Неожиданные контакты

Часть 97

20 апреля 1985 года, 8:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Стон или всхлип в Мироздании, который я ощутил в тот момент, когда дядя Рональд предстал перед Святым Петром, оказался отголоском немного не того явления, что я предполагал. Нет, канал куда-то в начало девяностых годов действительно разблокировался и начал набирать энергию, но, судя по темпам процесса, дело это совсем не быстрое. Как доложил Колдун, тем странным звуком сопровождалось снятие логических блокировок с каналов в искусственные миры, ответвившиеся от Основного Потока, и неважно, что было причиной такого отделения: естественные флуктуации исторического процесса (бывает, оказывается, и такое) или целенаправленное воздействие моего Патрона.

И если раньше мне хотелось как можно скорее попасть в мир, где цивилизация Третьего уровня умеет открывать техногенные порталы, дабы полюбоваться на столь удивительный технологический прорыв, то теперь в подобной возможности нет ничего удивительного. Более того, тамошние обитатели выглядят кем-то вроде жильцов многоквартирного дома, затеявших самовольную перепланировку, из-за чего у соседей по стенам идут трещины. Отец наш Небесный такой художественной самодеятельностью крайне недоволен. Так, если не знать меры, можно доиграться до того, что земля уйдет из-под ног, а небо рухнет на голову. Ультраэнтропия, она же энергия Хаоса — не игрушка, а крайне опасное явление, пострашнее расщепленного атома. Однако совсем прерывать эту портальную деятельность не рекомендуется, нужно лишь повысить тамошним российским физикам квалификацию и перевести их представления о Мироздании на строго научную основу.

Однако мир с техногенными порталами — не единственный, раскрывшийся в результате последней коллизии. Теперь мы относительно легко и просто можем сходить домой к Елизавете Дмитриевне, чтобы она могла представить своего супруга, то есть меня, папеньке и маменьке, похвастать титулом императрицы и поблистать в тамошнем свете. Как поведал вышедший по этому поводу на связь Небесный Отец, канал на родину моей ненаглядной, причем сразу к ней домой, на верхние уровни, откроется из мира русско-японской войны, и оттуда же есть возможность проникнуть в историческую ветвь, где разворот Российской империи на новый курс совершила императрица Ольга Александровна. Из мира императора Александра Николаевича можно будет попасть в реальность югоросского контейнеровоза, а из мира восемнадцатого года — в родную реальность товарища Половцева и его курсантов. Из мира сорок второго года мы сможем открыть канал и в мир с техногенными порталами, и в реальность Великой Отечественной Войны Самых Старших Братьев, и туда, где обосновалась Советская Галактическая Империя, и в двойной мир с вторичными дырами в Мироздании, используемыми тамошними обитатели как естественные порталы (вот их я не могу осудить ни за что, ибо если подобное явление падает тебе прямо на голову, то не воспользоваться им было бы величайшей глупостью).

Изобилие возможностей такое, что глаза разбегаются, но при этом следует помнить, что для нас главное, а что второстепенное. Если соседу с фланга (а российские государства во всех открывающихся мирах воспринимаются именно таким образом) нужна помощь, то на это не стоит жалеть ни времени, ни усилий, а вот визиты с туристической целью я рассматриваю как неоправданную роскошь. Исключение можно сделать лишь для миров Елизаветы Дмитриевны и полковника Половцева, где у нас* имеется родня. Выход из Единства по личным обстоятельствам — явление, в общем-то, невероятное, но моя супруга, а также бывшие курсанты и их командиры наверняка могут пожелать известить родных, что они живы, здоровы и благополучны. Кроме того, все они военные люди, а следовательно, должны официально подать по команде рапорты об уходе в отставку, иначе никак.

Примечание авторов: * это Серегин расширительно трактует форму страшной встречной клятвы «Я — это ты, а ты — это я».

Мгновенная мысленная перекличка в Единстве подтверждает мои соображения. Никто не захотел бросить команду и вернуться домой, но все желают послать весточку папе с мамой, а офицеры-инструктора — еще и женам. Правда, надо понимать, что родители будут ждать пропавших детей до самой смерти, а вот жены таким постоянством обладают не всегда. Человека после трех лет безвестного отсутствия автоматически признают умершим, со всеми вытекающими юридическими последствиями. С той поры, как пропала курсантская рота, по нашему счету, прошло чуть меньше трех лет, но если время в мире Победившего Октября течет хотя бы на несколько процентов быстрее, чем в Подвалах и мире Содома, то парням долго и нудно придется в судебном порядке доказывать, что они — это действительно они. Но я помогу бывшим им чемсмогу, за исключением применения грубой вооруженной силы, ибо по отношению к своим это для меня табу. Впрочем, надеюсь, что командование Красной гвардии в том мире проявит дипломатическую гибкость и понимание момента, и не станет разводить излишней бюрократии.

Пока я так размышлял, ко мне подошла Елизавета Дмитриевна, обняла сзади за плечи и промурлыкала на ухо:

— О чем грустишь, Серенький? Ведь все идет так хорошо, что лучше не бывает!

— Когда дела идут плохо, возникают большие проблемы, — ответил я. — Когда слишком хорошо, проблемы становятся просто огромными, так как чересчур быстрый рост имеет свои издержки. Портальные установки спроектированы и испытаны, но я даже не знаю, в какие сроки мы сможем произвести их в достаточном количестве. Обустройство бывшего Царства Света идет полным ходом, но то, что уже сделано, это капля в море, а в связи с приглашением специалистов со стороны масштаб задач только растет. Людей надо обеспечить жильем и создать им соответствующие бытовые условия. Нужны учреждения культуры, досуга, торговли — одним словом, все то, что называется цивилизацией. При этом местные девочки в репродукционных лагерях и бывшие наложницы Воинов Света никоим образом не должны чувствовать себя ущемленными в сравнении с залетными варягами. Они мои любимые сестры, а я их старший брат, защитник и опекун. Все у них должно быть таким же, не хуже, чем у моих Верных из армий Велизария и Багратиона, и уж тем более и те, и другие должны иметь преимущество перед наемными работниками из других миров. А тем, в свою очередь, смотри пункт один, необходимо создавать достойные условия…

— А негры? — спросила меня супруга и тут же поправилась: — Я имею в виду местных афроамериканцев, а не то молодое чернокожее мясо, которое европейские колонизаторы выменяли у племенных вождей за бусы и побрякушки, а потом по дешевке, но втридорога запродали демону на пропитание.

— К этой категории мое отношение самое разное, — ответил я. — Такие, как Алиша, это мои сестры и братья, но их минимум. Однако есть там и такие, на кого глаза бы мои не глядели. Третьи — нечто среднее, не совсем плохие, но и не хорошие. Только время может дать ответ, смогут ли они подняться над собой или так и останутся вечными пеонами. Впрочем, как и в других версиях русских галактических империй, дети пеонов, независимо от их расовых особенностей, будут иметь такие же возможности по получению образования и сдаче экзамена на гражданство, как и дети граждан. Никаких наследственно замкнутых страт ни внизу, ни вверху социальной пирамиды в моем государстве быть не должно. От каждого по способностям, каждому по заслугам.

— Сказать честно, — промолвила Елизавета Дмитриевна, — среди наших имперских янычар и янычарок попадаются и представители чернокожих африканских народов. Вот только брать таких на воспитание желательно в самом раннем возрасте, лет до семи, а потом педагогически тщательно сводить на нет всю ту дурь, которой мальчики и девочки пропитались в родном племени. Иначе тут никак.

— Да, дорогая, — сказал я, не имея желания продолжать этот диалог «про негров», — иначе никак. И цвет кожи в подобных делах ни при чем. Я знавал некоторых белокожих, которые по уровню иждивенческих настроений могли дать сто очков вперед любым неграм. Все надо делать, как во всех других версиях русских галактических империй, то есть по науке и точно в срок. При достаточно высоком уровне социальной ответственности родителей дети могут воспитываться в семье до окончания средней школы. В противном случае маленьких мальчиков и девочек необходимо изымать у матерей в возрасте примерно трех лет, чтобы в специальных воспитательных заведениях, независимо от происхождения, вырастить из них будущих граждан, а не головную боль для государства. Ты мне лучше скажи вот что… По твоему мнению, в твой мир мы должны сходить в частном порядке, дабы дать знать твоим папеньке с маменькой, что их дочь жива, здорова и благополучна, вышла замуж и родила им внука, или, напротив, явиться туда официально, при полном параде, на борту «Неумолимого», как император и императрица Четвертой Русской Галактической Империи?

— Знаешь, милый, второй вариант, по крайней мере, сразу, может оказаться перебором, — ответила моя ненаглядная. — Не стоит даже в шутку пугать мой мир возможным инопланетным вторжением. Думаю, в первую очередь я должна буду представить мужа и сына папеньке с маменькой. А уже мой госбезопасный папенька, подав рапорт по команде, быстро согласует условия твоего официального визита, ибо в ГУГБ он не последний человек. Одно то, что искин штурмоносца признал в тебе Старшего Брата, делает твой статус в Российской Империи даже выше моего княжеского, а титулы самовластного Артанского князя и галактического императора способны только немного усилить блеск твоего величия…

— А может быть, не нужно никаких официальных визитов? — спросил я. — Тихо представимся твоим родным, потом ты так же тихо вернешь штурмоносец по принадлежности и запишешь рапорт о досрочном увольнении в запас по семейным обстоятельствам. И все. Не хотелось бы терять время на лишние парадные церемонии, когда в любой момент может вскрыться канал в девяносто первый год Основного Потока.

— Ты, Серенький, недооцениваешь важность момента, — вздохнула Елизавета Дмитриевна. — Наш мир хоть и не достиг пятого уровня цивилизованности, как твои любимые русские галактические империи, но все равно технически развит значительно больше, чем любой другой из тех, что тебе уже известны. И даже твой родной мир начала двадцать первого века в сравнении с нашим даже рядом не стоял. Это я говорю тебе не чтобы выпендриться, мол, какие мы умные, красивые и хорошие, а чтобы ты понял, что официальный контакт с моим миром добавит тебе дополнительных возможностей. Только на наших казенных имперских заводах ты сможешь заказывать то, что не изготовят больше нигде, даже в твоем родном мире — уж так хорошо в самом начале постарались император Михаил Великий, его бессменный премьер Иосиф Джугашвили и поддержавшие их во всем Старшие Братья. И временной гандикап у нас был куда более солидным, чем в любом другом мире, и абсолютная монархия к форсированному развитию пригодна намного более любой советской или буржуазной демократии…

— Последнее далеко не факт, — хмыкнул я. — Абсолютный монарх Николай Второй, лично знакомый нам с тобой аж в трех экземплярах, впустую спустил четверть века своего правления, все просрал, в Основном Потоке вместе с собственной жизнью, но так ничего не понял. С сохой страну принял, с сохой и оставил, как в каком-нибудь семнадцатом веке. А другой, тоже лично известный нам исторический персонаж, не обладая полномочиями абсолютного монарха, за чуть больший срок поднял отсталую лапотную Россию на высоту одной из двух сущих мировых сверхдержав. Так что не только в монархии как таковой дело. Неуверенный в себе человек, или просто дурак и бездельник, на высшем государственном посту будет ничуть не лучше какого-нибудь коллегиального комитета депутатов Государственной Думы, Политбюро ЦК КПСС или Совета Пятисот.

— После Михаила Великого дураков и бездельников, да и просто неуверенных в себе людей, на престоле у нас не бывало, — сказала моя ненаглядная, — уж так устроили дело Старшие Братья, что честно и гордо вознесли русскую славу на недосягаемую высоту.

— Старшие Братья — тут главное слово, — вздохнул я. — Кстати, Лиза, мир победившего Сталина, из которого происходит Просто Леня, а также оба двойных мира, с товарищем Сталиным на одном конце и президентом Путиным на другом, тоже представляют немалый интерес. При этом родной мир полковника Половцева исключительно важен с точки зрения идеологии и развития социальных технологий. Карл Маркс, Фридрих Энгельс и оба товарища Ленина ждут не дождутся, когда получат возможность ознакомиться с миром, где сказку успешно сделали былью. А ведь еще есть мир, где пришельцы из Русской Галактической Империи начали возводить свою цивилизацию пятого уровня на фундаменте сталинского Советского Союза. Это вам, массаракш, не глухие доисторические задворки Аквилонии, а индустриальная эра, когда каждый день ставятся новые рекорды — «выше, дальше, быстрее». На этом фоне мир императрицы Ольги Александровны может показаться дублем твоего мира, но, кто знает, быть может, там люди тоже смогли додуматься до чего-то особенного, чего не знают другие миры…

— Вот теперь, Сережа, ты мыслишь правильно, — кивнула супруга, — пока ты не освоишь все названное вместе, пакетом, дверь в девяносто первый год тебе не откроется, ибо к боям на таком уровне без поддержки местного русского государства ты пока не готов. Тебе нужно поднабраться сил и опыта, обзавестись союзниками и соседями с фланга, которые не нуждаются в помощи, а сами при необходимости смогут оказать поддержку вооруженной силой или промышленными мощностями. Да, не стоит забывать и про цивилизацию диких эйджел. В наиболее развитых мирах они уже могли обнаружить нежелательную активность, и теперь строят планы вторжения, дабы поставить зарвавшихся хумансов на место. И тут твой «Неумолимый» будет как раз незаменим…

— Да, Лизонька, — сказал я, — и такой фактор тоже имеет место, а я о нем не подумал. Нехорошо получается. Моя, так сказать, естественная обязанность — оберегать миры Старой Земли от набегов и нашествий диких эйджел, чтобы те ничего тут не воровали и не ссали человечеству в тапки. Комплект межмировой связной аппаратуры мне нужен, в числе прочего, и для того, чтобы вывешенная вокруг мира орбитальная сканирующая сеть могла своевременно передать на «Неумолимый» сигнал тревоги. И вот тогда кто не спрятался и не успел удрать, я не виноват. В грабительские набеги, и уж тем более нашествия с целью геноцида никто их сюда не звал. Впрочем, при случае надо поинтересоваться у специалистов, то есть цивилизованных темных эйджел, тактикой космических сражений, чтобы погибших в бою было поменьше, а плененных и прошедших через инверсию побольше. И темным, и серым, и светлым работа по специальности у меня найдется. Чем я хуже императора Шевцова?

— Правильно мыслите, Сергей Сергеевич, — кивнула Лиза. — А сейчас пора заканчивать эти разговоры в частном порядке, и в Тридесятом царстве в Башне Силы собирать совещание в узком составе: магическая пятерка, Мишель и Самые Старшие Братья, включая господина Османова. Все, больше никто не нужен.

— А почему в Башне Силы, а не, к примеру, здесь? — спросил я.

— Есть у меня предчувствие… — женушка сделала загадочное лицо. — Сами же говорили своей Лизоньке, что таким вещам нужно доверять.

И едва моя супруга произнесла эти слова, как где-то под потолком прогремел гром — тот самый, что с ясного неба.

Тысяча семьдесят пятый день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Совещание в Башне Силы началось с того, что на какое-то время все пошло кувырком. Нет, дело было не в том, что на нас неожиданно напал злобный враг, просто Небесный Отец, никого не предупреждая, прислал нам в качестве пополнения очередного Самого Старшего Брата. Беспокойные это люди. И в ад их отправлять не за что, и в раю они лезут на стенку или на пальму, что, собственно, одно и то же. Просто, когда все уже были в сборе в моем кабинете, но ничего еще не началось, Вячеслав Николаевич (Бережной) выглянул через окно на площадь Фонтана, и углядел там преудивительное для этих мест явление — незнакомца, одетого в поношенное и выцветшее почти до белизны армейское полевое обмундирование примерно российско-советского образца. Дополняли образ следы от споротых погон и перекинутый через правое плечо почти пустой вещмешок-сидор. То есть незнакомым этот пожилой мужчина, с любопытством оглядывающийся по сторонам, был для всех, кроме самого товарища Бережного и отсутствующего в данный момент Просто Лени.

— Смотрите, Сергей Сергеевич, кто к нам пришел, — сказал Военный Лорд Самых Старших Братьев, — капитан Слон собственной персоной! Между прочим, тот самый, что однажды растоптал генерала Гота, и не заметил. Мол, бегали там разные в исподнем по огородам, и сортировать их, кто генерал, а кто простой топтун*, ему было некогда. Я вам о том случае, кстати, однажды рассказывал.

Примечание авторов: * топтун — прозвище рядового стрелка-пехотинца в германской армии.

— Да, Вячеслав Николаевич, помню, — сказал я, затем подошел к окну и бросил на незнакомца испытующий Истинный Взгляд.

— Сергей Александрович Рагуленко по прозвищу «гауптман Слон», — затараторила энергооболочка. — Любимая фраза: «Налечу — растопчу». Через это топтание многие нехорошие люди предстали перед Создателем, как говорится, в чем мать родила. В родном мире Основного Потока, несмотря на истовое несение службы и участие в боевых действиях, в силу непрерывно случавшихся залетов с битьем наглых морд, был обречен оставаться вечным капитаном. В искусственных мирах сумел подняться до звания полковника. На генеральский чин никогда не замахивался, ибо должности командира бригады или начальника кадетского училища считает верхним пределом своей компетенции. Единственный их всех Самых Старших Братьев, состоящий не из четырех, а из пяти компонент, ибо оригинальный капитан Рагуленко, помимо породившей Самых Старших Братьев экспедиции в Сирию в 2012 году, пятью годами позже участвовал в испытаниях системы маскировки, основанной на новых физических принципах, и во время нештатного завершения эксперимента со всеми прочими его участниками загремел в мир русско-японской войны, позже вылившийся в реальность императрицы Ольги Александровны. Четыре его воплощения совершали подвиги под руководством товарища Бережного, а пятая ипостась лично геройствовала в битве на реке Ялу, штурме Цусимы и в Балканской войне, которая в том мире была только одна.

Мое личное впечатление от неожиданного визитера тоже оказалось благоприятным. Наш человек — слуга царю, отец солдатам. И вообще, Отец Небесный ничего не делает зря, и если Он прислал к нам этого потенциального Верного, значит, тот нам в скором времени понадобится, причем позарез. Кстати, остальные Самые Старшие Братья если и были знакомы с товарищем Рагуленко, то поверхностно, поэтому и опознал его один товарищ Бережной. Но, в любом случае, теперь, раз уж так получилось, придется отложить наше совещание, спуститься вниз собственными ногами и встретить новоприбывшего как друга. Иное просто невместно.

— Значит, так, товарищи, — сказал я, — по всему видно, что капитан Слон, сиречь товарищ Рагуленко, это наш человек во всех смыслах этого слова, поэтому и встречать его следует лично, со всем почетом и уважением. Идемте, не стоит заставлять человека ждать.

Тогда же и почти там же, Площадь Фонтана перед Башней Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Когда мы вышли на крыльцо Башни Силы, бойцовые остроухие на посту вытянулись во фрунт, что сразу же было замечено товарищем Слоном, повернувшим голову в нашу сторону. Потом острый взгляд новоприбывшего выцепил среди нас товарища Бережного, и на его лице отразилось узнавание. Круто развернувшись на каблуках стоптанных сапог, новый знакомый решительно зашагал нам навстречу. Не дойдя пару шагов, он остановился, принял стойку смирно и отрапортовал:

— Товарищ Верховный Главнокомандующий, капитан Рагуленко прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы!

— Вольно, товарищ Рагуленко! — ответил я. — Объявляю положение вне строя. А теперь вводная. Служба для вас, Сергей Александрович, начнется после периода адаптации и медицинской реабилитации, а пока вы мой гость, со всеми вытекающими последствиями. И, кстати, почему вы назвали себя капитаном? Как мне доложили, в большинстве миров крайним чином ваших воплощений было звание полковника, и именно в таком качестве вы и поступите ко мне на службу. Сейчас у нас тоже не время отсиживаться на маленькой и спокойной должности. Максимальный уровень вашей должностной компетенции я определю сам. У нас тут все точно, вплоть до грамма, мои возможности это позволяют.

— Чудно тут у вас, товарищ главнокомандующий, — сказал мой новый знакомый, оглядываясь по сторонам. — Девки повсюду эти остроухие, будто тут не армия, а пансион благородных девиц…

— Главного чуда ты, Слон, еще не видел, тут это только цветочки, — хмыкнул генерал Бережной. — Вот назначат тебя ко мне в корпус командовать бригадой штурмовой пехоты, тогда узнаешь, каковы они бывают, настоящие универсальные солдатки.

— И что там такого особенного в твоем корпусе? — с независимым видом, стараясь не показывать заинтересованности, спросил новоприбывший. — Конечно, служба под твоим началом — сама по себе рекомендация, но через такое я прошел не раз и не два. И, кстати, Вячеслав Николаевич, что значит «универсальные солдатки» — у вас в армии, что, мужики закончились?

— Мужиков у нас много, и выучка у них ничуть не хуже, чем во время оно в мехкорпусе особого назначения, — сказал генерал Бережной. — Но только вот остроухие гренадерши в ближней рукопашной схватке дадут им сразу сто очков вперед. Посмотри на часовых перед штабом, и убедись сам. Ярчайшие же образчики — как женской красоты, так и сокрушающей мощи…

— Не знаю, не знаю… — с сомнением произнес Сергей Рагуленко, то есть оберст Слон, снова оглядываясь по сторонам. — По мне, так бабам, как бы круто они ни выглядели, не место в первой линии.

Меня же этот разговор начал слегка раздражать.Не о том мы говорим, потому что начали не с того, с чего надо. Сначала человека требуется ввести в курс дела по полной программе, подготовить и телесно, и морально, и лишь потом ставить перед ним задачи.

— Лилия! Ты мне нужна, — сказал я в пространство.

Не прошло и нескольких секунд, как мелкая божественность с легким хлопком объявилась передо мной, как лист перед травой, причем не где-то позади товарища Рагуленко, а прямо у него под носом, чтобы тот не мог никак игнорировать ее поведение. Такая уж она шкода — обожает ставить взрослых людей в затруднительное положение.

— Да, папочка, я тебя слушаю! — сказала она, принимая облик Святой Лилии-Целительницы. — Кого тут надо вылечить?

— Нужно взять вот этого человека за ручку и отвести в госпиталь к товарищу Максимовой, — сказал я, кивком указав на новоприбывшего. — Все — и обследование и лечение — требуется проводить по высшему разряду. Это один из Самых Старших Братьев, и появился он тут тем же путем, что и остальные. И передай духу Города, чтобы на время нахождения в релаксационной ванне поставил этому человеку самый подробный обучающий сон о том, что и откуда у нас взялось.

— Будет исполнено, папочка, — ответила мелкая божественность и строго посмотрела на застывшего в недоумении товарища Рагуленко. — Идемте, больной, и не вздумайте возражать, я тут власть, то есть врач.

Тот еще раз огляделся по сторонам, пожал плечами и ответил:

— Да я, собственно, товарищ Лилия, чувствую себя здоровым, как конь перед скачкой.

— Для всех хороших людей, и вы тут не исключение, посещение Тридесятого царства начинается с посещения госпиталя и медосмотра, и вы тут не исключение, — важно пояснила Лилия. — Так что не возражайте. Дисциплина и порядок — это та основа, на которой двумя ногами стоит мой папочка. А уж мы потом разберемся, на самом деле вы здоровы или это вам только кажется по причине временной эйфории при выходе из посмертия. Жить вообще хорошо, а жить здоровым еще лучше.

— Да, Слон, — подтвердил Бережной, — товарищу Лилии у нас не возражают. Если она говорит «падай», то нужно падать, если говорит «беги», то требуется бежать. И не смотри, что она выглядит как маленькая девочка, на самом деле это дочь богини Венеры-Афродиты, с тысячелетним стажем жизни в вечно скандалящей и интригующей олимпийской семейке. И сама она — милейшей души человек, то есть богиня. Тут от нее всем бывает только добро, и тебя тоже не минует чаша сия.

— Да, я такая, — подбоченившись, заявила Лилия, — как причиню добро, потом догоню, и еще добавлю. За мной не заржавеет. Поэтому лучше плохо идти, чем хорошо стоять. Лет-с гоу, товарищ. Ножками, ножками. Или вы хотите, чтобы вас, как маленького или тяжелораненного, понесли на руках невидимые слуги? Стыда потом не оберешься.

— Ну, если так, девушка, — Рагуленко поднял вверх руки, — тогда сдаюсь. Ведите меня в свой медицинский плен, потому что разговаривать разговоры на солнцепеке несколько жарковато. А с товарищем Серегиным, как я понимаю, мы еще встретимся и поговорим…

— Вы все правильно понимаете, — сказал я, — только разговаривать нам лучше тогда, когда, как вы просмотрите обучающий сон. Тут у нас, в Тридесятом царстве, не бывает просто снов — это либо учебнаялекция, либо селекторное совещание, либо оскорбление действием — бывали и такие прецеденты в случае несанкционированного вмешательства в чужой сон. А сейчас идите…

Тогда же и там же

Сергей Александрович Рагуленко, с позывным «Слон», единый в пяти лицах

Ну вот я и в Хопре, то есть в Тридесятом царстве. Сказать честно, из своих предыдущих жизней я запомнил все, кроме момента смерти, а от посмертного райского существования «за заслуги в борьбе со злом» на память мне осталась только непроходящая скука. Для таких деятельных натур, как я, рай — это тоже ад, только политый сахарной водичкой и ароматизированный фимиамами. Спасение от этого липкого чувства я находил только в походах «налево», в магометанский рай, где было предостаточно бесхозных хорошеньких гурий, согласных на все и с кем угодно. Пока я употреблял девиц на месте, все было шито-крыто. Одеяния у всех праведников одинаковые, да и администрация Садов Джанны относилась к самоходчикам с нашей стороны снисходительно. Мол, никто этих гурий не считает, и вообще женщина, то есть гурия, это не человек, а сосуд для удовольствия праведника. Дикость, конечно, но в каждой избушке свои игрушки.

Однако один раз я попробовал провести одну такую красотку на свою сторону, и тут же влип. Официальный визит лисы в курятник — ничто по сравнению с поднявшимся вдруг переполохом. Потом был разговор с Самим, и Он в сердцах сказал, что одному из лучших его сыновей в раю не место, после чего я обнаружил себя шагающим в предрассветных сумерках по дороге, вымощенной массивными каменными плитами, а справа и слева возвышались деревья тропического леса. Мне следовало идти прямо, не сворачивая, в городе, находящемся в конце дороги, найти местного верховного главнокомандующего младшего архангела Сергея Сергеевича Серегина, капитана спецназа ГРУ и прочая, прочая, прочая (хорошо, хоть не короля Артура), представиться и получить дальнейшие указания. Мол, этот младший архангел — лицо доверенное и особо приближенное к Самому, и, самое главное, с ним, то есть под его командованием, мне теперь не будет скучноцелую вечность.

Так я и сделал, в полной уверенности, что еще нахожусь на том, а не на этом свете. Запретный город, затерянный где-то в чащобах, как мне тогда казалось, райских кущ, показался мне похожим на Сады Джанны. Наверное, такое впечатление создалось из-за превеликого обилия в том месте юных остроухих красавиц. К моему удивлению, часть тех девиц, что помоложе, была одета на манер школьниц, остальные же носили военную форму тропического образца. Встреча с генералом Бережным возле так называемой Башни Силы только подкрепила мое убеждение в потусторонности всего происходящего, ведь он, как и я, во всех мирах уже давно умер, и никак не мог находиться среди живых, а вот в окружении младшего архангела ему было самое место. Сам местный главнокомандующий показался мне похожим на одного из моих Командиров, Александра Владимировича Новикова, вместе с которым мы честно и гордо взметнули над миром трон императрицы Ольги. Сходство было столь сильным, что сначала мне показалось, что это он и есть.

Но потом, присмотревшись, я увидел мелкие отличия в пластике движений, говорящие о том, что это просто поразительно похожий человек. Еще товарищ Серегин, будучи самовластным монархом, имеет привычку брать все на себя и доводить дело до окончательной победы, а мой прежний Командир в основном полагался на супругу-императрицу и канцлера Одинцова, подключаясь только тогда, когда нужно было набить морду отдельным людям или целым государствам. К тому же, если присмотреться к моему новому главнокомандующему, чуть прищурив левый глаз, то вокруг него, хоть он и кажется обычным человеком, обнаруживается светящийся ореол, складывающийся в нимб и развернутые за спиной белоснежные крылья, а мой прежний Командир не демонстрировал ничего подобного, как на него ни гляди. А еще, едва взглянув на товарища Серегина, я остро ощутил, что действительно оказался среди своих, где не станут злословить, не бросят в беде, не предадут и не ударят в спину. Тут меня примут как своего, и не отпустят уже никуда.

И только рапортуя новому командующему о прибытии к новому месту службы, я вдруг понял, что никакими раем или адом тут и не пахнет: все присутствующие вполне живы и находятся в своих телах, а ароматы мирры и ладана — это, так сказать, «свойства местности». Это открытие оказалось убедительнее всего прочего. Дальнейшие события сполна подтвердили это ощущение. Меня занесло в такое место, где фантасмагория путалась с реальностью: командующий, в котором человеческая сущность смешивается с сутью младшего архангела, и тут же — античные боги и полубоги, вперемешку с обычными людьми, причем моими старыми знакомыми. Женщины-солдаты, по внешним данным готовы дать вперед сто очков самым признанным бойцам, а потом догнать и дать еще столько же. Девочка-богиня, появляющаяся ниоткуда и разговаривающая с такой властностью, будто ей и вправду тысяча лет. Госпиталь, в котором пациентов вместо кроватей укладывают в ванны с живой водой… Военный доктор Максимова, на первый взгляд, вполне обыкновенная, в белом халате поверх армейской формы, но ее обследование моей особы беглым взглядом, что точнее любого рентгена, привело меня в оторопь. Все смешалось в моей несчастной голове, когда я, под надзором мускулистых прелестниц, обнаженный, погружался в ту самую релаксационную ванну. Интересно, как это будет — обучающий сон? И что мне в нем покажут?

Тысяча семьдесят пятый день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Встретив товарища Рагуленко и предварительно с ними переговорив, мы снова поднялись в мой кабинет в Башне Силы. Очевидно, это и был тот сюрприз, о возможности которого предупреждала моя Елизавета Дмитриевна. Теперь, когда все осталось позади, можно было начинать разговор по существу, но настроение было каким-то не таким.

— Зря вы, Сергей Сергеевич, отправили Слона в госпиталь, — выражая это тягостное чувство, заявил Бережной, — поговорили бы сейчас, ввели бы его в курс дела…

— Дух Города своей вводной лекцией сделает это быстрее и проще, — ответил я. — И, кроме того, было видно, что ваш товарищ еще не до конца верит, что вернулся в мир живых. То есть сознание это уже поняло, а подсознание сопротивляется. И для этой адаптации, и для полного восприятия Призыва человека на какое-то время требуется замочить в живой воде. Завтра утром, думаю, товарищ Рагуленко вполне будет готов к разговору. А пока это преждевременно.

— Ну хорошо, Сергей Сергеевич, вам виднее, — согласился Бережной. — А теперь давайте перейдем к разговору по существу. Какой из миров вы хотите открыть первым?

— Первыми у нас идут миры Елизаветы Дмитриевны и полковника Половцева, — сказал я. — Первым делом необходимо выяснить, что с ними произошло: провал в мир Подвалов или дублирование, как было с Самыми Старшими Братьями. В первом случае родным наших товарищей надо дать знать, что они живы и здоровы. Во втором ничего делать не рекомендуется, а претензии направлять непосредственно Небесному Отцу…

— Ты неправ, Сын Мой, — услышал я в своем сознании громыхающий голос Творца Всего Сущего. — Ни о каком дублировании в указанных тобой случаях не было и речи. Твою будущую супругу, на свою погибель, притянул в тот мир херр Тойфель, пожелавший ее в жертвы, а провал роты курсантов был отложенным следствием интриг Зевсия и Аполлонуса, желающих натравить их на тебя. Но ты поломал игру им всем,обернув враждебные действия себе на пользу, в чем тебе честь и хвала. Дублирование имело место с Самыми Старшими Братьями, югоросским контейнеровозом «Дмитрий Ономагулос» и галактическим дальним транспортом снабжения «Новый Тобол», и более пока ни в каком случае. Эксцесс при проведении операции «Слепой Туман» произошел естественным путем, хотя мне и любопытно было посмотреть на его результаты, и даже Бригитта Бергман катапультировалась в мир Подвалов вполне самостоятельно.

— Стоп, товарищи! — подняв руку, сказал я, выслушав этот комментарий. — Только что от Небесного Отца получена новая вводная. Из того, что выпадало в мир Подвалов, дублированию подвергался только контейнеровоз, остальные же случаи забросов представляли собой прямые переносы. С одной стороны, дело упрощается, ибо никто из наших товарищей не встретит в родных мирах своих двойников, и в то же время у них же могут возникнуть непростые проблемы с установлением личности.

— У меня никаких проблем с установлением личности не будет, — заявила Елизавета Дмитриевна. — Сканирование сетчатки глаза и анализ генетического кода по ключевым маркерам сразу установят, что я — это я. В случае возникновения сомнений папенька сможет вызвать бригаду с идентификационным оборудованием прямо на дом. Статус нашей семьи и служебное положение моего отца допускают такие действия. Кроме того, вся история наших приключений записана в памяти искина штурмоносца, и думаю, когда эти записи расшифруют, они вызовут определенный фурор в самых верхних эшелонах нашего общества, вплоть до священной особы всероссийского государя-императора. Но это я так, к слову, для начала официальных контактов будет достаточно и факта установления моей личности.

— Мне кажется, — сказал я, — что начать стоит именно с мира Елизаветы Дмитриевны, но прежде, чем принять окончательное решение, хотелось бы заслушать мнение Самых Старших Братьев. Нина Викторовна, вам слово.

— Никто из нас, — сказала товарищ Антонова, — не дотянул в том мире и до начала пятидесятых годов двадцатого века, так что эпоха Елизаветы Дмитриевны для нас все равно что терра инкогнита. Пока были живы мы сами, император Михаил Великий и его бессменный премьер Иосиф Джугашвили, темп промышленного и социального развития страны был максимальным, а что было после этого, нам неведомо.

— И после смерти императора Михаила Второго, которого у нас считают переоснователем государства, темпы развития не сократились ни на йоту, — ответила моя супруга. — Его внук Михаил Третий, воспитанный своим великим дедом, еще сильнее взвинтил темпы развития, благо за время предыдущего царствования были решены основные проблемы, одолевавшие Российскую империю в конце девятнадцатого, начале двадцатого века. Ушли в прошлое нищета народных масс, технологическая отсталость, извечный оппозиционный настрой интеллигенции, мздоимство и казнокрадство чиновничества, а также своеволие высших должностных лиц и членов императорской фамилии. Государство стало благополучным, легко управляемым и честным как с рядовыми подданными, так и с деловыми кругами.

— Да, — подтвердила Нина Антонова, — все вышеназванное изживалось буквально у нас на глазах, а еще с момента окончания Трансокеанской войны Российская империя набрала такую мощь, что на нее стали бояться даже просто косо смотреть…

— В мое время это тоже было так, — сказала Елизавета Дмитриевна. — Один раз взяв темп, наша Империя его больше не сбавляла. Уж очень хорошо нам внушили Старшие Братья ту истину, что спасение от возможного поражения может заключаться только в скорости развития. Они понятия не имели о существовании цивилизации кланов эйджел, но, несмотря на это, максимально хорошо подготовили нас к схватке за выживание человечества. Быть может, наш мир — единственный из всех сущих, способный самостоятельно отбиться от вторжения, без посторонней помощи освоить трофейные технологии и выйти в Галактику…

— Не стоит слишком хвастаться развитием своего мира, моя дорогая, — желчно произнесла Кобра. — Несмотря на бурную деятельность вашей штурмовой пехоты в подходящих для этого регионах, вы не смогли перехватить ни одного, даже самого завалящего, темного клана эйджел, отлавливающего пеонов для своих нужд. В противном случае вы лично об этом бы знали или хотя бы слышали краем уха. А они, то есть эйджел, несомненно, совершают к вам визиты, как и в любых других мирах, каждый раз проскальзывая между пальцев у ваших систем орбитального контроля. Так бывает всегда во время игр в пятнашки зрячих со слепыми: они вас видят, а вы их нет.

— Увы, это так, — сказала моя супруга, опустив голову. — Я признаю, что описанный мною контакт с перехватом может состояться только случайно или если эйджел откровенно начнут нарываться на грубость. Не зная об их существовании, мы просто не в состоянии начать охоту за охотниками.

— Значит, так, товарищи, — сказал я. — По оценке Клима Сервия, изучившего штурмоносец и вступившего в контакт с его искином, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, Российской империи мира Елизаветы Дмитриевны понадобится совсем немного дополнительных технологий и, что самое главное, усвоены они будут без особого напряжения. Залогом тому — десятки научных институтов, двигающих научный прогресс, и сотни заводов, способных воспроизвести в металле почти любое необходимое нам оборудование. И это факт. Вопрос только в том, как тамошние власти, и особенно государь-император Алексей Александрович, отреагируют на наше появление…

— Нормально отреагируют, — с жаром ответила Елизавета Дмитриевна. — Ты, Сергей Сергеевич, как и люди из твоей первоначальной команды, тестируетесь, как Старшие Братья, с которых однажды началось возрождение нашей Империи. Впрочем, и за настоящими Старшими Братьями в вашей команде далеко ходить не надо, а это для наших людей и самого государя-императора наилучшая рекомендация. И если вы не будете делать каких-нибудь самоочевидно глупых рекомендаций или просить произвести нечто сильно устаревшее, вроде вашего стрелкового вооружения, то и отношение к вам будет как к равновеликой силе, с которой можно заключать взаимовыгодные соглашения.

— Есть у меня опасение, что все версии Российской Федерации в мирах Основного Потока на уровне девяностых и, быть может, даже нулевых годов, до момента возвращения к нормальности придется брать под полный имперский протекторат, а для такого у меня сейчас банально не хватит кадрового ресурса. Не зря же Небесный Отец послал меня туда таким кружным путем, на людей посмотреть и обзавестись дополнительными связями.

— В таком случае почему бы нам не начать с мира, где на Землю прибыл крейсер из русской галактической империи? — бросив на Елизавету Дмитриевну острый взгляд, спросила меня Птица. — С подобными людьми мы дело уже имели, а потому нам известны их законы и главные директивы.

Я пожал плечами и сказал:

— Мир галактической империи имени товарища Сталина, скорее всего, находится в самом начале своей трансформации из цивилизации базового третьего уровня, а потому сам нуждается в поставках практически всех видов высокотехнологического оборудования. Мы эту помощь товарищам по борьбе, конечно, окажем, но только собственные ресурсы для этого у нас появятся после запуска полномасштабного промышленного кластераМетрополии. А это не так, чтобы очень близкий свет.

— В таком случае, — продолжила гнуть свою линию Птица, — почему бы не начать с парных миров с техногенными и вторичными Вратами? Пусть на одном конце пар там находятся миры товарища Сталина первой половины сороковых годов, зато с другой стороны — миры примерно нашего времени, где существует близкая нам и достаточно промышленно развитая Российская Федерация.

— Окстись, Птица, — устало сказал я, — близкая нам Российская Федерация, конечно, развита значительно сильнее миров семьдесят шестого и восемьдесят пятого годов, но ничего подобного штурмоносцу Елизаветы Дмитриевны там нет даже в проекте. Кроме того, будем уж честны, наше с вами родное государство еще не полностью переболело таким явлением, как либерализм, и люди, подобные Чубайсам и Гайдарам, кишат там, будто опарыши на навозной куче. И даже влияние товарища Сталина на российские внутренние дела в тех мирах, скорее всего, может иметь лишь косвенный характер и быть весьма ограниченным по масштабу. Так что поддержка с той стороны для нас будет не такой уж значительной, и в то же время от нас потребуется бросить свой меч, то есть «Неумолимый», на весы местной политики и спросить у обнаглевших западных элит: «А в чем, собственно, дело? К чему все это продвижение НАТО на восток?», и в случае необходимости дать в морду так, чтобы только зубы задымились. Если бы у нас не было доступа к миру Елизаветы Дмитриевны, я бы пошел именно этим путем, но в данном случае два этих канала отодвигаются на вторую-третью очередь. Возможно, вперед родных миров придется пропустить родной мир Просто Лени — тот самый, откуда сбежали предки тевтонов. Рассказывал он мне, как они там живут, и просто зависть берет, хотя у этого мира из всех искусственных к началу двадцать первого века была самая малая фора.

— Должна заметить, — сказала Елизавета Дмитриевна, — что именно наша версия Российской империи с наименьшими издержками может быть трансформирована в галактический формат. Для этого у нас имеется вся необходимая технологическая и социальная база.

— Да это действительно так, — подтвердил я, — и именно поэтому тот мир стоит у нас на первом месте, а вовсе не потому, что из него происходит моя дражайшая супруга. Если бы дело было только в этом, то к ней домой мы могли бы сходить и в частном порядке, чтобы успокоить родителей и показать им зятя и внука. Но дело гораздо больше и шире. Сосед с фланга, самостоятельно решающий все свои задачи и способный оказать нам поддержку на направлении главного удара, в настоящей ситуации стоит дорогого.

— Совершенно с вами согласна, — кивнула Нина Викторовна Антонова. — Я лично помню, что собой представляли девяностые годы, и разбирать эту клоаку голыми руками не пожелала бы и врагу. На самом деле то, что там творилось, будет пострашнее любого Царства Света, ибо народ в те времена был разочарован предыдущей советской действительностью, сбит с толку и озлоблен до крайности, а из каждого утюга неслась деморализующая и демобилизующая пропаганда. Там и настоящий Геракл сломал бы себе руки, ноги и шею заодно. Для вразумления того мира одного «Неумолимого» будет явно недостаточно, понадобятся значительные кадры гражданских администраторов…

— У моего императора такие кадры найдутся, — сказала Елизавета Дмитриевна. — Долг платежом красен, а мы понимаем, что именно неприятие реальности ваших «девяностых» превратило вас в тех самых непримиримых ко злу и неумолимых Старших Братьев. У нас в достаточном количестве имеются выпускники факультета прикладной политики Кадетского корпуса ГУГБ, способные решать задачи любого уровня сложности, в том числе и те, что закончили Императорскую Академию Управления. Между прочим, не имея дипломов «с отличием» двух этих учебных заведений, отпрыск правящего семейства, будь он даже самым старшим из сыновей, просто не сможет попасть в число наследников ни первой, ни второй очереди. Уж такую систему оставили нам на долгую память о себе присутствующие здесь уважаемые Старшие Братья, благодаря которой мы и процветаем. Низкий им за это поклон. Все никак не могу поверить, что каждый день встречаюсь с людьми, у меня на родине давно ставшими легендой.

И неожиданно для всех моя супруга встала со стула и низко в пояс поклонилась в сторону товарища Антоновой, генерала Бережного, адмирала Ларионова и Александра Тамбовцева. Нина Викторовна, в свою очередь, подошла к моей жене и обняла ее за плечи.

— Мы делали что должно, поступали по совести, а потому свершилось то, что было суждено, — сказала она. — Но самое главное заключается в том, что после нас этот механизм не засорился мелочными людьми, как в Основном Потоке, не сломался, а продолжил безупречное функционирование, честно и гордо вздымая к небесам знамя Российской Державы. Можно выиграть все бои и сражения, но из-за внутренней слабости проиграть войну. Можно выиграть все войны, но по той же причине проиграть мир. Ваша империя с нами и без нас шла от победы к победе. И за это вам, тамошним людям, именующим себя ее элитой, честь и хвала.

Кобра встала и зааплодировала.

— Браво, Нина Викторовна! — воскликнула она. — Лучше и не скажешь.

— Все это верно, — сказал я, — и именно поэтому начнем мы с начала, то есть с мира Елизаветы Дмитриевны. Тут двух мнений быть не может. На втором месте у нас, пожалуй, будет находиться мир Просто Лени, на третьем и четвертом местах оказываются парные миры с порталами. Взглянуть на почти наш двадцать первый век вблизи Истинным Взглядом тоже будет невредно для отработки дальнейших задач. На пятом месте — мир полковника Половцева, изучать который придется основоположникам марксизма-ленинизма и всем четырем правящим воплощениям товарища Сталина, на шестом — мир контейнеровоза — быть может, там подскажут, что можно сделать со зловредным вирусом-убийцей, придуманным американскими биотехнологами. На седьмом месте, как самый малозначимый — мир Советской Галактической империи. И на этом пока все. Позиции мира, в котором вместо Михаила Александровича Российскую империю на новый курс разворачивала его сестра Ольга Александровна, пока не определены. Решение по этому вопросу мы примем после того, как товарищ Рагуленко вступит в Единство и сообщит, как обстояли дела в том мире на момент его смерти. Других источников информации по этому вопросу у нас пока нет.

Тысяча семьдесят пятый день в мире Содома, Вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, подвалы под Башней Терпения

Сергей Александрович Рагуленко, с позывным «Слон», единый в пяти лицах

Я спал и видел так называемый ознакомительный сон изумительной четкости, со вкусами и запахами. Можно сказать, что это был многосерийный фильм о том, как мой новый Командир из обычного капитана спецназа (хотя там обычных офицеров не бывает в принципе) шаг за шагом превращался в ужасающего Божьего Бича. Удар за ударом, операция за операцией он набирал мощь, будто горная лавина, сорвавшаяся со склона. И всех, кто попадал под этот сокрушительный поток, либо растирало в порошок, как Баяна, Батыя и Гитлера, либо вразумляло и отбрасывало в сторону, как Наполеона и двух Вильгельмов, чтобы не мешали Божьему Бичу делать правильный политик.

Понятно же, что наш человек, если он талантлив и его не хватают за руки и за ноги, становится способен на очень и очень многое. У моего нового Командира, как я понимаю, верхнего предела компетентности просто нет, раз уж почти сразу он сделался Божьим Бичом. Зато свой служебный потолок я знаю прекрасно: в мирное время ротный или комбат, во время войны командир полка или бригады, желательно в рейдирующем соединении. Обычно бывает наоборот — в военное время потолок компетентности среднестатистического командира только понижается. Но у меня слабые способности к выравниванию бордюров и подстрижке газонов, однако лучше всего получается громить застигнутого врасплох врага. При этом, что крайне радует, Свыше мне уже обещано, что мирного времени теперь не будет вовсе, а врагов станет превеликое множество.

Еще я умею в правильном ключе воспитывать юношество, и эта способность тоже может быть востребована моим новым Командиром. О том, что подлежащие воспитанию контингенты у товарища Серегина имеются в изрядном количестве, мне тоже уже известно. Он никогда не проходит мимо всяческих сирот (в том числе и детей бывших врагов), собирая их в некое подобие кадетских корпусов или суворовских училищ. И воспитателями там трудятся прокаленные войнами русские ветераны вроде меня, прививая юношеству правильный взгляд на жизнь и обучающие тому, что следует делать по обе стороны от мушки. Одним словом, какую бы стезю я ни выбрал на новой службе, без дела оберсту Слону сидеть не придется.

Кстати, я сразу узнал тех типов в черных мундирах, которых мой новый Командир сходу разгромил в мире Подвалов. Даже одичав до уровня средневековья, эсесовцы и живорезы остались сами собой. Я тоже лично имел дело с подобными мерзавцами на Великой Отечественной Войне, и еще больше слышал об их художествах. В самом конце войны эти гады куда-то бесследно подевались вместе со своим дурацким арийским божком, откормленным людской кровью, и никто не мог дознаться куда, даже ватиканские ищейки из их инквизиции (а эти искать умеют). Но оказалось, что вся эта нацистско-сатанинская публика бежала от возмездия в другой мир, где, как считалось, у нее не было естественных врагов. Однако прошло немного времени, и их догнало то, от чего нельзя ни убежать, ни спрятаться. Наши люди такие — они, как говорил Бисмарк, всегда приходят взыскать долги сторицей и дополнительно накласть по шеям, чтобы другим было неповадно.

То, что мой новый Командир, победив тевтонов, не стал истреблять их до последнего человека, я тоже одобрил. Вон и мы, разгромив Германию, быстро перестали испытывать к рядовым немцам и особенно немкам какие-либо отрицательные чувства. Виновников зверств и поджигателей войны (тех, кто не сдох сам) вздернули на виселицах иотправили в Гулаг, а остальных-то за что было ненавидеть? В самом конце войны набравшая мощь Красная Армия крыла остатки вермахта во все дыры, поэтому противник вызывал не ярость и злобу, а жалость, особенно немецкие бабы из фраубатальонов. Ну куда ж вы, дурочки, полезли? Вам бы суп варить и детишек нянчить, а не резаться глаза в глаза с советскими мехкорпусами ОСНАЗ, вращающими Землю в любом направлении, нужном товарищу Сталину. Проявив жалость и человечность, в случае с немцами мы нисколько не прогадали: уже на следующем витке Большой Игры не было у нас более надежных и мотивированных соратников и камрадов.

Вот и мой новый Командир, перейдя на следующий уровень, сразу начал получать пополнение со стороны переходящих на его сторону бывших врагов. Причем перебегали к нему не только рядовые, унтера, лейтенанты и гауптманы, но и подполковники с полковниками, почти что генералами. И там же, в следующем мире, я впервые увидел остроухих гренадер-девиц в естественной, так сказать, среде обитания. Подхлестываемые заклинанием Принуждения, они полуголые бежали с обреченным видом навстречу длинным граненым пикам тевтонской пехоты, сжимая в мозолистых руках бесполезные бронзовые топорики. Потом я впервые увидел, как работает Большая Магия, которую, объединившись, творили сразу пятеро волшебников, в том числе и мой новый Командир. Раз — и нет больше никакого Подчинения, остроухие разворачиваются и с яростным ревом демона, вырвавшегося из Бездны, бросаются в сторону своих мучителей, желая растерзать их на мелкие клочья. Два — и сменивших сторону остроухих накрывает волна Поддержки, которая не даст им умереть даже в случае смертельных ранений.

Тогда товарищ Серегин не просто отбил нападение местных злодеев-содомитов и выиграл битву, но и из оскорбленных и униженных обрел себе преданных солдат, готовых идти за ним куда угодно и, если потребуется, штурмовать сами Врата Ада. Слушая слова страшной встречной клятвы: «Я — это ты, а ты — это я», я проникался чувством единения вождя и массы. Другие мои Командиры, товарищ Бережной и князь-консорт Новиков, тоже излучали вокруг себя похожее чувство, только никто из них не был независимой фигурой, над всеми ними имелось высшее начальство с окружением разной степени вменяемости, и только потом над всем этим стоял Бог. Гарантировать подчиненным в таких условиях ничего нельзя, можно лишь надеяться, что при случае царь не выдаст, а псарь не съест.

А вот товарищ Серегин с самого начала, оторвавшись от родного командования, поставил себя как абсолютно самостоятельная фигура, над которой есть Бог, и более никого. И поступал он только так, как велит ему совесть, брал под защиту, карал и миловал исключительно по своим внутренним побуждениям, а не по указаниям начальства. Начальство у него, конечно, тоже было, но оно как раз и требует от своих людей, чтобы они поступали по совести, потому что именно наличие совести отличает человека от двуногого зверя. Мне это известно не хуже, чем другим Старшим Братьям, пережившим копирование и перенос в разные точки российской истории.

Таким образом, до момента той Битвы у Дороги у моего нового Командира имел место довольно рыхлый отряд, к которому примыкали союзники и попутчики, а после образовалась армия, сплоченная до монолитности. Вот это дело было самым главным, а все остальное заключалось в повышении квалификации командующего и увеличении мастерства бойцов. И ведь важна была не только преданность неофиток, вознесенных на вершины человеческого достоинства из глубин, где их состояние было даже хуже, чем у обычных рабынь. Остроухие действительно оказались универсальными солдатами, стойкими, сильными, храбрыми и не боящимися смерти, а их преданность Командующему была сродни самой искренней и нежной любви. Однако сам товарищ Серегин таким «благоприятным» случаем не воспользовался и стал относиться к своим солдатам женского пола как к любимым сестрам. Впрочем, остроухих воительниц такие платонические отношения с предметом их обожания совершенно не расстраивали, просто мужчин себе в постель они стали подбирать в соответствии с признаками максимального сходства с любимым Командующим. Тоже своего рода знак качества. Если остроухая воительница сама тебя обнимает и целует, значит, ты настоящий человек, а не дрожащая тварь.

Глядя, как этот корпус готовится к боям, я подумал, что напрасно кривил губы, едва услышав о женщинах-солдатах. Эти могут не просто сражаться на равных с мужчинами, но и, сверх того, и в конной сабельной схватке, и в рукопашной, и в стрелковом бою, которому остроухих солдаток тоже обучали, как с огнестрелом, так и с рычажными арбалетами, чтобы зазря не тратить патроны там, где не требуется. Тренировки шли по десять часов в сутки, до седьмого пота, как в лучших учебных подразделениях, а нарабатываемые навыки накладывались на особенности организма остроухих, делая их идеальными воинами.

Это мнение полностью подтвердилось на первой же боевой операции, когда воинство моего нового Командира, спасая племенной союз славян-антов, с хрустом разжевало в кровавую кашу аварскую орду хана Баяна. Авары на той войне выглядели ничуть не лучше гитлеровских фашистов, поэтому все мои симпатии были на стороне погибающих славянских поселенцев и остроухих воительниц товарища Серегина. А уж то, что случилось с трехглавым драконом, сдуру впутавшимся в войну на стороне авар, для меня было как медом по сердцу. Что-то такое огненное бумкнуло так, что бронированная зверюга разлетелась горящими клочьями. Знай, мол, наших, и не суйся куда не звали.

На второй войне, против хана Батыя, картина повторилась почти во всех подробностях, только остроухие, набравшись опыта, действовали уже значительно смелее, да и сам Серегин низводил и курощал врага не только дерзкими кавалерийскими наскоками. Монголы во время той войны выглядели убийцами и насильниками, не лучше авар, поэтому, когда целый тумен слизнуло в ночи чем-то похожим на тактический ядерный боеприпас, я мысленно потер руки. Так мой новый Командир, оказывается, тоже может. Разгромив Орду, товарищ Серегин принялся сортировать русских князей, отделяя мух от полезного продукта. И по уверенности его действий стало понятно, что нянька в политических вопросах ему тоже не нужна. Прожженные местные политиканы смотрели ему в рот и делали все, что он скажет, потому что так хочет сам Господь Бог.

Наказав злых и возвеличив добрых, войско товарища Серегина перешло в следующий мир, где как раз начиналось Смутное Время, гадкое, как растоптанная какашка. И тут оказалось, что улаживать смуту и охлаждать воспаленные умы товарищ Серегин умеет так же хорошо, как отражать вражеские вторжения. Несколько точечных воздействий — и ситуация купирована, Лжедмитрий выкраден прямо из собственного шатра, а те деятели из бояр и польских агентов, что прежде разжигали Смуту, надеясь поймать в ее мутной воде жирную рыбку власти, дружно начали жрать друг друга, чем вывели себя из игры. В результате нескольких судорожных потуг единственным авторитетом на Руси остался патриарх Иов, а все остальные деятели, в том числе несостоявшаяся семибоярщина, впали в ничтожество. Когда ситуация созрела, товарищ Серегин выставил Самозванца перед толпой москвичей и заставил объяснить, кто он и что стало с настоящим царевичем Дмитрием Ивановичем. Фурор от этого выступления получился просто необыкновенный, куда там Филиппу Киркорову. Также, помимо всего прочего, с той поры больше никто не мог назваться чудесно спасшимся последним сыном Ивана Грозного, ибо всем чистейшим русским языком откровенно, как на исповеди, объяснили, что этот человек давно мертв, и более никогда не воскреснет.

Тем временем, пока бояре на Москве занимались междоусобными разборками, подготавливая крах Смуты, мой новый Командир, чтобы два раза не вставать, ликвидировал Крымское ханство, попутно набрав в свое войско новых униженных и оскорбленных. Вот это были настоящие мужчины, подневольные гребцы с турецких галер, которые с радостью пошли под руку Господнего Посланца, тысячами побивавшего врагов Христовой Веры. И польско-литовским панам от него тоже вдоволь досталось невкусных пряников, в битвах при Березне и Динабурге-Саласпилсе он нанес сокрушительные поражения гетманам Жолкевскому и Ходкевичу, обратив в прах воинскую мощь посполитого панства. И правильно! Пусть не лезут своим свиным католическим рылом в наши родные православные Палестины. И наконец, в самом конце, товарищ мой новый Командир показал фигу, кукиш и дулю (в одном флаконе) тем боярам и церковникам, которые, против всех договоренностей, решили на Земском Соборе избрать его московским царем. Оставил вместо себя царя-заместителя Михаила Скопина-Шуйского (вот, мол, вам, люди добрые, природный царь из Рюриковичей) с условием короновать того на царство через три года, и был таков.

