Лесли Вульф

Послание смерти

1. Похищение

Он следил за женщиной. Та выходила из кафе на другой стороне улицы. Спору нет, красавица. Длинные каштановые волосы ниспадали на плечи густыми шелковистыми локонами, пружиня и подскакивая при каждом шаге. Сногсшибательно улыбаясь — это было заметно даже на расстоянии, — она щурилась так, словно ее глаза под полузакрытыми веками сияли от счастливого смеха.

Он облизнулся и сглотнул. Скоро эти глаза будут смотреть на него. Он ощутил напряжение там, ниже пояса, и кривая улыбка заиграла в уголках его рта.

Она остановилась у выхода из кафе и обернулась, чтобы взглянуть на мужчину, придерживавшего дверь. Женщина взяла его за руку, их пальцы переплелись, и ее улыбка стала еще шире. Мужчина наклонился, поцеловал ее в губы, чуть помедлил, потом развернулся и исчез за поворотом. Проводив его взглядом, она раскрыла сумочку и достала ключи от машины.

Пора действовать..

Он провел потными ладонями по редеющим светлым волосам, приглаживая, насколько возможно, немногочисленные жидкие пряди, оставшиеся на стремительно лысеющей голове. Затем приосанился, поправил галстук и застегнул пиджак. Изучив в затемненном окне автомобиля свое отражение, он увидел то, чего ожидал: умеренно привлекательного, прилично одетого мужчину, которого и собирался сыграть.

Он быстро пересек улицу и настиг женщину в тот момент, когда та садилась за руль. Подгадал ровно так, чтобы дать ей возможность оказаться на сиденье, но придержал дверцу, прежде чем женщина ее захлопнула.

— Доктор Кэтрин Нельсон? — спросил он, помахав в воздухе бумажником с фальшивым полицейским удостоверением.

Она не стала рассматривать документ — этого никто никогда не делал, — а если бы и удосужилась, то, как и большинство неискушенных граждан, не заподозрила бы подвоха, настолько качественной была фальшивка. Стоило это дорого, но он ни разу об этом не пожалел. Это удостоверение сильно облегчало ему жизнь. Ему больше не приходилось таиться во мраке, заглушать вопли и получать пинки, укусы и царапины. Он мог выйти на охоту среди бела дня и сделать свое дело.

— Да, это я, — ответила молодая женщина слегка дрогнувшим голосом.

— Боюсь, у меня для вас плохие новости. Ваш муж…

— Что случилось? Что с ним стряслось? — В ее голосе слышалась паника, она почти кричала.

Ему даже не нужно было ничего изобретать. Они все равно никогда не давали ему закончить фразу.

— Лучше, если вы проедете со мной, доктор Нельсон. Так будет быстрей.

Схватив сумочку и захлопнув дверцу машины, женщина устремилась через улицу к его автомобилю. Высокие каблуки ритмично постукивали по асфальту, и оборачиваться, чтобы проконтролировать процесс, ему не приходилось.

Он привел ее к черной без опознавательных знаков «Краун-Виктории», купленной пару лет назад через полицейский аукцион, распахнул пассажирскую дверцу, затем сел за руль и вставил ключ в зажигание.

— Прошу вас, — обернувшись к нему, произнесла Кэтрин, — скажите, что случилось с Крейгом. Мой муж жив?

Он выхватил из кармана шприц и быстро снял колпачок с иглы. Женщина следила за ним распахнутыми от ужаса глазами, бледнея и впадая в ступор. Она попыталась отодвинуться, беззвучно открывая рот, безуспешно нащупывая дверную ручку и не в силах оторвать взгляд от приближавшейся иглы.

— У вашего мужа большие неприятности, доктор Нельсон. — Он железной хваткой вцепился ей в плечо, ткнул иглой в шею и, не дожидаясь реакции жертвы, быстро нажал на поршень. — Видите ли, сегодня похитили его неверную жену.

2. Ожидание

Все трое были хорошо знакомы, и обмениваться словами или взглядами им не требовалось.

Комнаты ожидания во всех больницах одинаковы: мертвенно-голубоватый свет назойливо гудящих флуоресцентных ламп, вмонтированных в потолок, несколько широких кресел, обитых выцветшей зеленой тканью, на стене — телевизор с отключенным звуком. Время от времени басовитым жужжанием и звоном напоминают о себе автоматы с типичным ассортиментом вредной еды, богатой на химические добавки и пустые калории.

По крайней мере, тут им никто не мешал.

Сотрудники лечебных учреждений обычно с пониманием относятся к представителям закона — вероятно, в силу специфики работы тех и других. Сносные, а иногда и дружеские отношения складываются между полицейскими, спецагентами и их родными с одной стороны, и медсестрами и врачами — с другой. К несчастью, их пути пересекаются слишком часто. В данном случае руководство больницы предоставило небольшое помещение, где блюстители порядка могли находиться столько, сколько потребуется.

Втроем, в полном молчании, они провели в комнате ожидания уже несколько часов. Усаживаясь, старший специальный агент ФБР Алан Пирсон слегка ослабил удавку галстука, скрестил руки на груди и застыл, словно изваяние, хотя его ужасно бесило поведение Тодда Фраделлы, молодого детектива из офиса шерифа округа Палм-Бич. Тот шагал от стены к стене, словно зверь в клетке, механически приглаживая длинные, до плеч, волосы, что ужасно раздражало, и временами замирал перед окном, будто надеялся разглядеть снаружи в медленно редеющем мраке ночи что-то интересное.

Детектив Гэри Мичовски, как и Пирсон, не вставал с кресла с той минуты, как опустился в него. Уставившись в пустоту, сцепив руки на коленях, умудренный жизнью коп пытался сохранять выдержку и спокойствие, но захлестывающие его эмоции прорывались наружу. Мичовски кусал губы и сердито жевал щеки, а порой на его скулах играли желваки.

Фраделла остановился напротив Пирсона, засунув руки глубоко в карманы джинсов.

— Что-то долго они там возятся… — нарушил он напряженную тишину.

Оба коллеги посмотрели на парня с осуждением.

— Надеюсь, с ней все хорошо, — продолжил Тодд почти извиняющимся тоном. — Я хочу сказать, что когда столько времени…

— Фраделла, заткнись, — прошипел Мичовски.

Пирсон опустил руки и вздохнул.

— Ладно вам, ребята, расслабьтесь, — произнес он, глядя на старшего детектива.

Тот заерзал в кресле, потом вперил взгляд в сверкающий чистотой пол и принялся рассматривать причудливый рисунок цементных плиток.

— Это я виноват, — наконец пробормотал он. — Во всем. Я виноват.

Пирсон нахмурился, а Фраделла повернулся к своему напарнику.

— Это почему же? — спросил старший специальный агент.

Мичовски молча продолжал кусать губы.

— Ты всадил в нее нож? — не унимался Пирсон. — Это ты был, детектив? Или все-таки тот психопат, которого вы в результате благополучно отправили в морг?

Мичовски бросил на Пирсона сердитый взгляд и опустил глаза. Говорить тут было нечего, он не нуждался в утешении со стороны этих двоих.

— Когда все закончится, — нисколько не смутившись, продолжил Пирсон и махнул рукой, — я жду от вас рапорт. Я знаю, что это был оправданный выстрел, но именно сейчас агент Уиннет проходит служебную проверку.

Мичовски вновь пронзил собеседника взглядом:

— Да слышал я эту чушь! Я готов составить рапорт в любое время. Это был именно оправданный выстрел.

Дверь открылась, и появился мужчина в униформе хирурга. Детективы и начальник Тесс устремились к нему, одновременно возбужденно задавая вопросы. Собственно, тема была одна, только формулировки разные.

Врач вскинул руки, призывая к спокойствию.

— Здравствуйте, я доктор Де Паоло. Думаю, мы уже встречались, — сказал он и посмотрел в глаза сначала Пирсону, потом Мичовски. — Она сильная, и она борец. У нее есть все шансы на полное выздоровление, — объявил хирург и подбадривающе улыбнулся, вытирая рукавом капельки пота, выступившие на лбу. Край его шапочки промок насквозь. — Поначалу ситуация была на грани. Но я уверен, она поправится. Все решат следующие несколько часов. Она слишком долго тянула, — Де Паоло прочистил горло и строго добавил: — Тот шприц предназначен для остановки крови, когда помощь на подходе. Нельзя получить ножевое ранение, заткнуть рану, перевязать ее и вернуться к своим делам, как ни в чем ни бывало.

Блюстители порядка переглянулись, а затем один за другим отвели глаза.

— Она потеряла много крови, — продолжил Де Паоло. — Мы поместили ее в палату интенсивной терапии, она все еще под наркозом. Пойдемте со мной.

Хирург быстро и бесшумно зашагал по нескончаемым больничным коридорам и привел их в ту часть этажа, куда доступ был ограничен. В глубине палаты, дверь и одна из стен которой были сделаны из стекла, неподвижно лежала в окружении гудящей аппаратуры и мониторов крошечная фигурка.

На фоне белых простыней Тесс казалась особенно исхудавшей и бледной. Мичовски с трудом узнал ее. Медсестра, стоявшая рядом с кроватью, снимала показания приборов и заносила их в карту.

Пирсон нахмурился и тихо постучал по стеклу. Медсестра беззвучно открыла дверь.

— Почему она привязана, сестра… Хендерсон? — строго спросил Пирсон, прочитав фамилию на бейджике.

Мичовски не заметил ремней, но теперь помрачнел. Кисти рук Тесс, которая все время мотала головой, не открывая глаз и постанывая, были прикреплены к раме кровати.

— Она ведет себя очень беспокойно, хотя ей ввели сильное успокоительное. Если позволить ей свободно двигаться, швы могут разойтись.

— Я поставлю охрану за дверью, — сказал Фраделла. — На всякий случай.

Мичовски не представлял, что это может быть за случай, но не счел нужным вступать в дискуссию. В конце концов, Тесс боролась здесь за свою жизнь.

— Вы члены семьи? — поинтересовалась медсестра.

— Трудовой семьи, — ответил Мичовски, чем вызвал любопытный взгляд Пирсона. — А что? Что-нибудь нужно?

— Она переживает за своего кота. Все время что-то повторяет, но мне не разобрать… это связано с каким-то котом. Может кто-нибудь из вас заехать к ней домой и убедиться, что с ее котом все в порядке? Надеюсь, тогда она сумеет нормально заснуть.

Мичовски озадаченно уставился на Тесс. Как же ему хотелось узнать у нее, чего она хочет! Полиция перевернула в ее квартире, до сих пор считавшейся местом преступления, все вверх дном, он и сам там был. Но никто не упоминал о коте, да и не было там ни мисок, ни кошачьих игрушек.

И тут он кое-что припомнил.

Мичовски достал мобильник и сказал:

— Думаю, я знаю, о чем идет речь.

Набрав «411», Гэри запросил информацию:

— Мне нужен номер гриль-бара «Медиа луна»… или что-то в этом роде. Да, в Палм-Бич. Да, соедините меня, я подожду.

Через несколько секунд Мичовски заговорил вновь:

— Алло… э-э-э… Кот, вы, возможно, захотите узнать, что Тесс находится в больнице… — на мгновение он умолк, потом продолжил: — В больнице при университете Майами, третий этаж, палата три тысячи сто четыре.

Мичовски приготовился к расспросам, но обошлось без них. Это и к лучшему. Детектив был вконец измотан, и облегчение, наступившее после долгих часов напряженного ожидания, лишь усугубило усталость.

— Она еще не скоро проснется. Поезжайте домой, — посоветовала медсестра. — Я позвоню вам, как только она придет в себя.

— Я никуда не уйду, — отрезал Мичовски.

Он плюхнулся в ближайшее кресло, сцепил пальцы, положив их на колени, и сгорбился. Пирсон кивнул и последовал его примеру, оставив между ними свободное место. Фраделла принялся вышагивать вдоль палаты Тесс, иногда поглядывая на противоположную стену, за окно, где шел своим чередом новый день.

Через некоторое время прибыл полицейский в форме, вполголоса поздоровался с Фраделлой и Мичовски и поставил стул возле стеклянной двери. Медсестра нахмурилась, но потом вновь погрузилась в свою работу, и недовольная гримаса исчезла с ее лица.

Медленно прошло еще несколько часов. А потом пронзительно заверещал телефон, вызывая даже у посторонних людей в коридоре молчаливое неодобрение. Мичовски торопливо ответил, одновременно рассыпая виноватые улыбки направо и налево. Через минуту он встал.

— Фраделла, мне нужно идти. Обнаружили Лизу Траск, пропавшую на той неделе. Она минимум сутки как мертва. Ты оставайся здесь, я поеду один. Позвони мне, как только Тесс очнется.

— Понял. Где нашли тело?

— Ты не поверишь… у Трасков в саду.

Мичовски кивком попрощался с Пирсоном и поспешил на выход. Он не заметил, как старший специальный агент изменился в лице, услышав, где именно обнаружен труп.

3. Место преступления

До места преступления Мичовски добирался почти час. Движение было довольно интенсивным, хотя зимой в южной Флориде темнеет рано.

Зима во Флориде — что за парадокс заложен в этой фразе! Ничего зимнего на самом деле не происходит, если не считать более коротких дней и более длинных ночей, приятной погоды и наплыва туристов, благодаря которым на протяжении нескольких месяцев все шоссе стоят в пробках.

Когда детектив доехал до пункта назначения, улица уже была ярко освещена мигалками машин экстренных служб, а территорию вокруг дома Трасков огородили желтой лентой. Соседи, сбившись в кучки, болтали без умолку. С их лиц не сходило выражение озабоченности и любопытства. Ничто так не будоражит тихие загородные предместья, как найденное в чьем-нибудь саду мертвое тело.

Мичовски разглядел микроавтобус отдела судмедэкспертизы и, радуясь, что не придется дожидаться приезда коронера, доктора Риццы, пробормотал:

— Отлично…

Предъявив жетон молодому полицейскому, сдерживавшему напор зевак, детектив понаблюдал за криминалистами, сновавшими от своего микроавтобуса к трупу и обратно, и вошел в сад.

Здесь все было залито светом нескольких переносных галогеновых прожекторов. Мичовски зашагал в дальний угол сада, где эксперты выкорчевали фрагмент разделяющей участки живой изгороди, чтобы обеспечить доступ к телу.

Мертвая женщина лежала на земле, словно ожидая кого-то. Прекрасное лицо, умиротворенное и неподвижное, покоилось на согнутой правой руке, расслабленная левая касалась травы, ноги были выпрямлены и скрещены в лодыжках. Тело слегка прикрывали длинные роскошные волосы, которые колыхал вечерний ветерок. Глаза погибшей были полузакрыты, на губах застыла полуулыбка, словно женщина приветствовала невидимого любовника. Несмотря на синеватый оттенок кожи, из-за своей позы она казалась почти живой.

— Как живая, не правда ли? — произнес доктор Рицца, дотронувшись до плеча Мичовски.

— Ну да, пожалуй, — согласился тот. — Прямо будто она…

— Лежит в постели в ожидании любовника? — закончил Рицца. В его голосе послышалась печаль.

— Пожалуй, — повторил Мичовски и провел рукой по затылку. — Есть предварительные заключения?

— Кое-что есть, — ответил Рицца, давая подчиненным команду готовить мешок и носилки для трупа. — Мертва примерно тридцать часов. Предварительная причина смерти — удушение. Видишь точечные кровоизлияния тут и тут, вокруг глаз?

— Ага, — кивнул Мичовски. — Что он использовал?

— Похоже, веревку. В ссадинах у нее на шее я обнаружил волокна. Проведу тест на остаточные частицы и ДНК.

Детектив сделал несколько пометок в блокноте.

— Пришлю полицейских, чтобы поискали эту веревку. Вдруг нам повезет… На помойке, в кустах. — Он негромко прочистил горло. — Док, ее насиловали?

— Придется подождать результатов вскрытия, но, если делать предположения, я бы сказал, что да.

У Мичовски брови взлетели вверх. Доктор Рицца весьма редко высказывал какие-либо предположения и чрезвычайно гордился своим сугубо научным подходом к фактам. «Наблюдения, а не домыслы», — любил повторять он.

— Видишь следы от завязок на лодыжках? — Рицца присел около жертвы и указал на ее ступни. — Ссадины более выражены на внутренней стороне голеней и на ахилловых сухожилиях. Это означает, что связывали ноги, разведенные в стороны. Подобные следы характерны для жертв изнасилований. Через пару часов у меня будет больше информации.

— Вас понял. Спасибо, док.

— Это еще не все, — ответил Рицца, со стоном разгибая спину. — Собственно, убита она была не здесь.

— Я так и подумал, — кивнул Мичовски.

— Ее принесли сюда через несколько часов после смерти. У нее трупные пятна на груди, на внутренней стороне рук, животе и ступнях.

— Ага… что-то не сходится, — пробормотал детектив, больше себе под нос.

— Да нет, сходится, если представить, как ее уложили на стол или на высокую кровать и привязали лодыжки к ножкам, а кисти — спереди, к спинке или краю столешницы. Уже мертвой она пролежала в таком положении еще три или четыре часа, судя по степени цианоза. Там, где тело соприкасалось с опорой, скопилась кровь: в ступнях, руках, груди и в животе. Ту позу, которую мы здесь видим, ей придали до окончательного наступления трупного окоченения.

— То есть вы хотите сказать, ее тут бросили, когда она уже окоченела? Вы уверены?

— Более чем, — вздохнул Рицца и посмотрел на детектива почти оскорбленно. — Нет никаких следов активности насекомых, нет ни песчинок, ни пыли у нее на коже. Она недолго тут пролежала.

— Впечатляет, — произнес Мичовски и посветил фонариком в темноту леса, начинавшегося за участком Трасков. — А что там дальше?

Доктор подозвал ассистента Эй-Джея, который показал карту на экране смартфона. На снимке, сделанном со спутника, синей точкой было отмечено место у края участка, где они стояли.

— Тут ничего нет, лишь полоса леса вплоть до самого шоссе. До дороги не так уж и далеко, по прямой футов сто, — пояснил Эй-Джей. — Догадываюсь, что оттуда он и пришел, а не со стороны улицы.

— Не увлекайся догадками, Эй-Джей, — отечески поворчал Рицца. — Это не наш профиль.

— Простите, док, — понурился ассистент.

— Хотя ты, возможно, прав, — сказал Мичовски. — Если нужно попасть сюда незамеченным, да еще с мертвым телом, то это самый логичный путь. Нельзя же подъехать, припарковать машину и войти в сад по дорожке с сенсорным освещением, да еще на глазах у всех соседей. К тому же было не слишком поздно. Люди еще ездили туда и сюда. — Детектив потянулся. — Я вызову поисковую команду, мы должны прочесать каждый дюйм в этом лесу.

— Но и это еще не все, Гэри, — вмешался доктор Рицца. — Видишь кольцо? Оно ей великовато, вдобавок уже, чем след на пальце. Спросите у мужа, ее ли это кольцо. Я почему-то сомневаюсь. И пока суд да дело, сниму с него отпечатки и исследую на предмет посторонних частиц.

Рицца осторожно снял кольцо и, упаковав его в пакет для вещдоков, запечатал и подписал. Мичовски сделал снимок своим сотовым, и пакетик отправился в контейнер к другим уликам.

Детектив почесал кустистую бровь и провел рукой по короткому ежику волос.

— Но зачем тащить ее сюда, док? Ради чего так рисковать? Она пропала неделю назад, вряд ли ее стали бы тут искать.

Доктор Рицца вздохнул, глаза его погрустнели.

— На этот вопрос у меня нет ответа, Гэри, но я знаю, у кого он есть. Или будет. Если не сегодня, то очень скоро. Фраделла сообщил мне, что Тесс закончили оперировать пару часов назад. Как она? Ты ее видел?

— Да, через стекло, она… — голос Мичовски сорвался.

— Она поправился, — заверил его Рицца. — Насколько я в силах судить. Фраделла присылает мне сообщения каждый час.

Понаблюдав, как Эй-Джей подготавливает мешок для тела, а коронер укладывает свои инструменты, Гэри спросил:

— Не знаете, где Бьюкенен?

— Кто?

— Глория Бьюкенен, детектив по розыску пропавших. Занималась делом Лизы Траск.

— А… — ответил Рицца. — Прошу прощения. Видишь ли, я по работе общаюсь в основном с детективами из убойного отдела. Но думаю, что она вон там, беседует с мистером Траском.

Мичовски обернулся и поискал глазами женщину-детектива. Глория стояла около задней двери дома рядом с молодым человеком, державшим на руках маленького ребенка. Малыш, пребывая в счастливом неведении, играл с волосами отца и тянул их во все стороны.

Подойдя к ним, Мичовски представился:

— Мистер Траск, я детектив Гэри Мичовски, убойный отдел. Сожалею о вашей утрате.

Мужчина пожал Мичовски руку. Глаза у него покраснели и припухли.

— Рамос, — сказал он. — Энрике Рамос. Жена оставила девичью фамилию и редко пользовалась моей, — пояснил вдовец, избегая смотреть на детектива. — Ее родители были… как бы это сказать… не слишком довольны этнической принадлежностью ее супруга.

— О, мне жаль это слышать, я не знал, — быстро произнес Мичовски.

Энрике пожал плечами, продолжая смотреть куда-то в сторону. Глаза его наполнились слезами.

— Ее там не было раньше, — наконец проговорил он. — Ее никак не могло там быть… Я выводил собаку. Я пришел с работы, взял Бастера, но ничего там не видел.

— Мы это знаем, — мягко сказал Мичовски. — Этому есть доказательства. Ее принесли туда совсем недавно.

— Когда она умерла? Может, если бы я…

— Мистер Рамос, вы ничего не могли изменить. Ничего. Она умерла вчера.

— О боже… — Рамос судорожно вздохнул, из его груди вырвался стон. Потом он набрал воздуха в легкие и поднял на детектива глаза. — На том самом месте она его и видела, понимаете?

— Видела кого? — уточнил Мичовски.

Глория Бьюкенен протянула ему папку.

— Мужчину с веревкой. Еще до ее исчезновения было заведено дело.

Детектив оторвался от папки и посмотрел на Энрике Рамоса.

— За несколько дней до исчезновения моя жена видела мужчину. Причем не в первый раз. Сначала она заметила его на парковке около офиса, когда уходила с работы. Она решила, что это какой-то залетный фрик. А потом он подкараулил ее в нашем садике, и мы обратились в полицию. Но никто ничего не предпринял. А теперь она мертва.

Мичовски начал было изучать материалы в папке Бьюкенен, но передумал.

— Можете рассказать, что конкретно она видела?

Энрике прокашлялся, шмыгнув носом.

— Он стоял вон там, за кустами. В руках у него была веревка, будто он готовился кого-то задушить. Помню, Лиза сказала, что он обмотал веревку несколько раз вокруг кулаков. И уставился прямо на нее. Жена пришла в ужас. Она закричала, но когда я вышел, он уже исчез.

Гэри обернулся к Бьюкенен:

— Есть фоторобот? Как он выглядел?

— Нет. Миссис Траск не видела его лица, — ответила женщина, словно оправдываясь. — Нам не с чем было работать. Тем не менее мы приняли заявление.

— Жена сказала, что видны были только его руки и веревка. Лицо он прятал в тени. — Энрике собрался с духом и спросил: — Он что, задушил ее?

Мичовски на короткий миг отвел взгляд.

— После вскрытия мы все узнаем. Прошу вас, мистер Рамос, позаботьтесь о себе и о сыне. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы поймать человека, убившего вашу жену.

Энрике в это, похоже, не слишком поверил. Опустив голову, он отвернулся в сторону дома.

— Еще одно, — сказал Мичовски, доставая телефон. — Это кольцо принадлежало вашей жене?

Молодой человек смотрел на фото не более секунды.

— Нет, точно нет. Она не снимала свое обручальное кольцо — широкое, с тремя бриллиантами. А это я впервые вижу.

4. Целая жизнь

Мелисса Хендерсон села на водительское место своей красной «Акуры», закрыла дверцу и, тяжело вздохнув, на пару минут опустила веки. Наконец-то можно расслабиться после нескончаемой суеты реанимационного отделения. Утром Мелиссе удалось перевести дух, когда ее назначили ухаживать за раненой женщиной — федеральным агентом. Это внесло свежую струю в исполняемую ею череду обязанностей персонала отделения экстренной помощи.

Но долго так сидеть она не могла — надо было спешить домой, к сыну. Мелисса завела двигатель и, переключив скорость, приготовилась тронуться с места. А перед этим, как обычно, сняла табличку с именем и опустила ее в держатель для стаканов на центральной консоли. Еще недавно она перед уходом из больницы всякий раз переодевалась, стремясь сохранить свою индивидуальность, свою женственность. Но теперь это казалось неважным. Она слишком устает, и никто на нее не смотрит.

Взгляд остановился на именной табличке. Мелисса взяла ее в руки и провела пальцем по глянцевой поверхности. «М. Хендерсон». Более чем уместно. Все это относилось к нему… вся ее жизнь вращалась вокруг него, мужчины, за которого она вышла замуж восемь лет назад, вокруг Дерека Хендерсона. И только одна буква принадлежала ей: буква «М», означавшая ее имя — Мелисса. Как же точно именная табличка отражала реальность!

И когда все пошло наперекосяк? Она не могла понять, как ни старалась. Дерек, ее принц на белом коне, ее смуглый, высокий и обаятельный суженый, вскружил Мелиссе голову, едва она получила диплом помощницы медсестры. Сам он был бухгалтером, без пяти минут специалистом по управленческому учету. Не прошло и нескольких дней, как их захватила страсть. Она еще не забыла, как пылали глаза Дерека, когда он раздевал ее, сгорая от желания, словно наркоман, предвкушающий новую дозу. Мелисса испытывала потрясающие ощущения даже от одного его взгляда, и сейчас ей этого ужасно не хватало. Она тосковала по мужчине, в которого когда-то влюбилась.

Почему же уходит такая любовь?

Она почувствовала, как в уголке глаза наливается непослушная слеза, и сердито смахнула ее тыльной стороной ладони. Слишком поздно. Что прошло, того не вернуть, но это случилось не в одночасье.

Их страсть не выдержала испытаний бытом, работой, долгими отлучками, хлопотами по воспитанию сына. Вот так умирает любовь, похороненная под мусорными баками, стиркой, мытьем посуды и затовариванием холодильника. Родительские собрания, детские утренники, двойные смены в реанимации, вопящий от режущегося зуба малыш. Добравшись до дома и переделав все дела, Мелисса принимала душ и, свернувшись калачиком, лежала на диване, мечтая только о том, чтобы не просыпаться никогда.

Но вина не целиком лежала на ней. Дерек отчаянно стремился подняться повыше по служебной лестнице, и ей это нравилось, пока она не поняла, что амбиции требовали от него все больше и больше, а для семьи оставалось все меньше и меньше. Это происходило постепенно, начавшись вскоре после рождения сына, Чарли, пока она боролась с хроническим недосыпанием, мучившим ее сильней, чем физическая боль. Муж все больше времени проводил на работе, зарабатывая повышение, которого так добивался. В конце концов Дерек его получил, и не единожды. Он стал бухгалтером-криминалистом, классным аудитором, его зарплата выросла в три раза. Но этого ему было недостаточно. Ему всегда было недостаточно того, что он имел.

Муж не участвовал по-настоящему ни в ее жизни, ни в жизни их сына. Даже когда Чарли был совсем маленьким, Дерек спихнул все заботы по уходу за ним на Мелиссу, апеллируя к ее навыкам медсестры как к обязательному условию успешного подтирания сопливого носа и смены подгузников. Он работал за компьютером, вызывая ее всякий раз, когда ребенку что-нибудь требовалось. «Мелисса, он плачет», — объявлял он, даже не глядя на сына. «Мелисса, ему пора менять подгузник. Тут воняет дерьмом. Хотя тебе ведь не привыкать».

Да, она постепенно привыкла и к этому, и ко многому другому и перестала ожидать от мужа чего-то еще. Для сохранения душевного равновесия Мелиссе было вполне достаточно видеть, что Дерек пришел домой, улыбнулся ей, повозился для вида с Чарли и скрылся в своем кабинете. Какое-то время она грустила, что теперь их жизни проистекают словно в разных плоскостях, но теперь и это прошло. Отсутствие мужа на горизонте позволяло ей быть мобильнее, управляться с домашними делами быстрее, а иногда — правда, лишь изредка — успевать за ужином посмотреть половину какого-нибудь фильма по телевизору.

Ничего не поделаешь: страсть иссякла, сменилась разобщенностью и скукой, любовь не устояла под натиском быта, разъедавшего их брак с каждым днем, загруженным до предела работой. В больнице Мелисса в свободные часы почитывала дамские романы, но этим теперь исчерпывалась вся романтика в ее жизни. Остальное ушло навсегда.

И все же каким-то извращенным образом ее это устраивало. Неужели она настолько устала, что уже не претендовала на другое отношение? Не исключено… Порой она размышляла, как могла бы сложиться ее судьба или что ждало ее в будущем. А что, если начать все сначала? Что, если… Но нет, она ни за что не поступит так с Чарли. В этом она поклялась себе.

Однако то, что произошло накануне, заставило ее пробудиться от летаргического сна и увидеть все в ином свете. Вечером Дерек, как всегда, очень поздно пришедший с работы, ударил Чарли. По лицу. Сильно ударил. Так сильно, что малыш отлетел на другой конец комнаты. Чарли пролил апельсиновый сок на белоснежную сорочку отца, но разве это оправдывало такую жестокость? Она могла мгновенно застирать и просушить сорочку, но Дерек даже не попросил ее об этом. Он не произнес ни звука, не сказал ни слова. Он просто повернулся к сыну, и его рука нанесла удар безо всякого предупреждения. Лицо Дерека исказилось от раздражения и злости, а глаза метали молнии ненависти. Что она могла поделать? Только взять Чарли на руки и после двух часов безутешных рыданий уложить спать.

Такого она не простила бы никому. Ни Дереку, ни кому-либо другому.

Незаметно для себя Мелисса доехала до дома. По привычке осмотревшись, она не обнаружила машины Дерека. Так рано он никогда не возвращался, а в последнее время вообще не заявлялся раньше девяти или десяти вечера.

Она припарковалась на подъездной дорожке и помахала соседу, который казался ей симпатичным. В ответ тот улыбнулся и кивнул. Мелисса подумала, что он мог слышать их ссоры из-за закрытых окон, поморщилась, быстро вошла в дом и обняла Чарли, заговорив с ним притворно радостным тоном:

— Привет! А вы знаете, молодой человек, чем вы сегодня займетесь? Вы ведь не в курсе?

— Нет, мамочка, чем?

— Ты отправишься в большое путешествие, малыш. Ты поедешь в гости к бабушке, далеко-далеко — в Аризону. Ты один полетишь на самолете. Так делают только взрослые, ты ведь знаешь?

Чарли насупился, растерянно переступая с ноги на ногу.

Расплатившись с няней, Мелисса простилась с ней, пообещав в случае надобности позвонить. А затем начала складывать в чемоданчик самое необходимое.

Чарли стоял в дверях спальни, наблюдая за ней.

— Мамочка, а ты поедешь со мной?

— Нет, милый, не в этот раз. Мамочку не отпускают с работы. Но в аэропорту тебя будет встречать бабуля.

Она отложила стопку детского белья и, сглотнув рыдания, крепко обняла сына.

— Ты отправляешь меня туда, потому что я рассердил папу? — растерянно спросил мальчик.

Она застыла на мгновение. Ее сердце разрывалось.

— Нет, Чарли, не поэтому. Бабушка соскучилась по тебе, она так хочет побыть с тобой весной и летом, пока ты еще не начал ходить в школу. Она уже купила тебе много-много подарков.

На губах у Чарли заиграла неуверенная улыбка.

— Ага, она припасла для тебя фигурку Бэтмена и еще робота-трансформера.

— А Губку Боба?

— Еще спрашиваешь!

Улыбка растянулась во весь рот, обнажив пустоты на месте выпавших зубов, глаза сына засияли.

— Мамочка, а у меня уже есть трансформер! Теперь мне нужен хэчимал. Я видел такого синего с большими желтыми глазами.

— Ну попроси бабушку, ладно? Она тебе купит.

— Здорово!

На радостях Чарли заплясал.

Мелисса застегнула чемоданчик и взяла мальчика за руку:

— Ты готов, малыш? Поехали. Мы же не хотим опоздать на самолет?

По дороге она позвонила матери и, услышав ее голос, чуть не расплакалась. Но раскисать было не место и не время, и Мелисса набрала в грудь побольше воздуха.

— Мам? Мы едем в аэропорт. Постарайся не опоздать.

— Не суетись, когда самолет приземлится, я буду на месте.

— Позвони мне, пожалуйста, как только его встретишь.

— Как только, так сразу, Мел, обещаю. Мы с ним поладим, — на пару секунд в разговоре возникла пауза. — У тебя все в порядке, детка? Я беспокоюсь.

Мелисса не сумела ответить. Все ее силы уходили на то, чтобы не разрыдаться. В конце концов она выдавила из себя:

— Не сейчас, мам, ладно?

Полчаса спустя стюардесса, взяв Чарли за руку, повела его через проход к трапу самолета. Даже когда стойка регистрации была закрыта и сын уже не мог ее видеть, Мелисса продолжала махать ему рукой.

5. Кот

Мужчина стремительно приближался. Волосы до плеч, в которых пробивалась проседь, развевались при каждом шаге. Наполовину расстегнутая рубашка-гавайка позволяла увидеть татуировку на груди — стилизованную морду тигра с гипнотическими глазами и длинными усами. Слегка выцветшая от времени татуировка привлекала всеобщее внимание. Особенно женское. Ее обладателю глядели вслед. Он был немолод, но оставался как бы вне возраста, что выделяло его из толпы. Военная выправка и суровая решимость, написанная на упрямом лице, вынуждали каждого, кто встречался на его пути в больничном коридоре, уступать ему дорогу, а потом оборачиваться и провожать его взглядом.

Мужчина резко притормозил напротив палаты Тесс. Тут же к нему устремились охранник-полицейский и Фраделла. Посетитель взялся за ручку двери и низким угрожающим голосом прошептал:

— Я вхожу.

— Простите, но я не могу вас пропустить, — возразил полицейский. — Предъявите документы.

Тодд подошел поближе, но в разговор пока не вступал, а лишь прислушивался.

Мужчина повернулся к Фраделле:

— Разве не вы мне звонили?

Детектив на секунду задумался, но потом сопоставил звонок своего напарника по поводу мистического кота Тесс и тигриные глаза, уставившиеся на него с волосатой груди незнакомца. Он отступил на шаг назад, пропуская посетителя.

— Нет, это был мой напарник, Гэри Мичовски. Я детектив Тодд Фраделла, убойный отдел.

— Ну неважно.

Мужчина отодвинул в сторону дверь и поспешил к постели больной.

— Ах ты, черт! — прорычал он и немедленно отвязал руки Тесс. Затем, пододвинув к кровати стул, сел и бережно взял ее ладонь.

— Я здесь, детка, я рядом, — прошептал он.

Тесс застонала, ресницы ее задергались, и она попыталась открыть глаза.

— Кот… — тихо произнесла специальный агент и облизала губы. — Не давай… не давай ему меня трогать, — пробормотала она.

— Его нет, детка, он никогда больше до тебя не доберется. Ты уложила его в могилу, там ему и место.

— Не уходи от меня, Кот… Я не могу заснуть. Не могу, пока он меня трогает.

— Я буду рядом, обещаю. Никто к тебе не прикоснется. Теперь спи. Я посторожу.

— Прямо как… в старые времена, — только и сумела произнести она, засыпая.

Не выпуская руки Тесс из своей, он подвинул стул поближе к кровати и посмотрел на застывшего в дверях Фраделлу, в чьих глазах прочел миллион вопросов. Взгляд Кота стал строгим, и детектив, поняв намек, закрыл стеклянную дверь и снова зашагал по коридору.

6. Комната с видом

Перемещаться по совершенно темной комнате мужчине не составляло труда. Он бесшумно поставил глубокое кресло возле окна так, чтобы свет, проникавший сквозь затемненное стекло, на него не падал. В результате он получал наилучший обзор, а те, за стеклом, не знали, что за ними наблюдают.

Вообще-то им и не удалось бы разглядеть мужчину в полумраке, ведь он наклеил на стекло пленку, чтобы видимость была односторонней, и беспрепятственно следил за тем, что происходит за окном, оставаясь незамеченным. Они же могли узнать, что творится на этой стороне Зазеркалья, только в одном случае: когда он включал свет. Но это бывало редко, по особым поводам и непременно в присутствии одной из тех, кого он держал под надзором.

Еще мужчина установил в смежной комнате микрофоны, чтобы слышать каждое их слово, каждый вздох, каждый всхлип. Их комната была обставлена гораздо богаче, чем его. Хорошая удобная кровать с чистыми простынями, ночной столик, кресло, массажное кресло и даже душевая кабинка с горячей водой. Недоступным для его взгляда был только туалет, отгороженный матовой полиэтиленовой занавеской. Так он создавал иллюзию личного пространства и сохранял для себя их образы не загрязненными.

Он называл ту комнату «гостевой». Думать и говорить о том, что здесь происходило, было проще, если дать всему названия. Свою комнату он именовал «комнатой с видом». Как верно! Он устроился в удобном кресле и стал ждать начала представления. Кэтрин Нельсон вот-вот должна была проснуться.

Она пошевелилась во сне. Потом вытянула руки и зажмурилась. Сара засуетилась, увидев, что Кэтрин просыпается, и подсела к ней на край кровати. Наконец Кэтрин открыла глаза.

— Кто ты такая? И какого черта ты сидишь тут голая? — спросила она, оглядывая комнату и чувствуя, как ее начинает охватывать паника. — Где я?

— Тс-с! — зашептала Сара, дотрагиваясь до ее руки. — Успокойся, это важно. Поверь мне.

— С какой стати? — возмутилась Кэтрин, повышая голос. Она быстро вскочила с постели.

— Я нахожусь тут дольше тебя, и я знаю, — опустив глаза, тихо ответила Сара.

Кэтрин рухнула обратно на кровать, словно ноги перестали ее слушаться.

— Где тут? Что это за место?

— Я… я не знаю. Думаю, я здесь не меньше недели. Я потеряла счет времени. Он… приходит за мной время от времени.

— Но этого не может быть! — Кэтрин снова вскочила, бросилась к двери и принялась колотить по массивным доскам, крича изо всех сил: — Эй! Выпустите меня отсюда! Эй!

Через некоторое время она выдохлась. Подбежав к темному окну, молодая женщина прильнула к нему, стараясь что-нибудь разглядеть.

Мужчина с другой стороны стекла подался вперед, положив подбородок на руки. До чего же хороша. Лучше всех остальных. Он подумал, что Кэтрин очень похожа на его мать — именно такой она сохранилась в его памяти: длинные темные волосы, тонкие черты лица, изящная фигура. Хотя воспоминание о матери было смутным. Как и о дне, когда его, третьеклассника, отпустили с уроков из-за надвигавшейся бури. Та буря разрушила всю их жизнь. Или… это случилось по другой причине?

Он помнил, как подъехал к дому на школьном автобусе, как радовался, что возвращается пораньше. Дул сильный ветер, разнося повсюду листья и мелкий мусор, но это не имело никакого значения. Мальчик подбежал к входу, взволнованный тем, что впервые откроет дверь собственным ключом — он так гордился, заполучив его! Прежде мама отвозила сына в школу и забирала днем после окончания уроков.

Он отпер дверь, разулся у порога, в точности как учила мать, чтобы не пачкать ковры, сбросил свой рюкзачок и по дороге на кухню вдруг заметил, что на ковре в гостиной валяются мамины туфли на высоком каблуке и блузка.

— Мам?.. — тихо позвал мальчик.

Вдруг что-то стряслось, а он в доме совсем один?

Никто ему не ответил. Он бесшумно поднялся по лестнице, ступая босиком по толстому ковру, и двинулся к родительской спальне. Дверь была приоткрыта, и мальчик слегка подтолкнул ее, чтобы заглянуть внутрь.

То, что он увидел, перепугало его до смерти. Мальчик метнулся в свою комнату и спрятался в хорошо знакомой темноте чулана, среди мягких игрушек и груд вещей, из которых уже вырос.

Он не имел представления, сколько времени там пробыл. Запомнил лишь, что вскоре началась гроза.

7. Пленница

Голая девушка, сидевшая на краю кровати, тихо плакала. Устремленные на нее глаза Кэтрин метали молнии, но странная особа этого не видела. Она просто отвела взгляд и отказывалась разговаривать.

— Ты тоже участвуешь в этом цирке? Да? — все еще кипя от возмущения, спросила Кэтрин.

Девушка зарыдала сильней, но не ответила.

— Как узнать? Каким образом я могу это выяснить?

Глядя, как хрупкие плечи девушки трясутся от всхлипов, как та прячет лицо, Кэтрин почувствовала, что ее гнев постепенно утихает. Злость уступила место врачебной логике, и она начала анализировать окружающую обстановку. Девушка прятала лицо не от Кэтрин, а от темного окна. Ее бедра, ягодицы и руки уродовали синяки — уже пожелтевшие и совсем свежие. На кистях и лодыжках виднелись ссадины, подсохшие и только начавшие заживать. А на горле синяки, старые и новые, обступали полосу, похожую на след от ожога — на самом деле, скорее всего, от веревки.

— Черт побери, женщина, есть у тебя имя? — сдавшись, спросила Кэтрин. Она наклонилась к плачущей и заглянула ей в глаза.

— Сара, — наконец ответила та, шмыгая носом. — Сара Томас.

— А меня зовут Кэтрин.

Девушка слабо улыбнулась сквозь слезы. Она сидела, обхватив себя руками и раскачиваясь взад-вперед, по-детски пытаясь успокоиться.

Кэтрин пододвинулась к ней на кровати.

— Так, давай разбираться последовательно. Хорошо?

— Угу.

— Как долго ты тут находишься?

— Я… я точно не знаю. Думаю, неделю. Тут теряешь счет времени, сама увидишь…

Кэтрин закатила глаза, чувствуя, как возвращается ярость.

— Боже мой, надеюсь, не увижу!

— Когда тебя похитили? — отважилась спросить Сара. — Какого числа?

— Восемнадцатого февраля, — хмурясь, ответила Кэтрин. — После обеда.

— О, — отреагировала Сара, и по лицу ее снова покатились слезы. — Значит, прошло уже восемь дней.

Кэтрин оторопела. Неужели такое возможно? Иногда она слышала в новостях или читала в Интернете о какой-нибудь несчастной девице, которую нашли прикованной цепями в подземелье, — сущее Средневековье! Или про похищенных красоток, которых какой-то фрик держал в качестве секс-рабынь в подвале дома. Или про изловленного маньяка-убийцу, охотившегося на очень похожих друг на друга женщин.

Кэтрин никогда не обращала особого внимания на эти новости, всякий раз отмахиваясь от них, считая, что такое случается только с рисковыми девицами, проститутками и маргиналками, с обитательницами самых глухих медвежьих углов Америки. Но такое никак не могло произойти с кем-то вроде нее — с ординатором третьего года, замужней женщиной с ребенком, ведущей правильную, честную жизнь. Или могло? Теперь она сожалела о своей невнимательности. А вдруг где-то в деталях этих историй она нашла бы ключ, зацепку, нечто, что помогло бы ей вырваться на свободу?..

Кэтрин глянула на свое отражение в зеркале, потом на сидящую рядом Сару и чуть не вздрогнула. Они были похожи, как сестры. Такая же фигура, цвет кожи, волосы… как говорится, один типаж. Стандарт красоты. Это нехорошо.

Она глубоко вздохнула, сосредоточившись на том, как воздух наполняет легкие. Пора было брать ситуацию под контроль.

— Сара, как я сюда попала?

— Он принес тебя несколько часов назад. Ты очень крепко спала, совсем как я, когда меня приволокли сюда.

— Кто он такой?

— Э… он тот, кто меня похитил. Иногда он приходит и…

— Опиши мне его, пожалуйста.

Сара нервно потерла ладони.

— Он высокий и худой, — зашептала она, отвернувшись от окна. — Лысеющий блондин.

— Каким образом он тебя похитил?

— Он сказал, что что-то случилось с мужем. И… я повелась.

Знакомая история. Их похитил один и тот же мужчина, и он использовал одну и ту же приманку. Кэтрин хотела было дотронуться до Сары, но побоялась класть свою ледяную ладонь на обнаженное плечо девушки.

— Что было потом?

— Я проснулась тут, на этой кровати… Лиза еще была здесь, она разговаривала со мной, пока я не перестала плакать.

— Кто такая Лиза?

Сара прикусила губу и уставилась в пол. Плечи ее сгорбились, и по щеке покатилась слеза.

— Та, кого взяли до меня.

— Где она сейчас? — нахмурилась Кэтрин.

В комнате повисла тяжелая осязаемая тишина.

— Они убили ее.

Кэтрин ощутила, как ее накрывает волна паники, как жаркая кровь приливает к голове. Вскочив, молодая женщина подбежала к двери и стучала по ней кулаками, пинала ногами и кричала до тех пор, пока силы ее не иссякли и она не свалилась на пол и не зарыдала, обхватив колени руками.

Некоторое время спустя Кэтрин почувствовала, что рядом кто-то есть. Она подняла опухшие глаза и увидела, что Сара пристроилась около нее.

— Ну же, ты должна перестать плакать, — зашептала девушка. — Ничего хорошего из этого не выйдет. Давай-ка усадим тебя в это кресло, — продолжила она, помогая Кэтрин встать.

Молодая женщина позволила довести себя до кресла и села, не в состоянии говорить, а тем более сопротивляться. Наконец под Сарины ласковые увещевания рыдания Кэтрин постепенно утихли. Не прислушиваясь к словам подруги по несчастью, она пыталась припомнить, как выглядит ее сын, когда смеется, и что сказал ей муж, когда они последний раз держались за руки. Кэтрин позволила своему рассудку обратиться туда, где было безопасно и радостно, и во второй раз с момента похищения к ней вернулась способность размышлять здраво.

— Ты все выдержишь, — убеждала Сара. — Я же выдержала. Надо только подчиниться… делать то, что он хочет. Будь сильной.

— Черта с два я подчинюсь! — огрызнулась Кэтрин. — Я не сдамся, ему придется меня заставить.

— Другого выхода нет, — забеспокоившись, настаивала Сара. — Он причинит тебе боль.

— Судя по всему, дорогуша, боль он причинит в любом случае, — сухо заметила Кэтрин. — Вряд ли он приволок меня на спа-процедуры.

— Давай я тебе кое-что покажу, — прошептала Сара ей на ухо.

Схватив дрожащими ледяными пальцами руку Кэтрин, она повела ее к кровати, встала лицом к стене, рядом со спинкой, так чтобы ничего не было видно из окна, и притянула поближе к себе. Затем указала на выцарапанные на стене надписи:

— Видишь, сколько имен? Эти женщины побывали здесь до нас. Вот Лиза, — добавила Сара, проводя пальцем по имени бывшей соседки. — Я должна вписать свое.

Кэтрин застыла, уставившись на список полными ужаса глазами.

— Сколько их тут? — выдохнула она.

— Четырнадцать. Я буду пятнадцатой. Мне придется сделать это совсем скоро.

— Почему?

— Это вот-вот случится. Теперь, когда ты здесь. Через день… может, через два. Точно сказать трудно.

Внезапно ослабев всем телом, Кэтрин рухнула на кровать. Она так и сидела, сгорбившись, не в состоянии ни говорить, ни думать. Дыхание участилось, сердце в груди колотилось молотом. И ведь никуда не денешься, никуда не сбежишь. Она умрет здесь, в этой богом забытой комнате.

Сара отделила прядь ее волос и провела по ним расческой.

— Не трогай меня! — взвизгнула Кэтрин, испуганно вскакивая с кровати. — Убери руки и больше никогда ко мне не прикасайся.

Подруга по несчастью изумленно уставилась на нее.

— Ты не понимаешь, — объяснила она, как бы оправдываясь. — Я должна… мне надо подготовить тебя.

— Черта с два! — ответила Кэтрин и отстранилась. Она пристально оглядела девушку и снова спросила: — Почему все-таки ты голая?

— Он так хочет, — пробормотала Сара, опуская глаза и слегка краснея.

— Но ведь у тебя есть одежда? — настаивала Кэтрин, указывая на груду вещей на полу.

— Тут не все мое, — бросив на вещи испуганный взгляд, сказала Сара.

— Мне почему-то кажется, что прежние владелицы сильно возражать не станут. Так зачем это делать? Зачем ходить раздетой?

— Мы должны ему подчиняться, — захныкала Сара. — Он все видит и слышит.

Кэтрин закусила губу. От Сары было немного толку. Скорее всего, девушка была настолько запугана, что перестала соображать. А может, своими глазами видела, к чему приводит неповиновение. Но Кэтрин не собиралась сдаваться без борьбы и уж точно не намеревалась расхаживать голой перед каким-то чертовым темным окном.

— А что все-таки там находится? — поинтересовалась Кэтрин, показывая туда рукой.

Сара отшатнулась, словно увидела чудовище. Глаза ее округлились от ужаса, и она быстро отвернулась от окна.

— Может, тебе повезет, — прошептала она, — и ты никогда этого не узнаешь.

8. Вопросы

Мелисса подготовила новую капельницу и на цыпочках обошла мужчину, дремавшего в кресле около кровати. Она выяснила, что это и есть тот самый «кот», о котором спрашивала пациентка. Прозвище ему очень подходило. Бесшумно повесив новый пакет с лекарством и отцепив старый, молодая женщина подсоединила трубки и повернулась, намереваясь уйти, но встретилась взглядом с проснувшимся посетителем и выдавила улыбку, шепотом произнося слова приветствия:

— Доброе утро.

— Угу, — низким хриплым голосом ответил он.

Мелиссе стало страшно. Она выдохнула, только когда отошла на приличное расстояние и оказалась около шкафчика с медикаментами. По какой-то неведомой причине мужчина внушал ей ужас, хотя ничего особенного не предпринимал. Молодая женщина чувствовала, что он свернет шею любому, кто вздумает навредить выздоравливающему агенту ФБР Тесс Уиннет, включая и ее саму.

Мелисса постаралась отвлечься и вытряхнуть из головы эти опасения, но на их месте вновь закрутились вопросы, которые лишали ее сна по ночам и терзали при свете дня. Двигаясь на автомате, медсестра отметила в карте пациентки время и записала основные жизненные показатели. Но сфокусировать внимание на работе ей было ужасно трудно, поэтому пришлось несколько раз исправлять неверно внесенные данные. Нужно собраться и как-то дотянуть до конца смены, твердила она себе. А потом, вернувшись домой, она даст волю слезам.

Мелисса вновь и вновь вспоминала события прошедшего вечера, надеясь, что в конце концов до нее дойдет их суть. Но пока что этого не случилось. Когда она вернулась домой, посадив сына на самолет, Дерека еще не было. Мелисса ждала его, предвидя неприятные объяснения. Она ведь отправила мальчика на другой конец страны, в Аризону, даже не предупредив об этом его отца! Он будет чертовски недоволен.

Наконец где-то после десяти вечера она услышала шаги Дерека в прихожей и встретила его в дверях гостиной. Муж мельком взглянул на нее, снял пиджак и тяжело опустился на диван. Мелисса предложила ему пива — он кивнул с полуулыбкой, которая, однако, не отразилась в его глазах, — и сообщила, что Чарли побудет какое-то время у ее матери. Дерек отреагировал односложно: «Хорошо». Расслабив узел на галстуке, он скинул ботинки, откинулся на спинку дивана и, держа за горлышко открытую бутылку пива, закрыл глаза. Казалось, задремал — по крайней мере, оставался в одном и том же положении в течение нескольких минут.

Выждав немного, Мелисса решила укрыть мужа пледом и забрать у него пиво, пока то не пролилось. И вот тут-то, когда она оказалась совсем рядом с Дереком, все и пошло кувырком, и сколько бы она ни пыталась сообразить, что же произошло, в голове не прояснялось.

Кажется, все началось с запаха жасмина… Или Мелисса потянулась за бутылкой, а потом уловила чужой запах? Она точно не помнила… да и какое это имело значение. Потянувшись за бутылкой, она, должно быть, разбудила Дерека, потому что тот напрягся, выхватил бутылку из ее внезапно ослабевших пальцев и прорычал себе под нос: «Да что, черт возьми, с тобой такое?» Мелисса застыла, не в силах выдавить ни слова.

Но муж и не ждал ответа. Он снова откинулся на спинку дивана и смежил веки. А она стояла, все сильнее расстраиваясь из-за принесенного им домой нехорошего запаха. Этот запах выворачивал Мелиссе все нутро, вселяя в нее какой-то непонятный страх. И это ощущение никак не проходило.

Ей был хорошо знаком аромат жасминных духов, и она знала, что такое предательство, неверность. Она ненавидела и эти духи, и воспоминания, которые они вызывали. В памяти Мелиссы хранились свидания с Бо, ее школьной привязанностью — тогда она считала, что боги любви улыбаются ей. Она не забыла, как они занимались сексом в доме ее родителей, нашептывая друг другу разные нежности, а затем гуляли по темному парку, взявшись за руки, и клялись не расставаться никогда.

А потом наступило прозрение. Аромат жасмина, шедший от воротника Бо, его неуклюжие попытки отрицать неверность… Чтобы парень утратил бдительность, Мелисса прикинулась беспечной, и тогда он все ей выложил. Бо влюбился в Жасмин, ее лучшую подругу. Очень переживал, но ничего не смог с собой поделать.

После завершения того разговора Мелисса еще долго стояла неподвижно, размышляя, что же делать дальше. Не пойти ли к так называемой лучшей подруге и не поинтересоваться ли, что та думает по поводу их дружбы? Хорошо, что тщеславная Жасмин ужасно любила поливаться духами, носившими ее имя. Эта сучка оставила на Бо такой явный след, что не заметить его было просто невозможно! Мелиссу радовало, что она учуяла этот приторный аромат — лучше раньше, чем позже! — но кто знает, сколько времени парень изменял ей. Проклятый запах жасмина пропитывал все вокруг на протяжении месяцев, если не лет. Как же Мелиссе хотелось объясниться с Жасмин начистоту!

Однако делать этого она не стала. Сердце ее было разбито. В тот день она потеряла первую любовь, лучшую подругу и способность вновь довериться мужчине. Вскоре после этого Мелисса окончила школу и переехала во Флориду, где стала учиться на медсестру. Но она навсегда запомнила запах жасминных духов.

И вот почти одиннадцать лет спустя этот символ предательства, этот отвратительный аромат, пропитавший воротник ее мужа, опять возник в ее жизни. Неужели у Дерека с кем-то роман? Может, из-за этого он и отдалился от Мелиссы в последнее время, охладел к ней?

Она снова и снова вспоминала, как стояла перед диваном, на котором спал муж. В тот момент паника буквально пригвоздила ее к месту — она могла лишь втягивать носом воздух и слушать, как гулко бухает в груди сердце. В голове у нее проносился миллион тревожных, ужасающих мыслей. Если у него роман, то что ей делать? Как узнать наверняка? Попробовать вызвать его на прямой разговор? А вдруг он набросится на нее с кулаками, едва заслышав об этом? Дерек вообще-то не склонен к насилию. По крайней мере, Мелисса так думала, пока он не ударил сына.

А что, если она ошибается? Если у нее просто разыгралось воображение? Нет, запах жасмина ей не примерещился, но, вероятно, он мог появиться и по какой-то иной причине. Наверное, Дерек все время задерживается, потому что начался сезон сдачи налоговых деклараций — в эту пору у него на работе всегда аврал. И они взяли кого-то на подмогу. А новая коллега выливает на себя жасминовые духи литрами, и потому запах «прилип» к одежде ее мужа, несмотря на то что тот даже не притрагивался к этой особе. Например, их пиджаки висят рядом на одной вешалке. Скорее всего, все дело в этом.

Вчера вечером ее усталый мозг уцепился за эту гипотезу, всячески лелея ее и дополняя подробностями. Мелисса живо представила себе непривлекательную коллегу-толстуху климактерического возраста, потерявшую чувство меры и не осознающую, насколько она перебарщивает с духами, и деревянную вешалку в офисе мужа, на которую все сотрудники вешали пиджаки, чтобы засучив рукава ударно трудиться весь день. В конце концов, сезон налоговых деклараций только начался.

Или Дерек все-таки ей изменял?

Звук разбитого стекла заставил Мелиссу вздрогнуть. Она глянула себе под ноги и поняла, что выронила несколько пробирок. Пробормотав извинения, она мигом все прибрала и тщательно вымыла руки.

— У вас все в порядке? — спросил Кот.

— Все отлично. Извините за беспорядок, — сглотнув слезы, ответила Мелисса.

Она надела свежую пару нитриловых перчаток и, прихватив новые пробирки, подошла к Тесс. Кот напряженно следил за каждым ее движением.

— Она поправится, — мягко произнесла Мелисса.

Мужчина нахмурился. Похоже, он не доверял медсестре и не желал, чтобы та приближалась к пациентке.

Мелисса попыталась понять, кто он такой. По возрасту Кот годился пациентке в отцы или даже в дедушки. В каких бы отношениях эти двое ни состояли, это была особая связь. Он очень ее любил, а она доверяла ему больше всех на свете. Под наркозом люди говорят только стопроцентную правду, а Тесс Уиннет назвала его имя.

— Ее показатели улучшаются, — добавила Мелисса, указывая на мониторы. — Она скоро проснется.

9. Выезд на дом

Мичовски подрулил к дому в Пемброк-Пайнс и внимательно его оглядел. От людей, оскорбленных тем, что их дочка вышла замуж за латиноса, он ожидал большего пафоса. Сдается, они были не богатеями, трясущимися над своим дитятком, а банальными расистами.

— Готов? — подтолкнул его Фраделла.

— Ага, — пробормотал детектив, слегка сконфузившись оттого, что младший напарник его подбадривает.

Мичовски предпочитал думать, что глубоко анализирует ситуацию, не тормозит, а просто проявляет осторожность. К беседам он всегда готовился заранее и структурировал свои мысли, особенно если предстояло иметь дело со скорбящими родственниками. Вероятно, скакать галопом по Европам, как поступал Фраделла, было проще, только от этого Мичовски не стал бы лучше как полицейский, не раскрыл бы больше дел и не совершил бы меньше ошибок. В последнее время он много думал о своих ошибках, допущенных за долгие годы, и о последствиях, которые эти ошибки повлекли за собой.

Мичовски нажал на звонок и сквозь цветную стеклянную вставку во входной двери услышал мелодичный звон. Мужчина лет семидесяти широко распахнул дверь и пригласил их войти, не дожидаясь, пока полицейские достанут свои жетоны. Но Мичовски проявил сдержанность — сначала предъявил удостоверение и уточнил:

— Мистер Траск? Детективы Мичовски и Фраделла, округ Палм-Бич.

Хозяин дома кивнул и, вновь приглашающе взмахнув рукой, зашагал вглубь дома. Детективы проследовали за ним в гостиную, где в кресле сидела с вязанием женщина, тоже вошедшая в пору осени жизни.

— А, у нас гости, — улыбнулась она. — Поставь кофейник, дорогой.

Мичовски перевел недоуменный взгляд с расстроенного лица старика на блаженную улыбку его жены.

— Она… уже не та, что была раньше, — пояснил мистер Траск. — У нее Альцгеймер. Впервые я рад этому. Она не испытает боли от потери Лизы. Событий последних лет для нее не существует.

Ссутулившись, мужчина уставился в пол и прикрыл рот морщинистой, покрытой вздутыми венами и старческими пигментными пятнами ладонью.

— Мистер Траск, мы искренне сочувствуем вашей утрате, — сказал Мичовски. — Но нам необходимо задать вам несколько вопросов…

Старик, глядя себе под ноги, махнул рукой, чтобы детектив продолжал.

— Известно ли вам о каких-либо проблемах в семейной жизни вашей дочери?

— Не считая того, что она выскочила за никчемного иммигрантишку? — сухо усмехнувшись, уточнил отец Лизы. Его скорбь испарилась, уступив место гневу.

Фраделла и Мичовски быстро переглянулись.

— Мистер Рамос работает инженером, не так ли? — спросил Тодд.

— Да-да, ну и что? — ответил мистер Траск. — Это не давало ему права, если вы меня понимаете.

Фраделла посмотрел старику в глаза.

— Права на что?

— На то, чтобы жениться на моей единственной дочери.

Мичовски строго глянул на Фраделлу. Бессмысленно раздражать скорбящего отца, какими бы возмутительными ни были его взгляды.

— Они ссорились?

— Не знаю, ссорились ли они вообще, — пожал плечами мистер Траск. — Мы не так часто общались. Сначала он забрал у нас дочь, а потом и ее сына.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Мичовски.

— Дилан — не родной сын Энрике. Лиза встречалась с другим молодым человеком, приятным, с хорошей стабильной работой. Дилан его сын.

— Как же Энрике забрал Дилана? Я вас не понимаю, — заинтересовался Фраделла.

— Он усыновил мальчика. И теперь, когда Лизы не стало, я не смогу оформить опеку. Скорей всего, он не позволит мне даже видеться с внуком.

— А как же биологический отец Дилана? — не отступал Фраделла. — Он был недоволен усыновлением?

— Не-а… он отказался от родительских прав, к несчастью. У него другая девушка, и он делает карьеру. Я его не виню. В разрыве была виновата Лиза, а не он. Она бросила его и ушла к этому ужасному типу.

— Какую карьеру? Чем он занимается?

— Настоящий отец Дилана? Он администратор в местном «Холл Фудс Маркет». Это настоящая работа, ответственная, понимаете ли.

Детективы обменялись взглядами, потом встали и поблагодарили мистера Траска. Больше ничего из этой беседы выжать было нельзя.

Усевшись в машину, Фраделла присвистнул.

— Менеджер в продовольственном магазине — более желанная и достойная работа, чем инженер? С каких это пор?

Мичовски горько ухмыльнулся.

— С тех пор, как кое-кто стал дальтоником, — сказал он, заводя мотор и выезжая на дорогу. — Некоторые люди слепнут от ненависти, когда видят человека не с тем цветом кожи.

— Гм… Итак, мы ничего не узнали, — подвел итог Фраделла. — Что дальше?

