем говорится за столом Шена и Ю Си.

Командующий же не моргая уставился на подошедших заклинателей, точнее на одного из них, который в алых заклинательских одеждах с длинными рукавами выглядел совершенно иначе. Более… опасным? Более… Во всяком случае, глядя на такого Шена, было проще поверить во все слухи, распускаемые о проклятом старейшине. Справившись с собой, прежде чем Шен заметил его пристальный взгляд, Ю Си радушно повел рукой над стоящими на столе яствами и, видя подозрение на лицах заклинателей, счел необходимым пояснить:

— Присаживайтесь. Я не хочу, чтобы меня попрекали тем, что я морил уважаемых старейшин ордена РР голодом.

Хоть Шен и шел впереди, Муану удалось каким-то образом опередить его и занять место между ним и Ю Си. Шен опустился за стол напротив командующего и, не глядя на него, уставился на блюда перед собой. Есть совершенно не хотелось. Казалось, стоит ему проглотить хоть кусочек, тот тут же попросится обратно. Это был очень-очень долгий день. И пусть физически Шен ощущал себя неоправданно хорошо, эмоционально был то ли выжат, то ли готов взорваться. В любом случае этой трапезе и разговору он бы предпочел хотя бы пару часов сна.

Гу Фен наклонился к командующему и тихо стал докладывать о причинах своей задержки. Ю Си слушал безэмоционально.

Пусть Шен и не был расположен к беседе, зато Леву было что сказать. Отставив в сторону пиалу, он перевел взгляд на командующего и, дождавшись, пока Гу Фен отступит, прочистил горло и громко произнес:

— Позвольте прояснить сложившуюся ситуацию. Вы пытаетесь выставить нас государственными преступниками всего лишь из-за какого-то незначительного нарушения. Не мы первые, кто входил в ту гробницу. За последние годы ее верхние уровни превратились в проходной двор! Сдается мне, все это несерьезно!

Ю Си перевел на него взгляд, сложил ладони домиком и, оперев о них подбородок, изучающе уставился на него. Молчание затянулось, и Леву под этим взглядом сделалось крайне неуютно. До сего момента, признаться, он не воспринимал происходящее всерьез, считая все какой-то ошибкой. Но вот теперь, глядя в это безэмоциональное лицо и цепкие леденящие глаза, начал осознавать, что человек перед ним не склонен переводить все в шутку. Неизвестно, знает ли он вообще, что такое шутка.

Ю Си между тем продолжал безмолвствовать, и это нервировало еще сильнее.

— Кхм… — смешался Лев, первым отведя взгляд, — я имел в виду, что негоже… Ну, это ведь мелочи… Хм…

— Правильно ли я понимаю, что указ императора уважаемый старейшина ордена РР считает мелочью? — уточнил Гу Фен.

Лев вздрогнул.

— Что? Не переворачивайте мои слова! Я вовсе не это имел в виду!

— Как же тогда вас понимать? — с улыбкой уточнил Гу Фен.

Шен поспешил вмешаться, пока Лев не договорился до еще какой-нибудь статьи:

— Мой коллега неправильно выразился. Он хотел сказать, что ему очень жаль. Если бы он сразу осознал все последствия, он бы никогда не сунулся в гробницу.

Лев покосился на него со смешанным чувством облегчения и негодования. Вот так влезать в беседу и приписывать ему то, чего он не намеревался говорить, было довольно грубо со стороны Шена (словно Лев какой-то несмышленыш и неспособен сам выразить свои мысли!), и все же прервал он этот компрометирующий разговор как нельзя вовремя.

Шен же тем временем поспешил добавить:

— Конечно, незнание не освобождает от ответственности, и мы не смеем просить закрыть на произошедшее глаза. И все же… возможно… от нас было бы больше пользы на востоке, чем в столичной тюрьме.

Шен импровизировал на ходу и теперь, произнеся предложение вслух, уставился на Ю Си. Тот не выглядел ни довольным, ни раздосадованным, и все же Шену показалось, что его взгляд чуть изменился, и старейшина пика Черного лотоса понял, что на верном пути.

Помолчав, Ю Си уточнил:

— И о какой пользе вы говорите?

Вопрос прозвучал праздно и даже немного насмешливо, но Шен не усомнился, что верно истолковал настоящее желание командующего, и произнес:

— Слышал, император издал указ, согласно которому ордену РР надлежит собрать лучших заклинателей восточных земель и присоединиться к имперской армии для зачистки логова сектантов Хладного пламени. Присутствующие здесь заклинатели, — Шен обвел красноречивым взглядом сидящих за столом людей, — одни из лучших. От нас будет куда больше пользы на поле боя. К тому же… наше отсутствие в назначенное время можно было бы счесть за еще одно нарушение указа, и лучше бы нам этого избежать. Может, своими действиями в бою против сектантов мы даже сможем заслужить помилование за случай с гробницей?

Ю Си обвел медленным взглядом всех присутствующих. И Лев, и Муан кивками выразили полное согласие со старейшиной Шеном. Он вновь перевел взгляд на него и уточнил:

— Ваше предложение звучит уместно. Выполнить указ императора — первостепенная задача. Однако вы в любом случае обязаны были подчиниться приказу, так что ваше предложение неравноценно.

Шен нахмурился.

— Чего же вы тогда хотите? — устав от недомолвок, прямо спросил он.

— Я хочу, чтобы вы не просто выступили поддержкой армии. Вы выступите на передовой линии.

Шен переглянулся с Муаном, посмотрел на Лева, затем покосился на Рэна, который с начала беседы так и не отрывал взгляда от столешницы, и произнес:

— Хорошо. Только… мой ученик — позволите ли вы ему не участвовать?

Ю Си перевел взгляд на Ала, с ровной спиной сидящего за соседним столом, а затем покачал головой:

— Нет. Он тоже был в гробнице. К тому же его навыки неплохи.

Не то чтобы Шен всерьез надеялся отмазать Ала от битвы, он скорее хотел дать ему больше простора для маневров. Впрочем, главная цель все же была достигнута — они вернутся в орден.

— Что ж, тогда договорились, — Шен попытался улыбнуться, но до того вымученно растянул губы, что «улыбка» вышла на редкость отталкивающей.

— Завтра с утра вы вылетите в орден. На то, чтобы сформировать отряд заклинателей, у вас останется три дня.

Шен кивнул, а затем недоуменно выгнул бровь: Ал не говорил ему, что конкретная дата уже назначена, или он об этом забыл.

— А вы с нами не отправитесь? — уточнил он.

— Оставшегося в ордене отряда хватит, чтобы проследить за приготовлениями и скоординировать действия, — отозвался Ю Си. — Я же должен отправиться в столицу.

Не решаясь уточнять его намерения, Шен просто кивнул.

— Беседа заняла много времени, ешьте уже, — кивнул на стол Ю Си.

Шен без энтузиазма окинул блюда взглядом и, чтобы не отказываться напрямую, поднял кувшин:

— Позвольте вам налить.

Ю Си дотронулся до своей пустой пиалы, чуть пододвигая ее в сторону Шена. Тот потянулся через стол, но Муан выхватил кувшин из его руки и наигранно-воодушевленно сказал:

— Позвольте мне вам налить. Для меня честь выпить с учеником первого мастера.

Наполняя пиалу, он продолжал широко улыбаться, хотя ни для кого не осталось секретом, что его слова не совсем искренни. Во взгляде так и читалось, что честью он это считает довольно сомнительной.

И все же Ю Си выпил наполненную старейшиной Муаном пиалу, отставил ее в сторону и поднялся из-за стола.

— Не буду вам мешать, — произнес он и удалился прежде, чем кто-либо успел еще что-либо сказать.

Гу Фен, все это время маячивший поблизости от стола командующего, наконец-то отошел к другим воинам.

— Хм, передовая?.. — задумчиво произнес Лев, отбирая у Муана кувшин и самолично наполняя свою пиалу. — Похоже, заклинатели давно уже как бельмо на глазу императора, вот он и нашел способ нас приструнить.

— Все же случай с Хэфанем беспрецедентен, — отозвался Муан. — Думаю, если бы не это, император по-прежнему не вмешивался бы в дела заклинателей.

— Возможно, и так, — согласился Лев и, осушив пиалу, добавил: — Однако когда мы победим, нас просто так в покое не оставят. Может, заставят вступить в это их контрольное бюро под командование этого типа.

Муан нахмурился и помрачнел.

— Рэн, с тобой все в порядке? — с беспокойством глядя на него, уточнил Шен.

Старейшина пика Росного ладана глубоко вздохнул и наконец поднял взгляд. Выглядел он болезненно.

— Я просто осознаю, сколько всего «пропустил», и мне становится дурно, — буркнул он.

Лев покосился на него и участливо положил ладонь на его предплечье. Рэн никак на это не отреагировал, хотя Шен на мгновение задержал дыхание, ожидая, что Лев сейчас останется без пальцев.

— Вы о своих провалах в памяти? Не расстраивайтесь так сильно, я уверен, что медитация поможет вам быстро восстановиться.

Рэн вздохнул и коротко кивнул, скорее чтобы избавиться от сочувствия старейшины Лева, чем всерьез поверив его словам.

Шен поднялся из-за стола.

— Это был длинный день, и лучше нам завтра вылететь пораньше, — произнес он, намереваясь удалиться.

К нему тут же подскочил Ал.

— Все в порядке? — уточнил он, окидывая взглядом старейшин.

— Прекрасно, — скривившись, поведал Шен. — Мы не отправимся в столичную тюрьму, и за убийство, похоже, меня тоже судить не будут. Вместо этих мелочей нам всего-то нужно выступить на передовой в сражении с сектой Хладного пламени. Впрочем, разве мы не сделали бы это в любом случае? Контрольное бюро неправильно оценивает заклинателей, если полагает, что мы бы отсиживались в стороне, наблюдая, как секта Хладного пламени косит обычных людей.

Пока Ал переваривал услышанное, Шен обогнул его и направился к выходу.

Провожая его взглядом, Муан мысленно уточнил: «Ты точно не хочешь есть?»

«Точно, — отозвался Шен, не сбавляя шаг. — Боюсь, если я еще хоть минуту посмотрю на всю эту еду, меня стошнит. Я очень устал. В левом крыле много пустых комнат. Найду какую-нибудь и завалюсь спать. Ты всегда можешь найти меня по связи».

Он ушел, ощущая взгляд Муана, направленный в его спину.

«Проверь тайные комнаты магистрата».

Пусть Шен и ужасно хотел лечь и отключить свою голову до самого утра, позволив мыслям и эмоциям перезагрузиться и устаканиться, он не вовремя вспомнил последние слова Чи Вана и уже не мог спокойно отправиться ко сну.

Привидение магистрата Жоу все еще таскалось вслед за ним, после посещения кладбища став заметно ярче. Шен время от времени косился на него и радовался хотя бы тому, что тот не пытается вступить с ним в контакт. Он не был уверен, что в данном эмоциональном состоянии сможет удержаться и не вздрогнуть, если магистрату вдруг взбредет налететь на него с громкими криками.

Свернув в коридор, Шен фыркнул мысленно то ли себе, то ли Системе.

«“Проверь тайные комнаты”! — передразнил он. — Легко сказать! Очевидно, на то они и тайные, чтобы их нельзя было найти просто так!»

На дворе давно уже стояла глухая ночь, коридор освещался льющимся сквозь резные перегородки светом луны. Да еще призрак магистрата светился, пусть и не давал реального освещения, но все равно казалось, что от него становится светлее. Шен больше не мог пользоваться змеиным ночным зрением после того, как рана, вскрывшись, очистилась от яда. И хотя теперь, без сдерживающего ошейника, он всегда мог сотворить огонь на ладони, по какой-то неясной самому причине он не хотел это делать. Хождение в темноте успокаивало, словно тьма накинула ему на плечи мягкий уютный плед.

Отдавшись на волю провидения, Шен просто бродил по поместью, переходя из павильона в павильон, минуя сад и небольшие внутренние дворики, флигель и хозяйственные постройки. Пару раз он натыкался на караульных из контрольного бюро, и те провожали его подозрительными взглядами. Он уже стал ходить кругами, когда ноги вывели его в личные покои магистрата. Пусть они не были подписаны, окружающая помпезность и некая болезненная аура этого места позволяли безошибочно определить его бывшего хозяина. Шен переступил порог и медленно прошелся по покоям. Контрольное бюро, обыскавшее здание днем, действовало филигранно и аккуратно: ни вещиц, сброшенных с комода, на полу, ни неровно уложенного края покрывала на кровати, ни сдвинутых больших напольных подсвечников — ничего, что бы свидетельствовало о произведенном обыске.

И все же они не нашли «тайные комнаты».

Шен покосился на магистрата. Тот обводил свои бывшие покои скорбным взглядом. Шен следил за ним из-под полуопущенных ресниц и вскоре заметил, что взгляд магистрата Жоу, скользя по покоям, нет-нет да и задерживается на мгновение дольше на ширме, стоящей у правой стены.

Шен подошел и заглянул за ширму. Между ней и стеной было достаточно места, чтобы пройти взрослому человеку. Шен толкнул ее рукой, чтобы чуть отодвинуть, и понял, что она стоит как влитая. Тогда он прошел за ширму, внимательно рассматривая стену и пол, покачиваясь с носка на пятку, пытаясь определить скрипящие или прогибающиеся доски. На первый взгляд ничего не привлекало особого внимания, но интуиция вопила, что он на правильном пути.

На стене нашелся держатель для лампы. Это казалось необычным — больше в помещении таких держателей не было, а свет, судя по всему, должны были давать свечи в напольных подсвечниках. Шен дернул держатель вниз, и тот поддался с глухим щелчком. Пол рядом с ногами содрогнулся и отъехал в сторону.

Призрак магистрата Жоу заволновался. Он принялся быстро летать из стороны в сторону и причитать, обращаясь к Шену, но не рассчитывая на ответ:

— Что тебе там надо, а?! Золота моего захотел?! Убийца! Вор! Разбойник!

Шен чуть поморщился от утробного звучания его потустороннего крика и, не обращая внимания на привидение, преградившее ему путь, прошел сквозь него, слегка передернув плечами, и принялся спускаться по узкой лестнице. Внутри тайного помещения было совершенно темно, и Шену пришлось зажечь огонь на ладони.

Тут же отблески света ударили по глазам, заставляя морщиться и кривиться. Шен с полминуты отчаянно моргал, пытаясь восстановить зрение.

Помещение сверкало. Точнее, сверкали начищенные бока золотых статуэток, тарелок и ваз, а также попросту слитки золота, аккуратно сложенные пирамидкой, доходящей Шену почти до пояса. Глядя на все это богатство, старейшина пика Черного лотоса с трудом сдержался, чтобы не развернуться и не прокомментировать увиденное, обратившись к почившему магистрату. Так и подмывало спросить, пригодились ли все эти сокровища ему на том свете. Впрочем, судя по тому, с каким переживанием магистрат Жоу следил за каждым движением Шена, он все еще считал, что пригодятся.

Шен еще раз окинул комнату взглядом, но заметил лишь больше ценностей, которые не бросились в глаза сразу. Находка, безусловно, ценная для государственной казны, но Шен почувствовал разочарование. Чи Ван отправил его на поиски ради этого?

Словно в ответ на его мысли слева донесся тихий звук. Шен обернулся в ту сторону и заметил неприметный проход, на первый взгляд сливающийся со стеной и тенью, отбрасываемой одной из статуй.

Шен медленно двинулся на звук, а призрак магистрата, будто менее заинтересованный в том, что находится в той комнате, приотстал.

Проем был совсем низким. Шен пригнулся, переступая порог, и оказался в небольшой каморке, вдоль стен которой располагались столы со всякими склянками, мешочками и ступками, напоминающими место работы алхимика. Но Шен не рассмотрел их внимательнее, лишь скользнул по столам взглядом, потому что в центре на небольшой возвышенности стояла клетка, в которой лежал израненный белый тигренок.

Красного было столько, что на первый взгляд казалось, что тигренок уже мертв. Запоздало Шен почувствовал смрад, сладковато-приторным зловонием растекающийся по комнате. Дыхание перехватило.

Шен приблизился к клетке и увидел, как поднимается при дыхании грудь тигренка. Выдох был свистящим и чуть всхлипывающим, именно этот звук он и услышал из сокровищницы. Усы тигренка и край левого уха были отрезаны. Шен машинально покосился на столы и увидел когти, аккуратно сложенные на блюдечке.

Злость, поднимающаяся откуда-то из груди, на мгновение затопила сознание. Руки затряслись в бессильной ярости. Если бы магистрат Жоу не был уже мертв, Шен убил бы его еще раз прямо сейчас.

Вместо этого он подрагивающей рукой потянулся к клетке и откинул щеколду. Лежащий без сил тигренок при этом звуке рыкнул, что более походило на визг, и попытался отползти в дальний угол клетки.

Шен неуверенно посмотрел на него. Было бы наивно полагать, что это израненное существо сможет довериться человеку, и все же он должен был забрать его отсюда, не желая оставлять в клетке ни на мгновение дольше. Зная, что это бессмысленно, Шен все же попытался сказать нечто успокаивающее:

— Тише. Все будет хорошо. Я не причиню тебе вреда. — Было неважно, что он говорит. Он просто следил за тем, чтобы голос звучал мягко.

Шен потянулся к тигренку. Тот был совсем маленьким, немногим больше обычного кота. Когда рука человека приблизилась, тигренок уперся спиной в клетку, забился в угол и угрожающе зарычал, хотя на деле это походило на жалкий скулеж. Лапа без когтей ударила по ладони, а затем на ней сошлись зубы. Шен с некоторым облегчением отметил, что хотя бы зубы остались нетронутыми. Хотя, вероятно, до них просто еще не дошел черед. Судя по склянкам, кровь молодого белого тигра была ценным ингредиентом, и лишь это спасло тигренка от немедленного разбора на составляющие.

Тигренок тем временем впился в его руку до крови. Шен поморщился, но, вместо того чтобы попытаться вырвать ладонь, протолкнул ее дальше в тигриную пасть. Боковыми зубами кусать добычу было неудобно, и тигренок, не ожидающий такого поворота, подавился и попытался выплюнуть его руку, однако Шен не дал ему этого сделать. Другой рукой он сгреб животное и, подняв, прижал к себе. Тигренок взвыл от боли. Руки Шена дрогнули, но он не разжал хватку. Тигренок скулил, но был слишком слаб, чтобы вырываться. Мгновение помедлив, Шен быстро зашагал прочь из этого затхлого места, понадеявшись, что кто-нибудь из воинов контрольного бюро умеет оказывать помощь раненым животным.

Ю Си доложили, что один из заклинателей подозрительно вынюхивает что-то, кружа по поместью. И хоть заклинателям не запрещалось бродить по магистрату и прилегающим территориям, Ю Си решил проверить, что привлекло внимание его людей. Накинув куртку, он позволил подчиненному проводить себя и вскоре увидел Шена, словно призрак скользящего по коридорам. Длинные заклинательские одежды скрадывали движения, и казалось, будто он не шел, а летел над полом. К тому же Шен бродил в полной темноте. Жестом указав подчиненному возвращаться на свой пост, Ю Си остался наблюдать.

Шен ходил из комнаты в комнату, словно неприкаянный дух. Гу Фен рассказал, что произошло сегодня на кладбище. Командир особого отряда сильно нервничал, докладывая о случившемся, и беспокоился, что командующий ему не поверит. Ю Си ничего не сказал, но и в белого тигра, согласившегося охранять покой мертвой травницы, и в призрак генерала Чи ему было несложно поверить. Он ощутил лишь легкое удовлетворение оттого, что все это правда и Ши Ён не соврал ему той ночью.

