Алина Игоревна Потехина

Магия живет три года

* * *

© Потехина А.И., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Пролог

Сквозь широкую горловину входа в пещеру проникали закатные лучи. Девочка тихо сидела на полу, прижав коленки к груди. Кричать и плакать бессмысленно – это она поняла в первый же день. Мужчина, который увел ее с детской площадки, сидел спиной ко входу в пещеру и читал в свете мощного фонаря. Его не смущали ни девочка, ни закат, ни догорающий костер…

Откуда-то из недр пещеры выполз змей. Так его назвала для себя девочка, потому что не знала, как назвать это существо с длинным змеиным телом, с шестью парами лапок и с маленькими блестящими коготками. У змея были большие, цвета зелени, глаза и маленькие рожки. Девочка его не боялась – знала, что змей добрый. Иногда он приносил ей вкусную еду, а иногда даже грел, если она мерзла.

– Пришел? – спросил мужчина, не отрываясь от книги.

– Я-а-а готооов, – протянул змей.

Он подполз к девочке и свился кольцом вокруг нее. Она не выдержала, улыбнулась и погладила мягкий, неожиданно теплый бок. Мужчина встал, махнул рукой над костром, отчего пламя взвилось до каменного свода пещеры, и, шагнув к змею и девочке, сказал:

– Сегодня слова обретают силу.

– А-а-а, мааагиия храааниитееля-а-а, – поднял голову змей.

– Посмотри на меня, – обратился к девочке мужчина. – Встань!

Девочка осторожно встала, придерживая змея, который продолжал обнимать ее своим телом. Очевидно, с ним она чувствовала себя спокойней. Девочке было семь лет, и она совсем недавно впервые проявила свою магию.

Мужчина кивнул, ободряюще улыбнулся и протянул руку, будто хотел поправить ее волосы. Голова змея качнулась. Другая рука мужчины стремительно махнула, и свист разрезал пространство, сменившись бульканьем. В следующее мгновение короткий клинок воткнулся в основание черепа змея.

Девочка и змей осели на песчаный пол пещеры. Их тела так и остались сплетенными, а кровь вытекала и, впитываясь в песок, бесследно исчезала…

Сначала ничего не происходило, и мужчина, нервно кинув взгляд на темную щель, из которой обычно выползал змей, нахмурился.

Вдруг пол под жертвами вздыбился, и они провалились в него, исчезая во тьме. Мужчина отступил было на шаг, но провалился вслед за ними, не успев даже толком испугаться.

Он оказался на каменном берегу подземного озера, которое бурлило, словно кипящий котел. Вода в озере будто светилась изнутри, но отдельные потоки, наоборот, поглощали свет, и их становилось все больше. Пузыри лопались с громкими хлопками, распространяя прохладный воздух.

Мужчина встал, стряхнул песок и шагнул к воде. Рядом с ним она успокоилась, отошла волнами и прилила к самым его ногам, едва не намочив носки ботинок.

Он улыбнулся, чувствуя, как сила проникает внутрь. Понял, что она признала его хозяином, а значит, план, который изначально казался абсолютно нереальным, сработал…

1. Дарья

Магия перетекала между пальцами, тянулась потоками от меня к сломанному цветку. Я сидела на берегу озера и восстанавливала крокус, на который случайно наступила. Не то чтобы мне было его жаль, просто я старалась не упускать возможности тренироваться. Получалось хорошо – сломанный стебель выпрямился и на месте сорванных лепестков выросли новые. Я задержала магию всего на мгновение, чтобы придать сиреневому цветку розовые прожилки на лепестках, после чего отпустила энергию.

По небу бежали облака – предвестники бури. Марик говорил, что она обрушится сегодня, и сетовал на сложности с укрытием веранды от дождя и ветра. Я только пожимала плечами – знала, что он ворчит больше для вида, ведь даже у меня хватало сил, чтобы не пускать непогоду к столикам.

Озеро набегало на берег короткими волнами, а я шла вдоль него по самой кромке воды и думала о том, как много изменилось за последние три года моей жизни – начиная с фамилии, которую я с некоторой долей сожаления сменила на Жрановскую.

Это произошло на удивление быстро – предложение Фёдор сделал на террасе моей комнаты, в ночь после свадьбы Анны и Кости. Звезды мерцали над нашими головами, а он, в свойственной ему манере, вставил важные слова между шуткой и щелчком по носу. Свадьбу сыграли быстро, даже родители не успели разъехаться. Спустя год мы уже нянчили сына. Желтоглазый, он был похож на меня как две капли воды.

Ветер стих, воздух набрал плотность. Небо потемнело окончательно. Я улыбнулась озерной глади и свернула в лес на едва заметную в предгрозовых сумерках тропинку.

Издалека послышалась музыка – скрипач все так же приходил, почти каждый вечер, чем привлекал в кафе не только горожан, но и людей из соседних областей. На этот раз его музыка не рвала сердце, а лилась тихо и немного печально. Я поднялась к террасе, остановилась, прислонившись плечом к столбику, который подпирал крышу веранды. Цветы покачнулись под порывом резкого ветра, но я притянула силу и закрыла от него открытую площадку.

Людей в заведении было много. Никто не обращал внимания на приближающуюся бурю – так поглотила их игра скрипача. Постепенно свист ветра усилился, вплетаясь в музыку… Даже гром, казалось, пел вместе с повидавшей многое на своем веку скрипкой.

По предплечью скользнули грубые пальцы, и стоило музыке стихнуть, как над ухом прозвучал насмешливый голос:

– Опять пряталась от ребенка?

– Как ты мог такое подумать?! – делано возмутилась я.

– Как человек, который именно это и делал, – шепнул Фёдор.

– То есть ты открыто признаешься в том, что сбегаешь от родительских обязанностей? – строго спросила я.

– Я такого не говорил! – выпучил он глаза.

– Ты – несносный! – толкнула я мужа плечом.

– Я знаю.

– Несносный и вредный!

– Зато ты сносная, – ущипнул меня за бок Фёдор.

– Хорошо, что у нас есть Марик, – выразила я общую мысль.

Мы засмеялись, но тут же притихли, увидев, как музыкант снова поднял скрипку. Я высвободилась и пошла наверх, где наш неугомонный сын Даниил катался на спине зелено-розового дракона. Заливистый смех отскакивал от стен, переливался детской беззаботностью. На мгновение я остановилась, удивляясь про себя: «Неужели это моя семья? Мой дом?»

– Пришла-с-с-с, – просвистел Марик, опускаясь на пол.

Он не стал складывать кожистые крылья, чем тут же воспользовался двухлетний исследователь. Ребенок залез под крыло и начал щекотать дракона. Маленькие пальчики ловко нащупали чувствительное место, и дракон подпрыгнул почти под потолок, щелкнув хвостом.

– А-с-с-с, несносныый-с-с, – протянул он, оскалив в улыбке чешуйчатую морду.

– Сам подставился, – хихикнула я.

– С-смешшно-с-с ей-с-с-с. – Марик спрятал крылья, ткнулся носом в детскую щеку и скользнул в окно.

– Мама, Маик усе, – развел руками малыш.

– Надо щекотать его почаще, – улыбнулась я в ответ и увела ребенка ужинать.

Наш столик, как всегда, оставался свободным. Леша уже все подготовил, поэтому ждать не пришлось. Посетители даже не обернулись на нас – привыкли. Музыкант все еще играл на веранде, и мы слушали его, затаив дыхание. Даже Даня молчал, покачивая ногой в такт музыке. Рядом уселся Фёдор, тут же ущипнул сына и мазнул по мне веселым взглядом.

На улице на мгновенье стало светло – молния ударила совсем рядом, тут же прогрохотал гром. Музыка продолжала звучать, но уже не тихо и печально, а оживленно, как горный ручей. За окном что-то мелькнуло. Я пригляделась и вскочила, едва не уронив стул.

– Федь, там! – махнула рукой, но он уже увидел все сам.

Красные, пока еще не очень высокие языки пламени мерцали в ночной тишине. Не сразу, но люди опомнились, стали вскакивать со своих мест, подбежали к окнам. Фёдор бросил на меня красноречивый взгляд и затерялся в толпе. Я сжала губы в интуитивном страхе, но немного расслабилась, когда увидела, как вслед за мужем выскользнул старший официант и опытный волшебник – Леша.

Огонь разгорался, но музыка не стихла, наоборот, напитанная всеобщим возбуждением, она взметнулась вместе с пламенем и усилила его. Высоко в небо летели искры, смешивались со звездами и опадали, грозя подпалить соседние деревья. Теперь уже было непонятно – музыка дополняет огонь или огонь музыку.

Внезапно сосна вспыхнула словно факел, и сквозь пламя проступил древесный скелет – черный в ночной мгле. Ночной, потому что закат уже отгорел где-то над тучами. Ветер метнул пламя на соседние деревья.

Люди смотрели на огонь молча, за них говорила скрипка. Я хотела броситься туда вслед за Фёдором, но сжимала холодными ладонями детские плечи и держала заслон от грозы, чтобы та не уничтожила открытую веранду. Мне оставалось только смотреть на пламя и пытаться разглядеть паутину чар, которые сейчас совместно плели Фёдор и Алексей. Мелькнула короткая вспышка – то ли еще одна молния вдалеке, то ли Марик. «Скорее всего, дракон», – подумала я.

– Мама, там пых! – восторженно пролепетал малыш.

– Ага. Очень опасный пых.

– Там папа и дядя Льешя! – с еще большим восторгом добавил сын.

– Они сейчас потушат пожар и вернутся, – сказала я с деланым спокойствием.

Знала, что справятся. Ведь они опытные волшебники, которые научились пользоваться магией задолго до отмены запрета. Наконец мне удалось разглядеть тонкие нити чужих чар. Они сплетались вокруг полыхающих деревьев, пока не принося видимого результата.

С треском упала крупная ветка. Магия сбилась, начала расползаться. Я подавила накатившую было панику и присмотрелась – сеть начала восстанавливаться. Пламя сначала полыхнуло сильнее, потом нехотя пригнулось, стало втягивать голову в горячие плечи.

Снова вмешался резкий порыв злого ветра, но волшебники были наготове – вытянули энергию в сторону. Теперь я отчетливо видела Марика, который направлял волшебников, помогал им удерживать силу, переплетал потоки. Огонь стал угасать – правда, неохотно, сопротивляясь изо всех сил, но все же. Только сейчас я поняла, что перестала дышать. Медленно выдохнула, протяжно втянула воздух сквозь сжатые зубы. Вместе с этим пламя притихло, склонилось к самой земле.

Повалил густой пар – это волшебники с помощью Марика подняли воду из озера и залили ею остатки пожара. Люди разошлись, расселись по своим столикам. Музыка стихла. Я обернулась и увидела, что музыкант стоит за моей спиной со скрипкой в тонких руках.

– Все хорошо, – попыталась я успокоить его.

– Пока да, – задумчиво ответил он, – но это пока, – и ушел, не попрощавшись.

Я покачала головой, села на стул и помогла сыну доесть, после чего взялась за свой давно остывший ужин. Фёдор и Алексей пришли только спустя полчаса. Мокрые и пропахшие костром, они мне кивнули и ушли вглубь служебных помещений.

– Это случайность? – спросила я, когда Фёдор наконец вернулся.

– Самая случайная, – улыбнулся он и продолжил с набитым ртом: – Удивительно, правда?

– Да уж. Никак не могу привыкнуть к тому, что никто не пытается меня прибить, – хмыкнула я и закатила глаза.

– Иногда я подумываю об этом, но мои намерения быстро меняются, – ответил Фёдор с серьезным выражением лица и смеющимся взглядом. – Особенно по выходным.

– Знаешь, дорогой, тебя мне прибить хочется почти круглосуточно.

– Только почти?

– Ну да. Когда ты спишь – не хочется.

– Прибавь к этому время, когда спишь ты.

– Ты думаешь, мне сны не снятся? – притворно возмутилась я.

– Так я тебе даже снюсь? – самодовольно ухмыльнулся Фёдор.

– В кошмарах.

– Тогда вся твоя жизнь – прекрасный кошмар. – Фёдор подмигнул сыну и запихал в рот целый пирожок.

– Чему ребенка учишь? – нахмурилась я.

– Открывать рот пошире, – улыбнулся Фёдор.

Дождь стих вместе с ветром. В полной темноте ничего не напоминало о пожаре. Гости постепенно расходились. Даня уже крепко спал в своей кроватке, а мы все стояли на террасе, разглядывая звездный купол над головой.

Хотя Фёдор сказал, что сгорело всего два дерева, я все же думала о том, что увижу с утра. Узнаю ли привычный лес? Это будет легче, чем узнать, что изменилось во мне за эти три года. Безусловно, счастливых года, но каких же трудных…

2. Мия

Жара окутала город плотным коконом. Плавился асфальт, поникла листва на деревьях, цветы уронили головы в траву, которой все было нипочем. Я сидела на подоконнике в кабинете Николая Ивановича и смотрела на замерший в зените зноя город. В кабинете было прохладно – после снятия запрета на магию можно было спокойно остужать воздух в помещении заклинанием и не бояться, что кто-то донесет.

Со снятия запрета прошло уже три года, но люди все равно смотрели на волшебников косо. Многие побаивались, кто-то открыто презирал, другие же относились восторженно, как к людям из высшего круга. Меня поначалу это раздражало, теперь же я привыкла и перестала обращать на новые отношения какое-либо внимание.

Но привыкать пришлось не только к этому. Дело в том, что, дав согласие стать проводником источника магии, я приобрела татуировку на солнечном сплетении и Марика, который появлялся в самые неожиданные моменты, чтобы посмотреть на мир вокруг меня или что-нибудь мне рассказать. Без проводника он не мог уходить далеко от источника, но теперь в любой момент материализовывался рядом со мной.

Первое время это пугало и даже раздражало, но теперь я стала даже получать удовольствие от забавной компании. К счастью, Марика видела и слышала только я. Впрочем, даже в кафе он показывался только тем, кому считал нужным.

Мысленно улыбнувшись, я отвернулась от окна и посмотрела на Николая Ивановича. Начальник сидел за своим столом и меланхолично грыз яблоко. Сегодня после обеда он уходил читать лекции в школе для волшебников, которые открыли при каждом отделении Комитета. Я же, помимо основной работы, входила в состав группы, которая отыскивала не знающих о своей силе либо намеренно скрывающих свою сущность волшебников.

Люди сначала пугались нас – отнекивались, отказывались проходить проверку, прятали детей. Потом освоились и успокоились. Некоторые стали приходить сами, если подозревали, что имеют способности к магии.

Мы проверяли всех. Потом в специально созданном центре разделяли новоявленных волшебников по возрастам, распределяли по группам и обучали.

Сначала было сложно – слишком много людей, слишком мало учебных программ, и непонятно, как их учить. Пришлось перелопачивать архивы, искать старые учебники. Конечно, в Комитетах были учебные пособия, но они давали ограниченные знания о магии, часто в них не было даже такого обширного раздела, как бытовое волшебство. Ему пришлось учиться даже нам с Фёдором, ведь родители смогли дать нам лишь общую базу.

Меня вызвал в свой кабинет начальник, и я догадывалась, по какому поводу.

– Слушай, может, все-таки заменишь меня на лекции? – в очередной раз спросил он.

– Ну, Николай Иванович, у меня нет столько опыта и знаний, чтобы преподавать юным волшебникам.

– Там дети. У тебя знаний и опыта намного больше, чем у них.

– Тем более! Чем младше ученики, тем больше ответственность, – замахала я руками.

– Ну, хоть на одно занятие, – умоляюще протянул он.

– У меня на сегодня есть планы, – тяжело вздохнула я.

– У тебя рабочий день заканчивается позже, чем занятия.

– Зато есть рабочие планы.

На мое счастье, в общий кабинет зашел Саша – дежурный, и мы замолкли. Он принес несколько папок с зафиксированными магическими преступлениями. Выбросов магии стало намного меньше, зато количество других преступлений, связанных с магическими искусствами, увеличилось. Причем настолько, что нам пришлось расширять отдел. Николай Иванович откуда-то выудил еще двух волшебников, а остальные сотрудники пришли сами.

– Вот видите, – сказала я, кивнув на дверь, за которой переговаривались коллеги. – Новое дело.

Николай Иванович мученически возвел глаза к потолку и махнул рукой, отпуская меня. Я вышла, забрала у Саши папки и бегло просмотрела их. Легкое проклятье, подпаленные волосы, два украденных кошелька и один сломанный нос – ничего тяжелого в этот раз не было. Мы разделили дела, я забрала себе последнее, и разошлись. Выходить из прохладного кабинета не хотелось, но иначе мне грозила лекция с подростками, поэтому я взяла своего бессменного напарника Гришку, и мы поплелись к машине.

– Мы будем нос чинить или искать того, кто помог с переломом? – спросил Гриша, садясь за руль.

– Лечить в больнице будут. А мы побеседуем. – Я охладила воздух в машине и блаженно улыбнулась.

– А ты сможешь вылечить? – спросил Гриша.

– Теоретически. Медицинскую магию толком не изучала. Там свои заморочки, – пожала я плечами. – А что?

– Любопытно, – улыбнулся напарник.

Мы выехали из центральной части города и теперь катились между невысокими домами. Ближе к окраинам дома становились выше и современней, но здесь сохранялся неповторимый уют старых кварталов. Автомобиль подъехал к ничем не примечательной пятиэтажке, и мы, оставив машину под раскидистым дубом, снова погрузились в жару, из которой с наслаждением нырнули в прохладный подъезд.

Квартиру открыл паренек лет семнадцати. Поперек распухшего носа ему наклеили восстанавливающий костную ткань пластырь. За тощей спиной паренька тут же появилась мама – статная рыжеволосая женщина с холодным выражением лица.

– Приехали! Ну наконец-то! – воскликнула она и повернулась к сыну: – Что ты стоишь! Впускай быстрей!

Парень посторонился, и мы вошли в небольшую квартиру.

– Вы должны посадить его в тюрьму! – эмоционально запричитала женщина.

– Его? – кивнула я на юношу, проходя мимо нее в зал. Там села на диван и продолжила наблюдать немую сцену. Юноша вытянулся в лице и смотрел на меня затравленным взглядом, а женщина остановилась с открытым ртом, в тщетной попытке хоть что-то сказать.

– Как вы смеете?! – наконец смогла выдавить мама юноши.

– Никак не смеем. Но кого, простите, мы должны арестовать и за что? – спросил с примирительной улыбкой Гриша и сел рядом со мной.

– Ка-а-ак кого! – снова зашлась женщина. – Соседа нашего! Из квартиры напротив – Шувалова Кирилла Ивановича, тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения.

– За что? – спросила я с невинным видом.

– За вот это! Видите? Нет, ну вы видите? – Женщина подтащила юношу к нам вплотную и наклонила, чтобы показать на его лицо. – Ну, это ни в какие ворота не лезет!

– Молодой человек, как вас зовут? – прервал бессмысленный и беспощадный поток восклицаний Григорий.

Конечно, мы знали и как зовут юношу, и что мама воспитывала его одна, но знакомство – лучший способ начать разговор с потерпевшими.

– Макс, – робко проговорил юноша.

– Максимилиан, – тут же поправила его мать.

– Макс, расскажи нам, что с тобой произошло.

– Максимилиан! – с нажимом повторила женщина.

Юноша покосился на маму и попытался начать рассказывать, но тут же был прерван женщиной:

– Он вышел из квартиры…

– Пусть нам расскажет потерпевший, – резко оборвала я.

– Вы не имеете…

– Имеем, – снова перебила я возмущенную мать. – Выйдите, пожалуйста.

Женщина несколько секунд гневно разглядывала меня, после чего отошла, встав в проходе.

– Макс, присядь, пожалуйста, и расскажи нам, что произошло, – мягко повторил Григорий.

– Его зовут Максимилиан! Прекратите коверкать его имя!

– Так, все! – Не выдержав, я поднялась с места. – Гриш, вызовем юношу в допросную и будем говорить там.

– В допросную?! – побледнела женщина. – Почему в допросную, он же пострадавший!

– Однозначно, – кивнула я. – И в первую очередь от воспитания.

Юноша побелел и бросил умоляющий взгляд на маму. Женщина вцепилась в мою руку:

– Нет! Никуда он не поедет!

– Тогда мы выпишем штраф за ложное обращение, – пожала я плечами.

– Нет! Мы все расскажем! – взвизгнула она и отступила.

– Не вы. Он, – кивнула я на юношу. – А вы подождете на кухне.

Женщина обреченно кивнула и вышла из комнаты.

Мы с Григорием вернулись на диван, и я улыбнулась юноше:

– Теперь можно и поговорить.

– Расскажи, как все произошло. – Гриша снова достал бумагу и ручку.

– Я вышел из квартиры, а на площадке темно было. Потом из лифта появился сосед, уронил пакет. То есть он у Кирилла Ивановича порвался. Кирилл Иванович собрал продукты и к себе зашел. Я направился к лифту, наступил на что-то и упал.

– Нос сломал при падении?

– Нет, то есть… Короче, я встал и начал искать то, на что наступил, чтобы соседу отдать, но наступил на свои шнурки и снова упал, а рука попала на банку и поехала. Поэтому я нос и сломал.

– А сосед здесь при чем? – удивилась я.

Парень пожал плечами и кивнул в сторону кухни, где скрылась его мама.

– Ясно. Гриш, оформляй ложный вызов.

– Как ложный?! – взвизгнула женщина, едва появившись на пороге.

– Так, любезная, ваш сын споткнулся в темноте об свои шнурки и упал. В чем здесь вина соседа?

– Так он же волшебник! – воскликнула она.

– Ну и что?

– Он и наложил заклятие на Максимилиана, чтобы мой мальчик упал.

Я выразительно посмотрела на напарника и, пожав плечами, вышла из квартиры. Мы молча спустились по лестнице и, только погрузившись в машину, дали волю чувствам.

– Не повезло парню, – первым высказался Григорий.

– Да уж. Не то слово. И соседям тоже.

Таких дел тоже становилось все больше. Люди, привыкшие к тому, что за волшебниками пристально следят, искали след магии в любых своих неудачах. Сколько еще лет пройдет, прежде чем они привыкнут к волшебникам?

Машина ехала по улицам города, а мы молчали – каждый думал о своем.

Мимо пробежал парень, за ним следом двое других. Я проводила их взглядом, присмотрелась. «Куда они? Зачем?» – зароились в голове вопросы, но мысль тут же ускользнула, когда я почувствовала тонкую вибрацию магии.

– Стой! – воскликнула я.

Едва машина остановилась, я выскочила из нее и прислушалась. Перед внутренним взором появилась едва ощутимая нить, тянущаяся оттуда, куда убежали парни. Я побежала следом. На ходу нащупала жетон, спрятанный в кармане, но доставать не стала. Сзади послышались шаги, мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что это Гриша.

Нить становилась толще, а бегущие молодые люди ближе. Один из них вдруг споткнулся на ровном месте и упал. Магический выброс прокатился по мостовой. Догоняющий не остался в долгу – швырнул заклятием. Парень снова упал, посыпались какие-то листовки, но он тут же вскочил и скрылся в подъезде.

Я остановила догоняющего волшебника, да только не смогла удержать – он вырвался и скрылся вслед за первым. Мы с Гришей переглянулись, подошли к подъезду и не смогли открыть дверь. Кодовый замок возмущенно пискнул.

– У них был ключ, – озвучил очевидную мысль Гриша.

– Ага. У обоих, – нахмурилась я. – А где третий?

– Сбежал. Но я не видел куда, – ответил напарник и пожал плечами так, как это часто делала я.

– Понятно. Так они враги или нет? – Я закусила губу и потянула магию, чтобы открыть замок.

– Не знаю. – Гришка хмуро посмотрел вдоль улицы. – Боюсь, мы этого не сможем понять, пока не поймаем хотя бы одного из них.

Мы пробежались по подъезду, никого не нашли, зато обнаружили открытую дверь на чердак. Но там тоже никого не было, видимо, парни ушли через другой подъезд. Мы еще немного покрутились вокруг дома, записали адрес и пошли к машине. Возле кучи листовок остановились.

«Свободу магии!» – гласила кроваво-красная надпись. «Вернем себе права!» – было написано ниже. Мы с Гришкой собрали все до единой бумажки, и он сказал:

– Это надо сразу Николаю Ивановичу отнести.

– Он на лекции, – закусив губу, ответила я, – из кабинета позвоним.

Мы сели в машину и тронулись с места. Листовки жгли руки, я запихнула их в сумку и зажмурилась. Чего мы не ожидали после отмены запрета на магию, так это попыток раскачать волшебников на революцию. Лишь бы снова не пришлось запрещать магию, ведь только-только начало все налаживаться…

В кабинете сидел один Витюша. Перед ним лежали недописанный отчет и огрызок яблока. При виде меня Витюша вздрогнул, но я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не отреагировала.

Дозвониться до начальника нам не удалось, а показывать листовки коллегам почему-то не хотелось. А вдруг они подумают, что я к этому причастна? Вот, даже Витюша каждый раз вздрагивает при виде меня. Правда, у него есть для этого основания, никак не связанные с тем, что я волшебница. Ну кто виноват, что он все время подставляется под шутки? В большинстве своем совершенно безобидные, между прочим.

Я подошла к окну, открыла его и высунулась наружу чуть ли не всей верхней частью туловища. Сначала зажмурилась, подставив лицо яркому солнцу, но чуточку позже открыла глаза и посмотрела вниз. Мне показалось, будто кто-то сверлит меня взглядом. И действительно – внизу, на другой стороне улицы, стоял парень и, запрокинув голову, смотрел прямо на меня. Светлокожий, с белыми волосами, он выглядел как призрак, чудом различимый при свете солнечного дня. Несколько минут мы смотрели друг на друга, не отрывая глаз. До тех пор, пока за спиной не скрипнула дверь, впуская начальника.

– Мия? – услышала я голос Николая Ивановича и нехотя закрыла окно.

Но прежде чем прервать зрительный контакт, улыбнулась и сама не поняла, кому предназначалась эта улыбка – бледному парню или самой себе. На душе стало чуточку легче, будто поговорила с кем-то близким. Таким, как Фёдор…

Я схватила сумку с листовками и вслед за напарником юркнула в кабинет к начальнику.

– У нас новое дело, – сказал Николай Иванович, как только я вошла. – Пропала девочка, – и подтолкнул ко мне папку с делом.

Мы с Гришкой переглянулись.

– А при чем здесь мы? – удивилась я. – Почему не полиция?

– Полиция попросила помочь. Девочка магически одаренная, но способности к волшебству проявила совсем недавно.

– Катя Михайлова, – прочитала я в папке. – Восемь лет… Николай Иванович, и все-таки, при чем здесь Комитет?

– Есть предположение, что девочку мог похитить волшебник. Уж больно легко он скрылся. – Начальник растер лицо руками и, глядя на пакет, с которым я зашла, спросил: – Что там у тебя?

– Нашли на улице, – протянул ему пакет Гришка. – Парней, которые его выронили, задержать не удалось.

Я пробежалась по содержимому папки, дождалась, когда дочитает Гришка, и, попрощавшись с Николаем Ивановичем, поспешила на детскую площадку, с которой увели девочку. Гришка привычно сел за руль, и мы поехали по указанному в папке адресу.

Спустя полчаса я уже сидела на качелях и задумчиво разглядывала внутренним зрением площадку. Девочка пропала позавчера, и магический след уже мог стереться, но я знала, что искать. Прикрыла глаза, вникла в эмоции детей и родителей. Почувствовала отголоски материнской паники и содрогнулась. Потянула за ниточку магии, за тень от энергии, уже почти рассеявшейся, но еще заметной. Если бы я не знала, что конкретно искать, никогда бы не обнаружила – ведь магический след похитителя практически полностью спрятался под розыскными заклинаниями матери. Я пошла по следу и остановилась возле дороги. Здесь он посадил ребенка в машину и усыпил…

Гришка задумчиво пнул ногой камень и посмотрел на меня:

– Увидела что-нибудь интересное?

– Да, Гриш. Ее действительно похитил волшебник.

Мы в немой тревоге переглянулись…

3. Дарья

Я спускалась по тропинке, стараясь не поворачиваться лицом к лесу. Даня шел рядом со мной, цеплялся за руку и вертел головой на все пять сторон. Пять – потому что вверх он тоже умудрялся смотреть. Обгоревшие стволы чернели, приковывая взгляд, и невозможно было пройти мимо и не содрогнуться. Фёдор обещал их повалить, но пока не мог – был занят работой. Сама я на это не решалась без подстраховки. Теоретически могла, но побаивалась.

Мы спустились вниз, подошли к самой кромке воды, и я остановилась, подставив лицо солнцу. Данька скинул сандалии и побежал вдоль берега по самой кромке воды. Задумавшись лишь на минуту, я тоже сняла обувь. Сделала шаг, второй, третий… Почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее. Так было всегда, когда воспоминания начинали терзать душу, разрывать на части грустью и тоской.

Ребенку не были знакомы мои метания – он жил в счастливое время, когда магию разрешили, и нам не приходилось прятаться. Он мог не бояться быть самим собой и не знал, что магия способна разорвать человека изнутри, если ее слишком долго не выпускать.

Когда он станет старше, то на уроках истории узнает, что его родители сыграли свою роль в переломных событиях нашего века. Обрадует это его или огорчит? Будут ли вокруг него виться такие же слухи, как вокруг Павла? Я думала об этом и тихо вздыхала, надеясь, что история не будет мешать ему жить.

За эти три года многое изменилось, но комитетским вход в кафе так и оставался закрытым. Исключением стали лишь Фёдор и Мия. Возможно, еще и Николай Иванович, но он с тех пор, как спас меня, больше здесь не появлялся. Не то чтобы не хотел – просто работы стало много. Даже Мия приезжала редко и ненадолго.

Над головой промелькнул зеленоватый росчерк. Даня сразу поднял руки и завопил на весь берег:

– Ма-и-ик!

Но на этот раз дракон не откликнулся на его зов. Я знала, что, когда придет время, Марик предстанет перед Даней совсем в другом виде. И будет так же подсказывать путь к источнику магии, как три года назад подсказывал мне. А до этого Пашке.

Пашке…

Воспоминания о друге больше не жгли сердце. Превратились в ласковое пламя свечи, навсегда горящей там, внизу, где разливалось озеро источника магии. Но не вспоминать о Паше не получалось – все это место было сплошным напоминанием о друге. Я уже давно не мучилась от мыслей: «А что было бы, если бы я не поехала в столицу после универа?» Все сложилось так, как должно было, и каждый из нас сделал свой выбор.

Сын остановился, глядя в небо с детским непониманием.

– Мама, посему Маик тю-тю?

– У него дела.

– А туда мойно? – спросил он, указав на воду.

Я кивнула, сняла с него шорты и села на песок, глядя, как ребенок шлепал ладонями по воде, зайдя в нее по колени. Защитную магию на сына накладывал Фёдор. Я тоже умела, но доверилась опыту мужа. Поддерживал магию источник. Марик даже не спрашивал, просто однажды сказал, что он сам будет следить за этим. Никто из нас не возражал. Да и как мы могли возражать воплощению самой магии?

Спустя час мы вернулись в кафе. Несмотря на то что практически все дела сейчас вела Наденька, которой я доверяла не меньше, чем Алексею, на самотек деятельность заведения я больше пускать не решалась. Хватило того ужаса, который пришлось разгребать после двух лет ведения дел убитым Николя. Поэтому я поднялась в свой кабинет, который обзавелся двумя ящиками игрушек и железной дорогой, через которую приходилось перешагивать.

Не успела я сесть за стол, как в комнату влетела Наденька. Теперь ее волосы сияли нежно-салатовым цветом, а на щеках появилась россыпь зеленых веснушек. Наденьку ничуть не смущало то, какое впечатление производил ее внешний вид на других людей, за что я девушку уважала еще больше.

– Дарья, я вам принесла список новых блюд, которые хочет ввести новый шеф-повар, и расчет их стоимости и окупаемости. Еще я проанализировала, как часто их заказывают в других городах. – Наденька положила передо мной папку и уселась на пол, сюсюкаясь с Даней.

Я в который раз изумилась тому, как девушка без образования, но с тягой к знаниям и пониманием работы смогла вывести наше заведение на совершенно иной уровень. Просмотрев бумаги, я подписала акты и отдала ей. Стоило мне это сделать, как что-то вдруг изменилось. Надежда выпорхнула из кабинета, словно ничего не почувствовала. Я проводила ее задумчивым взглядом и закрыла глаза.

Сначала мне показалось, что вибрирует воздух, но, прислушавшись, я поняла, что это магия. Энергия взволнованно мельтешила с такой силой, что я чувствовала ее всем телом. Даня захныкал на полу. Я встала, подняла его на руки и подошла к маленькой картине, висящей на стене. Привычно нащупала гвоздик в углу рамы и приложила к нему фигурку рыси, которая висела уже на другом браслете, ведь бусинки от старого после бойни с братьями Мирными найти так и не удалось.

Раздался щелчок. Затем еще один. Рама вдавилась в стену вместе с картиной, и послышалась механическая музыка. За три года я так и не поняла, откуда она шла. Затем стена повернулась вместе с нами, и мы оказались в пещере, наполненной магией. Даня сразу притих. Ему нравилось приходить сюда, и сколько бы времени мы ни проводили у источника магии, он здесь никогда не плакал и не капризничал.

Я уверенно и уже привычно пошла по пещере, спускаясь все ниже и ниже, туда, где гремел водопад и светилось озеро магии. Там же, под старой ивой так и стоял сундук со старыми книгами о волшебстве. Мы не стали поднимать их в кафе – решили, что здесь хранить будет надежнее, а рисковать редкими экземплярами нам совсем не хотелось.

Как только мы вышли к водопаду, я поняла – что-то не так. Вода, если быть точнее, магия, падала не вертикально вниз, а разбрызгивалась веером, само озеро бурлило, словно пытаясь закипеть. Спустившись вниз, я посадила Даню под одну из ив и подошла к самой кромке воды. Обычно светящаяся приглушенной голубизной, теперь она менялась – то отдавала зеленью, то уходила практически в красный цвет, а местами появлялись и темно-фиолетовые течения.

Пока я в растерянности рассматривала странное поведение источника, сверху послышались торопливые шаги и из пещеры выскочил Фёдор. Он окинул нас с Даней тревожным взглядом, выдохнув, медленно подошел ко мне и, кивнув на источник, спросил:

– Что с ним?

– Не знаю. Ты тоже почувствовал?

– Разумеется. – Фёдор присел на корточки и протянул руку к воде, но остановился, так и не коснувшись ее.

Я оглянулась на сына, и в этот момент от водопада отделился небольшой поток, который, рассеявшись, облил нас магией. Теплые капли впитались в кожу, сплелись в незримую сеть, которую способен был ощутить лишь тот, чья магическая сила была сравнима с источником магии.

– Невероятно! – выпрямившись, хрипло сказал Фёдор.

– Плоохо-с-с-с, – просвистел Марик, вынырнув из озера. – Ушшасссноо-с-с-с.

Его чешуя переливалась такими же цветами, что и потоки в глубине озера. Иногда чешуйки приподнимались, как бы вставая дыбом, но тут же опускались, пряча нежную кожу.

– Маик! – весело воскликнул Даня и прыгнул в воду.

Дракон обвился вокруг ребенка и вместе с ним вылез на поверхность. Здесь Дане не могло ничего угрожать, ведь сама магия этого места защищала нас так же, как мы хранили ее.

– Марик? – позвала я осевшим голосом.

– Что происходит? – спросил Фёдор.

– Магия-с-с с-страдаааеет-с-с-с. – Марик расправил крылья и увеличился в размерах, накрыв, словно куполом, треть свободного пространства между озером и ивами. – Один-с-с-с ис-с иссточников погиибает-с-с.

– Как это? – опешила я.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, оглянулась на мужа, но Фёдор выглядел таким же растерянным.

– Разве это возможно? – спросил он.

– Да-с-с. Но непроссто-с-с-с.

– А как же хранитель? И воплощение? – Мы с Фёдором переглянулись.

– У-с-с того-с-с иссточника-с-с не было-с-с-храанителя-с-с. – Марик щелкнул хвостом, отчего Даня засмеялся.

– А воплощение? – спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Убиито-с-с-с.

– Источник погиб сразу? – после длительной паузы спросил Фёдор.

– Нет-с-с. Но-с-с он-с-с умиирааает-с-с. Меедлеенно-с-с-с и ушшассно-с-с. – Дракон снова уменьшился до обычных размеров. – Тот-с кто-с-с его-с-с убил-с-с, теепеерь-с-с бууудет-с-с пиить-с-с маагию-с-с-с, пока-с-с иссточник-с-с-с не-с-с умретс-с-с окоончатееельно-с-с-с.

– Это плохо, – сказал Фёдор.

– Спасибо, кэп, – не удержалась я.

Липкий, как смола, страх разливался по внутренностям, не давая свободно дышать. Я смотрела на сменяющиеся краски на чешуе дракона и бурлящее озеро и думала о том, что мнимая безопасность оказалась хрупче, чем хрустальная ваза.

– Ты тоже боишься? – спросила я у Марика.

Он заглянул мне в глаза и медленно кивнул.

– Кто-то убил источник, чтобы забрать его силу, да? – спросил Фёдор.

– Он-с-с дуумает-с-с, чтоо-с подчинииил-с-с исссточник-с-с. Но-с-с его-с-с-с нельсся-с-с-с подчинии-ить-с-с, только-с-с убить-с-с-с. – С этими словами Марик прыгнул в озеро и поплыл по кругу.

– Постой, Марик, – вмешалась я. – Когда на меня напали братья Мирные, ты смог остановить убийц. Тогда ты защитил меня, а не я тебя.

Марик замер и посмотрел на меня огромными, сверкающими в свете магии глазами.

– Если бы нее ты-с-с-с, я-а-а бы-с-с нее с-смог-с-с, – сказал он.

– Но я была слабой, – скрестила я руки на груди.

– Нет-с-с. Не обуученноой-с-с, но-о не слабой-с-с-с. Твой дух-х был крее-покк-с-с-с. Ты-с-с была-с гоотоова-с-с умеереть-с-с, но-с не пустиить мерсских-с браатьееф-с-с.

Вода постепенно успокаивалась, приобретала обычный светлый оттенок. Я стояла, пытаясь переварить услышанное. Много раз я мысленно возвращалась к тому дню, но никогда прежде не спрашивала об этом Марика.

– Вы все связаны, да? – догадалась я. – В смысле, источники все связаны друг с другом?

– Даа-с-с-с. Ты-с-с с-скоро-с-с поймешь-с-с наассколько-с-с, – ответил Марик и нырнул.

Я посмотрела ему вслед, отошла к ближайшей иве и уселась между корней. Мне надо было подумать, но для начала хотелось успокоить пляшущие мысли. Фёдор сел рядом со мной, притянул мою голову к себе и щелкнул по носу.

– Какой силой надо обладать, чтобы суметь убить источник магии? – задала я тот вопрос, который занимал меня сильнее всего.

– Я думаю, тут дело не сколько в силе, сколько в умении ее применять, – задумчиво ответил Фёдор. – И в хитрости.

– Думаешь, он сумел обмануть источник?

– Мне кажется, что это более вероятно, чем то, что кто-то, обладающий силой большей, чем источник магии, стал бы подчинять его.

– Согласна, – ответила я, подумав. – Ему это было бы попросту незачем.

– Возможно, – согласился Фёдор. – Но мы не можем до конца понимать механику накопления магии путем подчинения источника. Может, убийца считал, что его сила станет еще больше.

– Тогда он, скорее всего, оказался прав.

– Не совсем. Марик же сказал, что источник скоро умрет.

– А магия останется у нового владельца или исчезнет со смертью источника?

Даня бегал между корней ив и собирал маленькие, размером с ноготки, белые цветы, что росли только здесь. Мы с Фёдором сидели под ивой и думали об одном и том же – я чувствовала это. Думали о том, как резко выбросило нас из спокойной жизни. А еще мы размышляли: «Как найти того, кто оказался способным убить источник магии?» В том, что мы должны его найти, не было ни малейших сомнений, ведь это единственный способ гарантированно защитить как себя, так и Марика. Невольно я вспомнила о том, что Пашку убили именно из-за источника магии. И его отца. И меня тоже пытались убить по этой же причине. А значит, будет тот, кто догадается так же, как когда-то догадался Степан Петрович Мирный.

– Федь! – прервала я тишину.

– Что, Дашка? – тут же отозвался он.

– Как мы найдем его?

– Для начала постараемся выяснить у Марика, где был погибший источник.

– Думаешь, это важно?

– Конечно. Будем искать от обратного. Ведь как-то же он нашел его.

– И узнал, как подчинить.

– Вернее, убить.

– А где вообще можно раздобыть такую информацию?

– Не знаю. Мирный же как-то отыскал, но он был из верхушки Комитета. Сомневаюсь, что там нашелся еще один такой же мерзавец. Тем более сейчас все маги на виду.

– А Мирный мог кому-то передать сведения?

– Нет. Никаких свидетельств мы не нашли. Его сын точно ничего об этом не знал. Насколько я понял, отношения у них были не самыми лучшими.

– У него был сын? – удивилась я.

– И сейчас есть. А что тебя удивляет? – хмыкнул Фёдор. – Степан Петрович, конечно, неприятным был типом, но не настолько, чтоб от него девушки шарахались.

Я передернула плечами, скидывая с себя морок. Тишина этого места обволакивала, успокаивала мысли. Ребенок бегал вслед за стайкой волшебных светлячков, а я, незаметно для себя, задремала, полулежа в мягкой траве, между корнями ивы и Фёдором, который напевал, не размыкая губ, старую, полузабытую мелодию из детства. Время в пещере источника текло незаметно. Иногда казалось, будто здесь оно вовсе исчезает…

Из источника магии мы вышли лишь спустя пару часов, хотя по ощущениям провели в пещере весь день. Кафе жило своей жизнью, не оглядываясь на волнения источника и его воплощения. Меня всегда удивляло то, что Марика не замечал никто, кроме нас троих. Даже Леша не видел его, хотя и догадывался о том, что заведение имеет свой разум.

Фёдор снова убежал в Комитет, а я принялась разгребать почту. Обычная рабочая волокита быстро закончилась, и мы спустились в кафе. За столиком нас уже ждали.

– Нашлась пропажа! – крикнула через весь зал Анна.

Рядом с ней в детском стульчике сидела ее дочка и весело уплетала нарезанный кружочками огурец.

– Я и не пропадала, – плюхнулась я рядом с ней и чмокнула ее в щеку.

Дети весело загомонили, я накинула вуаль, приглушающую звуки, и почти натурально улыбнулась сестре.

– Удобно, – покачала головой Аня. – И как мы раньше жили без магии?

– Плохо, нудно и страшно, – улыбнулась я. – Как Костя?

– Прекрасно. В типографии ничего интересного пока не происходит. Даже тот сумасшедший старик, что владеет зданием, как-то затих. Костя переживает – как бы он не заболел.

– Ой, нет. Я до сих пор помню, как перепугалась, когда впервые с ним столкнулась.

Время с сестрой летело, мы говорили о разном, но мои мысли продолжали крутиться вокруг магии. Как можно подчинить источник магии? Братья Мирные хотели стать хранителями вместо меня или пытались подчинить? Если подчинить, то таким же способом или другим? Но что для этого нужно, кроме убийства воплощения? Что-то мне подсказывало, что здесь все должно быть не так просто. А Мирные вообще знали о том, что у источника есть хранители, или хотели просто устранить хозяев кафе?

– Даш, ты слушаешь? – толкнула меня Аня.

– Ага, – активно закивала я головой. – А что?

– А то, что до редакции доходят тревожные слухи.

– Какие? – спросила я, все еще думая о своем краем сознания.

– Вчера кто-то пытался дать в газету анонимное объявление с призывом к возвращению старых порядков.

– Насколько старых? – удивилась я.

– Досменных, – проговорила Аня, понизив голос.

– В смысле тех, где маги занимали все руководящие должности, а обычные люди были прислугой?

– Именно. – Аня окинула кафе хмурым взглядом. – Не нравится мне это.

– Мне, откровенно говоря, тоже. Как бы все не вернулось к полному запрету на магию.

Сестра пристально посмотрела на меня, но, когда наши глаза встретились, отвела взгляд.

– Сообщение же не напечатали? – поинтересовалась я.

– Нет, конечно. Но в редакции напряглись.

– А раньше таких посланий не было?

– Были аккуратные попытки внедрить подобные мысли через статьи. От сотрудничества с двумя такими журналистами даже отказались.

– Ого! Не побоялись?

– А чего бояться? – удивилась Анна. – Желающих написать статью в последнее время хоть отбавляй.

– Никогда бы не подумала, – растерялась я.

– Почему? – настала очередь Анны удивляться. – Город растет, а после твоего триумфального спасения и разоблачения целого заговора против владельцев кафе сюда так и тянутся туристы.

– То, что посетителей становится все больше, я, конечно, заметила, – улыбнулась я, – но думала, что это всецело заслуга Наденьки.

Аня хмыкнула, а я откинулась на спинку стула. Пока разговаривали, нам принесли обед. Дети уже давно расправились с ним, размазав по столикам, установленным на стульчики, сестра свой почти доела, а я так и не притронулась к еде. Поймав Анин красноречивый взгляд, ковырнула вилкой салат. Заодно порадовалась тому, что не заказывала ничего горячего – неминуемо остыло бы. Зато лимонад успел нагреться, но и теплым остался вкусным и освежающим.

Анна с дочкой ушли, ресторан наполнился посетителями, Даня перебрался на подоконник и изучал цветы в продолговатых горшках, а я так и сидела за столиком, глядя на спокойную озерную гладь, что была удивительно похожа на подземное озеро.

В который раз я задавалась вопросом – связан ли источник магии с этим озером? Что, если да? Может ли тогда каждый житель городка претендовать на частичку магической силы? Но тут же одергивала себя – если бы все было так, то тех, кто догадался о местоположении нашего источника, было бы в разы больше. Однако в глубине души, там, где всегда таились вера в самые невероятные чудеса, я продолжала надеяться на связь этих двух озер.

Ночью мы с Фёдором долго сидели на террасе, глядя на звезды. Даня давно спал, а снизу едва слышно доносилась музыка. Мы могли бы ее заглушить, но не делали этого – слушали и наслаждались жизнью.

– Когда в поход пойдем? – весело спросил Фёдор.

– Когда Даня вырастет, – хмыкнула я.

– А мы Марика возьмем. – Рука Фёдора легла на мои плечи.

– Он воплощение магии, а не нянька. И он не согласится, – попыталась я воззвать к совести мужа.

– А куда он денется? – удивился Фёдор. – Ему так же нужны хранители, как нам нянька.

Звезды мерцали над кафе, переливались, словно блики на поверхности воды. Само озеро полностью скрылось в ночной тьме, и только запах влаги да едва слышные волны напоминали о том, что оно здесь было. Я смотрела во тьму и чувствовала, как утекает сквозь пальцы жизнь, к которой я успела привыкнуть. Которую уже считала обычной.

Фёдор молча перебирал мои волосы, и по его слегка нервным движениям я понимала, что мы опять думаем об одном и том же. «Почему так? – задавалась я вопросом. – Потому что мы родные души? Или так сыграла с нами магия, объединившая одной целью?» На эти вопросы мне не смог бы ответить даже Марик. Только хмыкнул бы да посмотрел мне в глаза с хитрым прищуром. Но он не показывался с тех пор, как нырнул в свое озеро.

Какие еще тайны нам откроются на этом пути?..

4. Мия

Я стояла перед высоткой старого образца и задумчиво пересчитывала цветочные горшки, висящие на балконах. Их было очень много, словно хозяева квартир соревновались, кто больше цветов посадит. В основном из горшков торчали петунии всех расцветок, какие только можно себе представить: белые, розовые, фиолетовые, желтые и даже полосатые.

Рядом скучал Гришка. Когда он узнал, что я вступила в отряд по поиску незарегистрированных магов, то сам предложил свою кандидатуру мне в напарники. Начальство одобрило. Волшебников на службе было немного, поэтому обычно так и работали: маг с обычным человеком в связке. А наш с Гришкой дуэт уже давно доказал свою эффективность.

– Ну что, пойдем? – оторвал он меня от пересчитывания цветочных горшков.

– Ага, – обреченно вздохнула я. – Сейчас опять прятаться ведь будут.

– Ну а что ты хотела? – пожал плечами Гриша. – Сорок лет людей магией пугали.

– Хотела, чтобы все люди сами пришли в Комитет для проверки на магию. Но они же прячутся… – Я снова вздохнула и подошла к подъезду.

Обход мы начали снизу вверх. Так, по опыту, было эффективней, ведь пока спускались – снова стучали в те квартиры, которые не открывали, пока мы поднимались, а часто оказывалось, что люди там все-таки были.

Истошные трели звонка очередной квартиры раздались так громко, что первой открылась дверь соседей.

– Чего это вам надобно, молодые люди? – подбоченившись, спросила женщина неопределенного возраста.

Ее волосы нежно-сиреневого цвета лежали аккуратными прядями в какой-то замысловатой прическе. Густой макияж скрывал все, что нужно было скрыть, и видны были только длинные ресницы и кирпичного цвета губы. Одета женщина была в брючный костюм персикового цвета и белую рубашку. Мы так и застыли, пытаясь определить, как к ней обращаться.

– Нам нужны ваши соседи, – начал было Гриша и тут же добавил: – Но можем сначала поговорить и с вами.

– Мы из Комитета, – сказала я, на ходу показывая удостоверение.

– Проверяем население, – кивнул мой напарник.

– На магию, что ли? – хмыкнула женщина. – Ну, заходите, коль пришли. А соседка вам не откроет. Будет прятаться, пока сын с невесткой не приедут.

– А от кого она прячется? – полюбопытствовала я.

– Да от всех. Думает, что каждый приходящий на ее квартиру покушается. Даже когда ее топили и то не впустила, чтобы управляющий факт затопления зафиксировал.

– А когда сын должен к ней приехать? – решила уточнить я.

– На следующей неделе.

Женщина проводила нас на кухню, усадила за стол и стала суетиться возле чайника. Мы с Гришкой переглянулись, но вмешиваться в процесс не стали. Сейчас важнее было собрать как можно больше информации и об этой женщине, и о ее соседях.

– И как тогда поступили? – спросил Гришка.

– Дождались, когда затопило соседей под ними, и тогда уже вызвали все службы, какие могли. Соседку даже оштрафовали, но ей хоть бы хны.

– Извините, вы позволите проверить вас на наличие магического потенциала? – спросила я сразу же, как только женщина замолчала.

– Позволю, чего уж тут. Мне бояться уже поздно. Да и нечего – магичка я.

– Вы уверены? – удивился Гриша.

– Конечно. Я уже взрослой была, когда магию запретили. Потому и не взорвалась – пользовалась, пока никто не видел, чего уж тут скрывать. Не посадите же вы меня теперь из-за этого?

– Нет, конечно, – покачала я головой. – А почему не пришли для регистрации, когда запрет на магию сняли?

– Да смысл-то? – удивилась женщина. – Мне уже недолго осталось землю топтать, зачем лишнего бегать?

Гриша достал из папки бланк и начал заполнять данные Виктории Викторовны.

– Вам уже восемьдесят четыре года? – удивился он.

– А что вас смущает-то? – ухмыльнулась женщина.

– Хорошо выглядите, – улыбнулась я.

– Еще бы. Это меня внучка заставила, краситься новым способом научила, приодела да каждую неделю в СПА возит. – Виктория Викторовна поставила перед нами кружки с чаем. – Только вот не понимаю, зачем оно мне надо. Столько сил, и ради чего? Чтобы людей в магазине удивлять разве что, когда пенсионное удостоверение предъявляю.

Мы с Гришкой хмыкнули. Он закончил вносить данные, потом дал женщине расписаться в журнале, и мы начали собираться.

– Подождите! – вдруг осенило меня. – Вы хорошо знаете бытовую магию?

– Неплохо, – самодовольно улыбнулась Виктория Викторовна.

– А вам не скучно дома сидеть?

– Ну, бывает иногда. Я тогда гулять выхожу или телевизор смотрю. Правда, там такую ерунду крутят, аж зло берет. Я даже в редакцию телеканалов иногда звоню, чтобы высказать им свои претензии.

– А вы не хотите стать преподавателем? – спросила я.

Виктория Викторовна ненадолго задумалась и ответила:

– Дак у меня и образования нет, чтоб учить чему-то.

– Учить надо будет бытовой магии. И большинство учеников – взрослые. Попробуйте. Сейчас большая проблема именно в том, что бытовая магия практически полностью утеряна. А без нее трудно, – вздохнула я.

– Ну, оставьте мне номер вашей школы, я позвоню, – с сомнением ответила женщина.

Из квартиры я вышла в заметно улучшившемся настроении. Все-таки найти еще одного преподавателя было проблемой, а человека, знающего бытовую магию, – еще сложнее.

– Хитрая ты, – хлопнул меня по плечу Гришка. – Думаешь, согласится?

– Конечно, – искоса посмотрела я на напарника. – Надо же ей куда-то макияж выгуливать.

– Аргумент, – хихикнул напарник.

– А ты не хихикай. Для женщин это важно, – насупилась я.

– Для тебя тоже? – удивился он.

– Конечно. А что – незаметно? – похлопала я ресницами.

– Извини, не заметил, ты разве накрашена? – спросил Гришка и отошел от меня на метр.

– А мне не надо. Я и так красивая, – огрызнулась я, поправив копну темных волос.

– С этим согласен, – подмигнул мне Гришка и отошел еще на шаг.

В следующей квартире нам тоже не открыли. Мы вышли на улицу, и я улыбнулась, подставив лицо еще теплому солнцу. Осень неумолимо приближалась, и сердце отчего-то тоскливо тянуло.

А еще, я боялась в этом признаться даже самой себе, меня беспокоили те листовки, что мы с Гришкой отнесли Николаю Ивановичу. Тот, когда увидел на следующий день целый пакет с провокационными листовками, сразу нахмурился. Тогда я и узнала, что это не единичный случай. В школах при Комитетах нет-нет да появлялись подобные флаеры. А вчера кто-то написал на стене одного из кабинетов: «Мир для волшебников». Надпись, конечно, стерли, но виновника так и не нашли.

Сев в машину, мы поехали по домам. Завтра надо было предоставить все собранные данные в Комитет.

Поиски Кати Михайловой продолжались, но похвастаться успехами не получалось. Волшебник нигде не проявлял себя, и девочка будто сквозь землю провалилась. Все выезжающие из города машины проверялись, но и это не давало результатов. Ведь поставить волшебника на каждый пост не получалось, а маг мог наложить иллюзию на внешность ребенка.

– Как там Фёдор? – снова выдернул меня из мрачных мыслей напарник.

– Хорошо. Дите растит, Комитет в порядок приводит.

– Не ожидал от него, что он осядет в таком маленьком городишке, – сказал Гриша, не отрывая взгляд от дороги.

– Он бы и не осел, если бы не Дашка, – хмыкнула я.

– И как она? Еще не взвыла от его приколов?

– У нее иммунитет, – засмеялась я. – Она сама кого хочешь способна довести до нервного срыва.

– Идеальная пара, – подавил смешок Гриша.

Я искоса посмотрела на него, но комментировать не стала. За три года мы с напарником сроднились настолько, что понимали друг друга практически без слов.

– Скучаешь по нему? – спросил он, снова уловив мое настроение.

– Ага. Надо бы съездить, но работы много. И у него тоже.

– Ничего. Скоро все устаканится, – улыбнулся Гришка.

Мы подъехали к моему дому и уже несколько минут сидели, глядя в разные стороны.

– Опять решила маме нервы потрепать? – Гришка чуть раньше меня уловил колыхание занавесок.

– Надо бы уже съехать, – проворчала я.

– А смысл? – съязвил Гришка. – Она же будет у тебя дневать и ночевать.

– Это только так кажется, – улыбнулась я. – Вот отправлю ее к Федьке, и станет спокойней.

– А Федька согласится?

– Он будет только рад – нянька ведь для Дани.

– Точно! – рассмеялся Гриша.

Дома я снова обдумывала пропажу девочки. Никаких требований или угроз к родителям не поступало, и мы вместе с полицией продолжали искать пропавшую.

На следующий день Комитет встретил меня угрюмыми лицами сотрудников. Витюша нервно расхаживал по кабинету, чем явно нервировал Семена – одного из наших новеньких. Семен работал у нас уже больше года, но все еще считался новобранцем. Интересно, что Коля, устроившийся уже после Семена, новеньким не считался, но я старалась не задумываться о трудностях корпоративных отношений. Два волшебника, нанятых чуть раньше Семена, отсутствовали – Николай Иваныч отправил их в архив.

Светлана стояла возле двери в кабинет начальника и нервно постукивала кончиками пальцев друг об друга. Ее светлые волосы небрежно лежали на плечах длинной волной. Семен хмуро косился то на Витюшу, то на Светлану, но ничего не говорил. Коля, опершись плечом о шкаф, делал вид, что читает газету. Не хватало Григория.

Я вошла в кабинет, плюхнула сумку на свой стол и, встав по центру комнаты, с ходу спросила:

– Что случилось?

Витя сел за свой стол и искоса посмотрел на меня.

– Утром кто-то облил краской главный вход в Комитет, – ответила Светлана. – На стене той же краской сделали надпись.

– Какую?

– «Долой угнетателей волшебников!» – ответил Семен.

– Я так понимаю, кто это сделал, никто не знает? – Я сложила руки на груди и почувствовала, как липкий страх расползается по внутренностям.

– Очевидно, кто-то из волшебников, – с сарказмом ответил Семен.

– И что ты хочешь этим сказать? – я склонила голову набок, глядя ему прямо в глаза.

– Не надо ссориться, – попыталась вмешаться Светлана.

– Не надо было разрешать волшебство в полном объеме, – с неприязнью пробурчал Семен. – Не было бы у них свободы, не было бы таких проблем.

– Да ты что? – издевательским тоном спросила я. – А ты не думал о том, что, не имея свободы, они и вынашивали эти идеи?

– Ты хотела сказать – вы? – Семен поднялся с места.

– Я хотела сказать именно то, что сказала, – проговорила я и сделала шаг к нему навстречу.

Витя охнул и, рывком поднявшись, вклинился между мной и новеньким.

Тут в кабинет вошел Гриша и, оценив обстановку, сразу же встал рядом с Виктором.

– Что здесь происходит? – спросил он у меня.

– Семен говорит, что волшебников стоило бы ограничить в свободе. – Я пожала плечами, прошлась по кабинету и снова села за свой стол. – Он считает, что все волшебники виноваты в том, что кто-то раскачивает лодку.

– Потому что волшебники опасны! – Семен снова попытался шагнуть ко мне, но Гриша и Витюша не дали ему это сделать.

– Опасны неадекватные люди, которые считают, что их желание важнее, чем жизнь и свобода других, – холодно проговорил Виктор.

– И неважно – волшебники они или нет, – продолжил Гриша.

– Но вы же не можете отрицать, что у волшебников больше возможностей устроить заварушку, чем у обычных людей?

– Можем, – ответил Гриша.

– Вы просто выгораживаете смазливую девчонку, вот и все.

– Хватит! – рявкнула Светлана, о которой все успели забыть.

– Сем, ты перегибаешь палку, – вставил из-за своего угла Николай.

Семен что-то буркнул себе под нос и уселся за стол. Гриша подмигнул мне, а Витюша подошел к Светлане.

– Мия здесь работает уже давно и не раз рисковала собой, чтобы защитить других, – в полной тишине произнесла Светлана. – А от тебя я подобного пока не видела.

Семен попытался что-то ответить, но в этот момент дверь распахнулась и в комнату влетел мрачный, как предгрозовое небо, Николай Иванович.

– Мия, зайди! – рявкнул он так громко, что все вздрогнули, и пролетел в свой кабинет.

Скрепя сердце, под сочувствующие взгляды коллег я вошла к начальнику и закрыла за собой дверь. Николай Иванович расхаживал по кабинету, отстукивая подошвами по полу. Махнув ладонью, он поставил «глушилку» и повернулся ко мне. В его глазах я увидела беспокойство.

– Как дела у Фёдора? – неожиданно спросил он.

– Что? – опешила я.

– У брата твоего, говорю, как дела? – чуть спокойнее повторил начальник.

– Нормально вроде. Работы много, но о проблемах не рассказывал. – Я удивленно смотрела на Николая Ивановича, мысленно анализируя возможные причины вопроса, и поняла, что назревает что-то очень нехорошее.

– Значит, в Мадане пока спокойно, – буркнул он, сел за стол и растер ладонями лицо.

– Что происходит? – Я села напротив начальника. – Про краску я знаю, но дело ведь не только в ней?

– Не только, – кивнул Николай Иванович. – Сегодня ночью несколько юных волшебников напали на здание Комитета в области, убили охранника и до утра хозяйничали в здании. Уничтожены реестры зарегистрированных волшебников и документы по всем преступлениям, находящимся в работе.

– Ничего себе… – только и смогла протянуть я. – Их задержали?

– Охранник не успел вызвать бригаду. Утром малолетние преступники разбежались, как крысы. Смогли поймать двоих, но они молчат, а допрашивать с применением зелий мы можем только совершеннолетних.

– А им еще долго до восемнадцати? – с любопытством спросила я.

– Одному тринадцать, другой четырнадцать.

– Девчонка? – удивилась я.

– Именно. – Николай Иванович хрустнул пальцами и откинулся на спинку стула. – И в ту же ночь некто обливает краской двери нашего Комитета.

– Это не совпадение, – констатировала я.

– Разумеется, – подтвердил начальник.

– И это, скорее всего, как-то связано с теми листовками.

– Почему ты так решила? – Николай Иванович глянул на меня с интересом. – А, ты про надпись? – тут же догадался он.

– Ага. Как-то уж очень похожи слоганы.

– Согласен. Жаль, что вы тех парней задержать не смогли.

– Слышала, что в школе при Комитете тоже кто-то листовки разбрасывал.

– Их ищут, но пока безрезультатно.

– И надпись краской на стене была.

– Да, – покачал головой Николай Иванович. – Все складывается так, будто работает одна организация.

– Причем в разных городах, – кивнула я и добавила: – Теперь понятно, почему вы спрашивали про Фёдора.

– В разных, но в основном вокруг столицы. Я с Фёдором сегодня свяжусь, но, честно говоря, надеялся, что ты уже в курсе чего-то, – признался начальник.

– Если я соглашусь, то кто займется делом Кати Михайловой? – с тяжелым сердцем спросила я.

– Передам Никите. Виктор ему поможет. – Николай Иванович невесело улыбнулся. – Я сам буду контролировать его. К тому же есть обрывочный след.

– Какой? – удивилась я.

– В небольшой городок в Забайкалье приехали отец с дочкой. Девочка подходит под описание. Но они ушли в горы с палатками. Их пока ищет полиция и отделение Комитета.

Я молча качнула головой, привычно пожала плечами и сменила тему:

– Вчера я предложила преподавание бытовой магии одной женщине.

– Она согласилась? – спросил Николай Иванович, глядя на меня с благодарностью: сейчас эти занятия, вместе с несколькими другими направлениями, вел он, чему был совершенно не рад.