— Последний раз Лиза Траск воспользовалась кредиткой в парикмахерском салоне. В день своего исчезновения. Она спустила там почти триста баксов и провела кучу времени. Должно быть, наболталась всласть!

— Разве Бьюкенен не беседовала с парикмахером?

— Тебе нужно объяснять разницу между допросами по делу о пропавшем человеке и об убийстве? Эта парикмахерша… э-э-э… Жюстина, — добавил Мичовски, быстро справившись по своим записям, — вероятно, последней видела Лизу Траск живой.

— Хорошо, — согласился Фраделла. — Думаю, однако, что убить ее мог и супруг.

— А почему ты так думаешь? — спросил Мичовски, сосредоточившись на ставшей напряженной дорожной ситуации.

— Допустим, все это время Лиза находилась дома, связанная или под наркозом. Сидит под замком и возможности подать весточку родным не имеет. А муженек заявляет о ее пропаже и участвует во всем этом цирке. А когда суета утихает — бумс! — он обнаруживает тело жены на собственном заднем дворе!

Мичовски рассмеялся:

— Вот почему расследование не терпит суеты, Тодд! Где тут мотив? И в доме нет никаких следов. И потом, Лиза видела мужика с веревкой в тот момент, когда ее муж находился в доме. Значит, это был не он. У тебя на него ничего нет.

— Но, Гэри, ты же знаком со статистикой? В большинстве случаев убийца — муж. Поэтому я с высокой долей вероятности прав.

Мичовски тяжело вздохнул и покачал головой:

— Давай дождемся заключения по вскрытию от Риццы. А до тех пор уважь меня — будем считать, что Энрике этого не делал. Я готов поставить эту красивенькую хрустящую двадцатку, — добавил детектив, с широкой улыбкой доставая из бумажника купюру, — на то, что док обнаружит кое-что неожиданное на теле Лизы. Если повезет, может быть, даже ДНК.

Фраделла с секунду рассматривал лицо напарника.

— Ну хорошо, по рукам. Но почему ты так настаиваешь? Откуда такая уверенность?

— Назовем это моей чуйкой, — загадочно ответил Мичовски. — Двадцать пять лет опыта плюс кое-что, однажды сказанное Тесс Уиннет.

— А именно?

— Она как-то сказала, что удушение — это акт интимный, самый интимный из всех видов убийств. А чем больше страсти и личных мотивов, тем вероятнее, что убийца совершит ошибку.

10. Стилист

Они зарулили на небольшую парковку при салоне «Волны и сияние», который Лиза Траск посетила непосредственно перед исчезновением. Парковкой также пользовались банк и шикарный ресторан, что было весьма сподручно для роскошных дамочек, которые приезжали по своим делам в этот элитный район.

Мичовски зашел в заведение первым. К нему тут же подплыла молодая красотка, сияя ослепительной улыбкой, и окинула его короткий ежик слегка растерянным взглядом.

— Сегодня вы будете неотразимы, — по привычке с энтузиазмом объявила она. — Только дайте нам немного времени. Кто ваш чудо-мастер?

— О, то есть потребуется чудо, чтобы я мог выглядеть неотразимо? — не сдержался детектив, чуть смягчив сарказм улыбкой.

У девицы отвисла челюсть.

— Нам нужна Жюстина, — продолжил он, доставая свой жетон.

— Вам туда, — ответила девушка. — Я вас провожу.

Она остановилась около одетой во все черное высокой худощавой блондинки и зашептала той что-то на ухо.

— Хорошо, пусть кто-нибудь меня заменит, — попросила Жюстина и обернулась к детективам: — Я вас слушаю.

— Мичовски и Фраделла, — представил себя и напарника старший детектив. — У нас к вам несколько вопросов. Мы можем где-нибудь уединиться?

Жюстина направилась в заднюю часть салона и вывела их наружу через пожарный выход. Снаружи, за зданием парикмахерской, обнаружился симпатичный скверик, где барышня немедленно закурила сигарету.

— Можно совместить полезное с приятным, — объяснила она, держа сигарету тонкими длинными пальцами. Ухоженные ногти, покрытые свежим лаком, мастерски выделенные брови, безукоризненно лежащая губная помада. Жюстина сама была живой рекламой салона.

Заметив у нее на внутренней стороне предплечья татуировку в виде ножниц, Мичовски улыбнулся:

— Ваш личный бренд?

— Можно и так сказать, — улыбнулась Жюстина в ответ. — Люблю делать прически.

Мичовски достал телефон и показал девушке фотографию на экране.

— Она была здесь на прошлой неделе, десятого числа. Ее зовут Лиза Траск. Вы, наверное, помните, как беседовали о ней с детективом Бьюкенен?

Девушка выпустила длинную струю дыма.

— Да, я помню мисс Бьюкенен. Я сказала ей, что не имею представления, куда пошла Лиза после салона. Мы о таком не спрашиваем.

— Но она просидела у вас в кресле довольно долго, так?

— Должно быть, больше двух часов, да. Она всегда сначала выпрямляла волосы, а потом мы делаем крупную завивку, чтобы волосы лежали волнами, а не барашком. Мы также тонируем их темной и светлой красками, чтобы создать объем, а подстригаем и укладываем уже в конце. Лиза наша постоянная клиентка.

Второй раз за утро Фраделла присвистнул:

— Так много усилий, когда она и так прекрасно выглядела?

Девушка ухмыльнулась:

— Ее красота, детектив, была результатом многочасовых усилий и сотен потраченных долларов. Естественной красоты не существует, во всяком случае настоящей красоты.

— Это правда, что вы обсуждаете с клиентками всякого рода личные проблемы? — поинтересовался Мичовски. — Моя жена говорит, что ей не нужен психотерапевт, потому что у нее отличный парикмахер.

Жюстина сверкнула глазами.

— Если у нее хорошие отношения со стилистом, то да. Я могу понять, почему она так считает, — сухо парировала девушка, подчеркнув слово «стилист».

Мичовски мысленно отметил, как ее надо называть.

— А как было у вас? С Лизой Траск?

— Говорили ли мы на личные темы? Да, говорили.

— О чем она тогда думала? Вы можете припомнить?

Жюстина нахмурилась и посмотрела детективу в глаза:

— Вы уже во второй раз употребляете прошедшее время. В чем дело, детектив? Что случилось с Лизой? — Она нервно отбросила окурок.

— Боюсь, у меня плохие новости. Лизу убили.

Девушка ахнула, прикрыв рот ладонью. А затем прикурила новую сигарету и глубоко затянулась.

— Ну хорошо, что вы хотите знать? — теперь ее голос стал более низким и глубоким. Скрывать секреты больше не было необходимости.

— Все, что вы можете нам поведать, — призвал Жюстину к откровенности Фраделла.

— Она была расстроена, у нее были проблемы в семье. Рассказывала, что ее отец и муж не ладят, и потому сын лишен возможности нормально общаться с дедушкой и бабушкой. Она переживала из-за этого. Но не хотела, чтобы ее отец отравлял сознание мальчика «своей абсурдной ненавистью». Поэтому ей приходилось держать их на расстоянии друг от друга. Однако ее угнетало, что в семье не складываются нормальные отношения.

— Может, Лиза спорила или ссорилась с мужем или с отцом?

— Ни о чем таком она не говорила. Скорее, делилась внутренними переживаниями.

— Каким она была человеком?

Жюстина улыбнулась:

— Она была… молода душой. Глаза ее сверкали, несмотря на замужество и маленького ребенка. Однажды, когда Лиза сидела у меня в кресле с фольгой на волосах, прибыл курьер. Она не сводила взгляда с его тугой попки, пока он не уехал. Я помню, она хихикнула и сказала: «Смотреть ведь не запрещается?» Я в ответ засмеялась.

— А романы? Были ли в ее жизни другие мужчины? — спросил Мичовски.

— Она не рассказывала. Казалось, она счастлива в браке, но не хочет хоронить себя заживо. Некоторые считают, что раз женщина завязала узелок, то всему конец. Но замужество — это не смерть, детектив, вы меня понимаете? Мы все жаждем внимания и в состоянии восхищаться мужской красотой.

— Что-нибудь еще вспомните?

Жюстина задумалась. Она почти докурила вторую сигарету и посмотрела на нее разочарованно.

— Лиза упоминала какого-то фрика, который караулил ее возле дома. Но вы, ребята, должно быть, уже знаете про это. Она сказала, что обращалась в полицию.

— Угу, — ответил Мичовски и протянул ей свою визитку. — Позвоните мне, если что-нибудь еще придет на ум.

— Позвоню, — пообещала Жюстина, прислоняясь к стене.

Детективы обогнули здание, направляясь к парковке, но прежде чем они успели свернуть за угол, Мичовски увидел, как девушка прикуривает третью сигарету. Скорее всего, Жюстина поделилась с ними далеко не всеми секретами своей клиентки.

— Я поведу, — предложил Фраделла, протягивая руку за ключами.

Мичовски пристально взглянул на напарника, но ключи все-таки отдал.

— Могу я спросить почему?

— Да просто так, — ответил Фраделла. — Ради смеха. Ну и чтобы разделить обязанности по-честному.

Старший детектив погрузился в раздумья. Его лоб прорезала глубокая морщина.

— Я вот думаю… Она посещала салон постоянно. А не дороговато ли для нее было это место? Сдается мне, вряд ли по карману.

— М-м… Лиза работала аналитиком в банке, ей было двадцать четыре, муж — инженер. Может, и дороговато, — согласился Фраделла. — Стоит это учитывать. Но если у нее не имелось других слабостей, отчего бы ей не потратить иногда три сотни баксов?

— Ну да, ты прав, у нас нет никакой информации, — со вздохом признал Мичовски.

11. В темноте

Он наблюдал за девушками из темноты. Они больше не разговаривали. Одна свернулась в кресле, поджав под себя ноги. Другая притворялась спящей, укрывшись одеялом, но ее выдавали судорожные вздохи. Эта новенькая была гордячкой. И больше всех предыдущих напоминала ему мать. Ее манеру в гневе откидывать назад волосы. И эти искры, летевшие из глаз, когда она молотила кулаками в окно, вопя и выкрикивая проклятия в нескончаемых приступах ярости, после которых начинала задыхаться, израненная, но не сломленная. Точь-в-точь как его мать.

Он закрыл глаза и сжал кулаки. Беспорядочные воспоминания наполняли его мозг. Он вновь видел себя маленьким мальчиком, прятавшимся в темном чулане, ребенком, которому не хватало смелости выползти наружу и в одиночку встретиться лицом к лицу с этим жутким миром. Неизвестно, сколько часов прошло с того момента, как он обрел убежище среди вытертых вещей и старых игрушек, должно быть, задремал или просто потерял счет времени. Внезапно по глазам ударил яркий свет, исходивший от люстры, которая висела под потолком спальни, — открылась дверь чулана. Мальчик зажмурился и заморгал — отец! Опускаясь на корточки, он сказал:

— Вот ты где, малыш! Пора выбираться наружу, — потом протянул руки и попытался обнять мальчика, но тот разрыдался и принялся отбиваться и вопить. — Что с тобой?

Голос отца звучал нежно и ласково, но мальчик боялся поднять на него глаза и уставился на ковер, а в следующее мгновение оказался на руках в полной безопасности. Некоторое время отец укачивал его, а он прислушивался к шуму удалявшейся грозы. Ветер яростно завывал и бился в окна, трепал гавайские колокольчики, висевшие на крыльце. Свирепый ливень стучал по крыше, время от времени гремел гром — всякий раз его сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

Когда стихия на минуту угомонилась, мальчик набрался смелости и открыл рот.

— А с мамой ничего не случится? — прошептал он едва слышно отцу в ухо.

— Нет, малыш, с ней все в порядке. А почему ты спрашиваешь?

При воспоминании об увиденном в родительской спальне глаза мальчика наполнились слезами.

— Он был такой сердитый. Он держал маму за волосы двумя руками. Хотя она и просила у него прощения.

Руки отца напряглись.

— Кто? — спросил отец тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Кто сердился на маму?

— Дядя какой-то… я не знаю.

— А где ты его увидел, малыш?

— В маминой спальне, я же тебе сказал, — мальчик поежился, но остался сидеть на руках у отца и зарылся лицом ему в грудь, когда в комнате сверкнула молния.

— А мама плакала?

— Угу. Она стояла на коленях перед ним, как в церкви. Но он не обращал внимания и тянул ее за волосы. И в доме было жарко.

Отец нахмурился и поднес лицо сына к глазам.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что они были без одежды.

— О боже… — произнес отец, и мальчик почувствовал, как тот часто и хрипло дышит.

— Она не кричала, пап, она не боялась. С ней все будет хорошо?

Отец не ответил. Он бросился вон из чулана с ребенком на руках и, сжимая его в объятиях, побежал по дому в поисках жены, ногой распахивая одну за другой двери и выкрикивая ее имя каждые несколько секунд. И тогда мальчику стало страшно. В конце концов отец опустил его, и он забрался на диван в гостиной, свернулся калачиком в углу и стал ждать, когда пройдет гроза.

В тот вечер отец долго метался по дому, ожидая появления мамы мальчика. И когда она вошла в гостиную, ничего не сказал и не спросил, а набросился на нее, размахивая кулаками, и с силой ударил.

— Проклятая шлюха!

После очередного удара она упала на пол, выкрикивая что-то нечленораздельное, отбиваясь и царапая ему лицо, но отец быстро справился с ней. Он прижал жену к полу и сел на нее верхом, так что она не могла ни пошевельнуться, ни сопротивляться. Одной рукой отец держал ее руки над головой, а другой пытался придушить, а она брыкалась и извивалась на полу, пытаясь высвободиться.

— Сына не постеснялась, сука гребаная?

Она давилась и хватала ртом воздух, отчаянно отбиваясь. Отец разжал хватку на ее шее, ударил по лицу и потянулся за ее шарфом. Он взял шелковую ткань и намотал пару раз на руку, чтобы шарф не соскользнул, а потом, набросив другой конец шарфа ей на шею, сделал пару витков и начал тянуть.

— Папа!

Пронзительный крик сына заставил его вздрогнуть. Мужчина обернулся, посмотрел на мальчика и на мгновение потерял контроль над ситуацией, на какую-то долю секунды ослабил хватку. И его жена тут же этим воспользовалась: она высвободилась и лягнула его изо всех сил в пах. Он охнул и завалился на бок, скрючившись и держась за низ живота обеими руками. В следующую секунду раздался звук заведенного двигателя машины, который очень быстро стих, перекрываемый раскатами грома.

Это было его последнее воспоминание о матери. В разорванной одежде, с окровавленной губой и распухшим глазом она спасалась бегством. Она задыхалась и сыпала ругательствами. С тех пор сын никогда ее не видел и ничего о ней не слышал. Буря улеглась, оставив от их семьи одни осколки.

Только годы спустя он понял, что же на самом деле произошло в их доме в тот день, но простить мать или понять ее так и не смог. Лишь пожиравший его сердце гнев разгорелся еще ярче — она бросила его, лишила нормального детства… И ради чего?!

И все же он не переставал высматривать ее в толпе. Он хотел знать, действительно ли она была такой красивой, как ему запомнилось. Хотел спросить, почему она предала их ради какого-то незнакомца. Жаждал наказать ее за предательство, за ту бесконечную боль, которую она причинила и ему, и отцу, за все эти долгие годы страданий. Он горел желанием закончить то, что начал его отец…

Наконец воспоминания начали отступать обратно во тьму, из которой они возникли, и он постепенно стал возвращаться к реалиям своей нынешней взрослой жизни. Открыв глаза, отпустил подлокотники кресла и почувствовал, как расслабляются пальцы. Он так сильно сжимал их, что теперь суставы, побелевшие и затекшие, болели и хрустели. С минуту он разминал и тер ладони, наблюдая за женщинами, находившимися в гостевой комнате.

Они стояли и тихо переговаривались, одна — совершенно голая, вторая — полностью одетая. Да, у этой новенькой… в ее глазах он видел тот же вызов, что когда-то у своей матери.

Когда он вошел в гостевую комнату, обе женщины, охнув, в ужасе обернулись к нему. Он приблизился к новенькой и заглянул ей в лицо. Она не отвела глаз, и кроме страха он прочел в них еще не утраченные гордость и силу характера. Мужчина поднял руку и ласково провел ладонью по ее лицу. Женщина отпрянула, фыркнула, не скрывая отвращения, и отвернулась. Он ухмыльнулся и обратился ко второй:

— Подготовь ее.

А затем, не дожидаясь ответа, покинул комнату.

12. Подготовка

Кэтрин смогла выдохнуть лишь после того, как за похитителем закрылась дверь и пленницы остались в адской комнате. Инстинкт толкнул их друг другу в объятия. Обе не сводили глаз с запертой двери в страхе, что он передумает и вернется обратно.

— Кто это, черт возьми, был? — шепотом спросила Кэтрин. — Похитил меня не он. Этот выше и сильнее…

— Да, я знаю, — ответила Сара. — Их двое.

— Ну и дела… — сглотнув, проговорила Кэтрин. — Мне казалось, ты говорила, что он иногда приходит за тобой. Он. То есть один человек.

— Ну да, этот ко мне ни разу не притронулся, только тот, другой… — Сара отвела взгляд и чуть покраснела.

Погрузившись в раздумья, Кэтрин медленно мерила комнату шагами. На лбу и вокруг носа проступило по две глубокие складки. А что, если они никогда отсюда не выберутся? Вдруг это конец? Когда-нибудь копы, может быть, поймают этих животных, выкопают захороненные черт-те где тела, и она станет очередным упоминанием в некоем списке, в местной газете или теленовостях. Как правило, все именно так и заканчивается. Ни будущего, ни надежды. Лишь темнота и злой рок. От этой мысли ей было страшно дышать, страшно жить. Теперь руки у нее тряслись не переставая, а пульс зашкаливал даже за клинический предел тахикардии.

Кэтрин наблюдала, как Сара открывает ящики комода и достает оттуда какие-то предметы. Но она не присматривалась. Ей не давало покоя только одно:

— Как нам отсюда выбраться?

Соседка обернулась и устало посмотрела на нее:

— Никак. Отсюда не выбраться.

— А ты пыталась? А другие? — Кэтрин указала на выцарапанный на стене за кроватью список имен. — Я ни за что не поверю, что столько женщин сдались и подчинились прихотям похитителей. Наверняка они что-то пробовали предпринять.

Сара горько усмехнулась:

— Так вот что ты подумала? Что мы все просто сдались и не пытались за себя побороться?

Кэтрин нахмурилась, ожидая продолжения.

— Они видят все, что мы тут делаем, — объяснила соседка. — Слышат все, что мы говорим. Стены здесь капитальные. Лиза простучала каждый дюйм, пытаясь найти лазейку. Дверь прочная, из массива дерева и закрыта на засовы. Здесь нам никак не прорваться. Ну же, скажи, что мы упустили?

Кэтрин сжала губы, обдумывая другие варианты побега.

— Извини, — прошептала она.

А потом подошла к Саре, обняла ее и тихо проговорила на ухо:

— А что, если мы набросимся на него, когда он в следующий раз зайдет? Это могло бы сработать. Надавить ему пальцами на глаза. Я знаю, куда надо нажать, чтобы ослабить его за считаные секунды.

Сначала Сара слегка напряглась, но потом неуверенно обняла сокамерницу в ответ.

— Такое уже было, Лиза мне рассказывала. Их месть была страшной. Я… я просто не смогу, прости, — она оттолкнула Кэтрин и вернулась к комоду.

Кэтрин наблюдала, как Сара возится на комоде с косметикой. Она раскладывала все по категориям. Принадлежности для макияжа в одну сторону, пилку для ногтей, маникюрный набор и крем для рук — в другую. Наполняя комнату знакомым запахом, работал нагреватель для воска. Кэтрин не могла оторвать взгляда от длинной металлической пилки для ногтей. Вместо того чтобы выдавливать мерзавцу глаза, лучше было бы пырнуть его пилкой. В голову приходили и другие варианты, но Кэтрин знала, что в одиночку ей не справиться.

— Ладно, приступим, — мягко произнесла Сара, стараясь скрыть вздох.

— Приступим к чему?

— Будем тебя готовить, — ответила девушка, потупив глаза. — Ты же слышала, что он сказал.

— Так вот что он имел в виду? Прихорашивать меня для встречи с ними, чтобы им было приятней меня насиловать? — холодно произнесла Кэтрин. — Ты, наверное, издеваешься надо мной?

— Нет, вовсе нет, — печальным шепотом ответила Сара. — Мы должны это сделать. От всех волос нужно избавиться, абсолютно от всех. Он этого не любит. Потом обработать ногти и каждый день накладывать макияж. Таково правило.

Кэтрин смотрела на голое тело Сары, изучая каждую точку на ее коже и не обращая внимания, что девушка покраснела от смущения. У соседки не было видно ни единого волоска, кроме как на голове. Внезапно на Кэтрин нахлынула волна невыразимой печали. Она испытала сочувствие к стоявшей перед ней девушке, она сожалела о том, что эти ублюдки заставили ее пережить, и о том, что предстояло пережить ей самой. Глаза Кэтрин наполнились слезами, но она сморгнула их и дала волю нараставшему гневу, который оставлял у нее в горле горький привкус желчи.

— Прости, Сара, но я не буду этого делать, — спокойно произнесла Кэтрин и засунула сжатые кулаки поглубже в карманы своих модных брюк.

— Пожалуйста! Мы должны, — настаивала Сара, бросив на темное окно быстрый испуганный взгляд.

Кэтрин уперла руки в бока и повернулась к окну.

— Читай по губам! — сказала она отчетливо и громко. — Пошел ты на…!

13. Пробуждение

Сначала Тесс почувствовала свои веки, которые словно прилипли к глазам. Она с усилием подняла их, и первый же луч света ослепил ее, заставив отвернуться от окна. От резкого движения все поплыло, и молодой женщине пришлось зажмуриться и глубоко вздохнуть, чтобы остановить головокружение. Тут она поняла, что в горле у нее пересохло. Тесс попыталась сглотнуть, но это не помогло.

— А вот и ты, детка, — услышала она голос Кота и, вновь открыв глаза, увидела соломинку аккурат возле своих жаждущих влаги губ. Тесс попыталась улыбнуться и сделала несколько глотков. Чай показался ей восхитительным. Он утолил жажду и смыл металлический привкус во рту.

— Смотрите, кто проснулся! — бодрым голосом произнесла появившаяся рядом с кроватью медсестра и принялась проверять показатели приборов. — Как вы себя чувствуете, специальный агент Уиннет?

— Как если бы меня пырнули ножом, а потом зашили, — хриплым голосом ответила пациентка, и на ее потрескавшихся губах проступила слабая улыбка. — Зовите меня Тесс. Вы же видели мои внутренности. Уж после этого можно называть меня по имени.

Кот широко улыбнулся.

— Рад, что ты пришла в себя, — сказал он и сжал ее ладонь.

— Спасибо, — прошептала она, — что ты здесь.

Он не отпускал ее пальцы. Когда Кот был рядом, она чувствовала себя в безопасности и комфорте.

Медсестра надела ей на руку манжету и принялась накачивать грушей.

— У нас девяносто на пятьдесят семь, — удовлетворенно объявила она. — Хорошо, я доложу доктору о том, что вы проснулись, Тесс.

Медсестра направилась к выходу, и агент Уиннет увидела, как полицейский, сидевший за дверью, вытащил телефон и нажал на быстрый набор.

— Она проснулась. Да, сэр, — произнес он, отключился и набрал следующий номер.

— Не звоните больше никому, — сказала медсестра. — Не сегодня. Она не может принимать посетителей. Доктор все равно не пустит к ней всю толпу.

Наверное, Тесс задремала, потому что медсестра снова была у ее постели и меняла лекарство в капельнице. Тесс попыталась прочитать ее имя на значке, но перед глазами все расплывалось. Два изображения словно накладывались друг на друга и никак не сливались в одну четкую картинку.

— Как вас зовут? — спросила Тесс.

— Мелисса Хендерсон, — ответила медсестра, не отрываясь от своей работы. — Я ваша послеоперационная дневная медсестра.

— Можно звать вас Мелиссой?

— Конечно, милочка.

Тесс улыбнулась и взглянула на Кота. От «специального агента Уиннет» до «милочки» — всего за один час. Таковы нравы Юга, и Тесс они были по душе. Она закрыла глаза, совсем ненадолго.

Когда она проснулась опять, ее кисть сухой теплой рукой держал смутно знакомый высокий мужчина в больничной униформе. На шее у него висел традиционный стетоскоп. Вместо планшета он держал айфон. Его улыбка была приятной, хотя и немного чопорной.

— Агент Уиннет? Я доктор Де Паоло. Я оперировал вас вчера, и вы сделали мне одолжение тем, что перенесли операцию довольно прилично. Благодарю вас за это. Я люблю хорошую статистику, — сказал он. Врач говорил бодро, хотя лучше бы он чуть-чуть понизил голос.

— Спасибо, — ответила Тесс.

Хирург достал из кармана фонарик и проверил ее зрачки, бормоча:

— Так-так.

Потом, слегка нахмурившись, спросил:

— Вы знаете, какой сегодня день?

— Э, операция была вчера, так? — она порылась в памяти. — Девятнадцатое… Вторник.

Де Паоло удовлетворенно улыбнулся:

— Прекрасно! У вас была травма селезенки третьей степени, но нам удалось ее спасти. Каким-то чудом лезвие ножа не задело толстую кишку. Это значит, что у вас нет никаких ограничений по диете, но соблюдайте пока осторожность и наслаждайтесь нашим куриным супчиком и желе. Если вас будет пучить, это создаст нежелательное давление на ваши незажившие швы. Держитесь высокоусвояемой диеты и ешьте побольше протеинов.

Тесс нервно улыбнулась, немного беспокоясь из-за того, что брови доктора оставались нахмуренными.

— На этом, агент Уиннет, хорошие новости заканчиваются. Вы потеряли очень много крови и находились на грани жизни и смерти. Вы впали в состояние гиповолемического шока третьей стадии, и мы ввели вам четыре единицы донорской крови. Возможно, вам понадобится еще.

Он подождал, не спросит ли Тесс о чем-нибудь, но она промолчала. Она продолжала внимательно смотреть на него и слушать.

— Возможны некоторая спутанность сознания, головокружение и боли. Однако, судя по вашему состоянию, вы довольно скоро пойдете на поправку. Вы выздоровеете полностью, агент Уиннет. Вам нужно хорошо отдохнуть. Только, прошу вас, больше никогда так не делайте, ладно?

— Договорились, — улыбнулась Тесс.

— Увидимся завтра утром, — сказал врач и стремительно покинул палату.

Она хотела было приподняться, но острая боль в боку заставила ее отказаться от этой затеи.

— Для этого существует пульт, — подсказала медсестра и вложила ей в руку маленький приборчик на проводе.

Тесс без труда приподняла изголовье кровати. Приняв сидячее положение, она сразу почувствовала себя лучше.

— А это для обезболивания, — добавила Мелисса, протягивая другой пульт. — Если я вдруг выйду, а вам нужно будет прибавить.

— Я обойдусь минимальной дозой, — ответила Тесс. — Не хочу превращаться в зомби.

— Почему меня это не удивляет? — хмыкнув, прокомментировала медсестра и вернулась к своей работе. Она подготавливала новую порцию пробирок. — Вы, крутые ребята, не жалуете обезболивающие.

— Знаешь что, я хочу есть, — сообщила Тесс Коту под большим секретом. — Сойдет и этот супчик.

Дверь открылась. Замявшись у входа на долю секунды, Мичовски и Фраделла вошли в палату.

— Привет, ребята, — сказала Тесс, игнорируя сдвинутые брови медсестры и недовольное бурчание Кота.

— Добро пожаловать в страну живых, Уиннет, — ответил Мичовски с деланым безразличием.

Глаза детектива при этом выражали прямо противоположное. Тесс разглядела его невысказанные страдания.

— Спасибо, что спас меня, — сказала она и взяла его за руку.

Он помолчал, держа ее руку в своей.

— Всегда пожалуйста, — наконец произнес он и сглотнул.

— Прости, что нам пришлось уехать, — извинился Фраделла. — У нас новое дело, довольно странное.

— Без проблем, ребята. Служба превыше всего. А что такого странного?

Обсуждая работу, она вновь испытала прилив энергии. Кровь начала циркулировать по венам, в голове прояснилось после тумана, вызванного обезболивающими.

— Ну ты же знаешь Тодда, — встрял Мичовски. — Ему повсюду мерещатся маньяки. Вчера он думал, что это дело рук мужа жертвы. Сегодня у него уже другая версия. Лично я не считаю, что это серийник. Это одиночное убийство, хотя и немного необычное.

— Расскажите подробнее, — попросила Тесс.

Она приняла от Кота чашку и отхлебнула из нее. Суп оказался вполне съедобным, но не более того. Такая еда не слишком-то ускорит ее выздоровление.

— Э, может, как-нибудь в другой раз, — ответил Мичовски, бросив на Кота тревожный взгляд.

Тот, в свою очередь, посмотрел на Тесс, потом встал и потер поясницу.

— Мне не помешает принять душ и поесть чего-нибудь настоящего, — сообщил он. — Вернусь через час, ладно?

Тесс с улыбкой кивнула ему, и он удалился.

— Ну давайте, выкладывайте, — потребовала она.

— Ладно, — согласился Мичовски, понизив голос, чтобы медсестра не подслушала. — Девушка сначала увидела мужика с веревкой в руках на парковке возле работы. Она подумала, что это какой-то фрик, и проигнорировала его. Два дня спустя чудик с веревкой появился у нее в саду и напугал ее до смерти. Они с мужем сообщили об этом в полицию. Потом она пропала, а неделю спустя оказалась в том же саду, на том самом месте, где стоял фрик с веревкой. Задушенная веревкой, представь себе.

Тесс несколько раз кивнула.

— Ну да, это серийный убийца.

— А я что говорю?! — почти обрадовался Фраделла.

— Жертва только одна, — не согласился Мичовски. — Для серии недостаточно.

— В данном модусе операнди прослеживается несколько типичных для серийного убийцы деталей, даже если он убил пока только одного человека. Или же это мы нашли только одну жертву — такое тоже возможно.

Мичовски уставился на плиточный узор на полу.

— Ну, допустим, я купился.

— Гэри, у него даже почерк свой есть. Я полагаю, ее изнасиловали? — спросила Тесс. Услышав эти слова, медсестра на мгновение посмотрела на пациентку и тут же отвела глаза. Тесс смущенно улыбнулась.

— Да.

— И оставили в определенной позе?

— Ага.

— Уф… А что говорит док Рицца?

— Еще слишком рано. Мы обнаружили ее только вчера вечером. Он пока работает, — ответил Мичовски.

— Есть еще кое-что, — добавил Фраделла. — Убийца заменил ее обручальное кольцо на другое, попроще и подешевле.

Тесс нахмурила лоб еще сильней.

— Окружение отработали?

— Мы разговаривали с мужем жертвы, с родителями, с ее парикмахером, которая последней видела жертву живой. Кое-что прояснилось.

— Со стилистом, — поправил Фраделла, и оба детектива хихикнули.

— Ну да, пардон. Пока док готовит результаты вскрытия и анализирует отпечатки и ДНК, мы изучаем цифровой след, социальные сети, телефонные контакты. Рицца считает, что в этом деле у нас будут и ДНК, и отпечатки, в общем, твердые улики. Он кое-что обнаружил на теле.

— Выясните, не было ли в нашем штате зарегистрированных случаев появления фриков с веревкой, — Тесс ответила на вопросительный взгляд Мичовски застенчивой улыбочкой. — Объявите активный розыск по всей системе. Ну, на случай, если это серийный убийца.

— Ага, я и сам хотел это сделать, но не успел, — кивнул Фраделла.

Тесс устало вздохнула:

— Ну тогда я вам и не нужна вовсе.

— Мы надеялись, что ты нам не понадобишься, — подтвердил Мичовски. — Но что-то подсказывает, что мы ошибались.

14. Обед

Перед тем как отправиться на обед в больничную столовую, Мелисса еще раз проверила все показания приборов в палате Тесс. Она мельком улыбнулась пациентке и помахала рукой:

— Я мигом обернусь.

Федералка вроде ничего. Она явно пользовалась популярностью — в палату потоком шли посетители и непрерывно несли шарики и букеты. Помимо всего прочего, сама пациентка казалась хорошим человеком. Крутая, но не жесткая. В отличие от большинства копов, которых озлобляют ранения, полученные на работе, слишком плохо оплачиваемой для сопряженного с ней риска и приносящей лишь несчастья и беды.

Мелисса закрыла за собой дверь и направилась к лифтам, дав волю мыслям. Отойдя на несколько шагов, она понурилась, плечи ее повисли, но этих перемен в своей осанке она даже не заметила. Как только Мелисса отвлекалась от дел, ею тут же овладевали горестные размышления. Они опустошали ее, наполняя голову неразумными страхами и невыразимой болью.

Неужели Дерек изменял ей? Или она теряет рассудок? У нее внутри все сжималось, когда она воображала, как муж занимается любовью с прекрасной юной незнакомкой. А в следующее мгновение Мелисса представляла, как закатывает ему истерику, а оказывается, что ее подозрения были напрасны.

Двигаясь на автопилоте, она вошла в столовую, протиснувшись сквозь толпу, схватила поднос и встала в очередь. Мелисса высматривала блюда дня, но ничего не видела. Минуту спустя она поставила на стол поднос с мясным рулетом и картофельным пюре, сдобренным подливкой, и отправилась за столовыми приборами и салфетками, которые забыла взять сразу.

— Здравствуйте, мисс Хендерсон!

Мелиссе пришлось остановиться, чтобы не столкнуться с молодым человеком, преградившим ей путь. Этому парню шла серая униформа для технического персонала. Он был новеньким — Мелисса видела его пару раз.

— О, привет, Майк! — ответила она, стараясь говорить если не приветливо, то хотя бы вежливо. — Миссис Хендерсон, между прочим.

Молодой человек улыбнулся во весь рот:

— Я предпочитаю игнорировать некоторые факты, — он уступил ей дорогу галантно широким движением и спросил: — Разрешите присоединиться к вам?

— Может, не сегодня, Майк? Давайте в другой раз?

— Конечно, только назовите день. Я буду ждать, — парень подмигнул.

Мелисса виновато улыбнулась. Он не вызывал у нее антипатии, этот Майк… его фамилии она не помнила. В меру привлекательный, сообразительный, хотя немного застенчивый, какой-то ребячливый. С женщинами он держался скованно, она ни разу его ни с кем не видела. Может, в другой жизни, в другое время она и разделила бы с ним обед в больничной столовой, и они бы даже подружились, но не более того. Она-то не могла игнорировать некоторые факты. Например, то, что любит другого мужчину, своего мужа. Неверного мужа?

Улыбка на лице Мелиссы сменилась прежним выражением тревоги, которое она тщетно пыталась спрятать. Она принялась было за еду, но та показалась ей совершенно безвкусной. Мелисса любила пюре с подливкой, но сегодня оно напоминало ей дешевое мыло без запаха. Она отодвинула поднос.

— Не так быстро, Мел.

Рядом с ней села, опустив поднос на стол, высокая женщина в голубой форме — Софи, медсестра из реанимации, добрая душа, опекавшая Мелиссу весь первый год работы.

Мелисса подняла глаза и встретила обеспокоенный взгляд подруги.

— Я что-то не хочу есть, Софи.

Та прикоснулась к ее руке.

— Ты сегодня сама не своя, Мел. Выглядишь хреново. Что произошло?

Мелисса тяжело вздохнула. Ну кто же еще поможет ей не сойти с ума?

— Я… предполагаю, что у Дерека роман, — сказала она, чувствуя, что слезы близко. Когда говоришь о чем-то вслух, это становится реальным, а она еще не была к такому готова. Мелисса постаралась сдержать слезы и потянулась за бутылкой с водой. Сделав пару глотков, она немного пришла в себя и сумела взять эмоции под контроль.

Софи придвинула к ней поднос с едой:

— Поешь и поговори со мной.

— Я не знаю точно, и это меня убивает. Он так отдалился от меня в последнее время… мы больше не разговариваем, больше ничего вместе не делаем. Он вечно на работе, вечно занят, и я…

— Погоди… Ты работаешь медсестрой в крупной больнице на полную ставку, воспитываешь ребенка и еще пытаешься в чем-то винить себя?

Мелисса неуверенно улыбнулась и откусила кусочек рулета. Она была благодарна Софи за то, что та рядом.

— Я не хочу его ни в чем обвинять, но меня сводит с ума неопределенность. Вчера я почувствовала от него запах парфюма и… не знаю, как с этим справиться. О боже… — Мелисса украдкой вытерла слезу и огляделась, чтобы убедиться, что окружающие ничего не заметили.

Софи подалась вперед и потрепала Мелиссу по руке. Потом грустно покачала головой и вздохнула:

— Тогда выясни, что происходит, Мел. Не спрашивай об этом у него. Мужики всегда лгут. Даже если ты спросишь, правды все равно не узнаешь.

— Как же мне узнать ее?

— Мужики как дети. Думают, что могут нас обманывать, но это не так, потому что они ничего вокруг себя не замечают. Они легкомысленные недотепы. Если он изменяет тебе, то ты найдешь следы его измены. Внимательно осмотри его одежду. Проверь машину. Если она существует, то побывала в его машине и там остались ее волосы. Изучи выписки с его кредитки, посмотри, сколько он тратил и где. Если она существует, он ее куда-то водит.

— Ты такая умная, Софи! Ни один мужик тебя не переплюнет.

— Ну, так было не всегда, — подруга Мелиссы пожала плечами, возможно, отгоняя дурные воспоминания. — Думаю, меня можно назвать опытной, а не умной.

— Прости… я не знала, — сказала Мелисса, бросив пластмассовую вилку на поднос. — Вечно я говорю невпопад.

— Да нет, не переживай, — ухмыльнулась подруга. — Теперь это не имеет значения. С тех пор как я застукала ублюдка и начала все с чистого листа, я никогда назад не оглядывалась, — она с гордостью улыбнулась. — Ни один мужик не заслуживает наших страданий. Ешь, я уговаривать тебя не собираюсь.

Они засмеялись. Что бы ни случилось, Софи способна была и разрулить любую, даже самую сложную ситуацию и рассмешить Мелиссу.

— И еще одно, — добавила она. — Проследи за ним. Действительно ли он задерживается допоздна на работе? Убедись в этом. Коль уж ты вступила на путь подозрений, будь честной и справедливой. Подвергай сомнению все. Но не попадись.

— Ага, поняла, — кивнула Мелисса.

— Что ты собираешься делать, если подозрения подтвердятся?

Молодая женщина откинулась на спинку стула, опустив голову.

— Не знаю. Мне страшно от одной мысли об этом.

— Ты сможешь его простить?

Мелисса покачала головой и прикусила губу:

— Не думаю. Такого не прощают.

— Умница! — одобрила Софи и залпом допила томатный сок, который неизменно брала в обед.

— И что мне тогда делать? Подать на развод? А как же Чарли?

— Вот поэтому, моя дорогая, ты и должна все сделать по-умному. Нельзя просто накричать на него и подать на развод, как бы тебе ни хотелось именно так поступить. Добудь доказательства его неверности. Это понадобится тебе в суде и поможет выиграть спор за опеку, — Софи усмехнулась, думая о чем-то своем. — Но это в том случае, если он вообще станет оспаривать опекунство. Он ведь может и не претендовать на Чарли.

В словах подруги имелся резон. Учитывая, каким папашей Дерек был все эти годы, не похоже, что ребенок ему как-то особенно дорог. А недавно он вообще вел себя так, будто бедный мальчик раздражал его до смерти.

Словно прочитав ее мысли, Софи добавила:

— Если он плохо обращается с Чарли, зафиксируй это где-нибудь, веди записи о том, что и когда происходило. Это тебе пригодится.

— О боже! — кивнула Мелисса, внезапно похолодев. — Это становится реальностью.

— Послушай, — сказала подруга. — Во-первых, ты еще ничего не знаешь наверняка. Не суетись из-за предположений. Береги силы на неопровержимые факты. Он невиновен, пока не доказано обратное. Ты молода и сексуальна, он должен быть без ума от тебя. Пойди ему навстречу, попробуй снова разжечь огонь страсти.

Мелисса содрогнулась. Одного только воспоминания о том, как Дерек ударил Чарли, хватило бы, чтобы навсегда погасить в ней желание. Но этого она Софи не рассказала, цепляясь за надежду, что выходка мужа — случайность, что подобное никогда не повторится.

Напоследок сжав ей руку, Софи поднялась из-за стола:

— Мне пора бежать, уже опаздываю. Держись там, Мел, и дай мне знать, если я смогу чем-нибудь помочь.

— Спасибо! Ты моя спасительница, — еще раз кивнула Мелисса.

Она проводила взглядом решительно шагавшую Софи, но как только та скрылась из виду, уронила голову на руки.

Шпионить за мужем? Ей становилось гадко и противно от одной мысли, что она ему не доверяет. Однако другого способа выяснить правду не было.

15. Вскрытие

Кот просочился в палату к Тесс и бесшумно задвинул за собой дверь. А чтобы еще надежнее отгородиться от внешнего мира, прикрыл и жалюзи. Он улыбался, не скрывая радости, и Тесс в ответ не удержалась от улыбки.

— Что происходит? — спросила она. — Что за секретность?

— Где все? — поинтересовался бармен, не обращая внимания на ее вопрос.

— Ушли. Гэри и Тодд вернулись на службу, а Мелисса, моя медсестра, обедает. А что? — Тесс слегка нахмурилась, но улыбка не сходила с ее лица. Потом она уловила аромат и раздула ноздри, вдыхая его, радуясь и предвкушая угощение. — Ты же не…

Кот энергично закивал и достал из-за пазухи небольшой пенопластовый контейнер.

— Черт, конечно. Доктор ведь сказал, что белки нужны?

Они хихикали, пока Тесс раскрывала контейнер и вдыхала аромат двойного чизбургера на свежем салате. Кот вручил ей вилку, и молодая женщина принялась за дело.

— О, как же это вкусно!

Кот сидел возле кровати на стуле и смотрел, как она ест.

— Не спеши, детка, полегче.

— Ты смеешься? А вдруг кто-нибудь войдет и отнимет все это у меня? — промычала она с набитым ртом.

В коридоре раздались голоса, Тесс мгновенно захлопнула контейнер и спрятала его под одеялом. Она успела украдкой вытереть рот и проглотить последний кусок, когда вошла Мелисса.

Медсестра замерла у двери и огляделась. Жалюзи прикрыты, пациентка суетится, посетитель выглядит виновато. Кажется, она такое уже видела прежде.

— Ладно, вы двое, давайте, признавайтесь, — засмеялась она.

— О чем это вы? — Тесс, как смогла, изобразила невинность.

Мелисса уперла руки в бока:

— Только мертвец не учует, что тут пахнет чизбургером. Доедайте, пока он не остыл, если вы его еще не прикончили, но отложите хлеб и лук. И маринованные огурцы.

Кот покачал опущенной головой, его плечи подрагивали от беззвучного смеха.

Тесс собрала остатки достоинства и вытащила контейнер из-под одеяла. Открыв контейнер, она откусила от чизбургера, изо всех сил стараясь не захихикать. Смех отдавался в швах на ране, а это было довольно болезненно.

Мелисса терпеливо ждала, пока Тесс закончит трапезу, а затем забрала у пациентки контейнер и сунула его в ведро для биомусора, куда никто не заглядывал.

— Надо избавиться от этого запаха, — сказала она, достав из шкафчика спрей с освежителем воздуха и щедро распылив его по палате. Потом подняла жалюзи и раздвинула двери, чтобы проветрить помещение.

— Спасибо, Мелисса, — произнесла Тесс.

— Не за что, — ответила медсестра. — А если серьезно, то не говорите об этом никому. Приносить в послеоперационную палату еду запрещено правилами больницы.

После краткого стука по дверному проему показалась голова Мичовски:

— Мы вернулись!

Тесс жестом пригласила их и еще немного подняла изголовье кровати.

Вслед за Фраделлой вошел доктор Рицца с букетом цветов в руках.

— Ой, спасибо вам огромное, док, они прекрасны!

Лысеющий толстяк-патологоанатом залился краской:

— Это не от меня. Я лишь, м-м, курьер. Мне следовало принести и свой букет, я очень сожалею.

— Нечего тут сожалеть, док. Вы занятой человек, но нашли время, чтобы меня навестить. Это дороже стоит.

Сконфузившийся Рицца вручил ей открытку, которая сопровождала букет. Это была смешная карточка с изображением полицейского в форме и с крестом из пластыря на пузе. Подписал ее Билл Маккензи, старший специальный агент, сокращенно ССА.

— Это от Билла, профайлера из Куантико. Я уверен, ты его хорошо помнишь.

— Тот самый Билл, сделавший тебе невероятное предложение, от которого ты умудрилась отказаться? — уточнил Фраделла. — Мне до сих пор не верится, что ты не захотела работать в команде профайлеров ФБР.

— Ну-ну, помню я этого Билла, — процедил Мичовски.

Они придвинули стулья, но на всех не хватило, и Мелисса предложила им лабораторный табурет на колесиках. Доктор Рицца уселся на нем около кровати.

— Мы просмотрели предварительные результаты вскрытия, — доложил он. — Ребята говорят, что надо их показать тебе. Я согласен.

— Ладно, намек понят, — объявил Кот и покинул палату.

— Предварительное заключение о причине смерти подтвердилось. Лиза Траск была задушена джутовой веревкой диаметром около полудюйма. От нее в ссадинах на шее жертвы остались волокна. Но не только они. Вот тут становится совсем интересно.

Док открыл файл и показал Тесс раны на шее Лизы, снятые крупным планом. Веревка протерла кожу, вызвав поверхностное кровотечение.

— Я взял образцы из этих ссадин и исследовал на предмет наличия ДНК. И обнаружил следы, не совпадающие по группе крови с Лизиными.

У Тесс загорелись глаза:

— Нам повезло. Анализ ДНК еще не готов?

— Нет, понадобится некоторое время, почти неделя, к сожалению. Но это мы обсудим позже. Как я уже говорил, я провел экспресс-тесты образцов крови. И нашел два различных образца.

Брови Тесс взлетели на лоб:

— Разные ДНК?

Доктор Рицца кивнул:

— Именно. Я обнаружил образец первой отрицательной группы крови, а также второй положительной. У Лизы была третья группа крови. Но есть еще кое-что. Я копнул глубже и провел простой качественный тест крови на определение пола — и тут меня ждал сюрприз. Один из образцов принадлежит женщине.

— Ого… — вырвалось у Тесс. — То есть через веревку в Лизины раны была перенесена женская кровь?

— Именно, — снова подтвердил Рицца.

— Вы ведь понимаете, что это означает, — сказала Тесс, обращаясь к Мичовски и Фраделле.

— Понимаем, — холодно ответил Мичовски. — Я пришел к тому же выводу, только начал с другого. Были и другие сообщения о появлении фрика с веревкой. Еще три. Мы имеем дело с серийным убийцей.

— Или с двумя, — вмешался Рицца. — Но давайте вернемся к результатам вскрытия.

Тесс насупила брови и приподнялась на подушках:

— Что-то подсказывает мне, что это еще не все.

— Для начала есть и другие следы ДНК. Еще один образец, третий, принадлежащий мужчине, обнаружен в сперме внутри тела Лизы. Ее насиловали многократно. Часть вагинальных разрывов уже заживала, а часть была свежей, предсмертной. На ее бедрах, руках, ягодицах и животе — множественные кровоподтеки. Ее неоднократно связывали, о чем свидетельствуют ссадины на лодыжках и кистях. Некоторые из них начали заживать. Вот, посмотрите, — добавил Рицца и протянул Тесс несколько снимков.

Она взяла их и внимательно разглядела каждый в отдельности.

— Это кольцо, о котором вы упоминали?

Фраделла наклонился, чтобы рассмотреть фото.

— Да, муж утверждает, что это не ее кольцо.

— По виду действительно дешевка.

— Я попросил разузнать насчет него. Такие продаются во всех магазинах уцененных товаров. Отпечатков снять не удалось, — сообщил Рицца.

— Как ты думаешь, что это значит? — спросил Фраделла. — Зачем менять кольцо?

— Точно не могу сказать, — потирая затылок, произнесла Тесс. — Серийные убийцы довольно часто забирают у жертв обручальные кольца, это часть их почерка — напоминание о жертве. Забирая обручальное кольцо, маньяк как бы расторгает брак жертвы, аннулирует его, стирает образ другого мужчины. А вот что он хотел сказать, заменяя ее кольцо на другое, я не могу объяснить, но это точно что-то значит. Может, так он выражает свое пренебрежение и неприязнь к институту брака вообще или же браку своей жертвы конкретно. Нужно больше информации о других демонстрациях, которые устроил маньяк с веревкой.

— Как только док закончит, — пообещал Мичовски.

Рицца быстро сверился со своими записями.

— Давайте вернемся к ранам на горле Лизы Траск. О чем они говорят? Полученные выводы до последней детали подтверждают лигатурное удушение. Видите, вот здесь мы имеем подкожное кровоизлияние, волдыри, отслоение эпидермиса. Опять же, некоторые раны уже начали затягиваться. Все травмы прижизненные или предсмертные.

Тесс провела рукой по волосам. Действие обезболивающих препаратов еще не закончилось, и голова у нее была как в тумане. Как бы она хотела, чтобы это состояние прошло.

— То есть ее душили не один раз?

— Это могло быть изнасилование с удушением при участии двух нападавших. Согласно найденным нами двум мужским ДНК. Донора ДНК, найденной в сперме, назовем «насильником». В то время как второй вид ДНК появился, скорей всего, путем перенесения эпидермиса, когда убийца держал веревку голыми руками. Проще говоря, ожог от веревки. Его кожа оказалась на веревке в результате трения, оставившего следы на его коже, клетки которой перенеслись на орудие убийства. Этого мужчину мы назовем «душитель».

— Стоп… — отреагировала Тесс. — Вы хотите сказать, что душитель не насиловал ее, а насильник не прикасался к веревке?

— Похоже, так оно и было.

Тесс наморщила лоб. Серийные убийцы, работающие в паре, не уникальный, но все же редкий случай, и подобное весьма усложняет составление профиля преступников.

— Посмотри сюда, — Рицца показал ей еще один снимок горла Лизы, непосредственно под подбородком. — Вот эта ссадина появилась в результате защемления кожи, прямо тут, где веревка скрещивалась на горле. Душитель стоял перед жертвой и тянул концы веревки в стороны и вверх.

— Понимаю, — ответила Тесс, не отрываясь от снимка шеи жертвы.

— У нее на голове следы кровоизлияний. Полагаю, насильник хватал ее за волосы, оттягивая голову назад, чтобы открыть доступ к горлу для душителя. На других снимках, сделанных на месте преступления, будут характерные трупные пятна. Можно без труда восстановить картину того, как ее уложили и обездвижили для совершения убийства.

— Я могу это оставить себе?

— Конечно, затем я их и принес.

— Что-нибудь еще, док? Анализ на токсины?

— Предварительно отрицательный, но я еще ожидаю результаты расширенного анализа. Любопытно, что, проведя неделю взаперти, она имела идеально ухоженный вид. Свежие маникюр, педикюр и макияж. Все нежелательные волосы сведены воском, в буквальном смысле. Причем недавно, они не успели отрасти.

— Ну да, это довольно необычно, — пробормотала Тесс и повернулась к детективам. — Давайте перейдем к случаям появления мужчины с веревкой.

— По базе удалось найти еще двоих пропавших, которые накануне сообщали, что видели мужчину, державшего веревку. Это происходило неподалеку от их места работы или дома. Сара Томас, двадцати семи лет, менеджер по персоналу в компании сферы обслуживания, исчезла десятого февраля. Ее похитили с парковки у торгового центра. За несколько дней до этого она увидела мужчину с веревкой, но заявления в полицию не подавала, потому что не разглядела его лица. Ее муж упомянул об этом, когда оформляли розыскное дело.

— Если он убивает жертв менее чем через десять дней, тогда у нас совсем мало времени, — заметила Тесс. — Десять дней будет сегодня. Сара, возможно, уже мертва, или ее вот-вот убьют. Кто следующий?

— Доктор Кэтрин Нельсон, также двадцати семи лет, ординатор третьего года из этой больницы — больницы при университете Майами. Ее похитили два дня назад. Она исчезла с больничной парковки.

— О господи! — вырвалось у Мелиссы. Она быстро прикрыла рот ладонью.

Полицейские и Тесс переглянулись — они напрочь забыли о медсестре, перестали замечать, как та входит в палату или отлучается к другим пациентам.

— Вы знали доктора Нельсон? — спросила Тесс.

— Немного. Она работает в педиатрии. Мы не часто пересекаемся. Она умная и решительная, как всякий хороший врач. Ее можно назвать придирчивой. Порой она даже выходит из себя, и это не слишком приятно.

— Мелисса, вы ведь знаете, что не должны ни с кем обсуждать то, что здесь услышите?

— Молчок! Клянусь, — ответила медсестра, пытаясь говорить бодрым голосом, хотя глаза у нее по-прежнему были полны ужаса. — С нашей парковки? Поверить не могу!

Тесс обменялась с детективами тревожными взглядами. Утечка в СМИ им совсем не требовалась.

— Просто соблюдайте осторожность, и все будет хорошо. Мы усилим охрану на парковке, чтобы никто больше не пострадал. Вам особенно и нечего разболтать знакомым, но лучше уж вообще не заикайтесь об этом.

— Да, я вас поняла, — согласилась Мелисса. — Я в курсе, что за это бывает, Тесс. Если проболтаюсь, могу оказаться в тюрьме.

Уиннет кивнула и почти виновато улыбнулась.

— Да, именно это и произойдет! — грозно подтвердил Мичовски. Тесс глянула на него хмуро, но удержалась от реплики.

— Наверное, лучше мне уйти, — предложила медсестра. — Капельницы вам хватит примерно на час, а поработать с записями я могу и в другом месте. Вызовите меня, если что, — добавила она, махнув рукой в сторону панели с кнопками вызова.

Как только дверь за Мелиссой закрылась, старший детектив простонал:

— Ах, черт ее побери! Думаешь, она будет молчать?

— Она неглупая женщина, — ответила Тесс. — Дай ей шанс.

— Ну ладно, — согласился Мичовски. — Вернемся к Нельсон. Сначала она увидела на парковке мужчину с веревкой. Потом это повторилось тем же вечером около ее дома. Тогда-то она об этом и заявила. А два дня спустя пропала.

— Итак, несуб удерживает у себя одновременно двух женщин? Или Сара уже мертва и мы просто еще не нашли ее тело? — размышляла вслух Тесс.

— Несубы, — поправил ее Рицца. — Два неопознанных субъекта удерживают двух жертв одновременно.

— Да, вы правы… А кто третий видел человека с веревкой?

— Это более старый случай, висяк с прошлого года. Жертву нашли в воде. Следствие установило, что погибшая рассказывала подругам о мужчине с веревкой, но в полицию она об этом не заявляла. Конец истории… На этом следствие зашло в тупик. Все остальное сходится. Ее изнасиловали и задушили, заменив обручальное кольцо. Никаких отпечатков или следов ДНК. Вода — хороший способ избавиться от улик.

Тесс помолчала с минуту, обдумывая все услышанное. Она чувствовала потребность участвовать в следствии и нуждалась в помощи. Нельзя ждать результата анализов ДНК целую неделю, когда на кону жизни людей. Она позвонит Пирсону, пусть образцы ДНК отправят курьером в лабораторию ФБР, тогда результаты будут готовы уже через сутки. Пирсон, конечно, устроит ей разнос, но придется все выслушать ради того, чтобы ССА одобрил ускоренную экспертизу. Ей также понадобится Донован, аналитик ФБР. Этот парень — блестящий спец: где бы ни были закопаны данные, в любой системе, он обязательно их выудит и сопоставит.

— Я знаю, что делает фрик с веревкой, — наконец заявила Тесс.

Трое мужчин уставились на нее с интересом и ждали в молчании.

— Он посылает этим женщинам предупреждение. Он показывает, что ждет их, но они почему-то не проявляют осторожности. Поэтому никто из них не видел его лица… они видят только крепко обмотанную вокруг его кулаков веревку, которой он их убьет. Они видят смерть, это его послание смерти.

16. Сара

Кэтрин металась по комнате, бросая злобные взгляды в сторону темного окна. Она уже пыталась взбунтоваться, посылала в окно проклятия, полные ненависти и отчаяния, но ничего не произошло. Они вообще слышали ее? Или предпочли пока не обращать на нее внимания и отложить наказание на потом?

Сара продолжала хлюпать носом, сжавшись в комок на кресле и отвернувшись от окна. Должно быть, ее приводили в ужас возможные последствия выходок Кэтрин. Она предупреждала Кэтрин о суровых наказаниях, постигших других девушек, которые так или иначе пытались сопротивляться, однако в подробности не вдавалась. Насколько суровые? Стоит ли рисковать? Или лучше подчиниться, положиться на совет и опыт соседки и постараться не отягощать свою участь?

Кэтрин чувствовала, как ее воля слабеет под натиском безнадежности и отчаяния. И какая разница, в конце концов? Одетая или голая, какое это имеет значение, если им больше никогда не увидеть дневного света? То же самое относится к макияжу и прочему маскараду, которого требуют эти уроды. А когда Кэтрин сообразила, что, не позволяя Саре выполнить их приказ, она подвергает и ее жизнь дополнительной опасности, ее кольнула совесть.

Еще раз взвесив все варианты, молодая женщина подошла к соседке и мягко дотронулась до ее плеча:

— Послушай, Сара, мне жаль, если я…

Услышав позвякивание дверного запора, она застыла от страха. Сара соскочила с кресла и спряталась за спиной у Кэтрин, ухватившись за ее руку. Дверь отворилась, и ублюдок, который похитил обеих женщин, вошел в комнату и остановился.

— Ты идешь со мной, — он указал на Сару.

Та заскулила, сгорбилась, обхватив себя руками, готовая повалиться на пол.

— Нет, прошу вас, не надо!

Всхлипы превратились в громкие безудержные рыдания, но мужчина оставался невозмутим.

— Оставь ее в покое, — с угрозой крикнула Кэтрин и сделала шаг вперед, вставая между Сарой и ублюдком. Вдруг ей удастся взять над ним верх… ну вдруг…

Мужчина захохотал. Так мог смеяться только возбужденный извращенец.

— Подожди, настанет и твоя очередь, красотка, наберись терпения. Тут хватит удовлетворить вас обеих, сучки.

Он закончил реплику жуткой ухмылкой, поглаживая свой пах, отпихнул Кэтрин в сторону и с размаху ударил Сару, от чего та полетела на пол. Потом он схватил рыдающую девушку за руку и поволок к выходу. Кэтрин набросилась на него сзади и вцепилась обеими руками в шею, пытаясь пережать сонные артерии и прекратить доступ крови к мозгу. Она надеялась повалить его. Мужчина стряхнул ее с себя без особых усилий и двинул по челюсти, отбросив к стене. Кэтрин услышала, как хрустнули ее зубы, и рухнула наземь. Искры посыпались у нее из глаз.

Извращенец уволок Сару и запер дверь. Через секунду произошло нечто странное, от чего Кэтрин поднялась на ноги, несмотря на головокружение и тошноту.

Из-за проклятого окна начали доноситься приглушенные звуки, и там включили свет. Кэтрин в шоке наблюдала, как мужчина тащит Сару к высокой деревянной скамье. Кроме массивного кожаного кресла, другой мебели в комнате не было. Сток посреди бетонного пола окружали пятна засохшей крови. Скамья, стоявшая всего в нескольких метрах от окна, была привинчена к полу.

Сара рыдала и умоляла, но мужчина ее не слушал. Он грубо швырнул ее на скамью и привязал за лодыжки к ножкам. Потом надел наручники и приковал за руки к ножкам с другого конца скамьи.

Кэтрин заплакала от ужаса, потом набрала в легкие побольше воздуха и завопила что было мочи:

— Нет! Отпусти ее!

Она колотила в окно кулаками, но ублюдок только ухмыльнулся, пристраиваясь к Саре сзади. Ухватив девушку за волосы, он с силой дернул.

Во время надругательства Сара повернулась к окну. Кэтрин колотила в стекло, кричала и рыдала, понимая, что ничем не может помочь. Разве только поддержать, не отводя взгляда.

Но Сара закрыла глаза и погрузилась в себя.

Тут появился второй — выше, сильней, с темными волосами. И вскоре Кэтрин вновь зашлась исступленным криком.

Мужчина встал перед Сарой, наблюдая, что его подельник вытворяет с женщиной. Потом опустил руку в карман, вытащил кусок толстой веревки и принялся медленно наматывать ее на кулаки. Он потянул веревку, убеждаясь, что она достаточно прочно держится, и еще несколько минут полюбовался жутким зрелищем.

Кэтрин уже видела эту веревку. Кэтрин уже видела эти кулаки.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — закричала она и снова стала биться в стекло. Никто из мужчин будто не слышал ее.

Кэтрин огляделась, отчаянно ища какой-нибудь предмет, чтобы разбить окно. Затем схватила кресло и со всей силы швырнула его в стекло, но оно даже не треснуло. Молодая женщина повторяла попытки, пока в изнеможении не уронила кресло.

По ее щекам лились слезы. Она дотронулась до стекла в том месте, где было лицо Сары. Кэтрин закричала, когда насильник вновь схватил ту за волосы и отдернул их назад, поднимая голову жертвы. Другой мужчина быстро обмотал веревку вокруг ее горла и начал тянуть. Сара изгибалась, пытаясь вырваться из пут, хватая воздух, глаза ее в агонии широко распахнулись. Потом неподвижное тело упало на скамью, и она больше не шевелилась и не дышала.

Сара была мертва.

Свет в пыточной погас, и Кэтрин уже не видела, что там происходит. Она сползла на пол и, обхватив колени руками, горько зарыдала.

Последняя надежда растаяла без следа. Ей предстояло умереть тут. И скоро.

17. Воспоминания

Он занял свое место в кресле, с кошачьей легкостью передвигаясь в темноте. На секунду прикрыл глаза, глубоко вдохнул, чувствуя себя пресытившимся, состоявшимся. Он наслаждался этими мгновениями полного и абсолютного удовлетворения, которое наступало сразу после того, как он забирал очередную жизнь.