И примерно в то же время, слазив на самый верх чужой для нас исторической линии, мой новый Командир со товарищи приволокли оттуда линкор планетарного подавления с брутальным названием «Неумолимый», ранее принадлежавший одной высокоразвитой галактической цивилизации, и тут же занялись его восстановлением. И это в дальнейшем имело далеко идущие последствия, без которых на уровнях двадцатого или двадцать первого века просто нечего было бы делать. Сказать честно, уже после «просмотра» этой серии мне неодолимо захотелось встать в общий строй, ибо, кроме кавалерии, в армии моего нового Командира завелась неплохо организованная пехота и артиллерия. Но это была даже не середина похода по мирам, а мне требовалось просмотреть все до конца.

Разрулив большую Смуту в начале семнадцатого века, товарищ Серегин перенесся на сто двадцать пять лет спустя, где сложилась схожая коллизия. Вот-вот от оспы умрет царственный псарь Петр Второй, последний потомок Петра Великого по мужской линии, после чего в России на долгие десятилетия воцарится бабий век с сопутствующими этому явлению куртизанами, партизанами* и прочими интриганами. В итоге несколько суматошные действия команды Серегина привели к тому, что все устроилось как нельзя лучше. Тело Петра Второго от оспы вылечили и, не обнаружив внутри него человеческой души, договорились с Самим о том, что в нем на всю оставшуюся жизнь поселится дух его великого деда, условно-досрочно освобожденный с адских галер. В напутственном слове Сам сказал духу Петра Великого, чтобы тот исправил то, чего наворотил по дури во время прежней жизни, а если не справится с этим простым заданием, то после второй смерти загремит туда, откуда и обыкновенный ад покажется раем. А если справится, то будет ему окончательная амнистия и райское блаженство (три раза ха**), ибо хорошего за время своего первого царствования Петр Великий тоже сделал немало.

Примечания авторов:

* куртизан — постоянный любовник, почти невенчанный муж; партизан — не то, что вы подумали, а визитер мужского пола на одну ночь в спальне императрицы.

** от скуки райского блаженства Сергей Рагуленко с позывным Слон и сбежал, собственно, в мир живых, и такому деятельному историческому персонажу, как Петр Великий, оно тоже быстро надоест.

В девятнадцатом веке у моего нового командира было два задания: Бородинская битва и Крымская война. Поддержав фланговым ударом армию Кутузова, товарищ Серегин привел наполеоновскую Великую Армию к полному разгрому, а русское воинство — к блистательной победе. Французы даже не могли бежать с поля боя, потому что в результатеобходного маневра пути их отхода оказались перерезаны. В плен попали и Наполеон со всеми своими прославленными маршалами, и Гвардия, и остатки полевых войск вместе с ранеными и обозом.

И только потом товарищ Серегин начал разговаривать разговоры, раздев милейшего Бонапартия до исподнего, и при этом оставшись с ним друзьями. Две трети уцелевшего французского войска добровольно решили присоединиться к моему новому Командиру в странствии по мирам, дабы на деле воевать за свободу, равенство и братство. Не меньшие потери понесла и русская армия. Почти сто тысяч солдат, офицеров и даже прославленных генералов, в том числе Петр Багратион, перешли под священные алые знамена Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего и Защитника русских, сербов и болгар. И это право свободного выбора для обычно подневольных людей было той платой, какую мой будущий командир взял с тамошней Российской империи за разгром Наполеона и спасение Москвы от потока* и разрушения. С Бонапартом при этом у него была своя договоренность: англосаксам (что британцам, что американцам) в том мире явно не позавидуешь.

Примечание авторов: * поток — разграбление.

С Крымской войной случилась примерно та же история: стремительный визит Божьего Бича под Севастополь и молниеносный разгром господ коалиционеров — только брызги по окрестностям полетели. При этом англичан втоптали в землю так, чтобы их не было, а французов в силу договоренности с Наполеоном Бонапартом просто отогнали в сторону, чтобы не мешались под ногами. Потом в Британии в Виндзорском замке случилась молниеносная спецоперация, в результате которой в плен попал весь англо-французский бомонд, включая королеву Викторию и императора Наполеона Третьего, после чего война закончилась победой России, и начались танцы с бубнами.

Далее, в двадцатом веке, задания пошли косяком: четвертый год, четырнадцатый, сорок первый… Враги лезли на Россию толпами, а все усиливающаяся армия Божьего Бича давала им сокрушительный отлуп, брала в боях трофеи и ставила в строй добровольцев из местных. В следующих походах все повторялось сначала, тем более что примерно в это время «Неумолимый» стал превращаться из обузы в активную боевую единицу. Все началось с атмосферных флаеров-штурмовиков и больших десантных челноков, чье участие в боях было отмечено уже в мире Первой Мировой Войны. Наши «Крокодилы*» по сравнению с «Шершнями» — просто малые дети. Ну а в мире сорок первого года это было уже самое обыкновенное явление, и немцы плакали от него горючими слезами. Но кто им доктор, если они приперлись к нам незваными — в таком случае можно все, и даже немного больше.

Примечание авторов: * «Крокодил» — ударный вертолет Ми-24.

Из этого правила немного выбился восемнадцатый год, но и там мой новый командир все сделал правильно. Надавал германцам по шапке, чтобы не задавались и быстрее заключали мир, после чего, в общем и среднем, принялся разруливать наши российские послереволюционные неустройства. Мы в свое время делали примерно то же самое, только не было у нас такой силы, чтобы после каждого удара все разлеталось вдрызг.

Но самое интересное началось в мирах второй половины двадцатого века. Три матча в «Ред Алерт» — и счет на табло три-ноль. К этому моменту я уже изнывал от нетерпения, когда же закончится это кино. Мне хотелось вылезти из своей ванны, отряхнуть брызги былого существования и принести страшную встречную клятву, чтобы служить новому Командиру в первой линии командиром штурмовой бригады или хотя бы батальона, укомплектованного как раз остроухими воительцами. Я их научу, как правильно топтать ногами разных уродов, да так, что все ахнут. Я это умею, товарищ Бережной не даст соврать. Дайте только проснуться, принести клятву и встать в строй, а там, кто из разных натовцев не спрятался, я не виноват. Бить их будем больно и очень интересно.

Тысяча семьдесят шестой день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Сообщение о том, что полковник Рагуленко уже вышел из ванны и настойчиво требует встречи, настигло меня в рабочем кабинете. Я как раз вместе со всей магической пятеркой, при полном парадном мундире галактического императора, собирался отправиться в Зимний дворец мира тысяча девятьсот шестого года, чтобы оттуда попробовать открыть канал в мир Елизаветы Дмитриевны, первый из всех доступных нам искусственных миров. До этого вне Основного Потока нам доводилось вскрывать только тот несчастный мир, что был захвачен демоном Люци. И тут нас тоже могло ожидать подобное сопротивление, к которому мы, впрочем, вполне были готовы. И вдруг задержка. Однако все в «пятерке», а также приглашенные в качестве свидетелей Самые Старшие Братья понимают, что с Призывом не шутят. Как сообщила Лилия, товарищ Рагуленко сам себя разбудил (что звучит само по себе невероятно), отказался от релаксационного массажа госпитальными прелестницами, и теперь настоятельно требует, чтобы его проводили к Командиру, то есть ко мне. Как говорится, шок и трепет. Бывали у меня случаи экстренного принятия Призыва, но такой яркий случился в первый раз.

И вот дневальная по штабу вводит в мой кабинет будущего Верного, отдает честь и скрывается за закрывшейся дверью. Окидываю вошедшего Истинным Взглядом, и вижу, что, действительно, налицо Призыв в ярчайшем его проявлении. А еще я вижу, что в качестве наставника молодежи данный офицер для меня потерян, ибо он рвется в первую линию десантно-штурмовых подразделений. И пока не стихнет накал боев, не будут разгромлены Буши, Клинтоны, Трампы и эти, как их, Байдены, с передовой мой новый Верный не уйдет. А потом настанет очередь эйджел, и все начнется сначала.

— Товарищ Верховный главнокомандующий, — рапортует тем временем полковник Рагуленко, — разрешите принести вам страшную встречную клятву?

— Повторяй за мной, — отвечаю я. — Я — это ты, а ты — это я, и я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу. Я убью любого, кто попробует причинить тебе хоть малейшее зло. Вместе мы сила, а по отдельности мы ничто. Я клянусь в верности тебе и спрашиваю, клянешься ли ты в верности мне?

— Клянусь! — отвечает мой визави, и мы с ним с грохотом проваливаемся в Командный центр Единства.

А там народу видимо-невидимо, ибо на данный момент у меня более полумиллиона Верных, как говорится, всех времен и народов. И в первом ряду стоят самые Старшие Братья, Велизарий, Багратион, Дмитрий Карбышев, псевдоличности «Неумолимого», корабль Рион и корабль Токан.

— Вот, — говорю я присутствующим, — это ваш новый брат. Прошу любить и жаловать, а также ввести в курс дела. А мне позвольте откланяться, ибо ждут неотложные дела, отчасти семейные, отчасти государственные.

Выныриваю на поверхность и тихонько говорю новому Верному, что дневальная покажет ему комнату, а когда настанет время обеда, отведет в столовую. Вечером, в крайнем случае, завтра утром, мы встретимся и поговорим, а сейчас, так уж совпало, меня и в самом деле ждет важнейший, отчасти государственный, отчасти семейный визит.

30 марта 1906 года Р. Х., полдень. Зимний дворец, Готическая библиотека

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Император Михаил Александрович встречает нас собственной персоной. Если полтора года назад, когда мы только закончили работать с этим миром, он находился в самом начале своего возмужания, то теперь это уже вполне зрелый мужчина и монарх, однако,к несчастью, до сих пор неженатый. Взгляд, который он бросил на Кобру, говорит сам за себя. Ну где я ему возьму еще одну такую роковую брюнетку и мага Огня, согласную разделить жизнь с императором Всероссийским, выйти за него замуж по всем правилам православной церкви и рожать ему детей? А иначе нельзя. Российской империи данного мира только очередной династической коллизии не хватает, пусть даже она окажется сдвинутой на одно поколение позже. Отвести, что ли, Мишкина ко мне в метрополию, туда, где проходят обучение и перевоспитание бывшие будущие наложницы, еще не разу не бывшие на руках, и устроить среди них брачный конкурс красоты с расчетом два миллиона человек на место? Но об этом надо говорить позже, лично, с глазу на глаз, а не сейчас, при всех.

Впрочем, Михаил делает над собой усилие, и его лицо снова выражает приветливую доброжелательность.

— Я очень рад вас видеть, господа, — говорит он. — С момента нашей последней встречи прошло больше года, а кажется, мы расстались только вчера. Скажу честно, это было непростое время, даже несмотря на то, что гром победы по большей части заглушил вопли разных недовольных. Положение с правами и благосостоянием рабочих и мужиков у нас непрерывно улучшается, а вот либеральной публике опять все не так.

— Либеральной публике ты никогда не угодишь, — говорит Кобра. — Держать этот малый народец следует в ежовых рукавицах и при малейшем подозрении в работе на иностранные державы сразу загонять за Можай.

— Самое главное, — добавил я, — ты, Михаил, со всеми делами способен справляться самостоятельно, без понукания извне, потому-то я и забрал из вашего мира твою мать, склонную кушать людям мозг по поводу и без повода, и сам не докучал советами, мне было достаточно знать, что все у тебя идет хорошо. Но если на тебя налезет хоть Германия, хоть Британия с Францией, хоть Североамериканские Штаты, хоть все они разом, я приду на помощь и выверну наизнанку их всех, хоть поодиночке, хоть вместе взятых.

— Ну хорошо, — кивнул Михаил, — а теперь к делу. Я, сказать честно, тоже хотел бы хоть одним глазком глянуть на мир, к которому должен стремиться как к идеалу.

— Я думаю, что у тебя должно получиться что-то свое, но ничуть не хуже, чем у твоего прототипа, — сказал я, — а сейчас хватит разговоров, мы начинаем.

Магическая пятерка встала в круг, и Елизавета Дмитриевна заняла место между мной и Колдуном. Активация связей, проверка, продувка, зажигание, поехали…

На этот раз все прошло самым обыкновенным способом, на раз-два, без необходимости взламывать запертую сейфовую дверь. Просмотровое окно открылось на высоте примерно километра над Санкт-Петербургом, прямо под космами низко зависших серых туч, сеющих нудный мелкий дождь. Обычная погода для Града на Неве. На мой выпуклый глаз, в том мире стояла либо ранняя осень, либо позднее лето. Исторический центр города выглядел тщательно отреставрированным и вымытым буквально до блеска. Корабль у Петроградской набережной, где в Основном Потоке обычно стояла «Аврора», оказался ракетным крейсером «Москва». А на окраинах стеклом и металлом отблескивали заводские корпуса, расстилалось летное поле космоавиапорта «Пулково» и втыкались в небо упирающиеся в облака шпили небоскребов спальных районов. Переход от ретро-стиля в центре, к футуристической фантастике окраин был резким, будто проведенным по линейке архитектора.

— Красиво, ничего не скажешь, — произнес Михаил Александрович, из-за наших спин оглядывая панораму столицы Российской империи двадцать первого века. — Интересно, сколько это лет будет тому вперед от нашего времени?

— Примерно сто пятнадцать, Ваше Императорское Величество, — ответила моя супруга и добавила: — Дима, а теперь слушай меня внимательно…

Мир «Рандеву с Варягом», 17 августа 2021 года, город Санкт-Петербург, городской дом семьи действительного статского советника Дмитрия Николаевича Волконского, следователя по особо важным делам в Главном Управлении Государственной Безопасности при священной особе государя императора

Княжна Елизавета Волконская, штурм-капитан ВКС Российской Империи, великая княгиня Артанская, императрица Четвертой Галактической империи

Ну вот я и дома. Проскользнув через крышу семейного особняка, просмотровое окно зависло у нас в гостиной, прямо перед столом, за которым папенька с маменькой, постаревшие, но по-прежнему любимые, усаживались за накрытый обеденный стол, а горничная Луша готовилась подавать. Черное траурное платье и скорбно поджатые губы маменьки, а также черная муаровая повязка на рукаве у папеньки и без дополнительных пояснений говорили о том, что мои родители носят траур по единственной беспутной дочери, безвестно сложившей голову за веру, отечество и государя-императора. Сюда, под отчий кров, я стремилась все три года, пока продолжалось мое злосчастное приключение в других мирах, и мой драгоценный супруг мог только отчасти сгладить горечь разлуки с родными людьми, которые, наверное, думали, что я давно умерла.

— Папенька, маменька, ваша Лиза здесь! — позвала я, почувствовав, что просмотровое окно раскрылось и превратилось в портал.

Глаза маменьки округлились, она начала мелко креститься и неразборчиво бормотать молитвы, ведь ей, должно быть, казалось, что я обращаюсь к ней с того света. Выдержки у папеньки было явно побольше: глаза его, напротив, сузились, и он уставился на меня внимательным тяжелым взглядом, как на одного из своих подследственных. Мне это выражение лица тоже было знакомо: оно означало, что сейчас дражайшая дочурка получит выволочку по первое число за свои художественные безумства. Но страшнее всего было глядеть на Лушу: несчастная горничная буквально окаменела с супницей в руках, а лицо ее стало белее бумаги. Ведь не хотела же я никого пугать, Господи, само так получилось!

— Так, явилась наконец… — нарушил гробовую тишину папенька, с таким видом, будто собирался отчитать гимназистку Лизу за то, что она не ночевала дома, оставшись у «подруги». — А нам сообщили, что твой штурмоносец не смог затормозить после прыжка и разбился в джунглях на суборбитальной скорости, да так, что не нашли даже обломков. А искали на совесть, ведь ты же Волконская…

— Бесполезно было искать черную кошку в темной комнате, потому что ее там не было, — сказала я, делая шаг через границу между мирами. — Мой штурмоносец не разбился, а провалился в другой мир, где ваша дочь по неопытности сперва стала жертвой негодяев, а потом ее спас благородный герой и в тоже время очаровательный нахал, за которого она, то есть я, в итоге вышла замуж…

— И мужа нам своего ты, значит, тоже готова предъявить? — спросил папенька, при том, что маменька сидела тихо. — Надеюсь, это не какой-нибудь прохвост-забулдыга, который заморочил нашей дочери голову, воспользовавшись ее тяжелым положением?

Вот ведь папенька какой жук… Способностями госбезопасного физиогномиста он сразу установил, что я это я, его любимая дочь, которую он с пеленок знает как облупленную. Теперь сканирование сетчатки и анализ ключевых маркеров генетического кода будут для него лишь дополнительным подтверждением того, что он и так знает. Зато маменька, особа более легковесная, чьим основным предметом интереса являются оперные певцы и порхающие по воздуху балеринки, не знает, что и сказать. Рим, то есть глава семьи высказался, а потому ей лучше сидеть и помалкивать, ожидая поворота дела в ту или другую сторону.

— И никто мне ничего не морочил, — сгоряча заявила я. — Он был такой замечательный, очаровательный и надежный, что я сама его выбрала и женила на себе, а он всего лишь не возражал. Все как в обществе у одних наших добрых знакомых, где от женщины при заключении брака требуется желание, а от мужчины согласие.

Глаза у маменьки после этих слов округлились еще сильнее, а папенька только кивнул. Ничем-то его не удивить…

— Очень на тебя похоже, Лиза, — сказал он и тут же спросил: — И как вы там живете со своим любимым? Небось у твоего суженного да ряженого ни кола ни двора, мыкаетесь по чужим углам или ночуете в каюте на штурмоносце? Да и он тоже, хоть и чудо техники, но три года без обслуживания вряд ли протянул…

— На момент нашей свадьбы так и было, — честно призналась я. — Но с тех пор много воды утекло. Теперь у нас одно владение в Тридесятом царстве, целый запретный город Ниц, одно титульное владение в мире шестого века, где мой муж числится Великим князем Артанским, а я его княгиней, один почти полностью боеготовый линкор планетарного подавления галактической цивилизации пятого уровня с названием «Неумолимый», командные псевдоличности которого считают нас императором и императрицей четвертой Галактической империи, и один боковой депрессивный мир начала двадцать первого века, отданный нам с Сергеем Сергеевичем Творцом Всего Сущего в качестве наследуемого ленного владения. И венчал нас, кстати, не только православный священник отец Александр, но и Сам, для которого сей батюшка является глазами, ушами и голосом среди людей, что ходят ногами по земле. Я тогда чуть не умерла от страха и смущения, а вот мой супруг воспринял это как должное. И еще одна деталь: когда мы еще не были женаты, искин штурмоносца опознал в моем будущем муже и его спутниках Старших Братьев и в дальнейшем стелился перед ними ковриком, будто перед очень важными особами.

— Так, — сказал папенька, доставая из кармана свой хандифункен*. — Все это очень интересно, поэтому за дело надо браться всерьез.

Примечание авторов: * реконструированный перевод на немецкий язык термина «смартфон».

От обычной гражданской модели, пусть даже самой навороченной, папенькин ханди отличается встроенным генетическим опознавателем, а потому работает только в его собственных руках и предустановленными служебными программами, владение которыми для лиц, не имеющих соответствующего служебного допуска, карается от восьми лет каторги и выше. Первым делом папенька сфотографировал меня встроенной камерой, полюбовался на изображение, где в данный момент высветился процент его соответствия фотографиям Лизы Волконской в ее прошлой жизни и анализ сканирования рисунка сетчатки глаза. Удовлетворенно хмыкнул, пробормотал: «Ничего другого я не ожидал» и, положив прибор на стол перед собой, сказал:

— А теперь, Лиза, подходи сюда, клади указательный палец на панель опознавателя и повтори свою исповедь, желательно поподробнее. Луша! Да поставь ты, наконец, эту дурацкую супницу, никуда она от тебя не убежит, и подай моей дочери стул. То, что она это она, причем живая и во плоти, я знаю уже вполне определенно. Осталось только разобраться с достоверностью ее повествования.

Ой, Господи! Ведь сейчас, когда папенька ведет этот разговор, в его тишайшем заведении уже знают, что сначала он достоверно идентифицировал свою пропавшую три года назад дочь, а сейчас принимает у нее исповедь через детектор истины. В таком случае бригаду специалистов даже не потребуется вызывать, они приедут сами и, скорее всего, с силовым сопровождением. Одно радует: с той стороны портала за происходящим наблюдают муж и его друзья, которые в случае негативного развития событий сначала вытащат меня из заварушки, а потом начнут разговаривать с моим родным миром на повышенных тонах, применяя чисто армейские речевые обороты.

Но деваться некуда, ведь такая у меня семья, поэтому, сев на отодвинутый Лушей стул, я положила палец на опознаватель папенькиного ханди и начала подробнейший рассказ, начиная с того злосчастного суборбитального прыжка на нашу южноамериканскую базу…

Мир «Рандеву с Варягом», 17 августа 2021 года, город Санкт-Петербург, городской дом семьи действительного статского советника Дмитрия Николаевича Волконского, следователя по особо важным делам в Главном Управлении Государственной Безопасности при священной особе государя-императора

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Наблюдая, как дотошно и въедливо Дмитрий Николаевич допрашивает родную дочь, будто какую-нибудь государственную преступницу, я испытывал раздражение. Впрочем, с моей стороны это было предвзятое отношение, ибо жена — родной для меня человек, вторая половина, а тесть с тещей — понятия пока достаточно абстрактные. При всей своей дотошности и настырности, Дмитрий Николаевич все же не переходил определенной грани, отделяющей выяснение истины от навешивания на подследственного всех собак, оказавшихся под рукой. Или в местном ГУГБ вообще не принято «вешать собак» и «отбивать палки», а вся следственная работа как раз и заключается в выяснении истины?

Для человека с историческим опытом Основного Потока сие звучит просто невероятно. Такая негативная действительность, несмотря на борьбу с ней, у нас проскальзывала всегда, когда в меньших, а когда и в больших объемах, сколько товарищей Ежовых ни расстреляй. Сначала царские сатрапы противодействовали росту революционных настроений, а потом их антиподы из ЧК боролись с контрреволюцией, больше по классовым показаниям, чем на основании установленных фактов. И с уголовными делами то же самое. Попался подозрительный субчик, значит, на него можно вешать все, что на данный момент завалялось нераскрытого. Если у подследственного нет алиби, то не отвертится. Помнится, в свое время писали, что прежде чем был арестован известный маньяк Чикатило, осудили и расстреляли несколько подозрительных мужчин, у которых просто не оказалось доказательств того, что они не совершали этих зверских преступлений, но следственно-судебной машине требовалось отчитаться перед начальством о принятии мер к пресечению и искоренению. Я в своем государстве за такое в случае обнаружения буду нещадно отрывать головы у всех причастных, но мой случай, Адепта Силы и Порядка, совершенно особый, а потому не может повторяться в других мирах…

— Ты это, Серегин… только не сомневайся, — шепнула энергооболочка, успевшая через раскрывшийся портал подключиться к тамошней ноосфере. — Такие порядки в ГУГБ завел его основатель товарищ Тамбовцев — сначала досконально во всем разобраться, и только потом махать руками и ногами. И, что самое главное, больше сотни лет его преемники придерживаются этой линии, из-за чего местные обитатели полностью уверены не только в том, что зло непременно будет наказано, но и в том, что невиновный всегда будет оправдан, и в большинстве случаев дело даже не дойдет до суда.

— Да, — подумал я, — об этом я и забыл. Старшие Братья — все, а не только руководящая четверка — в своей массе являются моими единомышленниками, ибо так же нахлебались горькой действительности Основного Потока.

— То-то же, понял наконец, — хмыкнула энергооболочка. — Именно по этой причине на тебя так остро реагируют настоящие люди былых времен — он героев Бородина до твоих «крестников» из мира сорок первого года, которых ты вытащил из германских лагерей и снова поставил в строй. И даже неоримские патрицианки-лейтенантки млеют и тают в твоем обществе не только по причине мужского обаяния вашего императорского величества, но и потому, что в твоей Империи они впервые почувствовали себя полноценными людьми, а не щенятами, которых и топить нельзя, потому что религия не позволяет, и кормить не хочется. От Неоримской империи эпохи заката до Царства Света расстояние не так уж велико, как тебе кажется.

— В рождении и расцвете той Империи хорошего тоже было маловато, — ответил я. — Поголовный геноцид темных и выборочная насильственная ассимиляция светлых эйджел — явление непростительное и прямо омерзительное. Однако Патрон сам вынес эту историческую ветвь за скобки, так что наша задача — взять от нее все хорошее, вроде тех же лейтенанток, Конкордия Красса, четырехруких монтажников, инженера-гения товарища Пизона и прочая, прочая, прочая, и не впускать к себе оттуда никаких негативных явлений. И вообще, подозреваю, что «Солнечный Ветер» — не последняя такая посылка инженеру Сайрусу Смиту от капитана Немо.

— Я этого тоже не исключаю, — подтвердила энергооболочка. — Однако тихо, Серегин, кажется, они уже заканчивают.

И в самом деле, получив от дочери ответ на очередной наводящий вопрос, Дмитрий Николаевич откинулся в кресле и, побарабанив пальцами по столу, произнес:

— Значит, так, Лиза. Все, что ты мне рассказала, звучит совершенно невероятно, но это факт. Именно так. Я уверен, что ты со мной искренна и ничего не скрываешь. Впрочем, мне и без того известно, что ты не умеешь врать, особенно мне.

— А зачем тогда было нужно это? — моя супруга взглядом показала на смартфон, тьфу ты, хандифункен.

— А это, — сказал мой дорогой тестюшка, — нужно было потому, что наше семейное дело о пропавшей дочери стремительно становится государственным, ибо у меня в гостиной в данный момент сидит супруга государя-императора иностранной державы, обладающей невыясненными до конца возможностями и военной мощью. Такие контакты просто не мой уровень.

— Но я же твоя дочь, папа! — воскликнула Елизавета Дмитриевна.

— Я помню, — упрямо заявил Дмитрий Николаевич, — но тем не менее обязан поступать в соответствии с присягой.

И тут я понял, что пора выходить на сцену, ибо темечко зачесалось невероятно, и между лопатками тоже началось нечто подобное. Знакомые ощущения. Я тоже давал Елизавете Дмитриевне клятвы — и как супруге, и как своей Верной, члену Единства. Снова превратив просмотровое окно в полноценный портал, я полез оттуда, наверное, с тем же изяществом, с каким из пусковой шахты в простор активного участка траектории выходит стратегическая баллистическая ракета, несущая смертей примерно на сотню Хиросим. Не знаю уж, с чего у меня возникла такая аналогия, ведь я не собирался никого убивать, ни сейчас, ни потом. Наверное, потому, что с моим появлением даже для этого высокоразвитого и благополучного мира наступил момент, после которого он никогда больше не будет прежним.

На этот раз, несмотря на все самообладание, глаза округлились у Лизиного папеньки, а маменька и вовсе сомлела. Разъяренный Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего при всех своих атрибутах — зрелище отнюдь не для легковесных ислабонервных людей…

А моя Елизавета Дмитриевна, как ни в чем не бывало, поворачивается и елейным голоском говорит:

— Папенька и маменька, позвольте представить вам моего супруга, капитана сил специального назначения Генерального штаба Российской Федерации одного из верхних миров Основного Потока, Старшего Брата, победителя античного бога грабительской войны Ареса-Марса и сатанинского отродья херра Тойфеля, Адепта Силы и Адепта Порядка, Патрона Воинского Единства, господина Тридесятого Царства, Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего и Божьего Бича, бога-полководца священной русской оборонительной войны, самовластного князя Великой Артании, победителя аварского кагана Бояна и монгольского хана Батыя, защитника русских, сербов и болгар, победителя демона Люци и императора Четвертой Русской Галактической империи, а также прочая, прочая, прочая.

Вот ведь хрень какая. Титул у меня, оказывается, длиннее и пышнее, чем хвост у павлина. Но тут, в монархическом мире, так положено: чем длиннее титул и пышнее парадный мундир, тем внимательнее тебя будут слушать при первой встрече. И ведь, в самом деле, стоило мне войти, как обстановка изменилась с точностью до наоборот. Теперь моя супруга чувствовала себя в родном доме хозяйкой, а ее папенька беспокойно ерзал на краю стула.

— Будем знакомы, Дмитрий Николаевич, — довольно неприветливо буркнул я и добавил в пространство свое коронное: — Лилия, ты мне нужна!

Хлоп! — и маленькая богинюшка стоит передо мной как лист перед травой.

— Тут я, папочка, — говорит она, — кого надо вылечить?

— Пока никого, — сказал я, глядя на торжествующую улыбку супруги и открытый в недоумении рот тестя, — а надо привести в чувство вон ту женщину, которая у меня числится тещей. Тут у нас началось все самое интересное, а она среди зрителей отсутствует.

— Не беспокойся, папенька, — сказала Елизавета Дмитриевна, — наша приемная дочь Лилия из числа олимпийских богинь — милейшее существо, и к тому же вполне квалифицированный доктор, состязаться с которым в мастерстве могут только профессора медицины цивилизации пятого уровня. Но они бессильны без своих диагностических машин и оборудования, а Лилия может почти все то же самое с голыми руками.

— Все то же с голыми руками я не могу, — проворчала Лилия. — В особо тяжелых случаях пациента нужно тащить в Тридесятое царство и погружать в живую воду магического Фонтана. Но в данном случае мы обойдемся и так. Случай сам по себе легчайший. Крекс! Пекс! Фекс! Готово!

Любезная теща открыла глаза, обвела присутствующих непонимающим взглядом, увидела такого красивого меня при полном параде, и чуть было снова не грохнулась в обморок. Однако Лилия рявкнула: «Сидеть!», и маменька Елизаветы Дмитриевны каким-то чудом удержалась на поверхности сознания.

— Ну вот, дорогие родственники, наконец-то вы все в сборе, а потому пора поговорить серьезно, — сказал я. — Вы, Дмитрий Николаевич, совершенно правы, говоря, что наше семейное дело в то же время является государственным. Однако трогать свою жену я не позволю никому — руки, ноги, головы оторву, и скажу, что так и было. Поэтому всем, а не только вам, рекомендуется стоять в сторонке и разговаривать вежливо. Я прибыл с дружественными намерениями, но в случае какого-либо недопонимания, особенно если мою доброту вдруг воспримут как слабость, готов на самые решительные действия по вразумлению возомнивших о себе высокопоставленных персон. Как Специальному Исполнительному Агенту Творца Всего Сущего, мне подвластны все миры — как на Основной Последовательности, так и вне ее. В миры, что не подлежат пока моему регулированию, меня просто не впускают, но там, куда дорога мне открыта, я обладаю всеми правами судить, карать и миловать. Я, знаете ли, тоже принес присягу, и исполняю приказы вышестоящего, да только это не смертный человек, император всероссийский, а сам Всевышний, Творец Всего Сущего, к которому Иисус Христос учил своих соратников обращаться как к Небесному Отцу. Аминь.

Едва я договорил, как в подтверждение моих полномочий грянул небесный гром, и почти сразу же на пороге гостиной объявился еще один высокопоставленный персонаж в сопровождении вооруженных людей в защитной экипировке и масках. Как я понимаю, это был или прямой начальник господина Волконского, или высокопоставленный руководитель другой ветви той богоугодной организации — например, глава отдела внутренней безопасности. Истинный Взгляд говорил, что этот тип склонен сначала без особой грубости хватать подозреваемого, и только потом разбираться, стоило ли это делать. При привычке системы чуть что сдавать назад и извиняться за содеянное тяжких последствий при таком образе действий обычно удается избегать, но дело в том, что я совсем не из их системы, а потому не обязан подчиняться грубым наездам. Более того, мой монарший статус диктует прямо противоположный образ действий. В общем, разговора с этим деятелем не получилось, то есть совсем. Едва он завидел такого красивого меня, при призрачном нимбе, крыльях и корзне, как скомандовал: «Взять его, парни!». Сопровождавшие этого типа тонтон-макуты кинулись вперед, не обнажая оружия, ибо не сочли меня опасным противником, и тут же, прямо набегу, окаменели в стасисе вместе со своим начальником. Честное слово, это не я, а Колдун с той стороны портала, я так быстро просто не умею. Зато любо-дорого было посмотреть на образовавшуюся скульптурную композицию, переплетшуюся в падении руками и ногами. И только начальничек стоял отдельно, ибо кидаться в мою сторону и не подумал.

— Ну вот и сходил познакомиться с родителями жены… — с раздражением сказал я. — Дмитрий Николаевич, ради Всех Святых, скажите, что это за люди и кем в вашей системе является тот дурак, что без всяческого прояснения обстановки приказал им кинуться на незнакомого человека?

— Это Тайный Советник граф Владислав Никитич Воронцов, начальник отдела собственной безопасности ГУГБ, — с неохотой ответил мой тесть. — Честно говоря, затевая разговор со своей дочерью, я хотел, как положено, поставить о нем в известность собственное начальство, и совсем не подумал о том, что эти держиморды поспеют сюда первыми.

— Бывший Тайный Советник, бывший граф, и бывший начальник отдела собственной безопасности, — прокомментировал я слова Лизиного папеньки. — Этот тип нанес моей монаршей особе тягчайшее оскорбление, а потому я его забираю, чтобы отдать в свою службу безопасности на опыты. Это во-первых. Во-вторых, Лиза говорила, что в особых случаях вы имеете возможность выхода с докладом на самого государя-императора, например, если ваше расследование каким-то образом задевает тех, кто подвластен исключительно императорскому суду.

— Да, так и есть, дорогой зять, — подтвердил Дмитрий Николаевич. — Хоть сейчас судить вроде бы некого, но дело по своей сути таково, что целиком и полностью находится в компетенции исключительно государя-императора, и даже я, чин четвертого класса по Табели о рангах, чувству себя в нем так же неуютно, как кот на собачьей свадьбе. Не самая, знаете ли, удобная позиция.

— Давайте договоримся так, — сказал я, доставая из внутреннего кармана мундира карту со своим «портретом». — Мой официальный визит на линкоре галактического подавления состоится примерно через сутки. Линкор останется на орбите, чтобы все его видели, а сам я спущусь на поверхность в большом десантном челноке, в сопровождении истребительного эскорта. И тогда же состоится возвращение в ваше распоряжение штурмоносца моей супруги, а также моя личная встреча с императором Алексеем Александровичем. Сообщить мне, где и когда состоится это событие, можно будет при помощи переданного вам магического атрибута, достаточно только провести пальцем по моему портрету. При этом до завершения всех необходимых в таких случаях формальностей ваш дом обретает статус временного посольства, а сами вы получаете дипломатическую неприкосновенность вплоть до того момента, пока я не урегулирую вопрос с назначением постоянного посла. Ну вот, кажется, и все. Надеюсь, что ваш хандифункен полностью зафиксировал нашу беседу?

— Да, полностью, — подтвердил мой тесть, глянув на экран прибора. — При этом анализ спектра голоса подтвердил почти стопроцентную достоверность вашего рассказа, что немаловажно при докладе государю-императору.

— Ну вот и замечательно, — сказал я, доставая из воздуха похрустывающую бумагу. — И, кстати, вот это рапорт моей супруги о досрочном выходе в отставку по семейным обстоятельствам с правом ношения мундира. Статус императрицы Четвертой Галактической империи, жены и матери моего сына (и вашего внука) несовместим с ее службой в армии другого государства. Было бы желательно, чтобы уже к моменту нашей личной встречи Алексей Александрович уже решил этот вопрос самым положительным образом. А сейчас честь имею. Дорогая, мы уже уходим.

Пока мы так мило беседовали, бойцовые остроухие из числа Верных Михаила Александровича без особой натуги уволокли тушку господина Воронцова прямо в портал. Когда этот тип оттает, беседовать с ним будет сама Бригитта Бергман.

Но просто так уйти не получилось.

— А с этими что делать? — спросил дорогой тесть, указывая на перепутавшихся головорезов из внутренней безопасности.

— Через сутки они оттают и будут как новенькие, — сказал я. — Стасис, то есть временная остановка потока времени, не наносит вреда организму. Но держать их тут, в вашей гостиной, не обязательно. Вызывайте транспорт и грузите их как мебель. Пока не пройдет указанное время, повредить им невозможно. Вот, собственно, и все инструкции, а сейчас счастливо оставаться. Надеюсь, когда будут улажены все формальности, мы сможем познакомиться с вами поближе.

30 марта 1906 года Р. Х., час пополудни. Зимний дворец, Готическая библиотека

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Возвращение наше в мир тысяча девятьсот шестого года нельзя было назвать триумфальным, но и ничего позорного в нем тоже не было. Обычная разведка боем с захватом пленного, после которой всегда случается отступление для оценки ситуации и перегруппировки сил. Случаи, когда вместо запланированной разведки боем внезапно получается прорыв вражеской обороны, в военной истории буквально единичны. А мы ничего подобного даже не планировали, просто пошли к родственникам в гости и нарвались на непонимание и агрессию, в силу чего принялись импровизировать. Кстати, не исключено, что какая-нибудь местная баба Ванга напророчила по поводу Елизаветы Дмитриевны что-нибудь такое нехорошее, или, наоборот, ей хорошее, а кому-то из власть имущих — землю стекловатой. Иначе с чего бы это нас встречали с такой помпой, то есть визитом головорезов из внутренней безопасности, ведь мой тестюшка не последний человек в этом обществе. В связи с этим решительно интересны становятся мотивы действий господина Воронцова, ведь этот деятель кинулся хватать и не пущать, едва только увидел. Мысль о наводке со стороны приходит сама собой. Впрочем, оставим эти разбирательства Бригитте Бергман и ее сотрудникам: она выпотрошит персонажа до дна и представит материалы на тарелочке, что будущий покойник ел и пил, с кем спал, чем дышал. А сейчас улыбаемся и машем…

— Ничего особо плохого не произошло — подумаешь, пришлось немного пошуметь, — сказал я, шагнув обратно в Готическую библиотеку. — Ну, встретили дома блудную дочь немного неласково, сразу же припутав государственные дела к семейным. С кем, как говорится, не бывает. Моих планов это не меняет ни на йоту.

— А это? — спросила Кобра, кивком указав на замороженное чучело господина Воронцова.

— А с этого существа, — сказал я, — взять, кроме анализов, вообще нечего. Поэтому к Бригитте Бергман его, и ждать результатов вскрытия.

— А вы, Сергей Сергеевич, не боитесь ли, — прищурился Александр Тамбовцев, — что тамошний царь, так там его, Алексей Александрович, жестоко на вас обидится за то, что вы похитили его верного слугу?

— О том, насколько этот слуга верный, нам расскажет Бригитта Бергман по итогам следствия, — ответил я. — И вообще, его обиды меня задевают слабо. А вот если бы я просто так спустил нападение на свою священную особу, все было бы гораздо хуже. У монархов такое не принято, и серьезного разговора с тамошним императором всероссийским у меня бы не получилось. Вот и тесть мой тоже воспринял мою реакцию как нечто естественное, потому что детектор истины заверил его в полной правдивости рассказа Лизы и того, что сказал я. Завтра примерно в то же время состоятся мой второй уже официальный визит в тот мир и личная встреча с императором Алексеем Александровичем. Впрочем, я допускаю и то, что тамошний правящий монарх уйдет в глухой отказ по каким-то своим соображениям. Когда все хорошо, враг не стоит у ворот и от превосходящей враждебной силы не требуется отмахиваться оглоблей на все четыре стороны, местные начальники делаются дерзкими и независимыми. Мол, мы сами с усами, и черт нам не брат. К этому я тоже готов. Впрочем, не будем забегать вперед. Сейчас нам необходимо вернуться в мир восемьдесят пятого года, чтобы попробовать проложить канал в мир Елизаветы Дмитриевны оттуда. Сейчас, когда первичное открытие уже состоялось, это сложная, но не невозможная задача.

— Вы уже уходите? — спросил Михаил Александрович, явно расстроенный краткостью нашего визита.

— Да, Миша, дела неотложные, — ответил я. — Но прежде, чем мы уйдем, можно тебя на пару слов тет-а-тет под Пологом Тишины?

— Да, конечно, Сергей Сергеевич, — ответил Михаил и сделал два шага, чтобы я мог накрыть нас обоих колпаком непроницаемой тишины, а мои спутники деликатно отвернулись, демонстрируя отсутствие интереса к приватному разговору.

— Знаешь что, Миша,- сказал я, — жениться тебе надо…

— И ты, Брут… — вздохнул мой собеседник. — Мне уже этой женитьбой все уши прожужжали — то одну германскую принцессу подсунут, то другую. Или ты думаешь, что мне, как моему прототипу, следует жениться на старшей дочери микадо? Что-то я от этой идеи не в восторге.

— К черту германских принцесс, — ответил я, — за последнюю сотню лет ваши европейские монархи перекрестно опылились до полной гомогенности генетического поля. А там кого ни возьми, все друг другу родственники в том или ином колене, и даже для простолюдинов жениться на двоюродных-троюродных сестрах считается вполне нормальным, несмотря на то, что это изрядно портит наследственность… Что касается дочери микадо, то женитьбу на ней я тоже не имел в виду, ибо нельзя два раза войти в одну и ту же реку, можно только пересечь ее в том же самом месте. Ты, Миша, не идентичен своему прототипу, и должен идти своим путем.

— Вообще-то, — склонил голову Михаил, — кроме Кобры, мне не нужен никто, а потому я полностью согласен с твоими словами по поводу европейских и японских принцесс…

— Это в тебе, Миша, говорит юношеский максимализм, несмотря на двадцать семь прожитых лет, — возразил я. — Можешь обратиться к Птице, и она выдаст тебе все расклады, объяснив, как безвременная смерть отца и дрессура доминантной матери затормозили взросление твоей личности. А можно сделать умнее. Истинным Взглядом я тебя инициировал, осталось только устроить конкурс красоты среди молодых, очаровательных, полностью здоровых и еще не бывших на руках девушек европейского происхождения, юридически приходящихся мне названными сестрами, которых я поклялся холить и лелеять. Я имею в виду бывших будущих наложниц и мамочек моей Метрополии, так и не поступивших в оборот по причине безвременной кончины демона Люци, туда ему и дорога. Единственным членом жюри на этом мероприятии будешь ты. То есть все будут думать, что это конкурс красоты, но на самом деле Истинным взглядом ты будешь выбирать ту девушку, которая западет тебе прямо в душу и станет твоей Верной. Все прочее у конкурсанток и так будет примерно одинаковым, и только душа у них у каждой своя, уникальная и неповторимая…

— Ты это серьезно? — спросил Михаил с обалдевшим видом.

— Абсолютно серьезно, Миша, — ответил я. — При этом тебе следует иметь в виду, что будущих наложниц учили этикету, но они бесталанны в смысле магии, а мамочки, наоборот, талантливы, иногда даже очень, но ни ступить, ни молвить не умеют. Впрочем, несколько курсов гипнопедии, и с манерами у твоей избранницы все будет нормально. Вопрос только в том, чтобы девочка полюбила тебя всей душой, и у тебя с ней все было взаимно.

— Да, Сергей Сергеевич, умеешь ты ошарашить, — вздохнул мой собеседник. — Сказать честно, не ожидал от тебя такого предложения. Я думал, что ты будешь нудеть примерно как маман, чтобы я женился хоть на ком-нибудь из подходящих по статусу особ, а то мои молодые годы уходят, и потом будет поздно.

— Ой, Миша, а то ты меня плохо знаешь? — с одесским акцентом произнес я. — Нудеть — это просто не мой метод. Проблему надо решать, а не запихивать под лавку, ибо в том случае, когда женятся «хоть на ком-нибудь», потом скелеты начинают вылезать из шкафов толпами. Решать, на ком жениться, именно тебе, и выбор у тебя должен быть максимально широк, разумеется, при соблюдении всех прочих начальных условий, которым следует соответствовать законной супруге императора Всероссийского.

— Да, Сергей Сергеевич, знаю я тебя хорошо, — подтвердил Михаил. — Иногда твои предложения кажутся полным безумием, но если подумать хорошенько, то становится ясно, что это наилучший способ решить проблему. Вот только я сомневаюсь, что идея такого конкурса понравится моим подданным, особенно тем, что составляют так называемую либеральную оппозицию престолу.

— Наплюй, — сказал я. — А еще лучше объяви, что возвращаешь к жизни исконно русские обычаи глубокой старины. Ведь именно так, через конкурс девиц разных сословий, решали свои матримониальные проблемы русские цари в допетровском Московском царстве. Рассказать, как мы женили твоего тезку Михаила Скопина-Шуйского? И, хоть победительница в тот раз была предопределена заранее, от процедуры выбора царской невесты отклоняться было никак нельзя. Это потом, уже при Петре,брачный вопрос монарха пустили на самотек. Крестьянка Марта Скавронская, даже по моим достаточно мягким понятиям, в императрицах не лезла ни в какие ворота, хотя Анна Монс в этой роли была бы, наверное, еще хуже. В итоге все закончилась тем, что твой пращур Павел Первый пришел в ужас от этой чехарды, и замкнул Дом Романовых на изрядно выродившиеся к тому времени европейские правящие семейства. Если бы даже он тогда специально хотел навредить монархии в России, он не смог бы выдумать более сильного хода. Единственное, что я могу одобрить из его решений — запрет монарху жениться на своей подданной, хотя и в этом правиле тоже можно сделать исключение — например, для сиротки из приюта. Не должно быть у трона алчной хищной своры ближних и дальних родственников императрицы, по самые уши впутанных в политические интриги и расхищение казны.

— А если родственники девушки обнаружатся уже после того, как она станет императрицей? — спросил мой собеседник. — Это я спрашиваю так, из чисто умозрительного интереса. Ведь может же случиться и такое чудо?

— Тогда, — ответил я, — родство следует признавать фиктивным, ибо при наличии настоящих родственников девушка никак не могла оказаться в приюте. Более того, заявителей о родстве с сиротой следует беспощадно бичевать, вырвать язык и сослать на дикий крайний север к белым медведям и полярным песцам. Других вариантов действия в подобных обстоятельствах быть не может.

— Ну хорошо, Сергей Сергеевич, я с тобой не спорю, — кивнул Михаил. — Если это будет лишь мой выбор, тогда я только за. Теперь скажи, когда и где состоится означенный тобой конкурс девиц?

— В любой момент, — ответил я. — Сам я вместе с тобой ездить по репродукционным лагерям, а их около четырехсот, я не смогу, дам сопровождающего, и вперед. Девочки не кусаются. Возможно, отбор придется производить в несколько туров. Первый — отобрать тех, на кого упадет глаз просто потому, что они тебе симпатичны. А дальше из первично отобранных конкурсанток ты будешь смотреть, с кем тебе хочется разделить дальнейшую жизнь. А можно сделать еще проще. Из финалисток первого тура ты сформируешь свой секретариат и отложишь окончательное решение на некоторое время, за которое сможешь получше присмотреться и притереться к многосисечной массе и определить окончательную избранницу. И вообще, внедряй в своих подданных мысль, что место мужчины там, где трудно и опасно, где все горит и свистят пули, при этом оборотом бумаг в присутственных местах должны заниматься юные девицы. Как мне рассказывали, примерно таким образом было устроено организованное Старшими Братьями правительство Югороссии, одного из самых эффективных русскоязычных государственных образований во всех подлунных мирах…

— Я тебя понял, Сергей Сергеевич, и все хорошо обдумаю, — ответил Михаил. — Наверное, те девушки, на которых я не женюсь, станут и моими названными сестрами. Я, знаешь ли, тоже не большой любитель бросать доверившихся мне людей, мол, идите куда хотите. Если как ты говоришь, все эти девушки все умницы, красавицы и обладают отменным здоровьем, то без хороших мужей они не останутся.

— Я это знаю, а потому мы с тобой одной крови, — сказал я, — а сейчас разговор пора заканчивать, у меня и у тебя есть другие дела. Нелегкая это работа — из болота тащить бегемота…

Тысяча семьдесят шестой день в мире Содома, полдень, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Из дипломатической вылазки в мир Елизаветы Дмитриевны мы вернулись около полудня, и как раз успели к обеду, где за командирским столом я снова встретился с Сергеем Рагуленко. А там весь бомонд в наличии: прижившийся у нас Владимир Ильич и его брат-близнец, проходящий лечение «на водах», три Надежды Крупских сразу, Сосо с Ольгой Александровной под ручку, принцесса Виктория, что, королевствуя в Лондоне мира моей Метрополии, нередко совершает к нам частные визиты, а также… Владимир Высоцкий и Марина Влади. Но товарищ Рагуленко и глазом не повел, ведь разным его воплощениям эти личности были знакомы персонально. И тут в столовой появляемся мы с магической пятеркой и Самыми Старшими Братьями, после чего все очень важные персоны моей команды оказываются в сборе.

Обед прошел без умных разговоров и особых приключений, если не считать того, что Марина Влади уронила ложку. Прибор, конечно, до пола не долетел, будучи подхвачен невидимыми слугами, но конфуз заметили все, хотя и виду не подали: ну с кем не бывает. А когда прием пищи закончился, я пригласил нового Верного и его будущего начальника генерала Бережного к себе в кабинет для деловой беседы по душам. При этом больше всего меня интересовали воспоминания пятой ипостаси товарища Рагуленко, яростно геройствовавшего в мире императрицы Ольги Александровны. Кое-что о том мире нам стало известно от аквилонского подпоручика Акимова, но он покинул его в самом начале той истории во время наступательной операции по переделке турецкого Стамбула в российский Константинополь, а вот как события развивались дальше, сие нам было неведомо. На данный момент мы знаем только то, что канал в тот мир вполне проходим, и ведет он на верхний уровень, примерно соответствующий началу двадцатых годов двадцать первого века. Вскрыть мы его можем в любой момент, но надо ли, вот в чем вопрос.

И вот мы в кабинете командующего за плотно закрытыми дверями, дополнительно перекрытыми Пологом Тишины. Не то чтобы речь пойдет о каких-либо особо секретных вещах, которые надо держать в тайне даже от моих соратников, просто так положено. О том, что озвучивается в этом кабинете, знают только присутствующие, и более никто. С моими личными апартаментами на «Неумолимом» та же картина. Никто и никогда не узнает, что обсуждается внутри контура абсолютной секретности. Наружу отсюда выходят только готовые решения, чтобы в надлежащее время быть озвученными в качестве боевых приказов по военной части или императорских указов по гражданской линии.

— Итак, Сергей Александрович, — сказал я, — прежде чем мы поговорим о вашей дальнейшей службе, хотелось бы услышать историю о том, как поднималась на престол государства Российского юная императрица Ольга Александровна. Ведь вы же, если я не ошибаюсь, входили в число первоначальных подчиненных майора Новикова, в итоге превратившегося в великого князя Цусимского и императорского консорта? Все дело в том, что верхние уровни того мира сейчас тоже доступны нам для проникновения, и хотелось бы знать, стоит ли пробиваться туда в первую очередь или отнестись к этому по остаточному принципу.

— И что случится после того, как я это расскажу? — с несколько настороженным интересом спросил полковник Рагуленко.

— В самом ближайшем будущем, — сказал я, — вы получите под командование укомплектованную новобранцами резервную бригаду штурмовой пехоты, а также кадровую инструкторскую закваску, и начнете готовить своих людей к боям, и заодно учиться отчасти новому для себя делу самым настоящим образом. В данный момент первый состав корпуса товарища Бережного в общем укомплектован и готов к применению в боевых условиях, но я считаю необходимым сформировать бригады второй, а может, даже и третьей линии, чтобы при необходимости можно было ротировать части на линии огня. В отличие от классической штурмовой пехоты галактических империй, мы не связаны в своих операциях наличием транспортного тоннажа и всегда имеем возможность перебросить подкрепления через порталы. Устроит вас, товарищ полковник, должность комбрига с возможностью выхода в первую линию в течение года-двух, или подобрать что-нибудь попроще?

— Да нет, товарищ командующий, — кивнул оберст Слон, — «что-нибудь попроще» можно не подбирать. Взять новобранцев и сделать из них настоящих бойцов — работа для меня вполне понятная и привычная.

— Бойцовые остроухие, как следует из их наименования, бойцами являются с самого рождения, — заметил генерал Бережной. — Учить бесстрашию перед лицом смерти, отваге, воинской дисциплине, боевой смекалке и умению бить врага наотмашь их не надо — все это заложено у них в генетике. Учить их надо носить форму, ибо в своем оригинальном виде они бегают почти голые, в одних передничках, а также новым для них приемам боевого мастерства, во всем остальном они дадут сто очков вперед любым обычным новобранцам. Только забудьте о том, что они «бабы», и все будет как в лучших домах Филадельфии.

— Ну что же, товарищи, — сказал мой новый Верный, — так даже интереснее. А теперь слушайте. Все началось в августе две тысячи семнадцатого года, когда роту, в которой я тянул лямку взводного командира, бросили на обеспечение испытаний новейшей сверхсекретной системы противорадарной маскировки, основанной на новых физических принципах. Что это за принципы, мне неведомо, увы. Если чего-то не знаешь, то никому этого и не расскажешь. Одним словом, группа кораблей должна была выйти в Тихий океан как бы на учения, включить эту хрень, смонтированную в трюме БДК «Вилков», и как по ниточке пройти трое суток прямо на восток. Как насчет радаров, не знаю, но когда эта штука заработала, то даже солнце стало светить тускло, будто через толстое тонированное стекло. Но запланированного парадного променада не получилось. В начале вторых суток испытаний налетел тропический тайфун, и в работающую установку ударила какая-то особенная супермолния. Вспышка была один в один как от тактического ядерного боеприпаса. И тут же стоп моторы, шторм прекратился как отрезанный, тайфуна будто не бывало, а корабельная группа по Емелину хотению, да щучьему велению перенеслась из две тысячи семнадцатого года на русско-японскую войну…

— Это мы уже знаем, — сказал я. — Один из ваших рядовых бойцов, Алексей Акимов, получивший в Российской империи звание прапорщика по причине наличия у него среднего образования, в ходе штурма Константинополя вместе со своим взводом загремел во вторичный заброс, оказавшись в дружественном нам мире Аквилонии. От него и его солдат-морпехов нам известна и история вашего попадания во времена русско-японской войны*, и то, что происходило в мире императрицы Ольги Александровны с момента отделения от Основного Потока до середины лета тысяча девятьсот седьмого года включительно. Должен сказать, что сделали вы тогда все хорошо. Но хочется знать, что же было дальше…

Примечание авторов: * события описаны в романе «Операция Слепой Туман».

— А дальше было интересно, — ответил полковник Рагуленко. — Сейчас, соединив в себе все свои воплощения, я могу сравнивать параллельные миры, берущие начало на русско-японской войне. И в том, где мы геройствовали под руководством Вячеслава Николаевича и Виктора Сергеевича, а в Петербурге императорствовал Михаил Александрович, и в том, где мой командир Александр Владимирович Новиков и канцлер Империи Павел Одинцов подпирали трон императрицы Ольги, события развивались как бы параллельно. Небольшие отличия имелись только в методологии, товарищ Одинцов, в отличие от адмирала Ларионова, в своем прошлом не имел восточногерманских сокурсников-камрадов, а потому к Германской империи кайзера Вильгельма относился с обоснованным подозрением — как к потенциальному агрессору, жаждущему наших лесов, полей и рек. Поэтому вместо Континентального альянса там возникли Брестские Соглашения, сформировавшие союз России, Британии и Франции, типа «Правильная Антанта». При этом слово русской императрицы среди договорившихся сторон было первым, а слово легкозаменяемых демократических французских политиканов — последним. Как писали в тогдашних газетах французской делегации, было заявлено: «Подписывайте, канальи, что дают, или возвращайтесь в Париж, ожидать визита германских гренадер, ибо с сего момента русско-французский союз утрачивает силу». Французские рептилоиды съели такое условие как миленькие, и даже с удовольствием облизали тарелку.

— Это мы тоже знаем, — кивнул я, — ибо наши источники тоже читали тамошние газеты, или соответствующие статьи им зачитывали на политинформациях, с последующим обсуждением. И о том, что Стамбул пал после короткого, но ожесточенного штурма, мы тоже догадываемся, ибо не было у Османской империи сил для отражения комбинированного удара русско-болгарских армий с суши и моря. Поэтому вам, Сергей Александрович, следует начинать рассказ с того, что случилось сразу после победоносного завершения русско-турецкой войны.