– Она должна позвонить в учебный центр, – ответила я и сразу предупредила: – Но ей восемьдесят четыре года.

– Сколько?! – едва не поперхнулся Николай Иванович.

– Очень бодрая старушка, – хихикнула я. – Вам понравится.

– Не-не-не! – замотал головой начальник. – Меня жена полностью устраивает.

– Да я не в этом смысле, – уже в голос расхохоталась я. – Но старушка действительно интересная.

– А еще я хочу, чтобы ты взяла на себя хотя бы одну параллель, – остудил мое веселье начальник.

– Зачем? Я не умею преподавать, – в который раз попыталась я отказаться.

Николай Иванович глубоко вздохнул и тихо, но четко проговорил:

– Я хочу, чтобы ты присмотрелась к ученикам и попыталась внедриться к тем, кто раскачивает волшебное сообщество.

– То есть сделать меня двойным агентом? – Мой голос охрип, и я закашлялась.

– Да.

– Почему я? У меня и умений таких нет.

– Потому что ты сильная и умная. Имеешь отличные способности к анализу и хорошо разбираешься в людях, – выразительно посмотрел на меня начальник. – А еще потому, что я тебе доверяю.

– Могу я хотя бы с Фёдором посоветоваться? – после долгой паузы спросила я.

– С Фёдором можешь, – кивнул Николай Иванович. – Только долго не тяни. До конца недели жду от тебя ответ. – Он устало хрустнул пальцами. – Можешь идти.

Я молча вышла из кабинета. Мысли скакали в голове, как дикие лошади по степи. Красиво, но не обуздать, не усмирить. Пройдя к себе, села за свой стол, бесцеремонно развернула стул к окну и прикрыла глаза, разглядывая привычный пейзаж.

Старинные дома с красивыми барельефами жили своей жизнью. Внизу замерли в предгрозовой тишине деревья. В это время в небе происходило постоянное движение. Светлые, будто комки стерильной ваты, облака спешили убраться подальше от огромной фиолетово-черной тучи, которая, несомненно, несла с собой грозу и бурю, проплывая над крышами. Солнце, будто предчувствуя близкое ненастье, било в глаза яркими лучами.

Стать преподавателем в школе волшебников… Внедриться к тем, кто пытается организовать революцию…

Резкий порыв ветра поднял облако пыли. Вместе с ней полетели бумажки. В небе в первый раз сверкнуло. Последний солнечный луч пробился между тучами, но тут же исчез.

Узнать, кто и зачем раскачивает лодку…

Гром ударил с такой силой, что зазвенели стекла. Далеко внизу сработали сигнализации на машинах. Вместе с их воем послышался скрежет. Дождь полился из тучи так, будто там открыли несколько вентилей.

Заставить организаторов доверять мне…

Молния ударила совсем рядом. Вслед за ней еще и еще. Грозовые сумерки осветились холодным светом. Ветер сорвал крышу соседнего дома, и куски кровли полетели вниз, на воющие машины…

Задержать организаторов, выведя на них Комитет…

Под порывом злого ветра повалило старое дерево. Молния ударила в столб перед зданием Комитета, и свет мгновенно потух. Незаметный в обычной жизни, гул электроприборов стих, и дождь, бьющий в стекла, сразу стал оглушительным. Стекая по стеклам, вода искажала пространство, множила молнии в наших глазах. Природа бесновалась, с одинаковым остервенением ломала и то, что создали люди, и то, что вырастила сама.

Я смотрела в окно и уже знала, что соглашусь. Несмотря на то, что скажет мне Фёдор. Несмотря на то, что сказали бы родители, если бы узнали. Несмотря на то, что я никогда не расскажу об этом никому из друзей и коллег. Я соглашусь, потому что кто-то должен взять на себя эту ношу, а кто знает, не окажется ли кто-то другой агентом с той стороны?

Гроза пролетела над нами и оставила за собой лишь разрушение и шлейф из дождя. Я отвернулась от окна, достала из тумбочки расческу и медленно заплела волосы в две толстые косы. Поймала в стекле свое бледное отражение и вытащила из рюкзака записную книжку. Погладила пальцами мохнатую обложку и, открыв на последней странице, написала несколько слов. Затем вырвала страницу и спрятала ее в карман.

До конца недели я должна решить личные вопросы так, чтобы ни у кого из близких не возникало вопросов о моей деятельности. Так, чтобы те, кто стоит за организацией преступлений, не смогли добраться до моей семьи.

С этими мыслями я натянула кофту и, надев рюкзак, вышла из кабинета. Ослабевший дождь принес прохладу, и я, не раздумывая, пошла прямо по лужам. Магия не давала обуви промокнуть. Я шла навстречу тому, чего боялась, но чего не могла избежать.

На ходу я подумала о Фёдоре, попыталась выйти на мысленную связь с ним, но брат не ответил. Или я не смогла настроиться – все-таки это сложная процедура, требующая большой концентрации.

Тогда я подставила лицо холодным каплям.

Небо всегда лучше знало, что для нас правильно, подсказывало, направляло. Я всем своим существом чувствовала, что приняла верное решение, но это не отменяло моего страха перед ним. «Страх – это нормально, – вспомнились слова Фёдора. – Ненормально, когда страха нет вообще». – С этими словами он шел в свой первый рабочий день в Комитет. Этими же словами напутствовал меня в моем первом деле.

«Я справлюсь», – говорила я себе и шла по мокрым улицам, обходила поваленные деревья и особенно глубокие лужи. Иначе и быть не может. Рядом в отражении витрин мелькнул силуэт Марика. Значит, дома меня будет ждать разговор не только с Фёдором, но и с самим воплощением магии.

Стоило мне прийти домой и закрыться в комнате, как Марик материализовался из воздуха, плюхнулся на кровать и уставился на меня своими желтыми глазами.

– Привет, чешуйчатый, – сказала я и наложила на комнату заглушающее заклятие. Не то чтобы я чего-то боялась, просто не хотела объяснять родителям, почему разговариваю с пустотой.

– Кошшшаная-с-с-с, несссносна-с-с-с, – прошипел Марик, – бедааа-с-с-с, – и чешуйки на его спине вздыбились. – Магиия-с-с страдаает-с-с.

– Магия может страдать? – удивилась я и села рядом с ним на кровать.

Дракон положил передние лапы мне на плечи и коснулся щеки носом.

– Некто-с-с нашел-с-с ритуааал-с-с-с. Пытался-с-с подчинииить-с-с магию-с-с-с. Иссточниик-с-с.

– Есть такой ритуал? – еще больше удивилась я.

– Есссть. Я думал-с-с, что все его-с-с упоминааания-с-с уничтожены-с-с-с. – Дракон заглянул мне в глаза: – Найди-с-с-с его. Того, ктоо-с-с это сделал-с-с. Я кивнула, погладила дракона вдоль спины. Страх сковал грудную клетку. «Как же найти его? – думала я. – Найти и уничтожить».

5. Фёдор

Мелкие трещинки разбегались по асфальту ажурной паутинкой. Я медленно шел в Комитет, а за мной по пятам бежал Рыжий. Кот взял на себя обязанность присутствовать в Комитете на протяжении всего рабочего дня и ни разу не получил прогула. Весенний двухнедельный отпуск я за пропуск не считал. Все-таки там причина была более чем уважительной. Правда, как сложился отпуск у Рыжего, я не знал, но, судя по тому, что кот за это время похудел и обзавелся рваным ухом, скорее всего, неплохо.

Утро выдалось свежим, ночью пошел дождь, и умытый город только-только стряхивал с себя последние капли влаги. Площадь «Смены» пустовала, даже музыкант решил сегодня не играть. Да, он не изменил своей привычке выступать здесь практически каждое утро. Как ни странно, но за три года, что он играл в кафе, мы так и не узнали его имени. Мужчина всегда уходил от вопроса, а мы не настаивали. Его впустил Марик, а этого было достаточно.

Комитет встретил меня бодрым охранником, стоящим в дверях.

– Здравствуй, директор! – обратился он к коту. – И вам здравствуйте, заместитель, – привычно пошутил он, обращаясь ко мне.

Этого славного мужичка привел Степаныч. Сказал, что сосед вышел на пенсию, но загрустил от постоянного сидения дома. Я принял пенсионера с опаской, но вскоре понял, что жизнь Комитета с его приходом заиграла новыми красками. К каждому он нашел подход. Даже Нонна Никодимовна вся светилась в те дни, когда дежурил дед Дима. Называть себя иначе Дмитрий Никитич запретил в первый же день. Мы и не возражали.

– С добрым утром, дед Дим, – улыбнулся я, а кот протяжно мяукнул и загнул кончик хвоста.

Комитет пока пустовал. Я, по сложившейся в первые месяцы традиции, обычно приходил раньше, чем все остальные. Просматривал отчеты, думал, как улучшить работу. Еще я составлял учебные планы для школы волшебников при Комитете и сам вел большую часть предметов.

Волшебников в Мадане оказалось не так уж и много, а желающих взять на себя преподавание и того меньше. Ну и, откровенно говоря, даже мне пришлось сначала методом научного тыка изучать магию по найденным в источнике книгам, а потом уже составлять программы обучения. Все-таки за сорок лет многие знания оказались утерянными и даже сознательно уничтоженными.

Сегодня я, как и всегда, сидел в своем кабинете и, просматривая бумаги, слушал, как офис потихоньку наполнялся людьми. Вот с хихиканьем пробежала Таня, вслед за ней процокали каблуками Люда и Вероника. Чуть позже степенно прошла Нонна Никодимовна. Мужские шаги удалялись в другой конец коридора. Шаркающие принадлежали Степанычу, а быстрые и бодрые – Славе и Боре.

Утро проходило в обычной мешанине повседневных дел. Бегали сотрудники, периодически заходила Нонна Никодимовна с очередным отчетом, дважды заглянул Степаныч, чтобы рассказать о новых трендах у молодежи. Жизнь текла, и не было ни малейшего повода думать, что все изменится именно сегодня.

За последние три года наше отделение Комитета, как и везде, расширилось. Появилось подразделение, состоящее только из волшебников. Оно проверяло население, выискивая магов, которых регистрировали и отправляли учиться. Все шло своим чередом.

До этого дня.

В десять утра позвонили в приемную. Телефон периодически разрывался несносными трелями, поэтому в самом звонке не было ничего необычного, но в тишине, последовавшей после судорожного вздоха секретарши Патрикеи Сергеевны, слышалась паника. Я не выдержал, бросил красноречивый взгляд на кота, который нагло развалился на моем столе, после чего встал и вышел в приемную.

Секретарша сидела, прижав трубку к уху, и прикрывала ладонью рот. Стоило ей положить телефон, как я сел напротив, легонько похлопал по стойке рукой и спросил:

– Что-то случилось?

– Да, – кивнула женщина. – В библиотеке.

– Что произошло в библиотеке?

– Убили, – ответила секретарша и замолчала.

Я встал, налил ей стакан воды и, дождавшись, когда Патрикея Сергеевна выпьет и немного успокоится, продолжил:

– Кого, Патрикея Сергеевна?

– Библиотекаршу, – прошептала она и закрыла лицо ладонями.

– Вы ее знали? – догадался я.

Секретарша быстро закивала.

– Ступайте домой. Сегодня можете не возвращаться, – сказал я и вышел из приемной.

Степаныч сидел на своем обычном месте при входе в кабинет и задумчиво читал газету.

– О, какие люди! Парни, ну-ка, сядьте смирно! – шутливо приказал он молодежи.

Слава, Борис, Андрей и Миша приосанились и даже причесали пальцами волосы, как по команде.

– Молодцы, герои! – весело похвалил их Степаныч. – Чего случилось-то? – спросил он у меня, уловив настроение, и сразу стал серьезным.

– Библиотекаршу убили, – ответил я ровным голосом. – Давайте двое со мной в библиотеку, остальные – соберите все, что можно о ней узнать.

Со мной поехали Степаныч и Боря. При масштабах Мадана можно было дойти пешком, но статус обязывал, да и мало ли что может произойти на месте преступления и какие вещдоки придется оттуда забирать.

В машине молчали. Перед входом в библиотеку уже стояли две полицейские машины, возле которых скучали трое парней, явно недавно окончивших университет. Они лузгали семечки, с любопытством поглядывая на нас. Мы прошли мимо и оказались в просторном читальном зале.

Солнечный свет проникал внутрь сквозь огромные окна, и в его лучах танцевали пылинки. Обычно торжественно-умиротворенное помещение изменилось. Даже от входа было видно, что со стеллажей скинули книги, и они лежали разбросанные по полу, обнажив нутро деревянных полок. У некоторых книг были оторваны обложки, где-то валялись страницы. В углу тихонько всхлипывала молоденькая библиотекарша. Она делала это так тихо, будто даже сейчас боялась потревожить тишину читального зала.

Я знал, что девушка устроилась сюда совсем недавно, – об этом мне рассказывала Дарья, которая периодически заглядывала в библиотеку. «Расстроится», – подумал я про жену. Насколько я помнил, Даша ходила сюда в первую очередь, чтобы пообщаться с пожилой библиотекаршей.

Тело удалось увидеть не сразу, так как женщину погребли под грудой книг, из-под которой торчали лишь светлые туфли на небольшом каблуке да рука, прижатая увесистым томиком. Двое полицейских вполголоса опрашивали плачущую библиотекаршу. Остальные разбрелись по помещению, осматривая разгром. Степаныч подошел к телу и присел рядом.

– Зафиксировали? – спросил он у ближайшего полицейского.

Тот молча кивнул и снова вернулся к осмотру журнала выдачи книг.

Я провел рукой в воздухе, нащупывая энергетические линии. Перед внутренним взором открылась совсем иная картина.

Женщина не боялась. Но тот, кто убил ее, был в ярости. Что-то искал, но это и так было очевидно, иначе зачем тратить время на разбрасывание книг. Я присмотрелся. Женщина твердо стояла на своем, не давала человеку информацию. Но почему?..

Степаныч начал осторожно убирать книги, что покрывали тело несчастной библиотекарши. Я стал ему помогать. Тяжелые томики один за другим автоматически ложились в аккуратные стопки. Под книгами, на теле, лежали вырванные и скомканные страницы. Ярость убийцы считывалась даже без магического восприятия. А еще его магия была странной. Черной, как сама тьма, и холодной, как вода из колодца.

Степаныч молчал, только покачивал головой в недоумении. Оно и понятно – что могла сделать пожилая библиотекарша? Какую информацию могла так беречь? Вопросы крутились в голове, пока руки осторожно убирали бумагу с безжизненного тела.

Наконец последние листы были сметены, и я смог заглянуть в лицо убитой женщине. «Галине Фёдоровне», – услужливо подсказала память имя библиотекарши. Бледное лицо ссохлось. Глазницы и ноздри почернели и обуглились. Рот плотно сжат, но по обгоревшим губам было понятно, что открывать его нет смысла.

Я вытянул руку над изуродованным лицом и прикрыл глаза. То, что полиция не зря вызвала на место Комитет, было очевидным, но способ убийства вызвал оторопь даже у меня. По лицу несчастной я понял, что без магии здесь не обошлось. Обычно для этого использовали проклятия, завязанные на виде магии. Но Галину Фёдоровну выжгли чистой силой. Никогда прежде я не встречался ни с чем похожим. Даже в старых «до сменных» отчетах подобные способы убийства не упоминались.

Я нахмурился и снова взглянул на женщину уже своим обычным взглядом. Надел перчатки и попытался приподнять ее веко, но стоило мне коснуться обугленной кожи, как оно рассыпалась прахом.

– Кто же ее так? – вполголоса спросил Боря, который, как оказалось, успел забрать у полиции материалы дела и поговорить с молодой библиотекаршей.

– Если бы я знал, – покачал я головой. – Но кто-то или очень сильный, или совсем неразумный.

– Одно не исключает другого, – заметил Степаныч и вздохнул: – Жалко Галину.

– Жалко, – машинально ответил я. – Надо понять, что искал убийца.

– Что он мог искать в библиотеке? – задал риторический вопрос Боря. – Книги?

– Или подшивки старых газет, – сказал я, вспомнив рассказ Дарьи.

– Но зачем убивать библиотекаршу? – Степаныч встал, подвинул поближе к женщине стул и уселся на него.

– Отказалась давать книги? – вопросом на вопрос ответил Боря.

– А какие правила выдачи книг? – решил уточнить я и посмотрел на Бориса.

Тот, моментально считав намек, подтащил еще два стула и ушел за продолжающей всхлипывать молодой библиотекаршей. Та безвольно подошла к нам, уселась рядом, но, увидев тело, побледнела и снова зашлась плачем.

Я отодвинул свой стул так, чтобы девушка не видела, что осталось от Галины Фёдоровны, и начал расспросы, первым делом поинтересовавшись, как зовут свидетельницу.

Краем глаза я заметил, что Боря уже успел достать бумагу и начал записывать. Внутренне похвалил сотрудника и снова посмотрел на девушку. Совсем молоденькая и какая-то тонкая, она сжимала руки в угловатые кулачки и снова разжимала их.

– Олеся, – икнув, сказала девушка.

– Скажите, какие правила выдачи книг в вашей библиотеке? – сразу спросил я о том, что занимало мои мысли.

Ее лицо вытянулось от удивления, и она несколько минут смотрела на меня с недоверием. Потом всхлипнула и ответила:

– Сначала мы просим документы и регистрируем читательскую карточку. В нее вписываются все книги или газеты, которые брал читатель, а еще даты выдачи и возврата.

– А если человек не захочет предъявлять свои документы? – спросил я, красноречиво глянув на Степаныча.

– Тогда мы его не зарегистрируем, – с укором посмотрела на меня Олеся.

– А если человек будет настаивать? – подхватил мою мысль Степаныч.

– Мы его все равно не зарегистрируем.

– И книг не выдадите? – уточнил я.

– Нет, конечно.

Мы со Степанычем понимающе переглянулись. Мотив проглядывался очевидный, но убивать из-за того, что не выдали книгу?.. «Что же он искал?» – думал я. Обугленная женщина уже не могла нам ответить. Ярость убийцы, так и висящая в воздухе, – тоже.

Олесю мы отпустили домой, записав все ее данные, а сами столпились вокруг тела. Единственное, что я мог сказать об убийце, – ему была ближе магия огня. Но ни об уровне его мастерства, ни о том, были ли у него какие-то вспомогательные зелья, я сказать не мог – просто не хватало данных, только избыточная сила, которая говорила сама за себя. Убийца был очень силен. Или очень глуп. Но, как и сказал Степаныч, – одно не исключало другого.

Приехали ребята из морга и забрали тело на экспертизу. Полицейские тоже разъехались.

Оставшись наедине с беспорядком, мы немного помолчали, после чего я сказал:

– Надо попытаться определить, что искал убийца.

– И как мы это сделаем? – скептически спросил Боря.

– Ну, очевидно, перебрав этот бардак и сравнив его с каталогом зарегистрированных в библиотеке материалов.

– Долго возиться придется, – со вздохом подытожил Степаныч.

– Долго. Но надеюсь, что с помощью Олеси все-таки пойдет быстрее. – Я заметил, как приободрился при этих словах Боря, и хмыкнул: – Других вариантов все равно пока нет.

– Согласен, – с готовностью ответил Борис.

Мы со Степанычем переглянулись, не удержавшись от улыбок. «Все-таки работа в Комитете сделала нас всех немножко циниками», – подумал я.

Мы оцепили помещение, повесили печать на дверь, а я на всякий случай еще и навесил защитное заклинание на окна. Я не был уверен, что убийца нашел то, что искал, а это значило, что он мог вернуться. Это был бы прекрасный повод попытаться его поймать.

Вернувшись в Комитет, я обнаружил, что день уже перевалил за середину. Девочки передали, что мне дважды звонила Дарья, и я даже знал, по какому поводу: в маленьком городе новости распространялись быстрее, чем Даня разбрасывал игрушки.

Не успел я поговорить с женой, как в кабинет ввалились Андрей и Слава. Они сразу же положили передо мной стопку бумаг и сели напротив.

– Бабушкина Галина Фёдоровна, шестьдесят восемь лет, – начал Слава. – Всю жизнь проработала в нашей библиотеке.

– Принимала активное участие в жизни города, – добавил Андрей. – Сразу после Смены основала пункт помощи с адаптацией для волшебников.

– Смелая женщина, – удивился я. – Насколько я знаю, тогда боялись даже разговаривать с магами.

– Да, – согласился со мной Андрей и добавил: – Не только смелая, но и справедливая. Родные говорят, что она всегда стояла на своем до конца и не боялась отстаивать свою точку зрения ни перед кем, кто бы это ни был, пусть даже власть имущие.

– Видимо, за это и поплатилась, – проворчал я не без восхищения.

В памяти тут же пронеслось, что страха перед убийцей она не испытывала. Знала, что права, и до последнего вздоха защищала свои интересы. Дарья отзывалась о ней как о мудром человеке. Говорила, что Галина Фёдоровна когда-то помогла ей отпустить прошлое. Помогла найти силы жить дальше и не винить себя в смерти Павла. Лично я с библиотекаршей знаком не был – как-то не доводилось.

Андрей и Слава рассказали обо всем, что смогли узнать о жертве, и ушли, а я остался в кабинете с отчетом и вихрем непоседливых мыслей. «Не поторопился ли я с выводами?» – думал я. Конечно, мотив напрашивался сам собой, но не могли ли убить Галину Фёдоровну по личным обстоятельствам? Судя по характеру жертвы, это не менее вероятно, чем убийство из-за отказа выдать книги незарегистрированному человеку.

В окно запрыгнул кот. Посмотрел на меня большими желтыми глазами и, потянувшись, перепрыгнул на рабочий стол, раскидав бумаги.

– Ну и наглец же ты! – беззлобно выругался я. – Не мог как-то аккуратнее прыгнуть?

Рыжий вместо ответа ткнулся мордой в мое плечо, после чего улегся, подставив пузо для «почесушек». Я из вредности решил не гладить его и начал собирать бумаги. Кот огорчился, конечно, но мстить сразу же не стал. Пришлось нагло сдвинуть Рыжего на край стола и, проигнорировав его презрительный взгляд, разложить бумаги снова. «Но если кто-то хотел убить ее по личным мотивам, то зачем было приходить в библиотеку? Ведь было бы проще сделать это на улице или у нее дома. И среди эмоций не явно, но прослеживалось желание что-то заполучить, – вспомнил я об энергетических линиях. – А если некто хотел получить, например, фамильную драгоценность?»

Спустя час я сдался. Отправил Степаныча и Славу к родственникам погибшей, а сам погрузился в изучение общих данных о погибшей и очень удивился, узнав, что Галину Фёдоровну даже выдвигали на должность управляющей городом, но она отказалась. В который раз поразился тому, что люди, живущие рядом, хранили такой груз прошлого, что было сложно поверить.

Тем временем рабочий день подошел к концу, и желудок не преминул напомнить мне о том, что обед я пропустил. Пришлось собрать бумаги и, выкинув кота обратно в окно, выйти на улицу. В том, что рыжее котейшество всенепременно мне отомстит, я не сомневался. Но это будет потом.

Лето потихоньку приблизилось к своему завершению, вечерами уже становилось прохладно. Я шел домой, рассматривая знакомые улицы, и удивлялся тому, как внезапно покраснела рябина. Привычное примелькалось настолько, что я перестал замечать его. Наверное, снеси завтра один из домов, и я пролечу мимо пустого места, даже не заметив, что что-то изменилось. Глубоко внутри сжала свои пальцы холодная грусть. Сегодня погибла женщина. Умерла не от старости и не потому, что пришло ее время, просто некто решил, что его желание важнее чужой жизни.

Я понимал, что таких, как он, немало, и грустил даже не из-за внезапной смерти библиотекарши, а потому, что через пару месяцев все привыкнут к тому, что ее больше нет, а через год память о Галине Фёдоровне останется раной лишь для ее родных. Но в этом и суть жизни. В ее сменяемости, в постоянном течении и переплетении разных потоков…

Дарья встретила меня на террасе. Крепко обняла и, не проронив ни слова, повела ужинать. «И как она всегда догадывается, что я голодный? – снова удивился я ее проницательности. – Или это общая женская черта?

Да нет, это уникальная способность Дарьи – всегда чувствовать, когда со мной что-то не так. Ведь не может моя жена не быть самой потрясающей и невероятной».

– Пообещай мне, – попросила Дарья, когда я поел, – что найдешь того, кто это сделал.

– Тебе не надо просить, – устало улыбнулся я. – Я обязательно найду ее убийцу. Найду и посажу.

Дарья кивнула и, как и прежде, замолчала, глядя на озеро. Я проследил за ее взглядом и успел заметить одинокого ястреба, кружащегося над водной гладью. Уставшее солнце уже склонилось над дальним берегом, напоминая о приближении осени. В воздухе появились едва заметные нотки предстоящей прохлады.

Дарья поправила непослушную прядь светлых волос, отросших почти до поясницы, и мое сердце снова дрогнуло: вспомнился тот день, когда она рассказывала мне о Павле и так же грустно смотрела на озерную гладь, тем же жестом поправляла непослушные волосы. Тогда я впервые всерьез подумал о том, что не хочу оставлять здесь эту девушку одну.

– Ты чего? – с грустной улыбкой спросила Дарья.

– Рад, что остался здесь, – просто ответил я и удовлетворенно хмыкнул, заметив, как блеснули ее желтые глаза.

– Еще бы ты был не рад, – самодовольно ответила Дарья. – Где еще тебя будут так вкусно кормить?

Я заметил хитринку в ее взгляде и засмеялся:

– Как ты догадалась? Я ведь только из-за еды и остался. Смотри, как растолстел!

Дарья легонько ударила меня кулаком по ребрам и притворно насупилась.

– Ну скажи честно, ты же специально так вкусно кормила меня, чтобы я остался? – продолжил я поддевать жену.

– Конечно. Надо же было продукты на кого-то переводить. Особенно те, у которых срок годности кончается, – ехидно улыбнулась она.

– Ты рискуешь потерять репутацию и ценного поедателя.

– Насколько я помню, этот ценный поедатель уже давно не платил за обеды, – приподняла брови Дарья.

– Фу, как некультурно попрекать деньгами за еду! – делано возмутился я.

– Завтра пойдешь обедать в ресторан на площади и расскажешь им эту сказку, – ухмыльнулась Дарья.

– Я другим заплачу, – подмигнул я.

– Решишься на оплату обеда натурой? – хмыкнула Дарья. – Как низко ты пал вдали от столицы!

– Что ты понимаешь о падениях, моя дорогая!

– Ну, что ж… – протянула она. – Раз иначе не получается, то я согласна, – и чуть смущенно улыбнулась.

«До чего же очаровательная у меня жена, – в который раз восхитился я, – мне определенно повезло».

Дарья искоса посмотрела на меня и ухмыльнулась, словно поняла, о чем я подумал.

– Пойдем, – позвала она, и я пошел, как всегда, не спрашивая, куда и зачем.

Мы вышли на улицу и нырнули под своды древесных ветвей. Спустились по тропинке и подошли к тому самому бревну, на котором познакомились три года назад. От воды заметно тянуло прохладой, но нагретый за день песок еще не отдал тепло, и мы утопили в него ноги. Дарья оперлась о бревно руками и прикрыла веки, повернувшись к гладкой поверхности озера.

– Как думаешь, за что ее убили? – спросила она.

– Пока рано делать выводы, – вздохнул я.

– Но какие-то мысли же у тебя появились? Или пока нельзя об этом говорить?

– С тобой можно, – просто ответил я. – С тобой обо всем можно. – Я немного помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: – Мне кажется, что кто-то хотел получить некие книги или газеты, не зарегистрировавшись в библиотеке. Так себе мотив, конечно, но он напрашивается сам собой.

– Смотря что ему было нужно, – кивнула Дарья. – Если это какая-то специфическая литература, то мог и убить из-за нее.

Я посмотрел на жену с уважением и сказал:

– А Галина Фёдоровна, конечно, не могла пойти против правил…

– Если убийца просил что-то, что могло оказаться опасным для других, то ее упорство было оправданным. Разве нет? – Дарья вздохнула и добавила: – Жалко ее.

– Жалко, – согласился я. – Но разве она не могла пойти на уступки для спасения своей жизни?

– Сразу видно, что ты не был с ней знаком, – хмыкнула Дарья. – Галина Фёдоровна крепко стояла на ногах и никогда не пошла бы на уступки даже в менее значительных делах.

– Это многое объясняет, – ответил я.

Солнце коснулось дальнего берега, и его свет разлился по небосводу, меняя цвет. Золотистый закат становился насыщенней, переходя от светло-желтого к оранжевому, а от него – к розовому. Идущие с запада тучи казались черными и будто впитывали остатки света, не имея возможности отражать его.

Я притянул Дарью к себе, вдохнул запах ее волос и закрыл глаза, отгородившись от всего мира за завесой спокойствия, окутывавшей озеро, которое называлось Фрешерским водохранилищем. Приоткрыв веки, я увидел, как красиво раскрасил закат светлые волосы Дарьи, и снова обрадовался, что именно мне когда-то посчастливилось защищать ее.

Я смог сделать это тогда. И теперь смогу.

6. Мия

Небо было таким же ярко-голубым, как и вчера, но в воздухе уже ощущалась осень. Солнце согревало землю, а в дыхании неба проскальзывали свежие нотки, будто в сладком пирожном попался слой мятного крема. Я мялась возле дверей Управления по образованию среди волшебников и невольно вспоминала, как волновалась, когда пришла устраиваться на работу в Комитет. Еще вчера те тревоги казались далекими, но сейчас они нахлынули с прежней силой.

Фёдор сильно ругался, когда узнал, что предложил мне Николай Иванович, а после моих слов о том, что я согласилась, долго молчал. Тишина в телефонной трубке была такой продолжительной, что я начала беспокоиться и подумала, что с братом случился удар. Но потом услышала его протяжный вздох и теплый голос, который, как всегда, обволакивал, словно пуховое одеяло.

– Ты была бы не ты, если бы отказалась, – сказал он.

– Я такая предсказуемая? – невесело хихикнула я.

– Я слишком хорошо тебя знаю, мартышка, – ответил Фёдор.

– Не смей меня так называть! – вспылила, было, я, но тут же успокоилась.

– Будь осторожна, Мий… – Брат замолчал, но я почувствовала, что Фёдор хотел сказать что-то еще.

– Что, Федь?

– Кто-то убил один из источников магии.

Горло перехватило сухим спазмом. Я сжала рукой колено, тут же отпустила, едва взглянув на побелевшие пальцы, и прошептала:

– Я знаю, Марик сказал.

– Ты знаешь, мне спокойнее от того, что Марик может постоянно контактировать с тобой, – сказал Фёдор. – Береги себя. Не знаю, от кого и как, но береги себя. И не стесняйся просить помощи. Одна не выгребешь.

– Спасибо, Федь, – только и смогла ответить я.

– Держись ближе к Николаю Ивановичу. Если будет нужно – расскажи ему.

– Рассказать все? – удивилась я.

– Все. Он многое узнал, когда был в Мадане. Об остальном, скорее всего, и сам догадался.

Я протяжно вздохнула, отбросила воспоминания и решительно открыла дверь. Дежурная на вахте быстро сориентировала меня, и уже спустя несколько минут я вошла в приемную управляющего учебным центром. В его кабинете кто-то был, поэтому я уселась на стул и, бросив взгляд на секретаршу, повернулась лицом к огромному окну.

Наконец дверь кабинета открылась, и из него, словно корабль, выплыла Виктория Викторовна собственной персоной. Несмотря на почтенный возраст, она была в туфлях на высоком каблуке и в фисташковом брючном костюме. На шее был повязан шелковый платок розового цвета – в тон к сумочке и заколке в волосах.

– Мия! Как я рада вас видеть, милейшая! – воскликнула она и, повернувшись к управляющему, очаровательно улыбнулась: – Я пришла по рекомендации этой прекрасной барышни.

Управляющий растерянно улыбнулся мне и прошел до дверей приемной, чтобы отворить их перед новой преподавательницей по бытовой магии.

– До свидания! Завтра вы зайдете ко мне перед началом занятий? – спросил он, склонившись в полупоклоне.

Я едва сдержала хихиканье, наблюдая, как мужчина, который был по меньшей мере на двадцать пять лет моложе Виктории Викторовны, распинался перед ней.

– Обязательно! – пообещала пожилая женщина и поплыла по коридору, оставив в приемной лишь шлейф своих духов.

Я невольно восхитилась ее умением держать себя.

– Вы ко мне? – спросил управляющий.

– Да, я от Николая Ивановича. – Я вскочила со стула и пронеслась мимо него в кабинет. Там, не дожидаясь приглашения, отодвинула стул и села, затем выудила из сумки рекомендательное письмо и передала его мужчине.

– Дела-а-а… – протянул он, все еще пребывая под впечатлением от Виктории Викторовны. – То никого не затащишь, а то идут кандидатки одна за другой.

– Бывает. – Я пожала плечами и улыбнулась.

– Сотрудница отдела по контролю за использованием магии? – удивился мужчина. – Возьметесь за экстремальную магию?

– Возьмусь, – кивнула я.

С учетом моей истиной причины устройства в школу для волшебников дисциплина, которую я буду преподавать, была не так уж важна.

– Сейчас у нас шесть групп в параллели. К сожалению, других преподавателей этой дисциплины нет, так что вам придется взять всех. Николай Иванович иногда читает эти лекции, но у него много дел, сами понимаете. Другие преподаватели смогут иногда перехватывать группы, но профессионалов в этой области мало, так что договариваться будете со своим начальником сами, – заискивающе улыбнулся управляющий. – А за Викторию Викторовну спасибо. Таких преподавателей нам очень не хватает.

Я улыбнулась в ответ, не чувствуя никакой радости. Из кабинета вышла с тяжелым чувством ответственности, которую сама на себя взвалила.

«Я сама пришла к этому», – убеждала я себя.

«Не смогла бы иначе», – говорила себе, идя по тротуару.

«Лучше меня с этим мог бы справиться только Фёдор», – скользила взглядом по витринам.

«Но он далеко», – пожимала плечами.

«Если будет нужно, он поможет», – улыбалась я своему отражению.

«Обязательно поможет»…

Мне стало намного легче, и я уже со спокойной душой возвращалась домой. Родители ни о чем пока не догадывались, и меня это несказанно радовало. Я даже не представляла, насколько громкий скандал закатила бы мама, если бы узнала, в какой переплет я влезла. Влезла сама, прекрасно осознавая все последствия, которые настигнут меня на этом пути.

А еще Марик и погибший источник. Где искать того, кто оказался способен на убийство источника? А как он нашел этот самый источник? В голове неминуемо возник образ Степана Петровича Мирного, который много лет охотился за нашим источником. Но откуда он узнал о нем? «Надо поговорить с его сыном и еще раз осмотреть дом и все изъятые вещдоки», – решила я и немного успокоилась.

Ветер ласково трепал мои волосы, уносил тревожные мысли в неведомые дали. Туда, где прятались еще никому не известные источники магии и их мудрые воплощения. Я шла и думала о том, что надо связаться с Фёдором и узнать подробности о погибшем источнике. Вдруг они догадались или узнали о чем-то еще? Но не по телефону же. А к сеансу мысленной связи надо было подготовиться.

Я дошла до дома, нырнула в подъезд и поднялась по широкой лестнице. Лифт обиженно скрипнул за моей спиной, но я это проигнорировала. Из него вышел высокий парень в низко надвинутом на лицо капюшоне и задумчиво посмотрел мне вслед. Я даже не обернулась. Хотелось вымотать организм, чтобы ни о чем не думать. Чтобы оставаться в блаженном неведении хотя бы еще немножко. Хотя бы до утра.

Дома царила идиллия. Мама пекла пирожки и напевала себе под нос песенку из старого фильма. Папа сидел на кухне, прижавшись щекой к древнему радиоприемнику. На кухне стоял и телевизор, но папа любил иногда вот так слушать радио, говорил, что в эти минуты снова возвращается в детство. Мы уже давно привыкли к его маленькой слабости и не вмешивались.

Я набрала себе в тарелку пирожков и вместе с большой кружкой чая заперлась в комнате. Конечно, мысль съехать от родителей появлялась у меня все чаще, но я не хотела их расстраивать. Знала, что мама обидится, а папа ничего не скажет, но будет переживать и ежедневно проверять, как у меня дела.

«Чуть позже, на следующей неделе», – решила я для себя и устроилась на подоконнике. Сумерки сгустились, тротуар скрылся в тенях нависающих деревьев. Я прислонилась затылком к окну и прикрыла глаза. Магия встрепенулась, потянула щупальца к незримым границам сознания. Я не стала ее одергивать, лишь приготовилась в случае чего вмешаться.

Энергия потекла в воздухе, просочилась сквозь защитную магию на окне и россыпью тоненьких линий раскинулась в воздухе. Сердце защемило от глухой тоски. Той, что рождается глубоко в недрах души и не имеет отношения к внешним обстоятельствам. Сила сама собой подстроилась под настроение и, сплетясь в нить, потянулась куда-то вниз. Несколько минут ничего не происходило. Я с едва ощутимым разочарованием потянула энергию обратно, но стоило мне подчинить силу, как по нити пробежал импульс.

Это могло значить только одно – энергия коснулась кого-то, кто послал ей этот любопытный сигнал. Не злой – это я почувствовала сразу, меня обдало теплой волной. Я хотела было попытаться снова отыскать того, чьей души коснулась моя сила, но не смогла. Энергия впиталась в меня и улеглась во внутренних глубинах, будто исполнив свой долг.

Небо окончательно потемнело. Звезды осветили его, и я подумала, что они похожи на маленькие фонарики. Я невольно улыбнулась им. Знала, как любил смотреть на небо Фёдор. Наверное, поэтому он и полюбил Мадан – ведь в нем прожекторы не перебивали свет небесных огоньков.

Скользнув взглядом по часам, я удивилась, что уже перевалило за полночь. Попыталась встать и отправиться в кровать, но замерла, не веря своим глазам: внезапно в небе появился яркий отсвет, а вслед за ним еще один и еще… Будто где-то далеко били в небо прожекторы. Включались и тут же гасли. А еще это было похоже на беззвучные взрывы. Далеко, но не очень.

Я прижалась лицом к стеклу, но чуть не упала, когда поняла, что огни горят приблизительно там, где находится главное здание Комитета.

«Нет, не может быть», – твердил внутренний голос. «Да. Это он», – тут же отвечало подсознание. В памяти возник Николай Иванович, рассказывающий о нападении на один из областных Комитетов. Перед глазами словно вживую пролетели листовки и надписи, что оставляли те странные люди, которые хотели вернуть старый порядок. Я до боли закусила губу и выскочила из комнаты, на ходу натягивая теплую кофту на плечи.

– Ты куда? – только и успела окликнуть меня мама, но двери лифта уже захлопнулись с противным лязгом и кабинка двинулась вниз.

Сердце отбивало ритм и маленькими молоточками отдавалось в висках. Казалось, будто лифт еле-еле ползет. Я переминалась с ноги на ногу, готовая выпрыгнуть из него, как только двери начнут открываться.

«Что я делаю? – спрашивала я себя. – Зачем?»

Тут двери лифта открылись, и я побежала. Перепрыгнула сразу через все ступени и выскочила из подъезда. Безлюдные улицы потихоньку оживали. Напуганные люди выглядывали из окон, кричали то ли мне вслед, то ли просто от возбуждения, а я продолжала бежать…

Вспышки вдруг прекратились, теперь над крышами поднималось мерцающее зарево. Я остановилась, задохнувшись, и несколько минут стояла, упершись ладонями на колени. Но когда смогла выпрямиться, то забыла об усталости, увидев, как в небо поднимается светящийся столб. Я снова побежала. До Комитета оставался всего один квартал.

Передо мной возникла новая преграда – вся улица была заполнена людьми. Кто-то из них стоял посреди проезжей части, кто-то шел по направлению к Комитету, а кто-то бежал оттуда. Но всех их влекло чувство любопытства. «Плохо, – подумала я. – Если это попытка захвата здания Комитета, то преступники смогут спрятаться в толпе».

Я перешла с бега на быстрый шаг, а дойдя до угла, замедлилась и осторожно выглянула за него. На первый взгляд показалось, что помимо света, исходящего от здания Комитета, ничего необычного не происходило. Но, присмотревшись, я заметила несколько групп людей, осторожно передвигающихся по периметру здания. На дороге перед Комитетом людей было меньше, но они стояли плотной стеной, загораживая обзор.

Я обернулась, убедилась в том, что никто не обращает на меня внимания, и медленно пошла вдоль дома. На моем лице сейчас можно было увидеть заинтересованность и удивление, но никак не страх и тяжелую сосредоточенность, заполнявшие все мои мысли. Я подошла к самой большой группе, растолкала их, подошла к невидимой линии, за которую никто не решался заходить, и громко спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Что это так светится?

– А кто же знает? – ответил мужчина, стоявший рядом.

– Может, представление какое-то? – удивленно спросила пожилая женщина за моей спиной.

– Больше похоже на съемки фильма, – с плохо скрываемым восторгом ответил парнишка, стоявший справа от меня.

Я пожала плечами и начала проталкиваться обратно. Затем незаметно нырнула за дом и остановилась возле одного из подъездов.

«Как понять, где нападающие, а где сотрудники Комитета?» – думала я. В лицо я всех, естественно, не знала, чем и могли воспользоваться противники.

Столб света должен был привлечь внимание всех сотрудников для обеспечения защиты здания. Такая магия требовала большого количества энергии и сложной стабилизации, поэтому применялась редко и только в неординарных случаях. Об этом говорили вскользь во время приема на работу, и сейчас память услужливо подсунула все, что тогда рассказывала скучающая девушка – инспектор по охране труда и обеспечению личной безопасности на рабочем месте.

Я протяжно вздохнула и тряхнула головой, одновременно убирая рукой волосы за спину. Из-за угла показался мужской силуэт. Я затаила дыхание, глядя, как он приближается, и уже формировала простенький энергетический заряд магии – только чтобы оглушить. Мужчина остановился прямо напротив меня, после чего достал из кармана фонарик и щелкнул кнопкой. Сила сорвалась с пальцев, но луч, ударив в глаза, осветил и лицо человека. Мозг среагировал раньше, чем инстинкт, и заклятье лишь мазнуло по ауре Гришки. Но и этого хватило, чтобы вырубить напарника.

«Блин!» – только и успела подумать я, прежде чем подхватить Григория, попытавшись смягчить падение. Я нервно обернулась по сторонам, но ни на улице, ни в окнах никого не было. Все были поглощены зрелищем по ту сторону дома. Только одна пара глаз задумчиво смотрела на меня. Человек, скрытый в тени соседнего дома, задумчиво почесал подбородок и исчез в подъезде. Я его не заметила.

Гришка очнулся быстро – буквально через пару минут. А я за это время успела проклясть все на свете. Когда напарник пошевелился, я прижала ладонь к его рту и жестом показала ему, чтобы он молчал. Мы осторожно, касаясь ладонями стены, прошли до дальнего угла дома и остановились там. Здание Комитета теперь было прямо перед нами.

– У тебя есть план? – едва слышно спросил Гриша, наклонившись к моему уху.

– Надо пробраться в здание. Наверное, – неуверенно ответила я.

– Как бы нас свои же не прибили, – высказал очевидную мысль напарник.

– Или мы своих не покалечили бы, – согласно кивнула я. – Есть варианты получше?

– Давай я пойду вперед. Держи меня в поле зрения.

– И? – в упор посмотрела я на него.

– Я подойду к запасному входу и попробую войти.

– А если не сможешь?

– Тогда дам тебе сигнал и двинусь к входу в подвал.

– Где он?

Я нахмурилась. Безумный план Гришки мне совсем не нравился, но он хотя бы был. Я могла предложить только одно: попытаться пройти к главному входу.

– Пойдешь за мной, – нервно улыбнулся Гриша. – Только осторожно, ладно? Ты, конечно, волшебница и все такое, но что-то мне подсказывает, что нападающие тоже не из детского сада сбежали.

Я кивнула напарнику и посмотрела в сторону главного входа. Там сейчас поднималась в небо стена белого пламени.

– Береги себя, Гришка, – ткнула я его кулаком в плечо. – Я за тобой следом.

Напарник подмигнул мне и выскользнул из тени. Короткая перебежка, и вот он уже прижимается лопатками к серой облицовке здания Комитета. Яркий свет бил в небо, но оставлял подступы к зданию в тени. Мне приходилось напрягать зрение, чтобы следить за силуэтом напарника, плавно скользящим вдоль стены. Подойдя к рабочему входу, он скрылся в густой тьме. Я выждала столько, сколько смогла, – где-то около минуты – и перебежала через дорогу вслед за Григорием.

Со стороны главного входа послышался душераздирающий крик. Я замерла на мгновение, после чего поспешила туда, где скрылся Гришка. Только сейчас я поняла, как сильно сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Со стороны запасного входа послышались возня и глухой удар.

Я ускорилась. Магия развернула моток бессвязных нитей, устремляясь вперед, и тут же вернулась восвояси. Гришка стоял, прислонившись лопатками к двери, и тяжело дышал. Увидев его, я радостно шагнула вперед, но едва не упала, споткнувшись о тело. Еще одно лежало чуть поодаль.

– Гриш? – спросила я осипшим голосом.

– Все нормально, – хрипло ответил он. – Но нас здесь ждали.

– Это не наши? – наклонилась я к ближайшему телу.

Человек был оглушен, его челюсть стремительно опухала, уродуя молодое лицо. Слишком молодое.

– Подросток? – удивилась я.

– Оба. – Гриша подошел ко мне и положил руку на мое плечо. – Жить будут, но их бы обездвижить как-нибудь, чтобы не сбежали, как очнутся.

Я кивнула, соглашаясь. Руки подростков мы стянули у них за спиной в районе локтей их же ремнями. Ноги пришлось связывать шнурками. Можно было обездвижить ребят магией, но заклинание пришлось бы поддерживать, а силы могли понадобиться для чего-то другого. Поэтому я бросила на ребят метки, чтобы следить за их состоянием и местоположением, после чего Гришка оттащил подростков в тень.

Теперь мы крались вдоль стены, попеременно оглядываясь, но, казалось, здесь не было никого. Видимо, основные силы пытались штурмовать главный вход, откуда слышались крики и звуки небольших взрывов. Не дойдя до угла нескольких метров, Гришка остановился.

– Здесь. Давай за мной, только осторожнее – ступеньки.

Гриша медленно спускался в темноту, и я, нервно осмотревшись, поспешила за ним. Ступеньки быстро закончились, и мы остановились перед металлической дверью.

– У тебя есть ключ? – спросила я, предчувствуя ответ.

– Как ни странно, но есть, – нервно хихикнув, ответил Гришка.

– Откуда?

– Позавчера помогал завхозу новые инструменты выгружать. Завтра должны были еще одну партию привезти, вот она и попросила ключ у себя оставить, чтобы я ей снова помог. – С этими словами напарник вытащил из кармана ключ и повернул его на четыре оборота.

Мы скользнули в темноту подвала. Первым делом я осветила его полностью, но тратить силы не стала, так как Гришка включил фонарик и, заперев за нами дверь, пошел через лабиринт из коробок.

В подвале было сухо. Песок под ногами полностью заглушал шаги. Ничем не прикрытые кирпичные стены навевали мрачные мысли. Вдоль них спускались трубы. Некоторые были покрыты конденсатом. Луч фонаря высвечивал коробки, кучи старой мебели и отжившей свой век техники. Когда я уже хотела спросить, зачем мы сюда залезли, луч фонаря осветил металлическую лестницу.

– Куда она ведет? – шепотом спросила я.

– Не знаю, – так же тихо ответил Гриша. – Давай проверим.

Я пожала плечами и согласилась. Мы поднялись по лестнице, и я, попытавшись толкнуть дверь, повернулась к напарнику:

– От этой двери у тебя тоже есть ключ?

– Я же не вахтер, – пожал плечами Гришка и спросил: – Сможешь открыть?

– Попытаюсь, – ответила я и коснулась двери пальцами.

Легкий магический импульс сразу дал понять – магии на двери не было. Я выдохнула и потянула энергию к замочной скважине. Внутри личинки насчитала шесть пластинок. Теперь надо было расположить их в правильном порядке, чтобы замок сработал. Магия сама подсказывала мне, как ее вылепить, чтобы найти форму ключа. Одна пластинка… вторая… четвертая… раздался щелчок, и я, победно улыбнувшись, открыла дверь.

Мы оказались в одном из внутренних коридоров. Окон здесь не было, поэтому звуки снаружи сюда не долетали. Я пробежалась глазами по табличкам, висящим возле дверей.

– Мы в западном крыле. На третьем этаже бухгалтерия, – озвучил мои мысли Гриша.

– Давай к главному входу, – предложила я.

– Согласен, – улыбнулся в свете фонаря напарник.

Гришка шел впереди, я за ним по пятам. Коридор свернул налево, затем уперся в лестницу. Мы поднялись на второй этаж и по крытому переходу, пригнувшись, чтобы нас не заметили с улицы, побежали в сторону центрального корпуса. Технически здание было одно, но под нами сейчас находился закрытый учебный центр для волшебников. До отмены запрета на магию наличие этих помещений скрывалось даже от большинства сотрудников Комитета.

Из перехода мы выскочили в холл второго этажа, из которого можно было попасть в кабинеты руководства Комитета. И тут мы были не одни. Сквозь панорамные окна сюда проникал свет с улицы. Мы с Гришей остановились, глядя на силуэт парня, который водил пальцами по двери кабинета начальника отдела кадров. Двое других, карауливших у него за спиной, двинулись к нам.

Мы с напарником переглянулись. Я подняла руки, и сила, ждавшая своего часа, сплелась с моими пальцами, поднялась по венам и накрыла мои плечи своими холодными ладонями.

Силуэт метнулся в сторону, упал, споткнувшись о плеть, просвистевшую под его ногами, и тут же выбросил в мою сторону руку, из которой ударил белесый разряд. Я развернулась в пол-оборота и, перехватив энергию, повела ее по кругу, возвращая нападавшему. Человек успел вскочить и увернуться от своего же заклятия, но во время прыжка капюшон слетел с его головы и показалась копна светлых волос.

«Девчонка!» – удивилась я, окружая ее сетью обездвиживающих нитей. Девочка, словно прочтя мои мысли, ухмыльнулась и прыгнула ко мне, выбросив мощный разряд чистой силы. Я едва успела это осознать, как мое тело распласталось по полу. Энергия просвистела над затылком, повалив напарника девочки.

Я медленно поднялась, удовлетворенно разглядывая застывшую в немой ярости юную волшебницу. Гришка же снял капюшон с хрипящего на полу второго нападавшего и сокрушенно проговорил:

– Совсем еще дети!

– А вот он – нет, – сказала я, глядя на мужчину, который отвернулся от двери и теперь смотрел на поверженных ребят.

Его лицо полностью скрывалось под капюшоном и маской, натянутой до самых глаз. Не зная, чего от него ожидать, я подготовила магические сети. Но человек словно ждал этого. Он поднял руки, соединил кончики пальцев… Я не видела его глаз, но чувствовала пристальный взгляд. Гришка коснулся моего плеча и выступил на полшага вперед.

– Стой! – прошептала я.

Напарник остановился всего на мгновение и снова шагнул. Человек в капюшоне резко соединил ладони и сразу же развел их. Я подняла руки, выпустила сети и, готовясь принять удар, отступила чуть в сторону. Воздух стал твердым от отдачи. Так и не успевший ничего сделать Гришка начал заваливаться на бок. Я выскользнула из-под его локтя и хлопнула в ладоши. По коридору прокатилась волна. Плитка на полу взбугрилась и разлетелась осколками. Несколько из них напарник, не вставая с пола, метнул в парня. Тот не успел отмахнуться, занятый моей магией, и дернулся, схватившись за щеку, а потом швырнул сгусток чистой силы в Григория, после чего перебил волну моей энергии ответным ударом. В окнах вылетели стекла, и снизу послышался то ли крик, то ли вой. Линии моего заклятья поползли плетьми по полу, но парень перепрыгнул их и, схватив за шиворот неподвижную девчонку, прыгнул в открытое окно. Магия задрожала огненной стеной, в которой и скрылись беглецы.

Я подбежала к напарнику. Тот хрипел, вцепившись руками в горло. Приложила руки, нащупала его ауру и начала вливать в нее энергию, сдерживая натиск заклятья. Магия тут же рассыпалась, будто человек в капюшоне не хотел причинять вред – лишь вывел из боя, дав себе возможность уйти.

– Стой! Кто здесь! – услышала я голос с основной лестницы.

Одновременно с голосом пространство разрезал луч мощного фонаря.

– Отдел по несанкционированному применению магии! – крикнула я.

Гриша сел, а затем с моей помощью поднялся на ноги. Одновременно мы показали удостоверения сотрудников.

– Отбой, это свои! – крикнул мужчина кому-то оставшемуся внизу, после чего осветил свое лицо.

– Доброй ночи, – кивнула я, узнав в нем начальника охраны.

– Да уж, доброй ее не назовешь, – сухо ответил он. – Как вы попали внутрь?

– Через подвал, – ответил Гришка.

– Ладно, потом разберемся, – кивнул мужчина и подошел к окну.

Мы, переглянувшись, приблизились к нему. Внизу в осколках стекла отражался свет, бьющий в небо, из-за чего казалось, что весь асфальт перед зданием мерцает, как угли в костре. Стена огня опала, и за ней во тьме стали видны люди. Любопытствующие, зеваки… Сколько среди них тех, кто скрылся от нас в толпе?

– А как в подвал попали? – как бы между прочим спросил начальник охраны.

– У меня ключ был, – ответил Гриша. – Завтра, нет, уже сегодня, должны инструменты привезти. Вот меня Валентина Ильинична и попросила ключи пока у себя оставить, чтоб зав… сегодня не бегать за ними.

– Проверим.

Начальник охраны (я никак не могла вспомнить, как его зовут) окинул холл оценивающим взглядом. Задержался на поврежденном полу и начинавшему приходить в себя парнишке, после чего кивнул кому-то, кто стоял позади нас. Подошли двое в масках и с амулетами на поясе. Они подняли парня и потащили его вниз.

– Сколько их было? – спросил начальник охраны.

– Трое, – ответила я. – Вторая – несовершеннолетняя девчонка, а третий… – я замолчала.

– Третий? – с нажимом спросил охранник.

– Не знаю. Лица не видела, но точно мужчина, высокий. Судя по уровню владения магией и общему впечатлению – взрослый.

– Но не пожилой. Двигался резво, – добавил Гришка.

Начальник охраны внес какие-то пометки в свой блокнот.

– Что, по вашему мнению, они здесь делали?

– Пытались попасть в кабинет начальника отдела кадров, – ответили мы с Гришкой практически одновременно.

– Согласие на проверку показаний с помощью магии дадите? – пристально посмотрел на нас мужчина.

– Да, – без колебаний ответили мы с напарником.

– Можете идти. Завтра вас вызовут, – сказал он и снова отвернулся к окну.

– Мы можем помочь здесь? – спросил Гриша.

– Нет. Вы свободны! – не оборачиваясь, произнес начальник охраны.

– Там, внизу, еще трое, – вдруг вспомнила я. – Возле рабочего входа.

Мужчина смерил нас долгим взглядом, после чего кивнул и отдал распоряжение своим ребятам…

Гришка вызвался меня проводить. Как я ни пыталась отправить его домой, он никак не соглашался. Пришлось сдаться.

Мы прошли сквозь стремительно редеющую толпу наблюдателей и свернули на пустынную улицу. Сразу же стало не по себе – показалось, что за нами кто-то следит. Но, сколько я ни оборачивалась, никого так и не увидела. Потом тихонько, так, что даже Гришка не заметил, выпустила магию и окинула улицу поисковой сетью. Никого, кроме парочки бродячих кошек. Но легче от этого не стало.

– Он нам не поверил, – вдруг сказал Гриша.

– Я тоже так думаю, – ответила я и поежилась.

– Я думаю, что за нами следят, – продолжил Гриша тихим шепотом.

– Почему ты так решил? – удивленно посмотрела я на него.

– Я бы на их месте так и сделал: отправил бы домой и проследил. Если сбежим, значит, точно виноваты.

– А если не сбежим, чтобы замести следы? – спросила я, признавая его правоту.

– А это они проверят завтра. Наверное, с помощью магии это будет не так сложно сделать?

– Я знаю один способ, – хмуро посмотрела я на напарника, чувствуя, как по спине пробежал холодок, – но он нам не понравится.

– Значит, будем надеяться, что они знают и о других вариантах, – попытался приободрить меня напарник.

– Да уж. Остается только надеяться. Все лучше, чем оказаться за решеткой из-за беспочвенных подозрений.

Мы подошли к дому и неловко попрощались. Я попыталась пригласить Гришку переночевать у меня, но напарник наотрез отказался и, с улыбкой похлопав меня по плечу, растворился в темноте.

Я навесила на Гришу магический маячок и поднялась к себе. С трудом отбилась от переволновавшихся родителей и, закрывшись в комнате, повалилась на кровать.

Одежда неприятно липла к телу, но сил на то, чтобы встать и раздеться, не было. Рассвет уже робко заглядывал в комнату. Не глядя на часы, я попыталась прикинуть, сколько прошло времени, но не смогла. Уснула раньше, чем осознала это.

7. Фёдор

Пол в кабинете едва слышно поскрипывал под каждым моим шагом. Пять шагов к окну – пять от окна. Рыжий сидел на столе и провожал меня таким же взглядом, с каким следил за мухами перед тем, как попытаться их поймать. Наконец я смирился с тем, что самая натянутая версия кажется мне самой правдоподобной, и сел за стол. Наглый рыжий кот нехотя подвинулся, позволяя мне достать из-под него бумаги с данными на Галину Фёдоровну.

Уже в который раз я перечитывал их, пытаясь найти хоть что-то, что дало бы мне подсказку. Жизнь у библиотекарши, вопреки стереотипам, была насыщенной и интересной. Мало того что ее выдвигали на пост главы города, так она еще была доверенным лицом нынешнего главы, а также водила дружбу со старшими Миляевыми. Конечно, в связи с этим можно было предположить убийство по любому другому поводу кроме ее работы библиотекаршей, но все эти дела были давними. А о том, что с ней когда-то советовался сам глава Мадана, знало слишком мало людей. Да и времени, опять-таки, прошло уже много.

Меня отвлек стук, после которого в кабинет ввалились Степаныч с Нонной Никодимовной.

– Фёдор Сергеевич, я принесла вам документы на подпись, – простучала каблуками по полу заместитель директора.

– Ну, что там по Гале надумал? – одновременно с ней спросил Степаныч.

– Все-таки склоняюсь к первоначальной версии, – со вздохом ответил я, поймав любопытный взгляд Нонны Никодимовны.

– Кремень-баба была. – Степаныч уселся на скрипучий стул и положил ладони на стол. – Но чтобы из-за книжек убивали… Прости, Федь, но ерунда это все.

– Возможно, – кивнул я и погладил кота. – Работать будем по всем направлениям. А про книги… – я посмотрел Степанычу в глаза. – Иногда информация убивает быстрее, чем отдача от магии. Мы не знаем, чего хотел убийца.

– Ну что ж, – ответил Степаныч после долгой паузы. – Я займусь ее окружением. Слава и Андрей мне помогать будут. Тогда…

– Версией с книгами я займусь сам, – перебил я главу отдела. Но, чтобы смягчить резкий тон, улыбнулся и добавил: – Тряхну стариной, так сказать.

Степаныч кивнул, а Нонна Никодимовна тихо охнула.

– О том, что здесь услышали, никому ни слова, – строго посмотрел я на нее. – Если узнаю, что откуда-то слухи поползли, уволю с «волчьим билетом».

Она покачала головой и вышла из кабинета.

Рыжий соскочил со стола, запрыгнул на подоконник и, сбросив оттуда горшок с еле живым цветком, выскочил на улицу. Пришлось убирать за мохнатым хулиганом и сажать цветок заново. Рыжий ронял его с завидной периодичностью, из-за чего даже я не верил в то, что растение выживет. После уборки я вышел из Комитета и пошел домой. Рабочий день еще не закончился, но мне нестерпимо хотелось поговорить с Дарьей.

Не доходя до кафе, я почувствовал тревогу, и шаги ускорились сами собой. Я в два прыжка пересек террасу и рывком открыл дверь. Зал кафе был полупустой – днем людей всегда не очень много. Посетители уставились на меня с любопытством, и даже Леша вопросительно приподнял брови. Уже спокойнее я пересек зал и поднялся в кабинет Дарьи. Оттуда слышался веселый гомон Дани и нервное шипение Марика. Открывая дверь, я уже немного успокоился, но, стоило мне войти, как тут же зацепился за тревожный взгляд Дарьиных желтых глаз.

– Что-то случилось? – спросил я, подхватывая на руки сына.

– Сила-с-с утекааеет-с-с-с, – просвистел Марик.

– Из того источника? – посмотрел я дракону в глаза.

– Ис-с поогиббшшшеего-с-с иссточниика-с-с. – Марик щелкнул хвостом и подошел к Дарье. – Он-с пьет-с-с с-сиилууу-с-с.

– Тот, кто убил источник, начал пользоваться силой, – подтвердила слова Марика Дарья. – Ты что-нибудь слышал? Преступления, слухи?

– Нет, – покачал я головой и сел в кресло, стоящее в углу кабинета. – А где находится тот источник? – спросил я у Марика.

Дракон качнул головой, и по его телу пробежала волна.

– Не-с-с могуу-с-с с-скассать-с.

– Нам было бы легче понять, где искать убийцу источника, – попытался надавить я.

– Я не с-с-снаю-с-с, где-с-с он фиссичесски-с-с. Где-с-с источник-с-с в вашем-с-с мире-с-с.

Мы с Дарьей переглянулись. То, что источники сами прячут себя, мы знали, но о сути их природы не догадывался никто.

– То есть источники находятся не в нашем мире? – решила уточнить Дарья.

– Да-с-с, – кивнул Марик.

– Тогда как можно найти источник? – удивился я.

– Люди-с-с искали-с-с. С-саписывали-с-с. Не все-с-с-с книги-с-с-с уничтошены-с-с. – Дракон приподнял чешуйки, но тут же опустил их.

Даня засмеялся, глядя на Марика, и протянул руки к его голове. Дракон тут же смягчил свирепое выражение и потянулся к ребенку.

– Книги… – задумчиво проговорил я.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – встревоженно спросила Дарья, глядя мне в глаза.

– Галина Фёдоровна?

– Теоретически, в библиотеке могли быть данные об источниках, – кивнула Дарья. – Не явные, конечно, но если знать, что искать, то можно воспользоваться косвенными подсказками.

– Если Мирный догадался, где источник, то кто-то другой тоже мог. – Я взъерошил волосы, машинально отметив, как поежилась жена при упоминании Степана Петровича.

– То есть некто мог искать здесь информацию о нашем источнике? – Дарья вся подобралась, как кошка, почуявшая собаку на горизонте.

– Теоретически.

Марик наблюдал за нами своими драконьими глазами, и чешуйки на его спине то приподнимались, то опускались. Наступила тишина, прерываемая только веселым щебетанием Даниила.