Он не спеша сложил веревку и опустил ее в карман. Потом открыл глаза и посмотрел на Кэтрин.

Женщина все еще сидела на полу под подоконником, рыдая и обнимая колени. Он видел не ее саму, а отражение в зеркале, висевшем на противоположной стене. Все ее тело вздымалось, сцепленные руки, прижатые к груди, тряслись. Она забилась в угол и выглядела такой маленькой и хрупкой. От ее прежней самонадеянности не осталось и следа.

— Шлюха, — прошептал он. — Это тебе урок. Делай выводы.

Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Во тьме, за опущенными веками, начали возникать образы — вначале размытые, будто клочки серых облаков на фоне черного неба. Потом они обрели четкость и сложились, словно бесчисленные фрагменты эфемерного пазла, в сцену, которой ему не забыть никогда.

Он увидел, как его мать стоит на коленях голая посреди спальни, напротив нее — мужчина, который тянет ее за волосы, ритмично раскачивает бедрами и постанывает. Он вспомнил маленького мальчика, решившего, что маму убивают, и убежавшего в страхе.

Он зажмурил глаза, отгоняя этот образ, и прокрутил воспоминания на несколько месяцев вперед. Это был обычный для того времени день. Он возвращался из школы, стараясь идти как можно медленней. Мальчик не торопился домой — там его не ожидало ничего хорошего. Он долго рассматривал зелень на соседской лужайке, побегал с пасторским псом, пока старая дворняга, выбившись из сил, не удалилась отдохнуть под большой магнолией.

Урчание в животе напоминало, что он не ел со вчерашнего дня. Никто больше не заворачивал ему завтраки, да и денег на обеды у его отца не было. Но мальчик храбрился, голодая день за днем.

Он сделал небольшой крюк и зашел к миссис Кингстон. У нее всегда было что-нибудь вкусненькое, и она угощала его, не задавая лишних вопросов. Она не требовала многого взамен. Разве что помыть руки перед едой и потом сполоснуть тарелку.

Не увидев машины миссис Кингстон на подъездной дорожке, мальчик вдруг загрустил, будто потерял друга. Но все равно постучал в дверь и подождал. Никто ему не открыл. Смирившись, еле передвигая ноги, он добрел до дома.

Отец был там. Ничего не изменилось: он выглядел все так же, делал то же самое, был одет в грязную майку и трусы, в руках держал все ту же недопитую бутылку. Хотя, наверное, бутылка была другая, потому что емкости с алкоголем отец опустошал быстро. Всякий раз, когда мальчику приходилось выносить мусор, стеклотара красноречиво звенела в мешке.

Отец едва замечал присутствие сына. Когда тот, бросив рюкзак около входной двери, направился к холодильнику, он продолжал сидеть, молча уставившись в пустоту. Мальчик открыл холодильник и, глянув внутрь, закрыл дверцу. Сгорбившись и повесив голову, он побрел в глубь дома.

Когда он проходил мимо отца, тот схватил его за руку.

— Эй, малец, — хрипло произнес мужчина, дохнув перегаром, плотной завесой окружившим его, — есть хочешь?

Переминаясь с одной тощей ноги на другую, мальчишка попытался высвободиться из рук папаши.

— Пап, еды нет.

— Осталось немного сыра, сынок. Ты ведь любишь сыр. — Мужчина глотнул из бутылки и закашлялся.

— Он плохо пахнет, — ответил мальчик, наконец вырвавшись на свободу. Он тут же отступил назад на два шага, стараясь отдалиться от отца. — На нем зеленые пятна, и он воняет.

Отец помолчал, по-прежнему таращась в пространство. Время от времени он прикладывался к бурбону, поднося бутылку ко рту быстрым круговым движением.

— Это все шлюха виновата, сынок, ты ведь знаешь?

Мальчик посмотрел на отца и обвел взглядом некогда красивую, а ныне грязную, заваленную мусором комнату, погруженную в полумрак, так как жалюзи больше никто не поднимал. Отец почти перестал двигаться после той грозовой ночи. Что-то умерло в нем, когда он пытался убить свою неверную жену.

— Вот что шлюха может сделать с тобой, сынок, — неожиданно произнес отец громким гневным голосом. — Она может превратить тебя в убийцу. Она погубит тебя, отберет у тебя жизнь и вырвет сердце. — Он смотрел на сына воспаленными слезящимися глазами.

Мальчик некоторое время тоже смотрел на отца, потом отвел взгляд. В животе урчало все громче, и он решил засесть в кустах и подождать возвращения миссис Кингстон. Ему не придется долго терпеть: в таком состоянии отец обычно выпивал еще немного, плакал и отключался.

— Она превратит тебя в ходячего мертвеца, — еще какое-то время продолжал ныть отец. — Да, сэр, в ходячего мертвеца. — Он отпил еще бурбона. — И даже не ходячего… а сидячего, ждущего смерти, погубленного шлюхой.

Мальчик испугался. Неужели отец и вправду умирает? Наверное, надо куда-нибудь позвонить? Их учили в школе, что, если кто-то попадет в беду, надо набрать 911. Но он не мог. Он видел по телевизору, что случается с детьми, у которых нет обоих родителей. Пусть у него и неважнецкий старик, но его заберут, если сын позвонит в полицию. Они ведь всегда забирают пьяниц. А так у мальчика хотя бы есть дом. И может, отец не умрет. Может, это он просто так говорит.

— Шлюхи, — пробубнил отец и, сплюнув на грязный ковер, опять приложился к бутылке. — Ты скоро и сам это узнаешь, сынок, потому что ты — шлюхин сын, и тебе суждено повторить все мои ошибки, — шмыгнув, он вытер нос ладонью. — Вот увидишь, все, до последней. Однажды ты вернешься домой и увидишь, как твоя сучка сосет чей-то толстый член в твоей собственной спальне, вот что случится.

— Что такое толстый член, папа?

Комната погрузилась в тишину, такую же вязкую, как вонючая духота, от которой кожа покрывалась капельками пота. Мальчик из любопытства подождал ответа, но потом отвлекся и, отвернувшись, предался мечтам об угощениях миссис Кингстон — омлетах, печеньях и молоке.

Отец провел рукой по сальным редеющим волосам.

— Скоро ты сам все узнаешь, парень. Это то, что любят сосать шлюхи.

Мальчик еще некоторое время покрутился, ничего не понимая и сгорая от желания вырваться из дома и оказаться подальше от неизбывной печали своего отца. Тот свернулся на диване, что было верным признаком того, что он вот-вот забудется. Ждать оставалось считаные минуты.

— Ты увидишь… — бормотал он. — Только не будь идиотом вроде меня. Ты увидишь, как они перешептываются, чистят перышки, хихикают и стреляют глазами в разные стороны. Замирают, как только ты направляешься к двери, потому что готовятся перемыть тебе косточки. Выдирают волосы, намазываются, красят ногти…

Отец задохнулся и закашлялся, отчего его лицо побагровело. Затем, прочистив горло, сплюнул на пол.

— Когда твоя шлюха начнет чистить перышки, не будь дураком, сын, это она не для тебя делает… Это для другого парня. Эх, я любил каждый волосок на ее теле… Я любил, как она выглядела по утрам — мятая, потная, без краски, с длинными спутанными волосами и… Боже милосердный, я так больше не могу.

По впалым щекам отца покатились слезы, и он поплыл. Бутылка выпала из его руки, и мальчик, едва успев подхватить почти опустевшую посудину, чтобы не скатилась с дивана, осторожно поставил ее на журнальный столик, стараясь не потревожить отключившегося отца. Подождал, пока тот заснет по-настоящему, получив временную передышку от страшной боли, нанесенной шлюхой.

Картины незабытого прошлого постепенно рассеялись, оставив после себя лишь тьму, и образовавшийся вакуум вытянул его в реальность. Мужчина заметил, что вертит в руках веревку, наматывая ее на кулаки и растягивая в стороны, словно проверяя себя на готовность. Он аккуратно свернул веревку и убрал ее в карман. Затем поднялся и принялся наблюдать за Кэтрин.

Та перестала рыдать. Она все еще сидела на полу, прижав колени к груди и закрыв глаза. В этой позе она не напоминала ему тот образ, который он искал, образ, преследовавший его во снах и превращавший их в необузданные кошмары, выжигающие душу.

Он постучал по стеклу и включил громкую связь.

— Разденься догола! — рявкнул он.

Кэтрин от испуга вскочила. Секунду она стояла, уставившись в темное окно, и на лице у нее отражался неприкрытый ужас. Потом узница повернулась боком и начала расстегивать пуговички на белой шелковой блузке. Одну за другой. А слезы капали и пачкали тонкую материю.

И вдруг она замерла. Пальцы, державшие последнюю, еще не расстегнутую пуговицу, слегка дрожали. И так же медленно, одну за другой, Кэтрин застегнула все пуговицы под его испепеляющим взглядом. Она стерла со щек слезы и со стальной решимостью посмотрела в окно.

— Да пошел ты, мудак!

18. Ночной визит

Телевизор работал без звука, но Тесс наслаждалась новой серией «Черного списка». Больничная суета наконец улеглась, остались только ночные дежурные, в коридорах прекратилось оживленное движение, посетители перестали сновать туда-сюда.

Кот дремал в кресле. Он заявил, что не уйдет до тех пор, пока она не будет в состоянии за собой ухаживать. И как Тесс ни хотелось, чтобы ее верный друг нормально выспался, ей пришлось признать, что она все еще нуждается в его помощи. Мелисса, душка, притащила из приемной небольшой потертый диван, так что Кот мог ночью прилечь рядом с ее кроватью. Хотя, когда она спала, он глаз не смыкал.

Тесс смотрела на его осунувшееся морщинистое лицо, и ее сердце заходилось от любви и благодарности к человеку, спасшему ее на крутом повороте, незнакомцу, который принял ее в ужасной ситуации и помог выжить.

Раздался короткий стук, и в дверях показалась голова Тодда Фраделлы.

— У вас тут все нормально? — прошептал он. Кот открыл глаза и недовольно взглянул на копа.

— Ну да, — ответила Тесс, жестом приглашая гостя в палату.

Она поставила телевизор на паузу и приподняла изголовье кровати.

— Это тебе, — сказал Фраделла, смущенно протягивая охапку роз.

— Спасибо! Не стоило так стараться, — ответила Тесс, расцветая улыбкой, но потом помрачнела, немного удивившись своей реакции на Фраделлу. Она была рада видеть его, рада, что он принес цветы. Слишком уж она радовалась. «Чепуха, — отогнала она эти мысли. — Мне просто скучно до чертиков».

Она наблюдала, как мужчины обмениваются рукопожатиями — молча, едва кивнув друг другу и еле заметно улыбнувшись. Она с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть: уж больно много между ними общего. Они и выглядели похоже, начиная с волос до плеч, и вели себя словно родственники, но, кажется, не осознавали этого и относились друг к другу с подозрением, почти враждебно.

Фраделла подкатил трехногий табурет к кровати и расстегнул куртку.

— Ну как ты себя чувствуешь?

— В процессе, — ответила Тесс, энергично покивав головой. — А как ты? Ты почему еще не дома?

— В процессе, — хмыкнул детектив. — Решил заскочить к тебе по дороге в душ и на боковую. Свою порцию фастфуда я сегодня уже поглотил.

— А жаль, у меня тут остатки больничного желе, не хочешь?

— Благодарю, я пас.

Некоторое время они помолчали, тишина с каждой секундой становилась все более неловкой. В конце концов Фраделла заговорил:

— Я разместил запрос по всем системам на мужика с веревкой. В следующий раз, как он объявится, нам сообщат.

— Это если увидевшие его женщины сообщат об этом, — заметила Тесс.

— Думаешь, стоит дать сообщение в прессе? Привлечь внимание общественности?

Задумавшись, она потерла шею.

— Если только общего содержания, чтобы призвать людей докладывать обо всем подозрительном. Если он прячет лицо, а они потом не заявляют об инциденте, то наши призывы к бдительности ни к чему не приведут. А если мы обратим внимание на случаи с демонстрацией веревки, мы спугнем несуба и он исчезнет до того, как мы сможем его изловить.

— Послушай, насчет таблицы по жертвам… Я сегодня начал ее заполнять. Что делать с первым случаем — с тем прошлогодним висяком? Может, именно тогда он совершил первое убийство? Ведь это очень важно для следствия, так? Но у нас мало что есть по нему. Мы имеем только мужчину с веревкой и причину смерти.

— Включи в таблицу, — не слишком уверенно ответила Тесс. — Конкретно на этом случае мы не станем фокусироваться, для нас актуальны более свежие. Но все же внеси его, так мы не забудем то немногое, что знаем.

— Ага, сделаю. Но чем вызван новый подход?

— Тем, что мы имеем дело с преступной группой. На нее трудней составить профиль, она менее устойчива, так как два несуба эволюционируют каждый в своем направлении и при этом влияют друг на друга. Целый год прошел, а это огромный срок для эволюции преступной группы. Мне не хочется, чтобы мы ушли в сторону. И группа могла образоваться позже. В прошлом году мог действовать одиночка.

Фраделла кивнул, но ничего не сказал. Его, похоже, что-то беспокоило.

— Расскажи мне про таблицу по жертвам, — попросила его Тесс. — Что у тебя есть?

Глаза детектива загорелись. Он явно оживился.

— Я строил ее по учебнику! Каждое имя занес в отдельный ряд, включая тех, кто на сегодня числится пропавшим без вести. Потом под каждую характеристику, которая пришла мне в голову, создал колонку. Начал с внешнего вида, потом перешел на социальный статус, семейное положение, работу и материальное состояние.

— Ну и как все это смотрится?

— Э… особо много общего между ними я не вижу, — констатировал молодой детектив. — Схожая внешность, плюс-минус двадцать пять лет, замужем, у каждой — по маленькому ребенку.

Тесс достала папку с материалами дела, лежащую около ее кровати, и принялась просматривать фото жертв. Они могли бы быть сестрами. Роскошные брюнетки с длинными волнистыми волосами и безукоризненной кожей.

— М-м, эти преступники почти не пересекают расовых рамок, — добавил Фраделла.

— Как это «почти»?

— Кэтрин Нельсон — наполовину латиноамериканка, но у нее светлая кожа. Две другие — белые, но смуглые. Он, похоже, предпочитает загорелых.

— Ты абсолютно прав, Тодд. М-м… получается, он точно знает, что ему нужно, и выбирает жертву определенного типажа.

— Он? Я думал, мы говорим о группе, о двух мужчинах, которые насилуют и убивают вместе.

— Это правильно, но в таких группах только один несуб действует под влиянием гнева, и он-то обычно и есть убийца. Другой — необходимое дополнение, соучастник, если хочешь, этот другой помогает убийце осуществить его фантазии. Это означает, что некая женщина из прошлого убийцы, та, которая разжигает его гнев, была брюнеткой с длинными волнистыми волосами и загорелой кожей. Возможно, так выглядела мать маленького мальчика в тот момент, когда произошло фатально травмировавшее его психику событие. Мать самого убийцы.

— Мы должны вычислить, где он их находит, — продолжил Фраделла. — Больше ничего общего между похищенными женщинами мы не обнаружили, хотя я еще продолжаю искать. Гэри отрабатывает их окружение.

— Ищите везде: среди друзей, родных, поставщиков, клиентов, выясните, где они делали покупки, где проводили время. Изучите их финансовую активность.

— Да-да, мы этим занимаемся. Только быстро не получается, потому как в розыске сразу две женщины, а каждый ордер приходится выбивать силой. Сара Томас пропала десять дней назад. Я не знаю, сколько у нее осталось времени. — Детектив встал и принялся расхаживать по палате, засунув руки в карманы кожаной куртки. — Думаю, я рассчитывал на чудо, а ведь ты порой…

— Могу его сотворить? — горько усмехнулась Тесс. — Но не сегодня. Просто надо отработать все как следует, и мы их поймаем. Мы должны. Я попросила свое начальство выделить нам аналитика и еще о кое-какой помощи. Если кто в наши дни и способен на чудо, то это он. Нам нужно, чтобы кто-то изучил активность жертв в соцсетях, кто-то с прямым доступом ко всему.

Фраделла остановился и начал рассматривать в окно мириады огней, освещавших городской пейзаж Майами.

— Послушай, Тодд, — сказала Тесс, — ты — хороший коп. Делай все, что необходимо, а я помогу, чем смогу. Веришь или нет, я предпочла бы гоняться за этими извращенцами, а не валяться тут, на больничной койке. Мы их поймаем, я обещаю, — ее челюсти сжались. Ее страшно тяготила собственная беспомощность, но она вынуждена была принимать неприемлемое.

Фраделла кивнул и посмотрел на часы:

— Прости, не ожидал, что уже так поздно. Тебе пора спать.

Кот сардонически ухмыльнулся и выразительно взглянул на детектива, но тот притворился, что этого не заметил.

— Когда будешь уходить, захвати, пожалуйста, этого парня, — сказала Тесс, указывая на полицейского, сидящего под дверью ее палаты. — Нет никаких причин его здесь держать. Моей жизни ничего не угрожает, я тебе точно говорю.

У Фраделлы зазвонил телефон. Он тихо спросил:

— В чем дело, Гэри? — и, послушав с секунду, бросил: — Еду.

Он сунул мобильник обратно в карман и встал в ногах у Тесс. Стало видно, как полицейский устал, даже широкие плечи обвисли.

— Нашли еще одно тело. Полагают, что это Сара Томас.

19. После вечеринки

Как только Дерек закрыл дверцу машины, Мелисса облегченно выдохнула и завела двигатель. Она была рада сменить оглушительный ажиотаж корпоративной вечеринки на умиротворяющую тишину автомобильного салона.

И все же Мелисса с нетерпением ждала пышного банкета, который фирма мужа устраивала каждый квартал. Мероприятие вносило приятное разнообразие в семейную ежедневную рутину, когда они проходили мимо друг друга на кухне, в коридорах, почти не разговаривая и не соприкасаясь. Но все менялось, когда они куда-то выходили. Дерек превращался в идеального джентльмена, был галантен в обращении с Мелиссой, и она вновь чувствовала себя, как в прежние времена, — желанной, красивой и счастливой.

В тот вечер Мелисса постоянно была начеку, проверяя каждую женщину на предмет связи с Дереком. Каждой она пожала руку, каждую одарила комплиментом. Муж бросал на нее удивленные взгляды, а она использовала любой шанс отыскать источник ненавистного запаха жасминовых духов, который обнаружила у него на воротнике несколькими днями раньше.

Впрочем, Дерек, похоже, не имел ничего против необычного поведения жены. Ее общительность могла пойти на пользу его карьере, на которой он был полностью сосредоточен. Вечер для него оказался удачным: Дерека наградили как лучшего сотрудника. По дороге домой, в машине, он, все еще сияя, осторожно, чтобы не поцарапать, держал хрустальный приз в руках. Впрочем, за все многочасовые переработки Дерек точно заслужил награду.

Или не было никаких переработок?

Мелисса поймала себя на том, что ее вновь затягивал омут сомнений. А ведь ни одна из коллег мужа не пользовалась ароматом жасмина, ни в каком виде. Увы, даже толстухи климактерического возраста в массивных очках с толстыми линзами. Так что тайна оставалась неразгаданной, что подпитывало неутихающую тревогу Мелиссы.

Дерек даже танцевал с ней, дважды, хотя никто его к этому не принуждал. Во время танца он почти не смотрел на жену, поглощенный наблюдением за коллегами, но это она как раз понять могла. Мелисса осознавала, что вечеринка — это деловое мероприятие, а не повод повеселиться и расслабиться. И все равно — до чего же приятно было плыть в его объятиях! Время от времени она видела свое отражение в зеркалах бальной залы. Они чудесно смотрелись. Он был неотразим в черном смокинге, а она наконец сменила свою простецкую практичную одежду на платье из синего шелка с глубоким вырезом, уложила волосы и сделала легкий макияж.

Двигатель работал вхолостую, Мелисса не спеша пристегнула ремень, исподволь изучая выражение лица Дерека. На нем вновь появилось напряжение, которое залегло в глубоких морщинах на лбу и образовало вертикальные складки вокруг рта. Словно весь вечер муж был в маске, а оставшись наедине с женой позволил себе снять ее. Он смотрел прямо перед собой, молча ожидая, пока машина тронется, но его нетерпение было очевидно — воздух в салоне прямо-таки трещал от искр, что совсем не радовало Мелиссу.

Она включила скорость, вырулила с парковки и, пытаясь завязать разговор, обронила:

— Поехали.

Повисла тишина. Дерек наклонился, чтобы отрегулировать кондиционер. Из вентилятора в салон хлынул поток холодного воздуха. Ее плечи обдало прохладой, но она не пожаловалась. Напротив, улыбнулась и как ни в чем не бывало спросила:

— Итак? Как, на твой взгляд, все прошло?

Ответа не было целую минуту. Она свернула на съезд, выбралась на шоссе и искоса взглянула на мужа.

— Вроде неплохо, — пробормотал он.

Мелисса слегка нахмурилась, но потом решила взять инициативу на себя. Ей хотелось восстановить с ним контакт, развлечь его и показать, что они всё еще могут получать удовольствие от общения друг с другом.

— У меня на этой неделе произошло кое-что интересное, — сказала она, выдавив улыбку. — В послеоперационной палате лежит агент ФБР с ножевым ранением. О, эта женщина просто что-то с чем-то!

Он вроде бы заинтересовался, и Мелисса продолжила:

— Высокоприоритетный случай, и я могу понять почему. Она не пробыла в палате и двух суток, а у нее под дверью уже выстраиваются в очередь копы с вопросами о серийных убийцах, насильниках и тому подобном.

Она принялась обгонять большую фуру, ожидая от мужа реакции. Но ее не последовало.

— Эта женщина такие дела проворачивает, что волосы дыбом встают, а ведь она не намного меня старше. Ты не представляешь, что за чудеса они нынче творят. ДНК, всякие улики, даже веревка, которую использовал убийца, — они всё выяснили, прямо как в твоем любимом сериале «Место преступления».

Дерек бегло глянул на жену и снова уставился на дорогу. Мелисса умолкла. Безразличие и отстраненность мужа расстраивали ее. Она подавила горький вздох, который так и рвался из груди, и тоже сосредоточилась на дороге. До дома уже совсем недалеко, а там каждый займется кто чем… И она опять погрузится в оцепенение.

Ее преследовали назойливые воспоминания о том, как все было раньше, не так уж и давно, когда они возвращались после вечеринки и выпивали по паре бокалов. Он сидел вполоборота к ней, на его лице играла нетрезвая улыбка, он нежно гладил ее колено. Затем, постепенно, нестерпимо медленно, его теплая ладонь многообещающе продвигалась на север, разжигая огонь во всем теле Мелиссы. Иногда они даже не доходили до спальни и, разбросав одежду по полу, пристраивались на мягком ковре перед камином или на диване, чтобы предаться пылким страстям. Этого мужчину она любила и очень по нему тосковала. А темная притихшая фигура, сидевшая рядом с ней в машине, была его тенью, безучастным незнакомцем, который больше ее не хотел.

Мелисса нажала на пульт гаражной двери и въехала внутрь, испытав облегчение от того, что тягостная поездка наконец закончилась. Они вошли в дом, не произнеся ни единого слова, и молча приготовились ко сну. Она пропустила Дерека вперед, а потом долго сидела в ванной, разглядывая свое отражение в зеркале и думая о будущем и о настоящем.

Распрямив спину, Мелисса взяла себя в руки. Она решила дать ему еще один шанс и пройти этот путь до конца, невзирая на то, как больно ей будет получить отказ, надела шелковую ночную рубашку и забралась под одеяло. Поначалу она легла на расстоянии от мужа. Потом осторожно дотронулась до его спины и, затаив дыхание, медленно погладила. Она почувствовала, как он напрягся от ее прикосновений, как тяжело задышал. Мелисса придвинулась к нему и обняла, чувствуя рукой, что он возбудился.

Внезапно муж повернулся и схватил ее, грубо перевернув на живот и ткнув лицом в подушку. Он откинул одеяла и задрал ночнушку, а потом вцепился в ее бедра и раздвинул ей ноги коленом.

— Ты этого хочешь, да? — пробормотал он, безжалостно проникая в нее.

Подушка заглушила ее крики, она цеплялась за простыни, пытаясь вырваться. Но хватка Дерека была железной, и ее плоть горела в тех местах, где он ее держал.

Через несколько минут все закончилось, и муж отвалился от нее, не произнеся ни слова. Потом он отвернулся и быстро заснул. Мелисса на цыпочках спустилась в ванную, находившуюся около гостиной, и закрыла за собой дверь. Она попыталась там спрятаться в надежде, что струи воды очистят ее саднящее тело и поглотят звуки ее рыданий.

20. Новое место преступления

Верхний открытый этаж парковки торгового центра заливал свет бесчисленных генераторов, расставленных на бетонном полу. Повсюду сновали эксперты-криминалисты. Они досконально изучали территорию, делали снимки каждой улики — каждого камешка, каждой пылинки, которая, как им казалось, находится не на своем месте.

Детектив Мичовски присел рядом с телом жертвы и, прикрыв глаза ладонью от слепящих огней, осмотрел окрестности. С южной стороны находилась многоэтажка, с которой открывался великолепный вид на место преступления. Балконы уже усыпали зеваки, и кое-кто из них даже вооружился биноклями. В темноте то и дело мелькали вспышки, что лишний раз доказывало, насколько людям свойственен нездоровый интерес к страданиям ближних.

Мичовски подозвал двоих экспертов.

— Вы тут закончили?

Те кратко переглянулись и кивнули.

— Да, на этом участке — всё, — подтвердил один из них.

— Тогда подгоните ваши фургоны, чтобы закрыть обзор, — детектив указал на многоэтажку, эксперты все поняли и поспешили прочь.

Мичовски наблюдал, как они подъезжают на своих машинах и ставят их так, чтобы блокировать любопытствующей публике обзор. Затем он увидел вылезающего из автомобиля Фраделлу.

— Ну наконец-то, — сказал он и повел напарника к телу. — Надо поторапливаться, вот-вот дождь пойдет.

— Так это все-таки Сара Томас? — спросил тот.

— Ну да, — с грустью и раздражением подтвердил Мичовски. Пока им не позвонили, он считал, что у них есть шанс спасти женщину, обнаружить ее живой. Но они потерпели поражение.

Полностью обнаженное тело лежало под фонарем, так что и без прожекторов было освещено довольно хорошо. На этот раз ноги и руки жертвы развели и выпрямили. Поза трупа напомнила Мичовски «Витрувианского человека» да Винчи.

Совсем близко громыхнул гром, и на лоб детектива упала крупная капля.

— Давайте принесем сюда тент! Надо ее прикрыть и сохранить улики, — перекрикивая поднявшийся ветер, приказал он.

Эксперты засуетились и развернули над телом складной купол.

— Он не только лишил ее жизни, — сказал доктор Рицца, появившийся словно ниоткуда. — Он хотел унизить ее после смерти. Выставить в такой позе на всеобщее обозрение… как же это отвратительно. Нет границ человеческому стремлению удивлять, ни в одну, ни в другую сторону. К счастью, на каждый подобный акт зверской жестокости мы имеем примеры чуда, добрых поступков, которые люди совершают по отношению к другим, и только благодаря этому я все еще сохраняю веру в человечество. Хотя в такие дни, как сегодня, должен признаться, вера дается мне с большим трудом.

— Без обид, док, можно ближе к делу?

Рицца улыбнулся:

— Намекаешь, чтобы я заткнулся? Да я и так работаю и отдела не отвлекаюсь, уж как могу. Температура печени тридцать и семь по Цельсию. Это значит, что смерть наступила примерно от четырех до пяти часов назад.

Мичовски сверился с часами и записал время смерти: от 18:00 до 19:00, 20 февраля.

— Предварительная причина смерти — лигатурное удушение. Я вижу здесь такие же следы, как и на теле Лизы Траск, — продолжил Рицца. — Видишь здесь, прямо под подбородком, на горле кожа защемлена? Душитель тянул веревку в стороны и вверх. Так же, как и в прошлый раз, я возьму пробы на перенесенное ДНК.

Пальцы доктора порхали над горлом Сары, прощупывая трахею.

— Трупное окоченение уже началось, поэтому трудно пропальпировать глубже, но я могу утверждать, что удушение произошло с большей силой и резче, чем в случае с Лизой. Правый верхний рог щитовидного хряща сломан, как и несколько трахеальных колец. Возможно, сломана и подъязычная кость.

— На этот раз он разозлился сильней, — заметил Фраделла. — Вероятно, это означает, что последовательность его действий изменится.

— У Кэтрин может не быть десяти дней, как у Лизы и Сары. А она отсутствует уже двое суток, — добавил Мичовски и пробормотал себе под нос длинное изощренное ругательство.

— Да, тут еще это дешевое кольцо, — Рицца помахал в воздухе пакетиком с уликой. — Когда увидите мужа, пожалуйста, убедитесь, что оно не принадлежало женщине.

— Уж спрошу, не сомневайтесь, — Мичовски снял кольцо на телефон.

— Следы от веревки более выраженные, чем у Лизы, — продолжил коронер. — Рисунок трупных пятен свидетельствует, что Сару также привязывали к высокому столу или скамье. Я бы рискнул утверждать, учитывая синяки и ссадины, что за последние десять суток ее многократно насиловали. Некоторые синяки почти зажили, от них остались лишь желтоватые следы.

Рицца подозвал помощника.

— Пора перевозить ее в морг. Я сегодня же произведу вскрытие. Давайте поднажмем, уже льет как из ведра, — поторопил он Эй-Джея, хотя тот и так спешил.

Фраделла оглянулся в поисках камер наблюдения.

— Эта не работает, — Мичовски показал на ближайшую. — И вряд ли случайно. Охранники сказали, что камера отключилась в девять двадцать вечера, когда торговый центр начал закрываться, а все они метались по проходам в поисках заблудившихся покупателей.

— Ловко, — согласился Тодд, — полагаю, в то время тут немного было машин. Но мы засечем его на других камерах.

— Нет, не засечем! — Мичовски с досады пнул бордюрный камень. — Охрана уже просмотрела все записи начиная от тридцати минут до времени закрытия. Сюда никто не заезжал, ни одна машина. Они просмотрят более ранние записи, но как отличить того, кто нам нужен?

— Хочешь сказать, несуб привез тело заранее и ждал в машине, пока все не разъедутся?

— Именно так. Если бы он выбросил труп по-быстрому, то не сумел бы выйти и уложить его в нужной позе. То есть мы знаем, что он все проделал, когда с этого уровня уехала последняя машина. Но если он приехал раньше, то определить, когда он появился, невозможно, — Мичовски с силой потер наморщенный лоб и провел рукой по короткому ежику волос.

— Или возможно, — возразил Фраделла. — У меня есть идея, — добавил он и за пару шагов оказался у фургона судмедэкспертов. — Док, вы можете как-нибудь измерить трупные пятна, чтобы выяснить, сколько времени она пробыла привязанной к скамье и сколько потом в машине?

— Я такое видел… — ответил Рицца задумчиво. — Проводятся фотометрические измерения изменений посмертной окраски кожи, — пояснил он, потирая подбородок. — Но знаешь, это не очень точный анализ. Трупные пятна возникают в результате посмертного скопления крови в тканях, и если тело несколько раз перемещали до того, как оно было обнаружено, часть скопившейся крови сдвигается. Тогда картина становится довольно невнятной.

— Нам нужны приблизительные расчеты, — воодушевился Фраделла. — Надо узнать, когда примерно убийца мог засветиться на камерах наблюдения по дороге сюда. Это произошло за некоторое время до того, как он избавился от тела. Это мы уже понимаем. Но на парковке торгового центра появляются сотни машин. Мы должны каким-то образом сузить рамки.

— Я попробую, — пообещал Рицца.

— Не будем терять времени, — сказал появившийся за спиной напарника Мичовски. — Вон те зеваки наверняка уже сфотографировали тело, а это значит, что снимки вот-вот появятся в сети. Нужно сообщить родственникам. Прямо сейчас.

Сорок пять минут спустя они принесли ужасную весть мужу Сары — Мэтью Томасу, тридцатилетнему стоматологу-гигиенисту. Тот разрыдался. Приносить подобные трагические вести было самой неприятной частью работы полицейских. Мичовски ненавидел ее, как и любой из его коллег, кому были небезразличны судьбы людей.

Детектив метнулся на кухню, принес безутешному мужчине стакан холодной воды и усадил его на диван. Потом, сев рядом со скорбящим мужем, Мичовски дал ему несколько минут, чтобы взять себя в руки, и начал задавать вопросы.

— Я глубоко сочувствую вашей утрате, мистер Томас. Но нам нужна информация. Что вы можете рассказать о Саре? Все, чем вы не делились ни с кем, даже то, что не рассказали детективу Бьюкенен на прошлой неделе.

— Она… была расстроена. После рождения Челси у нее началась депрессия. Но я не думал, что это важно.

Фраделла нахмурился, и Мэтью быстро уточнил:

— Челси — наша дочка, ей четыре года. После ее рождения моя жена очень изменилась. Я не знаю почему, и сама она тоже не понимала этого. Но часто повторяла, что ее жизнь кончилась. В какой-то момент Сара пристрастилась к выпивке, — добавил он неуверенно. Скорее всего, ему было неловко раскрывать этот факт из жизни жены. — Но она сильная. Она боролась несколько месяцев и с тех пор больше не пила.

— У нее были проблемы на службе?

— Нет, Сара любила свою профессию. Ей было важно осознавать, что она помогает людям. Она была менеджером по персоналу, нанимала внештатников, находила людям работу. — Он отвернулся, пряча глаза. — Плохо ей было тут, дома. Я, как мог, старался это исправить, помочь ей. Но у меня не получилось. — Он недолго помолчал, затем продолжил: — Поймите меня правильно, она любила Челси, но… она была несчастна.

— В момент своего исчезновения ваша жена носила обручальное кольцо? — спросил Мичовски.

— Она никогда его не снимала.

— Как оно выглядит?

— Завиток с двумя бриллиантами в платине, напоминает символ инь-ян. Мне оно было не совсем по карману, но я никогда не жалел, что купил его. Сара не снимала его с того дня, когда я сделал ей предложение шесть лет назад.

— Не припомните, не было ли у нее… недоброжелателей? Может, раздоры с подругами?.. — в беседу вступил Фраделла.

— Нет, ничего такого не припоминаю. — Томас прочистил горло и отпил воды из стакана. — Как она погибла?

Детективы переглянулись. Им нечем было смягчить правду, утешить скорбящего мужчину. Нечем… Разве что одна маленькая ложь во спасение…

— Она умерла быстро, мистер Томас.

Мэтью молча кивнул два раза, не отводя от пола глаз, полных слез. Он взглянул на Мичовски, и тот увидел всю глубину его страданий.

— Как я скажу дочери, что ее мама никогда не вернется домой?..

21. Одна

Кэтрин не открывала глаз, боясь смотреть в страшное окно. После того как они убили Сару, она оставалась неподвижной. Забившись в угол, молодая женщина сидела, обхватив колени руками. Все тело затекло, за исключением челюсти, саднившей там, куда приложился кулак убийцы.

Разумом она понимала, что в произошедшем нет никакой ее вины. Их похитили убийцы, а убийцы убивают. Кэтрин ничего не могла поделать. И все же ей не давала покоя, разрывала сердце, словно кинжалом, мысль, что Сара погибла из-за ее отказа подчиниться, ее упрямого и безрассудного неповиновения.

Кэтрин преследовал образ Сары, испускающей свой последний вздох, и она боялась вновь заглянуть в окно. Там ли еще труп? Горит ли свет в той комнате? Увидит ли она Сару еще раз?

Усилием воли она медленно подняла распухшие веки и сощурилась на ярком люминесцентном свете. Вид пустой комнаты делал только более зримым отсутствие соседки, оно стало более осязаемым, более невыносимым.

Кэтрин собрала все свое мужество и поднялась. Голова кружилась, ноги подкашивались. Затем она решилась посмотреть в сторону окна. Там снова было темно, а вместе со светом исчезли и все свидетельства произошедшего. Оставалось ли там тело Сары? Этот навязчивый вопрос вертелся в ее усталом мозгу, а ответа на него не было…

Ей казалось, что она сходит с ума. В данных обстоятельствах, подсказывала ее медицинская подготовка, это вполне вероятно. У каждого своя критическая точка, точка невозврата, достигнув которой ты уже не можешь вернуться к прежней жизни, потому что травма становится неизлечимой. Она слишком хорошо это знала, но пока тьма не поглотила ее, хотела кое-что увидеть.

Опираясь на мебель и унимая тошноту, она сделала несколько шагов к стене. Добравшись наконец до кровати, встала на колени и посмотрела на выцарапанные на стене имена. Она искала имя Сары и нашла его: Сара Томас, 27 лет. Девушка запечатлела его в какой-то момент, неслышно и незаметно, возможно, пока она сама спала.

Кэтрин потрогала надпись дрожащими пальцами, и по ее щеке прокатилась обжигающая слеза. Они были ровесницами… но как же мало она знала о Саре! Погрузившись в собственное отчаяние, не удосужилась получше познакомиться с сокамерницей. И эта возможность теперь утрачена навсегда.

Она огляделась и обнаружила пенни. Взяв монетку в руки, Кэтрин увидела на ней следы штукатурки. Этим орудием Сара и, наверное, многие девушки до нее воспользовались, чтобы оставить свои имена на этой стене памяти. Пора и ей написать тут свое имя. Когда-нибудь похитивших их мерзавцев схватят, и сюда придут толпы полицейских в поисках улик. Если ее тело все еще не найдут, пусть близкие хотя бы узнают, как она погибла.

Ей было странно думать о себе как о мертвом теле. Абсурд. Жуть.

Да, ей оставалось сделать только это. Перед тем, как ее убьют.

Дрожащей рукой, содрогаясь всем своим существом, Кэтрин принялась выцарапывать букву за буквой на сероватой штукатурке прямо под именем Сары: Кэтрин Нельсон, 27 лет.

22. План наступления

Мелисса проснулась оттого, что Дерек ворвался в комнату. Она заснула внизу на диване, не желая возвращаться в супружескую постель. Она просто не нашла в себе сил лечь на кровать после всего, что произошло. Да и вообще сомневалась, что когда-нибудь снова окажется в этой постели.

— Вот ты где! — произнес муж вместо приветствия, бросив на нее осуждающий взгляд.

— Никак не могла заснуть, — ответила Мелисса как ни в чем не бывало. — Ворочалась полночи, не хотела тебя разбудить.

Он ничего не ответил, а она удивилась самой себе: когда это она научилась так умело лгать — без запинки, прямо в глаза?

Дерек схватил кружку-термос, наполнил ее до краев свежим кофе и ушел, пробормотав что-то себе под нос, перед тем как захлопнуть дверь.

Она выдохнула.

Было раннее утро, до начала работы оставалось еще много времени. Она помедлила, лежа на диване и обдумывая, как поведет себя вечером, а потом и следующим вечером. На этот раз она обманом оправдалась за проведенную на диване ночь, но что будет дальше? Может, ей стоит поменяться сменами, взять подряд несколько ночных дежурств, пока все не… все не — что? На что она рассчитывает?

Смирившись с тем, что выхода она пока не видит, Мелисса поднялась наверх в ванную при спальне и быстро приняла душ. Когда она разделась перед хорошо освещенным зеркалом, у нее перехватило дух. С обеих сторон на бедрах, в тех местах, где он держал ее, чтобы она не вырывалась, виднелись сине-черные кровоподтеки. С внутренней стороны, там, где он раздвигал ее бедра, кожа тоже была покрыта синяками и саднила. Пристыженная и расстроенная, Мелисса закрыла глаза, чтобы не видеть своего отражения.

Надежды больше не осталось. Все кончено. Ее браку пришел конец.

Она собиралась машинально, размышляя о том, что может произойти во время развода. Как Дерек отреагирует, когда она скажет ему, что хочет развестись? Он, судя по всему, склонен к насилию, и она не понимала, когда же на них навалилась эта напасть. Чего ей теперь ожидать?

Мелисса слышала, что некоторые мужчины не уступают опеку над детьми, только чтобы отомстить бывшей жене. Перспектива потерять Чарли приводила ее в ужас. Дерек зарабатывал больше и не останавливался ни перед чем, если чего-то добивался. Он часто бывал безжалостен. Он был непредсказуем и опасен.

Внезапно Мелиссу словно окатило холодной водой, пришла ясность: ничего она ему не скажет, притворится, что все в порядке. Даже ляжет с ним в одну постель. И не раскроет карт, пока не убедится, что опека достанется ей бесспорно и безусловно.

Она схватила сумочку и ключи от машины и, выйдя из дома на подъездную дорожку, замерла. Ей стало стыдно — сосед собирал мусор, разбросанный по дорожке и по обеим лужайкам.

— Доброе утро, — бодро приветствовал ее мужчина, помахав коробкой из-под пиццы. — Ветром перевернуло баки, а мусоровоз сюда еще не добрался.

Мелисса добежала до машины, бросила сумочку на переднее сиденье и выхватила коробку у него из рук.

— Давайте помогу. А вообще-то, может, я сама все сделаю? — предложила она, глядя куда-то в сторону.

— Не-а, нет нужды. Вам надо на работу, а мне все равно делать нечего, — ответил сосед.

У него был мягкий успокаивающий голос, он по-доброму улыбался ей. Он был симпатичным, сдержанным, с хорошими манерами.

— Ой, спасибо вам большое, Брайан, но это я должна собрать все. Это мой мусор, в конце концов.

Он засмеялся:

— Ну, если вы не собираетесь обвинить меня в незаконном присвоении имущества, я намерен довести начатое до конца. И кстати, меня зовут Райан. Райан Стаффорд.

У Мелиссы вспыхнули щеки.

— Простите, пожалуйста, я…

Запинаясь, она протянула соседу руку.

— Ничего, — ответил он и тепло пожал ее руку. — Вы ведь Мелисса?

— Да, Мелисса Хендерсон, но друзья зовут меня Мел.

— Рад познакомиться с вами официально, Мелисса. Я уверен, мне под силу произнести все три слога вашего прекрасного имени, Мелисса. Теперь, когда мы пожали друг другу наши грязные руки, — с улыбкой сказал он, — примите, пожалуйста, мою помощь.

Покраснев от смущения, Мелисса нахмурилась.

— Вы о чем? Об этом?

— Да о чем угодно, — ответил он. Говорил он неожиданно серьезно, в глазах мелькнула печаль. — Если что, пожалуйста, не стесняйтесь. Я тут рядом, по соседству.

Она с усилием удержала улыбку на лице, но глаза отвела. Ей показалось, что Райан в курсе того, что происходит в ее жизни. Но он не мог знать, никак не мог.

В то утро она доехала до работы быстрее обычного. В голове роились мысли о надвигающемся конфликте с Дереком, о разводе. И эти гнетущие размышления отодвинули на задний план воспоминания о встрече с доброжелательным соседом.

Она силилась припомнить их последний счастливый день с Дереком, пыталась понять, когда их брак дал трещину и начал распадаться. Когда это произошло? Примерно полтора года назад, когда отец Дерека умер после тяжелой борьбы с раком. С тех пор муж ходил сам не свой. Они с отцом были очень близки. Поначалу Мелисса давала Дереку время и пространство для скорби. Она в любую минуту готова была его поддержать, но он не принимал ее помощи, все больше отдалялся, становился все более молчаливым и отстраненным. С головой ушел в работу — или хотел, чтобы она так думала. Впрочем, он всегда был сосредоточен на карьерном росте.

Однажды, еще при жизни свекра, они провели счастливые выходные в Тампе. Чарли тогда исполнилось четыре года, они оба играли с малышом, рассказывали сказки, смешили и не могли дождаться, когда он заснет, чтобы поскорее заняться любовью под одеялом, тихо, чтобы не разбудить сына. Этому светлому воспоминанию, почти стершемуся из памяти, было всего два года. И с тех пор не произошло ни одного памятного радостного события, ни единого.

Два года? Куда все подевалось?

23. Утренний обход

Тесс полусидела в постели, глядя, как Мелисса снует по палате, аккуратно выполняя свои обязанности. Медсестра следовала обычному ритуалу. С утра она проверила основные жизненные показатели Тесс и занесла их в карту пациентки. Измерила температуру, вручную проверила пульс, хотя он и отображался на мониторе. Затем при помощи аналогового тонометра и стетоскопа померила пациентке давление, присовокупив свои измерения к цифровым данным. Под конец Мелисса изучила записи ночной смены и убедилась, что не было новых лекарственных назначений. После этого она приготовилась к утреннему обходу, который начинался около девяти часов.

Агент Уиннет шла на поправку, и голова ее с утра была ясной — главным образом благодаря тому, что она накануне вечером не стала пить обезболивающие, нарушив предписания врача. Ей требовалось воспринимать реальность адекватно, а не сквозь медикаментозную пелену. И мыслить быстро и цепко.

Тесс уже несколько дней внимательно наблюдала за медсестрой, отмечая малейшие изменения в ее поведении, — в последнее время с той явно происходило что-то неладное. Угол наклона головы увеличился, голова склонялась сильней прежнего. Под глазами появились темные круги, веки припухли и покраснели. Когда Мелисса мерила ей давление, она чувствовала, какие ледяные у той пальцы. Тесс не могла припомнить, когда они были такими холодными.

— Давайте, — шепнула Тесс, стараясь не разбудить Кота, — присядьте на минутку, — она похлопала по кровати рядом с собой.

Медсестра робко улыбнулась.

— Мне нельзя садиться на кровать, таковы больничные правила.

— Ну тогда подвиньте стул и поговорите со мной, — попросила пациентка.

Мелисса подчинилась. Она выглядела встревоженной.

— Что случилось? Чем я могу вам помочь?

— Как раз наоборот, — ответила Тесс. — Чем я могу помочь вам?

— Я… я не понимаю, что вы имеете в виду, — покраснев, проговорила медсестра.

В довершение к тому, что с ней что-то происходило, лгунья она была никакая.

— Вы ведь знаете, чем я зарабатываю на жизнь?

Мелисса кивнула, и зрачки у нее немного расширились.

— Тогда поверьте, что я не ради красного словца говорю, что у вас неприятности. Я предлагаю помощь. Что с вами?

Опустив голову, Мелисса прошептала:

— Ничего… Так… семейные проблемы.

— То есть я ничем не могу вам помочь, — заключила Тесс. — Кроме одного. Я научу вас лучше скрывать свое состояние от окружающих. Надеюсь, это поможет вам справиться с вашими… семейными неурядицами.

Медсестра посмотрела на пациентку с робкой благодарной улыбкой.

— Все дело в посадке головы и плеч. Держите шею прямо, плечи расслабьте и опустите, тогда вы будете производить впечатление сильной, контролирующей ситуацию женщины. Пусть и с покрасневшими глазами.

На губах у Мелиссы вновь промелькнула тень улыбки.

— Спасибо вам. Правда. — Она поднялась и откатила табурет в сторонку, поближе к стене. — Скоро обход, мне надо подготовить вас и поменять повязку.

В стеклянную дверь постучали. Это прибыл Пирсон, старший специальный агент ФБР и начальник Тесс. Она жестом пригласила его войти, быстренько заправив непослушную светлую прядь за ухо и натянув повыше одеяло, чтобы прикрыть грудь. Ей хотелось выглядеть настолько официально, насколько вообще возможно при сложившихся обстоятельствах.

— Доброе утро, сэр, — сказала Тесс своим обычным голосом.

Кот проснулся и, моргнув пару раз, встал и пожал гостю руку.

— Доброе утро, Уиннет, — произнес Пирсон, стоя в ногах у ее кровати. — Чувствуешь себя лучше, как я вижу.

— Да, сэр, — ответила она, размышляя, в какую же новую беду вляпалась, если босс решил самолично нанести ей визит.

— Получил от тебя вчера любопытное сообщение с разного рода просьбами. Аналитик, лаборатория, восстановление твоих полномочий, служебное оружие и так далее по списку. Но ты же понимаешь, о чем меня просишь?

— Да, понимаю, — согласилась Тесс. Она уже не улыбалась, а хмурилась.

— Мне захотелось лично задать тебе один вопрос. Уиннет, ты в своем уме? Два дня назад ты перенесла операцию…

— Четыре, сэр.

Пирсон выдвинул вперед подбородок.

— Я говорил тебе, что нельзя перебивать других?

Она предпочла промолчать. У Тесс был удивительный талант реагировать не так, как следовало бы, и говорить не то, что нужно, в общении с человеком, от которого зависела ее карьера. Чем больше она пыталась произвести на босса хорошее впечатление, тем больше все портила. Но он ошибся в цифрах, а она предпочитала придерживаться фактов. Для ее работы фактическая точность имела наиважнейшее значение.

Кот направился к двери, намереваясь уйти.

— Пожалуй, мне пора. На обед принести то же, детка?

— Угу, — ответила она с хулиганским огоньком во взгляде. А увидев, как Мелисса закатила глаза, с трудом удержалась от смешка.

Кот удалился. Мелисса последовала за ним и прикрыла дверь, оставив пациентку наедине с угрюмым начальником.

Тесс сосредоточила внимание на нем, молча глядя ему в глаза. Она хотела дать Пирсону понять, что готова слушать его.

— С чем связана подобная просьба? — наконец спросил он.

— Сформирована группа по серийному убийце, — ответила она. — Над этим работает округ Палм-Бич.

Густые брови старшего специального агента шевельнулись.

— Ко мне никто не обращался с запросом задействовать Бюро в этом местном расследовании. Они озвучили тебе такую просьбу?

— Нет, но они бывают здесь чаще, чем мой лечащий врач, и вовсе не потому, что так уж по мне скучают.

— Понимаю, — ответил Пирсон, размеренно вышагивая по палате. — Тебе надо думать только о своем здоровье, агент Уиннет. Тебя тяжело ранили, ты чуть не погибла. И пока врачи не дадут добро, я запрещаю тебе работать. Точка. Если им понадобится помощь, я охотно пришлю кого-нибудь из наших сотрудников.

— Нет, я сама могу им помочь, — вырвалось у Тесс. — Я уже работала с этими ребятами раньше, я изучила дело…

— Что значит — ты изучила дело?

Она отпустила край одеяла и взяла с прикроватной тумбочки небольшую стопку папок.

— У меня есть информация с места преступления…

— Да ты издеваешься, Уиннет! — рявкнул ССА, указывая обеими руками на папки. — Ты на больничном в чертовой больнице! Ты не в состоянии работать, и я не могу тебя допустить. Помимо всего прочего, юротдел подаст на меня в суд, не успею я и глазом моргнуть.

— Я никогда не буду судиться с Бюро, это безумие! — повысила голос Тесс.

— Это не ты подашь на Бюро, Уиннет. Существуют протоколы, правила, которым надо следовать, и среди них есть правило не создавать ситуации, когда на Бюро могут подать в суд. Не ты одна будешь судиться, если что-то пойдет не так.

Она умолкла, не зная, что сказать, чтобы не испортить все еще больше.

— Правила и процедуры, помнишь о них? — продолжил Пирсон, все еще на повышенных тонах. — Досадные мелочи, которыми ты обычно пренебрегаешь. Но все остальные вынуждены с ними считаться.

— Да, сэр, — прошептала Тесс, опустив голову. Однако в следующую секунду посмотрела ему в глаза. — Но я же не могу послать маньяку записку от врача: мол, не убивайте никого, пока я не выйду с больничного.

— Уиннет! Отставить снисходительный тон. Кроме тебя в этом отделении Бюро есть и другие агенты. И они ничем не хуже. Для разнообразия отдохни и перестань со мной дискутировать! Никакой следственной работы, никаких папок с документами и снимков с места преступления в больничной палате, это понятно?

Она кивнула пару раз и сжала кулаки. Челюсть у нее напряглась, она отчаянно пыталась сдержаться и промолчать, чтобы растущий гнев босса не захлестнул ее. Прибор, измеряющий пульс, начал сигнализировать об угрожающих изменениях в ее сердечном ритме.

— Отлично, — пробормотал Пирсон, — просто замечательно. Мне тебя не победить, так, что ли, Уиннет?

В палату прибежала Мелисса и бросилась прямиком к приборам.

— У вас поднялось давление, дорогуша. Давайте я сделаю вам укол…

— Нет, никаких уколов. Оно само упадет, обещаю.

Медсестра посмотрела на пациентку почти оскорбленно, но под пылающим взглядом той сдалась.

— Даю вам десять минут. Если этот монитор не перестанет пищать, я вызываю доктора Де Паоло.

— Договорились, — согласилась Тесс и повернулась к Пирсону, который едва успел спрятать улыбку. Взгляд у него все еще был суровым и гневным.

— Рад, что ты не одного меня доводишь до белого каления, Уиннет. — Он прочистил горло. — Я подумаю о твоей просьбе, но не обольщайся особо. Я не могу одобрить ничего из того, о чем ты просишь.

— Понимаю, — вздохнула Тесс. — Еще одно: что там с моей служебной проверкой?

— Заседание отложили до твоего возвращения на службу. А пока они продолжат изучать проведенные тобой расследования.

Служебная проверка могла положить конец ее карьере независимо от решения комиссии, что сильно нервировало Тесс. Записи об этом сохранялись в личном деле на протяжении всей службы в ФБР, включая причину проверки, выводы и заключения комиссии. И в будущем факт, что у нее преступники гибли чаще, чем в среднем по Бюро, сам по себе мог спровоцировать новую проверку. А непосредственно сейчас не способствовал повышению по службе. Даже самый высокий процент раскрываемости тут ничем не улучшал положения.

— Да не волнуйся ты так, Уиннет, все будет хорошо, — отреагировал Пирсон, правильно истолковав выражение лица Тесс. — Вся твоя стрельба была оправданной, к этому никаких вопросов нет. Это чистая формальность.

Она заглянула ему в глаза, не скрывая беспокойства:

— Пусть это действительно окажется так!

Двери с шумом раздвинулись, и вошел Мичовски, неся в руках большую коробку с медовым печеньем-хворостом.

— Привет! — сказал он. — Кто хочет сладкого? Угощайтесь, сестра.

— Я все думаю, почему нашим правоохранителям так трудно соблюдать простые правила? Везде написано: приносить еду в послеоперационные палаты запрещено.

Детектив смущенно пожал плечами, но протянул коробку Пирсону, и тот взял печенье.

— Скажи, это была Сара? — спросила Тесс.

— Да, все подтвердилось. Тот же модус операнди, подмена кольца и причина смерти совпадают.

— Мы не успели, — констатировала агент Уиннет. — Надо действовать быстрее. Где ее нашли?

— На верхнем этаже парковки торгового центра, — сообщил детектив, опускаясь на стул.

— Просто торгового центра? Не какого-то конкретного? Никакой связи с чем-нибудь?

— Да нет, в этом центре она видела мужчину с веревкой, и отсюда же ее похитили. У нас есть модель.

— У нас их две, — ответила Тесс. Она отрегулировала кровать, чтобы сесть повыше, слегка скривившись, когда изголовье пришло в движение.

— Тебе больно? — спросил Мичовски.

— Я не принимаю таблетки. Все нормально. Не надо переживать за меня, давай лучше переживать за Кэтрин Нельсон. Может, еще не все потеряно.

— Так ты говоришь, две модели?

— Первая — он привозит их туда, откуда похитил. Вторая — он похищает их там, где демонстрировал свое послание смерти. Или одно, или другое. Но некоторые жертвы видели его в разных местах, так?

Мичовски, нахмурившись, сверился с записями:

— Да, Лиза Траск заметила его сначала на парковке около работы, а потом рядом с домом. Но исчезла она, когда вышла от парикмахера.

Тесс подперла подбородок кулаком и прикусила в задумчивости губу.

— Я все же думаю, что место, где они получали послание смерти, релевантно. Оно имеет ключевое значение для мотива преступника. Несмотря на то, что Лизу похитили вовсе не оттуда, — она прикусила ноготь и продолжила: — Но… так ли мы в этом уверены? А что, если Лиза вернулась на офисную парковку после посещения салона? Это всего лишь догадка, но мне хотелось бы ее проверить.

— Тебе явно лучше. Ты снова ни на йоту не доверяешь тому, что нам удалось обнаружить, — вздохнул Мичовски. — Я попрошу ее работодателя предоставить нам записи камер наблюдения.

— Спасибо! Я, конечно же, могу ошибаться.

— Мы отрабатываем окружение жертвы. Уже встретились с семьей Лизы и с некоторыми ее знакомыми. Пусто. Фраделла прорабатывает дальние связи, изучает каждую строчку в банковских выписках и по кредиткам всех известных нам жертв, пытаясь обнаружить что-либо общее.

— Включите сюда мужей. Я тоже допускаю, что жертвы каким-либо образом проводили вместе время, а мужья оплачивали расходы.

— Сделаем. Когда будет готов анализ ДНК?

— Сегодня. Кто знает, вдруг нам повезет. Это было бы здорово. Нашлись бы оба анализа ДНК в Объединенной системе данных, нам бы осталось только взять их, и все — конец истории. И Кэтрин успели бы спасти.

— Да ладно! — криво ухмыльнулся детектив. — С тобой такое случалось когда-нибудь? Чтобы вот так повезло?

— Нет, никогда, — признала Тесс с печальным вздохом. — Ты прав, давайте не будем мечтать. Лучше проверьте Кэтрин по всем направлениям. Обставим их хотя бы на этот раз!

— Хорошо, — Мичовски поднялся и медленно пошел к двери. — Увидимся позже, Уиннет.

— Я позвоню, когда придет ответ по ДНК, — пообещала она, помахала коллеге на прощание и переключилась на Пирсона, молча слушавшего разговор.

— У нас есть две жертвы и одна пропавшая без вести, Кэтрин Нельсон. По совпадению, она работает здесь, в этой больнице, — пояснила Тесс. — На жертвах обнаружено два типа ДНК двух подозреваемых: душителя и насильника. Кстати, благодарю за разрешение на проведение анализов. Если действовать быстро, есть шанс спасти ее. Мы опоздали с Сарой, но, может быть, успеем спасти Кэтрин.

Пирсон кивнул, но ничего не сказал. Он подошел к двери и отодвинул ее.

— Береги себя, Уиннет.

24. Завтрак

Стейси Родригес любила устроиться на барном стуле за кухонным островом с чашкой свежесваренного кофе и, вдыхая его дивный аромат, наблюдать, как ее жена Рената хлопочет, собирая их маленьких дочек. Стейси не смогла бы стать такой прекрасной матерью, как Рената, которая выносила близняшек после ЭКО и, когда на седьмой неделе беременности им сообщили о близнецах, расплакалась от радости. Стейси не возражала, но у нее не вызывала восторга вся эта затея, включая ЭКО. Рената хотела детей. Более того, мечтала стать полноценной матерью и была согласна на экстракорпоральное оплодотворение, хотя многие однополые пары предпочитают усыновление.

И слава богу, потому что Стейси не имела ни малейшего желания предоставлять свое тело в качестве сосуда для продолжения рода, учитывая все сопряженные с этим побочные эффекты — от лишнего веса до послеродовой депрессии. Ей даже не пришлось ничего говорить, потому что Рената хотела забеременеть, хотела испытать «настоящее материнство», как она это называла. Это случилось два года назад, а выглядела подруга Стейси по-прежнему шикарно: ни полноты, ни депрессии, только счастливое сияние. Рената была создана для того, чтобы стать матерью.

Стейси предпочитала со стороны наблюдать за проявлениями родительской любви. Она исполняла семейный долг, но не разделяла энтузиазма жены, меняя подгузники или стряпая. Хозяйство хозяйством, но порой ей хотелось побыстрей вернуться на работу, где она могла заняться базами данных и компьютерными кодами, а не возиться с какашками и слюнями.

Близнецов вынашивала Рената, но по какой-то прихоти природы от депрессии страдала Стейси. В ее случае, так как рожала не она, она называла свое состояние «послеродовой ипохондрией» и предпочитала помалкивать об этом. Ведь Рената заслужила все радости материнства, и несправедливо заставлять ее переживать.

Стейси нравилось смотреть, как Рената ухаживает за детьми. Всякий раз вытирая слюни, меняя подгузники и шепча девочкам ласковые слова, она излучала блаженство. Все трое воплощали собой образ гармонии, безмятежности семейной жизни. Стейси не могла сдержать улыбки.

— Что ты улыбаешься? — игриво спросила Рената. — Получаешь удовольствие, глядя на нас?

Стейси ухмыльнулась. Ее жена не целиком ушла в материнство, в ней еще горел огонь сексуальности, горячий, как расплавленная лава.

— Вчерашний вечер удался, согласна? — спросила Рената. — Мне понравился тот дворик.

— Ага, — согласилась Стейси. — Сырные палочки они готовят отменно.

— Хорошо, что можно было взять с собой девочек и не пришлось ловить на себе осуждающие взгляды в зале ресторана. Лучше уж жара, чем намеки типа «зачем вы притащили сюда своих детей и не лучше бы им замолчать».

— Не все так уж плохо, Рената!

— Да нет. Может, ты и не замечаешь или тебе хватает ума не обращать на все это внимания, но я кожей ощущаю это их презрение, это унизительное чувство превосходства, словно они сами никогда не были детьми и не раздражали окружающих.

Стейси отхлебнула кофе и сочла за благоразумное воздержаться от комментариев. Ренату, натуру чувствительную, всегда волновало, что о ней думают. Может, это было следствием ее профессиональной подготовки: она работала турагентом в крупной корпорации и отвечала за заказ авиабилетов. А может, Рената утратила привычку не обращать внимания на посторонних после того, как начала сидеть с близнецами и трудиться дома. Ежедневная притирка к коллегам в офисе помогает выработать определенный иммунитет.

— Ты подумала еще раз об этом? — спросила Рената, имея в виду их план приобрести минивэн.

Прошлым вечером за десертом Рената озвучила несколько резонов, почему небольшой кроссовер «Ниссан» им больше не годится и почему надо поменять его на полноценный минивэн. Тогда Стейси вполне была расположена согласиться с женой. Но сейчас она посмотрела на Ренату, оценивая, насколько негативно та отреагирует на: «Нет же, черт возьми!» А именно так ей хотелось ответить.

— Я работаю над собой. Ненавижу эти чертовы штуки и не понимаю, почему нельзя остановиться на крупном внедорожнике. Если дело в размерах, давай возьмем машину побольше.

— Эти раздвигающиеся двери…

— Как только ты установишь детские сиденья, ты про двери забудешь, — перебила жену Стейси. Ее голос прозвучал более снисходительно, чем следовало.