— Сразу после победоносного завершения войны начались пляски с бубнами, и мое воплощение приняло в них посильное участие, — ответил полковник Рагуленко. — За время боевых действий в Македонии я довольно близко сошелся с королевичем Джорджи, отчаянным храбрецом и болезненно честным человеком, и когда наша загранразведка получила информацию о том, что французское Второе Бюро «заказало» сербским радикалам эрцгерцога Франца-Фердинанда, эта боевая дружба нам сильно пригодилась. Контртеррористическая операция получилась что надо: покушавшихся скрутили, даже не дав им пикнуть, а не то что выстрелить или кинуть бомбу. И одновременно с этим преданные Джорджи бойцы арестовывали деятелей «Черной Руки», начиная с самых высокопоставленных персон и заканчивая мелкой шушерой. Всех взяли, никого не оставили на развод. И примерно в то же время в Вене гражданин Кондратий посетил императора Франца-Иосифа, организовав тому апоплексический удар. Мучился старик недолго, и через некоторое время отправился к праотцам, освободив трон для последнего австро-венгерского императора. Поскольку никакой общеевропейской войны не было еще и в помине, на похороны старого вампира съехался весь королевский бомонд, включая русскую императрицу, британского короля и кайзера Германии. Потом это монархическое сборище обозвали Вторым Венским Конгрессом, поскольку само собой получилось, что вместе с Францем-Иосифом тогда целиком схоронили весь старый мир. Первым отжег кайзер Вильгельм, сообразивший, что против правильной Антанты он не пляшет никак, в числе прочего, потому, что еще до начала боевых действий у Германии из союзников выбыли: Австро-Венгрия, утратившая желание конфликтовать с сербами и русскими, Италия и Болгария, перешедшие на сторону Антанты, и Турция, прекратившая существование. Сложив два и два, он пожелал присоединить Германию к Брестским соглашениям, чтобы превратить их в гарантию вечного мира на территории Европы. Взамен обещал быть паинькой и развернуть германскую экспансию в сторону… Аргентины. Мол, там близкий к европейскому климат, и вместе с тем крайне безалаберная система государственного управления…

— Да, — согласился я, — если кайзера Вильгельма хорошенько припереть в угол, то он горазд на подобные кунштюки. Только невнятная позиция британцев, обещавших оставаться нейтральными, побудила его ввязаться в авантюру в Основном Потоке. А у вас, как я понимаю, трудами товарища Одинцова все было более чем определенно.

— Именно так, — подтвердил мой новый Верный. — И одновременно с германским кайзером заявку на присоединение к Брестским соглашениям подал новый император Австро-Венгрии, который хотел только того, чтобы его империи дали спокойно помереть своей смертью. России эта война была не нужна, поэтому наша императрица согласилась сразу и уговорила на то же самое короля Эдика. Дело оставалось за французами, но они в связи с белградским инцидентом к тому моменту имели морду в пуху по самую ширинку. Это было второе дело, которое рассматривали монархи в Вене. В результате Парижу предъявили ультиматум под страхом строжайших экономических санкций и блокады границ выдать на русско-германо-британо-австрийский суд премьер-министра Клемансо и его подельников как международных террористов, для их дальнейшего вывешивания на просушку, а до этого времени право голоса Франции считалось приостановленным. Французское правительство было вольно выйти из Брестских соглашений и идти куда захочется, после чего руки кайзера Вильгельма были бы развязаны, но французы, покочевряжившись с полгода, явились на Нюрнбергский трибунал. А там по совокупности обвинений преступные руководители были осуждены на пожизненное заключение без права апелляции и помилования, а Франция как государство из действительного участника Брестских соглашений была низведена до статуса протектората. Но прежде чем это произошло, в результате бунта венгерских элит в муках гражданской войны скончалась Австро-Венгерская империя, а вместе с ней отдал концы и новый император, отравленный своими внутренними врагами…

— Как я понимаю, — сказал я, — гибель Австро-Венгрии — это детерминированное событие страшной силы, отодвинуть или отменить которое нельзя, можно только ускорить.

— Именно так, товарищ Серегин, — сказал полковник Рагуленко. — Но это еще не все. Как вишенка на торте той истории, тунгусское диво, ядро высохшей кометы, ударило не по сибирской тайге, а прямо по Нью-Йорку, отправив в небытие более четырех миллионов человек и ввергнув Североамериканские Соединенные Штаты в жесточайшую экономическую депрессию, ибо ничем иным уничтожение банковского сектора и самого ценного объекта недвижимости обернуться не могло. И никаких возможностей предотвратить эту стихийную трагедию у нас не имелось, ибо «Москитами» или «Раструбами», а также «Калибрами» по астероидам нельзя стрелять в принципе. А еще ни у кого из нас не было желания останавливать эту астероидную атаку, но это уж дело десятое. Предупреждение президенту Рузвельту императрица Ольга, конечно, послала, но придурок Тедди ответил, что не нуждается в указаниях из России, кого и откуда ему эвакуировать. В результате его мерзкая телеграммка осталась зафиксированной для истории, а когда рассеялся дым, несколько миллионов янки, в основном фермеров, заводских работяг и инженеров с концами переехали на российские просторы, потому что кушать людям хочется каждый день, а в Америке у них пропали почти все возможности для заработка. И тут же, в то время, как Штаты были до предела ослаблены, Германия со всем энтузиазмом влезла сначала в Южную Америку, а потом и в Карибский бассейн, еще сильнее урезая кормовую базу исключительной нации. Восстановление экономики в САСШ началось только через шесть лет после удара Кометы, то есть к четырнадцатому году, но оживление у них шло очень медленно и неуверенно, потому что в отсутствие войны в Европе американская промышленность и банкиры не имели возможности заработать Большие Деньги на военных поставках. К тому же, с точки зрения технического прогресса, за время Депрессии янки весьма сильно отстали от европейских держав, чуть ли не до уровня своего заднего двора. Какая уж тут экспансия, от настырных германцев бы кое-как отбиться.

— И что германцы? — спросил я. — Как-то не верится, что кайзера Вильгельма в Латинской Америке встретили цветами и оркестрами. Я, например, туда сунулся только один раз, с целью прикрыть пиночетовскую лавочку в Чили, и то лишь для того, чтобы по прошествии определенного времени передать власть обратно местному чилийскому самоуправлению.

— У германцев в их новых колониях дела тоже шли не очень хорошо, — подтвердил мой собеседник. — Управление в Аргентине оказалось чрезвычайно плохим не в силу низкого качества тамошних элит, а потому что таковы все аргентинцы снизу доверху и сверху донизу. В результате все усилия кайзера Вильгельма на южноамериканском направлении уходили, будто вода в песок, никаким орднунгом там и не пахло. Более того, в горах и пампасах даже завелось партизанское движение вроде мексиканской герильи, не так чтобы очень активное, но исправно отбивающее у рядовых немцев желание ехать на поселение в заокеанские владения Германской империи, потому что там стреляют. И в то же время возможность без всяких проблем эмигрировать на российские просторы у немцев имелась, а потому лишние люди истекали из Германии как раз в восточном направлении. Я лично по возрасту откинулся в тридцать пятом году, и на тот момент имела место довольно благостная картина, когда из всех стран-участниц Брестских соглашений Россия единственная постепенно усиливалась, а все остальные так же плавно слабели. А все потому, что, как и в мире царя Михаила, к нам ехали не только немцы, но и понемногу французы, англичане, итальянцы и даже испанцы. А еще должен сказать, что в двадцать пятом году товарищ Одинцов ушел на заслуженный отдых, и на его месте обосновался молодой и энергичный Иосиф Джугашвили. А у этого человека, как вы сами знаете, не забалуешь, и вообще он фанат ускоренного развития во всех его видах. Вот и все, что я могу сказать по поводу тамошний истории, которая, по сравнению с остальными вариантами, выглядит как тихий застойный пруд рядом с более-менее бурными реками. И только в мире, где все началось с русско-турецкой войны за освобождение Болгарии, историческая картина была похожей. Быть может, после смерти кайзера Вильгельма немцы еще найдут себе приключений на задницу, рыпнувшись в Дранг нах Остен, но это совсем необязательно.

— Понятно, — сказаля. — Ну что же, товарищ полковник, спасибо вам за занимательный рассказ. И вот что еще. С этого момента вы, как и в старые добрые времена, поступаете в распоряжение Вячеслава Николаевича, и будете вместе с ним и в верхних мирах Основного Потока, и в Галактике. Идите. Надеюсь слышать о вас только хорошее.

Тысяча семьдесят шестой день день в мире Содома, вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Мудрости

Анна Сергеевна Струмилина, маг разума и главная вытирательница сопливых носов

Вот не хотела я наблюдать за этой парой… Но ничего не могу с собой поделать. Когда мы все вместе обедаем, взгляд мой нет-нет да и задержится на Высоцком и Влади. Владимир всякий раз улыбчив, оживлен, и видно, что в нашем обществе он как рыба в воде. Элегантно шутит. Раздает комплименты дамам — без пошлости и перебора, этак изящно. В его обществе млеет даже наша Зулечка.

Марина же исправно играет свою роль. Получается не то что гениально, но неплохо. На ее ухоженном лице всегда приветливое выражение, иногда она вставляет реплики по ходу светской беседы. Кажется, что она расслаблена и довольна, и даже весела. Но я знаю, что это не так. На самом деле она глубоко несчастна. Пасмурно у нее на душе… И однажды все это выльется в бурю… Не может не вылиться. Причем скоро. Вот сегодня она уронила ложку… А значит, развязка близка.

Ну а я… Я отчетливо улавливаю трепыхание крылышек тех бабочек, которые поселились у меня в животе. С тех пор, как состоялся тот ночной разговор с Белочкой, я позволила им свободно резвиться. Ах эти бабочки… Сколько раз я ощущала их порхание? Впервые это произошло в восьмом классе. Это было так удивительно… Я тогда даже не поняла, что со мной происходит. А было дело так: я нечаянно налетела на этого мальчика в школьном коридоре. Взглянула в его глаза — и… со мной что-то произошло. Я все время о нем думала, и внутри меня начиналась та самая странная щекотка… И тут я и услышала это выражение — «бабочки в животе», и что оно означает. И я прям испугалась. Влюбилась⁈ Как так⁈ Я же себе обещала, что не буду влюбляться, пока школу не закончу! И принялась сокрушаться: вот так беда… что ж делать-то теперь? Как заставить этих бабочек угомониться? Мне не надо никакой любви! Я серьезная девочка! Но, увы, оказалось, любовь не обходит стороной и серьезных девочек. Боролась я со своим чувством, но безуспешно. Я узнала имя того мальчика, его номер телефона. Но он не ответил мне взаимностью. У него была другая…

Эх… моя первая любовь была безответной. Долго я любила того мальчика, года два. А потом, к окончанию школы, все постепенно прошло. Бабочки мои умерли. Но все же эта любовь многое дала мне. Я полюбила стихи… Прочитала много хороших книг о любви. Это утешало меня, не давало почувствовать себя несчастной. Ни обиды, ни досады, ни щемящей боли не оставила во мне эта любовь. А только лишь благодарность и теплую грусть. Я открыла в себе что-то новое. Я стала лучше. Пока я была в состоянии влюбленности, я жила в удивительном мире! Теперь я понимаю, что то время было временем познания себя.

Потом со мной приключалось подобное еще несколько раз… Последняя любовная история в родном мире едва меня не сломала. После этого я боялась влюбляться. И в то же время так скучала по этим бабочкам… И вот они снова ожили во мне. Только бы никто не догадался! Влюбиться в самого Высоцкого — это довольно таки дерзновенно… А то, что он еще и женат, ставит мне запрет на всякие попытки сближения. Впрочем, у меня нет никаких оснований надеяться на какой-то особенный интерес с его стороны… Хотя надеяться хочется.

Собственно, пообщаться «по душам» нам еще ни разу не доводилось. Ведь при нем почти всегда была Марина, старавшаяся поддерживать репутацию «неразлучной пары». Впрочем, несколько раз мы сталкивались с Высоцким в коридоре башни… Он неизменно улыбался мне, говоря: «Приветствую, птичка райская! Как жизнь? Как твои гаврики?». Да, в неофициальной обстановке и без Марины он никогда не называл меня по имени-отчеству и обращался на «ты». И это говорило, во-первых, о его дружеской расположенности, и во-вторых, о том, что он замечает и ценит мою яркую индивидуальность. «Райская птичка»! Звучит мило, но почему именно такой эпитет? Разве что таким образом преломился в его сознании мой позывной «Птица» в команде Серегина… Едва ли я осмелюсь спросить его, так ли это. Если только мы не сблизимся… Да, размечталась я. Но что поделаешь: влюбленность неизменно влечет за собой мечты.

Сегодня мы всей Пятеркой сходили в дипломатическую миссию, в ходе которой Серегин пытался наладить контакт с родным миром супруги. Нельзя сказать, что его вылазка была особо успешной, но и провальной ее не назовешь. Впрочем, я как и другие члены Магической Пятерки, нужна была Серегину только в момент открытия первоначального портала, а дальнейшие контакты с тем миром обойдутся без нашего участия. Потом был обед, а после него и до самого вечера я делала кое-какие дела вместе со своими гавриками.

В свою комнату я поднялась, когда уже стало темнеть. На Заброшенный Город опускались фиолетовые сумерки. Я любила, выйдя на балкон, полюбоваться вечерней панорамой и подышать влажной прохладой. В это время повсюду зажигаются огоньки и улицы наполняются прохожими. Кто-то спешит на танцы, кто-то просто прогуливается перед сном. Повсюду звучат веселые голоса, и издалека уже доносится ритмичная музыка.

Вот и в этот вечер я, стоя на балконе, наслаждалась дивным вечером, стараясь не думать о том, что настойчиво лезло в голову. Получалось плохо. Спокойная философская созерцательность никак не хотела сбивать мой романтический настрой. Во всем мне слышался зов Любви: в тихом шелесте гигантских деревьев, в мелодичном смехе девушек, в звуках незнакомой, но такой прекрасной мелодии… И казалось, что стою я перед какой-то чертой, перешагнуть которую и страшно, и очень хочется… Могу ли я, маг Разума, быть счастливой в любви? Сумею ли сберечь этот дар, если он будет мне преподнесен? Да, я хорошо разбираюсь в чужих душах, но вот своя для меня потемки… Но ведь так и должно быть? Если бы я знала себя в полной мере, то и жить было бы неинтересно… В этом и заключается острота и прелесть бытия: бесконечно познавать себя, делать выбор, приобретать опыт.

В момент этих размышлений я услышала какой-то шорох прямо под балконом, и через мгновение увидела перед собой Белочку… Маленькая проныра ловко вскарабкалась на перила и уселась на них, свесив ножки внутрь. Личико у нее было лукавое, глазки горели, и становилось ясно, что она принесла потрясающие новости. Однако выкладывать она их не спешила.

— Привет, Аннушка. Чудесный вечер, не правда ли? — произнесла она, и хитринка в ее глазах стала еще явственней.

— Привет, моя малышка! — ответила я и с нарочитым равнодушием пожала плечами. — Вечер как вечер…Тут все вечера чудесные.

— А для кого-то он совсем не чудесный… — произнесла кукла, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Вот как? И для кого же? — спросила я, делая вид, что любуюсь розовыми облаками на горизонте, подсвеченными уже севшим солнцем.

— Угадай!

— Ну не знаю…

— Ой, не притворяйся! Не знает она! — Куколка ехидно захихикала.

Я, конечно, уже обо всем догадалась. Но мне так не хотелось выглядеть в собственных глазах любительницей обсудить чужую личную жизнь… Я старалась быть невозмутимой. Но… мне и вправду было интересно. Да и не стоило забывать, что Белочка — это часть моей личности, и если ей что-то известно, значит, я сама неосознанно хотела это знать.

Я уперла руки в перила и склонилась к своей малышке.

— Ну давай, выкладывай уже, маленькая шпионка… — улыбнулась я. — Просто сгораю от нетерпения узнать, что там у них произошло…

Белочка сложила ручки на груди, прокашлялась для важности и начала голосом завзятой сплетницы:

— Ой, что было… что было… Заламывание рук, рыдания, гром и молнии, летающие предметы! Короче, Маринку прорвало…

То, что рассказывала маленькая проныра, я как будто бы видела собственными глазами — настолько красочен был ее рассказ…

…После обеда чета Высоцкий-Влади отправилась в свои апартаменты, и Владимир стал рассказывать супруге о своих планах. Он был очень воодушевлен и весел, намереваясь сразу, как появится возможность, посетить мир Елизаветы Дмитриевны, чтобы посмотреть на тамошних людей и, если будет возможность, показать себя. Говоря об этом, он ходил по комнате, даже не глядя на жену, не замечая, что на ее лицо наползает все большее уныние.

И тут она выдавила из себя: «Володя… Нам нужно серьезно поговорить…».

Он взглянул на нее и нахмурился. Вся веселость мигом слетела с него. Марина сидела в кресле, вжавшись в спинку, и нервно теребила руки, безотрывно глядя на супруга «драматическим» взглядом.

«Ну чего ты, Марин…»

«А ничего! — воскликнула она с нотками истерики. — Я так больше не могу! Понимаешь⁈ Мне все надоело, надоело!»

«Марин, успокойся, в чем дело, я не понимаю…»

Растерянный, он стоял перед ней, машинально шаря по карманам в поисках сигарет. Хлоп! — и новенькая пачка, доставленная невидимыми слугами, уже лежит на столе. Почетным гостям в Тридесятом царстве можно все, и даже немного более. Высоцкий торопливо достал сигарету и закурил.

И тут Маринка зарыдала:

«Не понимаешь? Куда уж тебе понять… Ты совершенно не обращаешь на меня внимания! Меня как будто и нет для тебя! Что вообще происходит? Тебя будто подменили! Я думала, все будет иначе!»

«Марин… я не понимаю, что не так? — удивился Высоцкий. — Я не пью больше, и мне даже не хочется! Ты же этого хотела? Все нормально у нас, живи да радуйся! Так чем ты недовольна?»

«Да, ты не пьешь! — плаксиво загундела Влади. — Но ты стал другим! Я тебя вообще не интересую! Ты весь в каких-то других делах, которые меня не касаются! Ты бываешь где захочешь, таскаешь меня за собой, а меня ты разве спрашиваешь, хочу ли я этого⁈»

Потрясенный бард смотрел на свою жену и мрачнел все больше. С его сигареты падал пепел, но, не долетая до пола, растворялся в воздухе.

А Марина продолжала выплескивать все то, что так долго в себе сдерживала:

«Меня словно больше не существует для тебя! Я будто лишняя, приложение к великому Высоцкому!»

«Это не так, Марина…»

«Это так! Ты стал бесчувственным чурбаном, а ведь раньше ты был не таким! Ты на меня и не смотришь даже, а раньше любовался, как Мадонной Рафаэлевой! Ты любил меня раньше, а теперь… а теперь…» — бурные рыдания стали продолжением ее фразы. Она закрыла лицо руками и вздрагивала всем телом.

Высоцкий не подошел, не обнял супругу. Он неподвижно стоял в шаге от нее, скрестив на груди руки, и она ощущала исходящий от него холод. Остаток выкуренной сигареты дымился в его руке. Он посмотрел по сторонам в поисках пепельницы. Увидел ее на серванте, подошел, затушил окурок. И снова встал в трех шагах от жены. Немного помолчал, а потом тихо спросил:

«Что ты хочешь?»

Марина отняла руки от лица и проговорила:

«Я хочу, чтоб ты любил меня!»

«Я люблю…»

Марина безошибочно уловила новые нотки, прозвучавшие в этой фразе. Но ей не хотелось верить… Любовь была для нее святыней, и она приносила себя ей в жертву. Но жертвы больше не требовалось… Однако Марина отчаянно цеплялась за надежду, что все еще можно вернуть.

«Тогда давай уедем, Володя! — взмолилась она. — Уедем отсюда, вернемся в Москву, в свой родной мир, и заживем как прежде…»

«Нет, — решительно отрезал Высоцкий. — Я пока не готов вернуться».

Она перестала всхлипывать и посмотрела ему в глаза. И он показался ей пугающе чужим…

Поза его выражала упрямство и готовность стоять на своем.

«Мне здесь не нравится, Володя… — простонала Марина. — Мне надоело здесь! Я страдаю — разве ты не видишь? Мне нет здесь места, среди этих людей! Я чужая здесь, а ты предпочитаешь их общество моему! Прошу тебя, умоляю — давай вернемся!»

Высоцкий помолчал. Отошел к окну, посмотрел на залитую солнцем площадь, и вернулся на прежнее место.

«Нет, Марина, — твердо произнес он. — Мы вернемся тогда, когда решу я».

«Тогда я вернусь одна!» — выкрикнула Влади.

«Как хочешь… — с ледяным спокойствием ответил Высоцкий. — Я не могу тебя удерживать. Ты вправе поступать так, как считаешь нужным».

Марина молча смотрела на него, пытаясь осознать слова, придавившие ее тяжелой глыбой. Все рушилось… безнадежно, безвозвратно. Неужели… это конец? Он даже не пытается ее удержать, убедить не оставлять его. Она ему больше не нужна. А ведь когда-то, во времена «до», все было по-другому…

И безумие отчаяния овладело этой в общем-то разумной и сдержанной женщиной. Обида, досада, злость и ревность поднялись со дна души и, мигом высушив слезы, зажгли в ее глазах адский огонек. Она вскочила. Ее искаженное лицо ошарашило Высоцкого — она была похожа на ведьму. Такой он ее еще не видел, и в растерянности отступил на шаг.

«Ааа… так ты только рад будешь, когда я перестану мешать тебе жить как тебе хочется⁈ — глухим голосом, в котором клокотала ярость, произнесла она. — Да? Надоевшая жена самоустранится, чтобы ты мог беспрепятственно заводить шашни… Я же вижу, как ты смотришь на всех этих женщин, и как они смотрят на тебя. Остроухие всегда готовы на „это“ с любым мужиком, если он не педик и не урод, а амазонки видят в тебе великолепного самца, способного подарить им „хорошую дочь“! О да, ты всегда был бабником… Ни одной юбки не пропускал! А потом просил у меня прощения, на коленях ползал… И я все прощала тебе! Я, дура, любила тебя! Мчалась к любимому мужу, когда ему было плохо, выручала, решала проблемы! Благодаря мне ты увидел мир! А теперь, когда тебе больше не нужна моя помощь и поддержка, когда у тебя есть все, о чем ты мечтал, и даже больше, я стала лишней! Ты пользовался мной! Говорил, что будешь любить вечно, но ты лгал, лгал! Ты гадкий лицемер! Мерзавец! Я тебя ненавижу!»

Голос Маринки сорвался на визг. Она бросилась к мужу, чтобы залепить пощечину. Он перехватил ее руку, встряхнул и толкнул супругу обратно в кресло.

«Пусть я был не идеальный, это не дает тебе права оскорблять меня! — сказал Высоцкий. — Да, я любил тебя. Я нуждался в тебе, это правда. И я благодарен тебе за все. Но твои упреки несправедливы. Я был нужен тебе не менее, чем ты мне. Успокойся… И знай: я не намерен терпеть твои беспочвенные обвинения. С тех пор, как я… завязал с Зеленым Змием, у меня и мысли не возникало завести с кем-то шашни — и без них жизнь моя прекрасна. И я думал, что ты разделишь мои радости — это же естественно, черт возьми! Думал, ты станешь счастлива наконец, теперь, когда все плохое позади. Но ты, оказывается, притворялась, что тебе все это нравится… Это ты лицемерила, а не я. Зачем ты это делала, ради чего? Марина, я должен тебе честно сказать: если мы не можем смотреть в одном направлении, нет смысла длить наши отношения… Похоже, наши дороги разошлись. Мне очень жаль. Я не придавал значениям мыслям, иногда посещавшим меня, но сегодня я понял отчетливо, что нам… что нам нужно развестись, Марина…»

Влади, окаменев, смотрела на своего мужа. Развестись⁈ Уж этого она точно не ожидала. Этот козырь она оставила для себя. Ведь всякое бывало у них и раньше… Ссорились, расставались, потом мирились… Но сейчас все серьезно. И ей нечем манипулировать. Он больше не зависит от нее. Хрупка была их связь, хоть и казалась прочной… В этом Анна Сергеевна была тысячу раз права!

Но как, как он смеет говорить о разводе⁈ С какой легкостью он причиняет ей боль! Ведь он мог сказать: «Давай поживем раздельно»…

«Ты… ты говоришь мне о разводе⁈ — произнесла она задыхающимся шепотом. — Так легко перечеркиваешь наш брак, нашу любовь… Ты уже не мой Володя! Ты возгордился, ты перестал считаться со мной! А ведь у меня есть и свои желания! Тебе плевать на меня! Эгоист!»

«Да, Марина, конечно, у тебя есть свои желания, — кивнул Высоцкий, — и я их уважаю. Тебе хочется сниматься в кино, общаться со своими друзьями и родными, хочется стабильной жизни в привычном окружении… Но, знаешь, я теперь так далек от всего этого… Прежним я уже не стану. Меня влечет мощный поток, а ты… ты осталась на берегу… Я не разлюбил тебя, просто мы стали слишком разными, Марина. Наверное, дальше нам не по пути… Прости меня. Не держи зла…»

Так значит, он сказал про развод не в сердцах, он окончательно это решил! И новая волна отчаяния и ярости накатила на Марину Влади, сметая остатки здравомыслия. Она бросила взгляд на журнальный столик справа от кресла. На нем стояла хрустальная ваза необыкновенной красоты. Не думая, Марина схватила ее и метнула в голову своего мужа… Высоцкий этого не ожидал, и потому даже не попытался увернуться. Однако ваза, несмотря на близкое расстояние, пролетела выше его головы и с жалобным звоном разбилась о стену за его спиной… И никому из этих двоих в этот момент не пришла в голову мысль, почему невидимые слуги не спасли дорогой хрусталь. А они, эти бесплотные помощники, просто очень хорошо уловили эмоциональный фон и позволили выплеснуть напряжение таким вот образом, лишь слегка отклонив траекторию летящего предмета.

Но неудачное метание только еще больше распалило француженку. Она озиралась вокруг в поисках еще чего-нибудь подходящего для метания.

«Хватит, Марина, уймись! — крикнул ее супруг. — Иди лучше охладись!».

На этом месте Белочка сделала паузу. Она сидела и качала ногой, глядя на меня с интригующей улыбочкой. Очевидно, дальше произошло нечто пикантное, и она желала насладиться моим любопытством.

— Ну? И что было потом? — поторопила я ее.

— Ну что-что… Вот ни за что не угадаешь! — решила подразнить меня тряпичная шалунья.

— Неужели помирились? — высказала я предположение, хотя и догадывалась, что все было намного интересней.

— Нет, не помирились, не переживай… — ехидно рассмеялась Белочка.

Вот ведь язва!

— Так рассказывай!Пожалуйста, прошу тебя! Чем все закончилось?

— Ну чем-чем… — торжествующе хихикнула кукла и наконец решила уже сжалиться надо мной: — а тем, что в итоге Маринка оказалась в Фонтане! Бултых — и поплыла… — Белочка развела в стороны свои маленькие тряпичные ручки и закатила глаза.

— Да ну⁈ — Я была просто ошарашена. Однако эта информация отнюдь не проливала свет на то, каким образом Влади очутилась в объятиях нашего водяного соблазнителя.

— Это Володяее туда отнес? — спросила я, и тут же сообразила, что сморозила глупость. — Или сама — утопиться решила? — Вот это уже была годная версия.

— Эх, какая ты недогадливая, Аннушка… — с укоризной произнесла кукла, постучав себя пальцем по лбу. — Ну ладно, я скажу тебе. Не собиралась она вовсе топиться — дура дурой, но не до такой степени. Короче, после слов «иди охладись» невидимые слуги подхватили Маринку под белы руки и повлекли к Фонтану… Да-да! Она и сообразить ничего не успела. Так удивилась, что даже не сопротивлялась, да и скандал ее изрядно вымотал. Только глаза вытаращила и заойкала. Я так поняла, что слова те — это вроде заклинания-пожелания. Если их сказать скандалящей женщине, то невидимые слуги мигом утаскивают ее прямо в Фонтан и сдают с рук на руки его духу, вот так. Ну чтоб успокоилась наверняка, хи-хи, и расслабилась… Логично же? Ну так я тебе больше скажу — она до сих пор там это самое… релаксирует, забыв обо всем на свете. А как доволен Дух Фонтана, и не передать…

Вот это да… Я даже и не знала, как реагировать на это все. А Белочка, довольная, что принесла такую вкусную новость, смотрела на меня в ожидании комментариев.

— Ну и… — осторожно начала я, — и что теперь дальше, как ты думаешь?

— Да ясен пень — свалит Маринка, — уверенно заявила кукла. — Сегодня же и свалит. Сейчас у нее в мозгах прояснится, адекватность вернется… И ту-ту до милой Франции. Так что не теряйся… — И она мне заговорщически подмигнула.

Я, кажется, даже покраснела.

— Нет, Белочка, — решительно замотала я головой, — я так не могу. Пусть она и вернется в свой мир, они все равно останутся еще какое-то время супругами.

— А я тебе что, сразу грешить предлагаю? — возмутилась кукла. — А просто пообщаться, погулять вместе? Чисто по-дружески. Ну?

— Это можно, — согласилась я. — Да только я как-то не решаюсь инициативу проявить, ему, наверное, как-то еще отойти от произошедшего надо…

— Ну смотри сама, — не стала Белочка спорить. — Если что, обращайся ко мне, я все устрою.

— Нет-нет, не надо! — поспешно произнесла я. — Спасибо, конечно, но я сама…

— Вот и славненько! — Кукла вскочила на ноги. — Ну я побегу. Есть кое-какие дела…

— Спасибо, Белочка… И да… ты прости, но я должна это сказать… — Я немного помялась. — Нехорошо шпионить за людьми. В чужих скандалах нет ничего интересного…

— Ну да, а сама как слушала! — рассмеялась Белочка. — Да и не специально я… Просто так получилось… Правда-правда.

— Не оправдывайся. Просто не делай так больше.

— Ладно, — легко согласилась кукла. — Это было последний раз. Пока!

Часть 98

Мир «Рандеву с Варягом», 18 августа 2021 года, около полудня, город Санкт-Петербург, космоавиапорт «Пулково», площадка перед императорским павильоном

От вчерашнего затяжного моросящего дождя не осталось и следа; в ясном голубом небе, с которого как проклятое жарило летнее солнце, будто тут Южная, а не Северная Пальмира, где-то высоко повисли несколько беленьких кучевых облачков. Белоснежную императорскую летающую красавицу-яхту убрали в ангар, отчего бетонное летное поле перед павильоном выглядело пустынным. Сам император Алексей Второй, суровый на вид мужчина среднего возраста (пятьдесят лет), под открытое небо пока не выходил, рано еще.

В молодости Алексей Романов закончил обязательный для членов семьи Романовых Факультет Управления кадетского корпуса ГУГБ, потом егерское командное училище Дальней Разведки имени генерала Бесоева, отслужил в первой линии пять минимально необходимых лет, после чего поступил в Императорскую Академию Управления, и отучился на диплом с отличием. И только выполнив эти минимально необходимые требования, Великий князь Алексей Александрович был зачислен в пул наследников сначала второй, а потом и первой очереди. Окончательный выбор в пользу одного из своих внуков делал император Михаил Третий. Дело это было непростым, потому что и остальные кандидаты были такими же жесткими и крепкими, как закаленные стальные гвозди. Вступил на престол император Алексей Второй в возрасте тридцати лет (не мальчиком, но мужем) и двадцать лет правил страной, рассчитывая еще на примерно такой же срок.

И тут в самой середине его царствования случается весьма неожиданная коллизия. Сначала (три года назад) при перегоне с Санкт-Петербургских верфей на передовую базу безвестно пропадает штурмоносец с минимальной командой (пилот плюс техник). Явление это само по себе невероятное, потому что машина до самого последнего момента находилась на связи с околоземными сателлитами, а после «катастрофы» не было найдено ни малейшего обломка. И, что самое важное, пилотировала аппарат не какая-нибудь янычарка, чье имя можно было бы занести бронзовыми буквами на гранитную стену героев при храме Георгия Победоносца и забыть о ней, а единственная дочь князя Дмитрия Волконского, следователя по особо важным делам ГУГБ. Встретившись с несчастным отцом, чтобы высказать соболезнования, император услышал, что до получения неопровержимых доказательств тот отказывается считать свою дочь мертвой. Такие уж люди служат по этому ведомству, что без железных улик не сделают даже малейшего шага. До тех пор, пока не будут найдены обломки аппарата или хотя бы место его падения, княжна Волконская и ее спутник, безземельный польский шляхтич Андрей Пихоцкий, считались пропавшими без вести, но живыми. В мирах Основного Потока, возможно, посчитали бы иначе, но там, где работали прибывшие извне Старшие Братья, посвященным в тайны было понятно, что раз им извне подкинули эскадру адмирала Ларионова, то точно так же кого-нибудь могут и забрать живыми и здоровыми, причем совсем не на небо. Такими словами император тогда и утешил несчастного отца: мол, крепитесь Дмитрий Николаевич, все у вашей дочери хорошо, и, возможно, она еще вернется.

И вот буквально вчера эта история получила неожиданное продолжение. Потерявшаяся вместе со штурмоносцем Елизавета Волконская неожиданно явилась к обеду в отчий дом и имела разговор с отцом (сейчас тот, ожидая второго пришествия, стоит рядом с императором), который был полностью зафиксирован служебным хандифункеном ГУГБ, с подтверждением истинности всего сказанного. При этом от внутридомовых контрольных систем достоверно известно, что блудная дочь не входила через дверь, не влезала в окно и не проникала через чердак — она просто появилась прямо в гостиной, а потом ушла тем же путем, просто растворившись в воздухе. Далее к беседе подключился супруг молодой княжны, и обстоятельства его появления иначе как ужасающими назвать было нельзя. Сущность, имеющая все атрибуты разгневанного архангела Михаила, проникла вдруг откуда-то из внешнего пространства, озаряя все сиянием своего нимба и сложенных за спиной крыльев. Когда Лиза Волконская, как положено, представила мужа родителям, то помимо всего прочего, выяснилось наличие у того владетельных титулов самовластного князя Великой Артании и императора Четвертой Галактической империи, атакже должности Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего. Именно с этой ипостасью были связаны проявившиеся у разгневанного господина Серегина атрибуты младшего архангела. Впрочем, дальнейшие события показали, что запас страшных чудес в рукаве у нежданного супруга княжны Волконской еще далеко не исчерпан.

В тот момент, когда тот предъявил все свои полномочия, в гостиную, где шел разговор, вломились (иного слова и не подберешь) боевики штурмовой группы внутренней безопасности ГУГБ, возглавляемые начальником этой службы графом Владиславом Воронцовым. Тут надо сказать, что в определенных вышесредних кругах имперской элиты второе явление Старших Братьев считалось событием вполне возможным. Одни говорили, что это непременно случится после того, как все станет хуже некуда, другие утверждали, что такой визит может состояться и при отсутствии внешних признаков неблагополучия. Третьи, составлявшие абсолютное, но влиятельное меньшинство, до икоты ненавидели Старших Братьев времен Михаила Великого, но еще сильнее боялись повторного визита тех, кто поступает только по совести и облечен властью карать и миловать. Очевидно, граф Воронцов тоже входил в этот сверхзакрытый клуб, и только потому отдал подчиненным приказ схватить пришельца из других миров.

Но все пошло совсем не так, как он рассчитывал. Боевики, бросившиеся исполнять дурацкое и прямо преступное распоряжение, внезапно окаменели, и то же самое случилось и с их начальником. При этом больше в доме никто не пострадал, а значит, гнев могущественного пришельца был направлен только на святотатцев, а не на тех, кто просто оказался рядом. Впрочем, и это было еще далеко не все. По-настоящему специальный исполнительный агент самого Господа разгневался только на графа Воронцова, коего и забрал с собой, обвинив в покушении на свою монаршую особу, а рядовые штурмовики остались в родном мире и очнулись ровно через сутки, живыми и здоровыми. Непроизвольно примерив ситуацию на себя, Алексей Второй признал, что в подобных обстоятельствах поступил бы аналогичным образом, а в былые времена подобного инцидента вполне бы хватило для объявления войны. Исходя из этого, Владислав Воронцов оказывается или дебилом, кретином и идиотом, неизвестно каким образом пробравшимся на столь ответственный пост, или тщательно замаскированным врагом государства российского. В любом случае жалеть о нем не стоит ничуть.

И тут императорский ханди деликатно пискнул, оповещая, что из верифицированного источника поступило сообщение с пометкой особой важности. С Пулковской обсерватории докладывали, что в космосе на высоте четырехсот километров прямо в зените над Санкт-Петербургом появился гигантский стреловидный объект буро-ржавого цвета, чья длина ориентировочно составляет примерно полтора километра. Ситуация близится к развязке. Император непроизвольно покосился на стоящего рядом князя Дмитрия Волконского. Даровал же Господь человеку такого воистину страшного зятя, что способен вот так вот, в два щелчка пальцев, протащить на ближние подступы к российской столице свою главную ударную единицу. А если он и в самом деле решил, что нанесенное ему оскорбление возможно смыть только кровью?

Однако дальше сообщения пошли уже от военных. Сначала авиакосмическое командование известило императора, что системы наблюдения за ближним космическим пространством видят входящий в атмосферу Земли массивный объект, размерами во много раз превышающий обычный штурмоносец. Потом о том же сообщили из центра управления столичным районом противовоздушной и противокосмической обороны, только речь шла высотах в сорок-пятьдесят километров. Еще через несколько минут башня управления космоавиапорта «Пулково» доложила, что неизвестный аппарат вошел в зону ее ответственности, и почти сразу же наблюдатели с оптическими приборами, размещенные на крыше павильона, стали присылать сообщения, что чужой корабль уже доступен для визуального наблюдения…

Страшно императору было так, что хотелось схватить ноги в руки и бежать куда глаза глядят, но Алексей Второй усилием подавил в себе мандраж. Зря, что ли, в молодости он провел пять лет в самых гиблых местах Центральной Африки, Южной Америки и Индокитая? Да и бежать куда-то было поздно: чужой аппарат такой же клиновидной формы, как и главный корабль, уже неподвижно завис примерно в сотне метров над уровнем поверхности. И был он такой огромный, что летное поле перед императорским павильоном было ему мало, как детский стульчик для взрослого человека. «А штурмоносец, должно быть, у него внутри», — подумал потрясенный Алексей Александрович. Аппарат на месте развернулся кормой к наблюдателям и принялся медленно опускаться, на глаз примеряясь к пятачку бетонной площадки и расстеленной красной дорожке, ибо никаких систем автоматической посадки, соответствующих его технологии, в Пулково не имелось. И вот гигант уже на грунте — все тютелька в тютельку: дорожка начинается сразу за обрезом его кормы. Створки десантного люка распахнулись, и оттуда своим ходом плавно выплыл штурмоносец, заняв позиции сбоку от дорожки, зримой осью соединявшей чужой корабль и главный вход императорского павильона.

Алексей Второй понял, что ему тоже пора на выход, потому что вслед за штурмоносцем из черного проема люка на белый свет показалась группа явно высокопоставленных персон в сопровождении гвардейцев.

— Вон тот, среднего роста в черно-сером мундире с серебряной отделкой, это мой зять, — сказал императору Дмитрий Волконский.

— Вперед, господа, — сказал Его Императорское Величество и в окружении своих бодигардов и сопровождающих лиц двинулся навстречу пришельцу из других миров.

Уже по мере сближения Алексей Второй понял, что большую часть эскорта его гостя представляют рослые плечистые женщины со странно заостренными ушами, а четверо из сопровождавших того высокопоставленных лиц чрезвычайно похожи на руководящих Старших Братьев, что более века назад совместными усилиями вознесли к небесам престол императора Михаила Великого.

«Что это? — подумал он, испытывая замешательство перед столь удивительным фактом, — чудовищная мистификация, совпадение, или Специальный Исполнительный Агент самого Господа (что зафиксировано детектором Истины) имеет возможность извлекать из посмертия и ставить в строй сущности любых великих людей⁈»

И вот они сошлись глаза в глаза.

— Господин Серегин, — в звенящей тишине торжественно произнес Дмитрий Волконский, — позвольте представить вам капитана егерей службы Дальней Разведки Алексея Александровича Романова, Божиею поспешествующею милостию Императора и Самодержца Всероссийского, Московского, Киевского, Владимирского, Новгородского; Царя Казанского, Царя Астраханского, Царя Польского, Царя Сибирского, Царя Херсониса Таврического, Царя Грузинского, Великого Князя Финляндского и прочая, прочая, прочая. Ваше Императорское Величество, позвольте представить вам капитана сил специального назначения Генерального штаба Российской Федерации одного из верхних миров Основного Потока Сергея Сергеевича Серегина, Старшего Брата, победителя античного бога грабительской войны Ареса-Марса и сатанинского отродья херра Тойфеля, Адепта Силы и Адепта Порядка, Патрона Воинского Единства, господина Тридесятого Царства, Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего и Божьего Бича в его крепкой деснице, бога-полководца священной русской оборонительной войны, самовластного князя Великой Артании, победителя аварского кагана Бояна и монгольского хана Батыя, защитника русских, сербов и болгар, победителя демона Люци и Божией милостию императора Четвертой Русской Галактической империи, а также прочая, прочая, прочая.

Дослушав, обе высокие встречающиеся стороны одинаковыми жестами стянули с правых рук перчатки и пожали друг другу руки. И в этот момент в качестве звукового сопровождения грянул гром с ясного неба.

— Что это было, Сергей Сергеевич? — спросил Алексей Второй.

— Это, Алексей Александрович, мой Патрон, Творец Всего Сущего, выразил свое удовлетворение от нашей встречи, — ответил Серегин. — Мы все сделали хорошо, и Дмитрия Николаевича эта похвала касается тоже.

— А граф Воронцов? — спросил император Всероссийский.

— А вот эту тему, — сказал Серегин, — обсуждать можно только с глазу на глаз. Иное будет неразумно. Впрочем… Профессор, дай-ка сюда бумаги по этому делу.

Молоденький юноша, скорее, даже мальчик, при взгляде на которого на ум приходило старинное европейское слово «паж», подал своему начальнику толстую папку для документов, а уже тот передал ее Алексею Второму, сопроводив этот жест сказанными вполголоса словами:

— Тут все, что из этого зловонного персонажа смогла выжать моя Служба Безопасности. Теперь коллеги Дмитрия Николаевича, но только те, к кому вы испытываете личное беспримерное доверие, должны подхватить это дело и раскрутить его до самого донышка. Иначе будет тут у вас картина, как в известном Датском королевстве у Шекспира. И больше тут, среди людей, на эту тему лучше не говорить ни слова.

— Хорошо, — сказал Алексей Второй, передавая папку одному из свитских, — а теперь скажите, какова официальная цель вашего визита и та, что имеет место быть на самом деле?

— Моя официальная цель — одна-единственная, никаких других у меня не имеется, потому что ничего подобного мне не положено по должности, — ответил Серегин. — Во-первых, я желаю установить дружеские, равноправные и взаимовыгодные контакты с Императором всероссийским этого мира, то есть с вами. При моей помощи вы быстро освоите технологии цивилизации пятого уровня и выйдете в Галактику. Потому что, если вы этого не сделаете, Галактика однажды придет к вам, и мне понадобится защищать ваш мир, что входит в мои прямые обязанности. К тому же я бы хотел заказать на ваших заводах некоторые технические изделия, оплата либо передаваемыми технологиями, либо же чистым золотом. При этом вы должны четко осознавать, что все формы состоявшихся и самодостаточных русских государств, в каких бы мирах они ни находились, для меня являются равноправными партнерами-союзниками, и ни о каком подавлении или доминировании над ними речи даже не идет. Во-вторых, мы с женой в частном порядке хотели посетить тестя с тещей, при этом моя супруга желает подать рапорт об увольнении со службы по семейным обстоятельствам и с правом ношения мундира, а также вернуть по принадлежности штурмоносец, так как он является казенным имуществом. Одно дело, когда она существовала на положении жертвы кораблекрушения, и совсем другое, когда смогла вернуться домой. Обсуждать все прочее, стоя под открытым небом, при нашем положении я считаю просто неприличным. Двум смердам, торгующимся за воз репы, подобное приличествует, а нам с вами — нет.

— Вы правы, Сергей Сергеевич, — сказал Алексей Второй, — нам с вами подобное не приличествует, поэтому я готов выслушать ваши предложения.

— Предлагать вам блиц-тур по моим владениям я считаю пока преждевременным, — сказал Серегин, — а потому давайте отправимся в городской дом Дмитрия Николаевича, который на время утряски формальностей становится галактическим имперским посольством на вашей территории. Именно там мы с Вами поговорим о том, каково оно, окружающее вас Мироздание во всех своих неизвестных вашему миру особенностях, а также что такое обитающая от вас буквально «через дорогу» в соседнем галактическом рукаве цивилизация диких кланов эйджел и чем она опасна для будущего человечества. Такие монстры, как мой линкор планетарного подавления, появились тоже отнюдь не на пустом месте.

— Я думаю, это вполне разумное предложение, — сказал Алексей Второй, — тем более что мне уже известно, что вы можете приходить и уходить в любом месте по вашему выбору.

— Да, могу, — подтвердил Серегин, — собственно, я этого никогда и ни перед кем не скрывал. А теперь давайте приступим к делу, ибо ни у вас, ни у меня лишнего времени нет.

Тысяча семьдесят седьмой день в мире Содома, вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Мой рабочий визит в Российскую империю мира Елизаветы Дмитриевны плавно перетек в ответный визит императора Алексей Второго в мои владения, то есть в Тридесятое царство. Сначала мой новый знакомый немного дичился, потому что ждал, когда из меня на свободу снова полезет архангел, но я ему объяснил, что обычно эта сущность во мне крепко спит, и разбудить ее могут только, как говорится, «минуты роковые». Энергооболочка — это совсем другое дело, но она у меня, напротив, спокойная, выдержанная, и даже немного с юмором, и для людей, не обладающих магическим зрением, внешне себя никак не проявляет.

Потом мы немного поговорили о магии, чем она отличается от колдовства, и тем более от шарлатанства. Настоящей магии в том мире нет, хотя предрасположенных к ней людей не так уж мало, колдовство загнано в подполье, ибо по большей части связано с самым лютым криминалом*, а шарлатанству вроде бы не дают разгуляться всеобщая грамотность и скептическое отношение населения ко всякого рода гадалкам, экстрасенсам и прочим ясновидящим бабам Вангам.

Примечание авторов: * в мире, по большей части очищенном он негативных проявлений, колдовать «по маленькой» у предрасположенных к этому деятелей не получается. Чтобы добиться видимого эффекта, необходимо системное деструктивное сектантство, желательно с массовыми суицидальными проявлениями. Естественно, что на территории Континентального альянса вообще и Российской империи в частности такое явление преследуется, рядовые сектанты подвергаются лечению, а их вожди — физическому уничтожению. Искать адептов подобных учений на свободе и при оружии следует на просторах Латинской Америки, Юго-Восточной Азии, Африки, стран Карибского бассейна и на территории кичащихся своей религиозной свободой Соединенных Штатов Америки, где каждый сам за себя.

Обычно публика такого рода в товарных количествах всплывает на поверхность во времена каких-нибудь жутких перемен к худшему, когда рушится привычная жизнь и маленькие люди чувствуют себя особенно незащищенными на фоне сытого самодовольства власть имущих. В таких случаях народ готов поверить не только в Кашпировского и Чумака, размахивающих руками перед телеэкраном, чтобы «зарядить» воду, кремы и другие употребляемые по жизни субстанции, но и в людей куда более жутких, за солидную плату в шекелях готовых взяться за что угодно: такие, как некий Грабовой, даже обещали поднять из могил умерших родственников. Впрочем, в державе Алексея Александровича подобные мошенники от экстрасенсорики тоже чувствуют себя так же неуютно, как комары в атмосфере, насыщенной парами дихлофоса. И это, в общем, хорошо.

Ноосфера этого мира значительно чище, чем у его сверстников из Основного Потока, и в то же время веет от него какой-то морозной свежестью, как из раскрывшейся камеры промышленного холодильника или от горного ледника. Такие деятели, как граф Воронцов и его единомышленники, желающие вернуть старинные николаевские времена дворянско-аристократической вольности, не возникают на пустом месте. Как докладывает энергооболочка, в местной ноосфере уже обнюхавшая каждый угол, процентов девяносто девять населения не хотят ничего менять. И даже дворянские привилегии в этом мире выглядят вполне заслуженными, ведь прежде, чем ими воспользоваться, мужчине или женщине необходимо пятнадцать лет отслужить в первой линии или четверть века просто на государственной службе. При этом у офицеров и госслужащих из янычар проживание на казарменном положении в кадетском и юнкерском училище входит в стаж службы, а у выпускников университетов отсчет идет с момента зачисления на первую должность.

И-за того, что по праву заслужено пролитой за Родину крови или неустанным трудом на благо Отечества, раздражаться и возмущаться могут только конченые придурки. Впрочем, эта страта в минимальном количестве (три-пять процентов) присутствует в любой человеческой популяции от Каменного Века до самых верхних уровней Мироздания, и мир Елизаветы Дмитриевны не исключение. Эти два явления имели место одновременно и на встречных курсах: шумная кампания в леволиберальной прессе за отмену всех и всяческих привилегий и социальных статусов и тайное движение «графов Воронцовых» за восстановление дворянских вольностей и права титулованной аристократии вершить произвол в отношении простонародного быдла. Как сообщает энергооболочка, самые стойкие и яростные апологеты этих взаимоисключающих устремлений вхожи в дома друг к другу и находятся в неплохих личных отношениях. А это значит, что их бунт против существующей действительности замешан на каких-то общих интересах — например, на нелюбви к храбрым, умным и терпеливым, заслуживающим и выслуживающим очередные чины и титулы…

Впрочем, как раз этот вопрос мы с Алексеем Александровичем не обсуждали, ибо он есть внутреннее дело тамошней Российской империи. Зато мне эта информация энергооболочки пригодится при конструировании собственного государства, дабы не занести в него каких-нибудь негативных явлений из миров Основного Потока и Неоримской империи. А то можно недоглядеть, и вместе с неплохими по сути людьми получить такую заразу, которую потом придется искоренять очень долго и нудно. Ведь непосредственно ощущаю я только своих Верных, а в Империи, в отличие от Единства, они будут составлять лишь небольшую часть от общей численности.

Больше все наша беседа напоминала ликбез, по ходу которого я излагал данную мне в ощущениях структуру Мироздания и описывал известные мне миры-реальности. В российской монархической картине мира личное знакомство с Александром Невским, Петром Великим, Михаилом Илларионовичем Кутузовым, Петром Багратионом, адмиралом Нахимовым и прочая, прочая, прочая, дает просто зашкаливающий рейтинг. Девяносто девять процентов русской истории у нас с этим миром общая, поэтому добро и зло мы оцениваем одинаковой мерой.

Также большое впечатление на моего нового знакомого произвело то, что моими ближайшими соратниками оказались воплощения Самых Старших Братьев, к которым в мире Елизаветы Дмитриевны испытывают пиетет ничуть не меньший, чем к святому благоверному князю Александру. Скупая, в общем-то, похвала с их стороны («сделано хорошо») привела Алексея Александровича в весьма благоприятное расположение духа. Небесный Отец при этом лично не высказывался, по крайней мере через меня, но Его отношение к этому миру мне известно.

Кстати, я сказал своему новому знакомому, что до Невской битвы «по календарю» осталось всего пятьдесят три дня: можно будет сходить посмотреть и при случае даже немножко поучаствовать. Как я понимаю, во время этого сражения Александр Ярославич хочет явить миру свою ближнюю дружину из остроухих-побратимок. Как бы после этого в религиозном угаре не случилось такого буйного Дранг нах Остен, гасить который придется при моей поддержке. Единственное, что утешает, в Польше в то время царит полный хаос феодальной раздробленности, а в Померании (Поморье) власть делят самовластные герцоги автохтонного славянского происхождения из династии Самборидов и недавно обосновавшееся там государство Тевтонского ордена (1226 год). И в то же время в Прибалтике Ливонский орден Меченосцев (с 1202 года) с переменным успехом воюет со всеми местными довольно буйными племенами и Новгородской республикой.

В 1234 при Омовже и в 1236 году при Шауляе ливонцы потерпели сокрушительное поражение от союза местных племен и русских князей (папенька Александра Невского там неплохо поучаствовал), и в 1237 году при содействии Папы была заключена Витербская уния, объединившая два ордена. Официальная цель Тевтонского и Ливонского орденов, как гласила папская булла, заключалась в христианизации языческих балтских племен, неофициальная — в создании теократического католического государства, чтобы превратить эти земли в базу для дальнейшего продвижения папской власти в восточном направлении. И в то же самое время папское посольство в Каракоруме активно склоняло монгольского кагана к походу на Русь. Хвосты этой истории мы обнаружили, когда на Рязанской конференции князей разбирали причины и движущие силы, приведшие к Батыеву нашествию.

Во всех остальных мирах после наших сокрушительных побед наступила инерционная фаза, и недруги обходят русские земли по большому кругу седьмыми дорогами, а вот в мире убиенного Батыя политическое движение в самом разгаре, и, более того, может взбурлить с невиданной силой. Европейские феодалы в основном уже утратили интерес к походам в Святую Землю, ибо дело то бесплодное и бесперспективное, но вот жажда чужих земель и добычи у них никуда не делась. Только кинь клич, и набегут желающие крестить язычников огнем и мечом, то есть грабить. И всю эту движуху со своей стороны изо всех сил будет разжигать Папа Григорий IX, по фанатичной нелюбви к русским сравнимый только с неудобовспоминаемым паном Соросом. И вот ведь паскуда этот Папа: точно так же, как и Гитлер, он освободил своих наймитов, рвущихся на восток, от такого явления, как совесть, пообещав этим борцам за Христову Веру спасение души, чего бы они ни совершили.

Возникает законная мысль: а почему бы не помочь Александру Ярославичу погнать эту волну обратно, чтобы установить границу сферы влияния русского мира как минимум по Одеру, Нейсе и… Дунаю. Самостоятельно новорожденная русская империя на такое еще не способна, но если вспомнить, как монголы лупили европейских рыцарей в хвост и в гриву, то почему бы и нет. Применять «Неумолимый», «Шершни» или хотя бы банальный огнестрел будет неспортивно, а вот снабдить местных непробиваемыми в те времена доспехами и высокотехнологичными клинками вполне можно, как и обкатать в рукопашной схватке резервные части остроухих. Ливонские и тевтонские рыцари для них будут выглядеть ничуть не лучше Псов и Волкодавов.

От обсуждения миров Основного Потока мы перешли к цивилизации кланов эйджел, которая, как я понимаю, в каждом из миров абсолютно своя, но повторяющая другие до полной идентичности. Чтобы между историческими линиями в Галактике появились какие-нибудь различия, должны пошевелиться акторы хумансов на планете-прародительнице. Иначе никак. И в то же время это явление потенциально опасно для любого мира, поднявшего свою голову над уровнем Основного Потока, что я и постарался довести до своего собеседника. Если при разговоре на темы исторических миров земного прошлого я никого из своих тамошних контрагентов не беспокоил (будет время и интерес — сходим в гости с предварительным предупреждением), то прошедшие инверсию эйджел — мои Верные, а значит, должны стойко переносить тяготы и лишения службы.

Сначала, раскрыв портал на «Неумолимый», я пригласил принять участие в беседе своего личного социоинженера Риоле Лан, потом к ней присоединились темная госпожа Тулан и заместитель главного инженера «Неумолимого» инженер-полковник серая Чена Фемо. Когда Алексей Александрович проникся и осознал вес парящего над ним Дамоклова меча, я плавно перевел разговор на повышение квалификации местных инженеров и физиков, в чем серая эйджел была мне во всем подмогой. В свою очередь, мой собеседник вызвал в особняк Волконских соответствующих министров, в результате чего все у нас с ними сладилось наилучшим образом. «Неумолимый», дружественной тенью зависший над этим миром, был достаточно убедителен сам по себе.

Слова «межмировая торговля» волшебным образом подействовали даже на министра финансов господина Титова, человека подозрительного, мелочного и неуступчивого, а также на министра экономического развития господина Русанова. Тогда же мы определились, какую часть своих заказов я буду оплачивать золотом в слитках, а какую покроют передаваемые технологии, после чего министры, довольные, как два кота, слопавшие по блюдцу сметаны, ускакали в свои епархии готовить рамочное торговое соглашение между двумя империями. Первые поставки оборудования случатся не завтра и даже не послезавтра, но в краткосрочной перспективе я получил доступ к весьма мощному промышленному ресурсу.