– Возможно, Галину Фёдоровну убили совсем по другой причине, – попытался я успокоить жену.

– А возможно, и нет, – ответила она. – Мы должны выяснить, из-за чего именно ее уб… устранили.

– И как Филипп Миляев нашел источник, – добавил я.

На меня уставились две пары глаз.

– Поняв это, мы сможем узнать, какая информация о нем есть и где ее можно найти. – Я посмотрел на Марика и добавил: – А еще, как найти и защитить другие источники.

Дракон осторожно снял с себя Даню, отошел к окну и, запрыгнув на подоконник, замер.

– Я-с-с посстарааюссь помочь-с-с.

После этих слов он выпрыгнул в окно и исчез, растворившись в воздухе. Нам оставалось только догадываться, куда он пропал и как сможет нам помочь.

– Я попробую найти чертежи кафе и записи с его основания, – задумчиво проговорила Дарья.

– А я постараюсь узнать, какие книги пропали из библиотеки. – Я щелкнул ее по носу и улыбнулся.

– Ты мне когда-нибудь нос отобьешь, – немного грустно улыбнулась она.

– Новый наколдую, – рассмеялся я.

– Мне старый нравится! – возмутилась Дарья.

– Не переживай. К тому же я тоже с каждым годом становлюсь все старше. Значит, нравлюсь тебе все больше?

– Нет, дорогой. Ты становишься старее, – хихикнула Дарья.

– Ты тоже, дорогуша, – ответил я и увернулся от кулака.

– Я не старею! – снова попыталась ткнуть меня в ребра Дарья. – Я хорошею!

– Так одно другого не исключает. – Я перепрыгнул через паровозик и подмигнул смеющемуся сыну.

– Очень даже исключает. – Дарья посмотрела на меня и засмеялась: – Угораздило же меня!

– Согласен, – притянул я жену к себе и, выдохнув ей в макушку, продолжил: – Но ты неплохо держишься.

– Мне пора молоко давать за вредность.

– Скажи об этом Наденьке.

Дарья фыркнула и засмеялась в голос.

После обеда жена уложила Даню спать и закрылась в архиве, а я ушел в библиотеку. Печати на здании, как физические, так и магические, остались нетронутыми. Я отковырял бумажку, снял свою же защиту и вошел, закрыв за собой дверь.

Солнце падало сквозь окна, и пылинки летали на свету в беспокойном танце. Я замер, засмотревшись на идиллию, которая разрушилась сама собой, стоило перевести взгляд на разгромленные стеллажи. Я отстраненно подумал о том, что надо вызвать сюда ребят и библиотекаршу. Без них я буду полгода разбирать эти завалы. Если не дольше.

Кое-как переступив через поваленный стол, я нащупал телефон. Затем потратил десять минут, чтобы отыскать провод и воткнуть его в аппарат. Поднял трубку и послушал тишину. С натяжкой вспомнил, что помещение обесточили, прежде чем опечатать, и пошел искать щиток.

Больше получаса я лазил по стенам, пытаясь понять, где он мог бы находиться. Наткнулся на него практически случайно – оперся рукой о стену и заметил, что одна из панелей неплотно прилегает к другой. Оказалось, что именно там щиток и спрятали. Обругав дизайнеров и ремонтников последними словами, я переключил автомат и подошел к телефону…

Через час библиотека наполнилась голосами. Первым прибежал Миша, а Борька явился спустя пятнадцать минут, ведя под руку бледную девушку. Несколько минут мне понадобилось, чтобы вспомнить ее имя – Олеся.

Девушка сначала с ужасом осмотрела место, где лежал труп, но вскоре опомнилась и ушла к большому стеллажу с кучей маленьких выдвижных ящиков.

– Здесь у нас каталог, – пояснила она. – Все книги записаны и пронумерованы. Здесь же было записано их расположение, но сейчас это, конечно, ничего нам не даст… – она с грустью осмотрела разгром.

– Для начала, наверное, стоит расставить книги по полкам, – почесал затылок Борька.

– Нет, потому что потом придется все переставлять заново, – возразила Олеся и задумалась. – Галина Фёдоровна с ходу бы разобралась… – Она протяжно вздохнула и поежилась. – Давайте сначала соберем целые книги в стопки, расставим их по размещению из каталога, а потом уже займемся теми, которые пострадали.

Мне хватило одного взгляда на разбросанные листы и оторванные обложки, чтобы согласиться с девушкой.

Когда этапы были обозначены, работа пошла быстро. Растерзанные книги и их «запчасти» мы складывали на столы слева, а целые томики раскладывали по столам справа, корешками вверх.

Где-то к середине дня по библиотеке уже можно было ходить, не наступая на книги и не перепрыгивая через завалы. Но количество оторванных обложек и одиноких страниц навевало грустные мысли. Боря был единственным, кого предстоящие дни, а может, и недели разгребания библиотеки не смущали. Он почти весело поглядывал то на книги, то на бледную Олесю, которая ходила между рядами, проводя кончиками пальцев по корешкам многострадальных книг.

– Может, пообедаем? – взмолился не разделявший энтузиазма друга Миша. – Я скоро лягу рядом с ними от бессилия, – кивнул он на столы с разодранными книгами.

Но переживал Миша зря – предложение мы приняли единогласно. Правда, идею принести еду и поесть здесь резко отвергла Олеся. Сама идея соседства еды и книг возмутила девушку. Я всерьез задумался, что упрямство является основной чертой работников библиотеки. В итоге мы пообедали в ближайшем кафе, после чего вернулись в книжное царство и до самого вечера собирали все, что лежало и валялось на полу.

Количество книг обескураживало. Находясь не на полках, они занимали все свободное пространство. Когда закончились столы, мы стали расставлять книги в стопки на полу. Олесе такое положение вещей, очевидно, не нравилось, но она только поджимала губы, когда натыкалась глазами на вырастающие лабиринты. Единственное, что отличало обстановку в библиотеке от утренней, – это то, что теперь книги выстроились аккуратными колонками.

Поздним вечером я возвращался домой по многолюдным улицам Мадана. Тревожное состояние совершенно не гармонировало с приподнятым настроением окружающих людей. По дороге то и дело попадались улыбающиеся парочки или семьи с детьми. Я шел мимо них и думал о том, что мы с Дарьей и сыном так редко выбирались куда-то втроем. В основном проводили время в кафе либо на берегу озера возле него. Источник будто привязывал нас к себе, не давал уйти далеко и надолго. Но самое удивительное – не было и желания покидать это место.

Дома на городских улицах постепенно исчезали, и передо мной наконец осталась лишь узкая полоска дороги, сжатая с двух сторон деревьями. Фонари хорошо ее освещали, но тьма за ними была плотной, как торф. Здесь прохожих было значительно меньше, но совсем безлюдной тропа не была – то и дело попадались люди, спешащие или в кафе, или из него. Мимо проезжали машины, и их шины издавали характерный звук от контакта со старым асфальтом.

Снова появилось чувство тревоги. Я не выдержал – выбросил сеть поискового заклятья, но не почувствовал ничего подозрительного. Двое юных волшебников перешептывались в кустах, поджидая подружку, неподалеку от них целовалась парочка. Я сделал усилие над собой и сбавил шаг. Все мои чувства обострились, но, как бы ни старался, я так и не мог найти ни единого повода для беспокойства. На этом фоне чувство тревоги ощущалось издевкой, но при этом каждый волшебник знал – интуиции стоит доверять.

Дарью я увидел сразу, как только вошел в кафе. Бледная, она задумчиво смотрела на гостей. Даня сидел рядом с ней и увлеченно грыз нарезанную тонкой соломкой морковь. Стоило мне сесть рядом с ними, как ребенок радостно запищал, а Дарья улыбнулась.

– Нашел что-нибудь? – поинтересовалась она.

Я только покачал головой в ответ и спросил:

– А ты?

Дарья задумалась, окинула зал еще одним хмурым взглядом и ответила, не глядя на меня:

– Не то чтобы нашла… Есть два пакета чертежей, но они неправдоподобны. Еще я нашла первые договоры с поставщиками и даже парочку передаточных актов на материалы для строительства. Но сомневаюсь, что это сможет нам как-то помочь.

– А что не так с чертежами? – удивился я.

– В них не все помещения, – хмыкнула Дарья. – Думаю, есть ли где-нибудь настоящие, или их вообще не было.

– А если бы они были, то где бы ты их хранила? – с любопытством спросил я.

– Не знаю.

Дарья забрала у Дани пустую тарелку и отдала только что пересекшей границу глушащего заклинания новенькой официантке. Девушка поставила передо мной тарелку и, случайно коснувшись плеча, смущенно улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь. Наблюдавшая за этой сценой Дарья хихикнула. Официантка тут же поджала губы и, немного нервно схватив тарелку, поспешила на кухню.

– Ты посмотри-ка, у тебя появилась поклонница, – веселым тоном заметила Дарья после ее ухода.

– Чего? – удивился я.

– Наивная душа! – веселилась Дарья.

– Ты даже не ревнуешь? – притворно возмутился я.

– Ревную? Нет уж, дорогой, не впутывай меня в свои проблемы с официантками.

– Нет, ну это даже как-то обидно, – делано оскорбился я. – На твоих глазах мужа уводят, а ты веселишься.

– Сам разбирайся, – Дарья похлопала меня по плечу, – а я понаблюдаю.

– Но это же твоя работница! – попытался я защититься. – Ты даже не попытаешься поговорить с ней?

– Я думаю, с этой проблемой ты справишься как-нибудь сам. А то будет выглядеть, будто я не уверена в тебе.

Я посмотрел в желтые глаза Дарьи и ухмыльнулся, заметив едва уловимый огонек тревоги в них. Но вслух говорить об этом не стал, лишь щелкнул жену по носу и серьезным тоном проговорил:

– Можешь не сомневаться во мне.

– Я знаю, – так же серьезно ответила Дарья.

Позже мы поднялись наверх, уложили сопротивляющегося ребенка спать и вышли на террасу. Август уже подобрался к своему завершению, и каждая ночь была чуточку прохладней предыдущей.

В свете необычно яркой луны мы видели, как ветер гнет макушки вековых деревьев и срывает с них сухие ветки и листья. Дождь застучал по крыше уже не веселым стаккато, а по-осеннему грустным перебором. Облака подобрались к луне, но еще не укрыли ее.

Дарья подняла с кресла оставленный там утром плед и накинула его на нас обоих. Дневные тревоги отступили, спрятались в глубине сознания. Остались только мы, только ночь ускользающего сквозь пальцы лета, только луна, все еще выглядывающая из-за туч, только озеро, по поверхности которого бежала дорожка серебристого света.

Вскоре лунный диск окончательно скрылся за тучами, и порыв ветра бросил нам в лица волну дождя. Руки сами собой прижали Дарью ближе. Дыхание скользнуло по волосам, коснулось лба. Я почувствовал, как она дышит мне в шею, и что-то защемило в сердце. Подумалось о том негодяе, который сумел подчинить себе источник магии и теперь пил из него. Для чего? Что он собирался сделать? Что будет, если он появится здесь? Если узнает, если поймет…

Я знал, что между ним и Мариком встанем мы. Я и Дарья. И Мия, являющаяся воплощением силы источника. Ее роль пока не была до конца понятна ни мне, ни Дарье, ни самой Мие, но Марик намекал, что теперь его источник стал сильнее и стабильнее, чем когда бы то ни было.

Почему-то за три года нам так и не удалось узнать ничего нового об источниках магии. Всегда были какие-то другие дела и заботы. Надо было ремонтировать кафе, обустраивать детскую, налаживать работу в местном Комитете и учиться быть родителями. Казалось, что мы всегда успеем, но вот магия оказалась в беде, а мы так и остались глупыми котятами.

– Магия оказалась в беде, – повторил я вслух и дрогнувшим голосом позвал: – Марик!

Дарья подняла голову и, удивленно посмотрев на меня, шепотом спросила:

– Ты чего?

Я взглянул на нее и понял, что она практически уснула, уткнувшись в мое плечо. Кончиками пальцев я убрал волосы с ее лица и крепко прижал к себе.

– Чего-с-с-с? – просвистел дракончик.

В темноте был виден только его силуэт, по которому на пол стекали капли дождя.

– Марик, ты говорил, что источник нельзя подчинить – только убить.

– Да-с-с-с. – Дракончик спрыгнул с парапета и подошел ближе.

– Ты говорил, что тот, кто убил источник, пьет его силу, но она постепенно иссякнет.

– Да-с-с.

– Ты говорил, что источники как-то связаны?

– Говорил-с-с.

– Выпивая силу одного источника, он сможет подключиться к остальным?

Я почувствовал, как вздрогнула Дарья.

– Нет-с-с. – Марик склонил голову набок. – Мы-с-с отсссоедиинились.

– Вы всегда можете отсоединиться? – вмешалась Дарья.

– Только-с-с в крааайнеем-с-с с-случае-с-с.

– Марик, что случится, если уничтожить все источники?

– Магия-с-с иссчесснет-с-с-с. – Глаза дракона одобрительно блеснули.

– То есть сейчас ее стало немного меньше, чем было? – прошептала Дарья.

– Пока-с-с да-с-с-с.

– Пока? – голос Дарьи стал чуточку тверже.

– Мошшеет-с-с быть-с-с, с-спусстя-с-с время-с-с родится-с-с новый-с-с иссточниик-с-с.

Мы с Дарьей потрясенно переглянулись.

– Но неелься-с-с поссволить-с-с убиить мноого-с-с иссточнииков-с-с. Ессли-с-с убиить с-слишком-с-с много-с-с, то новыее-с не с-смогут-с-с родиитьсся-с, – продолжил дракон.

– Мы найдем его, – уверенно сказала Дарья. – Того, кто убил твоего сородича.

Я только молча кивнул, зная, что Марик увидит. Дракон поднялся на задние лапы, коснулся наших переплетенных рук и скользнул за парапет, растворившись в дожде.

8. Мия

Будильник звенел настойчиво и упрямо. Он не сдался, даже когда я зашвырнула его в дальний угол комнаты. Я скрипела зубами и пыталась по звуку определить его местонахождение, чтобы метнуть разрушающее заклинание. Открывать глаза не хотелось. Все тело ломило так, будто я полночи таскала тяжелые тюки. Одежда больно впивалась складками в кожу, а ноги нестерпимо ныли. Тут я вспомнила о том, что сегодня меня будет ждать допрос с помощью магии, и глаза открылись сами собой.

Как бы ни пытался успокоить меня Гришка, но проверка памяти с помощью магии не сулила ничего хорошего. Процедура не просто неприятная, а имеющая последствия для психики… Я резко села на кровати, хватая пересохшим ртом воздух. Ведь я должна тайно внедриться к революционерам! Несколько минут я сидела зажмурившись, пытаясь восстановить сердцебиение.

«Надо сказать Николаю Ивановичу. Может быть, он нас отмажет от проверки памяти», – решила я без особой надежды и, с трудом поднимаясь с кровати, поплелась в душ.

Теплые струи били по голове, стекали по лицу, смывая не только грязь, но и липкий страх, легший на плечи сегодняшней ночью. Подростки. Совсем еще дети. Тот, кто повел их за собой, не беспокоился о том, что они пострадают, не переживал за их судьбу. Ему было все равно – поймают их или покалечат при задержании.

Я оделась, наспех выпила большую кружку кофе и выскользнула из дома. Родители еще спали, что только обрадовало, так как объясняться с ними мне не хотелось. Я снова задумалась о том, что надо бы съехать. Мама, конечно, будет против, но этот шаг все равно неизбежен.

Вздохнув, я подняла глаза к по-осеннему серому небу, которое, казалось, специально подстроилось под мое настроение. Мысли прокатились по брусчатке и вернулись, потянув за собой воспоминания о ночи. Короткая схватка с подростками меня не тревожила, но сейчас, прокручивая ее в голове, я удивилась тому, что парень не помог им. Почему?

Очевидно, его основной задачей было проникнуть в кабинет начальника отдела кадров. Зачем? Тут все просто – в нем хранились личные дела действующих сотрудников Комитета. Но разве он всерьез считал, что подростки смогут справиться со взрослыми сотрудниками? Значит, они были чем-то вроде пушечного мяса? Или он не ожидал, что внутри будет кто-то ждать? А как они вообще пробрались в здание?

Вопросы роились в голове встревоженным ульем. Что-то цепляло меня в том парне. Он будто бы показался отдаленно знакомым. Но лица его я так и не увидела. Я нахмурилась, в который раз вспоминая нашу короткую схватку. Вспомнила, как Гриша метнул в парня осколком и, судя по всему, повредил волшебнику щеку. «Значит, есть хотя бы маленький шанс узнать его», – подумала я и ухмыльнулась. Тогда и узнаю, почему он не помог детям защитить себя, но, скорее всего, он быстро вылечит порез магией.

Выйдя на площадь перед зданием Комитета, я остановилась. Ночью, когда вокруг гомонила толпа и световой столб бил в небо, не было видно ни раскрошившейся брусчатки, ни оплавленного асфальта перед входом в Комитет, ни стекла, поблескивающего в серости печального неба. Я нашла окно, в которое вчера выпрыгнул парень, и поняла, что, если бы не заготовленное заклинание, подпитанное чем-то мощным, парень бы неминуемо разбился, тем более вместе с девчонкой.

А ведь и правда – какое бы заклинание ни использовал таинственный взломщик, оно было заранее подготовлено, а значит, стабилизировано. Даже для смягчения падения потребовалось бы много сил, но внизу шел бой с подоспевшими комитетскими. Тогда получается, он либо пролевитировал до безопасного места, либо телепортировался. Нет, последнее уже из разряда фантазий. Никому пока не удавалось телепортироваться и остаться в живых. «Кроме Марика, – подумала я. – Но он – воплощение источника, то есть, по сути, сам по себе является магией в чистом виде», – Мысль тянула за собой другие, пугающие своей правдоподобностью. «Кто-то убил источник магии», – вспомнились слова Марика и Фёдора.

По моему телу пробежала дрожь, и я, запахнув плотнее кофту, подошла ко входу для сотрудников. Перед ним стояли двое ребят из службы безопасности. Они проверили мой пропуск, просканировали магией и, не найдя ничего интересного, пропустили. Уже пройдя внутрь, я услышала, как один из них по рации передал кому-то: «Она внутри». Я сглотнула и скрылась за дверью.

В кабинете стояла непривычная тишина. Когда я вошла, Света кивнула мне, как ни в чем не бывало, Витя посмотрел и даже попытался дружелюбно улыбнуться, что случалось с ним редко. Зато Семен будто бы только и делал, что ждал моего прихода. Он как-то странно посмотрел на Колю и, не дожидаясь, пока я сяду, встал. Новенькие волшебники – Никита и Дима – переглянулись. Мне показалось, что они догадывались, о чем собирался сказать Семен.

Я подошла к своему столу, бросила сумку на тумбу и хотела было сесть, но не успела: Семен вальяжно подошел и присел на мой стол с предвкушающей улыбкой.

– Ну, как тебе? Понравился ночной концерт? – громко спросил он.

– Что-то тебя я на нем не увидела, – пожала я плечами. – Встань с моего стола.

– Ишь, какая грозная, – улыбнулся Семен. – А если не встану, то что? Заколдуешь меня?

– Много чести. – Я обошла стол и встала рядом с ним. – Всего лишь оболью дезинфектором.

– Семен, ты забываешься, – вклинилась в разговор Света.

– Как ты думаешь, Светочка, кто ночью устроил погром, из-за которого нас теперь всех трясти будут? – ласково спросил Сема.

– На что ты намекаешь? – встал со своего места Витюша.

– Полагаю, Семен хочет сказать, что я, будучи волшебницей, причастна к нападению на Комитет, – склонив голову, ответила я. – Это серьезное обвинение, Семен. Полагаю, ты уже изложил его в письменной форме и подал начальству на рассмотрение?

– Зря ехидничаешь, – ничуть не смутился Семен. – Я так и сделаю, только попозже.

– К чему ждать? Может, мне самой написать его за тебя? – сказала я и скрылась на кухне.

– А ты чего молчишь? – обратился Семен к Коле. – Или струсил?

– Не струсил, – услышала я голос младшего сотрудника. – Но считаю, что ты зря обобщаешь.

– Разве?

– Хватит! – рявкнула Светлана.

Я взяла с полки дезинфектор, вышла в кабинет с распылителем наперевес и спросила у Семена:

– Сам встанешь или как?

Он пристально посмотрел мне в глаза, после чего нарочито медленно встал и вернулся к своему столу. Я так же медленно побрызгала дезинфектором то место, где он сидел, протерла его салфеткой и села за стол, отвернувшись к окну.

Кабинет снова погрузился в тишину. Я смотрела в окно и прислушивалась к «маячку», оставленному на Гришке. Он уже был рядом. Почему-то мне казалось, что, как только напарник явится, нас вызовут для допроса.

Но я ошибалась. Только спустя час после появления заспанного Григория в кабинет вошел начальник, сдержанно поздоровался и, окинув сотрудников тяжелым взглядом, кивнул на нас с Гришкой:

– Пошли!

Мы с напарником переглянулись и под сочувственные взгляды Витюши, Светы и Коли и ехидный Семена вышли из кабинета вслед за начальником. В коридоре Николай Иванович тяжело вздохнул и повел нас на верхние этажи. Ни я, ни Гриша так и не решились нарушить молчание.

На верхних этажах я ни разу не бывала до этого дня. Знала, что там находятся кабинеты высшего руководства и залы для совещаний. Рядовых сотрудников туда не пускали – пройти можно было, только имея специальный пропуск. Николай Иванович приложил ладонь к панели возле двери с витиеватым рисунком, которая преградила нам путь сразу же на выходе из лифта. Рисунок на двери зашевелился, и дверь бесшумно открылась.

За ней нас ждал коридор, где вдоль стен стояли каменные истуканы в доспехах с таким же витиеватым рисунком, как на дверях. Только я подумала о том, чтобы пустить к ним магический импульс, как услышала тихий голос Николая Ивановича:

– Даже не думай!

– Как вы узнали? – удивленно спросила я, переглянувшись с Григорием.

– Тоже хотел проверить, когда впервые попал сюда, – неожиданно тепло ответил начальник. – Они оживут, и будут держать нас до появления вышестоящего начальства, а мы торопимся. – Николай Иванович, наконец, обернулся и посмотрел на нас: – Ведите себя хорошо. Наворотили уже дел.

Мы с Гришкой в очередной раз переглянулись и практически синхронно пожали плечами.

– Мы не виноваты, – начал было Гришка.

– Все там расскажете, – ответил начальник.

Мы подошли к высоким дверям, по краю которых бежал все тот же рисунок. Николай Иванович снова приложил ладонь, но теперь уже к самой двери. Рисунок шевельнулся, разбегаясь, и двери открылись. Я зажмурилась от яркого солнечного света, наполнявшего помещение сквозь панорамное окно во всю стену. Жарко в помещении не было – работала охлаждающая магия.

Когда глаза привыкли к свету, я увидела, что перед нами вытянулся дугой стол из темного дерева, за которым сидели люди. Их было немного, всего человек десять, но никого из них я до этого не видела. Высокая седовласая женщина смотрела строго, моложавый мужчина справа от нее, наоборот, выглядел дружелюбным и заинтересованным. Эмоции на лицах остальных также различались.

Николай Иванович подошел к столу и, приветственно кивнув, начал:

– Вы просили привести сотрудников, которые сегодня ночью проникли в здание Комитета и смогли остановить преступников, пытавшихся попасть в кабинет начальника отдела кадров. – Он отступил в сторону так, чтобы все присутствующие могли нас видеть.

– Почему вы пришли к зданию Комитета ночью? – спросил дружелюбно настроенный мужчина.

– Согласно инструкции, – ответил Гришка. – Увидели свет и поспешили к Комитету.

– Вы были вместе?

– Нет, – ответила я.

– Вы договорились встретиться?

Вопросы задавал все тот же человек. Остальные не вмешивались.

– Нет, – сказал Гришка.

– Мы случайно встретились, – продолжила я. – Я не знала, что это Гриш… Григорий, и оглушила его.

Люди за столом переглянулись.

– Подойдите, – кивнула Гришке строгая женщина.

Он подошел к столу и протянул ей руку.

Женщина обхватила его запястье и прикрыла глаза, обратившись к магическому зрению. Затем отпустила руку и удовлетворенно кивнула.

– Как вы попали в здание?

– Через подвал.

Мы с Гришкой переглянулись и рассказали, как попали в подвал и как вышли оттуда. О бое с волшебниками пришлось рассказывать мне. Гриша видел лишь физические проявления, а я смогла рассказать и о магических подробностях.

– Скажите, Мия, вас что-нибудь насторожило во время схватки? – спросила седовласая женщина.

– Да, – ответила я без колебаний. – Почему взрослый маг не вмешался в наш бой с подростками? Ведь он сразу увидел, что я тоже обладаю магией.

Я посмотрела на Николая Ивановича, но он стоял в стороне и глядел в окно. Его лицо ничего не выражало.

– Что-то еще? – спросила женщина.

Я задумалась, подбирая слова, и, наконец, сказала:

– Да. Мне показалось… что он нам поддался.

Люди за столом удивленно переглянулись, а я продолжила:

– Он мог убить Гришку. Сил у него хватало, но волшебник лишь временно вывел Григория из боя. Потом он забрал девочку. Я все утро думала – почему именно ее? Ведь мальчишка был ближе к нему.

– Мия, вы сможете узнать его в случае чего? – спросил пожилой мужчина, сидевший в углу.

– Нет. Скорее всего, нет, – ответила я после небольшой паузы. Я не видела лица и даже не слышала голоса.

В зале наступила тишина, прерываемая лишь шорохом одежды. Николай Иванович отошел к окну и теперь стоял, отвернувшись от всех.

– Вы согласитесь на магическую проверку памяти? – почти ласково спросила седовласая женщина.

– Да, – одновременно сказали мы с Гришей без всяких колебаний.

– Нет, – ответил за нас Николай Иванович.

Все присутствующие в зале удивленно посмотрели на него, но тишину никто не нарушил, и он продолжил:

– Вы не хуже меня знаете, что выверт памяти имеет непредсказуемые последствия для психики. Допустить до работы сотрудников моего отдела после процедуры я не смогу. Минимум на полгода они выпадут из работы. В нынешней ситуации я не могу пойти на риск и оставить отдел без двух ценных сотрудников, зарекомендовавших себя в рискованных ситуациях. Смею напомнить, что именно они три года назад смогли найти улики против Степана Петровича Мирного и помогли в деле по убийству Миляевых.

Солнце, ярко светившее при нашем появлении в зале, снова скрылось за пеленой облаков. Время, казалось, замерло. Мы с Гришей стояли, не смея сказать ни слова.

– Подождите снаружи, – наконец обратился к нам с Гришей мужчина, задававший вопросы.

Мы вышли в коридор и замерли, опершись спинами на прохладную стену.

– Как думаешь, о чем они говорят? – спустя несколько минут спросил Гришка.

– О том, стоит ли нам доверять, – пожала я плечами.

– У меня такое чувство, будто все о чем-то недоговаривают, – покачал головой напарник. – Даже ты.

«Даже я, – ответила я сама себе, – не могу быть честной с тобой», – и, вздохнув, сказала вслух:

– Все мы о чем-то недоговариваем, ты абсолютно прав. Но мне кажется, что это нормально. – Я посмотрела на Гришку. – У каждого из нас вот здесь – положила я руку на грудь, – есть место, куда мы не пускаем никого.

– Зря, – ответил Гришка с грустной улыбкой. – Может, стоило бы пустить туда хоть кого-нибудь? Это вопрос доверия…

Я поежилась и тихо ответила:

– Не всегда. Иногда это вопрос защиты. Часто мы не рассказываем о чем-то, чтобы защитить.

– Защитить от чего?

– Иногда информация убивает быстрее магии, – без тени улыбки ответила я.

В наступившей тишине было слышно, как течет время. Мы стояли, не глядя друг на друга до тех пор, пока дверь не открылась. Николай Иванович вышел, держа в руках черную кожаную папку.

– Идем! – позвал он нас за собой.

Мы поспешили за ним к лифту.

– Обсудим ситуацию в моем кабинете, – предупредительно сказал начальник, когда двери лифта закрылись за нами.

Мы вошли в кабинет и хотели было сесть за свои столы, как начальник остановил нас. Затем открыл папку и начал читать вслух.

– За проявленное мужество и находчивость при защите Комитета от революционного движения указом руководства Комитета и Министерства внутренних дел господин Григорий Колоколов и госпожа Мия Жрановская будут приставлены к государственной награде и премированы.

Закрыв папку и посмотрев на наши с Гришкой ошарашенные лица, Николай Иванович рассмеялся.

Все сотрудники кроме Семена прокричали троекратное «Поздравляем!» и захлопали в ладоши.

– Когда проставляетесь? – спросил Витюша.

– Видимо, сегодня? – неуверенно спросил Гришка.

– Как хотите, – махнул рукой начальник. – Мия, зайди ко мне.

Зайдя в свой кабинет, Николай Иванович снял пиджак, повесил его на спинку стула и сел за стол, устало опершись на руки. Я поставила чайник, достала две кружки и, насыпав в них растворимого кофе, уселась на подоконник в ожидании кипятка и слов начальника. Николай Иванович, посмотрев на меня, хмыкнул и с улыбкой сказал:

– До чего же вы с Федькой похожи, с ума сойти можно!

– Вы за этим меня позвали? – хихикнула я.

– Нет, конечно. Когда у тебя первое занятие в школе?

– Сегодня, – ответила я со вздохом. – Совсем забыла о нем со всеми этими событиями.

– Да уж, ночь была веселой, – проворчал начальник.

Я налила кофе, подала ему чашку и, вернувшись обратно на подоконник, задала волновавший меня вопрос:

– Зачем нас приставили к награде? Ведь нам не поверили.

– Поверили, – ответил начальник. – Просто хотели проверить.

– Даже зная о том, что, скорее всего, потеряют нас как сотрудников?

– Сейчас время такое, Мия, когда потерять сотрудников не так страшно, как довериться не тем людям.

– В Комитете снова завелась «крыса»?

– Не удивлюсь, но пока предпосылок к этому нет. – Николай Иванович прикрыл глаза и бросил на дверь заглушающее заклятье.

– Тогда что? – удивилась я.

– Мы не можем понять, чего хочет тот, кто организовал этих подпольщиков.

– Детей, – заметила я. – Почему он использует подростков?

– Ими легче управлять, – подтвердил мои мысли начальник. – Юношеский максимализм плюс подростковый бунт и желание самоутвердиться в этом мире. На таких чувствах легко играть.

– Но ведь таким путем организатор скорее добьется полного запрета на магию, чем возвращения старого порядка вещей.

– Верно. Поэтому он либо глуп, либо преследует другие цели.

– Глупый бы уже попался, – пожала я плечами.

– Согласен. Потому нам и нужен свой человек в их рядах. Ты должна не просто примкнуть к ним, но и добраться до верхушки и сделать так, чтобы они тебе доверяли.

– Вы же понимаете, что мне придется делать… – Я сглотнула комок в пересохшем горле и продолжила после долгой паузы: – Придется выполнять их задания и, возможно, даже убивать.

– Понимаю, Мия. И начальство это понимает. Я бы и сам попытался внедриться, но у меня не получится – слишком многие знают о том, каких взглядов я придерживаюсь.

– А меня как скандальную сестру несносного Жрановского примут без колебаний? А если нет? – спросила я, вцепившись в горячую чашку двумя руками.

– Прости, Мий, но тебя даже некоторые сотрудники нашего отдела подозревают в сговоре с революционерами.

– Вы это про Семена? – фыркнула я.

– Да. И это сыграет тебе на руку.

– Я пыталась остановить их. Тот парень меня запомнил.

– Скажешь, что была вынуждена это делать из-за напарника. Предложишь провернуть кражу личных дел по-тихому.

– Вы сейчас серьезно? – опешила я.

– Абсолютно. В кабинете будут оставлены только те дела, которые мы отберем заранее.

Я задумалась. Ледяной узел в животе сжался. Горячий кофе только подчеркивал холод страха, сковавшего меня.

– Я справлюсь, – наконец сказала я. – Обязательно найду способ втереться к ним в доверие и добраться до руководителя, кем бы он ни был.

Я говорила и удивлялась тому, как уверенно звучит мой голос, когда внутри все дрожит от страха. На негнущихся ногах вернулась в свой кабинет. Гришка со Светой и Витюшей ушли в магазин, и я осталась наедине с Семеном и Колей. Улыбнувшись им, я прошла к своему столу и села, уставившись в окно.

Тучи клубились над городом, все никак не решаясь пролиться дождем. Люди сновали где-то внизу, а в небе, словно их отражения, кружились птицы. Я наблюдала за ними и думала о том, что для начала мне стоило как-то определить, кто из моих будущих учеников поддерживает революционеров. Хмурясь, я представляла, как расспрашиваю всех по очереди, тем самым наводя на себя подозрения. «На месте разберусь», – наконец решила я и закрыла глаза.

Вернулись шумные сотрудники. Сдвинули три стола в центр кабинета и застелили взявшейся откуда-то из недр кухонного шкафа скатертью. Как-то незаметно накрыли стол разнообразными закусками. Я улыбалась вместе со всеми, пробовала еду, но не чувствовала ее вкуса. Витюша балагурил, то и дело поглядывая на Свету, которая улыбалась и подкладывала ему все новых вкусняшек. Гришка улыбался так искренне и открыто, что меня начала грызть совесть, напоминая, что я не могу быть честной даже с самым близким другом.

Потом я вспоминала, какая роль мне отведена в происходящих событиях, и на душе становилось гадко. «Они будут считать меня предательницей», – внезапно поняла я, глядя на веселящихся коллег. Даже Семен не раздражал меня в этот момент. «Только если узнают», – вздохнула я, успокаивая себя. А они не узнают. Хоть бы не узнали…

«А еще надо найти вещдоки, оставшиеся после кончины Мирного, – вдруг вспомнила я, – и поговорить с его сыном…»

Время пролетело незаметно и я, внешне весело попрощавшись, отправилась в школу для волшебников на свой первый официальный урок. Чем ближе я подходила к учебному центру, тем спокойнее становилось на сердце, словно выгорали ненужные в этот момент чувства, оставляя лишь спокойную сосредоточенность.

В кабинет я вошла, будучи уже совершенно спокойной. Пробежалась взглядом по лицам, отстраненно считывая заинтересованность и нервозность студентов.

– Здравствуйте. Я ваш новый преподаватель по экстремальной магии, – произнесла я ровным голосом.

– А не молода ли для преподавателя? – спросил мужчина среднего возраста, сидевший за последней партой.

– В самый раз, – пожала я плечами.

Мужчина что-то пробурчал себе под нос, но я не стала переспрашивать.

Лекционный материал мне передал Николай Иванович. Я рассказывала о способах подвешивания заклинаний и вариантах быстрого слива отдачи и одновременно внимательно вглядывалась в лица, спрашивая себя: «Кто из них? Ведь среди них однозначно есть хотя бы один революционер…»

– А правда, что вы работаете в Комитете и были одной из тех, благодаря кому сняли запрет на магию? – спросила совсем юная девушка с первой парты.

– Да. И очень рада, что вы узнали обо мне перед занятием. – Я внимательно посмотрела на девушку, но она не отвела взгляд.

Парень, сидящий рядом с ней, передал ей записку. Я проследила за ней и мысленно спросила у себя: «Откуда она знает?»

– Значит, вы практиковали магию еще до снятия запрета? – задал вопрос мужчина, которому не понравился мой возраст.

– Почему вы так решили? – спросила я, чуть склонив голову набок.

– А как иначе вы овладели магией до уровня преподавателя всего за три года?

– Хорошо училась, – улыбнулась я.

Девушка с первой парты смотрела на меня настолько внимательно, что я решила подойти к ней после занятия. «Кто, если не она», – подсказывал мне внутренний голос.

Но едва занятие закончилось и кабинет опустел, девушка сама подошла ко мне в сопровождении парня.

– Вы соврали, – безапелляционно заявила она.

– В чем? – удивилась я.

– Вы обучались магии до того, как сняли запрет.

– Почему вы так решили?

– Просто знаю. Слышала от одного влиятельного человека.

– И? – пожала я плечами.

– И у тебя могут быть проблемы, если он донесет об этом куда следует?

– Запрет уже снят, – я улыбнулась. – А шантажировать преподавателя не самая лучшая идея.

– Мы можем сфабриковать данные о том, что ты кое-кого убила с помощью магии. Еще до снятия запрета.

Девушка говорила прямо, не боясь, что ее подслушают или что я донесу на нее руководству. Это меня удивляло и радовало одновременно. «Она!» – мысленно восклицала я, а вслух прямо спросила:

– И зачем вам это?

Девушка с парнем переглянулись, после чего парень достал из кармана свернутую бумажку.

– Мы хотим, чтобы ты поговорила кое с кем, – без обиняков сообщила девушка.

– Зачем?

– Не знаю. Меня попросили передать тебе это, – девушка указала взглядом на бумажку, – и сказать, что в случае отказа от встречи мы можем устроить тебе проблемы.

После этих слов она развернулась и вместе с парнем вышла из кабинета. Несколько минут я сидела на месте, не решаясь развернуть бумажку.

«Почему они пришли ко мне сами? – спрашивал внутренний голос. – Зачем я им?»

«Ну конечно, я работаю в Комитете, и им это выгодно», – осенило меня. Уже без страха я развернула записку и увидела в ней время и адрес.

«Надо съехать от родителей. На всякий случай», – подумала я и вышла из кабинета. Как всегда, когда неопределенность отступила, страх исчез.

«Я должна», – сказала я себе и отправилась домой, прокручивая в голове предстоящий разговор с родителями.

9. Дарья

День шел по накатанной. Наденька металась туда-сюда по кафе, периодически уезжая куда-то на своей старенькой машинке ярко-оранжевого цвета. Она купила этот пугающий агрегат совсем недавно, чем очень гордилась. На крыльях поверх ржавчины девушка нарисовала цветы, с которых срывались разноцветные бабочки. Автомобиль рычал, фырчал и гремел так, что о передвижениях моей прекрасной помощницы знал весь город.

Даня все утро хныкал, раздражаясь из-за кубиков, которые никак не желали помещаться в коробку. Проблема была в том, что коробку от кубиков ребенок забраковал, отжав у пробегающей Наденьки круглую от одного из подарочных чайных сервизов. А в круглой коробке между кубиками оставались зазоры, что жутко нервировало Даниила. Примерно через час бесплодных попыток отвлечь ребенка то от коробки, то от кубиков я решила оставить его в покое.

Рыжий сегодня отказался идти с Фёдором на работу, о чем вскоре пожалел. Теперь его величественное котейшество было вынуждено прятаться на шкафу от вездесущего ребенка. Марик не появлялся. А я бродила по кабинету, то вытаскивая с полок книги, то засовывая их обратно. Некоторые я открывала, но тут же захлопывала, наткнувшись на пометки, сделанные когда-то моим лучшим другом.

Кончилось тем, что я прижалась лопатками к стеллажу с книгами, прикрыла веки и вслух спросила:

– Пашка, что нам теперь делать? Как твой дед нашел источник? Как стал его хранителем? У меня столько вопросов, Пашка!

– Магияя-с-с-с, – просвистел Марик.

Я открыла глаза и посмотрела на дракончика, который дергал кончиком хвоста, не позволяя Даньке до него дотронуться.

– Магияя-с-с с-снает-с-с ответы-с-с, – хитро улыбнулся он.

– Ты предлагаешь спросить у самой магии? – удивилась я.

– Почему-с-с нет-с-с?

– Марик, как Филипп Миляев нашел тебя?

Дракон раздраженно прищурился и мотнул мордочкой в сторону картин на противоположной стене. И тут до меня наконец-то дошло. Или нет?

– Марик, а сам источник способен ответить?

– Не усснаешь-с-с пока-с-с не поппробуууешь-с-с-с.

Я подняла сопротивляющегося Даню на руки и подошла к картине с грифоном. Марик провожал меня любопытным взглядом. Привычно заиграла музыка, и стена провернулась. Магия заполнила легкие. Сын мгновенно успокоился и притих. Я прижала его к себе покрепче и пошла по каменному тоннелю, туда, где плескалось чистое волшебство.

Сегодня источник был спокоен. Даже магия, падающая из расщелины сверху в озеро, казалась не жидкой, а тягучей, словно смола. Озеро не расходилось от нее брызгами, а вяло покачивалось, сходя ближе к берегу в абсолютно гладкую плоскость. Если бы это была вода, я бы не поверила, но здесь текла чистая магия, а у нее свои законы.

Я спустила Даню на землю, а сама подошла к каменному и поросшему густым мхом уступу возле самой кромки «не воды». На секунду задумавшись, села и опустила в магию руки. Удивилась тому, как они выглядели в полупрозрачной толще. Вроде бы как обычно, но кожа стала чуть светлее, пальцы чуточку длиннее.

Я делала так и раньше, но только сейчас обратила внимание на искажение. «Может, искупаться?» – мелькнула дурацкая мысль. «А можно?» – тут же спросила я сама у себя. Затем вспомнила слова Марика и ухмыльнулась. Значит, не узнаю, пока не попробую? Я навесила тумана вокруг себя и медленно разделась. Потом осторожно ступила в магию ногой. Она не была ни холодной, ни теплой. Энергия была никакой. Она слегка покалывала кожу, но в целом никак не реагировала на мое присутствие.

Погрузившись в магию полностью, я задумалась: нырнуть или не стоит? А смысл останавливаться, если уже сюда залезла? Я задержала дыхание и погрузилась в магию с головой. Ничего не изменилось. Тогда я открыла глаза и смогла разглядеть каменистое дно и узкую расщелину сбоку от водопада. Или вернее сказать – магиепада? Приближаться к ней я не стала.

Вынырнув, вышла на берег и оделась. Ни волосы, ни кожа не намокли. Да и отчего бы им мокнуть, если в озере плескалась отнюдь не вода? После этого я сняла заклятие дымки, посмотрела на сына, мирно уснувшего между корнями ивы, и снова уселась на уступ.

– Как Филипп Миляев нашел тебя? – спросила я в пустоту.

Пустота не ответила. Тогда я сняла носки, закатала штанины и опустила в магию ноги. По икрам вверх побежали тоненькие, искрящиеся мириадами блесток струйки. Достигли бедер, талии, скользнули вверх по спине. Они были чуть теплыми. Я почувствовала, как струйки побежали по шее, и закрыла глаза. Магия опутала меня полностью.

И я увидела…

Филипп Миляев

Варя. Варюшка. Моя ненаглядная. Опять склонилась над вышивкой, ссутулила тонкие плечи. И этот локон, лежащий на ее шее, едва заметно шевелился вместе с рукой, набирающей бисер. Варя всегда хмурилась, когда обнаруживала этот непослушный локон. Заправляла его в прическу, но проходило несколько минут, и он снова ложился на ее тонкую шею. Свет из окна падал на вышивку, от чего бисер блестел и переливался ярче, чем обычно.

Я сидел за столом в библиотеке и, прикрывшись фолиантом старого трактата о зарождении магии, то и дело поглядывал на свою жену. В это тревожное время лишь она была оплотом моего спокойствия.

Время. Говорят, что история движется по спирали. В старых книгах писали о том, что раньше маги были слугами не-магов. Многие из волшебников жили хорошо. Жили богато. Постепенно обрастали связями и властью. До тех пор, пока однажды не забыли, что их почитали за помощь другим, а не за сам факт владения магией.

Современный мир неласков. Сила породила власть, а власть защитила силу. Теперь не-маги служили волшебникам. И длилось это уже так давно, что мало кто помнил – роли поменялись. Волшебники привыкли к власти. Стали забывать о том, что не-магов больше. Что вместе они сильнее, чем мы.

Периодически появлялся некто, кто находил старые записи и поднимал голову, подавал голос. Но люди боялись. Поэтому, когда несколько месяцев назад начали ходить слухи об очередном человеке, который взывал к не-магам, никто не удивился. И никто не заволновался. Дворяне думали: покричат и забудут. Как всегда до этого. Я сам успокаивал знакомых, говоря, что ничего не случится.

Почему? Внутри себя я понимал, что наша жизнь неправильна. Сила дана нам для того, чтобы помогать людям, а не чтобы править ими. Я знал, что мало кто разделит мои мысли, а потому держал их при себе. Выжидал удобное время и искал то, что могло бы перевернуть весь мир. Не только магический. Это дало бы моим словам вес, способный заглушить все остальные голоса.

Еще в далеком детстве я слушал сказки, которые рассказывала мне няня, и запоминал. Часто в сказках упоминались волшебные источники, фонтаны, из которых била магия, или целые волшебные озера. Никто, включая меня, не воспринимал сказки всерьез, но, став взрослым, я задумался: почему в сказках разных народов присутствуют похожие вещи? Я стал называть их для себя магическими источниками и начал копаться в архивах и библиотеках, попутно изучая магию, что нам доступна.

Именно так я нашел друга – единственного человека помимо жены, который знал о моих мыслях относительно соотношения магии и власти. Да, граф Николай Волковский не во всем со мной соглашался, но ведь это и не главное в дружбе. Так было даже интереснее. И я верил, что в наших спорах рождалась истина, потому как, слушая его доводы, я находил изъяны в своих умозаключениях, снова искал подтверждения своим догадкам и находил их. «Я становлюсь сентиментальным, – подумал я, возвращая взгляд в книгу. – Размышляю о дружбе и смысле жизни». «Или, наоборот, впадаю в юность», – добавил внутренний голос. Но в этом нет ничего предосудительного.

За дверью вдруг послышались какие-то звуки, она осторожно открылась, и в библиотеку влетел бумажный самолетик. Потом кто-то сдавленно хихикнул, и дверь с треском захлопнулась.

Самолетик пролетел мимо окна, обогнул стеллаж с книгами, миновал стол с Вариным рукоделием и приземлился на моих коленях. Жена звонко рассмеялась, успев заметить подпись на крыльях: «Папа» на одном крыле и «Мама» на другом. Я развернул лист и увидел схематичный рисунок стола, на котором стояли дымящиеся чашки и корзинка с вафлями. Подпись к рисунку была недвусмысленной. «Выпьем чаю?» – спрашивал нас сын.

Мы с Варей переглянулись. Через два часа я обещал Волковскому быть в городской библиотеке. Стоило мне открыть дверь, как из-за угла высунулось улыбающееся мальчишеское лицо. Дмитрию – нашему с Варенькой сыну – недавно исполнилось десять. Озорной мальчишка только начал постигать искусство взаимодействия с материей, но уже делал значительные успехи. Глядя на него, я испытывал гордость. Варя махнула сыну рукой и, ускорив шаг, сделала вид, будто хочет его догнать. Их веселый смех рассыпался по коридорам поместья, наполнив жизнью.

После чаепития я незамедлительно отбыл в городскую библиотеку, но, несмотря на то что опоздал на добрых двадцать минут, мой друг, граф Волковский, меня не дожидался. Я удивился, но втайне обрадовался. Мне, честно сказать, было немного совестно за задержку по такой малозначительной в глазах общества причине. Ведь я не мог оторваться от общения с собственной семьей.

С этими мыслями я достал с зарезервированного мною стеллажа книгу, на которой остановился вчера, и уселся с ней в глубокое кресло. В городской библиотеке за мной был закреплен небольшой кабинет, в котором ни меня, ни моих посетителей лишний раз не беспокоили.

Граф Волковский, вопреки своей привычке всегда приходить вовремя, явился лишь спустя пятнадцать минут после моего прихода. Он ввалился в комнату и несколько минут стоял, рассматривая меня с таким видом, будто не ожидал здесь увидеть.

– Что с вами, друг мой? – спросил я, всерьез обеспокоившись его странным поведением.

– Ничего, – дернул плечом граф, поправил усы и сел напротив, сложив руки на коленях так, будто они ему мешали.

– И все же вы странно выглядите, – упорствовал я. – Все в порядке? Может, вам нездоровится?

– Нет. Нет, – повторил граф и нервно улыбнулся, после чего вскочил, метнулся к своему стеллажу и несколько минут копошился там, перебирая книги.

Я не стал его торопить. Мне показалось, что Волковский был чем-то напуган, но расспрашивать его напрямую не стал. Я уже знал это свойство его характера – в случае упорных расспросов граф всегда уходил в глухую оборону. Но если оставить его в покое, то он расслабится и спустя время расскажет обо всем сам.

Так случилось и в этот раз. Граф перебрал пару десятков книг на своем стеллаже, после чего вернулся за стол с одной из них. Я удивился, так как раньше ее не замечал. Книга была совсем тоненькой, в облезлом кожаном переплете без каких-либо обозначений. Когда-то на кожу был нанесен рисунок, который теперь практически весь стерся. Мне показалось, что он чем-то напоминает чешую.

Волковский сел в кресло, но книгу не открыл. Он держал ее в руках, задумчиво поглаживая корешок пальцами. Его взгляд при этом блуждал по помещению, старательно избегая меня. Я хотел было спросить его о книге, но вовремя опомнился и сжал губы. Пересилив любопытство, я вернулся к чтению. Все мои чувства обострились, улавливая любой звук, любое движение друга, поэтому я сразу почувствовал едва заметную волну оглушающего заклятия и с усилием сохранил бесстрастное выражение лица.

– Простите меня, друг мой, – наконец прервал молчание граф.

– Вам не за что извиняться, – ответил я с улыбкой, взглянув на него исподлобья.

– Я знаю, что вы одобряете тех, кто хочет изменить порядок власти. Хочет сместить… нас.

– Не власть. Я не хочу революции – это всегда кровь и ненужные жертвы. И я против свержения власти, – ответил я, покачав головой. – Но вы правы, Николай, я хочу, чтобы богатые дворяне, единственной заслугой которых является их принадлежность к роду волшебников, исчезли.

– Я много думал, Филипп, и, знаете, все-таки во многом с вами согласен. Не во всем, разумеется, но во многом. В основных, так сказать, вопросах.

– Я рад, что вы, наконец, решились сказать об этом вслух, – без тени улыбки проговорил я. – Но вас что-то беспокоит.

– Да. – Волковский, наконец-то, посмотрел на меня прямо. – Перед встречей с вами я решил прогуляться. Погода сегодня сказочная. – В парке ко мне подошел молодой человек. Вы, наверное, его знаете – сын графа Кудрявцева.

– Алексей? – уточнил я на всякий случай, хотя сразу понял, о ком говорил Николай.

– Да, он самый. Пренеприятнейший тип. – Граф поморщился, словно съел что-то кислое.

– Полностью с вами согласен, – кивнул я. – Мало того, что он бедокурит и гуляет напропалую, так прошлой осенью еще и обесчестил дочь графа Беляева. Подбил ее на побег, а когда она явилась в назначенное время к гостинице, в которой они условились встретиться, там ее поджидали дружки графа, которые тут же разнесли новость по всему городу. Бедняжка спустя неделю повесилась. Но вы, я думаю, и сами помните эту историю.

– Конечно, помню. Она дружила с племянницей моей жены. Но мы отклонились от темы. – Граф нахмурился. – Алексей Кудрявцев бесцеремонно присоединился к моей прогулке, несмотря на то что я напрямую сказал ему, что его общество мне неприятно. Молодого человека это нисколько не смутило.

– Возмутительная наглость, – кивнул я головой, соглашаясь.

– Так вот, – вернулся к теме Николай. – Алексей сказал мне, что его забавляют эти новомодные веяния и идеи, что якобы волшебники должны помогать обычным людям, а не владеть ими. Да-да, вы не ослышались, друг мой. Он считает, что не-маги должны не просто прислуживать волшебникам, но и делать это безвозмездно, без оглядки на нормы морали и человеческое достоинство.

– Он хочет сделать их рабами? – Я почувствовал, как во мне закипает гнев.

– И не он один.

Граф как-то сдулся, устало потер переносицу и посмотрел на меня грустными глазами.

– Алексей имел неосторожность сунуть мне в руки документ о принятии закона о подчинении не-магов.

– Зачем же он показал вам его? – удивился я.

– Он просил, чтобы я поставил свою подпись. – Руки Николая заметно дрожали.

– Подпись? Он собирается пойти с этим документом в правительство?

– Именно! И в нем уже несколько десятков подписей!

– Мы должны ему помешать, – хмуро ответил я.

– Другого выхода у нас нет, – кивнул Волковский.

В библиотеке воцарилась тишина. Я обдумывал, что скажу Алексею Кудрявцеву, если он посмеет подойти ко мне со своей инициативой, а граф задумчиво разглядывал книгу, которую все еще держал в руках.

– Эту книгу я нашел в закрытой секции. Она выпала из трактата об общей истории магии, – прервал тишину Николай.

– Она была вложена в трактат? – удивился я. – Но ведь его читал чуть ли не каждый? Он даже был когда-то включен в школьную программу.

– Я тоже удивился, – кивнул Волковский. – Не хотел снимать его с полки, но, когда доставал «Мифологический справочник», который кто-то по ошибке засунул не на свое место, зацепил замком и вытянул. Тогда-то из него и выпала эта книжица.

– И ты забрал ее?

– Конечно. – Граф посмотрел на меня, и я увидел в его глазах озорную искорку. – Очевидно, книгу зачем-то спрятали таким странным способом. Посетители закрытой секции трактат читать не будут.

– Я даже не знал, что он там есть, – качнул я головой.

– Но я не смог ее прочитать, – с грустью продолжил Николай.

– Почему?

– Она зашифрована, – с улыбкой ответил граф и протянул мне книгу.

Я взял ее, удивляясь тому, как сильно обложка нагрелась от рук Николая, затем осторожно открыл. Бумага внутри книги даже не пожелтела, но была вся испещрена символами.

– Что это? – спросил я у друга.

– Не знаю. Похоже на руны, но я не смог найти похожих. – Николай наклонился так, чтобы видеть содержимое книги. – Перерыл все справочники, какие нашел.

– Любопытно, – проговорил я и перевернул несколько страниц.

В нескольких местах в тексте или на полях были нарисованы картинки: водопады, маленькие озера, окруженные скалами, либо ущелья.

– Любопытно, – повторил я.

– Весьма, – кивнул Николай. – Я оставлю книгу тебе. Буду рад, если ты поделишься своими исследованиями.

– Может, вместе? – Я с трудом оторвал глаза от символов и закорючек.

– Может быть, позже, – улыбнулся Волковский. – Я пытался ее расшифровать практически месяц. Мне, конечно, любопытно, но от этих символов уже слегка мутит.

Я почувствовал, как внутри разливалось зудящее тепло. Слишком знакомое мне ощущение, чтобы не понимать: пока не расшифрую эту загадочную книгу, не смогу ни спать, ни есть, ни говорить об отвлеченных вещах.

– Друг мой, я вижу знакомый блеск в ваших глазах, – рассмеялся Волковский. – Теперь я уверен, что отдал книгу в самые надежные руки.

– Спасибо, – только и смог ответить я…

Я открыла глаза и несколько минут сидела, пытаясь вспомнить, кто я, где я и что я здесь делаю. Магия переливалась, падая в озеро, а я постепенно приходила в себя.

Магия помнит! Магия может говорить!

Я вытащила ноги из озера, натянула носки и мягкие тапочки. Даня все еще спал во впадинке между корнями огромной ивы. Я воспользовалась моментом и нашла сундук со старыми книгами о магии.

Крышка поднялась легко. Меня всегда это удивляло, ведь она выглядела тяжелой – толстое дерево, окованное железом. Я стала осторожно вытаскивать книги в поисках той самой. Она нашлась на самом дне. Тоненькая, в обложке из старой, выцветшей кожи. Я достала ее – ту, что мой дед не смог расшифровать и отдал Пашкиному деду. Она показалась мне теплой, будто кто-то совсем недавно держал ее в руках.

Символы и закорючки никуда не делись, как и рисунки, оставленные чьей-то рукой. Неужели это книга об источниках магии? Внутри появилось такое же чувство, что и у Филиппа Миляева больше сорока лет назад. Любопытство зудело глубоко в животе, подстегивало. Но на первый взгляд найти закономерность не получалось. Я вздохнула и положила книгу обратно, решив вернуться к ней вместе с Фёдором. И вместе с магией.

Улыбка сама собой появилась на моем лице…

10. Мия

Утро началось со скандала. Вернее сказать, с истеричных причитаний мамы.

– Как переезжаешь? – пытала она меня. – Зачем? Что тебе дома не живется?

– Мам, я же уже взрослая.

– И что?

– Федя съехал намного раньше меня.

– Мия, солнышко, но ты же девочка! – всплеснула руками мама.

– Мама! Ну сколько можно! – выпалила я, но тут же сдулась, глядя в ее полные беспокойства глаза: – Мам, так надо. Мне нужно больше личного пространства.

– У тебя кто-то появился, да? Тот мальчик, Гриша, кажется?

– Нет, мам. При чем здесь Гриша?

– А зачем тогда тебе переезжать?

– Я хочу научиться жить самостоятельно, – твердо сказала я.

– Отстань от нее, – прервал очередную мамину тираду отец. – Дочь повзрослела, оперилась и хочет наладить свой быт. Успокойся.

– Но как же? Она же девочка? – испуганно спросила мама.

– Мам… – начала было я, но осеклась под тяжелым взглядом отца. – Мне пора на работу, – выдавила я и скрылась за дверью, успев услышать папины слова:

– Держи себя в руках, – ласково говорил папа. – Ты же видишь, что у нее свои тайны. Работа обязывает.

– Почему она не осталась в театре? Хорошая же была работа, так нет же, все бежит вслед за Федькой, – жалобно ответила мама.

– Ну, такие уж у нас дети, – ворчливо ответил папа.

Я беззвучно выскользнула из квартиры. На улице остановилась и вдохнула полной грудью прохладный воздух. Разговор дался легче, чем я предполагала. Неожиданная помощь папы обрадовала, но вместе с тем я почувствовала, что даже в глазах родных на самом деле стала взрослой. Взрослой и ответственной. И от этого стало немножко грустно.

Предстоящая вечером встреча с кем-то из революционеров будоражила. Я шла по тротуару, не замечая происходящего вокруг. Ни птиц, кружащих над крышами в преддверии холода, ни солнечных бликов на оставшихся после ночного дождя лужах, ни человека в низко надвинутом капюшоне, который шел за мной по пятам до самого здания Комитета. Если бы я обернулась, то, наверное, почувствовала бы в нем что-то знакомое. А если бы послала магический импульс, то наверняка поняла бы, что уже виделась с ним…

Ветер тихонько вытягивал из головы мрачные мысли, успокаивал встревоженную после разговора с родителями душу. Печаль легким мороком вилась вокруг меня, заползала под куртку, заставляя ежиться.

«Если революционерам не понравится что-то во мне, они могут заявиться к родителям, – думала я, перешагивая через лужи. – А значит, надо увезти их отсюда. Вот только куда? И как?» – закусывала я губу в поисках ответа. «Фёдор!» – вдруг осенило меня.

Я вошла в Комитет и сама не заметила, как оказалась в кабинете. Внутри меня ждал кавардак. Раскрасневшаяся Светлана сидела за своим столом и нервно теребила широкую серебристую ленточку. На полу перед столом алой россыпью лежали лепестки и сорванные бутоны роз. Стебли же торчали из урны растрепанным веником. Семен и Виктор сидели по разным углам кабинета, сверля друг друга пронзительными взглядами, а Гриша и Николай стояли в центре комнаты, тревожно поглядывая то на одного, то на другого.

– Вот это номер! – удивленно протянула я. – Мизансцена, достойная Большого театра.

Все лица синхронно повернулись ко мне, а я, отвлекая всеобщее внимание от явно смущенной Светы, продолжила:

– Гриш, тут открылся филиал театральной студии? Или достаточно одного актера, чтобы навести суету на весь отдел? – посмотрела я на Семена.

– Ты бы рот-то закрыла, магичка, – выплюнул Семен.

Гриша шагнул к нему, а я громко рассмеялась:

– Значит, я угадала? Хотя, признаюсь честно, это было не трудно.

– Считаешь себя самой умной? Думаешь, никто не понимает, за счет чего ты все еще здесь держишься?

– Слушай, тебе мало, что ли? – вступил в разговор Гришка.

– Да пусть трындит, – махнула я рукой. – Все же знают, за что меня в отделе держат. За высокий профессионализм и деловую хватку, конечно. А ты, Сема, от зависти готов на стену лезть.

Я подмигнула заметно повеселевшей Свете и села за свой стол.

Витя присел рядом со Светой и стал что-то ей говорить. Гришка демонстративно плюхнул папку с делом Семену на стол и буркнул:

– Займись лучше работой.

– Писать за вас? Ну уж нет! – отпихнул от себя папку Семен.

– Пренебрегаешь обязанностями, стажер? – деловито спросила я. – Так и запишем.

– Я уже давно не стажер, – стрельнул в меня злым взглядом Семен.

– Но младший по званию, – пожала я плечами. – Пиши давай, а то прокляну.

Я сделала страшные глаза, а сотрудники сдавленно засмеялись, глядя на побледневшего Семена, который открыл папку и начал писать, периодически окидывая нас злым взглядом.

Рабочая рутина отвлекала от тревоги. Я просмотрела бумаги по текущим делам, написала отчет, отправила запрос на просмотр дела Степана Петровича Мирного, включая адрес наследника, и, пользуясь занятостью в учебном центре, сбежала с работы пораньше. Время решила потратить с пользой – прошлась по адресам корпоративного жилья и заключила договор долгосрочной аренды с возможностью последующего выкупа на просторную квартиру, расположившуюся в старом доме в трех кварталах от Комитета. Конечно, мне предстояло купить сюда мебель и кое-какую технику, но даже пустые комнаты вселили в сердце необъяснимую радость. Впервые у меня появилось что-то только мое, куда не будет доступа никому без моего приглашения.

Я подошла к окну, открыла его нараспашку, впустив прохладный осенний воздух, и села прямо на пол напротив окна. Закрытые веки ощущали дуновения воздуха, грудь вздымалась от глубоких вдохов и опускалась при протяжных выдохах. Я настроилась, чуть улыбнулась, представив лицо брата, и потянула магические нити, сжимая пространство.

Заклинание связи было сложным, но перехватить магический разговор было практически невозможно, в отличие от остальных способов связи.

Фёдор откликнулся сразу же. Я уловила его настроение и удивилась тревоге, снедающей брата.

– Привет! – услышала я в голове его мысли. – Наконец-то решилась сбежать из-под маминой юбки?

– Родители уже успели позвонить? – удивилась я.

– Еще утром, – хихикнул он. – Правильно сделала, сестренка. Давно пора было съехать.

– Бросил меня под паровоз, – буркнула я. – Сбежал за две тысячи километров, а мне теперь отдуваться за двоих.

– Ой, можно подумать, ты против этого.

– Я тянула из-за маминой реакции, – попыталась оправдаться я. – Ты же знаешь, как болезненно она относится ко мне.

– И к твоей работе, – закончил за меня брат. – Что-то мне подсказывает, что ты темнишь, сестренка, – серьезно проговорил он. – Это как-то связано с тем заданием, что тебе дал Николай Иванович?

– Да, – не стала юлить я.