— Но его проще чистить, — настаивала Рената. — Только подумай, сок будет проливаться, а пюре и хлеб — падать на пол…

— Ну сколько можно говорить про еду и питье в машине? — раздраженно рявкнула Стейси. — Что, нельзя занять детей в поездке чем-нибудь другим? Что за проблема такая, в конце концов?

Рената выронила подгузник и быстро подошла к Стейси. Выглядела она крайне озабоченно. Она нежно дотронулась до руки жены и приобняла ее. Та не отпрянула. Опустив глаза, Стейси уставилась на столешницу.

— Ты расстроена, — зашептала Рената. — Я бы тоже расстроилась. Я напугана даже больше тебя. Что ты собираешься предпринять? — она погладила длинные волосы Стейси и, не дождавшись ответа, продолжила: — Я все-таки думаю, надо обратиться в полицию.

— Никакой полиции, — ледяным голосом произнесла Стейси. — Нечего им сообщать. Может, мне вообще вся эта чертовщина привиделась.

— Уверена, что ничего тебе не привиделось, — подбодрила ее Рената, глянув в сторону одной из близняшек, начавшей баловаться. — Прошу тебя, позвони копам. Посмотрим, что они скажут. Вдруг такое уже случалось.

— Нет. Не нужен мне этот цирк. Может, это было… Ну не знаю, что-нибудь вполне безобидное. Или предназначалось не мне.

— Ты же говорила, что, кроме тебя, на парковке никого больше не было? Это так?

— По крайней мере, мне так показалось. Но наверняка он подкарауливал кого-то другого, не меня. Что во мне такого особенного?

— Ну, я могу назвать сразу несколько причин, — прошептала Рената ей на ухо, заходя сзади и обнимая жену. — Красавица, сексуальная, горячая штучка, от которой у меня внутри все пылает.

Стейси повернулась, отвечая на ее поцелуй в губы.

— Все равно не буду им звонить, — пробормотала она.

— Значит, сексом я от тебя ничего не добьюсь… какая досада! — засмеялась Рената. — Ну а план у тебя есть?

— Пока никакого. Если увижу его еще раз, может, тогда пойду к копам. Но я даже толком не поняла, что видела. Он держал что-то в руках. И все! Было слишком темно, да и глаза устали после целого дня расшифровывания кодов на мониторе компьютера. Давай закончим этот разговор.

Стейси поднялась и, взяв ключи от машины, направилась к двери. На пороге она обернулась и с любовью посмотрела на своих девочек. Если минивэн сделает Ренату счастливой, она постарается смириться с этим.

25. Удаленный офис

— Ты ведь не остановишься? — уточнил Кот, еще больше замедляя шаг, чтобы подстроиться под неуверенную походку Тесс. — Подождать день или два никак нельзя?

— Нельзя, Кот, прости. Времени совсем нет, ты же слышал сам. Этот преступник не будет ждать, когда я поправлюсь. Он будет душить невинных женщин, и этому надо положить конец.

Она заставляла себя идти, шаг за шагом, опираясь на руку Кота, хотя силы у нее были на исходе и перед глазами все плыло. Коридор в послеоперационном отделении был длинным, и она намеревалась пройти его весь. Доктор Де Паоло сказал, что ей надо ходить, чтобы предотвратить образование спаек, и она выполняла предписание. Он, правда, не просил ее тренироваться по часу кряду, это уже она сама постановила.

— Не могу же я выписываться на шатающихся ногах, — добавила Тесс, запыхавшись, как после бега. — Через день или два меня наконец отпустят. И что тогда?

— Перебирайся ко мне, — предложил Кот. — Я буду за тобой ухаживать.

— Ага, как в старые времена, — отреагировала Тесс, и на ее бледном лице промелькнула тень печали. — Тебе уже приходилось собирать по кусочкам Шалтая-Болтая. Думаю, довериться тебе можно.

— Из твоих уст это звучит крутым комплиментом, — Кот снова притормозил и с тревогой взглянул на Тесс: — Пора возвращаться в кровать, детка, я сейчас серьезно говорю.

Она кивнула, и из ее груди вырвался тяжелый вздох.

— Давай-ка я тебя на каталке довезу.

— Нет. Тут всего-то за угол завернуть. Не стоит суетиться.

Она не хотела, чтобы день закончился поражением. Ее злило, что всякий раз, задремав в кровати, она просыпается с чувством вины. Ведь во сне мысли о спасении Кэтрин покидали ее. Тесс понимала, что зря винит себя, но от этого ей не становилось легче. Чуть раньше, днем, она выслушала пространный выговор от доктора Де Паоло, который упомянул комплекс героя и прочую чепуху. Не было у нее никакого комплекса героя, просто только она благодаря своим знаниям и подготовке могла помочь отыскать и вернуть Кэтрин. С Сарой они опоздали. И Тесс не собиралась повторять ту же историю с Кэтрин. Это было бы непростительно.

Они завернули за угол, двигаясь до невозможности медленно, и остановились в нескольких шагах от цели. Прямо перед дверями палаты стояла тележка с коробками разных размеров. Последний отрезок пути Тесс преодолела бодро, забыв про усталость, и вошла в палату. Ее встретил осуждающий взгляд Мелиссы. Медсестра стояла, скрестив руки на груди и крайне выразительно молчала. Потом Тесс разглядела два широких монитора, установленных в изножье ее кровати.

— Кто это превратил мою палату в декорацию к фильму «Власть страха»? — громко удивилась она, глядя на Мелиссу, но та лишь поджала губы и продолжала хранить молчание.

Тесс не смогла сдержать улыбки, предвидя ответ на свой вопрос.

— Это я, — послышался у нее за спиной голос Донована.

Тесс повернулась, держась за Кота.

— Привет, Ди. Я знаю, в это трудно поверить, но я правда рада тебя видеть.

— А вот я не рад, — огрызнулся тот, — особенно когда ты выглядишь так дерьмово, что в гроб краше кладут.

Кот хмыкнул и нахмурился. Тесс показалось, что он выругался себе под нос.

— Похоже, ты не растерял своего обаяния, — холодно ответила она Доновану. Но при этом улыбнулась. И почувствовала, как у Кота расслабились мышцы руки. — Ну, что ты тут приволок, и как Пирсону удалось все обтяпать?

— По его запросу тебя назначили внештатным консультантом. Он решил, что раз ты не можешь присутствовать физически, то должна участвовать заочно.

— Только я нынче не совсем в ясном уме, — посетовала она. — Немного в тумане. Под лекарствами. Никак не приду в себя после кайфа. Все мои логины и пароли восстановлены?

— Да, во всех базах, — подтвердил Донован. — Поскольку здесь нет сети Бюро, я установил связь через зашифрованную мобильную линию. Не забывай вставлять эту карточку в ноутбук, иначе не получишь доступа к данным. И используй электронный ключ безопасности, когда будешь соединяться удаленно.

— Все поняла, — Тесс ощутила прилив сил, будто наступило рождественское утро. — Оружие?

— Как ни странно, но да, оно тоже здесь, — Донован указал на небольшой сейф для оружия около прикроватной тумбочки. Из тех, что открываются по отпечаткам пальцев.

— Э-э, извините, — напористо произнесла Мелисса. — Тут я вынуждена решительно вмешаться. Мы находимся в больнице. Здесь категорически запрещено держать оружие.

— Но она действующий офицер правоохранительных служб, — парировал Донован. — И согласно вашим правилам это единственное допустимое исключение.

— Она находится на лечении, — не отступала медсестра.

— Вы же не возражали против того, что полицейский на посту вооружен! — парировала Тесс. — Помните парня, что дежурил у двери моей палаты до этого дня? Последняя новость: его отослали. А у него наверняка имелась даже запасная обойма.

— Он был уравновешенным и здоровым. Не лежал тут под капельницами и мог сам завязать шнурки на ботинках, — ответила Мелисса. — Это не обсуждается. Если вы не принимаете моих аргументов, я вызову доктора Де Паоло, чтобы он все разъяснил. Так или иначе, он придет в ярость, когда придет сюда вечером с обходом и увидит весь этот беспорядок.

Тесс опустила глаза и глубоко вздохнула. Возможно, медсестра права. До полного восстановления еще далеко, да и жизни ее ничто не угрожает. Вряд ли преступник заявится сюда на огонек и, обнаружив оправляющуюся от ранения женщину, решит задушить ее.

— Ну ладно, — согласилась Тесс. — Донован подержит оружие у себя до моей выписки. Но все оборудование остается тут.

Мелисса немного расслабилась.

— Спасибо, — с легкой иронией сказала она. — Скорее всего, я все равно схлопочу выговор. Вы вышли за все рамки.

Донован засмеялся:

— Ну вот — специальный агент Уиннет собственной персоной. Рад, что твоя очаровательная индивидуальность от ножа не пострадала. Это было бы невосполнимой потерей для публики.

— Да иди ты к черту! Что еще хорошенького ты припас? Некоторым из нас нужно работать.

— Тут, на этом мобильном столике лежит оборудование для проведения видеоконференций. Беспроводное. Полицейские из округа Палм-Бич смогут установить с тобой связь, когда будут допрашивать свидетелей вне офиса. И если ты захочешь участвовать в допросе — есть камера, простая веб-камера.

— Возьми свою веб-камеру и засунь себе туда, где никогда не светит солнце! — рявкнула Тесс. — Я что, так замечательно выгляжу, чтобы на камеру выступать? — она показала на помятую больничную одежду и пушистые шлепанцы.

— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, — заявил Донован, но, сняв камеру, убрал ее обратно в коробку.

— Что мне сейчас нужно, так это доска для улик, но это вызовет серьезные возражения, — добавила Тесс. — Интересно, а мы могли бы…

— Пожалуйста, войди в систему, — перебил ее Донован. — Посмотрим, как ты выходишь на связь.

Она набрала пароль, запустила свою личную сеть и ввела случайный код, который сгенерировал электронный ключ.

— Я вошла, подключилась к VPN, — сообщила Тесс.

— Видишь на экране новую иконку, обозначенную как «ПБ»? Нажми два раза, и заработает камера, установленная в офисе шерифа округа Палм-Бич, в комнате для совещаний. Камера смотрит на доску — ту, с которой они там работают. Можно увеличить, как любую веб-страницу, с помощью клавиши «контрол-плюс».

Тесс зааплодировала:

— Ди, ты великолепен!

— Пирсон категорически возражал против того, чтобы мы вывешивали информацию по делу на больничных стенах. Правило простое: когда тебя тут нет, ноутбук выключен и связь разорвана. Не на паузе или без звука, а отключена.

— Все понятно. — Тесс отчаянно хотелось прилечь. Колени начинали дрожать, и она почти висела на руке у Кота.

— Могли бы отложить все это на пару дней, — упрекнул Кот, угрюмо посмотрев на Донована.

— Прости, друг, я делаю, что мне приказано. Ее начальник сказал, что она должна оставаться в постели, и, очевидно, добиться этого можно только таким способом.

— Спасибо, Ди. Я оценила, — ответила Тесс.

— Еще одно, — сказал Донован, собирая ненужные Тесс коробки. — Я прикомандирован к тебе на полный рабочий день. Но не злоупотребляй этим. Пожалуйста.

Она широко улыбнулась, а он повернулся к выходу и легкой походкой молча покинул палату. Перед тем как скрыться из виду, Донован, не оглядываясь, помахал рукой.

Тесс заползла в кровать. Мелисса проверила все показатели и поставила капельницу.

— Вы оказываете себе медвежью услугу, вы это знаете? — осведомилась медсестра. — Не даете организму возможности восстановиться. Это неправильно. И доктор Де Паоло нас обеих с потрохами съест.

— Я знаю, и мне жаль, что я испортила вам день, — ответила Тесс, немного раздражаясь при мысли, что доктор Де Паоло опять будет читать ей нотации.

— Вы не испортили мне день, — вяло огрызнулась Мелисса. — Просто в этой больнице полным-полно умников, которые готовы превратить работу медика в ад, — она взяла пилочку, вскрыла ампулу и, набрав лекарство, ввела его в капельницу. — Тем не менее спасибо, что согласились отдать оружие.

— Пожалуйста, — пробормотала Тесс.

Ей было любопытно, что за лекарство в ампуле, но она решила пока не спрашивать.

— Интересно, сколько работы вы нам тут, в реанимации, добавляете, — сердито произнесла Мелисса. — Для тех, кто собирает людей заново, оружие — пилюля, которую трудно проглотить, — теперь медсестра даже оправдывалась.

— Нисколько, — ответила Тесс неожиданно холодным тоном. — Я никогда не промахиваюсь.

Мелисса сделала шаг назад и уставилась на пациентку полными изумления и ужаса глазами. Интересно, что произвело такое впечатление: само заявление Тесс или попытка переварить информацию.

— Никогда? Вы хотите сказать, что никто после вашей стрельбы не выжил?

— Никто. Я могу положить пулю в середину лба преступника с двадцати ярдов даже дождливой ночью. Не знаю, кто вам добавил работы в реанимации, но это точно не я. Гарантирую.

Мелисса выбросила использованную ампулу в контейнер для биомусора и сняла нитриловые перчатки.

— Вы незаурядная личность, агент Тесс Уиннет, отдаю вам должное. Но нужно более внимательно относиться к рекомендациям врача. Вам требуется отдых, а не удаленный офис. Как вы думаете, почему мы вас не выписываем?

Тесс не успела ответить медсестре, потому что в дверь постучали и вошел Фраделла. Вслед за ним появился доктор Рицца. Мелисса закатила глаза и развела руками, демонстрируя полное отчаяние и бессилие.

— Ого, только посмотрите на все эти штуки! — восхитился молодой детектив. — Значит, ты теперь сможешь работать вместе с нами по-настоящему?

— Да, именно так, — ответила Тесс. — Так вы наконец признали, что нуждаетесь в моей помощи?

Фраделла надулся:

— Мы свое дело знаем, но чем больше народу, тем веселей.

— ДНК подозреваемых в Объединенной системе данных нет, ни по одной из цепей, — доложил Рицца.

— Что, уже пришли результаты? А почему я ничего об этом не знаю?

— Потому что лаборатория сочла логичным сообщить результаты офицеру, находящемуся в строю, а не пациенту больницы, — предположил коронер.

Тесс нахмурилась.

— Везенье закончилось. У нас опять ничего нет.

— Кое-что есть, — встрял Фраделла. — Ты была права по поводу Лизы Траск. Ее похитили с того места, где она получила послание смерти. Но как это пришло тебе в голову? Последний раз ее видели выходящей из салона почти ровно в семь вечера.

— Это была догадка, — призналась Тесс. — Как вы это установили?

— В банке, где она работала, есть камера, которая включена круглосуточно. Кто-то, должно быть, подвез Лизу, потому что после окончания рабочего дня только ее машина оставалась на парковке. Лиза пришла за ней после салона. Последний раз автомобиль открывали в девятнадцать сорок девять, но после этого хозяйка отошла, а затем исчезла из поля видимости камер. Именно тогда она и пропала. Через минуту машина автоматически закрылась. На следующий день, когда детектив Бьюкенен отрабатывала заявление о пропавшей, она обнаружила, что машина заперта. Потому мы и решили, что похищение произошло возле парикмахерской. Не то чтобы это служило оправданием…

— Нет, это не оправдание, — отрезала Тесс, чувствуя, как внутри нарастает волна гнева. — Вы осознаете, насколько мы продвинулись бы к этому моменту? Позвоните Доновану, пусть он поработает с Центром наблюдения за криминальной активностью, проверит все уличные камеры и узнает, какие машины тем вечером останавливались около банка. Точное время нам известно, будем от него отталкиваться. Может, мы увидим несуба или даже установим номер его автомобиля.

Фраделла нахмурился, пораженный ее реакцией:

— Но мы не могли знать…

— Нет, могли, черт возьми! Это и называется усердием: проверять, не предполагать, а проверять. Особенно когда на карту поставлены человеческие жизни. С кем она вышла из банка, как доехала до салона? На такси или ее кто-то довез? Подруга, тайный любовник?

В палате повисла напряженная тишина, отчего гудение медицинского оборудования стало будто громче обычного.

— Послушайте, — примирительно сказала Тесс, — думаю, мне надо отдохнуть или…

— Нет-нет, ты права. Тут мы облажались. Я принял на веру все то, что было написано в розыскном деле, и не проверил.

Она медленно кивнула, злясь на себя за резкость. Невзирая на обстоятельства, ей следовало более профессионально реагировать. А теперь она нанесла удар по самоуважению коллеги и обидела друга.

— Мне пора, — сказал Фраделла. — Мы с Мичовски встречаемся у Кэтрин Нельсон дома. Поговорим с ее мужем.

— Позвонишь мне оттуда? — попросила она.

Детектив кивнул и вышел из палаты.

Доктор Рицца придвинул стул к кровати и посмотрел на Тесс. Она не выдержала его пристального взгляда — док был не из тех людей, от которых она могла что-то скрыть.

— Он переживет, Тесс, он уже большой мальчик. Ему надо было это услышать.

Тесс кивнула, хотя старый коронер ее не убедил.

— Не обсудить ли нам результаты вскрытия Сары Томас? Расскажите мне, что вы думаете об этом.

26. В торговом центре

Мелиссе пришлось пораньше закончить обед, потому что ее вызвали к жертве нападения, молодой женщине, только что доставленной в больницу. Но медсестре не пришлось глотать куски впопыхах — она вообще едва могла есть. Она искала Софи, но не нашла. Наверное, та не сумела прийти в столовую в обычное время. Так что просьба начальника помочь с жертвой насилия никак не нарушила планов Мелиссы.

Она вошла в лифт и спустилась на два этажа в смотровую, где ее дожидались потерпевшая и набор для обследования жертв насилия. Мелисса по своей специализации и должности была одной из нескольких медсестер в больнице, кто имел право собирать улики у переживших нападение. Она уже неоднократно это делала, но каждый раз ей приходилось преодолевать себя. Войдя в палату, Мелисса поморщилась и несколько раз неглубоко вздохнула.

Пациентка лежала на кровати, под капельницей, закрыв глаза. Медсестра прислушалась к ее дыханию и поняла, что та не спит.

На белых больничных простынях девушка казалась бледной и уязвимой. Мелисса быстро просмотрела ее карту: «Вирджиния Мейер, двадцать три года, студентка колледжа». К счастью, травмы она получила не слишком серьезные.

Мелисса кашлянула, девушка открыла глаза.

— Привет, Вирджиния, меня зовут Мелисса Хендерсон, я ваша медсестра. Я о вас позабочусь, — произнесла она мягко. — Мы должны собрать улики — следы, оставленные на вашем теле. Насколько знаю, вас уже предупредили об этом.

Пациентка кивнула и взглянула на нее со страхом.

— Вам нечего бояться, — заверила ее Мелисса. — Я все сделаю быстро и не причиню вам неудобств. А если понадобится, мы сможем прерваться в любой момент.

Вирджиния кивнула, в уголке ее глаза блеснула слеза. Она села на край кровати и, словно маленький ребенок, следила за каждым движением Мелиссы.

— Давайте приступим, — произнесла та. — Без сомнений, вы хотите поскорее вернуться домой. — Мелисса взяла фотоаппарат со столика на колесиках, обозначенного как НЖИ — «набор для жертв изнасилования», и сняла колпачок с линзы объектива.

— Только не это! — взмолилась Вирджиния.

— Всего парочка крупных планов синяков, если они у вас есть, и все. Я обещаю. Встаньте, пожалуйста, на бумажную подложку, вот сюда.

Вирджиния подчинилась, неуверенно ступив на большой лист бумаги, расстеленный на полу. Она стояла тихо, лишь изредка подрагивая всем телом. Мелисса бережно раздела ее, аккуратно упаковала одежду в бумажные пакеты для улик и надписала их. Снимая с девушки платье, она чуть не ахнула при виде синяков на ее коже. Их вид напомнил Мелиссе о ее собственных синяках, столь характерных для жертв изнасилования. Ей уже приходилось видеть такие следы на других пострадавших. В лицо ей смотрела ее собственная реальность. Наглядно донельзя. Утром, глядя на себя в зеркало, Мелисса закрыла глаза и отвернулась от очевидного, но теперь больше не могла его игнорировать. Настала пора принимать решение, и неважно, во что оно ей обойдется.

Трясущимися руками Мелисса медленно расчесала длинные светлые волосы Вирджинии, стараясь не пропустить ничего, что могло бы в них застрять. Затем максимально быстро и бережно взяла соскобы из-под ногтей и всевозможные биопробы. К тому моменту, когда инвазивные процедуры были закончены, Мелисса с трудом сдерживала слезы. Сердце ее обливалось кровью от жалости и к Вирджинии, и к себе самой.

Она свернула НЖИ, запечатала пакет с уликами и передала все это ожидавшему за дверью смотровой полицейскому. Потом помогла девушке собраться, чтобы та могла покинуть больницу, как только врач оформит выписку.

Когда пациентка ушла, Мелисса бросилась в туалет и тщательно вымыла руки, глядя на себя в зеркало: слезы ее высохли, глаза приобрели стальной блеск.

Она не стала возвращаться к федералке со всеми ее многочисленными посетителями и ретивостью, а, попросив коллегу прикрыть ее и время от времени проверять агента Уиннет, поднялась наверх и разыскала Софи. Несколько минут спустя, вооружившись ключами от синего «субару» подруги и небольшим фотоаппаратом, который та ей буквально всучила, Мелисса прошла мимо рабочего места своего непосредственного начальника. Тот отсутствовал. Самовольная отлучка среднего медперсонала — вещь крайне нежелательная, но молодая женщина уже решилась. Она нацарапала несколько слов на листке и прилепила его к монитору начальника. В записке сообщалось, что медсестра М. Хендерсон чувствует себя неважно и вынуждена уйти пораньше. Она пометила время —16:17. Если поторопиться, еще можно успеть.

Мелисса направилась в раздевалку для медсестер и осмотрелась. Большинство ее коллег были, как всегда, предсказуемы, однако судьба преподнесла ей маленький подарок. Один из молодых медбратьев, только что отдежуривший двое суток и, соответственно, не скоро готовый появиться тут вновь, оставил на дверце шкафчика свитер с логотипом футбольной команды «Майами Херрикейнс». Он весь пропах потом. Еще бы, ведь его не снимали сорок восемь часов! Тут же оказалась бейсболка парня. Мелисса надела и то и другое и критически оглядела себя в зеркале. Свитер был по крайней мере на три размера больше, чем надо, зато никто не узнал бы ее даже с близкого расстояния.

Еще десять драгоценных минут ушли на то, чтобы добраться до машины Софи. Потом Мелисса попала в небольшую пробку на шоссе, но, по чистому везению, подъехала к офису Дерека за пару минут до пяти часов. Она припарковалась подальше от входа в здание и, заняв место для посетителей, с которого открывался отличный вид на дверь, принялась ждать, готовая в любую минуту навести камеру и не пропустить ни малейшей детали.

Руки у Мелиссы дрожали, она с усилием замедлила дыхание, чтобы успокоиться и привыкнуть к той чудовищной ситуации, в которой оказалась. Она перешла черту и, возможно, сделает это снова и снова, прежде чем вновь почувствует себя в безопасности. И все же ей было стыдно шпионить за мужем, стыдно за бесконечные подозрения, за то, что у нее не хватало мужества открыто обсудить все с ним. Было ли это проявлением трусости? Или она вела себя разумно? Софи ничего предосудительного в подобных поступках не видела. Мелисса была склонна согласиться с подругой, но все же стыдилась.

В 17:01 она увидела, как Дерек покидает здание и направляется к своей машине. Один.

— Что-то сегодня не задержался, — удивленно пробормотала Мелисса себе под нос. — Посмотрим, куда это он собрался.

Она напялила огромные очки от солнца и последовала за мужем на расстоянии двух машин, что в час пик не составляло труда. Так она ехала довольно долго, чувствуя, как потеют от страха ладони. Приближался момент, когда ей предстояло выяснить всю правду о своем муже… Но вскоре она поняла, что Дерек ездит кругами по Корал-Гейблс в медленном потоке транспорта.

Неспешное преследование длилось уже с полчаса. Слава богу, у Софи оказался полный бак. Все это время Мелисса ломала голову над тем, что же затеял Дерек, что у него на уме. Неужели он просто убивал время до позднего вечера, чтобы не появляться дома? Что за чертовщина творилась с ее мужем?

Внезапно он свернул на бензоколонку. Мелисса вдавилась в кресло, когда он проехал всего в паре футов от нее, пока она судорожно искала, где ей остановиться. Ей удалось припарковаться на стоянке соседнего мини-маркета, развернувшись к выезду так, чтобы стартануть в любую минуту.

Она наблюдала за мужем через объектив камеры, с трудом узнавая его. Дерек был таким расслабленным, спокойным, почти счастливым. Он неторопливо залил в бак бензин, потом скрылся в магазинчике — возможно, чтобы воспользоваться туалетом. А когда снова вышел на заправку и оказался возле автомобиля, остановился, развернул мороженое и принялся с наслаждением, прикрыв глаза, поедать его. Закончив, вытер губы салфеткой и выбросил ее вместе с оберткой от мороженого в урну. Посмотрел на часы и вдруг заспешил: сел за руль, завел двигатель и вырулил на шоссе. Мелисса устремилась за ним.

Она вздохнула с облегчением, когда ей удалось встроиться на две машины позади мужа. Вскоре ей стало понятно, что на сей раз Дерек куда-то целенаправленно едет: он больше не наматывал кругов. Несколько минут спустя он сбавил скорость, въехал на корпоративную парковку и остановился в последнем ряду, багажником к кустам, определявшим границу участка. После чего опустил стекло и выключил зажигание.

Мелиссе пришлось припарковать автомобиль Софи на улице, за густыми зарослями, откуда можно было в любой момент умчаться, не привлекая внимания людей на стоянке. Она впервые видела это здание: семиэтажный офис со стилизованным логотипом какой-то компьютерной фирмы, выполненным из брашированного металла. Было почти шесть вечера, и сотрудники толпой начинали покидать здание. Скорее всего, тут, как и во многих других компаниях, работали по смещенному графику, чтобы люди по пути домой могли избежать пробок в часы пик.

Засмотревшись на вход, Мелисса чуть не пропустила очередное преображение Дерека: теперь он напряженно вцепился в руль обеими руками и щурился, пытаясь разглядеть что-то издалека. Примерно через пятнадцать минут людской поток иссяк. Теперь появлялись лишь одиночки. Потом в течение нескольких долгих минут никто больше не выходил. Однако Дерек продолжал внимательно наблюдать за входом, так же как и Мелисса.

Двери открылись еще раз, и показалась роскошная молодая женщина. Она была сногсшибательна. Ростом около пяти футов восьми дюймов, да еще на высоченных каблуках. Обтягивающее платье подчеркивало каждый изгиб ее идеальной фигуры. Длинные волнистые каштановые волосы. Кожа покрыта здоровым загаром, отчего ноги казались даже чересчур совершенными.

Мелисса переключилась на Дерека и испытала острый укол в груди, когда поняла, что ее муж приехал сюда именно из-за этой красотки. Он не отводил от нее взгляда, пылающего вожделением, — это Мелисса рассмотрела в объектив фотокамеры.

— О нет!.. — прошептала она, задыхаясь. Внезапно воздух стал таким тяжелым, что Мелисса никак не могла наполнить легкие.

Однако красавица не стала подходить к машине ее неверного мужа, а он не выбрался ей навстречу. Незнакомка села за руль белого «Мустанга»-кабриолета и поехала, похоже, не подозревая о существовании Дерека. Он последовал за ней на расстоянии, Мелисса сделала то же самое, гадая, чем закончится эта история. Неужели ее муж шпионит за дамочками? Или же Мелисса поймала его на том, в чем и подозревала с самого начала? На измене?

Двадцать минут спустя женщина прибыла на парковку дорогого торгового центра «Дейдлэнд», и Дерек въехал туда за ее белым кабриолетом. Мелисса двигалась за ними на безопасном расстоянии, но ей пришлось проехать мимо мужа, когда тот внезапно остановился. Она затаила дыхание, однако Дерек во все глаза смотрел на незнакомку, которая уже покинула свой автомобиль и, стуча каблуками, направилась за покупками.

Дерек опять остался сидеть в машине, не сводя глаз со входа. Мелисса приготовилась к долгому ожиданию, понимая, сколько времени может занять поход по магазинам у подобной красотки. Ей вдруг захотелось побольше узнать об этой женщине. Кто она такая? Где они с Дереком познакомились? Почему он ее преследует?

Незнакомка управилась меньше чем за час и вышла из торгового центра с одним-единственным небольшим пакетом. Уже стемнело, но парковка была ярко освещена. Мелисса видела красавицу отчетливо, во всех подробностях, и так залюбовалась ее невероятной фигурой, что чуть не забыла о фотокамере. Наконец ей удалось навести объектив на лицо женщины и сделать несколько снимков. Потом Мелисса повернулась посмотреть, что делает Дерек. Но того в машине не оказалось.

Она принялась высматривать мужа и обнаружила его около раскидистого куста неподалеку от выезда с парковки. Там, где красавица оставила свой кабриолет. Путь незнакомки лежал мимо Дерека, футах в двадцати, не больше. Мелисса, затаив дыхание и прикрыв рот ладонью, ждала, когда же они встретятся.

Незнакомка легко и непринужденно шагала к своему автомобилю и вдруг замерла. Секунду она пристально смотрела на Дерека, потом свернула, обходя его подальше, и почти бегом бросилась к машине. Швырнув пакет с покупками на сиденье, она вылетела с парковки, вдавив в пол педаль газа и оставив после себя запах жженой резины.

На этот раз Дерек за ней не поехал. Постояв минуту-другую, он положил что-то в карман. Мелиссе было не разглядеть, что это, — мужа частично скрывала пышная листва большой магнолии, заслонявшей прожекторы парковки.

Дерек медленно вернулся к машине, сел в нее и куда-то укатил. Мелисса, опустошенная, окаменевшая, не стала больше преследовать мужа — она направилась в больницу, чтобы переодеться, пересесть в собственный автомобиль и отправиться домой, хотя ее страшила сама мысль о том, что там ее ждет.

Когда машины Дерека на подъездной дорожке не оказалось, Мелисса вздохнула с облегчением. Сейчас ей совершенно не хотелось знать, где он и чем занят. Она слишком боялась узнать правду.

Сосед Райан, выгружавший из своего автомобиля покупки, подошел поздороваться. Он предположил, что день у Мелиссы, по всей видимости, был не из легких, если судить по тому, какой усталой она выглядит и какое позднее нынче время.

Он даже не догадывался, насколько она устала. И насколько отчаялась.

27. ДНК

Тесс сердито грызла ногти и лихорадочно соображала. В кровати ей стало лучше: теперь она могла сконцентрировать внимание на деле, а не на своем зыбком равновесии. По крайней мере, она больше не зависела от собственных подкашивающихся коленок. Она все еще была очень слаба, хотя Мелисса клялась и божилась, что не вводит ей втихую никаких лекарств. «Больше никаких обезболивающих и никаких седативных», — сказала агент Уиннет медсестре, и та, похоже, отнеслась к ее решению с уважением. В конце концов, медицинский персонал по закону не имеет права заставлять пациентов принимать лекарства против их воли.

Она посмотрела на Риццу, занявшего на диванчике место Кота и сидевшего так же тихо и угрюмо.

— Давайте еще раз, сначала.

Коронер медленно кивнул и провел рукой по растрепанным жидким волосам.

— Что мы узнали из допроса Крейга Нельсона, мужа Кэтрин? — спросила она.

— Он упоминал, что после рождения ребенка жена переживала депрессию, — ответил Рицца. — Видишь ли, послеродовая депрессия не такое уж редкое явление. Меня озадачило другое. Кэтрин — врач, она должна была определить свое состояние и принять меры сама или прибегнуть к помощи специалиста. Надо же соображать. Почему она ничего не делала со своей депрессией?

— Согласна, но забудем про это. Что еще вы заметили?

— Ее муж, Крейг, с самого начала был больше привязан к ребенку. Он брал больничный, чтобы сидеть с годовалым сыном и дать жене возможность вернуться на работу. При послеродовой депрессии у матери порой нарушаются гормональный баланс и обмен веществ, и она не может в полной мере привязаться к…

— Знаете, что я обнаружила? — Рицца удивленно посмотрел на Тесс. — Еще одну модель!

Он нахмурился:

— Выкладывай.

— Парикмахерша Лизы Траск сказала, что та запуталась в семейных отношениях. Муж Сары Томас признался, что жена сорвалась после родов, дело даже дошло до алкоголя. Теперь Кэтрин. Она была в депрессии и, как вы говорите, пальцем не повела, чтобы выйти из нее.

— По-моему, состояние Лизы Траск назвать депрессией можно только с большой натяжкой, Тесс. Ты додумываешь, или я не все знаю?

— Ну хорошо, на самом деле нам никто не говорил, что у Лизы Траск была депрессия. Но парикмахерша упомянула, что она расстраивалась, потому что родители не принимали ее супруга из-за его этнической принадлежности. И еще Лиза позволяла себе смотреть на сторону. Скажите мне, док, как на людей влияют постоянные проблемы в семье?

— Ну да, — вздохнул Рицца, — это вызывает депрессию.

Тесс удовлетворенно улыбнулась:

— Итак, мы имеем молодых замужних матерей, которые находятся в состоянии депрессии и не слишком счастливы в своем материнстве, так?

— Похоже, что так, да.

— Вы согласны, что мы уже можем сформулировать предварительный профиль?

— Ну, это по твоей части, — ответил Рицца.

— Замена колец хорошо вписывается в картину преступления, — добавила Тесс. — Когда дорогие обручальные кольца подменяют на дешевые, это заявка о ценностях. Несубы дают понять, что жертвы не слишком ценили свой брак.

Доктор Рицца склонил голову:

— Ты права, это подходит. Но я все еще сомневаюсь по поводу Лизиной депрессии. И почему об этом не упомянул ее муж?

Тесс вновь принялась грызть ноготь указательного пальца, уставившись на белые плитки на потолке.

— Из-за общего недовольства, вот почему, — произнесла она наконец.

— Поясни.

— Муж Лизы страдал из-за отношения к нему родителей жены и знал, что она тоже страдает. Он привык видеть источник всех проблем и неприятностей, которые случались у них в доме, только в ненавистных родителях. Все остальное просто ускользало от его внимания, он давно перестал замечать происходящее вокруг и проглядел Лизину депрессию.

Доктор Рицца встал и со сгоном размял затекшую спину.

— Может, все и сложится, — заключил он. — Но не исключено, что мы додумываем.

— Я все же рискну, — ответила Тесс. — Замена колец подтверждает эту гипотезу и минимизирует наши риски. Да, я не могу быть абсолютно уверена, что у Лизы была депрессия, но вероятность этого очень высока. В нашем случае достаточно и того, что женщина казалась подавленной. И скорее всего, не просто казалась, ведь ее огорчали семейные разногласия.

— Несуб наблюдал за ними?

— Депрессия, реальная или кажущаяся, похоже, была определяющим фактором при выборе жертвы для переноса его гнева. Ну и внешность. Мы еще не уверены в этом, но предположение выглядит вполне правдоподобным, и на данный момент я приму его и занесу на нашу доску для улик.

— А не посещали ли похищенные женщины одного и того же психотерапевта? Или что-нибудь в этом роде?

Тесс сдвинула брови:

— Может быть. Я попрошу Донована копнуть поглубже и, в частности, посмотреть, нет ли совпадений по местонахождению машин и телефонов жертв при снятии ими денежных средств. Порой те, кто посещает психотерапевта, предпочитают не оставлять следов в системе.

— Да и некоторые психотерапевты не прочь нарушить правила! — подтвердил Рицца. — Особенно те, что не имеют права выписывать рецепты. Они принимают пациентов, предпочитающих оплату наличными и, возможно, фальшивые имена.

— Да, док, я вас понимаю. Но, думается, несуб видел женщин где-то в другом месте. Например, они могли покупать лекарства в одной и той же аптеке, быть зарегистрированными в одних и тех же группах поддержки в Интернете или чатах. В случае Сары приходят в голову «Анонимные алкоголики», но мы должны проверить на предмет зависимостей и двух остальных.

— Ни у Лизы, ни у Сары признаков зависимостей не было, — ответил коронер. — Токсикология ничего не показала, никаких следов от уколов, уровень алкоголя в крови нулевой. Хотя, конечно, женщины отсутствовали по десять дней, за это время картина могла измениться…

— А как насчет расширенного токсикологического анализа?

— Я не проводил его, не было оснований. Ты что-нибудь конкретное имеешь в виду?

— Мы всё еще не знаем, как он их заманивает. Допустим, он оглушает их, чтобы увезти, но Кэтрин похитили среди бела дня.

— Я проведу расширенную токсикологию с акцентом на наркотические вещества и анестетики. Тест на лекарственные препараты проведу по волосам, это покажет возможное употребление препаратов на более длительном отрезке времени. Кстати, ни у одной из жертв не обнаружено травм головы от удара тупым предметом, которая была бы нанесена более чем за неделю до смерти.

— То есть?..

— В процессе похищения неизвестный не бил жертву по голове.

— Ах, ну да, понимаю. Значит, теория не подтверждается.

Тесс устроилась поудобней на подушках и отпила чаю из высокого стакана.

— Ну где же Кот? Я умираю с голоду. У меня в животе революция… Просто ух!

— Это хороший признак, так что не стесняйся. Давай я принесу тебе чего-нибудь из столовой, — предложил Рицца, всем своим видом выражая готовность сбегать за едой.

Тесс улыбнулась и позволила себе порадоваться теплу, которым веяло от его слов. Ей казалось, что она не заслуживает внимания этих людей, и все же они готовы были ей помогать. Док Рицца, Гэри, Тодд и даже Донован. Сама мысль, что у нее появились друзья, была настолько нова для нее, что даже немного пугала. Ведь Тесс считала, что ничего не сделала, чтобы удостоиться их дружбы. Может, Кот и прав: пора начать подпускать к себе людей. Настало время доверять и доверяться.

— Что смешного? — спросил Рицца, все еще ожидая ее ответа.

— Да ничего, док, правда. Давайте пока поговорим о ДНК. Кот рано или поздно появится.

— На обеих жертвах были образцы двух разных ДНК, соответствий им в Объединенной системе данных нет, нет даже родственных совпадений. Мы знаем, что один вид ДНК обнаружен только в сперме, а другой — только в ссадинах на шеях жертв, переносом с веревки. У неизвестного, судя по всему, были мозоли на ладонях, возможно, частично зажившие ссадины.

Тесс улыбнулась и хмыкнула. В горле у нее запершило, она прокашлялась и задала вопрос:

— Как же у нас ничего нет, когда у нас есть ДНК, док?

Рицца недоуменно пожал плечами:

— Но нам не с чем их сопоставить. Когда мы поймаем злодея, у нас будет возможность исключить его или предъявить обвинение, но до тех пор…

— Все, что человек собой представляет, отражено в его ДНК, так?

— Ну да, — ответил старый профессионал, и брови у него поползли наверх.

— А что, если мы попросим лабораторию провести полный анализ тех двух образцов ДНК и сообщить нам все, что удастся извлечь? Расу, цвет кожи, цвет волос, любые генетически определяемые черты внешности, предрасположенность к болезням.

— Такого еще никто не делал, — с сомнением в голосе заметил Рицца. — По крайней мере, я об этом никогда не слышал. И вряд ли это достаточное основание для получения ордера на изъятие образца ДНК у подозреваемого.

— Но может сработать?

— В какой-то степени, — согласился Рицца. — Но как нам поможет опознать подозреваемого информация о том, что у него зеленые глаза?

— Пока не понимаю, — неохотно признала Тесс, морща лоб. Она заправила за ухо прядь волос и нервно почесала затылок. — Можно использовать результаты анализа ДНК, чтобы сузить круг подозреваемых, и оттолкнуться от этого.

— У тебя есть список подозреваемых?

— Нет, пока нет, но скоро будет. Как насчет наследуемых моделей поведения?

— Такие существуют, — ответил Рицца, и в его глазах зажегся огонек любопытства. — Есть немало исследований по поведенческой геномике, в основном их проводили на близнецах, и их действительно можно попытаться применить. Но на такой анализ уйдут недели, если не месяцы.

Тесс подмигнула и улыбнулась, но никак не прокомментировала слова коронера.

— А что с ростом? Это как-нибудь записано в ДНК?

— Лишь до определенной степени, — пожал плечами Рицца. — Насколько мне известно, относительно роста есть некая вероятность генетической предрасположенности в зависимости от расовой принадлежности. Остальное определяют факторы окружающей среды и питания.

— Ладно, я поняла, все это не слишком точно, но, по крайней мере, можно сказать, среднего роста человек или великан, так?

— Да, рост в некоторых пределах поддается определению. Знай мы рост их родителей, мы бы рассчитали…

— Если бы мы могли найти их родителей, мы бы нашли их самих, док. И конец расследованию.

— Давай рассчитаем риск полигенных заболеваний, — предложил Рицца. — Риск различных психических заболеваний, которыми, как правило, страдают осужденные убийцы и насильники. Так мы узнаем, к каким расстройствам склонны наши несубы. Обычно эти расстройства оставляют след: приводы, задержания по малолетке, мелкие правонарушения, ну ты меня понимаешь.

— Где сейчас находятся образцы ДНК?

— В лаборатории ФБР, здесь, в Майами.

— Отлично, — отреагировала Тесс и набрала номер Донована.

Он ответил сразу же.

— Помилуй, я только что вернулся, — сказал он и громко вздохнул.

— Пожалуйста, соверши для меня чудо, — попросила его Тесс очень любезно.

— Выкладывай.

— Нужно, чтобы лаборатория провела полный анализ ДНК обоих моих неизвестных. Мне нужно знать все, что есть по их внешности, предрасположенности к болезням, физическим и психическим.

— Еще риску полигенных заболеваний, — вставил Рицца, — а также релевантные хромосомные мутации.

На линии возникла пауза.

— Ладно, это интересно, — заметил Донован. — Но, боюсь, на это потребуется целая вечность.

— Есть двадцать четыре часа. Так пойдет?

— Открой окошко, и ты услышишь стоны, — сухо произнес Донован. — Здесь ребята не только твоим делом занимаются. Но я сообщу тебе, что они скажут. До связи.

— Эй, это еще не все, — не растерялась Тесс. — Нужно, чтобы ты поднял все по трем нашим жертвам. Здесь, в Палм-Бич, нам не хватает инструментов, чтобы установить, где несуб нашел их и по каким критериям выбрал. Все, абсолютно все, что ты сможешь нарыть. Смотри везде: по геолокациям, банковским выпискам, непрямым тратам, активности в Интернете, в соцсетях, на работе.

Было слышно, как Донован быстро стучит по клавишам, делая пометки.

— Помни, ты обещала не загонять своего единственного персонального аналитика.

— Я не обещала, — бросила Тесс. — Ты просил, но я ничего не обещала.

— Ах, так вот как мы запели…

— Нет, но у меня безвыходное положение, и мне нужна твоя помощь.

— Твоими бы устами… — ответил Донован, и в трубке послышались короткие гудки.

Теперь, когда у них наконец появилась стратегия, Тесс смогла перевести дух. Трудно сказать, что полезного ей удастся извлечь из анализа ДНК, но это уж точно лучше, чем ничего.

— Думаете, сработает? — спросила она.

Доктор Рицца покачал головой и улыбнулся:

— Вот этим, моя дорогая, ты и отличаешься от других здешних пациентов.

28. Искушение

Стейси Родригес откинула длинные шелковистые волосы за плечи и наклонилась к телефону. И все же слышно было плохо. Она тихо фыркнула и, прикрыв дверь своего малюсенького офиса, довела до максимума звук в динамике. Стало получше, но все равно ей не удавалось до конца расслышать то, что говорили на другом конце провода. Связь во время еженедельной планерки была, как обычно, никудышной, и частично приходилось догадываться, о чем идет речь.

Говоривший углублялся в несоответствия в документации нового программного модуля, а ей-то требовались ответы всего на пару вопросов! Стейси была архитектором и разработчиком баз данных. Эта профессия, нетипичная для женщины, соответствовала аналитическому складу ума и высокой организованности молодой женщины и позволяла ей жить по собственным правилам, зарабатывая хорошие деньги. Архитекторы баз данных создавали остов программных приложений и выстраивали скелет, который поддерживал работу всей системы. В этом качестве Стейси получила право на личный офис, а не отсек в общем зале, и многочисленные привилегии. Как неофициальные, вроде покрытия расходов на бензин и обслуживания машины, так и официальные — например, гибкий график и удаленная работа.

Однако в эти дни Стейси предпочитала ходить в офис, сбегая из дома от запаха детского питания и бесконечной возни вокруг девчонок. Это притупляло мозг, и даже при том, что ее прекрасная Рената была такой замечательной, просто образцовой мамочкой, Стейси не удавалось сконцентрироваться, когда близкие находились рядом.

Последнее время она находилась в постоянном конфликте с собой. Дома ее нервировали, утомляли и даже раздражали жена и две чудесные дочурки. Однако, оказавшись вдали от них, Стейси начинала ужасно по ним скучать. Все это было совершенно бессмысленно.

Она повернулась на кресле спиной к стеклянной двери и, продолжая слушать бесконечную беседу по конференц-связи, незаметно достала из сумочки маникюрный набор и принялась обрабатывать ногти. Ногти у нее были длинноваты для профессионального программиста, который набирает текст со скоростью шестьдесят слов в минуту, но тщательно подобранная клавиатура помогала избегать опечаток. Ренате не нравились безупречно отшлифованные ногти Стейси, она считала, что ими можно случайно поранить девочек. Но сама Стейси хотела, чтобы ногти оставались такими — овальной формы, цвета бордо, сверху покрытые толстым слоем прозрачного лака, сияющие, словно рубины.

Монотонный бубнеж совещания прервал благословенный сигнал. Она открыла мессенджер и прочитала сообщение, вызвавшее у нее на губах загадочную улыбку.

«Думаю, нам пора встретиться. Пожалуй, стоит выпить кофе вместо обеда», — гласило оно. Подпись отсутствовала, но Стейси и так знала, кто отправитель. Решится ли она на этот кофе? Это будет первый шаг на пути, который либо не приведет ни к чему хорошему, либо подарит невероятный опыт. Чувство вины вступало в конфликт с предвкушением, и от этого у нее кружилась голова. Стейси не могла дождаться окончания совещания, нетерпеливо постукивая ногой, а когда оно наконец завершилось, рванула на кухню.

Она громко стучала своими трехдюймовыми каблуками по плитке пола. Двое коллег, проводив Стейси взглядами, переглянулись. Она сначала проигнорировала их, но потом внезапно остановилась перед ними и спросила:

— Вот скажите, если бы вы сидели на диете и вам представилась возможность окунуть всю пятерню в горшочек с расплавленной карамелью, вы бы не растерялись? Нет, я не говорю, что надо сожрать сразу все, но так… продегустировать?

Коллеги переглянулись, потом одна из них неуверенно заметила:

— Конечно, а почему нет? Особенно пока никто не видит. Я бы попробовала. Жизнь коротка, — и она засмеялась. Вторая тоже развеселилась.

— Вот и я так думаю, — ответила Стейси, и голос совести стал звучать немного потише.

Она поблагодарила девиц кивком и вышла из кухни. Ей вслед послышались смешки, а одна из коллег сказала:

— Наслаждайся своей карамелью, Стейс!

Направляясь к своему офису решительным шагом, Стейси не могла сдержать улыбку. Закрыв за собой дверь, она вошла в мессенджер и написала: «Хорошо. Я буду двойной капучино, если не возражаешь».

29. Пересекающиеся линии

Тесс очень гордилась собой: ей удалось пройти от кабинета МРТ до палаты. Она передвигалась чуть быстрее, чем вчера, и хотя все еще цеплялась за руку Кота, колени ее окрепли, стали сильнее. Поначалу она настаивала на том, чтобы одолеть весь путь туда и обратно, но, узнав, где находится МРТ, поняла, что по ее нынешним меркам это все равно что добраться на другой конец света. Сейчас она порадовалась при мысли о близости кровати. По какой-то причине Тесс все еще очень быстро утомлялась. Наверное, из-за большой потери крови.

— Еще два дня, от силы три, — пообещал доктор Де Паоло. Тесс предпочла бы выписаться через два, а не три дня.

Они завернули за угол и оказались недалеко от вожделенной двери. Тогда-то Тесс и заметила незнакомца, который осматривал палату и рылся в ее вещах. Ноги у нее начали подкашиваться, и она еще крепче вцепилась в Кота.

— Кот, — зашептала она, но тот уже остановился. Мышцы его напряглись, дыхание стало едва заметным.

Они наблюдали, как мужчина, одетый в белый халат и хирургическую маску, подошел к почти полному мешочку с лекарственным раствором, висевшему на стойке капельницы. Капельницу должны были поставить, как только Тесс вернется и ляжет в постель. Незнакомец осмотрел капельницу, достал из кармана шприц, ввел его содержимое в мешочек и постучал по нему, чтобы жидкости перемешались. Мужчина двигался быстро, демонстрируя умелое обращения с медицинским оборудованием.

— Жди здесь, — сказал Кот тоном, не допускающим возражений.

Тесс не готова была спорить или пытаться в одиночку противостоять вторжению, поэтому кивнула и выпустила его руку.

Кот выступил вперед и перехватил мужчину на выходе из палаты.

— Эй ты, а ну-ка стоять! — крикнул он.

Но незнакомец с силой отпихнул старого бармена к стене, проскочил мимо и через секунду исчез из поля зрения.

Кот сокрушенно смотрел ему вслед.

— Черт, я уже не юнец, — пробормотал он, тяжело дыша. — Годы не те. Прости, детка, я знаю, ты хотела бы, чтобы я задержал ублюдка, — добавил он, помогая Тесс войти в палату.

— Ты как?

— Выживу, за меня не беспокойся.

Усевшись на кровати, Тесс сразу вызвала Мелиссу. Медсестра подошла через несколько секунд и подтвердила их подозрения. На этом этаже никто не носит хирургические маски, никто не ходит в белых халатах и уж точно никто не вводит лекарства в мешочек для капельницы, предварительно не продезинфицировав порт.

— Что вы собираетесь делать? — слабым голосом поинтересовалась Мелисса. — Обычно мы вызываем полицию, но…

— Он был в голубых латексных перчатках вроде ваших, так что отпечатков не оставил, — ответила Тесс. — Я попрошу кого-нибудь доставить мешочек от капельницы в лабораторию ФБР, чтобы узнать, что он там мне приготовил, — произнося эти слова, она чувствовала, как ее пробирает дрожь. Кто-то хотел убить ее и не добился успеха по чистой случайности. Тесс никак не могла смириться с тем, что так беспомощна, настолько зависит от других людей и представляет собой столь легкую мишень.

— Что происходит? — спросил Фраделла, едва пробравшись в палату сквозь строй скопившихся у двери людей.

Очевидно, новости в послеоперационном отделении распространялись очень быстро. Доктор Де Паоло тихим голосом отдавал краткие указания двоим подоспевшим охранникам.

— Э, да ничего особенного, — с печальной улыбкой ответила Тесс. — Кто-то приправил мою капельницу, но мы его поймали. Ну не совсем поймали. Засекли, так точнее.

— Лицо разглядели?

— Нет, никаких зацепок, — сконфуженно заметил Кот. — На голове у него была одна из тех голубых штук, что носят доктора, а на морде — маска. Выглядел он довольно молодо, но когда тебе под семьдесят, все кажутся молодыми.

Фраделла сделал короткий звонок, потом спросил:

— Что мы упустили?

— Хороший вопрос, Тодд, — ответила Тесс. — Почему именно я? Чем я так опасна и для кого? Старое дело закрыто, преступник мертв. Это новое дело, но я, можно сказать, и не работала по нему, да и не знает никто, что я им занимаюсь. Итак, почему я?

— Надеюсь, вы поставите полицейского у двери? — спросил доктор Де Паоло.

— Он уже едет сюда.

— Вот список людей, которые имеют право здесь находиться, не считая вас двоих и других агентов ФБР, — произнес врач и протянул Фраделле желтый листок с несколькими именами. — Никого больше здесь быть не должно. — Он с тревогой посмотрел на Тесс и удалился своей стремительной, но совершенно бесшумной походкой.

Тесс молча наблюдала за этой сценой, потом с озабоченным видом села на кровати.

— До меня не доходит… Какого черта именно я?

— Не беспокойся, ты же знаешь, мы разберемся, — ответил Фраделла и мягко дотронулся до ее плеча. Тесс отпрянула, из-за резкого движения потянула швы и вскрикнула от острой боли.

Испугавшись, Фраделла отскочил, вскинув обе руки в примиряющем жесте.

— Ох… Все хорошо. Я не хотел…

— Ничего, — ответила Тесс, опуская глаза. — Ты не виноват.

Детектив наклонил голову, озадаченно всматриваясь в лицо коллеги.

— Может, мне стоит заняться другим злодеем, Тесс? Тем, который не проходит ни по одному делу?

Кот свирепо уставился на Фраделлу, но тот, казалось, даже не заметил этого. Детектив не сводил глаз с Тесс, не давая ей возможности избегать его взгляда. А она от расстройства чуть не прокусила губу.

— Нет, Тодд, о чем ты? — выдавила Тесс с трудом, добавив раздражения в голос.

— Ты сказала кое-что сразу после операции, когда тебя сюда везли.

— Не знаю, что ты имеешь в виду. Давай просто сменим тему, — попросила она.

— Я же коп, черт возьми, не держи меня за идиота!

— То, что люди болтают под наркозом, как правило, не имеет отношения к действительности, — встряла Мелисса. — Родственникам свойственно считать, что они услышали от близких какие-то откровения, но это лишь бред под воздействием химических препаратов. Бред, не относящийся к реальности. Спутанные старые воспоминания и все такое.

Тесс глянула на Мелиссу и подумала, что впервые благодарна человеку, солгавшему офицеру полиции. Ее медсестра была полна сюрпризов. Чуткая, восприимчивая, сообразительная и к тому же смелая. Мелисса соврала Фраделле, даже глазом не моргнув, в этот раз врала как дышала. Жаль, что на нее свалились неприятности. От них у медсестры появились темные круги под глазами, а каждый раз, когда она считала, что ее не видят, на лице молодой женщины проступало выражение отчаяния.

— Я слышал, что это не совсем так, — настаивал Фраделла, но уже не настолько воинственно.

— Послушай, я хочу одного: чтобы оба преступника оказались за решеткой. Мне нужно, чтобы Кэтрин ничего не угрожало и она была жива и здорова. Может, сосредоточимся на этом?

Детектив вздохнул, сел на стул поближе к Тесс и, открыв сумку, достал оттуда ноутбук.

— Пока ты тут себя чуть не угробила, мы кое-что установили, — произнес он с не свойственной ему горечью. — Твой парень Донован получил доступ к аккаунтам жертв в соцсетях. Я зашел к Саре на Фейсбук и обнаружил любопытную переписку с подружкой, цыпой по имени Анита Салас.

Тесс усмехнулась, услышав от Тодда неожиданное словечко.

— И чем эта цыпа так примечательна?

— Сама посмотри, — ответил он, протягивая ей ноутбук.

Тесс быстро просмотрела с десяток сообщений, которыми обменялись девушки, и набрала номер. Донован ответил сразу.

— Спрашивай, — выпалил он вместо приветствия.

— Привет, Ди, если я назову тебе страницу в Фейсбуке, ты сможешь добыть мне настоящее имя и адрес?

— Так точно, смогу.

Тесс продиктовала ссылку, и он ответил раньше, чем через тридцать секунд:

— Ее настоящее имя действительно Анита Салас, и я пришлю тебе ее адрес.

— Пошли его еще и Гэри. Спасибо-спасибо!

Тесс погрузилась в изучение аккаунтов Сары в соцсетях, пока Фраделла рассматривал все фотографии, запощенные жертвами, в поисках тех, кто отчего-либо казался странным, или тех, кто повторялся бы на снимках у разных пользователей сети и мог быть общим знакомым.

Когда Мичовски добрался до дома Аниты Салас, первым делом он подключил коллег к разговору. Им оставалось только слушать, так как картинка оставляла желать лучшего.

Фраделла на несколько секунд убрал звук.

— Напомни мне сказать Гэри, что мы не так уж горим желанием разглядывать потолок, — сказал он. — Какой же он чайник. Он что, включил камеру и положил телефон на стол экраном вниз?

— Возможно, — ответила Тесс, глядя на потолочный вентилятор в гостиной Аниты Салас.

— Очень сочувствую вашей утрате, — говорил тем временем Мичовски. — Похоже, вы были близки?

Анита зашуршала, но ничего не сказала. Скорее всего, ответила жестом, которого они не могли видеть.

— Что вы можете сказать о состоянии Сары в последнее время? Вы ведь делились друг с другом своими проблемами?

— Мы были лучшими подругами, — произнесла Анита. — Росли вместе с шести лет. Мы были как сестры. Ей повезло в жизни. Ну, знаете, красивая дочурка, любящий муж, приличная работа. Ее ждало хорошее будущее. Она встретила любовь всей своей жизни еще в колледже, а я до сих пор ищу. Она во всем опережала меня, но я ничего не имела против. Она заслужила свое счастье.

— А оно у нее было? — спросил детектив. — То есть она действительно была счастлива?

Воцарилось короткое молчание. Стали слышны помехи на связи.

— Да, — неуверенно ответила Анита. — Она получила все, о чем мечтала, и должна была быть счастлива.

— Должна была? — переспросил Мичовски. — Судя по вашей переписке в Фейсбуке, вы с ней делились самыми сокровенными мыслями, и все же у вас есть какие-то сомнения?

— Она никогда об этом не говорила, но, мне кажется, в последнее время она была не так чтобы очень счастлива. Я думаю, ей наскучила жизнь, о которой большинство женщин только мечтают.

— А что она говорила?

— Сужу скорее по тому, что она недоговаривала или о чем вообще молчала. И по ее интонациям. Открыто Сара не признавалась, но думаю, жизнь ей приелась. Ей надоело каждый день возвращаться домой, готовить ужин, стирать, ну, знаете, быть матерью и женой.

— У нее была депрессия?

— Ну, может, в какой-то степени, — предположила Анита. — С тех пор, как родилась дочь. Я все повторяла, что с появлением Челси все в ее жизни переменилось, что теперь на первом месте ребенок. Сара соглашалась со мной, но ждала от судьбы чего-то большего.

— Чего, например? Может, дело было в деньгах?

— Нет, не думаю. Они прилично зарабатывали, оба. Знаете, она не была плохим человеком.

— А я и не говорил этого, — мягко возразил Мичовски.

— Однажды она призналась мне, что хочет снова влюбиться. Почувствовать, как кровь бурлит в жилах, когда ее целует мужчина. Она любила Мэтью, но они были женаты шесть лет, а это влияет на людей.

— Вы мне будете рассказывать! — вздохнул детектив. — Я женат двадцать семь лет. Мы теперь больше друзья, да и дети уже выросли и разъехались.

— Думаю, Сара еще не была готова дружить с мужем. Ей не хватало чего-то, и это давило на нее.

— Считаете, у нее был роман?

— Н-нет, — ответила Анита, слегка запнувшись. — Я бы знала об этом. Она всегда докладывала мне, если на нее загляделся сотрудник или просто парень в супермаркете.

— Но романов она не заводила.

— Нет, — задумчиво ответила она. — Ну, может, не успела завести. Думаю, все к тому шло.

— Что насчет врагов или недовольных клиентов? Не припоминаете чего-нибудь из ряда вон выходящего?

— Недавно она говорила, что ее, кажется, кто-то преследует. Другим она не рассказывала, боялась насмешек. Даже Мэтью об этом не знал.

На прощание Мичовски поблагодарил Аниту за потраченное время.

Тесс открыла ноутбук, вошла в закрытую сеть и подсоединилась к веб-камере, установленной в комнате для совещаний в Палм-Бич. На экране в ногах ее кровати появилось изображение доски с материалами дела.

— Прямо дежавю, — прокомментировал Фраделла. — Почти слово в слово наша беседа со стилистом Лизы. У этих женщин было много общего.

— Да. Давай посмотрим на таблицу жертв, — сказала Тесс. — Кстати говоря, хорошая работа. Я вижу, ты добавил ряд под депрессию, это грамотно. Все жертвы в той или иной степени страдали от нее. Но вот изменяли они мужьям или собирались изменить? Попробуем это прояснить.

— Я добавлю еще один ряд к таблице. Нам надо опросить еще людей. Супруги могут быть не в курсе, и мы…

— Раним их, если спросим? Да, это так. Давай пойдем другим путем. Если эти женщины лишь подумывали об измене, может, об этом знал кто-то из их близких.

— Женщины всегда обсуждают подобные вещи, так ведь? — неловко улыбаясь, поинтересовался Фраделла.

— Не всегда. Возможно, мы не найдем подтверждений, но стоит это включить в таблицу, — Тесс увеличила изображение и присмотрелась к снимкам Лизы, Сары и Кэтрин. — Женщинам с такими данными стоит только перестать говорить «нет».

— Ты думаешь, несуб был их тайным любовником?

— У меня в голове уже начинает складываться профиль, — произнесла агент Уиннет. — Все эти вещи каким-то образом взаимосвязаны. У нас есть неудовлетворенность в браке, жажда острых ощущений, нехватка мужского внимания, обесценившееся кольцо… И где-то все они должны пересекаться. Но убийца — тот, кто душит, а не тот, кто насилует… как это объяснить? Почему его привлекают именно такие женщины? Как он находит их?

Цепь ее рассуждений прервал звонок Донована.

— Выкладывай, — сказала она, включая громкую связь.

— Мы зависли с автомобилями, которые останавливались около банка во время исчезновения Лизы Траск. Видеозаписи нам ничего не дают.

— Черт! — скривилась Тесс.

— Было несколько машин, проезжавших мимо в это время, включая полицейский «форд» без маркировки, черную «Краун-Викторию». Номера не видно. Она есть только на камере банкомата, стоящего на другой стороне улицы, но изображение мелкое и нечеткое.

— Мы можем ее вычислить? Вдруг тот коп что-то заметил.

— Мы рассылаем фото во все участки на случай, если кто-нибудь узнает машину или ее водителя.

— Сколько времени на это уйдет? — спросила Тесс.