Решился и вопрос обеспечения безопасности этого мира от набегов диких эйджел. Империя Алексея Александровича имеет вокруг планеты свой аналог орбитальной сканирующей сети, сателлиты которой нуждаются только в незначительном усовершенствовании, чтобы быть способными перехватывать сигналы коммуникации кораблей темных эйджел. Наблюдая Истинным Взглядом за реакцией Всероссийского Императора на моих Верных эйджеловского происхождения, я убедился, что все исповедуемые мной этические нормы в их отношении тут также будут исполняться с неукоснительной точностью. Все же авторами этого бокового мира были Самые Старшие Братья, что дает достаточную гарантию от самых негативных проявлений человеческой сущности.

Закончив с проблемой кланов эйджел, мы с новым знакомым немного поговорили о других боковых мирах, отделившихся от Основного Потока в конце девятнадцатого и первой половине двадцатого века. Кстати, его премного удивил мир императрицы Ольги Александровны: мол, неужели в начале двадцатого века было возможно и такое? Пришлось пояснить, что возможно было многое, и в том, что Михаил Великий все же согласился взойти на трон, есть стечение как трагических, так и счастливых обстоятельств. Детали я раскрывать не стал, потому что для воплощений этого незаурядного человека они — вопрос сугубо личный и не подлежащий обсуждению даже с одним из потомков его самой старшей сущности. Социалистические миры Победившего Октября и победоносного товарища Сталина у моего нового знакомого интереса не вызвали, а вот мир Югороссии — наоборот. И тогда я сказал, что туда мы тоже сходим, как и в мир Ольги Александровны, но немного позже, поскольку сейчас они не представляют для нас первоочередного интереса.

И в этот момент Алексей Александрович, уже утративший в моем обществе всю скованность и напряженность, несмотря на то, что при разговоре не было употреблено ни капли спиртного, вдруг вспомнил, что моя супруга ему знакома, а он свою жену мне еще не представил. Ведь не какой-то хрен с горы гостит в его царстве-королевстве, а монарх дружественной державы, обладающий превосходящим могуществом. При этом он не ощущал подчиненности и униженности: просто один монарх, в прошлом боевой офицер, свел знакомство с коллегой по ремеслу, обладающим схожей историей. Вызвав к себе свитского подхалима (дежурного адъютанта), император Алексей отправил того во дворец с собственноручной запиской, что он ждет свою драгоценную половину в доме князя Дмитрия Волконского, чтобы представить ее очень важному знакомому. Впрочем, все это секрет Полишинеля, ибо, как сообщила энергооболочка, весь Питер знает, с кем император познакомился сегодня днем.

Императрица Констанция Николаевна (Россию этого мира тоже не обошла мода давать детям вычурные иностранные имена) прибыла почти мгновенно, то есть через тридцать пять минут. Все это время мы с Алексеем Александровичем с удовольствием обсуждали вопрос о воспитании юношества. Все началось с того, что я сказал, что по поручениям своего монарха должны бегать пажи-подростки, как у меня или Генриха Наваррского, а не здоровенные лбы в звании полковников-подполковников. И в канцеляриях тоже должны сидеть юные и не очень девицы, а не откормленные лоботрясы, не поднимавшие ничего тяжелее авторучки.

Примерно с полчаса, откинувшись в мягких креслах, мы обсуждали этот вопрос, даже два. При этом тесть с тещей не торчали возле нас с дурацким видом, а в другой гостиной не могли надышаться на свою драгоценную дочурку, ненадолго вернувшуюся под отчий кров, и все жалели свое любимое чадо, ведь ему, то есть ей, достался муж с такими странностями и особенностями. Елизавета Дмитриевна при этом посмеивалась (я ее знаю), но стоически терпела родительские причитания.

И вот вошла Императрица Всероссийская — женщина не первой молодости, под стать своему супругу, но умеющая себя преподнести. Истинным Взглядом было видно, что это никакая не германская или какая иная принцесса, а такая же служивая косточка, как и ее супруг, только с военно-медицинским анамнезом. Явно там была история госпитальной любви, сделавшая этих двоих мужем и женой.

И тут я заметил черные пятна на ауре этой весьма неплохой женщины.

— Лилия, — почти на автомате сказал я, — ты мне нужна.

Хлоп! — и маленькая целительница в своем древнегреческом наряде уже тут как тут. Императрица машинально ойкнула, а вот ее супруг сохранил вид умный и невозмутимый.

— Да, папочка, я тебя слушаю, — воскликнула маленькая богинюшка. — Кого надо вылечить?

— Погоди, Лилюшка, — ответил я, — сначала формальности. Ваши императорские величества, позвольте представить вам мою приемную дочь Лилию, вечно юную олимпийскую богиню, чьей специализацией являются первые подростковые любови, точнее, связанные с ними эксцессы. А еще моя дочь является талантливым врачом, способным вылечить любую или почти любую болезнь, включая запущенную старость. Однако на Истинном Олимпе монополия на лечение закреплена за семейством Асклепия, поэтому, чтобы проявлять свои таланты, Лилия решила отправиться со мной в путешествие по мирам. А тебе, Лилия, я хочу представить императора и императрицу из мира моей супруги Елизаветы Дмитриевны Алексея Александровича и Констанцию Николаевну.

— Очень приятно, — сказала моя приемная дочь, сделав книксен. — А теперь, папочка, наконец, поведай, в чем дело…

— У Ее Величества что-то серьезно не в порядке со здоровьем, — сказал я. — Это видно Истинным Взглядом, но у меня нет соответствующей квалификации даже для того, чтобы просто высказывать предположения.

— Сейчас, папочка! — воскликнула Лилия и, крутанувшись на месте, обернулась к нам уже в докторском наряде с зеркалом отоларинголога на лбу.

— Замрите, милочка, — сказала она, надвинув зеркало на правый глаз, — не дышите, дышите. Все ясно, папочка, Истинный Взгляд тебя не подвел. У этой женщины рак легкого, и вылечить ее можно только у нас в Тридесятом царстве или в Аквилонии. И даже врач «Неумолимого» Валерия Доминика сможет только затормозить процесс, ибо ее исходные составляющие специализировались на излечении боевых ранений.

— Да, это так, — подтвердила Констанция Николаевна, — я сама врач, и про себя знаю все. Моя болезнь неизлечима, и я мужественно смотрю в лицо этому обстоятельству…

— Погоди, дорогая, — сказал ее супруг, — приемная дочь Сергея Сергеевича говорит, что тебя можно вылечить. Как-никак она богиня, значит, способна совершать то, что не сможет никто более.

— Алексей, ты в это веришь? — спросила императрица.

— Да, — твердо ответил тот, — есть неопровержимые свидетельства, что мой коллега (в обоих смыслах) не скажет всуе ни одного слова. Во-первых, у него такая служба, а во-вторых, он таков и сам. По крайней мере, попробовать не грех, ведь ты же знаешь, как я тебя люблю.

— Знаю, — сказала женщина, кусая губы, — если ты говоришь, что надо прыгать, я прыгну.

— Значит, так, ваши Величества, — торжественно произнес я, — приглашаю вас быть гостями в моих владениях. Визит частный, и потому не требует никаких церемоний и большой свиты. Пока Констанция Николаевна пройдет обследование и приступит к лечению, вы, Алексей Александрович, постараетесь вникнуть в дела углубленно, а не как сейчас, галопом по Европам. Dixi! Я так сказал.

Вот так император и императрица Всероссийские стали моими гостями в Тридесятом царстве. Глянув на этих людей вблизи, я все больше склоняюсь к тому, чтобы им никогда не понадобились наследники и преемники. Править будут хоть тысячу лет подряд.

Тысяча семьдесят седьмой день в мире Содома, ночь, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Терпения, подземные купальни

Констанция Николаевна Романова (в девичестве Донская) императрица Всероссийская (45 лет)

Волшебное Тридесятое царство встретило нас алым светом склонившегося к горизонту солнца и пронизывающими все вокруг ароматами мирры и ладана. Удивительный опыт: сделать всего один шаг — и оказаться в другом мире, где растут деревья-великаны, казалось бы упирающиеся в самое небо, из-под земли бьет Фонтан Вечной Молодости, вокруг которого расположен волшебный, запретный для все прочих смертных город. Но владетельный хозяин, могущественный маг, бог-полководец русской оборонительной войны и доверенный слуга самого Господа Бога пригласил нас с мужем быть гостями этого места.

Могуществу этого человека, кажется, нет предела. Для злых людей господин Серегин — это тяжелый Бич в деснице Господней, который бьет их так, чтобы не было подобных нигде и никак. А если ему встретится кто-то добрый, но слабый и нуждающейся в защите, тогда этот могущественный человек встанет с ним рядом и, обнажив меч, скажет злобным врагам: «Иду на вы! Победа будет за нами!». И тогда на поле боя выступают отлично вооруженные и обученные полки его Империи, а небо заполняют сотни боевых аппаратов. Результат таких битв всегда одинаков: неприятель оказывается разбит и уничтожен, сплотившийся вокруг господина Серегина комплот пополняется еще одним союзником, а в его армию вступают новые бойцы-добровольцы.

Но иногда он находит тех, кто слеплен из одного с ним теста — сильных и самодостаточных, исполняющих Божью заповедь поступать только по совести. Таких этот человек называет «соседями с фланга» и оказывает им помощь без применения военной силы, стремясь поднять дружественные государства до своего уровня могущества. К моей величайшей гордости, наша Российская Империя именно такая, потому что мы с ним одной крови. Контакт между нашими империями должен принести нам новые знания, осознание своего места в сотворенном Господом Мироздании и невиданное процветание. По крайней мере, так считает мой муж, а он разбирается и в людях, и в том, что несет пользу для государства.

Для меня лично знакомство с господином Серегиным обернулось надеждой на чудо. Я, сама врач, знала свой диагноз («неоперабельный рак»), и смирилась с ним как с приговором, не подлежащим обжалованию. При благоприятном развитии событий наши медицинские светила давали мне пять лет жизни, в случае дополнительных осложнений — три года, а потом должен был последовать мучительный конец, ибо в терминальной стадии на больного перестают действовать даже самые сильные обезболивающие. Но тут, в Тридесятом царстве, точка, поставленная на моей жизни, ухмыльнулась и превратилась в запятую. Могущественная античная богиня Лилия (она же Святая Лилия-Целительница), несмотря на свой тысячелетний возраст, выглядящая ровесницей моей младшей дочери Настены, сказала, что при помощи Фонтана Живой Воды способна побороться с Хароном за любого больного, лишь бы в нем еще теплилась хоть искра жизни.

Алексей лично проводил меня в Башню Терпения, на первом этаже и в подвалах которой располагался госпиталь, и оставил в сем богоугодном заведении на попечение персонала. Обследовали меня трое: богиня Лилия, молодая женщина по имени Евпраксия* и военный врач Галина Петровна Максимова, на которую я смотрела как на свое отражение. И я точно так же тянула бы лямку военного врача, если бы не вышла замуж за будущего императора, который в дни моей юности был лишь одним из множества потенциальных претендентов на российский престол. Выходя замуж за обаятельного красавца поручика Алексея Романова, я даже не предполагала, что судьба и выбор** императора Михаила Третьего вознесет меня на вершину социальной пирамиды Российской империи.

Примечание авторов:

* Евпраксия — вдова наследника рязанского престола князя Федора Юрьевича, злодейски убитого монголами на переговорах в ставке Батыя (роман Батыева погибель'). Оставила ребенка на воспитание семье боярина Евпатия Коловрата и ушла странствовать по мирам вместе с войском Серегина, ибо после смерти любимого мужа ее больше ничто не держало в Рязани тринадцатого века.

** женщина слегка кокетничает даже сама с собой. На выбор предыдущего императора повлияло, в числе прочего, и то, что потенциальный претендент женился на военном враче, а не на смазливой, но легкомысленной актриске или балеринке.

Впрочем, обследование надолго не затянулось. Евпраксия, очевидно, находилась в этом обществе на позиции проходящей обучение, а потому по большей части молчала. Говорили Галина Петровна и Лилия. Они подтвердили мой диагноз, но при этом сказали, что для них в нем нет ничего непреодолимого, если ближайший месяц или два я проведу в этом Тридесятом царстве и по распорядку, как на обычном водолечении, буду принимать ванны и пить этот эликсир жизни.

И затем меня погрузили в ванну чудесной мерцающей воды, в которой тело не ощущает ни своего веса, ни тепла и холода. Нега охватила меня, и удивительные видения стали возникать перед моим взором. Все это было похоже на сон, но в то же время краем сознания я понимала, что лежу в ванне, призванной меня исцелить. Исцелить от того, с чем я уже смирилась… от того, что я боялась называть, от того, что означало отсроченную смерть. Верю ли я, что так будет? Да, я верю! Обреченный человек вообще склонен верить в чудо, и, увы, чаще всего эта вера не оправдывается. Но я, помимо веры, имею еще и уверенность. Ибо, когда на тебя обрушивается сразу целый шквал чудес, чудо переходит в разряд данности. И вся душа моя вибрирует в предвкушении этого чуда, которое отодвинет то страшное, что висело надо мной с той поры, как я узнала свой диагноз.

Видения увлекли меня. Вот мне три года, и я сижу на песке и строю замок, а море с тихим шелестом накатывает на берег… Вот мне пять лет, и я получаю в подарок огромную куклу с роскошными волосами… Вот мне тринадцать, и я впервые присутствую на балу… Картины быстро сменяют одна другую, и каждый раз я остро переживаю эмоцию счастья — о, сколько радости, оказывается, было у меня! Той радости, о которой я забыла, погрузив себя в состояние спокойной обреченности…

Вот я вижу себя в госпитале, где и встретила своего будущего мужа. Картина изобилует деталями, которые давно стерлись в моей памяти, и это доставляет мне неизъяснимое удовольствие, позволяя заново испытать яркие эмоции, свойственные молодости…

…Этот молодой егерский поручик Службы Дальней Разведки попал к нам с довольно серьезным ранением. Санитарный рейс доставил его к нам откуда-то из Африки, где у нашей Империи были интересы, которые стоило защищать силой оружия. Впрочем, попав в наше богоугодное заведение, юноша быстро пошел на поправку. В отличие от других обитателей офицерской палаты, этот раненый был серьезен, задумчив и не особо участвовал в обычных досужих разговорах. Соседи ворчали, что в Дальней Разведке все не как у людей, но с уважением относились к этим странностям. А однажды наш госпиталь посетил император Михаил Третий, прямо на госпитальной койке вручив герою георгиевский крест и штабс-капитанские погоны, после чего окружающие стали относиться к новому знакомому с повышенным пиететом. Но он сам ничуть не переменился и по-прежнему большую часть времени, свободную от процедур и перевязок, проводил за чтением книг. Эта отстраненность создавала вокруг него загадочный ореол, и девочки-коллеги частенько обсуждали его персону, тайком вздыхая по синеглазому красавцу из династии Романовых, который был к тому же холост. Завидный жених! Некоторые медсестрички даже откровенно заигрывали с ним, однако он оставался равнодушен к их ухищрениям.

Я же старалась быть строгой с ним, не позволяя никаких шуточек. И с некоторых пор стала замечать, что каждый раз во время обхода он как-то оживляется и пытается заглянуть мне в глаза… Меня это смущало и вызывало какое-то непонятное волнение. Я быстро наклонялась к своему журналу, старательно записывая данные о самочувствии пациента. Но однажды он смог таки поймать мой взгляд. И что-то такое было в его глазах, что мое сердце екнуло, и я уронила ручку… Он молниеносно перегнулся через край кровати и, подняв ручку с пола, подал ее мне. И рука его словно бы нечаянно коснулась моей, отчего всю меня будто пронзило током…

На следующий день он был в очень приподнятом настроении. Когда я осматривала его рану, он вдруг сказал: «Вы мне снились, госпожа доктор…». Я уже хотела было строго ответить, но, заглянув в его глаза, в которых горели веселые добрые искорки, не смогла сдержаться, и улыбнулась…

Через год мы поженились, а еще два года спустя мой муж неожиданно для всех стал императором.

Как сладостно было вновь пережить все это в моем полусне-полувидении… Но вот благостные, счастливые картинки стали меркнуть, покрываясь дымкой серого тумана. Передо мной возник гигантский спрут. Он тянул ко мне свои черные щупальца, а я не могла пошевелиться, и во мне рос ужас. Но ужаса хватило лишь на мгновение: в спрута со всех сторон полетели сияющие белые стрелы. Чудовище стало уменьшаться и отступать. И вот его поглотил туман… Я моргнула — и вот уже передо мной зеленая равнина. И дорога, уходящая за горизонт. Звучит прекрасная музыка, и травы колышутся ей в такт… Я делаю первый шаг по этой дороге. Нельзя торопиться… Я осматриваюсь, вдыхаю полной грудью, и вдруг осознаю, что дорога эта — моя жизнь. Которая у меня будет… Я не умру. Не умру! И я засмеялась — так, как смеялась когда-то в молодости, когда у меня все было впереди.

— Ну как вы, Констанция Николаевна? — услышала я и открыла глаза. Передо мной стояли Лилия и Галина Петровна, а за их спинами маячили местные госпитальные служительницы с махровым халатом и большим полотенцем.

— Вижу, первый сеанс прошел успешно, — констатировала маленькая богиня. — Впрочем, у нас по-другому не бывает! Вы добрый человек, а это значит, что для вас возможно многое, даже то, о чем вы даже не смели мечтать…

— Лилия, — строго сказала Галина Петровна, — не забегай, пожалуйста, вперед, отбивая хлеб у своего приемного отца.

— Я уже тысячу лет Лилия! — ответила маленькая богиня, скорчив смешную рожицу. — Ну да ладно, пусть Серегин лично объявит свое решение этой женщине, а я пас. Пойду лучше отгоню настырного Харона еще от кого-нибудь, чтобы не приставал к людям со своим веслом.

Когда меня вытирали и накидывали на плечи халат, я вдруг подумала: о чем таком дополнительном мне хотят объявить, раз делать это должен лично господин Серегин?

Тысяча семьдесят восьмой день в мире Содома, утрр, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Еще раз хорошенько переговорив с императором Алексеем, я поручил его попечению Кобры и Мишеля (как-никак они родственники, если не ошибаюсь, в четвертом колене). Сам мой новый знакомый портреты своего прадеда помнил хорошо, а Мишель был похож на него как брат-близнец (собственно, это он и есть), поэтому удивления на императорском лице было не скрыть. Пришлось объяснять, что далеко не все воплощения его великого прадеда становились императорами (и это еще мягко сказано). Большинство из них в Основном Потоке заканчивали очень нехорошо, и для того, чтобы изменить подобную перспективу, требовалось серьезное вмешательство извне. Мишеля, например, я поймал за шиворот на самом краю пропасти, и ничуть об этом не пожалел. А то, что он по любви женился на одной из ближайших моих соратниц — это только их личное и дело. Я к своим Верным за занавеску не заглядываю, как и они ко мне. Мишель у меня уже почти год, освоился и обтерся, так что знает, что необходимо показывать новичку в ознакомительном туре, а при посещении «Неумолимого» помощь ему окажет моя супруга. Мне же играть роль экскурсовода некогда, ведь на данный момент я раскрыл только одну карту из всего расклада.

Едва Алексей ушел, у меня в кабинете всей своей шестеркой собрались Самые Старшие Братья и Просто Лёня, специально прибывший на наше толковище из мира семьдесят шестого года.

— Итак, товарищи, — сказал я, — с миром моей супруги контакт установлен, налажены дружественные взаимоотношения. Но этот случай был проще всех прочих. Во-первых, мой драгоценный тесть имел возможность прямого доклада главе российского государства того мира. Во-вторых, сам император Алексей оказался отлит из того же материала, что и я. Поняли мы друг друга буквально с полуслова. Однако следующим номером в нашей программе идет мир, из которого вы, товарищи, в свое время турнули предков тевтонов вместе с их херром Тойфелем. У нас там не только нет никакого контрагента, даже неизвестно, какой год идет в том мире на календаре. Прототип товарища Брежнева там умер в две тысячи пятом, время после этой даты для нас терра инкогнита.

— Вы, Сергей Сергеевич, думаете, что там у нас тоже мог случиться антисоветский переворот, как в Основном Потоке? — нахмурил свои фирменные брови Просто Лёня. — Я, например, считаю, что подобное просто исключено.

— Мною сказано только то, что сказано, — ответил я. — Если данных об этом историческом интервале нет, значит, их нет.

— Узнать год проще всего, — сказала товарищ Антонова, — открываем просмотровое окно где-нибудь в районе Москвы и подносим к нему УКВ радиоприемник. Он вам доложит и точное время и дату, а также решения какого съезда КПСС сейчас претворяются в жизнь. За все прочее можно не беспокоиться, свое дело мы выполнили вполне качественно.

— Только не выпускайте туда Елизавету Дмитриевну на штурмоносце, — хмыкнул Бережной. — Где-нибудь в другом месте вам это, может быть, и сойдет с рук, но над Москвой неизбежна мгновенная реакция системы ПВО. Один залп — и никто никуда не идет, то есть не летит. Такой уж это горячий мир: по неопознанным объектам стреляют без предупреждения, а потом только идентифицируют обломки.

— Штурмоносец мы уже сдали имперскому военному ведомству, как казенное имущество, подлежащее возврату законному владельцу, — сказал я. — Но за предупреждение, Вячеслав Николаевич, все равно спасибо. Горячий мир — это очень интересно. А теперь у кого еще будут какие-нибудь соображения?

— Соображение только одно, — пожал плечами адмирал Ларионов, — открыть просмотровое окно и осмотреться в отсеках. Ничего другого в данных обстоятельствах придумать нельзя.

И тут меня стали одолевать сомнения… Даже если мы установим точную дату и по радиопередачам убедимся в отсутствии отклонений от курса, заданного Самыми Старшими Братьями, это ни на йоту не приблизит нас к контакту с высшим советским руководством. Ни у меня, ни у моих товарищей полномочия на лбу не написаны.

— Значит, так, — сказал я, — стоп машина и полный назад. Мне кажется, что мы вообще начали обсуждение не с того. Люди, без предупреждения стреляющие по неопознанным летательным аппаратам, скорее всего, без всякого пиетета воспримут и неизвестно откуда появившихся незнакомцев, несмотря на то, что некоторые из них похожи на известных исторических личностей.

— Да, это так, — подтвердил Просто Лёня. — Таких недоверчивых людей, как в нашем мире, надо еще поискать. Но я не понимаю, товарищ Серегин, что вы предлагаете…

— До каких высот простирается зона ПВО и есть ли ограничения на нахождении в околоземном пространстве неопознанных летательных аппаратов? — спросил я у Бережного.

— В мирное время для высот выше ста километров никаких ограничений нет, — ответил тот, — но если начнется война, то и мы и янки будем сбивать все, до чего сумеем дотянуться, а это около полутора тысяч километров от поверхности Земли.

— Будем надеяться, что время там все же мирное, потому что на контакт с тем миром мы пойдем на борту «Неумолимого», — сказал я. — И пусть нас тогда встречают по одежке. Кроме всего прочего, это дает нам возможность не впутывать в этот контакт товарища Сталина из сорок второго года. У него на поверхности своего мира будут одни дела с Хорти и Антонеску, а у нас в космосе — свои. Надо только на время отозвать к себе Кобру, ибо без нее первый портал открыть не получится. Интересно, где она сейчас?

— Я как раз на «Неумолимом» вместе с Алексеем, — отозвалась Кобра, — твоя главная ударная единица заинтересовала его больше всего. Бери Птицу, Анастасию, Колдуна и давай сюда. Повеселимся.

Мир «Крымского Излома», 5 декабря 2023 года, 14:05 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

На то, чтобы собрать всех означенных людей, ушло полчаса. Дольше всех пришлось ждать Колдуна — его пришлось выдергивать с уроков. Впрочем, учителя отнеслись к моему требованию с пониманием: знают, что всуе я их подопечного беспокоить не стану. Дальше все было как по писаному. Сначала «Неумолимый» прыгнул в околоземное пространство мира сорок второго года при полном комплекте магической пятерки на борту. Я беспокоился, как мы будем строить круг, когда Колдун сидит в пилотском ложементе, но, оказалось, зря: теперь нам достаточно просто находиться в одном помещении, в таком случае связи в пятерке устанавливаются сами собой. Растем, однако.

Вскрыть новый мир оказалось не сложнее, чем банку тушенки. Раз — и мы уже там, на высоте около пятисот километров примерно так над… островом

Гаити, около полуночи по местному времени. По крайней мере, солнце в данный момент светит над другим полушарием, а вокруг нас царит тьма, порожденная тенью планеты Земля. И в этой тьме что-то массово шуршит и попискивает сигналами передаваемой телеметрии. Спутников самого разного назначения — от низковысотных на самой границе атмосферы до геостационарных над планетой — буквально не счесть. Есть среди них и настоящие гиганты, по крайней мере, по стандартам цивилизации третьего уровня. Космонавтикой в этом мире явно занимаются чрезвычайно серьезно, а не как у нас дома, тяп-ляп, на отвяжись, когда экономика в значительной части работает на яхты олигархов и красивую жизнь их холеных детишек в Лондонах и Нью-Йорках. Тьфу ты!

А внизу лепота: полная темень с редкими огоньками, крутые завитки тропических штормов, один за одним идущих на штурм сияющего огнями американского побережья, будто советские бомбардировочные эскадры. Энергооболочка подсказывает, что если разогреть «глаз» такого шторма при помощи лазеров дальней самообороны, то он обретет такую силу, что будет сметать все живое на своем пути. Но нам такого не надо, по крайней мере, пока. Не настолько я еще и разозлился на самую исключительную нацию в мире.

Совершать променад над Вашингтоном, чтобы напугать тамошний бомонд, я не стал — много будет чести тамошнему Клинтону, Бушу, Обаме или Трампу. Курс на восток, примерно в сторону Гибралтара. И чем ближе было европейское побережье Атлантики, тем больше внизу обнаруживалось включающихся в работу радарных станций системы раннего предупреждения. Сначала нас облучали с Азорских островов, потом с Канар, а затем подключились радары, расположенные на побережье Пиренейского полуострова и на поднявшихся в воздух самолетов ДРЛО. Одновременно с этим увеличилась частота кодированного радиообмена. Явно же товарищи с передовых баз докладывали обстановку в Центр и запрашивали, что им делать дальше. Паники мы навели столько, что особо нервных теперь валерьянкой придется отпаивать не один день. Кстати, активный галдеж в эфире — это хорошо: чем больше однородных шифрограмм, тем проще сломать неизвестный код. В оптронном главном компьютере «Неумолимого» для этого даже не существует отдельной псевдоличности, ибо занимается он вопросом дешифрования радиоперехватов в фоновом режиме.

А вот и еще одно явление. С аэродрома на Канарских островах взлетели два самолета и, набирая высоту, взяли курс в северо-восточном направлении, примерно параллельно нашему. Обычные самолеты, достигнув своего потолка и максимальной скорости, продолжают прямолинейный полет в крейсерском режиме, но эти не прекращали разгон и набор высоты как ни в чем не бывало, чем выше, тем быстрее. Сорок километров высоты, пятьдесят, семьдесят; и скорость, нарастающая такими же темпами: три километра в секунду, четыре, шесть. Это уже даже не гиперзвуковые скорости, а аэрокосмические. К тому же, согласно данным наблюдения в инфракрасном диапазоне, примерно с высоты сорок километров у аппаратов стали плавно расти температура реактивного выхлопа и скорость истечения газов, на высоте девяносто километров достигнув показателя в пятьдесят километров в секунду и температуры в двадцать тысяч Кельвинов. Делаю себе заметку — местная цивилизация так тоже умеет. И в то же время понятно, что местные пока не овладели секретом антигравитации, ибо в таком случае подобные игры с высокотемпературными плазменными двигателями ей просто не потребовались бы.

— Ужасно примитивные аппараты, — проворчала голограмма адмирала Гая Юлия. — Прошлый мир по нашим меркам был гораздо прогрессивнее…

Это замечание вызвало довольную улыбку у присутствующего тут же Алексея Александровича, а вот я посчитал необходимым поправить сокомандира «Неумолимого», и сказал:

— Вы неправы, господин мой Гай Юлий. Относительно своих сверстников из Основного Потока этот мир технически более развит. У меня на родине вот такой выход на орбиту без дополнительных ступеней с самолетным взлетом с обычного аэродрома мог бы считаться невероятным техническим прорывом. Просто из всех миров, порожденных деятельностью Старших Братьев, у этого был самый короткий период форсированного развития…

— Сергей Сергеевич, разрешите высказать предположение? — вдруг спросил Профессор, который, как мой паж-адъютант, также участвовал в этой экспедиции.

— Разрешаю, — ответил я. — Но покороче.

— Я думаю, — сказал мой верный оруженосец, — что в мире, берущем начало во времена Великой Отечественной Войны, уже были развитые наработки по ракетной технике и именитые конструкторы вроде Королева и фон Брауна, а антигравитация считалась ненаучной фантастикой. Поэтому техническая эволюция пошла в направлении совершенствования реактивного движения. А вот в мире, отделившемся от Основного Потока во времена русско-японской войны, таких заделов не было, зато, возможно, имелся гениальный физик, чьи научные труды пустили технический прогресс по более совершенному пути.

— Пожалуй, ваш юный адъютант прав, — произнесла Нина Антонова. — В том мире, что сейчас лежит под нами, мы начали менять ситуацию, когда Первая Мировая война со всеми демографическими потерями для России и Европы осталась позади, а Вторая Мировая была в самом разгаре. И хоть в результате нашего вмешательства жертвы Советского Союза уменьшились весьма значительно, Европе деятельность Адольфа Гитлера обошлась даже дороже, чем в Основном Потоке. Чего стоит только эпическая битва шести фронтов под кодовым названием «Операция Багратион-2», в ходе которой вермахт потерял полтора миллиона солдат и офицеров, в том числе большую часть своего кадрового ядра. И в то же время на подконтрольной нацистам территории развернулась кровавая вакханалия сатанинских жертвоприношений, унесшая большое количество жизней женщин и детей. Европа тогда досталась советским войскам обессиленная и залитая жертвенной кровью с тысяч алтарей, возведенных в честь нового арийского бога, и ее интеллектуальный потенциал должен был заметно сократиться. В мире Алексея Александровича мы, напротив, постарались не допустить таких ужасов: Первую Мировую войну свели к небольшой мебельной перестановке с незначительными жертвами, а для Второй Мировой на европейских просторах в том мире не было ни почвы, ни побудительных мотивов.

Упомянутый Алексей Александрович пожал плечами и произнес:

— Должен сказать, что в кадетском корпусе ГУГБ мы изучали историю того мира, который вы называете Основным Потоком, и я лично ничего, кроме ужаса, при этом не испытывал. Пользуюсь случаем, чтобы высказать господам Старшим Братьям благодарность за все содеянное — и как русский человек, и как монарх. При этом замечу, что вместо вашей Второй Мировой у нас была Трансокеанская война, в которой страны Континентального Альянса сражались с рвущимися к мировому господству Североамериканскими Соединенными Штатами. Все началось в тридцать седьмом году с того, что янки после циничной провокации силой оружия захватили и аннексировали Канаду, а также резко усилили военное присутствие на Пиренейском полуострове и Филиппинах. Такой шаг заокеанских плутократов был воспринят моим великим прадедом как угроза вторжения в нашу сферу интересов со стороны неустойчивых регионов Средиземноморья и Китая, после чего по врагу был нанесен упреждающий удар, сбивающий его с захваченных плацдармов. На той войне в битве за Гавайские острова сложил голову мой родной дед — пилот палубного истребителя полковник Александр Михайлович Романов. Его авиагруппа прикрывала бомбардировщики с японских авианосцев, вдребезги разносившие главную американскую базу на Тихом океане. В той войне мы победили, что называется, по очкам, доказав прочность Континентального Альянса и готовность наших народов к испытаниям, но даже самые горячие головы в наших штабах не замахивались на высадку десантов на американском побережье и низвержение власти нуворишей-плутократов. Это уже потом, во второй половине двадцатого века, из американского заднего двора по одной начали вываливаться страны Латинской Америки, что сузило кормовую базу американской плутократии и позволило странам Континентального Альянса перейти к ситуации стратегического доминирования. Как было в этом мире, я не знаю.

И тут я подумал, что в этом небольшом историческом экскурсе промелькнула истина, которую мой новый знакомый из-за своей политической малограмотности и не заметил. После того, как Старшие Братья ликвидировали все предпосылки для возникновения Второй Мировой Войны в Европе, ее аналог случился почти в те же сроки, только на несколько иных театрах военных действий. Я сам первопричины Второй Мировой не расследовал, ибо впустили меня в тот мир, когда европейское пожарище было в разгаре, но если как следует покопаться в той истории, из нее наверняка вылезут уши американских банкиров. Не подлежит сомнению, что в Основном Потоке германская военная промышленность, уничтоженная по Версальскому мирному договору, была воссоздана именно на американские деньги. Хитрый плут Суворов-Резун назвал Гитлера «ледоколом Сталина», но на самом деле тот играл в пользу Рузвельта, выводящего Соединенные Штаты в мировые сверхдержавы. Это наблюдение тем более ценное, что в сорок втором году у нас с товарищем Сталиным американский вопрос находится в подвешенном состоянии. Но для этого мира все уже давно глубоко в прошлом, как и для тех миров Основного Потока, которые мне предстоит пройти. Тут Старшие Братья смогли вывернуться из ловушки и подвести под скипетр товарища Сталина все Евразию, а в Основном Потоке мне раз за разом приходится иметь дело с уже созревшей Американской Гегемонией.

— Мы отклонились от темы, товарищи, — сказал я. — Сравнительный анализ хода истории в этих двух мирах считаю нужным оставить на потом. А сейчас продолжаем наблюдение. Господин Клим Сервий, вы хотите что-то сказать?

— Да, мой повелитель, — ответил главный инженер «Неумолимого». — Я считаю, что эти астропланы в качестве источника энергии используют реакцию синтеза легких ядер, например, смеси дейтерия и гелия-3. Показанием к тому является относительно малый вес энергетической установки, а также то, что она не излучает значительного потока нейтронов. Единственный недостаток источников энергии такого типа заключается в том, что гелий-3 — очень редкий элемент, и в природе встречается только в качестве компонента реголитов безатмосферных лун и планет горячих звезд, где он образуется под влиянием солнечного ветра. Иметь дело с прямым энергетическим преобразованием массы в энергию гораздо проще и доступнее.

— Спасибо за справку, господин мой Клим Сервий, — ответил я. — А теперь смотрим дальше. Интересно, что эти аппараты будут делать после выхода на орбиту, ведь на своей первой космической скорости они пролетят мимо нас со свистом, будто пули…

Тот изобразил пожатие плечами и сказал:

— В космосе свистеть нечему, мой повелитель. Впрочем, если вам будет угодно, мы можем ускориться, чтобы уравнять скорости…

— Не думаю, что это нужно делать, — ответил я. — Сейчас меня больше интересует, сможем ли мы установить контакт с этим миром по шифрованному радиоканалу. Не хотелось бы орать о своих намерениях открытым текстом на весь местный белый свет.

— Мы работаем над этим, — ответил Клим Сервий, — но пока без особых результатов. Очевидно, местные там, внизу, восприняли наше появление, мягко выражаясь, тревожно. По данным психосканирования, паники или озлобления нет, но внимание к нам весьма настороженное, ведь мы прилетели с той стороны планеты, где живут враги этих людей. Ситуация может сильно ухудшиться, если на втором витке эти два аппарата попробуют применить по нам какое-нибудь оружие. Мы, конечно, отобьем все, что они запустят, но тогда ситуация из нейтрально-неприязненной станет откровенно негативной.

— Господин мой Секст Корвин, — сказал я. — Дайте старт звену «Стилетов». Пусть мои злобные девочки, уравняв скорости, сблизятся с этими астропланами на дистанцию визуального опознавания и покажут их пилотам красные звезды на крыльях. Было бы неплохо, если к тому моменту они могли бы уже вступить с местными коллегами в прямые радиопереговоры. Выполняйте. Напряженность надо снимать, и быстро, иначе можно доиграться черт знает до чего.

Тогда же и почти там же, борт разведывательно-ударного аэрокосмического корабля ВКС СССР Ил-125, бортовой номер 762

Пилот первого класса командир корабля капитан Артем Селезнев

Той ночью моему экипажу «повезло» в составе дежурной пары находиться в пятиминутной готовности к старту. Мало ли что может произойти: времена нынче беспокойные, впрочем, как и любые другие, наступившие после распада Совладения. Однако мы, пилоты ВКС, привыкли находиться в полной готовности в любой момент защитить мирный сон советских граждан. Собственно, как и ракетчики, моряки и другие бойцы Пограничья из частей постоянной готовности. Янки знают, что мы бдим, а потому самое серьезное нарушение, какое может случиться, это вход в нашу зону опознавания их скоростного разведчика, и тут же, пока не полетели ракеты, его разворот на сто восемьдесят градусов и безоглядный драп.

Вот и эта ночь тоже не предвещала ничего особенного, просто нам надо было на протяжении шести часов после полуночи неотрывно находиться в специальном «дежурном домике» возле готовых к вылету машин. Зато потом на завтрак и весь день можно отсыпаться, в то время как у других экипажей будут плановые занятия и политинформации. Последнее — для проформы, потому что мы лучше других знаем, что бережем и от кого. Однако эта ночь на дежурстве выдалась не такой, как всегда. Часа в четыре на аэродром поступила вводная, что с запада в наше воздушно-космическое пространство на высоте пятьсот километров вторглось что-то настолько громадно-несуразное, что система опознавания не смогла даже приблизительно идентифицировать этот объект.

Вообще-то в так называемое мирное время эшелоны выше ста километров считаются общими, и там безвозбранно может летать всяк, кому это по силам. Но не в данном случае (быть может, когда-нибудь в счастливом коммунистическом будущем и смогут строить космические корабли длиной в полтора километра, но сейчас это исключено). Более того, этот предмет вел себя не как приличный космический аппарат, обращающийся вокруг Земли по круговой или эллиптической орбите, а как какая-нибудь прогулочная яхта, которая на скорости значительно меньше орбитальной плывет себе в небесах, не особо даже придерживаясь прямого направления. Чудеса в решете, да и только: печь Емели в космическом исполнении, движущаяся исключительно по щучьему велению.

Но страха у нас не было. Да, эта штука не отвечала на радиозапросы (да и откуда бы пришельцам с других звезд знать наши коды), но в то же время не совершала ничего угрожающего и не облучала нас в ответ радарами наведения. И даже размеры, если принять гипотезу об инозвездном происхождении этого чудища, тоже не были особо удивительными. Корабль, способный преодолевать десятки световых лет, и должен быть очень большим. К тому же наше задание не предусматривало каких-либо враждебных действий. Нам следовало совершить взлет, выйти на эшелон этого нежданного пришельца и в течение нескольких витков проходить от него в ближайших окрестностях, включая разведывательную аппаратуру. Применение оружия (подвешенных в бомбоотсеке ракет космос-космос с мегатонными боеголовками) могло производиться только по команде с Земли.

И вот мы в кабине, мой второй номер старший лейтенант Рафал Гжибовский докладывает о готовности «Илюши» к взлету. На панели управления не горит ни одной красной или хотя бы желтой лампочки, поэтому я отдаю бортовому компьютеру команду запускать реакторы многорежимных импульсных термоядерных двигателей*. Их на «Илюше» два, по правому и по левому борту. Полоски указателей отдаваемой мощности на приборной панели отрываются от нуля и плавно добирают до уровня в пятнадцать процентов от крейсерского номинала. Дейтрий-гелиевая плазма в тороидальных камерах при каждом цикле сжатия-расширения бегает по кругу, не находя выхода, ибо каналы, ведущие в главный тракт двигателей, надежно перекрыты магнитными заслонками. Следующий этап — подать энергию от реакторов на многоступенчатые центробежные воздушные компрессоры двигателей. Когда-то в незапамятные времена (середина двадцатого века) подобные устройства в первых турбореактивных моторах раскручивались мощью сгорающего керосина, а сейчас это делается при помощи поступающего от реакторов электричества. Роторы компрессоров покоятся на сверхпроводящей магнитной подвеске, благодаря чему трение при их вращении сводится к ничтожно малой величине. Тихий шелест лопастей, захватывающих воздух — и указатели потребляемой мощности подсказывают, что можно приступать к рулению. Создаваемой компрессорами тяги для этого достаточно. Более того, когда компрессоры будут раскручены на полные обороты, тяги холодного режима хватит даже для взлета и первоначального набора высоты. Переводить двигатели в горячий режим у самой поверхности планеты строжайше запрещено.

Примечание авторов: * Термоядерный ракетный двигатель (ТЯРД) — перспективный ракетный двигатель для космических полётов, в котором для создания тяги предполагается использовать истечение продуктов управляемой термоядерной реакции или рабочего тела, нагретого за счёт энергии термоядерной реакции.

Следует отметить возможность многорежимности ТЯРД. Путём впрыска в струю плазменного факела относительно холодного вещества можно резко повысить общую тягу двигателя (за счет снижения удельного импульса), что позволит кораблю с ТЯРД эффективно маневрировать в гравитационных полях массивных небесных тел (например, больших планет), где зачастую требуется большая общая тяга двигателя. По общим оценкам, ТЯРД такой схемы может развивать тягу от нескольких килограммов вплоть до десятков тонн, при удельном импульсе от 10 тыс. сек до 4 млн. сек. (для сравнения, показатель удельного импульса наиболее совершенных химических ракетных двигателей — порядка 450 сек).

И вот мы и парный нам борт 763 на стартовой позиции, угол стреловидности и механизация крыла переведены во взлетное положение. Тихий шелест компрессоров переходит в протяжный вой перемешиваемого и сжимаемого воздуха, «Илюша» начинает разбег, а меня плавно вжимает в кресло перегрузка. Процедура старта полностью автоматизирована, вмешиваться в работу бортового компьютера разрешено только в критической ситуации. Машина задирает нос, и мы уже в воздухе. Тихо чавкают убирающиеся в корпус шасси, нарастают скорость и высота. На эшелоне в две тысячи и удалении от аэродрома в двадцать километров бортовой компьютер открывает магнитные заслонки реакторов и переводит двигатели в горячий режим. Перегрузка нарастает скачкообразно, «Илюша» лезет в небо, задрав нос, будто альпинист, штурмующий гору. Указатели стреловидности крыла плавно уменьшают показания: если при взлете она составляла восемьдесят пять процентов, то сейчас только сорок. Звуковой барьер мы пересекаем на высоте восемь тысяч метров, и почти сразу стихает шум вентиляторов, воздушные каналы к которым перекрывает бронированная теплозащитная заслонка. Теперь воздух в двигатели поступает через открывшиеся щелевые прямоточные каналы, потому что на сверхзвуковой скорости сжимать и уплотнять его уже не нужно, так как с этим вполне справляется набегающий поток. Набирая высоту и скорость, «Илюша», как на параде, идет точно по центру теплового коридора*. Перегрузка порядка трех «же» — это малоприятно, но все же это в два раза меньше, чем испытывали первые космонавты на керосиновых ракетах конструкции товарищей Королева и фон Брауна.

Примечание авторов: * коридор теплового барьера. В отличие от звукового барьера, связанного с узкой зоной скоростей полета, тепловой барьер гораздо сложней, а преодоление теплового барьера имеет радикальное средство в виде увеличения высоты полета, поэтому на высотах восемьдесят-сто километров практически нет ограничения в скорости. Но здесь возникает другая проблема: на большой высоте не только можно, но и нужно летать быстро, так как при недостаточной скорости горизонтальный полет становится невозможным, поскольку не создается необходимой подъемной силы. На низких высотах, напротив, появляется подъемная сила, но повышается и температура пограничного слоя. Гиперзвуковой полет может проходить лишь в определенной узкой полосе высот и скоростей — «коридоре теплового барьера». Полет в коридоре возможен на любой скорости, была бы только достигнута нужная высота.

И вот мы в космосе, двигатели выключились, и тело охватило приятное состояние невесомости. Остаток воздуха*, который из чрезвычайно разряженной атмосферы хватали щелевые прямоточные каналы на высотах от восьмидесяти до ста километров, использован для набора круговой орбитальной скорости. Теперь они закрыты, и все маневры мы можем совершать только с использованием возимых с собой запасов рабочего тела, то есть банальной воды, а они у нас невелики (сверхдальние пассажирские лайнеры, например, выше высоты семьдесят километров не поднимаются, в запасах рабочего тела не нуждаются, и при этом менее чем за час преодолевают расстояние между Лондоном и Токио**). Другое дело — дальние исследовательские корабли, бороздящие космические просторы солнечной системы. Их двигатели изначально рассчитаны на работу в чистом вакууме, и потому стартуют они от орбитальных станций, а не с поверхности Земли. Но так только у нас, у советских. Янкесы до сих пор не могут сделать нормального термоядерного двигателя, так что летают в космос по старинке, как в Каменном веке — на бочке с керосином. Именно поэтому никто и не поверил, что внезапно объявившееся космическо чудовище — их рук дело.

Примечания авторов:

* двигатели данной конструкции нуждаются в атмосферном воздухе только как в даровом рабочем теле.

** Британия и Япония в этом мире являются ассоциированными частями большой советской системы.

Наш первый виток рассчитан был таким образом, чтобы пройти от космического пришельца на расстоянии в пятьдесят километров (по космическим меркам, почти впритирку). Мы догоняли его снизу и сзади, ибо, как я уже говорил, его скорость была значительно меньше орбитальной. Любой нормальное небесное тело в таких условиях уже камнем валилось бы на поверхность планеты, изображая новый Тунгусский метеорит, но этому чуду природы законы небесной механики явно были не писаны. Как говорится, удивительное рядом, можно протянуть руку и потрогать.

И вот, когда мы уже готовились совершить первый разведывательный заход, от клиновидного корпуса межзвездного гиганта отвалили четыре точки, начав стремительно разгоняться в том же коридоре, что и мы. То есть точками эти устройства выглядели на радаре, однако с большого расстояния мы не могли разглядеть их и определить размеры. При этом на стрельбу ракетами на пересекающихся курсах маневр этих аппаратов походил мало — скорее, было похоже, что они пытаются с нами сблизиться, уравняв скорости. Еще одной странностью было то, что ни в одном из диапазонов, доступных для нашей разведывательной бортовой аппаратуры, за малыми кораблями пришельцев не обнаруживалось никакого реактивного следа, хотя маневрировали они очень энергично — «Илюша», например, так не умеет.

— Ну вот, пан Артем, — сказал мой второй пилот, — вылетели на разведку, и сами стали предметом изучения со стороны чужаков. Интересно, какие они — похожи на спрутов или на гигантских пауков?

— Меня, пан Рафал, больше интересует, какую команду нам дадут с Земли, — ответил я.

Земля ожидаемо скомандовала не суетиться и наблюдать, не выказывая враждебности. Что им вероятная потеря пары Ил-125, когда на кону, возможно, стоит существование Советского Союза и всего человечества.

Тем временем дело становилось все страньше и страньше. Уравняв скорости, аппараты сблизились с нами на пару сотен метров — то есть до дистанции визуального опознавания через жаростойкое остекление пилотской кабины и камеры кругового обзора на корпусе «Илюши». Получаемое с них изображение высокой четкости напрямую шло на Землю, в том числе в главный командный центр противовоздушной и противокосмической обороны. И там тоже видели и вполне земную самолетообразную форму аппаратов, взявших наши «Илюши» в «коробочку», и изображенные на их корпусах опознавательные знаки «красная пятиконечная звезда». Шок и трепет — воистину к нам прилетели родные братья по разуму…

Но это было еще не все чудеса. Неожиданно на панели управления замигала лампочка системы ближней связи, а в наушниках раздался тонкий зуммерящий звук. Думая, что это со мной хочет выйти на связь ведомый капитан Степан Белоконь, я прижал на левом подлокотнике клавишу соединения и услышал в наушниках приятный грудной женский голос с необычным акцентом:

— Разрешите с вами познакомиться, мальчики?

Мы с Рафалом непроизвольно переглянулись: такого подхода никто из нас не ожидал: не на танцы, чай, шли в колхозный клуб снимать податливых сельских красавиц, падких на блеск звездочек на погонах и пилотских значков.

— Я думаю, — сказал мой напарник по внутренней связи, — что для начала следует представиться как положено, официальным порядком, а там будет видно.

И тут же с Земли поступило разрешение, и даже прямое приказание, произвести первый контакт. Там, в главном командном центре, уже, наверное, тоже сходят с ума от волнения. Ждали чего-нибудь страшного, а тут — «разрешите познакомиться».

Я переключил канал на передачу и пересохшим от волнения ртом произнес:

— Я, капитан Артем Селезнев, командир Ил-125, разведывательно-ударного аэрокосмического корабля Воздушно-космических сил Советского Союза, бортовой номер 762, и мой второй пилот старший лейтенант Рафал Гжибовский вызываем вас на связь. Прием.

Ответ меня, мягко выражаясь, шокировал.

— Я, старший лейтенант Аврора Октавия, и моя напарница темная эйджел Барба Кирч, а также другие девочки моего звена, приветствуем вас от имени воинского Единства и всего Четвертого Галактического Союза, а также шлем вам улыбки и добрые пожелания. Вы очень храбрые, мальчики, раз отваживаетесь выходить в космос на таких огненных каракатицах.

Тут, надо сказать, мне стало немного обидно за «Илюшу»: огненной каракатицей его еще никто не называл. И в то же время была очень приятна женская похвала. Хотя еще неизвестно, как эта девушка выглядит… быть может, у нее на голове осминожьи щупальца вместо волос?

— Старший лейтенант Аврора Октавия, — строго сказал я, — будьте добры объяснить цель и задачи вашего визита к планете Земля. А то люди там внизу очень волнуются. Прием.

— Не надо волноваться, не надо пугаться, товарищ Селезнев, — нараспев ответила Аврора Октавия. — Мы пришли к вам с дипломатической миссией мира и дружбы. По всем прочим вопросам соединяю вас с нашим обожаемым и почитаемым верховным командующим товарищем Серегиным.

Вот так — сразу простого капитана напрямую соединяют с верховным командующим, минуя все промежуточные инстанции. Или я чего-то не понимаю в армейской субординации?

Впрочем, после недолгой паузы в наушниках прозвучал сухой мужской голос, который мог бы принадлежать ветерану множества жестоких сражений:

— Здравствуйте, товарищ Селезнев. На связи Серегин. Чтобы не тянуть кота за нежные причиндалы и не тратить время на игру в вопросы и ответы, предлагаю командам ваших кораблей прибыть на борт моего флагманского линкора в качестве послов доброй воли и увидеть все своими глазами. Запросите об этом свое начальство, не думаю, что оно станет возражать, тем более что у меня для ваших командиров есть приятный сюрприз, и не один.

Начальство на Центральном Командном Пункте не возражало, тем более что к этому моменту, скорее всего, в курсе происходящего уже был верховный главнокомандующий и генеральный секретарь ЦК ВКП(б) товарищ Гордеев, а потому добро на эту операцию поступило с самых заоблачных кремлевских вершин. Оставался только один вопрос — как мы подойдем к этому галактическому линкору, почти неподвижно зависшему над Москвой. Ведь «Илюша» в космосе может летать только на орбитальных скоростях, и при попытке затормозить свалится вниз как кирпич.

— Все очень просто, — сказал товарищ Серегин. — На следующем витке ваши корабли в свои трюмы примут большие десантные челноки типа «Святогор» и доставят на борт нашего линкора в целости и сохранности. И падать вам никуда не придется. Это мы гарантируем.

Вот так я, можно сказать, почти добровольно вызвался быть послом у инопланетной цивилизации, хотя о подобной роли никогда не мечтал. Будет что на старости лет рассказать внукам…

Полтора часа спустя, борт разведывательно-ударного аэрокосмического корабля ВКС СССР Ил-125, бортовой номер 762

Пилот первого класса командир корабля капитан Артем Селезнев

Полтора часа полного витка пролетели как пять минут. Все это время наши новые знакомые находились поблизости, то есть в пределах устойчивой ближней радиосвязи, и мы с ними непринужденно болтали, обмениваясь несекретной информацией. Оказалось, что у них там, в этом Четвертом Галактическом Союзе, полный интернационал, как и у нас в СССР. Из обычных людей там имеются русские, немцы, французы, амазонки, латиняне-византийцы (эти обычно служат в наземных войсках), и еще какие-то неоримляне, остроухие нескольких разновидностей, темные, светлые и серые эйджел, горхи и сибхи.

Товарищ Серегин, которого там все называют обожаемым и почитаемым командующим, вступает со всеми своими воинами в отношения полного тождества. Встречная клятва при вступлении неофита в Вооруженные Силы Союза звучит примерно так: «Я — это ты, а ты — это я, и я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу, вместе мы сила, а по отдельности мы ничто». Не понимаю, зачем кого-то убивать за утверждение о неравенстве людей, но, возможно, такая жесткая клятва родилась как форма отрицания господствовавшего в местных условиях выраженного классового и расового неравенства. Лидер, поднявший знамя борьбы за правое дело, должен был отречься от прежних общественных отношений, отряхнуть со своих ног прах былого мира и призвать к тому же соратников и единомышленников. Тогда понятно, почему бывшие униженные и оскорбленные называют своего командующего обожаемым и почитаемым — ведь даже в условиях прогрессивной советской действительности до полного равенства между людьми еще очень и очень далеко.

Также в ходе нашей заочной беседы с пилотессами эскорта выяснилось, что сопровождающие нас аппараты называются легкими аэрокосмическими истребителями типа «Стилет», и способны действовать как в условиях воздушного пространства, так и за пределами атмосферы. При этом отсутствие реактивного выхлопа позади аппаратов этой инопланетной цивилизации и их потрясающая маневренность объяснятся тем, что наука пришельцев овладела секретом управления гравитацией, а также тайной прямого преобразования материи в энергию, что примерно в тысячу раз эффективнее, чем наш термоядерный синтез.

Экипажи «Стилетов» состоят из двух человек, заключенных в какую-то там ментальную упряжку, превращающую их в одно целое с истребителем, то есть с его искусственным интеллектом, по-галактически «искином». Командир — это, как правило, лейтенантка-неоримлянка, а второй пилот — темная эйджел, генетически предназначенная к управлению космическими аппаратами. Командир отвечает за тактику боя, темная эйджел — за пилотирование, причем решение на открытие огня они принимают вдвоем, а искин превращает пожелания пилотов в исполнительные команды. Но сюда, к нам, они пришли не воевать, а протянуть руку дружбы, потому что Верховный Командующий Четвертого Галактического Союза собирает все дружественные миры в один Универсальный Альянс, страны которого должны ускоренно развиваться и совместно противостоять внешней угрозе. А вот что это за угроза, вопрос отнюдь не капитанско-лейтенантского уровня, его товарищ Серегин собирается обсуждать только с товарищем Гордеевым, когда до этого дойдет дело.

И вот наконец мы в точке орбиты, где состоится рандеву с большими десантными челноками «Святогор» с галактического линкора. Воистину в трюм этой громадины, по форме повторяющей большой корабль, «Илюша» со сложенными крыльями войдет полностью. Рекомендация заглушить реакторы, выпустить шасси и не предпринимать ровным счетом никаких действий — остальное команды челноков сделают сами. Раскрываются грузовые ворота, наш корабль подхватывает неведомая сила, медленно и плавно втягивая внутрь без всяких буксировочных концов. И вот, когда кабина оказалась внутри трюма «Святогора», к моему телу вернулся вес. И в самом деле, эта цивилизация знает, как создавать гравитацию там, где ее быть не может, и устранять это явление, когда необходимо. Более того, наша бортовая аппаратура снова начала показывать забортное давление, состав и температуру атмосферы, а это чудо даже большее, чем управление гравитацией, ведь процесс втягивания машины внутрь еще не закончился, и грузовые ворота остаются открытыми. Когда «Илюша» перестал двигаться, произошло небольшое проседание, и шасси машины плотно соприкоснулись с палубой. Отстегнуть ремни, конечная остановка, трамвай дальше не идет. Нажимаю клавишу на подлокотнике — и пилотское кресло, скользя по направляющим, плавно опускается вниз, и то же самое делает мой напарник Рафал. Все, мы почти на месте.

Встречали нас отнюдь не какие-то марсиане с антеннами на головах, а вполне человекообразные существа, почему-то в форме, чрезвычайно похожей на советскую. У мужчины вполне обычного облика на синем облегающем мундире погоны капитана, а у его спутницы, худой чернокожей и остроухой девицы двухметрового роста — старшего лейтенанта. Удивительное явление — пришельцы из галактики, а мундиры и погоны у них почти такие же, как у нас.