Ю Си остановился под деревом во внутреннем дворе, чтобы понаблюдать, как Шен заходит в очередную комнату. Обычно требовалось меньше минуты, чтобы он вышел обратно. Прислонившись к дереву, командующий сложил руки на груди и подумал о том, что, если этот человек выживет в предстоящем сражении, он непременно найдет повод встретиться с ним снова. Он сам бы не ответил зачем. Но нечто незримое, некое странное ощущение толкало его искать встречи. И это… было интригующе.

На сей раз Шен не вышел ни через минуту, ни через две, и Ю Си, оттолкнувшись от ствола, все же решил подойти ближе и посмотреть, куда он делся.

Он столкнулся с ним в дверях. Шен, ногой отпихнув дверь в сторону, выскочил наружу и чуть не налетел на Ю Си. Тот, отступив на шаг, окинул его беглым оценивающим взглядом. На руках у Шена лежал маленький израненный белый тигренок. Его небольшие, но острые клыки впивались в левую ладонь проклятого заклинателя, с которой тонкой струйкой капала кровь.

— Что…

— У вас в отряде есть кто-нибудь, кто может оказать ему первую помощь? — перебил его Шен. — Он совсем обессилел и, боюсь, долго не протянет.

Ю Си помолчал еще несколько секунд, а затем произнес:

— Я могу.

«Ты вроде уходил спать. Тогда почему я ощущаю болезненное жжение в руке?»

«Я поцарапался, не обращай внимания. Я тут нашел раненого тигренка. Сейчас ему оказывают первую помощь».

Шен ощутил раздражение — то ли свое, то ли прославленного мечника.

«Кто оказывает?»

Раздражение усилилось.

«Ю Си».

К раздражению примешалось что-то еще.

«Где ты?»

«Я не знаю, где я! — взорвался Шен. — У меня нет карты!»

Разговаривая с Муаном, он нервно ходил из угла в угол, косясь на Ю Си, занимающегося обработкой ран. Минуту назад тот сказал, что у тигренка обширные повреждения и неясно, переживет ли он эту ночь.

Шен был зол. Очень зол на магистрата, все еще маячившего в пределах видимости, но не досягаемости, и эта злость, казалось, готовилась физически выплеснуться из него.

Муан тоже это почувствовал и не стал развивать беседу. В конце концов, с Шеном все в порядке, ему не угрожает опасность, и мечник ощущает его приблизительное местонахождение. Похоже, в данный момент его помощь не требуется и даже станет излишней. Однако то, что рядом с ним Ю Си, отчего-то неимоверно раздражало. Муан был только счастлив узнать, что завтра они отправятся в орден без сопровождения этого типа.

Дело было даже не в том, что командующий оказался так хорош в фехтовании. Сражайся они оба всерьез — Муан не сомневался, что вышел бы победителем. Дело было во взглядах, которые этот Ю Си кидал на Шена. Подтекст этих взглядов оставался для Муана непонятным, но он ощущал исходящую от этого человека угрозу и не хотел подпускать его к Шену.

Сейчас приходилось сдерживаться, чтобы не сорваться с места и не прибежать к ним в тот же момент. Не нужно этого делать. Шена такая опека, а по большей части «надзирательство» только разозлит, раз он и так уже не в духе. А командующему его исключительная осведомленность о местонахождении и самочувствии старейшины пика Черного лотоса может показаться подозрительной. Они и так уже подставились.

Шен тем временем продолжал ходить за спиной Ю Си из угла в угол. В какой-то момент тот обернулся к нему и произнес:

— Не мельтеши. Лучше сходи за чистой водой во двор.

Не обращая внимания, что его отослали, как слугу, Шен поспешил во двор, радуясь, что может занять себя хоть какими-то делами, а то его голова уже разрывалась. Рациональная его часть без устали твердила, что это всего лишь тигренок, всего лишь зверек и, может, ему лучше умереть, чем так мучиться, но другая его часть, более подверженная эмоциям, всем сердцем желала спасти это невинное, беззащитное существо. Если бы Муан сейчас оказался рядом, то повторил бы свои слова, как тогда, когда Шен отчаянно хотел спасти молодого господина И. Шен жаждет этого не столько ради тигренка, сколько ради себя. Чтобы доказать себе, что он все еще может кого-то спасти.

Шен набрал воды из колодца, перелил в стоящее неподалеку ведро и на автомате потащил обратно к Ю Си, думая при этом о своем. Капли крови из прокушенной руки падали в воду — Шен поднял ведро левой рукой, совершенно забыв о ране. Его мысли были настолько сосредоточены на другом, что он не обращал внимания на болезненные ощущения.

Старейшина пика Черного лотоса поставил ведро рядом с Ю Си и, отойдя на шаг, навис за его спиной.

— Я… может… — Ни тебе уколов, ни антибиотиков. Шен, уже привыкший к быстрой регенерации собственного бессмертного тела, отчаянно не знал, как помочь такому маленькому слабому существу.

— Помоги мне, — сжалился над ним Ю Си. — Придержи вот так голову, пока я забинтую рану.

Тигренок уже даже не скулил. Его взгляд, направленный на орудующих над его телом людей, все еще казался осмысленным, но глаза чаще закрывались и все длительнее были промежутки между тем, как веки приподнимались вновь.

Шен аккуратно приподнял его голову, нежно проведя пальцами по лбу, лишь слегка касаясь шерсти. Тигренок вновь прикрыл глаза, но тут же открыл и уставился на него.

— Прости, — прошептал Шен, — я должен был найти тебя раньше.

Тигренок моргнул, а затем устало смежил веки.

В какой-то момент Шен не выдержал и с ненавистью уставился на призрак магистрата Жоу. Он спохватился секунду спустя, но этого мига оказалось достаточно, чтобы тот все понял.

— Так ты все же меня видишь!! — воскликнул он. — Я догадывался, но не был уверен! Какой же ты выродок! Убийца!

Поморщившись от этого крика, Шен дождался, пока Ю Си забинтует рану, и аккуратно опустил голову тигренка. Убрав руки, он выпрямился и развернулся к привидению. То продолжало бушевать, не давая ему вставить ни слова.

— Я… отойду, — произнес Шен, обращаясь к Ю Си.

Командующий чуть кивнул.

Шен вышел за дверь, сопровождаемый разгневанным призраком, замечаемым и слышимым только им.

— Я тебя всю жизнь преследовать буду! — бушевал тот. — Ты ни дня не проведешь в покое! Убийца! Моему сыну было всего девятнадцать лет!

Не каждое привидение способно настолько связно выражать свои мысли. Шен машинально отметил, как благотворно повлияло на магистрата посещение кладбища. Если когда-нибудь ему доведется жить праздной жизнью, нужно будет заняться исследованием этого вопроса.

Зайдя в пустующую комнату, Шен резко развернулся к призраку. Тот, привыкнув уже, что его пытаются игнорировать, на мгновение опешил и замолчал.

Воспользовавшись паузой, Шен произнес:

— В поместье больше нет скрытых комнат с подобными… трофеями? Или стоит называть это нетрадиционной медициной?

— О чем ты вообще?.. А. Тигр? Меня поразило проклятие — мне нужно было лечение, а это всего лишь животное, пусть и редкое. Смеешь равнять жизнь какого-то зверя с жизнью моего сына?

— О нет, конечно нет. Не уверен, что они равнозначны. По крайней мере, существование этого тигра имеет ценность.

Магистрату Жоу потребовалась пару секунд, чтобы сообразить, что именно сказал заклинатель. Его рот распахнулся до противоестественных размеров, и помещение сотряс крик. Шен закрыл уши руками, всерьез испугавшись, что лопнут перепонки.

Выдохнув почти через минуту, призрак замолчал. Шен осторожно отнял ладони от ушей, но крик, казалось, все еще звенел в них, словно остаточное эхо.

Призрак с интересом наблюдал за его реакцией — ему понравилось, что он может так воздействовать на заклинателя. Однако крик и для него не прошел бесследно: повторить подобный трюк прямо сейчас он не мог.

— Не по-мужски визжишь, — саркастично заметил Шен.

Если бы сейчас магистрат Жоу мог покраснеть и покрыться испариной, то точно бы это сделал, но в призрачном состоянии смог лишь зарябить от негодования.

Он долго молчал, и Шен тоже не спешил продолжить разговор, думая обо всем, чему ему довелось стать свидетелем. Наемники, привлеченные крупной суммой, установленной за убийство белого тигра. Подставное нападение тигра на Лей — только бы получить «достойный» повод для убийства тигров. Дело трехлетней давности, генерал, который заслужил почет и уважение на поле боя, но погиб из-за заговора. И ради чего? Денег? Власти? Но если с теми тремя заговорщиками все понятно, откуда взялся этот человек, ставший магистратом? О смерти генерала Чи не было известно при дворе, соответственно, и официального назначения нового магистрата быть не могло.

— Откуда ты взялся здесь три года назад? Ты вообще чиновник?

Призрак магистрата Жоу оценивающе посмотрел на Шена, словно решая, что предпочтительнее: выговориться, рассказав правду хотя бы с того света, или же досадить этому заклинателю, не раскрывая карты. Очевидно, досадить ему хотелось больше.

— Если расскажешь, мы похороним твоего сына по всем традициям, — добавил Шен.

Это была достойная плата.

— Даешь слово?

Шен кивнул.

Призрак еще с полминуты пристально смотрел на него, словно взвешивая решение, и все же начал рассказ:

— Я не чиновник, я мошенник. Годами мотаюсь… точнее, мотался из города в город, которые далеко от столицы и власти в них мало, притворяясь чиновником. Иногда удавалось неплохо нажиться. Но в Шуэй меня поймали, хотя это была отличная игра и префект оценил мои навыки по достоинству. Без ложной скромности, я талантливее многих мелких чинуш, купивших себе ранг. Префект предложил мне сыграть роль магистрата Хушуэя, место которого как раз должно было освободиться. Я собирался провернуть дельце и сбежать. Всего-то нужно было незаметно убить нескольких тигров и переправить префекту. Но за одним убитым тигром последовал второй и третий, а я заинтересовался рыночными ценами. Ты не представляешь, как дорого стоит одна туша. За одного тигра дают больше тысячи рабов. Я исправно посылал тигров префекту, но и себе откладывал. Решил, что вытяну из открывшейся возможности все до последнего, а потом исчезну.

— А твой сын? Он тоже в этом участвовал? По его поведению и не скажешь, что он знал, что все это постановка.

Магистрат скорбно покачал головой.

— Нет, он не знал. Он думал, что я на самом деле чиновник и меня назначили магистратом Хушуэя. Я обманывал его до самого последнего дня.

Шен только криво усмехнулся, вместо того чтобы проникнуться горечью утраты. Может, он сочувствовал бы магистрату больше, если бы не сам убил его сына. Впрочем, представив, сколько тигров погибло за эти три года, Шен быстро отмел мысли о какой бы то ни было жалости.

— Если у тебя был налажен рынок сбыта, что пошло не так? Зачем было срываться и в открытую охотиться на тигров? Зачем созывать наемников? Проклятие?

— Да, проклятие! На моем теле стали появляться язвы, от которых не было никакого лечения. Может, это тигриное проклятие. Чтобы излечиться, мне самому понадобились белые тигры — их когти и усы — ценнейшие ингредиенты в редких целебных снадобьях, излечивающих любую хворь. Но ловить тигров к этому времени стало куда сложнее.

Шен изогнул правую бровь.

— Позволь уточнить, тебя прокляли тигры за то, что ты ловил, убивал и продавал их на черном рынке, и поэтому, чтобы излечиться, ты стал ловить и убивать тигров еще активнее? Я прав?

Ответа ему не требовалось — это был риторический вопрос.

— Ты не думал уехать?

— Как я уеду с такой болезнью? Мне приходилось делать компрессы каждые несколько часов. Да и слишком долго я здесь пробыл — прикипел к этому месту, осел здесь. Думал, сбегу, если запахнет жареным.

— Но не успел.

— Не успел, — признал магистрат.

— Ясно. Признаться, я бы ни за что не догадался, что наглость префекта могла зайти так далеко. Неужели он не боялся, что ты банально сдашь его?

— И вот он я, рассказываю тебе все как на духу — и что? Что ты сделаешь? Для обвинения недостаточно слов призрака и шамана. У тебя нет доказательств. Нити, ведущие к префекту, обрублены с моей смертью.

— Контрольному бюро хватит моего слова.

— Даже контрольное бюро не уполномочено карать чиновников третьего ранга без суда и следствия.

Шен промолчал. Вероятно, этот лжемагистрат был прав, но обсуждать эту тему Шен с ним не намеревался. Отвернувшись, он решил, что узнал все, что ему было интересно, и пора прекращать навязчивое преследование. Он задумался, как лучше отогнать призрака. Сходить к Муану и забрать заколку с бубенчиками? Или лучше на кухню за черным рисом? Может, можно использовать какую-нибудь печать?

Пока он раздумывал, магистрат праздно поинтересовался:

— Кстати, ты чего так печешься о жизни того тигренка? Решил вырастить и продать подороже?

Шен перевел на него крайне тяжелый взгляд.

— Мысль о том, что есть люди, которые пекутся не только о материальной выгоде, никогда не приходила тебе в голову?

Лжемагистрат фыркнул и произнес с издевкой:

— Еще скажи, что просто любишь животных.

Шен продолжал молча буравить его взглядом, осознав, что спорить с ним очевидно бесполезно.

— Да будто я не знаю ваши заклинательские делишки! — разошелся лжемагистрат. — Первые в очереди на редкие материалы!

Негодование, охватившее Шена, быстро ушло, когда он осознал весь смысл сказанного.

— Ты сбывал тигров заклинателям? Кому?

— Да разве я упомню? — так же издевательски отозвался этот Жоу, но что-то в его тоне изменилось.

Шен, демонстративно прищурившись, посмотрел на него.

— А мне что-то подсказывает, что ты прекрасно осведомлен об именах своих главных покупателей.

Лжемагистрат усмехнулся, больше не отрицая очевидного.

— Обещай, что сожжешь для моего сына ритуальные деньги, — тогда скажу.

— Обещаю.

Жоу пристально посмотрел на него и, видимо удовлетворившись ответом, произнес:

— Имен я в самом деле не знаю. Однако я слышал название. Клан… нет, секта Хладного пламени.

Глава 208. В тенях ночи тьма плетет черное кружево

Словно бабочка, летящая на свет, Шен вернулся, следуя на огонек свечи во временных покоях Ю Си. Лжемагистрат продолжал лететь за ним, когда заклинатель остановился в дверях, глядя на спину командующего контрольным бюро, который все еще склонялся над тигренком.

— Ты удивлен? Ты поражен? — продолжал донимать призрак резко замолчавшего Шена.

Тот не был особенно удивлен, просто пытался уложить новые факты в складный сюжет и пребывал в растерянности. Сюжет, казалось, вильнувший вбок, вновь вывел к главному антагонисту. Неприятно признавать, но, похоже, сюжет на той стадии, когда что бы Шен ни сделал, это в конечном счете окажется между ним и Админом, даже если сам он находится за десять тысяч шагов. Он ведь находится за десять тысяч шагов?

Довольно неприятное осознание.

Ю Си обернулся и посмотрел на него. Шен воспользовался моментом и спросил о самочувствии тигренка. Чуть отодвинувшись в сторону, Ю Си сделал жест рукой, приглашая подойти поближе и взглянуть самому.

— Я сделал все, что в моих силах. Теперь остается только ждать. — Он помолчал, наблюдая, как Шен медленно приближается, не отрывая взгляда от малыша. — Могу я узнать, где именно ты нашел его и что случилось?

Шен, казалось, его не услышал. Он опустился на колени перед тигренком и аккуратно, почти не касаясь шерсти, провел над ним рукой. Когда Ю Си окончательно решил, что заклинатель не услышал его вопроса, тот отозвался:

— На погребение Лей пришел белый тигр. Чи Ван хотел попрощаться со своими детьми. Исчезая, он сказал мне проверить тайные комнаты магистрата. Я проверил и нашел там его, — рассказывать невообразимые вещи этому человеку оказалось поразительно легко.

Ю Си нахмурился.

— Это значит, что мои люди пропустили тайные комнаты? Где ты их нашел?

— В покоях магистрата Жоу за ширмой есть проход, открывающийся с помощью рычага. — Шен пожал плечами. — Там, кстати, в главной комнате гора золота, если вам интересно.

Ю Си не стал демонстративно менять выражение лица, но очевидно — ему было интересно.

— Магистрат Жоу был мошенником. Префект поставил его на эту должность, чтобы он осуществлял тайные поставки белых тигров, — спокойным тоном, все еще рассматривая тигренка, продолжил Шен.

— А это тебе откуда известно?

— Призрак магистрата Жоу сказал.

Ю Си помолчал и уточнил:

— Мертвые не могут лгать?

Шен обернулся и задумчиво уставился на него.

— Не знаю, — наконец честно отозвался он. — Но обычно они откровенны. После смерти как-то… большинство интриг перестают иметь значение.

В комнате воцарилось молчание, только призрак магистрата Жоу все еще донимал Шена ничего не значащими фразами. Надеясь, что тот поумерит свой пыл, Шен произнес:

— В обмен на информацию я обещал похоронить его сына по всем традициям и сжечь для него ритуальные деньги.

Ю Си ответил не сразу, будто что-то прикидывая в уме.

— Это приемлемо, — наконец отозвался он.

— Что насчет магистрата Жоу? — уточнил Шен из любопытства.

— Его тело проткнут колом и подвесят над воротами магистрата на всеобщее обозрение. Затем, прежде чем он начнет нестерпимо вонять, его расчленят на шесть частей. Тело скормят свиньям, руки и ноги выбросят по разные стороны света, а голову я принесу императору в комплекте с головами остальных заговорщиков. Что ж, полагаю, ему никогда не найти покоя в посмертии.

Шен побледнел, представляя все эти этапы. Призрак магистрата Жоу завыл, словно пытаясь разорвать его барабанные перепонки и заставляя Шена терять остатки своего хрупкого душевного равновесия. Он зажал уши руками, чтобы поумерить этот вой, но, конечно, практически ничего не изменилось.

Ю Си продолжал с недоумением следить за действиями Шена. Реакция на его рассказ показалась странной, но командующий не мог понять, считает Шен эти методы слишком жестокими или, наоборот, недостаточными.

— Прекрати!! — в какой-то момент не выдержал Шен.

Тигренок дернулся от его резкого крика и попытался отползти в сторону. Бинты на животе стали быстро пропитываться кровью. Шен, обернувшись к нему, увидел результат своих действий и изменился в лице. Он быстро вскочил, стараясь оказаться подальше от испуганного малыша.

Магистрат продолжал выть так громко, что это становилось невыносимо.

— Прекрати! — прошипел Шен, стараясь контролировать свой голос, несмотря на то что сам не слышал его, оглушенный воем. — Замолчи! Перестань орать! Ты понял меня?! Заткнись!

Резко и отрывисто выплевывая слова, проклятый старейшина приблизился к призраку магистрата. Звук, исходящий от него, сводил с ума, и, будь тот все еще человеком, Шен бы его ударил.