— Пара часов минимум. Но есть одна деталь. Эта «Виктория» старше тех, что я вижу на улицах города. Надо убедиться, что она не была списана. Это могут подтвердить или опровергнуть в Центре наблюдения за криминальной активностью, причем быстро.

30. Лицом к действительности

Мелисса незаметно выскользнула из палаты Тесс Уиннет. Ее немного утомили все эти бесконечные визиты, она удивлялась, как пациентке удается выздоравливать при том, что график лечения то и дело нарушается. Больные редко понимают, насколько покой важен для выздоровления, а что уж говорить про посетителей! Они приходят поддержать своих близких, терзаясь чувством вины из-за того, что им хочется поскорее уйти и вернуться к обычной жизни, где все здоровы, и сидят часами, отнимая у пациента столь необходимое ему время отдыха.

Мелисса начала понимать, почему доктор Де Паоло именно ее назначил присматривать за раненой. Похоже, если агенту Уиннет предоставить свободу, она, гоняясь за парочкой преступников, которых они с коллегами все время обсуждают, весь этаж превратит в полицейский участок. Мелисса почти не обращала внимания на их разговоры. По большей части они были для медсестры фоном. Ее работа требовала сосредоточенности на деталях и постоянной концентрации, и делать все она должна была непосредственно в палате. Но время от времени Мелисса отвлекалась от заполнения карт и прислушивалась, если что-то казалось ей особенно любопытным. Результаты вскрытия, о которых докладывал судмедэксперт, ее чрезвычайно заинтересовали. Когда Тесс и другие копы обсуждали личность и мотивы убийцы, это тоже звучало интригующе. А еще Тесс не переносила физических контактов и, похоже, скрывала кое-что от своих друзей. Тоже загадка.

Мелисса любила саспенс и, если у нее было время, с удовольствием читала хорошие детективы. Ее возбуждала возможность подслушать детали расследования настоящего преступления, к тому же это отвлекало от мыслей о крахе собственной семейной жизни. Когда она вспоминала, что происходит между ней и Дереком, во что превратился их брак, у нее начинало саднить внутри, словно кто-то ударом вышиб из нее дух и оставил задыхаться и мучиться от боли.

Предыдущей ночью Мелисса плохо спала. Следуя своему решению делать вид, что все хорошо, и по-прежнему ложиться с мужем в постель, она поймала себя на том, что старается занимать как можно меньше места с краю кровати, чтобы, не дай бог, не задеть его. Ей все еще было дурно и страшно при мысли о том, что произошло накануне на этих простынях. Ситуацию облегчало лишь то, что Дерек крепко спал всю ночь напролет. Но все равно день для Мелиссы начался с ощущения усталости и желания получить наконец ответы на мучившие ее вопросы. Кто та женщина, которую он позавчера преследовал? Его любовница или объект страсти, подобной желанию наркомана получить дозу? Или это бывшая пассия Дерека, бросившая его и теперь опасавшаяся мести?

Мелисса пыталась свыкнуться с мыслью об увиденном и целый день искала рациональное объяснение поступкам мужа. У него должны быть причины для такого поведения. В конце концов, он же финансовый эксперт-криминалист. Мелисса всегда представляла его себе типичным аудитором, который проводит все рабочее время перед экраном компьютера, штудируя бесконечные ведомости в поисках похищенных денег. А что, если в его обязанности входило выявлять не только способы хищения, но и самих похитителей? Может, он изучает образ жизни и привычки подозреваемых. Может, та красотка — контрабандистка или отмывает деньги для гангстеров. Ага. А еще говорят, что свиньи летают.

Мелисса тряхнула головой, злясь на себя за то, что придумывает оправдания человеку, ставшему жестоким, равнодушным и скрытным, если не сказать больше. За несколько дней в палате специального агента Уиннет она поняла, как в современном мире расследуются настоящие преступления. Никто ни за кем не гоняется, все происходит виртуально. Так что скорее всего, какова бы ни была цель Дерека, преследовавшего незнакомку по всему городу, к его службе это точно никакого отношения не имело. Пора ей набраться мужества и посмотреть в лицо отвратительной реальности. Хватит искать отговорки и откладывать все на потом.

Когда во время обеденного перерыва сестринская опустела, Мелисса села за компьютер, подключенный к цветному принтеру. Убедилась, что никто не видит, чем она занята, вставила карту памяти из фотокамеры Софи в гнездо и стала просматривать отснятые два дня назад кадры. По большей части снимки вышли плохого качества, размытыми или темными, но ей удалось отобрать парочку годных для распечатки.

Она выбрала крупный план лица и фото с более общим планом, где незнакомка приближается к Дереку и реагирует, увидев его. Мелисса увеличила изображение с фокусом на лицо женщины. Выражение его было красноречиво, несмотря на зернистость и желтоватый фон снимка. Глаза широко распахнуты, зрачки расширены, брови подняты. Рот полуоткрыт, будто женщина вот-вот закричит. Поза свидетельствует об испуге. Но почему? Он что-то сделал с этой незнакомкой? Что-нибудь вроде того, что и с самой Мелиссой пару ночей назад?

Мелисса послала на печать несколько кадров и сосредоточилась на том, как они выползают из принтера один за другим. Как только снимок распечатывался, она хватала его и прятала в конверт с застежкой, в один из тех, что используются для корреспонденции внутри больницы. Затем молодая женщина вытащила карту памяти и вернулась в раздевалку, чтобы поразмышлять в одиночестве.

Сидя на скамейке между двух рядов синих шкафчиков, она вновь изучила фотографии, на этот раз не пропуская ни малейшей детали. Даже издалека было видно, что незнакомка из белого кабриолета необычайно красива. Идеальная фигура, походка горделивая и уверенная. Длинные ногти, покрытые лаком, которые блестели, как стекло, придавая еще больше шика ухоженным рукам. Дорогое бриллиантовое кольцо. Возможно, она замужем.

Замужем… Может, из-за этого красотка так испугалась, увидев Дерека? Что, если у них была интрижка, но Дерек не пожелал расставаться, когда женщина объявила ему, что возвращается к мужу? Это объяснение казалось самым логичным из тех, что породило воспаленное воображение Мелиссы за последние дни.

Так или иначе, будущего у них с Дереком нет, особенно после того, что он сделал с Чарли и с ней. Но как получить развод у человека, склонного к насилию? Для начала имеет смысл нанять адвоката. Софи наверняка порекомендует хорошего и недорогого специалиста.

Мелисса собрала вещи, спрятала снимки в свой шкафчик и двинулась к выходу. По дороге она остановилась перед зеркалом. Ее преследовал образ шикарной красавицы, занимавшей все мысли Дерека.

Волосы Мелисса коротко стригла из соображений удобства, поскольку, работая в больнице, вынуждена была мыть их ежедневно. От длинных ногтей с маникюром она тоже отказалась. Из-за антисептиков лак на ногтях тускнел, и его требовалось накладывать каждый день, а у нее не было на это времени. Мелисса предпочитала потратить свободные часы на Чарли, а не на маникюр или укладку. После родов талия у нее стала шире, хотя в целом она выглядела по-прежнему здоровой и подтянутой.

Молодая женщина вздохнула и критически оглядела себя в зеркале. На ней были туфли без каблуков на резиновой подошве, позволяющие бесшумно передвигаться по бесконечным больничным коридорам и не беспокоить пациентов. Драгоценностей она не носила, опять же из соображений утилитарности и гигиены; все в ее облике было разумно и практично. А незнакомка выглядела классно и сексуально. Мелисса не была модницей, а та женщина шикарно одевалась. Лет через десять она будет выглядеть поизносившейся, а соперница… возможно, окажется на обложке модного журнала. Мелисса считала, что у нее есть любящий муж, а на самом деле ей подбирали замену.

Она вытерла слезы и захлопнула за собой дверь раздевалки.

— Да пошла она, эта сука, — пробормотала Мелисса себе под нос. — И пошел бы он. Пора двигаться дальше.

31. Похищение

Сердце в груди у Стейси стучало, посылая волны невыразимого страха по всему телу. Она старалась не отставать от копа. Ноги у нее подкашивались, и она чуть не вывихнула лодыжку, испытав острую боль в суставе. Высокие каблуки не годились для подобной спешки, но она настолько встревожилась, что не обращала на это внимания. Что случилось с Ренатой? Коп ничего не сказал. Просто велел ей следовать за ним, потому что так быстрее. Все ли в порядке с девочками? Неужели они попали в аварию? Куда он ее ведет?

— Офицер, прошу прощения! — крикнула Стейси, но коп не замедлил шаг.

Он отпер полицейский автомобиль без опознавательных маркировок и открыл для нее дверцу пассажирского сиденья. Она остановилась, осматривая машину. Старая, видавшая виды «Краун-Виктория», на таких полицейские ездили несколько лет назад. Приборная консоль покрыта пылью, красно-синей мигалки на лобовом стекле нет. Кто этот человек? Может, он и не коп вовсе?

Мужчина пристально посмотрел на Стейси.

— Надо ехать быстрей, мэм, — произнес он, держа для нее дверцу открытой.

Она подумала, что теряет драгоценное время, предаваясь своей паранойе, вместо того чтобы бежать спасать Ренату. Тут нечего опасаться. Среди бела дня, на оживленной улице курортного города. На машине установлены дополнительные фары, бортовой компьютер, внутри разбросаны полицейские аксессуары: рация, складная дубинка, наручники. Коп выглядит настоящим, ну, может, на своем участке он не первый в списках на новое оборудование и в табели о рангах находится невысоко. Наверное, кто-то типа посыльного со значком, не более того.

— Мэм?.. — настойчиво повторил он, сурово глядя на Стейси.

Повинуясь, она немного испуганно села на пассажирское сиденье, и коп быстро захлопнул дверцу. Он обошел машину, сел за руль, завел двигатель и включил скорость.

— Что с Ренатой? Девочки целы?

Коп сжал губы и прищурил глаза, но не произнес ни слова. Она замерла, когда он достал из кармана наполненный шприц и снял колпачок с иглы зубами.

Стейси отпрянула, не отрывая взгляда от шприца. Ее душил страх.

— Нет-нет, — выдавила она, не в состоянии дышать. — Прошу вас, не надо!

Она потянулась правой рукой, нащупывая ручку двери, но было поздно. Он вцепился в ее левую руку железной хваткой и намертво прижал к спинке сиденья. Она не могла пошевелиться. Лишенная возможности сопротивляться Стейси с ужасом наблюдала, как к ней приближается игла. Она ощутила укол в шею, потом давление жидкости, которая вливалась в ее кровоток.

— Кто… вы? — прошептала она, но он не ответил.

Он отпустил руку Стейси и тронулся с места. Преодолевая головокружение, она пыталась сидеть прямо в мчавшейся машине и боролась, сколько могла, с навалившейся сонливостью, запоминая дорогу. Перед глазами у нее все плыло, что не способствовало запоминанию. Вскоре все вокруг потемнело, и она провалилась в пустоту.

32. Предварительный профиль

Тесс вытерла лицо полотенцем и расчесала волосы. Теперь для таких повседневных мелочей ей не нужна была чья-то помощь, она могла сама позаботиться о себе — а ей так не хватало этого в последнее время. Жизнь медленно, ужасно медленно, но верно возвращалась в прежнее русло.

Тесс ждала звонка старшего специального агента Билла Маккензи и нервничала при мысли о предстоящем разговоре. ССА Маккензи был одним из лучших профайлеров в Куантико и видел ее насквозь, что уже неоднократно демонстрировал. Тесс ценила дружбу с Билли, но немного побаивалась его, учитывая, насколько неожиданным образом он оказался вовлечен в ее дела.

Он знал ее самые потаенные, самые темные секреты, и от этого она чувствовала себя уязвимой. Маккензи имел достаточно полномочий, чтобы засадить ее за бумажную работу навсегда — такова была стандартная процедура для агентов, страдающих посттравматическим стрессовым расстройством. Однако заключил с Тесс соглашение: она пройдет курс психотерапии, а он будет исподволь наблюдать за ее достижениями. Он пошел даже дальше, предложив ей место в его команде профайлеров в Куантико. Но Тесс считала, что нуждается еще в нескольких месяцах терапии, перед тем как окунуться в ежедневную работу с самыми худшими представителями человеческого рода.

Некоторые из дел, которые ей приходилось расследовать, включая нынешнее, порой вызывали в ней болезненные воспоминания и порождали ночные кошмары.

Билл неизменно поддерживал ее и проявлял терпение и понимание. И все же в преддверии беседы с ним Тесс волновалась.

Ей хотелось, чтобы он гордился ее успехами, чтобы позднее не пожалел, что нарушил правила ради того, чтобы она могла остаться на активной службе. Свою часть соглашения Тесс соблюдала, и, надо признать, терапия помогала, хоть и черепашьими темпами. Странно и несправедливо — как легко за какие-то считаные доли секунды нанести вред психике и как трудно избавить потом тело и душу от этой раны. «Трудно, но не невозможно», — сказал бы нанятый Тесс неофициально психотерапевт, и она бы согласилась. Впрочем, выбора все равно не было.

Агент Уиннет посмотрела на часы и вернулась в палату. Она упрямо отвергла помощь, предложенную Мелиссой, и сама забралась на кровать, кривясь и сжимая челюсти, но не желая идти на компромисс. Устроившись на подушках, она подвинула к кровати тумбочку, собираясь набрать номер группового вызова. Мичовски и Фраделла выходили на звонок из участка, Рицца — из морга. Сам Билл, по его словам, находился в Монтане, где охотился за серийным поджигателем.

Тесс набрала номер и, когда произошло соединение, услышала, как остальные активно переговариваются, перебивая друг друга.

— Алло, — произнесла она, и шум тут же стих. — Как дела?

— У нас новое похищение, — доложил Мичовски. — Стейси Родригес, двадцать девять лет, разработчик баз данных.

Тесс почувствовала, как в груди нарастает волна гнева. Так они никогда не смогут опередить этих ублюдков. Злодеи действовали слишком быстро и были чересчур непредсказуемы.

— Когда ее похитили?

— Всего несколько часов назад. Она не вернулась на работу после обеда, и ее жена подняла тревогу.

— Погодите… жена? — переспросила Тесс. — Это нарушает наш профиль.

— Стейси была гомосексуалкой, — подтвердил Мичовски.

Возникла пауза, и Тесс ощутила, как у нее закипает кровь.

— Даже не смей, Гэри, — процедила она низким голосом сквозь зубы. — Стейси жива, и мы ее найдем. Ее судьба не предопределена, ты меня слышишь?

Последовала еще одна пауза, потом Мичовски сухо ответил:

— Да, слышу.

— А почему мы так быстро об этом узнали?

— Розыскное дело заводить не собирались, но жена упомянула послание смерти.

— О чем это вы? — послышался голос Билла.

Тесс умудрилась проигнорировать его, вместо того чтобы поблагодарить за цветы, которые он ей послал. Злясь на себя, она покачала головой.

— Рада слышать вас, Билл, — сказала она, теребя телефонный провод. — Этот маньяк предварительно показывается своим жертвам, намотав веревку на кулаки, как бы готовясь задушить их. Мы считаем, что это своего рода предупреждение. Когда Стейси его видела?

— Э, она видела его три раза, — вступил в разговор Фраделла. — В первый раз на офисной парковке, потом у торгового центра и в последний раз — вчера вечером перед своим домом.

— Она не подавала заявления? — спросил Билл.

— Разглядела только руки и веревку, больше ничего, — уточнил Фраделла.

— Билл, давайте дальше вы будете вести совещание? — предложила Тесс.

— Нет, продолжайте вы, я просто стану вмешиваться по мере надобности.

— Хорошо, начнем с мотивации отбора жертв, — сказала она, и на экране появилось фото Стейси. — Все известные нам жертвы находятся в возрасте от двадцати пяти до двадцати девяти лет, белые или латиноамериканки, с длинными каштановыми волосами. Все они красивы, замужем, недавно стали матерями. Нам удалось установить, что их также объединяет депрессивное состояние, в двух случаях связанное с рождением детей. Также в двух случаях мы имеем признания от подруг о возможных интригах на стороне.

Тесс остановилась, ожидая вопросов, потом продолжила:

— Эти преступления отличаются тем, что мы имеем дело с двумя злоумышленниками, или, как мы это называем, преступной группой. На жертвах были обнаружены два разных ДНК, последовательно указывающие на одного — душителя, и другого — насильника. Тут нам понадобится ваша помощь, Билл. Такие группы обычно состоят из мужчины и женщины, и отношения характеризуются как доминантно-подчиненные. Но мне кажется, в данном дуэте нет доминантно-подчиненных отношений, у них, похоже, взаимовыгодное сотрудничество.

— Почему вы так думаете? — спросил Маккензи.

— Оба мужчины занимают позицию силы. Насилие связано с властью, а удушение — самый интимный способ самоутверждения из всех существующих, особенно если затягивать веревку на шее жертвы, глядя ей в глаза, пока ее еще и насилуют. Эти два убийцы равноправны или почти равноправны, когда утверждают свою власть над жертвой.

— Подобное встречается редко, но такое возможно. Генри Ли Лукас и Оттис Тул вместе убили много народу, — заметил профайлер, — больше шестисот человек. Они были равноправными партнерами, так сказать, никто в этой паре не доминировал, они убивали вместе. В данном деле убивает один. А это, по сути, ставит убийцу в более высокое положение по отношению ко второму парню, который насилует.

— Таким образом, возникает вопрос, почему убийца не насилует и почему насильник не убивает? — спросила Тесс.

— Я это вижу так: два несуба дополняют друг друга. Они нужны друг другу, чтобы в ходе преступного акта каждый мог осуществить свои фантазии. Их можно сравнить с двумя половинками пазла, которые нашли друг друга. Вероятно, насильник еще не эволюционировал в убийцу, но это может произойти в ближайшем будущем, и тогда группа распадется. Их союз ненадежен и не выдержит такого поворота событий.

— Они не эволюционируют. До сих пор они действовали очень слаженно, — отметил Фраделла.

— Я предполагаю, что об эволюции свидетельствуют две вещи, — сказала Тесс. — Убийца начинает демонстрировать все больший гнев, а это говорит нам о том, что ему уже недостаточно подобного удовлетворения его фантазий.

— На обеих жертвах есть признаки неоднократных удушений, — сообщил Рицца. — Они лишь частично зажили. Это значит, их душили несколько раз, голыми руками, насколько я могу предположить. Уж точно не скрученным шпагатом, которым они были убиты. Все ссадины от трения веревки — предсмертные.

— Это признак перерождения насильника. Он хочет убивать сам, но еще не готов к этому.

— Убийца действует под воздействием гнева, — добавила Тесс. — Он не насилует, а это редкость для преступлений на почве страсти. Я считаю, что он ищет строго определенный суррогат, который олицетворяет женщину, причинившую ему боль — во всяком случае, по его мнению. Он полон ненависти, и злость его нарастает. Но зачем он демонстрирует жертвам свое послание смерти? Как вы думаете, Билл?

— Вы уже сказали, послание — это предупреждение, — в задумчивости произнес тот.

Тесс прямо видела, как профайлер сидит, подперев подбородок рукой и закрыв глаза, раздумывает, складывая в уме кусочки пазла.

— Я согласен, что это предупреждение, — продолжил Маккензи. — Но к тому времени, когда они получают его послание смерти, жертва уже выбрана.

— То есть с этого момента жертвы уже не контролируют исход, вы это хотите сказать? — уточнил Мичовски.

— Учитывая портрет жертв и подмену колец, мы думаем, что он предупреждает их, что они должны больше любить свою семью или перестать изменять супругам, — добавила Тесс.

— Тем не менее женщину, получившую послание смерти, похоже, похищают в любом случае, независимо от ее дальнейшего поведения, — заметил Билл.

— Все жертвы имеют совершенно определенное сходство, — констатировала Тесс. — Но как он их находит? На свете не так чтобы пруд пруди молодых красивых замужних брюнеток с маленькими детьми, в состоянии депрессии и готовых изменить. Вот что нас озадачило. В нашей виктимологической таблице слишком много рядов.

— Полагаю, вы проверили все, что было возможно, но никаких общих пересечений не обнаружили?

— Мы всё еще их проверяем, и теперь у нас есть еще одно имя, — ответила Тесс. — Но пока мы ничего не нашли. Нам также удалось установить еще одну жертву, погибшую около года назад, но должны быть и другие. Эти несубы — не новички. Они поставили дело на поток. Жертвы частично пересекаются по времени похищения, какое-то время их держат по две сразу, и мы не понимаем зачем.

Повисла тишина, было слышно только, как кто-то перекладывает бумаги. Возможно, Маккензи просматривал свои записи.

— У вас есть версия? — подтолкнул он Тесс.

— Да, — неуверенно ответила она. — В результатах вскрытий сказано, что все жертвы были хорошо ухоженными, включая удаление лишних волос с поверхности тела.

Маккензи снова зашуршал бумажками, потом сказал:

— Да, продолжайте.

— Я не думаю, что депиляцией занимались сами преступники. Уж поверьте, чтобы с такой тщательностью провести депиляцию, требуется помощь.

— Подходит, — согласился профайлер. — Они принуждают уже осознавшую свое положение, подавленную жертву обслуживать вновь прибывшую.

— Догадываюсь, что это фантазия убийцы. Он хочет, чтобы женщины выглядели именно так, — сказала Тесс. — Готовыми к… выходу в свет, возможно.

— Чтобы изменить, — дополнил Маккензи. — В реальной жизни убийцы неверная женщина готовилась к выходу в одиночку или с подружкой. Она была либо его матерью, либо женой. Но я скорее поставлю на мать.

— А почему? — поинтересовался Фраделла.

— Мы видим, что он выбирает своей целью молодых матерей, но вряд ли у этого несуба есть свои дети, — пояснил Билл. — Это не точно, но я склонен думать, что женщина, нанесшая ему травму, — его мать, изменявшая отцу. Это укладывается в концепцию доминантного родителя и родителя, бросившего детей и осуждаемого убийцей.

— А!.. — выдохнула Тесс. — Теперь я все поняла. Вот почему убийце нужен кто-то второй, кто совершал бы сексуальные действия. Он воспроизводит жизненную ситуацию. Билл, вы просто гений!

— Мы повторяем, чтобы не забыть. Все элементарно. Вы бы и сами додумались, — сказал Маккензи. — Вам просто времени не хватило.

— Времени у нас нет совсем, — угрюмо заметила Тесс. — Он только что похитил Стейси, а это значит, что в ближайшие два дня он собирается убить Кэтрин. Мы не можем этого допустить. — Все промолчали. А что тут скажешь? — Давайте обсудим подбор жертв. Как несубы их находят?

— В биографиях этих женщин есть нечто общее, — ответил профайлер. — Ищите и найдете.

— Мы ищем. Но с чего вы бы начали? — спросила Тесc.

— Давайте поговорим о насильнике. Каков его профиль?

— Я бы сказала, что он незрелый убийца, поддающийся гневу. Незрелый, потому что он еще не убивал. Похотливый хищник, который вот-вот превратится в похотливого убийцу.

— Совершенно верно, — подтвердил Маккензи. — Думаю, они оба участвуют в подборе новых жертв.

— Разделение труда, что ли? — удивленно уточнил Мичовски.

— Да. И в этом есть смысл, — пояснил профайлер. — Однако мы мало знаем про насильника. Создать профиль, базируясь исключительно на акте насилия, практически невозможно. Он не мучает жертв, не уродует их гениталии, и при том, что в его мозгу определенно происходят психопатологические процессы, мы не можем сказать, какие именно. Это наводит меня на мысль, что жертв находит он, а не убийца. Допускаю, что он следует инструкциям убийцы, который снабжает его общими характеристиками жертвы, но вожделеет их сам насильник.

— Но это ничего не говорит нам о том, как они их находят, — разочарованно заметила Тесс.

— Этот профиль вам не поможет, к сожалению. Возможно все: от преследования в сети до какой-то общей детали в биографии жертв. Вы в курсе, почему за последние десять лет так сильно упал процент раскрываемости преступлений?

— Исчез фактор личного мотива?

— Уменьшился, но не исчез. Все чаще и чаще преступление происходит случайно: стрельба из проезжающего автомобиля, абсолютно спонтанные нападения на прохожих и кульминация этого — преступления, где потерпевшие, опять же методом тыка, найдены в Интернете. Последние расследовать трудней всего, — добавил Маккензи, горестно вздохнув. — Будем надеяться, что этот профиль верный, потому что движимые похотью убийцы чаще всего выбирают в жертвы тех, кого они видели и вожделели. Тесс, у вас профиль готов?

— Думаю, да. Давайте подключим к звонку округи Дейд и Бровард.

— Уже подключаю, — отозвался Фраделла.

Услышав сигнал на линии, Тесс спросила:

— Кто присоединился к совещанию?

— Ваш покорный слуга Донован, — услышала она хорошо знакомый голос.

— Откуда у тебя этот номер?

— Посмотрел в твой календарь. Ты не отвечала на мои звонки, как и все остальные. Я решил было, что это заговор против старика Донована, но потом понял, что вы — на созвоне. И что вы думаете, я оказался прав!

Мичовски и Маккензи ухмыльнулись.

— Что случилось? — спросила Тесс, пытаясь смириться с мыслью, что он вошел в ее компьютер удаленно, так что она об этом ничего не узнала. Компьютерные аналитики — ужасные занозы, но от них слишком много пользы, чтобы выговаривать им за их подвиги.

— У меня есть новости по черной «Краун-Виктории». В четырех участках еще используют эту модель без опознавательной маркировки в основном для поездок в суды или маловажных заданий. Но ни в одном участке не опознали тот самый автомобиль, хотя и не исключили, что это именно он: картинка слишком нечеткая. В двух участках не ведут журнал учета по этой машине, поэтому они должны сначала посмотреть на записи собственных камер, чтобы узнать, кто пользовался «Краун-Викторией» в день исчезновения Лизы Траск.

— Хорошо, отличная работа, Донован, — одобрила Тесс. — Это полезная зацепка.

— На самом деле нет. За последние пять лет в южной Флориде с аукционов продали сотню таких машин — по мере того как их замещали более современными. Среди них довольно много черных. Если точно — сто восемьдесят семь. Немало для нашего солнечного штата. Сколько-то машин могли перекрасить в черный цвет после покупки. По правде говоря, у нас ничего нет.

Тесс тяжело и разочарованно вздохнула и потерла затылок затекшими пальцами. Куда бы они ни кинулись и что бы ни попытались сделать, повсюду вырастали какие-то стены. Поиск банды из двух преступников в два раза повышает риск ошибиться, а эти несубы ошибок не совершали. Пока не сделали ни одной, кроме следов ДНК, оставленных на телах жертв.

— Пожалуйста, проследите за ДНК-анализом. Бейте тревогу, если понадобится, или скажите мне, я сама им позвоню.

— Уже делается, — отозвался Донован. — Ребята и так по уши в работе. А учитывая, что твой запрос они назвали чудовищным, времени на него уйдет немало.

— Да нет у меня этого чертового времени! — огрызнулась Тесс. — У Кэтрин Нельсон его тоже нет, как и у Стейси Родригес. Найдите способ ускорить работу, пожалуйста.

— Речь идет о полном анализе структуры ДНК по двум образцам? — спросил профайлер. — Мне звонили из лаборатории, думали, что это наш запрос, просили сдвинуть срок исполнения.

— Да, это мой запрос, и вам теперь понятно, что сроки передвигать нельзя. Все делает чертов компьютер, так что мне совершенно плевать, если машина переутомится.

Грубые слова вырвались сами собой, и Тесс прикусила губу. Совещание — не самое подходящее место для крепких выражений, особенно если в нем участвует Маккензи.

— Рад слышать, что вам уже лучше, Тесс, — засмеялся тот. — Провести полный анализ ДНК — не такое уж простое дело, но я вас понимаю. Я им позвоню, как только мы закончим, и постараюсь поджечь под ними фитиль. Если вам удастся раскрыть дело, основываясь на сопоставлении результатов ДНК-анализа, я первый сниму перед вами шляпу. Это будет первым случаем такого рода.

Два сигнала на линии подтвердили, что к ним присоединились еще двое участников совещания.

— Майами-Дейд, детектив Ривера на связи, — объявил мелодичный женский голос.

— Округ Бровард, детектив Грин, — вторил ему мужской.

— Спасибо, что вы с нами, — начала Тесс. — Мы со старшим специальным агентом Биллом Маккензи готовы огласить предварительный профиль по делу об убийствах, совершенных посланниками смерти. Мы имеем дело с двумя различными преступниками, оба в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет, оба белые или латиноамериканцы. Скоро их расовая принадлежность подтвердится анализом ДНК, и мы тут же сообщим вам. Это высоко организованная группа убийц с хорошо отработанными методами. Они действуют расчетливо, тщательно планируют каждое похищение. Многоуровневая предварительная работа — часть их подписи. Это свидетельствует о том, что оба преступника обладают высоким уровнем интеллекта и самоконтроля.

Тесс замолчала, ожидая вопросов. Но их не последовало, и тогда слово взял Билл Маккензи:

— Мы считаем, что пережитая убийцей травма строго ограничивает выбор жертв. В дополнение к этому в недавнем прошлом должно было произойти событие, которое послужило для него триггером, после чего он начал убивать. Он совершает преступления под воздействием гнева и с каждой жертвой хочет сделать заявление. Он забирает у жертвы дорогое обручальное кольцо и заменяет его на дешевый ширпотреб, таким образом подчеркивая, что пострадавшая так или иначе обесценила свой брак. Жертвами становятся молодые матери и жены, которые либо изменили, либо собирались изменить супругу. Выбор жертв по внешности также весьма специфичен. Это поможет вам сузить список находящихся в розыске или не найденных женщин, так как этот убийца уже забирал жизни, и Лиза Траск не была его первой жертвой.

Тесс продолжила с описанием профиля преступников. И пока она говорила, ей пришло в голову, что они с Биллом отлично работают в паре.

— Эти убийцы действуют очень активно, похищая женщин каждые десять дней, — объяснила она. — График может уплотниться: мы уже наблюдаем признаки усиливающегося гнева преступников. Сегодня днем они похитили еще одну женщину. Таким образом, жизнь Кэтрин Нельсон, молодого врача, которая пропала восемнадцатого февраля, оказывается под непосредственной угрозой.

— Округ Дейд, — сказала Ривера. — Вы не так много нам дали. Как нам их искать?

— По-видимому, у них есть постоянная работа, потому что все демонстрации с веревкой происходили после окончания рабочего дня, — ответила Тесс. — У них есть доступ в скрытое от посторонних глаз, заброшенное место, где они держат похищенных женщин по многу суток. Проверяйте все подозрительные склады, пустующие здания, стройки, отдаленные постройки в Глейдс. Учитывая, что убийца в прошлом пережил травму, во взрослом возрасте это могло вылиться в психологические проблемы: расстройства личности, мании, посттравматическое стрессовое расстройство.

— Они действуют очень нагло, — добавил профайлер. — Возвращают жертву на то же место, где ей было предъявлено послание смерти. Прямо сейчас за всеми локациями, где Кэтрин Нельсон видела преступника, ведется наблюдение. Еще мы поставим людей в три места, где Стейси Родригес заметила человека с веревкой.

— Получается, что его не поймать, пока Кэтрин не умрет?

— Да, и отсюда вытекает проблема: мы должны действовать на опережение. Лучше всего, если вы узнаете о ком-то, кто встретился с посланником смерти, и займетесь им. Просмотрите записи камер наблюдения, задействуйте Центр наблюдения за криминальной активностью. И расследуйте случаи с демонстрацией веревки с самым беспрецедентным рвением. Доведите информацию до своих коллег, они должны проникнуться важностью и срочностью этого дела.

— Что насчет веревки? — спросил Грин. — Есть какие-то особенности?

— К сожалению, нет. Это обычный джут, такой продают в каждом хозяйственном, никаких особых примет, — ответил док Рицца.

— Может, выступить с сообщением в прессе? — предложила Ривера. — В районе Майами-Форт-Лодердейл проживают несколько миллионов человек. Тысячи могут оказаться потенциальными жертвами и тысячи могут быть убийцей.

— Мы считаем, что пресс-релиз может вспугнуть преступников, заставить их изменить модус операнди, и мы об этом ничего не узнаем. Мы проследим за тем, чтобы ФБР выпустило обращение общего характера, призывающее людей сообщать обо всем необычном, — сказала Тесс. — Что касается СМИ, история про мужчину с веревкой пока в прессу не проникла. Это почти чудо, учитывая, сколько гражданских уже в курсе. Продолжайте в том же духе и направляйте все запросы в пресс-службу Бюро.

— Один из несубов может владеть старой черной «Краун-Викторией» без опознавательных знаков, либо списанной, либо все еще находящейся в пользовании полиции. Это пока не подтвердилось, но вы имейте эту информацию в виду, — добавил Маккензи. — При похищении преступник может использовать фальшивые или настоящие полицейские документы. Стейси увезли среди бела дня с оживленной улицы. Найденные на телах Лизы Траск и Сары Томас волокна вполне подходят к подобному автомобилю.

Ни у кого больше вопросов не было. Информации они получили немного. Сказать, что им предстояло искать иголку в стоге сена, было бы сильным преуменьшением. Тесс еще раз потерла затылок, ощущая усталость и раздражение. Трудно было признавать, что, несмотря на составленный ими детальный поведенческий профиль и наличие данных по ДНК, они все же не имеют ни одной зацепки. Они никуда не продвинулись, а между тем Кэтрин Нельсон оставалось жить меньше двух дней.

33. Доказательство

Мелисса ждала мужа. Она вскакивала всякий раз, когда проезжавшая мимо машина замедляла ход или начинала тормозить. По телевизору показывали какой-то фильм, звук был приглушен, на столике напротив дивана стоял бокал с вином. Тщательно спланированная Мелиссой обстановка располагала к отдыху и должна была вызвать у мужа желание присоединиться к ней, чтобы вместе выпить бокал-другой вина.

Она увидела, как в гостиной соседа погас свет, и посмотрела на часы. Было поздно, почти десять. Она медленно ходила по гостиной, время от времени пригубливая нагревшееся вино. Мелисса поймала себя на том, что слишком много думает о Райане, пытаясь сформулировать, что ей в нем нравится. Может, доброта во взгляде — по контрасту с недавно появившейся ожесточенностью Дерека? Или стремление помочь ей хотя бы в мелочах, простые дружеские жесты, которых ей так не хватало в семейной жизни?

Она услышала, как по камешкам, рассыпанным на обочине асфальтированной подъездной дорожки, зашуршали колеса. Мелисса подошла к окну и увидела, как Дерек вылезает из машины и подходит к двери. Она поспешила сесть на диван, устроившись на своем любимом месте, с бокалом вина в одной руке и пультом от телевизора — в другой.

Муж отпер дверь и вошел в дом. Он выглядел немного уставшим, но не более чем всегда. Она сглотнула и прочистила неожиданно пересохшее горло.

— Привет, хочешь вина? Только что открыла, — предложила Мелисса, стараясь говорить обычным голосом.

Но прозвучал ли ее голос как обычно? Она не могла этого определить и сжалась, подумав, что муж видит ее насквозь.

Однако Дерек ничего такого не видел. Он скинул ботинки, расслабил узел галстука, снял пиджак и повесил его на спинку стула. Потом упал на диван и положил ноги на столик совсем близко от ее бокала.

— Угу, — ответил он и закрыл глаза.

— Хочешь есть? У меня есть выпечка, и еще я могу поджарить на гриле сэндвич с сыром.

— Я поел на работе. Нам давали пиццу.

Она принесла еще один бокал и бутылку. Наполнив бокал почти до краев, она протянула вино мужу.

— Будь здоров! — Мелисса чокнулась с ним. — Как прошел день?

Он выпил залпом больше половины и поставил бокал на стол. Она вновь наполнила его, Дерек не возразил.

— Ничего интересного… А с чего это ты вдруг выпиваешь?

У нее перехватило дыхание. Нужно продвигаться осторожно.

— Да так, день на работе был паршивый. Я сама только что приехала домой.

— Твоя загадочная спецагентша создает проблемы? — спросил Дерек, бросив на жену быстрый взгляд из-под опущенных век. Однако она все-таки заметила насмешку в его глазах, хотя и удивилась, что он запомнил ее слова тем вечером, когда они возвращались с корпоратива.

— Да нет, она нормальная. Жаль, что я не могу быть рядом с ней весь день, приходится отлучаться в приемное отделение. Сегодня был сумасшедший денек. Одного за другим привозили инфарктников, потом — пара автомобильных аварий, да таких тяжелых. Двое умерли, один впал в кому. Ух…

Мелисса отпила вина, и вскоре муж последовал ее примеру. Как только он закрыл глаза, она подлила ему еще и слегка освежила собственный бокал.

— Чем она нынче занимается? Чем развлекает тебя? — спросил Дерек. Он уже растягивал слова — возможно, сказались действие алкоголя, принятого на пустой желудок, и утомление.

— Кто? Федералка?

— Ну да, — ответил он, не открывая глаз. — Наконец-то у тебя что-то интересное происходит на работе.

Мелисса нахмурилась, озадаченная его любопытством, но продолжила придерживаться своего плана и ответила почти жизнерадостно:

— О, она та еще штучка, эта девица! Знаешь, я будто снимаюсь в сериале «Мыслить как преступник». И мне это даже нравится. Люди приходят и уходят, федералы, разные другие посетители, копы, и все они обсуждают эти убийства, бр-р-р… Страшновато!

— И что она говорит?

— Ну, точно не знаю. Я то и дело выхожу из палаты в реанимацию. Не могу уследить за их разговорами. Это как телевизор, — добавила она, махнув рукой в сторону экрана, на котором заканчивалась очередная серия «Места преступления». — Ты вспомнишь, о чем эти парни только что говорили? Какой-то мужик пырнул ножом своего брата, вот и все, что я запомнила.

Она пожала плечами и стала дожидаться, когда муж снова приложится к вину. Как только он выпил, она долила остатки из бутылки ему в бокал.

— Ладно, давай по последней, и в постель. Совсем загоняли они тебя, как я вижу.

Как и предсказывала Софи, Дерек ее послушался: жадными глотками допил вино и послушно поднялся вслед за ней в спальню, где она помогла ему раздеться. Когда она дотрагивалась до его одежды, почти соприкасаясь с его кожей, у нее дрожали руки. И пока все не закончилось, она не смела даже дышать. Потом она подождала, пока муж почистит зубы и ляжет в кровать. Она не успела сказать ему, что скоро присоединится, а он уже крепко спал, из его открытого рта вырывался громкий храп.

Несколько минут Мелисса наблюдала за ним. Вымученная улыбка исчезла с ее лица, взгляд стал цепким, сосредоточенным. Она все распланировала заранее и действовала без колебаний.

Для начала Мелисса взяла детский монитор Чарли, камеру которого подключила к своему планшету. Она прикрепила монитор так, чтобы была видна кровать, и спрятала его под одеждой — на случай, если Дерек внезапно проснется. Взяв планшет, спустилась в кухню, где нашла маленький фонарик и несколько пакетиков с застежкой. Вооружившись таким образом, Мелисса вышла из дома и открыла ключами машину мужа.

Снаружи было темно и тихо. Несмотря на то что Мелисса находилась на собственной подъездной дорожке, она чувствовала себя неуютно при мысли о том, что намеревалась сделать. Она не часто сожалела об отсутствии гаража, и это был тот самый случай.

Мелисса села за руль и прикрыла дверцу. Лампочка на потолке погасла, и она включила фонарик. Затем тщательно обследовала пассажирское сиденье, каждый дюйм, начав с сиденья и поднимаясь вверх к подголовнику. И тут-то в свете фонарика разглядела свисавший с подголовника длинный волос. Сама она никогда таких не отращивала. Молодая женщина взяла его одной рукой и рассмотрела повнимательнее: почти черный, блестящий, волнистый, но гладкий. Она достала из кармана пакетик, боясь выронить волос, открыла пакетик зубами и опустила в него свою находку.

От короткого стука в окно Мелисса чуть не вскрикнула и уронила фонарик. Он погас. Она взглянула на планшет: Дерек по-прежнему спал. Мелисса посмотрела на мужчину, который стоял рядом с машиной, узнала знакомую улыбку, и ей стало легче дышать. Она опустила стекло.

— Мне очень жаль, Мелисса, я не хотел вас испугать, — сказал Райан. — Я могу помочь вам в поисках?

Она ощутила, как кровь приливает к щекам. Ну как она признается ему, что именно ищет?

— Нет, нет, все в порядке. — Мелисса распрямилась, закрывая телом экран планшета, лежавшего на пассажирском сиденье.

Сосед понимающе взглянул на нее и медленно кивнул, переводя взгляд с видневшегося краешка планшета на пакетик с застежкой у нее в руке.

— Ну хорошо… Если что, я тут рядом. По крайней мере, возьмите мой фонарик, пока я не починю ваш.

Она приняла от него фонарик и вручила ему свой, прошептав:

— Это не к спеху. Можем завтра поменяться.

Мужчина с секунду не сводил с нее глаз, потом снова кивнул.

— Доброй ночи, Мелисса.

Он неторопливо направился к своему дому, вошел и бесшумно затворил за собой дверь.

Мелисса с облегчением закрыла окно и продолжила поиски. Положив криминальный волос в пакетик, она принялась искать улики, которые помогут ей доказать неверность мужа. Но больше ничего обнаружить не удалось, и час спустя, с такой же тщательностью обшарив все карманы Дерека и его портфель, Мелисса поднялась в спальню.

Ничего не чувствуя, она почистила зубы и умылась. Да, муж ей изменял, и теперь в этом не было сомнений, хотя тот волосок сам по себе ничего не доказывал. Запершись в ванной и включив яркий свет, Мелисса вновь принялась разглядывать свою находку. Мог ли этот волос принадлежать молодой женщине, которую муж преследовал в тот день? Длина вроде подходила, цвет и тип волоса тоже совпадали, но гарантии не было никакой.

В одном Мелисса теперь не сомневалась. Даже при том, что впервые за многие месяцы муж спросил, как прошел ее день, другая женщина, судя по всему, его интересовала гораздо сильней. И еще его мысли занимала женщина из ФБР, с которой он никогда не встречался. А Мелисса просто прекратила свое существование.

Она забилась под одеяло, стараясь не разбудить мужа и занимать как можно меньше места. Устроившись поудобней, она почти задремала, когда Дерек повернулся на другой бок и положил руку ей на бедро, бормоча во сне и опуская руку все ниже.

Она замерла, не дыша от страха и уставившись широко раскрытыми глазами в темноту спальни.

34. Танцы хромосом

Тесс проснулась от конференц-звонка, но успела нажать кнопку соединения прежде, чем Кот обогнул ее кровать. Судя по всему, он собирался убрать звук сигнала. Это было написано у него на лице. Она улыбнулась, и Кот, смирившись, сел обратно на диванчик.

— Не могу поступить иначе, — шепнула Тесс и включила громкую связь.

— Да, детка, знаю, — покачал головой Кот и улыбнулся.

— Алло, — хрипло произнесла она в динамик.

Было раннее утро, в больнице все еще спали, а стеклянная дверь лишь частично гасила звуки. Если уж Тесс слышала, как посреди ночи кашляет мужчина в соседней палате, то он-то уж точно услышит, как она говорит по телефону.

— Проснись и пой, красотка! Новый день настал! — громко приветствовал ее Донован, и Тесс поспешила уменьшить звук. — Пришли результаты анализов ДНК, а с ними многочисленные нецитируемые комплименты от лаборантов. Пожалуйста, посмотри почту.

— Так-так, секундочку… — откликнулась Тесс, запуская ноутбук и устраиваясь на кровати. Ей все еще приходилось искать удобное положение, опираясь на правую сторону, чтобы снять давление на швы. Но с помощью пары подушек проблема была решена.

Тесс открыла приложенный к сообщению документ и быстро просмотрела первые несколько абзацев.

— Это что такое? Лабораторные умники берут реванш? — спросила она, глядя на тарабарщину из английских слов, перемешанных вместе каким-то злобным торнадо. — Прочесть я это способна, но понять… Знаешь что? Соедини-ка меня с доком Риццей. Готова поспорить, он разберет, что тут написано.

— Я скину ему ссылочку, — со смехом ответил Донован. — Они предупреждали, что ты именно так и отреагируешь.

— Да? О чем еще они предупреждали?

— Они сказали, что ты сошла с ума, если думаешь, что анализ ДНК поможет тебе составить портреты преступников. Точнее, сказали, что у тебя совсем крышу снесло, — усмехнулся он. Ситуация явно его веселила.

— Ну, что до снесенных крыш, это им виднее, — ответила Тесс, отказываясь портить себе день подобными насмешками.

— Они говорят, что пройдут десятилетия, прежде чем нам удастся составить портрет преступника по его ДНК.

— Не повезло, я не собираюсь ждать десятилетиями. Еще какие премудрости ты мне передашь? Может, что-нибудь уместное для разнообразия?

— Да нет, ничего такого, — ответил Донован, но веселье в его голосе сошло на нет.

— Я слушаю, — настаивала она.

— Они сказали, что, учитывая, с каким пониманием ты отнеслась к их загруженности и приоритетам, вовсе не возражают, если ты хоть до смерти замучаешься, применяя достижения науки таким странным способом. По их мнению, худшим с тех пор, как в Средневековье инквизиция выявляла ведьм, швыряя женщин в воду.

— Почему они так предвзято относятся к результатам этого метода? — спросила Тесс скорей из любопытства, чем от обиды.

— Что ты имеешь в виду?

— Во времена инквизиции подозреваемых в ведовстве бросали в воду, связав по рукам и ногам. Предполагалось, что невиновные утонут, а ведьмы останутся на плаву. Однако все испытуемые шли ко дну — согласно законам физики, а не колдовства. Таков результат предвзятого суждения. Твои ребята считают, что у нас тут произойдет то же самое?

— Все вопросы к ним, а не ко мне. Я всего лишь подневольный курьер.

Слушая его, Тесс не могла избавиться от чувства тревоги. А что, если сотрудники лаборатории правы? Она ничего толком про ДНК не знает, а потребовала провести анализ, вместо того чтобы сначала проконсультироваться с ними. А вдруг она теряет драгоценное время, пытаясь извлечь информацию оттуда, где ее нет? В ФБР трудились лучшие ученые и эксперты-криминалисты. Может, стоило поинтересоваться их мнением, а не бежать впереди паровоза?

— Да, кстати, — прервал ее раздумья Донован, — лаборатория прислала результаты анализа препаратов, добавленных в твою капельницу. Пропофол и хлористый калий. Хватит, чтобы убить десяток таких, как ты…

— О… — она не придумала, что сказать.

От пропофола она бы заснула глубоким сном, а от хлористого калия остановилось бы сердце. Идеальный способ убрать человека тихо, так что никто ничего не заподозрит. Внезапный спазм сдавил горло. Тесс с трудом сглотнула и отпила чаю, чтобы отделаться от холодка, пробежавшего по спине.

— Доброе утро, — раздался из динамика голос Риццы. — Я слышу, ты хочешь поговорить о ДНК.

— Привет, док, — ответила она, благодарная за возможность отвлечься от мрачных мыслей. И тут же отметила, что прозвучало это слишком уныло. Она на секунду закрыла глаза и прислушалась к своим инстинктам. Неважно, что там думают гении из лаборатории, Тесс не отступит от своего плана, по крайней мере пока у них не появится другой. Ей не впервой делать то, что раньше считалось невозможным. — Пожалуйста, переведите результаты ДНК-анализа в информацию, пригодную для использования. Я хочу включить в профили все, что мы сумеем извлечь.

— Начнем с убийцы, — предложил Рицца. — Но прежде всего отмечу, что четко определить все физические характеристики и черты лица подозреваемого по ДНК не получится.

— Что вы имеете в виду? — спросила Тесс.

— Это будет очень похоже на научное гадание на кофейной гуще, но иначе никак. Поймешь в процессе.

— Хорошо.

— Итак, наш подозреваемый-убийца — белый мужчина европейского происхождения. Это не означает, что он родился не в Штатах, — быстро пояснил Рицца. — Это всего лишь говорит о том, что у него европейские корни. Короче, он — белый, и тут нам слегка повезло.

— А именно?

— Представители европеоидной расы намного чаще становились предметом фенотипических исследований, чем другие. Проще говоря, изучено намного лучше, каким образом и в какой мере генетика влияет на внешность представителей белой расы. Наш портрет будет чуть более точным. Повезло нам и в том, что у несуба раздвоенный подбородок.

— Это наследственная черта?

— Именно так. Мы не можем сказать, насколько глубокая там впадина, но в подбородочной области у него имеется ямочка. Любопытно, что на латыни подбородок будет mentum, тот же корень, что и в слове «ментальный».

Тесс подавила вздох, горя желанием продолжить обсуждение.

— Что еще скажете, док?

— Далее — мочки ушей. Они бывают приросшими или свободными. У вашего убийцы — приросшие. Это не говорит, жесткие они или мягкие. Как видишь, здесь и начинаются трудности с таким способом профилирования. Кое-что мы знаем, а…

— А остальное приходится додумывать, я это осознаю и готова с этим смириться. Приросшие ушные мочки — это понятно.

— Возможно, у него голубые глаза и, скорее всего, темно-русые волосы.

— Почему «возможно» и «скорее всего»? Разве эти черты не наследуются?

— Наследуются, но принцип либо не вполне понятен, либо слишком сложен для точных прогнозов.

— Знаете, а я на это рассчитывала. Я полагала, что хотя бы это мы выясним с известной долей определенности, — заметила Тесс, не в силах скрыть разочарования. Наверное, она и правда сошла с ума. — Но почему мы не можем быть в этом уверены? Просветите меня.

— Ладно, — ответил Рицца и зашуршал бумагами. — Объясню, как сумею. Останови, если начну говорить непонятно.

— Договорились.

— Цвет глаз определяют мутации генов HERC2 и OCA2, но помимо них — еще и мутации по меньшей мере десяти других генов. Эти другие мутации, а также взаимодействия между ними не до конца изучены. Фенотипическая характеристика «голубые глаза» может быть установлена только на восемьдесят девять целых семьдесят четыре сотых процента. Это означает, что восемьдесят девять целых семьдесят четыре сотых процента людей с одинаковыми мутациями генов HERC2 и OCA2 имеют голубые глаза. И неизвестно, какими могут оказаться другие мутации и их комбинации.

— Мне достаточно восьмидесяти девяти целых семидесяти четырех сотых процента. Я боялась, что будет хуже. Что насчет волос?

— Наследуемость цвета волос остается пока неясной, — сказал Рицца. — Генетика — сравнительно молодая наука, она развивается вместе с появлением новых технологий и с каждой конкретной картированной ДНК, которая была составлена, сопоставлена или проанализирована сама по себе или по отношению к другим ДНК.

— Хорошо, — нетерпеливо отреагировала Тесс.

— Не углубляясь в терминологию, цвет волос в наибольшей степени определяется двумя парами генов. Одна пара — темно-русый/блондин, где темно-русый — доминантный ген, а блондин — рецессивный. Другая пара — не рыжий/рыжий, где не рыжий — доминантный. У нашего несуба темно-русые волосы, но оттенок их предсказать невозможно. Генетика, полагаю, еще не установила, чем определяются оттенки или почему у некоторых людей с возрастом волосы темнеют. На конкретный оттенок волос у человека влияют два пигмента. Один из них, эумеланин, определяет, насколько темными будут волосы. Второй, феомеланин, придает им рыжины. С точки зрения генетики, мы не в силах предсказать концентрацию этих пигментов, не знаем, какие мутации уменьшат содержание эумеланина и насколько, к примеру, светлыми могут быть волосы убийцы.

— Э, док, значит, волосы у него могут быть от светло-русого до черного?

— Да, боюсь, что так. Не говоря уже о том, что цвет волос легко изменить.

Тесс тяжело вздохнула:

— Понимаю.

— Но у нас есть кое-что взамен, — добавил Рицца. — У него комбинация генов по типу Cs, то, что называется неполной доминантностью и означает, что у него волнистые волосы. Не кудрявые, не прямые, а волнистые.

— Это уже что-то конкретное, — прокомментировала Тесс. — Жаль, что мы не можем с такой же точностью определить цвет волос.

— Дальше… Форма носа, — невозмутимо продолжил Рицца. — Анализ нескольких генов, определяющих форму лица, помог нам установить, какой у него нос. Еще одна неполная доминантность дает нам нос средних размеров. На самом деле нос у него средний во всех отношениях: ширина, вытянутость, переносица, размер ноздрей. Совершенно средний нос с чуть расширенными ноздрями. Судя по неполной доминантности гена EDAR, подбородок имеет в меру выступающую форму.

— И все? Это все, что у нас есть?

— Остался только рост, но это самое неопределенное из всего.

— Отлично, — пробормотала Тесс себе под нос.

— У представителей белой расы рост наследуется на восемьдесят процентов. У этого мужчины рост выше среднего. Эксперты рекомендовали — без протокола и без гарантий — прибавить пять сантиметров или больше к среднему росту для мужчин его генотипа.

— А это сколько?

— Э, сто восемьдесят три сантиметра плюс пять. Это будет сто восемьдесят восемь сантиметров.

Тесс закатила глаза и потянулась за сотовым, чтобы перевести это в футы.

— Шесть футов два дюйма, — сказал Рицца, прежде чем она закончила свои подсчеты.

— Довольно точно, — со смехом ответила она.

— Ко всему этому надо относиться с большой осторожностью, — предупредил доктор. — Но мы еще не закончили. У нас есть любопытные данные по полигенным рискам.

— Имеются в виду заболевания?

— Это одновременно и больше, чем заболевания, и меньше. Это прогностические предрасположенности, которые говорят о склонности индивидуума к определенным расстройствам, как физическим, так и психическим. Хотя это всего лишь прогностические факторы, ничего более. Человек может заболеть или не заболеть в зависимости от социоэкологических факторов, образа жизни и тому подобное. Однако ваш убийца с высокой долей вероятности страдает шизофренией, не исключено, что не диагностированной.

— Но это не слишком поможет… — Тесс пыталась сообразить, как ей найти убийцу без официального диагноза.

— И все же может пригодиться. Люди, предрасположенные к психозам, имеют целый ряд других расстройств. Тревожность, общая депрессия, различные зависимости. Этот маркер можно использовать. Велика вероятность, что этот человек принимает антипсихотические препараты или антидепрессанты. Либо принимал раньше.

— Гм… ну конечно, док, ведь это может быть любой американец.

Рицца засмеялся:

— Каждая кроха важна, ты же сама так однажды мне сказала, ad literam.

— Точнее не бывает. Ну, какие еще крохи у вас есть в запасе?

— Э, да ничего особенного. Остальные его предрасположенности до невероятного средние, кроме одной: у него примерно в двенадцать раз выше средней вероятность мигреней.

— Мигреней?

— Очень сильных, да.

— Хорошо, спасибо за этот портрет. Займемся насильником?

— Белый мужчина, блондин; со светлыми волосами, если помнишь, вероятность ошибки ниже. Прямые и тонкие, выраженные маркеры облысения по двадцатой хромосоме. Приросшие ушные мочки, подбородок без ямочки. Нос с горбинкой и упрямый выдающийся подбородок. Карие глаза или, точнее, не голубые. Они могут быть от карих до черных.

Тесс спешно делала заметки в своем ноутбуке, время от времени бормоча себе под нос, если ее что-либо не устраивало.

— Рост средний, то есть сто восемьдесят три сантиметра, скорей всего. Это ровно шесть футов.

— Поняла, док. Заболевания?

— Тут нам может повезти. У насильника наследственная болезнь — аутосомный поликистоз почек.

— Что это? Я никогда не слышала о таком.

— Это одна из наиболее распространенных генетических мутаций, вызывает появление кист на одной или обеих почках.

— Значит ли это, что его удастся найти по специфическим препаратам, которые он принимает?

— К сожалению, нет. Он может принимать антибиотики, но болезнь часто проходит бессимптомно. Иногда поликистоз не дает о себе знать до середины жизни. С другой стороны, он может быть на диализе, как знать.

— Есть другие, как ты их называешь, прогностические факторы?

— Предрасположенности есть. В старости у него может развиться деменция, и у него на восемнадцать процентов выше риск заболевания раком желудка. Больше ничего полезного для нас, прости.

Тесс помассировала виски, соображая. Не так много, но больше, чем было вчера, а это, по ее понятиям, уже прогресс.

— Чуть не забыл, — добавил Рицца. — Возраст.

— По ДНК можно узнать возраст?

— Можно. Существует четыре связанных с возрастом маркера ДНК, по которым можно определить возраст, анализируя метилирование.

— Что?

— Химические реакции, которые происходят в человеческой ДНК с возрастом. Этот тест вовсю используют в Европе, в Нидерландах, если не ошибаюсь. В любом случае погрешность составляет меньше четырех лет. Чем моложе субъект, тем меньше погрешность.

— Давайте, — с надеждой в голосе попросила Тесс.

— Убийце около тридцати пяти, плюс-минус три года, а насильнику тридцать один, также плюс-минус три года.

— Это вписывается в поведенческий профиль, — заключила она. — Спасибо, док, вы неподражаемы. Как всегда.

— Что ты со всем этим собираешься делать? — спросил он.

— Составлю портреты. Как мы поступаем, имея описание свидетеля. На этот раз свидетелем буду я, вот и все. Я попрошу Донована прислать мне самого лучшего художника, какой только есть на свете.

— Понял тебя, — подтвердил Донован.

— Но как с этим работать? — удивился Рицца. — Возьмем, к примеру, убийцу. Лицо у него может быть узким или широким. Лоб — высоким или низким. Глаза широко поставлены или нет. Длинные волосы и борода или он гладко выбрит.

— Я все это знаю, но меня это не остановит. Я собираюсь использовать приближенные и усредненные характеристики того, что нам неизвестно. Для этого мне и нужен самый лучший портретист.

— И все же в результате может получиться некто не существующий, что даст предпосылки для уймы ошибок и ложных выводов, — настаивал Рицца, хотя уже не так уверенно.

— Я готова пойти на этот риск. В противном случае чем я тут весь день занимаюсь? В потолок плюю?

На линии воцарилось молчание. Стало слышно, как гудит усилитель звука.

— Думаю, это будет для нас полезно, — не отступала Тесс. — Если как-нибудь присовокупить к чертам лиц подозреваемых их эмоции и жизненный опыт… Эмоции всегда оставляют след на лице человека, док.

И снова тишина. Очевидно, Рицца обдумывал ее слова.

— Почему бы тебе не добавить некоторые соответствия? — предложил он. — Используй статистику.

— А именно?

— Например, существует доказанная сильная корреляция между шириной лица и склонностью к насилию. У вашего убийцы скорее всего лицо широкое.

— Вы могли бы нарыть побольше этих данных, док? — попросила Тесс, и в ее голосе впервые с начала разговора зазвучало воодушевление.

— Конечно, — подтвердил он.

— Прошу прощения, — вмешался Донован. — Я только что нашел точку пересечения в окружении жертв. У Лизы Траск и Сары Томас был один и тот же инструктор по йоге, которому они платили наличными.

35. Новенькая

Кэтрин стояла около кровати и наблюдала за новенькой. Та спала, свернувшись в позе эмбриона. Длинные волнистые волосы почти полностью закрывали ей лицо. Судя по подергиваниям, женщина вот-вот должна была проснуться, а это означало, что Кэтрин придется иметь дело со слезами, шоком, отказом принять происходящее.

В ожидании Кэтрин стиснула зубы и скрестила руки на груди. Она была врачом, чьи призвание и жизненное кредо состояли в том, чтобы помогать людям и заботиться об их благополучии. Но только не сейчас, только не здесь, в этой адской пропасти… Появление новенькой вновь погрузило ее в отчаяние, тоску по всему, что ей было дорого в жизни и от чего ее безжалостно оторвали. Что еще хуже, от ее профессиональной этики не осталось и следа в тот момент, когда она почувствовала облегчение: тюремщик привел новую жертву, а не пришел за ней.

Да, сначала Кэтрин расслабилась, потому что всякий раз, когда отпиралась дверь, ожидала одного из двух исходов, и этот был наименее болезненным. Но все не так уж однозначно: после временного облегчения она вспомнила, что, раз сюда привели новую жертву, ее саму скоро убьют.

Ведь именно так случилось с Сарой: вскоре после того как Кэтрин похитили и притащили в эту жуткую тюремную камеру, соседку убили прямо у нее на глазах, и ей до сих пор слышались крики ужаса и боли. То немногое, что она знала про серийных убийц и насильников, подсказывало, что жить ей оставалось недолго, и она была этому рада. Кэтрин давно потеряла надежду на спасение и мечтала, чтобы смерть оказалась быстрой, наверняка зная, что она не будет безболезненной.

Мысль о том, что она навсегда потеряла всех своих близких, что никогда больше не увидит Крейга, не возьмет сына на руки, разбивала ей сердце и подрывала ее волю. Кэтрин уже перепробовала все, чтобы убедить похитителя изменить решение. Она умоляла его, валялась у него в ногах, предлагала деньги, даже наркотики — обещала снабжать ими до конца его жизни. Словом, была готова на все ради свободы. Но он оставался безучастным и продолжал вести себя так же, как вел себя с Сарой. В какой-то момент Кэтрин смирилась с тем, что чудовище даже не видит в ней человека. Так, предмет, приспособление, которое он использовал для удовлетворения своих нужд всякий раз, когда эти нужды возникали. Ничего больше. Он игнорировал ее страдания так же, как, закрывая автомобиль, проигнорировал бы хлопок дверцы. Кэтрин никак не могла этого принять. Ей уже хотелось, чтобы все закончилось как можно скорей. Надежды не оставалось.

Женщина пошевелилась. Потерла глаза, приоткрыла их и прищурилась, ослепленная ярким флуоресцентным светом. По мере того как она осознавала происходящее, ее зрачки расширялись. Она открыла рот, готовая издать душераздирающий вопль, спрыгнула с кровати и заметалась в поисках выхода.

Кэтрин спокойно дожидалась, пока новая соседка переварит случившееся. Безудержно рыдая, женщина принялась колотить кулаками в массивную дверь. Да… когда-то она вела себя так же, но это ни к чему не привело.

В конце концов новенькая бессильно свалилась на пол около двери. И тогда Кэтрин медленно приблизилась к ней.

— Как тебя зовут?

Она старалась говорить мягко, хотя ее переполняла ненависть к их похитителям, к самой жизни.