– О чем хочешь попросить? – без обиняков перешел к делу Фёдор.

– Пусть родители переедут к тебе на время, – выпалила я и прикусила губу.

Ответом мне была долгая пауза. Тягучая, как смола. Я почувствовала, что начинаю мерзнуть, но вместо того, чтобы закрыть окно, продолжила разговор.

– Те люди сами вышли на меня. Сегодня будет встреча. Я думаю, они уже выяснили, где и с кем я живу. Ты же понимаешь, что они, скорее всего, попытаются воспользоваться родителями?

– Конечно, мартышка. Это очевидно.

– Не смей называть меня мартышкой! – привычно выпалила я.

– Я позову их, – хихикнув ответил Фёдор. – Нам как раз нужна будет помощь с Даней.

– Что-то случилось?

– Всего понемногу, Миюш. Кто-то напал на библиотеку, убил библиотекаршу и устроил жуткий беспорядок. Пока непонятно, что он искал.

– Как Дарья?

– Пытается выяснить, каким образом Филипп Миляев нашел наш источник магии.

– Зачем? – удивилась я.

– Кто-то ищет источники. Она решила, что, узнав, как найти один, поймет, как обнаружить остальные.

Внутри меня все похолодело.

– Это из-за того, что сказал Марик? Из-за убийства источника?

– Да. Будь осторожна. – Фёдор замолчал, но я чувствовала его тревогу. – Я не знаю, в чем заключается твоя роль проводника магии, но боюсь, что это может быть опасным для тебя.

– Не более чем ваша роль хранителей, – пожала я плечами. – Передавай привет Дарье и Марику. И Даню поцелуй, конечно.

– Мий, ты сама-то понимаешь свою роль?

– В общих чертах, – со вздохом призналась я. – Марик приходит ко мне и попросил помочь найти того, кто убил источник. Но я еще не начинала.

– Будь осторожна, – предупредил меня брат.

Связь прервалась, и я встала, опершись на подоконник. Серое небо пропиталось влагой, запахло дождем. Первые желтые листья резвились по асфальту, увлекаемые ветром, а я смотрела на них и думала, что их жизнь чем-то похожа на мою. Ведь меня так же несет потоками магии в пространстве, и совершенно неясно, чем я закончу – почвой для новой жизни или гербарием в чьей-то коллекции…

С этими мыслями я закрыла окно и уверенным шагом вышла из дома. Уже на улице плотнее запахнула куртку и поспешила на остановку. Надо было ехать на окраину города, в парк, который раньше был просто кусочком леса, чудом уцелевшим в черте города.

За окном автобуса неслись сияющие огнями улицы. Свет фонарей отражался от луж на асфальте, от чего казалось, что город принарядился к осеннему празднику. Толпы горожан, снующих по тротуарам, только поддерживали общую атмосферу.

Людей в автобусе было немного – девушка в красном пальто хмуро смотрела в окно, покусывая такие же красные губы. Рядом с ней тихонько переговаривались друг с другом две женщины с большими холщовыми сумками. Еще несколько человек смотрели в окна и думали о чем-то своем. На задней площадке стоял, опершись спиной о стекло, парень в низко надвинутом капюшоне. Я почувствовала укол узнавания, но выпускать магию, чтобы проверить, не рискнула. Выскользнула из автобуса и, накинув капюшон на голову, поспешила в сторону парка.

На аллеях уже лежал тонкий ковер из опавшей листвы. Я шла, не глядя по сторонам, лишь прощупывала пространство магией. Человека, который шел за мной, почувствовала сразу, как только раскинула нити заклятья. Спустя несколько секунд окончательно поняла – это он. Тот парень, с которым я дралась в Комитете. Отправили следить за мной, потому что он уже видел меня? Или были и другие причины? Ответов на вопросы, конечно же, не было.

Возле условленной скамейки я остановилась, без боязни быть замеченной подсушила ее и уселась, сняв капюшон. Фонарь светил чуть в стороне, его загораживали пока еще не сбросившие листву ветки липы, от чего скамейка оставалась в полутьме.

Парень из автобуса появился только спустя десять минут с двумя горячими стаканчиками в руках. Один он тут же протянул мне, уселся рядом. И сказал глухим голосом:

– Не отравлено.

Я вдохнула аромат шоколада, одновременно прошив содержимое стаканчика магией, и буркнула:

– Действительно. Было бы глупо травить меня, так и не поговорив.

– Я мог убить тебя еще там, – невозмутимо ответил парень.

– Но не убил, – констатировала я, отпив горячий шоколад. – Вкусно.

– Доверяй, но проверяй? – с язвительным смешком спросил парень.

– Разумеется, – отрезала я.

Несколько минут мы сидели в тишине. Лишь когда я допила свой шоколад и выбросила стаканчик в урну, рядом появился мужчина средних лет с длинными волосами и козлиной угольно-черной бородкой. На круглом, чуть смугловатом лице поблескивали очки-половинки, а в руках была зажата тонкая черная папка. Парень встал и протянул руку для приветствия. Я не пошевелилась.

– Здравствуй, Мия, – сказал мужчина, усаживаясь на место парня. – Как поживаешь?

– Вас действительно это интересует? – спросила я, пытаясь скрыть язвительность в голосе.

– Разумеется, – улыбнулся он, с выжиданием глядя на меня.

– Поживаю обычно, без особых происшествий и необъяснимых явлений, – пожала я плечами, бросив взгляд на парня. Даже в полумраке было видно, что под капюшоном наметилась ухмылка.

– Полагаю, вас можно поздравить с началом преподавательской деятельности? – спросил мужчина.

– Я бы не стала, – ответила я. – Преподавание не мой конек.

– Тогда почему вы взялись за эту работу? – притворно удивился он.

Я внутренне сжалась, понимая, что вступаю на тонкий лед, готовый треснуть под ногами в любой момент. И если провалюсь, то не вырвусь, не вынырну уже из ледяной жижи, скрывающейся под корочкой льда.

– Я предположила, что, преподавая юным волшебникам, рано или поздно смогу выйти на вас, – ответила я и с вызовом посмотрела на собеседника.

– Для чего?

– Мне не нравится новый порядок. – Я сжала кулаки, но тут же разжала их, вцепившись в деревянный настил скамейки. – Я боролась за отмену запрета на магию. Но то, что получилось, меня не устраивает. Хочу узнать, что предлагаете сделать вы. – Я снова повернулась к собеседнику и посмотрела ему в глаза.

– Мы хотим предложить возвращение к истокам. К тому положению вещей, которое было до Смены.

– Вы имеете в виду то время, когда волшебники управляли не-магами? – переспросила я, машинально отметив дрожь в голосе.

– Да, – кивнул мужчина. – И нам нужны такие люди, как вы.

– Почему именно я? Вы ведь сами на меня вышли, – решилась я на вопрос я.

– Мы следили за вами после того, как заметили, что во время нападения на здание Комитета вы вырубили своего сотрудника. Потом, во время столкновения с нашим коллегой уже внутри здания, вы не стали убивать ребят, которые его защищали, хотя могли. Обдумав ситуацию, мы решили, что вы уже действуете в наших интересах. Конечно, мы пока не можем вам доверять, Мия. Сами понимаете – на кон поставлено многое, а вы все-таки сотрудница Комитета. – Он надолго замолчал, подчеркивая свои сомнения, после чего продолжил: – Так вы согласны сотрудничать с нами?

– Да, – ответила я, заглушив несколько язвительных ответов, которые кружились в моей голове.

– Отлично! Тогда наш коллега введет вас в курс дела. – С этими словами мужчина встал, положил папочку на скамейку и ушел, ни разу не обернувшись.

Парень тут же плюхнулся на его место, взял папку в руки и, замерев на секунду, снял капюшон. Я с любопытством уставилась на него. Волосы белели в темноте, будто светились. В светлых глазах застыли смешинки. Губы изогнулись в насмешке. Я почувствовала, как наливаются краской мои щеки, и отвернулась. Это был он. Тот парень, с которым мы долго смотрели друг на друга через окно.

– Квиты? – спросил он.

– Квиты, ага. Почти, – буркнула я.

– Я тебе не доверяю, – просто, без эмоций сказал он, но глаза при этом весело блеснули.

– Я тебе тоже, – ответила я, снова взглянув парню в глаза. – Как тебя зовут? Или не доверяешь настолько, что даже имя не назовешь?

– Стас. – Парень открыто улыбнулся, сразу скинув десяток лет и три кило загадочности.

Да что же это такое? Я отклонилась на спинку скамейки – туда, где тень была гуще. Парень меня нервировал, и я не понимала почему. Руки сами собой сцепились в прочный замок на коленях. А еще я никак не могла решить – радует меня то, что именно его приставили ко мне не то напарником, не то надсмотрщиком, или все-таки нет? В любом случае придется налаживать с ним какие-никакие отношения. Чтобы дойти до верха, надо начать снизу. Хорошо, что не с самого дна.

Стас тем временем повертел в руках папку и положил ее мне на колени.

– Тут фотографии. Посмотришь на досуге.

Я сжала руки на папке и протяжно вдохнула:

– Мне понравится?

– Не думаю, – сухо сказал Стас. – Мы называем себя «Союзом Магически-Правых».

– Так себе название, – не удержалась я от ехидного смешка.

– Не я придумывал, – не растерялся парень. – Все поделены на группы. У каждой есть куратор.

– Молодняк отдельно?

– Нет. То есть не совсем. – Стас повернулся ко мне. – С молодежью обычно работают кураторы. Мы на подхвате – контролируем, направляем, следим, помогаем по мелочи.

– Как пастухи, – поморщившись, сухо констатировала я.

– Да. – В глазах Стаса что-то промелькнуло, но тут же спряталось. – С нами связываются отдельно. В основном, для более тихих дел.

– Дети – прикрытие? – фыркнула я.

– И это тоже не мой выбор, – так же сухо ответил на мой выпад Стас.

– А чей? – спросила я с вызовом и прикусила язык.

– Тех, кто сверху, наверное, – ответил Стас. – С другими кураторами мы не контактируем. С их группами – иногда. О точках пересечения всегда договариваются кураторы.

– А имя у нашего куратора есть?

– Мы называем его «Психологом».

– И ты не знаешь, как его зовут?

– Знаю. Но тебе пока не скажу, – подмигнул мне Стас. – Не доросла еще.

– Ладно. А сколько ступеней сверху? Я имею в виду над кураторами?

– Точно не знаю. Есть те, кто контролирует кураторов по районам или городам.

– А групп много?

– В столице несколько десятков.

– Нехило!

– Согласен. По другим городам точной картины не знаю.

– И на том спасибо. Что еще ты знаешь про нашего куратора? – спросила я, посмотрев на Стаса со всей наивностью, которую смогла изобразить.

– Ничего особенного, – хмыкнул он. – Все время продвигает идею организации позитивных взаимоотношений в коллективе. Открыл для молодежи кружок по лепке игрушек из полимерной глины.

– Что?! – не выдержав, расхохоталась я.

– Детям нравится, – улыбнулся Стас.

– Ладно. Что мне делать-то? – спросила я, посмотрев парню в глаза.

– Пока ничего. Когда позову – придешь на встречу, познакомишься с группой.

Несколько минут мы сидели молча. Я переваривала информацию, а Стас разглядывал меня.

– Слушай, я понимаю, что ты мне не доверяешь, но все-таки, – решилась я прервать молчание, – что вы искали в Комитете?

– Дела сотрудников, – спокойно ответил Стас.

– Я могу попробовать вынести. Не все, конечно, – задумчиво проговорила я, глядя в темноту.

– Я обсужу это с куратором, – после паузы ответил Стас. – Пошли, провожу.

– Уверен, что я нуждаюсь в этом? – ухмыльнулась я.

– Нет. Но мне приятно, – улыбнулся парень.

В автобусе, кроме нас, никого не было. Покряхтывая, он вез нас по темным улицам. Когда мы вышли, водитель вздохнул с облегчением и тут же выключил свет в салоне.

Стас уверенно шел к дому моих родителей.

– Хоть бы вид сделал, что не знаешь, где я живу, – проворчала я.

– Зачем? – удивился он.

– За мной только ты следил? – со вздохом спросила я.

– В основном, да. Мы с тобой уже взаимодействовали, поэтому решили, что будет лучше, если ты засечешь только меня.

– Логично.

Подойдя к подъезду, я остановилась, прижав папку к животу. Стас достал из кармана какой-то маленький предмет и протянул мне со словами:

– Это телефон. Не особо популярная пока вещь, но, я думаю, скоро люди его распробуют.

– Зачем он мне?

– Для связи. Так будет проще. И следить удобнее, – хмыкнул Стас.

– Я рада, что вы так высоко оцениваете мои профессиональные навыки, что даже решили снабдить меня этой штукой.

– Ты засекла меня? – улыбнулся Стас.

– А сам как думаешь? Мой номер, как я понимаю, у тебя есть, – констатировала я после заминки.

– Есть, – кивнул Стас. – Я позвоню.

– А если я трубку не возьму?

– Придется, – улыбнулся он и махнул рукой в прощальном жесте. – Увидимся!

С тяжелым сердцем я поднялась в квартиру. На ходу обдумала, что купить в первую очередь для переезда. Потом решила, что надо будет попросить Гришку помочь с перевозкой вещей и, вздохнув, вошла в квартиру. Родители, к счастью, уже спали.

11. Фёдор

Книги, книги, снова книги… Старые и новые, потрепанные и ни разу не открывавшиеся. Они лежали на столах, стояли аккуратными стопками в проходах и заполняли собой крепкие деревянные полки. Нет, я, конечно, всегда любил читать, но после нескольких дней, посвященных перебиранию, поиску и перетаскиванию книг, уже не мог на них смотреть. С наслаждением выпрямившись, я посмотрел на лабиринт стеллажей, которые уже не выглядели пустыми. Может быть, слегка пустоватыми и еще сиротливыми, но уже вызывающими удовлетворение от проделанной работы.

Олеся, как ни странно, от этой монотонной работы оживилась. Бледность и припухлость глаз, вызванные безвременной кончиной ее наставницы, исчезли, и девушка перестала выглядеть как привидение.

Она составляла для нас списки книг с их расположением и помогала ориентироваться. Сама же взялась за ту работу, в которой мы вряд ли могли ей помочь: занялась подбором вырванных страниц и обложек к книгам. Поначалу я хотел было возмутиться, но девушка, окинув меня раздраженным взглядом, ответила, что если мы хотим узнать, что именно пропало из библиотеки, то должны понять, какие страницы были вырваны. Довод вполне резонный, и мне пришлось согласиться.

Утром я был в Комитете – просматривал бумаги, слушал отчеты коллег о проверке других версий убийства Галины Фёдоровны и понимал, что иду по верному следу. Нет, не так. Я не понимал, а чувствовал всем своим существом. Интуицией или, может быть, самой магией.

Как ни странно, но разговоры с окружением лишь больше запутывали следствие. Я был уверен, что они либо прояснят мою версию, либо развалят все остальные, но, как всегда, они лишь вытащили на поверхность новые вопросы. Оказалось, что женщина водила дружбу, если это можно было так назвать, и с нынешним главой города, и с бывшим руководителем Комитета. Я даже удивился тому, что она не вышла на связь со мной, но, обдумав хорошенько, решил, что тесного общения с Дарьей ей было достаточно.

Все, кто ее знал, сходились в том, что она могла стоять насмерть за свои идеалы или за свою работу, но почему-то не рассказывали о ней ничего, кроме того, что мы уже знали. Ничего личного или характеризующего женщину с неожиданной стороны. Не вылезло ни одной интересной истории из ее жизни, и даже близкие родственники не смогли рассказать нам ничего существенного. Все это наводило на странные мысли.

Нам оставалось поговорить лишь с двумя людьми, и эта честь выпала мне. Как и следовало ожидать, пробиться с вопросами к главе Мадана было не так просто даже для нас. Пока мы смогли добиться лишь того, что секретарь мэра пообещала внести нас в расписание на следующую неделю. Я не мог сказать, что меня это ожидание устраивало, но тут уж я ничего не мог поделать.

Я с тоской окинул нескончаемые стеллажи и подумал о том, что завтра утром мне предстоит еще один сложный разговор – надо было поговорить с Борисом Игнатьевичем – предыдущим главой Комитета.

Косые солнечные лучи, падавшие сквозь огромные окна, внезапно потускнели. Я выглянул на улицу и с облегчением увидел, что это всего лишь тучи набежали на небосвод, укрыли уходящее на покой солнце теплым одеялом.

Осень неумолимо приближалась. Ее дыхание уже чувствовалось в теплоте дня, в сумраке холодающих ночей, в резко покрасневших ягодах рябины. Я проследил взглядом за стаей птиц, круживших в небе, словно прощаясь с теплом, с летом, с беззаботностью. Грядут холода, и птицам снова придется искать пропитание и защиту от непогоды. А нам?

В сумерках свет ламп в помещении сразу стал ярче и теплее. Он всем своим видом обещал, что обогреет, наполнит дома теплом. Удивительно, насколько хрупким оказался выстроенный нами мир…

Я нашел очередную книгу и понес ее на стеллаж, попутно сверяясь с расположением. Проходя между рядами, понял, что Боря уже несколько минут стоит, безотрывно глядя на склеивающую очередную обложку библиотекаршу. И все бы ничего – увлеченность парня была заметна всем, кроме, пожалуй, самой Олеси, но он даже не моргал. Я присмотрелся, и волосы на моем затылке зашевелились: Боря не дышал!

Сунув книгу на ближайшую полку, я подошел к сотруднику и встал прямо перед ним. В его стеклянных глазах отражались кабинет и девушка, но моего отражения в них не появилось. Плохо дело… Я махнул рукой озадаченному Мише, спиной почувствовал встревоженный взгляд Олеси и тихо сказал:

– Олеся, сиди на месте и не двигайся. Миш, принеси мне бумагу и ручку. Быстро!

Отвлекаться и проверять, выполняют ли ребята мои инструкции, я не стал. Вместо этого прикрыл глаза и обратился к внутреннему зрению.

Магия ответила мгновенно. Я увидел, как проклятье обвивало тонкими нитями нервные узлы во всем теле Бориса. Его нити были белыми, с едва заметными пробегающими искрами – значит, работал маг воздуха. Силы на сокрытие магии он не пожалел, поэтому оставленное убийцей проклятие я не заметил, оно было наложено на предмет и стабилизировано. Причем для стабилизации проклятия такого потенциала силы понадобилось, скорее всего, больше, чем на саму магию.

Но зачем?..

Мишка опасливо сунул мне в руку планшет с прикрепленной бумагой и ручку.

– Что с ним? – не выдержав напряжения, спросила Олеся.

– Потом, – раздраженно ответил я.

Руки заскользили по бумаге. Плавные линии пересекались, сливались и расходились. Схема быстро обрастала подробностями. Магией я менял толщину и цвет линий, чтобы приблизить их к оригиналу и сделать разборчивыми. Частью сознания я чувствовал любопытство, с которым наблюдал за мной Миша, и благоговейный страх Олеси.

На следующем листе я в подробностях нарисовал самый большой узел проклятья – тот, который опутал мозг Бориса. Сквозь мерцание линий я отчетливо видел, что парень жив, и это придавало мне сил. Вопрос только в том, сколько он продержится. Если его не высосет магия, то он умрет от банального физического истощения.

В любом случае сначала надо было разобрать узлы проклятья. Пока я видел стабилизацию и основное действие, но в мелочах стоило бы проверить справочники. Для обычного растворения мне бы понадобилось немало сил, но и это не главное – я не знал, как на такое действие отреагирует Борька. Нити, тянущиеся к отраженной в глазах парня Олеси, я заметил сразу, но рвать их пока не стал. Сначала стоило бы разобраться с их воздействием на девушку и с тем, что именно в основных узлах спровоцирует обрыв.

Я отложил планшет и подошел к напуганной Олесе. Нити проклятья едва касались ее, поэтому она их совершенно не замечала. Я предостерегающе махнул рукой шагнувшему было к нам Михаилу и натянул одну из нитей. Девушка нахмурилась. Я проследил за тем, куда ведет нить, и потянул сильнее. Энергия выскользнула из порванной нити мерцающим облачком, но я тут же перенаправил ее в деревянную столешницу. На Борю обрыв нити никак не повлиял, даже мерцание энергии не сбилось. Тогда я аккуратно разорвал остальные, попутно следя за состоянием молодых людей.

– Мне уже можно вставать? – спросила Олеся тоненьким голосом, когда я, разорвав последние нити, вернулся к Борису.

– Да, – ответил я, не поворачиваясь к ней.

Обложку, которая хранила в себе проклятье, я нашел сразу – она валялась в ногах Борьки. Очевидно, он выронил ее, когда почувствовал действие магии. Старая, сделанная явно из натуральной кожи, она затерлась по углам, но выглядела достаточно свежо. Названия на обложке не было, только нацарапанные чем-то острым инициалы: Д.Ф.М. Внутри был только форзац, но названия на нем тоже не нашлось. Я пощупал бумагу. Что-то не давало мне покоя.

– Что с ним? – снова спросила библиотекарша, вырвав меня из раздумий.

– Проклятье, – сухо ответил я, прощупывая небольшие узлы, сковавшие нервные центры.

– Извините, – пискнула девушка и отошла от меня подальше.

Мишка прыснул, и даже я отвлекся, пытаясь понять причину неуместного веселья, но парень тут же снова стал серьезным. Посмотрев на девушку, я, наконец, понял, в чем дело, и пояснил:

– Я не ругаюсь, Олеся. Просто Боря угодил под действие проклятья.

Глаза девушки расширились, и она испуганно посмотрела на застывшего парня.

– Он… – так и не смогла договорить она.

– Он жив. – Я снова повернулся к Боре и попросил Мишу: – Сообщи Степанычу и Нонне Никодимовне. А еще, будь другом, позвони Дарье. Мне понадобится помощь.

Мишка, хвала его сообразительности, коротко кивнул и кинулся раскапывать телефон, который мы погребли под кучей бумаг.

Дарья влетела в библиотеку спустя час. Она нашла меня глазами, и только тогда на ее встревоженном лице проступило облегчение. Дарья сначала подошла ко мне и только после того, как коснулась моего лица, стала с болезненным любопытством разглядывать лабиринты из книг. Следом за ней прибежали запыхавшиеся Степаныч и Вячеслав.

Пока я объяснял Степанычу, что произошло и почему не удалось обнаружить проклятье сразу, Дарья выудила из сумки две потрепанные книги. Едва бросив на них взгляд, я понял, что они из личной библиотеки Миляевых. Жена тем временем бесцеремонно сдвинула в сторону книги с ближайшего к Борьке стола, положила перед собой планшетку с моими рисунками и, не обращая внимания на остальных, начала перелистывать справочники.

Я поднял теперь уже не опасную обложку от книги, достал из кармана маленький складной ножик и начал отдирать не дававшую мне покоя бумагу на форзаце. Почему-то мне казалось, что она младше самой обложки, несмотря на отличную сохранность кожи.

Олеся мялась неподалеку, и я никак не мог понять, что тревожит ее сильнее – проклятый Борис или такое неуважительное отношение к книгам. Возразить мне напрямую она не решалась, но и молчать ей было явно не под силу. Поэтому девушка решила зайти издалека.

– Фёдор Сергеевич! – крикнула она, не подходя ко мне слишком близко. – Вы уверены, что среди книг больше нет ни одной проклятой?

В библиотеке наступила привычная для нее тишина. Даже Дарья подняла голову от справочников и озадаченно посмотрела на девушку.

– На сто процентов, – ответил я.

– Почему вы так уверены? – не унималась девушка, хищно поглядывая на обрывки бумаги, свисающие с переплета.

– Потому что уже на это проклятье убийца потратил слишком большое количество энергии. Еще больше на то, чтобы его спрятать. А если добавить к этому силу, которую он применил к Галине Фёдоровне, то картина получается угнетающей… – Я покачал головой, успокаивая не только Олесю, но и сотрудников, и добавил: – Здесь точно больше нет ни одной ловушки.

– Федь! – позвала Дарья.

Я посмотрел на нее и сразу же понял, о чем она думала – излишний расход энергии бросался в глаза.

– Какая должна быть отдача от такой магии? – спросила Дарья дрогнувшим голосом.

– А это очень верный вопрос, – с уважением посмотрел я на жену. – Что, если убийца не сам разворотил библиотеку? Что, если это отдача?..

– А так могло быть? – засомневалась Дарья. – Направлять отдачу на книги как-то глупо, на мой взгляд.

– В целом – да. Но стеллажи и книги органически хорошо ее воспримут.

– Тогда стеллажи, скорее всего, сломались бы или сгорели. – Дарья встала и подошла к лабиринту книжных полок.

– Часть энергии погасилась выбросом книг с полок, – скептически продолжил я ее мысль. – Но я согласен, для этого процесса понадобилось не так много сил.

– А если это остаточная энергия? – Дарья коснулась ближайшего стеллажа и повернулась ко мне. – Что, если он направил отдачу в перекрытие, но ее было так много, что часть выплеснулась на стеллажи?

– А окна? – Я почувствовал, как в груди появляется червячок сомнений.

– А что окна? – не поняла меня жена.

– От пола энергия прошла бы и в стены и, с учетом ее количества, разбила бы окна.

– Она могла разойтись в разных направлениях. К тому же мы не знаем, есть ли здесь подвал и что в нем.

Мы посмотрели друг на друга в упор. «Почему я сразу не подумал об отдаче?» – спрашивал я у себя. Эта очевидная мысль сразу же пошатнула мою версию о том, что убийца искал какую-то книгу.

Только сейчас я понял, что остальные смотрят на нас непонимающими глазами. Олеся задумчиво покусывала губу, бросая тревожные взгляды то на застывшего Бориса, то на Степаныча, который разглядывал рисунки и справочники, оставленные Дарьей, и хмурил густые брови. Мишка же переводил взгляд с меня на Дарью и обратно, словно это могло прояснить ситуацию.

– Разделимся? – предложил я.

Дарья бросила быстрый взгляд на Борьку и, поняв меня без пояснений, кивнула.

– В подвал вы не попадете, – подала голос Олеся.

– Почему? – удивился Степаныч.

– Там дверь заперта, а ключей нет, – пояснила она, отводя взгляд.

– И куда ключи подевались?

– Их и не было, – пожала плечами Олеся, после чего нахмурилась и отвернулась.

– Как это – не было? – Степаныч, как бы невзначай, посмотрел на меня.

Тем временем Олеся совладала с собой и повернулась к нам с приветливой улыбкой.

– Когда я устроилась в библиотеку, ключи уже были утеряны, – развела она руками. – Никто не знает, когда в последний раз открывалась дверь в подвал и есть ли там что-нибудь интересное.

Я посмотрел на задумчивую Дарью и, подмигнув ей, изобразил на лице скуку.

– Ну, положим, если там обычный замок, то мы можем его вскрыть.

– Магией? – догадался Миша.

Я кивнул, с любопытством отметив про себя, как побледнела Олеся.

В подвал в итоге пожелали пойти все. С долей сожаления я еще раз проверил, высасывает ли заклятье из Бориса силы, поставил вокруг него самую мощную защиту, на какую был способен, и, рассудив, что при странном поведении библиотекарши нам может пригодиться каждый сотрудник Комитета, повел всех вниз. Возможно, я убеждал себя, но мне казалось, что Олеся с каждой ступенькой начинала нервничать все больше и больше.

Степаныч, будто случайно, оказался за спиной девушки, за что я его мысленно похвалил.

Я успел увидеть массивную железную дверь, когда сверху послышался шум. Мы остановились, словно по команде.

– Что это? – тоненьким голосом спросила Олеся. – Это Боря? – охнула она, прижав ладони к щекам.

Мы переглянулись и поспешили обратно. Теперь впереди шли Мишка и Степаныч, а мы с Дарьей замыкали шествие. Я почувствовал, как ее холодные пальцы скользнули в мою ладонь, и улыбнулся. Даже спустя три года после свадьбы я испытывал радость, ощущая, как в опасных ситуациях Дарья опиралась на меня. Не удержавшись, я погладил костяшки ее пальцев и, заметив ее смущенную улыбку, сжал ладонь крепче.

Борис продолжил стоять на своем месте, но свет в зале библиотеки погас. Мы, не сговариваясь, прильнули к окнам, за которыми разворачивалось что-то странное. По улице колонной шли люди. На всех были надеты кофты с низко надвинутыми капюшонами, а у многих еще и лица были прикрыты темными повязками. Дарья, едва взглянув на них, вздрогнула, но больше никаких эмоций на ее лице не отразилось.

– Верните волшебникам то, что отняли, – вслух прочитал Миша один из плакатов, которые несли люди.

– Что за бред?! – удивилась Дарья.

– Это что, митинг? – в свою очередь удивился Миша.

– Откуда их так много? – спросил Степаныч. – Чтобы такой митинг организовать, нужны деньги.

– И управление, – согласился с ним я.

Девушки никак происходящее не комментировали, но я видел их волнение. А еще я заметил провода, тянущиеся по земле. Чуть поодаль под ногами людей лежал столб. Они спокойно перешагивали через него, будто каждый день поперек дороги валялись столбы. Кто-то разбрасывал листовки.

– Надо связаться с полицией, – посмотрел я на Степаныча. – Одни мы это шествие не остановим.

Словно в ответ на мои слова, над колонной пролетела молния. От ее удара загорелось дерево на другой стороне улицы.

– Миш, останься с девушкой и Борькой, – выразительно посмотрел я на парня и кивнул остальным: – Пошли!

Степаныч удивленно посмотрел вслед уверенно вышедшей за мной Дарьей, но ничего не сказал. Она запихнула в холщовую сумку планшетку и книги, которые успела забрать и, повесив ее на плечо, вопросительно посмотрела на меня. Мы выскользнули из библиотеки и пошли вдоль стен зданий. Не с толпой, но рядом с ней. Так, чтобы нас могли принять за своих.

– Надо потушить, – сказала Дарья.

– Привлечем много внимания, – ответил я. – Надо дойти до головы колонны. Возможно, там будет кто-то из организаторов.

– Но не самый главный, – заметил Степаныч.

Мы ускорились, потом свернули в проулок и, прикинув маршрут, поспешили к площади «Смены» наискосок через дворы и проулки. Наш расчет оказался верным. Мы выскочили на площадь чуть позже, чем головная колонна, которая остановилась напротив Комитета. Откуда-то из глубины толпы началось движение. Резко запахло бензином, и я все понял.

– Степаныч, дуй в отделение полиции. Нам надо оцепить площадь, – отдал я команду и потянул Дарью ко входу в Комитет.

Несколько человек попытались проникнуть внутрь Комитета, но наткнулись на магическую ловушку и замерли, как статуи, преграждая путь остальным.

– Дарь, я сейчас попробую сеть набросить, мне нужны будут силы.

– Угу. – Желтые глаза решительно сверкнули.

Я призвал силу, коснулся того запаса, что пополнялся из источника, но не стал черпать из него. Вытянул руки, почувствовал нити энергии, которые жгутами свились вокруг пальцев. Сплел из них сеть и влил в нее силу, одновременно растягивая так, чтобы накрыть большую часть площади. Дарья прижалась к моей спине, добавляя свои силы к моим. Я почувствовал себя практически непобедимым.

Аура пламенем билась над толпой. Страх, агрессия, возбуждение поднимались и опадали, будто кто-то подкидывал дрова в костер. Я поднял ладони над головой и раскинул сеть. Она мерцающим покрывалом накрыла толпу. Кто-то вскрикнул, послышались рыдания. Толпа смешалась, сжалась, перестраиваясь. На дверь Комитета кто-то плеснул бензином, заодно облив и своих неудачливых компаньонов. В воздух поднялся небольшой огненный шарик, и одновременно с этим кто-то начал разъедать мою сеть с нескольких сторон…

Дарья что-то прошептала, и огненный шарик потух, не пролетев и трети пути до Комитета.

– Они же своих сожгут! – расслышал я ее сдавленный голос, но ответить не мог, боясь потерять концентрацию.

Отдача от магии стекала в землю, и чем больше сил я отдавал, тем больше трещинок появлялось в брусчатке.

Дарья выскользнула из-за моей спины и, увидев первой огненный шарик, снова его потушила. Потом начала плести свою сеть, сосредоточенно выправляя потоки магии.

– Что ты делаешь? – прохрипел я.

– На счет «три» отпускай магию, – ответила она, – и перехватывай мою сеть. Им придется настраиваться заново. Раз! – сказала она, не дав мне возможности ни согласиться, ни возразить. – Два…

Мучительная секунда подготовки.

– Три! – четко сказала Дарья.

Я отпустил свою сеть, и она тут же расползлась. Несколько человек упали. Снова послышались крики, но не успела толпа вздохнуть свободно, как я накинул на них сеть, сплетенную Дарьей.

Новый огненный шарик мы едва не проворонили. Он почти долетел до входа, но Дарья смогла потушить его. Я чувствовал, как неумолимо утекают силы. «Слишком большая сеть», – запоздало подумал я и начал распускать крайние пряди. Всю сеть удержать без помощи источника не удалось бы ни одному магу. Но мы с Дарьей могли применять его силу только для защиты кафе и себя, Комитет в этот список не входил, и мы просто не смогли бы ею воспользоваться.

«Бооольшшая-с-с-с сила-с-с – боольшшиие-с-с ограаниищееения-с-с», – сказал Марик, когда прояснял суть нашего положения. Тогда мы и не думали, что это может стать таким сложным испытанием.

Освободившиеся по краям толпы люди начали разбегаться. Но не все, некоторые стали озираться по сторонам. Дарья подняла руки, набрасывая на нас скрывающий морок, но не успела. Как минимум двое магов оказались на свободе. Они сбросили отводящую взгляд пелену и метнули в нас заклятье. Испугавшись за жену, я отвлекся, потеряв контроль еще над частью толпы. Но Дарья успела отвести магию, сбросив отдачу в брусчатку.

Следующий огненный шар перехватить мы не успели. Да и не смогли бы, ведь я пытался удержать оставшуюся сеть, а Дарья отбивалась от двух магов. Спасало нас лишь то, что волшебники были явно не самыми умелыми, к тому же слабыми. Меня это удивило, но я не стал задумываться над этим, решив, что проанализирую ситуацию позже.

Силы постепенно таяли, магия звенела в ушах, пот стекал по вискам, но руки оставались твердыми. Я отметил про себя, что всполохов страха над толпой стало больше, но не успел обрадоваться, как вход в Комитет вспыхнул. Толпа ахнула, отступая. Будто только теперь революционеры поняли, что натворили.

Последние нити сети расползались, и я цеплялся за них из последних сил, пытаясь удержать. Нападающие маги отступили, затерявшись в разбегающейся толпе. Дарья пыталась задержать, кого могла, но, увидев в свете пожара мое состояние, прильнула к моей спине, добавляя сил. Я благодарно вздохнул, ощущая обманчивую легкость.

Наконец-то послышались сирены. Никогда в жизни я так не радовался помощи полиции. Дарья отпустила меня и бросилась к открывшемуся теперь в полном безобразии входу в Комитет, перед которым горели неподвижные тела… Неподвижные, но все еще чувствующие боль. Я ощутил, как на затылке шевельнулись волосы, но сеть не отпустил, притянув к себе полтора десятка брыкающихся революционеров.

– Пусти, сволочь! – в истерике вопил один из них.

К нам подбежали Степаныч с Мишкой.

– Простите начальник, но я Олесю оставил в библиотеке и прибежал помочь, – виновато оправдывался Михаил. – Еще я Славе и Андрею из участка позвонил. Они сейчас прибегут.

Я устало кивнул, не вдаваясь в подробности, но по взгляду Степаныча понял, что старый служащий отдела по несанкционированному применению магии тоже подметил оплошность Мишки. Сам же Михаил побежал к Дарье, чтобы помочь ей тушить пожар. Она потушила пылающие тела, но сил на остальное уже не хватало, и Дарья устало осела на землю, продолжая сдерживать подступающее к оцепеневшим революционерам пламя.

Подоспевшие вместе с полицией сотрудники помогли повязать пойманных, и я бросил последние силы на помощь жене.

Когда ночную тьму разрезала сирена пожарных машин, я улыбался, словно блаженный.

– Федь, бери жену и дуйте домой. Я попросил полицейских вас подвезти, – сказал Степаныч, помогая Дарье подняться.

– Тут…

– Тут мы сами разберемся. Вы на ногах не держитесь, – строго проговорил Степаныч, сажая Дарью в приехавшую машину.

– Куда вы ее? – испугался я, но тут же почувствовал, как мне помогают подняться и сесть в машину рядом с женой…

12. Мия

Дождь стучал в окно, отбивал свой ритм, убаюкивал, успокаивал. Я лежала в кровати с закрытыми глазами и прислушивалась к нему, пытаясь понять, о чем он хотел мне рассказать. О высоте, с которой падал? Или о городах, над которыми пролетал вместе с тучей? Может быть, он хотел рассказать мне о магии? Как я ни старалась, так не могла понять, чего дождь от меня хочет. Тогда я снова попыталась уснуть, но не смогла – разбуженные мысли крутились в голове, как листья за окном. Тоскливо скрипели ветви деревьев. Их трепал ветер, срывал еще не отгоревшую листву. Его «песня» смешивалась со стуком дождя.

Сначала пробудилась магия. Завибрировала тонкими нитями, натянулась, удерживая чужую энергию. Вслед за ней тренькнул мобильник – сначала сообщением, но уже спустя тридцать секунд разлился задорной мелодией. Я застонала, попыталась спрятаться, но по волнению защитной магии поняла – он не отступит.

– Сегодня выходной, – сказала я в трубку.

– С добрым утром, – ответил Стас, и я уловила смех в его голосе. – Уже почти одиннадцать.

– Еще утро, – зло буркнула я.

– Почти обед, – парировал он.

– Одиннадцать утра! – выпалила я. – Утра! Значит, утро!

– Я передал куратору твое предложение, – без лишних предисловий сказал Стас.

Сон слетел с меня в мгновение ока. Я села в кровати и нервно поджала губы.

– И что он сказал? – спросила после паузы.

– Ему понравилась идея, но он хочет, чтобы я присутствовал.

– Он хочет, чтобы я провела тебя в здание? – переспросила я.

– Да. И в кабинет тоже.

– Странно, но ладно. Правда, это усложнит дело.

Я прикусила губу, обдумывая варианты. Николай Иванович сказал, что Комитет подготовится, и в кабинете оставят выбранные дела. Интересно, по какому принципу их будут отбирать?

– Знаю. Но ты что-нибудь придумаешь, – ответил Стас, и мне почудилось напряжение в его голосе.

– Придумаю, – согласилась я. – Как будто у меня есть выбор.

– Пока еще есть, – серьезно ответил он.

– Уже нет, – отрезала я.

Под матрасом в папке лежали фотографии. Несколько десятков. На многих из них была я, но не это меня пугало. Там были и фотографии родителей: дома, в магазине, в городском парке. «Союз магически правых» следил не только за мной, но и за ними. Был там и Гришка, но он попался всего на паре фотографий. Видимо, тот факт, что я его случайно вырубила, полностью снял с него подозрения в близких отношениях со мной.

– Вечером занята? – прервал мои внутренние терзания Стас.

– Да.

– Зайду за тобой в семь.

– Я занята! – рявкнула я.

– В восемь будет встреча с куратором. Я зайду за тобой в семь, – монотонно повторил Стас и отключился.

Я швырнула телефон на подушку и со злым топаньем ушла в душ. После завтрака, под нервные вздохи мамы, я вынесла из комнаты десяток пакетов и две большие сумки с вещами. Папа весело подмигнул мне и помог спустить пакеты вниз, где уже ждал Гришка. Потом мы с шутками и пререканиями перетащили вещи в квартиру и, занеся последние сумки в просторный зал, остановились.

Папа с Гришкой разбрелись по квартире, рассматривая мои хоромы, а я подошла к окну и приоткрыла узкую створку. Даже не удивилась, заметив Стаса, сидящего возле подъезда. Он, как всегда, был в низко надвинутом капюшоне, но магия подсказала – он.

– Хорошая квартирка, – похвалил папа. – Говоришь, с возможностью выкупа?

– Ага. Договор уже смотрела. Сумма приличная, но рассрочка на десять лет. Должна выплатить, – пожала я плечами. – Если начальство подпишет, то со следующего месяца начну выплачивать.

– Это хорошо. Это ты молодец, – обнял меня папа. – Ну, обустраивайся, дочка. – Григорий, не подвезете? – обратился он к моему напарнику.

– Конечно, – ответил Гришка. – Я потом вернусь, помогу, – пообещал он мне и вышел вслед за папой.

До встречи со Стасом оставалось еще пять часов. Я выбрала из груды пакет и потащила его в ванную. Расставила баночки и тюбики, повесила мочалку. Потом откопала в другом пакете полотенце, пристроила его на полотенцесушителе, и сразу стало уютнее.

Я улыбнулась своему отражению и почти весело начала раскладывать вещи. Расставила выделенную мамой посуду, развесила на крючках полотенце и прихватки, покосившись на окно, решила, что обязательно заведу себе какой-нибудь цветок, и закружилась на месте, отдаваясь счастью. Такому хрупкому и мимолетному в это темное время.

– Хоррооошооо-с-с, – раздался за спиной свистящий голос.

– Здравствуй, дорогуша, – улыбнулась я. – Рада, что тебе нравится.

– Ты боишшьсся. Сбегаешь из дома, – сказал Марик, склонив голову набок.

– Уже поздно бояться, – пожала я плечами. – Увязла так увязла.

– Храбришшьссяя. Этоо-с-с хорошшоо-с-с-с. – Марик подошел ко мне вплотную.

– Не храбрюсь. Но родителям будет лучше… Безопаснее, если я уеду. – Я погладила чешуйки на драконьей морде. – А еще лучше будет, если уедут они.

– Тот, кто-с-с ищет-с-с источник-с-с, найдет-с-с и нас-с-с. Тебя-с-с.

Мои пальцы замерли на драконьей макушке.

– Ты говорил, что есть записи. Если они и правда есть, то где? И как появились?

– Иссточникам нушшны-с-с хранители-с-с. И проводникиии-с. Мы с-сами-с-с осставляяли-с-с лассейки-с-с.

– Это странно. Получается, вы сами дали людям оружие против себя?

– Не-с-с с-софссем-с-с. – Дракон отполз от меня, запрыгнул на подоконник и уселся на нем, словно кошка. – Мы-с-с проферяем-с-с.

– Но вас можно обмануть, – заглянула я в желтые глаза дракона. – Я правильно думаю, что для того, чтобы убить источник, надо убить его воплощение?

Марик медленно кивнул. Его глаза следили за мной так пристально, что мне, наверное, впервые за эти два года стало не по себе рядом с ним.

– Значит тот, кто убил, смог обмануть воплощение.

– Да-с-с-с. – по телу Марика пробежала дрожь. – Найди-с-с убийцу-с-с, – сказал он и исчез.

Через час привезли мебель. Грузчики втащили ее в комнату и ушли, а вслед за ними прибежал Гришка. Под мышкой он принес цветок с крупными полосатыми листьями.

– Это тебе! – вручил он горшок, а сам пошел собирать кровать.

– Спасибо. Это что за зверь? – крикнула я.

– Не знаю. – Гришка выглянул из комнаты и почесал затылок. – Но красивый.

– Не загубить бы его, – задумчиво сказала я и поставила горшок на кухонное окно. – Ладно, спрошу потом у Яна, кто это такой.

– Ян – это друг Фёдора? Который раньше в архиве работал? – спросил Гриша из комнаты.

– Да. Он теперь ведущий специалист в аналитическом отделе. Чем конкретно занимается, я, конечно, не знаю, но ему нравится.

– Мои родители мечтали, чтобы я стал аналитиком, – весело ответил Гришка. – Но мне всегда хотелось чего-то поактивнее.

– Ему тоже, – зайдя в комнату, сказала я и оперлась на дверной косяк. – Он даже проходил курсы боевой подготовки. Там они с Федькой и подружились. Но из-за травм Ян оказался непригодным.

– Что с ним случилось? – спросил напарник, прикручивая ножки кровати. – Давно хотел спросить.

– Неконтролируемый выброс магии, – пожала я плечами. – В университете студентка рванула. Двое погибли тогда, так что Яну еще повезло.

Наступила тягостная тишина. Чтобы не мешать, я ушла на кухню. Пока напарник возился с мебелью, вызвала доставку продуктов и к шести часам вечера смогла организовать нехитрый ужин. Гришка наотрез отказался брать с меня деньги за помощь, а после ужина убежал, бросив загадочно: «На свидание». Я только хмыкнула. С девушками напарнику почему-то катастрофически не везло, а я со своим противным характером даже посоветовать ему ничего не могла.

До встречи со Стасом оставалось двадцать минут. Не успела я убрать со стола и помыть посуду, как в дверь постучались. Сердце сбилось с ритма, и я поняла – это он. Открыла, даже не взглянув в «глазок». Стас вошел, не спрашивая разрешения. Обошел квартиру, внимательно рассматривая ее, уселся на кухне и, глядя мне в глаза, произнес:

– Бедняга…

– Беднягой станешь ты, если будешь так нагло вламываться ко мне домой, – буркнула я и села напротив.

– Не ерничай. За квартирой будут постоянно наблюдать. Скорее всего, повесят соответствующие заклинания не только снаружи, но и внутри. Так что следи за тем, о чем и с кем разговариваешь дома.

– С чего вдруг ты раскрываешь мне такие подробности? – удивилась я.

– Мне не нравятся методы нашего руководства, – пожал плечами Стас. – Но о своих недовольствах лучше не распространяться. Ни мне, ни тебе.

– За твоей квартирой тоже следят? – спросила я.

– Да. – Он погладил ладонью столешницу и неожиданно спросил: – Зачем ты морочишь голову парню?

– Какому? – не сразу сообразила я. – Гришке?

– Ему, – кивнул Стас.

– Я никому не морочу голову. С Гришкой мы напарники. Я всего лишь попросила его помочь с переездом, – я потянула магию, кольнув Стаса энергией. – И не вздумай дальше лезть в мою личную жизнь. Поверь, я могу за себя постоять.

– Ты влезла в такие дела, Мия, в которых не остается места для личной жизни. Да и самой жизни может не остаться, – наклоняясь ко мне, сказал Стас и добавил: – А своих родных держи подальше от себя, если не хочешь, чтобы они пострадали.

– Я учту, – буркнула я.

Он вдруг окинул меня изучающим взглядом и произнес:

– Приоденься как-нибудь поярче. И макияж сделай.

– Зачем? – разозлилась я.

– Чтобы слиться с толпой. Очень яркой толпой. – Он расстегнул длинную толстовку, и я увидела, что под ней на парне была футболка с неоновой надписью, а на джинсах висела связка цепей.

Через сорок минут мы вышли на улицу, и я удивилась тому, как стремительно осень захватывала город. Казалось бы, еще неделю назад стояла удушающая жара, но сейчас в это слабо верилось. Студеный воздух вырывался паром изо рта, под ногами хлюпали лужи, а деревья, будто по мановению руки волшебника, окрасились в яркие цвета.

Стас ворчал, что девушкам надо слишком много времени на сборы, но я, привыкшая к Фёдору, не обращала на него особого внимания. Мог бы предупредить заранее – не пришлось бы ждать. Ни одна девушка не сможет привести себя в достойный вид всего за двадцать минут.

Мы пришли на остановку, но на этот раз поехали по другому маршруту. Вышли в самом центре города. Здесь, несмотря на холод и сырость, люди сновали, как рыбки в коралловых рифах. Возле входов в заведения толпились будущие гости. Сбоку от основной очереди топтались те, кого впускать отказались. Не все были этому рады, но против шкафообразных вышибал идти не рисковали. Россыпь ресторанов и ночных клубов сияла неоновыми вывесками, создавая праздничное настроение.

Жаль, но на этот раз яркие краски подействовали удручающе. В каждом юном лице я видела члена «Союза магически правых». Каждый из них мог оказаться пушечным мясом в борьбе за власть какого-то бездушного маньяка. За власть ли? Ведь мотивы организаторов были непонятны.

Мы подошли к клубу с самой длинной очередью. Я слышала, что в него не так просто попасть – строгий дресс-код и обязательное личное сопровождение отсеивали большую часть желающих. Стас уверенно провел меня прямо к вышибалам. Возмущенные вопли из очереди его ни капельки не смутили. Скинув капюшон, он кивнул охраннику и слегка приобнял меня. Я хотела было возмутиться, но тут же сообразила, что это была маскировка для вышибал.

Нас пропустили, едва окинув меня безразличным взглядом. Стоило нам войти, как рука Стаса соскользнула с моей талии, и я вздохнула спокойней. Покосилась на спутника, отмечая про себя и то, как едва заметно потянулись вверх уголки его губ, и внимательный взгляд, прочесывающий пространство, и то, что даже на высоких каблуках я была намного ниже Стаса. «Почти как Федька», – вздохнула я про себя и отвернулась от парня.

В клубе народу было не так много. Возможно, дело было в его впечатляющих размерах, а может, в том, что большая часть очереди все-таки оставалась на улице. Раньше я здесь никогда не была, поэтому с любопытством оглядывалась, рассматривая сцену и подвесные платформы, на которых танцевали полуодетые девушки. Неоновый свет выхватывал из темноты предметы, и яркие лучи, хаотично мечущиеся по залу, лишь добавляли загадочности обстановке.

Мы прошли прямо через танцпол, где двигались женские тела. Ярко накрашенные девушки завлекали парней, которые больше крутились возле бара. Стас, не задерживаясь ни на мгновение, прошел мимо длинной барной стойки и десятка столиков, остановившись возле зажатого между двумя зеркальными колоннами и стеной небольшого стола с диваном и двумя стульями. Я бы даже не заметила его, если бы не мой спутник, которого язык не поворачивался назвать напарником.

– Садись, – буркнул Стас и ушел.

Я пожала плечами, села на мягкий диванчик и стала с любопытством разглядывать танцующих. Обклеенные кусочками зеркал колонны бликовали, люди проходили мимо, проскальзывая взглядом мимо меня. Притянутая магия плавно рассеялась, подтверждая мою догадку – столик спрятали еще и магической завесой.

Куратор появился неожиданно, шагнул между колонн и уселся за стол. Здороваться он не спешил, смотрел куда-то в сторону танцпола, будто искал там знакомого.

– Интересное место для встречи вы выбрали, – сказала я, когда музыка стала тише.

– В парке сегодня холодно, – ответил Психолог, блеснув очками.

– Мы кого-то ждем?

– Только твоего напарника. А вот и он, – улыбнулся куратор.

Стас подошел к нам и, не раздумывая, уселся рядом со мной. Вслед за ним подошел невзрачный официант, поставил на стол ведро с торчащим из него горлышком бутылки и три бокала. Рядом поставил тарелку с фруктами. Затем отошел и вернулся с блюдом, полным каких-то закусок. Мы молча ждали, пока он закончит и удалится. Во мне разливалось раздражение, и я сама не понимала, чем оно вызвано. Может, осознанием, что, возможно, именно так они и заманивали молодежь? Я медленно вдохнула и еще медленнее выдохнула, возвращая спокойствие.

– Мы не звери, Мия, – прервал тишину за столиком Психолог. – Но наше дело требует жертв.

– К чему такое начало? – холодно удивилась я.

– Вы работаете в Комитете. Думаю, слышали о нападениях подростков и их арестах. Может быть, даже присутствовали при допросах?

– Нет, на допросах не была, – ответила я.

– Несовершеннолетним не грозит такая серьезная ответственность, как взрослым. Они прекрасно понимают, на что идут и зачем. Мы никого не заставляем. – Куратор открыл бутылку и разлил шампанское по бокалам.

Я хотела ответить ему, но почувствовала, как Стас наступил мне на ногу. Рот закрылся сам собой, и я просто кивнула под внимательным взглядом из-под очков-половинок.

– За начало нашего сотрудничества! – поднял бокал Психолог.

Шампанское было вкусным. Чуть терпкое, оно разлилось теплом по жилам. Я откинулась на спинку дивана и стала ждать продолжения разговора. Куратор не торопился – сначала допил фужер, потом налил себе новую порцию и несколько минут снова разглядывал танцпол. Стас едва отпил и поставил практически полный бокал на стол.

– Сколько времени тебе понадобится, чтобы организовать вход Станиславу в кабинет начальника отдела кадров? – наконец задал прямой вопрос куратор.

– После попытки проникновения охрану в здании усилили, – пожала я плечами. – Нападать вот так, открыто, было плохой идеей. Я выясню графики работы службы безопасности и проведу Стаса другим путем.

– Каким? – испытующе посмотрел на меня Психолог.

– В здании несколько входов, – улыбнулась я. – Большинством из них пользуются редко, поэтому они всегда заперты. Но ключи достать несложно.

Несколько минут все молчали. Куратор смотрел на меня, не отрывая взгляда, потом качнул головой:

– Даю вам два дня. Сегодня воскресенье, значит, в среду жду результатов. – Он многозначительно посмотрел на Стаса: – Надеюсь, вы не подведете. С ребятами из группы познакомитесь в среду, сразу после подробного отчета. – Сказав это, куратор залпом допил шампанское, поднялся и, не прощаясь, ушел.

Я проводила его злобным взглядом.

– Сейчас пар из ушей пойдет, – отвлек меня от плана мести Стас.

– Сейчас я тебя стукну, и мне сразу станет легче, – пообещала я.

– Не станет, я же отвечу, – улыбнулся парень и наконец допил свой фужер шампанского. – Может, выпьем чего-нибудь поинтереснее?

– А тебе завтра не на работу? Пить в ночь с воскресенья…

– Еще не ночь, – обезоруживающе улыбнулся Стас. – Ну, так что?

– А давай, – кивнула я, соглашаясь, а про себя подумала: «Может, смогу что-нибудь вытянуть из него интересное…»

Стас махнул рукой официанту, и спустя пару минут мы уже разглядывали карту бара.

– Я буду Квесто саксессо[1], – наконец определилась я.

Стас посмотрел на меня с загадочной ухмылкой, после чего показал официанту что-то в своей карте.

– Любишь сладкое? – спросил он, как только официант удалился.

– Почему это тебя так удивляет?

– Думал, что такие, как ты, пьют что-то покрепче.

– Такие – это какие? – угрожающе спросила я.

– Такие колючие. – Стас улыбнулся и взял тарталетку с каким-то паштетом. – Угощайся, они очень вкусные.

– Не сомневаюсь. Но я за фигурой слежу, – ответила я и потянулась к винограду.

– Лучше закусывать чем-то более существенным, – хихикнул Стас. – Тебе же завтра на работу.

– А тебе?

Подошел официант, принес наши бокалы и удалился.

– А мне не надо, – подмигнул Стас. – По крайней мере, не утром.

– Работаешь по ночам?

– Нет. По свободному графику.

Я прикусила губу, раздумывая, как задать следующий вопрос.

– Где – не скажу, можешь даже не пытаться.

– Больно надо, – фыркнула я.

– В жизни не поверю, что тебе неинтересно.

– Верь, не верь, это ничего не изменит в моей жизни, – сказала я, отпивая сладкий коктейль.

– Мы с тобой в одной лодке, Мия, – серьезно проговорил Стас. – Будет лучше, если ты не станешь пытаться ее перевернуть.

– Тогда тебе стоит сделать так, чтобы я начала тебе хоть чуточку доверять. Пока что ты знаешь обо мне практически все, а я о тебе…

– Совсем ничего, – кивнул он и неожиданно предложил: – Сыграем в игру?

– Какую? – напряглась я.

– Будем задавать друг другу вопросы. Если ответ «нет», то пьешь ты, если «да» – пью я.

– Идет. Но я спрашиваю первая.

Стас кивнул, а я задумалась. Вопросов было много, но какой из них задать первым? Заглянув в светлые глаза парня, я прикусила губу и наконец решилась:

– Ты в «Союзе» с самого начала?

Стас качнул головой и показал взглядом на мой бокал. Я немного отпила. Алкоголь уже начал слегка туманить разум.

– Ты боишься нас. – Он посмотрел мне в глаза.

Я медленно кивнула.

– Это был не вопрос, – улыбнулся он.

– Пей, – с нажимом сказала я.

– У тебя конфликт с Комитетом? – спросил он. – Это вопрос.

Я провела пальцем по запотевшей стенке бокала. «У меня нет конфликта с Комитетом», – хотела было уже ответить, но в голове пронеслись обрывки ссор с Семеном, и я, не поднимая глаз, ответила:

– Да.

Стас улыбнулся одними губами и отпил.

– Ты готов на все для выполнения задания? – подняла я взгляд на парня.

Улыбка исчезла с его лица. Скулы обозначились четче, а брови сошлись над переносицей. Несколько минут Стас разглядывал танцующих людей, после чего медленно поднял свой бокал, отпил, не глядя на меня, и глухо проговорил:

– Тот же вопрос.

Я посмотрела на него. Прожекторы окрашивали его белые волосы в разные цвета, свет заливал хмурое лицо с поджатыми губами. Я поймала себя на том, что хочу заставить его посмотреть на меня. Подняла было руку, но тут же напомнила себе: «Алкоголь плохой советчик», подняла бокал, поднесла к губам, но так и не выпила, а честно ответила:

– Я не знаю.

Стас повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Пристально, будто в самую душу. Вывернул наизнанку мои мысли и допил свой коктейль до дна.

– Так себе игра, – сказала я и следом за ним расправилась со своим сладким коктейлем.

В голове стало шумно, зато на сердце легко-легко. Я запрокинула голову, ловя блики прожекторов, и встала. Не обращая внимания на задумчивый взгляд Стаса, прошла в самый центр танцпола и отдалась музыке. Так же, как в беззаботные студенческие времена, когда самой страшной трагедией был несданный экзамен или просроченная курсовая. Ноги несли меня в такт музыке, а волосы метались в воздухе, очерчивая движения рук. Мне казалось, что прожекторы следят за мной, вырывая из толпы и не давая потеряться, но это не беспокоило, нет. Внутри, в сердце, что-то натянулось и лопнуло, разливаясь в воздухе смехом, перемешанным с музыкой.

Когда песня закончилась, я нашла взглядом Стаса и, кивнув ему, пошла в сторону выхода. Люди расступались передо мной, но я не обращала на это внимания. Вышла на свежий воздух и замерла на несколько мгновений.

– Ты красиво танцуешь, – шепнул Стас прямо мне в ухо.

Сердце пропустило удар, а на лице сама собой появилась улыбка.

– Училась в юности, – ответила я. – Проводи меня домой.

– Разве тебе это нужно? – с намеком на издевку спросил Стас.

Я внимательно посмотрела на него. Шум в голове потихоньку проходил, оставляя после себя лишь усталую легкость в ногах.

– Да, – ответила я прямо. – Мне это нужно.

13. Дарья

Озерная гладь переливалась солнечными бликами, рябила. От воды заметно тянуло прохладой. Я сидела на террасе, укутавшись в плед, и, глядя на озеро, видела в его ряби символы из старой, потертой книжицы, найденной в сундуке Миляевых. Ее кожаная обложка была теплой, будто книга живая. Я поглаживала корешок кончиками пальцев и смотрела вдаль, не зная, как подступиться к загадке.

Фёдор помочь мне в расшифровке не смог – метался между кафе и Комитетом, пытаясь снять проклятье со своего сотрудника. Сам узел заклинания был не таким сложным, как показалось с первого взгляда, но в нем была какая-то заковырка, которая не позволяла разрушить магию обычным способом. Это гарантированно привело бы к потере несчастным парнем памяти и способности ясно мыслить.

Сложности добавляла и сила, вложенная в заклятье. Чтобы его снять, потребуются, как минимум, три хорошо подготовленных мага. Сейчас столичный Комитет искал способы обойтись силой одного волшебника. Фёдор ворчал и с каждым днем становился все мрачнее. У того парня, Бориса, кажется, оставалось не так много времени, а на запрос из столицы все не приходил ответ. Радовало лишь то, что проклятье замедлило биоритмы парня, поэтому продержаться без еды и воды он мог чуточку дольше.

Марик помочь отказался, сказав, что не может вмешиваться в дела, не касающиеся источника напрямую. Он что-то говорил о балансе мировой магии, но я не вслушивалась. Уже третий день все мои мысли крутились только вокруг книжицы, которую мой дед когда-то отдал Филиппу Миляеву.

Я листала страницы днем и ночью. Перерыла все книги о магии, что были в сундуке графов Миляевых, но нигде не нашла ничего хоть отдаленно похожего. Символы что-то напоминали, но я никак не могла понять, что именно. В порыве вредности я отыскала в Пашкиной библиотеке справочники рун разных народов мира, но и там не нашла ни одной совпадающей с теми, что тревожили мой разум.

С трудом мне удалось оторвать взгляд от водного великолепия и вернуть его в книгу. Символы ни на капельку не изменились. Вздохнув, я вспомнила, как искала подсказки на пути к источнику, и улыбнулась. Тогда Пашка вел меня за руку, указывая каждый следующий шаг. Тогда он уже два года как был в мире мертвых, но все же помогал и направлял. Тогда было так больно и страшно… А сейчас? Я прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Нет, сейчас мне совсем не больно и не так страшно.

Решившись, я встала, захлопнула книгу и вышла с террасы. Край пледа упал с кресла, но я этого не заметила. Даня, как оказалось, уже проснулся и, увидев меня, захныкал. Я улыбнулась сыну, вытащила из кроватки, которая уже стала чуточку маловатой ему, и повела его за собой в рабочий кабинет. Там приложила фигурку рыси к гвоздику на раме картинки с грифоном и привычно вдохнула магию полной грудью.

Ребенок успокоился сразу же, как только оказался в сводах пещеры. Почему так происходило, мы с Фёдором так и не смогли понять, но стоило Дане появиться возле источника, как он успокаивался, даже если до этого рыдал. В конце концов мы решили, что так действует на него магия, и перестали ломать голову.

Магия кружила в озере, накатывалась маленькими волнами на берег, но не бурлила, как в день гибели другого источника. Я подошла к берегу, сняла ботинки и села, опустив голые ступни в магию. По коже побежали мурашки.

– Как расшифровать книгу? – спросила я и закрыла глаза.

Почувствовала, как магия начала подниматься по ногам тонкими линиями, как опутала тело, пробежалась прохладой по шее и добралась до глаз. А потом я увидела…

Филипп Миляев

Ночь уже давно спустилась на землю, укутала столицу пуховым одеялом, приглушила дневные звуки, а я все сидел в кабинете, склонившись над книгой. Варенька заходила вечером, уговаривала отдохнуть. И перед сном тоже заглядывала. Я пообещал прийти, но прошло уже больше часа, а я все сидел и сидел над исписанными страницами.

Книга была теплой на ощупь, словно внутри нее теплилась жизнь, но как я ни пытался, никак не мог найти ни малейших следов магии в ней. Ни заклятья, ни энергетической памяти. Вчера я вытянул из себя чуть ли не все силы, но так и не смог разглядеть даже намека на наложенную магию. Либо ее там не было, либо она была такой сильной, что я не мог ее обнаружить.