— Я ЗАБЕРУ ТЕБЯ С СОБОЙ, СЛЫШИШЬ?! — заорал магистрат, чуть меняя тональность. — ЕСЛИ МНЕ НЕ СУЖДЕНО НАЙТИ ПОКОЯ — ТО И ТЫ НЕ СЫЩЕШЬ!

Вместо удара Шен взмахнул рукой. Он просто хотел отогнать его, заткнуть его. Он не представлял никаких заклинательских печатей. Однако призрак внезапно объяло черное пламя.

Шен на мгновение встретился взглядом с лжемагистратом — и оба смотрели с недоумением. А затем в их глаза просочился ужас.

Призрак закричал, но не так, как выл до того. Он кричал от боли и страха, кричал, потому что чувствовал, как сгорает. Чувствовал.

Шен попытался прекратить это, сбить черное пламя, но не сумел. Он не понял, как смог зажечь его. И впервые видел, чтобы призрак мучился от боли. Он знал, ощущал, как тот сгорает. Без остатка, без посмертия.

Шен попятился, пока не уткнулся спиной в стену, и сполз по ней на пол. Призрак наступал на него, воя от боли и ужаса, пытаясь стряхнуть окутавшие его языки тьмы, но не в силах им помешать. Его эфемерное тело растворялось большими кусками, словно их выедали языки пламени.

Осознав, что все почти кончено, призрак перестал кричать. Он вперил в Шена полный абсолютной ненависти взгляд. А потом шагнул вперед, протянул к нему горящую руку и выдавил:

— Уби… йца… — Рука оказалась так близко, что черное пламя мазнуло по щеке, не причиняя боли. — Не найти… тебе покоя… — Он тянулся к его шее, словно желая задушить, но не мог — от его руки уже почти ничего не осталось. — Никогда…

Шен в ужасе таращился на него, не двигаясь с места. В его черных глазах отражались сполохи черного огня, пожирающего призрака.

— Прокли…

Ничего не осталось. Все исчезло, будто ничего и не было. Никого и не было.

В его голове кричал Муан, а Ю Си смотрел на него, не произнося ни слова.

— …наю… — тихо договорил Шен.

Муан ворвался в комнату и быстро оценил обстановку. Шен сидел на полу, вжавшись в стену и невидящим взглядом таращась в пустоту. Ю Си стоял посреди комнаты с нечитаемым выражением лица, а за его спиной на кушетке лежал обвязанный бинтами комок розовато-белой шерсти.

Муан не мог описать словами, что творилось у него в груди. Точнее, что творилось в груди Шена и что мечник невольно чувствовал. Он не мог описать, что это. Но это было больно. И страшно.

Настороженно поглядывая на Ю Си, Муан присел перед Шеном и положил руку на его плечо. Прикосновение обожгло, словно в лицо Муану дохнул жар распахнутого очага. На миг его дыхание сбилось, а пальцы на плече дрогнули, но потом все резко исчезло. Ни жара, ни чувств Шена, между ними словно выросла непроницаемая стена.

Шен резко поднялся на ноги, сбрасывая его руку, и направился к выходу. Муан подскочил, следуя за ним.

— Что произошло? — спросил он уже в коридоре. — Что с тобой?

Шен не отозвался. Муан какое-то время шел за ним, а затем нагнал и развернул, схватив за локоть.

— Уйди, — негромко произнес Шен.

Прославленный мечник на мгновение замер.

— Что…

— Уйди, — повторил Шен. — Уйди. Не трогай меня.

— Я не по…

— Что непонятного?! — взорвался Шен, резко переходя на крик. — Просто уйди от меня, ясно?! Оставь меня в покое!

Вырвав свою руку, Шен резко развернулся и быстро зашагал прочь по темному коридору. Муан так и остался стоять, глядя ему вслед. Он не знал, что поразило его больше: внезапная вспышка ярости Шена или то, что мечник при этом ничего не почувствовал. Точнее, у него были свои чувства, но он не ощутил ни отголоска эмоций Шена. Разве возможно было так злиться и не ощущать ничего?

Мечник развернулся и пошел в комнату, где оставался Ю Си.

— Что произошло? — с порога напустился он.

— Я не знаю, — отозвался командующий.

По виду этого человека совершенно невозможно было определить его чувства. Муан зло уставился на него, не понимая ни его мыслей, ни эмоций. Он даже не выглядел удивленным.

Глядя на старейшину пика Славы, которого явно не удовлетворил такой ответ, Ю Си счел возможным пояснить:

— Я в самом деле не знаю. Мы говорили о том, что будет с телом магистрата. Затем он внезапно закричал.

— Что ты сделал? — положив руку на рукоять меча, угрожающе-тихим тоном произнес Муан.

Ю Си проигнорировал его движение.

— Я ничего не сделал. Я больше не двигался и ничего не говорил. Но Ши Ён… то есть Шен… просил, чтобы некто замолчал и перестал орать. Очевидно, он обращался не ко мне.

Ярость, захлестнувшая Муана при этих словах, казалось, готова была вырваться из него синими языками пламени.

— Что было потом? — сквозь сжатые зубы выдавил он.

— Ничего. Возможно, старейшине Муану лучше спросить старейшину Шена лично? Зачем вам посредник при общении?

Лицо командующего продолжало оставаться бесстрастным, но Муану казалось, что он намеренно провоцирует его с самого начала разговора.

— Какой… дельный… совет… — с трудом сдерживаясь, выдавил старейшина пика Славы и, развернувшись, быстро покинул комнату.

Прошагав достаточно, чтобы Ю Си не заметил его, если решит выглянуть, Муан в растерянности остановился посреди коридора. Он не знал, что делать и куда идти. Он мог бы найти Шена, но тот явственно дал понять, что хочет остаться в одиночестве. Муан ощущал отголосок его присутствия и тянущуюся к нему серебряную нить, но не чувствовал его эмоций и понятия не имел, что у него на сердце.

Он надолго замер посреди темного коридора, не зная, как поступить.

Шен упал на колени посреди темной пустой комнаты, невидящими глазами уставившись перед собой. В висках стучали молотки, но то, что творилось в груди, было во сто крат хуже.

Он надолго застыл так, не в силах ни пошевелиться, ни успокоить свои мысли, а затем рухнул на пол, словно срезанная с ниточек марионетка. Казалось, последние силы ушли на то, чтобы сжаться в комок, притянув колени к груди.

По полу гулял ветер, холод сковал его тело, но, придавленный мыслями о случившемся, он этого не замечал.

Ночь стала темнее.

Во мраке и тишине этой ночи Шен почувствовал его приближение и услышал шаги. Открылась и закрылась дверь. Шаги раздались совсем рядом, но Шен не повернул головы.

— Что именно в… — начал он и замолчал, ощутив, как тот молча сел на пол за ним и прислонился спиной к его пояснице.

Шен почувствовал тепло и сделал легкое, почти неуловимое движение чуть ближе к нему.

Муан продолжал сидеть, а Шен продолжал лежать на полу посреди пустой комнаты. Объективно — не самое удачное расположение. Но его присутствия, дыхания, живого тепла рядом оказалось достаточно: словно треснувший по весне лед на реке, эмоции Шена стали оттаивать и тонкими струйками потекли в сознание Муана. Тепло, благодарность. Но главным все еще оставался страх. Шен все еще боялся, хотя был здесь, в безопасности. Чего же он так страшился?

Утром Шен проснулся на кушетке. Было комфортно и тепло — сверху лежало толстое одеяло, а на лицо падали лучи солнца. Уже рассвело. Рассвело.

Настроение было хуже некуда. Вчера он убил человека. Уничтожил чужую душу. И позволил себе спрятаться от последствий за спиной Муана. Буквально.

И даже выспался!

Шен откинул одеяло и с мрачным видом сел на кровати. Все произошедшее ночью казалось сном, мозг вытеснил из памяти яркость моментов. Хозяин Проклятого пика поднял к глазам свою левую руку. От ранок на ней остались неяркие шрамы. Вскоре они исчезнут окончательно.

Лучше бы произошедшее было сном.

Шен выдохнул, казалось, весь воздух из легких, а затем вдохнул, сел в позу для медитации и закрыл глаза.

В таком положении его и застал Муан, вернувшийся с утренней тренировки. Мечнику очень хотелось начать разговор с вопросов «Все в порядке?» и «Что вчера произошло?». Но будь он проклят, если позволит себе это. Если какой-то из этих вопросов вырвется — он откусит себе язык, он почти всерьез пообещал это себе.

Муан остановился у кушетки и какое-то время молча наблюдал за медитирующим Шеном. Нужно было лишь немного сосредоточиться, чтобы ощутить мурашки чужой энергии, волнами прокатывающиеся по коже.

Спустя какое-то время Шен открыл глаза, без удивления посмотрел на него и спустил ноги с кровати.

— Ты…

Шен отвел взгляд.

Муан остановился, пытаясь подобрать слова, словно старался не спугнуть испуганного зверька. Кстати, о зверьках…

— Тигренок, которого ты вчера нашел… — начал Муан и с удовлетворением увидел, как Шен резко встрепенулся и вскинул на него взгляд. — Ю Си сказал, что ему не хуже.

Несколько мгновений Шен осмысливал его слова, нахмурив лоб.

— Не хуже? — переспросил он.

— Он так сказал, — подтвердил Муан. — Тигренок пережил эту ночь.

Облегчение, охватившее старейшину пика Черного лотоса, можно было практически пить как воду.

— Скажешь, что вчера случилось? — увидев, что защита чуть спала, все же не сдержался мечник.

Шен резко нахмурился. Вместо прямого ответа на заданный вопрос он отвернулся и заявил:

— Я, хм… просил тебя оставить меня одного вообще-то.

На это можно было бы даже обидеться, если бы претензия не звучала так нелепо.

— Это моя вина, — покаянно произнес Муан, потирая затылок. И, добивая, добавил: — Ты сказал уйти, но я услышал: «Не оставляй меня».

Вообще-то Шен собирался грустить и убиваться, но Муан умело портил атмосферу уныния. Не сдержавшись, он вновь перевел на мечника взгляд, в котором засветились озорные золотые сполохи.

— С каких пор ты слышишь всякое странное?

— Не уверен… С тех пор как стал тебя слушать?

Шен фыркнул и усмехнулся. Муан оставался невозмутимым, но в душе прыгал от радости из-за того, что удалось уместно ответить и развеять тягучую атмосферу. Впрочем, Шену не нужно было читать его мысли, чтобы заметить, что старейшина пика Славы практически светится довольством.

— Который час? Я опять проснулся позже всех?

— Еще довольно рано… Хотя ты, безусловно, опять проснулся позже всех. Разве что Лева я еще не видел. Остальные уже собрались. Позавтракаем — и выдвигаемся.

Муан ждал его реакции. Шен пару секунд смотрел на него, а затем поднялся, встал напротив мечника и произнес:

— Я… благодарен.

И прежде чем Муан придумал достойный ответ, как ни в чем не бывало направился к выходу. Муан развернулся и сокрушенно уставился в его спину.

Старейшина пика Росного ладана проснулся еще до рассвета и больше не сомкнул глаз. Его мучил странный сон, в котором тьма тянула к нему горячие, клубящиеся, словно дым, щупальца, обвивала руки и ноги, оплеталась вокруг шеи, вызывая приступ удушья. Проснувшись, Рэн жадно хватал воздух, думая, что задыхается. Он провел рукой по шее — пальцы коснулись холодной поверхности ошейника. Первым порывом было его снять, отшвырнуть подальше, вдохнуть полной грудью, почувствовать вернувшуюся энергию. Но Рэн осадил себя. Тьма только этого и добивается. Тьма посылает ему кошмары, чтобы сломить его волю, чтобы вновь полностью завладеть телом.

Но самый молодой старейшина ордена РР просто так не сдастся.

Поднявшись, Рэн вышел во внутренний двор, умылся водой из колодца и долго бродил кругами, шаркая по земле, подкидывая носками мелкие камешки и вдыхая холодный утренний воздух.

С рассветом во двор стали выходить воины бюро, Рэн увидел Гу Фена, а затем и самого командующего. Покой спящего внутреннего двора был нарушен, и старейшина пика Росного ладана сел на террасе, спрятавшись за колонну. Сперва многолюдье вызвало досаду, но спустя десять минут Рэн поймал себя на мысли, что с интересом наблюдает за их тренировкой. Он вспомнил вчерашние слова старейшины Лева о том, что заклинатели могли бы работать на контрольное бюро. Это, конечно, полная бессмыслица и просто неприемлемо, но… Рэн позволил себе представить другой ход жизни, где он не заклинатель, а один из этих ребят, может, даже помощник командующего. Каково это было бы? Строгая дисциплина, командная работа, воинская общность. Совсем не то, что разрозненное сборище заклинателей, по чьей-то прихоти называющее себя орденом. Он, конечно, заслужил свое место и пик Росного ладана и был талантливым заклинателем, все это признавали… И его все устраивало в собственной жизни, пока Глубинная тьма не обосновалась в его теле.

Рэн тряхнул головой и прогнал несерьезные мысли. Другой ход жизни? Этого никогда не было и никогда не будет, а он никогда не мечтает о недостижимом.

— Я распорядился, чтобы тело молодого Жоу похоронили по всем традициям и сожгли для него деньги.

Шен встретился с Ю Си перед павильоном. Он только открыл рот, чтобы пожелать доброго утра и уточнить насчет тигренка, но командующий заговорил первым.

— Спасибо. А…

— Тигренок пережил эту ночь. Я распорядился, чтобы на кухне подогрели молоко. Думаю, подойдет.

Шен, сперва немного опешив, расплылся в широкой улыбке. Пусть Ю Си и перечислял все это равнодушным тоном, едва ли за все их знакомство он выглядел более вовлеченным, чем в данный момент. Похоже, не только Шен искренне желает, чтобы тигренок побыстрее поправился.

— Что будем с ним делать? — спросил Шен. — Я не могу забрать его с собой в орден — вряд ли он хорошо перенесет полет. И он все еще недостаточно здоров, чтобы мы отпустили его к остальным тиграм. Маловероятно, что в этом городе найдется кто-то, кто захочет заботиться о тигре. Хотя… возможно, кто-то из Вольных тигров…

— Я возьму его с собой.

Если бы Шен уже не улыбался, то сейчас определенно расцвел бы в улыбке. Но он улыбался с тех пор, как Ю Си заговорил про подогретое молоко.

— Когда тигренок оправится, о нем смогут позаботиться дети. Полагаю, это отлично займет и Чи Тау, и Чи Лули.

Звучало в самом деле до крайности логично и продуманно. Но Шен отчего-то не перестал улыбаться.

Вглядываясь в его лицо, Ю Си не мог поверить, что эти смеющиеся глаза способны выражать такой ужас, какой он увидел в них вчера. И как он смог так быстро оправиться? Ведь у Шена, очевидно, в отличие от Ю Си, с яркостью переживаемых эмоций все в порядке. Он всегда казался искренним. Ю Си долго изучал его, пытаясь подловить на лжи, заметить под маской пробивающийся образ того «проклятого заклинателя», о котором ходила молва.

Нет, той «чудовищности» в нем не было. Однако Ю Си прекрасно мог представить, почему Шен пугает столь многих.

— Я могу его увидеть?

Задумавшийся Ю Си сначала не понял, о чем ему говорят.

— Тигренка, — уточнил Шен. — Я могу его увидеть?

— Конечно, — отозвался командующий и кивком предложил следовать за ним.

Глава 209. Цвет смертности

Все утро Ал провел в оружейной и теперь был доволен предпринятыми поисками.

Он подошел к Лули, когда все уже собрались в трапезной, и попросил отойти в сторонку. Чи Тау проводил их подозрительным взглядом: было бы Лули чуть больше лет — он бы решил, что Ал собрался признаваться в чувствах.

— Вот, — Ал заслонил девчушку своей спиной и пихнул в ее руки изящные ножны. — Должны подойти для твоего кинжала.

Лули пару мгновений с недоумением таращилась на него, а затем сняла кинжал с пояса и попробовала вложить в ножны. Кинжал без сопротивления вошел в них, ножны казались чуть свободнее необходимого, но не спадали. Стоило лезвию спрятаться внутри, как дух кинжала, секунду назад нависающий над столом и о чем-то спорящий со старейшиной Левом, испарился, как легкая дымка. Лули аж подпрыгнула от неожиданности и поспешила вынуть кинжал.

— Пользуйся, когда этот дядька тебе надоест, — снисходительным тоном объяснил Ал.

— Ты мне его даришь? — удивилась девчушка. — Украл, что ли?

— Не украл! — насупился Ал, ожидавший больше благодарности за свой благой порыв. — Я спросил у господина Гу, — Ал кивнул на сидящего за общим столом рядом с подчиненными Гу Фена, — можно ли взять ножны из оружейной. Он согласился.

Лули криво усмехнулась.

— Ага, это же не его оружейная.

Ал протянул руку ладонью вверх.

— Отдай обратно, раз тебе не нужно.

— Я не говорила, что не нужно! — воскликнула мелкая, посильнее обхватив ножны.

Ал тихо фыркнул и, усмехнувшись, пошел за стол к остальным.

Исчезнувший и появившийся мгновением позже дух кинжала с неодобрением покосился на него, но ничего не сказал.

На сей раз Алу удалось занять место за столом рядом с Шеном. Так вышло благодаря тому, что Лев, по какой-то причине увлеченно разговорившийся с духом кинжала, перебрался за «детский» стол и даже что-то записывал.

Шен рассеянно крутил в пальцах пиалу, но лишь расплескивал чай, не намереваясь пить. Муан искоса кидал на него «незаметные» взгляды, и по ним Ал определил, что что-то не так. Он внимательнее окинул Шена беглым взглядом. Тот казался вполне здоровым и даже был менее бледен, чем вчера вечером. Если что-то и произошло, похоже, это не угрожало физическому состоянию старейшины пика Черного лотоса.

За столом царила тишина. Ал остановил взгляд на тонких бледных пальцах, безостановочно крутящих пиалу. Это движение в самом деле успокаивало, и Ал погрузился в размышления.

Вскоре он вновь вернется в орден. И он почти радовался предстоящему сражению. Ведь благодаря этому у Ала есть все основания находиться рядом — любая помощь будет нелишней в борьбе с сектой Хладного пламени. Но что потом? После сражения.

Если, конечно, для него будет это «после».

Пока за столом сидели только Ю Си, Муан и Рэн, Лев был занят разговором с духом кинжала, а Ал только направлялся в сторону Лули, Шен негромко произнес:

— Перед… кхм… перед своей смертью призрак магистрата Жоу рассказал, что сбывал часть тигров в обход схемы, контролируемой префектом. Он продавал их секте Хладного пламени.

Каждый из трех слушателей обратил внимание на разные части этого сообщения. Муан задумался над словами «перед своей смертью призрак рассказал». Если он правильно понял значение этих слов, то понятно, что именно произошло вчера и так потрясло Шена. Хотя КАК такое могло произойти? Муан не видел ни одной печати в комнате, когда вбежал внутрь.

Рэн услышал только «призрак рассказал» и «секта Хладного пламени». Ни в первом, ни во втором случае он не был удивлен, хотя никогда раньше не слыхал, что Шен обладает шаманскими способностями. Впрочем, для олицетворения «тьмы во плоти» это не было чем-то потрясающим.

Ю Си же совершенно не обратил внимания на первую часть фразы, сосредоточившись на ее окончании.

— Секте Хладного пламени? — переспросил он. — Магистрат сказал, кому именно? И как давно была последняя поставка? Намечалась ли следующая?