— Стейси… Стейси Родригес.

— Я — Кэтрин Нельсон. Или доктор Нельсон, как тебе удобней.

Стейси кивнула. Слезы ручьями текли по ее измазанным щекам. Она сидела, обхватив себя руками, на том самом месте, где и свалилась, когда поняла, что дверь не откроется.

— Тебя похитили, — сурово произнесла Кэтрин. — Их двое. В какой-то момент — очень скоро — тебя будут насиловать. Не…

— О боже… — только и сказала Стейси и вновь разрыдалась.

— Не сопротивляйся. От этого только больше будет разрывов во влагалище, а здесь и без этого достаточно жуткая ситуация. Они все равно сделают, что захотят, сопротивляться нет смысла. Терпи, сколько сможешь.

Стейси закрыла лицо руками и засучила ногами, словно пытаясь убежать от Кэтрин, но она сидела спиной к стене, и бежать ей было совершенно некуда. Кэтрин понимала, что новая жертва просто хочет скрыться от реальности, не в силах ее принять.

— Подумай о том месте, где ты бывала счастлива, и мысленно перенесись туда. И ты сумеешь избежать этого ада. Это называется диссоциация или отчуждение. Попробуй сделать так тут, вместе со мной, и будь готова прибегнуть к этому там, — и она указала на темное окно.

— Но… как? — простонала Стейси.

— Я тебя научу, — вздохнула Кэтрин. — Они могут истязать твое тело, но они не доберутся до разума, если только ты им этого не позволишь.

Стейси подобрала ноги и сцепила руки на коленях. Она сжала губы, чтобы не плакать, но подбородок ее все еще дрожал. Сразу ей не справиться.

— Насколько это плохо? — спросила она тихим шепотом. — Я об изнасиловании…

Ну как ответить на такой вопрос? Это невозможно описать словами, если только не прибегать к клинической терминологии, которую используют при судебно-медицинском обследовании. Но к чему это приведет? Лишь напугает несчастную еще больше… Кэтрин сглотнула, блокируя в памяти картинки, которые возникали у нее в мозгу. Она чувствовала полную беспомощность, отчаяние, боль… и за этим следовала гнетущая пытка бесконечных часов ожидания, страха, возникающего при каждом звуке, каждую минуту, и неотвратимости новых и новых пыток.

— Ну не все так ужасно, — отвернувшись, солгала Кэтрин. — Просто делай, что я говорю.

— А что это за одежда? — спросила Стейси, указывая на груду сваленных на полу вещей.

Удобного времени, чтобы рассказать соседке то, что ей нужно знать, все равно не будет. Так что лучше разделаться с этим поскорее.

— Эти ублюдки хотят, чтобы мы все время оставались голыми, — сказала Кэтрин. — Но я решила не идти у них на поводу. Они так и этак будут меня мучить, так что я предпочитаю сохранять хоть какое-то достоинство. Однако если ты их послушаешься…

— Нет, не хочу, — твердо ответила Стейси. — Но откуда все это?

Вновь отвернувшись от подруги по несчастью, Кэтрин молчала. На нее нахлынула волна печали, скорби по всем безвинным, которые нашли свою погибель в этой адской камере пыток и после которых осталась лишь кучка брошенной одежды.

— Я… не первая их жертва, — наконец сказала она. От этих слов, произнесенных шепотом, заплаканное лицо Стейси побледнело.

— Сколько?

— Немало, — ответила Кэтрин. И, быстрым жестом позвав за собой Стейси, подвела ее к кроватной стойке.

Когда та увидела список, нацарапанный на стене, глаза ее распахнулись от шока. Женщина молча присела на край кровати и сжала руку Кэтрин.

— Мы уже покойницы? — наконец прошептала она.

Кэтрин кивнула. Что тут скажешь.

36. Портреты

Закончив совещание, Тесс включила быстрый набор на сотовом. Еще не было восьми, но он возражать не станет.

— Гэри? — стараясь говорить потише, произнесла она, как только их соединили.

— Да, а кто же еще? — проворчал он.

— Надеюсь, вы уже работаете с инструктором по йоге.

— Нет, мы ждем, когда ты объяснишь, что нам делать. Уиннет, ты что, держишь нас за полных придурков? Какого черта!

Тесс прикусила губу, ее все раздражало: он, она сама, все, из-за чего она валялась на больничной койке, вместо того чтобы самой тащить этого инструктора за шиворот в допросную.

— Просто времени у нас совсем не остается, — сказала она, будто оправдываясь.

— Думаешь, мы не в курсе? — отреагировал Мичовски.

— Знаю, что вы в курсе, — наконец произнесла Тесс, помолчав секунду-другую. — Прости.

— Ладно, — принял извинения детектив и отключился.

Тесс готова была заорать от досады. Мысль, что она сидит сложа руки, пока Кэтрин и Стейси пытают, приводила ее в ярость. Сердце забилось, адреналин всколыхнул кровь. Она все еще не забыла, что произошло с ней самой десять лет назад. Этого никогда не забыть, как ни старайся и сколько ни ходи к психотерапевту.

— О чем ты думаешь, детка? — спросил Кот.

— Эти девушки… Я знаю, каково им сейчас. Я была на их месте… Словно все случилось вчера… Глаза закрою и вижу их, слышу их крики, чувствую их боль.

Кот мягко сжал ее ладонь и долго не отводил от нее взгляд. Тесс видела понимание в его глазах, а он видел в ее глазах слезы, которые она сдерживала.

— В этом твоя сильная сторона, Тесс. Поэтому ты так чертовски хороша в своем деле. Дьявол, и поэтому эти гады со значками не могут оставить тебя в покое даже в больнице! — ухмыльнулся он. — Напомни мне, чтобы я поговорил с ними, когда все это закончится. Где-нибудь в другом месте, где сумею отвести душу.

Тесс улыбнулась. Сердце наполнила любовь к человеку, который спас ее десять лет назад. Он принял Тесс в самый жуткий день ее жизни и полностью посвятил себя заботе о ней, совершенно чужом ему человеке. И теперь, спустя столько лет, снова поспешил ей на помощь.

Ее размышления прервал неуверенный стук в дверь. Она махнула незнакомому парню, чтобы он заходил, убедившись, что полицейский, охранявший палату, проверил его.

— Видишь? Что я говорил? — прошептал Кот, указывая на дверь.

Вошедшему было не больше двадцати двух лет от роду. Он был одет в простую серую футболку и потертые джинсы, языки его старых кроссовок без шнурков торчали в стороны. О его молодости громче всего кричала растительность на лице — по большей части все еще подростковый пух.

— Чем я могу вам помочь? — спросила Тесс.

В тоне ее явственно слышалось: «Кто ты такой и чего тебе надо?»

Молодой человек переминался с ноги на ногу, оглядывая палату. Похоже, особенно его впечатлили удаленный офис, мониторы и устройство для телефонных конференций.

— Ого… как круто, — сказал он. Потом, прочистив горло, продолжил: — Я — Тайлер. Я вам нужен, так?

Брови у Тесс взлетели вверх. Что это за парень?

— А, — наконец произнесла она, разглядев его сумку и черные следы на пальцах. — Вы — портретист?

— Ну да, — подтвердил Тайлер, энергично кивая и улыбаясь во весь рот.

Тесс вздохнула, подавляя досаду. Ей требовался виртуоз, который сумел бы восполнить недостающие черты лица, не выявленные с помощью ДНК-анализа.

— Просто я ждала кого-то другого, вот и все, — объяснила она свое не оставшееся незамеченным недовольство. — У меня тут, можно сказать, нестандартная ситуация, и мне нужен кто-нибудь…

— Вам нужен лучший? — спросил Тайлер. — Самый лучший? По крайней мере, мне так сказали.

— Сказали?

— В отделении Бюро. Позвонил ССА Пирсон, и утром меня сюда доставили.

— Откуда? — поинтересовалась заинтригованная Тесс.

— Из Куантико, — ответил юнец. — Я у них самый лучший, — не без самодовольства пояснил он. — Честно.

Тесс узнала о результатах анализа ДНК не больше двух часов назад. Старик Пирсон, должно быть, приглядывал за ней. И, как всегда, на шаг ее опережал.

— По времени не сходится, Тайлер. Когда Пирсон звонил?

— Вчера вечером. Мне приказали ехать сюда и не возвращаться, пока вы меня не отпустите, — невозмутимо добавил парень. Он искал глазами что-то в комнате, но не находил. — Где мне пристроиться?

Тесс почувствовала себя глупо. Ох уж эта вечная подозрительность! Но такова ее натура, ничего не поделаешь.

— Вот эта тумбочка на колесиках подойдет? Перенеси куда-нибудь телефонный аппарат. В ближайший час я не жду звонков.

Боковым зрением она увидела, как Кот медленно опустил голову, не в силах сдержать улыбку. Он поднялся и пошел к двери.

— Заказ тот же?

— Угу. И жареной картошки, пожалуйста, — ответила Тесс и облизнула губы. Слава богу Мелисса вышла и не закатывала ей тут глаза.

— Какова задача? — спросил Тайлер, как только Кот задвинул за собой дверь.

— Мы попытаемся сделать нечто, чего никто еще не делал. По крайней мере, не делал таким образом. Мы составим два портрета, опираясь как на конкретные особенности, так и на выводы на основе неклассифицированных данных, а именно статистических и эмоциональных оценок. Мы совместим результаты поведенческого анализа с геномикой и сгенерируем из них образ.

Тайлер смотрел на Тесс так, словно она переборщила с препаратами, изменяющими сознание. Она без труда читала его мысли: он не мог решить, сошла ли эта тетка с ума или говорит о чем-то действительно инновационном. Тесс чуть не прыснула.

— Эмоциональные данные? Дальше я не понял, — сказал Тайлер, желая услышать разъяснения.

— Тебе предстоит выразить эмоции через физические черты. Ты можешь нарисовать эмоцию?

— Могу ли я? — фыркнул парень, почти оскорбившись. Он достал папку из своей сумки и протянул ей стопку листков. — Сами посмотрите и скажите.

Тесс начала разглядывать рисунки один за другим и, дойдя до середины, присвистнула. Парень был хорош в своем деле. На его портретах, запоминающихся, выразительных и сфокусированных, люди оживали. Именно этого она и хотела.

— Пожалуй, можешь, Тайлер, — заключила Тесс, одобрительно наклонив голову. — Теперь я понимаю, почему Пирсон прислал тебя. Давай начнем. Отнесись ко мне как к обычному свидетелю, если тебе так удобнее.

— Угу… — отреагировал он. — Если мы хотим все сделать правильно, вы должны говорить со мной на одном языке. Не надо изображать свидетеля. Просто расскажите все, что вам известно, и мы вместе восстановим портрет.

— Справедливо, — ответила она. Она рассчитывала поработать с талантливым художником. Этот был сообразительным, решительным и восприимчивым профи, судя по его портфолио. Пожалуй, ей такие и не попадались прежде. — Начнем с убийцы.

Молодой человек принялся делать заметки в блокноте, то и дело переключаясь с эскиза на заметки, работая очень быстро. Она наблюдала, как он рисует, и ей казалось, что его пальцы буквально порхают над листом бумаги.

— Он душит людей, — сказала Тесс. Она решила описывать несубов через их истории, прибегая к живописным деталям. — Процесс поглощает его полностью, потому что он любит смотреть в глаза жертве, когда накидывает веревку ей на шею и убивает ее. Ему пришлось пройти через страдания; в прошлом он получил душевную травму, всю жизнь его мучают мигрени.

— Мигрени?

— Да, а что?

— Если вы заметили, от мигреней образуются две вертикальные складки по обеим сторонам переносицы. Это происходит, потому что при мигрени мы определенным образом хмуримся и трем лоб, — и Тайлер показал, как это происходит. — Со временем образуются складки, здесь и здесь, — добавил он, тронув лицо между бровями.

— Как раз то, что мне и надо, — обрадовалась Тесс. — У него русые волнистые волосы и голубые глаза.

— Короткие или длинные?

— Без понятия.

Рука Тайлера лишь на секунду зависла над листом бумаги, и он тут же продолжил рисовать точными уверенными движениями.

— Пусть будут средние. Когда не знаешь, лучше выбирать то, что обычно видишь. Я много видел этих уродов и часто их рисую.

— Отлично. Нос у него средний, ноздри, правда, чуть шире нормы. Представь, что он собирается убить очередную жертву и раздувает ноздри от ярости.

— Угу, — ответил Тайлер.

Минуту-другую в палате слышалось лишь шуршание карандаша по бумаге.

— Лицо у него немного шире среднего, глаза могут показаться чуть запавшими. Таково статистическое соотношение поведения убийц и мерок их лиц. Он дисциплинирован, склонен к обсессивно-компульсивному расстройству. У него жесткий взгляд.

— Так-так, дальше?..

Постепенно они использовали для создания портрета каждую деталь, имевшуюся в распоряжении Тесс. Она надеялась, что в результате их стараний сложится пазл, который не будет похож на мистера Никто.

— Ну как? — спросил парень, без предупреждения положив ей на колени рисунок.

Она потрясенно ахнула. Тайлер изобразил напряжение в области челюстей и вокруг рта, характерное для тех, кто подвержен ярости, вызванной душевной травмой. В итоге получилось не безликое подобие какого-то мужчины, а запоминающееся изображение убийцы.

— У меня нет слов, — сказала Тесс. — Это просто замечательно.

— Я же говорил, я — лучший, — как ни в чем не бывало заметил парень.

Тесс засмеялась.

— Давай теперь нарисуем насильника. Он вот-вот совершит свое первое убийство на сексуальной почве, но пока не набрался духа сделать последний шаг. Он вожделеет и насилует. Он жесток, в его глазах горит похотливый огонек, он исполнен глубокого презрения к женщинам. Они для него просто предметы, не более того.

Карандаш Тайлера двигался быстро, перескакивая от блокнота к рисунку и обратно.

— Он — склонный к облысению блондин. Не исключено, что он уже облысел, этого мы наверняка не знаем. Ему тридцать с небольшим, так что волосы у него еще могут оставаться. Он попроще из них двоих, наименее изощренный. Кроме того, он болен: у него весьма мучительное врожденное расстройство — поликистоз почек.

— Ух ты! — отреагировал Тайлер.

— Может, он сам еще не в курсе, хотя время от времени почки дают о себе знать.

— Дальше!

Вскоре художник вручил Тесс второй портрет, вновь сумев впечатлить ее. У насильника были четко выраженные черты лица. Распутство и презрительность выдавало напряжение, притаившееся в уголках рта и во взгляде.

— Я отсканирую рисунки и отошлю их своей команде, а ты можешь возвращаться домой, — Тесс, довольная результатами совместной работы, широко улыбалась. — У тебя настоящий талант. Когда мы поймаем их, я вышлю тебе фотографии для сравнения.

Тайлер тихо посмеивался, собирая свои принадлежности.

— Хорошо, но я знаю, что приблизился к оригиналам, так как вы дали мне толковую информацию.

— Ты еще и скромен, — заметила Тесс.

Помахав ей рукой и сияя откровенно самодовольной улыбкой, художник покинул палату.

Как только он вышел, Тесс перестала улыбаться. Положив перед собой портреты, она принялась внимательно изучать их. Она не теряла надежды, что не ошиблась в своих безумных предположениях. Люди в основном запоминают то, что почувствовали, когда увидели кого-то, даже больше, чем то, что они при этом увидели. Они скорее запомнят, какие эмоции вызвал у них другой человек, чем цвет его волос или овал лица. Поэтому воспоминания свидетелей так ненадежны. Адреналин мешает воспринимать физиогномические детали.

Чутье подсказывало ей, что, попытавшись составить портреты подозреваемых таким способом, доселе не испытанным, она попала в цель. Она поставила на кон карьеру и репутацию. Свою и Пирсона тоже. Но жизни Кэтрин и Стейси висели на волоске, и только это беспокоило Тесс.

Теперь у нее были портреты преступников. Если она не успеет вовремя найти Кэтрин и Стейси, все остальное не имеет значения.

37. Недомогание

Вернувшись с обеда, Мелисса обнаружила, что дверь в палату Тесс открыта, а в коридоре стоит характерный запах запрещенной еды. Она взглянула в виноватые глаза пациентки. Но Тесс быстро выздоравливала, и все остальное не играло роли. Если ей помогают бургеры, значит, пусть ест бургеры. Даже доктор Де Паоло смотрел на это нарушение сквозь пальцы.

Мелисса принесла с собой целый ворох медикаментов и поспешила к шкафчику, чтобы все это разложить. Она открывала ящик за ящиком, проверяла и пополняла запасы лекарств и средств для перевязки, одновременно делая пометки в блокноте.

— Я завтра выписываюсь, — объявила Тесс, отрываясь от чтения документов.

По всей кровати были разбросаны папки и снимки места преступления. Мелисса старалась не смотреть на них.

Любая работа закаляет человека в профессиональном отношении. Мелисса хорошо это знала, но не могла смотреть на фотографии с места преступления так, как это делала ее пациентка. Возможно, Тесс упала бы в обморок, если бы ей пришлось прощупывать пальцами кишки во время операции. У Мелиссы это не вызывало проблем, в отличие от фотографий покойников.

Проверяя карту Тесс, медсестра поджала губы и нахмурилась:

— У меня написано, что вы останетесь тут еще как минимум на три дня.

Тесс не сводила взгляда с Мелиссы, даже не притворяясь, что ее интересуют какие-то там записи.

— Я не спрашивала, а предупредила. Завтра я уеду, и если мне это не рекомендовано, значит, так тому и быть. У меня работа. Так что подготовьте все необходимое, чтобы я могла без промедления покинуть больницу.

Мелисса отложила карту и приблизилась к кровати пациентки.

— Послушайте, а почему вы не хотите дать себе еще немного времени? — терпеливо спросила медсестра. В ее голосе прозвучала тревога. Ее пациентка вот-вот совершит ошибку, несмотря на весь свой недюжинный ум. — Здесь у вас есть все, что нужно для работы: компьютеры, телефонная связь, к вам допускают посетителей, вы даже едите гамбургеры и жареную картошку, и бог знает, что еще вам тут разрешают. Все для вас. Зачем сбегать отсюда и подвергать опасности собственную жизнь?

— Мел, мы ведь с вами друзья?

— Да, — ответила медсестра, не зная, что последует за этими словами.

— В таком случае я прошу у вас дружеской помощи. Я не ухожу отсюда, никого не предупредив. Вообще-то именно так я предпочла бы поступить, но хочу дать вам и доктору Де Паоло время подготовить меня. Верите или нет, но я не испытываю желания терпеть боль больше, чем необходимо, или страдать от долговременных последствий ранения. Если нужно, буду заскакивать для осмотра, но я должна делать свое дело. Помогите мне, Мел.

Мелисса посмотрела в глаза Тесс и увидела в них непоколебимую решимость. Вздохнув, она принялась менять лекарство в капельнице пациентки.

— Люди находятся на краю гибели, Мел, — мягко настаивала Тесс. — Я должна…

— Должна что? Стать одной из них? Вы все еще обезвожены и вопреки врачебным предписаниям не принимаете болеутоляющих. Вы и дальше намерены испытывать судьбу?

Мелисса высказала все это, даже не повернув головы. Некоторые считают, что, если они хотя бы один день не появятся на работе, мир перестанет существовать. Пока Мелисса не познакомилась с Тесс, она считала, что это свойственно только врачам. Но, очевидно, это не так. У копов тоже бывает комплекс Господа Бога.

— Смотрите, — сказала Тесс, но Мелисса не отреагировала. — Да нет же, я прошу вас, посмотрите сюда. Все эти женщины числятся пропавшими без вести. Некоторые из них уже мертвы. Эту вы знаете, — добавила Тесс, откладывая в сторонку снимок доктора Нельсон. — А вдруг ее еще можно спасти?

Мелисса неуверенно взглянула на фото, боясь увидеть что-нибудь ужасное. Но это был портрет, а не кадр с места преступления. Доктор Нельсон еще была в розыске, еще жива. На снимке женщина выглядела счастливой и красивой. Потом Тесс убрала фотографию, и под ней обнаружилась другая.

Мелисса ахнула, ее сердце застучало как молот. Прикрыв рукой рот, расширившимися от ужаса глазами она глядела на снимок. Она даже отступила назад — ей показалось, что она увидела призрака. При этом Мелисса задела ногой стойку капельницы, та перевернулась и, ударившись о прикроватную тумбочку, грохнулась на пол, прихватив с собой телефонную станцию. Шум привлек внимание полицейского, дежурившего за дверью. Он заглянул в палату и посмотрел на женщин с явным неодобрением.

— Боже мой!.. — зашептала Мелисса и бросилась подбирать с пола упавшее оборудование. — Я вас не задела? Капельница не…

— Нет, все в порядке, — ответила Тесс, пристально разглядывая ее с ног до головы. — А с вами?

С Мелиссой было не все в порядке, а теперь, когда она увидела этот снимок, в обозримом времени наверняка и не будет. Как сказать пациентке, ни много ни мало агенту ФБР, что женщину, которую ищет полиция, Дерек подкарауливал всего три дня назад? Нет, она ни за что в таком не сознается без абсолютной уверенности.

Без уверенности в чем?

Она собственными глазами видела, как ее муж следил за незнакомкой. Доказательства тому остались на карте памяти из фотоаппарата Софи и на снимках, спрятанных в шкафчике Мелиссы. Но та ли это женщина? А вдруг Мелисса ошиблась… Вдруг настолько зациклилась, что незнакомка теперь мерещится ей повсюду?

«Должно быть, так и есть», — убедила себя она, и дышать стало легче. Однако неудержимая тревога, посеявшая внутри нее полный раздрай, не проходила. Нет, все-таки это ошибка, потому что обратное выходило за все пределы разумного. Разве может Дерек быть замешан в истории с исчезновением женщин? С убийством женщин? Нет-нет, это игра ее воспаленного воображения. Дерек неверен ей, и все.

— Мел? — повторила Тесс. — У вас все хорошо?

— Э, да… У меня иногда голова кружится, — ответила она и сама не заметила, как отвела глаза в сторону.

— Ага… Дело точно в этом, Мел? Вы ведь помните, чем я зарабатываю на жизнь?

На секунду медсестра зажмурилась, до дурноты испугавшись, что возбудила бесконечные подозрения спецагента. В последнее время репутация представителей правоохранительных служб была скомпрометирована превышением полномочий, насилием и ошибочными обвинениями, и Мелиссе совсем не хотелось, чтобы ее семья оказалась в списке пострадавших.

— У меня проблемы с вестибулярным аппаратом. В последнее время.

— Помню, мы об этом уже говорили. Но я вижу, что вас что-то напугало, вы что-то тут увидели, — Тесс похлопала рукой по разбросанным снимкам в непосредственной близости от фотографии той женщины.

— Н-нет, — ответила Мелисса, чувствуя, как сжимается пересохшее горло. Она сглотнула и сделала несколько шагов в сторону шкафчика с медикаментами, стараясь оказаться подальше и от проницательной пациентки, и от собственных страхов. — Клянусь вам, это ерунда. Просто легкое недомогание.

Тесс склонила голову и поджала губы. Казалось, она разочарована. Интуиция подсказывала Мелиссе, что агент Уиннет заслуживает доверия, но делиться подозрениями с представителем следствия ей все равно было страшно. Она точно знала, что произойдет, если открыть рот. Показания под присягой. Дерека вызовут на допрос, может, даже арестуют. А ведь он ни в чем не виноват… у него всего лишь была интрижка на стороне, а остальное — не более чем совпадение. Речь идет о ее супруге, отце ее ребенка. Он достоин по меньшей мере презумпции невиновности.

Притворившись, что пересчитывает шприцы, Мелисса всеми силами старалась избежать пристального взгляда Тесс. Она с горечью думала, что всего три дня назад воспринимала измену Дерека как трагедию, а сейчас мечтает, чтобы ею все и объяснялось.

«Как же быстро и незаметно все меняется», — размышляла она. Может, не так уж и плохо, если Тесс побыстрее покинет больницу.

— Ну ладно, — произнесла та, все еще не сводя внимательного взгляда с Мелиссы. — Я на это не купилась ни на минуту и скажу лишь один раз: если вы утаиваете какую-то информацию об этих женщинах, то виновны не только в попытке воспрепятствовать правосудию. Вы рискуете понести ответственность за смерть человека и надолго сесть в тюрьму. Помните это, говоря, что ничего не происходит, Мел. Не вредите себе. Никто этого не стоит.

Слезы налились и потекли по щекам Мелиссы. Она с грохотом задвинула ящик, злясь, что не может держать себя в руках. Потом принялась рыться на столе, переворошив все, что на нем лежало. У нее засосало под ложечкой, ей хотелось убраться отсюда, пока она окончательно не сорвалась. Собрав последние силы, Мелисса повернулась к Тесс:

— Мне плохо, понимаете? Я больна, и в этом все дело… Оставьте меня в покое, пожалуйста!

Она выбежала из палаты и не останавливалась, пока не добежала до раздевалки. Схватив со стойки полотенце, Мелисса уткнулась в него, чтобы приглушить рыдания.

Мужество вернулось к ней не сразу, но принесло с собой ясность: она нуждается в правдивых ответах. Нет-нет, Дерек вовсе не замешан в этих кошмарах, а женщина, которую она видела на снимке у спецагента Уиннет, совсем не та, кого преследовал ее муж три дня назад. Этого просто не может быть. И Мелисса это докажет. Всего-то и нужно взглянуть на снимки, которые она сама сделала, и ужасная ноша тут же упадет с ее плеч. Она окончательно убедится, что ошибалась, и успокоится. А потом отправится к спецагенту Уиннет и успокоит ее тоже.

Мелисса открыла шкафчик и достала распечатки снимков. Сжимая их заледеневшими дрожащими пальцами, она глядела на лицо женщины, запечатленной на желтоватом фоне при плохом освещении.

В ушах зазвенело, кровь прилила к голове. Мелисса успела отложить фото, прежде чем броситься к раковине. Рыдания перемежались с приступами рвоты до тех пор, пока она, обессилев, не опустилась на пол: ноги подкашивались, голова была готова взорваться в любую минуту.

Незнакомка, которую преследовал Дерек, была именно той женщиной, которую разыскивало ФБР.

38. Инструктор по йоге

На экран ноутбука поступало изображение подозреваемого, а в наушниках Тесс слышала, как проходит допрос. Мичовски и Фраделла тоже надели наушники, что позволяло им переговариваться. И все благодаря последним достижениям техники, столь щедро предоставленным в их распоряжение Донованом. Конечно, не сравнить с личным присутствием в допросной — Тесс хотелось бы оказаться там и наблюдать за микромимикой лица подозреваемого, чуять его страх, видеть, как от корней его волос отделяются капельки пота.

Большие мониторы, установленные в ногах ее кровати, впервые за все время потухли и не включатся, пока она в больнице. Фотоматериалы по делу аккуратно рассортированы по папкам, все, имеющее отношение к расследованию, убрано. Тесс знала, что нарушит массу правил, если оставит что-нибудь на виду.

Она покачала головой, злясь на себя за то, что нарушила все-таки правило, которым ни при каких обстоятельствах нельзя пренебрегать: никому не предоставлять доступа ни к какой информации по текущему расследованию. И ключевое слово здесь «никому».

Тесс нельзя было назвать небрежной: она убирала материалы от глаз посторонних, закрывала дверь и жалюзи, когда изучала изображения, читала документы, говорила по телефону или просматривала что-то на экране компьютера. И все-таки один человек время от времени невольно слышал разговоры или мог что-то увидеть. Мелисса, ее медсестра. Тесс считала, что в этом нет никакой опасности, что та поглощена своими делами, а на прочее не обращает внимания. Но как же она ошибалась!

Мел что-то очень сильно беспокоило, и она не слишком умело это скрывала. Хорошо бы она одумалась и откровенно поговорила с ней, Тесс. Если она пытается кого-то защитить, то только агент Уиннет способна помочь ей сделать это максимально щадящим образом. В любом случае Тесс теперь была сверхосторожна даже в отсутствие Мелиссы.

Она сфокусировалась на подозреваемом, которого посадили в одну из допросных комнат в офисе шерифа округа Палм-Бич и оставили там помариноваться, как это называл Мичовски. Обычный прием: подозреваемого запирают в допросной, и он, пока сидит там в одиночестве, все больше тревожится и злится, все больше поддается импульсивным реакциям. После этого человека легче спровоцировать на признание.

Тесс следила за изображением, поступавшим с потолочной камеры, и довольно долго не видела лица подозреваемого. Наконец измученный долгим ожиданием инструктор по йоге, занимавшийся с Лизой Траск и Сарой Томас, в немом раздражении посмотрел на потолок. Она быстро сделала снимок и сравнила его с портретом, который нарисовал Тайлер.

Свои светлые волосы инструктор щедро сдабривал гелем, чтобы удержать непослушные, торчащие вверх щеткой, вихры. Лысеть он еще и не начинал, но ему было всего двадцать девять. Совпадали цвет глаз, приросшие мочки ушей, и у него не было ямочки на подбородке. То есть признаки, по которым его следовало бы сразу исключить, отсутствовали.

Он походил на портрет насильника, сделанный фотороботом, но все же не один в один. В любом случае без образца ДНК ничего утверждать было нельзя, о чем детективы прекрасно знали.

В допросную вошли Мичовски и Фраделла. Подозреваемый подался вперед, оперевшись локтями на стол.

— Наконец-то, — сказал он. — У меня бизнес стоит. Сколько вы тут меня собираетесь еще мурыжить?

Старший детектив сел напротив подозреваемого, а более молодой остался стоять, небрежно прислонившись к стене и засунув руки в карманы.

Мичовски открыл папку, которую принес с собой, и принялся читать таким тоном, словно видел записи впервые:

— Юджин Болтон?

— Юджин, да.

— Вы — инструктор по йоге?

— Пфф… а то вы не знаете.

— Йога — это что угодно, кроме физического контакта с другими людьми, — невозмутимо произнес Мичовски. — Мне интересно, знаешь ли ты об этом, раз уж называешь себя инструктором.

Подозреваемый замер:

— Вы о чем?

— Две жалобы. Вот тут, — пояснил детектив и постучал пальцем по папке, которую положил на стол. — Две жалобы, которые не попали в суд, но это не означает, что их не было. Что ты сделал с теми женщинами?

— Ничего, — поспешно ответил тренер. Он улыбнулся, но как-то натужно, с тревогой. — И я невиновен, пока не доказано обратное. Вы помните, детектив?

— Любишь лапать женщин? Любишь рассматривать их, пока они растягиваются перед тобой, выставляя себя напоказ, чтобы ты мог на них глазеть и возбуждаться. А потом они ускользают от тебя. Ты подбираешься близко, но недостаточно близко.

— Это не то… — подозреваемый замотал головой и поджал губы.

— Не то? Уверен? А почему тогда ты достаешь их так, что они к нам обращаются? Просто будь мужиком и признай: ты тащишься от баб.

— Я не думал, что это преступление, если, конечно, ты не гей, — ответил инструктор, наморщив лоб.

— Где ты был двадцатого февраля?

— В котором часу?

— Весь день.

Тренер фыркнул и откинулся на спинку стула.

— Ну вы, ребята, даете. Почти неделя прошла.

Мичовски жестом велел ему продолжать. Болтон намек понял:

— Я встал примерно в десять утра, потом поехал прямиком в студию, по дороге остановился выпить кофе. Находился в студии, почти весь день шли занятия, до семи часов. С клиентами, я имею ввиду — со свидетелями.

— Весь день? Точно? Знаешь, на меня ты не производишь впечатление трудяги.

— Ну, были у меня один-два перерыва, — неохотно признал Болтон и почесал подбородок. — На обед и потом еще днем. У всех бывают перерывы.

— Где ты обедал и как долго?

— Э, в гриль-баре «У Ронни», с одиннадцати до двух с чем-то. Следующее занятие начиналось в три.

Мичовски ухмыльнулся:

— Так сколько у тебя было занятий двадцатого? Два?

— Нет, — с негодованием отреагировал подозреваемый. — Три. Это мой полный день.

— О да, понимаю, трудишься не покладая рук. Почему тебе платят наличными?

Услышав про наличные, подозреваемый вздрогнул и нервно заерзал на стуле.

— Ну люди так хотят. «Американ экспресс» я не принимаю, это мне не по карману. Они сами предлагают заплатить кэшем. Я не могу им отказать.

— Если мы отследим эти взносы, мы ведь обнаружим их все на твоем банковском счету?

Болтон подался вперед, положив локти на стол.

— Что вам нужно? — спросил он низким решительным голосом.

— Образец твоей ДНК. Чтобы избавить тебя от обвинения в серии убийств с изнасилованием, за которые тебя могут упечь, учитывая, что алиби на двадцатое у тебя толком нет.

Глаза у подозреваемого стали выкатываться на лоб, по мере того как до него доходил смысл слов детектива.

— Я не сказал, что две жертвы были твоими клиентками? — как бы невзначай нанес удар Мичовски. — Дай нам образец своей ДНК и отправишься домой через несколько минут. Вот что я предлагаю.

— Как насчет адвоката? Разговор окончен, — заявил Болтон и замкнулся, скрестив руки на груди.

Тут заговорила Тесс:

— Гэри, останься, пожалуйста, в допросной. Тодд, выйдешь на два слова?

По видеосвязи она наблюдала, как Фраделла кивнул и покинул комнату.

— Выкладывай, — сказал он, едва за ним закрылась дверь.

— Где находится регулировка температуры в допросной? — спросила Тесс.

— Тут, в коридоре. А что?

— Включи нагрев и установи на двадцать восемь градусов. Потом прихвати банку колы и возвращайся обратно.

Тодд хихикнул:

— Напомните, чтобы я никогда не злил вас, агент Уиннет.

Она наблюдала, как Фраделла вернулся в допросную с банкой колы. Он начал ее открывать, но Мичовски свирепо зыркнул на него, и кола осталась на столе. Оба они были не дураки, и одного взгляда на запотевшую банку с газировкой хватило, чтобы старший детектив все понял и начал подыгрывать.

— Значит, ты требуешь адвоката, — констатировал Фраделла, — и, пока он не явится, вправе хранить молчание. Кто твой адвокат? Я могу его вызвать.

— Вы что, считаете, я деньги рисую? — отреагировал Болтон. — Я не могу себе позволить адвоката, но это вовсе не значит, что у меня его не будет, так?

— Так, — ответил Тодд, и они с Мичовски направились к выходу из допросной.

— Эй, вы забыли колу! — окликнул Фраделлу Болтон, когда тот собирался закрыть дверь.

Детектив просунул голову обратно в комнату:

— Ты видел, как мой босс только что посмотрел на меня? Он запихнет мне эту банку в глотку, если я притронусь к ней раньше, чем начнется перерыв. Угощайся или оставь ее там. Уборщик потом заберет.

Не прошло и десяти минут, как Болтон открыл банку и жадно выпил ее содержимое. Чуть позже Фраделла перевел его в другое помещение, где тренер мог дожидаться своего адвоката, а банку взял перчаткой и, запечатав в пакет, отправил с курьером в лабораторию.

Через несколько часов они узнают, насильник Юджин Болтон или просто похотливый ублюдок, каких пруд пруди.

39. Готов

Он устроился поглубже в кресле, не отрывая взгляда от своих пленниц. Наблюдая за ними через одностороннее стекло, он замечал каждую мелочь. Как они двигаются, как разговаривают. Угол наклона шеи, выпрямленную спину. Выражения их лиц и всхлипывания.

Они были совершенно разные, эти две. Новенькая держалась твердо, словно ничто не могло сломить ее, оставалась сдержанной и невозмутимой. Но она еще не все видела, ей было чему поучиться, и этот холодный дерзкий взгляд вскоре затуманят потоки слез. Пролив их достаточно много, она растеряет всю свою силу воли. Так течения уносят пески, так дождь точит камни.

При виде прекрасного лица второй его сердце так и замирало. Она была очень похожа на его мать. Если отвлечься от времени, она могла бы быть его матерью. Она обладала той же красотой, той же элегантностью. У нее была такая же походка, и она откидывала назад волосы точь-в-точь как мама.

Он до сих пор бережно хранил ее увядающий образ в памяти, не позволяя себе его забыть. Прежде чем отец уничтожил всякую память о неверной жене в костровой яме, он успел спрятать одну ее фотографию под матрас. Он все еще мог часами смотреть на нее, вспоминая до мелочей, какой была его мать до той грозовой ночи.

Эта женщина ничем не отличалась, и не только внешне. Когда он обматывал ей шею веревкой, она сопротивлялась, не обращая внимания на боль, глядя ему прямо в глаза и выкрикивая проклятия, как только ей удавалось перевести дыхание между удушениями. Истинный вольный дух. Она плевала на его приказы и призывала новую девицу не подчиняться ему. Он требовал, чтобы они разделись догола, но обе оставались одетыми. Он требовал, чтобы шлюхи помогали друг другу прихорашиваться, пока он жадно наблюдает за ними, но они отказывались это делать. Всякий раз, забирая ее в другую комнату, он наказывал ее за неповиновение, но она не сдавалась. И вернувшись, рылась в груде брошенной одежды и подбирала новую. Сломить ее было невозможно, и это его бесило. Он хотел подавить ее, чтобы она молила о пощаде и прощении. Но ничего он не мог от нее добиться.

Он сжал кулаки и заскрежетал зубами. Эта шлюха все портила, из-за нее все шло не так. Он должен пойти к ней и проучить ее раз и навсегда. Как бы его отец поступил с такой сукой? Ноздри у него раздувались от ярости.

Он медленно развернул веревку, которую достал из кармана, и проверил ее на прочность, не сводя глаз с женщины, посмевшей противостоять ему. Он был готов действовать.

40. Раннее утро

Тесс не спала с четырех часов, радуясь тишине, воцарившейся в больничных коридорах, и тому, что скоро покинет это место навсегда. В ее голове еще звучали резкие слова доктора Де Паоло, хотя хирургу так и не удалось убедить свою пациентку изменить решение. Она пообещала не уезжать, пока врач не осмотрит ее в последний раз, а он — не задерживать ее слишком долго.

Она запустила ноутбук и стала просматривать почту. Потом подключила видеосвязь и принялась изучать таблицу жертв, составленную Тоддом на доске в офисе шерифа в Палм-Бич. Между жертвами было много общего. Обычно это считалось хорошим знаком, так как позволяло следователям выявить подозреваемых, которые возникали в точках пересечения жертв. Юджин Болтон, отвратный тип, сидевший теперь в камере в ожидании результатов теста ДНК, был ярким примером того, как работала таблица жертв, помогая обнаружить такие совпадения. Но всего две жертвы занимались йогой, да и Болтон все меньше и меньше походил на перспективного подозреваемого.

Тесс пристроилась на подушках поудобней и отправила по электронной почте письмо Доновану. После чего открыла папку с материалами дела и в неярком свете ночника принялась изучать фотографии с места преступления. Больше всего в этом деле ее беспокоили послание смерти, придание телам жертв определенных поз, а также ритуал прихорашивания, который, судя по всему, был очень важен для несубов. Ее головной болью были все серийные преступники, но от этого дела просто мороз продирал по коже. Она закрыла глаза и съежилась, представляя себе, что чувствовали Лиза и Сара, а возможно, и Кэтрин, когда им приходилось участвовать в ритуалах убийцы. Во время кропотливых косметических процедур они подвергались физическим и психологическим испытаниям. Некоторые процедуры были весьма болезненными, как, к примеру, восковая депиляция, и все это происходило под пристальным наблюдением похотливого убийцы.

Тесс подавила содрогание и отогнала кошмарные образы. Иногда, под наплывом подобных ужасов и воспоминаний из ее собственного прошлого, она представляла, как нажимает на курок и избавляет мир от этой мрази. Но нет, она должна выловить их всех, если, конечно, ей удастся пережить служебную проверку, начатую после того, как количество смертей при задержании у нее превысило все пределы. Тесс набрала воздуха в легкие, и вскоре накрывшая ее тьма отступила. Она смогла сосредоточиться на том, как обнаружить двух дегенератов, которые уже забрали столько жизней.

Тихий сигнал оповестил о сообщении, пришедшем от Донована. «Если ты не спишь, позвони, пожалуйста, по этому номеру». И дальше ссылка на конференц-связь, номер и код для соединения.

Тесс посмотрела на часы. Еще не было и пяти. Она надела наушники и набрала номер, потом ввела пароль. Система подключила ее к телефонному совещанию, которое было уже в разгаре. Тесс узнала голоса Мичовски, Фраделлы и Донована.

— Утро доброе, — поздоровалась она.

— Ты когда-нибудь спишь? — спросил Мичовски.

— Никогда. Я не могу спать, пока эти уроды гуляют на свободе. Пока Кэтрин и Стейси у них в руках.

— Если это тебя утешит, мы тоже не спим, — заметил Донован.

— Начнем с плохих новостей, — заявил Мичовски. — Этот придурок Болтон — не наш несуб. Его ДНК не совпала. Как ни печально признавать, придется его отпускать.

— Я этого ожидала. Мы должны найти того, кто сталкивался со всеми жертвами. Болтон имел дело только с двумя. Там с самого начала шансы были мизерными.

— Но по внешности он подходит? — уточнил Фраделла.

— Думаю, это простое совпадение, — ответила Тесс, стараясь не обращать внимания на иглу сомнения, засевшую у нее внутри. А вдруг ее идея с портретами окажется бесполезной затеей, пустой тратой времени, а отнюдь не полезным инструментом для следствия? Время покажет, хотя пока что толку от этого не видно.

— В любом случае ориентировки разосланы, — добавил Мичовски. — И мы уже работаем по ним. Мы встретились со всеми друзьями и близкими родственниками жертв, начав с окружения Кэтрин и Стейси. Ты занята чем-нибудь сегодня утром, Уиннет?

— Сам-то как думаешь? — насмешливо поинтересовалась Тесс. — А что?

— В больнице работает некая Констанс Гиллиам. Лучшая подруга Кэтрин, по словам Крейга Нельсона. Избавишь меня от поездки?

— Разумеется. Как только начнется дневная смена, я этим займусь.

— Ночью мне попалась любопытная информация. Эти данные довольно глубоко зарыты, поэтому я не сразу на них вышел, — сообщил Донован. — У всех жертв и их ближайших родственников финансовые дела в идеальном порядке. Ни долгов, никаких необычных переводов, ничего подозрительного. Но Кэтрин Нельсон снимала наличные, которые мне не удалось соотнести ни с какими расходами. Может, ее подружка Констанс прольет на это свет.

— Сколько? — спросила Тесс.

— По шесть-семь сотен в месяц, двести-триста долларов за раз.

— Ладно, я этим займусь. Что еще?

— Несколько пересечений, но частичных. Томасы и Нельсоны недавно пользовались услугами одной и той же водопроводно-канализационной компании. Лиза Траск и Кэтрин Нельсон жили относительно недалеко от недавно выпущенного на свободу насильника, чьи описание и психологический портрет подходят под наши.

— Возьмите его, — сказала Тесс. — Может, это вот так просто.

— А такое бывает? — саркастически поинтересовался Мичовски. — Мы уже едем за ним.

— И все же мы так и не нашли того, кто имел доступ ко всем. Донован, прошу тебя, продолжай поиск.

— У меня кончаются идеи, где искать и куда копать.

— Может, это связано с их детьми, — предположила Тесс. — Все эти женщины не так давно стали матерями, тут может найтись что-то общее.

— Я уже проверил детсады и нянь, педиатров и медсестер, даже детское питание. Ничего.

— Тогда вернемся к самим женщинам. Как насчет их профессиональной деятельности?

— И тут ничего, по крайней мере на первый взгляд. Четыре жертвы, четыре разных места работы и четыре разные профессии. Они очень далеки друг от друга.

На линии воцарилась тишина, так что стал слышен белый шум.

— И все же у этих женщин достаточно много общего. Молодые матери, но это мы уже изучили. А их депрессивное состояние? Кто из них занимался самолечением? Кто посещал психотерапевта? А что насчет измен? Может быть, они ходили на свидания с одним и тем же мужчиной? Еще раз проанализируй их статус в соцсетях.

— Они замужем, Тесс, — сказал Тодд. — Они не станут постить имена и телефоны любовников на Фейсбуке.

— Ты прав, Тодд, это слишком большая натяжка. Но это от отчаяния. Просто я… я не знаю, сколько еще времени осталось у Кэтрин, вот и все. Это сводит меня с ума.

На линии вновь повисло молчание, слышно было только, как машина Мичовски постукивает по стыкам бетонных плит моста.

— Послушайте, ребята, я знаю, это звучит надуманно, но у меня предчувствие, понимаете? Я считаю, что несуб выбирает их, потому что они отвергли его. Иначе этот ритуал прихорашивания не имеет смысла.

— Поясни, — попросил Фраделла. — Ты какого из несубов имеешь в виду?

— Насильника. Я знаю, что сам он не убивает, но он выбирает, кого убить, и насилует их. Мы это обсуждали, когда составляли профиль. Смотрите: перед тем как пойти на свидание, женщины наводят красоту. В нашем случае, то есть по понятиям насильника с его больной, извращенной психикой, это происходит перед актом измены. Но он видит в женщине лишь сексуальный объект и даже не пытается инсценировать свидание.

— Так, я запутался, поясни, — попросил Мичовски.

— Я считаю, нам стоит разделить фантазии преступников. Думаю, что ритуал прихорашивания поддерживает фантазию душителя, но мы почти установили, что жертв выбирает не он, а насильник. Наверное, это работает следующим образом: несуб встречает женщину, подкатывает к ней, но получает отказ. Это питает его похоть и желание обладать ею, получить сексуальное удовлетворение от ее смерти как от кары за отказ. Эротофонофилия, то есть сексуальное возбуждение от попытки или совершения убийства. Но сам он пока убивать не может, поэтому ему нужен душитель, который доделает все за него.

— Ну… это меняет дело, — согласился Мичовски. — А как насчет фантазий душителя? Что с ними?

— Ими определяется внешность жертв. В голове у душителя есть типаж, так как он убивает под воздействием гнева и воспроизводит то, чего не хочет забыть, в точности как сказал Билл. Это связано с травмирующим событием, в котором была задействована женщина с определенной внешностью. Я полагаю, что убийца диктует, как должны выглядеть жертвы, а насильник отправляется на поиски и подбирает кандидатуру. Потом убийца преследует ее и демонстрирует ей свое послание смерти. Эти преступники действуют в полном симбиозе. Их фантазии переплетаются и дополняют друг друга.

Кто-то из участников совещания присвистнул, но Тесс не поняла, кто именно.

— И когда ты до всего этого додумалась? — поинтересовался Мичовски.

— Времени у меня было предостаточно, — сухо заметила она. — Знаете, почему я предположила, что эти женщины встречались с насильником? Наверное, он подкатывал к ним, но безуспешно. У меня нет прямых подтверждений, но чутье подсказывает мне, что все именно так и происходит.

— Да, но Стейси гомосексуальна, — сказал Фраделла. — Ты говоришь, что эти преступники высоко организованы. Как же они упустили бы такое из виду?

— Ты прав. Стейси со своей гомосексуальностью выпадает из нашей таблицы, и мы пока не понимаем, как возникло это исключение. Ясно, что, если насильник к ней клеился, у него заведомо не было шансов. Повторяю, поговорите еще раз со всеми подружками. Может, жертвы рассказывали им о недавних знакомствах. О мужчинах, пытавшихся завязать с ними отношения, но получавших отказы, потому что были странными, или чересчур робкими, или просто… не того типа. Вдруг нам повезет и кто-нибудь из подруг жертв даже видел его.

41. Душ

Мелисса вошла в палату агента Уиннет. Рука, сжимавшая конверт со снимками, слегка дрожала. В последние дни молодая женщина держалась на кофе и адреналине, но они только усиливали усталость и нервозность. Всю ночь она не спала, мерила шагами гостиную. Она надела носки, чтобы не потревожить Дерека и не столкнуться с ним.

В голове у Мелиссы роились ужасные подозрения, и она была не в состоянии смотреть мужу в глаза. Она боялась, что он тут же раскусит ее и начнет задавать вопросы, на которые ей не захочется отвечать. Весь вечер она пролежала, свернувшись под одеялом на диване, сославшись на мнимый предменструальный синдром и мнимые спазмы в животе. После того как Дерек ушел спать, она принялась ходить взад-вперед по комнате, не в силах ни заснуть, ни успокоиться.

Однако полная тревог ночь не принесла ответов, только прибавила вопросов и страхов. И все же после всех этих бдений и бесконечного обдумывания гипотез Мелисса решила еще раз взглянуть на снимки, чтобы не совершить ошибки. Для этого ей нужно было сравнить их: те, что сделала она сама, и те, что хранились в папке Тесс. Может, это все-таки две разные, просто очень похожие, женщины? Вдруг ее утомленный мозг сыграл с ней злую шутку?

Конверт в ее руке стал влажным и покрылся пятнами. Мелисса крепко держала его, с ужасом думая, что произойдет, если снимки выпадут на пол прямо перед грозной Тесс Уиннет. Войдя в палату, она попыталась притворить дверь, но конверт мешал ей. Наконец Мелиссе все же удалось благополучно добраться до шкафчика. Там она смогла выдохнуть впервые за несколько секунд, показавшихся ей долгими минутами.

Она бросила быстрый взгляд на Тесс, что-то читавшую в своем ноутбуке. Та подняла руку, как бы прося дать ей еще немного времени.

— Секундочку, — сказала она, — я сейчас закончу.

Мелисса промолчала. Она приблизилась к кровати Тесс и стала ждать.

— Вот и все, — произнесла спецагент Уиннет и захлопнула ноутбук. — Доброе утро, — добавила она бодрым голосом.

Ее медсестра выдавила улыбку и поспешно отвела взгляд.

— Доброе утро. Как ваше самочувствие?

— Великолепно, я ведь скоро уеду отсюда, — ответила Тесс и замолчала, внимательно присматриваясь к Мелиссе. — У вас все в порядке?

— Да, я же вам говорила, — отмахнулась та. — Ерунда, все нормально.

Ей показалось, что Тесс на какое-то мгновение нахмурилась.

— Тогда ладно… Послушайте, я наехала на вас вчера, хочу извиниться.

Брови у Мелиссы взлетели вверх, и она замахала рукой:

— Да нет, это все…

— Прошу вас, дайте мне договорить, — перебила ее Тесс. — Все это время вы так обо мне заботились, вы просто замечательная. Вы мирились со всей этой суетой, бургерами и тому подобным. А я из-за пустяка отнеслась к вам как к подозреваемой. У меня это в крови, хотя это, конечно, не оправдание. Я хотела принести извинения… надеюсь, вы меня простите.

Щеки у Мелиссы пылали, сердце в груди колотилось. Похоже, Тесс говорила искренне, хотя кто их знает, этих федералов. Она вроде была совсем не похожа на прочих, вызывала доверие и дружеские чувства. Мелисса робко улыбнулась:

— Все нормально. Я переживала, что вы не верите мне.

— Я вам верю, — ответила Тесс. — И хочу сохранить ваше расположение, когда через несколько дней вы будете снимать мне швы. Я не позволю никому другому дотронуться до себя, — немного театрально улыбнулась трудная пациентка, пытаясь рассмешить собеседницу. А потом опустила голову: — Я прощена?

— Да, — спешно подтвердила Мелисса, радуясь, что ее сняли с крючка.

Федералку выпишут еще до обеда, и после этого она тут долго не задержится. Но Мелиссе нужно было, чтобы Тесс и ее дружок покинули палату еще раньше.

— Послушайте, вы не хотите принять душ перед уходом? — предложила она. — Я знаю, что вы не поедете отсюда домой.

— Отличная идея! Жду не дождусь, когда смогу избавиться от больничного запаха. Кстати, заодно я бы переоделась и сняла наконец этот халат, в котором задница всегда торчит на всеобщее обозрение.

Мелисса помогла Тесс подняться с кровати. Та уже двигалась намного лучше, но боли ее, судя по всему, еще мучили, особенно учитывая, что она три дня не принимала болеутоляющих. В предвкушении свободы Тесс оживилась, хотя в своих мягких шлепанцах передвигалась не быстрее ребенка, едва научившегося ползать.

— Хотите, я позову вашего друга?

— Не-а… я отослала его домой. Ему требуется отдых. Он для меня достаточно сделал, как-нибудь справлюсь сама.

Тесс добралась до ванной и прикрыла за собой дверь.

— Если что, я тут! — крикнула Мелисса.

Пациентка не ответила, но в ванной спустили воду в унитазе, потом включили душ.

Мелисса послушала немного, глубоко вздохнула и, торопливо подойдя к шкафчику, достала распечатки. Потом открыла одну из папок, лежавших на прикроватной тумбочке Тесс, и стала пролистывать снимки в поисках подходящего для сравнения.

Найдя такой, она вытащила его из папки и положила рядом с темным желтоватым снимком, который сделала около торгового центра. Та же женщина. Никаких сомнений. Это было сравнимо с ударом под дых, и Мелиссу чуть не вырвало.

Она вздохнула поглубже, успокаивая желудок, убрала обратно в безопасное место в шкафчике свой снимок, затем еще немного полистала папку с материалами дела. Через несколько страниц она обнаружила два рисунка. Она достаточно слышала из разговоров детективов, чтобы понять, что перед ней находится. Мелисса целую минуту разглядывала первый рисунок. Может ли это быть Дерек? Нет… Волосы другие, более темные, длиннее, полностью закрывают воротничок сорочки. Глаза у Дерека были меньше, а взгляд добрее. Он так мило улыбался — она еще помнила, как это было, и губы у него полнее. Нет, ее муж не похож на мужчину, изображенного на рисунке. Мелисса с облегчением выдохнула.

Потом она взяла второй рисунок, но не стала его долго изучать. Лицо совершенно незнакомого ей человека, хотя глаза… волосы… Нет, это абсурд. Этого мужчину она тоже не знала.

Мелисса собралась было закрыть папку, когда по ее жилам, сея панику, прокатилась новая волна адреналина. А что, если полиция неправильно составила портреты? Мелисса помнила, сколько было дискуссий по поводу этих изображений. Она краем уха слышала все эти споры, но теперь подумала: вдруг копы ошибались? Может ли она быть уверена, что ее муж не имеет отношения к исчезновению той женщины?

На глаза ей попалась другая папка, обозначенная «ДНК-профили». Как только Мелисса ее увидела, у нее возникла идея. Кое-кто из больничной лаборатории был у нее в долгу, она могла взять ДНК Чарли и сравнить его… с чем? Ей нужно было сделать цветную копию заключений по ДНК из этой папки.

Мелисса поджала губы и старалась глубоко дышать, стремясь подавить переполнявший ее страх. Она должна знать наверняка, сейчас или никогда. Вода в душе еще лилась, ей надо действовать быстро.

Мелисса положила папку обратно на тумбочку, припоминая, как та лежала раньше. Достала телефон и, не теряя времени, сняла на камеру заключения по ДНК обоих преступников. Опустив телефон в карман, она закрыла папку. Подровняла листки в стопке по краям и потянулась, чтобы убрать их под папку с делом.

И тут Мелисса почувствовала, как кровь застывает у нее в жилах: из двери ванной на нее смотрела Тесс. Взгляд у агента был холодный, испытующий, вопросительный:

— Вы что-то ищете?

42. Обещание

Стейси стояла рядом с кроватью, раскачиваясь взад-вперед. Она зажмурилась и зажала ладонями уши. Как только они утащили Кэтрин и включили свет во второй комнате, Стейси бросилась к окну и попыталась остановить их. Она беспомощно наблюдала, как они привязали Кэтрин к скамье, увидела ее подбадривающий взгляд, перед тем как та ушла в себя и глаза ее застыли.

Кэтрин ее подбадривала… Сама мысль об этом казалась извращенной и абсурдной, но несколько минут спустя Стейси поняла, в чем дело. Она впервые наблюдала за происходящим в другой комнате — сцены надругательств над Кэтрин будут преследовать ее до конца жизни. Вскоре видеть это и слышать крики соседки стало невыносимо. Стейси постаралась отойти как можно дальше от жуткого окна, надеясь, что Кэтрин простит ей побег.

А потом до нее дошло, что ей наглядно продемонстрировали ее собственное будущее. Паника нарастала с такой ужасающей скоростью, что она не могла дышать. Сумев наконец вздохнуть, Стейси исторгла низкий протяжный вопль. Она непрерывно раскачивалась, в ее мятущемся мозгу возникали картины, воспоминания, она задержалась на образе Ренаты и девочек, прощающихся с ней на пороге дома. Прекрасные воспоминания о безмятежной жизни, той, что Стейси не ценила, пока не потеряла.

Она обратила внимание, что крики Кэтрин утихли, и напряглась всем своим существом. Теперь они придут за ней? Едва заслышав щелчок дверного замка она, задыхаясь и дрожа, вскочила и спряталась за занавеской душевой кабинки. Тот, кто насиловал Кэтрин, притащил ее обратно, волоча безвольное тело. Он отпустил женщину, и та упала на холодный пол с глухим жутковатым стуком. Потом мужчина посмотрел на Стейси, ухмыльнулся и принялся внимательно рассматривать ее с головы до ног; постепенно его ухмылка превратилась в возбужденный оскал.

От его взгляда Стейси содрогнулась, дыхание у нее перехватило, и она невольно застонала. Она не была готова к тому, что ей предстояло. Она никогда не будет готова к подобному. «Господи… пожалуйста, только не это!»

Мужчина повернулся и вышел. Как только он задвинул засов тяжелой двери, Стейси смогла глотнуть воздуха. Она поспешила к Кэтрин.

Все обнаженное тело доктора Нельсон покрывали синяки и ссадины, ноги были испачканы кровью. Часть синяков уже заживали, но появилось гораздо больше новых красноватых пятен, которые через день-другой почернеют и посинеют. На том месте, где тот, другой ублюдок затягивал веревку, шея побледнела и распухла. Кэтрин дышала поверхностно и сипло. Но она была еще жива.

Стейси попыталась поднять ее, чтобы уложить на кровать, однако Кэтрин была слишком тяжелой. Ее опухшие веки оставались закрытыми, но губы слегка шевельнулись.

— Не надо… меня трогать, — прохрипела она. — Я… не могу.

— Скажи, что мне делать, — умоляла ее Стейси, глотая слезы. — Прошу тебя… Ты же врач, скажи, что мне сделать.

Кэтрин не двигалась и не произносила ни слова. Спустя какое-то время Стейси прикрыла ее одеялом, которое лежало на кровати, и уселась на полу рядом с ней. Она осторожно уложила голову подруги по несчастью себе на колени и нежно гладила ее по волосам.

— За нами придут, — шептала Стейси. — Вот увидишь. Нас ищут. Нас скоро найдут, я обещаю.

43. Выписка

Вот так они и прокалываются, подумала Тесс, видя, как Мелисса застыла на месте, бледная, словно полотно. Похоже, подозрения агента Уиннет оправдались: помимо личных неприятностей медсестра скрывала что-то еще.

В папке, где та рылась, хранились только материалы профилей ДНК. Вряд ли они кого-то могли заинтересовать.

Попробовать поймать пчелку на мед и узнать, в чем тут дело?

Мелисса, потерявшая дар речи, долгую секунду смотрела на Тесс. Потом бросила быстрый взгляд на дверь ванной. Вода в душе продолжала течь, возможно, тоже задаваясь вопросом, какого черта тут произошло.

— Вы что-то ищете? — повторила Тесс свой вопрос более мягким тоном, придерживаясь стратегии медовой приманки.

— Н-нет, — выдавила Мелисса. — Я случайно задела эту папку, и она упала. Я просто положила ее обратно.

— Вот как, — отреагировала Тесс, стараясь, чтобы голос прозвучал не слишком обеспокоенно. — А что вы там делали?

— Снимала показатели с приборов, — ответила Мелисса, указывая на монитор сердечной деятельности, установленный над кроватью. — Я слишком быстро повернулась и… Извините меня.

— Не переживайте. Вы не могли бы выключить воду после меня? У меня не хватило сил… как это унизительно!

Мелисса с явным облегчением двинулась в ванную. Остановив воду, она вернулась, выглядя немного растерянной.

Тесс посмотрела на молодую женщину с улыбкой, замечая каждую деталь. Руки у Мелиссы слегка тряслись, и она сцепила их, стараясь скрыть дрожь. На лбу выступили капельки пота. Сердечный ритм, судя по пульсации сонной артерии на шее, ускорился. Она была напугана.

Тесс достала из компьютерной сумки визитку и протянула ее Мелиссе:

— Тут есть номер моего сотового, если вдруг вам понадобится. Я вижу, что в последнее время вы переживаете какой-то серьезный кризис личной жизни. Помните, мне можно звонить в любое время и по любому поводу. Договорились?

Мелисса быстро кивнула, но ничего не сказала.

— Иногда в семейной жизни все стремительно идет наперекосяк, и если такое случится, я вам помогу, Мел. Мне будет в радость отплатить вам за заботу. Любым способом.

Медсестра принялась переминаться с ноги на ногу. Взгляд ее беспокойно метался, перескакивая с лица Тесс на потолок, стены, пол и обратно. Возможно, она прикидывала, во что ей обойдется откровенность. В ее глазах отражалась внутренняя борьба: каждый вопрос, остающийся без ответа, каждая тревога.

— Есть кое-что… я…

— Уже приготовились уходить, вопреки моим рекомендациям? — перебил ее появившийся невесть откуда в самый неподходящий момент доктор Де Паоло.

Тесс сдержалась, чтобы не выругаться вслух, и отвела пылающий взгляд от доктора, которого не в чем было винить. Она постаралась быстро нарисовать улыбку на лице, втайне надеясь, что ей еще удастся разговорить Мелиссу.

— Да, доктор, я готова. Я была готова с той минуты, когда вы закончили операцию.

— Вы пренебрегли почти всеми моими предписаниями, агент Уиннет. Но как я могу жаловаться, если вы так прекрасно восстанавливаетесь?

Он снял повязку и осмотрел швы, потом пальцем в перчатке потрогал края раны:

— Здесь болит, когда я дотрагиваюсь?

— Нет.

— Хорошо, признаков инфекции нет, у вас все очень хорошо. Прошу вас, агент Уиннет, не загубите мою работу. Не напрягайтесь, побольше отдыхайте, не стойте долго под душем и температуру делайте среднюю, не совершайте резких движений. Все то же самое, что я говорил вам с первого дня.