— Здравия желаю, товарищи! — козырнув, на чистом русском языке сказал мужчина. — Я командир этого корабля капитан Старыгин, рядом со мной — мой второй пилот старший лейтенант Тала Тим. Мы очень рады видеть вас у нас на борту. Ожидаемое время прибытия на борт «Неумолимого» составляет пятнадцать минут. А сейчас прошу пройти с нами в центр управления, ибо держать вас здесь до момента прибытия будет невежливо. Наш обожаемый командующий товарищ Серегин с нетерпением ожидает встречи с первыми представителями вашего мира, о котором он раньше был только наслышан от некоторых соратников, а также бывших врагов…

А вот последнее заявление было похлеще всего предыдущего… От каких таких «своих соратников и бывших врагов» верховный командующий Четвертого Галактического Союза мог быть наслышан о нашем мире так, что это вызвало его повышенный интерес и нетерпение в ожидании встречи хоть с кем-нибудь из местных жителей? При этом весь местный антураж, русский язык и обращение «товарищи» говорил о том, что товарищ Серегин считает потенциальными союзниками именно советских людей, а не американских империалистов.

— Мы очень рады, что вы нам рады, — после некоторой паузы ответил я. — И хоть некоторые вещи мне пока непонятны, я буду держать удивление при себе, ведь я всего лишь первый пилот и командир разведывательно-ударного корабля, рядовой коммунист, а не член Центрального Комитета Партии, и тем более не член Политбюро.

— Глупо держать при себе вопросы, на которые можно получить быстрые и правдивые ответы, — сказала Тала Тим. — У нас не принято лгать, предавать и бить в спину, ибо такой образ действий прямо противоречит сущности нашего общества. Вы спрашиваете — мы отвечаем, честно и без утайки.

— Вы слишком похожи на нас — и внешне, и своим отношением к людям, и в то же время кажетесь мне невероятно чуждыми, — признался я. — А еще я не понимаю, как могло получиться, что там, среди звезд, ваш командующий был наслышан о нашем мире от своих соратников и даже бывших врагов… Ведь прежде мы не имели контактов с инопланетными цивилизациями, по крайней мере, мне об этом ничего не известно.

Ответ капитана Старыгина еще раз ошеломил меня:

— Наш и другие дружественные нам миры находятся не среди звезд, а в других исторических последовательностях планеты Земля. Наш обожаемый командир и его первоначальные соратники наделены даром создавать проходы между ними, при необходимости проводя через них целые армии, или перемещая нашу главную ударную единицу линкор планетарного подавления «Неумолимый». При необходимости мы способны поддержать огнем все формы русского и советского государства, ставшие целью агрессии со стороны международных негодяев, и устроить тем Судный День, невзирая на все их могущество. Мы такие, мы это можем.

— Другие миры среди звезд тоже имеются, и мы знаем их координаты, — добавила Тала Тим. — Однако наш обожаемый командующий оставил их на потом, первым делом желая разобраться с мирами исторических последовательностей нашей общей планеты-прародительницы, которую вы, хумансы, называете Землей.

Капитан Старыгин, немного помолчав, произнес:

— Я сам происхожу из мира, где двадцать второго июня сорок первого года Советский Союз подвергся неспровоцированной агрессии со стороны гитлеровской Германии. Но уже второго июля в наш мир явился товарищ Серегин вместе со своими вооруженными силами и принялся бушевать так, что от вермахта клочья полетели. Бить врага насмерть, чтобы не было его нигде и никак, наш командующий умеет очень хорошо. А еще товарищ Серегин тогда приказал громить германские лагеря советских военнопленных, освобождать заключенных и снова ставить в строй всех желающих. Помимо иных лозунгов, на наших священных алых знаменах начертано: «Своих не бросаем». Мой ТБ-3 немцы сбили над Западной Белоруссией двадцать пятого июня, при этом я получил сильные ожоги и в бессознательном состоянии попал в плен. А уже пятого июля лагерь военнопленных, где я умирал в больничке, атаковали кадровые части второй армии товарища Серегина, освободив из заключения меня и моих товарищей. Уроженцев моего мира в вооруженных силах Четвертого Галактического Союза не меньше трехсот тысяч… И таких миров в Основном Потоке, начиная от шестого века и заканчивая двадцатым, армией товарища Серегина пройдено уже двенадцать. А совсем недавно нам открылся доступ в искусственные миры, порожденные благотворной деятельностью так называемых Старших Братьев…

— Старших Братьев? — переспросил я.

— Да, — подтвердил капитан Старыгин. — Или вы скажете, что вам неизвестны такие исторические фигуры, как генерал Бережной, адмирал Ларионов, комиссар третьего ранга Антонова, генерал Гордеев, и вы не знаете, что произошло четвертого января сорок второго года, где в ваш мир ворвалось ударное корабельное соединение из одного мира будущего Основного Потока?

А вот это был удар пустым мешком из-за угла: перечисленных товарищей у нас знают все, начиная с первых классов школы. Их портреты, рядом с портретами других прославленных полководцев прошлых времен, висят в кабинетах истории, а их боевой путь изучают на первом курсе военных училищ. При этом наш Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) и Верховный главнокомандующий приходится внуком сразу генералу Гордееву и генералу Бережному. Этих людей у нас чтят, и все, что связано с ними, священно.

— Да, — неохотно сказал я, — эти люди мне хорошо известны, как и обстоятельства их появления в нашем мире, которые невозможно было скрыть. Только у нас было принято считать, что это произошло в результате случайного природного явления и счастливого стечения обстоятельств, позволивших Советскому Союзу переломить ход войны и нанести фашистскому агрессору сокрушительное поражение…

— Ничего случайного в этом явлении не было, — отрезал капитан Старыгин. — Старшие Братья всегда действуют с ведома и по поручению Творца Всего Сущего, который, отправляя их на задание, говорит: «Поступайте только по совести». Впрочем… разговор об этом случится позже и не здесь, а сейчас прошу следовать за нами, время почти вышло.

Мы проследовали за товарищем Старыгиным: налитое вино требовалось выпить до дна. Я так устал удивляться, что без малейшего содрогания воспринял даже бескабинный антигравитационный лифт, поднявший нас из грузового отсека на уровень пилотской кабины. А там — с десяток особей женского пола, составляющих команду этого десантного челнока, самого разного телосложения, и среди них есть весьма миловидные. Но нам было не до любования женскими красотами: десантный челнок уже подходил к борту линкора, где для него во всю ширь раззявились ворота гигантского ангара. А на обзорных экранах было видно, что к тому же проему приближается еще один такой же «Святогор», в трюме которого должен находиться «Илюша» с номером 763 с экипажем из капитана Матвея Анохина и лейтенанта Георга Риттера.

И вот оба челнока проникли внутрь (капитан Старыгин сказал, что тут это называется парковкой). И в самом деле, будто поставили машину на стоянку… Челнок замер, команда занимается послепосадочными процедурами, а нам пора выходить в люди. Ради торжественности момента спускаемся на уровень палубы по специальному трапу (высота кабины «Святогора» примерно с трехэтажный дом). А там, внизу, нас и команду ведомого корабля уже ждет комитет по встрече.

И тут я чуть не запнулся на полушаге… Рядом с невысоким мускулистым мужчиной в серо-черном мундире с серебристой отделкой стоят люди, чьи портреты я знаю с самого детства! Ну и дела! Вот генерал Бережной, вот его бессменный замполит товарищ Брежнев, вот адмирал Ларионов, а вот политический советник первого класса товарищ Антонова, выглядящая даже моложе, чем на портретах сороковых годов двадцатого века. Остальные встречающие мне незнакомы, но наверняка это не менее важные персоны. А над их головами на стене красуется огромный алый геральдический щит, где имеет место соединение несоединимого: золотой двуглавый орел (правда, без корон), и над ним — сияющая золотыми лучами бордовая пятиконечная звезда.

С другого челнока к нам подходят капитан Анохин и лейтенант Риттер, на их лицах выражение изумленного обалдения, такого же, наверное, как и у меня самого. Мужчина в серо-черном мундире делает шаг вперед и говорит:

— Здравствуйте, товарищи, я тут верховный командующий Четвертого Галактического Союза и Патрон Воинского Единства, защитник русских сербов и болгар, а также Бич Божий для всяческих негодяев Сергей Сергеевич Серегин. Вашу версию Советского Союза я воспринимаю как соседей с фланга: вас не требуется защищать, нужно только наставить по части недостающих технологических компетенций, а все остальное вы сделаете сами. Никаких иных целей мой визит не преследует. Однако первым делом должен сказать, что ваши полетные гермокостюмы — не самая удобная форма одежды в официальной и тем более в неофициальной обстановке. Пилотские мундиры с соответствующими знаками различия для вас будут изготовлены сразу после снятия мерок. Времени на это уйдет всего ничего, после чего мы продолжим ознакомительную программу. Прошу следовать за Линой У, она позаботится о вашем удобстве.

Да уж, в гермокостюме передвигаться можно с тем же изяществом, что и средневековому рыцарю в латах. Например, чтобы посмотреть назад, мне потребуется разворачиваться всем телом… А Линой У оказалась субтильная девочка-подросток, она отвела нас четверых в небольшое помещение, где ее товарки помогли нам снять гермокостюмы, а потом в одном белье прогнали через специальную машину-аналайзер, снимающую мерки — и через пять минут мы уже держали в руках новенькие темно-синие мундиры по местной моде, с соответствующими знаками различия, и легкие ботинки. Все проделанное над нами выглядело как воплощенная смерть для швейной, текстильной и заодно обувной промышленности.

Мир «Крымского Излома», 5 декабря 2023 года, 20:35 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Первая наша встреча с уроженцами этого мира прошла, как говорится, в теплой и дружественной обстановке. Свои сразу же узнали своих, и тому, что это произошло так быстро, немало способствовали предъявленные с нашей стороны лица Бережного, Ларионова и Антоновой, знакомые каждому местному жителю со школьной скамьи. Истинным Взглядом было видно, что поначалу товарищей офицеров одолевали сомнения, но потом Истинный Свет, который на «Неумолимом» разлит у меня повсюду, преодолел естественное неприятие невероятного и просто невозможного. В конце концов, мы с этими людьми одной крови, а непримиримая напряженность, существующая у них с янкесами, будит во мне сущность Божьего Бича и защитника русских, сербов и болгар. Мне еще в этом мире только не хватало ядерной войны с гарантированным взаимным уничтожением.

Немалое влияние на восприятие наших гостей оказал пилотский коллектив «Неумолимого», на девяносто процентов состоящий из женского контингента, а также его командир маршал Покрышкин. Там, внизу, это тоже человек-легенда, личный друг Василия Сталина и непреходящий моральный эталон для всего личного состава советских ВВС. Стоило товарищам пилотам поверить, что и Покрышкин у нас настоящий, как наш рейтинг в их глазах удвоился. Затем прямо из главного командного центра линкора мы предоставили капитану Селезневу в присутствии остальных его товарищей возможность напрямую связаться с главным командным центром противовоздушной и противокосмической обороны Советского Союза. А там, сгрызая до локтей ногти, изнывал от нетерпения сам товарищ Леонид Валерьевич Гордеев, местный генеральный секретарь и верховный главнокомандующий.

Мне уже известно, что по обеим линиям своего происхождения этот человек напрямую происходит от Старших Братьев, причем его матерью была старшая дочь генерала Бережного, отцом — сын генерала Гордеева, а свое имя при рождении он получил вроде бы в честь Просто Лени, с которым его мать была хорошо знакома. Энергооболочка, пока мы проводили в этом мире предварительные мероприятия, успела снять всю информацию с местных Скрижалей Судьбы, а потому сразу отчиталась, что воспитан был крестник Просто Лени как надо, то есть в общем строго, но без фанатизма. И поднялся он на самый верх не в силу своего происхождения и не из-за способностей к интригам, а потому что успешнее других решал стоящие перед ним задачи. Вопрос был только в том, какую задачу товарищ Гордеев будет решать при столь неожиданном контакте.

Но оказалось, что в верхних эшелонах советской элиты уровень шока был значительно меньше, чем среди рядовых исполнителей. Люди, имеющие допуск к самым секретным архивам, имели представление о том, что если нечто невероятное однажды произошло, то оно может повториться как минимум один раз (или не повториться), но и в том, и в другом случае в панику впадать не следует. Исходя из этого понимания, еще при жизни товарища Сталина был разработан специальный план «Второе пришествие», впоследствии несколько раз претерпевавший существенные трансформации. Вот только такого явления, как визит галактического линкора планетарного подавления, никто предусмотреть не мог, поэтому в самом начале нашего контакта случилась некоторая путаница и суета. Все встало на свои места, когда мои девочки показали командам космопланов красные звезды на крыльях, а потом вышли на связь и на чистом русском языке предложили познакомиться. Эту информацию немедленно довели до товарища Гордеева, и тот сразу взял командование парадом на себя. Дальнейшее было уже делом техники и умения ничего не испортить каким-нибудь нечаянным недоразумением.

Окончательно все решилось, когда капитан Селезнев при полном непротивлении прочих товарищей офицеров доложил своему верховному главнокомандующему обстановку, после чего я вступил с товарищем Гордеевым в прямые переговоры. Поскольку по видеоканалу Истинный Взгляд не действует, приходилось полагаться на косвенные способы анализа личности собеседника. По своим персональным показателям местный генеральный секретарь не дотягивает разве что до Александра Невского, Петра Великого и товарища Сталина, остальных же правителей России, в том числе и Владимира Владимировича, он превосходит кого на голову, а кого и на две.

При этом я понимаю, что президент Путин по большей части не виновен в своих метаниях и сомнениях. Он не только получил в наследство от предшественника тяжелейшее внутреннее и внешнее положение (в худшем состоянии страну принимал только товарищ Сталин), но и вместе со всем народом пережил одну из величайших геополитических катастроф в нашей истории, а потом довольно длительное время вращался в среде тошнотворно либеральных деятелей. Отсюда и наш зигзагообразный путь от Руины к Возрождению и первоначальный отказ от естественного для России статуса сверхдержавы, самостоятельной цивилизации, Третьего Рима и прочая, прочая, прочая — что вызвало безудержную вестернизацию и внутреннюю оккупацию государства беспримерно размножившимися либеральными личностями, обсевшими в стране все «хлебные» места.

Впрочем, на эту тему мы будем думать, когда откроем парные миры, связанные между собой техногенными и вторичными порталами, а пока этот вопрос следует поставить на паузу и вернуться мыслью к товарищу Гордееву. После короткого обмена приветствиями встал вопрос о личной встрече. Мой собеседник спросил, должен ли он подняться ко мне примерно таким же способом, как это сделали команды двух разведывательно-ударных космопланов, или я сам спущусь к нему. Я ответил, что прибуду сам, причем немедленно, не тратя времени на полет с орбиты в челноке. Раз, два, три, одна нога здесь, а другая уже у вас.

К тому моменту средствами орбитального психосканирования местоположение товарища Гордеева было установлено с точностью до сантиметров. Открыть просмотровое окно, подвесить через него в командном центре заклинание Истинного Света, выбрать место, свободное от людей и оборудования, и превратить окно в полноценный портал в таких условиях было делом нескольких секунд. Вот это был ошеломительный шок, не идущий ни в какое сравнение со всеми продемонстрированными прежде «чудесами». Ошеломить — значит победить.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал я, разрывая тишину, повисшую в командном центре, — еще раз повторяю: это не вторжение, а дипломатический визит. Так что можете выдохнуть и заниматься текущими делами. Более того, если за то время, пока мой линкор находится в вашем ближнем пространстве, на вас попробует напасть кто-то для этого достаточно безумный, то я сперва отметелю мерзавца ногами до полного бесчувствия, и только потом стану договариваться с вами о взаимной обороне.

— Все так серьезно? — скупо улыбнулся одетый в штатское товарищ Гордеев; в отличие от прочих, присутствующих в военной форме, он перенес мое появление не моргнув глазом.

— Вполне, — подтвердил я. — Такое поведение мне диктует воинская присяга, которую я принес родному государству, офицерская честь и обязанности защитника русских, сербов и болгар. Все формы русского и советского государства, в каком бы мире они ни находились, для меня одинаково священны, и биться за них я буду с одинаково неистовой яростью.

— Не могу представить себе ситуации, при которой Советский Союз будет нуждаться во внешней защите… — проворчал генерал, на синем ВВСовском мундире которого была нашивка «Б. А. Козловский».

Истинный Взгляд сообщил мне, что это и есть начальник этого центра — единственный, кто может высказываться по собственной инициативе в присутствии высокого начальства, а остальные тут простые исполнители, которым положено быть глухими и немыми, пока их не спросят.

— Да, товарищ Козловский, — согласился я. — Вы сильны, самодостаточны и уверены в себе, а потому в обычной ситуации я воспринимаю вас как соседей с фланга, с которыми в обычной ситуации необходимо обмениваться научной и разведывательной информацией, и ничего больше. Но бывают ситуации необычные, когда какой-нибудь мир подвергается агрессии извне, а отразить такое нападение вы сможете только при удачном стечении обстоятельств и с огромными жертвами.

— Вы нас пугаете? — спросил товарищ Гордеев.

— Нет, Леонид Валерьевич, — ответил я, — просто предупреждаю. Пугать кого-либо не в моих привычках. Не нужно мне от вашего мира ни нового удела, ни каких-либо материальных выгод. Возможно только взаимовыгодное сотрудничество, и то лишь после того, как станет ясно, чем я могу быть полезен вам, а вы мне.

Местный товарищ генеральный секретарь переглянулся с генералом Козловским, и тот чуть заметно пожал плечами: мол, политические вопросы не в его компетенции.

— Ну хорошо, товарищ Серегин, — сказал Гордеев, — сказанное вами звучит крайне невероятно, но за последние несколько часов произошло столько всего, что прежде не укладывалось в пределы нашего понимания, что я готов поверить вам на слово.

— Ну почему же только на слово, — парировал я, — и мой линкор, и все прочее вы можете посмотреть собственными глазами и ощупать собственными руками. Вы знаете, что это уже сделали ваши пилоты, которые первыми оказались на борту «Неумолимого», в числе прочего, получив возможность знакомиться с членами команды, начиная с адмиралов и заканчивая рядовым составом.

— Да уж, — усмехнулся товарищ Гордеев, — восторженных впечатлений и от вашего корабля и от знакомства с его командой мы наслушались предостаточно. По мнению наших офицеров, вы такие же советские люди, как и мы. Но это пока только их мнение. Я пока еще своего не составил. Кроме того, мы знаем, что у вас на борту находятся люди, называющие себя генералом Бережным, адмиралом Ларионовым, политическим советником первого класса Ниной Антоновой и членом ЦК ВКП(б) Леонидом Брежневым. Также нам достоверно известно, что все эти люди уже умерли — кто двадцать лет назад, а кто и пятьдесят. Как вы объясните это несоответствие?

— А вам известно, что все эти люди были раскопированы в четырех экземплярах в четыре различные ключевые точки российской истории, и, кроме того, их оригиналы продолжили свое существование в родном для нас с ними мире Основного Потока? — спросил я, сосредоточив на собеседнике свой Истинный Взгляд.

— Да, известно, — ответил мой собеседник, — и то, что это известно вам, снимает хотя бы часть вопросов. А теперь скажите, какой совет дал им Голос, отправляя на задание?

— Голос дал им совет поступать по совести, — парировал я.

— Теперь я верю, что вы имели дело или хотя бы встречались хоть с кем-нибудь из этих людей, — сказал товарищ Гордеев. — Любой другой с ходу пытался бы выдумать нечто, с его точки зрения, правдоподобное, а такой простой совет не пришел бы ему в голову.

— Собственно, я и сам неукоснительно придерживаюсь этого правила, — ответил я. — Совесть — это то, что отличает нас от двуного разумного хищника.

— Да, мысль глубокая, если не сказать больше, — усмехнулся местный генсек ЦК ВКП(б), — вы еще, оказывается, и философ-теоретик…

И тут меня дернуло немного похулиганить, уж больно серьезные лица были у окружающих.

— Станешь тут философом-теоретиком — при таком обилии практики и соответствующих знакомств, — сказал я. — Если вы захотите, я могу организовать вам личную встречу с товарищем Лениным. Этот человек среди моих знакомых имеется, даже в двух экземплярах.Или с товарищами Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом? Или с пятью товарищами Сталиными, большой дружной кавказской семьей братьев-близнецов?

— Как это может быть, чтобы среди ваших знакомых оказались сразу два товарища Ленина и целых пять товарищей Сталиных? — удивился товарищ Гордеев.

— Ваш мир не первый, и даже не второй, который мне довелось посетить с дружественным визитом, — ответил я. — Не считая двух никому не известных миров в глубинах Мироздания, мне пришлось пройти через слой реальности конца шестого века, где я отразил и полностью уничтожил аварскую орду, напавшую на земли мирных славянских поселян. Потом я помогал нашим древним предкам отбить и разгромить нашествие Батыя, в ходе чего свел знакомства с юным князем Александром Ярославичем и его отцом Ярославом Всеволодовичем. Далее мне пришлось разруливать коллизии Смутного времени, где по ходу процесса я обезвредил Лжедмитрия и кучку бояр-интриганов, а также помог местной России справиться с польскими захватчиками. И тогда же мне открылся канал в далекое будущее параллельной нам ветви мироздания, откуда я вытащил мою нынешнюю главную ударную единицу, линкор планетарного подавления «Неумолимый». Тогда он находился в ужасно изношенном состоянии, так что только на разделочную верфь, но я сразу начал вкладывать ресурсы в его восстановление и приведение в полную боеготовность. Далее был тысяча семьсот тридцатый год, где я переворошил кубло диадохов Петра Великого, отменил воцарение Анны Иоанновны вместе со всем бабьим веком. Теперь там, в теле императора Петра Второго, правит его великий дед, так что недобрым соседям России скучно не будет еще лет пятьдесят. После интриг начала восемнадцатого века мне вместе со своей армией пришлось с ходу ворваться на Бородинское поле, чтобы поучить зазнайку Бонапартия хорошим манерам. В тамошний гром пушек я вплел свою скромную лепту: русская армия стояла как несокрушимая наковальня, а мое войско оказалось тяжелым молотом, в щебень раздробившим французскую армию. Захватчиков на русской земле я воспринимаю только в двух видах: мертвом и пленном. Тогда я свел знакомства с самим Наполеоном Бонапартом, фельдмаршалом Кутузовым, генералом Петром Багратионом и многими другими знаменитыми и малоизвестными генералами и офицерами. Побочным результатом той операции стало то, что под мои знамена перешло до девяноста процентов русских раненых, проходивших излечение в моем госпитале, и до четверти всех пленных французов. Из русских ко мне перешли все, кто на Бородинском поле сражался за Родину, а не за поместья с крепостными, а из французов — те, для кого слова «Свобода, равенство, братство» оказались не только лозунгом, начертанным на знаменах. Так я получил вооруженную силу, в дальнейшем позволявшую мне выигрывать не отдельные сражения, а войны в целом. После мира Бородинской битвы мне открылись времена Крымской войны. Там я поганым веником разогнал из-под Севастополя господ коалиционеров, потом не поленился, слетал в Британию, где в Виндзорском замке накрыл сходку королевы Виктории и императора Наполеона Третьего. Последний, кстати, оказался самозванцем, не имеющим генетического отношения к клану Наполеонидов, и я заменил его младенцем Наполеоном Вторым из мира Бородинской битвы. После того, как я на скорую руку порешал все вопросы на Крымской войне, меня сразу, из огня да в полымя, бросило во времена обороны Порт-Артура. Крепость к тому моменту уже была почти готова пасть, потому что от овладения ключевой для обороны горой Высокая японцев отделяла всего одна атака. И тогда я бросил в бой свою армию, приказав занять оборону на этой горе, оборудовать позиции, как положено по современным мне боевым уставам, и не отступать ни на шаг. Бойня была страшная. Японская пехота живыми серо-зелеными волнами бежала вверх по склону под шквальным пулеметным огнем и снопами шрапнелей, и ложилась в земли замертво, даже не сумев приблизиться к оборонительным рубежам. Атака за атакой, и в каждой из них до половины японских солдат и офицеров оставались лежать на стылом каменистом склоне. И тогда же, в разгар сражения, я нащупал расположение главного командного пункта третьей японской армии и нанес по нему уничтожающий артиллерийский удар в тот момент, когда генерал Ноги производил накачку командирам дивизий. Восстановить управление войсками японцам было уже не суждено: той же ночью сводный отряд гарнизона Порт-Артура и мое подвижное бронекавалерийское соединение провели операцию по разгрому и окружению всей третьей армии, освободила город Дальний и вышла на рубеж Цзиньчжоуского перешейка. После этого накал боев спал, а я сходил в местный Санкт-Петербург, изъял оттуда императора Николая Второго с семьей и начал разговаривать с ними политические разговоры. В результате наших задушевных бесед Николай Александрович согласился, что после победы над Японией он оставит трон своему младшему брату Михаилу, а пока назначит того своим специальным представителем на Дальнем Востоке с полномочиями полновластного диктатора и сменит неумеху Куропаткина на старого волка фельдмаршала Линевича. Во второй битве на реке Шахе русская армия все сделала сама: нанесла поражение фланговым японским соединениям, окружила и заставила капитулировать основную японскую группировку в Маньчжурии, после чего в России произошла рокировка с подстраховкой. Николай пост сдал, народолюбивый император Михаил принял. Как только это произошло, я оборудовал баллистическими вычислителями и генераторами защитного поля от больших десантных челноков «Неумолимого» четыре уцелевших русских броненосца и крейсер «Баян», а капитан первого ранга фон Эссен, получивший права начальника отряда, вывел их на бой против всего японского флота. В результате прославленный адмирал Того был вдребезги разбит, а Япония потерпела поражение не только на суше, но и на море. Далее, как говорят моряки, следовало осмотреться в отсеках и произвести большую приборку. Прежде чем переходить к следующему заданию, мне следовало предотвратить армяно-азербайджанскую резню в Баку, ликвидировать гапоновщину, чтобы исчезли предпосылки к Кровавому Воскресенью, и пресечь деятельность господина Витте, а также всего клана франкобанкиров. Должен сказать, что со всеми этими делами я справился в самые короткие сроки, и при этом во время Бакинской операции свел знакомство с инструктором КавБюро РСДРП(б) Иосифом Джугашвили, партийная кличка Сосело, что значит «хулиган». Знакомство произошло в теплой и дружественной обстановке, и после некоторых колебаний будущий товарищ Сталин решил отправиться вместе со мной вверх по мирам, ибо ему было не по душе строить монархический социализм с лицом императора Михаила Великого, запланированный мною для того мира. А вот местный товарищ Ленин моего визита в свой мир не пережил. Находясь в состоянии сна, он сунулся с наездом в ментальном пространстве под горячую руку моей ближней соратницы Кобры в тот момент, когда мы убеждали Николая Второго оставить трон, и получил виртуальную декапутацию своей внутренней сущности, от чего скончался, не приходя в сознание. К оправданию Кобры надо сказать, что виртуальное воплощение товарища Ленина не было похоже на него самого, а скорее напоминало гибрид Троцкого и Сатаны. Я этот момент запомнил, и в дальнейшем уже не оставлял вопрос вождя мировой революции на волю случая. Не простой он оказался человек, ох не простой. После четвертого года у меня на очереди случился четырнадцатый, куда меня выпустили еще даже до Сараевского инцидента. Жизнь эрцгерцогу Францу Фердинанду и его супруге я сохранил, но события все равно катились по накатанной колее, что ярче всего говорит о том, что этот индент был не причиной, а только поводом к общеевропейской бойне. За год до тех событий французский парламент принял закон о трехгодичной службе и одновременно на год понизил возраст призыва. В октябре тринадцатого года призвали сразу два возраста вместо одного и на год задержали увольнение в запас солдат, призванных в одиннадцатом году, что позволило французскому командованию почти вдвое увеличить численность армии мирного времени. К тому моменту отвоевание у Германии Эльзаса и Лотарингии для французского политического класса стало просто идеей фикс. У всех остальных игроков имелись схожие желания и устремления. Начальник австро-венгерского генштаба Франц Конрад фон Хётцендорф жаждал развязать превентивную войну против Сербии и Черногории. Русский император Николай громом новых побед хотел смыть горькое послевкусие поражения в войне против Японии, а германские элиты, воинственные, как бабуины в течке, желали еще раз водрузить свой флаг над Парижем, а еще в их головах с побулькиванием бродила идея о расширении на восток жизненного пространства немецкой нации. Но самую подлую позицию заняли англичане: на словах крича о мире, они исподтишка подталкивали к войне Россию, Германию и Австро-Венгрию — то есть всех, кроме Франции, которая сама бежала в огонь впереди паровоза. Именно это взаимное безумное стремление к самоистреблению, а не выстрелы в Сараево, дало старт к развязыванию общеевропейской бойни. Когда этот процесс был в разгаре, но еще не прозвучало ни единого выстрела, я вышел на местного товарища Ленина и пригласил его в гости для обмена мнениями. И вот ведь что интересно: этот человек пришел ко мне сам, стоило только показать ему билет члена коммунистической партии из одного будущего мира времен развитого социализма и поманить возможностью доступа к книгам, написанным семьдесят лет тому вперед. Познакомившись с Владимиром Ильичом, я показал ему всю европейскую политику того времени, как на анатомическом столе — кишки наружу, объяснил свои цели и задачи, после чего мы заключили сначала ситуативный, а потом и постоянный союз. И сразу после этого я изъял из ссылки в Курейке местного товарища Кобу, с которым тоже наладил прекрасные рабочие отношения. А потом господа империалисты от громких слов перешли к кровавым делам, и я тоже принял в этих танцах с саблями посильное участие, сначала поддержав Сербию ударом своих атмосферных штурмовиков, а потом с точностью до наоборот переиграв результаты Восточно-Прусской операции. В итоге разгромленной оказалась не вторая армия генерала Самсонова, а немецкая восьмая армия, враг бежал, а мои и русские войска занимали территорию восточнее Вислы и взяли в тесную осаду Кенигсберг. После этого можно было снова отправляться в Санкт-Петербург и заниматься политикой. С Николаем мы в итоге тоже прекрасно поладили, ибо, если человеку хочется побед русского оружия, я дам ему их столько, что хоть объешься. Сам русский самодержец был дурак дураком и учиться не любил, зато у него обнаружилась умная старшая дочь Ольга, к которой он испытывал беспримерное доверие. Я пригласил девушку к себе в Тридесятое царство для повышения квалификации перед тем, как сделать ее следующей русской императрицей, и там у меня она совершенно случайно встретилась с товарищем Кобой. Они полюбили друг друга с таким жаром, что в трех метрах взрывались бочки с бензином. Тем временем после Восточно-Прусской случилась Галицийская операция, где я наставил русских генералов таким образом, что вместо разрозненных и малоудачных действий на оттеснение австро-венгерской армии получился ее полный разгром, окружение и капитуляция, и появилась реальная возможность полностью выбить империю Габсбургов из войны. И одновременно за скобки были вынесены творцы Февральской Революции — такой погани мне в России не нужно было ни в каком виде и ни в каком веке. Эти действия чрезвычайно встревожили парижских и лондонских политиканов, но, поскольку почва для народного возмущения победоносной осенью четырнадцатого года просто отсутствовала, их агенты влияния решились пойти на цареубийство. Эту акцию я пресек в зародыше, и после неудачной попытки, в ходе которой император Николай и его супруга не получили ни царапины, начался большой внутренний разбор полетов, полностью устранивший иностранное влияние на политику Санкт-Петербурга. Такого эпического афронта вполне хватило, чтобы выбить Россию из Антанты, заключить с Германией почетный мир с учетом выплаты репараций за беспокойство и в качестве выкупа за Восточную Пруссию, и сосредоточить основные усилия на Австро-Венгерском и Турецком направлениях. К тому моменту немцы успели дать взятки болгарскому царю Фердинанду и правящей в Стамбуле младотурецкой камарилье, но я поломал и эту игру, организовав в Софии государственный переворот в пользу наследника престола, будущего царя Бориса, а также подготовив российский Черноморский флот к отражению неожиданной турецкой агрессии. Внезапной побудки не получилось: турок встретили и отоварили по полной программе, а мои ударные летательные аппараты поставили в существовании турецкого флота жирную точку. «Гебен», он же «Султан Явуз Селим» оказался в трофеях, а остальная плавучая посуда, недостойная такой чести, пошла на дно со всеми командами. И вскоре после этого из войны решила выйти… Британия. Мир между Россией и Германией ломал сэрам их ключевую идею идеальной блокады. И зачем тогда воевать, жертвуя жизнями драгоценных англичан? Если победить невозможно, то требуется тихонько слиться до следующего удобного случая. Вследствие ухода британского экспедиционного корпуса к себе на Острова на левом фланге Западного фронта открылась замечательная дыра, в которую сразу же начали вливаться германские дивизии. Маршал Жоффр отреагировал на это мгновенно и прямолинейно. Он начал снимать части со спокойных участков фронта, бросая их в мясорубку встречного сражения под Руаном. И тут в самый разгар веселья германская армия перешла в генеральное наступление под Бельфором — там, где никакого наступления в Основном Потоке никогда не было. В то время как тяжелая артиллерия, включая Большие Берты, ломала линию фронта, крепость попросту закидали пятитонными бомбами с цеппелинов, после чего в прорыв ринулась кавалерия и пехота. Получилась классическая для двадцатого века операция двумя клиньями на окружение главных сил противника. То, что у французов смогло вырваться из этой мясорубки, воевать уже дальше не могло. Поскольку правительство в Бордо призывало к продолжению войны, в остатке Франции случился военный переворот, после которого хунта маршала Жоффра запросила мира на любых условиях. Французские политиканы развязали ту войну, и они же вместе с Австро-Венгерской империей стали ее главными жертвами. Как только это дело было сделано, меня еще до завершения боевых действий в Черноморских Проливах бросили в революционный восемнадцатый год. Там я помог местному товарищу Ленину заключить справедливый мир с Германией, попутно организовав кайзеру Вильгельму на каминную полку отрубленные головы фельдмаршала Гинденбурга и генерала Людендорфа. Потом мне понадобилось вычистить из руководства большевистской партии таких сволочей, как Свердлов, Троцкий, и всех их прихлебателей, ибо этим людям нужна была Гражданская война, а не мирное построение социализма. Далее я разогнал к чертям собачьим никому не нужную Учредилку, выслав депутатов от буржуазных партий в один из миров Каменного века, а также решил калединско-корниловскую проблему и предотвратил принятие на Третьем съезде Советов весьма мутного левоэсеровского Закона о Земле. Вместо того дурацкого документа, который должен был инициировать на селе войну всех против всех, я подсунул товарищам большевикам их же Земельный Кодекс от двадцать второго года. И там же, на Третьем съезде Советов, на товарища Ленина было совершено покушение, когда тот после обеда шел по коридору. В затылок вождю Мировой Революции стрелял известный исторический поц Леонид Канегисер. Ранение было, безусловно, смертельным по всем меркам, но мне удалось предотвратить немедленную гибель товарища Ленина, после чего он был переправлен в одно место, где у моих еще одних соседей с фланга имеются действующее реанимационное оборудование цивилизации пятого уровня и соответствующие специалисты в ранге профессоров медицины. По решению обновленного ЦК исполнять обязанности товарища Ленина до его полного выздоровления должен местный товарищ Сталин. Сразу должен сказать, что с того момента прошел почти год, товарищ Ленин почти выздоровел, но к прежнему образу жизни возвращаться не собирается. Руководить страной — не его стезя; теоретическая работа по созданию Единой Теории Социальных последовательностей в компании своего брата-близнеца из четырнадцатого года, Карла Маркса и Фридриха Энгельса ему гораздо интереснее. Кстати, должен сказать, что в мирах четырнадцатого и восемнадцатого годов я и некоторые мои соратники являемся почетными пожизненными членами ЦК РСДРП(б). Потом из восемнадцатого года меня бросило в самое начало июля сорок первого года. Блицкриг в разгаре, германские панцердивизии ядовитыми сороконожками ползут по советской земле. Не тратя времени на излишние разговоры, я принялся гвоздить эту погань всеми имеющимися силами, в том числе и частично восстановленной авиагруппой «Неумолимого», а также освобождать из немецких лагерей советских военнопленных и снова ставить их в строй. И лишь когда были достигнуты первые успехи, я вышел на контакт с местным товарищем Сталиным и предложил заключить договор о союзе и взаимной помощи. На то, чтобы сломать наступательный порыв вермахта, загнать войну в позиционную фазу и отжать под себя Белостокскую освобожденную зону, у меня ушло всего двенадцать дней. Все остальное Красная Армия, набравшись опыта и куража, должна была сделать сама. И как только это дело было сделано, мы нечаянно вскрыли изначально не запланированный канал в мир семьдесят шестого потока. Именно там мне на помощь прислали вашего товарища Брежнева. Когда я приступил к попытке стабилизации этой исторической линии, очень скоро выяснилось, что его местный аналог, занимавший должность генерального секретаря, в силу перенесенных инсультов интеллектуально деградировал до уровня пятилетнего ребенка. Тело мы вылечили без особых хлопот, но восстановить структуру личности оказалось невозможным. И тут после реанимационных мероприятий в частично оздоровленном теле вдруг просыпается ученик и соратник генерала Бережного, представившийся так: «Для всех я товарищ Генеральный Секретарь и дорогой Леонид Ильич, а вы можете звать меня просто Леня». Если вы заглядывали в спецхран, где лежат книги из библиотек кораблей эскадры адмирала Ларионова, то должны иметь представление о том, что это было за время. Но нам с товарищем Брежневым удалось почти все задуманное для того, чтобы развернуть тот мир на лучший путь и одновременно помочь людьми и вооружением товарищу Сталину в сорок первом году. Там стремительный удар на Ригу в ходе Прибалтийской наступательной операции, аннулировавшей группу армий «Север» показал, что инициатива в войне перешла на сторону Советского Союза. Еще раньше, в ходе попытки ликвидировать мою освобожденную Белостокскую зону, под корень сточилась вторая армия вермахта и все валентные резервы, после чего Гитлер оказался раздетым до трусов. На том участке сражалась отдельная зафронтовая армия генерала Карбышева, состоящая из советских бойцов и командиров, что были освобождены мной из германского плена. Я передал товарищам свою уверенность в победе, снабдил достаточно качественным для того времени оружием и отсеял из командования неумех, трусов и предателей, а все остальное они сделали сами, вдосталь напившись горячей немецкой крови. А в семьдесят шестом году довольно продолжительные попытки научить американскую заокеанщину жить по средствам и по совести в итоге вылились в скоротечную третью Мировую войну, в ходе которой почти полностью восстановленный «Неумолимый» нейтрализовал американскую ядерную триаду, а советские товарищи доделали остальное. Я помог решить им внешние проблемы, а внутренние свои неустройства они должны ликвидировать сами, и воспитанник вашего мира в Генеральных секретарях им в помощь. Однако еще раньше такую же операцию я проделал в мире пятьдесят третьего года, который открылся мне в плановом порядке в тот момент, когда товарищ Сталин умирал в своем кабинете, а над его еще не остывшим телом диадохи и эпигоны делили власть над огромной страной и всей системой социализма. Товарища Сталина, пятого среди тех, что мне знакомы лично, от последствий отравления медленно действующим ядом мы вылечили, а кодлу заговорщиков пустили на мясо по первой категории. Там внутри страны ничего исправлять не требовалось. После пятьдесят третьего года у меня случился восемьдесят пятый, где я схватил Советский Союз за шиворот перед тем, как он начал скатываться в пропасть, из которой ему не было бы возврата. И там тоже был заговор элит, как в пятьдесят третьем году, а также скоротечная Третья мировая война. На этом перечень миров Основного Потока, уже пройденных мной, заканчивается. Еще где-то с полгода назад я получил доступ в один боковой инфернальный мир, выделенный мне как площадка для создания собственного государства, как говорится, с чистого листа. И еще в одном мире Каменного века, где товарищи Прогрессоры реализуют проект «Аквилония» по созданию с нуля создания цивилизации нового типа, у меня имеются друзья и союзники. А в мире восемьдесят пятого года, после успешного завершения Вашингтонской десантной операции, я получил сообщение, что теперь мне доступны альтернативные исторические ветви, порожденные деятельностью всех разновидностей Старших Братьев. Ваш мир в этом списке второй, первым делом я посетил родину своей супруги и установил контакт с тамошним российским руководством. На этом все, если рассказывать подробнее, то у меня, как у Шахерезады, на это может уйти тысяча и одна ночь.

Пока я говорил, Истинный Свет делал свое дело, концентрируя внимание слушателей на моем рассказе и добавляя их восприятию ощущения достоверности.

— Да уж, — сказал товарищ Гордеев, — звучит невероятно, но, с учетом уже увиденных сегодня чудес, что-то мне подсказывает, что вы не солгали мне ни в одном слове. Хотелось бы все же узнать о вашем боевом пути немного подробнее, но я понимаю, что в ходе одной встречи нельзя объять необъятное.

— Необъятное объять можно, — хмыкнул я, — но только в письменном виде. Есть у меня репринт литературно обработанных дневников, двадцать четыре тома, повествование под предварительным названием «Путем Меча», и я вам обязательно презентую одну его копию в ознаменование нашего знакомства. А сейчас хочу задать вам один вопрос: примете ли вы мое предложение посетить «Неумолимый» тем же путем, каким я пришел сюда, чтобы в переговорах с глазу на глаз обсудить, о чем не стоит говорить в присутствии ваших младших офицеров и даже генералов?

Товарищ Гордеев на некоторое время изобразил задумчивость, но я-то видел, что это не более чем игра на публику.

— Пожалуй, я соглашусь с вашим предложением, — сказал он, когда пауза истекла. — Давайте сделаем это, чем скорее, тем лучше. Надеюсь, я не пожалею о своем решении.

— Конечно, не пожалеете, — ответил я. — Идемте, Леонид Валерьевич, это просто: одна нога здесь, а другая уже там.

Мир «Крымского Излома», 5 декабря 2023 года, 22:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Всего один шаг — и мы в командном центре «Неумолимого», где уже готов комитет повстрече. Однако торжественность события смазал Просто Леня, с ходу двинувшись к моему гостю с широко раскрытыми объятьями.

— Ну здравствуй, крестничек! — заявил он. — Очень рад тебя видеть. Ведь мы с тобой, чертяка, не виделись считай что целую вечность, ровно с той минуты, как я помер тут, в вашем мире. Дай я обниму и поцелую тебя по нашему русскому обычаю. Не ожидал, что ты взлетишь так высоко.

Товарищ Гордеев от поцелуйного обряда аккуратно уклонился, внимательно присмотрелся к товарищу Брежневу и со вздохом произнес:

— Да, дядя Леня, теперь я вижу, что ты это ты. Натуру не скроешь. Ты даже в возрасте за девяносто был большим любителем обниматься и целоваться. И это факт.

— Да, факт, — согласился Просто Леня, — второго такого, как я, просто нет. Это мне уже, ха-ха, говорили, — лицо его стало серьезным. — А теперь, товарищ Гордеев, если вы не желаете целоваться, разрешите хотя бы пожать вашу мужественную руку?

— Это можно, — ответил мой гость, сцепляясь с товарищем Брежневым ладонями. — А теперь, когда наше приветствие закончено, скажи, как ты, умерший у нас в возрасте девяноста девяти лет, вдруг очутился в окружении товарища Серегина, да еще такой молодой и красивый?

— Я не в окружении товарища Серегина, а рядом с ним, — назидательно произнес Просто Леня. — Есть один мир, совсем недавно выбитый из Основного Потока, в котором мой, хе-хе, прототип исполнял обязанности генерального секретаря ЦК КПСС. Когда товарищ Серегин приступил к повышению квалификации тамошних товарищей, выяснилось, что мой альтер-эго из-за нескольких перенесенных инсультов впал в детство — все помнит, но ничего не понимает. И как раз в тот момент я проснулся в теле своего брата-близнеца. Закрыл глаза здесь, получил инструкции от того, кто стоит над всеми царями, королями, императорами и генеральными секретарями — и открыл их уже там. Такое вот обыкновенное чудо, после которого я стал товарищу Серегину соседом с фланга, союзником и равноправным партнером.

— И каково это — быть союзником товарища Серегина? — с интересом спросил мой гость. — Я задаю этот вопрос не из праздного любопытства, а потому, что и мне поступило подобное предложение.

— Соглашайся, — ответил Просто Леня. — Такой союзник и сосед с фланга, как товарищ Серегин — это лучшее, что могло случиться в твоей жизни. В силу своего большого опыта и огромного по всем меркам могущества он может взять на себя все, с чем ты не справляешься сам — вымести поганой метлой в небытие Исключительную Заокеанщину и помочь построить планетарную защиту от пришельцев извне. Но остальные вопросы тебе предстоит решать самому. Справишься — будет тебе слава в веках, равная славе товарища Сталина, а если нет, товарищ Серегин обязательно что-нибудь придумает и не бросит наш с тобой мир на произвол судьбы.

— Конечно, я вас не брошу, но без такого поворота лучше бы обойтись, — сухо сказал я. — Однако, как мне кажется, у товарища Гордеева имеются все задатки для того, чтобы при совсем небольшой помощи достичь успеха. Такие люди на посту главы государства приумножают достояние предшественников, а не проматывают его вдрызг, как некоторые. Впрочем, не будем о грустном…

— Почему вы, товарищ Серегин, так уверенно это утверждаете, ведь вы меня совсем не знаете? — спросил товарищ Гордеев.

— Зато я вас вижу, — ответил я, — и вижу положение дел там, внизу, на поверхности планеты. Данные, собранные разведывательной аппаратурой «Неумолимого», а также поступившие по другим каналам, говорят мне, что ваш Советский Союз является образцом социального благополучия и военно-промышленной мощи. Руководителей советских государств из других миров можно водить к вам на экскурсии, чтобы показать, к чему следует стремиться. Мол, делайте точно так же, и будет вам счастье. С таким союзником как вы, дело иметь приятно и легко.

— У товарища Серегина, — сказал Просто Леня, — имеется такая возможность, как Истинный Взгляд, позволяющий видеть настоящую сущность людей и различных явлений, а не различные внешние имитации. Более того, он способен наделять этим свойством своих друзей и союзников, о чем я знаю не понаслышке. И тебя не минует доля сия — с полувзгляда опознавать умствующих дураков и тщательно замаскированных врагов.

— Все верно, — подтвердил я, — а сейчас давайте вернемся к официальной процедуре. Первым делом, Леонид Валерьевич, позвольте представить вам Алексея Александровича Романова, Императора Всероссийского из одного параллельного вам искусственного мира, где очередные воплощения известной вам команды Старших Братьев построили социалистическую монархию c человеческими лицом императора Михаила Второго, которого еще называли Великим и Лютым. Туда на экскурсию я буду водить своих знакомых монархов из тех миров, где Российская империя живет и умирать не собирается. Им тоже следует учиться тому, как делать дела самым правильным образом.

— Очень приятно, Алексей Александрович, — ответил мой новый знакомый, пожимая руку императору, — меня зовут Леонид Валерьевич Гордеев, я генеральный секретарь ЦК ВКП(б) и Верховный главнокомандующий Советского Союза. Должен сказать, что мы не имеем ничего против правильных монархий. В составе большой советской системы имеются два ассоциированных члена с монархической системой управления… Британия и Япония.

— В таком случае идем дальше, — сказал я. — Старших Братьев из моей команды вы уже знаете, кого заочно, а кого и очно, и представлять их вам не надо, но рукопожатия не помешают.

— Да, — сказал товарищ Гордеев, по очереди пожимая руки Бережному, Ларионову, Антоновой, Тамбовцеву, Османову и Рагуленко, — этих людей у нас в Советском Союзе помнят и чтут. Но скажите, товарищ Серегин, моего второго деда, генерала Гордеева, фамилию которого я ношу, у вас случайно не оказалось?

— Нет, — вместо меня ответила Нина Антонова, — Александр Александрович пока не с нами. Но мы не теряем надежды, потому что наш общий Патрон, которого еще называют Голосом, ничего не делает по требованию, и людей из посмертия извлекает только в том случае, когда в них возникает неотложная нужда.

— Я думаю, ждать осталось недолго, — прокомментировал я слова Нины Викторовны, — потому что командующий силами спецназначения был нужен нам еще вчера. Заявляю это совершенно официально…

И тут же отдаленный гром без грозы подтвердил, что мое заявление услышано и принято к рассмотрению. Когда стихли последние раскаты, я продолжил:

— А теперь разрешите представить вам членов моей изначальной команды, составляющей управляющую магическую пятерку. Чтобы в первый раз открыть проход в новый мир, требуются усилия всех пятерых вместе, и только потом мы можем ходить куда захотим поодиночке. Вот эту молодую женщину зовут Анна Сергеевна Струмилина, позывной Птица. Она у нас Богиня Разума, помогающая людям выбираться на свет из темного леса собственных заблуждений и предубеждений, воспитательница подрастающего поколения, а еще Патроном ей даровано право нести прощение и утешение всем малым и сирым, что еще не несут полной ответственности за свои действия. Некоторые считают Анну Сергеевну моей сестрой, и хоть между нами нет никакого генетического родства, в какой-то мере это так. Я ее люблю, ценю и уважаю, и выверну наизнанку любого кто, хотя бы попытается причинить ей зло. Были уже прецеденты.

— Моя супруга в прошлом тоже была воспитателем подрастающего поколения, и я с высочайшим уважением отношусь к людям этой профессии, — сказал мой новый знакомый, пожимая руку Птице.

— А вот эту молодую женщину, — продолжил я, — зовут Ника Константиновна Знайко, позывной Кобра. По своей первой военной профессии она снайпер, звание — сержант контрактной службы, а в ходе нашего совместного похода по мирам она обнаружила в себе таланты высокорангового мага Огня и Адепта Хаоса. Ей на один зуб будет и морское чудовище из времен Мезозойской эры, и огнедышащий трехглавый дракон, подброшенный одним вредным рогатым старичком на нашем пути. Плазменный шар в пару килотонн мощности — и никто больше никуда не плывет, не летит или не едет. При этом, поскольку я в силу своей должности являюсь Адептом Прядка, вдвоем с ней мы, применяя так называемый градиент Хаос-Порядок, способны выделить мощь, исчисляемую в десятках и сотнях килотонн. Однако дружба двух Адептов с противоположными знаками — явление исключительное, а потому градиент Хаос-Порядок, насколько мне известно, кроме нас, в магических мирах никто не применял. А еще товарищ Кобра хороший товарищ, стойкий боец и яростный патриот российско-советской державы. Все время, когда мы шли по мирам, она была моей надежной правой рукой, беспощадно уничтожая различных супостатов.

— Мне очень интересно встретить женщину, которая сама по себе является источником неизмеримой мощи и опытным бойцом, — ответил товарищ Гордеев, обменявшись с Коброй рукопожатием. — И рука у нее крепкая, неженская. Если съездить такой ручкой по мордасам, то не потребуется никакой магии Огня. Представляю, как живется ее мужу…

— Крепкое рукопожатие у Кобры от того, что, помимо всего прочего, она является неплохим мечником, этот талант у нее тоже обнаружился во время нашего похода, — ответил я. — А с мужем они живут душа в душу, он влюблен в нее до безумия, как и она в него. Дальше я хочу представить вам Анастасию… Когда-то у нее были фамилия, родители, сестры и брат, но потом все это смыли бурные события в начале двадцатого века, поэтому сейчас осталось только имя. Анастасия — маг Стихий, может наслать на врага затяжной циклон с проливными дождями или снегопадами, или отменить засуху, организовав на половине страны тихий грибной дождик. При мощных магических манифестациях, проводимых всей нашей пятеркой, Анастасия необходима, чтобы рассеивающаяся при этом энергия не вызвала мощных восходящих потоков в атмосфере и связанных с этим стихийных бедствий. А еще ей не занимать стойкости, надежности и доброты, а обо всем прочем я промолчу.

— Очень рад знакомству, — сказал мой гость, пожав Анастасии руку.

Потом я представил Колдуна, Зул бин Шаб и Лилию, в самый нужный момент выскочившую как чертик из табакерки. После этого настала очередь псевдоличностей, чье существование товарищ Гордеев тоже воспринял без единого стона. Когда официальная церемония закончилась, Колдун, Птица и Анастасия убыли в Тридесятое царство, Лилия, по своему обычаю, растворилась в воздухе, а остальные, за исключением мисс Зул, которой неинтересны официальные дела, отправились ко мне в апартаменты для продолжения беседы на высшем уровне.

Мир «Крымского Излома», 5 декабря 2023 года, 22:35 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

— Ну вот, теперь можно поговорить серьезно, — сказал я, когда приглашенные расселись за длинным столом.

— А раньше это, значит, был не серьезный разговор? — спросил товарищ Гордеев.

— Раньше было знакомство, — ответил я, — а теперь мы будем говорить конкретно. Вы там, внизу, очень быстро развиваетесь, а кое-кому в Галактике такое положение дел как серпом по фаберже, потому что в самые кратчайшие сроки, по их меркам, ваша цивилизация может выйти на четвертый, а потом и на пятый уровень, и тогда сдержать вас им будет уже невозможно.

— Будьте добры объяснить, кто такие эти «кое-кто», кому не нравится наше быстрое развитие, и что означают уровни цивилизации развития? — с серьезным видом спросил мой гость.

— Тут следует начинать со второго вопроса, и заходить издалека, — сказал я. — Первый уровень развития — это использование исключительно мускульной силы человека. Такими были цивилизации майя, ацтеков и инков. На втором уровне люди начинают использовать упряжных животных, а также силу ветра и текущей воды. Это характерно для всех известных нам цивилизаций Евразии со времен древнего Египта и Шумера и до начала девятнадцатого века. Третий уровень начинается с использования силы пара, потом идет изобретение двигателей внутреннего сгорания. Электричество на данном уровне рассматривается лишь как средство доставки энергии из мест централизованной выработки потребителям. Овладения технологиями контролируемого атомного распада и космических полетов добавляет к третьему уровню по одному плюсу, и еще один плюс добавит технология управляемого термоядерного синтеза, и она же является критическим условием для перехода на четвертый уровень, который означает экономическое освоение пространства собственной планетной системы. На четвертом уровне цивилизация уже не добывает руду и не плавит металл на поверхности материнской планеты. Для этого существуют безвоздушные луны и планеты, экологии которых невозможно повредить даже самыми грязными методами. А для конечной переработки, в вакууме и при нулевой силе тяжести, металлургические комбинаты размещают на орбите. Для окончательного выхода на четвертый уровень необходимо научиться управлять гравитационными взаимодействиями. У Российской Империи Алексея Александровича такая технология имеется, а вот вы пока отстаете. Плюсы к четвертому уровню создают полеты к соседним звездам с релятивистскими скоростями и овладение технологией прямого преобразования материи в энергию, после чего такая цивилизация начинает игнорировать энергетические затраты. На пятый уровень цивилизация перебирается после того, как овладевает тайной межзвездных гиперпространственных прыжков. Космические корабли, оборудованные гипердвигателями, открывают перед человечеством возможность осваивать галактические просторы и создавать колонии на доступных для этого планетах других звезд. Вот в общих чертах об уровнях цивилизации. А теперь о грустном. Примерно сто тысяч лет назад некий инопланетный Древний, или Древние, сперли из африканской лаборатории Творца недоделанный венец творения, не получивший еще последних модификаций, сделавших его настоящим человеком. Предположительно этот Древний был коллективно разумной колонией насекомоподобных существ, вроде пчел или муравьев, в основном состоящей из самок и лишь единичного количества самцов. Получив в распоряжение незавершенных хомо сапиенс, имевших самоназвание эйджел, этот Древний начал изменять их в соответствии со своими представлениями о прекрасном. Увеличил своим подопытным объем мозга, сделав их значительно умнее обычных людей, а также добавил продолжительности жизни, так что в среднем она составляет около пятисот стандартных лет, но при этом нередко встречаются особи, разменявшие второе тысячелетие. Также Древний разделил эйджел на две субрасы: светлую и темную. Светлые были приспособлены к жизни на поверхности планет, а темные — к полетам между звездами в подпространственных космических кораблях. А еще он посчитал равное соотношение полов ненужной роскошью и начал менять его в сторону рождения большего количества девочек и уменьшения числа мальчиков. Поскольку эйджел, по представлениям Древнего, должны были заниматься только умственной деятельностью, он также экспериментировал с видами-предшественниками человека разумного. Из азиатской популяции хомо эректус он вывел сервисную расу сибх, которые стали слугами эйджел, обеспечивающими их повседневные нужды, а из неандертальцев — расу горхов, существ, приспособленных к тяжелому физическому труду и технической деятельности. При этом как бы сама собой, при гибридизации темных и светлых, возникла третья субраса эйджел — серая, имеющая выдающиеся способности к инженерной деятельности. Серые эйджел ничего не изобретают и не разрабатывают, зато до блеска вылизывают готовые конструкции, имеющиеся в их распоряжении. Поэтому корабли эйджел способны длительное время функционировать без технического обслуживания на базах, являясь пределом совершенства и надежности. Закончив с этой селекцией, длившейся не одно тысячелетие, Древний научил своих подопечных всей сумме технологий пятого уровня, поселил их в соседнем галактическом рукаве и строжайше запретил посещать планету-прародительнуцу и вмешиваться в жизнь базового человечества. И затем скромно удалился туда же, откуда пришел — то ли в соседнюю галактику, то ли в чуждые нам крайне далекие параллельные миры. Однако, провернув все эти манипуляции, он не смог изменить ни внутренней сущности эйджел, ни их клановой социальной структуры. Дикари из джунглей стали космическими дикарями, считающими настоящими людьми только членов своего клана. При этом серые эйджел, не входившие в состав кланов, стали париями, самыми униженными и отверженными, имеющими обязанности без всяких прав. В самом раннем возрасте на них надевают так называемые ошейники принуждения, которые в случае неповиновения делают им больно, очень больно или очень-очень больно. При этом созданная Древним система оказалась не способна к саморазвитию: на какой уровень их пинком закинули сто тысяч лет назад, на том же они пребывают и ныне, всю свою энергию вложив в территориальное расширение. Сейчас в соседнем галактическом рукаве, на очень большом его протяжении (может, в четверть галактического оборота, а может, и в треть) не осталось ни одной пригодной для жизни планеты, которая не была бы терраформирована* и заселена. Более того, эйджел пошли по пути своего создателя — стали похищать с Земли большие группы людей и заселять их на некоторых из своих планет, в дальнейшем именуемых колонизатами. Тардан, Лея, Ханаан, Амон, Латина, Фахри, Склавения, Франкония являются своего рода социологическими лабораториями, в которых кланы ученых-наблюдателей пытаются разгадать секрет такого человеческого феномена, как государство, и выяснить причину того, что наше общество развивается, а их — стоит на месте. А еще они хотят узнать тайну, как финальная версия хомо сапиенса порождает выдающихся гениев. Сами они на такое не способны, и это обстоятельство вызывает в них лютое чувство зависти.