Глаза слипались, дважды я едва не клюнул носом в стол, но держался, не хотел отступать от загадки. Сам удивлялся своему упорству, но чувствовал, что эта книжица изменит мою жизнь. Луна вынырнула из-за облаков и разрезала тьму, как-то сразу осветив комнату. В ее свете символы стали четче, а некоторые даже обрели объем.

Я дотронулся до страницы и почувствовал, как кончики пальцев стала покалывать магия. Подняв пальцы, увидел, что на них как будто приклеились крохотные искорки. Я удивился – что за невиданное волшебство? С опаской потер пальцы друг о друга, попытался стряхнуть, но магия разгорелась только ярче.

Тогда я, повинуясь мимолетному чувству, закрыл глаза и стал на ощупь проводить пальцами по строчкам. Это было странное чувство, но, касаясь каждого символа, я тут же четко и ясно представлял его и с уверенностью мог сказать, что он означал. С рунами, конечно, символы не имели ничего общего, но об этом я догадывался и сам, просто предположить альтернативу не мог – не позволяли узость мышления и зацикленность.

«Тайна должна быть сокрыта от всех», – писал некто.

«Не у каждой тайны есть хозяин», – было написано ниже.

«Не каждое сердце способно раскрыть тайну».

Я хмурился. Строчки несли смысл, но не прямой, а иносказательный. Практически каждую фразу можно было понять двояко, и смысл мог быть противоположным. Книга будто бы давала не дорогу, а сапоги, в которых ты сам решал, куда пойти.

«Когда ударит солнце тебе в спину, ты повернешь туда, откуда шагнул».

«Когда небо опустится к самой земле, ты нырнешь в ее недра».

«Когда сомкнется над головой тьма, ты сам станешь светом».

Перевернув страницу, я замер на мгновение, хотел было открыть глаза, но не решился. Снова коснулся подушечками пальцев строк и протяжно втянул в себя воздух. Мне показалось, что в кабинете запахло свежестью, которая бывает только в лесистых заводях. Веки дрогнули, открываясь сами собой. На мгновение мне показалось, что я сижу на берегу озера, но видение тут же исчезло.

«По твоим следам рассыпается пепел, Поднимается в воздух за твоей спиной. По твоим рукам растекаются капли, Это либо вода, либо алая кровь. То, что перед тобой, не имеет веса, Но тяжесть его ты не сможешь поднять. Что ты держишь в руках, не сжимая пальцев? Взгляд не опускай, догадайся так…»

Я резко открыл глаза и не понял, где нахожусь. Нещадно болела шея и затекли ноги. Я выпрямился и понял, что уснул за столом, положив голову на книжку. Закрыв ее, устало размял шею и встал из-за стола. За окном уже начало потихоньку светлеть небо. Покачав головой, я взял необычно горячую книгу и ушел в спальню, чтобы попытаться нормально доспать.

«Приснится же такое», – подумал я, лежа в кровати. «Никогда прежде не видел настолько реалистичных снов», – размышлял я, закрыв глаза. Рядом заворочалась Варенька, вздохнула во сне и нахмурилась, не открывая глаз. Я затих, стараясь не разбудить жену, и медленно провалился в сонную бездну…

Вода текла откуда-то сверху, била по плечам, скатывалась по лицу, но не мочила. Я подставил ладони под прозрачные струи и несколько минут наблюдал за тем, как капли проникают сквозь кожу. Это не пугало, но заставляло смотреть не отрываясь. Я зажмурился в попытке прервать наваждение и почувствовал, как руки сжались в кулаки. В лицо дохнуло прохладным ветром с запахом влаги. Открыв глаза, я успел заметить большое озеро, обрамленное лесистыми склонами. Видение рассеялось, не дав разглядеть себя.

– Тихо, не буди папу, – услышал я шепот жены.

– Мам, там какой-то человек просит встретиться с папой, – громким шепотом ответил сын.

После раздался шорох юбок, и Варенька с Димой вышли из спальни. Комната погрузилась в блаженную тишину. Я начал проваливаться обратно в сон, как вдруг, засунув руку под подушку, резко сел – ладонь обожгло. Я отбросил подушку и нахмурился, увидев под ней ту самую книжицу. На наволочке остался желтоватый след от обложки. Я коснулся переплета и отдернул руку – книга была горячей.

С опаской я поднял книгу через уголок одеяла и положил на подоконник. Воздух над ней едва заметно рябил. Но, опустив глаза с книжицы на бульвар перед домом, я удивился еще сильнее: на всех дверях и фонарных столбах висели какие-то плакаты. Разглядеть их с высокого третьего этажа не получилось, поэтому я хмуро размял шею и пошел умываться.

После умывания я оделся и снова подошел к окну. Книжица остыла до первоначальной температуры. Подумав, я положил ее во внутренний карман пиджака и только после этого отправился на поиски домашних. Спускаясь по лестнице, я отчетливо понял, что не хочу расставаться с книгой, более того, мне тревожно, когда она не рядом со мной.

В гостиной мне подали поздний завтрак. Варенька недовольно покачала головой, глядя на то, как я рассеянно ем, но ничего не сказала. Я по глазам, по чуть опущенному подбородку и изгибу тонкой шеи видел – она расстроена и обеспокоена.

– Злишься? – спросил я, глядя в ее светло-карие глаза с ореховым отливом.

– Нет, – покачала головой Варенька, – боюсь, изведешь ты себя с этими закорючками.

– А кто искал меня? – Я поморщился, понимая, насколько топорно перевел тему.

– Алексей Кудрявцев. – По лицу Варвары пробежала презрительная гримаса, но тут же исчезла. – Насилу спровадила.

– Чего хотел? – Я почувствовал, как во мне закипает ярость.

– Не знаю. Я даже слушать его не стала. – Варенька покачала головой. – Подлец! Как вообще посмел явиться в дом к приличным людям!

– Ну-ну, не ругайся, милая, – улыбнулся я. – Он негодяй и прохвост, но мне премного любопытно, чего он хотел.

– Только не говори мне, что ты будешь первым искать с ним встречи? – сверкнула глазами Варвара.

– Много чести, – хмыкнул я. – Сам появится. Там и подумаю, говорить с ним или усмирить свое любопытство.

Конечно, я лукавил. Ведь понимал, что Кудрявцев, скорее всего, хочет подсунуть мне тот документ, с которым докучал графу Волковскому. Я невольно представил, как вырываю бумаги из его рук и сжигаю небрежным движением пальцев. Но, я уверен, Алексей защитил петицию от всех разновидностей несчастий.

На улице зазвонил колокол. Бом! Бом! Бом! – Стучало в ушах, звенело в стеклах. Мы с Варварой переглянулись и подбежали к окну. Ветер гонял по бульвару обрывки плакатов, но больше ничего видно не было. Сбоку открыл окно один их наших слуг и, высунувшись едва ли не по пояс, попытался заглянуть за угол.

Сердце непроизвольно застучало быстрее. Я отвернулся от окна и, окинув взглядом ставшую вдруг чужой гостиную, поспешил к связующему кристаллу. Их выращивали в специальных лабораториях. Коричнево-красные кристаллы размером с кулак хранились едва ли не в каждом более-менее состоятельном доме. У неволшебников они встречались редко.

Эти мысли пронеслись в моей голове, не задев ни одной струны души. Кристаллы позволяли направить узкий поток мыслей к другому кристаллу, не требуя при этом вливания собственных сил волшебника. Конечно, время от времени их необходимо заряжать, но для магов это было не сложно. А вот обычным людям приходилось платить за каждую зарядку немалые деньги.

Я дотронулся до кристалла кончиком указательного пальца и надавил, представляя образ графа Волковского. Энергия заструилась, спружинила и растянулась невидимой нитью.

– Филипп? – спустя секунду откликнулся Николай. – Друг мой, вы в порядке?

– Со мной, к счастью, все хорошо, но объясните мне, ради магии, что происходит?

– Ночью кто-то обклеил едва ли не весь город листовками с призывом выйти на улицы и заявить, что больше не желают подчиняться волшебникам. Ты разве не видел?

– Я еще не выходил из дома, – признался я, чувствуя, как сжимается желудок. – И люди вышли?

– Их тысячи! – воскликнул граф Волковский. – Они идут мимо моего дома.

– Я надеялся, что на нашем веку до этого не дойдет, – вздохнул я. – Но это бы неизбежно произошло. Только вот…

– Что? – спросил Волковский.

– Почему именно сейчас?

Повисла долгая пауза. Я слышал, как Варенька пытается объяснить Диме, почему звонит колокол, и одновременно с этим ждал мысленного ответа от Николая.

– В вечерней газете вышла статья от Алексея Кудрявцева. Ты же понимаешь, о чем она?

– Безусловно, – ответил я и прикрыл глаза ладонью. – Надеюсь, хотя бы сегодня никто не пострадает.

– Поздно, – сказал Волковский и прервал связь.

Вечерние газеты сегодня принесли практически на три часа позже, чем обычно. Посыльный хмуро швырнул их на порог вместо предназначенного для корреспонденции столика и ушел, гордо задрав голову. Впечатление от его поступка портил лишь багровый синяк на скуле и треснувший шов на пиджаке.

Я наблюдал за ним из окна и думал, почему же посыльный все-таки вышел на работу? Но мысли улетучились, стоило слуге занести газеты в дом. Торопливо развернув их, я втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. На первых полосах пестрели фотографии погрома главной городской площади.

Тела лежали вповалку – первую волну мятежа погасили. Первую, потому что по поведению посыльного было понятно – будет продолжение. Обязательно будет. И эти смерти не напугали, а лишь разозлили людей. Но почему же посыльный вышел на работу? Решил не привлекать пока излишнего внимания? Или ему, как и всем, нужны деньги?

Варенька решилась выйти из дома только спустя два дня. Я уверял ее, что ничего страшного с ней произойти не может, ведь моя магия защищала и ее, и нашего сына, да и революционеры пока притихли, видимо, разрабатывая новый план.

Я бродил по дому с книгой в руках и все думал – было ли то видение обычным сном, иллюзией воспаленного разума? А может быть, все-таки книга раскрывается лишь в лунном свете? Тряхнув головой, я снова раскрыл ее на случайной странице и прикрыл глаза, взглянув на закорючки сквозь узкую щель между веками.

Неожиданно книга дала магический импульс. Я вздрогнул и выронил ее. Маленький фолиант упал с таким звуком, словно был металлическим. Я опустился на колени перед книгой и осторожно приподнял. Обложка была горячей, держать книгу было физически больно, но что-то подсказывало мне, что я не должен выпускать ее из рук. Не сейчас.

Я увидел озеро, притаившееся между лесистых холмов, и пещеру, чернеющую провалом на его отвесном берегу. Из тьмы проема за мной кто-то наблюдал. Его желтые глаза отражали солнечный свет. Несколько минут мы смотрели друг на друга, пока видение не исчезло.

Я торопливо подбежал к карте на стене и, закрыв глаза, ткнул наугад пальцем. Попал в точку на отшибе страны. Тут же метнулся к географическим справочникам и атласу дорог. Спустя час я уже знал, что в этом месте находится полуживая деревушка, названная в честь охотника – Мадан. Рядом с ней действительно находилось озеро.

«Я должен туда поехать, – зудела в голове мысль, – просто обязан!» – И я тут же выскочил в коридор в поисках прислуги.

– Упакуйте чемоданы! – попросил я первого же, кто попался на моем пути.

– Только ваш или Варвары Семеновны и Дмитрия тоже? – удивленно спросил дворецкий.

Я молча кивнул. «Надо посоветоваться с Варенькой. Надо сказать ей». – И я поспешил вниз, чтобы дождаться Варю с Димой в гостиной, но остановился, едва не упав с лестницы. Сработала защитная магия. Совсем рядом.

Ноги сами понесли меня на улицу. Ступеньки пролетели под ногами, дверь открылась словно сама собой, и я помчался по улице вслед за жаром, что тянул мое сердце. Вперед. Туда, где волнами разливалась сила моего заклинания. Туда, где плетью била магия Вареньки.

Я увидел жену издали. Ее всегда аккуратно собранные волосы разметались по плечам и спине, словно крылья, а руки творили волшебство. Перед Варенькой на коленях корчился человек, едва взглянув на которого мое сердце похолодело. Он сжимал руками тряпичное тело мальчика. Мои глаза отказывались понимать, что перед ним лежит тело моего сына. Моего Димы. Человек корчился в муках, пытаясь разрушить чары обезумевшей Вареньки. За его спиной дымился автомобиль с распахнутой дверцей.

Внезапно человек вскочил, отбросил Диму от себя и, кинув Варе под ноги комок трав, метнулся в узкий проход между домами. Моя магия выследила его, но он использовал амулет и скинул преследование. Я хотел было броситься за ним, но Варя вдруг осела на землю, и я не смог. Подхватил почти невесомое тело, вжался лицом в растрепанные волосы и с отстраненным удивлением понял, что почти перестал дышать.

– Наш сын, – прошептала она. – Они пытались украсть нашего сына.

Только сейчас я заметил тело, лежащее за машиной, но не смог разомкнуть руки и отпустить жену. А еще я не мог заставить себя обратиться магией к сыну, чтобы понять, жив он или…

Я очнулась, хватая воздух, которого стало не хватать. «Он жив. Жив Пашка, он же Павел Дмитриевич. Значит, мальчик выжил», – успокаивала я бьющееся в агонии сердце. Даня, словно почувствовав, подошел и, обхватив меня своими маленькими ручками, уткнулся лицом в шею.

– Маама, не плачь, – сказал он.

Я улыбнулась, прижала ладони к щекам и почувствовала, что слезы текут по моему лицу непрерывным потоком. Обняв сына, я поняла, что должна увидеть Фёдора. Прямо сейчас.

14. Мия

Солнце заливало комнату теплом и светом. Я лежала в кровати, разглядывая минутную стрелку, которая неумолимо приближала к времени будильника, и думала о странностях судьбы. Всю сознательную жизнь мне приходилось идти против течения. Доказывать всему миру, что я смогу, что я способна, что я не слабее брата. Федька был единственным, кто всегда меня поддерживал. Втайне от родителей учил магии, показывал боевые заклинания и рассказывал, как защититься. Он никогда не спрашивал, как будет правильно – просто делал так, как считал нужным. Но теперь он далеко, у него семья, сын. Наша связь могла бы стать тоньше, но внезапно обрела еще одну нить в виде Марика.

Сбоку от меня что-то пошевелилось под одеялом. Крик вырвался раньше, чем включилось сознание, и магические сети упали на кровать, ничуть не навредив сине-зеленому дракону, высунувшему мордочку наружу.

– Марик! Чешуйчатый ты засранец! – я швырнула в него подушкой.

– Ссабаавноос-с-с, – с довольным выражением на морде протянул дракон. – Вы с с Дарьеейс-с похожиис-с боольшес-с-с, чем дуумаетес-с-с.

– Чего? – удивилась я. – При чем здесь Дарья?

– Она-с-с тошшес-с не лююбитс-с сспатьс-с с-с-со мноойсс ф однойс кроватис-с-с.

– Ты! Ты разумный! – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Она-с-с говоориила-с-с-с о тоом шее-с-с-с, – засмеялся дракон.

– Марик, никогда больше так не делай, – серьезно проговорила я и села на кровать. – Девушки не любят, когда в их кровати неожиданно кто-то появляется.

Марик по-собачьи склонил голову и улыбнулся рядом острых клыков.

– Только-с-с если-с-с этоо-с не-е мушшшчина-с-с одного-с-с с-с вами-с-с-с вииида-с-с-с? – спросил он.

Я могла бы поклясться, что в глазах дракона в этот момент застрял смех.

– Нет. С чего ты взял такую глупость? – насупилась я, а в голове предательски промелькнул образ лежащего на кровати Стаса.

«Кто знает, может, если бы он не был связан с революционерами, однажды так и случилось бы», – подумала я.

– Нрааавишшьссся-с-с ему-с-с-с, – ответил Марик и соскользнул с кровати. – Но-с-с не с-сабывай-с-с-с, кто-о ты-с-с-с.

– Я твой проводник, – пожала я плечами. – При чем здесь это? Ты что, ночью был здесь?

– Был-с-с-с, – кивнул дракон и встал на задние лапы по центру комнаты. – Видел-с-с-с его-с-с-с. И других-с-с-с.

– Каких других? – Я почувствовала, как напряглись мышцы.

– Техх-с-с, кто-с-с с-с-ставиил-с-с с-саклиинания-с-с-с. Чтобы-с-с с-с-следиить-с-с-с.

– И сейчас за нами следят?

По спине пробежал холодок. Что они видят сейчас? Как я разговариваю с драконом или как я говорю с пустотой?

– С-с-са мной-с-с-с не-с прссследить-с-с им-с. Могу-с-с снять-с-с-с.

– Нет, – ответила я без раздумий. – Снимешь, и они поймут, что я засекла. Нас точно не слышат?

– С-со-о мной-с точно-с-с-с, – улыбнулся он. – Будь-с-с начеку-с-с-с.

Марик поймал солнечный свет в лапки, скомкал его и, бросив в меня что-то блестящее, исчез. Я поймала эту блестяшку, даже не осознав, стоило ли это делать, и поднесла к глазам, рассматривая. Это был маленький кристалл сферообразной формы. По его граням пробегали искорки, а сам он будто светился изнутри. «И что мне с этим делать?» – задумалась я. Покрутив кристалл в пальцах, положила его в карман валяющейся возле кровати кофты и ушла в ванную.

Пол приятно поскрипывал под ногами. Дом был старый – еще дореволюционной постройки. Я слышала, что это один из домов, отобранных у дворян. После «Смены» его превратили в многоквартирный. В спальне даже был эркер, который, конечно, стоило бы отремонтировать, но он все равно создавал какую-то таинственную атмосферу.

Я заправила кровать, позавтракала и, одевшись, вышла на улицу. Солнце обманывало – светило ярко, как летом, пригревало, попадая на лицо, но воздух уже остыл. Я поежилась, застегнула куртку и медленно пошла по улице, впитывая осеннюю красоту города. Золотая листва металась по тротуарам, а на проводах кучковались птицы.

Сердце стягивало то тоской по спокойным временам, то каким-то болезненным предвкушением. «Я не одна, – убеждала я себя, – Николай Иванович на моей стороне. И Стас, похоже, тоже. Размышления о последнем немало меня смущали. Я не могла понять его. Не могла распознать его мотивов. Сначала он сказал, что не доверяет мне, потом предупредил о „прослушке“».

Я прислушалась к себе. По привычке попыталась понять, о чем подсказывает магия или, быть может, внутреннее чутье. Но это привело лишь к тому, что я окончательно запуталась в своих чувствах и ощущениях. И даже ветер не мог развеять моих сомнений.

В здании Комитета сегодня было шумно. Сновали по коридорам дежурные, девушки-секретарши заглядывали в кабинеты, спрашивая то одного сотрудника, то другого. Зайдя в отдел, я смогла выяснить, что просто-напросто сломалась система внутренней связи, и теперь любой вопрос между отделами приходилось решать, пройдя лично из кабинета в кабинет.

Все сотрудники отдела по регулированию и контролю магических воздействий были на месте, но, к счастью, все были заняты. Даже Семен не обратил на меня внимания – что-то строчил на листе бумаги. Я бросила рюкзак на стол и зашла к начальнику. Сев на подоконник, прислонилась плечом к откосу и стала ждать, когда он освободится.

Николай Иванович листал протоколы допросов малолетних революционеров, то и дело хмурился и прикрывал глаза рукой, словно они устали. Впрочем, так оно и могло быть – выглядел начальник плохо: вокруг глаз залегли тени, а морщинки стали глубже, накинув Николаю Ивановичу несколько лет.

– Есть новости? – наконец спросил он, не отрываясь от чтения.

– Я встречалась с ними, – ответила я без предисловий.

Николай Иванович поднял голову, отодвинул папку и посмотрел на меня в упор.

– Мне надо провести человека в кабинет начальника отдела кадров. До среды. – Я сцепила пальцы на коленках.

Николай Иванович потер переносицу.

– Кстати, хочу предупредить, что за мной следят. Даже в квартире повесили следящие заклинания.

– Мия, – начальник со скрипом отодвинул кресло, встал и подошел ко мне, – ты можешь отказаться. Это опасно.

– Я уже увязла, – покачала я головой. – Тем более они сами на меня вышли. – Тут я улыбнулась. – Вы были правы, моя скандальная репутация сыграла нам на руку.

– Федька мне голову оторвет!

– Не оторвет, – пожала я плечами. – Я сама согласилась, и он знает об этом.

– Он оторвет за то, что предложил, – простонал Николай Иванович и посмотрел в окно.

– Вы же сами понимаете, что лучше меня кандидатуры не найти, – тихо проговорила я. – Я справлюсь.

Стоило мне выйти из кабинета начальника, как прибежала измученная секретарша, впихнула мне в руки файл с допуском к архиву по делу Мирного и унеслась, оставив после себя лишь шлейф тяжеловатых духов. Я тут же спрятала бумажку в рюкзак под заинтересованным взглядом Семена, покачала головой на вопросительный взгляд Гришки и, не теряя времени поспешила в центральный архив – смотреть вещдоки.

Центральный архив располагался в отдельном здании, но недалеко от главного здания Комитета, поэтому, взглянув на разыгравшийся на улице ветер, я решила дойти до него через внутренние переходы. Так было дольше, зато не надо выходить на улицу.

Несколько длинных коридоров, лифт, потом лестница в подвал и длинный подземный переход. Когда-то давно Ян рассказывал, что тоннель нашли при строительстве здания Комитета. Вроде бы даже определили, что его проложил дворянин Харамишин, который славился своим покровительством разного рода преступным элементам, чтобы незаметно выводить не самых законопослушных гостей из-под полицейских облав.

Преодолев маршрут практически бегом, я вошла в архив и остановилась, запыхавшись. Украдкой осмотрелась, удивившись тому, что время здесь будто бы замерло. В последний раз я приходила в архив год назад, и с тех пор здесь почти ничего не изменилось. Даже скомканная бумажка все так же валялась за объемным цветочным горшком с полуживой монстерой.

Пыльный полумрак успокаивал. Свет здесь почему-то не горел, и из горизонтальных окон под самым потолком в помещение падали солнечные лучи, в которых танцевали пылинки.

Я подошла к стойке и заглянула внутрь. Архивариус – пожилой бывший аналитик – дремал, положив голову на руки. Я внутренне улыбнулась, вспомнив, как радовался Ян, когда этот пожилой мужчина согласился на обмен рабочими местами. А еще вспомнила, что его зовут Аркадий Сергеевич и что он отчаянно не хотел выходить на пенсию. Аналитический отдел упорно пытался его заменить, искал нового сотрудника, даже пытался договориться об открытии новой трудовой ячейки, но ни начальство, ни Аркадий Сергеевич не соглашались. А увольнять заслуженного сотрудника не решались – все-таки мужчина отработал в отделе больше сорока лет и был одним из тех, кто устроился в первые месяцы после создания Комитета.

– Здравствуйте! – громко поздоровалась я.

Мужчина вздрогнул, подскочил на стуле и испуганно спросил:

– Кто вы?

Я протянула ему разрешение. Он несколько минут щурился и разглядывал его, даже посмотрел на просвет, а потом вернул мне со словами:

– Кто вам его дал?

– Секретарь, – пожала я плечами.

– А ваше начальство в курсе?

– Разумеется, в курсе, – начала я злиться, – иначе не подписали бы запрос.

Аркадий Сергеевич пожевал губами, снова вчитываясь в документ.

– А зачем вам дело трехгодичной давности?

– У меня есть разрешение. Или вам особое нужно? – с нажимом произнесла я..

– Да нет, особого не нужно, конечно, – затарахтел Аркадий Сергеевич. – Но все же для чего, скажите на милость, тревожить людей и ковырять дело, которое давно закрыто? К тому же фигуранты уже три года как почили. Дай, магия, покоя праху Степана Петровича и его брата!

– Вы по нему скучаете? – удивилась я. – Он, смею напомнить, виновен в нескольких убийствах и попытках убийства.

– Виновен, виновен, – закивал мужчина. – Завтра приходите.

– Ну уж нет! – рявкнула я. – Дайте мне номер ячейки, и я сама достану.

– Права не имею пускать вас в архив. Мало ли, вдруг вы что-нибудь украдете или подкинете? Нет, тут все по описи, – затараторил Аркадий Сергеевич.

– Тогда выносите сейчас. – Я закатила глаза и оперлась на стойку руками. – До завтра ждать я не смогу.

– Еще чего! – возмутился мужчина. – Думаете, это так легко и быстро? Вам, молодежи, лишь бы бежать впереди паровоза, а к делу надо подходить обстоятельно!

– Спать надо ночью, а не на рабочем месте. Тогда и на дела время останется, – процедила я.

– А вы, милочка, мне не хамите! Я здесь работал, когда вас еще и в проекте не было. Может быть, и вашей мамы тоже, – возмутился Аркадий Сергеевич и нервно полез в каталог.

Я обреченно втянула воздух и прикрыла глаза в попытке подавить раздражение. «Мне просто страшно», – внезапно поняла я и закусила губу.

– Сейчас могу дать вам разве что адрес сына Степана Петровича, – сказал после долгой паузы. Аркадий Сергеевич. – Остальное, уж извините, завтра.

– Давайте хоть его, – разочарованно пробурчала я.

Спустя пятнадцать минут я вышла из архива в настроении настолько же отвратительном, как и погода. От ясного солнечного утра не осталось и следа – ветер выбивал из головы мысли, а из-под куртки остатки тепла. Я подумала о том, что должна подготовить план по проникновению в Комитет Стаса, и, протяжно вздохнув, пошла обратно к Николаю Ивановичу.

Как оказалось, свет пропал не только в здании архива, но и в самом Комитете. Пока причины выясняли, работа встала колом. Сообщение между отделами сократилось до необходимого минимума, злые и уставшие секретари и дежурные продолжали метаться по коридорам. Я дошла до отдела и удивилась тому, что в кабинете практически никого не было – остался только один из новеньких волшебников – заполнял какие-то бланки.

– У себя? – спросила я его, кивнув на дверь в кабинет начальника.

Дима неопределенно пожал плечами и ответил:

– Не видел, чтобы выходил.

Я ради приличия стукнула по двери и тут же вошла. Николай Иванович все так же штудировал протоколы допросов.

– Нашли что-нибудь интересное? – спросила я и включила чайник.

– Ничего толкового, кроме того, что систему «Союз магически правых» придумал отменную. Даже имен кураторов никто не знает, и у нас есть лишь описания внешности нескольких человек.

– Стас сказал, что знает, как зовут нашего «Психолога», но пока не скажет, – задумчиво проговорила я, наливая кофе в две чашки. – Значит, между детьми и кураторами есть еще прослойка из взрослых волшебников либо Стас сумел втереться в доверие к куратору.

– Он взрослый и опытный волшебник, – отрицательно покачал головой начальник. – Скорее даже, он наравне с куратором.

– Нет. Он отчитывался перед «Психологом» и получал от него задания, – не согласилась я и замолчала, задумавшись. – Но мне почему-то кажется, что он немножко отдельно. Будто вне системы.

– Почему? – заинтересованно посмотрел на меня начальник.

– Он предупредил о «прослушке», но при этом сказал, что не доверяет мне. Подчиняется куратору, но знает об иерархии «Союза» явно больше, чем дети. Ну и, как вы правильно заметили, он взрослый опытный волшебник. – Я нахмурилась, переваривая информацию, которую только что высказала Николаю Ивановичу.

– Познакомься с ним поближе. Войди в доверие. Это ключ ко всему, – серьезно сказал начальник. – Я поговорил с высшим начальством насчет плана о проникновении твоего новоявленного напарника в Комитет.

Я допила кофе одним глотком и подошла к столу.

– Вот здесь, – Николай Иванович протянул мне несколько бумаг, – подробные инструкции. Время смены охраны, план кабинета и, самое главное, ключи от подвала. Запомни, а бумаги сожги, не сохраняй их даже под магией.

– Поняла, – кивнула я, забрала исписанные листы и, подняв глаза на Николая Ивановича, спросила: – Сегодня?

– Да, Мия. Нельзя не воспользоваться переполохом в здании из-за аварии на подстанции.

Бумаги мелко затряслись в моих пальцах, и я положила их на стол. Еще раз перечитала, запоминая, и щелкнула пальцами, активируя крохотный узелок поджигающего заклятья.

– Мне надо связаться со Стасом. И подготовиться.

– Иди. И будь осторожна, Мия.

Я кивнула и вышла из кабинета.

Пока мы разговаривали с начальником, вернулись Витюша со Светой и Никита. Каждый из них был занят делом, и я окинула нашу комнату тоскливым взглядом. Как бы мне хотелось просто работать, выполнять свой долг и не бояться того, что кто-то может случайно узнать обо мне лишнее, чем подпишет приговор и себе, и мне. Но чтобы другие честно работали, кому-то надо встать живым щитом: двойным агентом и предателем и для тех, и для других. Вздохнув, я пожала плечами, сбрасывая напряжение, и вышла на улицу.

Ветер растрепал волосы, подгоняя. Я ускорилась не то от холода, не то от напряжения. До дома было совсем недалеко, но, зайдя в подъезд, я поняла, что практически не чувствую заледеневших рук. «Хоть теплую куртку доставай, – подумала я, – а ведь осень только начинается…»

Двери лифта лязгнули, и я успела увидеть темный силуэт, отделившийся от моей двери…

15. Фёдор

Магия поднялась невесомой взвесью и медленно осела на плечи Бориса. В последний раз сверившись с разработанной ночью схемой, я потянул магию, сначала осторожно, затем сильнее. Узел заклятья немного сместился, нити натянулись. Я перестал дышать, увеличивая давление. Тут же зацепил одно из соединений и осторожно разрезал нить. Узел держал сам себя. Я чувствовал, как стекают по виску капли, сжал плотнее губы и сосредоточился на отсыхающей нити. Она опадала, превращаясь в сизый дым. Следующую нить я выбирал долго – боялся срезать ту, что держит основной нервный узел.

Наконец нащупал в глубине узла тонкую нить, которая едва заметно вибрировала при контакте с моей магией. Специалисты из столичного Комитета, изучив вопрос, сказали, что именно эта нить держит проклятье в стабильном состоянии. Если разрезать ее, то узел рассыплется, нанося минимум вреда организму Бориса. Я медленно вдохнул, прикрыл глаза, успокаиваясь, сконцентрировал силу в кончиках пальцев и разрезал магическую нить.

В первые секунды ничего не происходило, и я уже подумал, что ошибся, когда узлы начали расползаться. Сначала плетью отскочила самая толстая – я едва успел сместиться в сторону. Затем со свистом разлетелись в стороны остальные. Борис судорожно вздохнул и осел на пол. К нему тут же подскочил Мишка, не дал упасть. Следом подошли медики. Торопливо развернули носилки, но перекладывать пока не разрешили. Надели на палец пульсоксиметр, начали мерить давление, проверять реакцию зрачков. Борька дышал. Бледный, истощенный, но живой.

Я отошел в сторону и сел на свободный стул, оперев голову на руки.

– На, воды попей, – сунул мне в руки бутылку Степаныч. – Живой – уже хорошо.

Когда медики провели первичный осмотр и увезли Борьку, я окинул взглядом пустую библиотеку. Мишка уехал с медиками, Степаныч задумчиво разглядывал какую-то книгу. Олесю приглашать не стали. К ней теперь была приставлена слежка. Поведение библиотекарши не вязалось с образом, который она сознательно создавала.

– Начальник, – позвал меня Степаныч, – не хочешь все-таки проверить подвал?

– Хочу. – Я поднялся и хрустнул спиной. – Просто ждал, когда Борьку унесут.

Мы спустились вниз и остановились перед железной дверью. Толстый металл был прошит заклепками, замочная скважина прикрыта кусочком металла. Нахмурившись, я присмотрелся, сдвинул металл в сторону, отогнул.

– Самодел? – догадался Степаныч.

– Ага. Причем корявый.

Я оттянул согнутый металл и выкрутил задвижку. Теперь замочная скважина зияла провалом в матовой поверхности двери. Легкий импульс сразу показал, что замок здесь стоит с «сюрпризом» – некто усилил его с помощью магии. Я вздохнул. Сил на снятие проклятья потратил много, но любопытство продолжало свербить в голове. Потянул магию, направил небольшой поток и с ходу нейтрализовал магическое усиление замка. Удивился такой редкой удаче, но, проанализировав корявую задвижку, понял, что действовал слабо обученный маг. Возможно, официально даже не зарегистрированный.

Замок щелкнул, и дверь тихонько приоткрылась. Мы со Степанычем переглянулись, и я толкнул ее. В нос сразу дохнуло запахом гари. Я шагнул вперед, зажигая магический фонарь над головой, но тут же остановился. Стол и несколько стульев лежали возле стены. Вдоль другой стены стояла широкая скамейка. По центру помещения темнело кострище.

Степаныч подошел, потрогал носком ботинка пепел и констатировал:

– Недавно жгли.

Я молча кивнул. Нащупав выключатель, зажег свет и погасил магический фонарь. Пыли не было. Линолеум по центру комнаты сгорел, но в остальном было видно, что постелили его не так уж и давно. Вдоль дальней стены стоял стеллаж для книг. Совершенно пустой, разумеется.

– Что думаешь? – спросил я у коллеги.

– Думаю, что Олеся успела уничтожить что-то интересное, пока мы пытались разогнать митинг.

– Надо было предупредить Михаила…

– Не успели, – махнул рукой Степаныч. – Дело молодое. А девушка хороша!

– Надо бы проверить ее на владение магией, – задумчиво проговорил я.

– Не пугай пока. – Степаныч повернулся ко мне и подмигнул.

– Попробовать сыграть с ней втемную? Сделать вид, будто мы не догадались?

– Ну, да, – улыбнулся Степаныч. – А ты молодец, не зря начальником сделали.

Я кивнул.

– Придется восстановить ее заклятье и вернуть задвижку на место.

Степаныч ухмыльнулся и пошел к выходу. Пока я возился с дверью, он поднялся наверх и достал журнал выдачи книг.

– Что ищешь? – спросил я, когда тоже поднялся.

– Думаю, могла ли наша красавица подделать записи в журнале.

– Втайне от Галины Фёдоровны?

– Разумеется.

– На убийцу она не тянет, – качнул я головой, – но в сговоре могла быть.

– Я тоже об этом подумал. – Степаныч перелистал еще пару страниц, после чего закрыл журнал и сунул его в свою папку. – В отделе посмотришь? Или давай я Андрея попрошу – пусть учится.

Я кивнул, окинул взглядом ставшую неуютной библиотеку, и мы вместе вышли на улицу. Здесь в Мадане осень еще только подбиралась. Воздух стал прохладнее и как будто прозрачнее. Листья все еще держались, но тут и там уже появилась желтизна в густых кронах. Живя здесь третий год, я все еще привыкал к долгому теплу, к затяжной осени и мягкой, будто бы неполной зиме. Я знал, до середины октября будет держаться относительное тепло, но потом зарядят дожди, после которых зима станет настоящим белоснежным чудом. Во время этих дождей даже те, кто не любил зиму, начинал ждать ее с нетерпением.

В Комитет шли пешком, расстояния в городе позволяли нам такую вольность. В столице подобное было бы роскошью, а здесь… Даже время в Мадане текло будто бы иначе – день казался длиннее, а ночь темнее. Мы шли, а солнце светило нам в спины, одаривая последними крупицами тепла.

Я думал о детях, которых мы задержали при попытке проникнуть в здание Комитета. Конечно, их пришлось отпустить, но предварительно на задержанных повесили следящие амулеты, записывающие все происходящее вокруг детей. Ничего полезного во время допросов мы не узнали, кроме того, что в большинстве случаев родители даже не подозревали, чем занимаются их чада в свободное от школы время. Все, что нам удалось выяснить, – это то, что дети были поделены на небольшие группы, у каждой из которых был свой куратор. С другими кураторами или группами они не пересекались. Был ли в системе кто-то еще – дети не знали. Вербовали их в учебных центрах при Комитете, и это была единственная полезная информация.

Едва вышли на площадь, как я почувствовал – что-то не так. Рванула защита на здании Комитета, полыхнуло безразличное пламя. Ноги сами понесли меня вперед. Я даже не обернулся, чтобы проверить, как реагирует на ситуацию Степаныч. В голове молоточками билась мысль: «Только бы не подростки. Только бы не погибли». Да, тех, кто напал на здание Комитета в прошлый раз, спасти не удалось, они скончались в больнице от полученных травм. Самому старшему из них было шестнадцать. Всего лишь шестнадцать. Никогда прежде я ни к кому не испытывал такой ненависти, как к организатору этих беспорядков.

Люди, имевшие несчастье гулять по главной площади города в этот час, разбегались в разные стороны. «Странно, – подумал я, – почему никто не кричит? Почему так тихо?»

Вход в здание зиял темным провалом. Тьма расползалась изнутри, поглощая все большую площадь. Не останавливаясь, я прошил темноту магией и остановился, почувствовав в ней что-то смутно знакомое.

– Чего ты? – налетел на меня сзади Степаныч, едва не столкнув в магическое облако.

– Стой! – скомандовал я.

Магия собралась вокруг пальцев, я открыл внутреннее зрение и понял, что Степаныч тьмы не видел. В оглушающей тишине возилось нечто, способное опустошить магический запас даже самого сильного мага.

И тогда до меня дошло, на что была похожа тьма. Холод пробежал по спине, положив ледяную ладонь на затылок. Не раздумывая, я потянул силу из источника. Почувствовал, как напряглась нить энергии, но на объяснения времени не было. Луч света пролетел сквозь тьму, сцепившись с ней. Я тут же шагнул в образовавшийся тоннель. Звуки навалились на меня разом. Уши заложило от какофонии чужих мыслей и страха. Я не увидел его, но ощутил его всей кожей – от него веяло могильным холодом и силой. Силой такой огромной, какой я еще не встречал ни у одного человека.

И он почувствовал меня. Почувствовал и силу источника, что тянулась через мои жилы, смешивалась с кровью и наделяла глаза неестественной зоркостью. Я видел сквозь стены его силуэт и шел к нему. Шел по взрывающимся под ногами доскам. Шел вдоль рушащихся стен, сквозь пыль, что смешалась с тьмой и стала вязкой, как смола.

Визг прорезал пространство. Сила вырвалась из моего сердца. Понеслась на звук и отпрянула, не встретив сопротивления. С треском лопнули стекла, и я почувствовал, как отдача от чужой магии потянулась к живым. Перед моим внутренним взглядом мелькнули желтые глаза Дарьи, и я с сожалением подумал, что не могу поступить иначе.

Потеряв секунду драгоценного времени, все же оттянул силу и почувствовал, как воздух становится твердым. «Прости, – пронеслось в голове, – прости меня, Дарья!» Я поднял руки к горлу в попытке протолкнуть вязкий воздух в легкие и почувствовал, как что-то мягкое упало мне на лицо. В шею вцепились тонкие когти, и дышать сразу же стало легче. В глазах начало проясняться, и я понял, что сижу на полу, прижимая к груди рыжий комок шерсти.

Радость от осознания того, что я жив, тут же исчезла. Я сжимал пальцы и боялся присмотреться к коту. Боялся прислушаться и не услышать стука маленького сердечка.

– Марик! – в отчаянии завопил я и зажмурился.

Никто не ответил. Я вообще не был уверен, что Марик способен прийти сюда, но не знал, у кого еще попросить помощи.

Кот. Рыжий, наглый, своевольный кот, который прибился ко мне два года назад, спас меня от отдачи. Спас и, похоже, погиб сам.

Я прижался лицом к шерсти и зажмурился до фиолетовых кругов перед глазами. Минуты текли, отмеряли бесполезное время. В голове не было ни единой мысли, только холодная, пугающая пустота.

Я поднял голову и открыл глаза, решившись наконец взглянуть правде в глаза. А правда посмотрела на меня полными ехидства глазами Рыжего.

– Ты живой, что ли? – удивился я.

– Мр-р… – безразлично ответил кот.

Глядя на ослабевшего, растрепанного, но все-таки живого кота, я почувствовал, как меня душит смех. Как он вырывается из легких вместе с пережитым страхом.

– Фёдор Сергеевич, с вами все в порядке? – спросила меня девушка из бухгалтерии. Она зажимала кровоточащую царапину на руке, но в остальном выглядела вполне здоровой, но сильно напуганной.

– Как остальные? – спросил я, вставая.

– Мы под столами спрятались, поэтому, когда окна взорвались, не пострадали. Почти… – Она нахмурилась, бросив взгляд на свою руку. – Вы в порядке?

– Да, – уверенно ответил я и пошел к своему кабинету.

Под ногами хрустела штукатурка, перемешанная со стеклом и древесными щепками. Пыль летала в воздухе, создавая иллюзию нереальности происходящего. След от магии полыхал перед внутренним взором – яркий, как пламя во тьме. В дверном проеме я на мгновение остановился и удивился тому, что девушка из бухгалтерии (я почему-то никак не мог вспомнить ее имя) шла за мной по пятам.

В кабинете, рядом с рабочим столом, на полу полусидела-полулежала Нонна Никодимовна. По ее лицу, откуда-то из-под волос стекала тонкая струйка крови. Я присел перед ней, вытянул руку к лицу, считывая ауру, и меня удивили решимость и упертость, с которыми Нонна Никодимовна не отвечала на вопросы нападавшего.

– Медиков вызвал кто-нибудь? – спросил я.

– Медиков. Да. Точно, – рассеянно ответила мне девушка, продолжая стоять рядом.

– Медиков! – рявкнул я.

– Да. Медиков, – повторила девушка и, наконец, выбежала из кабинета.

Нонна Никодимовна была жива. Я чувствовал это так же уверенно, как и то, что, если ей не помочь прямо сейчас, до утра она может не дотянуть. Я коснулся лба женщины и потянул силу. В лечебной магии я особо не разбирался, но знал главное: вливая чистую энергию, можно дать человеку шанс продержаться. Слабость сковывала мое тело, но я не убирал руку до тех пор, пока не приехали медики.

Как оказалось, девушка, которую звали Майя, так и не догадалась позвать на помощь людей из многочисленных заведений, работающих на площади. Она бегала по конторе и поднимала трубки телефонов, но ни один из них, естественно, не работал. А вот Степаныч сообразил сразу и, как только рванули окна, поспешил в кафе напротив, чтобы вызвать полицию и медиков.

– Как остальные? – спросил я, сидя на полу и наблюдая, как врачи осматривают Нонну Никодимовну.

– Лучше, чем она. – Степаныч сел рядом со мной на пол и уже второй раз за сегодня протянул бутылку. – В основном у всех царапины от стекол. Медики всех осмотрят на всякий случай.

Я посмотрел в окно, на только-только собирающиеся сумерки. Кот ворочался у меня на руках, но убегать не пытался. Я сидел и думал о том, как хорошо, что все важное хранилось возле источника. Там, куда войти без позволения не смог бы никто. Но тот, кто был здесь, в Комитете, очень силен. И сила его похожа на нашу с Дарьей. Только она была холодной, будто бы… будто бы мертвой. Осознав это, я понял, что должен быть дома. В кафе. Рядом с Дарьей и Даниилом. Рядом с Мариком. Но сначала придется навести порядок здесь.

Я с трудом перевел взгляд на Степаныча, который уже встал и теперь ходил по кабинетам и громко организовывал сотрудников. Сил на то, чтобы подняться и помочь, не было. Снятие проклятия с Бориса и противодействие загадочному магу вымотали меня, а помощь Нонне Никодимовне высосала остатки энергии. Рыжий тихонько мурчал, лежа на моей груди. В голове лениво ворочались вопросы: «Почему маг скрылся? Неужели испугался? Он сильнее. Нет, должно быть что-то еще. Должна быть причина»…

Пыль потихоньку оседала на поверхностях. Я наблюдал за ней, а голова моя очистилась от мыслей. Усталость накатила с новой силой. С трудом преодолев сонливость, я встал и, не отпуская кота, пошел по кабинетам, осматривая разрушения и сотрудников, которые пытались выудить из-под груд мусора свои вещи.

Спустя полтора часа здание Комитета наконец-то опустело. Я заменил амулеты в защитных чарах и ушел. Вокруг здания оставалось оцепление из полицейских, но я догадывался, что оно бесполезно. Тот, кто приходил сюда, уже понял, что ничего здесь не найдет. «Надо было позвонить Дарье, попросить приехать за мной», – запоздало подумал я, идя по темнеющим улицам.

Что конкретно искал нападавший? Сведения о сотрудниках Комитета или информацию об источнике? Этот вопрос застал меня врасплох, и я остановился посреди тротуара. Сначала на Комитет напали ребята из революционного движения, но внутрь попасть не смогли. Мия сказала, что такие нападения происходят во многих городах страны и даже в столице. Сегодня в Комитет проник некто сильный. И его сила была связана с источником. Я не мог объяснить, как понял это – просто почувствовал.

Был ли нападавший тем, кто убил источник, – я не знал. «Может быть, он такой же проводник, как Мия?» – спрашивал я себя. Нет, без Марика тут не разобраться. Но как этот человек может быть связан с революционерами? И связаны ли они вообще? Может ли это быть случайностью? Нелепым совпадением?

Я вдохнул прохладный воздух и пошел дальше. Рыжий уснул у меня на руках, и я в который раз подумал о том, что раскормил кота до состояния бочонка. Руки уже устали, но память о том, как кот спас мне жизнь, не давала возможности даже упрекнуть мохнатого. Чем ближе я подходил к кафе, тем медленнее текли мои мысли, тем меньше интересовали меня ответы на вопросы. Хотелось просто лечь и уснуть.

Стоило мне шагнуть за порог кафе, как Дарья вцепилась в мои руки, заглянула в глаза и осторожно забрала у меня Рыжего. «Как будто догадалась», – подумал я, но сил на удивление не было. Потом жена взяла меня под руку и повела на третий этаж. Туда, где спряталась наша спальня. Туда, где был вход к источнику. Уже на лестнице я почувствовал, как она осторожно вливала в меня свою энергию, но даже на сопротивление сил не оставалось.

В комнате Дарья положила кота на кровать и тут же скрылась в ванной. Зашумела вода, потянуло запахом трав, и я понял, что меня ждет ванна. Пошел к воде и чуть не упал, перешагивая через бортик. Жена молча помогла мне, затем прикрыла за мной дверь и подошла к кровати, на которой уже сидел Марик и поглаживал чешуйчатой лапкой кота.

– Что с ним? – услышал я голос Дарьи.

– Приинял-с-с-с отдааачу-с-с-с-с. С-с-слишкоом-с-с сильная-с-с магия-с-с-с. Болеет-с-с-с.

– Постой, коты могут принимать отдачу? – удивилась Дарья.

– Да-с-с-с. Как-с и лююбооой шшивой-с-с.

– Но почему он не погиб?

– Они-с-с ш-шифут-с-с в обоих-с-с миирах-с. Могут-с-с проффодить-с с-скфооссь бес-с вреда-с-с. – Марик замолчал. – Магии-с-с было-с много-с-с-с. Усстал-с-с. Посспит-с, поест-с-с и будет-с-с как ноофееннький-с-с.

– Спасибо, – прошептала Дарья, и я не понял, к кому она обращалась, к коту или к дракончику.

– С-с-сдесь была-с-с сила-с-с исстощника-с-с, – сказал Марик после длительной паузы. – Мертфого-с-с.

– Что ты сказал? – дрожащим голосом переспросила Дарья. – Что же там произошло?

Я услышал, как прошуршала чешуя дракона. Он заглянул ко мне, мигнул желтыми глазами и исчез, оставив после себя легкий запах озона.

16. Мия

Магия натянулась звенящими нитями раньше, чем я успела осознать, что делаю. Заклинание пролетело плетью, но не достигло цели. Отскочило, сбив пыль со старых стен. Силуэт шагнул вперед. Смахнул капюшон с бледного лица и тут же втолкнул меня обратно в лифт, одновременно зажимая рот. Стас нажал на следующий этаж, и лифт заскрежетал, поднимаясь.

– Что ты творишь? – гневно прошипела я, как только рука Стаса освободила мой рот. – Напугал!

– Прости, – невозмутимо ответил он.

Лифт открылся, и мы вышли на площадку над моей квартирой. Стас приподнял руки, набрасывая на нас глушащее и отводящее глаза заклинание, после чего осторожно подошел к лестнице и замер. Я не отставала. Интерес пересилил злость. Оперлась на перила и наклонилась, пытаясь разглядеть дверь своей квартиры.

Прошло десять минут, пятнадцать, но ничего не происходило. На любую мою попытку задать вопрос Стас упрямо качал головой. Мы продолжали ждать. Наконец, дверь тихонько приоткрылась… Я едва не заорала от возмущения, но Стас будто почувствовал и сжал мое плечо ладонью. Спустя минуту из квартиры вышли «Психолог» и двое подростков – парень и девушка с высоким хвостом. Подростки заперли дверь и начали спускаться, куратор восстановил защитную магию и, деловито осмотревшись, поспешил за детьми.

Я повернулась к Стасу и вопросительно приподняла брови. Он качнул головой в ответ. Мы выждали десять минут, после чего вошли в квартиру. Защитное заклятье ничем не отличалось от того, что я наложила утром. «Психолог» идеально рассчитал пропорции затраченной силы. Если бы я не знала, что заклятье не мое, – никогда не заподозрила бы взлом.

Стас, войдя в квартиру, осмотрелся и приложил палец к губам, чтобы я молчала. Затем прикрыл глаза и потянул магию. Воспользовавшись моментом, я украдкой рассмотрела его, но спустя несколько секунд также прикрыла глаза. Следы магии рассеивались в воздухе. Более яркие пятна оставались на тех предметах, которых касались мои таинственные посетители. В углу комнаты я заметила сине-зеленого дракончика и облегченно выдохнула. Он подмигнул мне и, качнув мордой в сторону Стаса, добродушно оскалился. Не выдержав, я фыркнула, чем вызвала недоуменный вопрос из-за спины.

– Ты находишь это забавным? – спросил Стас.

– Что конкретно ты имеешь в виду? – спросила я, повернувшись к нему.

Из угла послышалось злорадное хихиканье Марика. Я незаметно показала дракону кулак и с невинным лицом посмотрела на Стаса.

– Я бы на твоем месте злился, – сказал он.

По его лицу я видела, что он хочет что-то мне сказать, но не может, ведь последние сомнения исчезли – квартиру прослушивают. Я-то, конечно, знала, что при Марике услышать что-то у следящих за мной революционеров не получится, но объяснять это Стасу не собиралась. Он – враг. Пусть и очень симпатичный.

– Сегодня вечером мы проберемся в Комитет, – сказала я вслух. И в это же время достала из сумки блокнот с розовой, пушистой обложкой и написала в нем знак вопроса.

– Ты уже все подготовила? – удивленно спросил Стас и, забрав блокнот, прошел на кухню, где сел за стол.

– Сегодня произошла авария на подстанции. Все здание Комитета осталось без света. Когда починят – непонятно. В здании сейчас жуткий бардак, все рабочие процессы затормозились. Думаю, что лучшего момента нам не дождаться.

Я села рядом со Стасом и наклонилась к его плечу, заглядывая в блокнот. «Квартиру прослушивают. Еще при входе установили заклятие, которое считывает ауру входящих. Имей в виду».

Я подняла голову и, встретившись взглядом с внимательными серыми глазами, попыталась понять, чего же он хочет. Зачем предупреждает, если мы по разные стороны баррикад. «Он же не знает, что я на самом деле выполняю задание Комитета», – вдруг осенило меня, и я почувствовала, как краснею. Поспешно отведя взгляд, я потянулась за ручкой и написала в блокноте:

«Почему ты мне рассказываешь об этом?» Наши пальцы встретились на ручке. Сердце вздрогнуло и зашлось в ускоренном ритме. Около минуты мы держались за ручку. Опомнившись, я разжала пальцы, как оказалось, одновременно со Стасом, и ручка покатилась по полу, но мы не обратили на нее никакого внимания.

– Во сколько пойдем? – спросил он, отведя взгляд.

– Пересменка в девять, – ответила я и тоже отвернулась.

Искоса посмотрела на парня и едва не хихикнула вслух, заметив румянец на бледных щеках. Я наклонилась, чтобы поднять ручку, но снова сделала это одновременно со Стасом. На этот раз он обхватил ее первым, и я вцепилась в его пальцы. Отступила и почувствовала, как в душе появилась досада. «Ну что за нелепость!» – подумала я, закусывая губу. «Веду себя, как первокурсница с молодым преподавателем», – зло пыталась образумиться я.

– У тебя есть что-нибудь съедобное? – спросил вдруг Стас.

– Найду. – Я, не оборачиваясь, пожала плечами и с облегчением открыла холодильник.

Простые действия успокаивали. До вечера оставалось еще несколько часов, и я, задумчиво глядя в пустой холодильник, решила приготовить единственное блюдо, для которого не пришлось бы выходить из дома. Уже через сорок минут несколько картофелин, луковица и банка тушенки превратились в блюдо, от которого желудок немедленно свернулся в комок, требуя насыщения.

Стас давно закрыл блокнот и теперь сидел с закрытыми глазами, облокотившись об стену. На его губах застыла мечтательная улыбка.

– Можешь не улыбаться, – фыркнула я. – Это тебе не лазанья какая-нибудь.

Я поставила на стол две тарелки и мечтательно подумала о сметане. Но ее в холодильнике не было, а заказывать доставку не хотелось – сказывалось возбуждение перед преступлением. Пусть и санкционированным начальством, но все же.

– Мне так бабушка готовила, – с веселой улыбкой посмотрел на тарелку Стас. – Лет двадцать не ел такое.

– Что ж… Рада, что смогла погрузить тебя в расслабленную атмосферу детства своими скудными запасами продуктов в холодильнике, – проворчала я и начала есть.

Впрочем, ворчала я зря – получилось вкусно. Даже мечты о сметане растворились в чувстве насыщения. Мы доели содержимое сковородки, и я поставила ее в раковину.

– А помыть? – с издевкой спросил Стас.

– Сам помой, если тебе так уж неймется, – фыркнула я. – Никуда она не убежит.

– Какая ты нехозяйственная, – хихикнул Стас и благоразумно выставил перед собой вилку. – Не вздумай кидаться сковородой!

– Отличная идея! – восхитилась я. – Всегда мечтала кого-нибудь ею огреть. Обычно мечтала приложить сковородкой брата, но его жалко. – Я подняла сковороду из раковины. – А вот на тебе можно и потренироваться.

– Я буду защищаться, так и знай, – рассмеялся Стас. – Меня простой сковородкой не достать, только зачарованной.

– Так мы сейчас организуем.

Я с хохотом опустила несчастную сковородку обратно в раковину и заметила Марика, который наблюдал за нами из коридора. Вид у дракона был более чем загадочный. Такой, что мне срочно захотелось исчезнуть вместе со сковородкой. Но дракон лишь подмигнул мне и скрылся в комнате.

Время перевалило за восемь, когда мы вышли на улицу. Блокнот с так и непрочитанным сообщением лежал во внутреннем кармане моей куртки. Оставлять его в квартире, в которую в любой момент могли прийти с проверкой, я не решилась. Стас, заметив, что я беру блокнот с собой, лишь одобрительно кивнул.

Полчаса мы прогуливались по освещенным фонарями улицам. Сначала шутили, потом оба замолчали. Видимо, страшно было не только мне. На этот раз мы оба скрывали лица под глубокими капюшонами, благо при разнообразии современной моды на это никто не обращал внимания.

За десять минут до начала пересменки мы подошли к зданию Комитета. Темной громадиной оно высилось над соседними домами. Свет так и не подключили. Минуту мы разглядывали Комитет с другой стороны улицы, затем нырнули во двор соседнего дома и обошли так, чтобы выйти к входу в подвал. Перебежав улицу, пошли вдоль здания Комитета. Стас шел вперед быстро, будто точно знал, куда идти. Перед входом в подвал остановился и повернулся ко мне.

Я подошла к двери и, не глядя на него, достала ключи. Замок щелкнул, и дверь бесшумно открылась. Мы юркнули в подвал и заперли за собой дверь. Стас наколдовал крохотный светильник, и мы пошли вдоль рядов с коробками и старой мебелью. Я незаметно наблюдала за напарником, который с любопытством рассматривал обстановку, и невинно спросила:

– В прошлый раз вы зашли не отсюда?

– Нет.

– А откуда? – Я посмотрела на парня со всей наивностью, на которую была способна.

– Тебе не идет, – сухо ответил Стас.

– Что?

– Притворяться простушкой.

– С чего ты взял, что я притворяюсь? – пожала я плечами.

– Я наблюдал за тобой, Мия. Ты какая угодно, но только не наивная, – спокойно ответил парень.

Мне стало не по себе. Я обогнала Стаса и поспешила к той самой двери, из которой мы в прошлый раз вышли с Григорием. Но на этот раз рядом со мной был не он, мой верный друг, а настоящий враг. Враг, которому я почему-то очень хотела доверять. Я дернула плечами, скидывая раздражение, и прислонилась к двери ухом.

– Время, – напомнил Стас.

Я достала ключи и открыла дверь. Она тоже открылась совершенно бесшумно, и я задумалась, случайность это, или начальство заранее все подготовило? Все должно было быть натурально, а значит, охрана есть и, возможно, даже не предупреждена. Мы выскользнули из подвала, и я заперла за нами дверь.

– Зачем? – одними губами спросил Стас.

– Если охрана заметит открытую дверь, то насторожится, – едва слышно ответила я.

Стас с сомнением посмотрел мне в глаза. Впервые я заметила тень тревоги в его взгляде и ехидно обрадовалась про себя – не все же мне бояться. Но, немного подумав, решилась и, достав ключи от подвала, протянула их Стасу.

– Вернешь, когда выйдем, – прошептала я и повела его по коридорам.

Светильник Стас погасил на выходе из подвала. Тьма окутывала нас плотным коконом. Магию мы не использовали, не хотели оставлять следы. Я шла впереди и чувствовала затылком пристальный взгляд. Хотелось обернуться, но я сдерживалась, чтобы не давать ему повода считать, что я испугалась.

Как и в ту ночь, мы никого не встретили по пути. Было тихо, и воздух застыл в своей неподвижности.

Мы вышли в холл и замерли на несколько минут, прислушиваясь. Тишину ничего не нарушало. Охранники должны меняться внизу, в холле главного и запасного входов, но они часто выходили на улицу, чтобы перекурить и обсудить прошедшую смену. Возле дверей в кабинет мы остановились. Я достала из внутреннего кармана ключ, который мне дал Николай Иванович, и вставила его в скважину. Почувствовала, как отползли нити защитной магии, и только после этого повернула ключ.

Мы беззвучно скользнули в кабинет, и я закрыла дверь за собой.

Тьма в кабинете была абсолютной. Я на ощупь прошла к окну и поняла, что предусмотрели даже это – шторы были плотно задернуты. Тогда я зажгла светильник и, кивнув напарнику на шкаф вдоль стены, прошептала:

– Что конкретно нам нужно?

– Личные дела. Желательно тех, кто имеет способности к магии. – Стас начал по одному вытаскивать папки из шкафа и просматривать их.

Я пожала плечами и присоединилась к нему.

Светильники висели над нашими головами, рождая причудливые тени. Иногда я специально наклоняла голову или приподнимала руки, чтобы создать новое отражение теней на стенах. Стопка с отобранными делами росла далеко не так быстро, как хотел бы Стас. Прошерстив четыре полки и найдя на них всего десяток нужных дел, он начал заметно нервничать. Я сглотнула, но продолжала работать с невозмутимостью гранитного истукана.

Когда мы перешли ко второму шкафу, случилось то, чего я и ждала и боялась одновременно: за дверью послышались шаги. Мы со Стасом переглянулись и, не сговариваясь, потушили светильники. Я видела, как он схватил стопку с выбранными делами в последнее мгновенье света.

– Эй, тут что-то не так, – проговорил за дверью охранник.

– Что? – ответил второй откуда-то издалека.

– Магический замок не активирован.

– Может, забыл?

Я начала обходить рабочий стол, цепляясь за него дрожащими пальцами. При этом чувствовала плечом, что Стас не отстает.

– Сейчас проверим, – снова раздался голос охранника.

Всеми фибрами магии я ощущала, как опускается вниз ручка, как появляется щель между дверью и косяком, потом увидела, как в кабинет проскальзывает луч фонаря. Тело налилось свинцом, сердце бухало где-то в горле. Стас надавил на плечо, и мы одновременно юркнули под стол. К счастью, его передняя часть была сплошной, поэтому от двери нас не было видно. Мы с трудом поджали ноги, особенно сложно пришлось Стасу с его ростом, и замерли…

Он зажал папки между животом и ногами, посмотрел мне в глаза, и я, неожиданно заметив в них веселую искорку, не выдержала и улыбнулась. К счастью, охранник не стал наклоняться и заглядывать под стол. То ли ленился, то ли все-таки был предупрежден.

– Что там? – спросил второй охранник из дверей.

– Да вроде ничего. Наверное, действительно забыл активировать.

Тот, что стоял возле стола, прошел обратно, свет выключился, щелкнул замок, и мы услышали, как две пары ног разошлись в разные стороны. Еще несколько долгих минут мы сидели под столом, не решаясь вылезти.

– А ты забавная, когда трусишь, – прошептал Стас.

– Я не трушу, – обиделась я. – Сам-то тоже хорош.

– А что я? – хихикнул Стас. – Ну извини, что запихнул тебя под стол.

– Ты несносный! – прошептала я и вылезла из-под стола.

Ноги пришлось разминать и ждать, когда восстановится кровообращение. Стас оперся локтями об стол – ему пришлось сложнее, чем мне. Затем мы снова зажгли светильники и перерыли второй шкаф. Стас разочарованно посмотрел на скромную стопку дел и спросил:

– Где хранятся остальные дела?

– Точно не знаю, – пожала я плечами, – никогда не интересовалась.

Проигнорировав его пристальный взгляд, подошла к двери и прислушалась. Вдалеке что-то трещало. Потом кто-то пробежал по холлу, и внизу послышались крики. Я вставила ключ в замочную скважину, дождалась, пока снова расползутся нити защитного заклинания, и открыла дверь.

После кромешной тьмы в кабинете холл показался мне ярко освещенным. Через окна я видела, как на соседнем здании пляшут отсветы.

– Идем! Быстрее! – Стас взял меня за предплечье и потащил.

Я успела увидеть, с какой стороны горит, прежде чем он затащил меня в коридор. Мы шли быстро, не останавливаясь, чтобы прислушаться. Я понимала, что сейчас все, кто был в здании, скорее всего, охраняют основные входы. Удивительно, но Стас запомнил маршрут, по которому мы пришли, и уже через несколько минут открыл дверь в подвал. Замок щелкнул за спиной, а над нашими головами снова заплясали светильники.

– Я думаю, нам лучше пока остаться здесь, – сказал он.

– Зачем? – взвилась я. – Ты знаешь, что горит? Это вы подожгли, да? – Я подскочила к нему и схватила его за ворот куртки. – Вы?!

– Ты теперь с нами. Разве нет? – после долгой паузы ответил Стас.

Его взгляд мне не понравился. Пристальный, проникающий в душу – мне показалось, что он видит меня насквозь, видит все мои мысли и даже то, что я обманываю.

– С вами, – нахмурившись, сказала я.