Шен только вздохнул и развел руками.

— Можешь спросить у него? — так же спокойно уточнил Ю Си.

Старейшина пика Черного лотоса сокрушенно покачал головой:

— Больше… я не смогу с ним связаться.

Подозрения Муана окрепли.

— Ты уверен? — продолжил наседать Ю Си.

— Абсолютно. — Шен явно не был настроен вдаваться в подробности.

— Досадно, — совершенно равнодушным тоном сообщил командующий. — Конечно, это не будет иметь значения, если вам удастся зачистить всю секту Хладного пламени. Но в таком деле важно никого не упустить, и лишние сведения нам бы не помешали.

Шен кивнул, потому что Ю Си продолжал смотреть исключительно на него, и чуть напрягся: брать ответственность за убийство всех сектантов как-то не хотелось. И если бы Ю Си вслух произнес, что будет спрашивать с него лично, — Шен бы проявил все свое красноречие, чтобы отвертеться. Но Ю Си предусмотрительно ничего не говорил напрямую.

В этот момент за стол опустился Ал, и разговор прервался.

Они вышли во внутренний двор. Шен положил руку на рукоять Смертельного лакомства и задумался. Он впервые обнажит этот меч перед Ю Си, и сможет ли тот почувствовать его мощь? Не то чтобы Шен скрывал свою силу, однако у него в самом деле не было возможности, да и необходимости, продемонстрировать и десятую часть своих заклинательских способностей. И отчего-то ему не хотелось делать это сейчас. Это было глупо, однако он в равной степени не хотел видеть ни в чьих глазах ни страха, ни восхищения.

Приблизившись к нему почти вплотную, Муан тихо прошептал:

— Я хочу, чтобы ты полетел со мной.

— Это…

— Мне так будет спокойнее.

Но Шену — нет. После произошедшего вчера он задумался, что еще может натворить и для кого еще опасен. Обладать силой хорошо, только пока она полностью под контролем, но если нет…

И он не может объяснить Муану причину своих сомнений, ведь тот начнет убеждать его, что все в порядке и все будет хорошо, как будто он может хоть как-то гарантировать, что все будет хорошо!

— Я и сам справлюсь, — произнес Шен и отступил на шаг.

Муан неодобрительно поджал губы, но спорить не стал.

Шен, чтобы прекратить сомнения, потянул меч и достал его из ножен. Он попытался собственной силой воли и духовной энергией незаметно подавить ауру меча так, чтобы тот не отличался от обыкновенного, но через мгновение стало ясно, что не преуспел в этом. Каждый находящийся во внутреннем дворе и обладающий чуть большей чувствительностью, чем обычный человек, обернулся к нему и уставился на меч в его руках.

— Никогда не думал, что этот меч можно ТАК перекормить, — прокомментировал Лев.

Шен пожал плечами.

— Кстати, — заговорщицки понизив голос, начал тот, — я тут поговорил с этим духом кинжала и получил пару интересных наводок для предстоящей охоты.

— Какой еще охоты? — не понял Шен.

— За вином, конечно же! — с притворным возмущением воскликнул старейшина пика Синих звезд. — Не думаешь же ты, что меня удовлетворил поход в гробницу и больше я никуда не сунусь? Мы, конечно, смогли глотнуть тысячелетнего вина, что прекрасно, однако погреб это не наполнит.

— Полагаю, сейчас у нас есть дела поважнее.

— Конечно, — не стал спорить Лев, — мы можем пойти через полгода или год. Время еще терпит. Особенно если ты не будешь злоупотреблять своей половиной погреба.

Шен слабо улыбнулся. На душе как-то немного потеплело.

— Надеюсь, когда вернемся в орден, ты найдешь время, чтобы поговорить со мной наедине, — понизив голос, добавил Лев серьезным тоном. — Это чуть важнее разговоров о винной охоте.

— О чем ты?.. — удивился Шен, но Лев прервал его взмахом руки.

Пока они говорили, внутренний двор пересек секретарь Лу. Выглядел он все еще, мягко сказать, неважно: синяки потемнели и сильно изменили форму лица, а губы пересекал шрам. И все же двигался он самостоятельно и вполне живо, хоть и хромал. Он подошел и перекинулся несколькими фразами с Ю Си, а затем с некоторым то ли опасением, то ли благоговением приблизился к Шену.

Тот удивленно изогнул бровь, когда вставший перед ним человек с почтением поклонился. Секретарь Лу выпрямился и заговорил, и Шен против воли сильнее сжал рукоять меча.

— Я слышал, что вы сделали вчера, и хочу поблагодарить вас. Моя жалкая жизнь ничего не стоила в тот момент, но вы спасли меня. Моя семья будет до гроба вам благодарна!

Он попытался склониться в еще более низком поклоне, но Шен удержал его, крепко сжав локоть.

— Это не так, и дело было вовсе не в вас, — возразил он. — Меня не за что благодарить.

Секретарь вгляделся в его глаза.

— И все же… Результат таков, что благодаря вашим действиям я жив. Вероятно, для вас моя жизнь ничего не стоит. Я принимаю, что вы не намеревались меня спасать. Но вы меня не убили. И вы убили моих мучителей. Даже если вы не хотите вменять это себе в заслугу, я буду молиться за вас.

Шен нахмурился.

— Вообще-то магистрата Жоу убил командующий Ю, — уточнил он.

— Его я уже поблагодарил. Командующий и рассказал мне о доле вашего участия.

Настроение Шена еще сильнее помрачнело.

— Хорошо, я принимаю ваши слова, а теперь идите! — очень грубо произнес он.

Но даже такой тон не пронял секретаря. Он лишь вздохнул и, почтительно поклонившись, развернулся и направился прочь.

Шен чувствовал закипающее в крови раздражение, когда смотрел ему вслед.

«От этого только хуже!» — зло подумал он.

— Временно он будет исполнять обязанности магистрата, — сообщил бесшумно подошедший Ю Си.

Шен хотел было возмутиться из-за того, что командующий сказал этому человеку, будто он его спас, но вовремя осознал, что это бессмысленно. Он открыл рот, но, так ничего и не произнеся, лишь вздохнул.

Ю Си покосился на меч в его руке.

— Надеюсь, при следующей встрече я смогу оценить твою истинную силу.

Шен перевел взгляд на его безэмоциональное лицо и вгляделся в черные глубокие глаза.

— Надеюсь, что нет, — искренне отозвался он.

Переглянувшись с остальными, Шен вслед за ними вскочил на меч и, взмыв в воздух, крикнул Ю Си:

— Береги тигренка! Думаю, я назову его Феникс!

Ю Си смотрел вслед его удаляющейся фигуре в алом одеянии.

— Нет, — тихо произнес он, — думаю, это я назову его Феникс.

Уголки губ Ю Си чуть приподнялись, хоть он и не пытался выдавить из себя улыбку. Он вдруг поймал себя на мысли, что не очень-то хочет отдавать кому бы то ни было тигра по кличке Феникс.

* * *

После пребывания в лапах смерти и возвращения Шиан быстро оправился физически, но разум его долгое время оставался в беспокойстве. Поднявшись с постели, глава ордена направился на пик Черного лотоса и надолго застыл на площади перед замком, перекатываясь с носков на пятки и глядя в одну точку. Затем он спустился в сад.

Когда-то это место казалось сказочно-спокойным. Возле озера посреди бамбуковой рощи стояла беседка, которую Шен построил сам.

Беседка была разрушена много лет назад. Сказочное озеро покрылось черной пеленой. Бамбуковый лес превратился в черные угольные остовы, рассыпающиеся от легкого прикосновения.

С тех пор как очнулся, Шиан, словно сентиментальный дурак, вновь и вновь обнаруживал себя стоящим на берегу этого озера, пытающимся избавиться от призраков прошлого, тянущих его за собой.

Через несколько дней прилетел Лунг Рит с вестями о Шене, а на третий день брат наконец вернулся сам.

* * *

Полет выдался прекрасным. Под абсолютно синим небосводом золотые лучи солнца играли в волосах заклинателей, путались в верхушках елей, проносящихся под их ногами, ложились на крыши домов, развеивали туман, собравшийся в полях.

Шен летел вперед, чувствуя ветер и солнце. Рассматривая людей, идущих по тянущимся ровными линиями дорогам через поля. Это все было не ново.

Это все было тем, чем он наслаждался каждый раз, не скрывая восторга.

Ордена они достигли уже после полудня, и Шен неожиданно ощутил, как затрепетало его сердце, когда на глаза стали попадаться знакомые места.

По его оценкам, вряд ли это их общее путешествие заняло сильно больше недели. И все же у него было ощущение, что он возвращается домой из долгого странствия. Забавное чувство. Удовлетворительное.

Неужели правда? Правда, что это не просто удобное жилище, не просто место, где он вынужден находиться, а… дом?

Он отчего-то был уверен, что никто никогда не любил черный замок со всеми его сквозняками, серыми камнями безликих комнат и изматывающими башенными лестницами, как любит его он. Его площадь с прекрасным видом на далекую гряду гор. И может, его будущий сад, который начнется с розового цветка? А еще можно устроить посиделки у костра с Муаном, Алом, Аннис и Риту с Волчарой.

Шен так расчувствовался, что от предвкушения чуть не свалился с меча. Все это звучало прекрасно, но было во всех этих размышлениях одно небольшое «но». Точнее, «но» было целых два: счастливой жизни на пике Черного лотоса до схватки с Админом ему не видать, и очень хотелось, чтобы после этой схватки все остались живы-здоровы. Однако второе «но» беспокоило сейчас даже больше первого: его собственные силы стали себя неадекватно вести. Точнее, он сам стал себя неадекватно вести, а силы подтянулись.

Или, наоборот, адекватно? Убил он сынка магистрата — ему никто и слова по этому поводу не сказал. Ю Си даже не заикнулся ни про какую ответственность за убийство. А как призрака магистрата прикончил — так всем определенно плевать. Ну убил и убил — не жалко.

С подобным отношением окружающих его действия уже не кажутся такими уж неадекватными…

И это пугает.

Пугает тем, что никто не ставит ему рамки. Он ведь главный герой, так? И пожелай он убить… кого? Да почти кого угодно — разве сам мир не будет на его стороне? С Админом непонятно, ведь он все же админ — но остальные?..

А силы, которые ему удалось подчинить, теперь срабатывают быстрее, чем разум может осмыслить приказ.

Да, он хотел, чтобы магистрат Жоу заткнулся. Да, он хотел, чтобы этот призрак исчез. Он сам пожелал этого. Он просто не сразу осознал суть желания.

Неплохо быть главным героем, в чьих руках такая сила. Даже Алу с его аурой неуязвимости далеко до мощи, которой Шен обладает прямо сейчас. Да, это та самая арка, начавшаяся с уничтожения Хэфаня, — кульминация битвы с Демнамеласом, теперь он может признать это без ужаса.

И этому главному герою на самом деле… он думает, что да… ему достанет силы противостоять Демнамеласу. Как и любому другому «непроходному» персонажу. Вот только…

После случившегося больше всего пугала уже не схватка с главным боссом. Сейчас он думал о том, как легко и походя он способен убить простого человека. Никто его не осудит… Он слишком… непропорционально силен по сравнению с ними. Никто ему даже не укажет на ошибку, ведь всем плевать. И по правде сказать, он и сам не ощущает особого раскаяния. Ведь это не были «хорошие» люди, не так ли?

Он ведь способен определить хороших и плохих людей по одному их виду, по паре фраз, не так ли?

Он ведь имеет право решать, не так ли?

Какая разница, сколько в результате поляжет этих второстепенных персонажей? Пушечного мяса.

Шен чуть не свалился с меча от этой мысли. Благо площадь пика Таящегося ветра была уже близко, и он сделал вид, что неловко спрыгнул.

Навстречу прилетевшим заклинателям от административного здания почти бегом спешил Тельг Веан. Картина была вполне гармоничной, и все же Шену казалось, что что-то в ней должно его удивить. Он никак не мог припомнить, что именно. Когда он вообще говорил с Тельгом в последний раз?

— Ну наконец-то вы вернулись! — вместо приветствия воскликнул старейшина пика Таящегося ветра. — Я уж опасался, что не успеете к назначенной дате!

Пока он говорил, Шен осмотрелся, окинув взглядом площадь. Он увидел в стороне двух людей в форме контрольного бюро, внимательно рассматривающих прибывших заклинателей. С правой стороны площади, возле начала парка, стояло два больших шатра, подобных тем, что были расставлены во время совета заклинателей. И если там это казалось уместным, здесь Шен посчитал странным увидеть их. Неужели не хватило гостевых комнат на пике Таящегося ветра и пике Золотой зари?

— Уж кто бы пенял подобным, но точно не вы, — фыркнул в ответ на слова Тельга старейшина Лев. — Стоит ли уточнять, где вас носило почти четыре месяца?

— Не стоит. У меня были личные дела.

Лев очень красноречиво искривил губы, всем своим видом демонстрируя, что и сам не редкий ходок по «личным» делам. Тельг поспешил перевести разговор на другую тему:

— Собрались заклинатели…

— Как глава Шиан? — перебил его Шен.

— В каком плане? — не понял Тельг. — Хм, беспокоится из-за предстоящих действий? Раздражается из-за присутствия контрольного бюро? Спорит с другими главами?

Похоже, с Шианом все в порядке, раз Тельг даже не допустил мысли, что он болен. И все же хотелось разузнать подробнее у того, кто был в курсе его состояния с самого начала.

— Где Шуэр?

— Великий генерал отбыл пару дней назад, аккурат когда вернулся старейшина Лунг.

— Куда отбыл? — удивился Шен.

— Не то чтобы кто-то докладывал мне лично, — проворчал Тельг Веан, — но, по-моему, он собирался в Кушон.

— Какие новости?

— Я бы уже давно рассказал, какие новости, если бы вы прекратили меня перебивать, старейшина Шен! — не выдержал Тельг.

Шен дипломатично промолчал.

— Так вот, — все еще мысленно негодуя, немного агрессивно продолжил Тельг, — собрались почти все заклинатели кланов восточный земель. Ждем еще клан Меча, разрезающего туман. Их мечники будут неплохим подспорьем. Может, и к лучшему, что они еще не явились. Хватает и тех, кто уже здесь: всего меньше двух дюжин, а едят как весь пик Таящегося ветра!

Шен, слушая жалобы Тельга, задумчиво посмотрел в сторону, где за деревьями скрывался мост на пик Золотой зари. Ему все еще хотелось увидеть Шиана, чтобы убедиться в его здравии, но разговаривать с ним не было никакого желания. Скрыться от посторонних глаз в черном замке казалось очень заманчивой идеей. К тому же тут его организационные способности явно не нужны: Тельг прекрасно справлялся без них и так же прекрасно справится в дальнейшем. Определившись, он резко развернулся.

— Было приятно иметь с вами дело, старейшины, — заявил он, поглядев на Лева, Муана и даже одарив снисходительным взглядом Рэна.

Лев хохотнул, а Муан мысленно уточнил: «Выпьем чая в черном замке?»

Шен замялся.

«Я… хм… У тебя, должно быть, на пике Славы накопилось немало дел».

Муан хотел было заявить, что все эти дела вполне потерпят, но вовремя осознал, что Шен пытался сказать между строк. В самом деле, в последние дни они почти не разлучались. И хоть Муану это было вовсе не в тягость, он также понимал желание Шена остаться в одиночестве. (И даже не потому, что Шен вчера недвусмысленно намекал на это, крича на него.)

Правда, впечатление немного смазалось, когда Шен подозвал к себе Ала и заявил, что «его комната все еще его, если он вдруг сомневается». Ал просиял, а Муан помрачнел, против воли думая с возмущением, что Ал, значит, входит в список тех, кому разрешено постоянно находиться в черном замке, а он, получается, нет! Захотелось спалить свою резиденцию и заявить, что ему тоже негде жить. Мелкий сопляк хорошо устроился!

Как же Муан пожалел, что в свое время отказался принять Ала на пик Славы! Ну почему он был столь недальновиден?! Согласись он с просьбой Шена тогда — сейчас бы Ал нервировал учеников пика Славы, а пик Черного лотоса был бы в полном распоряжении Шена и Муана.

Прославленный мечник решил, что при любом удобном случае восхитится боевыми навыками бывшего ученика Шена и предложит ему стать учеником пика Славы.

Напомнить Алу о его комнате, чтобы парень вновь не чувствовал себя неприкаянным, было правильно. Но на деле Шен не хотел бы видеть его сейчас в черном замке. По двум причинам. Во-первых, Шен и впрямь желал остаться совершенно и полностью один. Во-вторых, следовало оттачивать владение своими способностями, которые после сдерживающего ошейника слушались его чересчур хорошо. Настолько чересчур, что вырывались раньше, чем он до конца формулировал желание. При таком раскладе лучше бы никто не попал в зону действия его тренировок.

— Ал, — позвал Шен. — Иди проведай Аннис и Риту. Скажи им, что я жду их на ужин.

Парень так рьяно закивал, словно предложение встретиться с Аннис и Риту было самой заманчивой вещью в жизни. Шен немного опешил, но решил, что у парня, должно быть, свои планы.

— Только ужин захватите с собой, — вдогонку бросил ему хозяин Проклятого пика.

Ал обернулся и еще раз кивнул, словно болванчик. На самом деле его просто распирало от радости, что у него все еще есть «его комната» в замке Шена. Хотелось прямо сейчас встретиться с Аннис и рассказать ей обо всех своих злоключениях, раз все уже уладилось. Ал представил, как она будет злиться на него и вопить, и расплылся в предвкушающей улыбке. Он и не думал, что способен так соскучиться по ее отповедям.

Шен проводил его взглядом, мысленно прикидывая, что можно ожидать на ужин. Хорошо бы конфеты — давненько их не ел. Он перевел взгляд на Муана, который все еще смотрел на него.

«Надеюсь, ты тоже присоединишься ко мне за ужином», — мысленно произнес он.

Муан чуть сдержался, чтобы не произнести готовое сорваться с уст: «Я бы и на обеде к тебе присоединился!» Вместо этого он просто кивнул.

Шен пытливо посмотрел на него, прикидывая, обиделся ли мечник. Выглядел тот вполне спокойным и по ощущениям негодованием тоже не пылал.

— Тогда увидимся позже, — кивнул Шен и снова взмыл в воздух, чтобы побыстрее оказаться на пике Черного лотоса.

Муан проводил взглядом его удаляющуюся фигуру в алом одеянии и, последовав его совету, направился разгребать накопившиеся дела на пике Славы. Он убеждал себя, что должен набраться терпения. Они определенно вернутся к разговору и о том, что произошло на суде, и о том, что напугало Шена ночью. Но позже, когда тот будет сам готов все ему рассказать.

Шен не пришел.

Заходящее солнце скрылось за макушками деревьев, когда Шиан наконец признал, что Шен не пришел.

Настроение главы ордена упало куда-то к подножию пика Золотой зари.

Вернувшись в орден, Шен не проведал его. Нашел дела поважнее.

Ярость раскаленной болью пронеслась по венам. С тех пор как Заг смог излечить его, Шиан время от времени ощущал подобные отголоски. Старейшина пика Молочных облаков сказал, что дело в его разуме: тот запомнил ощущение и воспроизводит его, когда Шиан подсознательно хочет почувствовать боль. Звучало нелепо, но в этом что-то было. Физическое воплощение душевных мук словно освобождало его от оков. И надевало новые.