— Слушаюсь, сэр, — ответила она, улыбаясь.

— Увидимся двадцать седьмого, когда вы придете снимать швы. А после этого мы надеемся больше никогда с вами не встречаться, агент Уиннет, — сказал хирург, слегка ухмыльнувшись и сжав ее плечо.

Тесс не могла дождаться, когда же доктор закроет за собой дверь. Как только он ушел, она повернулась к медсестре с подбадривающей улыбкой:

— Я слушаю, Мел. Что вы собирались мне поведать?

— Так, ничего, — ответила та, не отрывая взгляда от пола. — Ничего существенного.

«Дьявол», — подумала Тесс, но продолжала улыбаться.

— Позвоните мне, ладно? В любое время.

— Угу, — промычала Мелисса.

Она помогла Тесс одеться и больше не произнесла ни слова. Но, подавая блузку, случайно прикоснулась к коже бывшей пациентки. Тесс почувствовала, какие ледяные у Мелиссы пальцы. Конечности у людей бывают такими холодными только от страха, когда адреналин и кортизол гонят кровь к жизненно важным органам, чтобы обеспечить выживание.

Кот открыл дверь и вкатил кресло.

— Готова, детка?

— Больше, чем ты можешь себе представить, Кот, — ответила она.

Тесс обернулась и распахнула объятия.

— Давайте обнимемся, — попросила она. — Вы хороший человек, Мел. Хочу, чтобы вы это знали.

Мелисса неуверенно обняла ее, стараясь поскорей освободиться и пряча взгляд.

— Ты ведь знаешь, что тебе придется уехать отсюда на коляске? — спросил Кот, держась за ручки кресла.

— Ну да, без разницы, — пробурчала Тесс, но уселась в кресло без возражений.

— Странно, что ты не споришь со мной, — сказал он и покатил ее по коридору к лифтам.

— Оно того не стоит, — ответила Тесс с усмешкой. — Берегу силы на подозреваемого, которого собираюсь допрашивать.

— Когда?

— Сегодня, как только ты доставишь меня в офис окружного шерифа в Палм-Бич.

— Господи Иисусе, детка, ты не даешь себе покоя.

Оказавшись рядом с Котом на пассажирском сиденье его старого джипа, Тесс вытащила из кармана сотовый и быстро набрала номер.

— Ди? Это Тесс. Послушай, насчет Констанс Гиллиам, так называемой лучшей подружки доктора Нельсон, которая на самом деле оказалась ее спонсором по программе АА. Наша доктор Нельсон боролась с зависимостью, с амфетаминовой зависимостью. Вот зачем она снимала наличные. Найдите ее дилера, и пусть ребята его притащат.

— Я у тебя что, на быстром наборе? — шутливо поинтересовался Донован. — Считай, уже все сделано.

— Узнай у судмедэксперта, не показали ли расширенные токсикологические анализы Сары и Лизы следов наркотиков, новых и старых.

— Сделаю.

На линии повисла тишина, пока Тесс сначала кусала губу, потом грызла ноготь на пальце.

— Ладно, валяй, что еще? — спросил Донован. — У тебя ведь что-то на уме, иначе ты бы меня отпустила. Что такое?

— Это… Сама не пойму, что это, так, догадка. Пробей, пожалуйста, мужа Мелиссы Хендерсон. И расскажи, что обнаружишь.

— Твоей медсестры? — изумился Ди.

— Ага. Не спрашивай… Просто интуиция.

44. Снова в седле

Тесс вошла в здание офиса окружного шерифа в Палм-Бич, окинула долгим взглядом ступеньки и направилась к лифту. Как бы униженно она ни чувствовала себя, выбирая лифт, чтобы подняться на один этаж, это было быстрее. А они не могли терять время зря.

Пройдя через общий зал и по дороге кратко поздоровавшись со всеми, кого знала, она вошла в комнату для совещаний, где сразу подошла к доске и проверила каждую деталь, отмеченную на ней, хотя уже раньше все это видела. Вживую доска выглядела совсем не так, как на экране, и Тесс могла вносить на ней правку без помощи Фраделлы.

Тот сидел за столом и быстро печатал на ноутбуке.

— С возвращением, — сказал он, не отрываясь от экрана.

— Спасибо, — ответила Тесс. — Где Гэри?

— Внизу, у дока. У него есть что-то по токсикологии. Сейчас свистну им, — предложил он и отправил Рицце краткое сообщение по внутренней связи.

— Время на исходе, — сказала Тесс, как только Мичовски и Рицца присоединились к ним. — У меня плохое предчувствие, — продолжила она, нервно вышагивая перед доской и попивая кофе из чужой кружки.

— Но Кэтрин Нельсон удерживают всего неделю, — сказал Фраделла. — Не то чтобы мы тут спали на ходу, ведь…

— Ее насилуют и истязают каждый день, пока она находится в их руках. Поверь мне, на счету каждая минута.

— Мы это знаем, — произнес Рицца, кладя руку Тесс на плечо и слегка сжимая его. — Мы все это знаем.

— У меня… предчувствие нехорошее, — повторила она. — Серийные убийцы порой ускоряют темп, и тогда время летит. Мы не должны позволить этому случиться.

— И не позволим, — заверил ее коронер. — Расширенный анализ показал слабые метаболизированные следы пропофола. Это сильный анестетик и релаксант, вводится непосредственно в кровь. Я еще раз осмотрел тела и обнаружил на шее у Лизы почти заживший след от иглы. Возможно, таким образом их и похитили, быстро подавив сопротивление.

— А что с Сарой? У нее на шее есть что-нибудь? — спросил Мичовски.

— Я не увидел. Но примите во внимание, что Сару душили с гораздо большим ожесточением, чем Лизу. Допускаю, что ссадины и подтеки скрывают точку от укола, особенно с учетом, что он мог зажить еще прижизненно.

Тесс нервно кусала губу. Несубы были слишком умны, слишком высоко организованы для банды убийц и, похоже, отнюдь не новичками. Такой высокий уровень организованности встречается только у преступников, которые снова и снова действуют по одному и тому же модусу операнди, доводя до совершенства каждый шаг. Тогда как они эволюционировали? И почему детективы не обнаружили свидетельств предыдущих убийств и не заметили ошибок, совершенных преступниками на ранних этапах?

— Тодд, ты проверил открытые розыскные дела по нашей таблице?

— Только двое видели послание смерти. Но если убрать это условие и оставить сужающие круг обстоятельства — наличие маленького ребенка, замужество, определенную внешность, — то сюда подпадает двадцать один случай.

Тесс нахмурилась:

— За какой период?

— За последние два года.

— А если посмотреть за, скажем, десять лет?

— Ничего или почти ничего. Я полагаю, стресс-фактор, который запустил цепочку убийств, имел место примерно два года назад. Не могу сказать того же про изнасилования, этих просто несть числа.

— Да, собранная информация указывает именно на это. Или на то, что несуб сидел в тюрьме, не имея возможности воплотить свои больные фантазии. Но ясно одно: он делал это уже много раз, он весьма опытен и весьма хорошо организован. Я никогда не видела, чтобы преступная группа действовала так, как эти двое.

— Почему тогда мы не находили тел? Что изменилось?

— Думаю, этот преступник закапывал свои ошибки… Я полагаю, он начал выставлять их напоказ, только когда они стали достойны восхищения, когда он усовершенствовал всё до самой последней мелочи. И когда убедился, что отсутствие улик не позволит нам приблизиться к нему.

— Как ты можешь так говорить, когда несубы оставили на жертвах кучу следов ДНК? Какие же это предосторожности?! — воскликнул Рицца.

— ДНК они оставили не по неосторожности. Хороший пример, док, вы сказали «кучу». Несубы помечали тела жертв своими ДНК.

— Типа фирменного знака? — уточнил Фраделла.

— Именно. Оставленная ДНК — часть их почерка. Это не влияет на профиль, только усиливает его, добавляя новое измерение. Несубы хотят оставить метку на жертвах, сперма доказывает сексуальный контакт, который у них был с погибшими.

— Что это значит? — спросил Тодд.

— Сопоставь эту информацию с тем, как он выкладывает жертв — голыми, выставляя их гениталии напоказ, на всеобщее обозрение. Эти преступники видят в неверных женах падших женщин, потаскух и берут на себя миссию продемонстрировать это всему миру.

— А ты не думаешь, что они действуют из религиозных побуждений? — предположил Мичовски.

— Что-то сомневаюсь.

В этот момент раздался сигнал на линии связи, Фраделла ответил, нажав на кнопку.

— Комната для совещаний, — объявил он.

— Это мне известно, — заметил Донован. — Мы ведь на видеосвязи, помнишь?

— Напомни мне пометить тебя в Системе сбора и обработки данных как тайного преследователя, — хмыкнула Тесс. — Что у тебя?

— Две новости. Стейси Родригес — открытая бисексуалка. Не знаю, как это повлияет на расследование, но в ее аккаунтах в соцсетях немало свидетельств ее интереса к обоим полам. На старых фотографиях, сделанных еще до свадьбы, она фигурирует и с девочками, и с мальчиками, без каких-то предпочтений в пользу того или другого пола.

— Хорошо, — ответила Тесс. — Это немного меняет ситуацию. Теперь она вполне вписывается в нашу таблицу жертв. Возможно, она собиралась изменить с мужчиной, а не с женщиной, и в таком случае полностью нам подходит. Что еще?

— Твоя особая просьба. Уместно ли поделиться информацией по открытой линии?

— Разумеется. Может, в этом нет никакой логики, но чутье подсказывает мне, что тут есть связь с нашим делом.

— Твой мистер Хендерсон чист, как херувим. Финансовый эксперт-криминалист, диплом по управленческому учету, усердно трудится, получил три повышения по службе за последние четыре года. Банковские счета в безупречном состоянии, все чисто, почти не появляется в соцсетях, жалоб на домашнее насилие не поступало, в Интернете только счастливые семейные фотки с женой и ребенком. Здоровье в порядке, зависимостей нет. Мне продолжить копать под него?

— Н-нет, — неуверенно сказала Тесс. — На сей раз чутье меня подвело, — она еще сильней нахмурилась. — Сколько лет ребенку?

— Шесть, — тут же ответил Донован. — А что?

— Э, не знаю. Просто…

— Опять чутье? — спросил Ди. — Время покажет.

Он отключился, и на какое-то время воцарилась тишина. Тесс вновь прокручивала в голове странное поведение Мелиссы. Должно быть, у медсестры имелись для него другие причины. Ее явно что-то удручало, и темные круги под глазами у нее увеличивались с каждым днем. В жизни у людей происходит много неприятного, а серийные убийцы отнюдь не выглядывают из-за каждого угла. «Только в моем мире, — с горечью думала Тесс, — маньяки повсюду».

— Почему фамилия Хендерсон кажется мне знакомой? — спросил Мичовски. — Готов поклясться…

— Это моя медсестра, ее зовут Мелисса Хендерсон.

— Какое она имеет отношение ко всему этому? — удивился детектив, проведя рукой по ежику волос и подняв брови.

— Она и не имеет. Мне показалось, но при ближайшем рассмотрении я оказалась не права. Ты же слышал, что сказал Донован. Вы доставили слесаря?

— Да, он маринуется во второй допросной. Ты готова?

— А то, — отозвалась Тесс и последовала за Фраделлой на своей предельной скорости. — Он был и в доме Сары, и в доме Кэтрин? Или вы привели менеджера?

— Нет, самого слесаря. Он очень подходит под наше описание, вполне может оказаться нашим несубом. То есть одним из ублюдков, — добавил Фраделла.

Тесс села за стол напротив подозреваемого и посмотрела ему в глаза. Тот даже не моргнул, всем своим видом говоря: «Вы серьезно? На каком основании вы меня тут держите и почему вы на меня так смотрите?»

Он был сильным, здоровым, но слишком чисто одетым и ухоженным для человека его профессии. Слесарь подходил под портрет насильника, однако Тесс не улавливала волн похоти, как правило, исходивших от насильников в присутствии привлекательной женщины. Она открыла папку, которую принесла с собой, и еще раз изучила фоторобот. У подозреваемого были другие глаза — они не излучали злых намерений. Он был слишком молод, никогда не привлекался правоохранительными органами. Его даже не штрафовали за неправильную парковку. Скорее всего, парень был не тот, но ей полагалось убедиться в этом.

Тесс вытащила из папки фото Лизы Траск и спросила:

— Вам знакома эта женщина?

— Нет, — ответил слесарь после секундного колебания.

— А вот эта? — Тесс протянула ему фото Сары.

— Да, кажется, я менял ей кран в душе несколько месяцев назад.

— А эта? — и Тесс показала фото Стейси.

— Э, нет, вроде нет. Они все похожи друг на друга.

Он был догадлив и не скрывал свою наблюдательность. Это хороший показатель невиновности.

Портрет Кэтрин Нельсон стал последней попыткой.

— Как насчет нее?

— Ей я менял унитаз… э-э… возможно, в декабре?

— И что, эти женщины отвергли тебя, и ты разозлился? — вмешался Мичовски настолько невпопад, что это прозвучало почти смешно.

— Что? — отреагировал тот, сбитый с толку вопросом детектива. — Что вы имеете в виду?

— Я думаю, ты позавидовал этим женщинам: они такие успешные и не пожелали иметь с тобой ничего общего, потому что ты всего лишь говномес, так?

Тесс чуть не закатила глаза. Надо ей потолковать с Мичовски. Она уже было собралась прервать допрос, но тут подозреваемый удивил ее своей реакцией.

Он захохотал, схватившись за живот, словно хотел удержать его на месте:

— Вы действительно так думаете? Вы считаете, что есть люди, которые занимаются этим делом, потому что им нравится месить говно? Давайте я открою вам глаза. Как вы думаете, сколько я зарабатываю в год? Больше, чем вы оба и еще кто-нибудь в придачу. У меня «Кадиллак», и на нем я цепляю телок. Я получаю больше денег, чем эти две женщины, которые были моими клиентками. Двух других я никогда не встречал. Не знаю, что вы мне пытаетесь пришить, но я точно этого не делал. Зря только время теряете.

— Желаете исключить себя из подозреваемых, сдав ДНК-тест? — спросила Тесс.

Слесарь нахмурился. Он вроде забеспокоился, веселье прекратилось.

— Откуда мне знать, что вы не используете результаты моего теста, чтобы меня подставить? Копы в наши дни… Без обид, но я вам не доверяю, вот и все.

— По закону мы не можем хранить ДНК, взятую с добровольного согласия в качестве доказательства невиновности, — пояснила Тесс. — Я обещаю, что анализ будет уничтожен.

Мужчина глянул на нее, потом на Мичовски и опять нахмурился. Потом вздохнул и перевел взгляд обратно на Тесс:

— Ладно, берите.

45. Смятение

Мелисса зажгла свет в ванной сына и огляделась. Взгляд ее упал на зубную щетку, и она долго смотрела на знакомый предмет, стараясь дышать как обычно. Потом подняла глаза и увидела себя в зеркале, нечетко, словно сквозь пелену слез. Она с трудом могла смотреть на себя. В зеркале отразилась перепуганная и отчаявшаяся женщина, готовая вот-вот совершить самый невероятный поступок в жизни. Она собиралась сравнить ДНК своего сына с ДНК человека, чей профиль ФБР обозначило как «несуб № 1: убийца».

Это не укладывалось в голове, но только так она сможет убедиться в истине, раз и навсегда. Она узнает правду наверняка, не задавая агенту ФБР никаких вопросов, не обсуждая подпольные похождения мужа. Изменник или нет, но он отец ее ребенка, и она не вправе привлекать к нему внимание закона, пока не будет знать истину на сто процентов, знать так, что не останется никаких сомнений.

Руки Мелиссы дрожали, что в последнее время случалось часто, но она расстегнула пакетик, который принесла с собой, и положила внутрь зубную щетку сына. Так, она готова идти дальше… или нет?

Мысленно она поблагодарила Тесс Уиннет за четкость действий. Та одинаково подписала фотороботы и профили ДНК, поэтому Мелиссе с легкостью удалось найти нужный. Она нашла в Интернете расшифровку термина «несуб»: «неопознанный субъект». У Тесс в папке было два профиля, по одному на каждого несуба. Мелисса искала тот, что больше походил на ее мужа, хотя и он был весьма далек от оригинала.

Возможно, это все пустые хлопоты, но она обязана знать, что Дерек ни при чем. Иначе как допустить, чтобы он прикасался к сыну, даже просто смотрел на него? Если Мелисса станет ждать, пока дело раскроют, а злодеев найдут и арестуют, она сойдет с ума. Правда наконец рассеет зловещую тьму, которая окутала ее сердце и заставляет жить в вечном страхе.

Мысль, что сын может оказаться отпрыском маньяка, оставляла в душе Мелиссы глубокие борозды. Внутри у молодой женщины все сжалось, ей понадобилась вся сила воли, чтобы выйти из ванной с пакетиком и начать собираться.

Она готовилась доверить все свое благополучное существование Шарель, однокурснице по колледжу для медсестер, а ныне больничной лаборантке. Услышав про сомнения Мелиссы в отцовстве ее сына, Шарель долго смеялась, но потом пообещала держать все в строгом секрете. Мелисса объяснила, что хочет воспользоваться ситуацией: ее муж, дескать, делал полный анализ ДНК, проверяя свое здоровье, после того как его отец умер от рака печени. Стоило лишь начать лгать, и дальше все пошло как по маслу: она громоздила одну ложь на другую, пока Шарель опять не засмеялась и не сказала:

— Расслабься, дорогуша, не ты одна присматривала подходящий товар, если ты меня понимаешь. Просто к вечеру принеси мне что-нибудь от своего сына и к утру будешь знать, от муженька он у тебя или нет.

Было семь вечера, смена Шарель начиналась через час. Надо торопиться. Мелисса схватила ключи от машины, пакет с зубной щеткой Чарли и поспешила на выход. Но звук ключа, поворачиваемого в замке, заставил ее замереть.

— А, ты рано пришел, — не задумываясь, отреагировала она на появление Дерека.

Муж посмотрел на Мелиссу и перевел взгляд на зубную щетку у нее в руках.

— Куда-то собралась? — спросил он и, с силой толкнув входную дверь, проследил взглядом, как та захлопывается.

— Ну да, — ответила Мелисса, стараясь говорить как ни в чем ни бывало. Прочистив горло, она спросила: — А что такое? Тебе что-нибудь нужно?

— Куда ты идешь? — тихо повторил он, все еще глядя на щетку. — Это щетка Чарли?

— Ну да… У нас в больнице приходящий консультант, он специализируется на здоровье полости рта у детей. Я рассказала ему про дупла Чарли, и он предложил сделать анализ слюны на предмет предрасположенности к кариесу.

— Что за анализ? — спросил он.

Муж так и стоял в дверях, держа ключи от машины в руке и не сводя с Мелиссы вопросительный взгляд. Она чувствовала, как волосы у нее на затылке встают дыбом.

— Ну на кислотность, наличие бактерий, ПЦР и так далее, — Мелисса лгала безбожно, она это понимала, но поделать ничего не могла. В голове у нее царила пустота, и ни единой удачной мысли в ней не возникало. Слишком много подробностей, больше, чем нужно.

— ПЦР? — слегка улыбнувшись, переспросил Дерек, глядя ей в глаза. — Это какой-то генетический тест?

— Вроде того.

— Понятно, — сказал он и двинулся ей навстречу. — Я тебя не задерживаю. Мне надо вернуться на работу, я должен сегодня закончить один проект. Мне понадобится мой ноутбук, забыл его утром в спальне.

— Хочешь, чтобы я тебе его принесла? — предложила Мелисса.

— Да, будь добра. Спасибо.

Мелисса поднялась в спальню за сумкой с ноутбуком, стоявшей у кровати. Дерек встретил ее пристальным долгим взглядом. Потом взял сумку.

— Я скоро вернусь. Может, через пару часов.

— Хорошо, — ответила она, стараясь скрыть облегчение. — К тому времени я в любом случае буду дома.

Как только дверь за ним закрылась, Мелисса прислонилась к стене и прижала руки к груди, чтобы успокоить отчаянно бившееся сердце. Она глубоко вдохнула и выпустила поток воздуха из легких. Они лгали друг другу, даже не пытаясь откровенно поговорить. Она знала, почему принимает его ложь, но не могла понять, в чем резоны мужа. Чего он боится?

Мелисса подождала, пока автомобиль Дерека покинет подъездную дорожку, и еще постояла пару минут, а потом вышла из дома и, словно собираясь совершить нечто противозаконное, прокралась к своей машине, опасаясь, что ее кто-нибудь заметит.

— Здравствуйте, прекрасная Мелисса!

Голос Райана застал ее врасплох. Она взглянула на соседа. Ее руки и ноги заметно тряслись от страха. В последние дни Мелиссе пришлось пережить столько адреналиновых встрясок, что она превратилась в комок нервов. Но свое: «О, привет, Райан!» — произнесла, невольно улыбаясь. В присутствии соседа Мелисса чувствовала себя лучше. Впервые за, как ей показалось, целую вечность она ощутила себя в безопасности, хотя разумного объяснения этому не имелось. Райан Стаффорд был всего лишь добрым незнакомцем, не более того.

— Куда-то торопитесь? — На губах мужчины продолжала играть улыбка.

— Да, надо заехать в больницу, кое-что завезти.

— Почему вы не даете мне шанса взять на себя инициативу? Я хотел бы с вами кое о чем побеседовать, — добавил он слегка неуверенно.

— О чем?

С секунду он помялся, подбирая слова:

— Я за вас беспокоюсь.

И увидев, в каком она состоянии, добавил:

— Серьезно.

Мелисса отмахнулась рукой, в которой держала пакет:

— Не стоит. Со мной все в полном порядке.

— Мне так не кажется. Знаете, когда вы думаете, что на вас никто не смотрит, вид у вас очень расстроенный, даже испуганный. Что-то не дает вам покоя.

Мелисса отвернулась, не в силах ответить. В глубине души ей хотелось, чтобы кто-нибудь поговорил с ней, но Райан на эту роль точно не подходил. А еще ее удивляло собственное желание беседовать с ним подольше, продлить и сохранить ощущение, что ее лелеют и уважают.

Странные выводы из ничего не значащего обмена фразами на подъездной дорожке. Это все избыток адреналина и затянувшаяся усталость после тревожных бессонных ночей.

— Позвольте мне пригласить вас на кофе. А потом я отвезу вас, куда нужно, — Райан расплылся в дружеской улыбке.

Мелисса глянула на зубную щетку, но потом все-таки приняла решение, почти приняла:

— В такое позднее время?

— Ну тогда на чай?

— Ладно, если вы так настаиваете, — согласилась она и позволила сопроводить себя к его машине.

Райан открыл перед ней дверцу, и она была благодарна ему за этот жест. Как и за все, что говорил ей и делал для нее этот мужчина. Мелисса забралась на пассажирское сиденье и расслабилась, наконец-то хотя бы отчасти сбросив напряжение, накопившееся в плечах и шее. Откинуться на спинку кресла в машине Райана было так приятно. Мелисса едва заметно покачала головой, осуждая себя за то, что она так легко поддалась обаянию соседа, что ей так приятно, когда он заботился о ней. Ведь в нынешней ситуации дополнительные осложнения совершенно ни к чему.

46. «Бабник»

Покидая вторую допросную с образцом, Тесс не питала особых надежд на результат. Слесарь согласился предоставить свою ДНК на анализ добровольно, а это означало, что он не притрагивался к убитым женщинам. Тупик и зря потраченное время в тот момент, когда терять нельзя было ни минуты.

По пути в третью допросную она лишь на секунду задержалась, чтобы поднести ко рту кружку и отхлебнуть из нее остывшего кофе. Сначала они с Мичовски зашли в соседнюю комнату понаблюдать за следующим подозреваемым, ожидавшим допроса.

— Почему он полураздет? — спросила Тесс.

Подозреваемый, костлявый уличный бандит с темно-русыми волосами и трехдневной щетиной, через которую на подбородке проступал шрам, был только в выцветших черных джинсах и видавших виды кроссовках. Он ерзал без остановки и каждую минуту поглядывал на камеру, укрепленную на потолке.

— Этот приятный молодой человек — Джино «Бабник» Джанда, двадцати пяти лет. Исчерпывающий список приводов за всевозможные нарушения, связанные с наркотиками, — пояснил Мичовски. — Он дилер Кэтрин Нельсон. Когда полицейские погнались за ним, чтобы доставить его сюда, рубашки на нем уже не было.

— Есть связь с другими жертвами? — спросила Тесс, угрюмо глядя на ерзающего парня.

Ей не хотелось понапрасну убивать время на бесперспективного подозреваемого, хотя получить представление о тайной жизни доктора Кэтрин Нельсон было полезно.

— Мы ничего не обнаружили. Док Рицца подтвердил, что ни Лиза, ни Сара наркотиков не употребляли.

Тесс вошла в допросную и выложила перед Джандой фото Кэтрин. Того передернуло. Он отпрянул от стола:

— Ух ты!

— Мы задержали вас за распространение запрещенных препаратов, — перешла агент Уиннет к делу. — Вы продавали ей амфетамин.

— Я не продавал…

— Побереги дыхание, Джанда, у нас есть доказательства. Но ты здесь не поэтому. Она пропала, и мы должны знать, где ты ее держишь.

— Нет-нет-нет! — зачастил он. — Вы мне это не пришьете. Я ей ничего не продавал, я всего лишь видел ее на улице. Может, кто-то другой ей продавал, мне об этом ничего не известно.

— Ты ведь знаешь тот угол, где ты, э-э, ничего не толкаешь? Там через дорогу банкомат, мудак, — вмешался Мичовски. — На видео ты толкаешь ей дурь. Теперь колись.

Джанда поплыл, его лицо словно развалилось на кусочки. Он провел ладонями по щекам, потом обтер липкие руки о джинсы, стреляя глазами по сторонам.

— Сядешь по полной, ушлепок. Это не первый твой заход.

— Я готов на сделку, — ответил тот. — Я расскажу вам все, что знаю, но мне нужна сделка. Нет сделки, нет базара.

— Владение с целью распространения, — предложил Мичовски. — Это не дилерство. Для тебя как по парку прогуляться.

— Мне дадут слишком много. Не пойдет. Просто владение, или я варежку не открою.

Детектив взглянул на Тесс, та кивнула.

— Ладно, владение, а теперь валяй, и чтоб я не пожалел об этом.

Джанда посмотрел на них обоих, словно хотел убедиться, что с ним не шутят.

— Она брала у меня амфетамин, — сказал он наконец. — Раз или два в неделю, не чаще.

— Как долго?

— Больше года, думаю. Девушка держала себя в руках.

— Ты о чем?

— Ну, она не ускорялась, дозу не увеличивала. Немногим такое по силам. Но, думаю, такие, как она, знают, как себя сдержать.

— Это какие такие?

— Ну, доктора. Я все удивлялся, почему она сама себе их не выпишет. Есть же легальные таблетки, которые можно назначить и принимать, сколько хочешь. Уж куда лучше, чем мое дерьмо.

— А почему она у тебя покупала? Ты ее спрашивал?

— А то! Мы столько общались, мы почти подружились, хотя она и мне отказалась выписывать. Объяснила, что не хочет портить репутацию, не хочет впутывать больницу.

— Но почему она употребляла наркотики? — спросила Тесс.

— Она говорила, что ей нужно отвлекаться от работы — задерживается там допоздна и все такое. И что большинство молодых врачей на чем-нибудь торчат. «Чистых нет». Ее слова.

— Так зачем ты ее похитил?

— Что? Я не похищал! Богом клянусь! — парень так разволновался, что едва не вскочил со стула.

— Сядь! — рявкнул на него Мичовски, и Джанда замер. — Ты ей толкал дурь, а теперь она пропала. Исчезла в тот самый день. Хоть представляешь, во что вляпался? Думаю, даже тупице вроде тебя ясно, насколько плохо это пахнет.

Кровь отлила от лица Джанды, костяшки пальцев побелели, так сильно он сжал кулаки.

— Да, ты заключил недурную сделку. Простое владение плюс к изнасилованию и убийству, — добавил Мичовски.

— Погодите, Погодите! Я ничего такого не делал, клянусь!

Тесс присмотрелась к парню и усомнилась в том, что он имеет какое-то отношение к делу. Скорей всего, нет. Но стоило задать еще один вопрос.

— Зачем ты изнасиловал ее, Джино? — спокойно спросила она.

— Слушайте, я, может, много чего натворил, — ответил парень, — но зачем мне кого-то насиловать?

— Это почему?

— Скажем так, теоретически я могу толкнуть мятные леденцы для поднятия духа или сахарок. Вы хоть представляете, сколько телок я могу заполучить за дозу оксикодона?

Тесс встала и направилась к двери.

— Послушайте, я ведь правду говорю, — заныл Джанда. — Когда мы с ней встречались на той неделе, она сказала, что идет на свидание. Она была прям на взводе.

— А ты не придумываешь? — спросил Мичовски, вглядываясь дилеру в лицо.

— Нет, она так и сказала. Я, помню, еще подшутил над ней, потому что она замужем. Спросил, собирается ли она снять свой огромный обручальный перстенище. Я бы снял его, если бы она захотела, сами понимаете. Но она сказала, что нет: чувак все равно знает, что она не свободна.

— И кто был этот чувак?

— Вы что, считаете, она показала мне его водительские права? Я не в курсах. Типчик какой-то. Вроде доктор с ее работы.

Тесс и Мичовски молча выходили из допросной, когда к ним подлетел Фраделла.

— Плохие новости, — сказал он. — Только что нашли тело Кэтрин Нельсон.

47. «Скорая»

«Форд-Экспедишн» с включенной сиреной и мигалкой вилял и перескакивал из ряда в ряд, пробиваясь сквозь плотный поток машин. За рулем сидел Фраделла. Тесс, устроившаяся возле него на пассажирском сиденье, морщилась при каждом толчке или резком повороте. Она намертво вцепилась в подлокотник, чтобы хоть как-то смягчить последствия лихой езды для еще не заживших швов.

— У нас должно было быть больше времени, — сердито говорила она, повышая голос, чтобы перекричать вой сирены.

— Знаю, — ответил Фраделла. — Ты повторяешь это уже в третий раз.

— И этого не должно было случиться. В больнице повсюду расставлены копы в гражданском: на парковке, на каждом чертовом этаже, везде. Я сама только что оттуда, ради всего святого! Как он сумел…

— Ее обнаружили в машине «скорой помощи» около приемного отделения.

— Видео изъяли?

— Прямо сейчас изымают, — ответил Фраделла и, превышая скорость, свернул на съезд с шоссе.

Тесс ощутила, как внедорожник накренился на повороте, так что они чуть не перевернулись. Она держалась уже двумя руками.

— Ух ты, Тодд, как бы нам самим не въехать туда на «скорой»!

Детектив немного сбавил газ, но, едва выехав на прямой участок дороги, снова втопил педаль до упора.

Минуту спустя они домчались до больницы. Первым делом в глаза Тесс бросилось скопление полицейских машин и фургонов вокруг оцепленного подъезда к приемному отделению. В центре оцепления стояла «скорая» с открытыми задними дверцами. Ближе всего к ней был припаркован фургон доктора Риццы. Между двумя автомобилями сновал помощник коронера, Эй-Джей, вооруженный наборами для сбора улик.

Тесс вылезла из внедорожника и потрусила к «скорой», на ходу оценивая обстановку. Это было очень дерзко: подъехать на виду у всех и оставить «скорую» с трупом внутри посреди дороги, охраняемой двадцать четыре часа в сутки, а потом невозмутимо уйти. Может, они увидят ублюдка на записи камер наблюдения и проследят, куда он ушел. Может, удача им наконец улыбнется и они получат зацепку, которая приведет их куда-нибудь. Пока Стейси еще жива.

Тесс остановилась в нескольких шагах от «скорой», чтобы взять себя в руки. Она ведь была уверена, что найдет Кэтрин вовремя, еще живой. Она не думала, что настанет день, когда она увидит тело доктора Нельсон в мешке для трупа. Ведь над делом трудилась вся команда, они привлекли столько ресурсов, не спали по ночам, перелопатили все, не пропускали ни одной мелочи. И все-таки мертвая Кэтрин лежала в «скорой», и Рицца нависал над ней, измеряя температуру печени, а Эй-Джей разворачивал новый мешок.

Тесс ухватилась за ручку двери и залезла на подножку машины, скривившись от боли.

— Привет, док, — в ее голосе прозвучали нотки злости и разочарования.

— А, хорошо, ты уже здесь, — отозвался Рицца, не глядя на нее. — Смерть наступила примерно три часа назад, около семи тридцати. Я отойду, чтобы ты осмотрела тело, а потом Эй-Джей сделает еще снимки. Тут довольно тесно.

— Что можете сказать, док? — не отступала Тесс. — Дайте нам что-нибудь.

Рицца распрямился со вздохом, уперев руки в бедра, словно хотел снять напряжение с поясницы.

— Все усложняется, Тесс, — ответил он, поворачиваясь. — Вот что мы имеем. Убили ее так же, только более грубо, я бы сказал, она умерла от перелома трахеи, а не только от удушения. Выясню, когда вскрою ее. Ее жестоко избивали и насиловали, следы от веревок у нее более глубокие, более серьезные, некоторые рассекают кожу до самых сухожилий. Она отбивалась очень энергично.

— Ее избивали сильней, чем Лизу и Сару?

— Гораздо сильней, — ответил Рицца. — Я смогу подтвердить это на столе в морге, но уже сейчас предполагаю, что и изнасилования были более жестокими.

— А ведь она отсутствовала всего неделю… — произнесла Тесс, содрогаясь при мысли о том, что это означало. Находиться в плену и подвергаться нападениям целую неделю подряд… Тесс была не в состоянии даже думать об этом. Она теряла объективность, злясь все больше и переставая мыслить рационально. Но чтобы поймать этих чудовищ, ей требовалась каждая толика холодного разума и дедуктивной логики, на которую она только была способна.

— Я считала, что у нас есть еще немного времени, — сердито добавила Тесс. — Я надеялась, что мы успеем ее найти.

— Судя по всему, он переходит на следующий этап, или, скорее, они оба эволюционируют, — заключил Рицца. — Об этом свидетельствует возрастающая жестокость издевательств.

— А что насчет кольца? — спросила Тесс.

— Оно отсутствует, его заменили на дешевку вроде тех, что были на Лизе и Саре.

— Трупные пятна?

— Такие же, как и раньше, хотя на сей раз он торопился избавиться от тела. Жертва была связана и убита в том же положении, что и другие две, но кровь не успела опуститься.

— Есть какие-нибудь несоответствия? Мне надо понять, как эти ублюдки эволюционируют.

— На первый взгляд, есть одно обстоятельство. Ее не прихорашивали так тщательно, как Лизу и Сару. У нее есть волосы на ногах, подмышках и в районе лобка. Она не была накрашена, хотя кожа и волосы — чистые.

— То есть она только принимала душ, — задумчиво подытожила Тесс.

— Как думаешь, что это значит?

— Пока не знаю. Но убийцу такое разрушение его фантазий должно было сильно разозлить. Может, она проявляла неповиновение, и все. Как скоро вы сообщите мне, принимала ли она амфетамин до того, как ее похитили?

— Прямо сейчас, минуту подожди, — коронер достал из флакончика тестовую полоску и проколол кожу Кэтрин иглой. Показалась капелька крови, и Рицца быстро обмазал полоску кровью. Выждав минуту, он промыл полоску в дистиллированной воде и приложил к таблице на флакончике.

— У нее все еще идет кровь, док, — зашептала Тесс.

— Да… Бедняжка. Около десяти часов после смерти кровь еще сохраняет свойства жидкости. Но она скорей вытекает, чем течет. Когда сердце живое и бьется, кровь течет, а у нее сердце больше не бьется. — Рицца вытер бровь тыльной стороной ладони в перчатке. — Ты права. Она принимала амфетамин. Судя по остаточной концентрации, которую я здесь вижу, она уже преодолела пик абстиненции.

— Понимаю. Док, а что происходит с человеком при отказе от амфетамина? Каковы симптомы?

— Гнев, раздражительность, голод, усталость, мысли о самоубийстве… в общем, весь набор. А что? Какие у тебя соображения?

— Есть кое-что, но я пока не уверена ни в чем.

— Поделись, — сказал Фраделла, появляясь из-за спины Тесс.

— Насколько мне известно, подобное нарастание насилия у преступных групп возникает в двух случаях. В одном это происходит при потере динамики, связи внутри группы ослабляются, приближается ее распад. Часто распад сопровождается убийством одного из членов группы после короткого взрыва насилия. В другом, более редком случае появляются жертвы, бросающие вызов похитителям, они делают все, чтобы разозлить их, и тем самым вызывают новую реакцию. Не исключено, что Кэтрин спровоцировала их.

— Зачем? — спросил молодой детектив.

Его вопрос вызвал у Тесс целую волну воспоминаний, настолько болезненных, что она едва устояла на ногах.

— Чтобы скорее умереть, покончить с кошмаром, — сказала она, тяжело дыша под действием эмоций. — доктор Нельсон была образованной женщиной, хорошо понимавшей, в какую ситуацию попала. Это, а также гнев и суицидальные мысли, вызванные отказом от амфетамина, могли подтолкнуть ее к тому, чтобы насмешками спровоцировать преступников положить конец ее мучениям.

— Да, но они все-таки забрали Стейси Родригес, перед тем как убить Кэтрин. Решение не было чисто импульсивным, — констатировал Фраделла.

— Несомненно, — ответила Тесс. — Для этих преступников почему-то совершенно необходимо пару дней держать вместе двух женщин. У меня было плохое предчувствие, когда они похитили Стейси раньше, чем мы рассчитывали, но я надеялась, что ошибаюсь. Я полагала, что у нас еще есть время, чтобы спасти Кэтрин.

Она поднялась на вторую ступеньку подножки и забралась внутрь «скорой». Протиснувшись мимо доктора Риццы, она подошла к изголовью носилок, на которых лежала Кэтрин. Тесс принялась внимательно рассматривать распростертое перед ней тело молодой женщины. Синяки и ссадины на шее в тех местах, где полудюймовая веревка оставляла многочисленные царапины и волдыри, пока Кэтрин еще дышала. Потом веревка передавила ей трахею и положила конец ее жизни. Слизистая оболочка глаз и даже веки покрыты сеткой точечных кровоизлияний. На прекрасном лице остались следы от избиений, как и на руках, за которые ее грубо тащили. Глубокие раны от связывания на запястьях и голенях свидетельствовали об отчаянном и долгом сопротивлении. Тесс дотронулась до руки Кэтрин и прошептала:

— Прости.

И почувствовала, как Рицца слегка сжал ей плечо своей теплой ладонью.

— Ты поймаешь их, Тесс. Если кто и способен их поймать, так это ты.

Эмоции все еще душили ее, она отвернулась, не желая, чтобы остальные видели ее в момент слабости. К машине «скорой помощи» приближался Мичовски. Тесс спустилась ему навстречу.

— Пожалуйста, Гэри, скажи мне, что у нас есть его изображение.

— Есть, но плохого качества. Мы видим мужчину в черном капюшоне, который вылезает из «скорой» и уходит прочь. А потом теряется на территории кампуса и исчезает из поля обзора камеры.

— Обручальные кольца так нигде и не всплыли, ни в каких ломбардах?

— Нет, нигде никаких следов, — сдержанно ответил Мичовски.

Тесс взглянула на него:

— Ты проверял?

— Проверял, Тесс. Я знаю свое дело.

— Ну, со всей очевидностью, не знаешь, — огрызнулась она. — И я не знаю. По крайней мере, до тех пор, пока они на свободе, убивают и насилуют, сколько им хочется, и никто их не может остановить.

Детектив поджал губы, но промолчал.

— Этому нужно положить конец, — сказала Тесс, в ярости скрипнув зубами. — Просто нужно положить конец. Сколько можно? Сколько еще женщин погибнут, прежде чем мы остановим этих мерзавцев?

Доктор Рицца дотронулся до ее руки:

— Тебе надо отдохнуть. Ты только что из больницы и целый день на ногах. Это уже слишком. Поезжай домой и отдохни.

— Нет, — холодно ответила Тесс. — Я еду в участок. Переберу всю информацию по крупице, а потом пройдусь по всему еще раз и еще — столько, сколько понадобится. Мы что-то упустили. Никто не совершенен до такой степени, черт возьми.

На какое-то время повисло молчание, но от этого ей не полегчало. Будь она была покрепче, то пнула бы что-нибудь или шарахнула кулаком по стене.

— Я с тобой, — предложил Фраделла. — Мы вместе перепроверим улики.

— Я тоже с вами, — вызвался Мичовски.

Тесс не сводила глаз с больницы. В возвышавшемся над ними основном корпусе светились почти все окна. Вечер только начинался, больница гудела, как улей. Агент Уиннет все еще ощущала энергетику этого места, где провела почти целую неделю.

Ее не покидало чувство, что больница играет важную роль в этом расследовании, хотя она и не могла понять какую. Да, Кэтрин Нельсон работала здесь врачом, но другие жертвы не имели к лечебному заведению никакого отношения. Интуиция подсказала ей проверить мужа Мелиссы, но это оказалось пустышкой. То, что убийца подбросил убитую Кэтрин к больнице, также не имело значения: он всегда оставлял тела жертв там, откуда их похитил. Тогда что?.. Они уже пытались установить связь больницы со всем происходящим, но ничего не обнаружили.

Нет, эффективнее будет погадать на кофейной гуще! Тесс решительно направилась к машине. Если это что-то важное, она поймет, но сначала нужно подкрепиться остывшим кофе.

— Ты едешь? — спросила она Фраделлу, и тот бросился ее догонять. Вслед за ним устремился Мичовски, но Тесс остановила его:

— Слушай, я хочу, чтобы ты нашел того доктора, с которым тайно встречалась Кэтрин. Посмотри, что тут можно сделать.

— Постараюсь. Как ты думаешь, сколько времени еще есть у Стейси, если вспомнить, чем обернулось дело с Кэтрин?

Вот он, очевидный вопрос, которого она больше всего боялась.

— Не знаю, — сухо ответила Тесс. — Просто понятия не имею.

48. Пробуждение

Мелисса открыла глаза и сразу зажмурилась. У нее кружилась голова, она не могла понять, что происходит. Бессмыслица какая-то. Она чувствовала, что лежит на холодном полу. Снова приоткрыла глаза, стараясь привыкнуть к слепящему сиянию флуоресцентных ламп.

Потом она заметила, что рядом, подогнув под себя ноги, сидит, дрожа всем телом и обхватив себя руками, молодая женщина. Ее красные воспаленные глаза смотрели на Мелиссу с бесконечной печалью. Несмотря на синяки, покрывавшие бледное лицо, женщина эта показалась Мелиссе знакомой.

— Кто… вы такая? — спросила Мелисса. В горле у нее пересохло. — Где я, черт возьми?

Женщина молчала, кусая губы. Взгляд ее блуждал, по щеке, оставляя след на макияже, скатилась слеза.

Мелисса поднялась и осмотрела помещение, в котором очутилась. Мрачно. Голые стены, массивная дверь, импровизированная душевая кабинка в углу, темное окно. Изнутри, выворачивая душу, поднялась черная волна паники. Непроизвольно Мелисса резко выдохнула. Ее затошнило, словно от удара под дых. Ей хотелось завопить что есть мочи. Но она, пытаясь преодолеть парализующий страх, медленно, преодолевая спазм гортани, набрала воздуха в легкие.

А потом узнала свою соседку, от чего стало только хуже. Мелисса вспомнила, как та гордо шла по парковке торгового центра, а Дерек пожирал взглядом изгибы ее фигуры и поразительные глаза. Тогда она решила, что хуже этого ничего быть не может, однако позже увидела это же поразительно красивое, незабываемое лицо в папке специального агента Уиннет. На цветной фотографии, подписанной черным маркером.

— Я… знаю, кто ты, — сказала Мелисса, хватая женщину за руку, да так сильно, что та застонала и отпрянула. — Ты Стейси… Стейси Родригес.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. — Откуда тебе это вообще может быть известно?

— Федералы… они тебя ищут. Они повсюду ищут тебя.

Стейси сцепила пальцы и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Из закрытых глаз полились слезы.

— Слишком поздно, — прошептала она.

— О боже, — произнесла Мелисса, как только до нее дошло, что будет дальше. — Это значит… Мы должны выбраться отсюда, — сказала она, внезапно припомнив все, что слышала в палате Тесс. Всех похищенных женщин насиловали и душили веревкой. Времени у них было совсем немного.

Мелисса вскочила и бросилась к двери. Подергала ручку, но тяжелая дверь не поддавалась. Задыхаясь от отчаяния, она изо всех сил колотила по ней, пока могла стоять на ногах. Потом перешла к темному окну и попыталась его разбить.

— Не стоит привлекать их внимание, — умоляла ее Стейси. — Пожалуйста, прекрати. Ты только делаешь хуже.

— Ты не понимаешь, — ответила Мелисса. — Если мы не выберемся отсюда, тебя… — она запнулась, осознав, что именно собиралась сказать.

— Я в курсе, — ответила Стейси. — Я тут не первый день. Когда я сюда попала, Кэтрин еще была жива.

— Так ты ее знаешь?

— Да… Но ее больше нет. Они убили ее вчера вечером. Я все видела, — прошептала Стейси. Она говорила с закрытыми глазами, словно пыталась уйти в себя и спрятаться там, подальше от их ужасной тюрьмы. — Может, у тебя и есть несколько дней в запасе, но меня убьют сегодня или завтра. Я помню… как все было с ней, с Кэтрин.

У Мелиссы подкосились колени. Она присела на край кровати и плотно сжала губы, чтобы не закричать. Мысль, что никогда больше ей не увидеть сына, разрывала сердце. Мелисса отчаянно гнала ее от себя, но, не выдержав, зарыдала.

Обессилев от слез, она замолчала и тут же ощутила, как подступает новая волна паники. Неужели Дерек имеет ко всему этому отношение, неужели самые худшие ее кошмары оживают? Может ли он состоять в том, что Тесс называет «преступной группой»?

Мелисса опустилась рядом со Стейси и схватила ее за обе руки.

— Как они выглядят? Прошу, расскажи мне… я должна это знать.

49. Совпадения

Тесс задремала на диване в офисе капитана после того, как в голове у нее помутилось и перед глазами поплыло так, что она не могла больше воспринимать данные с огромного монитора. Ее разбудил нарастающий шум. Она подскочила на жестком диванчике, и каждый шов на ране обожгло, словно ее зашивали не первоклассным хирургическими материалами, а запаивали паяльником.

Тесс поднялась на нетвердые ноги и медленно пошла в комнату для совещаний, с трудом привыкая к яркому свету ламп. Часы на стене показывали двадцать минут девятого. Она проспала почти четыре часа.

Когда она появилась в зале, Фраделла и Мичовски замолчали, а доктор Рицца повернулся к ней со слабой усталой улыбкой.

— Что происходит? — спросила Тесс, протирая глаза тыльной стороной ладоней.

— Прорвало, — сказал Мичовски, вздохом выражая досаду. — Утром сообщили в новостях.

— Черт! Есть запись?

Фраделла орудовал пультом, настраивая воспроизведение и перематывая запись. Наконец Тесс услышала голос репортера. Сначала на экране появилось изображение Кэтрин Нельсон, потом — небрежно выполненный набросок послания смерти в виде веревки, намотанной на мужские кулаки.

— Мы только сейчас узнали, что в регионе орудует преступная группа опасных маньяков! — напористо говорил репортер. — А эта молодая женщина, врач-резидент больницы при университете Майами, — их последняя жертва. Наш источник сообщает, что убийцы сначала угрожают своим жертвам, демонстрируя им то, что полиция и ФБР негласно называют «посланием смерти». Если вы видели нечто похожее, немедленно звоните по телефону, который сейчас видите на экране. Возможно, ваша жизнь в опасности.

— Вот дерьмо! — выругалась Тесс. — Хотя удивительно, что мы так долго продержались.

— Сейчас начнется, — угрюмо заметил Фраделла.

— Пускай, черт с ними, — отмахнулась Тесс. — Меня беспокоит, что посланий смерти больше не будет. После такого несуб изменит почерк, — она указала на экран телевизора, на котором застыла картинка с любительским рисунком. — Даже он сочтет это слишком рискованным. И как же мы тогда узнаем, что он еще кого-то собирается похитить?

Ей никто не ответил. В комнате повисло тягостное молчание, которое прервал звонок сотового Тесс, странным эхом отразившийся от стеклянных стен помещения. Она быстро ответила, нахмурившись при виде имени на экране телефона.

— Да, сэр.

— Уиннет, — ССА Пирсон, судя по тону, был весьма недоволен, — почему на моем пороге с самого утра ошивается толпа репортеров?

Она проглотила несколько нецензурных выражений.

— Прошло сообщение, наше дело попало в новости. Только что. И они в курсе, что ФБР работает над этим вместе с полицией.

— Ах ты боже мой, Уиннет… Ну раз уж мы работаем над этим делом, не соблаговолишь ли ты доложить мне, что вам удалось узнать?

Пирсон буквально сочился ядом и не скрывал этого. Тесс скривилась и на долю секунды зажмурилась.

— У нас несколько версий, Ди…

— Уиннет, не тяни кота за хвост, прошу тебя. Есть у вас подозреваемый?

— Нет, сэр. Пока нет. Но мы…

— Замечательно, просто замечательно… — процедил ССА и отключился, не сказав больше ни слова.

Тесс аккуратно положила мобильник на стол, преодолевая желание швырнуть его в стенку.

— Такие дела, — произнесла она, обращаясь главным образом к себе. — Поехали дальше. Гэри, ты нашел любовника Кэтрин?

— Да, и разговаривал с ним пару часов назад.

— В шесть утра?

— Проблем не возникло, разница во времени. Мужик сейчас в Австралии, в Канберре. Он кардиохирург, принимает участие в шестинедельной программе обмена. Он уехал в тот день, когда исчезла Кэтрин, они как раз перед похищением и встречались.

— То есть он не наш парень. Он что-нибудь стоящее рассказал?

— Не-а. Они время от времени пили кофе и трахались. Всё. Этот хирург женат.

— Док, а вам удалось что-нибудь обнаружить? — повернулась она к судмедэксперту.

— Ничего нового, — ответил Рицца и, прочистив горло, вытер рот ладонью. Он казался ужасно усталым, глаза покраснели. Впрочем, последние несколько дней всех их сделали похожими. — Причина смерти — перелом трахеи, как я и предвидел. На теле те же волокна и мазки тех же ДНК.

— Мазки? Значит, вы согласны, что они оставляют их сознательно?

— Кажется, да. По крайней мере, насильник. Из вашей лаборатории пришел отчет по срочному запросу на токсикологическое исследование. Из-за того, что Кэтрин Нельсон убили вскоре после похищения, след от укола, который несуб ей сделал, чтобы она не сопротивлялась, виден более отчетливо. Он использовал среднюю иглу, в этом ничего необычного нет, и ввел ей в шею пропофол, как и предыдущие разы.

— И доставил тело на той же «Краун-Виктории»? — захотел уточнения Фраделла.

— Этого я не знаю. Могу только констатировать, что на теле доктора Нельсон обнаружены волокна от того же коврика, что и на Лизе Траск и на Саре Томас. И эти волокна совпадают с волокнами коврика, используемого в модели «Краун-Виктории», которую мы зафиксировали на видео. Но Кэтрин нашли в машине «скорой помощи», и я не берусь утверждать…

— Хорошо, док, мы поняли, — мягко прервала коронера Тесс, дотронувшись до его локтя. — Вам надо отдохнуть.

Рицца покачал головой и не сдвинулся с места.

Тесс подвинула стул и медленно села, откинувшись на спинку и не сводя глаз с потолочных плит. По какой-то причине ей это помогало сосредоточиться.

— Темп событий ускоряется, — произнесла она наконец, словно рассуждая вслух. — Они меняются, мы это уже установили. Стейси похитили через пять дней после Кэтрин, дерзко схватив ее в разгар дня на оживленной улице. Что это значит?

— Что? — спросил Фраделла. — Я не уверен, что улавливаю суть.

— Это означает, что независимо от того, как они эволюционируют или насколько сильно Кэтрин спровоцировала их, они не отступают от схемы, когда жертвы в течение двух суток находятся вместе, и продолжают похищать женщин так же нагло. Не говоря уж о послании смерти, которое в случае Стейси было продемонстрировано даже не дважды, а трижды. Это, друзья мои, их основная фантазия, а не график. Мы в глубокой жопе, — Тесс по очереди посмотрела на каждого из коллег, чтобы убедиться, что они следят за ходом ее мыслей. — Они могут убить Стейси в любой момент, особенно теперь, когда они уже кого-то взяли, и мы не знаем кого. Они держат ее уже третьи сутки. Но послание смерти и то, что жертвы должны побыть в паре, — непременные условия. Будем надеяться, что репортаж в новостях не остановит несубов от демонстрации послания.

Она поднялась и подошла к двери.

— Вы идете?

— Куда? — спросил Фраделла, но, прихватив ключи от машины, двинулся следом.

— Давай пошагово проследим за посланием смерти, которое получила Стейси. Я думаю, мы неверно истолковали посыл убийцы.

— Погоди, что?.. — спросил Мичовски, а обогнавший Тесс Фраделла развернулся к ней лицом и замер.

— Мы считали, что он демонстрирует им послание, а потом похищает с одного из тех мест, где это происходит. Именно так мы истолковали случай с Лизой Траск. Она видела послание около офиса и у дома, и похитили ее в первом месте — с парковки у работы, а тело бросили во втором — у нее в саду. Почти то же самое произошло с Сарой, которую похитили и потом бросили у торгового центра, где она оба раза видела послание смерти. Поэтому мы решили, что несуб забирает и оставляет жертв на месте демонстраций.

— Именно, — сказал Фраделла. — Почему ты говоришь, что мы ошибались?

— Потому что Кэтрин похитили не с работы, где она видела послание, а с оживленной улицы в центре города. И Стейси тоже — ее забрали, когда она вышла на обеденный перерыв в разгар часа пик. Мы ошиблись, ребята, мы сделали неверные выводы.

— Я все еще не догоняю, — признался Мичовски.

— Мне пришло это в голову, когда ты обмолвился насчет кофе и быстрого секса. Мы квалифицировали послание несуба как некое предупреждение. А что, если он похищает жертв с того места, где происходит измена? Машину Кэтрин обнаружили у кафе, а ты только что сказал, что она пила кофе и, возможно, занималась сексом с хирургом там же!

— Секс в кафе? Ты серьезно? — изумился Фраделла.

— Ну не обязательно в самом кафе, где-нибудь поблизости. Пусть патрульные покажут фото женщин в близлежащих мотелях. Посмотрим, что получится. И давайте узнаем, где Стейси собиралась в тот день обедать. Вдруг и она намеревалась сделать то же самое, просто мы не знаем, с кем и где. Неудивительно, что ее машину обнаружили около какого-то другого кафе. Если не ошибаюсь, предварительное следствие показало, что она пила там кофе с мужчиной. Вы же сами просматривали видео.

— Если несуб увозит их с места, где происходит измена, — предположил Фраделла, — означает ли это, что у Лизы была связь с коллегой по работе?

— Не исключено, — ответила Тесс. — Я не знаю, почему Сара ходила в торговый центр. На всех камерах наблюдения она бродит по этому центру в одиночестве. Я попрошу Донована еще раз все проверить, побольше узнать о ее отношениях на работе. Может, нам надо поглубже изучить и Сарину жизнь.

— А вдруг убийцы ошиблись? Профиль жертв очень точный и подробный, но промахнуться можно. Вдруг Сара не изменяла мужу?

— Тогда по какому критерию ублюдок выбирает, где оставить тело?

Тесс прикусила губу и двинулась в машине.

— Я думаю, это место, где ее увидят те, кому следует узнать об измене.

— Тогда почему он бросил труп на заднем дворе? — спросил Фраделла, открывая машину.

— Лиза была из них самой скрытной, никто по-настоящему ее не знал. В ее случае целью была ее семья. Как и в случае с Кэтрин главной аудиторией стал персонал больницы. Там все знали доктора Нельсон, но несуб хотел, чтобы они узнали, какой, по его понятиям, она была на самом деле. А теперь давайте изучим места демонстраций для Стейси.

— Этот профиль такой чертовски конкретный, — пробубнил молодой детектив. — Думаю, общей картины мы пока не видим.

Тесс подавила тяжелый вздох:

— Да, ты прав. Ну где на всем белом свете мог несуб увидеть столько женщин, страдающих депрессией и поглядывающих на сторону? Где?

— Это считывается по внешности… — сказал Фраделла, слегка покраснев и прочищая горло. — То, как они смотрят. Они… э-э-э… оценивают тебя глазами, если вы меня понимаете…

— Ха! Это тебя оценивают глазами, — усмехнулся Мичовски. — На мне дамы больше не задерживают взгляд ни на секунду. Господи, какой же я старый!

Тесс не засмеялась вместе с ними, она едва обратила внимание на этот разговор. Где? Где несуб мог увидеть этих женщин и получить столько информации о них? Они были знакомы? Может, он когда-то и где-то общался с жертвами и потому позже похищал их с такой легкостью?

Мичовски загрузился на заднее сиденье, предоставив руль Фраделле. Тот в своей неповторимой манере в считаные минуты домчал их до дома Стейси.

Они позвонили в дверь, и тут же за ней раздались торопливые шаги. На пороге появилась бледная молодая женщина, которая долго смотрела на них. Потом, узнав Фраделлу и Мичовски, впустила всех.

— Пожалуйста, скажите мне, что вы ее нашли, — молитвенно сложив ладони, попросила она.

50. Точка обзора

Жена Стейси горько рыдала, ее худые плечи содрогались от каждого всхлипа. В соседней комнате беспокойно захныкали две девчушки. Детективы с тревогой переглянулись.

Тесс поднялась и дотронулась до плеча Ренаты:

— Нам пора идти. У нас мало времени. Мне жаль, что я не смогла…

Рената ухватилась за ее руку:

— Прошу вас! Мою Стейси похитил маньяк, я видела новости. Если бы она меня послушала… Я умоляла ее сообщить в полицию про мужчину с веревкой! Пожалуйста, не сдавайтесь. У нас с девочками никого нет, кроме нее.

Детективам больше нечего было добавить. Увы, никаких гарантий, никакого утешения. Перспективы выглядели довольно мрачно.

Оказавшись на улице, Тесс осмотрела многоэтажку, потом прилегающую территорию и, показывая на здание на другой стороне, констатировала:

— Значит, послание она увидела здесь. Он стоял прямо там, под деревом. Интересно, видел его еще кто-нибудь или нет? Вроде Рената сказала, что Стейси закричала?

— Да, она закричала, и он исчез, — подтвердил Фраделла.

— Может, кто-то его заметил. Давайте опросим жителей вон той угловой квартиры, слева от квартиры Стейси. Мне показалось, там только что шевельнулась занавеска.

Они позвонили в дверь и услышали гортанный хрипловатый голос: «Секундочку!» Но прошло явно больше времени, прежде чем дверь открыли. Процесс затянулся, поскольку хозяин сидел в инвалидном кресле и всякий раз, начиная движение, натыкался на мебель или стены. В маленькой квартирке дурно пахло, но его это, похоже, не смущало.

— Я все ждал, когда вы объявитесь, — сказал он. — Бедная, бедная девушка.

— Вы видели мужчину с веревкой?

— Да, видел. Но больше ничего не видел, лица не видел. Было уже темно. В это время года темнеет рано. Но эта Стейси! Та еще лесба. Она закричала, как на пожаре, так кричат, когда действительно что-то произошло. Но он так быстро свалил, что я не понял куда.

Тесс, хмурясь, глядела на мужчину. Он был небрит, неухоженные редеющие волосы, бледные потрескавшиеся губы — возможно, из-за постоянного вейпинга. Повсюду в качестве свидетельства его пристрастия были разбросаны приспособления для курения смесей. Они валялись на покрытой объедками грязной посуде, на одежде и на упаковках из-под еды. Скорее всего, мужчина редко выходил из дома, вынужденный проводить большую часть дня, подглядывая за прохожими из-за занавесок.

— Как получилось, что вы его увидели? Вы именно в этот момент случайно оказались у окна?

— Оказался, — горько усмехнулся хозяин квартиры. — До чертиков достало меня телевидение, а кабельного позволить себе не могу. Ну посудите сами, чем еще мне заняться?

Тесс могла бы предложить целый список занятий, но здесь было не место, да и не время для этого.

Ничего, что помогло бы в расследовании. Ни новой информации, ни зацепок. Опять пусто.

Она направилась к выходу.

— Знаете, о чем я мечтаю? — сказал мужчина, не сводя глаз с редких машин, проезжавших по тихой улочке. — Я хочу, чтобы это проклятое окно выходило на реально оживленную улицу и я с утра до ночи видел бы живых людей, а не ждал, пока мои пятеро соседей вернутся с работы. — Он вытащил из кармана вейп и, затянувшись, наполнил всю комнату ванильным дымом. — Если бы мое окно выходило на сквер или на улицу с ресторанами, вот это было бы совсем другое дело. Да, я бы видел людей, живых людей, каких видите вы, ребята. Я ведь умею распознавать людей с одного взгляда и сразу могу все про них рассказать. Кто счастлив, а кто — нет, кто собирается жениться, а кто разводится. Вы не поможете мне в этом, агент Уиннет? Не устроите мне такой вид из окна?

Тесс в задумчивости дошла до машины. А ведь в словах инвалида был смысл. Сквер, улица с ресторанами… Там всегда многолюдно, и несуб может незаметно наблюдать за жертвами и выбирать новых. Затерянные среди тысяч анонимных лиц, они не оставляют следов ни в одной системе — ни переводов с кредиток, ни расплаты наличными, — но не могут ускользнуть от радаров насильника.

Тесс набрала Донована и поставила разговор на громкую связь.

— Стреляй, но быстро и без боли, — серьезным голосом произнес он.

— Привет, Ди, очень нужна твоя помощь.

— Только не это! — съязвил он.

— Я хочу знать, где в этом городе находятся районы с самым интенсивным пешеходным движением, районы, где несуб мог очень долго оставаться незамеченным. Как только ты определишь эти места, посмотри, пожалуйста, на перемещения сотовых телефонов жертв. Надо понять, не проводили ли они время в этих районах.

— Ты ведь шутишь?