Примечание авторов: * терраформирование (англ. terraforming от лат. terra — земля и forma — вид) — целенаправленное изменение климатических условий, атмосферы, температуры, топографии или экологии планеты, спутника или же иного космического тела для приведения атмосферы, температуры и экологических условий в состояние, пригодное для обитания земных животных и растений.

— Я понимаю, — сказал мой гость, — зависть в таком случае самое естественное чувство. Впрочем, и на земле есть народы, которые до недавнего времени оставались в исходном первобытном состоянии, в то время как остальное человечество развивалось, деградировало, и снова переходило к развитию. И это тоже факт.

— Да, это факт, — подтвердил я. — Но дело в том, что эйджел не интересовались народами, находящимися в столь же примитивной фазе социального развития, что и они. Даже кочевники-тарданцы довольно далеко ушли от первобытного уровня. При этом среди высокоранговых эйджел бытует фобия, что если человечеству дать возможность развиться до пятого уровня цивилизации, то Галактику ждет ужасающее варварское нашествие, которое сметет в небытие их сообщество кланов, уничтожив всех эйджел до последнего детеныша. И надо сказать, что эти подозрения небезосновательны. В соседней, сейчас заглушенной, исторической ветви человечества, где не образовалась русская нация, но благополучно развивалось такое явление, как Римская Империя Германской Нации, впоследствии породившая Галактическую Неоримскую Империю, эйджел потерпели ужасающее поражение и были уничтожены. Темные эйджел, горхи и сибхи погибли полностью, а потомки метисов людей и светлых эйджел составляют… элиту той империи. В среднем неоримские патриции умнее и плебса, и пеонов, да и живут в два раза дольше, но, как говорится, есть нюанс. В их семьях на одного мальчика рождается четыре девочки, и судьба лишних патрицианок, которым не дано стать ни законными женами-примами, ни наложницами-секундами, бывает печальна. Выбор у них только из двух вариантов: или пожизненно в монастырь замаливать несуществующие грехи предков, или в Академию Военно-Космического Флота, а потом на службу в Патрульные Силы, специализирующиеся в борьбе с пиратством. Только вот служба в этих патрульных силах устроена так, что женщина не может получить должность выше командира фрегата (в переводе на нашу систему званий это капитан второго ранга), и после двадцати пяти обязательных лет службы выживает одна из десяти. Есть у меня лютое подозрение, что наиболее успешные команды патрицианок попросту подставляют под удар, чтобы они не портили статистику начальству.

— Товарищ Серегин, скажите, а откуда у вас такие подробности из жизни чужой для нас и, как вы сами сказали, заглушенной исторической ветви? — спросил товарищ Гордеев. — Геноцид целых галактических народов, пусть даже они были изменены в далекой древности — это невероятная мерзость, на которую был способен разве что Гитлер…

Я вздохнул и ответил:

— Мы с вами, Леонид Валерьевич, думаем одинаково, и мой Патрон придерживается того же мнения. Именно за это преступление, коему нет прощения, неоримская историческая ветвь была обрезана под корень. Однако должен заметить, что наша собственная западная цивилизация имеет те же кровожадные задатки, что и неоримляне. Задолго до Гитлера англосаксы из меркантильных побуждений почти полностью истребили коренное население североамериканского континента. А теперь я скажу, откуда мне все это известно. Во-первых, линкор, на котором мы находимся, имеет как раз неоримское происхождение, и обитающие на нем псевдоличности досмотрели ту историю почти до конца, до полной деградации и развоплощения. Во-вторых, не так давно с одного из верхних уровней той исторической ветви ко мне загремел галактический суперлайнер «Солнечный ветер», а на нем, помимо всех прочих пассажиров и команды, находилась тысяча горячих лейтенанток-патрицианок, только что закончивших Академию и получивших распределение по местам службы. Поглядев на этих девочек вблизи, я не задумываясь поставил их в общий строй, и ничуть не пожалел. Теперь они мои любимые сестры, равные среди равных, и каждая из них получит то, что заслужила, не больше и не меньше. Но и это еще далеко не все. Есть в мироздании одна историческая ветвь, к которой у меня пока нет доступа, а известно о ней из рассказов прибывшей оттуда к еще одним моим соседям с фланга команды дальнего транспорта снабжения «Новый Тобол». В том мире такой же линкор, как у меня, сразу после постройки, еще до вступления в строй, выпал из своей реальности в Основной Поток, первое десятилетие двадцать первого века*. На этот счет у искина линкора, на тот момент составлявшего всю его команду, имелись две совершенно конкретных Основных Директивы. Первая — если галактическая империя более не существует, то она должна быть воссоздана. И это было вполне реально, потому что у линкоров этого класса хватит мощи пободаться со всей цивилизацией эйджел. Директива вторая — кандидата первого класса в императоры и восемь тысяч колонистов первоначального состава следует взять на Старой Земле, то есть у нас дома, при этом какое-либо вмешательство в естественный ход событий исключалось. И выбрал искин Кандид кого надо — российского капитана морской пехоты Владимира Шевцова, в тот момент, когда тот на терпящем крушение самолете с высоты в одиннадцать километров рушился с небес на землю. Едва его статус сменился с кандидата на исполняющего обязанности императора (а для этого требовалось навербовать те самые восемь тысяч потенциальных эмигрантов), Шевцов сразу отменил все неоримские установки в отношении эйджел. Как следует поразмыслив и посоветовавшись со своей совестью, он постановил, что кланы эйджел следует побеждать, принуждать к капитуляции, и затем проводить через процедуру инверсии, принимая у них клятву на верность. А свои клятвы эйджел соблюдают истово. Такая политика имела полный успех, тем более что эйджел в качестве сограждан невероятно усилили новорожденное галактическое государство, ибо каждая из них — это высококлассный специалист по своей части. Темные служат пилотами, военными тактиками и навигаторами, а светлые — это социоинженеры, медики и экобиологи, создающие сбалансированные экосистемы на свежетерраформированных планетах. Получив эту информацию, я решил, что, раз эйджел верно служат русскому государству, как бы оно ни называлось, я тоже приму к исполнению все установки Владимира Шевцова. Вскоре после этого мне в различных мирах довелось перехватить несколько кораблей ловцов пеонов, и я поступил как намеревался, и не пожалел. Переходя из дикого состояния в цивилизованное, эйджел полностью утрачивают свои недостатки, что, конечно же, не отменяет угрозы, исходящей из всей цивилизации кланов целом.

Примечание авторов: * события описаны в романе «Рывок к звездам».

— Ну хорошо, я вас понял, — кивнул товарищ Гордеев. — Если эти эйджел так боятся нашего ускоренного развития, то угроза со стороны их цивилизации и в самом деле серьезная, как будто нам было мало янки. Но что же делать в таком случае?

— Как что? — удивился я. — Развитие вашего Советского Союза должно быть ускорено еще сильнее. Вам следует учиться — у меня, то есть у моих неоримских специалистов, и даже у эйджел, у галактических товарищей из Аквилонии, и даже у ученых и инженеров Российской Империи Алексея Александровича, которые опередили вас в некоторых вопросах. И по мере этой учебы вам предстоит сначала модернизировать свою промышленность, приспосабливая ее к новым условиям, а потом настанет очередь ваших вооруженных сил. Готовиться к грядущим боям следует самым настоящим образом, как завещал вам товарищ Ленин и учит коммунистическая партия. Впрочем, и живые товарищи Ленины, и все пять версий товарища Сталина скажут вам то же самое. А если на вас наедут еще до наступления полной готовности, я приду на помощь и размечу клочки по закоулочкам, но тогда, уж простите, все инверсии побежденных эйджел я буду проводить только в свою пользу, ибо таковы правила.

— Ну что же, товарищ Серегин, — сказал Верховный Главнокомандующий местного Советского Союза, — ваша программа весьма дельная и вполне идеологически выдержанная. И против последнего условия мы ничего не имеем. Кто девушку, гм, победил, тот ее потом и ужинает, и танцует.

Я хотел уже сказать, что на этом наша встреча заканчивается, после чего товарищ Гордеев получит возможность с глазу на глаз побеседовать с Самыми Старшими Братьями (как-никак, они ему не чужие), как вдруг голографическое изображение адмирала Гая Юлия подняло руку, призывая ко вниманию.

— Прошу прощения, мой повелитель, — сказал сокомандир «Неумолимого» со стороны псевдоличностей, — срочное сообщение от главного сигнальщика Луция Спурия. Наша разведывательная аппаратура перехватила сигналы внутреннего сообщения крупного соединения темных злодеек и по позывным расшифровала его состав. Согласно перехваченным позывным, в состав эскадры входят двенадцать «Длинных мечей», три десятка «Флибустьеров» и до сотни мелких кораблей типа «Мародер» и «Корсар». Вряд ли это постоянный консорциум воинствующих кланов — в доимперскую эпоху для таких крупных форм самоорганизации злодеек просто не было почвы. Скорее всего, это временный альянс, взявший у Совета Кланов подряд на разрушение местной цивилизации. В настоящий момент эти обормоты находятся над плоскостью эклиптики в районе пояса астероидов, ожидаемое время прибытия — около месяца. Контр-адмирал Гай Юлий доклад закончил.

— Вот эпическая срань! — выругался я. — Теперь мне понятно, почему Патрон именно сейчас впустил меня в искусственные миры. А вы, Алексей Александрович, не улыбайтесь: не исключено, что и в вашем мире возможно нечто подобное. Вы тоже развиваетесь такими темпами, что местные дикие эйджел непременно придут в неистовство. Смотреть по сторонам надо будет очень внимательно: возможно, потребуется отмахиваться от атак с четырех, а то и с пяти сторон сразу. А прямо сейчас мы идем громить неприятеля и имать его в полон…

— Погоди, Батя, не горячись, — сказала Кобра. — Месяц — это серьезный срок, да и громить неприятеля следует, не подпустив его вплотную к планете, но так, чтобы за этим можно было наблюдать прямо с Земли. За это время необходимо подвесить сеть сканирующих сателлитов в мире твоей супруги и проверить три остальных искусственных мира — быть может, там придется действовать гораздо раньше. Двойные миры с порталами и мир, где погусарствовали товарищи из галактической империи имени императора Шевцова, я угрожаемыми не считаю, ибо их форсированное развитие в самом начале.

— Хорошо, Кобра, — ответил я, — так и сделаем. На этом предлагаю считать совещание законченным и разойтись для разговоров в кулуарах.

Часть 99

2 ноября 1918 года, 10:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Следующим к «вскрытию» был назначен мир полковника Половцева и его воспитанников-лейтенантов: не чужие они мне люди, и раз уж пошли такие пляски с бубнами, то их родню я должен обеспечить защитой в первоочередном порядке.

При этом один «Святогор» под командованием моей супруги по согласованию с Алексеем Александровичем отправился в их общий мир для вывешивания сателлитов орбитальной сканирующей сети, и на нем же в Санкт-Петербург доставили тактический планшет.

Когда правящий император всероссийский узнал, сколько информации можно собирать с поверхности планеты при помощи передаваемого ему оборудования, то спросил:

— Сергей Сергеевич, а за что мне такое счастье, за какие красивые глаза?

— Такое счастье вам за то, что мы теперь союзники и соседи с фланга, — ответил я. — Я решил, что орбитальная сканирующая сеть для вас не роскошь, а средство для выживания. Критически важно обнаружить противника на безопасном расстоянии, чтобы «Неумолимый» вовремя успел прибыть к вам на помощь. И даже если эйджел в ближайшее время не припрутся к вам такой же толпой, как в мир товарища Гордеева, насущной необходимостью для вас становится переход к стратегии полного подавления американской плутократии, чтобы в критический момент никто не мог ударить вам в спину. И еще должен сказать, что ваша версия Российской Империи социально и организационно наиболее близка к Галактической империи Владимира Шевцова, которую я воспринимаю как идеальный образец государственного устройства. Я не большой любитель каждый раз заново изобретать велосипед, и если кто-то сумел сделать свое дело хорошо, я беру его поваренную книгу и точно соблюдаю предписанные рецепты. И у меня тоже есть один такой универсальный рецепт на все случаи жизни. В любой непонятной ситуации необходимо выводить из игры источник деструктивной политики. Иной образ действий ничем хорошим закончиться не может.

— Хорошо, Сергей Сергеевич, я вас понял, и больше не стану задавать глупых вопросов, — ответил Алексей Александрович.

— Это у вас от неожиданности, ведь мы знакомы всего ничего, — сказал я. — Однако у меня для вас есть и приятная новость. Я принял решение преподнести вам с Констанцией Николаевной дар вечной молодости и очень-очень долгой жизни, примерно как у олимпийских богов. Это за то, что, взойдя на трон, вы все делали правильно, думали в первую очередь не о себе, а о стране. Не благодарите. Dixi! Я так решил, потому что это пойдет на пользу и вашей Российской империи, и всему Мирозданию в целом.

Закончив разговор с Алексеем Александровичем, который через портал отправился в Тридесятое царство к своей дражайшей половине со сногсшибательным известием, я распорядился перевести «Неумолимый» в мир восемнадцатого года (теперь, с использованием аппаратуры, изобретенной товарищем Пизоном, это стало рутинной операцией) и пригласил к себе для разговора полковника Половцева.

— Ну что, Игорь Петрович, пришло время открыть и ваш мир, — сказал я. — Но пробить первый портал к вам домой — это даже не половина дела. Вариант, при котором вы сможете послать весточку родным, что вы живы и здоровы, будет явно недостаточным. Мне нужен полноценный контакт с руководством Советской России вашего мира, такой же, как я уже установил с Алексеем Александровичем и Леонидом Валерьевичем.

Полковник Половцев пожал плечами и сказал:

— Я маленький человек, который не имеет знакомств среди руководства, а потому ничем не могу вам помочь. Однако дед капитана* Владислава Белецкого, генерал-полковник черных беретов в запасе, бывший главком этого рода войск, депутат Верховного Совета двух последних созывов в вышесредних кругах советского руководства, весьма влиятелен и авторитетен. Больше ничего я вам сказать не могу.

Примечание авторов: * пройдя через множество боевых операций, молодые лейтенанты поднялись на одно, а кто и на два звания. Особенно урожайным на «звездочки», то есть «кубари» и «шпалы», оказался мир сорок первого года. Капитан по советским стандартам того времени — это командир батальона.

Черные береты — это советские штурмовые войска того мира. Без дела эти люди, как я уже знаю, не сидят, даже в так называемое «мирное время», и считаются чрезвычайно серьезными товарищами. Какая-никакая, но все же зацепка. Впрочем, дальнейшие разговоры необходимо вести с капитаном Белецким, благо он вместе со своим личным составом десантно-штурмового батальона находится здесь же, на борту «Неумолимого», даже портала открывать не нужно. Нырнул на мгновение в Единство и окликнул своего Верного — мол, срочно нужен для очного разговора глаза в глаза. Где-нибудь еще такой вызов означал бы непременный начальственный разнос, ибо о существовании малых сил командование вспоминает только в случае больших прегрешений с их стороны. Но у меня такого не водится, разговор наедине — это всего лишь разговор, и не более. Кстати, когда я назначил командиром корпуса генерала Бережного, бывшие курсанты-егеря раздулись от гордости как слоны, и до сих пор так и ходят. Вячеслав Николаевич в том мире личность легендарная, почти равновеликая товарищу Фрунзе.

Капитан Белецкий прибыл менее чем через четверть часа, и то только потому, что «Неумолимый» огромен, из-за чего кубрики и тренажерные залы десантного корпуса, находятся на значительном удалении от императорских апартаментов.

— Вызывали, товарищ командующий? — дежурно спросил он, когда автоматика плотно закрыла за ним дверь.

— Конечно, вызывал, — ответил я. — Вот только давай без чинов, потому что разговаривать я намереваюсь не с командиром ударного батальона штурмовой пехоты, а с уроженцем мира Победоносного Октября, имеющим знакомства, немаловажные для нашего общего дела.

— Знакомства? — переспросил мой собеседник.

— Я имею в виду твоего деда, генерала черных беретов запаса, — пояснил я.

— А, Святослав Никодимович, — улыбнулся капитан Белецкий. — Дед у меня и в самом деле боевой, и при этом ужасно строгий. Других в черных беретах не держат. Но такие люди, как вы, ему нравятся, потому что их не нужно водить за ручку. Но чем нашему делу может быть полезен мой дед? Вряд ли он захочет бросить все и отправить наводить порядок в других мирах…

— В контакте с вашим миром мне очень не хочется ходить кругами вокруг да около, времени на это нет, — сказал я. — Сам уже, наверное, знаешь, какую гадость мы обнаружили в последнем открытом нами мире? И такое может повториться в любой из искусственных исторических ветвей, ведь развиваются они темпами, сильно опережающими Основной Поток. Меня и впустили в эти миры именно сейчас, так как пришло время. Принцип «вчера было рано, а завтра будет поздно» еще никто не отменял. Все, что мне сейчас надо, это как можно скорее взять ситуацию под контроль и бежать дальше, оглядываясь по сторонам. А твой дед, как сказал полковник Половцев, достаточно влиятелен для того, чтобы официальная машина закрутилась на полных оборотах.

— Да, — сказал мой собеседник, — с места и на полные обороты — это мой дед может. Главное, найти к нему правильный подход.

— Для начала, — хмыкнул я,- необходимо установить контакт. Однако, как я понимаю, на «Неумолимом» в ваш мир соваться нет смысла, ибо в космос вы летаете в тех же количествах и по тем же технологиям, что и в Основном Потоке. Спутники связи, разведки, зондирования атмосферы и навигации над планетой присутствуют в достаточно серьезных количествах, а вот пилотируемая космонавтика лет тридцать или даже пятьдесят топчется на месте.

— Зато Советская Россия у нас один цветущий сад, где нет пустующих деревень и заброшенных полей, а нужды населения полностью покрываются продукцией собственной промышленности, — немного обиделся капитан Белецкий. — А вот у некоторых, тоже вроде бы тоже советских товарищей в семьдесят шестом и восемьдесят пятом годах в глубинке нет ни нормальных дорог, ни связи, ни школ, ни больниц — одним словом всего того, что называется цивилизацией, зато имеется подавляющий дефицит всего нужного и избыток всего ненужного…

— Этот момент мне понятен не хуже, чем вам, — ответил я. — Знали бы вы, сколько мне пришлось пинать тех самых вроде бы советских товарищей, чтобы они начали думать головой, а не тем местом, которым сидят в своих креслах. И в то же время замечу, что в горячем мире, образовавшемся по итогам вмешательства в ход Великой Отечественной Войны, простые советские люди живут не хуже, чем у вас, однако научно-технический прогресс, в том числе в области космонавтики, прет к небесам, как на дрожжах.

— Т-с-с-с, Серегин, — шепнула мне на ухо энергооболочка. — Все дело в разнице конфликтных потенциалов двух миров. Чем больше в мире непримиримых противоречий между двумя равновеликими системами, тем быстрее идет развитие. Насколько я понимаю, в мире товарища Белецкого Первая Мировая Война закончилась патовой ситуацией, и вместо разгрома Центральных Держав получился мир без аннексий и контрибуций — ровно такой, какой хотел товарищ Ленин. А раз Германии не пришлось платить странам Антанты, у тех просто не оказалось средств, чтобы вернуть американским банкирам военные кредиты. Франция по итогам войны была разорена, а могущество Великобритании сильно пошатнулось. И тут же, сразу после завершения военных действий, в том мире грянула затяжная Великая Депрессия, похоронив под собой весь «свободный» Западный мир. Таким образом, попытка янки погреть руки на европейской войне обернулась эпическим фиаско, и второго шанса им давать никто не собирался. До тех высот, как в Основном Потоке, Соединенные Североамериканские Штаты так и не поднялись, разоренная Франция впала в ничтожество, Великобритания противостояние Советской России в одиночку просто не тянула, а кайзер Вильгельм в Германии (ты этого человека знаешь), начал строить свою версию монархического социализма. Все вышесказанное обусловило вялое противостояние двух систем, и уже советское руководство в свою очередь сделало ставку на решение застарелых внутренних проблем, а не на подготовку к следующей мировой войне. На возможный конфликт с цивилизацией Кланов Эйджел, сам понимаешь, при этом никто не рассчитывал, ведь о ее существовании не знали даже Самые Старшие Братья. В мире товарища Гордеева все было совсем иначе: там Штаты вышли из мировой войны с профитом в виде Канады, хотя стать гегемоном так называемого Западного Мира у них не получилось. Промышленный потенциал в том мире распределился между системами почти поровну, а не в соотношении три к одному, как в Основном Потоке, поэтому уровень конфликтного потенциала оказался достаточно высок. Поскольку из исторической последовательности в том мире оказалась исключена эпоха волюнтаризма, ничего из созданного во времена товарища Сталина не было разрушено, все начинания этого человека имели продолжение и развитие. Так что тамошнее советское руководство сумело сохранить высочайший темп развития предыдущей эпохи и имело возможность не только реагировать на взбрыки исключительной заокеанщины, но и тщательно заниматься внутренними вопросами. Прямой вооруженный конфликт «на все деньги» тоже не сулит обеим сторонам ничего хорошего, поэтому Советы, напрягаясь изо всех сил, пытаются оторваться от соперников на недосягаемую дистанцию, а американцы с тем же энтузиазмом пытаются их догнать. При этом тема экономических санкций в том мире не имеет хождения: бессмысленно пытаться задавить равновеликого противника такими методами. Вот и все, энергооболочка доклад закончила.

Я переключился на внутренний диалог и спросил:

— Слушай, а откуда у тебя такие подробности? Мир товарища Гордеева мы осмотрели более чем поверхностно, а мир товарища Половцева так и вовсе еще не открывали.

— Такие подробности у меня от Самых Старших Братьев и твоих юных лейтенантов, — ответила энергооболочка. — Ведь я вместе с тобой тоже являюсь частью Единства, и могу получать информацию напрямую от твоих Верных. Оба мира я знаю достаточно хорошо для того, чтобы делать такие оценочные суждения, не влекущие практических рекомендаций. Для них, то есть рекомендаций, за пределами Основного Потока миры и в самом деле стоит изучать вдоль и поперек при помощи орбитальной сканирующей сети, и только потом делать выводы. Но с этим ты справишься сам, не маленький.

— Согласен, — мысленно ответил я и уже вслух сказал: — На свой последний вопрос, товарищ Белецкий, я уже получил самый исчерпывающий ответ от своей энергооболочки. Так что тема закрыта. Открывать первый канал в твой родной мир мы будем в самом ближайшем времени, и ты тоже станешь участником этой операции. А потом мы явимся к твоему деду и будем искать к нему правильный подход.

Полчаса спустя, там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Просмотровое окно мы открыли на высоте около километра над… Петроградом: столица Советской России находилась именно в этом городе, а отнюдь не в Москве. При отсутствии полномасштабной гражданской войны и, главное, при победе советских сил в Финляндии у первого предсовнаркома товарища Сталина не было причины и поводов для переноса столицы в Москву или куда-нибудь еще.

По предварительным подсчетам «на пальцах» (дата отбытия курсантской роты из родного мира, плюс количество прошедших с того времени дней), в том мире сейчас где-то конец июля — начало августа две тысячи девятнадцатого года. И в самом деле, в просмотровом окне мы увидели вполне летний пейзаж. Значит, не сбились со счета, и попали куда надо. Впрочем, иначе и быть не могло, ведь в качестве дополнительной гарантии Колдун во время обряда использовал метку родного мира, лежащую на капитане Белецком.

При первом взгляде с высоты отличия от стольного града Алексея Александровича были значительными, но не разительными. Даже ракетный крейсер «Москва» так же стоял на месте «Авроры». И это понятно: именно ракетные пуски «Москвы» во время Моонзудского сражения положили начало и историческому повороту, и местной Октябрьской революции. А остальное случилось уже потом. Впрочем, было видно, что местная Российская империя, даже окрасившись в красный советский цвет, осталась сама собой, ибо потенциальных троцкистов из советского руководства Старшие Братья вытравливали беспощадно, как тараканов. Результат налицо: не только международная, но и внутренняя история Советского Союза в этом мире протекала в гораздо более мягком варианте.

Немного покружив окно над городом, мы, следуя указаниям капитана Белецкого, направились к пятиэтажному дому в стиле Сталинский Ампир, где и проживали генералы, министры и депутаты Верховного Совета. Должен заметить, что любой такой уважаемый человек советской закваски делает для страны много больше и стоит ей гораздо дешевле, чем самый хороший, гм, крупный бизнесмен. По крайней мере, эти люди деньги из страны миллиардами не выводят и яхт с виллами на Лазурном берегу на них не покупают. Да и чудят их детки скромнее, не влипая в полицейские истории по Лондонам, Парижам и Нью-Йоркам. Впрочем, сейчас это неважно.

Окно зависло на лестничной площадке перед массивной дверью, отделанной мореным дубом, которая выглядела так, будто внутри у нее броневая сталь.

— Ну что, сойдем с трамвая и позвоним или же сразу проникнем внутрь? — спросил я.

— Лучше бы, конечно, позвонить, — ответил капитан Белецкий, — а то дед таких шуток может и не понять.

Я вздохнул и признался:

— Это я так спросил, из чистого хулиганства. Без стука мне положено входить только кнехорошим людям, и это называется операция «Визит Каменного Гостя». К друзьям я прихожу, предварительно позвонив в дверь или известив о своем появлении через пажа.

Капитан Белецкий машинально оправил мундир и ответил:

— Пажей у деда не водится, так что все обойдется гораздо проще. Ну что, товарищ командующий, пойдем, не будем тянуть кота за причиндалы?

— Пойдемте, товарищ капитан, — ответил я, превращая просмотровое окно в полноценный портал. — Раз-два, одна нога здесь, а другая уже там.

Вместе с нами на это дело отправлялась только Кобра, прочие мои соратники и соратницы остались на «Неумолимом». Заявляясь в первый раз в гости к новому знакомому, не стоит создавать ощущение толпы. Капитан Белецкий надавил кнопку дверного звонка, и тот отозвался пронзительной трелью, похожей на сигнал атаки. Открыла нам пожилая женщина в домашнем халате.

— Здравствуй, бабушка Нина, — сказал Владислав Белецкий. — Это я, твой внук Владик.

Женщина некоторое время всматривалась в блудного попугая, то есть собственного внука, потом всплеснула руками.

— Ой, Владик! — воскликнула она. — Ты вернулся!

— Да, я вернулся, по крайней мере, ненадолго, — ответил капитан Белецкий. — Дед дома?

Та не успела ответить, как из глубины квартиры раздался зычный генеральский голос:

— Кто там, Нина?

— Это наш пропавший внук Владик, — ответила женщина. — Он вернулся, но говорит, что это ненадолго…

— Значит, так, Нина! — рявкнул генерал. — Давай сюда этого пропаданца! Пусть расскажет, куда он запропастился вместе со всей своей курсантской ротой и почему вернулся ненадолго! Мать у него все глаза выплакала, отец с ума сходит, а он заглянул к деду, и уже готов бежать дальше!

— С ним еще двое, — растерянно ответила женщина, — мужчина и женщина, оба в форме и серьезные, ну прямо как ты в молодости.

— Иду, — коротко отозвался Владиков дед, и где-то за спиной у женщины раздались тяжелые шаги, перемежающиеся со странным стуком, будто идущий вынужден опираться на костыль или трость.

Когда генерал-полковник Белецкий показался перед моим взором, Истинный Взгляд сказал мне, что этот человек не просто стар, но и много раз был ранен, однако в этом немощном, отказывающем своему хозяину теле горит неукротимый дух настоящего бойца. Впрочем, Лилию я сразу звать не стал: сначала необходимо сплясать танцы с бубнами, а остальное потом.

Остановившись, дед капитана Белецкого тяжело оперся на трость и вперился в меня внимательным взглядом из-под седых кустистых бровей.

— А ты, мил человек, кто угодно, только не капитан, — сказал он после недолгой паузы. — Не бывает капитанов, которые не бздели бы перед генерал-полковником, даже если тот находится в отставке по состоянию здоровья. Вон, Владик уже трясется как осиновый лист, а ведь я ему еще не сказал ни одного плохого слова, потому что в моем положении сначала нужно слушать и только потом говорить.

Я пожал плечами и ответил:

— Три года назад, товарищ генерал, я был вполне ординарным капитаном Серегиным из сил спецназначения в одном из миров Основного Потока начала двадцать первого века. Но потом, во время выполнения боевого задания, в силу неумолимых обстоятельств оторвавшись от своего мира, я загремел в такой переплет, что передо мной встал выбор: или расти над собой, или сгинуть безвестно вместе с подчиненными бойцами и приставшими к нам гражданскими. Но я не сдался и принялся изо всех сил выбираться оттуда, откуда выхода для простого смертного изначально не было по определению. И могу сказать, что это у меня получилось: я не только вырвался сам, но и вытащил всех, кто мне доверился. Вот только в звании по ходу роста повышать меня было некому, ибо не было надо мной никакого начальства, помимо Всемогущего Творца Всего Сущего.

— Да, — подтвердила Кобра, — Батя у нас такой. Мерзавцу шею свернет не задумываясь, а хорошего доброго человека защитит, приютит и приставит к делу. Счастлив будет тот, кого он возьмет под свое командование, а его врагам я не завидую. Все будет как с херром Тойфелем — прах, пепел и скрежет зубовный во тьме внешней.

— Дед, это Ника Знайко, позывной Кобра, одна из изначальных подчиненных товарища Серегина и его верный соратник в боях и походах, — пояснил капитан Белецкий. — Она мощнейший маг Огня и Адепт Хаоса, сама по себе оружие огромной разрушительной силы, а вместе с нашим командующим товарищем Серегиным, являющимся Адептом Порядка, они представляют огромную дуалистическую мощь, перед которой не может устоять даже сам Сатана. Он от этих двоих прячется, потому что если они его поймают, рога поотшибают.

Генерал ошалело посмотрел сначала на внука, потом на меня с Коброй, и хрипло спросил:

— Кто это тут сошел с ума, Владик — ты или я?

И тут я почувствовал чесотку в темечке. Архангел внутри меня проснулся и захотел хоть одним глазком глянуть на нового Фому Неверующего. Никогда, мол, такого не было, и вот опять. Одновременно я ощутил, как завелась Кобра. Вспыльчивым Адептам Хаоса для этого достаточно полпинка.

— Никто не сошел с ума, товарищ генерал, — низким голосом сказала Гроза Драконов, зажигая на ладони плазменный шар. — Ваш внук сказал абсолютную правду, но чтобы ее осознать и принять, требуется быть мужественным человеком. Вот тут, — она глазами указала на шар, — мощи как в шестидюймовом фугасном снаряде. Рванет — костей не соберешь. Но у меня все под контролем.

Договорив, она втянула шар обратно и театральным жестом потерла ладони. Генерал мужественно перенес свет от вспыхнувших над нашими головами нимбов и плазменный шар Кобры, не моргнув и глазом, а вот его половина была ни жива, ни мертва: слишком сильные впечатления для слабой женщины.

— Лилия, — сказал я в пространство, — ты мне нужна!

Хлоп! — и маленькая богинюшка стоит передо мной, как лист перед травой.

— Я здесь, папочка, — заявила она, — кого надо вылечить?

И вот тут глаза у старого генерала расширились от удивления. Обыкновенное же, ептить, чудо.

— Вот, — указал я взглядом на Владикову бабушку, — эту женщину необходимо вывести из состояния шока, чтобы она могла полноценно воспринимать ситуацию.

— А мужчину? — спросила Лилия. — Я вижу, что он весь изранен в боях за свое Отечество, а потому нуждается в моей срочной помощи.

— Мужчиной ты займешься позже, когда мы закончим разговор, — ответил я, — а пока приведи в порядок женщину. Она сейчас нуждается в твоей помощи гораздо больше своего мужа.

Лилия сделала один шаг и коснулась бабушки Нины указательным пальцем. Раздался тонкий звук, как будто чокнулись два хрустальных фужера, и пожилую женщину окутало облако золотистых искр. Та вздохнула, моргнула и сфокусировала взгляд на маленькой целительнице.

— Знакомьтесь, — сказал капитан Белецкий своим деду с бабкой, — это приемная дочь товарища Серегина Лилия, по совместительству величайшая целительница во всем Мироздании и античная богиня первой подростковой любви, которой уже больше тысячи лет. Вашего внука тоже несколько раз притаскивали к ней после боя на носилках, а уходил он, то есть я, от нее своими ногами, не имея даже шрамов.

— Очень приятно было с вами познакомиться, — сказала мелкая божественность, сделав книксен и «включив» над головой маленький нимбик, — потому что вы, мои дорогие, оба хорошие люди. А еще меня зовут Святой Лилией-Целительницей. Дядюшка (вы зовете его Богом-Отцом) присвоил мне это звание потому, что я лечу хорошо и бесплатно всех подряд, не разбирая между царями, королями, пастухами и свинарками. А еще Он отличил меня за то, что я побуждаю своих знакомых монархов заводить у себя бесплатные детские больницы и содержать их на высочайшем уровне, чтобы там всегда был наилучший медицинский персонал и самое современное оборудование. Не всем же дано лечить наложением рук, как мне.

— Очень приятно, Лилия, — кивнула Владикова бабушка, — я рада познакомиться с той, что не один раз лечила нашего беспокойного внука. Нашего деда тоже много раз доставляли с поля боя на носилках, но только не находилось таких хороших врачей, чтобы излечить его полностью.

— Да, — подтвердил старый генерал, — я тоже очень рад познакомиться и со столь выдающейся юной целительницей, и с ее приемным отцом, и даже с грозной товарищем Коброй. Мне лишь непонятно, как в компанию столь могущественных личностей затесался мой непутевый внук и откуда у него ордена царского и еще неизвестного мне образца… Впрочем, мы слишком долго разговариваем в дверях. Во-первых, это неприлично, а во-вторых, у меня и в самом деле болит раненая нога, так что прошу вас проходить в квартиру и быть моими гостями. Посторонние люди, хе-хе, в последнее время посещают меня не особо часто, хотя раньше в моей приемной было не протолкнуться от посетителей.

— Одну секунду, папочка, — сказала Лилия и быстро прикоснулась пальчиком к раненой ноге генерала Белецкого. В воздухе снова зазвенели бокалы, а вокруг мужчины повисло облако золотистых искр.

— Это еще было не само лечение, — заявила маленькая целительница, — а нечто вроде обезболивающего укола, вкупе с переливанием жизненных сил. От меня из-за такой малости не убудет, а вам сейчас свежие силы необходимы, потому что Харон со своим веслом уже наготове. Кыш, противный, здесь тебе нечего делать.

— Ах, вот оно как действует… — сказал генерал, осторожно опираясь на раненую ногу. — Благодарю вас, девушка, мне и вправду полегчало, и думается легко и свободно, а не как после настоящих обезболивающих уколов. Должен сказать, что вашего приемного отца я теперь буду слушать не в пример внимательнее. Ваше появление ниоткуда и все последовавшее за этим доказало мне, что чудеса на этом свете все-таки бывают. А теперь идемте, мне не терпится продолжить разговор, но в более комфортной обстановке. И ты, обалдуй, тоже заходи. Я еще не решил, казнить тебя или же помиловать.

Капитан Белецкий хотел было что-то возразить, но благоразумно промолчал: зачем лишние слова, когда и так все складывается неплохо.

Мир «Однажды в Октябре» 31 июля 2019 года. Советская Россия, Петроград, квартира генерала Белецкого

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

В гостиной генерал сел в глубокое кресло, услал жену хлопотать насчет чая, а нам с Коброй предложил по мягкому стулу. Внуку же, как самому молодому, сидячего места было не положено, так что мы с Грозой Драконов из чувства солидарности тоже остались стоять.

— Итак, — сказал я, — мир, в который нас несанкционированно занесло во время боевого задания, называется Подвалами Мироздания или же Прибежищем Богов, потому что именно там обитают представители греко-римского пантеона и их изначальная паства. Но с недавних пор там завелся незаконный квартирант, скваттер и захватчик, детеныш нашего Сатаны по имени херр Тойфель, который вместе с подчиненным ему народом тевтонов драпанул из еще одного искусственного мира от команды таких же, как у вас, Старших Братьев, менявших историю…

— Старших Братьев? — переспросил генерал Белецкий. — А это еще кто такие?

— Фамилии Бережной, Ларионов, Тамбовцев и Антонова вам что-нибудь говорят? — вопросом на вопрос ответил я, наблюдая неприкрытое изумление на лице Владикова дедушки. — Так вот, это Старшие Братья и есть, точнее, это руководящий состав их команды. Тот мир образовался в результате вмешательства в ход ужасающей советско-германской войны, которая в Основном Потоке числится как Великая Отечественная и Священная. Тогда, в исходном варианте, за четыре года боевых действий погибло двадцать семь миллионов советских людей, была разрушена половина европейской части Советского Союза, ибо вражеское нашествие докатилось до Петрограда, Москвы, Воронежа, Царицына, Моздока и Новороссийска, а потом Красная армия гнала захватчиков до Берлина и Вены. Но такой война была в Основном Потоке, где все было естественно, исконно и посконно, и неудачи для германской военной машины нарастали постепенно. А вот Старшие Братья сразу после прибытия обрушили на врага град сокрушительных и победоносных ударов. Вторгшегося в Советский Союз германского зверя с азартом обгрызали со всех сторон, и тот, истекая кровью, принялся отползать, хотя до момента перелома в войне по счету Основного Потока оставался еще где-то год. И тогда вождь германской нации Адольф Гитлер, который в Основном Потоке числится величайшим злодеем всех времен и народов, решил напрямую обратиться к силам Зла и ввел в Германии культ нового арийского бога, то есть непосредственно Сатаны. Создавая так называемый духовно-мистический щит, черные жрецы этого бога миллионами резали на алтарях женщин и детей так называемых «неполноценных» народов, и кровь невинных текла по земле рекой. Но это ни на йоту не уменьшило благородной ярости наступающих советских войск, наносящих по Врагу Человеческого Рода один уничтожающий удар за другим. В итоге пробудившийся Зверь был загнан в свое германское логово и без всякой пощады уничтожен. При этом небольшая группа выживших и не собиравшихся сдаться поклонников Сатаны воспользовалась предложением своего Нечистого покровителя спастись бегством в мир, где люди слабы и не знают огнестрельного оружия. Так в мире Подвалов появилась Великая Тевтония, и античные боги сразу начали проигрывать борьбу за выживание, ибо все они вместе взятые были слабее даже новорожденного детеныша Сатаны.

— Да, дед, — подтвердил капитан Белецкий, — так все и было. Уже находясь на службе у товарища Серегина, я читал в его библиотеке и исторические книги из Основного Потока, и манускрипт Первого Великого Магистра Тевтонского Ордена фон Меллентина, который описывал события в измененном мире со своей стороны. А уже совсем недавно товарищ Бережной во время бесед-политинформаций рассказывал нам, молодым командирам, как было дело в тех мирах, где ему довелось воевать с Врагами России.

— Я, наверное, снова сошел с ума, — с сарказмом произнес генерал Белецкий. — Все знают, что генерал-лейтенант Бережной умер несколько десятков лет тому назад, и вдруг я слышу, что ты лично разговаривал с ним, неважно о чем…

Вместо ответа я открыл портал в свои апартаменты на «Неумолимом», где итогов нашей встречи ожидал руководящий состав моей команды, в том числе и все шестеро наличных на данный момент Самых Старших Братьев, и прокомментировал:

— Мой Патрон, всемогущий Творец Всего Сущего, вывел этих людей из посмертия и прислал их ко мне в качестве кадровой закваски для долгой и верной службы, потому что и в ад отправлять их было не за что, и в раю от скуки они бы полезли на стену. В настоящий момент Вячеслав Николаевич служит у меня командующим корпусом штурмовой пехоты, а ваш внук состоит у него командиром одного из ударных батальонов.

Святослав Никодимович сначала через портал воззрился на генерала Бережного, который в знак приветствия помахал ему рукой (на той стороне видели и слышали все происходящее с самого начала, ибо просмотровые окна по умолчанию имеют одностороннюю прозрачность), потом на внука, потом на меня.

— Вы, товарищ Серегин, — сказал он севшим голосом, — сейчас меня убили и закопали. Да кто же вы такой, раз подкрепление вам присылает сам…

— Небесный Отец, — продолжил я. — Всемогущий Боже предпочитает, чтобы мы называли его так. Я состою у Творца Всего Сущего Специальным Исполнительным Агентом по вопросам, решаемым путем меча, и в мои обязанности входит изменение неудачных веток истории и защита от разрушения того, что уже было изменено в лучшую сторону до меня. Последнее — это как раз ваш случай. Однако историю о том, как я дошел до жизни такой и в какое время ко мне присоединился ваш внук, вам все же стоит выслушать не спеша и с самого начала…

— Согласен, — хрипло произнес генерал. — А это, что вы сейчас нам показали — это был реальный проход туда, к вам, или только изображение?

— Это был реальный проход, — ответил я, — через него мы к вашей двери и пришли. Там, на другой стороне портала, находятся мои апартаменты на борту линкора планетарного подавления «Неумолимый» постройки галактической цивилизации пятого уровня. Там я Верховный Главнокомандующий Четвертого Галактического Союза, и это еще одна моя ипостась, предназначенная действовать в самых верхних мирах.

— Я вас понял, товарищ Серегин, — сказал генерал Белецкий, — начинайте свой рассказ.

— Ваш внук вместе со всей своей курсантской ротой пристал к моей команде в тот момент, когда, покончив с херром Тойфелем, мы переходили из мира Подвалов Мироздания в погребенный под толстым слоем времени безумный Проклятый мир Содома. Как вы догадываетесь из названия, это было то место, куда Всемогущий, Всеведущий и Всеблагий Творец Всего Сущего сослал грешное до предела население Содома и Гоморры, дабы оно не отравляло своим существованием реальность Основного Потока. Но, оказавшись в полной изоляции, содомитяне и гоморритяне не исправились, а лишь усугубили свои прегрешения. По сравнению с тем, как они устроили у себя жизнь, даже ад мог бы показаться вам настоящим раем. Нормальных командиров тогда у меня было примерно на роту, а личного состава, добровольного, мотивированного, но необученного и неорганизованного — на бригаду. Когда мы встретились, причем совершенно неожиданно для обеих сторон, командир курсантской роты майор Половцев под давлением обстоятельств принял решение присоединиться к моей команде и объединить усилия, ибо вместе мы сила, а по отдельности ничто. После этого я произвел мальчиков в лейтенанты, ибо к тому они были уже готовы, и назначил их взводными и ротными командирами в формирующуюся бригаду. Однако, едва мы обосновались в заброшенном запретном городе у магического Фонтана и аморфная масса новобранцев начала створаживаться в воинскую часть, к нашему расположению неожиданно подступил враг, и битву с ним пришлось выигрывать моим союзникам-попутчикам из числа примкнувших ко мне в этом походе тевтонов. Когда я ликвидировал им херра Тойфеля, лучшие и самые горячие, то есть молодые, решили присоединиться к победителю в его следующем походе. В результате той победы над содомитянами под ружье у меня встали еще восемь тысяч рекрутов-добровольцев дамского пола из числа так называемых бойцовых остроухих. Посмотрев на этих мускулистых двухметровых красавиц, майор Половцев сразу сказал, что они вполне годятся в качестве исходного контингента в ваши черноберетные войска. Это был весь рядовой личный состав вражеской армии, воевавший за своих хозяев по принуждению, а я принес им страшную встречную клятву: «Я — это вы, а вы — это я, вместе мы сила, а по отдельности мы ничто, и я убью любого, кто скажет, что я неравен вам, а вы мне». Так появилось войско, в котором есть командиры и подчиненные, скованные вместе сознательной дисциплиной, но нет господ и быдла. В результате такого внезапного пополнения стрелковую бригаду пришлось срочно переформировывать в кавалерийский корпус, а молодые лейтенанты стали в этом соединении командирами эскадронов и полков. Тогда же на основе нашей встречной клятвы между мной и бойцами-командирами образовалась неразрывная мысленная связь. Так родилось Воинское Единство, в котором я являюсь Патроном, а остальные — моими Верными. Всех их я люблю как своих родных сестер и братьев, и они мне отвечают тем же. И едва я стал Патроном, со мной на мысленную связь вышел Небесный Отец, предложив должность своего Специального Исполнительного Агента. Он будет открывать мне путь в миры, подлежащие исправлению и улучшению, а я буду действовать исключительно в соответствии с приказами своей совести, и пока работа не будет закончена, путь дальше не отроется. При этом заниматься Проклятым миром Содома по новому плану должны были уже отсоединяющиеся от меня тевтоны. Для германского правосознания, с его «кайзер, криг, каноне», служба настоящему богу-полководцу и Патрону Воинского Единства слаще, чем валерьянка для котов. Еще немного, и от тевтонского войска остались бы рожки да ножки, ибо Единство не принимает к себе только законченных садистов и мизантропов. Однако тут выяснилось, что еще до нашего ухода из мира Подвалов туда из восемьдесят девятого года Основного Потока упал советский танковый полк полного штата. К тому времени, как нам стало об этом известно, товарищи танкисты в полной изоляции просидели в голой степи почти два месяца, подъели все возимые запасы продовольствия, и от непонимания ситуации и безысходности разложились до полной небоеспособности…

— Постойте, товарищ Серегин, — прервал меня генерал Белецкий, — все это очень интересно, но скажите, как это целый танковый полк может куда-то упасть? Это же не ваза с цветами, которую ненароком смахнули со стола…

Пришлось пояснять:

— В минуту смертельной опасности любой человек в Верхних мирах, имеющий скрытые магические способности, может спастись, активировав за счет внутренних резервов организма одноразовый и односторонний канал перехода в мир Подвалов. Там, в степях, есть даже такое особое место, куда падают люди и предметы с верхних уровней Мироздания. При этом разница энергетических потенциалов между одним из верхних миров и самым нижним очень велика, а потому высвободившаяся энергия рассеивается в пространстве, вызывая сильные восходящие воздушные потоки, следствием которых становится краткосрочная, но очень буйная магическая гроза. Патрулирующие степь разъезды амазонок, когда видят тающие в небе тучи, сразу понимают, что у них появился новый клиент. Но такие переходы не всегда бывают добровольными, иногда на пути путников или даже целых отрядов ставят магические ловушки с отложенным действием, чтобы доставить в Подвалы будущих пропаданцев против их воли. Такое случается, если античные боги желают задействовать этих людей в своих междоусобных интригах. А интриганов там было хоть отбавляй: тот же старик Зевсий со своими сынками Аполлонусом и Гермесием; и даже Арес, хоть и был солдафон солдафоном, тоже иногда пытался наводить тень на плетень, а не только махал мечом.

— А почему вы говорите о них в прошедшем времени? — заинтересованно спросил Святослав Никодимович. — Ведь боги, они же вроде как бессмертные…

— Кому бессмертные, а кому и не очень, — хмыкнул я. — Первым в очном поединке я завалил Ареса. Так уж получилось, что его супружница Афродита заночевала у нас в лагере, сняв себе для утех сразу двух высоковозрастных мужчинок-девственников из верхних миров, а этот болван поутру явился, чтобы задать ей трепку. Тогда я сказал, что бить женщин нехорошо, и предложил, если ему так хочется подраться, бой на кулаках и без вооружения. Но этот болван честных правил не принял, и бросился на меня как бык на тореадора, в полной экипировке гоплита, с копьем и мечом. В результате короткого боя хулиган был обезоружен, пропустил удар ногой в лицо, после чего, во избежание повторных визитов мести, я свернул ему шею борцовским приемом. Чик — и бессмертный бог уже мертв как бревно. И тут же на место происшествия явилась Афина, которая Ареса на дух не переносила, а потому была в восторге от того, что этот любитель избивать слабых женщин получил свое от руки настоящего богоравного героя. Она объявила хольмганг свершившимся и отдала мне в наследство после покойного его доспехи, шлем, копье, меч и энергооболочку…

— А что такое энергооболочка? — спросил Владиков дед, который этому моменту уже слушал меня как завороженный, без всякого скепсиса.

Истинным Взглядом было видно, что в свои молодые годы в схожей ситуации он поступил бы точно так же, наподдав этому Аресу по первое число, ибо тоже не считал любителей бить женщин настоящими мужчинами.

— Энергооболочка — это такая нематеральная, но вполне реальная надстройка к сознанию, — пояснил я, — можно сказать, всезнающее второе я, которое при необходимости дает своему хозяину дельные советы. По крайней мере, такова моя энергооболочка, существующая уже около восьми тысяч лет, и за это время сменившая множество хозяев. Кроме всего прочего, без энергооболочки я не смог бы стать Патроном, ибо именно на нее заводятся связи с Верными, и именно она формирует виртуальное пространство Воинского Единства. Большая часть прочего унаследованного добра годилась только в металлолом или экспонатом в исторический музей, дельной вещью оказался только меч Ареса, как мощный магический атрибут. Без него я не смог бы возглавить магическую пятерку, открывающую порталы между мирами.

— Понятно, — кивнул генерал Белецкий. — И что же было дальше?

— А дальше, — хмыкнул я, — на меня наехали Гера, Аполлонус и Артемида, и были разбиты буквально влет. Гера и Артемида угодили при этом в плен, а Аполлонус сбежал как последний трус, но обещал вернуться. Обеих богинь Афина за это нападение приговорила к высылке из мира Подвалов. Они должны были уйти оттуда, находясь в полной моей власти, и никогда не возвращаться. Наверное, она думала, что я воспользуюсь их подчиненным положением и возьму их в постель, но мне такое было неинтересно. Я отдал обеих преступниц под команду Кобре и более не вспоминал об их существовании. Забегая вперед, скажу, что все у них сложилось хорошо, обе вышли замуж по любви и очень удачно. А Аполлонус вернулся к нам в образе доисторического чудовища Амбулоцетуса, но напал не на меня и не на Кобру, а на самого безобидного члена нашего отряда, воспитательницу детского лагеря Анну Струмилину. Но тут поблизости оказалась приставшая к нам юная амазонка Агния, перворожденная дочь богини Кибелы. Вскочив чудовищу на спину, она пришпилила того своим мечом через основание черепа, будто жука булавкой. Амбулоцетус-Аполлонус только немного подергал лапами, и подох. Когда его тело снова приняло человекообразную форму, оказалось, что шея почти полностью перерублена, и голова висит на двух лоскутах кожи. Впрочем, туда ему была и дорога. Кто с нашими свяжется, тот трех дней не проживет. Следующим на очереди был Зевсий, явившийся разбираться с нами самолично. Но это явление было ожидаемым, и мизансцена к нему была подготовлена заранее. В результате владыка Истинного Олимпа угодил в плен, и мы с Афиной вынудили его отречься от престола и удалиться в пожизненное изгнание. Все имеет свою цену, и нападение на члена моей команды тоже. И тогда же выяснилось, что плут Гермесий, покровитель торговцев, моряков, жуликов, воров и… дипломатов, пытался провернуть между нами и Зевсием свой маленький гешефт. И тот его того… вспылив, сгоряча выпил, как товарищ Коллонтай стакан воды, и только потом отправился навстречу своей судьбе. И вот тут мы подходим к главному. При разборе полетов оказалось, что и курсантскую роту вашего внука, и тот танковый полк из Основного Потока в мир Подвалов «заказали» Зевсий с Аполонусом, чтобы столкнуть их лоб в лоб с моей командой. Но когда интриганов много и каждый из них преследует свои цели, результат их действий становится непредсказуемым даже без учета моего влияния на ситуацию. А я никогда не буду играть в чужую игру, только в свою, так уж меня учили старшие товарищи. И так же было с танковым полком, который я, правда, не без проблем, тоже принял под свою руку, потому что без меня им осталось только безвестно погибнуть, а со мной они свершили много великих дел.

— Да, — согласился генерал Белецкий, — картина интересная. А теперь скажи, сколько у тебя было людей в самом начале?

Я честно ответил:

— Помимо меня, в изначальную команду входили восемь бойцов спецназа, священник-инквизитор и шестеро гражданских, четверо из которых были детьми среднего школьного возраста.

— А сколько у тебя людей сейчас? — задал мой собеседник следующий вопрос.

— Сейчас у меня, включая обучающихся новобранцев, в строю армии более полумиллиона штыков, — ответил я. — Также имеется титульное владение Великая Артания в конце шестого века, а это еще где-то миллион человек. Там я числюсь самовластным князем с правами константинопольского базилевса. Также у меня под рукой полностью боеготовый линкор планетарного подавления «Неумолимый», а еще я владею дарованным мне в лен Небесным Отцом боковым депрессивным миром-инферно, где почти двести лет хозяйничал один из высших демонов, маскировавшийся под вождя радикальной протестантской секты.

— Целый мир во владении? — не поверил генерал.

— Именно так, — подтвердил я, — но только сейчас это не источник дохода, а скорее обременение. Вам, в вашем райском мире, просто невозможно представить, что может статься с человеческой цивилизацией за двести лет господства одного из высших демонов. Я знаю, что вашим предкам, принявшим вдрызг разоренную страну у Временного Правительства, было нелегко строить на ее руинах свой цветущий сад, но моя задача сложнее стократ. На территории восточной части Североамериканских Соединенных Штатов, где демон свил гнездо, назвав эту территорию Царством Света, на момент нашего прибытия в тот мир не оставалось ни одного свободного человека. Имелись только шестьдесят миллионов негров-рабов обоих полов в государственной собственности, тридцать миллионов белых мужчин, превращенных в двуногих цепных псов демона, шесть миллионов их несчастных наложниц и работниц борделей для низшей касты, два миллиона женщин репродукционного поголовья, так называемых мамочек, и где-то двадцать пять миллионов маленьких девочек и девушек подрастающего поколения. Тех из них, у кого в семилетнем возрасте обнаруживались магические способности, а это порядка семидесяти процентов женской популяции, либо отбирали на племя, либо забивали на мясо и некротику в четырнадцатилетнем возрасте…

— Как забивали⁉ — полуудивленно-полувозмущенно воскликнул генерал, изменив своей обычной созерцательности.