Шен устало перевел дух и распластался на холодном полу. Для тренировок он выбрал подземелье. Конечно, он мог случайно разломать здесь все к чертовой матери, и замок рухнул бы ему на голову, но это была настолько небольшая вероятность, что Шен решил не брать ее в расчет. Все же силы свои он по большей части контролировал, в чем еще раз убедился во время тренировки. Проблема возникала тогда, когда он выходил из себя. Но в подземелье не было раздражающих факторов, так что и опасность для окружающего пространства отсутствовала.

Однако Шен заметил одну странную деталь: тьмы в его мерцающей энергии стало больше, чем света. Мерцающая тьма казалась темнее, чем раньше. Или это иллюзия? Может, из-за темноты подземелья?

Однако это была не иллюзия, и Шен это прекрасно понял. Осознал еще тогда, когда черная энергия сожгла призрак. Внутри него нечто колебалось, словно две неуравновешенные чаши весов. И темная отчего-то перевешивала.

По какой-то причине.

Вот только по какой? Словно в нем недоставало света для равновесия.

Когда Шен выбрался из подземелья, солнце уже висело над горизонтом. Никого еще не было, и Шен остановился посреди замковой площади.

Настроение оставалось каким-то тягостным. Он вроде бы жаждал одиночества, а теперь раздражался из-за того, что солнце почти село, а никого еще нет.

«Они ждут, что я буду искать дрова в темноте?!»

Точно, дрова. В прошлый раз они жгли стол, но из чего сделать костер теперь? Шен задумчиво посмотрел по сторонам. Каменные лавочки и парапет явно не подходили для этих целей.

Здравых идей, где раздобыть дров, так и не появилось, зато, пока Шен думал о деревьях, он вспомнил о розовом цветке. В его воображении тот должен был уже превратиться в дерево, но ничего подобного, конечно, не произошло.

«Да и не может он стать деревом, — подумал Шен. — Муан же оторвал ветку от куста».

Шен с волнением направился к тому месту, куда его посадил. Сперва он подумал, что дни были солнечные и цветок должен был напитаться энергией. Затем испугался, что, возможно, земля пика Черного лотоса не имеет никаких питательных веществ и непригодна для жизни. И почему он раньше об этом не подумал? Наверное, воодушевился, что цветок не сгинул, пока рос в горшке неподалеку от Глубинной тьмы, и отчего-то решил, что ему теперь ничего не страшно.

Сердце колотилось, когда он дошел до того места, где посадил его. И оборвалось.

На черной земле лежало несколько тонких, выжженных солнцем листьев. Розовые бутоны скукожились и превратились в нелепые сухие шишки.

— Это… это всего лишь цветок, — вслух произнес Шен. — Всего лишь цветок.

Вот теперь он и впрямь осознал, что кто-то умер.

Глава 210. Отражая меркнущий свет

Муан нашел его только благодаря связи. В противном случае у прославленного мечника и в мыслях не было бы искать так близко к земле.

За замковой площадью Шен неподвижно лежал, свернувшись в клубок. Казалось, его тело укрывает что-то на земле. Левая рука нависла над сухими листьями. В черных волосах запутались мелкие угольки от раскрошившихся веток кустов. Лицо его было отрешенно-спокойным, а эмоции словно застыли.

Муан опустился на колени рядом с ним. Светлые одежды мечника тут же нацепляли грязь.

Шен продолжал делать вид, что не замечает его, хотя Муану было очевидно, что это не так. Он мог только догадываться, что его тревожит. Слишком многое случилось за время этого короткого путешествия, и слишком близко к сердцу Шен многое воспринял. Но он ведь… не может по-другому, не правда ли? Хотел бы Муан забрать его тревоги.

Шен наконец прекратил прикидываться частью ландшафта. Он протяжно вздохнул и сел. К щеке прилипла земля, и в другой ситуации это показалось бы Муану забавным.

— Почему ты лежал здесь?

Шен повернулся к нему, вгляделся в лицо и пожал плечами. Муан прождал еще какое-то время, но тот, очевидно, не собирался отвечать. Мечник протянул руку и ткнул в грязное пятно на его щеке. Шен никак на это не отреагировал. Тогда Муан стал стирать землю пальцами. Перекатывающиеся под пальцами песчинки, казалось, могли поцарапать тонкую бледную кожу. Но этого, конечно, не происходило. Шен перехватил ладонь Муана своей и неторопливо отстранил от своей щеки.

— Ты пришел на ужин? — спокойным тоном спросил он, будто они не сидят сейчас непонятно где, а ведут светскую беседу у крыльца черного замка.

Муан вгляделся в его лицо и нахмурился. Учитывая, в каком состоянии он его нашел, ему не хотелось менять тему.

— Ты не расскажешь, что произошло? — это прозвучало настойчивее, чем раньше.

— Все в порядке.

Захотелось схватить его за плечи и вытрясти из него эту дурь. Муан пока еще сдерживался. Он внимательно оглядел землю, где лежал Шен. На самом деле он не думал, что может найти на ней ответы, он просто пытался собраться с мыслями, чтобы перейти в наступление. Сломанные веточки и ссохшиеся шишечки. Муан поднял одну, покрутил в руке. Походило на бутон.

— Что это?

Спрашивая, Муан смотрел на бутон и не видел лица Шена, но ему и не нужно было: шквал эмоций, накрывший его, едва не заставил вскрикнуть. Муан быстро вскинул голову и с испугом вгляделся в его глаза. В Шене, казалось, что-то боролось, и по мере того, как некое убеждение побеждало, его эмоции стихали, вновь покрываясь коркой льда.

Он не просил помощи. Но отчаянно жаждал ее.

— Прости… — прошептал Шен.

Муан молча продолжал рассматривать его лицо.

— Я… я правда… — начал Шен и замолчал.

Он опустил голову, глядя на руку Муана, сжимающую сухой бутон розового цветка.

«Лучше бы он плакал, — подумал Муан. — Или напился». Ему нужно было, чтобы Шен выпустил эмоции, раздирающие его изнутри, схоронившиеся под коркой льда некой холодной мысли, что так его гложет.

Но Шен не плакал. И не мог напиться.

Муана качало на волнах его эмоций. Пламя и лед будто соединились в одном человеке. Пламя на поверхности льда. Как огонь мерцающего ядра в его груди.

— Мне не нравится видеть тебя таким.

— Каким? — уточнил Шен будто спокойно, но Муан заметил вспыхнувший на мгновение в его глазах страх. Вспышку этого страха он ощутил и через связь.

Не зная, какие слова подобрать, чтобы описать его поведение и вид, Муан просто обвел всего его рукой с бутоном и произнес:

— Таким.

Шен выглядел уязвленно. Муан подумал, что это уже лучше.

— Ну извини, — обиженно буркнул он. — Ты сам ко мне лезешь, когда я не в настроении, а затем обвиняешь, что я себя не так веду! Знаешь такое понятие, как «чуткость»? А, о чем это я, с кем я вообще об этом говорю…

Вообще-то Муан просто хотел вывести его на эмоции, но это был талант Шена: одна брошенная им фраза разозлила так, что Муан перестал контролировать ситуацию и начал ссориться всерьез.

— Это я-то не знаю, что такое чуткость?! Я пришел к тебе и спрашиваю, что с тобой, но вместо ответа ты говоришь какую-то чушь! Недостаточно чутко?! Так если ничего не говорить — никто ничего и не поймет! Или в твоем идеальном мире кто-то другой на моем месте тебя бы понял без слов?! Этот мечник — глупец! Что с него возьмешь?!

— Я миллион раз просил тебя оставить меня одного, но ты все равно лезешь со своими расспросами! Иногда людям просто нужно побыть наедине с собой, понятно?!

Шен несильно пихнул его в плечо, подталкивая уходить. Но Муана так взбесили его слова, что он пихнул его в ответ. Гораздо сильнее.

— Хочешь остаться в одиночестве?! Хватит лгать! Ты боишься, что я тебя оставлю! — Муан навис над старейшиной пика Черного лотоса на выпрямленных руках и вгляделся в его черты. — Но ты боишься и чего-то еще. Чего?

Волосы Шена разметались по земле, а грудь учащенно вздымалась. Кожа казалась еще бледнее, чем была раньше. Во взгляде мелькнула некая отчаянность и даже покорность, так ему несвойственная.

А затем он закрыл глаза, словно приглашая продолжать, будто бы отдаваясь на его волю.

Волна дрожи прокатилась по телу прославленного мечника, будто на него вылили ушат ледяной воды. Муану подумалось, что Шен сошел с ума. Чего он пытается добиться? Казалось, только Муан может удержать его от падения, и сейчас этим поведением Шен пытается лишить себя этой возможности, оттолкнуть его, поссориться, чтобы себя наказать.

— Открой глаза, — повелительно произнес мечник.

Прозвучало так властно, что Шен подчинился с первого раза. Синие глаза, полные тревоги, уставились в черные, в которых плескалась безграничная усталость, которую так легко было спутать с равнодушием.

— Тебя заносит прямо сейчас, — произнес Муан.

Шен медленно моргнул, словно пытаясь вырваться из всеобъемлющего сна, и долго молчал. Затем, будто победив нечто внутри себя, он сморгнул набежавшую на лицо тень и непонимающе переспросил:

— Заносит?

В глубине его глаз появилась легкая заинтересованность.

— Ты сам просил говорить тебе об этом, — напомнил Муан и, видя непонимание в его глазах, добавил: — Когда ты поступаешь неправильно. Прямо сейчас.

Взгляд Шена на мгновение вспыхнул, когда он осознал значение его слов. А затем щеки старейшины пика Черного лотоса покрылись румянцем. Он отвернулся.

— Я…

Муан сел и приобнял Шена, словно показывая: он под надежной защитой. Никто не причинит ему вред. Даже он сам.

Муан ощутил, как постепенно расслабляются его плечи.

— Что бы тебя ни мучило, я просто буду рядом, хорошо? — прошептал старейшина пика Славы. — Просто говори со мной.

И, когда Шен уже хотел было ответить, резко добавил:

— Нет. Мне уже не нужно твое дозволение. Я буду рядом.

То, как Шен вздрогнул, было красноречивее любых его слов.

Было так спокойно, Шен будто погрузился в нечто сродни медитации. В какое-то мгновение он осознал, что видит внутренним взором свое ядро. Его свет будто тянулся к свету Муана, и тьма внутри него взрывалась фейерверком мерцающих искр.

— Как странно… — прошептал Шен. — Ты словно даешь мне свет.

— Это не так, — поспешил возразить мечник. — В тебе самом и тьма и свет сливаются в мерцающую тьму.

Шен мгновение молчал.

— Тогда… ты держишь мою тьму в равновесии.

Слова Шена встревожили Муана, но он не хотел сейчас нарушать спокойствия.

Посмотрев поверх головы Шена, Муан с досадой увидел, что со стороны моста приближаются Ал с Аннис и Риту. Волчара цокала когтями по брусчатке рядом с внучкой Шуэра.

Сейчас старейшин пика Славы и пика Черного лотоса скрывали редкие ветви угольных кустов, но вскоре их местоположение не останется незамеченным.

С огромной неохотой Муан произнес:

— Гости прибыли.

Шен непонимающе нахмурился.

— Принесли ужин, — добавил мечник.

Шен обернулся и тоже узрел приближающуюся компанию. Теперь он мог только досадовать, что непредусмотрительно пригласил их. Впрочем, разве он мог предугадать подобное? Возвращаясь мыслями к тому, что произошло с розовым цветком, он вновь зажмурился. Если бы он мог отдать часть своей жизни, чтобы оживить его, казалось, сейчас он готов пойти на это.

— Цветок… — начал Шен, но горло сжал спазм. Пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. Решительно не давая себе передумать, он сообщил: — Цветок погиб.

И так как компания «гостей» приближалась, он поднялся на ноги и, резко отвернувшись, зашагал к ним навстречу, на ходу отряхивая одежду. С полным недоумения лицом Муан смотрел ему вслед.

Шен уже приветствовал своих «деточек», когда Муан, посмотрев на землю, наконец понял, что тот имел в виду. Тот самый цветок, который он подарил Шену. Тот самый, к которому старейшина пика Черного лотоса удивительным образом привязался. Тот самый, что выжил рядом с Глубинной тьмой. Кустик, если быть точнее. Тот, что вырос из веточки, которую Муан сорвал на Поляне тысячи духов. Сейчас было забавно вспомнить того себя. Шен тогда раздражал, но что-то в нем не давало отмахнуться и просто выкинуть его из головы.

И этот кустик, переживший столько невзгод, погиб? Муан еще раз посмотрел на землю. Он видел сухие бутоны и обломанные веточки и все же не мог поверить, что это живучее создание способно погибнуть так просто.

Волчара бросилась на него в затяжном прыжке, но Шен ловко увернулся. Взвизгнув, когда добыча проскочила мимо пасти, Волчара развернулась и бросилась за Шеном, восторженно подпрыгивая всеми четырьмя лапами, словно большой пушистый попрыгунчик. Шен позволил ее холодному носу ткнуться в его ладонь.

Ощутив внезапный прилив нежности, он присел на корточки и обнял ее. Волчара, не рассчитывающая на такой поворот событий, сперва замерла, а затем вдвое быстрее завиляла хвостом и, вывернув длинную морду, стала вылизывать его лицо. Шену пришлось экстренно отбиваться.

— Учитель!

— Дядюшка!

Навстречу бросились Аннис и Риту и остановились перед Шеном, сияя улыбками. Отчего-то ему подумалось, что, будь у них хвосты, сейчас они столь же неистово виляли бы из стороны в сторону.

Ал, идущий чуть поодаль с большой сумкой, сдержанно поклонился.

— Что ж… — начал Шен, окинув всех проницательным взглядом, — идемте в замок, выпьем чая.

Муан, поднявшись и отряхнув одежду, присоединился к ним уже у дверей черного замка.

Мечник наблюдал, как Шен ведет себя тепло и приветливо. Наблюдал, отмечая, что внутри него чувства вновь сковывает лед. В который раз он порадовался этой связи между ними. Если бы не она — он был бы одурачен, как и все.

Угли в жаровне раскалились докрасна. Вода в маленьком чайничке кипела, выпрыгивая через носик и шипя на углях. Гости и хозяин сидели вокруг низкого столика, на который была выложена груда конфет. Аннис сдерживалась: Ал рассказал ей, что случилось на самом деле, начиная с совета заклинателей и заканчивая гробницей. Она уже наорала на него, даже пару раз пнула и попыталась натравить Волчару, но все равно еще кипела от негодования. Конечно, Ал ее друг, но, казалось, после такого учителю не стоило прощать его. Аннис не была уверена, простила бы она на его месте. Не каждый родитель простит такое предательство.

Пока Аннис раздумывала над тем, какого наказания достоин Ал, Риту, сверкнув любопытствующим взором, принялась расспрашивать дядюшку Шена, что он видел в гробнице. Чтобы утолить ее любопытство, Шену пришлось припомнить и кровавое озеро с белыми лотосами, и всех трех дев — стражей гробницы, и злобный дух-цветок, а также как они ходили змейкой по лесу, чтобы не потеряться. Рассказывал он красочно и где надо даже добавлял экспрессии или понижал голос до зловещего шепота, а потом улыбался, наблюдая эмоциональную реакцию Риту, — и все же Муан ощущал, что все это показное.

От духа цветка рассказ перекинулся на дух кинжала, и место действия плавно перетекло из гробницы в город Хушуэй. Шен замолчал, когда дошел до встречи с Лей, Чи Тау и Лули, и выпил остывший чай. Поскольку говорил он долго, никому не показалось странным, что он захотел перевести дух. Слово взял Ал, принявшись рассказывать, как он гонялся по городу за мелкой заразой Лули, а дух кинжала все навязывал им сделку.

— А потом, когда я наконец ее поймал, никому уже до этого не было дела, ведь тигр задрал травницу!

— Это был не тигр, — вставил Шен, чуть поморщившись оттого, как мимоходом, без толики печали или почтения, Ал сообщил о случившемся. Он был с ней даже незнаком, и, естественно, ему не было никакого дела до ее жизни и смерти.

— Да, не тигр, — согласился Ал и эмоционально продолжил: — Так вот, это все подстроил магистрат, чтобы подставить Чи Тау, который был главой шайки, защищающей тигров. Точнее, не шайки, звучит как-то по-бандитски, а… хм… Ну так вот, мы пошли в логово их банды, а затем схлестнулись с наемниками, охотящимися на тигров, и с людьми магистрата! Это он творил в городе беззаконие, ему нужны были белые тигры. Хорошо, что Шен его убил. Но обо всем по порядку…

— Его убил Ю Си, — скривив губы, поправил Шен.

Ал недоуменно уставился на него.

— Правда? А тогда… А ты кого убил?

«Хотя, по сути, его я убил тоже… Хуже, чем просто убил», — подумал Шен. От воспоминаний о минувшей ночи по плечам пробежал озноб. Или это из-за сквозняка?

— Его сына.

Ал совсем запутался.

— Почему?

И впрямь почему? Шен уже много раз задавался этим вопросом. Он пожал плечами.

— Он раздражал.

Это был не тот ответ, который следовало давать детям. Однако Шен не смог подобрать другого.

Муан поспешил вмешаться, скорее чтобы напомнить Шену, как все было на самом деле, чем объяснить случившееся остальным:

— Он бросил меч тебе под ноги и приказал убить кого-нибудь из нас, чтобы доказать, что ты не с нами.

Шен мгновение помолчал, постукивая пальцем по губам, а затем произнес:

— Да, так и было. Это предложение очень меня разозлило.

Ал кивнул с важным видом, словно подтвердил то, в чем ни капли не сомневался, и продолжил рассказ. Шен больше не хотел его слушать: от его трактовки событий настроение хозяина Проклятого пика лишь ухудшалось. Каким-то странным образом Шен постоянно оказывался в центре его истории: то он на суде выступает, то магистратского сынка убивает, то с контрольным бюро договаривается. Хорошо еще, что Ал ничего не знал про спасение тигренка. Но он не забыл упомянуть о секретаре, который слезно благодарил Шена за спасение его жизни.

В итоге Шен понял, что незаслуженная похвала раздражает его точно так же, как раньше бесили незаслуженные обвинения. Возможно, это даже хуже. Обвинения хотя бы не могут затронуть его совесть, ведь он знает, что они ложны. Принимать же похвалу, при этом чувствуя себя ублюдком, было чем-то новеньким и по-особенному неприятным.

Шен резко поднялся из-за стола, тем самым оборвав Ала на середине фразы.

— Уже стемнело, вам пора, — сообщил он. — Ал, проводишь девушек?

Парень хотел было возразить, что для защиты у них есть Волчара, да и вообще орденские тропы они знают не хуже него, но затем подумал, что по дороге сможет дорассказать то, что ранее забыл упомянуть, и кивнул.

Вместе с Муаном Шен проводил их до выхода из черного замка. Легким поклоном попрощавшись с ними, Шен замер на пороге, подняв взгляд на ночное небо. Луны видно не было, зато над головой ярко мерцали мириады звезд. Запрокинув голову, Шен вышел на площадь.

Муан наблюдал за ним беспокойным взглядом. Оставлять его сегодня одного он не намеревался. Старейшина пика Славы был более чем уверен, что за ночь Шена либо замучат кошмары, либо он надумает себе того, что продвинет его еще дальше по пути саморазрушения.

Приблизившись, прославленный мечник с вызовом произнес:

— Так переживаешь из-за того убийства?