– Я не знаю, кто поджег здание. Это же архив? – спросил Стас и осторожно отцепил мои руки от своей куртки.

– Да, там архив, – поджав губы, ответила я. – Архив, в котором хранятся все материалы по закрытым делам. Все документы. Вообще все, понимаешь?! – Я отступила в сторону, отвернулась, пряча глаза, и глухо проговорила: – Я не знаю, чем это может аукнуться.

Стас коснулся моего плеча, после чего прошел к выходу на улицу, осторожно приоткрыл дверь и стал наблюдать сквозь узкую щель за обстановкой на улице.

– Две пожарные машины остановились с этой стороны, – сказал он.

– Тут пожарный гидрант рядом, – пожала я плечами. – Придется ждать?

– Придется.

Время тянулось. Нервное возбуждение улеглось, и ему на смену пришла сонливость. Я села на стол, облокотилась на покосившийся шкаф и, прикрыв глаза, незаметно провалилась в тягостный сон. Он тянул дыхание, сдавливал грудь костлявыми пальцами. «Кто ты?» – спрашивала я. «Кто я?» – со смехом отвечал мне некто. И проводил пальцами по горлу. Я пыталась оттолкнуть его, но руки проваливались сквозь пустоту. Сквозь тьму.

«Ты – сама тьма, – сказала я, хватая пересохшим ртом воздух. – Ты – сама смерть».

Дыхание стало свободным. Тьма обняла меня руками Стаса.

– Ты? – удивилась я, открыв глаза.

Светильник едва теплился, отчего я видела лишь смутный силуэт парня.

– Кроме нас здесь никого нет, – с улыбкой ответил Стас. – Ты хрипела…

– Это просто сон, ничего страшного, – покачала я головой.

– Сны не всегда «просто», – сказал он и приложил тыльную сторону ладони к моему лбу, за что тут же получил кулаком в грудь.

– Прекрати! Я нормально, – сказала я и спрыгнула со стола. – Можно идти?

– Можно, – кивнул Стас.

Я подошла к двери и осторожно выглянула. Пахло гарью. Слышались крики и ругань, но с этой стороны здания уже никого не было. Я потянула магию, сплела заклинание отвода глаз и накинула на нас со Стасом, после чего мы вышли. Напарник запер подвал и, протянув мне ключи, сказал:

– Спасибо.

Мы нырнули во двор и спрятались во тьме между деревьями.

– За что? – удивилась я, пряча ключи в карман.

– За доверие.

– Я просто боялась, что ты устроишь истерику, – пожала я плечами, скрывая смущение.

– Знаешь, иногда тебя так хочется придушить, – после небольшой пазы невозмутимо произнес Стас.

– Только иногда? Какая ужасная недоработка с моей стороны!

Мы засмеялись. Далеко за домами занимался рассвет, тлели угли в здании архива, ходили вокруг него пожарные. Люди спали в своих квартирах, и многие из них даже не слышали ни как взрывались окна в здании, ни как рухнула крыша. А мы шли по тротуару, толкались плечами и хохотали, как подростки, впервые попробовавшие пиво. Сердце сжималось от глупой тоски – от понимания, что этого совсем неплохого парня я посажу в тюрьму. Надолго. Может быть, навсегда. А может быть, его и казнят, если окажется, что он совершил слишком многое. Но я помнила, как он спас девчонку, которую я обездвижила, как помогал мне, и сразу становилось грустно…

17. Дарья

Ранним утром, пока все спали, я выскользнула из комнаты и закрылась в кабинете. Первые рассветные лучи едва пробивались сквозь тяжелые тучи над озером. Я открыла окно, чтобы впустить воздух, и поежилась. Осень подкралась, запустила холодные пальцы в листву на деревьях. Тут и там уже мелькали желтые листья. «В столице, наверное, уже все золотое», – подумала я и закрыла окно.

Картина с грифоном щелкнула, пропуская к источнику. В который раз я с улыбкой вдохнула пропитанный магией воздух и почувствовала, как энергия наполняет так и не отдохнувшее без сна тело. Я спустилась к источнику и, опустившись на камни, погрузила в магию босые ноги.

– Покажи мне, что было с Филиппом Миляевым дальше. Как он нашел тебя? – снова попросила я и закрыла глаза…

Филипп Миляев

Первым делом я связался с графом Волковским. После того как вызвал лучших лекарей к Вареньке и Дмитрию, разумеется. Сейчас медики хлопотали в спальне и убеждали меня через закрытые двери, что все хорошо, что никаких опасений нет и быть не может. Мои любимые не пострадали, лишь перенапряглись, отбиваясь от того странного человека.

Граф Волковский убедил меня не оставлять домашних, а сам помчался в полицейский участок, чтобы проследить за тем, как пробивают номера автомобиля и сличают переданные мной ауру и фоторобот с известными преступниками. А чтобы я не сходил с ума от ожидания, он предложил мне связаться с вокзалами и аэропортами, дабы выяснить, какие рейсы сейчас есть и куда они отбывают.

Несколько дней промелькнули туманной дымкой и рассеялись в тревогах. Варенька и Дмитрий, к моему великому облегчению, полностью восстановились, и я смог, наконец, полностью отдаться поискам того негодяя, что напал на жену и сына.

Больше всего в этом нападении меня удивляла наглость. Преступник напал на них среди бела дня, на одной из центральных улиц города. Конечно, после погрома, учиненного революционерами, людей было немного, но все же. Был и еще один момент, который не давал мне покоя: почему полицейские прибыли так поздно? После погрома они несколько дней патрулировали улицы, но именно в момент нападения их не было. Не появились они и когда преступник сбежал. Вернее, появились, но лишь спустя долгих десять минут.

В тот момент я не мог трезво мыслить, потому и не задал вопроса сразу, а сейчас выяснилось, что те двое полицейских, что должны были патрулировать нашу улицу, были заняты нападением стаи диких собак. Вчера после долгих трений в полицейском участке мне все-таки рассказали, что на собак было наложено заклинание. А это означало одно – Дмитрий был выбран не случайно, похитить хотели именно его. «Но зачем?» – задавал я вопрос сам себе и не мог найти ответа.

Не мог, хоть и было у меня подспудное чувство, будто происходящее было как-то связано с книжицей, что лежала теперь в моем внутреннем кармане. Даже ночью я не расставался с ней – укладывал под подушку. Варенька, конечно, замечала это, но вопросов не задавала.

Не задавала она вопросов и сейчас, когда мы, собрав чемоданы, сидели в гостиной и ожидали извозчика. Дима увлеченно играл в солдатиков на журнальном столике. Его, казалось, ничуть не задели ни нападение, ни предстоящая поездка. Между солдатиками шло жестокое сражение, то и дело кто-то из них падал и больше не поднимался. Я наблюдал за ними и как-то отстраненно думал, что это похоже на сражение между революционерами и волшебниками. И что я не знаю, к какой стороне примкнуть, несмотря на свою принадлежность к магическому миру.

Наконец просигналил водитель. Слуги вынесли вещи, и мы погрузились в автомобиль, который с рычанием домчал нас до вокзала.

Город выглядел плачевно: мрачные улицы утопали в мусоре, цветы в клумбах поникли – по всей видимости, их уже несколько дней не поливали. Проезжая мимо центрального рынка, я удивился царившему там запустению. Всего несколько лоточников стояли на местах, но товара на прилавках не было. Я сначала удивился, но потом понял, что люди были готовы в любой момент подхватить сумки с товаром и сбежать.

На вокзале было людно. Казалось, будто треть жителей столицы решила уехать из ставшего неуютным города, пока все не утрясется. Варенька поджала губы и нервно оглядывалась по сторонам, будто боялась, что на нас могут напасть прямо здесь. Диму она придерживала за плечо. Лишь когда мы расположились в купе и поезд тронулся, моя ненаглядная успокоилась, выдохнула и достала из дорожного саквояжа вязание.

Четыре дня пути прошли в оцепенении. Я часами разглядывал книжицу либо смотрел в окно, поражаясь красотой нашей страны.

До Мадана поезд, конечно, не шел. Мы вышли в ближайшем к нему райцентре и, поплутав по привокзальной площади, все же нашли человека, который согласился отвезти нас в Мадан.

Болтливый мужичок с трудом затолкал наши сумки в машину, затем усадил нас и дал оставшиеся вещи в руки. Затем пообещал довезти до пгт[2] за пару часов и завел машину. Ехали мы намного дольше. Дима уснул, а Варенька украдкой вздыхала, глядя на разбитую дорогу и покосившиеся указатели. И я понимал почему – мы, жители столицы, привыкли к лоску. Привыкли, что дороги ремонтируются, чуть только появляются трещины в покрытии, что фасады содержатся в порядке, а люди в основном ездят на новых автомобилях. Но здесь жизнь текла совсем иначе…

Подъезжая к Мадану, я почувствовал покалывание в пальцах, будто от магии. Книжица же стала заметно теплее. Варенька приободрилась, повеселела, и проснувшийся Дмитрий смотрел на город с любопытством и предвкушением. Мне, глядя на них, стало легче.

Всю дорогу наш водитель безостановочно рассказывал местные байки. Говорил о том, что господ-волшебников в этих краях немного, только сейчас вот зачастили. Что буквально несколько дней назад его приятель подвозил в Мадан другого столичного волшебника, но тот был так мрачен, что разговаривать с ним не больно-то и хотелось. Я внимательно наблюдал за Варенькой, но она не придала рассказу мужичка никакого значения, увлеченно разглядывая пейзаж.

Потом водитель поведал о том, что волшебники приезжают сюда редко, но уезжать почему-то не хотят. Поговаривают, будто места здесь больно благодатные, особенно для магов. Мне пришлось приложить все силы, чтобы не начать совсем уж навязчиво расспрашивать мужичка о том, что он имеет в виду.

Единственная в поселке гостиница нашлась на центральной площади. Я переживал, что моим домашним не понравятся непривычная простота и стесненность, но они с такой радостью бросились раскладывать вещи, что мои страхи отступили. Все, кроме одного. В отличие от Вареньки я знал, что тот, кто напал на них, уехал сюда же в тот же день. Я приехал в Мадан, чтобы найти его. Его и то самое место. «Источник магии», – с сомнением подумал я.

Книга жгла кожу даже сквозь рубашку и подкладку пиджака. Все мое существо стремилось к озеру с того самого момента, как водитель выгрузил наши вещи возле гостиницы. Попрощавшись, он записал на бумажке свой адрес и попросил прислать телеграмму сразу же, как только понадобится куда-то ехать. Но ни в день приезда, ни на следующий день я не смог увидеть заветную цель.

В первую очередь я проверил всех постояльцев и понял, что нападавший остановился не здесь. Признаться, мне стало заметно спокойнее. Потом я отправился в полицейский участок и долго метался между кабинетами, разговаривая то с одним начальником, то с другим. Естественно, никто не отслеживал всех въезжающих в поселок, но при отсутствии новых людей любой приезжий сам по себе оказывался в центре внимания. Спустя полдня у меня все-таки взяли фоторобот негодяя, напавшего на моих жену и сына. Как оказалось, такой же двумя днями ранее прислали из столичного отделения полиции, и лишь после этого дело пошло быстрее.

На третий день по приезде я, наконец, отправился исследовать окрестности поселка. Варенька с Дмитрием остались в гостинице. Сыну, конечно, не терпелось обойти весь поселок вдоль и поперек, но Варя осторожничала – боялась отпускать его от себя и сама пока выходить побаивалась. Я клятвенно пообещал, что сегодня осмотрюсь, а уже завтра выведу семью на прогулку по уже подготовленному маршруту. Дима согласился и спрятался в комнате с книгой, которую привез с собой из столицы.

Я вышел из гостиницы ранним утром и остановился на площади, завороженный мелодией, которая растекалась в воздухе, отражалась от домов и поднималась в небо. Скрипка пела человеческим голосом, надрывала струны души и тянула их. Я не удержался – обошел площадь по кругу и остановился, глядя в лицо молодого человека, который стоял в одиночестве посреди площади и играл с закрытыми глазами. Его руки нежно сжимали старую скрипку и смычок словно прибой метался над струнами, заставлял их стенать в такт сердечной тоске.

С удивлением я обнаружил, что на глазах моих выступили слезы. Не дожидаясь, когда музыкант закончит играть, я ушел с площади туда, куда звало меня сердце. Где в расщелине между скал ждал некто с желтыми глазами.

Поселок закончился внезапно – будто провели незримую черту, за которой уже никто не строился. Я сошел с внезапно закончившейся дороги, обернулся на поселок. «Уютное место», – подумал я и, припоминая маршрут, описанный портье, пошел прямо к стоящему стеной лесу.

Жесткая трава росла пучками. Местами выглядывали полевые цветы, но чем ближе я подходил к деревьям, тем меньше их становилось. Едва подойдя к лесу, я заприметил тропинку, бегущую между елок. Широкая, утоптанная, она будто резко обрывалась у границы леса. Я нахмурился, притянул магию, но не заметил ничего волшебного. «Почему же трава не вытоптана?» – удивился я, но ноги уже несли меня по тропинке.

Внутри лес оказался не таким уж и густым. Между деревьями были открытые пространства и даже большие поляны. Солнечный свет разливался золотом, и птицы пели так весело, что я практически забыл, зачем я здесь. «И правда, благодатное место», – подумал я, вдыхая сладковатый лесной воздух.

Тропинка вела меня все дальше. Ветер дохнул мне в лицо влажностью, и я ускорил шаг. Тропинка вильнула, уклоняясь от оврага, и начала полого спускаться. Спустя десять минут стена деревьев расступилась, и я увидел озеро.

Дыхание перехватило от этого чудесного вида. Озеро оказалось намного больше, чем я ожидал. Его берега скрывались под таким же лесным одеялом, из которого я сейчас вышел. Вода искрилась в солнечном свете, а небо будто отражало воду. Да-да, именно так, а не наоборот.

Вздохнув от восторга, я медленно пошел вдоль края обрыва. Взгляд то и дело возвращался к озеру. Вспомнилась мелодия того странного музыканта на площади. Она будто жила отдельно от него и дополняла эту картину. С трудом я отвел взгляд от воды и посмотрел на берег. Совсем рядом со мной возвышалась скала – около семи метров, и выглядела она странно. Словно палец, она казалась продолжением плоской ладони берега. По всей длине скалы шла трещина, которая наверху расширялась так, что внутрь мог бы пролезть взрослый человек.

Обойдя вокруг «пальца», я вернулся к трещине и задрал голову к широкой части расщелины. Солнце светило мне в спину, поэтому я мог спокойно разглядывать тьму в отверстии скалы, не напрягая глаз. Спустя двадцать минут я понял, что все не так просто. Если там и был некто с желтыми глазами, то показываться он не спешил. «А почему я, собственно, решил, что это он, – задумался я и сел на теплый камень, прислонившись спиной к скале. – Может, это она?»

Озеро мне не ответило. Рябь, бегущая по его поверхности, не сложилась в слова или загадочные символы, и в небе не появилось ничего, что могло бы дать подсказку.

– Он-с-с-с, – ответил некто.

Я вскочил. Задрал голову к расщелине, но никого в ней не увидел. Однако голос определенно донесся откуда-то из трещины в скале.

– Ты – он? – уточнил на всякий случай я и снова уселся на камень, прислонившись спиной к скале.

– Я-с-с – он-с-с-с. Но не кашшдый он-с – я-с-с.

– А кто ты?

– Я-с-с – он-с-с. Ты шше с-сам-с-с с-скасал-с-с, – ответил голос.

– Ты – он. А он – кто? – Абсурдность диалога усиливалась, но, как ни странно, стала меня забавлять.

– Он-с-с – сила-с-с-с. Нелься-с-с исмериить-с-с.

Я услышал, как голос переместился. Теперь он не отдавался эхом из трещины, а стекал по воздуху сверху. Захотелось поднять голову, но вместо этого я достал из кармана книжицу и открыл ее на первой попавшейся странице.

– Любую силу можно измерить, – сказал я, перелистывая страницы, – кроме той, что скрыта от глаз. – Я слышал много старых легенд о неких источниках…

– Легееенды-с-с врут-с-с. Не фссее. Некоотоорые-с-с-с лиишшь-с-с с-скрыыфааают-с-с-с.

Над моей головой раздалось шуршание, будто кто-то сползал по отвесной стене. Я снова подавил желание поднять голову и перевернул очередную страницу. Теперь я видел, что на одном из рисунков была изображена очень похожая на эту скала, но из ращелины в ней вытекала вода.

– С-сачем-с-с ты с-сдессь? – просвистел голос над самым ухом.

– Чтобы узнать правду, – честно ответил я.

– С-сачемс-с?

– Чтобы знать.

– С-сачемс-с тебе-с-с с-снаниее-с-с, есслии ты-с-с не моошеешшь его-с-с приимениить-с-с? – Существо коснулось моего плеча.

Огромным усилием воли я не пошевелился. Только прикрыл глаза, пряча их от слепящего солнца.

– Мне интересен этот мир. Мне любопытно, как он устроен и как работает магия. Откуда она берется и куда уходит. Почему позволяет некоторым представителям человеческого рода пользоваться ею и почему остается недоступной для других. Я посвятил этим исследованиям всю свою сознательную жизнь.

– Ш-шиснь людей-с-с так коротка-с-с. Но они-с-с траатят-с-с ее-с-с впусстую-с-с.

Существо опустилось на землю и наконец позволило себя разглядеть. Я удивился – никогда прежде не видел никого подобного. Сначала передо мной появился сине-зеленый дракончик размером с собаку средних размеров. Его чешуя переливалась в солнечном свете, и иногда по ней пробегали искры. Из спины торчали два больших относительно тела переливающихся розовым крыла. Большие желтые глаза наблюдали за мной с нескрываемым любопытством.

Затем дракончик склонил голову набок, потянулся, коснувшись моей руки лапкой, и изменился. На вытянутой мордочке появился клюв, голова стала похожей на птичью. Крылья изменились, обросли перьями, цвет стал золотистым. Грудь и передние лапы тоже покрылись перьями, а остальное тело – золотистой шерстью. Я протяжно выдохнул и прошептал:

– Грифон.

– Как с-скаашеешь-с-с, – согласился грифон и протянул мне когтистую птичью лапу. – Я-с-с предлагаю-с-с обменс-с-с.

– Обмен? – я удивленно посмотрел на существо. – Позвольте, милейший, но что я могу предложить вам?

– Ты-с-с не-с с-спрааашиваешь-с-с, что-с-с могу-с-с предложить-с-с я? – грифон склонил голову. – Догадаалссся-с-с?

– Полагаю, да, – согласился я.

– С-станешшь храанииитееелем-с-с-с.

– В чем будет заключаться моя работа? – спокойно спросил я, обрадовавшись тому, что дрожь не проникла в голос.

– Будешь-с-с с-сдессь. Буудеешь-с-с храанииить-с-с. – Грифон махнул крыльями, поднимая в воздух пыль. – Не-с-с дашь-с чушим-с-с-с мерссским-с-с людям-с-с поймать-с-с меня-с-с.

– И сохраню твою тайну, так ведь?

– Рассумеетсся-с-с-с. – Грифон сел передо мной, сложив крылья.

– Но у меня жена, сын.

– Так-с-с лучшее-с-с. Будуут-с-с с-с тобой-с-с-с.

– Но мы же не сможем жить в пещере. – Я с любопытством разглядывал грифона.

– Посстроииите-с-с-с дом-с-с-с.

Я окинул взглядом местность и, поддавшись внезапной мысли, спросил:

– А можно кафе?

– Что-с-с это-с-с? – По позвоночнику существа прошла волна.

– Ну… Будет дом, в который будут приходить люди, чтобы поесть. Можно сделать даже небольшую гостиницу, в которой они смогут остаться переночевать.

– Спать-с-с – только воолшеебники-с-с, – прошипел грифон. – Но-с-с я буду-с-с проферять-с-с-с.

– Идет, – улыбнулся я. – Что я должен сделать, чтобы стать хранителем?

– Нушшна-с-с кроффь. – Грифон расправил крылья и встал. – Дай с-с рукус-с-с.

Я затаил дыхание. На мгновение меня охватили сомнения. «Что я делаю? – спрашивал я у себя – Зачем иду на поводу у этого странного существа?» Но желтые глаза смотрели прямо в мои, и сомнения улетучились так же быстро, как появились. Я протянул ладонь, и грифон стремительным движением разрезал клювом кожу на ладони. Боль обожгла, я отдернул руку, но тут же снова протянул ее. Грифон поднял птичью лапу и клювом распорол ее, тут же приложив свою рану к моей. Алая кровь смешалась, упала на землю под нашими ногами, и земля закипела, поглощая нас. «Что же будет с Варенькой, когда я не вернусь?» – успел подумать я, прежде чем тьма поглотила меня…

– Значит, так он стал хранителем? – спросила я вслух. – Но кто напал на Дмитрия? И зачем пытался его похитить?

– Для-с-с ритуааала-с-с-с нушшен ребенок, – просвистел Марик, вынырнув из магии.

– Для какого ритуала? – Я протянула к дракончику руку и погладила чешуйчатую мордочку.

– С-слошшный-с-с-с. Не-с-с любооой-с-с ребенок-с-с подойдет-с-с-с. – Марик вылез на берег и лег, положив голову мне на колени. – Магиичесски-с-с одааренныый-с-с-с. Ушше-с-с прояявиившиий себя-с-с-с.

– Для ритуала, который убивает источник? – спросила я дрогнувшим голосом.

– И дает-с-с-с досступ-с-с к магии-с-с-с, – ответил Марик. – Ты-с-с ссохранииишь-с-с-с тайну-с-с-с.

– Обещаю.

Магия вытекала из расщелины, и только теперь я поняла, что это та самая скала, что была изображена в книге.

– А вход через ту дыру, что была на самом верху скалы?

– Да-с-с-с. Так-с-с удобно-с-с.

– И никто не спросил, зачем строить дом вокруг скалы? – удивилась я.

– Решили-с-с-с, что-с-с причуда. – Дракон поднял голову и улыбнулся. – Решили-с-с, что слеегка не-с-с в себе-с-с-с.

– Наверное, оттуда и начали прорастать слухи о безумии Филиппа Миляева.

Дракон кивнул и снова положил голову мне на колени. У нас оставалось еще немного спокойствия. Совсем чуть-чуть…

18. Мия

«Все-таки трех часов сна недостаточно», – думала я, слушая противную трель будильника. За окном светило осеннее солнце, но под одеялом было так тепло и уютно, что я никак не могла заставить себя подняться. «Может, ну это все? – скользнула крамольная мысль. – Проспать, потом сказать, что приболела?»

Спустя несколько минут борьбы с собой и своей совестью я встала. Голова гудела так, будто я всю ночь провела в ночном клубе. Выглянула в окно, но тут же отвернулась – веселье увядающей природы резко контрастировало с моим настроением. Хотелось кого-нибудь ударить. Например, Стаса. За взгляд его колючий, за улыбку, за то, как помогал дойти и придерживал двери. За то, как разглядывал меня с едва заметной улыбкой, когда думал, что я не вижу. Тренькнул телефон. Я увидела сообщение от Стаса и убрала его не читая. Настроение испортилось окончательно.

Выпив большую кружку крепкого до омерзения кофе, надела теплый свитер и пошла на работу. По пути морально готовилась к тому, что увижу, а еще к тому, что об этом скажут сотрудники. Я даже самой себе боялась признаться в том, что меня тревожила их реакция, что они обвинят меня, что узнают, догадаются и разочаруются во мне. Может быть, потом они узнают правду, но былые отношения уже не вернутся – уж это я знала точно.

Не по-осеннему теплый ветерок играл с волосами. Я расстегнула ворот куртки и позволила ему проникнуть внутрь. Выдуть из глубины сердца тяжесть мыслей и сложных решений.

Рядом со зданием Комитета собралась небольшая толпа. Я остановилась в отдалении, разглядывая ее, но потом решила все-таки подойти. Ведь если бы я не знала о пожаре, то мне было бы очень интересно узнать, что произошло. «Если бы я не знала, то что бы ощутила?» – спрашивала я у себя. «Досаду и злость», – тут же ответила сама себе.

Вдруг пришло осознание, от которого все мое нутро похолодело: «Вещдоки по делу Мирного сгорели! Именно тогда, когда я решила снова их осмотреть. Совпадение?» – Я закусила губу практически до крови. «Нет, это паранойя. Просто так совпало…» – попыталась успокоить я мысли.

Толпа неохотно расступилась, пропуская меня. В первый ряд пришлось пробиваться. Я вперилась глазами в руины обгоревшего здания и почувствовала, как сжалась челюсть.

– Говорят, охранник погиб, – сказал кто-то сзади.

Я невольно вздрогнула. «Кто-то погиб. Пока мы со Стасом прятались в подвале, кто-то сгорел заживо. А мы могли его спасти?» – Я обхватила себя руками, унимая дрожь. «Нет, моя цель важнее», – сказала я самой себе и прикрыла глаза. «Важнее, чем чья-то жизнь?» – скользнула предательская мысль. Я развернулась и, не глядя по сторонам, поспешила в Комитет.

В кабинете сидел один Гришка и меланхолично перекладывал папки из одной стопки в другую. Я с размаха плюхнулась на свой стул, из-за чего он протяжно скрипнул. Григорий поднял на меня невеселый взгляд и тихо спросил:

– Тебе не кажется, что это война?

Я несколько минут вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, о чем он думает, и ответила:

– Это война и есть. Только, боюсь, нам победить в ней будет сложно.

– Нам – это кому? – спросил он.

– И ты туда же? – ответила я и прямо посмотрела на напарника.

– Ты что-то скрываешь, Мия. Прости. – Гришка отвел взгляд. Гришка, который всегда защищал, не раздумывая. Который всегда помогал, не прося ничего взамен.

– Я видел тебя с каким-то парнем. Высокий, в капюшоне. Он крутился здесь, возле здания. И возле твоей квартиры я его видел.

– Гриш, это совсем не то, о чем ты подумал, – ответила я и нахмурилась, почувствовав дрожь в голосе.

– Кто он?

– Мой друг, – сказала я со вздохом. – Могут же у меня быть друзья?

– Но почему этот друг прячет лицо? И почему, – Гришка подъехал ко мне вместе со стулом, – он появился именно тогда, когда началась эта катавасия с революционерами?

– До этого была катавасия с запретом на магию, – пожала я плечами. – Гриш, я на стороне Комитета. На стороне закона и действующего порядка.

– Я не сомневаюсь в тебе, – грустно улыбнулся напарник. – Я переживаю за тебя. Мне кажется, что тебя втягивают во что-то нехорошее.

«Уже втянули, друг мой. Уже втянули…» – подумала я, но вслух, конечно, ничего не сказала. Только улыбнулась старому другу, пытаясь скрыть свои страх и тоску.

– Как твое свидание? – спросила я спустя пару минут.

– Нормально, – не поддался на провокацию Григорий.

– Нормально-хорошо или нормально-плохо? – ехидно улыбнулась я, заметив румянец на щеках друга.

– Лучше, чем я предполагал, – ответил Гришка, отодвинувшись от меня подальше.

– Насколько лучше? – продолжила я атаку.

– На… Слушай, я понял! – поднял руки Гришка. – Больше не буду лезть в твою личную жизнь.

Я рассмеялась, запрокинув голову. Тоска, стискивающая сердце, разжала костлявые пальцы.

– Ну нет, дорогуша, так просто ты от меня не отделаешься, – теперь уже я подкатилась к нему вместе со стулом. – Ну, как прошло-то? Что за девушка?

– Девушка как девушка. – Гриша попытался сбежать, но не смог вылезти. – Обычная, хорошая девушка.

– Обычная? – вытаращила я глаза. – Ну, Гриш, она должна быть красивой, а не обычной. – Я преградила ему выход из-за стола.

– Я же не самоубийца, чтобы говорить о красоте одной девушки другой. – Гришка закрылся от меня руками.

– Самоубийцей ты будешь, если при ней брякнешь, что она обычная, – сказала я. – Внимай бесплатному совету, салага!

– Внимаю, да. Красивая, прекрасная и очень милая. Совсем не такая, как ты, – произнес Гришка, пряча голову.

– А вот последнее было явно лишним, дорогуша! – хлопнула я напарника по предплечью.

– Да шучу я, шучу! – засмеялся Гришка. – Каюсь, переживал за тебя, а теперь понимаю, что волноваться стоит за твоего нового друга: он не понимает, во что ввязался.

– Да ты никак бессмертным себя возомнил? – Я встала и уперла руки в бока.

– Все, сдаюсь!

Я хотела было ткнуть Григория кулаком, но дверь в кабинет открылась и вошел Семен. Вслед за ним, перешептываясь, ввалились новенькие волшебники – Никита и Дима. Замыкал шествие хмурый и осунувшийся Николай Иванович. Он скользнул по нам с Григорием взглядом и кивнул, будто бы так и не осознав, кто конкретно перед ним.

– Готовься, магичка! – радостно воскликнул Семен, как только дверь за начальником закрылась. – Я подал рапорт руководству.

– Поздравляю, Семен! – скрестила я руки на груди. – Ты научился подавать рапорты! Ты такой умничка, я горжусь тобой!

– Недолго тебе ерничать осталось, магичка, – с улыбкой ответил он. – Я почитал регламент. В течение двух дней будет инициирована проверка твоей деятельности, по итогам которой ты вылетишь отсюда как пробка.

– Жду не дождусь, Семен, – нехорошо улыбнулась я, чуть склонив голову набок. – Особенно жду повода подсыпать тебе пургена в кофе.

– Только попробуй сделать это, – оскалился он. – Я сообщу комиссии, что ты мне угрожала. Причем не в первый раз уже.

– Угомонись! – ответил за меня Гришка. – Проверка затронет не только Мию, но и весь отдел. На компетентность будут проверены все сотрудники, включая руководство отдела. Надеюсь, ты знал об этом, когда оставлял рапорт. Кстати, там еще есть пункт о том, что на время проверки отдел может быть отстранен от выполнения работы, а в случае, если рапорт окажется пустышкой, написавший его должен будет выплатить штраф.

Я хмыкнула, глядя на изменившегося в лице Семена, села за свой стол и, встретившись с ним взглядом, чуть ли не пропела: «Наслаждайся, милый!»

К счастью, Николай Иванович не нагружал меня серьезными делами. Поиски Кати Михайловой он курировал лично, но девочку так и не нашли. Я вытащила папку с жалобами и начала их читать. Интересные письма откладывала в одну сторону, ахинею в другую, а серьезные тут же перекладывала на стол к Григорию. В кабинете стояла тишина, и только стулья поскрипывали да шуршали бумаги в руках.

Расквитавшись с жалобами, я выскользнула из кабинета.

Пока не началась проверка, стоило бы познакомиться с сыном господина Мирного. При учете сгоревшего архива Игнат Степанович Мирный остался последней нитью к делу двухлетней давности. К делу, которое позволило снять запрет на магию и чуть не убило моего брата.

Солнце все так же радостно светило в голубом, как на картинке, небе. Я шла по тротуару, пинала ногой листья и думала, что скажу человеку, отца которого убили на моих глазах. И в чьем убийстве я, пусть косвенно, но все же была виновата.

Николай Иванович тогда приложил много усилий для того, чтобы официально провести похороны в Мадане – ведь сообщить всем, что братьев Мирных съел дракон, который является воплощением источника магии, мы не могли. Как и не могли достать тела. Игнат Степанович тогда не приехал. Он был зол и не хотел никого видеть, ну а мы не настаивали.

Жил Игнат Степанович недалеко от меня, буквально в одном квартале. Я подошла к зданию и остановилась, запрокинув голову и разглядывая красивый фасад. «А что, если он не дома?» – мелькнула мысль. Но я пожала плечами и вошла в подъезд. Предъявила консьержке документы и поднялась по широкой мраморной лестнице. На третьем этаже я остановилась перед двустворчатой дверью с резными наличниками. Дверь мне открыли сразу же, как только я коснулась звонка, даже нажать на него не успела.

Молодой парень выслушал мое имя, цель визита, принял куртку и проводил в комнату, которая, очевидно, была кабинетом. Мужчина сидел за широким отполированным до блеска столом и читал книгу с желтыми от старости страницами.

– Здравствуйте. Меня зовут Мия, – сказала я.

Молодой человек, который меня встретил, отодвинул стул. Я села, оказавшись напротив Игната Степановича. Он поднял на меня серо-зеленые глаза, и я удивилась, когда поняла, насколько сильно он похож на отца.

– Как вас по отцу? – сухо спросил он, пробегаясь по мне задумчивым взглядом.

– Мия Сергеевна.

– Жрановская, я полагаю.

– Вы меня знаете? – Я едва сдержалась, чтобы не сглотнуть противный комок, застрявший в горле.

– Наслышан, – сухо ответил Игнат Степанович и отодвинул книгу. – С чем пожаловали?

– Я хотела с вами поговорить, – начала было я, но меня тут же прервали.

– Я догадался. – Игнат Степанович смерил меня ледяным взглядом.

– О вашем отце.

– И об этом я тоже догадался.

– Какой вы догадливый, – не выдержала я. – Может, вы еще и догадываетесь, что вызвало мой интерес спустя три года после закрытия дела?

– Может, вы, наконец-то, решили рассказать мне, куда делись тела моего отца и дяди?

– Они похоронены в Мадане.

– Вы врете, – сухо ответил он.

– С чего вы взяли? Вас ведь на похоронах не было.

– Дорогая Мия Сергеевна, не держите меня за идиота. Если бы у вас были тела, вы бы не стали устраивать этот цирк с похоронами в забытом магией городе на окраине нашей прекрасной страны. Нет, вы бы привезли их сюда, сделали бы десяток всевозможных экспертиз, после чего переложили бы все организационные вопросы на мои плечи, – холодно усмехнулся Игнат Степанович.

– Извините, но вы сейчас говорите глупости, – ответила я.

– О нет, я говорю правду, и вы это знаете. Но еще вы знаете, что на самом деле там произошло, но мне об этом рассказывать не хотите. Так зачем же вы пришли, Мия Сергеевна?

– Я хочу узнать, чем занимался ваш отец, – ответила я после паузы. – Какие книги он читал, чем увлекался, к чему стремился.

– И вы ждете, что я буду рассказывать вам подноготную человека, которого вы убили? Ну, может быть, не лично вы, – его глаза сузились, когда он увидел, что я напряглась, – но вы знаете, кто их убил, и покрываете его. Может быть, это сделал ваш начальник?

– Нет, – сухо ответила я.

– Тогда, по всей вероятности, ваш вездесущий брат? Он неплохо продвинулся по службе после закрытия того дела, вам не кажется?

– Мой брат заслуживал повышения, как никто другой, – твердо ответила я. – И нет, он не убивал ни вашего отца, ни вашего дядю.

– Ну… – Игнат Степанович разочарованно откинулся на спинку стула. – Остается только жена вашего брата. Но я сильно сомневаюсь, что едва осознавшая себя волшебницей девушка смогла убить двух сильных магов.

– Нет, Игнат Сергеевич. Вы снова ошиблись, – сухо ответила я.

– Так почему вы решили, что я расскажу вам о жизни моего отца? К тому же меня опрашивали после его трагической гибели. Почему бы вам не поднять документы?

Мне показалось, будто в холодных глазах волшебника мелькнула насмешка, но выражение его лица оставалось отстраненно-вежливым, будто он разговаривал не с предполагаемой убийцей его отца и дяди, а с кассиршей в магазине.

– У меня не было основания предполагать, что вы с радостью поспешите все мне рассказать. – Я посмотрела Игнату Степановичу в глаза. – И я не могу поднять бумаги, так как пришла сюда как частное лицо.

– Вот как? – Впервые за время разговора на лице Игната Степановича появилась тень заинтересованности. – Сотрудница Комитета пришла ко мне, сыну преступника, для какого-то частного дела? Вы не боитесь подпортить репутацию?

– О, не переживайте, Игнат Степанович, моей репутации уже ничего не поможет, – с улыбкой ответила я и холодно усмехнулась.

– Что ж, если мы говорим как частные лица… – Игнат Степанович постучал пальцами по столешнице. – Позвольте, я буду называть вас просто Мия?

– Хорошо, Игнат. Можете называть меня по имени.

– Итак, Мия, зачем вам информация о моем отце?

– Мне она понадобилась для одного личного дела, – пожала я плечами.

– Позвольте узнать, для какого именно?

– К сожалению, это дело касается не только меня, поэтому я не могу разглашать подробности, – покачала я головой. – У меня есть основания предполагать, что ваш отец увлекался научными изысканиями о магии. Мне… – я замолчала, подбирая слова, и продолжила: – Мне бы хотелось посмотреть его вещи или какие-то записи.

Несколько минут Игнат рассматривал меня с напряженным интересом. Я по взгляду видела, что он прокручивает в голове какие-то варианты и не может решить, что мне говорить, а что нет.

– Я могу предложить вам обмен, – наконец сказал он. – Вы расскажете мне, что конкретно произошло в день гибели моих отца и дяди. Расскажете, где находятся их тела и почему их не привезли сюда. Расскажете и о том, кто их убил. Тогда я покажу… нет, я даже отдам вам все записи отца, какие есть в моем распоряжении, и расскажу все, что знаю о его увлечениях.

Я нахмурилась, глядя на пальцы, которые сцепились на коленях в замок. Их костяшки побелели.

– Вы можете не отвечать мне прямо сейчас, Мия, – произнес Игнат.

Мы встретились взглядами, и я едва не вздрогнула, уловив хищный блеск в его глазах. Ему не терпелось узнать правду, и он не боялся, что я не соглашусь.

– Так у вашего отца остались какие-то записи? – как можно более равнодушно спросила я. – Он действительно занимался изучением магии?

Воздух в комнате, будто звенел от напряжения.

– Да, – ответил Игнат.

Я поджала губы, посмотрела в окно. «Я не должна рассказывать ему об источнике. Но как узнать, каким образом Степан Петрович нашел его? А вдруг инструкции по поиску хранятся у его сына? А что, если Игнат сможет воспользоваться ими?»

– Когда вы сможете отвести меня туда, где жил ваш отец?

– Я принесу…

– Нет, – твердо перебила я мужчину. – Я хочу осмотреть сама.

Несколько минут мы с Игнатом сверлили друг друга глазами. Наконец, сын Степана Петровича сдался.

– Завтра вечером.

– Завтра я не могу, – вспомнила я о встрече с куратором. – Послезавтра?

– Идет, – холодно улыбнувшись, кивнул Игнат.

Я попрощалась и практически выбежала из кабинета. Даже воздух в нем казался холоднее. Забрав куртку, я вышла на улицу, дошла до своего дома и, решив, что возвращаться на работу уже смысла нет, поднялась к себе. Невольно вздохнула, когда поняла, что родители уехали к Фёдору, и мне однозначно придется сегодня что-то готовить.

Подойдя к двери в квартиру, я замерла. По спине пробежал холодок, когда я осознала, что защитную магию кто-то снял. Прикрыла глаза, обратившись к внутреннему зрению, и едва не зарычала в голос, когда поняла, что внутри меня ждет Стас.

Рывком распахнув дверь, я влетела в квартиру и захлопнула дверь с такой силой, что по стене над ней пробежала трещинка. Не снимая ботинок, ворвалась в кухню и застыла на месте: Стас в футболке оливкового цвета стоял возле плиты и колдовал над кастрюлей. Только сейчас я поняла, как вкусно пахнет в квартире.

– Ты уже вернулась? – спросил он с милой улыбкой, затем перевел взгляд на ноги и, вздохнув, продолжил: – Разулась хотя бы, самой же мыть придется.

Кулаки сжались сами собой. Я стянула с ног ботинки, швырнула их обратно в коридор и, подскочив к парню, прошипела:

– Что ты здесь делаешь? Кто тебе сказал, что ты можешь вот так вваливаться ко мне домой и…

– И готовить тебе ужин? – брови Стаса приподнялись, а из груди вырвался смешок.

Я стукнула его в грудь обоими кулаками и сдавленно выплюнула:

– Я тебя не просила!

– Ну конечно, – невозмутимо ответил Стас и помешал содержимое кастрюли. – Как ты могла попросить, если не знала, что я приду.

– Ты несносный, противный, эгоистичный…

– Знаю, знаю. Можешь не продолжать. – Он спокойно достал две глубокие тарелки и повернулся ко мне: – Помой руки, пожалуйста.

Несколько секунд я смотрела на него, борясь с желанием спалить кастрюлю вместе с поваром. Но пахло умопомрачительно вкусно, а после отъезда родителей я в основном питалась покупными пельменями и яичницей.

Молча, кипя от негодования, я ушла в ванну и долго отмывала руки, пытаясь вместе с грязью отмыть и злость. Но было во мне что-то еще. Какое-то иное чувство, которое дергало за ниточки души, не давая расслабиться. «Мне неловко. И очень приятно», – поняла я, вытирая покрасневшие руки. Но от этого осознания злость прилила только сильнее. Я вернулась на кухню, села за стол, глядя исподлобья на совершенно спокойного Стаса, и прямо спросила:

– Чего ты пытаешься этим добиться?

– Накормить тебя. Это же очевидно, – ответил парень. – Ты какая-то напряженная. Трудный был день?

– Ты издеваешься?! – вскочила я со стула. – ЧТО. ТЫ. ЗДЕСЬ. ДЕЛАЕШЬ? – заорала я во весь голос.

– На данный момент пытаюсь поесть. Попробуй, тебе понравится. Это вкуснейшее азу по-татарски, которое я научился готовить у бабушки.

– Не заговаривай мне зубы! – Я схватила ложку и попыталась запустить ею в Стаса, но тот не дал – магия перетекла по кухне и осела вместе с отдачей.

– Мия, не надо ругаться. Я знал, что ты не будешь рада, но ведь лучше, если тебя здесь буду ждать я, чем куратор, правда? – Стас примиряюще поднял руки. – Успокойся и поешь. Это и правда вкусно. Тем более что я еще ни для кого не готовил по этому рецепту.

– А по другим рецептам, значит, готовил? – съехидничала я, но тут же прикусила язык – слишком двусмысленно прозвучал вопрос.

– Нет, Мия. – Стас посмотрел на меня с лукавой улыбкой. – Я вообще никогда ни для кого не готовил.

Я села на стул, снова подняла ложку и принялась есть. Блюдо было действительно очень вкусным. Начинать разговор за едой не решилась, поэтому сначала доела, затем помыла тарелки и заварила свежего чая. Разлила его по кружкам и достала кулек с конфетами, который припрятала для себя в верхнем ящике.

– Ты очень красивая, когда злишься, – неожиданно сказал Стас. – Всегда красивая, но когда злишься – особенно.

– Что ты сказал? – переспросила я дрогнувшим голосом. – Послушай, не зли меня… – я осеклась, глядя в веселые глаза Стаса.

– Мий, завтра с тобой хочет встретиться не только наш куратор, но и люди, которые находятся над ним. Я пришел, чтобы предупредить. Ну и чтобы проконтролировать следящие заклинания, конечно.

Я молча смотрела на своего напарника, который был то ли врагом, то ли, наоборот, другом, и думала, что мое нутро входит в диссонанс с головой.

– Ты тоже красивый, – честно призналась я и посмотрела на свои руки. – Особенно когда улыбаешься.

19. Фёдор

Кот сидел на подоконнике и меланхолично разглядывал улицу. Его рыжая шерсть слегка светилась в ореоле солнечного света, отчего кот казался огненным. Дарья уже куда-то исчезла, а Марик появлялся только тогда, когда считал нужным. Я закрыл глаза и потянулся. Все тело ломило, мышцы болели так, будто я вчера весь день провел в тренажерном зале или таскал тяжеленные тюки.

С трудом поднявшись с кровати, я подошел к коту и прислонился лбом к прохладному стеклу. Рука привычно легла на кошачью голову, почесала за ушком. Рыжий мяукнул, посмотрел на меня слегка презрительно и с победным видом выгнул пушистую спину, подставляясь под ласку.

– Спасибо, – зачем-то вслух сказал я.

– Мяу, – ответил кот и, спрыгнув с подоконника, недвусмысленно подошел к двери.

Пришлось одеваться и спускаться на кухню в поисках еды. Надо признаться, кот в этом вопросе оказался мудрее меня. Он без сомнений набросился на принесенные Алексеем яства, а потом лег на квадрат солнечного света и уснул, будто и не был вчера при смерти. Только сейчас, глядя на спящего кота, я понял, что его жизнь вне опасности.

Дарья вошла в кафе с улицы. Посмотрев на ее мокрые концы штанин, я понял, что она спускалась к озеру. Наверное, как всегда, сидела на бревне и смотрела на водную гладь. Дарья всегда ходила туда, когда переживала из-за чего-то.

– С добрым утром, – сказала она с улыбкой, которая почти не отразилась в ее желтых глазах. – Выглядишь помятым.

– Спасибо, родная. Вижу, тебе не спалось?

– Не спалось, – кивнула она. – Зато я узнала, как Филипп Миляев нашел источник магии. – Жена вытащила из большого кармана толстовки тоненькую книжицу, которая все это время хранилась в сундуке возле источника, и добавила: – А еще я предполагаю, как можно найти другие источники. – Она придвинула книгу ко мне: – Потрогай ее.

– Зачем? – удивленно посмотрел я на жену, но, видя ее серьезность, протянул руку к книге. Обложка оказалась теплой, намного теплее, чем должна быть.

– Как это? – спросил я.

– Магия, – повела плечами Дарья. – Магия помогает нам, чтобы мы помогли ей.

Движение воздуха коснулось лица, и я увидел Марика, сидящего возле кота. Дракон снова поглаживал мохнатый бок, но на нас внимания совсем не обращал.

– Знаешь, я так рад, что ты у меня есть, – неожиданно сказал я. – Вчера, когда меня накрыло отдачей, я…

– Молчи, – прошептала Дарья. – Не произноси вслух. – Ее руки вцепились в мою ладонь так крепко, что я едва не зашипел от боли. – Я почувствовала, – сказала она и отвернулась к окну.

– Прости, – только и смог ответить я.

Дарья качнула головой, повернулась ко мне и улыбнулась так нежно, что сердце дрогнуло, навсегда высекая этот момент в памяти.

– Скажи мне, – начала она, и ее голос дрогнул, – что произошло вчера в Комитете? В газетах пишут, что революционеры все-таки смогли проникнуть в здание Комитета, а Марик сказал, будто туда приходил тот человек, который убил источник. – Дарья поджала губы, но все же продолжила: – И Галину Фёдоровну.

– Марик прав, – ответил я, глядя ей в глаза. – Но тот человек не ожидал, что ему будет противостоять хранитель источника.

– Он вернется, – убежденно сказала Дарья.

– Да.

– Зачем тому, кто смог убить источник, нападать на Комитет? – задумчиво спросила Дарья.

Я внимательно посмотрел на нее, но ее желтые глаза следили за птицей, парящей над озером.

– Знаешь, если это он убил Галину Фёдоровну, может, он искал в Комитете то, чего не нашел в библиотеке? – предположил я, глядя на водную гладь.

– Ее убили чистой силой, – кивнула Дарья. – Если ты прав, то убийца мог искать эту самую книжицу, – она провела пальцами по обложке. – Марик, сколько всего таких книг? – обратилась жена к дракону.

– Иссначаально-с-с было-с-с с-семмь-с-с, – просвистел дракон. – Несколько-с-с уничтошшили-с-с. Оссталоссь две-с-с-с.

– Одна у нас, а другая? – Дарья положила ладонь на книгу и пристально посмотрела в глаза дракону.

– Не с-снаю-с-с-с.

– А кто-то мог переписать информацию, полученную из книги? – спросил я.

Дракон и Дарья уставились на меня практически одинаково желтыми глазами. По телу Марика пробежала дрожь, крылья раскрылись, но тут же сложились снова. Он оскалился и нервно перебрал лапками.

– Воссмошшно-с-с-с, – наконец ответил он.

– Но зачем? – удивилась Дарья. – Зачем делиться информацией об источнике?

– Мало ли, – я пожал плечами. – Люди разные.

За столом наступила пугающая тишина. Дарья забрала книгу и снова спрятала в карман, а Марик растворился в воздухе, будто его и не было.

– А проклятье, на которое наткнулся твой сотрудник? – прервала Дарья тишину.

– Я думаю, что он сделал это, чтобы отвлечь нас от поисков. Перенаправить внимание.

– Почему?

– Убийца Галины Фёдоровны обладает огромной силой. Поэтому я и считаю, что он убил еще и источник… – я запнулся.

– Но если он уже убил один источник, то зачем ему второй? – Дарья задала тот самый вопрос, который заставил меня замолчать.

– Мы не знаем его целей… – Я посмотрел на озерную гладь, такую безмятежную в осеннем благоденствии, будто ничего не происходило. – Может, он хочет подчинить все источники?

– Может, – неуверенно покачала головой Дарья. – Но зачем?

– Власть, – просто ответил я.

В голове закрутились шестеренки, выстраивая происходящие события в единую нить. Совпадения были невероятными, но увязать их друг с другом пока не удавалось.

На работу я сегодня решил поехать на машине. Во-первых, ноги все еще гудели после вчерашнего перенапряжения, а во-вторых, там лежал запас еды и несколько термосов с чаем. Погром в здании надо было разобрать. Я все думал: «Может ли убийца источника быть как-то связан с революционерами?» Слишком уж невероятным выглядело совпадение, но и взаимосвязи не находилось.

Что бы ни искал преступник, в Комитет он больше не возвращался. Все защитные амулеты работали в штатном режиме. Полицейские из оцепления скучали в машинах, припаркованных возле входа. Я вошел в здание и остановился на секунду, считывая следы от вчерашней магии. Яркими всполохами струился страх, концентрировался в моем кабинете. Там, где некто едва не убил Нонну Никодимовну.

Под ногами хрустели осколки стекол и штукатурки. Бумаги и папки разметались по полу, будто кто-то хотел прикрыть ими хаос. Дверь в архив была взорвана магией. Обугленные ручка и замок валялись в проеме, а от самого дверного полотна не осталось даже щепок – они сгорели в магии.

– Что ты искал? – спросил я вслух, глядя на полупустые полки.

– У тебя нет впечатления, что картинка здесь подозрительно похожа на то, что осталось от библиотеки? – заходя в архив, спросил Степаныч.

Он оперся плечом на стену и подвинул носком дверную ручку. Я молча кивнул и снова потянул на себя магию. След магии преступника был холодный, как вода в проруби, и черный, как смола. «Наверное, это из-за того, что он пользуется мертвой магией, – подумал я. – Надо будет спросить у Марика».

– Судя по магии, орудовал один и тот же человек, – согласился я со Степанычем. – Только вот зачем?

Степаныч окинул погром печальным взглядом и засунул руки в карманы. Затем вытащил платок и вытер со лба бисеринки пота.

– Отправь ребят на вокзал и в аэропорт, – попросил я. – Пусть выяснят, кто приезжал в город или уезжал в последнее время. И гостиницу на всякий случай пусть тоже проверят.

– Думаешь, приезжий? – деловито поинтересовался Степаныч.

– Проверить стоит. Меня смущает то, что совсем недавно в Комитет пытались проникнуть ребята из революционного движения. Как они могут быть связаны с нашим убийцей?

– А революционеров, судя по тому, что орудуют они по всей стране, курирует кто-то, – сказал Степаныч, кивнул и ушел по коридору в сторону своего отдела.

Та часть здания пострадала меньше. В ней уцелели даже окна, а в дальнем конце и двери. Здесь же придется делать капитальный ремонт. Я наклонился и поднял пустую папку дела Павла Миляева. Содержимого папки я так и не нашел, хоть и перерыл практически все бумажки, которые уцелели.

Подтянулись сотрудники, начали разгребать бардак. Я окинул взглядом фронт работ и, подчиняясь наитию, отправился в библиотеку. Работы по ее восстановлению уже закончились, а значит, Олеся вернулась к работе.

Библиотека, вопреки моим надеждам, не пустовала. В общей сложности, за столами сидело человек четырнадцать разных возрастов и степени загруженности. Молодой паренек обложился книгами так, что их можно было принять за баррикаду, пожилая женщина пролистывала подшивку журналов, а остальные сидели с двумя-тремя книгами и самозабвенно читали.

Олеся, увидев меня, напряглась – это было видно даже без магии. Плечи слегка приподнялись, голова едва заметно пригнулась, а костяшки пальцев, держащих книгу, побелели. Я безмятежно улыбнулся, подойдя к стойке, облокотился на нее и вполголоса поздоровался:

– Доброго вам дня, сударыня. Вижу, люди заждались открытия библиотеки?

– А вы всерьез считали, что мы тут сидим в гордом одиночестве? – с апломбом ответила девушка.

– Нет, что вы. Я думаю, сюда захаживают разные люди, вне зависимости от времени работы библиотеки.

Я брякнул фразу наугад, чтобы увидеть реакцию библиотекарши, и не прогадал. Олеся побледнела, ее губы сначала сжались в тонкую полоску, но потом расслабились и задрожали. Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки.

– На что вы намекаете?

– Побойтесь магии, Олеся! – улыбнулся я. – Я же мужчина, о каких намеках может идти речь?

– Как вы узнали? – спросила она после паузы неожиданно твердым голосом.

– Пришел сюда, когда никого не было, просмотрел эмоциональный след, наложил парочку за…

– Мы бы их почувствовали, – хмуро прервала меня девушка.

– Кто – мы?

Олеся закусила нижнюю губу и с хлопком закрыла книгу. Несколько человек подняли головы, а парень, обложившийся книгами, стал следить за нами через щель между стопками.

– Никто, – упрямо ответила она.

Я поднял глаза, окинул взглядом стеллажи с книгами за ее спиной и, весело улыбнувшись, сменил тему:

– А где та книга, из-за которой чуть не убили моего сотрудника?

Олеся вздрогнула всем телом и отшатнулась от меня настолько, насколько ей позволила спинка стула.

– Я не знаю, – ответила она, и я с удовольствием понял, что ее оборона все-таки треснула по швам.

– Правда? Очень жаль. Дело в том, что она по сути своей является орудием неудавшегося убийства.

– Уб… бийства? – губы девушки снова задрожали.

– А вы думали, что тот, кто накладывал заклятье, просто хотел нас немножко расстроить? – Теперь я посмотрел на Олесю серьезным взглядом и спросил: – Что вы сожгли в подвале?

– Я не…

– Я не спрашиваю, сжигали ли вы что-то, я спрашиваю, что конкретно вы сожгли?

– Бумаги, – едва слышно прошептала Олеся.

– Какие бумаги? Состав целлюлозы меня не сильно интересует, но потрудитесь объяснить, что на них было записано и зачем вы их уничтожили.

Девушка опустила голову. Ее руки то сжимались в кулачки, то снова распрямлялись.

– Не здесь, – шепнула она.

– Вечером в кафе на водохранилище. Устроит?

Олеся кивнула.

Я обернулся, окинул взглядом читающих людей, намеренно проигнорировал острый взгляд парня, сидящего за баррикадой из книг и, попрощавшись, вышел на улицу.

Осень упрямо отвоевывала листок за листком. Погода стояла сухая, но свежесть уже пробивалась сквозь кофту. Я посмотрел в голубизну осеннего неба, и бесконечность жизни навалилась на меня, но не придавила, а, наоборот, словно потянула за шиворот вверх.

«Олеся определенно что-то скрывает. Точнее, кого-то, – думал я, следя взглядом за стаей птиц, кружащих в небе. – Может ли она быть связана с убийцей Галины Фёдоровны? Теоретически – да, но сам факт смерти наставницы ее потряс. Такое сыграть невозможно».

Я спустился с крыльца библиотеки и пошел к машине, оставленной на другом конце улицы.

«А вот с революционным движением она может быть связана. Дети сказали, что у них были кураторы. Как минимум, двое».

Я сел в машину, достал блокнот и поставил в нем две точки. «Кто над ними? Старший по городу?» – Свел точки стрелками к еще одной.

Мысль не давала покоя, билась в висках молоточком. Я помчался в кафе и оттуда позвонил бывшему начальнику – Николаю Ивановичу. Он молча выслушал меня, затем без уточнений подтвердил – революционное движение обозначилось только в крупных городах и в тех, что рядом со столицей. Мадан – единственный маленький город в отдалении от столицы, в котором они тоже проявились.

– Вас это не настораживает? – без обиняков спросил я.

– Настораживает, Федь. Это странно и как-то бессмысленно, – подтвердил мои опасения Николай Иванович.

– А это движение представляет реальную угрозу власти? – спросил я.

– Нет, Федь. В том-то и дело, что организовано хорошо, но действуют они странно. Может, боятся, а может, скрываются перед масштабным наступлением, но на подростках далеко не уедешь. Мы уже подключили родителей и стали через школы и секции контролировать передвижения детей. Также ввели комендантский час.

– Николай Иванович, вы не думаете, что это все может быть лишь ширмой?

– Не знаю, Федь. Надо подумать, – глухо ответил Николай Иванович.

Я положил трубку и задумался о том, что не помешало бы все-таки завести мобильник. Не то, чтобы он был сильно нужен, но кто знает, как изменится мир?

– Феденька, милый, ты уже уходишь? – заглянула в кабинет мама. – Никак не могу найти Дашку.

Я невольно покосился на картину, за которой скрывался вход к источнику, и вздохнул.

– Уже убегаю. А Дарья, наверное, по делам бегает. Как Даня?

– Замечательно! – загадочно улыбнулась мама. – Все удивляюсь, как Дарья справлялась без нас. Не иначе, только благодаря тебе. – Она подмигнула мне и пошла по коридору к комнате, из которой доносился веселый детский смех.

Приезд родителей сильно облегчил нам жизнь. Особенно Дарье. Она, наконец, получила возможность полноценно работать и заниматься поиском информации по источникам магии, не разрываясь между делами и ребенком. Я был рад, но нервничал из-за Мии, которая ввязалась в опасное дело. «Она уже взрослая», – твердил мозг, но чувства все равно были не на месте. Что ни говори, быть двойным агентом сложно.

В Комитете царило форменное безумие. Девушки складывали в мешки мусор, мужчины вытаскивали их на улицу. Кто-то собирал с пола бумаги и пытался их рассортировать, а в центре событий находился кот. Рыжий перемещался по кабинетам, запрыгивал во все мешки и ронял стопки с папками. На него шикали, пытались отогнать, но делали только хуже, ведь кот считал, что его несправедливо обижают и пытаются выгнать с его территории, поэтому принципиально всем мешал.

Понаблюдав за рыжим шерстяным мешком, я подхватил его на руки и, не обращая внимания на рычание и озлобленный вид, начал чесать кота за ушком. Степаныча в здании не оказалось, его сотрудники сказали, что он ушел проведать Нонну Никодимовну, а заодно забрать заключение по трупам.

Солнце спустилось к крышам домов и приготовилось спрятаться. Я подписал подсунутый мне бухгалтером акт на установку окон и вывоз мусора, после чего вместе с котом сел в машину. Рыжий был возмущен моим упорством, ведь я все-таки заставил его оставить Комитет без мехового присмотра.

Шины мягко шуршали по асфальту. Я смотрел на улицы, залитые закатным солнцем, и пытался не думать о коте, который пытался разорвать обшивку машины. А он вдруг надавил на кнопку в двери, стекло опустилось, и Рыжий сиганул на улицу. Волосы на затылке шевельнулись. Я вдавил педаль тормоза в пол. Дорога к кафе была до странности пустой, только впереди валялась какая-то деревяшка. Тем временем кот вернулся к машине и, как ни в чем не бывало, запрыгнул в салон сквозь открытую дверь. Я тоже хотел было сесть обратно, но что-то не давало покоя, тянуло за магию.

Я посмотрел на дорогу внутренним зрением: легкий, как остаточный шлейф духов, отголосок магии, слегка поблескивал на деревяшке, лежащей на дороге. Я сел за руль, встретился взглядом с котом и сдал назад. Потом вышел, поднял с земли камень и, приложив к нему толику магии, швырнул на деревяшку.

Взрыв оглушил бы, если бы я не был к нему готов.

– Ты снова спас меня, мохнатый, – сказал я Рыжему и, потянув нить защитного заклинания, подошел к воронке. – Если бы не ты, от меня бы мокрого места не осталось, – присвистнул я, посмотрев на кота, который прижался к моей ноге…

20. Мия

Солнце скрылось за тучами, снова пошел дождь – ударил каплями в стекло. Я перебрала бумаги, заполнила закрытые дела, отдала на подпись запросы, рассортировала обращения и теперь сидела, отвернувшись от коллег к окну, и делала вид, что изучаю программу лекционного материала. По уму, стоило бы переработать материал нескольких разделов, перегруппировать занятия и расширить базовую часть программы, но заниматься этим сейчас мне не хотелось.

Я смотрела в серое небо и думала о том, к чему однажды приведет меня это дело – самое сложное в моей практике и в моей жизни. Играть двойную игру. Жить двойную жизнь. И Федька где-то там далеко…

И Стас… Сердце сжалось. Как он там оказался? Как примкнул к революционерам? Неужели действительно хочет радикальных перемен? Неужели действительно хочет господствовать над не-магами? Я покачала головой, понимая, что нет, не хочет. Ему как будто бы вообще не нравится то, что делает «Союз». Тогда почему он там? И делает для них так много, но при этом будто помогает мне влиться.

Пискнул будильник, и я, попрощавшись, вышла из кабинета. Впереди меня ждали два занятия в учебном центре, после которых встреча с куратором и теми, кто над ним. «Теми, кто над ним…» – прошептала я и коснулась золотистого листочка, свисающего с ветки на уровне моего лица. Если все получится, то я смогу придвинуться чуточку ближе к цели.

Дождь стекал по низко надвинутому капюшону. Я шла по улице и думала о том, что стала похожей на Стаса – так же прячу лицо на улице. «И так же служу „Союзу революционеров“. Однажды мне придется его посадить, – я подняла лицо к небу. – Или убить, – капли потекли по лицу. – Он же добрый, светлый. Как он оказался среди убийц и манипуляторов?» – в который уже раз спрашивала я себя.

Лекции я прочитала, даже не особо вдумываясь в материал. Лица учащихся слились в единое пятно. Я рассказывала об отработке плетения простых заклятий и при этом думала, что часть студентов могут вскоре применить эти знания против нас. Но была вероятность и того, что другие встанут на защиту существующего миропорядка. И именно для них я должна стараться. Должна научить и показать. Чтобы дать им возможность выжить…

После занятий я вышла на улицу и замерла в ожидании. Стас появился практически сразу. Вышел из-за угла, будто ждал, когда рядом никого не останется. Нащупал мою ладонь и сжал ее в своей. Потом повел куда-то, и я не сопротивлялась. Даже не думала, куда и зачем он меня ведет. «Как было бы просто, если бы мы были по одну сторону. Если бы не было этого „Союза“, – крутились в голове мысли. – Как было бы здорово, если бы мы встретились при совсем других обстоятельствах…» Однажды один из нас убьет другого. Но это будет позже, а пока мы просто шли, и не было между нами противоречий, что сломали бы хрупкую грань между прошлым и будущим.

Наконец мы пришли к забору из профнастила, ограждающему старинное заброшенное здание. Стас подошел к одной из секций и легко отогнул ее. Я юркнула внутрь. Мы подошли к зданию, и я, разглядывая облупившийся фасад и полуразрушенную лепнину, сдавленно спросила:

– Что это за здание?