— Обыкновенно, — сказал я, — как скот на бойне, причем по миллиону девочек в год. Демонам, без различия их классовой принадлежности, для существования необходимы людские страдания, мучения, и в итоге ужасная смерть, при которой выделяется некротическая энергия. Они ею питаются. При этом некротика, образующая при забое слабых и беззащитных девиц с магическими талантами, кажется этой нечисти особенно деликатесным блюдом. Именно поэтому демон Люци в своем Царстве Света первым делом установил тоталитарный теократический режим, где он был единственным источником власти и закона, а потом лишил обитателей бывших Соединенных Штатов всего человеческого, превратив мужчин в цепных собак, а женщин в домашний скот. И только решив первоначальные организационные задачи, когда на всей территории его государства не оставалось ни одного свободного человека, он занялся селекцией человеческой популяции с целью добиться того, чтобы в каждом новом поколении рождалось все больше девочек с магическими талантами. И это у него получилось. В обычной популяции рождается примерно пятнадцать процентов детей с магическими талантами, а в Царстве Света их примерно семьдесят процентов среди девочек и ноль среди мальчиков. Впрочем, мы порушили эту «красоту» одним ударом, едва только с самого верха поступило сообщение о передаче этого мира в мое ленное владение, что было равносильно прямому приказу Верховного Главнокомандующего развернуть на этом направлении решительное наступление главными силами. Первым делом мы обнаружили место, где находился живой филактерий демона, и стремительно, пока тот не сбежал, ударили по нему градиентом Хаос-Порядок.

— Постойте, товарищ Серегин, — прервал меня генерал, — объясните, что такое филактерий, да еще и живой, и что такое градиент Хаос-Порядок, а то со всеми этими магическими терминами вы меня совсем запутали…

Пришлось пояснять:

— Демоны — создания бестелесные, и состоят только из злой воли. Поэтому для существования в мире людей им необходимо вместилище. В русских народных сказках такое явление было описано, как Кощей бессмертный, смерть которого находится на кончике иглы. Так вот, игла — это и есть филактерий, обиталище демона, а то, что люди считали Кощеем, не более чем анимированная кукла, убить которую и в самом деле нельзя, ибо она уже и так мертва. К примеру, филактерием херру Тойфелю служила массивная серебряная пепельница, сделанная в виде человеческого черепа. Однако некоторые демоны оседлывают сознание живых людей и срастаются с ним, так что не выгонишь никаким экзорцизмом. Такой человек становится живым филактерием. Более того, нам известно, что Люци был одним из высших демонов, умеющих менять живые оболочки. Износив до ветхости одно тело, он мог перепрыгнуть в другое, новое и совершенно здоровое, подавив сознание его обладателя своей злой волей. Градиент Хаос-Порядок — это абсолютное оружие магии, его технологическим эквивалентом у цивилизаций пятого уровня является излучатель антиматерии. Защиты ни от того, ни от другого просто не существует, зона поражения — в пределах прямой видимости, так что, когда как мы с Коброй взяли обиталище демона на мушку и произвели выстрел, существовать тому осталось лишь долю секунды. И вместе с демоном подохли и его цепные псы, находящиеся под прямым управлением хозяина. Так война была выиграна одним стремительным ударом, после чего мне потребовалось переходить к восстановительным работам и уврачевыванию ран. Когда на тебя смотрят миллионы испуганных женских и детских глаз, и в них только один вопрос: «А ты и в самом деле не будешь нас убивать?», такое пробирает до глубины души. Хочется их всех обнять, обогреть, накормить вкусным, посадить за парты, ибо безграмотны там все повально, а потом пристроить к хорошему делу и удачно выдать замуж. А еще хочется поймать так называемых социалистов-утопистов и высоко вздернуть их на первом попавшемся суку, потому что их мечтания полностью соответствуют мнению демона о том, как должно быть устроено человеческое общество. Но это так, к слову. Товарищу Карлу Марксу я этот вопрос на вид уже поставил, чтобы он внес изменения в свою теорию, и этого будет достаточно.

— Ну и знакомства у вас… — покачал головой генерал Белецкий. — Подумать только: вы даете задания Карлу Марксу! Ни за что бы не поверил, если бы прежде вы не продемонстрировали мне свои возможности.

— Карл Маркс — не единственный из великих людей, которые стали сотрудничать со мной или даже поступили на службу, — ответил я. — Можно сказать, что это только вишенка на торте. Все началось с Велизария, потом я свел знакомство с будущим Александром Невским, далее военная тропа привела меня к первому русскому патриарху Иову и его преемнику митрополиту Гермогену. И тогда же я взял в плен охальника Лжедмитрия Первого и достоверно установил, что никакой он не Гришка Отрепьев. Да это могло быть понятно и так, ибо монашек-расстрига, не умея ни ступить, ни молвить, в тогдашнем высшем обществе не смог бы выдавать себя за чудесно спасшегося царевича Дмитрия и пяти минут…

— Товарищ Серегин, если можно, расскажите все по порядку, — попросил Владиков дед, — а то в моей несчастной голове от вываленных вами сведений прямо какая-то чехарда. И садитесь, наконец, не стойте передо мной вечным укором за нарушение правил гостеприимства.

— Я сяду только в том случае, если вы разрешите сесть своему внуку, ведь, согласно нашей страшной встречной клятве, я — это он, а он — это я, — отчеканил я в ответ. — Командующий я ему только на поле боя, а сейчас, когда мы вне строя, мне невместно сидеть, когда мой Верный стоит.

— Ах вот оно даже как… — хмыкнул генерал Белецкий. — Ну что же, Владик, ты прощен, по крайней мере, пока, до тех пор, пока товарищ Серегин не закончит свой рассказ. А потом поглядим, какую рекомендацию тебе даст твой… командующий.

Получив разрешение деда, Владик первым делом галантно помог сесть Кобре, и только потом устроился сам, увидев, что я небрежно пододвинул себе стул силой мысли.

— Итак, слушайте все, и не говорите, что не слышали, — сказал я и повел свой рассказ с того момента, когда мы прибыли в мир Славян. Скакали по степи кони, с немузыкальным лязгом скрещивались сабли и мечи, отвратительно смердели разлагающиеся на жаре трупы убитых и замученных аварами славянских женщин и детей. Визит трехглавого дракона, огненный шар, запущенный Коброй, и страшный взрыв, который разнес чудовище на горящие тряпочки. Потом была финальная битва, положившая конец аварской орде, и через некоторое время с небольшими вариациями все повторилось в мире Батыева нашествия. Снова на русскую землю пришли жестокие насильники и грабители, убивающие и старых и малых, и снова за правое дело рубились с ними мои кавалеристки, вбивая в прах могущество монгольского войска. Потом был мир Смуты, где мой кавалерийский корпус участвовал в отжиме Крыма у татар и в битве при Березне. Но Смуту мы пресекли качественно, никакой новый Лжедмитрий на Руси более невозможен, а в Москве на престоле сидит «природный» царь из рода Рюриковичей. Потом я галопом проскакал через мир Петра Второго, который на самом деле Первый и вихрем ворвался на Бородинское поле. Вот вам Кутузов, вот Багратион, а вот и Наполеон. Пожара Москвы не будет, потому что французскую армию мы с Михайло Илларионовичем унасекомили по полной программе. После Бородина была Крымская война, где мы знатно оттоптали ноги всем господам европейским коалиционерам, чтобы не зарились на русские просторы и не пытались ограничить наше развитие. Закончив дела под Севастополем середины девятнадцатого века, мы влезли на русско-японскую войну спасать погибающий в тисках осады Порт-Артур, и тоже преуспели, бросив Японскую империю из предчувствия грядущей победы в пропасть неминуемого поражения…

Я рассказал, как мы стремительно с самого начала переиграли Первую Мировую Войну, где познакомились с товарищем Лениным за номером один, и как направили на истинный путьпослереволюционную Советскую Россию в мире восемнадцатого года, где нашим партнером стал товарищ Ленин за номером два. Собственно, там я следовал поваренной книге Старших Братьев, так что мои действия там откровением для генерала Белецкого не стали. Отменив Гражданскую войну и поставив новорожденную Советскую Республику на рельсы мирного развития, мы ринулись в мир сорок первого года отражать вторжение в СССР орды технизированных германских варваров. Если все предыдущее было нашей общей историей, то такого нашествия кровожадных европейских людоедов местная Советская Россия не знала никогда. Яростный грохот сражений, вздымающее к небесам пламя благородной ярости, горящие белорусские деревни и украинские села, и в качестве кульминации — очищающий удар градиентом Хаос-Порядок, без всякой пощады спаливший германскую Первую Танковую Группу…

Тут генерал Белецкий остановил меня.

— Хватит, товарищ Серегин, — сказал он. — Я вас понял. Вы идете через миры, весь такой красивый, с карт-бланшем от самого Творца, и, пользуясь все возрастающей мощью, переделываете их по своему усмотрению, чтобы они стали, на ваш взгляд, лучше, чище и добрее. Сразу должен сказать, что не имею ничего против отражения вторжений на русскую землю и улаживания междоусобных смут. Дело это в моем понимании благое и нужное. Но мне непонятно, какова конечная цель столь масштабных действий, не оставляющих от естественного хода событий и камня на камне. А еще я хотел бы спросить, что нужно вам, такому могущественному и даже владеющему целым собственным миром, от нашей Советской России. Ведь нам же сейчас не грозит ни иноземное вторжение, ни даже внутренняя смута, ибо советская власть у нас едина с народом и крепка.

— Насчет возможности вторжения извне вы ошибаетесь, только будет оно, скорее всего, инопланетным, а не иноземным, — с мрачным видом ответил я. — Есть в Галактике цивилизация искусственно модернизированной расы изначально человеческого происхождения с самоназванием эйджел, с величайшей подозрительностью и недружелюбием относящаяся к обычным людям. Технически эйджел имеют пятый уровень цивилизационного развития, зато их клановая социальная структура крайне примитивна и соответствует скорее Каменному веку, из которого давным-давно выдернули их предков. Главное для эйджел — это принадлежность к клану, и только свою ближайшую родню они считают настоящими людьми, то есть эйджел, а все остальные для них либо партнеры по сделкам, и это в лучшем случае, либо предмет для эксплуатации. Именно поэтому эйджел, живущих в системе Кланов, и называют дикими. Об их существовании мне известно и в силу моего положения доверенного лица Творца Всего Сущего и потому, что я уже в других мирах несколько раз хватал диких эйджел за руку, когда они ловили пеонов. А еще в Мироздании имеется мир Каменного века, где существует созданное по поручению Творца Всего Сущего социалистическое, и, более того, коммунистическое, государство Аквилония. Это мои соседи с фланга, не нуждающиеся ни в защите, ни в опеке, и с тамошним Верховным Советом я говорю как равный с равными. Там эйджел вполне цивилизованные, и, как равные из равных, встроены в социальную ткань местного русского государства, своими улучшенными способностями к самым разным видам деятельности делая ее структуру совершенной. Нет лучших космических пилотов, тактиков и навигаторов, чем темные эйджел, а светлые имеют таланты к социоинженерии, экобиологии, медицине и администрированию. Мне это известно точно, потому что я так же включил побежденных эйджел в состав своего Воинского Единства, и ничуть об этом не жалею.

— Что-то я вас не понял, — проворчал генерал. — То у вас эти эйджел дикие и представляют собой величайшую опасность для человечества, то они же цивилизованные и способны усилить нас своими талантами…

— А это, Святослав Никодимович, такая социальная диалектика, — заявил я. — Любая угроза в случае ее успешного отражения может дать дополнительные возможности для развития. Чтобы дикие эйджел стали цивилизованными, необходимо их победить, желательно бескровно, принудить к формальной капитуляции, когда матрона отдает жизнь и смерть своего клана на волю победителя, а потом предложить им принести клятву на верность Великому Клану Объединенного Человечества. Такая возможность, когда победители включают побежденных в свой клан, правилами и законоустановлениями Кланов эйджел предусмотрена, только прибегают они к ней чрезвычайно редко, в подавляющем большинстве случаев побежденных просто истребляют, потому что они не являются кровной родней победителям. Но если эйджел все-таки принесли клятвы на верность, то соблюдают они их истово, а не как некоторые из людей, до первой перемены погоды.

— Да, дед, все так и есть, — подтвердил Владислав Белецкий. — Я лично знаком с несколькими пилотами авиагруппы «Неумолимого» из темных эйджел, и могу сказать, что это вполне хорошие товарищи и свойские девушки, несмотря на то, что некоторым из них исполнилось по паре сотен лет.

Генерал Белецкий сурово посмотрел на моего Верного, встрявшего в разговор старших, но тут я решил, что пришло время пояснить некоторые «толстые» моменты.

— Не смотрите так на своего внука, — сказал я. — Он давно уже не тот несмышленый мальчик с не обсохшим молоком на губах, какого вы знали прежде. Лейтенант Белецкий во главе своего эскадрона яростно рубился с аварами и татаро-монголами, а также с польскими захватчиками во времена Смуты. За кампании против авар и орды Батыя я наградил его двумя бронзовыми медалями «За отвагу», а за битву при Березне он был удостоен серебряной медали. Старший лейтенант Белецкий, находясь в первой линии, принимал участие в Бородинской битве, операции против господ коалиционеров под Севастополем и в боевых действиях под Порт-Артуром. За таранную атаку моего кавалерийского корпуса в Бородинской битве по представлению фельдмаршала Кутузова ваш внук получил из рук юного императора Николая Павловича орден Святой Анны Третьей степени. За разгром господ коалиционеров под Севастополем император Александр Второй наградил его орденом Святого Станислава с мечами, а Владимира четвертой степени и тоже с мечами он получил от императора Михаила Второго за русско-японскую войну. На поля сражений Первой Мировой Войны Владислав Белецкий вышел уже капитаном, и тут же, в ходе наступательной Восточно-Прусской операции, заслужил одну из самых значимых наград Российской Империи — орден Святого Георгия. К тому моменту за его спиной уже было небольшое, но весьма плотно заселенное кладбище врагов России и русского народа. Мои действия в восемнадцатом году обошлись без орденов и медалей, а вот на полях сражений в мире сорок первого года капитан Белецкий получил ордена Боевого Красного Знамени, Красной Звезды и Ленина. Как только боевые действия для моей армии в том мире закончились, я пополнил кавалерийский корпус за счет прошедших обучение резервных эскадронов, одновременно обратив его кадровое ядро на формирование корпуса штурмовой пехоты укомплектованного по галактическим стандартам, после чего ваш внук стал командиром ударного штурмового батальона. И первоначальная егерская подготовка ему при этом ничуть не помешала, ибо я не большой любитель посылать своих людей открывать ворота ударом медного лба.

— Ах вот оно даже как… — хмыкнул генерал Белецкий, посмотрев на внука уже куда более благосклонным взглядом, — не опозорил, значит, ты нашу фамилию, а раз так, Владик, я тебя прощаю окончательно и бесповоротно… А теперь, товарищ Серегин, скажите, наконец, что вы в этом деле хотите от меня лично — я вижу, что прощением моего внука ваши вопросы отнюдь не исчерпываются.

— Ваш мир — третий из числа искусственных, который я открыл, получив на это разрешение. Так вот, в предыдущем относительно вас мире, образовавшемся в результате вмешательства Старших Братьев в ход Великой Отечественной Войны, разведывательная аппаратура моего линкора обнаружила приближение ударной эскадры эйджел, которая могла появиться там с одной-единственной целью — уничтожить слишком быстро развивающуюся человеческую цивилизацию. Сами эйджел развиваться не умеют, и все сто тысяч лет с того момента, как их закинули на пятый уровень, бегают по кругу, расширяясь лишь территориально. Несмотря на то, что мощи моего линкора достаточно, чтобы отразить это вторжение и пленить все участвующие в нем кланы, само это явление меня чрезвычайно встревожило, потому что под подобным ударом может оказать любой из быстро развивающихся искусственных миров. Как раз поэтому я отложил в сторону все другие дела и помчался налаживать контакты с теми, кого уже завтра мне, возможно, придется защищать.

— Ну а я тут при чем? — хмыкнул Владиков дед. — Ведь я давно стар, болен и не вхожу в число правительственных функционеров даже в качестве советника председателя Совнаркома. Для таких задач у него есть товарищи помоложе.

— Зато вы вхожи в кабинеты к этим самым функционерам, где вас уважают, а к вашему мнению прислушиваются, — парировал я. — На первых порах мне нужно, чтобы ваши власти собрали небольшую, но представительную делегацию из пользующихся доверием товарищей в невысоких чинах, чтобы я мог провести этих людей по всем закоулкам своих владений. Прежде чем заключать договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, необходимо показать, кто я такой на самом деле и как обстоят дела в Мироздании в целом. Каждый член моего союза должен знать не только место в строю, но и свой маневр, а также быть уверенным, что в критический момент я приду на помощь.

— Я бы рад, — сказал генерал Белецкий, — но куда я пойду при своем состоянии здоровья?

— Вы, мой дорогой Святослав Никодимович, забыли про меня, — промурлыкала Лилия, которая на время моего рассказа исчезала, а теперь снова появилась. — Если вы не будете возражать, то я быстро поставлю вас на ноги, так что на своей ноге вы сможете не только ходить, но и бегать. Однако это будет только временная заплатка, примерно на неделю, поэтому, как только желаемая папочкой комиссия отправится в свой ознакомительный вояж, я жду вас в нашем госпитале в Тридесятом царстве для производства настоящего лечения.

— Хорошо, я согласен, — коротко сказал Владиков дедушка. — Что нужно делать?

— Сидите и не шевелитесь, — ответила Лилия, затем зашла за генеральское кресло и положила ладони на виски Владикова деда.

На мгновения я ощутил, что где-то поблизости открылся Источник энергии Жизни невероятной мощности, по коже побежали мурашки. Еще мгновение — и генерал Белецкий оказался здоров, насколько это возможно в его возрасте — до того немощный человек, он встал и достаточно уверенной походкой прошелся по комнате.

— Вот это настоящее чудо! — сказал он, пожав руку Лилии. — Благодарю вас, девушка, за столь стремительное оздоровление. Но скажите, в чем будет тогда заключаться настоящее лечение?

— В полном оздоровлении и обновлении организма до возраста двадцати пяти стандартных лет, — ответила Лилия. — И вашу супругу мы сможем омолодить до состояния шестнадцатилетней. И, кстати, в сегодняшнем чуде никакой моей особой заслуги нет. Просто дядюшка, вы зовете его Богом-Отцом, в исключительных случаях, когда помощь нужна хорошему человеку, разрешил мне пользоваться его ресурсами. А сейчас пока-пока, до встречи. У меня дела.

Хлоп! — и Лилии среди нас уже нет.

Генерал вздохнул и сказал:

— Ну что же, товарищ Серегин, пожалуй, не стоит тянуть кота за хвост. Вы только скажите, как я смогу с вами связаться, чтобы доложить, как идут дела. Ведь, насколько я понимаю, телефонного номера в нашем мире у вас не имеется.

— Вот это лучше любого телефона, — сказал я, протягивая ему свой связной «портрет». — Просто проведите пальцем по изображению, и я выйду на связь, вне зависимости от того, в каком мире буду находиться. И в случае успеха, и в случае неудачи прошу вас не мешкать. Результат мне нужен чем быстрее, тем лучше.

2 ноября 1918 года, 20:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Генерал Белецкий «позвонил» мне из Таврического дворца, прямо из кабинета председателя Совнаркома товарища Дружинина, когда после нашего расставания не прошло и трех часов. Как я понимаю, наилучшей верительной грамотой при этом стал сам Святослав Никодимович, из человека-развалины превратившийся в довольно бодрого старика, которому отделанная серебром трость черного дерева нужна в качестве знака статуса, а не для опоры. Связи у Владикова деда в верхних эшелонах командно-административной пирамиды и в самом деле оказались преобширными, так что, начав со своего бывшего подчиненного, служившего советником главкома Красной Гвардии*, товарища Ермакова, он быстро вскарабкался в самый верхний кабинет, над которым только небо. Если есть знакомства, то долго ли умеючи.

Примечание авторов: * в мире «Однажды в Октябре» Красная Гвардия не подчиняется ни наркомату обороны, ни наркомату внутренних дел, а является вооруженными силами большевистской партии.

Каждый раз, поднимаясь все выше и выше, генерал видел в глазах собеседника сначала недоверие, потом изумление, а следом приходило и понимание, и для этого даже не требовалось бить кулаком по столу. То, что перевернувшая мир эскадра адмирала Ларионова пришла к ним из мира параллельного будущего, помнили хорошо, по крайней мере, в Таврическом дворце. Да и в народе октябрьские события, из которых не выкинуть участия пришельцев из будущего, превратились в политический архетипический миф, определяющий мировоззрение и бытие местной русско-советской нации. Кроме того, сделав свое дело, пришельцы из иного мира не удалились к себе обратно, и не растворились в пространстве, а целиком и полностью вросли в народную массу, оставив после себя детей, внуков и правнуков. А еще больше было тех, кто вступал с пришельцами в дружеские и служебные отношения, воевал под их командой или был спасен ими от безвестной гибели в круговерти проклятой Гражданской войны. И эти люди тоже оставили потомков, хранящих память о тех событиях. Забыть о таком невозможно. А то, что случилось один раз, потом может повторяться снова и снова.

Осознав и приняв факт Второго Пришествия, местное советское руководство охотно пошло на контакт. На первых порах их смущало только отсутствие материальных доказательств. Неактивированный связной «портрет» на эту роль не тянул, но когда я ответил на вызов, как по обычному телефону, а потом открыл портал из своих апартаментов на «Неумолимом» прямо в кабинет товарищу Дружинину, их скепсис как рукой сняло.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал я, оставаясь на своей стороне портала, — очень рад вас видеть.

— Здравствуйте, товарищ Серегин, — ответил пожилой полноватый мужчина в сером полувоенном костюме, — меня зовут Сергей Петрович Дружинин, я генеральный секретарь ЦК РКП(б) и по совместительству всенародно избранный председатель Совета Народных Комиссаров, то есть та самая высшая власть, с которой вы хотели иметь разговор. При этом должен сказать, что я не разделяю вашей радости от нашей встречи, ведь предыдущее пришествие ваших, гм, коллег состоялось в момент тяжких испытаний и привело к полному слому существовавшей на тот момент государственной машины. А мы своей стране такой судьбы не хотим.

— Нет у меня, товарищ Дружинин, никакого желания что-нибудь у вас ломать и вообще хоть как-нибудь вмешиваться в ваши внутренние дела, — ответил я. — Сейчас мне нужно всего лишь завязать с вами полноценные дипломатические отношения и заключить договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Как только эта цель будет достигнута, я вывешу над планетой орбитальную сканирующую сеть и передам вам критическую сумму технологий для быстрого развития. В дальнейшем я стану держать события в вашем мире в поле зрения, чтобы в случае приближения к вам тяжких испытаний я мог явиться по вызову своей превосходящей вооруженной силой и прекратить это безобразие в зародыше. Кстати, стационарный терминал сканирующей сети будет в вашем распоряжении, и вы даже не представляете, сколько открытий чудных вы сможете извлечь из полученной информации. Как там у Дюма: «Чихнет француз — известно кардиналу». Вот и вы будете знать абсолютно все о том, что происходит в вашем мире. Не будет для вас ничего тайного, все станет явным.

После этих слов присутствующие в предсовнаркомовском кабинете переглянулись, а генерал Белецкий еще и победоносно улыбнулся.

— Меня зовут генерал-полковник Андрей Викторович Ермаков, командующий войсками Красной Гвардии, — отрекомендовался подтянутый седоволосый мужчина в военной форме. — Скажите, а за что нам такое счастье, как критическая сумма технологий для быстрого развития, внешняя военная защита превосходящей вооруженной силой и абсолютная, по вашим же словам, разведывательная система?

— Тут, товарищ Ермаков, есть два обстоятельства — одно главное, другое основное, — ответил я. — Во-первых, защитить вас мне поручено той же Всевышней сущностью, которая когда-то направила в ваш мир эскадру адмирала Ларионова с наказом поступать только по совести. Во-вторых, пропавшая у вас три года назад курсантская рота с выпускного курса в самом начале моего похода по мирам составила офицерский костяк моей армии, и заслуг этих парней, с боями прошедших через множество сражений, хватит для того, чтобы я защитил их родину от инопланетного вторжения. В предложенном мной договоре отдельным пунктом будет оговорено право граждан Советской России и других стран Советского Союза добровольно переходить на службу в мою армию. Я не собираюсь разворачивать у вас вербовочную компанию, но те, у кого возникнет такое желание, должны иметь возможность его осуществления без конфликта с законом. Также это правило должно иметь обратное действие, чтобы никто и не подумал преследовать за дезертирство офицеров моей армии, происходящих из вашего мира.

— Если речь только о бойцах и командирах пропавшей курсантской роты, да о немногочисленных добровольцах, то мы не будем иметь ничего против такого пункта в договоре, — торопливо произнес товарищ Дружинин. — В любом обществе имеется такое гиперактивное меньшинство, жаждущее подвигов, что его и вправду лучше отправить куда-нибудь подальше, воевать за счастье объединенного человечества, чем терпеть выкрутасы этих людей среди родных осин. Во всем остальном мы полагаемся на то, что наши внутренние дела останутся в неприкосновенности.

— Да, — подтвердил я, — за исключением права добровольцев поступать ко мне на службу, ваши внутренние дела остаются в неприкосновенности, как при любых отношениях между двумя равноправными и суверенными государствами. Когда ваши посланцы ознакомятся с моими действиями в других мирах, вы поймете, что ваш случай не уникален, и со всеми другими своими контрагентами я поступаю аналогично. И только если власть в стране не будет справляться со своими обязанностями, я приму меры к исправлению ситуации, ибо бесполезно наливать воду в дырявое ведро.

— Это насустроит, — согласился товарищ Дружинин, считавший, что он с ситуацией справляется (у меня по этому поводу имелись сомнения, но я не торопился с окончательными выводами). Вот подвесим над тем миром орбитальную сканирующую сеть, и только тогда достоверно станет ясно, что там да как. Вон, в мире Алексея Александровича симптомы внутреннего неблагополучия тоже вылезли случайно.

На этом быстрые предварительные переговоры завершились, и на мою сторону портала перешли генерал Белецкий, а также три мелких, но доверенных функционера примерно тридцатилетнего возраста: товарищ Иван Серебряков от аппарата ЦК, товарищ Антти Лехтиннен от НКИДА и капитан Александр Манчев от главкомата Красной Гвардии. Едва закрылся портал, я поручил дипломатическую делегацию заботам полковника Половцева (чай, не чужие ему люди) и бывшей мамочки Царства Света по имени Миранда, у которой при тестировании магических способностей обнаружился талант ходить между мирами по уже проложенным нами путям. Они проведут товарищей сначала по «Неумолимому», а потом и по другим моим владениям, а также по дружественным мирам, все расскажут и покажут. Скрывать от будущих соседей с фланга мне нечего.

А вот заняться генералом Белецким я попросил Кобру. Ей следовало забрать из уже известной нам квартиры бабу Нину, после чего направить их обоих в тридесятое царство в объятия Лилии, капитана Максимовой и мисс Зул. В ближайшее время будет необходимо провернуть такой же прием со всеми тяжело больными и престарелыми родственниками моих офицеров, происходящих из этого мира, без различия их социального статуса. Их внуки и сыновья заслужили такую малость своей верной службой. Но это будет происходить уже в рабочем порядке после подписания договора, а сейчас мне предстояло отправиться в Аквилонию для разговора с майором КГБ Лопатиным. В мире Югороссии тоже нежелательно соваться в воду, не зная броду.

Мир Прогрессоров, 20 октября 4-го года Миссии. Вторник. Вечер. Народная республика Аквилония, Асгард, правая столовая Большого дома

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Перед визитом в Аквилонию я на несколько часов заглянул в Шантильи поужинать, исполнить супружеский долг и хотя бы немного поспать в собственной постели. За семейным столом сестренки хлопотали вокруг моей особы будто подле тяжелобольного, а Елизавета Дмитриевна сказала, что выгляжу я как загнанная до полусмерти лошадь. Открывать по миру раз в два дня и в темпе скорого поезда вести переговоры с местным начальством — это довольно серьезная нагрузка на организм. Чуть позже, в супружеской спальне, я доказал, что не так уж и загнан, но сразу после кульминации заснул прямо поверх дражайшей половины… уж очень она у меня мягкая и уютная.

Зато утро вышло добрым, лучше не бывает. Проснулся я свежий, бодрый, годный к бою и походу. Наверное, так подействовал установленный у нас в подвале генератор магии, настроенный на спектр энергии Жизни. Завтрак прошел в настроении сдержанного оптимизма, сестренки были радостно-милы, а Елизавета Дмитриевна благодушно добра и к ним, и ко мне.

Поцеловав напоследок свою половину, я отправился в Аквилонию для разговора с майором Лопатиным. Конец октября там — это начало лососевой путины на Гаронне, когда все, включая вождей, тянут из речных вод сети, набитые красной рыбой. Но когда солнце склоняется к самому горизонту, всякая производственная деятельность прекращается, и усталые работники расходятся по домам, а вожди собираются в Большом Доме на вечернюю трапезу. Там я их накануне ужина и застал, шагнув через портал в так называемую правую столовую.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал я, обводя взглядом помещение.

Майор Лопатин тоже оказался здесь: стоит в уголке и о чем-то беседует с миловидной женщиной восточного облика. Истинный взгляд подсказал мне, что лет этой даме гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, а значит, это кто-то из руководящего состава лейанской научной экспедиции. Рядовые работники в той команде выглядят молодо отнюдь не потому, что прошли стабилизацию старения. Их и в самом деле набирали из молодежи, только что закончившей соответствующие учебные заведения, а вот особа в профессорском звании перед отправкой на задание с билетом в один конец и вправду могла пройти через эту недешевую и длительную процедуру.

— Здравствуйте, товарищ Серегин, — за всех ответил мне Сергей Петрович Грубин. — Давненько вас не было…

— Дела, — пожал я плечами. — У вас тут только один мир, а у меня забот с каждым днем все прибавляется. И дела же меня привели к вам сейчас. Но сначала хочу сделать одно объявление. Не так давно во время одного из откровений Небесный Отец, которого вы называете Посредником, сообщил мне, что заброшенные к вам контейнеровоз «Дмитрий Ономагулос» и дальний транспорт снабжения «Новый Тобол», а также их команды и пассажиры, являются точными копиями соответствующих материальных объектов и людей. Раньше у меня по этому поводу имелись только подозрения, но теперь я знаю это точно.

— И зачем вы нам это сказали? — спросил капитан третьего ранга Лазарев.

— А затем, что между нами не может быть ни прямой лжи, ни недомолвок, — ответил я. — все, что знаю я, будете знать и вы, за исключением того, что вам пока без надобности в силу практической неприменимости этих знаний в ваших условиях.

— Браво! — воскликну отец Бонифаций, — именно так и должен поступать настоящий христианин. Любая ложь — это орудие Врага Рода Человеческого, и тот, кто ее изрекает, безвозвратно губит свою бессмертную душу. В обществе, пропитанном ложью, торжествуют самые страшные пороки, в то время как говорящие только правду чисты и невинны.

— Но что при этом делать нам и как дальше жить? — снова спросил товарищ Лазарев. — От сообщенной вами новости мне стало как-то не по себе. Подумать только: я — человек-копия…

— Еще со времен древнеримского императора Марка Аврелия известно, что в любых сомнительных случаях следует делать то, что должно, поступая по совести, — отчеканил я. — И вообще, не заморачивайтесь этим вопросом. Считайте, что вы брат-близнец того Федора Лазарева, который привел «Новый Тобол» на Нюйву и выгрузил экспедицию товарища Нгон Луа. До определенного момента у вас было все общее, а после каждый пошел своим путем. Вы все сделали как надо, и привели свой корабль туда, где его хотел видеть Посредник. В моей команде есть шесть человек, которые были откопированы в четырех экземплярах, и каждый прожил свою собственную жизнь. После, в посмертии, их души объединились, а потом Посредник направил их мне на усиление кадрового состава. И никто из них не страдает ни от разделения, ни от последующего объединения. Все, что с ними произошло, случилось по Воле Божьей, а с Творцом Всего Сущего не спорят, ибо Он ничего не делает просто так и всегда поступает в соответствии со своим благим замыслом.

— Хорошо, товарищ Серегин, — ответил капитан третьего ранга Лазарев, — я последую вашему совету. А теперь скажите, вы пришли сюда только для того, чтобы сообщить нам эту буквально сногсшибательную новость?

— Нет, — сказал я, — новость я сообщил потому, что все равно пришел к вам по другому делу. Впрочем, оно тоже имеет косвенное отношение к озвученному вопросу, потому что мне с глазу на глаз требуется переговорить с майором Лопатиным.

В воздухе повисла тишина. Майор Лопатин работает здешним главным особистом, и местные руководители просто не понимали, какое у меня к нему может быть дело: где он, а где мои операции между мирами.

— Хорошо, товарищ Серегин, — прервал общее молчание майор, — я с вами сейчас переговорю. Только надеюсь, это ненадолго, ведь в самом скором времени мы сядем за вечернюю трапезу.

И в самом деле, с другой стороны дома через приоткрытые двери были слышны голоса кухонного наряда и те специфические звуки, что обычно сопровождают приготовление еды. Но особенно красноречивы были доносящиеся оттуда запахи.

— Кстати, — встрепенулся Сергей Петрович Грубин, — вы не останетесь на ужин?

— Нет, — ответил я, — не останусь. И не из неуважения к вам, а потому что пришел сюда сразу после плотного завтрака. Извините.

Товарищ Грубин только пожал плечами, мол, его дело было только предложить, а я отвел майора Лопатина в сторону, накрыл нас обоих пологом безмолвия и сказал:

— Значит так, Евгений Николаевич — речь пойдет о вашем родном мире.

— А что с ним не так? — машинально спросил майор.

— С ним все так, — ответил я, — просто у меня появились и возможность, и потребность открыть туда канал. Остальные три искусственных мира, созданные командой Старших Братьев, я уже посетил, остался только ваш. Точнее, не совсем так: сначала я хотел завязать контакты только с миром моей супруги и с верхними уровнями того мира, из которого происходит ваш капитан Гаврилов, а все остальное намеревался оставить на потом. Но во время переговоров с советским руководством в мире капитана Гаврилова, куда я явился на «Неумолимом», вдруг выяснилось, что кланы эйджел пошли на него войной, и их боевой флот находится в месяце полета от тамошней Земли. И тогда, пользуясь этим более чем солидным временным зазором, я бросился открывать и другие искусственные миры, чтобы выяснить, грозит ли и им такая же опасность. Однако времени на длительные танцы с бубнами у меня нет. Хотелось бы знать, где больше вероятность достичь быстрого успеха при первом контакте, в Санкт-Петербурге или Константинополе, и куда, то есть к кому, лучше обратиться.

Майор Лопатин меня внимательно выслушал, потом сказал:

— Вероятность договориться у вас выше в Константинополе. Империя у нас не только слегка забронзовела, но и покрылась патиной. Чтобы добиться желаемого в Санкт-Петербурге, вам придется стучать по столу кулаком, то есть «Неумолимым», до смерти перепугав всю прочую пузатую мелочь. В Константинополе все совсем не так: мы преуспеваем за счет своего ума и разворотливости, а не в силу веса необъятной туши. Если бы мы не обращали в свою пользу любую возможность, то наше государство давно бы прекратило свое существование. Так что, не мудрствуя лукаво, приземляйте свой челнок прямо возле дворца Долмабахче, и с вами сразу начнут разговаривать. Вы только предъявите доказательства своего высокого статуса и имеющихся возможностей, потому что один только статус на хлеб не намажешь. Правитель Югороссии товарищ Москвин — крайне серьезный и компетентный руководитель, не упускающий ни малейшего шанса приумножить мощь и богатство нашего государства.

— Какие доказательства своего статуса и возможностей, по вашему мнению, мне следует предъявить? — усмехнулся я.

— Разумеется, космические, — ответил майор, — ничем таким обыкновенным, даже из вашего двадцать первого века, наших людей не удивить, а вот до космоса у нас руки так и не дошли. Как говорит товарищ Орлов, во всем виновато отсутствие гонки вооружений между сверхдержавами.

— Товарищ Орлов умный человек, — сказал я. — Впрочем, эта истина далеко не бином Ньютона. Зато у вас на высочайшем уровне медицина и биотехнологии. А это на формирующемся сейчас межмировом рынке тоже стоит очень дорого.

— Я думаю, — хмыкнул майор Лопатин, — что этот вопрос следует обсуждать с товарищем Москвиным. А я человек маленький, и к тому же уже давно не югоросс, а аквилонец. Сказать честно, меня даже обрадовало ваше сообщение о том, что «Дмитрий Ономагулос» был откопирован в эту реальность, а не подвергся непосредственному забросу. Свобода в мыслях сразу же образовалась просто необыкновенная. До этого мое аквилонское гражданство было вынужденным шагом, спасением для потерпевшего кораблекрушение, зато теперь это мой свободный выбор.

— Очень приятно это слышать, — произнес я, пожимая ему руку. — И спасибо за помощь. Пожалуй, вам уже пора на ужин, а мне бежать по делам дальше. Желаю всего наилучшего!

17 августа 1856 года, 10:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Перевести «Неумолимый» в мир выигранной нами Крымской войны было делом одного распоряжения. Я через портрет предупредил императора Александра Николаевича о предстоящем визите на борту своей главной ударной силы. Мол, не надо пугаться, мои дела в этом мире никак не связаны с местной обстановкой, и вообще все это ненадолго: вот только открою портал в один из еще неисследованных миров, и покину местное околоземное пространство. Впрочем, недоброжелатели России, коих в Европе еще осталось предостаточно, получили возможность поднять головы, посмотреть на небо и осознать, насколько они смертны. Однако это для меня далеко не главная задача, а всего лишь возможный попутный результат. Этот мир еще слишком неразвит для того, чтобы применять в нем эдакую тяжелую дубину: будет как из пушки даже не по воробьям, а по мухам. Мои наземные войска с любой мыслимой задачей справятся не хуже и с меньшим количеством побочных жертв.

Император всероссийский поинтересовался, может ли он посетить мой линкор с ознакомительной целью. Я ответил, что всегда буду рад его видеть, но этот визит должен будет состояться не через портал, а более естественным путем, и что я пришлю на Дворцовую Площадь за Александром Николаевичем представительский корабль-челнок c истребительным эскортом, и уже на нем тот вознесется ко мне в ближнее околоземное пространство. Так и получилось. Опускающийся перед Зимним Дворцом челнок вызвал необычайный фурор у петербуржцев, которые в своем большинстве знали о крымских событиях понаслышке и из газет.

Император взошел на борт в сопровождении графа Орлова, великой княгини Елены Павловны и супруги со старшими детьми. После пребывания в Тридесятом царстве граф не утратил ни солидности, ни представительности, скинув с плеч только годы истинного возраста, а Елена Павловна после излечения от старости, отказавшись от облика незрелой шестнадцатилетней девушки, превратилась в молодую элегантную женщину примерно двадцати пяти лет. Несмотря на черный цвет вдовьего платья, а может, и благодаря ему, она представляла собой образчик миловидности и собственного достоинства, выгодно оттеняя императрицу Марию Александровну, которую в ее тридцать два года тоже никто бы не назвал дурнушкой. Замыкали компанию старшие сыновья Александра Второго: тринадцатилетний Николай, одиннадцатилетний Александр и девятилетний Владимир.

Встречал я императорскую семью лично, в парадном ангаре прямо у трапа челнока, ибо иное было бы невместно ни для меня, ни для столь высокопоставленных гостей. Поздоровавшись со мной за руку, Александр Николаевич, посмеиваясь, сказал, что если бы он не взял их в эту поездку, то Никса и Сашка никогда бы его не простили, а вот Владимир увязался за ними просто за компанию. Глянув на императорских сыновей Истинным Взглядом, я накинул на нас двоих Полог Безмолвия и сказал, что двое старших у него не без талантов, а вот Володя довольно поверхностный человек, что его, в конце концов, и сгубит, причем вместе с потомством.

Император попросил подробностей, но я ответил, что их не будет.

— Во-первых, — сказал я, — большая часть деталей жизни вашего третьего сына мне попросту неизвестны, и интересоваться ими у меня нет желания. Знаю я лишь конечный результат. Во-вторых, ничего еще не предрешено, просто в будущие жены мальчику надо подбирать умную и добрую девушку с большой душой, а не властолюбивую интриганку — и тогда даже поверхностный человек на своем месте может оказаться довольно неплох. И это единственный совет, какой я могу дать в такой ситуации, потому что поверхностные люди склонны подпадать под влияние своего близкого окружения. Видно, что сейчас Володя весьма близок с Сашкой, и тот тоже не чает души в брате, но в Основном Потоке, после того, как умер император Александр Третий, Великий князь Владимир Александрович оказался в полной власти супруги, в девичестве принцессы Мекленбург-Шверинской, которая вознамерилась посадить на трон одного из собственных сыновей. В итоге ее интриги стали одной из тех причин, по которым монархия в России рухнула без всякой надежды на возрождение. Впрочем, это была совсем другая история, и я надеюсь, что ваш мир не повторит всех ошибок Основного Потока. Времени, чтобы все переиграть и сделать по уму, а не как попало, Всемогущим Господом вам дано более чем достаточно.

Тут прогремел небесный гром, немедленно отбив императору Александру Второму охоту к продолжению разговора на эту тему. Впрочем, мальчишки не обратили на наше шушуканье никакого внимания, потому что в это время рассматривали изображенный на торцевой стене геральдический щит с гербом моей Империи.

— Господин Серегин, это герб Византии? — с детской непосредственностью спросил Никса.

— Нет, молодой человек, — ответил я, — к Византийской империи он имеет только опосредованное отношение, как к государству-предшественнику. Первый Рим находился, собственно, в Риме, второй — в Константинополе, третий — в Москве, а место четвертому — в Галактике. И если Византийскую империю основали выходцы из Рима, и государственным языком в ней до седьмого века была латынь, то галактическую империю во всех альтернативных мирах суждено основать русским. Три таких империи было основано до меня, и я тоже пошел таким же путем, потому что иначе поставленную передо мной задачу решить невозможно. Запомните: в правильно организованной Империи государь-император стоит над всеми партиями и классами, а не только над мужиками, разночинцами и купечеством, и действовать государственная власть тоже должна исключительно в общих интересах, а иначе повсеместно раздастся зубовный скрежет, в умах наступит смута, и тогда рухнет все и сразу.

— А разве есть кто-то, кто может ставить задачи перед всероссийским императором? — набравшись храбрости, спросил самый младший из трех братьев.

— Есть, — ответил я, — и вы все его знаете. Это Всемогущий, Всеведущий и Всеблагий Господь, который желает, чтобы врученное монарху российское государство усиливалось и процветало, чтобы каждый следующий день для всех слоев населения был лучше, чем предшествующий, чтобы враги нас боялись, а друзья уважали. Ваш ПапА полностью соответствует этим требованиям, просто он не всегда знает, что будет правильным, а что нет. А вот любая иная программа вызовет неудовольствие Творца со всеми вытекающими последствиями.

— А что это за последствия? — с интересом спросил Сашка.

— Вам троим о таком знать преждевременно, — ответил я, — ибо в многих знаниях многие печали, а это не для вашего возраста. Вот подрастете настолько, чтобы стать помощниками своему ПапА в его трудах заботах, тогда он и посвятит вас во все тайны.

— Вы, господин Серегин, очень умный человек, — мило улыбнулась мне императрица Мария Александровна. — Я тоже думаю, что детей нужно ограждать от всего страшного и неприятного.

— К сожалению, ваше императорское величество, это не всегда возможно, а по большей части еще и не нужно, — ответил я. — Ограждать детей стоит только от самых страшных и мерзких подробностей, что я и сделал, а, в общем и целом, они должны быть осведомлены об окружающей обстановке. В противном случае в один далеко не прекрасный момент на престол взойдет наивный юноша с домашним воспитанием, при том, что дело ему придется иметь не с домашними болонками, а с хищными дикими волками. На этом давайте оставим эту тему и перейдем к знакомству с моими ближайшими соратниками. В первую очередь позвольте представить вам старший командный состав моего линкора: контр-адмирала Гая Юлия, вице-адмирала Виктора Сергеевича Ларионова, старшего офицера каперанга Тита Павла, главного навигатора кавторанга Викторию Клару и старшего инженер-механика Клима Сервия. За исключением господина Ларионова, происходящего из примерно тех же слоев Мироздания, что и я сам, все остальные старшие командиры являются псевдоличностями неоримского происхождения, а потому не имеют бренных тел, ограничиваясь одними лишь сознаниями, обитающими в недрах главной вычислительно машины линкора. Впрочем, Алексей Федорович с этими псевдоличностями по прошлому посещению моего линкора уже знаком. Тогда они смогли его немало удивить…

Император Александр огладил усы и сказал:

— Мы уже знаем, что вы, господин Серегин без ограничения используете христианскую максиму «нет ни эллина, ни иудея» и сотрудничаете со всяким, без различия происхождения, кто испытывает к вам взаимное стремление. К тому же граф Орлов и в самом деле рассказывал мне о своем прошлом посещении вашего линкора, в том числе и о том, что Господь самолично признал за ними наличие души. Мы тоже рады столь неординарному знакомству, только хотели бы знать, каким образом получаются такие вот псевдоличности…

— В далеком будущем, — ответил я, — с сознания людей научились снимать ментограммы — это нечто вроде дагеротипий, но только изображающих не тело, а душу. Потом несколько десятков, а то и сотен однородных, то есть снятых с офицеров одной специализации, ментограмм пропускали через программу синтеза, которая отбрасывала индивидуальные особенности личности и суммировала профессиональные навыки. По замыслу тех, кто задумал такую комбинацию, в результате этих манипуляций должны были получиться идеальные нерассуждающие служаки, готовые без сомнений выполнить любой приказ начальства, даже если он будет означать их самоубийство. Однако у опытных офицеров с большим сроком службы (а иные ментограммы для создания псевдоличностей не брали) профессиональные навыки оказались плотно переплетены с личностными характеристиками, только их синтез проходил не по программе, а в процессе естественного вызревания псевдоличности. Вот, в общем-то, и весь рассказ о том, как яйцеголовые умники в очередной раз попытались перехитрить Творца, но, как всегда, остались в дураках.

— Мы видим в вас истинный императорский потенциал первого ранга, — сказал Гай Юлий, обращаясь к Александру Николаевичу. — Такие добрые государи, как вы, всегда сдают Империю преемнику в лучшем состоянии, чем получили ее от предшественника. И это все, что мы вам можем сказать.

— Этого достаточно, господа, — коротко ответил Император Всероссийский на чем процедура его знакомства с псевдоличностями была закончена.

Далее я представил ему других своих соратников (не столь выдающихся, поскольку состояли они из плоти и крови), а также провел быструю экскурсию по кораблю. Делалось это не столько ради самого Александра Николаевича, сколько ради двух его старших сыновей, чтобы у тех появились новые жизненные идеалы. Их отец уже взрослый человек, которого не изменишь, а вот мальчики пребывают в том возрасте, когда психика еще пластична и способна на значительные изменения. Правда, когда царское семейство после торжественного обеда в свою честь отбывало к себе в Санкт-Петербург, я чувствовал себя так, будто самолично разгрузил вагон с цементом. Но, думаю, оно того стоило.

Час спустя, там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Немного переведя дух после визита Александра Николаевича, я собрал магическую пятерку в главном командном центре. На этот раз Колдуну пришлось попотеть, потому что канал, ведущий в нужный нам мир, был довольно извилистым, поскольку расстояние до точки ветвления составляло двадцать один год, а потом около ста пятидесяти лет вдоль новой последовательности. Но он справился, и «Неумолимый» нырнул в ближнее околоземное космическое пространство нового мира.

Проведя ориентировку на местности, мы выяснили, что находимся на ночной половине над южной частью Восточной Сибири. Вон Енисей, вон Лена, вон Амур, а вон те яркие световые кляксы в разрывах облачного покрова и есть города и поселки вдоль Великого Транссибирского Пути. Во избежание негативных нюансов в виде испуга населения или даже откровенной паники я распорядился включить систему маскировки, чтобы «Неумолимый» притворился небольшой космической тучкой, черной на черном фоне неба. Для наблюдателей там, внизу, загоревшаяся вдруг в небесах ярчайшая звезда мигнула и погасла. Вряд ли нас вообще успел кто-нибудь заметить.

Взяв курс на запад, мы начали сканировать радиодиапазон с целью выявить мощные радиостанции круглосуточного вещания и уже по ним определить дату и время. Впрочем, пока мы там возились, Виктория-Клара просканировала пространство местной солнечной системы, обнаружила все планеты, от Меркурия до Нептуна включительно, сопоставила их положение с данными своей лоции и выдала, что за бортом пятнадцатое сентября две тысячи семнадцатого года, два часа ночи по Москве плюс-минус пятнадцать минут. И только потом удалось поймать радиостанцию «Голос Югороссии», которая подтвердила астрономические данные и свела зазор точности в определении времени до нуля. В Константинополе около часа ночи, и делать там в такое время совершенно нечего, а потому, пока облетаем планету примерно по сорок пятой параллели северного полушария, наблюдаем за жизнью внизу, улыбаемся и мысленно машем местным.

Первый вывод, какой удалось сделать: мир этот очень нетороплив. Гражданское авиасообщение практически отсутствует, на суше бал правят скоростные железные дороги, а в море грузопассажирские суда, в значительной части даже парусные огромные многомачтовые винджаммеры, рассекающие океаны. Видели мы несколько таких красавцев и в Атлантике, и на Тихом океане: ход не менее шестнадцати узлов и вместимость в двадцать-тридцать тысяч контейнеров. С учетом того, что ветер над морскими волнами дует абсолютно бесплатно, себестоимость трансокеанских перевозок должна стремиться к нулю. Впрочем, и дизельных контейнеровозов, вроде уже известного нам «Дмитрия Ономагулоса», на морях тоже предостаточно. Огромные грузопассажирские парусники (чем крупнее такой корабль, тем быстрее) крайне неуютно себя чувствуют во внутренних местных морях и проливах, поэтому ходят от одного глубоководного океанского порта до другого. По маршруту из Одессы в Новый Орлеан через Константинополь, Пирей, Кадис и Порт-Гуантанамо такую лайбу не пошлешь, да и большой объем трюмов не всегда выгоден. А ведь, кроме грузовых, есть и чисто пассажирские линии, на которых работают паротурбинные скоростные лайнеры, на маршруте поддерживающие скорость выше тридцати узлов.

Кроме того, нам не удалось обнаружить как эмиссии ядерных реакторов (на атомную энергию этот мир тоже забил), так и дымящих вполнеба угольных электростанций, выбрасывающих в атмосферу не только углекислый газ с водяным паром, но и золу вкупе с различными оксидами серы. На стационарных объектах в топках сгорает только относительно экологически чистый природный газ, а жидкое топливо, как нам уже известно, предназначено только для морского и наземного транспорта, и немного для авиации. А еще тут чрезвычайно развита гидро- и ветряная энергетика. Каскады электростанций, как и леса ветряков на всяких неудобных для прочей деятельности землях в этом мире самое обычное дело. При этом плотность населения довольно высокая, а проживает оно по большей части не в мегаполисах, а в сельской местности и мелких городках. Там, где под нами отсутствовал облачный покров, густая, будто кровеносные капилляры, сеть асфальтированных и бетонированных дорог местного значения просматривается из космоса совершенно отчетливо.

Одним словом, впечатление неоднозначное. Вся эта наблюдаемая нами лепота достигнута за счет резкого снижения скорости развития. Если оставить эту цивилизацию в покое, то на четвертый уровень она не перейдет никогда, не говоря уже о пятом. Чем-то все это напоминает мир Мизогинистов, только без окутывающей все внизу черной некротической ауры. Перестарались товарищи Самые Старшие Братья, низводя и курощая врагов России, но ругать их я за это не буду…

Мир Югороссии, 15 сентября 2017 года, Константинополь, резиденция югоросского правительства дворец Долмабахче

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

На Константинополь мы свалились внезапно, как горячий снег на голову. Только что не было ничего в ярко-синем утреннем небе, прошла минута — и вот мы уже здесь, здравствуйте. Четверка истребителей «Стилет» осталась в небе нарезать бесшумные круги над Константинополем, а малый представительский челнок, показав красные звезды на крыльях, снизился над набережной перед дворцом Долмабахче. При этом носовая часть и середина корпуса зависли над водной гладью залива Босфор, и только корма с десантным люком оказались над сушей. Мы с Коброй сошли на землю нового мира по опустившейся аппарели, после чего доставивший нас аппарат подпрыгнул и завис в воздухе, демонстрируя местным крутость и непревзойденную техническую продвинутость. Представляю, что по поводу всего могли подумать местные… лишь бы никто не подавился булочкой и не захлебнулся утренним кофе. Главное, что у них не создалось впечатление вооруженного вторжения, ибо два человека на такую процедуру не тянут.

А вот и аборигены — выглядывают из окон дворца, хорошо хоть, на крыльцо парадного входа никто не выбежал. Ан нет, они уже там, просто до крыльца еще надо было успеть добежать. От группы товарищей отделяется человек в чем-то вроде парадного мундира, и с деланной неторопливостью идет к нам навстречу, остальные стоят и просто смотрят, с интересом, но без враждебности. Скорее всего, красные звезды на крыльях нашего челнока говорят этим людям о том, что прибыли свои. Совсем недавно Югороссия отметила сто сороковую годовщину с момента своего основания, и вот очередная версия Старших Братьев наносит им дружественный визит.

Человек в мундире подходит к нам на расстояние пары шагов, останавливается и, приложив ладонь к фуражке, произносит:

— Я заместитель начальника департамента протокола Югоросского министерства иностранных дел Югороссии Антон Иванович Синицын. Позвольте осведомиться, товарищи, кто вы такие и с какой целью прибыли на территорию нашего государства?

Мы с Коброй переглянулись и я, чеканя слова, ответил:

— Я Серегин Сергей Сергеевич, капитан Сил Специального Назначения Главного Разведывательного Управления Генерального Штаба Вооруженных Сил Российской Федерации одного из миров Основного потока, самовластный князь Великой Артании конца шестого века христианской эры, император Четвертой Галактической Империи, метрополия которой находится в одном из параллельных вам единовременных миров, а также Адепт Порядка, бог-полководец священной русской оборонительной войны и Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего по вопросам, решаемым путем меча, прибыл к вам на своем флагманском линкоре планетарного подавления для заключения договора о дружбе, союзе и взаимной помощи, чтобы в случае, если ваш мир окажется под угрозой внешнего вторжения, я мог незамедлительно вмешаться и прекратить это безобразие.

— Внешнего вторжения? — с обалдевшим видом переспросил товарищ Синицын. — Но откуда?

— Вестимо, из космоса, — ответил я. — Есть в соседнем галактическом рукаве такая искусственная цивилизация генетически улучшенных дикарей, которая до икоты боится, что однажды обычное человечество вырвется в галактику и отгеноцидит бедных эйджел до основания.

— Но мы не собираемся ничего такого делать, — возразил чиновник Югоросского МИДа, — ни вырываться в Галактику, ни тем более геноцидить. Нам и дома неплохо…

— Вот это-то и плохо в вашем сонном царстве, товарищ Синицын, — вздохнул я. — Тех, кто сидит смирно, обычно режут первыми. Параноикам объяснять что-либо бесполезно: если они вбили себе что-то в голову, то будут добиваться этого со всей возможной энергией. Впрочем, вас они, может быть, заметят в последнюю очередь, а вот один из других искусственных миров, основанных товарищами Ларионовым, Бережным, Тамбовцевым и Антоновой, уже находится под их ударом. Обнаружив это, я бросился вскрывать и другие подобные исторические последовательности, чтобы заключить соответствующие оборонительные договоры и установить системы раннего предупреждения о возможном вторжении. Если этого не сделать, то потом может стать безумно больно из-за бездарно упущенных возможностей. Работа у меня такая — ничего не оставлять на волю случая.

— Вы, товарищ Серегин, первый из императоров, который определяет свою деятельность как работу, — слегка улыбнулся мой собеседник. — Мне это даже как-то непривычно слышать.