Шен оторвал взгляд от звездного неба, чуть покачнулся, восстанавливая равновесие, и с упреком поглядел на старейшину пика Славы. Ночь располагала к откровенным разговорам, но он предпочел бы просто смотреть в звездное небо и ни о чем не думать.

— Разве похоже, что я переживаю? — отозвался он.

— Не так, как мог бы, — согласился Муан. — И вероятно, то, что стряслось прошлой ночью, беспокоит тебя сильнее. Дай угадаю: ты что-то сделал с призраком магистрата?

— Что? — Шен был искренне поражен проницательностью старейшины пика Славы.

Его реакция подтвердила догадки Муана.

— Убил убийцу и мошенника. Вот уж действительно есть о ком переживать!

Он хотел, чтобы Шен разозлился, но тот лишь недоуменно посмотрел на него, а затем криво усмехнулся. Шен поднес к глазам свою руку и покрутил ею, рассматривая, будто нечто не до конца изученное.

— Я уничтожил его душу, — сообщил он ровным тоном. — Это не то же самое. Можешь сколько угодно убеждать меня, что он это заслужил. Неважно. Он заслужил смерть, допустим, — но не уничтожение. Он мог переродиться червем или камнем, мог сотни лет нести искупление — это был бы естественный ход вещей. Но я вмешался и забрал само его существование. Просто по мановению руки.

Муан какое-то время молчал, рассматривая его бесстрастное лицо. Было темно, и лишь над входом черного замка горели синие фонари. В этом тусклом неестественном свете цвет кожи Шена был близок к цвету с неделю лежалого покойника.

— Ты хотел этого? — уточнил Муан.

Шен пожал плечами.

Они молча стояли какое-то время, а затем он произнес:

— Слушай, не пытайся подобрать слов. Их не найдется. И… я не делаю из этого трагедию, правда. Меня, естественно, беспокоит случившееся. Но я собираюсь смириться с этим и двигаться дальше.

Слова звучали разумно и даже обнадеживающе. Было бы вообще хорошо, если бы Шен при этом хоть что-то чувствовал. Муан все еще ощущал лед, сковавший его чувства.

Может быть, он укрылся под этим льдом.

Муан развернулся и зашагал к черному замку. Шен недоуменно смотрел ему вслед, пока мечник не скрылся за дверями. Еще какое-то время постояв посреди площади, Шен развернулся и направился к своей излюбленной лавочке, чтобы лечь на нее и, закинув руки за голову, устремить взгляд в звездное небо.

Муан вернулся спустя десять минут, принеся с собой несколько кувшинов коллекционного левовского вина. Шен скептически взглянул на эту картину. Для него выпивка была бесполезна, ведь, как и яды, не имела над ним силы. А жаль. Ему бы очень хотелось напиться сейчас.

Муан заставил его подвинуться и, сев рядом, откупорил первый кувшин.

— Ты серьезно собираешься бессовестно напиваться здесь? — с легким обвинением в голосе уточнил Шен.

— Я выпью за двоих, — пообещал мечник.

Шен поджал губы и, вздохнув, сел на лавочке. Подтянув колени к груди, он уставился на Муана. Тяжелый взгляд хозяина Проклятого пика должен был заставить того пересмотреть свое поведение, но старейшину пика Славы этот взгляд нимало не заботил. Шен вздохнул и отвернулся к далеким горным пикам. В ночной черноте они сливались со звездным небом.

Глава 211. Мерцающая ясность жизни и смерти

Они сидели в темноте на этой лавочке по меньшей мере час. Шен наблюдал, как вернулся Ал и, не заметив их, прошмыгнул в черный замок. Мысли старейшины пика Черного лотоса свободно текли беспорядочным потоком, в котором прошлое смешивалось с тем, что еще предстоит, а желания сталкивались со страхами.

«Я ведь и раньше уже убивал людей, не так ли? НЕ ТАК ЛИ? Пора бы уже относиться к этому… хм…»

Даже мысленно он не смог подобрать слов. Как к этому стоит относиться? Как к убийству курицы? Как к сорванному цветку? КАК?

«Убил убийцу и мошенника. Вот уж действительно есть о ком переживать!» — вспомнились слова Муана. Значит ли это, что переживать можно, когда убил кого-то хорошего?

Шена злило, что он все еще думает об этом. Злило, что это влияет на него.

Как он и сказал Муану, он может с этим справиться и двигаться дальше. Но это влияет на него.

Муан напивался рядом с ним. Какое-то особо изощренное издевательство. А Шен вынужден сохранять ясность рассудка. Хотя если так пойдет дальше, эта ясность может пошатнуться даже и без выпивки.

Он покосился на Муана, который как раз запрокинул горлышком книзу очередной кувшин и потряс над языком, чтобы скатились последние капли. Шен ощутил легкое головокружение и постарался отгородиться от чувств и ощущений мечника.

Внезапно Муан резко развернулся к нему. Шен отпрянул от неожиданности, но мечник схватил его за плечи.

— Хватит закрываться! — громко воскликнул он. — Не отгораживайся! Опьяней через меня!

Так вот… чего он добивался.

— Какими бы ни были твои мысли, не смей строить стену! — Продолжая удерживать его за плечо одной рукой, другую он положил в центр его груди. — Перестань защищаться. От меня — не нужно!

— Я… не от тебя… — сбившись, пробормотал захваченный врасплох Шен.

Он хотел было сказать, что скорее защищает Муана от ненужных эмоций, но вовремя осознал, что это было бы неправдой. Он отгораживался не потому, что не хотел для мечника лишних беспокойств. На самом деле он не хотел показывать своих чувств, потому что они казались неправильными, недостойными воина этого мира.

Не переживать из-за всего этого было бы правильным.

Но Муан с упорством, достойным лучшего применения, выжидательно смотрел на него.

Шен вздохнул и, прикрыв глаза, мягко потянулся мыслями навстречу старейшине пика Славы. Тут же по его венам пронесся жар, а напряжение стало покидать плечи. Мир будто накренился и расплылся, а звездное небо стало еще ярче и звезднее. В груди разжали тугую пружину, и Шен наконец смог выдохнуть.

— Хорошо, — Муан отпустил его плечо и погладил по голове. — Молодец.

— Смеешься надо мной? — криво усмехнулся тот. — Думаешь, я такой мягкосердечный дурак?

Несмотря на то что Муан так напился, что с трудом смог бы сейчас встать прямо, речи он пока вел вполне осмысленные. Снисходительно и одновременно тепло улыбнувшись, прославленный мечник покачал головой:

— Кто сказал тебе, что меня совсем не беспокоит, если я убиваю человека? Есть такое понятие, как «долг». И есть такое понятие, как «кодекс поведения воина». Ты ведь никогда не изучал трактаты? И никто, естественно, не учил тебя, как следует поступать в тех или иных случаях. Ты все определяешь с точки зрения своей жизненной философии. Но не для всего необходимо придумывать собственные определения. На самом деле, я еще не встречал человека, который бы, как ты, сам доискивался до истины, вместо того чтобы изучить трактаты. Некоторые вещи просто нужно знать. Я не понимал, как глубоки различия между нашим мировоззрением, ведь впитывал его с самого детства, и мне трудно представить, как кто-то может не знать элементарных вещей. Я даже не понимаю, с чего начать объяснение, ведь многие вещи усваивались сами собой. Может, и тебе просто нужно дать себе больше времени.

— Я… — начал Шен и пораженно замолчал. Он не думал об этом с такой точки зрения. Он пытался подогнать свою мораль под рамки другого мира. Возможно, следует начать с изучения морали этого мира. Шен отчего-то решил, что ее просто нет. Он не подумал о том, что существуют не менее четкие границы, которые известны всем, кроме него.

— Я могу…

— Ты можешь, — подтвердил Муан.

Шен смущенно отвернулся.

— Я имел в виду, могу ли я… могу ли…

Странное дело: вино будто помогло Муану говорить дольше и слаженнее, в то время как слова совсем разбежались от Шена.

— Все что угодно, — выдохнул мечник.

Шен склонил голову набок и прислонился виском к его плечу.

Раннее утро застало их на этой лавочке. Муан открыл глаза, ощутив чужое приближение.

Перед ним стояла черная девятихвостая лисица. Она явно собиралась приобнять Шена с другого бока, но застыла, остановленная предостерегающим взглядом старейшины пика Славы. Лиса была в своем человекоподобном, но не человеческом обличье: с черными ушками и девятью пушистыми хвостами за спиной.

Муана посетила Идея.

Он покосился на Шена, доверчиво сопящего на его плече, и аккуратно переместился, поддержав его голову и опустив на лавочку. Шен пробормотал нечто недовольное, но, поудобнее свернувшись на лавочке, так и не проснулся.

Лиса с ехидной ухмылкой следила за манипуляциями старейшины пика Славы. Выпрямившись и сделав шаг в сторону, Муан задел кувшин, который ударился о соседний, и по тонущей в предрассветном тумане площади разнесся глухой звон. Муан резко развернулся к Шену, но и этот шум не заставил хозяина Проклятого пика пробудиться от дремы.

С облегчением выдохнув, на сей раз ступая предельно аккуратно, Муан отошел в сторону и поманил лисицу за собой. Любопытство взяло верх, и та быстро приблизилась.

— Припоминаешь нашу первую встречу на Поляне тысячи духов? — без предисловий начал мечник.

Лиса взмахнула хвостами и кивнула.

— Ты тогда дозволила вынести с поляны каждому по одной вещи, и я отломал для Шена веточку от куста.

— И что?

— Что это был за куст? У него есть какие-то особые свойства? Та веточка превратилась в небольшой кустик с розовыми бутонами и долго жила в замке, но теперь погибла.

— Как погибла? — встрепенулась лиса.

Муан поманил ее за собой и, дойдя до нужного места, указал на землю, где все еще можно было различить сухие веточки, листики и бутоны.

Лисица присела и поводила над землей ладонью, затем поднялась и ухмыльнулась.

— Хах, грозный старейшина пика Славы подарил Шену цветочек. А теперь расстроился, что цветочек завял!

Она явно пыталась его смутить, но Муан не поддался. Какое-то время лиса всматривалась в его лицо, но, так и не дождавшись признаков смущения, была вынуждена перейти к сути.

— Этот куст, от которого ты отломал веточку, питается не от воды студеной, а от духовной энергии, текущей в недрах земли. На пике Черного лотоса есть огромный источник такой энергии, так что невозможно, чтобы он погиб здесь.

Осмысливая сказанное, Муан вновь посмотрел на землю.

— Это говорит об обратном, — он указал на ссохшиеся листья.

— Необязательно. Возможно, он просто решил расти вглубь. Возможно, под землей есть пустоты.

— «Решил»? — недоверчиво переспросил Муан. Он начинал думать, что зря вообще затеял этот разговор с духом. С другой стороны, пусть лисица и говорила странные вещи, все же давала надежду, что цветок не погиб окончательно. Уже сам факт должен воодушевить Шена.

— Этот куст чувствителен к потокам энергии, как я уже говорила. А еще способен откликаться на чувства своего хозяина. Практической пользы от него, по сути, немного, — пожала плечами лиса. — Но он неплохо оживляет пейзаж.

Муан покачал головой. Вести беседу с духами — все равно что с малыми детьми. Пейзаж он способен оживлять, ну надо же! Муан обернулся и посмотрел в направлении, куда с улыбкой глядела лисица. Камни рядом с лавочкой, где лежал Шен, приподнялись, будто нечто толкалось из-под земли.

Очередное утро старейшина Рэн встретил, пробудившись от кошмара со стоном на устах. Он не сказал бы, чем тот навеян: собственными переживаниями или темной сущностью, скрытой внутри него. То, что сущность все еще где-то там, Рэн не сомневался. Иногда он почти физически ощущал, как склизкие щупальца ворочаются внутри. Иной раз он не мог бы сказать, это щупальца страха или тьмы. Впрочем, страх и тьма в сознании старейшины пика Росного ладана стали синонимами.

Он стер ладонью испарину со лба и, медленно поднявшись, подошел к зеркалу, чтобы вглядеться в свое осунувшееся отражение. На мгновение почудилось, будто оно искривило губы в отталкивающей усмешке, но Рэн моргнул — и все пропало.

Он провел пальцами по холодной грани черного ошейника. Иногда казалось, будто это он не дает ему нормально спать, душит, навевает кошмары. Рэн уже несколько раз порывался снять его, однако все же воля побеждала. Вот и сейчас он всего лишь провел по ошейнику пальцами, но не собирался снимать. Он задумался, стоит ли ему переселиться на Проклятый пик. Может, теперь его место в расщелине? Если внутри него в самом деле Глубинная тьма, он не может… не имеет права свободно разгуливать… подвергая опасности столько жизней. Пусть Шен последователен в своей безответственности, Рэн всегда был крайне обязательным.

Он все еще глядел на свое отражение, пока мысли летали далеко. Отчего-то вспомнился последний разговор с командующим контрольным бюро. Ю Си подошел к нему, когда Рэн уже обнажил меч, чтобы взлететь.

— Старейшина Рэн… Возможно, мой вопрос покажется странным, но просто ответь: у тебя есть друзья?

Рэн недоуменно вытаращился на командующего, задавшего совершенно нелепый вопрос.

— Друзья? Мне ни к чему друзья.

Ю Си молчал, поэтому Рэн добавил, стараясь пояснить:

— Дружба — это блажь, а так называемый «друг» может ударить в спину, когда выгода от сотрудничества сойдет на нет.

— С таким утверждением трудно поспорить, — произнес Ю Си и отошел от него.

Рэн еще долго смотрел в его спину с белым жутковатым черепом на куртке, не понимая, с какой стати ему был задан такой нелепый вопрос.

Вот и сейчас, стоя перед зеркалом и глядя в свое унылое лицо, Рэн все еще не понимал, отчего Ю Си вместо разумного вопроса спросил какую-то нелепицу.

Шен открыл глаза и увидел перед собой улыбающееся лицо Муана. Это было приятное пробуждение, несмотря на то что весь его бок болел из-за неудобной позы на жесткой каменной лавке.

— Время завтрака? — улыбнувшись и потягиваясь, спросил Шен.

— У меня для тебя сюрприз, — довольно ухмыльнулся Муан.

Шен выгнул спину, пытаясь размять затекшие мышцы, и пытливо взглянул на прославленного мечника. А затем сел прямо, положив руки на коленях, как послушный ученик в ожидании слов учителя.

— Закрой глаза, — потребовал Муан.

Шен исполнил указание, ощущая зарождающееся в груди веселье. Что бы Муан ни задумал, это было приятно-интригующе.

Муан потянул его, заставив подняться, и развернул лицом к лавочке.

— Открой глаза и смотри сюда, — произнес он и указал чуть левее.

Шен с недоумением увидел, что камни в том месте словно бы что-то толкает из-под земли.

— Что это? — спросил он и присел рядом, не дожидаясь ответа.

Он аккуратно приподнял верхний камень и отложил в сторону. Из образовавшейся щели пробивался розовый бутон.

У Шена перехватило дыхание. По голове словно обухом стукнули, и она совершенно перестала соображать. Он просто сидел на корточках и пялился на цветок. Пялился, пока глаза не защипало, а боль в груди не стала волнами растекаться по телу. Только тогда он сделал следующий вдох.

Муан сел на лавочку, внимательно следя за движениями и эмоциями старейшины пика Черного лотоса.

А Шен рухнул рядом с цветком и продолжал смотреть на него, не отдавая себе отчета, что делает и что происходит вокруг. Он сидел так довольно долго, а затем запрокинул голову и расхохотался.

Казалось, из него еще не полностью выветрился алкоголь, вкачанный в свои вены Муаном. Иначе как объяснить то состояние отчаянной эйфории, которое охватило его в этом моменте? Мир приобрел отчетливую яркость и вместе с тем сузился до розового бутона, пробивающегося из-под камней. Это было всего лишь растение, но для Шена в нем сошлось куда больше. И главным среди многообразия мыслей и чувств было слово надежда.

Он почувствовал, что этот мир все же способен меняться.

Этот мир словно… наконец-то… ответил взаимностью на его любовь.

Может быть, когда-нибудь все в самом деле получится и пик Черного лотоса превратится в цветущий сад. Не скоро. Но. У него все еще есть надежда.

Муан не до конца понимал, почему в этот цветок Шеном вложено столько чувств. Он даже не был особенно симпатичным, во всяком случае они об этом не знали, ведь бутоны еще не открылись.

Но затем Шен посмотрел на него сияющими глазами и спросил:

— Ты понимаешь, что это значит?

Муан перевел взгляд на розовый бутон, пробивающийся прямо посреди площади, и предположил:

— Что твои усилия не оказались напрасными?

Шен мгновение смотрел на него, а затем воскликнул:

— Да! Мои усилия не оказались напрасными!

Муан снисходительно и тепло улыбнулся и помог ему подняться с земли.

— Я никогда не сомневался в твоих способностях, — спокойно поведал он.

Шен на мгновение задумался.

— Дело ведь вовсе не в способностях! А… в…

— В чем?

— В… я… не могу подобрать слов, — с удивлением признался Шен. — Я… я не знаю.

Муан тепло похлопал его по плечу, заставив тем самым мгновенно ощериться, словно кот, которого погладили против шерстки.

Этим утром старейшина Лев не мог найти себе места. Даже выпивка неспособна была отвлечь его мысли от открывшейся истины. Нужно было обсудить это с Шеном еще вчера, но старейшина пика Черного лотоса не спешил навестить старого друга.

Лев посмотрел на лежащие на столе потрепанные листы и постучал пальцами по столешнице. Может, и не нужно в этом копаться. Знает ли об этом Шен? И стоит ли Леву показывать свою осведомленность? Что, если он давно знает? Нет, не может быть. Но если все же… А если не знает? И что знает Шиан?

Нет, все же совершенно точно Лев не тот человек, который способен взять на себя решение в этом вопросе. Лев вскочил из-за стола и сгреб листы. Он прямо сейчас пойдет к Шену и переложит на него ответственность!

— Лисица так сказала?

Шен только что выслушал рассказ Муана о разговоре с духом.

— Если так подумать… Когда я нес сажать цветок, я представлял, как он превращается в дерево возле этой лавочки. Полагаешь, в этом причина?

— Лисица сказала, что он способен откликаться на чувства хозяина. Что бы это ни значило…

Шен покачал головой. Теперь, когда цветок выжил, он испытывал сокрушающий стыд из-за того, что позволил себе так переживать. Он перевел взгляд на Муана. Тот все еще стоял рядом, излучая счастье и тепло. Похоже, ситуация приводила его в восторг.

Шен отвел взгляд и постарался не думать об этом, иначе у него начинала кружиться голова и дыхание сбивалось. Подобной эйфории ему ощущать давненько не доводилось. Волевым усилием собрав разбегающиеся мысли, он произнес:

— Пустоты под пиком Черного лотоса… Имеется ли в виду расщелина, где гнездилась Глубинная тьма, или есть что-то еще?

Муан продолжал глядеть на него с теплой улыбкой. Он собирался было пожать плечами, но на ум пришла запоздалая мысль:

— Я, кажется, забыл тебе рассказать. Помнишь, как я свалился в черный пруд?

— Такое забудешь… — усмехнулся Шен, не совсем понимая, к чему тот клонит.

— В его глубине вода была чище, и я заметил идущий снизу зеленоватый свет.

Шен уставился на него.

— Зеленоватый свет? На дне озера?