– Раньше здесь жил граф Кудрявцев. Говорят, что именно его дела стали спусковым крючком для «Смены».

– У него есть потомки?

– Есть.

Я посмотрела на Стаса и не решилась расспрашивать дальше – таким мрачным он выглядел.

– Идем. Нас ждут, – сказал он и, встретившись со мной взглядом, грустно качнул головой.

Стас первым вошел в темноту дверного проема. Дверей здесь, разумеется, не было, но магический барьер я почувствовала сразу. Внутри царил полумрак. Свет падал сквозь окна, подчеркивал убогость былого величия. Отсыревшие обои местами отвалились совсем и лежали на полу. Под ногами похрустывали штукатурка и осколки разбившихся окон. Мебели практически не было, только огромный шкаф косо стоял в двух метрах от стены.

– Мародеры постарались? – догадалась я.

– Не без этого, – глухо ответил Стас. – Думаю, было много озлобленных людей, которые приходили, просто чтобы выплеснуть злость. – Он пнул ногой разбитый и согнутый торшер.

Мы прошли через большой холл, гостиную и поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице с развалившимися перилами. Стас вел уверенно, словно не раз здесь бывал. Мы перешагнули через осколки, и я увидела, что все картины, которыми был увешан коридор, разрезаны на тонкие лоскуты так, что невозможно было опознать, что на них было изображено когда-то. Я поежилась. Стас остановился перед двустворчатыми дверями, которые выглядели практически новыми, повернулся ко мне, обхватил ладонями плечи и прижался лбом к моему. Я задохнулась, замерла, чтобы продлить мгновение. Испугалась и обрадовалась одновременно.

– Не груби им. Они могут быть резкими и заносчивыми. Я знаю, что тебе будет трудно, но ради магии сдержись, Мия, – прошептал Стас и на мгновение прижался губами к моим губам, не давая ответить. Потом так же резко отпустил, повернулся к дверям и, замерев на долю секунды, открыл их.

В глаза ударил свет. Высокие окна во всю стену делали помещение почти безграничным. Но освещался зал не естественным светом, а сотнями свечей, расставленных по всем горизонтальным поверхностям. В нос ударил тошнотворный запах крови. Я сглотнула, подавила желание отступить и шагнула в зал вслед за Стасом.

Внутри было чисто. На стенах виднелись светлые квадраты там, где раньше явно висели картины. По центру стоял большой деревянный стол с резными ножками, весь центр которого был также заставлен горящими свечами разной высоты. Вокруг стола, на равном расстоянии друг от друга, сидели четверо мужчин среднего возраста. Я узнала только одного – нашего куратора, который даже не повернул головы в нашу сторону.

Мы вошли и встали, не доходя до стола метра. Я все пыталась определить, откуда распространяется запах крови, но ничего не находила. Мужчины сидели прямо, положив ладони на стол, и смотрели друг на друга поверх свечей. Несколько минут ничего не происходило. Нахмурившись, я искоса взглянула на Стаса, но он был спокоен, как скалистый утес.

– Мия Жрановская, – наконец обратил на нас внимание один из участников немого застолья.

– Да, – ответила я ровным голосом.

– Скажи мне, Мия, – он повернулся ко мне и посмотрел своими светло-голубыми глазами в мои, – ты готова убить своего брата?

Внутри меня все похолодело, я качнулась, отступая, но остановилась и ответила:

– Нет.

Наступила тишина. Теперь все присутствующие смотрели на меня со смесью брезгливого любопытства и презрения. Все, кроме Стаса.

– Значит, если встанет выбор между нашим делом и твоим братом, ты выберешь брата, – констатировал человек.

– А почему вообще должен встать такой выбор? – спросила я. – Глупо стравливать близких родственников, проще сделать так, чтобы мы не пересеклись с ним во время выполнения работы.

Мужчины переглянулись. Стас как будто случайно коснулся моей руки, и мне стало легче. Я подняла подбородок и осмотрела мужчин, стараясь запомнить все детали их внешности.

– В кабинете было слишком мало интересующих нас дел, – без уточнения начал куратор. – Нам показалось это странным.

Я почувствовала, как внутри расползается ледяной страх. Пришлось приложить усилие, чтобы не показать его.

– Я не знала, что вам будет нужно в кабинете, до тех пор пока не попала туда.

– Ты умная девушка, Мия, могла бы и догадаться.

– Догадывалась, – кивнула я, – но мои догадки могли быть ошибочными. В любом случае – меня просили провести человека в кабинет, и я это сделала.

– И никто не знал о готовящемся визите?

– Разумеется, – холодно ответила я.

– Нас чуть не засекли, – вступил в разговор Стас. – Охрана насторожилась и проверила кабинет. Повезло, что мы успели спрятаться.

Снова наступила тишина, в которой утонули все звуки. Пламя свечей то поднималось, то опадало, хотя воздух в помещении оставался неподвижным. Я смотрела, как поднимался тонкими струйками дым, и пыталась отвлечься от удушающего запаха крови.

– Как ты думаешь, что будет, если ты нас предашь? – неожиданно спросил куратор.

– Полагаю, что ничего хорошего, – пожав плечами, ответила я.

– Верно. – Мужчина со светло-голубыми глазами улыбнулся, затем приподнял руку и потянул нить заклинания.

Отводящая взгляд пелена спала, и я увидела тело, лежащее прямо за столом. Это был молодой парень с темными волосами. Его руки располагались перпендикулярно телу, будто он пытался упереться ими в пол. Кровь растеклась вокруг тела, и белые, как снег, кисти рук выделялись на ней, словно нарисованные. Они показались мне неестественно длинными. Лицо парня тоже было белым, с отросшей щетиной и широкими скулами. Глаза закатились так, что не видно было, какого они цвета. А вот шея…

Шея представляла собой жуткое зрелище. Ровный разрез поперек горла отдаленно походил на улыбку, из которой темным отростком торчало что-то непонятное. Лишь спустя несколько секунд до меня, наконец, дошло, что это был язык.

Желудок сжался, и я прикрыла рот, сдерживая порывы. Шагнула сначала к телу, уперлась бедрами в стол и отступила, едва не упав. Тяжелые руки Стаса легли мне на плечи, и даже сквозь куртку я почувствовала, что его пальцы подрагивают.

– Это называется «Колумбийский галстук», – невозмутимо проговорил мужчина. – Мы нечасто пользуемся столь зверскими способами расправы, только когда дело касается предателей. – Он посмотрел мне в глаза, и я подумала, что ледяной цвет идеально соответствует холодности его взгляда. – Запомни это, Мия. Нам бы не хотелось повторять это с тобой.

Открыть рот и ответить я не смогла, поэтому лишь кивнула. По подбородку потекло что-то горячее, и я поняла, что прокусила губу. Судорожно вдохнула и прикрыла глаза, пытаясь не смотреть на тело. Что угодно, лишь бы не смотреть на растерзанное тело!..

– Вы обещали, что не оскверните убийствами этот дом, – глухо проговорил Стас, продолжая придерживать меня за плечи.

– Простите, Станислав, – не выражая ни капли раскаяния, ответил мужчина, сидевший ближе всех к телу. Его черные кудри блестели в свете свечей, а глаза выглядели темными.

– Мне не нравится, что вы нарушаете правила этого дома, – продолжил Стас ледяным голосом.

Я затаила дыхание: происходило что-то интересное. Что-то, что сможет пролить свет на управление «Союзом магически правых».

– Приношу глубочайшие извинения. – Мужчина с ледяными глазами встал и сделал в сторону Стаса полупоклон. – Подобное больше не повторится. Разумеется, мы все приберем, – продолжил мужчина, который, очевидно, был главным.

– Я надеюсь на это, – ответил Стас. – Иначе нам придется пересмотреть условия нашего сотрудничества.

Никто не ответил. Мужчина кивнул и сел обратно за стол. Стас же отпустил мои плечи и потянул меня наружу.

– До свидания, – прошептала я и вышла вслед за ним.

«Какая у него роль в „Союзе?“» – судорожно размышляла я. Слабая надежда на то, что Стас окажется лишь мелкой сошкой в делах революционеров и мне удастся провернуть его освобождение, утонула в луже крови того парня. В свете свечей. В разговоре с приближенными к руководству «Союза». Я догадывалась, что они не на самом верху, хоть и близки к нему. Ведь те, кто управлял революцией, вряд ли показались бы мне так скоро. Девчонке, которая совсем недавно присоединилась к ним.

Скрип штукатурки казался мне резким, противным, будто это хрустело не осыпавшееся от времени и разрушений покрытие, а мелкие косточки. Мне приходилось смотреть под ноги, чтобы убедиться, что ничего не изменилось и мы идем по полуразрушенному дому. Стас обернулся и поманил меня куда-то вглубь темного коридора. Я остановилась в нерешительности. Разговор перевернул с ног на голову мое представление о Стасе. Перевернуть-то перевернул, но ничего не прояснил. Я сжала кулаки и шагнула вслед за ним во тьму коридора.

Он провел меня мимо обломков статуи, свернул и открыл скрипучую дверь в конце коридора. Мы вошли в детскую. Я поняла это сразу, как только перешагнула порог. Изодранные игрушки валялись на полу, на старом комоде выстроились в ряд солдатики. Почти все они были сломаны, краска облупилась, и выглядели они словно парад мертвых.

– Что это? – спросила я и сжала губы, услышав, как сильно дрожал голос.

Стас обошел комнату по кругу и остановился у шеренги солдатиков.

– В этой комнате провел первые годы своей жизни мой отец, – ответил он.

Я обхватила себя руками, обвела взглядом разрушенную мебель и игрушки, которые даже не украли – их просто сломали, разорвали, разбили.

– Люди были злы, – без эмоций продолжил Стас. – И у них был повод злиться, – прошептал он, глядя мне прямо в глаза.

– Был, – подтвердила я.

Стас тронул солдатиков, слегка улыбнулся и сказал:

– Пойдем отсюда, это место мертво. Просто захотел показать тебе.

Я кивнула, глядя в его светло-серые глаза.

– Значит, ты внук графа Кудрявцева?

– Да.

– Того, который хотел сделать обычных людей рабами?

– Историю знаешь на пятерку, – безрадостно ухмыльнулся Стас.

– Так его? – шагнула я к напарнику.

– Нет.

– А чей же?

– Алексей Кудрявцев был моим дядей, – в серых глазах мелькнуло презрение. – Между мальчиками была большая разница в возрасте. Почти восемнадцать лет.

– И когда началась «Смена»… – я не закончила.

– Все рухнуло, – кивнул Стас. – Алексея и его отца, моего деда, казнили. Жену трогать не стали, дали уйти вместе с младшим ребенком.

– Твоя фамилия не Кудрявцев, – констатировала я.

– Князев, – кивнул Стас.

– Твоя мама не сильно заморачивалась с маскировкой.

– Это было не важно. Пошли. – Он взял меня за руку, и я удивилась тому, какой холодной стала его ладонь. – Это место вытягивает из меня силы.

– Веришь в эту чепуху?

– Нет. Но мне тяжело здесь долго находиться.

– Здесь живет память твоей семьи, – заметила я. – Горькая, но все же память.

– Да. Память о прошлом помогает не делать ошибок в будущем, – сказал Стас.

Мы вышли на улицу. Дождь закончился, и в осенних сумерках город казался спящим. Фонари уже загорелись, а между деревьями сгустились тени. Мы вылезли через дыру в заборе и вышли на тротуар. Сразу стало легче дышать, словно старый дом и вправду тянул силы. Я обдумывала последние слова Стаса и чувствовала, как в глазах собираются слезы.

Мы шли между фонарей, крепко держась за руки. Капюшоны практически полностью скрывали наши лица, и мы шли, шли, будто пытались в шагах по лужам утопить горечь. Утопить тоску, что просто стояла между нами, но и связывала нас, не давала ни разойтись, ни довериться друг другу до конца.

Прокушенная губа саднила, я сжимала ее зубами, отвлекая себя от мрачных мыслей, и еще крепче сжимала пальцы в ладони Стаса. Я пыталась понять, о чем думал мой спутник. Какая боль таилась в его сердце и насколько высоко он стоял в руководстве «Союза». «Внук графа Кудрявцева», – думала я, отворачивалась в сторону, и перед глазами появлялся погибший парень. «Ты даже не удивился. Они сидели рядом с истерзанным телом и не испытывали никаких чувств», – крутились болезненные мысли. «Я добьюсь того, чтобы всех их казнили», – твердо решила я, глядя на череду фонарей, отражающихся в мокром асфальте…

21. Дарья

Тайна, которую рассказал Марик, не давала мне покоя. Я стала просматривать газеты, пытаясь найти новость о пропаже ребенка. «Если убийца Галины Фёдоровны и источника ищет информацию о нашем источнике, чтобы подчинить и его, то он знает о ритуале, и ему понадобится ребенок», – размышляла я.

Газета шуршала страницами, пестрела сводками новостей. Я дошла до конца и нахмурилась, разглядывая гороскоп на неделю. «На этой неделе вас ждут незабываемые приключения, – гласил текст. – Благодаря своему везению вы сможете противостоять всем своим недоброжелателям… Но не полагайтесь на него слишком сильно, ведь если вы хотите остаться на вершине, то придется приложить немало усилий», – писал некий астролог. «Но вы со всем справитесь», – благодушно заключил автор гороскопа.

Я перевернула газету первой полосой наверх, несколько минут разглядывала жутковатую фотографию разгрома в здании Комитета и думала: «Интересно, кто придумывает эти гороскопы? Для этого есть специально обученный человек, или в редакции каждую неделю кидают жребий? А может, это и вовсе наказание для тех, кто проштрафился?»

Вялые мысли отвлекали от тревоги, которая тоненькой струйкой стекала по внутренностям, разъедала их серной кислотой. Фёдор метался по Мадану, словно ошпаренный, в попытках отыскать всех причастных к происходящему в городе. А еще этот взрыв… Федьку снова спас Рыжий. Если бы я не знала, что он самый обыкновенный кот, точно подумала бы, что это одно из воплощений источника.

Как ни странно, но поток посетителей кафе из-за взрыва не то что не иссяк, а втрое увеличился. Люди шли массово, несмотря на воронку, которая перекрыла единственный проезд. Из-за этого сегодня с утра всем работникам заведения пришлось пройти квест по переносу продуктов от машины, которая остановилась возле воронки, до кухни. Основной рабочий процесс начался позже, и я видела, что некоторые сотрудники едва держались на ногах уже к обеду.

Заиграла музыка. Я нашла взглядом скрипача, замершего в центре зала, и облегченно улыбнулась. Дела кафе шли своим чередом и, передав ребенка на попечение родителей Фёдора, я могла спокойно заниматься своими поисками. Жуткий ритуал, о котором рассказал Марик, навел меня на мысли о том, как найти погибший источник, но пока что я не могла продвинуться дальше. Мне нужна была помощь Мии, а она сейчас занималась таким сложным делом, что я никак не могла пробиться к ней.

Музыка приглушила разговоры, заставила следить за скупыми движениями музыканта. Я смотрела на него и думала о том, что он играл для магии задолго до моего рождения. Тогда, когда Филипп Миляев искал источник. Когда мой дед – граф Волковский – пытался остановить революцию, катящуюся по стране как снежный ком. Когда у Марика еще не было хранителей и он жил в пещере на скалистом берегу озера.

Филипп Миляев после заключения договора с источником вернулся в столицу. Его жена и сын остались в Мадане. Нет, он не бросил семью на произвол судьбы, ведь точно знал, что неудавшийся похититель покинул Мадан сразу же, как только понял, что источник обзавелся хранителем. Поэтому Филипп оставил семью с тоскливым сожалением, но легким сердцем. Перед отъездом он посвятил жену и сына в свое новое положение и познакомил их с Мариком. Интересно, как они называли воплощение источника? Жаль, что я об этом никогда не узнаю.

В столице Миляев быстро сориентировался в положении сторон и, зная о том, что его сына пытался похитить представитель знати, принял сторону революционеров. Он добровольно передал практически все свое имущество новой власти и основал Комитет. В первую очередь для того, чтобы, наконец, поймать негодяя. Методом проб и ошибок выстраивалась работа по изменению системы власти с наименьшим кровопролитием. И еще я точно знала – именно Миляев помог скрыться семье моего деда. Моей семье.

Мир менялся, люди постепенно привыкали к новому устройству жизни, но Филипп не успокаивался, ведь тот, кто пытался украсть его сына, до сих пор был на свободе. Тем временем из Мадана приходили странные вести: Варвара Миляева все больше замыкалась в себе, стала прятаться от людей. Поговаривали, будто она начала сходить с ума от потрясений.

Филипп маялся, искал возможности сорваться к жене, но работы в столице было много. Все же время было крайне неспокойное, сложное. Менялись устои, ломались традиции, и на их обломках выстраивался тот мир, в котором я выросла. Спустя несколько месяцев напряженной работы Филипп Миляев смог выяснить, что за мнимым безумием Варвары стоял конкретный человек, и этот человек занимал положение в новоявленном Комитете. Сломать систему снова Филипп не решился, но смог выбить запрет на посещение сотрудниками Комитета кафе, строительство которого велось полным ходом. Лишь спустя еще месяц Филипп Миляев смог выяснить, что за человек стоит за покушением на его сына.

На этом злоключения семьи Миляевых могли бы закончиться, но тот человек узнал, что его раскрыли, и стал действовать жестко. Сначала сбежал, затем сумел попасть в Мадан так, чтобы его никто не смог обнаружить, и все-таки похитил десятилетнего Дмитрия Миляева. Это было несложно, ведь его доверенные люди на протяжении нескольких месяцев делали все, чтобы свести с ума его мать – Варвару Миляеву. В результате женщина уже сама стала сомневаться в своей адекватности.

«Почему ему нужен был именно Дмитрий Миляев?» – спрашивала я у источника магии, но не находила ответа. Источник показывал мне образы, и спустя время я поняла, что человеческие эмоции не совсем понятны чистой магии. Они воспринимаются ею абстрактно и слишком поверхностно.

Филипп Миляев едва не опоздал. Привилегии, что были ему доступны до «Смены», исчезли, и бывшему графу пришлось сначала ждать обычный рейс, а потом разыскивать машину.

Но он успел. Прибыл на пустующую стройплощадку с первыми лучами солнца. Нападавший уже разжег костер для ритуала, но он не знал, что источник, уже имеющий хранителя, не мог быть подчинен этим способом.

Филипп не стал подходить сразу. Сначала он спрятался в густых зарослях возле обрыва и несколько минут наблюдал за мужчиной, сидящим у костра. Внимание Миляева привлекло движение огромных крыльев между балками недостроенного каркаса. Существо – воплощение источника магии – словно почувствовало его взгляд, повернулось и, подмигнув желтым глазом, исчезло. Приглядевшись, Филипп увидел своего сына, который сидел, прислонившись к распорке, и что-то вертел в руках.

Похититель продолжал подбрасывать в костер сухие ветки. Все выглядело так буднично, что на мгновение Миляев усомнился в реальности происходящего. Но магия уже сплеталась вокруг его пальцев в узор. Не успела она обрести форму, как похититель встал и посмотрел Миляеву в глаза.

Об этой схватке не писали на первых полосах газет, лишь в паре заметок маданских ведомостей упоминали взрыв на стройке возле водохранилища. Имя похитителя Филипп Миляев не оставил ни потомкам, ни магии. Нападение на сына хранителя источник воспринял как нападение на себя, поэтому помог, не раздумывая. К тому же он почувствовал, к какому именно ритуалу готовился человек…

Я смотрела на темные воды озера и размышляла о делах, ушедших в небытие несколько десятков лет назад. Пашка был моим другом. Самым близким и дорогим. Теперь и его дед, чьими глазами я смотрела через источник, стал для меня не просто человеком из прошлого, но тем, кто изменил жизнь своей семьи, зацепив и мою.

«Странно устроена жизнь, – думала я. – Мой дед мог найти источник и стать его хранителем, но отдал книгу своему другу. А спустя сорок лет внук его друга подарил источник мне…»

Над озером летали птицы, кружили многокрылым вихрем, тренируясь перед долгим перелетом. Осень вступала в свои права неохотно, но неотвратимо. Тепло сменилось свежестью, окрасило листву золотом. «Осень – время увядания, – мелькнула в голове мысль. – Род графа Миляева прервался, но пока я жива, будет жить источник магии, а в нем сохранятся лица и сердца всех его хранителей. Надеюсь, они откроются потомкам, не забудутся…»

– Врееемя-с-с-с не щааадииит-с-с людееей-с-с, – сказал Марик, возникший из воздуха на соседнем стуле.

– Пока мы живы, мы помним, – улыбнулась я. – И будем помнить всегда.

– С-сачем-с-с тебе-с-с газеты?

Я посмотрела на дракона, и меня осенило:

– Марик, ты же можешь связаться с Мией?

– Могу-с-с-с, – голова ящера склонилась чуть набок.

– Ты можешь узнать у нее о пропавших детях, проявивших себя волшебниками?

Марик привстал на лапках, его кожистые крылья хлопнули над чешуйчатой головой, и он, коснувшись меня носом, исчез. Я же, подавив желание снова сбежать на озеро, особенно прекрасное в осенней серости, поднялась к себе в кабинет. Дела кафе все же нуждались в моем участии, а воронку от взрыва на дороге надо было чем-то засыпать, пока сотрудники не разбежались из-за нарушенной логистики.

Когда подрядчики для ремонта дороги были найдены, я подписала последний документ, закрыла Наденькину папку, украшенную наклейками с котятами, и уже хотела пойти к сыну, когда в кабинете с хлопком появился Марик.

– Деффочка-с-с-с. Катя-я-с-с Миихаайлова-с-с. Пропала-с-с три недели-с насад-с-с. В-видели-с-с ф-ф… – Он шаркнул лапкой по полу и перепрыгнул на стол. – Чегдоомыын. Прямо-с-с пееред-с ссмеертью-с-с иссточниикас-с-с.

– Ее не нашли?

– Нет-с-с-с. Ни ее-с-с, ни-с-с обоолочкии-с-с.

– В смысле – тела?

– Да-с-с-с, – подтвердил дракон. – Вчера-с-с-с пропал-с-с мальчик-с-с.

– Где? – Я вцепилась руками в столешницу.

– В стооолиице-с-с-с. Но деевоочкаа-с тооооше-с-с пропала-с-с там-с-с-с.

Я встала, обошла вокруг стола и погладила Марика по теплому чешуйчатому боку. По телу дракона пробежала рябь, рассеялась в воздухе искрами.

– Значит, тот, кто уничтожил источник, тоже из столицы, – уверенно сказала я. – Не верю в такие совпадения.

Марик посмотрел на меня внимательными желтыми глазами.

– Стооллииица-с-с далекооо-с-с-с?

– Да. Разве ты не знаешь? Перемещаешься же.

– Я-с-с не с-снаю-с-с расстояния-с-с. – Марик щелкнул хвостом по столу. – Меня-с-с тянет-с сила-с-с души-с-с-с.

Сине-зеленая чешуя переливалась под моими пальцами.

– Подожди, если тот человек уже подчинил источник, то зачем ему еще один ребенок? Это совпадение?

– Он был-с-с с-сдессь. – Дракон плотно прижал крылья к бокам.

– Думаешь, он хочет провести ритуал здесь? Но он же почувствовал силу источника, когда встретился с Фёдором?

– Ты-ы ш-ше-с-с видела-с-с в памяти-с-с.

– Он может не знать о том, что ритуал не подействует, – нахмурилась я. – Нам надо подготовиться. Но все-таки зачем ему еще один источник?

– С-сила мертвого-с-с источника-с-с иссякааает-с-с. Ее ещще мнооого-о-о, но-о он-с-с чувсстсвуует-с-с, каак она-с-с тает-с-с.

– Послушай, Марик, а можем мы как-то отрезать его от источника? Прервать связь?

– Праавфильный-с-с воопрос-с, – ответил дракон. – Я-а-с-с поодуумаю-с-с. – Я провела по спине ящера в последний раз и выбежала из кабинета. Мальчик пропал вчера, как скоро он появится здесь? Машина Фёдора пока стояла возле ямы на дороге – проехать до кафе не получалось. Пришлось бежать, благо масштабы города позволяли. Проходя мимо воронки, я порадовалась, увидев рабочих, которые замеряли размеры ямы.

Город встретил меня дождем и запахом осени, который разливался по улицам и ощущался ярче, чем возле озера. Эта маленькая странность пролетела мимо сознания, даже не зацепившись за него.

Чем ближе я подходила к главной городской площади, тем сильнее шел дождь. Вместе с ним поднялся и ветер, бесцеремонно пробрался под промокшую толстовку. Кожа онемела, я сжала кулаки в карманах и ускорилась. Возле здания Комитета остановилась, осматривая темные провалы выбитых окон. В машине сидели полицейские, но, окинув меня взглядом, останавливать не стали – может, узнали, а может, просто решили, что я не представляю угрозы.

Свет в коридоре не горел, но полосками пробивался из-под дверей кабинетов в левом крыле. В правом дверей не осталось. Несмотря на пронизывающий холод, я пошла налево, туда, где был кабинет Фёдора. Мусор уже убрали, но я видела, где со стен осыпалась штукатурка, а где выворотило двери вместе с косяком и частью стены. Провела пальцами по шершавой стене и вздрогнула, уловив остаточную магию.

– Даша? Что ты здесь делаешь? – раздался из-за спины голос Фёдора.

Он подошел ко мне и, щелкнув по носу, утянул в свой кабинет. Влажный ветер задувал из окон, и я поежилась, но не успела высушить кофту, как оказалась в теплых руках и прижалась к груди Фёдора судорожно, почти отчаянно. Закрыла глаза и на мгновение поверила в тепло, в то, что все будет хорошо и все наладится в этом безумном мире. Перестанут гибнуть дети в жерновах амбиций лживого волшебника, убийца источника будет пойман, и больше никто не узнает о ритуале, способном уничтожить магию.

Но это мгновение пролетело и рассыпалось острыми осколками реальности. Почему-то шепотом я рассказала Фёдору, что убийца источника скоро прибудет в Мадан вместе с похищенным мальчиком. Что мальчик нужен ему для проведения ритуала и что мы должны найти его прежде, чем он успеет навредить ребенку. А еще рассказала о том, что, возможно, получится отрезать волшебника от умирающего источника, и тогда он станет равным по силе всем остальным.

Руки Фёдора на моей спине сжались сильнее, будто в попытке удержать от опасного шага, но наш маятник уже давно запустился. Мы не могли отказаться от защиты источника, ведь сама наша суть была связана с ним.

– Взрыв организовал тот же человек, – тихо сказал Фёдор. – Тот, кто убил источник и напал на Комитет. Он почувствовал во мне угрозу. Не во мне конкретно, а в силе источника. Мне кажется, он испугался, поэтому повел себя так необдуманно. Или… – Губы Фёдора сжались в тонкую линию, а потом он неожиданно сказал: – Я назначил на вчерашний вечер встречу в кафе с Олесей.

– Библиотекаршей? – удивилась я.

– Да. Она связана с революцией. Думаю, что она укрывает их и предоставляет место для встреч.

– Подвал, – догадалась я.

– Да. – Фёдор хмуро потер переносицу.

– Он знал, где ты будешь ехать, – прошептала я, уткнувшись в его грудь.

– Знал. Но это не тайна. Чуть ли не весь Мадан знает, где я живу и на ком женат.

Тишина этой паузы показалась мне звонкой. Руки Фёдора вцепились в мои плечи, будто он сам только сейчас осознал, что именно сказал.

– Что, если он знает, где источник? Чувствует его, наверное, – сдавленно сказала я. – Надо сообщить Мие.

– Боюсь, ей сейчас немного не до этого, – вздохнул Фёдор.

– Или как раз до того, – прикусила я губу. – Слишком странное совпадение – сначала революционеры штурмовали Комитет, а когда у них не получилось, пришел убийца источника… – Я заглянула мужу в глаза и поняла, что он уже думал об этом, а значит, мы на правильном пути. Ведь интуиция – одна из сильных сторон волшебников.

– И встреча с Олесей. Как ни крути, революция оказывается связанной с убийцей источника, – задумчиво проговорил Фёдор. – Я поговорю с Мией.

Мы вышли из Комитета вместе, держась за руки. Дождь, будто смутившись, прекратился, и даже ветер стих. Ранние осенние сумерки уже укутали город покрывалом из тьмы и свежести, чтобы завтра окончательно раскрасить деревья яркими красками. Над крышами пролетел дракон, и мы с Фёдором улыбнулись, осознав, что люди, живущие здесь, и не догадывались, кто мелькал над их головами…

22. Мия

Несколько дней прошли в непривычной размеренности, которая постепенно перешла в ожидание чего-то плохого. Общее подавленное состояние сменялось раздражительностью и апатией. Наверное, сказывалась усталость. Я совсем перестала нормально спать. Мне снился парень с перерезанным горлом, и во сне его белые кисти в луже багряной крови казались фарфоровыми.

Иногда снилось, как меня держат за руки, за плечи, как касается горла холодное лезвие, а потом длинные белые пальцы Стаса вырывают язык из открывшейся раны. В снах я видела, как стекает струйками кровь по его рукам, как равнодушно он смотрит на мои конвульсии и ни единой эмоции не отражается на его лице. Я слышала свой хрип, хваталась за разрезанное горло, смотрела в его глаза, и та холодность, с которой он наблюдал за моей смертью, убивала быстрее, чем бьющая из горла кровь.

Проснувшись, я обычно долго лежала с открытыми глазами, следила за квадратом света на потолке и пыталась не думать о том, что сделал им тот парень, и не убили ли его лишь для того, чтобы показать мне, на что они способны. А еще старалась не думать о том, что однажды мне придется сделать что-то ужасное. Что однажды мы со Стасом встанем по разные стороны, и хорошо, если мне удастся его победить. Если не дрогнет рука и не подведет это слабое, глупое сердце.

Под утро я проваливалась в сон без сновидений, а потом отдирала себя от кровати, уговаривала, грозила. Вставала кое-как, умывалась ледяной водой, чтобы хоть как-то заставить себя проснуться. Кофе уже не помогал. Не помогало и снотворное. Мне казалось, будто все тело было наполнено ватой.

Марик обычно появлялся ранним утром, сворачивался клубочком в ногах и лежал, посапывая. Просыпаясь утром, я встречалась с ним взглядом.

– Делааешшь-с-с вашшное-с-с, – в первый день после встречи с членами «Союза» сказал он. – Сходи-с-с в то место-с-с ещще-с-с…

Идти в поместье одна я не решилась. Было в нем что-то зловещее, да и память подсказывала, что на здание наложены заклинания, которые не дали бы прийти туда просто так. Вчера я все-таки решилась и попросила Стаса сходить со мной. Он удивился, но согласился.

Мы отправились в его родовое гнездо ранним утром. Едва затеплилось светом небо над крышами соседних домов, я натянула кофту с капюшоном и надела теплую куртку. Выглянула в окно, увидела светлую голову и поспешила вниз. Стоило мне выскользнуть из подъезда, как губы Стаса дрогнули в улыбке.

– Еще не ложилась, – констатировал он.

– Сильно заметно? – я надвинула капюшон так, чтобы он закрывал глаза.

– Выглядишь уставшей, – ответил он и взял меня за руку. – Не думаю, что тебе стоит возвращаться туда.

– Передумал? – возмутилась я.

– Нет. – Стас качнул головой и повел меня вдоль домов. – Все равно ведь пойдешь, так лучше со мной.

– С тобой, безусловно, лучше, – вырвалось у меня.

Рука Стаса сжалась сильнее, но больше он никак не отреагировал на мои слова, что принесло мне облегчение.

Металл скрипнул, отгибаясь. Мы зашли на территорию заброшенного поместья и на минуту остановились, глядя на мрачную красоту старинного здания, прикрытого рассветными сумерками, словно вуалью. Я медленно осмотрела территорию внутренним зрением, пытаясь найти наблюдателей, но не смогла обнаружить никого, кроме кошки с тремя котятами, которая пряталась под крыльцом с задней стороны дома.

Перед черным провалом входа я почувствовала плетение защитной магии, но нас она пропустила. Видимо, была настроена впускать всех членов Ордена. Или лишь Стаса, а я вошла благодаря его сопровождению?..

Внутри царила зловещая тишина. Мне показалось, будто из глубины здания чувствуется запах крови, и пальцы непроизвольно сжались. Заметив это, Стас погладил их и снова спросил:

– Уверена, что тебе это нужно?

Я проследила за чешуйчатой спиной Марика, который материализовался в двух шагах от нас и теперь стоял, вытянув шею, и принюхивался, и уверенно кивнула. Обошла прихожую по кругу, заглянула в пустой шкаф, затем двинулась вглубь дома. Дракон мелькал то в одной двери, то в другой, залезал на шкафы или пролетал над нашими со Стасом головами, едва не касаясь стен кончиками крыльев.

Разруха. Вздувшийся паркет, рассыпанные вещи и чуть сладковатый запах гниющего дерева.

– Почему никто здесь не прибрался? – спросила я и прикусила язык.

– Зачем? – отстраненно ответил Стас, опершись на косяк одной из дверей, которая лежала рядом.

– Чтобы было не так мрачно, – пожала я плечами. – Если «Союз» проводит здесь свои собрания, то почему бы ему не сделать этот дом чуточку уютнее?

– Они хотели, – ответил Стас.

Я отодвинула ногой комок из каких-то тряпок. Под ним оказалась куча осколков, которые когда-то были посудой из тонкого фарфора.

– Почему же не сделали?

– Я не разрешил.

Я посмотрела на него. Его белые волосы будто бы светились в полумраке заброшенного здания. Темно-зеленые обои рядом с ним вздыбились, отклеились и частично упали на пол, но Стас, не боясь испачкаться, прижимался плечом к стене и напоминал призрака старого дома.

– Почему? – спросила я.

– Чтобы видеть, к чему приводит гордыня.

После этих слов он обвел взглядом разгромленный коридор и, развернувшись, пошел к лестнице. Сине-зеленый дракончик задумчиво проводил его взглядом, после чего подмигнул мне и скрылся за поворотом. В одиночестве сразу же стало не по себе, и я поспешила за Стасом.

Когда поднялась на второй этаж, он уже скрылся в дверях. Только зайдя вслед за ним, я поняла, что мы снова оказались в детской. Стас стоял возле комода, на котором шеренгой выстроились солдатики. Руки его опирались на края комода, и казалось, что тот сейчас не выдержит – развалится трухой под весом сгорбленного человека.

По наитию, толком не отдавая себе отчета в действиях, я подошла к нему и, прижавшись лбом к спине, обхватила руками. Из его тела сочилась такая боль, что я среагировала на нее раньше, чем смогла обдумать последствия действий.

– Мия… – прошептал он.

– Что? – Я разжала руки и отступила.

– Зачем ты пришла сюда?

– Хотела посмотреть еще раз, – нахмурившись, ответила я.

– Посмотреть на что? – Он шагнул ко мне, и глаза его блеснули в свете пробившегося сквозь тучи солнца.

– На дом, – пожала я плечами. – В чем проблема?

– Ты ведь говоришь не всю правду, да, Мия? – спросил он и улыбнулся одними губами. – Ты ведь что-то скрываешь. Что-то важное.

Я отступила еще на шаг. Сжала руки, в которых уже заплясала магия, и, протяжно выдохнув, смело посмотрела ему в глаза.

– Не больше, чем ты.

Стас как-то сразу сдулся, отвел взгляд. Затем протянул руку, поправил выбившуюся прядь моих волос и сказал:

– Извини. Это место плохо на меня влияет.

– Не извиняйся. Мне жаль, что я притащила тебя сюда. Наверное, тебе больно смотреть на… на то, что осталось от твоей семьи.

Стас тепло улыбнулся, неожиданно притянул меня к себе, крепко обняв, и сказал:

– Мне не нравится приходить сюда, но совсем по другим причинам.

– По каким? – Я попыталась заглянуть ему в лицо, но увидела лишь шею и гладко выбритый подбородок.

– Не скажу.

– Так нечестно.

– Честно. Ты же не говоришь, зачем мы пришли сюда.

В комнате повисло молчание, которое прервал Марик.

– Мошшно-с-с идти-с-с-с, – сказал он и хитро посмотрел на нас. – Он-с-с был с-сдесссь… Тот-с-с, кто убил-с-с иссточник-с. – После этих слов дракон исчез, а я осталась стоять с глухой обидой и тоской в сердце, в объятиях парня, который мне нравился. Который был как-то связан не только с революционерами, но и с убийством источника магии…

Я открыла окно и, не обратив внимания на возмущенное ворчание коллег, высунула наружу голову. Может быть, хотя бы ветер сможет выдуть из головы этот глухой страх? Холодный воздух наполнил легкие, и мне стало чуточку легче. Николай Иванович смотрел на меня затравленным взглядом. Вздыхал, говорил, что мое задание слишком важно и прекратить его уже не получится. Что я приношу те сведения, которых без меня они не смогли бы достать. Да я и сама об этом знала. И еще знала, что сами революционеры уже не отпустят.

Встреча с Игнатом Степановичем переносилась несколько раз то мной, то им. В назначенный день он позвонил и, извинившись, попросил перенести на следующий вечер, но я не могла отменить занятия в школе при Комитете. Потом на меня повесили еще один класс, и еще одна встреча сорвалась. Очередная попытка была назначена на сегодня.

Я закрыла окно, села и начала выводить в блокноте каракули. Магические слепки ауры, фотороботы куратора и тех, кто над ним, уже ушли к вышестоящему начальству. Потихоньку пробивались их данные, а за заброшенным поместьем графа Кудрявцева была организована постоянная слежка.

Я нарисовала кружочки – группы подростков, над ними буквы «К», означающие кураторов. Над кураторами… Кто? Стас сказал, что те трое выше, чем «Психолог». Скорее всего, это были те, кто контролирует кураторов. У каждого свой район. Но тот – с холодными голубыми глазами – как будто был главным среди них. Я написала «ледяные глаза» и поставила знак вопроса. Может, это были кураторы нашего района и тот, кто курировал весь город? Похоже на правду, но зачем им встречаться со мной? Я же птица невысокого полета…

Постучала пальцами по столу, зажмурилась, вспомнила лица мужчин, которые въелись в память, как чернила в бумагу – не выведешь, не забудешь, – и подумала: «Я работаю в Комитете. Я смогла провести их человека в здание, значит, смогу и больше. Смогу сделать то, чего не добиться грубой силой – если меня попросить. Попросить можно вежливо, а можно не очень, и я должна понимать, что они могут работать грязно. И чтобы я не сорвалась с крючка и не побежала доносить начальству, меня решили напугать. Тот парень мог быть и вовсе не из их паршивого „Союза“…»

Я прикусила губу и написала с краю листа: «Стас?» Какое он место занимает в их структуре? Внук графа Кудрявцева не мог не продолжить дело своего дяди или тут что-то другое? Я обвела его имя в кружочек. Чем дольше я с ним общалась, тем меньше верила в искренность его связи с «Союзом». Но он сотрудничал с ними и делал немало. Зачем ему все это?

«Нет, – подумала я и почувствовала, как сковывает сердце тоска. – Я просто пытаюсь найти ему оправдание. Потому что… Потому что он мне нравится, только и всего».

Изначально безумно сложное дело Комитета стало для меня еще труднее. Сама виновата. Вздохнув, я захлопнула блокнот и сунула его в сумку. Кинула на нее заклинание, обжигающее каждого, кто сунется, – уж больно не понравился мне взгляд, которым проводил блокнот Семен.

– Мий, у тебя все нормально? – вполголоса спросил Гришка, придвинувшись поближе ко мне вместе со стулом.

– Да. Все хорошо, – улыбнулась я. – Просто плохо сплю на новом месте.

– Призраки замучили? – хихикнул Семен.

– Полтергейст, – кивнула я с важным видом. – Приходит ко мне по ночам и просит испечь ему бублики.

– Что?! – опешил он.

– Бублики. Это такие круглые мучные изделия с дыркой посередине. – Я поправила волосы и продолжила с невозмутимым видом: – Только не перепутай их с пончиками. Бублики, как правило, имеют немного хрустящую корочку и мягкую начинку, в то время как пончики всегда мягкие…

– Что ты несешь? – покраснев от злости, процедил Семен.

– Ты же сам спросил, – пожала я плечами. – А полтергейст просит у меня именно бублики. Он говорит, что на пончики у него аллергия.

Сбоку сдавленно хрюкнул Витюша. Вслед за ним хохотом разразились и Гришка с Никитой. Светлана широко улыбнулась, и только Семен сверлил меня с такой же ненавистью во взгляде, с какой Гарри Поттер смотрел на Волан-де-Морта. А я, глядя на него, думала о том, что не так уж он и не прав. Ведь я вступила в «Союз». Я помогала им – пусть лишь для того, чтобы подставить. И как же трудно будет оправдаться, если они узнают…

Хлопнула дверь, и в кабинет заглянул Ян. Окинул ребят невозмутимым взглядом и улыбнулся, когда наконец заметил меня.

– Мия, привет! – махнул он рукой. – Николай Иванович просил передать тебе кое-какие данные.

– Привет, Ян. Зайдешь? – Я встала из-за стола.

– Давай к начальнику. – Он прохромал через кабинет и открыл дверь к Николаю Ивановичу.

Я зашла за ним и повесила «глушилку». Начальника в кабинете не было – ушел на совещание еще утром и больше не возвращался. Ян сел на ближайший стул и начал методично выкладывать на стол бумаги. В солнечном свете его тонкий шрам на щеке становился особенно хорошо виден. Он никогда не рассказывал, что с ним произошло. Я знала только, что Ян хотел стать военным, но травмы перечеркнули мечту. Фёдор, как я догадывалась, знал, что произошло с его другом, и однажды рассказал мне. Правда, перед этим щелкнул меня по носу и сказал, что было бы обидно лишиться такой важной части тела из-за неуемного любопытства. Но он знал, что рано или поздно я все равно узнаю, и будет лучше, если от него, а не от Яна.

Наблюдая за спокойными движениями парня, я удивлялась тому, что медлительный, флегматичный и отстраненный от мира Ян так крепко сдружился с активным, шумным и временами несносным Федькой.

– Мия, – позвал меня Ян и щелкнул пальцами.

– А? – Я села рядом с ним. – Что это?

– Это биография рода Кудрявцевых, начиная от деда твоего так называемого напарника, – без тени эмоций ответил Ян. – Про него ходили некоторые нелицеприятные слухи, но ни один из них не был доказан, так что пустую болтовню мы опустим.

– Громче всех, я полагаю, отличился Алексей Кудрявцев? – спросила я. – Дядя Станислава.

– Да. Он, как ты уже знаешь, разработал петицию о заключении всех не наделенных магией людей в рабство. Объективно это был аналог крепостного права. Интересно, что основными противниками этой петиции стали его друзья Волковский и Миляев.

– Вот как? – Я невольно улыбнулась, будто повеяло чем-то теплым.

– Именно. Но все было не так уж и просто. Дело в том, что так называемая петиция Кудрявцева совпала с народными волнениями, которые периодически…

– Да-да, знаю. Историю учила, – поморщилась я. – Они время от времени бывали, но обычно затухали сами собой.

– Но не в этот раз, – кивнул Ян. – Есть доказательства того, что тогда волнениями руководил кто-то из знати. Делал это, естественно, тайно, и сказать, кто это был, мы не можем. В число подозреваемых входит практически полтора десятка фамилий.

– То есть узнать, кто именно, не получится даже примерно. – Я встала, включила чайник и насыпала в две кружки кофе.

– Да. Разброс слишком велик. – Ян посмотрел на меня и добавил: – Тебе не кажется, что история движется по кругу?

Я пожала плечами. Стало как-то не по себе, ведь Ян был прав. Ситуации складывались до смешного похожие.

– Любопытно, что изначально оба графа – Миляев и Волковский – выступали против отмены магии, но Миляев спустя время занял противоположную сторону и даже стал основателем первого Комитета.

– Так вот почему он смог закрыть вход в кафе комитетским на официальном уровне, – задумчиво покачала я головой.

– Видимо, да, – кивнул Ян.

Я налила кофе и, поставив кружки на стол, села.

– Но мы отвлеклись от Кудрявцевых, – продолжил Ян. – Известно, что у Александра Кудрявцева помимо Алексея были еще две дочери, но обе погибли еще в детстве при невыясненных обстоятельствах. Во всяком случае, у нас данных о точных причинах их гибели нет. После смерти дочерей Кудрявцевы отходили долго. Поэтому Афанасий, отец Станислава, оказался поздним ребенком.

– Сколько лет разницы между Афанасием и Алексеем?

– Семнадцать с половиной.

– Солидно, – кивнула я, отпивая кофе.

– Более чем. – Ян отодвинул кружку, чтобы не мешала перекладывать листы.

– После ареста и казни Александра и Алексея графине Кудрявцевой было разрешено уехать вместе с сыном.

– Я знаю, об этом мне рассказал Стас.

– Да, он не соврал. Она сменила фамилию на Князеву и переехала в деревню подле Новобирска.

– Сбежала.

– В общем-то, да. Но ее трудно винить.

– Как они жили?

– Как обычные люди. Магию скрывали, конечно, но сына она обучила. Замуж бывшая графиня так и не вышла, хоть и звали. Она всю себя посвятила воспитанию единственного выжившего ребенка.

– На что они жили?

– Ввиду обстоятельств казни мужа и сына, поместье и имущество у нее отобрали, конечно, но назначили неплохую по меркам того времени пенсию. Они жили небогато, но ни в чем не нуждались.

– Это хорошо. – Я сама удивилась тому сочувствию, которое поселилось во мне к этой несчастной, в общем-то, женщине, потерявшей троих детей и мужа.

– Афанасий окончил деревенскую школу с отличием, поступил в Новобирский университет, а после его окончания остался жить в городе. В столицу он вернулся лишь после смерти матери. Здесь женился на обычной женщине, и у них родился магически одаренный сын.

– Стас. – Мой голос дрогнул.

– Да. – Ян странно посмотрел на меня. – Он рос тихим мальчиком, не ввязывался ни во что противозаконное. В школе пару раз привлекался за драки, но не более того. Окончил институт, устроился на работу в администрацию города.

– А вот это интересно… – Я вдруг почувствовала, как внутри что-то сжимается.

– Согласен. – Ян снова окинул меня странным взглядом. – Если бы я не знал, что он связан с «Союзом», ни за что бы не заподозрил его в таком сомнительном развлечении.

Я прикусила губу, сдерживая эмоции. Работает в администрации города и при этом состоит в «Союзе». Эта связка не давала мне покоя. Работая в отделе по контролю за использованием магии, я постоянно сталкивалась с расследованием преступлений разной степени сложности и изощренности. Некоторые дела были мудреными и запутанными, но во всех найти настоящего преступника помогало понимание их мотивации. Основной вопрос, который я мысленно задавала каждому подозреваемому, – зачем ему это?

Мысли понеслись над осколками памяти, касаясь самых интересных дел, что мне довелось распутать за годы работы в Комитете. Неизбежно вспомнилось первое сложное дело, которое вывело меня на след Степана Петровича. Неожиданно оно переплелось с тем, которое расследовал Фёдор, и это дало нам время и официальное основание, чтобы возбудить дело на Степана Мирного.

В том деле, которое между собой мы называли «делом сестер», все было неоднозначно. С одной стороны – выброс, который показывал, что, как минимум, одна из сестер не знала о своей сущности, с другой – проклятие. Тогда мотивацию можно было бы притянуть, но зачем, наложив проклятье, идти разговаривать? Мы могли написать, что сестры убили друг дружку, но вопрос «Зачем?» не позволил. Так болезненная привязанность сестер к Степану Петровичу разрушила его многолетнее дело по завоеванию источника магии.

Случайность, которая позволила нам победить. Я вспомнила слова Марика о том, что без искренней готовности Дарьи и Фёдора отдать жизнь он бы не смог уничтожить братьев Мирных. Его способность взаимодействовать с миром напрямую связана с душевными качествами людей, которые согласились привязать себя к нему.

Но я отвлеклась от вопроса мотивации. Зачем «Союзу» Стас? Чтобы получить доступ к администрации – это очевидно. Зачем Стасу «Союз»? «Чтобы отомстить?» – напрашивалась логичная мысль. Но мне показалось, что он презирает своего дядю. «Нет, – тут же ответила я себе. – Я снова оправдываю его. Это опасно».

– Мия? – снова вернул меня в реальность Ян. – Ты вообще отдыхаешь?

– Да, – кивнула я, но тут же покачала головой: – Плохо сплю.

– Хочешь, дам рецепт магического снотворного?

– У тебя есть? Подействует? – удивилась я.

– Есть. Я тебе пришлю. – Ян ласково улыбнулся. – Ты прямо как Федька – когда дело касается работы, забываешь обо всем, в том числе и про сон.

– Хорошо, что Федька хотя бы про еду всегда помнит, – хихикнула я.

Телефон тренькнул, и я прочла сообщение от Игната о том, что все в силе. Ян медленно собрался и, хромая, подошел к двери в кабинет, но, коснувшись ручки, остановился.

– Мий, будь осторожна, – сказал он, заглядывая мне в глаза. – По Комитету поползли нехорошие слухи. Я в них не верю, но могут найтись те, кто решит испортить тебе жизнь.

– Спасибо, – кивнула я и, засунув руки в карманы, сжала кулаки.

Как только шаги Яна стихли, я вышла из кабинета, а затем и из Комитета. Золотистая листва ярко выделялась на темном асфальте, тонула в лужах, свисала гроздьями с почти раздевшихся деревьев. В этом году осень наступила стремительно, будто боялась отступить и показать свою слабость. Впрочем, уже на завтра обещали потепление. Я надела капюшон и уткнулась носом в высокий воротник куртки…

23. Фёдор

После взрыва встречу с Олесей пришлось отменить, но разговор с Дарьей навел меня на мысль о том, что убийца источника так или иначе связан с революционерами. Я встал вместе с первыми лучами солнца, остановился перед окном, глядя, как медленно светлеет небо, отраженное в озерных водах, как разгораются золотом лиственные деревья и чернеют в сумерках сосны и елки. В небе блеснула чешуя пролетающего дракона, и я, обернувшись на спящую Дарью, вышел из комнаты.

На кухне кипела работа, пока по-утреннему вялая и размеренная – разгружали машину с продуктами, протирали поверхности, поливали цветы, стирали пыль с картин и декоративных балок. Кафе просыпалось, готовилось к приему гостей и чем-то напоминало дракона, чистящего чешую перед тем, как предстать перед нами в наилучшем виде.

Я сел за столик и замер, глядя в окно. Даже спустя три года жизни в кафе вид озера захватывал дух. В нем я находил и умиротворение, и вдохновение, и тихую радость спокойной жизни. Над озером кружили птицы, сворачивались в воронку и распадались, словно кто-то невидимый управлял их полетом. «А может, и правда управлял, – скользнула забавная мысль. – Кто знает, чем развлекается Марик, когда не наблюдает за нами?»

Олесю я увидел издалека. Она шла, стараясь держаться ближе к деревьям, растущим вдоль обрыва. Если бы я не был сильным магом, не узнал бы ее, ведь девушка была в длинном плаще, ярком платке и темных очках. А еще она умело скрывала свою энергию, но я подозревал, что с этим ей кто-то помогает. После снятия запрета на магию раздобыть амулет стало не таким уж и сложным делом даже в Мадане.

Шла Олеся быстро, не оглядываясь по сторонам, но спину держала слишком прямо, и я догадался, что она нервничала. Перед входом в кафе девушка остановилась на мгновение, словно сомневаясь, но тут же взяла себя в руки и вошла. Внутри она выдохнула, сразу как будто бы став меньше. Окинула взглядом помещение, увидев меня, подошла и молча села.

– За вами следили? – спросил я ради интереса, зная, что за ней круглосуточно наблюдали ребята из отдела.

– Нет. – Олеся сняла очки и стянула платок с головы, тряхнув волосами.

Я улыбнулся, отметив про себя уровень способностей волшебницы.

– Кто вас обучал? – задал я новый вопрос.

– Разве это важно? Магия уже не запрещена. – Олеся сцепила руки в замок.

– Вы не зарегистрированы. Почему? – продолжил я расспросы.

Девушка насупилась, пожевала губами и ответила:

– Не хочу.

– Вы не можете отказаться.

– Я могу протянуть до крайнего срока.

– Зачем? Вам же все равно придется.

– Нет, если режим падет. – Олеся посмотрела мне в глаза, но быстро отвела взгляд.

– Какой режим? Олеся, вы же понимаете, что вами играют, используют, чтобы…

– Чтобы добиться своего? – перебила меня девушка.

– Боюсь, что нет, – качнул я головой. – Судя по всем имеющимся у меня данным, революция нужна для отвлечения внимания власти от другого преступления.

– Что за бред вы несете?! – вспыхнула Олеся, но тут же остыла.

Подошел Алексей и поставил перед нами чашки с кофе и небольшую корзинку с конфетами.

– Скажите, вы знакомы с человеком, который напал на здание Комитета позавчера?

– Нет.

– Но он связан с революционным движением, – уверенно произнес я.

– Возможно. – Девушка хмуро провела пальцами по кружке.

– Если он мог пройти в здание, зачем послал вас на верную гибель? Ведь он знал о том, что на здании защита.

Олеся насупилась. Ее взгляд мельтешил по столешнице, ни на чем надолго не останавливаясь.

– Чтобы мы ослабили защиту, – неуверенно сказала она.

– Вы ее не ослабили, – пожал я плечами, после чего продолжил: – И этот же человек убил Галину Фёдоровну.

– Что?! – Олеся посмотрела на меня полными ужаса и недоумения глазами.

Вот теперь мне удалось окончательно зацепить библиотекаршу. Она нервно подняла кружку, но, расплескав часть кофе, дрожащими руками поставила ее обратно. Вытерла пальцы и стол салфеткой, затем скомкала ее и положила на край стола.

– Из библиотеки пропала всего одна книга, правильно?

Девушка кивнула.

– Та, на обложку которой было наложено проклятье, едва не убившее Бориса.

Олеся нервно сглотнула, снова обхватила чашку руками и посмотрела в окно.

– Я слышал, вы хотели навестить его в больнице?

– Да. Но меня не пропустили, – со слезами в голосе ответила она.

Я кивнул. Распоряжение о том, чтобы приставить к палате Бориса охрану и ни под каким предлогом не впускать к нему Олесю, я отдал еще до снятия проклятия с коллеги.

– Потому что вы подозреваетесь в соучастии.

– Соучастии?! – вспыхнула она.

– Да. В соучастии убийства Галины Фёдоровны и попытке убийства Бориса. Ордер на ваш арест уже лежит у меня, – слукавил я. – Вы хотите в тюрьму?

Девушка замотала головой, вцепившись в кружку с остывшими остатками кофе мертвой хваткой.

– Если вы пойдете на сотрудничество со следствием, то ареста может и не случиться. – Я с сочувствием посмотрел на нее. – Лично я верю в то, что вас обманом втянули в революционное движение и вы даже не подозревали о том, что вся эта идея о превосходстве волшебников нужна лишь для отвлечения внимания от убийств.

– Убийств? – В голосе девушки послышались слезы.

– По нашим данным, убийца Галины Фёдоровны замешан и в похищении детей, – кивнул я.

– Что я должна сделать? – подняла голову Олеся.

Я посмотрел ей в глаза и понял, что моя маленькая шалость удалась и результат этого разговора даже превзошел ожидания. Олеся была готова не просто рассказать все, но и преданно помогать следствию. Я достал из папки несколько листов и ручку и придвинул их к ней.

– Для начала напишите все, что знаете о революционном движении…

Спустя час Олеся ушла, а у меня остались исписанные мелким почерком листы с информацией, за которую девушку могли бы и убить. Но я знал, что за ней круглосуточно следили сотрудники Комитета, поэтому не волновался.

Утро все еще не вступило в полную силу, когда я вместе с ценными бумагами ушел к источнику, чтобы без помех поговорить с Мией. Во-первых, я должен был передать ей наши с Дарьей соображения по поводу убийцы источника и предполагаемом месте погибшего источника магии, а еще я должен был поделиться со столичным Комитетом полученной только что информацией.

Магия обняла меня, окутав прохладными потоками. Я спустился к водопаду и сел, опершись спиной об иву. Между ее корнями было углубление, провалившись в которое я устроился, как в удобном кресле, и закрыл глаза. Здесь магия сама помогала мне, направляла, подталкивала. Не прошло и минуты, как в голове раздался голос Мии.

– Федька? Что-то случилось? – спросила она, и я почувствовал усталую тревогу в ее мыслях.

Разговор был долгим, сложным. Я чувствовал тревогу сестры и не мог скрыть от нее свою. Ко мне подошла Дарья, села рядом и положила голову на плечо. Она совсем не удивилась тому, что я здесь, и, окунувшись в магию, присоединилась к мысленной связи. Раньше я никогда не слышал о том, чтобы мысленно связывались несколько человек одновременно, но мы втроем были связаны источником магии и, находясь непосредственно в нем, могли совершать невозможное.

– Привет, Мия, – как ни в чем не бывало поздоровалась Дарья. – У тебя что-то случилось?

– Нет. Пока нет, – ответила сестра.

– Мне кажется, я знаю, где погибший источник, – сказала Дарья.

Наступила тишина. Вязкая, как будто поглощающая все звуки. Из озера вынырнул Марик и уселся на камни, склонив голову набок. Его желтые глаза вперились в Дарью.

– Как? – спросил дракон одновременно с Мией.

– Марик говорил, что для ритуала подчинения источника нужен наделенный волшебной силой ребенок.

Мия согласилась, и дракон согласно кивнул.

– Перед гибелью источника в столице пропал ребенок, – продолжила Дарья. – В последний раз его видели в Чегдомыне. Это Забайкалье, – пояснила она. – Я думаю, что источник надо искать там.

– Как он провез ребенка черед полстраны и не попался? – спросил я.

– Мы не знаем, кто он, какими связями обладает и сколько у него денег, – ответила Мия. – При должном количестве вложенных средств можно подделать документы.

– А при должном умении – и наложить качественную иллюзию на внешность, – вздохнув, согласился я.

– Я думаю, что источник там, – закончила Дарья.

– Пропал еще один ребенок… – задумчиво проговорила Мия.

– И убийца был здесь, – сказал я.

– Значит, он может прийти сюда, чтобы провести ритуал с нашим источником. – Дарья посмотрела на Марика.

– Для-с-с этого-с-с ему-у нушшно-с-с всстретитьсся-с-с со мнооой-с-с-с.

– Ты с ним не встретишься, – сказал я.

Дракон перебрал лапками, дернул хвостом, осыпав нас веером брызг.

– Мы можем попробовать отрезать его от мертвого источника, – осторожно начала Дарья.

– Как? – удивилась Мия.

– Пока не знаю. – Жена опустила руку в магию, а потом провела ею по переливающейся чешуе Марика. – Но думаю, что способ есть.

– Марик? – обратился я к дракону.

– Думаю-с-с-с. – Он забрался на колени к Дарье и свернулся в клубок, уменьшившись. – Я-с-с-с не-с-с слышал-с-с о такоомм-с-с, но думаю-с-с, что-с способ-с-с есть.

– Для этого нам придется поехать в Чегдомын. – Я почувствовал, как напряглась Мия. – Но источник нельзя оставлять.

– Прииессшаай-с-с, – просвистел Марик.

Мы с Дарьей переглянулись.

– Я должна кое-что сначала узнать, – ответила Мия после паузы. – И как-то утрясти дела с революционерами.

– Сколько времени тебе понадобится? – спросила Дарья, поглаживая дракона.

– Несколько дней, – глухо ответила сестра.

– Мий, мне… нам кажется, что революция нужна только для того, чтобы отвлечь внимание.

– Это возможно, – ответила Мия. – Но почему вы так решили?

– Убийца источника убил и библиотекаршу, затем он же проник в маданский Комитет.

– И у Стаса был амулет, заряженный огромным количеством энергии, – прошептала Мия.

– Что за Стас? – сразу же подобрался я.

– Федька, не включай старшего брата, – съязвила Мия. – Я сама разберусь.

– Мия? – всерьез заволновался я.

Дашка хихикнула в кулак, и даже Марик поднял ехидную мордочку.

– С-с-симпатииичныый-с-с-с, – вставил он.

– Марик! – воскликнула Мия.

– Мия?! – воззвал я к сестре.

Она хмыкнула, после чего сдержанно попрощалась и отключилась от мысленной связи.

– Марик, что за Стас? Ты его знаешь? – пристал я к дракону.

– Сама-с-с-с раассбереетссся-а-а, – ехидно ответил дракон и прыгнул в источник. – Я поссовеетуусссь и веернууусссь. – После этих слов дракон растворился в магии.

Повернувшись к Дарье, я обнаружил, что она смотрит на меня и безуспешно пытается сдержать хохот.

– Что смешного? – удивился я.

– Ты такой милый, когда беспокоишься, – расхохоталась жена. – Федь, Мия уже давно взрослая, она сама разберется.

– Как ты не понимаешь?!.

– Я все понимаю, Федь. Но почему тебя не так пугает то, что она ведет опаснейшую двойную игру, как то, что у нее может появиться парень?

Я остыл так же быстро, как вспыхнул. Дарья прижалась щекой к моему плечу.

– Она уже взрослая, – повторила она. – Тебе пора перестать опекать ее. Поверь, ей и родителей хватает.

– Думаешь, она поэтому отправила их сюда? – Я обнял жену и улыбнулся.

– Нет. Но отчасти, думаю, обрадовалась возможности пожить без их постоянной заботы.

Марик вернулся только поздним вечером, когда Даня уже уснул, а мы с Дарьей, кутаясь в теплый плед, пили травяной чай на террасе своей комнаты. От озера ощутимо тянуло холодом, но магия не давала нам замерзнуть. Она обволакивала со всех сторон, подпитывала и волновала одновременно. Озеро утонуло в кромешной тьме, какая бывает только осенью. Если бы не запах влаги, можно было бы подумать, что ночь поглотила его, оставив нам лишь воспоминания.

Звезды раскинулись по небесному своду, они мерцали в своей стихии, словно рыбки в прозрачной озерной воде. Иногда Дарья поднимала руку, будто в попытке очертить созвездие или собрать небесной пыли в ладонь. Я ловил ее руку и сжимал пальцы. Мне нравилась эта игра, но покой нет-нет да нарушался скользкими волнами тревоги.

Дракон возник прямо из воздуха на перилах террасы. Застыв изваянием, он на протяжении нескольких минут не произносил ни звука. Мы ждали. Время тянулось, став заметным в движении звезд.

– Я-с-с-с дууумаюю-с-с-с, что-с-с с-снаю-с-с, кааак отреессать-с-с мертвый-с-с иссточнииик-с-с, – наконец сказал он.

Мы с Дарьей переглянулись. Наши пальцы сплелись в узел, который не смог бы разбить даже ураган.

– Вы-с-с пооедееете-с-с с-саввтра-а-а, – продолжил Марик.

– Почему? Что-то случилось? – заволновалась Дарья.