— Отнюдь, Ди. Ты наш последний шанс. И последний шанс для Стейси. Не подведи.

Она сбросила звонок и откинулась на спинку кресла с глубоким вздохом. Может, надежда еще не умерла. Может, для того чтобы сдвинуться с мертвой точки, им просто был нужен желчный сосед Стейси.

На блютуз машины перевелся звонок, поступивший на сотовый Мичовски. Детектив тут же ответил:

— Вас слушают Мичовски, Фраделла и Уиннет.

— Это детектив Грин из округа Бровард. Я поговорил с менеджером и несколькими коллегами Лизы Траск. Никто ничего не знает насчет романа или какой-либо интрижки с сослуживцем. Она была тихой, пахала не разгибая спины… Ну, может, казалась немного грустной.

— Хорошо, спасибо, — ответил Мичовски, не скрывая разочарования.

Коллеги полностью разделяли его чувства.

— Еще одно… Не знаю, насколько это важно. Она вела клиентов в банке, и ее самым крупным клиентом была больница при университете Майами. Банк предоставлял больнице внештатные услуги по обработке платежей, чеков от пациентов через так называемый консолидированный счет. Лиза Траск отвечала за платежки больницы. Не думаю, что это…

— Грин, я готова вас расцеловать! — воскликнула Тесс, резко заканчивая разговор. — Черт меня побери!

— Поделись, — попросил Фраделла. — Что у тебя на уме?

— Опять эта чертова больница. Тут все же есть связь. Две жертвы имеют к ней отношение.

— А две не имеют, — заметил Мичовски. — Это слишком тонкий лед, ты домысливаешь.

— Знаю, что тонкий, но интуиция подсказывает, что в этом что-то есть. Больница каким-то образом связывает их.

Затрещал мобильник Тесс, на экране высветился адресат — Донован. Переключив звонок на громкую связь, Тесс подначила его:

— Ну же, осчастливь нас.

— Отдел операционных технологий теперь тоже не будет со мной общаться, как ты понимаешь. У меня список, в который вошли сто пятьдесят пешеходных зон: холлы гостиниц, аэропорты, городские торговые площади, приемные покои в больницах, набережные и скверы. Прежде чем я начну сопоставлять их с историей перемещения жертв, то есть их сотовых, надо как-то сузить этот список, иначе нам придется корпеть над ним целый месяц.

— Ты упомянул больницы? — нетерпеливо выпалила Тесс.

— Вот почему ты меня так бесишь, Уиннет? — рассердился Донован. — Ты что-то знаешь, так зачем зря тратить мое время?

— Ничего я не знаю. Честно, Ди. Какие больницы у тебя в списке?

— Баптистская больница, Маунт-Синай, Святого Креста, клиника Кливленд, университетская…

— Больница при университете Майами? — перебила его Тесс, заранее зная ответ.

— Какая же еще? — пробурчал Донован. — В следующий раз просто попроси меня подтвердить твою теорию. Я уже взрослый мальчик, мне можно доверять.

— Ну, Ди, это была всего лишь догадка из разряда безумных. Посещали ли эту больницу в последние несколько месяцев Сара Томас и Стейси Родригес?

Послышались стук клавиш компьютера и нечленораздельное бормотание. Ожидая результатов, Тесс затаила дыхание.

— Да и еще раз да, хотя не скажу, сколько времени они там провели, таких данных у меня нет. Может, просто мимо проходили, не более того.

— Ограничимся тем, что есть. Теперь мы должны установить, что эти женщины делали в больнице — обращались туда или действительно просто проходили мимо. Просмотри все. Проверь родственников, которые могли там лежать или работать. Поспрашивай окружение. Во время наших первоначальных бесед с близкими и знакомыми ничего не всплыло, так что надо копнуть поглубже.

— Уже делаю, — ледяным тоном ответил Донован и завершил разговор.

Некоторое время они ехали в молчании, потом Мичовски похлопал Тесс по плечу:

— Знаешь, а это твое чутье, Уиннет, страшная штука.

51. Имя

Когда Тесс, Мичовски и Фраделла наконец добрались до офиса шерифа округа Палм-Бич, доктор Рицца занимался изучением медицинской отчетности. Щурясь на выведенный на стену экран монитора, он прокручивал бесконечные ряды таблиц с именами, адресами и терапевтическими назначениями.

— Что у вас? — спросила его Тесс.

— У насильника генетическое заболевание, аутосомно-доминантный поликистоз почек. Как правило, после постановки диагноза пациент начинает получать толваптан, который замедляет развитие кист. Я запросил отчет по назначениям толваптана в Южной Флориде. Только пациентам мужского пола. И вот что мне прислали — более шести тысяч имен.

Фраделла присвистнул и почесал в затылке. Тесс нахмурилась и подошла к изображению.

— Я считала, что это генетическое расстройство, док. Они же должны быть редкими, так?

— Поликистоз почек — это мутация, но от нее в США страдает более полумиллиона человек. Что еще хуже, толваптан назначают и при других заболеваниях: сердечной недостаточности, гипонатриемии…

— Хорошо, я поняла. Док, я попрошу вас послать список Доновану, и пусть он сделает перекрестные ссылки со всеми сотрудниками больницы. Вдруг нам наконец повезет.

— Снова больница? — подняв брови, удивился Рицца.

— Долго рассказывать, но я уверена: мы напали на след.

Мичовски вышел из комнаты, чтобы позвонить, но тут же вернулся, поставив звонок на громкую связь.

— Говорите, мистер Томас, — сказал он.

— Я получил ваше сообщение. Вот звоню.

— Да… Нам нужно знать, не навещала ли Сара кого-нибудь в больнице при университете Майами или не обращалась ли туда сама.

Возникла пауза.

— Мистер Томас?

— Неужели она взялась за старое? — печально отозвался Мэтью.

— За что именно, сэр?

Мичовски дал вдовцу собраться с духом. Наконец Томас страдальческим голосом произнес:

— Четыре года назад мать Сары погибла в автомобильной аварии. Пьяный водитель на пикапе протаранил ее «Хонду» всего в миле от дома. Ее мозг умер, и она… стала донором органов. На очереди на пересадку оказалась медсестра из этой больницы… — в трубке послышалось сдавленное рыдание. — Время от времени Сара ходила к той медсестре, но не разговаривала с ней. Насколько мне известно, та даже не знала, кто такая Сара. Но когда жена тосковала по матери, она шла в больницу и сидела в столовой, ожидая, когда медсестра спустится на обед. Я просил ее не делать этого. Это было нездоровое желание. Она пообещала…

Томас умолк, с другого конца линии долетало только тяжелое дыхание. Мужчина явно пытался сдержать слезы.

— Спасибо, мистер Томас, мы очень благодарны вам за помощь. Еще раз приносим свои соболезнования.

Как только Мичовски завершил разговор, Фраделла вскочил на ноги:

— Сара кого-то преследовала? Вот это поворот!

Тесс покачала головой, загадочно улыбаясь:

— Неважно. Теперь у нас три из четырех. Мы на что-то вышли, друзья. Давайте опять поговорим с Ренатой и посмотрим…

Ее прервал звонок по конференц-связи.

— Донован, только я про тебя подумала! — бодро отозвалась Тесс. — Что скажешь?

— Есть парочка новостей. Стейси Родригес трудилась в компании по разработке программного обеспечения.

— Да-да, мы в курсе, — нетерпеливо перебила его Тесс. — И что?

— Компания выиграла тендер на создание новой системы электронных медицинских карт. Это такая база для хранения медицинских записей.

Тесс ощутила прилив энергии.

— Да!

— Стейси участвовала в совещаниях и тестировала программу на восприятие этих карт больничным персоналом, бывала там по крайней мере два-три раза в месяц. Вы попали в цель.

— Убийственно! — Эта информация побуждала незамедлительно перейти к действиям.

А Донован продолжал рассказ:

— Я сопоставил список пациентов, принимающих… э-э-э… толваптан, с выплатами и данными налоговиков по сотрудникам больницы за последний год. Процесс еще не завершен, но пока выявлено только одно совпадение: некто Майкл Уолден. Он работает лаборантом в рентгенографии на главном этаже. Устроился туда всего несколько месяцев тому назад. До этого трудился в «Мерси».

— Отличная работа, Ди, спасибо! — Тесс вскочила и махнула рукой Фраделле, чтобы тот собирался. — Все сходится. Тот, кто приправил мою капельницу, очень хорошо ориентировался в больнице — точно знал, где расположены камеры наблюдения, как быстро исчезнуть и какая спецодежда не привлечет внимания.

— Погоди, Уиннет, не торопись с арестами. Процесс сопоставления еще идет. Я пока проверил только расчетные листки сотрудников — это единая база, которую легко ввести и анализировать. А вот форма тысяча девяносто девять и поставщики — это совсем другая опера, не говоря уж про родственников пациентов, которые посещают больницу. У этого парня нет криминального прошлого.

Тесс почувствовала раздражение, вспомнив о портрете, который они составили на базе маркеров ДНК.

— Ди, не перекинешь мне его фото?

Через секунду на экране, висевшем на стене, возник снимок. Тесс, взяв свой смартфон, переслала на экран фоторобот и поставила их рядышком.

— Очень может быть, — пробормотала она. — Это может быть он. Учитывая, что на фотороботе только несколько примет основаны на данных анализа ДНК. Тип и цвет волос, цвет глаз, цвет кожи, склонность к облысению, форма носа.

— Но он выглядит по-другому, этот Майкл Уолден. Он такой… безобидный, — заметил Мичовски.

— Это тебе так кажется. Но в его взгляде есть что-то неприятное, — возразила Тесс. — Что-то слишком пронзительное. Давайте не будем терять времени и доставим его сюда. Донован, ты мой герой! — добавила она и, перед тем как разъединиться, услышала, как аналитик застонал.

— Но почему же Кэтрин Нельсон его не узнала? Мы же считали этого несуба похитителем, так? — спросил Мичовски.

— Больница огромная, — ответила Тесс. — Кэтрин работала в педиатрии, а этот парень трудится в рентгенологии, на нижнем этаже. Думаю, все объясняется этим.

Детектив успел позвонить в диспетчерскую и организовать группу поддержки, пока они шли к лифту. Тесс достала сотовый и набрала основной номер больницы. Она приложила телефон к уху, так как не собиралась включать громкую связь — ей нужна была конфиденциальность.

— Что ты делаешь? — удивился Фраделла. — Никто не должен знать о нашем появлении, ты ведь понимаешь.

— Не забывай, меня там кое-кто знает. Так бывает, когда проведешь где-нибудь целую неделю, — как только ей ответили, она попросила: — Соедините с сестринским постом на третьем этаже.

После двух-трех звонков по коммутатору на другом конце взяли трубку.

— Сестринский пост, — отозвался мужской голос.

— Мне хотелось бы поговорить с Мелиссой Хендерсон.

— Кто спрашивает? — после некоторой паузы поинтересовался мужчина.

— Это Тесс Уиннет. — Ее кольнула тревога. — Бывшая пациентка.

— А, агент Уиннет, — с облегчением произнес мужчина. — Это Эллиот Джиральдо, начальник Мелиссы. Она… не пришла сегодня на смену. Не позвонила и не оставила ни сообщения, ни эсэмэс. Она не отвечает на звонки, мы уже начали думать, что нам делать, учитывая жуткую историю с доктором Нельсон…

— Поняла вас, Эллиот. Мы примем меры, я с вами свяжусь. — Тесс отключила вызов и уставилась куда-то в пространство. Лицо ее побледнело, и по жилам пробежал холодок страха. Она, словно сомнамбула, вышла из лифта, добралась до машины, села в нее и даже не обращала внимания на скорость, с которой мчался Фраделла, и на то, как завизжали тормоза, когда он выруливал на съезд по дороге к больнице.

— Они похитили Мелиссу, мою медсестру. Ублюдки захватили вторую женщину и вот-вот убьют Стейси!

52. Не подходит

— Нам надо ускориться, — сказала Тесс. У нее напряглась шея, и кровь бросилась в голову. — Гэри, пошли подкрепление за Уолденом, пусть доставят его в допросную. Тодд, съезжай на шоссе при первой возможности. Мы едем домой к Мелиссе, посмотрим, что там происходит.

Она ввела адрес, присланный Донованом, в навигатор машины и несколько минут переваривала информацию. Как во все это вписывается Мелисса? На первый взгляд, никак. Но если подумать…

Словно прочитав ее мысли, Фраделла на долю секунды повернул к ней голову и спросил:

— Она изменяла мужу?

— Нет, — тут же ответила Тесс. — Не изменяла. И она не подходит под профиль жертв. Не могу понять, почему они ее схватили.

— Волосы у нее темные, хотя и коротко стриженные, — заметил Мичовски. — Но она примерно того же возраста, и она привлекательна. У нее есть сын, Чарли, шести лет, — детектив читал вслух данные на Мелиссу, которые прислал аналитик. — Но откуда нам знать, изменяла она мужу или нет? У нее была депрессия?

— У нее были неприятности, — неохотно призналась Тесс, вспоминая покрасневшие опухшие веки Мелиссы и черные круги у нее под глазами. — Я спрашивала, и она сослалась на проблемы в семье. Я прочитала между строк, что это связано с мужем, — говоря это, Уиннет набирала номер Донована. Тот ответил сразу:

— Спрашивай.

— Помнишь, ты проверял мужа Мелиссы Хендерсон? Насколько глубоко ты копал?

— Ну я добросовестно все прошерстил, если ты об этом, — заверил он почти обиженно. — Ничего за ним нет, ни единого пятнышка.

— Семейная история? Работа?

— Я везде смотрел, ничего не попалось. Что бы это ни было, мне кажется, Дерек Хендерсон тут ни при чем.

— Хорошо. Сообщи мне, где он работает. Мы все-таки нанесем ему визит.

— Сделаю, — пообещал Донован и отключился.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Мичовски. — Чутье тебе что-нибудь подсказывает?

— А как же! — горько ухмыльнулась Тесс. — Никак не умолкнет. Жаль только, я не разберу, что именно оно пытается мне втолковать. — Она замолчала, обдумывая полученные сведения. — Все это не сходится, никак не сходится. Мелисса не подходит под наш профиль, а это означает одно из двух: либо в действиях преступной группы что-то кардинально поменялось и это заставило их отступить от преследования определенного типа жертв и изменить почерк, либо произошло нечто другое и исчезновение Мелиссы не имеет отношения к нашему делу. Этот вариант тоже следует учитывать, ты же понимаешь.

— Ты не допускаешь, что она просто ушла от мужа? — спросил Мичовски. — Например, они всерьез поругались и все зашло слишком далеко. Такое бывает.

— Не-а… Не думаю. Мелисса такая ответственная! Она предупредила бы коллег, не стала бы их подводить.

Фраделла шумно затормозил перед домом Хендерсонов. Вслед за ним подъехали две патрульные машины. Тесс вылезла из автомобиля и махнула патрульным:

— Опросите соседей, выясните, кто последним ее видел. Вперед!

Патрульным явно не понравилось, что агент Уиннет взялась ими командовать, но она проигнорировала их недовольство.

Фраделла позвонил, потом постучал:

— Полиция, откройте!

Никто не вышел, и Фраделла с молчаливого согласия Тесс вышиб дверь. После беглого осмотра жилища все трое собрались в гостиной.

— Никого нет. Следов борьбы тоже нет, все в порядке, — заключил Мичовски.

— А где ребенок? Может, пора объявить его в розыск? — спросила Тесс и тут же послала эсэмэс. Через минуту ей ответили: «Ребенок в Фениксе у бабушки, для него куплен билет со сроком действия по второе февраля, с открытой датой обратного вылета. Все хорошо».

Тесс вздохнула с облегчением и досадой одновременно. Обдумывая следующие шаги, она уставилась на выкрашенные в кремовый цвет стены, где там и сям красовались семейные фотографии Хендерсонов в аккуратных рамочках. Вот их свадьба. Мелисса так хороша в подвенечном платье, супруг радостный и тоже очень симпатичный. Чета с новорожденным, молодые родители широко улыбаются. Все трое в палаточном городке, мальчишке года четыре. Это последнее фото, хотя места на стене хватило бы еще на множество снимков.

Уходя, Тесс снова бросила взгляд на свадебный портрет. Красивая пара. Дерек Хендерсон напомнил ей кого-то, хотя они совершенно точно никогда не встречались. Смутная мысль не давала Тесс покоя, но она отмахнулась от нее и, выйдя из дома, направилась к машине.

— Пора пообщаться с мистером Хендерсоном, — мрачнея, объявила она.

Ничего не сходилось, все дело разваливалось на бессмысленные разрозненные кусочки.

Через двенадцать минут они уже сидели в фойе бухгалтерской фирмы и ожидали, когда к ним вызовут Дерека Хендерсона. Роскошный продуманный интерьер свидетельствовал, что хотя фирма и невелика, дела в ней идут отлично. Тесс изучала грамоты и дипломы, выставленные в витрине, поглядывая на часы и едва сдерживаясь, чтобы не затопать ногами.

Наконец к ним пружинистой походкой приблизился Дерек.

Он представился и поздоровался.

— Мистер Хендерсон, — Тесс показала ему свой значок. — Специальный агент Уиннет, ФБР, а это детективы Мичовски и Фраделла из округа Палм-Бич.

Мужчина побледнел:

— Что произошло?

— Это касается вашей жены. Она сегодня не появилась на работе и ее нет дома. В силу ряда обстоятельств больница связалась с нами и попросила выяснить, почему она отсутствует.

— Каких обстоятельств? — хмурясь, спросил Хендерсон. Его густые брови казались еще гуще, когда он их сдвигал.

— Давайте сосредоточимся на вашей супруге, — холодно предложила Тесс. — Когда вы видели ее в последний раз?

Муж Мелиссы с трудом сглотнул и едва не прикрыл рот ладонью. В его глазах читались паника и тысяча вопросов.

— Сегодня утром, — запинаясь, ответил он. — Она слегка опаздывала, но в остальном все было в порядке, — добавил он и затем ахнул: — О боже… Вы думаете, они ее похитили? Те люди, о которых говорят по телевизору?

— Мы этого пока не знаем, мистер Хендерсон, и не вправе ничего предполагать. Мы с вами свяжемся.

Тесс повернулась, чтобы уйти.

— Что я могу сделать? Позвольте мне помочь, — обращаясь к ее спине взмолился мужчина. — Просто скажите, что сделать.

Она остановилась и пристально посмотрела на Хендерсона. Тот казался искренне расстроенным и вел себя адекватно ситуации. На его месте никто не смог бы сохранять спокойствие. Люди обычно теряют самообладание, узнав, что их близким угрожает опасность. Им требуется как-то себя занять, чтобы сохранять иллюзию контроля над собственной жизнью.

— Поезжайте домой, мистер Хендерсон, и ждите у телефона на случай, если они потребуют выкуп, — сказала Тесс. — Мы с вами свяжемся, — повторила она и покинула здание вместе с Мичовски и Фраделлой.

— Вы оба что-то слишком спокойны, — заметила она. — Ни словом не обмолвились. О чем вы думаете?

Детективы быстро переглянулись, Тесс почувствовала их досаду. Они потратили столько часов, день за днем, а предъявить было нечего. Еще одну жертву похитили у них под носом, и это означало только одно: жить Стейси оставалось считаные часы.

— Что-то тут не сходится, — наконец проговорил Мичовски. — Знаешь, когда дело движется к развязке, все кусочки пазла складываются в единую картину. Ты видишь эту картину? На этот раз все по-другому. Значит, мы далеки от финала.

— Я думаю о том же, — согласился Фраделла. — Этот парень ничего не знает, а его жена, твоя медсестра, не вписывается в профиль жертв. Нам бы стоило расспросить мужа о ее депрессии и о послании смерти. Я поздно сообразил. Но мне не кажется, что она — жертва наших несубов.

— Да, в этом ты прав, Тодд, — признала Тесс. — Мелисса на самом деле не вписывается сюда. Но мне не отделаться от мысли, что она все же как-то замешана в деле, — может, из-за того, что она работает в больнице. Это место каким-то образом объединяет все.

— Хендерсон почему-то кажется мне знакомым, — добавил Фраделла. — Роюсь в памяти, но не могу вычислить, где я видел его раньше. Он какой-то крутой бухгалтер-криминалист, может, его по телику показывали.

— Да, возможно, — угрюмо согласилась Тесс.

Ее мучила та же мысль. Она постаралась припомнить, не держала ли Мелисса где-нибудь его фотографию: у нее в палате или в своем телефоне. Вероятно, он приходил к жене, пока Тесс была в больнице… да, должно быть, приходил. Вот почему Фраделла его запомнил.

— Не заезжал ли он к жене, когда вы, ребята, сидели у меня? — спросила она.

— Готов поспорить, что да, — ответил Мичовски. — Я точно видел его не в первый раз.

— Угу, — поддакнул молодой напарник.

В тот момент, когда Фраделла заводил мотор, раздался звонок с неизвестного номера:

— Это офицер Нейлор. Нахожусь в доме Хендерсонов.

— В чем дело? — спросил Фраделла.

— Соседка, живущая на другой стороне улицы, видела, как около семи вечера Мелисса села в машину их общего соседа и они уехали. Старушка оказалась из любопытных. Она утверждает, что весь вечер свет в доме не включали. И вообще после отъезда Мелиссы с соседом никто туда не заходил.

— Так, а сосед вернулся к себе?

— Этого пожилая леди не знает. Я проверил: Райан Стаффорд, тридцать семь лет, владеет художественной галереей в центре города, «Стаффорд Арт-Уорлд». Адрес нужен?

— Зачем спрашивать? — отрезала Тесс и отключилась.

Она погрузилась в раздумья. Какова роль соседа? На фото, найденном ею в Интернете, он выглядел чересчур сосредоточенным, но производил хорошее впечатление. Волосы темные, но все же ближе к блондину, чем к шатену. Согласно ДНК-профилям, немного старше несубов, но Тесс допускала, что реальная погрешность в определении возраста по ДНК больше заявленной. Еще какое-то время она изучала снимок, потом сердито прикусила губу: нет, тут ничего не скажешь наверняка, и, может, профили, составленные на основе анализа ДНК, вообще бесполезны.

Райана Стаффорда они застали в галерее за рабочим столом. Приветливая улыбка мужчины погасла, как только он услышал о причине их визита.

— О нет… — прошептал он. — Вчера вечером мы вместе пили кофе.

— Где это происходило? — спросил Мичовски.

— Я отвез ее в кафе «Бейсайд» на пересечении бульвара Бискайн с Портом, у воды. Ей требовалась небольшая передышка.

— Во сколько это было?

— От дома мы отъехали около семи и просидели в кафе до закрытия в восемь тридцать.

— Куда вы отправились потом?

Тесс внимательно наблюдала за Райаном, ища следы стресса. Мужчина сидел, опустив плечи и повесив голову. Бледность придала его коже серый оттенок. В уголках карих глаз проступили крошечные слезинки. Зрачки расширились. Подбородок слегка дрожал.

— Вы влюблены в Мелиссу, мистер Стаффорд? — спросила Тесс, не дожидаясь, пока он ответит на вопрос Мичовски.

Райан смущенно улыбнулся, уставившись в пол:

— Да. Я идиот, который влюбился в замужнюю соседку.

— Куда вы отправились после закрытия кафе? — повторила Тесс, но уже мягче.

— Я подвез ее к больнице и высадил у главного входа. Она сказала, что у нее какое-то дело в лаборатории, и не захотела, чтобы я ее ждал. Собиралась вернуться на такси. А я бы дождался ее, — проговорил он, в расстройстве отводя взгляд и всплескивая руками.

— У вас с ней связь, мистер Стаффорд? — прямо спросил Фраделла.

— Нет… она не в курсе моих чувств. Я был… я боялся разрушить семью. Может, она что-то и заметила, но между нами ничего нет. Я просто старался помогать Мелиссе. В последнее время ей приходилось нелегко.

— А именно? — уточнила Тесс.

— Я слышал, как они ссорились. Я не говорил ей об этом, чтобы не смущать. Однажды вечером, несколько дней назад, она рыдала в душе, а до того, мне кажется, даже кричала, но звук был приглушенный, так что я не уверен. Может, я ошибся и это был телевизор. Я… не знал, как поступить, и снова промолчал. Теперь я ложусь спать с открытым окном и выключаю кондиционер. Так что, если она закричит, я услышу. Если этот человек поднимет на нее руку…

— То есть, по вашему мнению, речь не об обычных семейных разногласиях? — спросила Тесс.

— О да. Вчера вечером она рассказывала мне про свою пациентку из ФБР, к которой собиралась обратиться за советом.

— Значит, вчера вы обсуждали ее семейные проблемы?

— Она сама начала. Я бы никогда… Но ей было очень трудно в последнее время, и я хотел, чтобы она знала, что я рядом, что бы ни случилось. Если бы ей что-то угрожало или вселяло страх, стоило только постучаться в мою дверь, и я пришел бы на помощь. Она призналась, что подозревает своего мужа в измене, но слишком боится его об этом спрашивать.

— Лучше бы она позвонила мне, мистер Стаффорд.

— Так вы и есть та женщина из ФБР?

Тесс дважды кивнула пару раз, а потом дотронулась до запястья Райана:

— Мел мне симпатична. Знаете, она чертовски хорошая. Если еще что-нибудь вспомните, позвоните мне, — она протянула ему руку. — Я обещаю, мы ее найдем, мистер Стаффорд.

Когда они сели в машину, Фраделла пристально посмотрел на нее:

— Что это было?

— Ты о чем? — искренне удивилась она.

— Ты, можно сказать, проявила сентиментальность. С такой Тесс Уиннет я не знаком.

— А, Тодд, это личное. Не знаю, какое отношение Дерек Хендерсон имеет к этому кошмару, но потолкую с ним, как только мы закроем дело. Он у меня надолго запомнит наш разговор, и ему больше в голову не придет голос на полтона повысить. Даже для того, чтобы поболеть за любимую хоккейную команду. «Говнюк, ты меня понял?» — и она присовокупила к своей речи несколько отборных ругательств.

Фраделла счел за лучшее прекратить расспросы.

— Тесс, Тодд, у нас проблема, — вмешался Мичовски, прочитав эсэмэс. — Майкл Уолден сегодня не явился на работу.

53. В Зазеркалье

Мелисса сидела на полу, забившись в угол, как можно дальше от этого жуткого темного окна. Она подтянула колени и обхватила их, крепко сцепив заледеневшие пальцы. Крепко зажмурившись, прижалась лбом к холодной стене. Но успокоиться не удавалось. В глубине души ее невыразимые страхи приобретали новые измерения, о которых Мелисса даже не могла и помыслить.

Все это напоминало один из тех нескончаемых кошмаров, что не проходят, когда просыпаешься с криками посреди ночи. Как только снова заснешь, они возвращаются. Все в жизни Мелиссы так быстро полетело кувырком, что ей все еще не верилось в происходящее. Она радовалась, что Чарли в безопасности, у своей бабушки. Иначе он сидел бы сейчас дома, спрашивая себя, куда делась его мамочка.

При мысли о сыне она почувствовала ком в горле. Вытерла слезу, но глаза упорно не открывала. Мелисса больше не могла видеть Стейси. Боялась, что не выдержит, набросится на нее и выцарапает ей глаза. В конце концов, это за ней охотился ее муж, вместо того чтобы идти домой. Это Стейси во всем виновата!..

Она встряхнула головой, отгоняя иррациональные мысли, которые будоражили мозг. В чем вина этой молодой женщины, даже если она и очаровала ее, Мелиссы, мужа? Стейси — такая же невинная жертва, как она сама. И скоро погибнет.

Та уже несколько часов неподвижно сидела в кресле, поджав под себя ноги. Только иногда дрожала, словно от холодного ветра. Сначала Мелисса пыталась поднять ее дух, но Стейси отстранилась и даже отказалась от предложенного одеяла. В этой жуткой комнате повисло одно слово: смерть. Она ждала молодую женщину за темным затонированным окном.

У Мелиссы внутри все сжималось от страха перед близящейся расправой с соседкой. Потом придет ее очередь подвергнуться истязаниям, и надежды больше не останется. Она уже попрощалась со всем миром, трясущейся рукой нацарапала свое имя на стене за кроватью, но успокоиться не сумела. Мелисса корила себя за то, что не открылась Тесс Уиннет, которая могла предотвратить весь этот ужас. Как глупо было хранить верность Дереку, который так долго игнорировал ее и гонялся за другими женщинами. Человеку, который поднял руку на ее сына. Как же она сглупила…

Мелисса все еще не была уверена, что душитель, орудовавший за темным окном, — ее муж. Стейси описать его не могла, она видела только его руки с окровавленной веревкой, пока он душил Кэтрин. Мелиссу преследовали худшие опасения, ледяные кристаллы в крови жгли ей рассудок и заставляли колотиться сердце. В усталом мозгу тревога вступила в смертельную схватку с надеждой и отрицанием.

Когда, в какой момент она перестала подозревать своего мужа в измене и он превратился в хладнокровного серийного маньяка? Что это за извращенная реальность, в которой такое могло произойти? Только потому, что женщина, к которой он проявил интерес, оказалась похищена? Многие мужчины оступаются и сворачивают с прямой дороги. Кто-то делает это однажды и потом жалеет об этом всю жизнь. Другие привычно превращают свой брак в фарс и относятся к внебрачным связям как к спорту. И все же подавляющее большинство гулящих мужиков таковыми и остаются — гулящими. И это совсем не то, что стать серийным убийцей.

Так кто же Дерек? Может, это ее разыгравшееся воображение нарисовало чудовище? От обиды и при виде того, как преобразился ее муж в присутствии Стейси? Может, он просто перестал испытывать страсть к ней, такой практичной заработавшейся жене, и другая женщина заполнила пустоту в его сердце, а все остальное — чистое совпадение. Просто так сложилось, что ее муж возжелал женщину, которую позже похитили и теперь держат в плену двое преступников. Если Дерек и изменил ей, Мелисса не представляла его в роли убийцы. И все же мысль об этом нагоняла на нее еще больший ужас.

Дверь открылась, и испуганная Мелисса глубже забилась в свой угол. Вошедший в два шага оказался рядом с креслом, где плакала Стейси.

— Нет… не надо… — умоляла та.

Мелисса в ступоре глядела на мужчину и думала, где могла его видеть. Он казался одновременно знакомым и незнакомым.

Мужчина схватил Стейси за волосы и потащил ее. Она пыталась вырваться, брыкалась, кричала и просила, но он лишь хрипло засмеялся и сильно ударил ее наотмашь по лицу. Несчастная обмякла, он выволок ее из комнаты и захлопнул за собой дверь, задвинув засов.

Его смех звенел у Мелиссы в ушах. Казалось, она помнит этот голос, но встречу с настолько страшным человеком ей не удалось бы забыть никогда. Зациклившись на том, что Дерек может оказаться душителем в этом жутком дуэте, она судорожно перебирала в уме всех его приятелей, коллег и однокашников по колледжу. Но никто не подходил.

В соседней комнате зажглась лампа, свет от нее отразился на цементном полу желтой трапецией. Мелисса заплакала в ожидании того, что произойдет дальше. Вскоре крики Стейси проникнут через тонированное стекло, а ей останется лишь бессильно наблюдать и слушать. Она ничем не поможет ни Стейси, ни себе.

Убьют ли они соседку на этот раз, обрекая на скорый конец и Мелиссу? Или помучают, а потом, окровавленную и изможденную, чуть живую, приволокут обратно?

Думать о том, что она попала в такую ужасную ситуацию и не может ничего поделать, было невыносимо. Мелисса не желала ни видеть, ни слышать того, что вот-вот должно было произойти, ей хотелось зажать уши и зажмурить глаза, пока все не закончится. И все же окно притягивало ее, как безвольного мотылька — свет лампочки. Ей необходимо было оставаться рядом со Стейси, чтобы хотя бы поддержать ту взглядом. И необходимо наконец узнать, не ее ли муж Дерек — тот человек, что держит веревку.

Мужчина, который уволок Стейси, швырнул ее на скамью и привязал к ней вытянутые вперед руки молодой женщины. Потом подошел сзади и коленом раздвинул ей ноги. Нагнувшись, черными пластиковыми лентами примотал ее лодыжки к ножкам скамьи. Стейси пришла в себя и открыла глаза, ища помощи у Мелиссы, которая принялась колотить в окно с воплями и криками:

— Нет! Подонок, отстань от нее, твою мать! Нет!

Преступник закончил с ногами и поднялся, занимая позицию позади жертвы. Потом схватил Стейси за волосы и резко рванул ее голову вверх. Леденящий душу вопль захлебнулся и вырвался всхлипом.

В этот момент насильник осклабился и уставился на Мелиссу. Его зверский взгляд впился ей в глаза, на губах извращенца заиграла довольная ухмылка. Мелисса ахнула, узнав в нем парня, с которым время от времени сталкивалась в коридорах больницы или в столовой. Ей не верилось, что Майк из рентгенологии, такой милый и спокойный с виду, оказался чудовищем. А он заставлял Стейси снова и снова кричать от боли, не сводя безумного взора с Мелиссы, обещая отмщение и боль и ей.

Потом Мелисса будто окаменела, и даже крики Стейси зазвучали как-то отдаленно. В тени скрывался еще один мужчина. Виднелась только часть его правой руки. И костяшки пальцев, побелевшие от туго намотанной веревки. Плечо показалось Мелиссе очень знакомым, хотя это еще ничего не доказывало.

Больше она не могла на все это смотреть.

«О боже… умоляю, нет!»

54. Мужество

Едва скрывая досаду, Тесс наблюдала, как полицейские взламывают дверь в жилище Майкла Уолдена. Квартира находилась в конце коридора на первом этаже огромного здания. Вряд ли тут можно было держать в плену женщин, насиловать и убивать их, а потом незаметно избавляться от тел. Пустая трата времени, еще один тупик.

Как только Тесс вошла внутрь, она позвонила Доновану. Квартирка была типичной холостяцкой берлогой, относительно чистой и убранной. Она не знала, что именно надеется тут обнаружить. Ничего подозрительного не бросалось в глаза. В аптечке никаких запрещенных препаратов. В шкафчике с инструментами никаких веревок. В корзине для белья никаких заляпанных кровью вещей. И все же она запустила руку в перчатке в слив раковины в ванной, выудила пару волосков и запечатала их в пакетик для улик. Следуя инструкциям доктора Риццы, она постаралась выбрать волоски с фолликулами, пригодные для анализа ДНК. Тесс нажала зеленую кнопку на сотовом и соединилась с Донованом.

— Я только собирался тебе звякнуть, — сказал он вместо приветствия. — Майкл Уолден только что перешел из категории персоны, представляющей интерес для следствия, в подтвержденные подозреваемые. Его бабушка, девяносто одного года от роду, проживающая в доме престарелых, купила и зарегистрировала черную «Краун-Викторию». Примерно два года назад, на онлайновом аукционе, все было оформлено дистанционно.

— Уолдена тут нет, Ди. Его телефон в сети?

— Ответ отрицательный, а его машина слишком старая, навигатора на ней нет. Даже если и есть, он был установлен после покупки, и я не могу его отследить.

— А телефон Мелиссы? Он где-нибудь отзывается?

— Никак нет. В последний раз он был зарегистрирован в районе больницы вчера вечером. Но ничего с тех пор, я бы тебе доложил.

— Дай же мне хоть что-нибудь, Ди. Не оставляй меня между небом и землей. Время на исходе. Стейси и Мелисса…

— Да, я в курсе, — перебил ее Донован. — Послушай, у меня есть идея… Хотя это смахивает на погоню за призраком. История перемещения сотового Уолдена имеет одну любопытную особенность: похоже, он частенько бывает в одном месте, но всякий раз, появляясь там, отключает телефон, и тот на несколько часов остается вне сети. Потом, когда Уолден снова его включает, телефон регистрируется той же вышкой. Там он находился, будучи в сети в последний раз, несколько часов назад.

— Что это значит? — спросила Тесс, нетерпеливо хмурясь. Донован порой засыпал ее бесконечными потоками технических подробностей, смысла которых она совсем не понимала.

— Это значит, что этот тип, скорее всего, проводит много времени в каком-то месте, и пока он там, телефон его всегда выключен.

— А что там находится? О чем ты говоришь?

— Заброшенный склад, богом забытое место по дороге на Бока-Ратон, рядом с Эверглейдс. Это подразделение крупного завода стройматериалов, который закрылся несколько лет назад. Там только склад и погрузочная эстакада. В районе покрытия этой конкретной вышки подходит только это место.

— Пришли мне…

— Уже. Удачи, Уиннет, поймай их.

Закончив разговор, Тесс почти бегом кинулась к машине, по дороге инструктируя Мичовски и Фраделлу. В их лицах она видела те же решимость и взволнованность, что испытывала сама. Вот он, один из моментов, когда чувствуешь, что дело сдвинулось с мертвой точки. После бесконечного топтания на месте и блужданий в темноте они наконец двигались в нужном направлении.

Несмотря на включенные сирены, полицейскому кортежу понадобилось двадцать минут, чтобы пересечь город. Тесс с трудом справлялась с волнением, боясь опоздать. По дороге она не произнесла ни слова. Детективы тоже молчали. Фраделла сжимал руль, не отрывая глаз от дороги. Ему приходилось совершать многочисленные маневры в плотном потоке машин.

Скоро все станет известно.

На последнем участке полицейские выключили сирены, чтобы не вспугнуть преступников и не дать им возможности скрыться. Как только они въехали на заводской двор, Тесс сразу заметила черную «Краун-Викторию», припаркованную около складов. Фраделла уже направлялся к ней. Он резко затормозил перед входом так, что по днищу внедорожника застучал гравий, и бросился внутрь с пистолетом в руке. За ним по пятам бежал Мичовски. Тесс, вытащив из кобуры и сняв с предохранителя оружие, вошла в здание вслед за детективами.

Склад был огромным и совершенно темным. Свет проникал только из оставленной ими открытой двери и нескольких небольших чудовищно грязных окон в высоком потолке. Копы зажгли фонарики и осторожно начали продвигаться вперед под прикрытием металлических стеллажей и старых картонных коробок.

А потом у Тесс на затылке зашевелились волосы. Она услышала крик — приглушенный, отдаленный, исходивший откуда-то из глубины здания — и подала Фраделле знак. Тот кивнул, и они рванули вперед.

Почти достигнув самого дальнего конца склада, они услышали еще один вопль, более долгий. Он перешел в душераздирающие рыдания. Тесс скосила глаза и принялась светить фонариком во все стороны в поисках источника звука. Луч упал на дверь, за которой могло находиться офисное пространство, примыкающее к стене здания.

Они заняли позиции справа и слева от двери, и Фраделла выбил ее.

От жуткого зрелища Тесс застыла на месте. Стейси в полубессознательном состоянии была привязана к высокой скамье, в точности как описал док Рицца. Позади стоял Майкл Уолден, одной рукой держа за волосы жертву, а в другой — длинный нож. Хотя появление детективов ввергло парня в шок, во взгляде, устремленном на Тесс, читалась неприкрытая похоть.

— Отойди от нее! — скомандовала специальный агент, приближаясь к Уолдену. — Даже не дыши. Я страсть как хочу избавить тебя от мучений. Меня тошнит от твоей рожи.

Уолден бросил нож, звук от удара эхом отразился от металлических стен склада. Фраделла схватил его и, быстро надев наручники, толкнул к одному из полицейских.

— Держите его под рукой, — сказал детектив. — Ему придется ответить на кое-какие вопросы.

Тесс бросилась к Стейси и нащупала пульс. Слабый, нитевидный. Но молодая женщина была жива.

— Быстро медиков сюда! — закричала Тесс, и кто-то ответил ей, что те на подъезде. Появившиеся парамедики «скорой помощи» окружили Стейси. Специальный агент отступила, чтобы не мешать.

Затем ее внимание привлекло окно, выходившее в другую комнату, а также кресло, отодвинутое к дальней стене. Тесс приблизилась к окну и разглядела за стеклом лицо Мелиссы — все в разводах от слез. Медсестра что-то кричала, но через звуконепроницаемое стекло разобрать ее слова было невозможно. Тесс огляделась в поисках входа во вторую комнату и нашла его неподалеку от чертова окна. Она отодвинула засов и толкнула дверь.

Мелисса рванулась навстречу Тесс и упала ей в объятия, бормоча что-то нечленораздельное. А потом зарыдала, уткнувшись в плечо.

— Все хорошо, — сказала ей Тесс. — Все в порядке. Мы вас нашли.

— Пойдем со мной, — прошептала Мелисса и потянула ее за руку.

Тесс обернулась к Мичовски:

— Не упустите ублюдка, Гэри. Он где-то здесь.

И она последовала за Мелиссой в комнату, которая служила тюрьмой. Та подвела ее к установленной у стены кровати и без слов указала на то, что скрывала стойка, — выцарапанные имена.

Тесс присела и попыталась разобрать буквы, едва различимые в свете флуоресцентных ламп. Включила фонарик и увидела семнадцать строк. Она читала одно имя за другим, и кровь стыла в ее жилах. Многие имена уже встречались ей в сводках о пропавших без вести людях. Остальные ставили вопросы, ответы на которые предстояло найти в ходе многомесячного расследования. Предпоследней в списке значилась Стейси, но ее время еще не пришло. И имени Мелиссы не место на этой стене.

Тесс поднялась и направилась к выходу, однако Мелисса опять схватила ее за руку.

— Есть еще кое-что, — прошептала она, указывая на комод, и открыла верхний ящик в центре.

Там обнаружились обручальные кольца с бриллиантами. Каждое лежало в красной бархатной коробочке, словно выставленное в стеклянной витрине дорогого бутика. Несколько пустых коробочек с открытыми крышками ждали трофеев.

Некоторые кольца Тесс узнала по описаниям и снимкам из материалов дела. Кольцо Сары с символом ин-янь и двумя камнями. Кольцо Кэтрин с тремя камнями в золотой оправе, которое приметил ее поставщик наркотиков.

Тесс пересчитала кольца, потом проделала это еще раз. Двадцать три. Но почему так много? Наверное, первые жертвы не писали свои имена на стене. Она вопросительно посмотрела на Мелиссу, но у той ответов не было, только непокорная слеза упала с ее ресниц. Тесс взяла свою медсестру за руку и вывела из комнаты. Когда они вернулись в первое помещение, где обыскивали закованного в наручники Майкла Уолдена, Мелисса снова, вздрогнув, заплакала.

— Все хорошо, — зашептала Тесс, обняв ее. — С ним покончено. Все позади.

Мелисса подняла голову и, отстранившись, оглядела комнату. Она смотрела, как полицейский выводит Уолдена, и ее передернуло.

— Есть еще и второй, — зашептала она. — Душитель, как вы и говорили. Вы должны найти его.

В ее голосе звучали настойчивость и страх, и Тесс это прочувствовала.

— Мы найдем его, не переживай. Я уверена, что Уолден уже поет, как тот соловей из пословицы. Насильники по своей сути трусы. А тебе сейчас требуется помощь.

Под руку она увела Мелиссу из складского здания. Адреналин, который все эти дни держал Тесс на плаву, начал уходить. Теперь, когда Стейси и Мелисса были спасены, на нее нахлынула слабость. Закружилась голова. Боль в пояснице разыгралась с такой силой, будто агента Уиннет ранили вновь. Но еще не время зализывать раны. Душитель оставался на свободе, так что охота продолжается. Она должна довести расследование до конца.

Когда они выходили, солнце почти село, но Тесс невольно сощурилась от его ярких лучей. Мелисса всхлипывала, улыбаясь сквозь льющиеся слезы и сжимая ее ладонь.

— Я думала, что больше никогда не увижу солнца, — сказала она. — Спасибо вам.

Они уже подошли к машине «скорой помощи», когда Тесс услышала, как Мелиссу окликнул мужской голос. И увидела Дерека Хендерсона, который бросился к жене и подхватил ее, приподняв в воздух.

— Мел, слава богу, ты в порядке! — воскликнул он. Потом поставил жену на землю и обнял обеими руками. — Я так переживал. Ты как… Они не обидели тебя?

— Н-нет, — запинаясь, ответила та и обняла мужа.

Тесс наблюдала за воссоединением четы со смешанными чувствами. Она всегда радовалась при виде встречи близких людей, это придавало смысл и значение ее работе. Однако ей не давал покоя вопрос, на который она должна была получить ответ немедля, потому что ее мучило какое-то подозрение. Непонятное и нехорошее.

— Мистер Хендерсон, а как вы узнали, что мы здесь?

Мужчина еще раз поцеловал жену в волосы и смущенно посмотрел на Тесс.

— Я следовал за вами все это время. Пристроился сразу, как только вы уехали из моего офиса. Я перевел звонки с домашнего номера на сотовый на случай, если позвонят насчет выкупа, как вы мне велели. Но с ума бы сошел, сидя дома в одиночестве и дожидаясь от вас новостей. Я надеюсь, что мне это Простится. — Он зарылся лицом в волосы Мелиссы, раскачивая ее вперед-назад, и прошептал: — О господи, дорогая, как же я тебя люблю.

Тесс неохотно повернулась и пошла прочь, но что-то по-прежнему не давало ей покоя.

Мелисса не могла не узнать душителя, если видела его когда-либо прежде, ведь так? Сомневаться в этом не приходилось, особенно учитывая, как все происходило. Окно комнаты, где держали пленниц, выходило во второе помещение — пыточную, как окрестила его Тесс, — так что Мелисса наверняка разглядела каждую деталь происходившего там. Так почему же дурное предчувствие не отпускало агента Уиннет?

Тесс поежилась, представляя себе, что испытывали женщины, на чьих глазах насиловали и потом убивали других жертв, показывая, какое будущее их ждет, а потом вздохнула с досадой, сожалея, что составленный ими профиль не выявил в душителе садистской черты. Он не был сексуальным извращенцем, но это вовсе не означало, что он не являлся садистом, досконально овладевшим чудовищным искусством пытки. Вот почему ублюдки в течение нескольких дней держали в своей власти двух женщин! Душитель хотел, чтобы жертвы общались друг с другом. Таким образом сукин сын намеревался сломить их дух, перед тем как изуродовать тело.

Тесс остановилась и еще раз посмотрела на Мелиссу и ее мужа. Дерек стоял к агенту Уиннет спиной. Мелисса по-прежнему обнимала его обеими руками, положив голову ему на плечо. Но Тесс увидела во взгляде своей медсестры немой крик о помощи. Она медленно зашагала обратно, еще до конца не понимая, что именно пытается сказать ей Мел. Словно прочитав мысли недавней пациентки, та протянула к ней руку в мольбе.

По спине Тесс пробежал холодок. Она остановилась в нескольких шагах от Хендерсонов и вытащила оружие.

— Не шевелись! — крикнула она. — Отойди от нее с поднятыми руками.

Ее возглас привлек внимание Мичовски и Фраделлы. Детективы быстро подбежали и с пистолетами наизготовку окружили Хендерсонов.

Дерек наполовину развернулся к Тесс. Одной рукой он крепко держал Мелиссу за шею, другой, с пистолетом, упирался ей в бок.

— Не дури, Хендерсон. Как только ты нажмешь на курок, твоя песня спета. Посмотри вокруг.

Еще несколько полицейских нацелили на него оружие. В панике душегуб отчаянно искал глазами путь бегства.

— Ни за что! — крикнул он. — У меня заложница, я устанавливаю правила. Слышите?

— Хорошо, — спокойно ответила Тесс. — Скажи, чего ты хочешь.

Она посмотрела на Мелиссу и слегка качнула дулом пистолета, как бы получше целясь, но на самом деле задавая вопрос. Ее медсестра едва заметно кивнула. Потом закрыла глаза и отстранилась, насколько позволяла хватка мужа.

И Тесс выстрелила. Дерек Хендерсон рухнул на землю с дыркой посреди лба. Мелисса закричала и присела, зарыдав и обхватив себя руками. Тесс кинулась к телу и отбросила в сторону пистолет Хендерсона, затем, с трудом встав на колени и надев перчатку, обыскала его на предмет другого оружия. В правом кармане куртки Дерека она обнаружила аккуратно сложенную веревку со следами крови и положила улику в пакет, который протянул ей один из полицейских.

Мелисса была в шоке, ее хрупкое тело сотрясала крупная дрожь. Тесс повела ее прочь, закрывая собой от трупа.

— Как ты узнала?..

— Я почувствовала пистолет у него на поясе и… — Мелисса замешкалась и виновато посмотрела на Тесс. — Я подозревала… Пожалуйста, простите, что не сказала вам раньше. Мне просто не верилось, что он…

— Ничего-ничего. Такой поступок требовал огромного мужества, Мел. Ты должна это знать.

Тесс передала ее в руки медиков «скорой помощи» и направилась к машине, где Майкл Уолден вовсю изливал душу Мичовски.

— Ты видел условия нашей сделки? — спрашивал детектив, указывая на труп Хендерсона. — Это не обсуждается.

— Что? Я так не могу, — возражал тот. — Я вам уже сказал…

— Тебе следовало сделать письменное признание, придурок, — ответил Мичовски. — Теперь заткнись и не переживай, что тебя неправильно поймут. Нам не интересно, о чем думает похотливый подонок вроде тебя.

— Но… — пробурчал Уолден. — Вы так уверены в себе, а ведь эти женщины далеко не святые. Дерек прав. Они все шлюхи, обманщицы, даже его собственная жена. Они будут встречаться с кем угодно, только не со мной. Все они меня отвергли… Я окончил колледж гребаным девственником! Дерек имел их всех, они к нему в очередь выстраивались, а от меня только отмазывались. Это что, справедливо?

— Ну не знаю, приятель, почему бы тебе мне все не рассказать? Вы с Дереком вместе учились в колледже? — мягко протянул подоспевший Фраделла. Тесс глянула на Мичовски, и тот кивнул. — Ты по образованию бухгалтер?

— Я? — переспросил Уолден, явно забавляясь вопросом. — Нет, я изучал медицину, но мы с Дереком вместе посещали некоторые лекции на младшем курсе. У него было то, о чем я мог только мечтать. То, как он смотрел на всех этих шлюх… Мы уже тогда обсуждали все это, но, думаю, он еще не решался. Я хотел быть рядом с ним, видеть, как это делается.

— Делается что именно? — уточнил Фраделла.

— Фу! — с нескрываемым отвращением отреагировал Уолден. — Я вижу, вы не слушаете. Я жаждал отыграться, проучить этих сук, а он надеялся стать нормальным, завести семью, как все. Мы разделились. Каждый пошел своим путем. Дурак дураком… столько времени потерял даром, — насильник выплевывал слова, которые словно обжигали ему рот.

— И что потом изменилось?

— Года два назад умер его отец. Умер от страшной болезни из-за шлюхи-жены. Дерек похоронил отца и разыскал меня, явился однажды злой, как черт, просто бешеный. Будь я на его месте, я бы тоже разозлился.

— От чего умер его отец? — спросил Фраделла.

— От цирроза. Бедолага спился до смерти, после того как шлюха бросила его.

— Это событие, должно быть, послужило триггером, — тихо заметила Тесс.

— Ага, — так же тихо согласился Мичовски.

— Значит, ты был у Дерека на побегушках? — спросила Тесс, глядя Уолдену в глаза и стараясь не показывать своего омерзения. — Стоило ему щелкнуть пальцами, как ты тут же бросался выполнять его желания? Так, что ли?

Уолден выставил ноги из машины, намереваясь выйти. Было видно, что он возбужден, раздосадован и сгорает от желания расставить все точки над «и». А им только и требовалось, чтобы он продолжал откровенничать.

Фраделла твердо положил насильнику руку на плечо:

— Оставайся на месте!

Уолден втянул ноги обратно в салон машины и тихо выругался. Похоже, настроение говорить покинуло ублюдка, хотя, судя по его сжатым губам, слова так и рвались наружу.

Тесс презрительно усмехнулась и, обращаясь к Фраделле, произнесла:

— Ну да, так я и думала, шестерка. Не более того. За всем стоял Дерек, а не этот придурок.

— Нет! — заорал Уолден. — Много вы знаете! Мы с Дереком были партнерами. Он и вправду хотел, чтобы они имели соответствующий вид, но это я их выбирал. Потом я говорил ему, кто следующая, и он отправлялся посмотреть на них. А потом я их забирал и развлекался с ними.

— Ты сам выбирал? — снова спросила Тесс, хотя ответ ей был известен, и не только со слов Уолдена: это следовало из его профиля. — Ты? Каким образом?

Насильник облизал губы и посмотрел на Уиннет таким взглядом, что у нее от отвращения мурашки по спине побежали. Ноздри у него раздувались, он словно вдыхал ее запах. Тесс буквально тошнило от этого мерзавца.

— Они должны были мне понравиться! — заявил Уолден. — С Дерека хватало и того, чтобы видеть, как они развратничают, и слышать, как они орут, это его заводило. На этот раз им приходилось под меня ложиться, не то что в колледже. Те времена кончились, — добавил насильник и хрипло захохотал. — О боже, как же я их имел, на полную и потом еще. — Его омерзительный смех эхом разнесся по полупустой парковке, и несколько полицейских обернулись посмотреть на задержанного.

— Говори, говори, — морща нос, подначивала его Тесс. — Тебя посадят за убийство, тяжкое, нескольких лиц. Возможно, тебя даже повесят. Не могу дождаться.

— Нет-нет-нет! — запротестовал он. — Вы не сделаете этого! Я никого не убивал, клянусь! Вы должны понять, они сами были виноваты. Они даже не смотрели на меня, они меня за человека не считали. Думали, что слишком хороши для меня, но я им показал.

Фраделла закатил глаза, слушая его причитания.

— Ты зачитал ему права? — спросил он Мичовски.

— Дважды, — в комической манере ответил тот.

— Но я всех их поимел в конце концов! — завопил Уолден. — Всех поимел!

— Знаешь, что меня особенно порадует, Уолден? — спросила Тесс. На ее усталом лице промелькнула улыбка.

Насильник замолк и уставился на специального агента, раскрыв рот. Расширенные зрачки свидетельствовали об испытываемом им страхе.

— Вот если ты сейчас, пока я еще не поставила пистолет на предохранитель, побежишь… — мечтательно сказала Тесс и усмехнулась. По ее телу прокатилась волна, напряжение отпускало одну мышцу за другой. Дело наконец закрыто. Она снова может дышать. — Хочешь попытаться? Что скажешь?

— Угу, — пробормотал Уолден и забился подальше от нее на заднее сиденье полицейской машины.

Детективы засмеялись, а преступник решил воспользоваться своим правом на молчание.

— Не переживай, дорогой Майк, — добавила Тесс, — там, куда ты направляешься, у тебя будет много возможностей, если ты меня понимаешь. На воздержание тебе точно жаловаться не придется.

55. Приглашение

Тесс проводила глазами полицейскую патрульную машину, увозившую Уолдена, а потом заметила на подножке «скорой» дрожащую под одеялом Мелиссу и направилась к ней. Доктор Рицца и Эй-Джей собирались грузить тело Дерека Хендерсона на носилки, и она не хотела, чтобы Мелисса это видела. Ее медсестре будет не забыть звук молнии, закрывающейся на мешке с трупом.

— Почему вы до сих пор здесь? — спросила Тесс парамедиков.

— Она отказывается ложиться на носилки, — пожаловался тот, что помоложе. — Даже не позволяет поставить ей капельницу. В любой момент у нее может начаться шок.

— Мне не нужна капельница, — ответила Мелисса, все еще подрагивая, несмотря на согревающие лучи солнца и толстое одеяло.

Тесс с некоторым трудом наклонилась к медсестре так, чтобы их глаза оказались на одном уровне:

— Женщина, не будь дурой. Этот парень из «скорой» всего лишь выполняет свою работу, а ты мешаешь ему.

Мелисса грустно усмехнулась.

— Помнишь, что ты говорила мне про тех всезнаек-засранцев, которые превращают работу медиков в ад? — спросила Тесс.

— Умников, — отреагировала Мелисса.

— Что?

— Я говорила про умников, а не засранцев.

— Придурки и те и другие, Мел. Не будь одной из них, ладно?

Мелисса вздрогнула и поднялась, потом протянула руку Тесс и помогла встать ей. Агент Уиннет и сама, пожалуй, не отказалась бы лечь рядом с Мелиссой на вторые носилки, если бы парамедики догадались это ей предложить. Она смертельно устала, но это была приятная усталость.

— Твоя мать уже летит сюда, — сказала она и сжала руку Мелиссы. — Она везет Чарли. Когда они приземлятся, их кто-нибудь встретит и доставит до дома.

— Спасибо, — прошептала Мелисса. В глазах у нее снова стояли слезы.

Тесс немного колебалась, не желая лезть не в свое дело, но все-таки, глядя на то, как ее медсестра безропотно ложится на носилки, решилась:

— Эй, послушай… Если ты не возражаешь, я позвоню твоему соседу Райану Стаффорду, чтобы он побыл с тобой, когда ты проснешься. Ты не против?

Мелисса ненадолго отвела глаза, а потом посмотрела на Тесс и прошептала:

— Мне бы этого очень хотелось.

— Хорошо, — тихо сказала Тесс и добавила более громким деловым голосом: — Ты завтра выйдешь на работу? Мне пора швы снимать, и черта с два я позволю кому-то другому прикоснуться к себе.

Медсестра улыбнулась сквозь слезы, но, прежде чем она успела ответить, парамедик захлопнул дверцу «скорой».

— Пора ехать, мэм.

Тесс дважды стукнула по дверце «скорой» и вернулась к машине Фраделлы.

— Уиннет, — услышала она голос Пирсона. ССА только что подкатил, подняв колесами тучу пыли и гравия. Тесс закатила глаза, но поспешила к боссу.

— Да, сэр, — приветствовала она его скромной улыбкой.

— Ну как, помог тебе анализ ДНК? Не хочешь поделиться?

— Эх, — выдохнула она, но потом, сдержав досаду, продолжила сухим профессиональным тоном: — Его составляющие хорошо сработали на исключение. Мы смогли быстрей отсеивать подозреваемых. Но этот парень… — она указала на тело Хендерсона. — Мы пытались понять, где его видели, в то время как фоторобот был у нас под носом! Это меня бесит, сэр, потому что все было у нас прямо перед глазами. Ямочка на подбородке, глаза, волосы, а мы…

— Я слышал, ты даже взяла одного злодея живым, — перебил ее Пирсон, внимательно осматривая многолюдное место преступления. Он не улыбался, но и не хмурился. — Могла бы пощадить обоих, знаешь ли. Это не повредило бы результатам внутренней проверки.

Тесс насупилась, возвращаясь к суровой реальности:

— Я не могла. Мне пришлось…

— Дальше будут работать криминалисты, Уиннет. Ты свободна.

— Сэр?

— Возьми выходной, ради бога!

Она улыбнулась:

— Это приказ?

Не ответив, Пирсон вернулся в свой внедорожник и завел мотор. Когда он отъезжал со стоянки, Тесс показалось, что губы шефа растянулись в улыбке.

Звякнул сотовый Фраделлы, и, прочитав сообщение, он поспешил к Тесс.

— Донован подтвердил, что это Дерек Хендерсон избавлялся от тел. Он использовал… трехмерный анализ записи видеокамер наблюдения, чтобы определить рост подозреваемого, и Хендерсон подошел. Уолден ниже ростом.

— Это ты сейчас говорил? — со смехом поинтересовалась Тесс. — Все эти трудные слова?

— Это все обороты Донована, — ответил Фраделла. — Я лишь зачитал его текст. Послушай, тебе уже можно есть человеческую еду? Или ты все еще на диете из зеленого больничного желе?

— Думаю, она даже не в курсе, какого оно цвета на самом деле, — прокомментировал Мичовски.

Тесс засмеялась.

— Не-а… я уже пару дней как не принимаю то цветное больничное желе, — призналась она и подмигнула.

— А не съесть ли нам гамбургеров у твоего свирепого друга и не выпить ли чего-нибудь по-взрослому? — предложил Мичовски. — Я все еще чую аромат тех бургеров, что он тебе приносил. Я первый раз в жизни чуть не спер еду у человека, прикованного к постели.

— Ух ты! — отозвался Фраделла. — Ты готов признаться в преступлении?

Тесс посмотрела на молодого детектива, потом на его старшего коллегу, и ее улыбка стала еще шире. Как здорово вот так заканчивать день, с друзьями. Хотя она к подобному и не привыкла. Даже чуть не отказалась с ходу. Но решила обдумать приглашение.

— Знаете что, ребята, это наше межведомственное сотрудничество, наше, э-э-э, партнерство все больше начинает походить на дружбу, и я не знаю, как с этим быть, — призналась она. Под взглядом Тесс детективы сконфуженно переминались, ожидая ее решения. — Но я быстро учусь. Давайте вдарим по бургерам… Умираю с голода.

— Круто, — сказал Фраделла и хлопнул в ладоши, а потом потер ими в предвкушении.

— Тодд платит, — объявил Мичовски. — Он проиграл спор. Нам хватит двадцатки на гамбургеры и пиво?

— Уверена, мы найдем какое-нибудь решение, — пообещала Тесс и, взяв Фраделлу под руку, направилась с ним к машине. — Бармен — мой хороший друг, он нальет нам в долг.

— Постойте! — очнулся Фраделла. — Какой такой спор?!

Content

Лесли Вульф
Послание смерти

1. Похищение

2. Ожидание

3. Место преступления

4. Целая жизнь

5. Кот

6. Комната с видом

7. Пленница

8. Вопросы

9. Выезд на дом

10. Стилист

11. В темноте

12. Подготовка

13. Пробуждение

14. Обед

15. Вскрытие

16. Сара

17. Воспоминания

18. Ночной визит

19. После вечеринки

20. Новое место преступления

21. Одна

22. План наступления

23. Утренний обход

24. Завтрак

25. Удаленный офис

26. В торговом центре

27. ДНК

28. Искушение

29. Пересекающиеся линии

30. Лицом к действительности

31. Похищение

32. Предварительный профиль

33. Доказательство

34. Танцы хромосом

35. Новенькая

36. Портреты

37. Недомогание

38. Инструктор по йоге

39. Готов

40. Раннее утро

41. Душ

42. Обещание

43. Выписка

44. Снова в седле

45. Смятение

46. «Бабник»

47. «Скорая»

48. Пробуждение

49. Совпадения

50. Точка обзора

51. Имя

52. Не подходит

53. В Зазеркалье

54. Мужество

55. Приглашение