— Не совсем на дне. Откуда-то сбоку. Я подумал, может, там пещера?

— Возможно… — задумчиво прикинул Шен. — Светиться могут какие-то организмы… или еще что. Но как это проверить без акваланга?..

— Без чего?

Шен расплылся в широкой дразнящей улыбке.

— Это что-то из твоего мира? — сообразил Муан. — Тебе доставляет удовольствие дразнить меня?

— Да, доставляет.

Шиан спешился у входа в черный замок и уже собирался толкнуть тяжелую створку, но, заметив движение в глубине площади, обернулся и застыл, медленно сжимая кулаки. Он пристально вгляделся в двух стоящих у далекой лавочки людей. Ярость, охватившая главу ордена, казалось, была способна крошить камень под его ногами. Два человека просто разговаривали, стоя друг напротив друга, но аура, окутавшая их, улыбка Шена, стоящего так, что Шиан видел его лицо, его открытый и теплый взгляд, направленный на старейшину пика Славы, совершенно очевидно были признаками крепкой дружбы.

Наверное, с ним что-то не так, но улыбка брата совсем не доставляла радости. Ощущение потери разливалось по его венам, и Шиан не чувствовал в себе сил с ним бороться.

Шен обогнул Муана и направился к замку. Старейшина пика Славы развернулся и потянулся следом. Шиан сжал пальцы на рукояти меча. Необходимо было взять себя в руки, но сейчас перед глазами ясно представала картина, как вспоротая шея старейшины пика Славы окропляет его руки красным. Это ощущение так знакомо пронеслось перед мысленным взором, что Шиан почти ощутил острый аромат свежей крови.

Глава 212. Рокировка на пике Черного лотоса

Бешенство красной пеленой застлало глаза. Мир сузился до одной точки, в которой раздражающе улыбался старейшина пика Славы, словно на привязи тянущийся за Шеном.

Раньше Шен отделался бы от него парой едких фраз. Разве он когда-либо был таким? Выглядел настолько открытым? Даже Рурет не могла добиться такого эффекта!

Шиан не думал о том, что будет, если Муан внезапно скоропостижно скончается. Он думал лишь, что хочет, чтобы тот прекратил свое существование. Сгинул из этого мира.

— Глава Шиан! Глава Шиан! Глава Шиан!!

Он наконец услышал оклик и почувствовал, как задеревенели пальцы, обхватывающие рукоять меча. Шиан обернулся на голос, одновременно медленно разжимая их.

— Ох, милостивые боги, вашим взглядом можно убивать! — впечатлился Лев. — Не знал бы я, что Шен ваш брат, решил бы, что вы явились сюда для убийства. Или это будет братоубийство?

Шиан продолжал молча взирать на него.

— Да это шутка! Хах… неудачная.

— Вы что-то хотели, старейшина Лев? — наконец выдавил Шиан.

«Встретиться с Шеном, очевидно», — подумал Лев, но вслух высказался более мягко:

— Просто приветствие.

Шиан пристально вгляделся в него, а затем заметил:

— Следите за тем, чтобы ваши приветствия не переходили границы.

Взгляд его стал колюче-холодным, и Леву пришлось приложить немалые усилия, чтобы не поежиться. Он давно заметил, что Шиан имеет вовсе не такой благодушный характер, как демонстрирует, но встретиться с открытой враждебностью этого человека было неожиданно неприятно.

— Да, постараюсь впредь использовать более традиционные варианты, — сухо согласился Лев.

Шиан еще пару секунд глядел на него, а затем рассмеялся. Угрожающая атмосфера тут же рассеялась.

— Это шутка, старейшина, — сквозь смех выдавил он. — Неужели не поняли?

Отчего-то у Лева промелькнула мысль, что от реакции на эту «шутку» зависит его жизнь.

— Должно быть, теряю хватку, — сокрушенно признал старейшина пика Синих звезд, покачав головой.

— Вы сегодня слишком серьезный, — согласился Шиан. — И кстати, жду вас после обеда с докладом обо всех событиях, произошедших в гробнице и за ее пределами.

— Конечно, глава, — поклонился Лев.

— В таком случае до встречи, — кивнул Шиан и, развернувшись, зашагал к мосту, прочь от черного замка.

— Вы разве не к Шену приходили? — крикнул ему вслед Лев, но Шиан не обернулся.

Пока старейшина пика Синих звезд смотрел на его удаляющуюся фигуру, ко входу в черный замок подошли Шен и Муан. Шен также проводил спину Шиана взглядом.

— Зачем он приходил? — уточнил он у Лева.

Тот красноречиво пожал плечами и добавил:

— Понятия не имею.

— Ничего не передавал?

Лев отрицательно покачал головой.

— Ну а ты, старина? Присоединишься к утреннему чаепитию?

— Чаепитию? — скептически переспросил старейшина пика Синих звезд.

Шен иронично изогнул губы и поманил его за собой. Пройдя холл, он махнул рукой в сторону чайной комнаты, предлагая Леву и Муану располагаться, а сам свернул на кухню.

На кухне обнаружился Ал. От неожиданного появления Шена незадачливый главный герой чуть не подавился булочкой. Смущенно переведя взгляд с Шена на булочку и обратно, Ал громко сглотнул и заверил:

— Я собирался позже сходить за едой на пик Таящегося ветра. Доброе утро.

Шен недоуменно нахмурился: Ал что, в самом деле посчитал, что он может пожалеть ему булочку? К тому же Шен понятия не имел, что они остались. Пожав плечами, старейшина пика Черного лотоса проследовал за водой и чайными листьями.

Уже достав мешочек с каким-то чаем и развернувшись, Шен подумал, что следовало бы проявить больше ответственности к жизни своего бывшего ученика и все еще главного героя.

— Я вроде еще не спрашивал, как тебе твоя комната? Если…

— Все прекрасно! — тут же заверил Ал.

Шен подождал продолжения, но его не последовало. Помолчав, он добавил:

— Так как ты больше не мой ученик, тебе следует подумать, у кого ты хочешь обучаться. Пока я не сообщил об изменении твоего статуса официально, поэтому у тебя есть время на размышления. Сообщи, когда примешь решение.

— У мастера Муана! — не раздумывая заявил главный герой.

Брови Шена поползли на лоб. Учитывая все трения между ними, ему казалось, что Муан будет последним, у кого на ученичество согласится Ал.

— Ты уверен? — переспросил Шен.

— Совершенно уверен, — закивал парень. Ведь если он не может продолжать обучение на пике Черного лотоса, то ближе всего к Шену получится оставаться через Муана.

— Что ж… Тогда я спрошу у мастера Муана, хотя не уверен, что он согласится…

Спустя пять минут в чайной комнате:

— Конечно, я с радостью приму его на пик Славы! — почти с восторгом воскликнул Муан.

Шен уставился на него. Ему начало казаться, что это заговор.

— Ты уверен? — пытаясь выразить в тоне весь спектр охвативших его чувств, переспросил он.

— Более чем уверен! У этого парня большой потенциал!

— Но ты говорил…

— Он изменился!

— Правда?

Шен опустился за столик и кинул в заварник чайные листья. Лев наблюдал за их разговором молча, в руках у него откуда-то появился кувшин, хотя Шен мог поклясться, что старейшина пика Синих звезд не мог прошмыгнуть в погреб. (Не то чтобы он ему запрещал, просто у того не получилось бы пройти мимо кухни незамеченным.)

— Перетаскивай свои вещи, малец! — обратился прославленный мечник к мнущемуся у арки Алу.

Парень вздрогнул и, выпрямившись, зашел в чайную комнату. Он остановился перед столиком и уверенно покачал головой:

— У меня есть комната в замке, мне незачем занимать другую.

Муан нахмурился и сжал губы, будто в последний момент сдержал готовые сорваться слова. Помолчав и выдохнув, он ответил раздраженно, но терпеливо:

— Очевидно, что ты не можешь выполнять дисциплины пика Славы, живя на пике Черного лотоса. Мы начинаем тренировки перед рассветом, иногда заканчиваем поздно вечером, нередко ученики остаются в ночном карауле или же проходят испытания, которые не зависят от времени дня и ночи. Ты не можешь быть учеником пика Славы и жить в другом месте.

Несмотря на то что Ал стоял, пока Муан говорил с ним сидя за столом, парню удалось взглянуть на него исподлобья. В комнате воцарилось напряженное молчание.

— О чем спор? — подал голос с дивана Лев.

Никто не ответил сразу. Ал заговорил первым, обращаясь скорее к Муану, чем отвечая старейшине пика Синих звезд:

— Шен выделил мне комнату в замке. Он сказал, что это моя комната. Я не могу отказаться от нее!

Произнеся это вслух, Ал осознал, как по-детски звучат его слова. Перед тремя старейшинами он вдруг почувствовал себя ребенком. Ребенком, чья судьба все еще решается взрослыми вне зависимости от его желаний.

— Эта комната останется твоей, не переживай, — заверил его Шен, у которого и в мыслях не было выгонять Ала.

Лев, все еще пытаясь осознать услышанное, уточнил:

— О чем, собственно, речь? Разве в черном замке могут жить ученики? Вы забыли о существовании Глубинной тьмы?

В комнате повисло неловкое молчание, трое застыли истуканами. Лев отвлекся на кувшин, поэтому не имел удовольствия лицезреть занимательную картину переглядываний и перемигиваний. Переглянувшись с Муаном, Шен подмигнул Алу, но парень продолжал упрямо взирать на него. Шен скорчил недовольное лицо, а затем грозно нахмурил брови. Ал вздохнул и отвел взгляд, признавая поражение.

— Да-а, — протянул хозяин Проклятого пика, — я забыл. Ал ведь может умереть. Негоже ему тут оставаться. Решено, он перебирается на пик Славы!

Муан широко ухмыльнулся.

— Иди собирать вещи.

Несмотря на поражение, Ал остался упрямо стоять посреди комнаты и заявил:

— Мне нечего собирать. Даже если я буду жить на пике Славы, Шен сказал, что эта комната останется моей.

Муан чуть поморщился, но мысли, в которых уже мелькали картины будущих Аловых испытаний под руководством старейшины пика Славы, продолжали удерживать его настрой благодушным.

Теперь, когда все было формально решено, Шен с легким любопытством продолжал наблюдать, как взаимодействует прославленный мечник с Алом. Муан же решил закрепить свое достижение, пока Ал не успел передумать, уловив кровожадность в его взгляде.

— В таком случае, — начал он, вставая, — я размещу тебя прямо сейчас. Учитывая твой возраст, ты и так будешь среди отстающих. Придется много тренироваться.

Ал покраснел до корней волос, но благоразумно промолчал.

— А как же чай? — протянул Шен, глядя, как Муан отходит от стола.

— Старейшина Лев составит тебе компанию. К тому же, как мне показалось, он хотел о чем-то с тобой поговорить.

Шен кивнул и проводил Муана и Ала взглядом. Парень, уныло опустив голову, поплелся за своим новоприобретенным мастером. Пытаясь усидеть на двух стульях, он умудрился переиграть сам себя. Шен не сомневался, что Муан уготовил ему тяжкие тренировки. Впрочем, разве можно добиться лучшего результата в сложившейся ситуации? А комнату в черном замке Шен ему в самом деле оставит и позволит приходить в любой момент, когда ему будет нужно. Но то, что ему пришлось переехать, в самом деле хорошо. Ведь рано или поздно, оставшись без присмотра в черном замке, Ал обязательно наткнулся бы на нечто опасное и вредное если не для себя, то для всех окружающих.

Закипел чайник, стоящий на углях. Шен заварил чай, разлил по пиалам и уже протягивал одну Леву, собираясь спросить, о чем же хотел поговорить с ним старый приятель, как вдруг черная тень метнулась через комнату, и мгновение спустя на колени хозяина Проклятого пика улеглась наглая морда, а девять пушистых хвостов, бьющих об пол, чуть не перевернули чайный столик.

Если бы лисица была в своем человекоподобном образе, он бы точно ее прибил. Но перед ним оказался пушистик, и пальцы принялись гладить черную шерстку еще до того, как разум успел понять, насколько это возмутительно. Лиса уперла в его живот передние лапки, перебирая ими, будто довольная кошка.

Лев пристально вгляделся в эту картину поверх кувшина и сухо заметил:

— Красавица Яо, я полагаю?

Вздрогнув в первое мгновение, лиса быстро смирилась со своим разоблачением. Еще через миг на коленях Шена лежала девушка с черными лисьими ушками и девятью хвостами, покачивающимися и открывающими вид на соблазнительно оголенные ножки. Шен дернулся, однако изящные, но сильные ручки духа надежно сомкнулись вокруг его торса.

— Ну погладь меня еще-е, — не давая себя отцепить, по-детски захныкала лисица.

— Так вернись в форму пушистика! — возмутился Шен. — Девушка на коленях вызывает не те же самые чувства, что милый комок меха!

— Я тебя соблазняю? — заигрывающе покачав хвостами, томно протянула та.

Мысль о чем-то подобном не нашла отклика в голове Шена, воспринимающего лисицу сестренкой, но вот дразнить наглую чертовку ему все еще казалось забавным:

— Соблазн предложить тебе работу по благоустройству замка становится все сильнее.

Лиса на мгновение опешила, даже ее хватка ослабла.

— О чем ты?

Шен, красноречиво уставившись на ее хвосты, невинно добавил:

— Ну, если бы кто-то, имеющий все возможности, подмел полы…

Лисица в ужасе отпрянула и обхватила хвосты руками, будто он прямо сейчас собрался делать из них веник.

— Нахал! Вздорный мальчишка!

Впервые Шену удалось увидеть ее такой искренне возмущенной. Он тепло рассмеялся, а лисица с видом оскорбленной невинности погладила свои хвостики.

К смеху Шена добавилось похрюкивание со стороны дивана. Лисица и Шен перевели туда взгляды и увидели, как Лев чуть ли не сложился вдвое, утирая слезы.

Глаза лисы хищно сузились, и Шен, заметив эту перемену, поспешно вмешался и произнес:

— Спасибо, что доставила в орден белые лотосы.

Лисица перевела на него постепенно теплеющий взгляд и, взмахнув хвостами, заигрывающе поинтересовалась:

— Я заслужила награду?

Чувствуя таящуюся в вопросе опасность, Шен все же не мог не признать ее заслуг. Лисица расплылась в широкой довольной ухмылке. Затем, с вызовом поглядывая на Лева, потянулась к Шену, обхватила руками его шею, зарылась пальцами в волосы и выдохнула в ухо:

— Поиграем в прятки с Онэ.

Шен, стараясь, чтобы голос прозвучал с неменьшим придыханием, отозвался:

— Хорошо.

Плутовка отстранилась, напоследок взлохматив ему волосы на макушке, и громко заявила:

— Пойду позову его!

С этими словами она убежала, а Шен и Лев проводили ее глазами. Лев перевел осуждающий взгляд на Шена.

— Что? — возмутился тот.

— Со злыми духами шутки плохи, а ты к тому же позволяешь шнырять, где ей вздумается.

Шен только фыркнул.

— Я серьезно, Шен. Зачем вокруг ордена стоит барьер от нечисти, если она уже внутри?

— Это ты не обо мне? — на всякий случай уточнил хозяин Проклятого пика.

Лев с возмущением поставил кувшин на пол, прекрасно поняв его намек.

— Если ты думаешь, что духам можешь доверять больше…

— Лев, — одернул его Шен, — они моя семья.

Он намеревался уверить старейшину, что контролирует ситуацию и заберет у лисы допуск, однако, когда начал говорить, с уст сорвалось совсем другое. Это было правдой, и присутствие в его жизни лисицы и Онэ было важным для Шена. Он вдруг осознал, что будет отстаивать этих неоднозначных членов своей семьи до последнего.

Лев посмотрел на него так, будто мысленно прикидывал, не повредился ли старейшина пика Черного лотоса рассудком, а если повредился, то насколько это необратимо.

— Разве не глава Шиан твоя семья? — уточнил он.

Шен вздохнул и внезапно заинтересовался синим фонариком, стоящим в окне.

Лев долго молчал, хмуря брови, и наконец произнес:

— Я не буду поднимать вопрос об этом духе на совете.

Шен едва сдержался, чтобы ядовито не поблагодарить его за милость. Решив, что самое время сменить тему, он спросил:

— Так о чем ты хотел со мной поговорить?

Лев скорчил кислую мину и вытащил из-за пазухи знакомую Шену тетрадь. Осознав, что в суматохе совершенно забыл о дневнике дяди Шеина, оставшемся сохнуть в доме травницы, Шен порозовел от смущающей досады на собственную безалаберность.

— Собирался отдать дневник Ир Шеина племяннику, но теперь не уверен, тот ли передо мной человек. Ты все еще входишь в семью Ир?

— Прекрати ерничать!

— Я спрашиваю со всей искренностью, — уверил его Лев.

Шен молча вытянул руку ладонью вверх. Лев вздохнул, неодобрительно покачал головой и вложил в нее дневник.

— Ты читал скрытое послание на форзаце?

Шен недоуменно приподнял бровь.

— Полагаю, оно проявилось, когда бумага намокла.

Переведя взгляд с Лева на дневник, Шен аккуратно открыл последнюю страницу. Там было пусто.

— Я нагрел страницу над огнем, и послание вновь исчезло, — пояснил Лев. — Полагаю, тебе всего лишь нужно намочить его.

— И о чем там? — уточнил Шен, потянувшись за чайником.

— В двух словах? — Лев криво усмехнулся. — Ир Шеин признается, что это он создал секту Хладного пламени.

Чайник дрогнул в руках Шена, кипяток пролился на страницы дневника. Напряженно ожидая, пока проявится скрытый текст, Шен воскликнул:

— Зачем ему это было нужно?!

— Месть, я полагаю.

Шен все еще ожидал проявления послания, когда громкий стук в главные двери черного замка нарушил напряженную тишину. Шен замер в нерешительности, на мгновение ему показалось, что можно проигнорировать стук, ведь есть дела поважнее. Но по двери продолжали колотить, и удары, эхом разносящиеся по пустым залам и переходам, раздражали и не давали сосредоточиться.

— Кто набрался такой наглости, чтобы молотить в двери черного замка? — недовольно пробурчал Шен, поднимаясь на ноги.

Лев, не желающий упускать его из виду, направился следом.

Старейшина пика Черного лотоса хотел бы с раздражением резко открыть двери, но из-за их тяжести удалось лишь медленно сдвинуть створку, отчего эффект смазался. Пока створка приоткрывалась, Шен сменил вид на холодно-надменный.

На пороге стоял Рэн.

Шен решил, что Ер снова занял его тело, ведь только этому типу было свойственно столь наглое поведение на Проклятом пике.

— Что тебе надо?

Рэн, не слишком смущенный его грубостью, глубоко вздохнул и заявил:

— Я пришел здесь жить.

Шену подумалось, что он ослышался.

— Ты — что?

Пока Рэн подбирал слова, Шен внимательнее рассмотрел его, заметил ошейник на шее и набитую полотняную сумку, перекинутую через плечо.

— Рэн?

— Старейшина Рэн! — возмущенно поправил тот. — В какой бы затруднительной ситуации я ни оказался — я не потерплю неуважения!!

От полыхнувшей от него экспрессии Шен отступил на шаг. Рэн счел это приглашением и зашел внутрь.

— Старейшина Лев, — удивленно поприветствовал он.

Тот в недоумении приподнял брови.