– Ещще-с-с нет-с-с-с. Но надо-с-с сспешииить-с-с.

Я почувствовал, как пальцы сжались еще крепче.

– А ты? – не унималась жена.

– Даня с-сдессь. Мия-с-с скоро-с-с приееедет-с-с-с.

– А если он вернется? – попытался я воззвать к здравому смыслу.

– Меня-с-с не найдет-с-с. Не таак-с-с просто-с-с-с.

– Уверен? – Дарья шагнула к дракону. – Не думаю, что тот источник был глупым.

– Неет-с-с. Нее был-с-с. – Дракон качнул головой. – Но он-с-с был-с-с одииннооким-с-с-с.

– И все же, вдруг он нападет? – я погладил дракона вдоль хребта.

– Ваше-с-с с-стремлеение-с-с помошшет-с-с-с, – неуверенно ответил дракон.

– Мы не можем так рисковать, – покачала головой Дарья.

– Вам-с-с нушшно-с-с время-с-с, чтобы найтии исстоочник, – сказал Марик. – Сила-с-с проотиф силы-с-с мошет униичтооожить-с-с гороод.

Дарья ощутимо вздрогнула.

– Мия-с-с приииедееет-с, – снова сказал Марик. – Вы-с-с помоошшете-е-е ей, есссли-с-с найдете-с-с исссточнииик-с-с.

– Я не хочу оставлять тебя. – Дарья прижала голову дракона к своей груди. – Я боюсь за тебя.

– С-с-спраавиимсся-с-с-с, – приглушенно ответил Марик.

Выехать с утра мы, конечно, не смогли. Сначала пришлось объяснять родителям и Дане, что нам надо уехать, затем решать дела в Комитете и кафе, и лишь к вечеру мы погрузились в машину. Закатное солнце освещало кафе, сверкало в окнах и золотило крышу. Дарья незаметно смахивала слезы, глядя на удаляющееся здание.

– Мы вернемся, – пообещал я.

– Я знаю, – коротко ответила жена и благодарно улыбнулась. – Но вернемся чуточку другими.

– А может, это и к лучшему? Сменим обстановку, развеемся…

– Все в жизни для чего-то нужно нам? – Дарья посмотрела на меня с вопросительной улыбкой.

– Конечно. В конце концов, привезем магнитик на холодильник.

– У нас нет холодильника, – хихикнула она.

– На кухне есть, – улыбнулся я.

– Но там санпин не позволяет.

– На доску объявлений повесим, – пожал я плечами. – Не будь такой вредной.

– С тобой и не такой станешь, – облегченно расхохоталась Дарья.

Просмотрев все варианты авиа и железнодорожных рейсов, мы пришли к выводу, что на машине доберемся быстрее. К тому же Марик зарядил нам несколько амулетов, один из которых теперь подпитывал автомобиль, увеличивая его мощность и оберегая от ДТП.

– Всегда мечтала побывать на Байкале, – сказала Дарья.

– Я тоже, – признался я. – Но только зимой.

– Зимой? – удивилась она.

– Ну да. Всегда хотел покататься на коньках по прозрачному льду.

– А ты, оказывается, эстет. И как я раньше этого не замечала?

– Наверное, это скрывалось за величием других моих достоинств.

– Ага, за скромностью как-то незаметно спряталось, – улыбнулась Дарья. – Наверное, за нее и полюбила тебя.

– Неважно за что. Главное, чтоб навсегда, – улыбнулся я и почувствовал, как грудь наполняется счастьем.

Под утро мы поменялись местами. Дарья ехала чуть медленнее, но амулет компенсировал отсутствие опыта. Днем снова сел я, и в Чегдомын мы прибыли следующей ночью. Город встретил нас ветром и тусклым светом фонарей. Я поежился.

– Источник влияет на местность, в которой находится, – уверенно сказала Дарья, – поэтому здесь так тоскливо.

Я согласно кивнул.

– Нам… – она закрыла глаза. – Нам за город. На восток.

Перед выездом Марик коснулся груди Дарьи и, заглянув в глаза, сказал:

– Ты-с-с почуувствууешшь. Воссприимчиива-с-с-с.

Не доезжая до нужного места, мы остановились на ночлег. Здесь тоска сковывала еще сильнее, чем в городе. Можно было бы подумать, что дело в оставшемся далеко за горизонтом доме и сыне, но мы оба понимали – это смерть источника тяготила нас. Решили не раскладывать палатку, разложили сиденья, застелили их толстым одеялом и легли, кое-как вытянувшись в тесном пространстве машины.

Хотелось поговорить, обсудить, но усталость взяла свое, и мы провалились в сон раньше, чем почувствовали, как умирающая магия источника протянула к нам слабые пальцы.

24. Мия

Степан Петрович Мирный жил в самом центре города. Сейчас его квартира пустовала. Я подошла к резным воротам, за которыми был виден уютный двор с еще включенным фонтаном, статуями и замысловатыми клумбами, на которых до сих пор пестрели цветы. Потеплевший ветер ласково трепал мои волосы, пока я разглядывала двор и лепнину на фасаде здания.

– Нравится? – с нотками пренебрежения в голосе спросил Игнат Степанович, подошедший сзади.

– Симпатично, – пожала я плечами и пропустила его к калитке. – Почему вы не переехали сюда?

– Мне больше нравится моя квартира. Я к ней привык. – Игнат приложил к замку ключ, и калитка пискнула, открываясь.

Мы вошли во двор и, пока Игнат убирал ключи, я на секунду задержалась, считывая магическую сеть, раскинувшуюся вдоль забора. Игнат, будто поняв, что я делаю, остановился и хмуро сказал:

– Сейчас это не запрещено.

Я кивнула. Во дворе было ощутимо теплее, чем снаружи. Даже деревья здесь еще не полностью пожелтели, что создавало ощущение затянувшегося лета, и цветы действительно до сих пор цвели, так и не заметив стремительной осени.

– Не запрещено, – задумчиво сказала я. – Но такая магия требует больших затрат энергии, вы же знаете. За счет чего обеспечивается заклинание?

– Я думаю, об этом можно спросить у управляющего, но для этого, скорее всего, понадобится официальный запрос, а вы здесь как частное лицо, – приторно улыбнулся Игнат.

– Жаль, что вы не в состоянии удовлетворить мое праздное любопытство. – Я вернула мужчине такую же притворно-приторную улыбку и, отвернувшись, первая пошла по дорожке к подъезду.

Игнат догнал меня уже у дверей. Большие, двустворчатые, с резьбой, изображающей средневековый замок, они открылись перед нами без скрипа. Изнутри дохнуло свежестью. Белый мраморный пол блестел в свете ламп. Перед входом стояла красивая стойка, за которой сидел пожилой консьерж.

– Здравствуйте, Игнат Степанович! – тут же подскочил он и поклонился.

Мой спутник даже не удостоил консьержа взглядом, прошагав к широким дверям из светлого дерева. Консьерж торопливо подошел к ним же и, заискивающе взглянув на Игната, нажал на кнопку. Я осталась стоять чуточку в стороне. Когда двери лифта закрылись за нами практически полностью, я успела заметить явное облегчение, скользнувшее по лицу пожилого мужчины.

Мы поднялись на третий этаж и вышли в такой же светлый коридор, отделанный белым мрамором. Игнат степенно подошел к единственной двери и, поколдовав над замком, открыл ее. Я вошла в просторную прихожую и едва не присвистнула от окружившей меня роскоши. Игнат тем временем закрыл за нами дверь, прошел вперед и остановился, перегородив мне путь вглубь квартиры.

– Пришла пора выполнить вашу часть договора, – сказал он, спрятав руки в карманы пальто.

Я нахмурилась. Конечно, я знала, что он своего не упустит, но надеялась сначала увидеть хоть что-то стоящее.

– А если вас не удовлетворит мой рассказ? – склонила я голову, заглядывая в серо-зеленые глаза.

– Меня удовлетворит правда, – не поддался на провокацию Игнат. – Какой бы она ни была.

– Хорошо, задавайте вопросы, – наконец решилась я.

Игнат наклонил голову и посмотрел на меня с прищуром.

– Почему вы поехали за моим отцом в Мадан?

– Он обвинялся в убийстве, – пожала я плечами.

– Но вы поехали за ним лично в компании начальника отдела, вместо того чтобы передать ориентировку маданскому отделению Комитета и своему брату.

Я улыбнулась, скрывая мимолетный страх, прокатившийся по внутренностям, и спросила:

– На мякине вас не проведешь, правда?

Игнат не изменился в лице, только взгляд стал хищным, как у тигра, увидевшего добычу.

– Мы знали, что в Мадане происходят покушения на Дарью Волковскую и что их совершает сильный маг земли, – вздохнула я. – И сильный маг земли же наложил проклятье на жертву здесь. Практически сразу после того, как мы поняли, что в убийстве виновен ваш отец, он уехал в Мадан.

– Вы сложили два и два и решили проверить? – Игнат удовлетворенно кивнул.

– Да. К тому времени мы уже знали, что у Степана Петровича есть брат. – Я прислонилась лопатками к стене и скрестила руки на груди.

– Что произошло в Мадане?

– Я могу рассказать лишь то, что видела сама. А вот объяснить произошедшее не смогу.

– Меня устроит и это, – ответил Игнат после длительной паузы.

– Может быть, сядем? Или вы боитесь, что я с ходу кинусь копаться в вещах вашего отца? – невозмутимо проговорила я.

Губы Игната изогнулись в презрительной ухмылке, но он все же кивнул головой в сторону комнаты и сам вошел в нее. Я сняла куртку, кинула ее на подлокотник дивана и тут же села на него. Стены комнаты были светло-голубыми, а вся мебель, пол и потолок – белыми. Создавалось впечатление, будто мы очутились в поднебесье. Игнат сел напротив меня в кресло и бросил на стеклянный столик перчатки. Я удивилась, потому что не видела их в его руках.

– Ну? – требовательно посмотрел на меня наследник квартиры.

– Загну – каралькой станешь, – машинально ответила я, но тут же поперхнулась, взглянув на изменившееся лицо Игната.

– Кажется, я начинаю понимать, почему вас так не любят коллеги, – проворчал он.

– О, вы разговаривали обо мне с моими коллегами? – ухватилась я за тему. – Очень любопытно узнать, каких гадостей они обо мне наговорили.

– Не заговаривайте мне зубы, Мия. Что произошло в тот день?

Я вздохнула, поправила волосы и, посмотрев в глаза мужчине, начала:

– Мы с Николаем Ивановичем прилетели в Мадан ранним утром. Начальник торопил водителя, который вез нас из аэропорта, но машина была старой и так дребезжала, будто собиралась развалиться.

– Может, вы не будете рассказывать мне все подробности вашей поездки? – язвительно спросил Игнат.

– Я стараюсь восстановить события и не упустить ничего важного, – пожала я плечами. – Первым делом мы, конечно, примчались в Комитет, но там не было никого, кроме вахтера. Метаться по городу в поисках Степана Петровича было бы глупо. А в кафе Волковской мы не торопились – ведь туда ваш отец войти все равно не смог бы. – Я посмотрела на задумчивого Игната и незаметно сжала колени пальцами, скрывая легкую дрожь. – Спустя полчаса мы решили позвонить Фёдору. Он пообещал приехать, но через несколько минут перезвонил и сказал, что возле кафе стоит Степан Петрович собственной персоной. Конечно, войти внутрь он не мог, поэтому Фёдор вышел из здания через кухню и помчался за нами.

– Моего дяди там не было?

– В окно Фёдор увидел только Степана Петровича. Возможно, Сергей Петрович в тот момент был внутри кафе, – ответила я.

– Значит, то, что в кафе не могут войти люди, работающие в Комитете, – правда?

– Да.

– Тогда как в него вошел ваш брат?

– Я не знаю. Возможно, сыграла роль эмоциональная связь, возникшая между ним и хозяйкой заведения.

Игнат кивнул, его лицо приобрело мрачно-задумчивое выражение. Пальцы то сплетались между собой, образуя замок, то расплетались. Я ощущала натяжение магии, но оно было скорее связано с эмоциональностью, чем с желанием навредить.

– Подъезжая к кафе, мы почувствовали волнение магии. Ее было так много, что растрескался асфальт. – Тут я отвернулась к окну, чтобы собеседник не смог уловить момент, когда я начну лгать. – Мы вышли из машины и побежали. На площади перед кафе увидели, как ваши отец и дядя колдуют. Дарья пыталась сопротивляться.

– Двум сильным волшебникам? – со скепсисом в голосе спросил Игнат.

– У нее был защитный амулет, – пожала я плечами. – Думаю, только благодаря ему Дарья и выжила.

– Что было дальше? – спросил Игнат после короткой паузы.

Я ступила на тонкий лед полуправды, ведь рассказать все не смогла бы, даже если бы захотела. Прикрыв глаза, я продолжила.

– Мы вступили в бой, девушку надо было спасти. Сначала сыграл роль фактор неожиданности, но ваши отец и дядя были очень сильными магами с большим опытом. Нам приходилось трудно.

Я вспомнила, как неожиданно откуда-то со стороны кафе появился дракон, который попросту сожрал двух взрослых мужчин. Те удивление и страх перед Мариком теперь казались смешными, но тогда произошедшее выходило за рамки моего представления о магическом мире. Потом Марик объяснил, что смог стать большим и победить волшебников только благодаря душевной силе Дарьи и Фёдора. Хранители защищали кафе не своими умениями. Они душевными силами защищали источник, придавая могущество его воплощению. Магия без души бессильна.

– Дальше, – напомнил о себе Игнат.

– Я не знаю, как объяснить то, что произошло дальше, – покачала я головой. – Никто не знает. Я подавала запросы во все архивы, но так и не смогла найти похожих случаев, – приукрасила действительность я. – Степан и Сергей исчезли. Развеялись прахом, и от них не осталось ни следа, ни одежды. Будто сама магия поглотила их, – сказала я подготовленную полуправду.

Ведь Марик по сути своей являлся воплощением магии, а значит, я не соврала. Я была уверена, что у Игната есть амулет, распознающий ложь, поэтому прямой лжи решила избежать.

Посмотрев на Игната, я поежилась – таким мрачным было выражение его лица, но, несмотря на это, продолжила:

– Поэтому мы настояли на том, чтобы похороны прошли в Мадане. Гробы были пустые, ведь от ваших отца и дяди действительно ничего не осталось…

В наступившей тишине я слышала, как тихонько отсчитывают секунды часы где-то в глубине квартиры, и эти звуки были похожи на мерное постукивание капель крови по кафелю. Ассоциация вызвала волну дрожи, которую я с трудом подавила. Откинувшись на спинку дивана, я продолжила самым краешком мозга следить за изменениями в ауре Игната Степановича. Нутром понимала – он мне поверил. Но было в его ауре что-то еще. Что-то, что заставляло ежиться: будто бы он не был так уж сильно удивлен тому, что я рассказала.

– Скажите, Мия, вы верите в так называемые источники магии? – наконец прервал молчание Игнат.

Я замерла, как мышь перед котом, – ни ответить, ни отвернуться, потом уклончиво ответила:

– Я слышала о них.

Игнат посмотрел мне в глаза, и я, почувствовав, как его мысли коснулись чего-то нехорошего, ровным голосом произнесла:

– Ваша очередь исполнить свою часть договора.

Игнат кивнул, встал и повел меня вглубь квартиры. Туда, откуда слышался тихий перестук часов. Пол поглощал звук наших шагов. Я не сразу сообразила, что на него была наложена магия, удивилась такому расточительству, но потом вспомнила двор, окруженный тепловой завесой, и хмыкнула:

– У местных жителей не принято экономить магию, так ведь?

– У местных жителей хватает денег на поддержание в рабочем состоянии амулетов. На бедность здесь никто не жалуется, – ответил Игнат.

Мы вошли в просторный кабинет. Стены были темно-серыми, цвета мокрого асфальта. Вдоль них стояли черные шкафы и панно из зеленого мха.

– А ваш папа любил контрасты в интерьере, – не удержавшись, заметила я.

– У него были специфичные вкусы, – глухо ответил Игнат. – Все его записи должны быть здесь.

– Должны быть? – резко повернулась я к нему. – То есть вы не уверены?

– Нет, Мия. Я уверен в том, что они есть, и в том, что они здесь, но вы же чувствуете магию, которой накрыты стеллажи?

Я прикрыла глаза и тут же поняла, что Игнат прав. Защитные заклинания переплетались между собой сетью, отчего понять, где именно у них основные узлы, было невозможно.

– Вы должны иметь доступ, – уверенно сказала я.

– С чего вы взяли?

– Вы его сын. – Я посмотрела на Игната с вызовом. – Не заставляйте меня прибегать к помощи Комитета.

– А вы можете? Вы же не зря пришли сюда как частное лицо?

– Могу. А еще могу повесить на вас подозрение в содействии революционерам и прийти сюда с бригадой розыскников.

Сказав это, я затаила дыхание. Игнат Степанович был по определению не тем человеком, которого можно было бы запугать, но я чувствовала, что если не дожму его сейчас, то уйду, так ничего и не узнав. В глазах мужчины промелькнуло что-то донельзя похожее на страх и рассеянность, но исчезло так быстро, что я не смогла бы ручаться, что видела это.

– Вас на мякине не проведешь, да, Мия? – улыбнулся он. – Вы правы, у меня есть доступ к охранным заклинаниям.

– Вы обещали, – напомнила я.

Игнат отвернулся от меня, подошел к углу стола и, достав из кармана какой-то полупрозрачный шарик, приложил его к нижней части столешницы. Магия дрогнула, сеть заклятья расползлась, оставив после себя едва уловимый след. Я принюхалась, но определить природу запаха не смогла, хоть и догадалась, что Степан Петрович, будучи магом земли, использовал какие-то травы.

Пройдя вдоль шкафов, я остановилась возле стола. Ящиков в нем, как ни странно, не было – ни скрытых, ни потайных. Тогда я подошла к тому шкафу, который был ближе всего к столу, и сначала минут десять разглядывала его содержимое. Несколько стеклянных колб стояли на верхней полке. За ними виднелись горелка и запас маленьких кубиков прессованного топлива. Ниже прижимались друг к другу книги в настолько старых переплетах, что мне было страшно их трогать. Я протянула руку и провела пальцами по корешкам.

Мое внимание привлекли бумаги, которые лежали на полке на уровне глаз. На верхнем листе размашистым почерком были сделаны заметки о каком-то ритуале. По спине сразу пробежал холодок…

Я взяла бумаги и начала их читать, не отходя от шкафа. Дверца загораживала меня от Игната, а я не хотела, чтобы он видел мое лицо. Три верхних листа были исписаны вдоль и поперек. Я читала о ритуале и с ужасом понимала, для чего он. Но еще кошмарнее оказалось то, что нужно было сделать в ходе ритуала.

Дальше на бумагах почерк был другим. Я не сразу заметила это, но когда поняла, то пролистала всю стопку – другим почерком были написаны только листы, посвященные ритуалу.

В пальцах появилось покалывание. Ритуал по подчинению источника магии был описан в таких ужасающих подробностях, что не оставалось сомнений – им если не воспользовались, то точно собирались. В углу страницы было написано имя, при виде которого голова слегка закружилась. «Катя Михайлова», – прочитала я шепотом. Дальше был написан адрес, школа, класс. Сомнений не оставалось.

Сжав пальцы до дрожи, я сделала шаг в сторону и посмотрела на Игната. Он стоял, опершись плечом на другой шкаф, и смотрел на меня с задумчивой улыбкой.

– Вы нашли что-то интересное? – спросил он.

Не найдя в себе силы ответить, я молча кивнула.

– Полагаю, сейчас вы обдумываете варианты, как притащить меня в Комитет? Каюсь, я забыл спрятать бумаги и надеялся незаметно вытащить их, пока вы будете осматривать другие шкафы. Кто же знал, что вы, Мия, сразу же залезете в нужный?

Я поджала губы и задумалась, куда сунуть бумаги, чтобы Игнат не успел их уничтожить до того, как я его обезврежу. Но человек, похитивший двоих детей, не собирался давать мне времени на раздумья. Магия взвилась, опутывая меня со всех сторон. Я выставила защитный узел, но практически мгновенно поняла – силы Игната не ограничиваются запасами его личного потенциала.

– Марик! – закричала я, понимая, что если он не поможет, то останется без проводника.

Сине-зеленый дракон возник прямо на столе. Я почувствовала, как сливаются наши с ним энергии, и сплела магические нити в мудреное заклинание, отсекающее волшебника от внешних источников. Глаза Игната расширились. Длинные пальцы задрожали, и с них сорвалась отдача, повалив шкафы и разбив окно. Я упала, но бумаги из рук не выпустила.

– Как? – удивленно спросил Игнат. – Как ты это сделала?

Давление усилилось. Марик стрелой пролетел над потолком, но приблизиться к Игнату вплотную не смог. Мое заклятье легло на плечи мага, но Игнат успел разбить основной узел. Концентрация силы в комнате была такой, что магия стала видна без внутреннего зрения. Я положила бумаги на пол, поднялась, наступив на них, и вскинула руки, выбрасывая магию. В ответ получила толчок чистой силы. Блеснула вспышка. Давление исчезло…

Осмотревшись, я поняла, что, кроме нас с Мариком, в кабинете больше никого нет.

– Ушел-с-с черес-с окно-с-с-с, – прошипел Марик. Чешуя на его спине вздыбилась волной и опала.

– Это он.

– Да-с-с. – Марик посмотрел на меня желтыми глазами. – Он-с-с был-с-с там-с-с-с-с.

– Где? – не поняла я.

– Ф старом-с-с доме-с-с, где-с-с ты-с обнималасссь с-со Сстасссом-с-с.

25. Мия. Фёдор

Если Игнат был в доме Кудрявцевых, значит, он однозначно связан с революцией. Зачем ему это? Фёдор и Дарья без колебаний соединили убийцу источника с революционным движением. Но я теперь точно знаю, что убийца источника Игнат. Может ли он быть организатором революции? Если да, то зачем ему это?

Я металась по квартире, хватала вещи, перекладывала их с места на место. Открытый чемодан стоял посередине комнаты и оставался абсолютно пустым. Я никак не могла понять, что мне понадобится в поездке, а что нет. Брала вещь, перекладывала, но так и не доносила до открытого чемодана. Брала другую и уже в следующее мгновенье забывала, что держу в руках и зачем.

Наконец я остановилась возле чемодана и, заглянув в его внутреннюю пустоту, бросила внутрь футболку.

– Чтоообы-с-с с-скрыыть-с-с-с, – прошипел Марик, материализовавшись на крышке чемодана.

– Что скрыть? – я схватила еще одну футболку и с размаху швырнула ее в чемодан.

– Ф-федоор-с-с и Дааарьяя-с-с с-считаают, что-о беспорядки-с-с, чтоообы-с-с с-скрыыть-с-с силу-с-с-с. Скрыть-с-с-с свое-с-с влиияниие-с-с-с.

– Развернуть революцию, чтобы под шумок спокойно искать и подчинять источники?

Я вспомнила о пропаже детей, убийстве библиотекарши и проклятии, наложенном на сотрудника маданского Комитета. В обычное время это вызвало бы намного большую обеспокоенность начальства, и на поиски негодяя были бы брошены все силы. Но не сейчас. Лучшие сотрудники были заняты поиском организаторов революции. Но, как и я, терялись в непонимании истинных причин. Обычно во главе стоял вполне конкретный человек, который вел за собой, чтобы сместить власть, но не в этом случае.

– Что же, если мы все правы, то это многое объясняет. – Я села на пол рядом с чемоданом. – Когда ты здесь, меня же не могут прослушать? – уточнила я у дракона.

– Не могут-с-с-с.

Я достала телефон и набрала Николая Ивановича. Времени на то, чтобы посетить Комитет лично, у меня не было, до рейса в Мадан оставалось чуть больше четырех часов, а мне еще надо было собрать чемодан и доехать до аэропорта.

Николай Иванович не ответил на первый звонок, а второй сбросил. Я набрала его снова и только теперь услышала уставшее «алло» на том конце провода. За пятнадцать минут я обрисовала начальнику ситуацию, не вдаваясь в подробности о природе источников. Николай Иванович тяжело вздохнул при упоминании Игната Степановича Мирного, но дал добро на поездку, не задумавшись ни на минуту.

– Езжай. Если вы уверены, то тем более. И тебе так будет лучше, наверное, – как будто через силу сказал начальник.

– Что-то случилось?

– Слухи о твоей связи с революцией все-таки поползли. Не без помощи кое-кого из нашего отдела, как я понимаю.

– И многие верят? – спросила я, вцепившись в трубку.

– Мне жаль, но да, – ответил начальник.

– Значит, маскировка оказалась слишком хорошей, – истерически хмыкнула я. – Ладно, приеду, разберемся. Сейчас есть проблемы и поважнее.

Сообщать о своем отъезде Стасу я не стала. Знала, что за мной следят, а значит, скоро он будет здесь, и хорошо бы успеть уехать до того, как он заявится. Я сжимала зубы до боли в челюсти, но не могла не признаться хотя бы самой себе – мне хотелось, чтобы он поехал со мной. Я хотела его увидеть, заглянуть в светлые глаза, провести рукой по скуле и снова почувствовать, как под его взглядом трепещет сердце. Но я не могла рисковать. Не могла себе позволить любить его. Не должна была допускать этого. Ведь совсем скоро все закончится, и я буду одной из тех, кто вынесет ему обвинение.

Чемодан тем временем потихоньку наполнился вещами. Я согнала дракона с крышки и застегнула замок.

– Не с-скашеешшь-с-с ему-с-с? – подлил масла в огонь сомнений Марик.

– Он не на нашей стороне, – отрезала я.

– Уффереена-с-с-с? – хитро прищурился дракон.

– Да, Марик. Он внук графа Кудрявцева. Того самого, из-за которого прогремела революция сорок лет назад. И он один из организаторов революции сегодняшней.

– С-сачем-с-с-с?

– Не знаю. Этого я пока никак не могу понять. – Я устало села на чемодан и погладила шершавую чешую. – Или не хочу понимать.

– Рассберешшьсся, – сказал Марик и исчез, прыгнув в сторону двери.

Я поставила чемодан на колесики, вызвала такси и, выключив счетчики, вышла. Заперла дверь, наложила привычный набор заклинаний, четко зная, что это никак не помешает куратору проникнуть в квартиру, и спустилась вниз. Такси я вызвала к соседнему дому. Знала, что меня все равно выследят, но хотела дать себе форы.

Неразговорчивый таксист хмуро косился на меня всю дорогу, а когда я вышла из машины, вздохнул с явным облегчением. Что послужило причиной его тревоги, я точно не знала, это мог быть и мой уставший вид, и телефон, который постоянно трезвонил, но я выключала звук и не брала трубку. Звонил Стас.

Регистрацию я прошла без заминок. Правда, немного расслабиться смогла лишь тогда, когда самолет поднялся в воздух. Внизу проплывали четко очерченные, словно по линейке, поля, крохотные точки домов и извилистые ленточки рек. Смотреть на страну с высоты птичьего полета было интересно. Сами собой просыпались гордость и желание вернуть покой на родную землю.

Вскоре я незаметно для себя уснула. Уставший организм, почувствовав относительный покой, вырубился, и проснулась я лишь перед посадкой. Такси до Мадана нашлось быстро. Телефон больше не трезвонил, чему я была совсем не рада. И единственной отдушиной в этой гонке была предстоящая встреча с родителями.

Возле аэропорта я нашла таксиста, готового довести меня до Мадана, и, уже садясь в машину, заметила куратора, который выходил из здания аэропорта. «Психолог» задумчиво окинул взглядом вереницу машин, и я едва успела отвернуться, чтобы не встретиться с ним взглядом. «Получается, мы летели одним рейсом, – подумала я и сжала пальцы в кулаки. – Хорошо, что хоть сидели не рядом». Машина тем временем тронулась с места, и я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.

Всю дорогу до кафе я старательно отвлекалась от мыслей о том, что за мной следили, и заодно пыталась придумать правдоподобные объяснения своему внезапному приезду для родителей. Но одна версия звучала абсурднее другой, и в конце концов я махнула рукой, решив, что разберусь по ситуации.

* * *

Фёдор

Серость. Серая серость окружила нас со всех сторон. Мы проснулись и теперь смотрели в окна машины, пытаясь разглядеть в плотной пелене тумана хоть что-то. Дарья сидела на пассажирском сиденье и куталась в плед. Выходить из машины не хотелось, но выбора не было. Я обратился к внутреннему зрению и удивился, когда понял, что ничего не изменилось. Энергетический мир сковала такая же серость.

– Давай вместе? – предложила Дарья.

– Давай, любимая. Но я все-таки первый. – Я щелкнул жену по носу и, не дожидаясь возражений, вышел из машины.

Одежда тут же пропиталась влагой и противно облепила тело. Я поднял руки и пронизал окружающее пространство простеньким заклятием обнаружения. Ни одной живой души в радиусе километра вокруг нас не было. Рядом встала Дарья и взяла меня за руку, прижавшись плечом к моему плечу.

– Жутко, правда? – как-то глухо проговорила она. – Мне кажется, что мы уже близко.

– Ночью тумана не было, – ответил я.

– Не было, – кивнула Дарья. – Но не видно было ни зги. Может, источник так прячется?

– Ночью сгущает вокруг себя тьму, а днем туман? – с любопытством посмотрел я на жену. – Все может быть.

Я повесил нить заклятия на машину, и мы медленно пошли. Я не мог сказать, куда мы идем – просто вперед, по направлению взгляда. Нить заклятья растягивалась, поэтому потерять машину мы не боялись. Шли вперед и вперед сквозь пустоту. Мы шагали, и мне казалось, будто мир вокруг исчез. Перестал существовать, остались только мы и клочок земли под нашими ногами.

Шли долго. Я уже начал подумывать о том, чтобы предложить вернуться, как лицо обдало прохладным ветром. Мы с Дарьей переглянулись и пошли быстрее. Вскоре впереди замаячило что-то темное. Туман будто бы сгустился, но Дарья уверенно тянула меня вперед. В тумане проявились очертания каменной стены. Коснувшись камня, я почувствовал обжигающий холод. Он будто проник в меня и осел в моих легких. Дарья судорожно всхлипнула, но, не останавливаясь, повела меня вдоль стены. Лишь когда мы дошли до темного провала пещеры, я заметил, что глаза жены закрыты.

– Как ты? – спросил я у нее, но Дарья качнула головой и нахмурилась.

– Здесь, – махнула она рукой в сторону тьмы. – Ты чувствуешь, как холодно? – спросила она, не открывая глаз. – Будто тут живет сама смерть, – прошептала она и шагнула вперед.

Я хотел ее остановить, задержать в этой туманной, но все же безопасности, но не смог. Рука жены выскользнула из моей, и Дарья исчезла…

* * *

Мия

Чем ближе мы подъезжали к кафе, тем теплее становилось у меня на сердце. Даже тревога из-за куратора отступала и казалась не такой существенной. Мне думалось, что возле источника я смогу справиться с чем угодно. На дороге вдоль озера темнел кусок свежего асфальта. Это показалось мне странным, но мысль тут же ускользнула.

Таксист остановился возле кафе и помог мне вытащить сумку. Потом окинул здание восторженным взглядом и улыбнулся.

– Всегда мечтал здесь побывать, – пояснил он.

– Прям всегда? – удивилась я.

– Я об этом кафе с самого детства слышал, да только приехать никак не получалось.

– Ну, так не упускайте возможности, – улыбнулась я водителю и, подхватив чемодан, пошла к кафе.

В лучах солнца здание выглядело как сказочный домик с картинки. Повсюду были цветы – росли в вазонах на террасе, свисали с кашпо, оплетали столбики, держащие крышу террасы. В Мадане было теплее, чем в столице, но и магический источник подпитывал растения, не давая им замерзнуть. Конечно, через пару недель холода доберутся и до Мадана, но тогда появится иная красота, более простая, сглаженная и спокойная.

Я шагнула на террасу и, коснувшись ручки двери, обернулась на звук мотора. На площадку перед кафе заехал автомобиль, из которого не спеша и с милой улыбкой вышел куратор. Рука сжалась на ручке, но открыть дверь я так и не решилась.

– Здравствуй, Мия, – ласково поздоровался «Психолог».

Его улыбка стала мягкой. Если бы я не знала, кто он, то могла бы принять его за доброго Дедушку Мороза. Только темного.

– Доброго вам дня, – настороженно ответила я.

– Ну что же ты, почему не предупредила, что уезжаешь? – с легким укором спросил он.

– Торопилась. Подумала, что вы и так узнаете, – пожала я плечами. – И, очевидно, была права.

– Догадалась о слежке? – наигранно улыбнулся куратор. – Ты умнее, чем кажешься.

– Сочту за комплимент. Но позвольте узнать, зачем вы здесь?

– О, всего лишь хотел посетить это легендарное в некоторых кругах заведение.

– И ради этого вы проехали без малого две тысячи километров? – Я отпустила ручку чемодана.

– Почему бы и нет?

– Почему именно сейчас?

– Воспользовался возможностью. – Куратор чуть развел руками. – Все равно я должен был проследить за тобой.

– Могли бы отправить малолеток. Они так преданно вам служат. – Я склонила голову, наблюдая за ним.

– Боюсь, они бы не справились со столь деликатной задачей. – снова приторно улыбнулся «Психолог». – К тому же это всего лишь дети.

– То есть иногда вы все-таки вспоминаете об этом?

Краем глаза я увидела Марика, который сидел на одном из столов и с любопытством разглядывал мужчину. «Без хранителей будет сложно, – подумала я, – но Игната, к счастью, здесь пока нет».

– Дети – наше будущее, – «Психолог» провел ладонью по аккуратно уложенной бороде. – А вот светлое оно или нет, зависит, конечно, от нас.

– Детьми легче манипулировать, – холодно ответила я. – Прикрываться взрослыми было бы сложнее, хоть и эффективнее.

«Почему он не пытается применить силу? – недоумевала я. – Чего ждет?»

Таксист, который привез меня, все это время с недоумением слушал наш с куратором разговор, но на последних словах сдержанно попрощался, сел в машину и уехал. Тем временем послышался приближающийся звук мотора, и на площадку выехал еще один автомобиль. Я увидела сквозь стекло, кто приехал, и горло сжал предательский спазм.

Стас выбрался с переднего сиденья и махнул таксисту, показав, что он свободен. Тот, что привез «Психолога», последовал примеру коллег, и на площадке остались только четверо – трое людей и один дракон, которого видела только я.

* * *

Фёдор

Дарья не отзывалась. Проклятый туман забивался в рот, наполнял легкие своей вязкостью и глушил звуки. Моя магия растворялась в пустоте, а чужая, холодная, как сама преисподняя, бурлила где-то внизу. Я осторожно шагнул в проем пещеры, и тьма обступила меня, отрезав и от света, и от нити энергии, которая протянулась от меня до машины.

Липкий страх нахлынул было, но отступил, уступив место холодной ясности рассудка. Новая попытка осмотреть пещеру с помощью магии не принесла плодов, моя энергия попросту растворялась в силе мертвого источника.

Еще один шаг. Каменный пол сменился песчаным. Я понял это на ощупь – ведь глаза ничего не видели. Миновав вход в пещеру, почувствовал, как каменные стены раздвинулись. Эха не было, проклятый туман поглощал все звуки, я не слышал даже своего дыхания.

Еще шаг. Холод сковал меня. Двигаться стало сложнее, но я упрямо шел вперед. Мне показалось, будто пол пошел под откос. Уже в следующее мгновенье я, нелепо взмахнув руками, покатился по песчаной горке. Она закончилась так же внезапно, как и началась, и я оказался в свободном падении. С неуместным облегчением понял, что могу свободно дышать, и повалился на мягкий песок.

Сначала тьма была абсолютной, но вскоре глаза стали привыкать, и я начал различать очертания. Постепенно я начал видеть все больше и больше.

– Дарья!

Я вскочил как ошпаренный и бросился к жене, которая сидела на берегу черного озера, над чем-то склонившись. Только подбежав вплотную, я понял, что перед ней лежит на песке девочка лет семи. Ее белокурые волосы обрамляли бледное личико. Дарья поглаживала девочку по волосам и тихонько напевала колыбельную. Одежда девочки была перемазана засохшей кровью, а поперек шеи белел тонкий шрам. Только теперь я увидел, что по щекам Дарьи текут слезы.

– Это та девочка, – прошептала Дарья. – Катя Михайлова.

– Которая пропала около месяца назад? – Я присел рядом с женой и коснулся ее плеча.

– Она теплая, Федь, – проговорила Дарья. – Мне кажется, что она живая.

– Если живая, то должна дышать.

Я протянул руку и положил ладонь на грудь девочки. Она была теплой, будто ребенок еще жив. Минуты тянулись медленно, как вязкий туман наверху, но я так и не смог почувствовать ни дыхания, ни сердцебиения.

– Ее питает магия, – объяснила Дарья. – Я чувствую это, но не знаю, как объяснить. – Ее желтые глаза блеснули в полумраке.

– Как это возможно? Он должен был убить ребенка во время ритуала, – с сомнением спросил я.

– Я думаю, что ребенка спасла сама магия. И девочка будет жить до тех пор, пока жив источник.

По моим венам пробежал холодок. Я понял, что здесь произошло, но так и не смог принять. Не смог понять, как поднялась рука человека на беззащитное дитя.

– Он провел ритуал. Девочка стала хранительницей этого источника, – подтвердила мои догадки Дарья. – Магия рассудила по-своему.

– Мы должны разорвать связь убийцы и источника, – напомнил я.

– Я знаю. – Дарья встала и окинула взглядом пещеру. – Но пока не поняла, как это сделать.

Сердце сжалось и застучало с огромной скоростью. Рядом тихо охнула Дарья. Мы сплелись в объятиях и лишь спустя несколько минут поняли, что наш источник в опасности…

* * *

Мия

– Станислав? – натурально удивился куратор. – Не помню, чтобы просил вас приехать.

Я машинально отметила про себя, что куратор сейчас обратился к Стасу на «вы», но вдаваться в особенности их взаимоотношений не стала.

– Решил помочь, – холодно ответил Стас.

Наши глаза встретились. Стало так больно, что я была готова отринуть взращенную годами гордость и отвернуться, убежать, сделать все что угодно, лишь бы больше не встречаться с этими серыми глазами. Лишь бы не драться с ним снова. Лишь бы не заносить рук для решающего удара или не произносить приговор.

Но Стас смотрел мне в глаза, и я не могла себе позволить отвернуться. Не для него. Для себя. Не ради мнимой гордости, а чтобы запомнить этот взгляд навсегда и унести его с собой. Неважно куда, неважно, где мы окажемся после и кто над кем прошепчет приговор, но я запомню каждый взгляд, каждый поцелуй и каждое касание. Этого никто не сможет мне запретить или отнять.

– Что ж, в таком случае я, пожалуй, предоставлю вам возможность, – сказал куратор Стасу, потом обратился ко мне: – Жаль, что наше сотрудничество вышло столь недолгим. Но это решение принимал не я. Распоряжение пришло сверху.

– От Игната? – Я, наконец, отвела взгляд от Стаса и криво улыбнулась. – Он не смог убрать меня сам и решил попросить вас? Это жестоко с его стороны. К вам, конечно, не ко мне.

Я говорила и говорила, а руки уже тянули магию, сплетали энергетические нити. За моей спиной был источник. Рядом со мной было его воплощение, и я не могла их подвести. Даже ради Стаса.

Марик посмотрел на меня с любопытством и переместился на ближний ко мне столик. Его лиловые крылья слегка раскрылись, подняв небольшой вихрь. Куратор все так же приторно улыбнулся и отошел в сторону, уступая место Стасу. Но я чувствовала, как он потянул магию, и не стала ждать. Ударила первой.

Поднялась пыль, практически полностью скрыв куратора. Ему на руку сыграл опыт – мое заклинание расползлось, не причинив вреда. «Психолог» поднял руки, но остановился. Я потянула магию, перехватила поток, идущий сквозь куратора, спешно завязала узел заклятья, но все же не успела – чужая магия полоснула по лицу. В последний момент я инстинктивно отклонилась и едва не упала под стол.

Лихорадочные мысли отступили. Словно в замедленной съемке я видела, как куратор и Стас подняли руки практически одновременно. Успела подумать, что сейчас будет больно, но тут же отмела лишнее. Магия поднялась во мне, забурлила, и энергия сама сплелась в сложное заклинание.

Быстрее вдоха, быстрее удара сердца…

Я не успела пустить заклинание, почувствовала, как сила поднялась возле революционеров и подхватила их магию, обращая в свою союзницу. Стас дернул запястьем, стряхивая энергию, уклонился от заклинания. Куратор шагнул к нему, но тут же осел, схватившись за шею.

– Ты, – прохрипел он, глядя на Стаса.

– Я, – подтвердил Стас.

Куратор повалился на землю, заскреб руками по горлу, раздирая кожу.

– Это тебе за того парня, которому ты сделал кровавый галстук, – холодно проговорил Стас, глядя в налитые кровью глаза «Психолога».

– Стас?!

Я смотрела на спину парня и не знала, что думать. Боялась радоваться и верить, не осознавая до конца, зачем подняла руки. Рядом махнул крыльями Марик. Снова поднялась пыль. Что-то грохнуло, и я, почувствовав ледяную энергию чужого источника, отступила…

Игнат появился со стороны озера. Он был одет в безупречно выглаженный костюм, будто собрался на прием к президенту. Подойдя к мертвому куратору, Игнат бесцеремонно дотронулся до его лица носком ботинка, после чего брезгливо поморщился и посмотрел сначала на меня, потом на Стаса.

– Красиво. Изящно, – сказал он. – Меня он тоже раздражал. Но о мотивах мы поговорим позже.

После этих слов Игнат развел руки, и воздух мгновенно стал твердым, будто меня накрыло отдачей. Здание кафе застонало, почудилось, что оно живое существо. Марик ощерился, став вдвое больше размером.

Я свела ладони, и от меня до Игната, разрывая землю, полетела сила. Убийца даже не отшагнул. Магия разбилась о стену, расползлась отдачей, разбросала куски асфальта.

Вокруг моего тела сплелись раскаленные нити. Магия источника наполнила меня, разрушила оковы чужого заклятья. По волосам пробежал разряд, и я, выбросив вперед силу, почувствовала, как снова сминает меня энергия Игната.

Рядом, будто из ниоткуда, появился Стас. Его теплые ладони обхватили мое тело и подняли на ноги так легко, будто я ничего не весила.

– Прячься, – шепнул он и встал между мной и Игнатом.

Я смотрела в его спину и боялась поверить. Боялась, что это окажется бредом воспаленного битвой разума.

– Даже так? – Игнат выглядел удивленным. – Мне показалось, что твоя жажда мести сильнее, чем тяга к спасению смазливых девчонок.

– Сначала потрудись объяснить, зачем тебе убивать ее, – ответил Стас.

«Вот и ответ, – с разочарованием подумала я. Не спасти, а лишь понять, зачем меня убивать». Я посмотрела на Марика. Дракон перепрыгнул со стола на пол и коснулся мордой моего плеча.

– Бес-с-с храниителеей-с-с-с бууудет-с-с-с трууудно-с-с-с, – просвистел он. – Беес-с них-х я могу-с-с лиишь-с дать-с-с тебе-с-с-с сиил-с-с.

Я кивнула, погладила дракона по шее и ответила:

– Этого хватит.

Сила пронзила меня от макушки и до низа живота. Мне показалось, будто ноги оторвались от земли, а из ушей повалил пар. Я бы закричала, но горло перехватило спазмом. Я бы заплакала, но магия иссушила слезы. Я бы засмеялась, но сердце сдавила горечь.

Мы с Игнатом встретились взглядами, и мир остановился. Улыбка скользнула по его губам и растворилась. Стас швырнул в Игната заклинание, и я потянула к нему энергию, усиливая.

Терраса с треском провалилась, рассыпалась щепками, побила окна. «Внутри родители и Даня», – подумала я и сжала губы в тонкую линию. Рядом чертыхнулся Стас, переводя отдачу в землю. Сила обрушилась на нас, словно каменная плита. Игнат не стал что-то выдумывать, а просто давил нас чистой энергией, которую черпал из источника.

Марик шипел рядом, и лишь благодаря его влиянию мы были еще живы. «Без хранителей нам не отстоять источник», – обреченно подумала я. Стас, почувствовав мою горечь, обнял меня, поддерживая. Заглянул в глаза чуть грустно, будто прощаясь, и поднял руки.

Я попыталась крикнуть. Помешать. Но я не успела…

* * *

Фёдор

«Источник в опасности. Марик… Успела ли Мия?» – Мысли неслись по кругу, а руки судорожно сжимали Дарью. Вода в озере бурлила и пенилась, но оставалась черной, похожей на нефть.

– Надо найти связь, – неожиданно твердо сказала Дарья.

– Найти и разрушить. – Я собрался с силами и отпустил жену.

Она снова подбежала к девочке и остановилась возле нее в нерешительности.

– Марик сказал, что я пойму как. Почувствую.

– Не получается?

– Меня тянет к ней, Федь.

Дарья присела рядом с девочкой, погладила ее по щеке и сказала:

– Мы должны спасти ее.

– Источник… – начал было я.

– Все взаимосвязано, – оборвала меня Дарья. – Источник с жизнью девочки. Жизнь девочки с…

– Ты хочешь сказать, что мы должны снова убить ее? – опешил я.

– Нет, – покачала головой Дарья.

Я смотрел на то, как жена закрыла глаза и положила ладони на грудь и живот девочки. Как она нахмурилась, прислушиваясь к чему-то, и как ее лицо вдруг расслабилось.

– Федь, помоги мне, – наконец сказала она и открыла свои желтые, как у рыси, глаза.

Я подошел и присел рядом.

– Подними ее, – попросила жена.

Маленькое тело безвольно повисло на руках. Я удивился тому, насколько она легкая, даже легче, чем Даня. Дарья посмотрела мне в глаза, и я удивился твердости ее взгляда. Затем она повернулась, молча подошла к самой кромке воды, обернулась на меня, будто ища поддержки, и уверенно шагнула в магию.

– Что ты… – начал я и осекся.

Дарья вошла в озеро по колено и остановилась, бросив на меня взгляд. Я посмотрел на маленькое тело в своих руках, все понял и шагнул вслед за женой. Магия была ледяной. Холоднее воды в проруби, холоднее снега и холоднее самой смерти. Я подошел к Дарье, и дальше мы пошли вместе. Осторожно прощупывая невидимое дно ногами, мы дошли до уровня, на котором девочка практически полностью погрузилась в магию.

– Что ты хочешь сделать? – едва слышно спросил я.

– Мы должны погрузиться полностью, – ответила Дарья.

– Ты уверена? – Холод пробирал меня до самого сердца.

Дарья только кивнула и, обхватив меня и девочку руками, потянула вниз. Я инстинктивно задержал дыхание, но это было лишним. Ледяная магия поглотила нас своей тьмой, обхватила ледяными пальцами, пробралась в легкие, побежала по кровеносным сосудам.

Сначала я не видел ничего. Только тьма. Кромешная. Всепоглощающая. Потом появилась крохотная искра. Она было такой маленькой, что я подумал, будто это обман зрения, галлюцинация. Но искра становилась все ярче, осветив наши с Дарьей испуганные лица. Она росла откуда-то из груди девочки – Кати Михайловой.

В свете что-то зашевелилось, скользнуло червем и обвилось вокруг шеи девочки. Я не успел испугаться, как почувствовал, что руки Дарьи сжались сильнее, и протяжно выдохнул, когда понял, что девочка открыла глаза.

Светящаяся нить вокруг ее шеи ослабла и отползла обратно на грудь. Я присмотрелся. Глаза заслезились от яркого света, но мне показалось, будто на груди у Кати примостилась серебристая змейка.

– Помоги нам, – сдавленно прошептала Дарья, обращаясь не то к девочке, не то к змейке.

Свет стал еще ярче, но как будто рассеялся, наполняя собой черные потоки магии. Я понял, что она движется по спирали, всасываясь куда-то в шею девочки. Катя пошевелила руками, погладила змейку пальцем и, совсем не удивившись нашему присутствию, приложила руку к горлу – туда, где закручивался магический водоворот. Глаза девочки закрылись, и все ее лицо изобразило страдание, когда она схватилась за горло. Змейка подползла к ее руке, обвилась вокруг. Свет ослепил нас. Магия забурлила вокруг. Нас с Дарьей стало растаскивать, но мы вцепились друг в друга, сжав девочку с обеих сторон.

Магия светлела на глазах, металась вокруг нас, будто сама не знала, что с ней происходит. Змейка приподняла голову и укусила девочку прямо туда, где белела полоска шрама.

Меня отшвырнуло в одну сторону, Дарью в другую, и только девочка осталась в центре водоворота. Магия вытолкнула нас на поверхность и вынесла на берег озера. Я помог жене подняться, и мы так и остались на берегу, держа друг друга за руки, пока из озера не вышла живая и совершенно здоровая Катя, на плече которой свернулась серебряная змейка…

* * *

Мия

Стас встал в полный рост. Поднял руки. Я успела увидеть, как лезвие крохотного ножа чиркнуло по его ладони. Магия заструилась вокруг него, принимая кровавую плату. Игнат улыбнулся в предвкушении и обрушил на Стаса силу. Земля комьями полетела в разные стороны, залепила окна кафе. Отдача прошила воздух, взорвавшись где-то за спиной Игната. Силы было вылито столько, что даже земля не могла полностью принять отдачу от магии. Стас шагнул назад, уперся спиной в дверь. Я увидела, как вздулись вены на его шее и лбу.

Я поднялась, набрала магии в легкие, сцепила пальцы в сложном жесте. Марик взмахнул крыльями, и обломки террасы разлетелись в разные стороны.

Игнат больше не улыбался. Он чувствовал силу моего источника. Если бы здесь были Фёдор и Дарья, шансов бы у него не было, но они далеко. «Какие же мы глупые, – подумала я. – Надо было остаться…»

Сила столкнулась с силой. Смешалась. Стас за спиной что-то кричал, но я его не слышала. Волосы прилипали к лицу, мешали, но я не могла убрать их. «Так мы и умрем, – подумала я. – Выбросим все силы и в конце концов подорвемся на собственной отдаче».

Воздух стал твердым. Магия сконцентрировалась в месте слияния. Между мной и Игнатом воздух стремительно нагревался. Я почувствовала, как за спиной появился Стас, как убрал прилипшие к моим лицу и шее волосы и как соединил свои силы с моими и Марика. Мысли исчезли. Остались только усталость и упрямое желание выжить.

С Игнатом что-то происходило. Его глаза расширились, будто он чему-то очень удивился, а потом он поднял руки к небу и закричал. Его сила иссякла. Я не успела убавить поток нашей энергии, и мужчину протащило по земле, а потом быстро высушило до состояния мумии.

Мы замерли. Лишь спустя несколько минут до меня стало доходить, что произошло.

– Он мертв, – сказал Стас. – И у меня есть несколько вопросов, – добавил он.

Я проследила за Стасом взглядом и поняла, что он смотрит на Марика, который подошел к останкам Игната и теперь принюхивался к ним.

– Ты его видишь? – на всякий случай спросила я.

– Если ты про дракона, то да. – Стас провел рукой по волосам и, взяв меня за руку, отступил от Марика.

– Не бойся, – улыбнулась я и, вывернувшись, подошла к воплощению источника магии.

– Что ты делаешь? – Стас поравнялся со мной и остановил.

– Хочу познакомить тебя с Мариком, – как можно более беспечно ответила я.

– С кем?

– Вот с этим замечательным драконом, который помог нам не умереть, – кивнула я на Марика, который теперь с издевкой разглядывал нас.

– Ты серьезно? – Стас с недоверием посмотрел на дракона. – Его зовут Марик?

– А тебя-с-с-с Стас-с, – кивнул Марик.

На лице Стаса появилась смесь эмоций – от недоверия и страха до восхищения и любопытства.

– Ты и говорить умеешь?

– Это шее о-очевииидно-с-с-с. Каак и то-с-с, что-о Дааарья-с-с-с и Федооор-с-с ссспассли-с-с источник-с-с.

– Поэтому его силы иссякли? Я подумала, что он допил его.

– Нееет-с-с-с. В иссточчнииике-с-с много-с-с силы-с-с-с. Наам-с приишшлось бы трууудно-с-с-с.

Дверь за нашими спинами открылась, и на разрушенную террасу выглянул папа.

– Мия? Ты с ума сошла устраивать такой бардак?! Если мама узнает, что это была ты…

– Ты же ей не скажешь? – умоляюще посмотрела я на папу. – Давай скажем ей, что это он, – кивнула я на остолбеневшего Стаса, – а я приехала только к развязке.

– Только ради ее нервов! – воскликнул папа и порывисто обнял меня. – Ты не пострадала?

– Какой кошмар! Мия, девочка моя, тебя не зацепило? – Из кафе выскочила мама и бросилась ко мне. – А что за милый молодой человек с тобой? – спросила она, лукаво посмотрев на Стаса.

– Давайте мы сначала разместимся и поедим. А потом я все вам объясню.

Я вырвалась из судорожных объятий и многозначительно посмотрела на Стаса. Он кивнул, а потом сделал то, за что я готова была его возненавидеть: подошел ко мне и взял за руку.

– Ты не предупредила, что здесь будут твои родители, – сказал он с милой улыбкой на перепачканном лице.

– Мия! – воскликнула мама.

– Все хорошо, – вымученно улыбнулась я.

Закатное солнце отразилось от окон, раскрасило их в оранжево-красные цвета. Ветер донес свежесть озера, и я, прижавшись к плечу Стаса, переплела наши пальцы, потом повернулась к нему и, заглянув в глаза, повторила:

– Все хорошо. У нас все будет хорошо.

– Уже есть.

Стас наклонился и поцеловал меня. И в наступившей тишине я услышала, как довольно мурлыкнул Марик, как охнула было мама и как шикнул на нее папа.

Эпилог

Холодный ветер пробирал до костей. Я куталась в теплый плед, сидя на бревне на берегу озера. Стас стоял рядом, бросал в воду плоские камешки, пытаясь запустить как можно больше лепешек.

– Теперь ты знаешь о магии намного больше, – сказала я. – Но у меня тоже есть вопросы.

Стас бросил последний камень и, проследив, как он прыгает по воде, уселся рядом со мной. Его рука тут же скользнула у меня за спиной, прижала к теплому боку.

– Спрашивай, – выдохнул он мне в макушку.

– Ты все еще работаешь в администрации?

– Да. – Стас отодвинулся от меня и посмотрел с интересом: – Пробивала меня?

– Больно надо! – закатила я глаза. – Комитет пробил.

– Забавно получилось, – хмыкнул Стас.

– Так зачем же ты пошел к революционерам?

– Ты же знаешь, что школы для обучения волшебников контролировались не только Комитетом, но и администрацией города?

– Разумеется.

– Мы стали пристально наблюдать за происходящим раньше вас. После первых же найденных листовок.

– И?

– Мы обдумали все возможные варианты и решили, что я со своей биографией идеально подойду для внедрения.

– Хочешь сказать, что ты просто пришел к революционерам и предложил свою помощь?

– В общем и целом – да. Я выследил детей, примкнувших к движению, и вышел на куратора. После того как я представился, он любезно согласился познакомить меня с другими кураторами.

– А с Игнатом?

– Они не были знакомы. Я, соответственно, тоже.

– Подожди, кураторы тоже не знали, на кого работают? Тебе не показалось это странным?

– Поначалу да, но потом мы проверили их счета и поняли, что кураторы работали не за идею.

– Откуда поступали средства?

– Первоначального отправителя отследить не удалось. Деньги проходили через несколько других стран.

– Даже так… – задумалась я. – Отец Игната работал главой отдела по международному сотрудничеству. По идее, мог иметь связи.

– Скорее всего, – кивнул Стас. – Но личности всех кураторов установлены.

– Почему администрация не передала данные в Комитет?

– Мы передавали данные своевременно, но, думаю, тебя могли и не посвятить.

Я насупилась.

– Не дуйся. Они хотели тебя защитить.

– С чего ты решил?

– Чего не знаешь…

– Не расскажешь на допросе, – продолжила я фразу.

– Благодаря биографии я имел возможность некоторой свободы действий.

– Подожди, если администрация передавала данные, то руководство Комитета знало о готовящемся нападении?

– Конечно, знало.

– Поэтому в здании никого не оказалось. – Я протяжно выдохнула.

– Кроме вас. Кстати, как вы там оказались?

– По счастливой случайности, – хихикнула я. – У Гришки были ключи от подвала.

– А зачем ты его вырубила?

– Случайно, – пожала я плечами.

Сквозь пелену облаков пробилось по-осеннему прохладное солнце и пробежалось бликами по волнам на поверхности озера. Мы прижались друг к другу так крепко, будто во всей вселенной остались только мы вдвоем.

– Почему ты помогал мне?

– Не знаю. Почувствовал, что ты не такая, как они. Что ты… – Стас не закончил, прижался лбом к моей щеке. – Что ты…

– Не продолжай, – шепнула я.

Солнечный луч скользнул по нашим лицам и исчез. Низкие облака затянули небо, выкрасили воду в серый цвет. Волны набегали на берег так мягко, что можно было подумать об их нежной любви к суше. Прохладные пальцы скользнули по скуле, коснулись губ. Протяжный вдох, медленный выдох, и время, замершее в этом зачарованном месте, снова побежало по кругу, очерчивая каждую минуту песчинками мгновений.

Моросящий дождь все-таки загнал нас в кафе. Разрушенную террасу уже начали восстанавливать, а внутри здания играла музыка. Пожилой скрипач творил волшебство, а мы принимали его с благодарностью и молчаливыми улыбками.

В кафе меня ждал сюрприз. За нашим столиком помимо Фёдора и Дарьи восседал Николай Иванович собственной персоной. Марик сидел тут же, положив на стол передние лапки и мордочку.

– Приишлии-с-с-с, – сказал он с ехидной улыбкой. – С-скоолько-с-с мошшно шшдать-с-с.

– Доброго дня, – махнула я рукой начальнику, и мы присоединились к родственникам и коллегам.

– Могу тебя поздравить с повышением. – Николай Иванович поднял кружку с пивом.

– С повышением заработной платы, я надеюсь? – пожала я плечами.

– И не только. – Начальник подмигнул Федьке и улыбнулся. – Со вчерашнего дня тебя назначили моим заместителем.

– Не надо! – успела крикнуть я, прежде чем меня заглушил взрыв хохота.

– Я же говорил, – хохотал Фёдор.

– Мия, – Николай Иванович покачал головой. – Пора взрослеть.

– Я не хочу быть начальницей! Я не справлюсь.

– То есть стать двойным агентом и, рискуя жизнью, внедриться в ряды преступной группировки ты не боишься, а занять пост заместителя начальника не можешь?

– Могу! – рявкнула я и замолчала, поняв, что сама загнала себя в ловушку. – Но не хочу.

– Тем не менее документы уже готовы. – Николай Иванович отсалютовал кружкой.

Подошел Леша и, окинув компанию беглым взглядом, поставил перед нами со Стасом по бокалу.

– Кстати, чуть не забыл, в качестве награды за успешно закрытое дело начальство решило подарить тебе квартиру, в которую ты заселилась.

– Да ладно! – Я поперхнулась, и Стасу пришлось постучать меня по спине.

– Какая завидная невеста, – шепнул он с веселой усмешкой.

– Никакая я не невеста, – буркнула я.

– Это дело поправимое, – с загадочной улыбкой сказала Дарья.

– Кстати, Станислав, а вы не хотите перейти на работу в Комитет? – как бы невзначай спросил начальник. – У нас открывается новый отдел по противодействию организованной преступности, и туда требуются толковые люди, желательно, с опытом.

– Я подумаю. – Стас посмотрел на меня с усмешкой.

– Я бы предложил вас на должность начальника. Вы хорошо проявили себя в этом деле, – продолжил Николай Иванович. – Ваше начальство не возражает, так что выбор за вами.

– В таком случае я просто вынужден согласиться, – улыбнулся Стас. – Вместе ходить на работу будет веселее, – подмигнул он мне.

– Не уверена, что у нас получится, – буркнула я и закатила глаза. – Ты живешь в другой стороне.

– И это тоже дело поправимое, – все так же загадочно вставила Дарья.

Я угрюмо посмотрела на нее, но, встретившись взглядом с желтыми глазами, не смогла не улыбнуться.

– Может, все-таки поправим все эти досадные недоразумения? – спросил Стас.

Я повернулась к нему всем корпусом:

– Если ты сейчас не замолчишь, то я тебя ударю!

– Можешь сделать это сразу после того, как согласишься на одну маленькую сделку.

Стас нащупал мою руку под столом, что-то вложил мне в ладонь и сказал:

– Ответишь, когда решишь.

Я вздохнула, перевела взгляд на лица остальных и по их улыбкам поняла, что все все поняли.

– Кураторы революционного движения задержаны и уже дают показания – заговорил Николай Иванович. – Детьми занимаются специалисты. Пришлось выдернуть всех толковых психологов.

– Тела уже отправили? – спросила я.

– Да. Завтра их получат в столице. Подробные отчеты уже лежат у руководства.

Едва моросящий дождь окреп и застучал по крыше. Озеро укрылось серой пеленой осени.

– Никиту Виноградова – мальчика, которого Игнат Степанович привез сюда, – уже отправили домой, – сказал Николай Иванович.

– А Катя Михайлова? – спросила я и посмотрела на Фёдора.

– С ней сложнее, – ответил брат. – Она стала хранительницей источника и не может уехать от него далеко.

– Но вы же можете, – не понял Стас.

– Понимаешь, Игнат убил ее, когда проводил ритуал по подчинению источника, – ответила Дарья. – Девочку спасла сама магия, но сделала это, привязав девочку к себе. Если она уедет далеко, то, скорее всего, погибнет.

Воцарилась гулкая тишина. Музыкант положил скрипку на стол и сел за него же. К нам подошли родители, привели Даню, и разговоры о работе прекратились сами собой.

Я смотрела на озеро и думала о странностях жизни и о неизведанности магии. Сколько я ни узнавала о ней, столько же оставалось сокрытым. Магия хранила свои секреты и, открывая один, порождала два новых. Никто из нас не знал, где проходят границы магии, и, наверное, это к лучшему.

Я разжала пальцы, нащупала кольцо, которое всучил мне Стас, и, посмотрев ему прямо в глаза, надела на палец. Он улыбнулся в ответ. Понял мои страхи, принял мои сомнения и, кажется, заполнил собой мою жизнь…

Примечания

1

Алкогольный коктейль на основе вермута, саке и малинового ликера.

2

ПГТ – поселок городского типа.

Content

Алина Игоревна Потехина
Магия живет три года

Пролог

1. Дарья

2. Мия

3. Дарья

4. Мия

5. Фёдор

6. Мия

7. Фёдор

8. Мия

9. Дарья

10. Мия

11. Фёдор

12. Мия

13. Дарья

14. Мия

15. Фёдор

16. Мия

17. Дарья

18. Мия

19. Фёдор

20. Мия

21. Дарья

22. Мия

23. Фёдор

24. Мия

25. Мия. Фёдор

Эпилог

Примечания