— Дело в том, я думаю, что в гробнице меня постигло некое проклятие… — замялся Рэн, пытаясь объяснить свой странный поступок без упоминания Глубинной тьмы. — Старейшина Шен любезно согласился помочь мне. Однако я тревожусь, что могу навредить ученикам пика Росного ладана. И нет места для изоляции лучше, чем пик Черного лотоса.

— В самом деле… — поморщился Шен.

— И вы не боитесь Глубинной тьмы? — уточнил Лев.

Рэн принял трагически-решительный вид и с чувством произнес:

— Моя жизнь — ничто по сравнению с жизнями моих учеников! Лучше я принесу себя в жертву, чем позволю кому-то погибнуть по моей вине!

— Как самоотверженно… — скривившись, тихо прокомментировал Шен. Ему стало казаться, что он скучает по скользкому старине Еру. — Не думаю, что могу позволить вам это.

— Вы подвергнете опасности детей?!

Шен понял, что Рэн не оставляет ему выбора.

Лицо старейшины Муана приняло непередаваемое выражение, когда, разместив Ала и вернувшись на пик Черного лотоса, он узнал, что теперь Рэн будет жить в черном замке.

Глава 213. Безмятежная тьма

Тот, кто будет читать это послание, я хочу, чтобы ты знал: я пытался простить своих врагов. Я пытался долгие годы. Полагаю, если бы дело было лишь во мне, у меня могло получиться.

Судьба распорядилась иначе. И я не об отсутствии выбора. Но совокупность факторов породила монстра и привела к подобному результату.

Не жалей меня. Я прожил хорошую жизнь. Я превратил небольшую секту в настоящий орден, обучил десятки последователей и вырастил троих прекрасных заклинателей. Но, как и любой человек, я совершал ошибки, нес потери и не знал, как двигаться дальше.

Я создал секту заклинателей искаженного пути — секту Хладного пламени. Причиной этому стало мое давнее желание отомстить.

Сейчас ты можешь сделать выбор: узнать об этой давней истории, которая, возможно, изменит и твое представление о нашей спокойной жизни, или же забыть, что твой дядя оказался не так хорош, как хотел для вас казаться, и остаться на своем месте. Если бы я желал втянуть тебя — я бы поведал обо всем лично. Я иду окольным путем, в надежде, что судьба сама определит, увидишь ли ты это послание, догадаешься ли о скрытом тексте.

Как ты уже, вероятно, знаешь, после посещения гробницы меня поразило проклятие. И вместе с тем я словно стал все четче видеть. Я почти сдался до встречи с парой выдающихся заклинателей, их звали Ли Ара и Муан Хэн. Они погибли в гробнице, у них осталось двое маленьких детей. Я обещал, что позабочусь, чтобы они ни в чем не нуждались. Надеюсь, после моей смерти вы трое проследите, чтобы мое обещание было исполнено.

Я рассказал Шиану всю историю, всю целиком. Я не дал ему такого выбора, который даю тебе. Тебе, Шен, я завещаю этот дневник. Если ты читаешь сейчас эти строки — это судьба. Но знай, судьба — это не неизбежность, судьба — это обстоятельства, в которых мы сами принимаем решение.

Я лишь надеюсь, что ты примешь взвешенное решение.

И кстати, ты заметил, что Рурет любит тебя не только как брата?

Шен закрыл дневник и продолжал сидеть, уставившись в одну точку.

— Ты знал об этом? — увидев, что он прочитал, обратился к нему Лев.

Они вновь находились вдвоем в чайной комнате. Рэн к этому времени стал счастливым обладателем покоев неподалеку от Аловой комнаты (Шен решил, что будет называть тот этаж гостевым) и не выказал желания присоединиться к чаепитию, а Муан еще не вернулся.

— Не знал, — отозвался Шен, убежденный, что с той же уверенностью может ответить и за оригинала. Если дневник все это время хранился у Шиана — вполне вероятно, что Шен никогда его не видел.

Ми Лу была создательницей Демнамеласа как ее личины и самого искаженного пути. Ир Шеин оказался тем, кто спустя тысячу лет вспомнил древние легенды и объединил ущербных, искалеченных заклинателей в секту ненавидящих весь мир фанатиков.

Какое-то воздаяние.

Шиан продолжал дело дяди? Неумолимо вел двойную игру все это время? Почти тридцать лет?

— С кем мы боремся, Шен?

Тот перевел взгляд на старейшину пика Синих звезд.

— Не думаю, что Шиан послал бы нас на битву, которой можно было избежать… — начал Шен и замолчал. А может, послал бы? Кто знает, чего он добивается? — Точнее, я полагаю, что на данном этапе он в самом деле не управляет сектой Хладного пламени. Если когда-то у него и была над ними какая-то власть, то с приходом Демнамеласа он ее лишился.

В том, что Шиан не может тайно руководить сектой, в которой заправляет Админ, Шен был уверен. Если все это время секта Хладного пламени под его руководством существовала для какой-то определенной цели, а затем появились два пользователя и Админ и все разрушили… Сложно представить, какую ярость скрывает под улыбкой брат.

— Я поговорю с ним, — заверил Шен.

Лев с сомнением посмотрел на него. Конечно, попытаться узнать правду у главы ордена стоило, но он вспомнил взгляд, которым сегодня тот окинул Шена, и ему показалось, что, возможно, говорить с ним наедине не самая лучшая идея. Впрочем, если у кого и есть шанс удостоиться откровенности Шиана, так это у Шена. Не убьет же он его в самом деле.

Лев напряженно кивнул.

— Что бы ты ни выяснил, из-за приказа императора и обязательств перед главой контрольного бюро мы не можем уклониться от участия в битве. Мне просто не хочется быть разменной монетой в чужой игре.

Шен, соглашаясь, чуть склонил голову. Он засунул дневник за пазуху и, встав, еще мгновение нерешительно покачался на пятках, а затем резко развернулся и пошел прочь из черного замка. У моста его остановил голос Системы:

[Глава ордена Шиан находится у черного пруда].

Взгляд Шена устремился на вершины далеких гор. Светило солнце, и небо, полное облаков над грядой гор ордена РР, было абсолютно чистым на горизонте. Явление казалось любопытным.

«Зачем ты мне это сообщаешь?»

[Я заинтересована в раскрытии прошлого не меньше, чем вы!]

Шен помолчал. На мост, в начале которого он стоял, со стороны пика Таящегося ветра наползал туман. Гораздо позже рассвета это значило лишь одно: перед ним низкое облако. Меньше чем через минуту Шен погрузился в него целиком. Отдельные солнечные лучи выхватывали из тумана переливы мелкой влажной мороси, что представляло поистине завораживающее зрелище.

Постояв так минут пять, Шен очнулся, когда облако проползло мимо, и, развернувшись, направился к черному пруду. Можно было полететь на мече — и это заняло бы не больше минуты, но Шен не был готов к встрече с Шианом так скоро.

Пройдя площадь, он вышел на дорогу, которая огибала черный замок и вела вниз по склону, и направился мимо черных остовов погибших деревьев и кустарника к столь же черному озеру.

Шиан не особенно выделялся на общем тоне, лишь золотая оторочка черных одежд и украшения в волосах сверкали посреди матовой серости этого места. Пространство перед ним хорошо просматривалось, Шен называл это место «Лысый склон». Шиан и впрямь стоял на краю озера и выглядел словно сентиментальный герой. Шен подумал о Рурет и поймал себя на мысли, что в этот момент почти сочувствует его утрате. Он передернул плечами и заставил себя взбодриться, напоминая о том, что этот человек мастерски умеет манипулировать чужими чувствами.

Шену казалось, что он приблизился беззвучно, и все же Шиан сказал, не поворачивая к нему головы:

— Ты все же пришел, — голос его прозвучал тихо и меланхолично.

Шен задумался, к нему ли он вообще обращается.

Вряд ли Шиан способен, как Шен, оценить красоту хрупкости угольного бамбука, склонившегося над прудом. Так что, вероятно, смотря вот так, Шиан видел перед мысленным взором нечто совсем отличное от того, что открывалось взгляду Шена.

— Ты все же находишься на пике Черного лотоса, поэтому логичнее, чтобы эту фразу произнес я.

Прозвучало довольно саркастично, но Шиан словно не услышал.

— Знаешь, что это за место? — спокойно спросил он.

Шен еще раз окинул пруд взглядом и ответил:

— Я называю его черным прудом.

Шиан тяжело вздохнул. В его выдохе Шену послышалось разочарование.

— И все? — спросил Шиан.

— А что, у него есть какое-то особое название?

Шиан вновь вздохнул.

— Пруд Лотосов вообще-то. Хотя Рурет называла его Радужный пруд после того, как умудрилась окрасить лотосы разными цветами. Оранжевые, ярко-алые, синие и фиолетовые. Естественно, вместе с розовыми. Это было восхитительное зрелище. Ты и это забыл? — на последнем вопросе Шиан наконец-то повернулся к нему лицом.

Даже в воображении пруд разноцветных лотосов выглядел как нечто волшебное. Трудно представить, насколько изумительно это место было когда-то вживую.

— Зачем ты спрашиваешь, если и так знаешь ответ? — отозвался Шен.

— Я все еще имею право на надежду, не так ли? — криво усмехнулся Шиан и вновь отвернулся, предоставляя Шену вести беседу.

Тихо выдохнув, тот произнес:

— Я видел, как ты уходил с пика Черного лотоса.

— Вот как? — без какой-либо эмоциональной окраски в голосе отозвался Шиан.

— Ты приходил о чем-то поговорить?

Шиан хмыкнул, что больше походило на смешок. Молчание затянулось, и глава ордена в конце концов произнес:

— Ты в самом деле полагаешь, что остались темы, которые я хотел бы обсудить с тобой?

— Неужели? А мне думалось, что таких тем чересчур много.

Шиан пожал плечами и ответил, обернувшись к нему:

— Много, если бы ты был тем братом, которого я знаю. С тобой же теперешним, — он взмахнул рукой, а лицо его приняло брезгливое выражение, — нечего обсуждать.

Отчего-то Шена это задело. Он осознал, что может препираться с Шианом еще долгое время, но ни за что не выиграет в этом споре, ведь противник отрицает сам факт его существования. Пора переходить к причине этой встречи.

— Лунг передал мне дневник дяди Шеина, — произнес он и замолчал, наблюдая за его реакцией.

Шиан пожал плечами.

— И что?

— Я нашел скрытое послание. Он завещал мне этот дневник давным-давно. Почему ты не отдал его мне?

Шиан долго молчал, вглядываясь в черный пруд.

— Потому что не хотел тревожить? — Это прозвучало как вопрос. — Или была другая причина. Кто теперь разберет?

Шену пришлось глубоко вдохнуть, чтобы не повысить голос.

— Секта Хладного пламени была под твоим контролем? Почему ты не сказал? Зачем разыграл представление, когда послал меня с Муаном в город Тополя?

— В тот момент я не знал, что события в городе связаны с сектой Хладного пламени. К тому же благодаря этому стечению обстоятельств я выяснил, что ты не впервые слышишь об этой секте. Более того, неплохо осведомлен. А ведь ты тоже никогда до этого момента не упоминал о ней. Так что, я один здесь должен оправдываться за утаивания и секреты?

Шен промолчал, вспоминая далекие события, описанные в новелле. По сюжету новеллы оригинальный Шен в самом деле не знал тогда о секте и даже не столкнулся с ней в городе Тополя, ведь его там не было. Это этот Шен нарушил ход вещей, надеясь заработать бонусные баллы, и проявил необычайную осведомленность о секте Хладного пламени.

Тогда все происходящее почти что казалось игрой.

У него и в мыслях не было, что несколько случайно оброненных фраз способны привести к таким серьезным выводам и последствиям.

— Мне интересно, — скучающим тоном произнес Шиан, — ты начал подозревать меня до или после своей потери памяти?

Шен почувствовал, как по коже пробежала волна мурашек. Не зная, как ответить на этот провокационный вопрос, он решил, что Шиану не удастся увести его с основной темы, и спросил:

— Так чего ты хочешь достигнуть? Кому и за что пытался отомстить дядя Шеин? Расскажи мне все.

Шиан продолжал молча взирать на черные воды пруда. Пытаясь сопоставить разрозненные факты и спровоцировать его на разговор, Шен произнес:

— Так вот почему ты так злился, когда я убил Демнамеласа! Ты никогда и не собирался убивать его, не так ли? Ты хотел предложить ему сделку.

А ведь такой псих, как Админ, мог бы и согласиться.

— Произошедшее на собрании в самом деле не было частью твоего плана?

Шиан вдруг резко развернулся, взмахнув рукой. Шен почувствовал, как щеку обожгло, и в шоке уставился на человека, который только что залепил ему пощечину.

— Думаешь, так весело делать из меня монстра? — прошипел Шиан.

Пощечина его взбесила, Шен почувствовал, как его всего затрясло.

— Тебе стоило хоть бы раз рассказать обо всем откровенно, чтобы люди не заходили слишком далеко в своих догадках! — зло ответил он.

— Я защищал тебя!

Как самоотверженно прозвучало. Жалко, что не верилось ни на йоту.

— Точно? — едко усмехнувшись, переспросил Шен. — Правда поэтому? Или тебе просто нравилось, что Шен полностью в твоей власти? Расскажи ты ему правду, дай ему цель, позволь выбраться из того отчаяния — и он бы вырвался из твоих рук и даже затмил тебя. Этого ты боялся?

Зеленые глаза Шиана стали какими-то невыразительными, словно их заволокло пеленой.

— Лучше тебе не продолжать этот разговор, — выдавил он.

— Иначе что? — уточнил Шен. — Чем я рискую? Влепишь мне вторую пощечину? Или на сей раз воспользуешься мечом?

— Чтобы выбить из тебя дурь, мне оружие не нужно, — разъяренно отозвался Шиан, сжав кулаки.

Шен издевательски усмехнулся.

— Что, это легче, чем признаться во всем? В этом заключается твоя хваленая «братская любовь»?

— «Любовь»? — едко переспросил Шиан, делая шаг в его сторону и внезапно срываясь на крик: — Ты ничтожество!.. Из-за тебя я ненавижу само понятие любви!

— Что? — От удивления Шен пропустил удар в грудь. Его дыхание перехватило, и он попятился на пару шагов. — Что за бред ты несешь?

— Бред? — выплюнул Шиан, наступая на него. — Знаешь, что я больше всего в тебе ненавижу, Шен?

Тому не нужно было просить, чтобы Шиан продолжал.

— То, что ты превыше всего ставишь любовь! В жизни есть вещи КУДА. ВАЖНЕЕ. ЛЮБВИ!

На каждое из последних трех слов приходилось по удару, но на сей раз Шен их блокировал.

— Лучше бы ты умер тогда! Лучше бы вы вместе умерли!! — Шен услышал, как дрожит его голос. В жестоких словах сквозило отчаяние.

— Шиан, я… — понизив голос, начал Шен, но Шиан перебил его, словно боясь, что не успеет объяснить:

— Думаешь, я хочу твоей смерти? Нет… Не-ет! Нет. Но просто тогда я бы не чувствовал к тебе такой ненависти…

— Все еще утверждаешь, что во всем только моя вина?!

— Твоя! Конечно твоя! Только я не о смерти Рурет, а о том, что было после!

— Что же было после? Просвети меня!

— Естественно, ты не знаешь. Ведь в твоей жизни больше не было, по сути, ничего!

Шен смотрел на него, ожидая продолжения, и Шиан зло воскликнул:

— Лучше оплакивать мертвого, чем скорбеть по живому, ясно тебе?

В первое мгновение Шену было совершенно неясно, но затем постепенно стало доходить.

Шиан приблизился, казалось, потеряв все желание биться. В какой-то момент Шен поверил, что он обнимет его, но в следующий миг получил удар и отлетел в черный пруд. Вода сомкнулась над его головой, а громкий голос Системы, никак не приглушаемый водной толщей, заговорил в ушах:

[Ошибка работы Системы! Арка «Безмятежная тьма» была принудительно закрыта! Она не может выполняться! Ошибка! Ошибка! Закрытая арка не может выполняться!]

Алые одежды обволакивали его, развеваясь в темной воде, а волосы, казалось, стали продолжением тьмы, сгущающейся со всех сторон. Боль разлилась в голове, разрядами проходя от висков к затылку. Пребывая почти в невесомости, Шен словно не мог решить, как ему поступить. Нужно было начать двигаться и всплыть на поверхность. Кислород заканчивался. Но вместо этого он не шевелился, не до конца осознавая, он не может это сделать или просто не делает.

Шиан, оставшийся стоять на берегу, тяжело перевел дыхание и разжал сведенные судорогой пальцы.

— Шен? — через минуту позвал он.

Склон, где он стоял, заволокло туманом.

От автора

Много лет назад я задумала побывать в Фэнду — городе мертвых. Незадолго до начала работы над этим томом моя задумка осуществилась. Там, среди загадочных храмов, по дороге через мост Беспомощности, я случайно встретила мастера, вырезающего каменные печати. Так у меня появилась печать с китайским звучанием «Моргот».

Поместив ее в этот том, я будто беру вас с собой в небольшое путешествие за пределы этих страниц. Ведь даже когда вы перевернете последнюю, этот путь не завершится. И хотя он — Злодейский, пусть его наполняют яркие эмоции, неожиданные открытия и прекрасные переживания.

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: mif.to/prose

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/proza-letter

#mifproza

#mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Дарья Облинова

Арт-директор Валерия Шило

Иллюстрация на обложке Xiaozi

Оформление блока Tom Arrow

Иллюстрации на форзаце и нахзаце Валерия Шило

Внутренние иллюстрации Эннон, Jenio Sayory

Леттеринг Вера Голосова

Корректоры Елена Гурьева, Анна Погорелова, Юлия Молокова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2025

Content

Эл Моргот
Злодейский путь!.. Том 7

Информация от издательства

Глава 184. Ты для меня

Глава 185. Мы друг для друга

Глава 186. Змейка в лесу

Глава 187.1. Только один

Глава 187.2. Подходящий момент

Глава 188. Искренний рассказчик

Глава 189. Перед тюрьмой Нефритовой девы

Глава 190.1. Тюрьма Нефритовой девы

Глава 190.2. Усыпальница Нефритового принца

Глава 190.3. Страж усыпальницы

Глава 190.4. Прощание

Глава 191. Тигровая вода

Глава 192. Четверка в круге

Глава 193. Город тигров и крыс

Глава 194. Солнечный свет, лучи просачиваются сквозь облака

Глава 195. Солнечный свет, облака закрывают небо

Глава 196. Солнце, блуждающее меж облаков

Глава 197. Сумерки, коснувшиеся ресниц

Глава 198. Тени, скользящие сквозь тонкий шатер ветвей

Глава 199. Лесной дух, в чьих волосах запутались листья

Глава 200. Вечер черепов

Глава 201. Ночной разговор духа и призрака

Глава 202. Чертова слава

Глава 203.1. Переговоры

Глава 203.2. Обвинения и вердикты

Глава 204. После бури

Глава 205. Смерть при выясненных обстоятельствах

Глава 206. Воздушное погребение

Глава 207. Обстоятельства чужой смерти

Глава 208. В тенях ночи тьма плетет черное кружево

Глава 209. Цвет смертности

Глава 210. Отражая меркнущий свет

Глава 211. Мерцающая ясность жизни и смерти

Глава 212. Рокировка на пике Черного лотоса

Глава 213. Безмятежная тьма

От автора

МИФ Проза

Над книгой работали