— Во-первых, — назидательно произнес я, — монарший труд, если делать его настоящим образом, является одним из наиболее сложных и тяжких. Во-вторых, я не только суверенный монарх, имеющий два титульных владения, но и Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего, исполняющий поручение от своего Патрона взять вас под вооруженную защиту. В-третьих, мой офицерский долг — защищать русскую цивилизацию, в каком бы из миров она ни находилась. Собственно, этих трех пунктов будет достаточно. Как император, я хотел бы, если эйджел к вам все-таки сунутся, разгромить их флотилию, вынудить к капитуляции, а потом провести побежденных через инверсию и поставить в собственный строй. При всех своих недостатках эйджел просто идеально соблюдают принесенные клятвы, да и работы по специальности у меня для них хоть отбавляй. Как Специальный Исполнительный Агент я обязан выполнить поручение своего Патрона, а как офицер — спасти ваш мир от опасности.

Товарищ Синицын сделал полшага назад, оглядел меня с ног до головы и официальным тоном произнес:

— Я вас понял, товарищ Серегин, но все сказанное вами на две головы превышает мою компетенцию, а потому разговаривать вам следует непосредственно с товарищем Москвиным, я вас к нему провожу. Только скажите, как представить вашу спутницу?

— Эту женщину зовут Ника Константиновна Зайко, — сказал я, — она мой боевой товарищ с позывным Кобра и ближайший соратник, которому я доверяю как самому себе.

— Понятно, товарищ Серегин, — сказал мой собеседник — Следуйте за мной.

Некоторое время спустя, почти там же, кабинет правителя Югороссии Павла Ивановича Москвина

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Товарищ Москвин оказался сухощавым старичком такого вида, когда мужчине можно дать и шестьдесят лет, и девяносто. Однако, с учетом побочного действия укрепляющей и направляющей сыворотки, ему могло быть глубоко за сто двадцать. По всем внешним данным, за исключением отсутствия черной некротической ауры, этого человека можно было принять за Кощея Бессмертного. Но это было не так: взгляд его выцветших серых глаз из-под седых бровей был умным, внимательным и, самое главное, живым.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал он скрипучим голосом, — меня зовут Иван Павлович Москвин, в Югороссии именно я представляю высшую военную и гражданскую власть. А теперь прошу присаживаться. Товарищ Синицын доложил мне о вашем деле, и теперь хотелось бы выяснить все поподробнее. В первую очередь я хочу знать, что вы можете дать нам и чего хотите взамен.

— Вы, Иван Павлович, неправильно поняли смысл моего предложения, — ответил я. — Вооруженную защиту всему вашему миру я предлагаю потому, что в этом заключается моя работа. Никакой отдельной платы за это не положено ни в шекелях, ни в борзых щенках. Не обсуждается только два пункта: во-первых, все возможные трофеи при отражении нашествия, и в людях, и в материальных ценностях, я забираю себе, во-вторых, любой ваш гражданин, если у него возникнет желание, должен иметь возможность заключить со мной контракт на службу, не имея проблем с законом. Впрочем, все это изложено в тексте самого договора. Вот прочтите, и если все устраивает, то подписывайте. А соглашение о межмировой торговле — это уже следующий этап нашей деятельности.

С этими словами я достал из воздуха два экземпляра договора и протянул собеседнику.

— Интересно это у вас получается, — покачал головой тот, приняв бумаги. — Прямо как у профессионального циркового фокусника-престидижитатора…

— Никаких фокусов тут нет, — отрезал я. — Просто мои возможности гораздо шире, чем у обычных людей. Неудобно же носить с собой чемоданчик с бумагами, поэтому все, что мне нужно, я достаю через мини-портал прямо оттуда, где оно в настоящий момент находится, в данном случае со своего рабочего стола.

Правитель Югороссии внимательно прочитал договор и, отложив бумаги в сторону, со скепсисом сказал:

— Интересно было бы глянуть на этот ваш портал, просто чтобы удостовериться, что вы тот, за кого себя выдаете. А то вид у вас какой-то… слишком обыкновенный.

— Нет ничего проще, — ответил я и открыл портал в свои апартаменты на линкоре, где мои ближайшие соратники ожидали исхода этих переговоров.

Эффект от такого хода, как всегда, оказался сногсшибательным.

— Что это такое? — ошеломленно произнес товарищ Москвин, глядя через портал на обстановку моего переговорного зала на «Неумолимом».

— Это мои апартаменты на линкоре, зал для переговоров, — ответил я. — И, кстати, привет вам от основателей Югороссии. Вот ваш первый правитель адмирал Ларионов, вон канцлер Тамбовцев, вон министр иностранных дел товарищ Антонова, а вон полковник, а на самом деле генерал-лейтенант Бережной. Свои главные таланты этот человек реализовал не у вас, а в другом мире, где подчиненные ему танковые армады, гремя огнем, сверкая блеском стали, вдавили в землю людоедский Рейх господина Гитлера. А вы тут о таком и не слышали, наверное?

— Да, не слышали… — оторопело признался товарищ Москвин, сличая моих соратников с их же портретами на стене его кабинета. — Но как же такое может быть, что давно умершие люди вдруг оказываются в числе ваших соратников?

— Исключительно по соизволению Господнему, — заверил я собеседника. — Ведь я его Специальный Исполнительный Агент, и все прочее, включая императорский титул, идет у меня как дополнение к этой должности. Когда мне потребовалось кадровое усиление, Творец Всего Сущего изъял из посмертия предыдущее поколение своих агентов, каждый из которых нес в себе опыт четырех миров, после чего передал их мне. Обыкновенное чудо, так сказать.

— Да уж, и вправду чудо, — согласился мой собеседник, — и совсем даже не обыкновенное, а экстраординарное.

— А у меня и задачи все экстраординарные, — парировал я. — То, что я должен сделать в вашем мире — не более чем рутинная операция подстраховки, подстилание соломки на тот случай, если придется падать, то есть отбивать нашествие эйджел. В Основном Потоке девяностых-нулевых годов дела обстоят гораздо хуже. Там я должен буду сражаться и побеждать, не имея опоры в лице местного русского государства, потому что там оно деморализовано и недееспособно. Потом станет легче, но до тех уровней мне надо еще добраться: пока я не выполню текущего задания, возможность приступить к следующему так и не появится.

— А кто такие эйджел? — сменил тему разговора товарищ Москвин. — И насколько их следует опасаться?

Вместо ответа я подозвал к краю портала госпожу Тулан, Риоле Лан и Чену Фемо.

— Вот, — сказал я, — типичные представительницы расы эйджел. Темная госпожа Тулан, бывшая матрона расформированного мной клана Хищные Цветы, социоинженер чистокровная светлая эйджел Риоле Лан и инженер-полковник гибридная серая эйджел Чена Фемо. Темные летают по Галактике в своих кораблях, по одному на клан, или занимаются промышленным производством на непригодных для жизни планетах. Светлые в своих гнездах на поверхности терраформированных планет ведут исследования и обеспечивают выращивание продовольствия, а серые обладают просто выдающимися способностями к инженерно-техническим видам деятельность. Только данные представительницы этой расы уже вполне цивилизованные, ибо принесли мне все положенные клятвы, а потому бояться их не надо. Опасаться следует диких эйджел, которые живут у себя в соседнем галактическом рукаве сообществом независимых кланов, не знают, что такое государство, и, в свою очередь, боятся, что в один далеко не прекрасный для них момент человечество разовьется настолько, что сможет выйти в Галактику и уничтожить всех эйджел до единой. С целью исследовать этот феномен эта раса уже несколько тысяч лет содержит у себя на планетах колонизаты, населенные представителями разных человеческих народов. И результаты наблюдений за подконтрольными им людскими сообществами не добавляют матронам эйджел ни малейшего оптимизма.

— Да, — подтвердила Риоле Лан, — вы, хумансы, ужасные, кровожадные и непостижимые. Среди вас то и дело появляются гении, которые движут вперед ваше общество, а мы вот уже сто тысяч лет топчемся на месте, оставаясь точно такими же, какими нас создали Древние. Если вы в своих войнах без всякой пощады истребляете себе подобных, то что же станет с нами, когда вы сумеете вырваться в Галактику? И только знакомство с господином Серегиным изменило наше мнение обо всей вашей расе, потому что он не истребляет побежденных, а принимает их в состав своего Великого клана Империя. Когда он победил клан Хищные цветы, то не была убита ни одна эйджел, даже несмышленые, а потому бесполезные детеныши. Обычно они бывают исключительно заботой своих матерей, но в новом клане их отдали в специальное заведение для детенышей под названием школа, чтобы эти малые выросли полезными членами общества, а не космическими дикарями. Он говорит, что детеныши — это его будущее, и это крайне удивительно для хуманса, ведь в силу вашей малой продолжительности жизни вы обычно существуете одним днем.

— Вы напрасно удивляетесь, уважаемая Риоле Лан, — сдержанно улыбнулся товарищ Москвин, сразу ставший похожим на доброго дедушку, — в аналогичной ситуации мы поступили бы точно так же. Дети, вне зависимости от их национальной принадлежности, и в самом деле являются будущим страны, и на их образование и воспитание не стоит жалеть никаких усилий. Только скажите, почему молчит темная госпожа Тулан, быть может, ей что-то не нравится?

— А о чем тут говорить? — отрезала бывшая матрона клана Хищные Цветы. — Я признала свои ошибки, выучила новый код, и теперь служу Великому клану Империя. И вообще, мы, темные, не большие любительницы разговаривать разговоры. Если хотите этого занятия, идите к светлым, они с удовольствием будут заниматься с вами разговорами хоть целые циклы напролет.

— Мы, серые, — сказала Чена Фемо, — тоже не великие любительницы говорить, но я скажу…Раньше, до того как клан, которому я служила, был разгромлен обожаемым господином Серегиным, нас, серых, никогда не принимали ни в темные, ни в светлые кланы, а потому мы были живым имуществом и выполняли свои обязанности в ошейниках принуждения. Но господин Серегин сломал этот гадкий обычай, принял всех освобожденных серых в свой Великий клан Империя, а потому теперь он наш Спаситель. Там, куда он приходит, все униженные и оскорбленные получают свободу, а зло бывает наказано иногда насмерть, и иногда не очень. Господин Серегин никогда не убивает тех, кто не ведает, что творит мерзость, однако, если кто-то знает правильные установления, но делает все наоборот, он вбивает в прах так, что снаружи не видно даже ушей.

— Вы очень хорошо сказали, — заметил правитель Югороссии, — подобрали самые правильные слова в пользу договора, предложенного нам товарищем Серегиным. С теми, кто воспринимает других людей в качестве живого имущества, у нас и в самом деле не может быть не только никаких соглашений, но и обычного мира. В общем и целом я на него согласен, но не хотелось бы принимать скоропалительных решений, а еще у Югороссии есть обязательства перед Российской империей о том, что все наши внешнеполитические решения должны быть взаимно согласованы и увязаны. Кроме того, в вашем договоре ничего не сказано по поводу торговых связей между нашими государствами. Поэтому я направлю к вам специальным и полномочным послом товарища Синицына, чтобы он посмотрел на ваше общество изнутри, и немедленно извещу о начале переговоров государя-императора Николая Михайловича. Согласны вы, товарищ Серегин, на такой итог нашей первой встречи?

Я подумал, что в такой ситуации излишняя напористость может только испортить дело, и согласился. Тут карты в руки стоит отдать товарищу Антоновой — она эту Югороссию вместе с другими Старшими Братьями породила, она пусть с ней и разбирается. А мне надо готовиться к проникновению в двойные миры с техногенными и вторичными порталами. Это дело тоже не терпит отлагательств.

5 апреля 1942 года, 02:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Мир, основание которому было положено отдельной командой Старших Братьев, работавшей на императрицу Ольгу Александровну, я отодвинул в самый конец списка. Все же двойные миры вызывали у меня больший интерес, да и с товарищами из Галактической империи тоже надо было посоветоваться, прежде чем планировать операцию против флота вторжения эйджел в мире товарища Гордеева. Все-таки разведывательно-ударный рейдер — это не дальний транспорт снабжения, и люди на нем должны служить отчаянной храбрости и лихости. И как раз с этого мира я и решил начать, альтернативные товарищи Путины от меня никуда не убегут, а вот со специалистами по галактическим войнам посоветоваться требуется непременно. А если до их легкого крейсера докопается вся цивилизация эйджел, то я приду и вправлю нахалкам мозги, ибо бросать своих в опасности для меня немыслимо.

Впрочем, в каких-либо особенных предварительных обсуждениях не было никакого смысла, ибо, за исключением факта участия галактического крейсера в Великой Отечественной Войне, мы не знали о том мире ровным счетом ничего. Поступать в данном случае следовало по заветам милейшего Бони — то есть сначала действовать, и только потом думать.

Мир «Полярного Лиса», 5 апреля 1942 года, 02:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Это было как прыжок с обрыва в холодную воду: раз — и мы уже там. Виктория Клара доложила, что астрономически мы остались там же, где и были, и только чужие позывные орбитальной сканирующей сети говорили, что прыжок прошел успешно, и мир за бортом уже другой. Луций Спурий предложил сломать коды местных сателлитов и начать получать с них информацию, но я ему запретил. С детства ненавижу трогать без спроса чужие игрушки.

А вот и он, ленинградский почтальон, то есть разведывательно-ударный крейсер русской галактической империи, основанной Владимиром Шевцовым, и рядом с ним корабль темных эйджел типа «Корсар» — вестимо, трофей. Луций Спурий по направленному лучу посылает на крейсер сигнал «Я ДРУГ», после чего передает позывные «Неумолимого». А в ответ тишина: скорее всего, искин не имеет инструкций на подобный случай, и сейчас в главный командный центр срочно вызывают командира, что особенно интересно, если по корабельному времени сейчас ночь, и Первый После Бога изволил почивать.

Псевдоличности, которые никогда не спят, имеют в отношении этой задержки несколько скептическое мнение, но я, как никто другой, понимаю живых людей из плоти и крови. Ничего, товарищи, мы никуда не спешим. «Неумолимый» уравнивает скорости и идет с крейсером параллельным курсом на некотором отдалении. Энергетическая установка у крейсера не такая мощная, как у линкора планетарного подавления, а потому зависать неподвижно в гравитационном поле он не может. Да это ему и не надо. В отличие от хорошо защищенного «Неумолимого», выжигающего вражеские укрепления, игнорируя ответный огонь с поверхности, легкий крейсер наносит удар на пролете мимо цели, после чего стремительно покидает окрестности вражеской планеты. Приемистость на разгон у него должна быть просто великолепная. Ну что же, улыбаемся и машем. И кстати, есть еще одна идея…

— Капитан третьего ранга Луций Спурий, приказываю в промежутках между позывными транслировать на крейсер запись песни «Священная война», — скомандовал я. — Исполняйте.

Тогда же и почти там же, разведывательно-ударный крейсер «Полярный Лис»

Все самое интересное, как правило, случается внезапно. В тот момент, когда в околоземном пространстве неизвестно откуда вынырнул неизвестный корабль, всеми типами детекторов определявшийся как систершип «Несокрушимого», по корабельному времени «Полярного Лиса» и в самом деле была глубокая ночь. В связи с отсутствие в ближайшем космосе каких-либо угроз корабль находился на положении «в базе» и вахту в ночное время нес только искин Ипатий, не имеющий права принимать самостоятельные решения. Ну кто мог заранее предположить, что чужак появится прямо на низкой орбите, ведь даже самым совершенным имперским кораблям для совершения прыжка необходимо удаляться от источника гравитации на два-три планетарных диаметра. Кроме того, при выходе неизвестного линкора из подпространства не было обнаружено гравитационного всплеска. А это невозможно, особенно для громилы массой в три с половиной миллиона тонн.

К тому моменту, когда в главный командный центр быстро вошел капитан первого ранга Малинин, Ипатий был уже переполнен противоречивыми сведениями. Выслушав рапорт искина, командир начал просматривать данные объективного контроля, и как раз за этим занятием его застала главный тактик Ватила Бе, и только потом прибыл весь прочий командный состав «Полярного Лиса».

— Ну что скажете, товарищи? — спросил каперанг Малинин, запуская процедуру обсуждения на Военном Совете. — Галиматья какая-то получается. Во-первых, благополучный выход из подпространственного прыжка прямо на низкой орбите вокруг планеты, да еще и без гравитационного всплеска, чего не может быть никогда. Во-вторых, этот корабль явно является систершипом «Несокрушимого», но его позывные отсутствуют в реестре неоримского космического флота, а код государственной принадлежности не говорит нам ровным счетом ничего. В третьих, наш таинственный незнакомец, непонятно с чего, как заведенный сигналит нам «Я ДРУГ». Не понимаю, с чего бы появилась такая пылкая любовь.

— Вооружение у этого линкора убрано под броню «по-походному», а защитные поля функционируют в противометеоритном режиме, — заметила Ватила Бе. — Исходя из этих данных, я не думаю, что он намерен на нас напасть.

— А я думаю, — сказал первый офицер Жерар Антон, — что нам следует ответить этому незнакомцу своими позывными, а потом очень вежливо спросить, какого черта ему здесь надо. Иначе гадать можно до бесконечности, и так и не получить ответа ни на один вопрос. Уж неоримские военные коды этот линкор понимать должен.

— Неоримские коды этот линкор, разумеется, понимает, — пояснил Ипатий. — Однако без прямого указания командира я не имею права выходить с ним на связь.

— Разумеется, решает командир, а я всего лишь высказал свою точку зрения, — ответил Ипатию Жерар Антон.

— Вот, — хмыкнула главный навигатор Ванесса Олина, — жили, не тужили, строили планы, и вдруг на наши головы падает то, что способно испортить любую прическу.

— В первую очередь, — сказала Малинче Евксина, — необходимо немедленно поставить в известность товарища императора, потому что этот человек очень не любит, когда от него что-то скрывают или недоговаривают. Мы, конечно, не собираемся идти этим скользким путем, но через некоторое время задержка станет просто неприличной. Кроме всего прочего, именно товарищ Сталин может принять решение, выходить нам на связь с этим линкором или нет. С этим вопросом тоже нельзя тянуть до бесконечности.

— Спасибо за совет, товарищ Малинче, — поблагодарил старшего социоинженера каперанг Малинин. — Так и делаем.

Он подошел к терминалу планетарной связи, положил на идентифицирующую панель левую руку со специальным перстнем-печаткой, подтверждающим его полномочия, одновременно правой набрав код императорской резиденции, то есть Ближней Дачи в Кунцево. Убедившись в наличии у вызывающего абонента соответствующих полномочий, терминал послал сигнал вызова. Соединение, как это ни удивительно, состоялось практически сразу. Товарищ Сталин по жизни был еще той совой, и спать обычно ложился уже под утро. Экран терминала осветился, и на нем появилось изображение Вождя Народов.

— Алло, товарищ Малинин, — сказал тот с грузинским акцентом, — я вас слушаю.

Командир «Полярного Лиса» быстро и четко, без лишних слов, доложил обстановку, после чего запросил разрешение на контакт с чужаком.

— Так значит, этот линкор нам не враждебный? — переспросил главный жилец дачи в Кунцево.

— Так точно, товарищ Сталин, — ответил каперанг Малинин, подумал и добавил: — Точнее, он не проявляет враждебности, а это немного разные вещи.

— Ну, хорошо, — усмехнулся в пышные усы Отец Народов, — раз этот линкор не проявляет к нам враждебности, я поручаю вам вступить в переговоры с его командованием и выяснить, для чего он сюда явился. Выполняйте, товарищ Малинин, и как все выяснится, немедленно осведомите меня об этом деле. Желаю вам всего наилучшего.

Однако, едва товарищ Сталин разорвал связь, поступил доклад от старшего сигнальщика Видала Горма:

— Товарищ командир, вместе со своими позывными линкор начал транслировать на нас направленным лучом песню «Священная война».

— Нет, товарищи, — покачал головой комиссар Щукин, — это кто угодно, но только не ваши неоримляне, ибо тем об этой песне знать неоткуда. Точнее, даже не так: это кто-то из наших, возможно, прошедший эту войну в ее исходном варианте…

— Подтверждаю предположение комиссара Щукина, — произнес искин Ипатий. — По моим расчетам, его истинность приближается к девяноста восьми процентам.

— Ипатий, — торжественно произнес каперанг Малинин, — приказываю тебе передать на линкор наши позывные и установить с ним прямой контакт. Как там, кстати, его название?

— «Неумолимый», товарищ командир, — ответил искин. — Линкор явно неоримской постройки, систершип «Несокрушимого», но это еще ничего не значит, как и то, что на момент отбытия «Несокрушимого» из реальности Неоримской империи такой корабль в списках флота не значился. Возможно, в то время он еще находился на стапелях или только был намечен к постройке. Искин Ипатий свой доклад закончил.

Тогда же и почти там же, линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Когда на крейсер начала транслироваться «Священная Война», там вдруг все резко ожили и забегали. Не успел Луций Спурий проиграть эту песню во второй раз, как в ответном послании к нам пришли позывные крейсера, назвавшегося «Полярным Лисом», а также предложение установить прямую аудиовидеосвязь, чтобы начальствующие лица могли пообщаться напрямую. Как говорится, лед тронулся. Давно бы так.

Связисты Луций Спурий и его коллега с той стороны Видал Горм все сделали быстро и качественно, и вот я уже вижу перед собой командира крейсера капитана первогоранга Василия Андреевича Малинина, настоящего человека из породы седых волков. Харизма из него даже по видеоканалу так и прет. Наверняка вся команда и многие случайные знакомые без ума от этого человека, за спиной которого столпился плотный хуман-эйджеловский конгломерат.

Однако нам пора говорить, и первым это сделал мой визави:

— Здравствуйте, товарищ Серегин. Должен сказать, что вы нас премного удивили, хотя за много лет службы я совершенно перестал испытывать эту эмоцию.

— Здравствуйте, товарищ Малинин, — ответил я. — Должен заметить, что Мироздание само по себе — это вообще удивительное место. Когда путешествуешь по мирам, то волей-неволей, даже несмотря на дела, обращаешь внимание на красоты природы и местные достопримечательности. Вот я тоже считал, что разучился удивляться, но жизнь раз за разом подкидывала мне разные, гм, интересные случаи. Кстати, о вашем существовании я знаю уже где-то десять месяцев, но лишь сейчас мне разрешили прийти к вам и познакомиться, потому что для того настало время.

— Что вы имеете в виду под путешествием между мирами? — спросил командир «Полярного Лиса». — Наверное, как и мы, полеты между разными звездными системами?

— Отнюдь нет, — ответил я. — Путешествиями между мирами я называю переходы между альтернативными реальностями, одни из которых расположены относительно вас в прошлом по временной шкале, а другие — в будущем. Вот я и иду от прошлых миров к будущим, выправляя исторические перекосы и предотвращая различные трагедии. На данный момент мною было открыто двадцать таких реальностей, ваш мир по счету двадцать первый. Насколько мне известно, вы тоже испытали такое перемещение, только произошло оно не по вашему собственному желанию, а по воле Творца Всего Сущего, которого ваши темноэйджеловские согражданки называют Великим Духом Вселенной. Переместившись в этот мир, ваш крейсер стал весомым инструментом для выправления перекошенной истории, и тем самым многократно оправдал свое предназначение.

— А вы, значит, способны перемещаться между такими реальностями произвольно, по собственному желанию? — с потрясенным видом спросил меня каперанг Малинин, которому на мгновение изменило его непревзойденное командирское самообладание.

— Могу, — коротко ответил я. — Собственно, в этом и заключается моя служба: ходить между мирами и делать их лучше, чище и добрее, зачастую отменяя гекатомбы ненужных жертв. Я вижу, что в этом мире вы сделали то же самое: переиграли войну с минимальными потерями для обеих сторон и сделали послевоенный мир гораздо лучше довоенного, причем для всех, а не только для одной исключительной нации.

— А как же ваш линкор — неужели вы нашли его в одном из миров далекого прошлого? — спросил командир «Полярного Лиса».

— Мир, в котором мы его нашли, принадлежал к далекому-далекому будущему чужой для нас исторической ветви, — ответил я. — А вот межмировой канал в него открывался из мира шестого века христианской эры, расположенного ниже точки ветвления. Однако после того, как «Неумолимый» покинул родную реальность, возможность снова попасть в нее исчезла навсегда, ибо одним из концов канала был сам «Неумолимый», точнее, его команда из псевдоличностей.

— А что такое псевдоличности? — почти машинально спросил мой собеседник.

Люди из его команды, собравшиеся в командном центре крейсера, внимали нашему разговору с напряженным молчанием, ибо в моем рассказе откровение следовало за откровением.

— Псевдоличности — это такая технология отдаленного неоримского будущего, пришедшая на смену искинам, — ответил я. — Несколько сотен ментограмм одинаковой профессиональной ориентации и квалификации прогоняют через программу синтеза, отбрасывая личностные составляющие и усиливая профессиональные качества. В результате должен был получиться этакий дух из машины, компьютерный манкурт, готовый без рассуждений выполнить любой, даже самоубийственный, приказ. На каждую штатную единицу старшего офицера, в том числе на казначея и врача, приходится по одной псевдоличности, которые никогда не спят, не едят, зато всегда готовы к труду и обороне. И без живой команды на борту «Неумолимый» способен эффективно действовать в боевых условиях, чего нельзя сказать о кораблях под управлением искинов. Однако и нерассуждающие манкурты из псевдоличностей тоже не получились. Их создатели были вынуждены оставить им возможность саморазвития, ибо в противном случае их творения не могли бы собирать и накапливать боевой опыт. Но развитие бывает не только профессиональным: видимо, личностные составляющие были удалены с ментограмм не до конца, а потому прошли свой синтез и превратили программу в создание, которое мыслит, а следовательно, существует. Псевдоличности — это такие же люди, как и мы с вами, только у них отсутствуют бренные тела. И в моем Воинском Единстве они занимают положение ничуть не хуже и не лучше, чем обычные люди, остроухие, деммы и эйджел.

Истинным Взглядом было видно, что товарищ Малинин отчаянно хочет спросить, кто такие остроухие и деммы, но понимает, что тогда первая беседа рискует затянуться почти до бесконечности, а ведь он еще не задал мне главного вопроса.

И вот командир «Полярного Лиса» решился и спросил:

— Товарищ Серегин, скажите, с какой целью вы, такой могущественный и многоопытный, явились в наш мир, который не надо делать лучше, чище и добрее, потому что мы с этим мы справились сами?

— Мой визит носит исключительно ознакомительную и дипломатическую цель, — ответил я. — Для меня вы выглядите как потенциальные соседи с фланга, не нуждающиеся ни в опеке, ни во вразумлении. Ну а если на вашу новорожденную Советскую Галактическую Империю вдруг наедет вся цивилизация кланов эйджел, то я явлюсь сюда с «Неумолимым» и в корне пресеку это безобразие. Такое положено мне по должности. Но говорить об этом детально стоит уже очно за столом переговоров, а не по видеосвязи. Так и доложите товарищу Сталину.

— Хорошо, мы вас поняли, — сказал каперанг Малинин. — Мы доложим итоги этого разговора товарищу Верховному главнокомандующему, а потом снова выйдем с вами на связь. До свиданья, товарищ Серегин…

— До свиданья, товарищ Малинин, — ответил я и разорвал контакт, так сказать, до особого распоряжения.

Мир «Полярного Лиса», 5 апреля 1942 года, 04:35 мск, ближнее Подмосковье, дача в Кунцево, кабинет Верховного главнокомандующего

Получив от каперанга Малинина исчерпывающий доклад о первичных переговорах с неким товарищем Серегиным, профессиональным путешественником между различными мирами, товарищ Сталин призадумался. Сказать честно, ничего подобного он не ожидал, ибо галактическая наука считала подобные явления невозможными. Но вот нашелся некто, взявший на себя труд объяснить высокоученым мужам, насколько они неправы. По мнению каперанга Малинина, товарищ Серегин похож на первого галактического императора Шевцова как отражение в зеркале, и в то же время сильно отличается, поскольку действует не под давлением обстоятельств, а ориентируясь на собственные, пока непонятные, интересы.

Больше всего товарища Сталина смутило предложение пришельца взять их мир под свою защиту. Само по себе это было неплохо, ибо фактор существование цивилизации кланов эйджел изрядно беспокоил советского вождя, однако защита должна подразумевать контроль и даже доминирование над тем, кто в ней нуждается, хотя товарищ Серегин утверждает обратное, настаивая, что отношения между защитником и подзащитным будут равноправными. Но ведь так не бывает. Принимая помощь со стороны, следует быть готовым расплачиваться за нее ограничением своих прав и свобод или же самым беспардонным разграблением материальных ценностей и финансов. На этом, кстати, погорел последний император из рода Романовых, поверивший в добрые намерения Антанты, потеряв из-за этой ошибки все, вместе с собственной головой.

И в то же время товарищ Сталин сомневался, если можно так сказать, в собственных сомнениях. Уж больно непонятной и загадочной личностью получается пришелец из другого мира, прогуливающийся по мирам как между комнатами собственного дома. Прежде чем составлять о нем хоть какое-то мнение, следует взглянуть на этого человека собственными глазами. Но никого иного, даже Лаврентия, в известность об этом контакте ставить не надо. По крайней мере, пока.

Приняв это решение, Отец Народов связался с товарищем Малининым и распорядился начать предварительные переговоры по поводу организации его встречи с товарищем Серегиным, желательно прямо тут, на даче в Кунцево, после чего лег спать. Поздно уже, то есть совсем рано.

Тогда же, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Второй сеанс связи с каперангом Малининым состоялся через полтора часа после первого, и проводил я его не из командного центра, а из собственных апартаментов. Как оказалось, товарищ Сталин поручил командиру «Полярного Лиса» согласовать условия моей встречи с ним в Кунцево, чтобы мы с глазу на глаз могли обсудить все скользкие и одновременно острые вопросы нашего будущего сотрудничества. Мол, именно товарищ Сталин принимает тут все самые главные решения, а каперанг Малинин — не более чем доверенный исполнитель. Только состоится этот саммит не ранее полудня по московскому времени, поскольку товарищ император ушел отдыхать и приказал его не беспокоить.

Я немного подумал, и ответил, что согласен, но есть нюансы. О Галактической империи, основанной товарищем Шевцовым, и о Советском Союзе времен сорок первого года я знаю много, если не все, а вот команда «Полярного Лиса» и товарищ Сталин не имеют обо мне и о моем Воинском Единстве почти никакого представления. Такое положение требуется немедленно исправить, и для ознакомления с существующей действительностью, пока товарищ Сталин спит, я предлагаю каперангу Малинину направить ко мне на «Неумолимый» делегацию в составе трех-четырех человек по его выбору. Чем больше они узнают обо мне и моей деятельности, тем проще и легче пройдут переговоры в Кунцево.

Командир «Полярного Лиса» подумал и согласился, что незнание опасно в силу самой своей сути, когда отсутствие информации восполняется вымыслами и домыслами, после чего сказал, что отправит на «Неумолимый» малый челнок с делегацией. Ее состав: первый офицер крейсера капитан второго ранга Жерар Антон с Франконии, главный тактик капитан второго ранга темная эйджел-полукровка Ватила Бе, старший социоинженер светлая эйджел-полукровка Малинче Евксина и полномочный представитель товарища Сталина на крейсере бригадный комиссар Евгений Щукин. Меня такой состав вполне устроил, о чем я и сообщил своему визави, добавив, что пилотов челноков, двух темных эйджел-полукровок, у меня ждет отдельнаякультурная программа с моими пилотами и пилотессами авиакрыла линкора. Происхождение у моих злобных девочек самое разное, но для меня они все эталонно свои. На этом сеанс связи закончился, каперанг Малинин отправился строить подчиненных, а я, передав оповещение по внутренней связи Воинского Единства, не особо даже торопясь, отправился в парадный ангар, куда должна прибыть советская делегация.

Примерно сорок минут спустя, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», парадный ангар для приема официальных делегаций

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

В общем и среднем челнок с «Полярного Лиса» был похож на такие же малые челноки с «Неумолимого» как родной брат, и даже навигационная сеть ближнего привода без каких-либо проблем вступила в контакт с аппаратурой для автоматической посадки прибывающего челнока, что немало удивило его пилотов, точнее, пилотесс. Развернувшись кормой вперед, челнок с «Полярного Лиса» вплыл внутрь ангара и опустился точно в предписанном месте. Делегация, присланная каперангом Малининым, была особо хороша тем, что в ней с первого взгляда было легко определить, кто есть кто: мужчина в синем мундире флотского офицера — Жерар Антон, высокая, явно беременная, темная эйджел в таком же мундире — Ватила Бе, светлая эйджел в белом брючном костюме — Малинче Евксина, плотный мужчина в советской общевойсковой форме при комиссарских нашивках — Евгений Щукин. Ну и мизансцена к прибытию дорогих гостей тоже была приготовлена соответствующая. Красную дорожку расстелили и почетный караул вдоль нее выстроили. Как всегда, с одной стороны стояли бойцовые остроухие ветеранши нашей армии, а с другой — герои битвы за Белостокскую освобожденную зону, бывшие советские бойцы и командиры из германских лагерей для военнопленных. А в конце дорожки собрались мои соратники из магической пятерки, Самые Старшие Братья, мисс Зул, Конкордий Красс, маршал Покрышкин, госпожа Тулан, социоинжер Риоле Лан, Велизарий, Багратион и голограммы псевдоличностей. Отдельной группкой в стороны стояли пилотессы: юные остроухие и амазонки, неоримские лейтенантки и, конечно же, новообращенные темные эйджел.

Однако гости, выйдя на трап челнока, в первую очередь уставились на имперский герб, изображенный на торцевой стене, почти точную копию их собственного герба. Обменявшись по этому поводу мнениями, делегация с «Полярного Лиса» дождалась, пока заиграет гимн их собственной Галактической империи, и под его звуки двинулась вперед. Я, как и положено по дипломатическому протоколу, встретил их у конца трапа, пожал руки, после чего повел за собой по дорожке. Проходя мимо почетного караула, члены делегации внимательно вглядывались в лица бойцов и воительниц. Особый интерес к этому занятию, как и ожидалось, проявила главный тактик Ватила Бе — Истинным Взглядом было видно, что у нее возникли вопросы, но она оставила их «на потом». А еще я заметил в этой воистину железной женщине-эйджел определенные нотки смятения, будто она ожидала увидеть у меня на корабле нечто совсем иное, более кустарное и самодельное. Да нет, товарищ Ватила, мысленно ответил я, к сражениям в Галактике мы тоже готовимся самым настоящим образом.

Когда почетный караул остался позади, я стал представлять гостям своих соратников. И вот при словах «магическая пятерка» члены делегации испытали очередной приступ смятения, но реплики по этому поводу сдержали все, даже бригадный комиссар Щукин. Тем временем вышедшие из челнока вслед за официальной делегацией пилот-лейтенантки попали в плотное, но дружественное окружение моих злобных девочек, и чтобы узнать об этом, мне даже не пришлось оборачиваться, ибо эмоциональные связи внутри Воинского Единства сработали безотказно. А тут у нас была своя история — имена Велизария и Багратиона из всех прибывших опознал только товарищ Щукин, для остальных они оказались пустым звуком, а вот псевдоличности, вкупе с Конкордием Крассом, вызвали у гостей неподдельный интерес из-за своего неоримского происхождения. Но, опять же, комментировать никто ничего не стал: время для этого должно было наступить после завершения официальной церемонии.

И вот прозвучала команда «Вольно», и все немного расслабились, после чего я сказал:

— Вот и все, товарищи, а теперь, если хотите, можете задавать вопросы. Я же вижу, сколько их сейчас вертится у вас на уме.

— Скажите, товарищ, Серегин, а куда увели наших пилот-лейтенантов? — довольно резким тоном произнесла Ватила Бе.

— Их временно взяли на попечение подчиненные маршала Покрышкина, — успокаивающим тоном ответил я. — Как видите, темные эйджел не вызывают у нас ни шока, ни враждебности, ни даже удивления, а потому вашим пилот-лейтенантам, кроме дружеских объятий и поцелуев от коллег по профессии, ничего особенного не грозит. Это тоже, так сказать, дипломатия, только на низовом, народном уровне. Когда все закончится, вы можете пообщаться со своими подчиненными, и, я вас уверяю, они расскажут немало интересного.

— Ну что ж, если это так, то я последую вашему совету, — сказала товарищ главный тактик. — Обычно рядовые хумансы не особенно дружелюбны по отношению к лично незнакомым им темным эйджел, и я опасалась, как бы не случилось нежелательных инцидентов.

— В моем Воинском Единстве людей не делят по сортам никоим образом, — ответил я, — к тому же мои неоримские лейтенантки провели со своими напарницами из числа темных эйджел обряд кровного побратимства, то есть сестринства, и теперь они друг другу роднее родных. Так что можете не беспокоиться — вернутся ваши пилот-лейтенанты в целости и сохранности, и к тому же полные самых положительных впечатлений.

— Хорошо, товарищ Серегин, пусть будет так, — кивнула Ватила Бе. — А теперь скажите — эти ваши остроухие воительницы достаточно хороши для службы в штурмовой пехоте?

Я внимательно просканировал свою гостью Истинным Взглядом, увидел явный потенциал харизматика, и ответил:

— Должен сказать, что эти девочки у меня служат как раз в штурмовой пехоте. Они сильны, отважны до безумия, и к тому же очень умны и сообразительны. Учить их — сплошное удовольствие. Если вы хотите получить новых рекрутов в свои ударные части, я могу это устроить, причем в неограниченном количестве. Там, где я набрал свой контингент, таких несчастных очень много. Но тут есть одно важное обстоятельство. Этот подвид людей когда-то давным-давно был сконструирован злыми колдунами из мира Содома и их подельником античным богом войны Аресом-Марсом специально для использования в качестве идеальных солдат, до глубины души платонически влюбленных в своего командующего. Впоследствии преемники создателей, представлявшие враждебную фракцию, перешли к грубому и насильственному принуждению, но потребность любить своего Предводителя у остроухих осталась в полном объеме. Использовавшееся при этом заклинание Принуждения по своей сути схоже с галактической технологией чипирования. И то, и другое заставляет людей против их воли делать то, что им не нравится. Скованные этим заклинанием мясные остроухие покорно идут на бойню и подставляют горло под нож мясника. Когда в тот мир пришел я со своей командой, то против вражеского заклинания Принуждения мы применили свое заклинание Нейтрализации, после чего атаковавшая нас армия получила свободу выбирать, за кого сражаться, развернулась и как один напала на своих мучителей. Чтобы сократить потери остроухих, вооруженных лишь бронзовыми топориками и не имеющих никакой защиты, в бою против Волкодавов в полной экипировке греческих гоплитов мы наложили на сражающихся (условно своих) заклинание Поддержки, не дававшее умереть даже смертельно раненым. А уже после боя я сказал этим женщинам: «Я — это вы, а вы — это я, и я убью любого, кто скажет, что вы не равны мне, а я не равен вам. Вместе мы сила, а по отдельности мы ничто». И эта формула страшной встречной клятвы сделала нас одним целым, Воинским Единством, к которому сразу же начали присоединяться обычные люди. Впоследствии тот же талант — возглавлять армии, сливаясь с ними душой — выявился у Александра Невского, Генриха Наваррского, императора Михаила Второго и… у товарища Сталина. Вы, товарищ Ватила, тоже можете попытать себя на этом пути, потому что я вижу в вас дар харизматика, что вообще-то удивительно для темной эйджел, которые обычно не имеют подобных способностей.

Кажется, я смутил эту женщину: она ничего не ответила, только положила руку на свой уже довольно объемистый живот.

Зато самые нужные слова нашла Малинче Евксина.

— Я подтверждаю слова товарища Серегина, — торжественно произнесла она. — Все, что он сказал, является истиной в последней инстанции, потому что он сам участвовал в описанных событиях или был их свидетелем, а не слышал о них от кого-то со стороны. Мой встроенный психосканер говорит об этом совершенно определенно. А еще я могу сказать, что воительницы, стоявшие в почетном карауле, и в самом деле влюблены в своего командующего до безумия, но поскольку товарищ Серегин совокупляется только со своей законной женой, постельных партнеров себе эти женщины ищут по принципу максимального внутреннего сходства с запечатленным образцом. Он такой же, как и мы: берет униженных и оскорбленных, поднимает до своего уровня, а потом ставит в общий строй.

Эти слова старшего социоинженера решили все. Истинный Взгляд показал, что моих гостей отпустило сковывающее их напряжение, и даже на лице Ватилы Бе, продолжавшей прижимать руку к животу, появилась улыбка, что тоже, в общем-то, нетипично для средней эйджел, хоть светлой, хоть темной.

А бригадный комиссар Щукин протянул мне руку и сказал:

— Теперь нам очевидно, что товарищ Серегин является настоящим советским человеком. Только такой же, как и мы, мог поступить подобным образом, поэтому я хотел бы пожать ему руку.

— Да, я действительно советский человек, — сказал я, сжимая комиссарскую ладонь, — и в своем поведении я, как на эталон, опирался как раз на ваши времена. А теперь, товарищи, пойдемте, и я покажу вам линкор, а потом у меня в апартаментах вы доложите товарищу Малинину о результатах своего вояжа, и мы побеседуем о том, как нам жить дальше. Должен сказать, что на моем пути тоже был мир, похожий на ваш, где жарким летом сорок первого года я ломал ноги германскому блицкригу, бросив в тылы группы армий «Центр» стотысячную армию генерала Багратиона и применив другие свои способности. Авиагруппа у меня к тому моменту уже была частично боеспособна, поэтому немцам не было житья и на земле, и в небесах. Освобождая советских военнопленных, я ставил в строй всех, кто сам пожелал взять вновь в руки оружие, и эти простые советские парни, плечом к плечу с ветеранами наполеоновских войн и обороны Севастополя, обглодали несчастный вермахт до костей. А теперь идемте, время у нас есть, но его не так чтобы очень много. К тому моменту, когда товарищ Сталин будет встречаться со мной в Кунцево, он должен получить о моих делах достоверную и исчерпывающую информацию. Это я вам говорю как специалист.

Мир «Полярного Лиса», 5 апреля 1942 года, 12:45 мск, Москва, ближняя дача товарища Сталина в Кунцево

Информация, которую доставили с «Полярного Лиса», Отца Народов смутила и даже шокировала. Раньше он считал, что визит галактического крейсера из другой временной плоскости был разовым явлением, которое не повторится уже никогда. Совсем другие чувства возникают в свете знания, что есть такой могущественный человек, или даже не совсем человек, который имеет возможность ходить между мирами как из комнаты в комнату, и, если ему в очередном мире что-то не нравится, двигать в нем мебель по своему усмотрению. И если от эйджел угроза вырисовывалась в некой отдаленной перспективе, то бродящий между реальностями Бич Божий упал на его голову прямо сейчас. Заняв своими войсками всю Европу, товарищ Сталин начал строить планы по ее полной советизации, и намеревался уже развернуться на восток, где бурлил сумятицей разорванный на части Китай, но вдруг оказалось, что планировать при таком положении дел становится воистину невозможно.

Однако недавно произведенного советского галактического императора немного успокаивали заверения галактических товарищей в том, что товарищ Серегин полностью советский человек, а порядки на его линкоре социалистические, и даже коммунистические. Чтобы окончательно разобраться в этом вопросе, товарищ Сталин назначил встречу в своем рабочем кабинете, где его гости попадут на прицел галактической профориентационной системы. Возможно, этот товарищ Серегин, раз он такой могущественный, сумел обмануть вживленные психосканеры Малинче Евксины и Жерара Антона, но стационарное оборудование гораздо надежнее. Из галактических товарищей советский вождь пригласил только Малинче Евксину, тем более что его гость сообщил, что тоже прибудет только с одной спутницей, причем отнюдь не с женой, а со старым боевым товарищем.

Прочая информация была значительно менее ценной, даже сведения о предотвращенном в пятьдесят третьем году троцкистском антипартийном заговоре. Такого стоило ожидать, но товарищ Сталин уже принял меры к тому, чтобы повторение той истории стало невозможным. Все члены несостоявшегося хрущевского комплота умрут, кто раньше, кто позже, никто не останется при высоких должностях и властных полномочиях. Однако товарищу Серегину за такую откровенность положен плюс в личное дело. Мог бы промолчать, но сообщил на первой же встрече. И вообще Отец Народов потихоньку привыкал к мысли, что он теперь не волк-одиночка, а часть большой и дружной кавказской семьи. Встретиться бы с теми другими товарищами Сталиными и поговорить по-братски… Одна голова хорошо, а шесть лучше. Если товарищ Серегин согласится организовать такую встречу, тогда ему воистину нечего скрывать, а потому он достоин полного доверия.

С историей, в которую были замешаны академики Вавилов и Лысенко, тоже уже разобрались. Народный «самородок» получил свою пулю в затылок, как и некоторые его подельники, а товарищ Вавилов вернулся к работе по специальности, которую за него не сделает никто, даже товарищи из Галактики, которые совсем не всесильны: что-то могут, а что-то нет. Например, «Полярный Лис» не в силах будет отразить агрессию всей цивилизации кланов эйджел, если такая случится, и то, что товарищ Серегин предложил в этом деле свою безвозмездную помощь, стоит воистину дорогого. В своем докладе Ватила Бе заверила, что мощи космического чудовища с брутальным именем «Неумолимый» хватит для того, чтобы разметать в клочья любое количество врагов. Однако и это дело зависит от итога сегодняшней встречи…

Товарищ Серегин и его спутница прибыли точно вовремя на челноке почти таком же, что прилетал с «Полярного Лиса», и сопровождала его отнюдь не дама в платье, как подсознательно ожидал советский вождь, а коротко стриженная сумрачная женщин-солдат с висящим на поясе явно старинным мечом. Да и сам путешественник между мирами был вооружен аналогично и выглядел до предела собранно и серьезно, будто находился на опасной военной тропе, а не прибыл на переговоры к потенциальному союзнику и полному единомышленнику. Даже без помощи профориентационного комплекта товарищ Сталин понял, что его гость является частью созданной им же идеальной военной машины, проламывающейся через миры, как тяжелый танк через сухие камыши. Такой если станет союзником, то безоговорочно встанет рядом плечом к плечу или надежно прикроет спину, а во врагах его и вовсе лучше не иметь.

Власик, который хотел было потребовать от гостей, чтобы те сдали оружие, вдруг застыл неподвижным каменным истуканом, и товарищ Серегин вместе с его спутницей прошли мимо него, будто это было пустое место. Внутренняя планировка дачи им была явно известна, потому что направились они прямо к кабинету Отца Народов.

И вот они оба уже на пороге.

— Здравствуйте, товарищ Сталин, — нейтральным голосом произнес главный гость. — Мы пришли к вам для очень важного разговора.

— Здравствуйте, товарищ Серегин, — ответил верховный главнокомандующий Советского Союза. — Однако скажите, неужели вам обязательно было брать с собой оружие?

— Эти мечи стали частью нашей сущности, и расстаться с ними для нас — это все равно, что оставить в залог, к примеру, голову, — ответил путешественник между мирами. — Их, конечно, можно использовать по прямому назначению, но не здесь и не сейчас. С нашей стороны вы можете ничего не опасаться. Мы пришли с миром, и даже в случае, если наш разговор будет неудачным, уйдем точно так же.

Отец Народов глянул на дисплей профориентационного комплекта, и не увидел там ни предупреждения об опасности, ни даже сигналов о том, что собеседники с ним не вполне откровенны. Все показатели эмоционального состояния гостей, а также их намерений находились в зеленой зоне, а вот личностные характеристики либо вплотную приблизились к ограничителям шкал, либо превысили максимальные показатели на неизвестную величину. И такая картина наблюдалась не только у товарища Серегина, но и у его спутницы.

— Таких людей не бывает, — шепотом произнесла Малинче Евксина, — и эйджел тоже. Это что-то непостижимое современной социоинжерной наукой!

— Очевидно, такие люди все же бывают, — так же тихо ответил советский вождь. — Тот, кто одной лишь силой мысли с легкостью переходит из мира в мир, и не может выглядеть на вашем профориентационном комплекте как обычный человек. Самое главное, что восприятие добра и зла вписывается у этих двоих в приемлемые для нас рамки, а значит, с ними можно иметь дело. Также ваш прибор показывает, что даже устные договоренности эти люди соблюдают самым неукоснительным образом, но только в том случае, когда этого же правила придерживается их партнер. Нас такое тоже устраивает, так что можно садиться и разговаривать.

— Да, товарищ император, — кивнула Малинче Евксина, — разговаривать с этими людьми можно и нужно.

— Тогда приступим, — тихо сказал Сталин и уже вслух добавил, обращаясь к терпеливо ожидающим гостям: — Проходите, товарищи, и присаживайтесь, начнем наши переговоры.

— Значит, так, — сказал Серегин, доставая из воздуха несколько сколотых листов бумаги, — для начала ознакомьтесь, пожалуйста, с нашими предложениями. Ничего особо сложного, и уж тем более унизительного, для вашего Советского Союза в них нет и не может быть.

Сталин осторожно взял переданный ему текст договора (вот не было ничего, и вдруг появилось) и принялся его читать. Тем временем Малинче Евксина, бросив на Серегина и его спутницу испытующий взгляд, спросила, мол, почему, пока они вполголоса совещались с товарищем Сталиным, гости терпеливо ожидали конца их шушуканья, не выказывая никакого неудовольствия задержкой.

— Мы же вам рассказывали, что хорошо знакомы с несколькими инкарнациями этого человека, а потому нам известно, что сначала он проверит собеседника, а потом станет испытывать к нему доверие, — терпеливо ответил Серегин. — В Основном Потоке это не всегда срабатывало, потому что в окружение товарища Сталина то и дело попадали разные проходимцы и мастера разговорного жанра, а честные и работящие люди, бывало, оказывались под подозрением органов из-за ложных доносов, которые писали на них разные мерзавцы. Чтобы избежать недоверия, каждый раз встречаясь с очередным воплощением советского вождя, я наделял его даром Истинного Взгляда, чтобы он и меня видел таким, какой я есть, и людей из своего окружения тоже. Я знаю, что у вас здесь установлено оборудование профориентационного комплекта. Оно делает то же самое, что и Истинный Взгляд, но не мгновенно. Поэтому мы и ждали с таким терпением, пока вы разрешите все свои сомнения.

— Сказать честно, — хмыкнула Малинче Евксина, — снятые с вас данные свели нашу аппаратуру с ума. Больше половины показателей неизвестно насколько уходят за край шкалы, остальные находятся вблизи предельных максимумов.

— Однажды я с подчиненными мне людьми в ходе специальной операции загремел в такую дыру, где требовались или взлететь над собой, или сгинуть безвестно, — ответил Серегин. — У меня получилось не только взлететь самому, но и вытащить за собой всех доверившихся мне людей — не только своих собственных подчиненных и штатских соотечественников, но и присоединившихся к нашей команде местных. Только преодолевая то, что выше человеческих сил, можно достичь состояния сначала богоравного героя, а потом превратиться в кого-то вроде античного божества: бессмертного и достаточно могущественного, но все равно ничтожного малого перед лицом Творца Всего Сущего.

— Об античных божествах вы говорите просто так, или такие личности тоже были вам известны? — осторожно спросила Малинче Евксина.

— Я ничего не говорю просто так, товарищ Маличе, — отрезал Серегин. — С некоторыми из богов и богинь в их мире Подвалов Мироздания, иначе именуемом Истинным Олимпом, я встречался лично, как сейчас с вами, а засранца Ареса-Марса мне даже пришлось убить в очном поединке, чтобы обеспечить безопасность собственной команды.

Товарищ Сталин к этому времени уже дочитал договор (долго читать там было нечего, всего две странички), и внимательно слушал разговор старшего социоинженера с гостями, точнее, с гостем, поглядывая при этом на дисплей профориентационного комплекта.

— Утверждение истинно, — с удивлением сказал он. — Товарищ Серегин и в самом деле лично сделал то, о чем сейчас рассказал. Интересно было бы узнать, как сочетаются галактический линкор и такая мифическая личность, как бог Марс, он же Арес, а также прочие его родственники и знакомые?

— Через пару тысяч лет, — сказал Серегин, — вы, товарищ Сталин, тоже станете героем мифов и преданий. Масштаб вашей личности тому соответствует.

— Вполне возможно, — усмехнулся в рыжеватые усы Отец Народов. — Но все же нам очень интересно узнать, как вы дошли до жизни такой? Рассказывайте все с самого начала и по порядку.

— Это очень длинная история, — предупредил советского вождя его гость. — Как-никак в боях и походах мы провели уже больше трех лет.

— А вы рассказывайте покороче, опуская незначащие подробности, — сказал Сталин. — В конце концов, вы знаете о нас почти все, а мы о вас совсем ничего. А я такого не люблю. Считайте эту исповедь необходимым действием перед тем, как я подпишу ваш договор.

— Тогда слушайте, — произнес Серегин и начал свой рассказ…

Советский вождь слушал его внимательно, не забывая поглядывать на дисплей профориентационного комплекта, но там все было тихо, то есть индикаторы находились в зеленой зоне, почти не отклоняясь от максимумов. Малинче Евксина тоже следила за рассказом через свой вживленный психосканер, но и у нее не возникло никаких вопросов, даже наводящих. Часа через три повествование Серегина подошло к концу; любой другой за это время успел бы три раза осипнуть.

— Да уж, — сказал Отец Народов, когда его гость замолчал, — прямо настоящий эпос. Поход Ясона за Золотым Руном.

— Ясон, товарищ Сталин, совершал свои подвиги из жажды наживы, а мы сначала просто хотели вернуться домой, а потом втянулись в процесс, ведь каждый следующий мир нуждался в нашей помощи, — сказала молчавшая до того Кобра. — А вступив в двадцатый век, мы и вовсе будто взбеленились, ибо принимали все происходящее в тех мирах очень близко к сердцу.

— Тоже верно, — согласился советский вождь. — Этот самый век — эпоха не из приятных. При этом нас немного задевает тот факт, что в четвертом и четырнадцатом годах вы принялись укреплять монархию Романовых, а не развивали вполне созревшую революционную ситуацию, но понимаем, что делали вы это из лучших побуждений. Зато в восемнадцатом и последующих годах вы безоговорочно встали на платформу поддержки советской власти, и это искупает все прочее…

— Ни в четвертом, ни в четырнадцатом году большевики брать власть были еще не готовы, к тому же революционные ситуации в этих мирах созрели значительно позже момента нашего вмешательства, — парировал Серегин. — Вы сами можете себе представить, какой крови и какой задержки в развитии стоили бы России подобные авантюры, и кто в итоге пришел бы к власти? На либеральных демократов и демократических либералов я работать не собирался, ибо ничего, кроме нового издания Временного Правительства, они стране предложить не могли.

— И это тоже правильно, — хмыкнул Отец Народов. — Уж лучше вменяемый царь или царица из Романовых вместо Николашки, чем эта шайка-лейка.

— Кстати, такая незначащая подробность, — сказал Серегин. — В четырнадцатом, то есть уже пятнадцатом году, принцем-консортом при императрице Ольге Николаевне работает некто Иосиф Джугашвили, он же товарищ Коба. И я тут ни при чем. Когда назначенная наследницей царская дочь повышала у нас свою квалификацию, она встретилась на узкой дорожке с изъятым мною из ссылки будущим товарищем Сталиным, и эти двое полюбили друг друга с таким жаром, что в трех метрах от них вспыхивала солома и взрывался бензин. В те годы вы были тем еще знойным красавцем. Но это если смотреть в личном плане, а политически получилось смешение большевизма и монархии один к одному. Ведь вы же, товарищ Сталин, всегда стремились к народному счастью, а не к тому, чтобы отрубить все головы царскому семейству, дворянам и вообще всем образованным людям, как некоторые будущие троцкисты.

— Да, — согласился советский вождь, — в четырнадцатом году я был гораздо умереннее, чем потом. Что ж, не остается ничего другого, кроме как пожелать одному из своих младших братьев семейного счастья. У меня никогда не было никакой семьи, за исключением матери, и тут я узнаю, что теперь у меня есть целых пять братьев…

— Не торопитесь считать своих братьев, товарищ Сталин, — сказал я. — На данный момент у меня неоткрытыми остались три канала в искусственные реальности, и два из них ведут в двойные миры, где одна часть принадлежит первой половине сороковых годов, а вторая — десятым годам двадцать первого века, точнее пока сказать нельзя. Их мы начнем открывать сразу после завершения переговоров здесь у вас. Время у меня совершенно не терпит, потому что, пока я тут занимаюсь дипломатией, к миру, где Советский Союз процветает и в двадцать первом веке, приближается боевая эскадра временного альянса кланов темных эйджел, скорее всего, взявших подряд на зачистку планеты-прародительницы. При этом в девяносто первом году Основного Потока творятся такие дела, что просто хочется рвать и метать. Но пока я не решу все задачи в искусственных мирах, меня туда просто не пустят…

Отец Народов посмотрел на Малинче Евксину и спросил:

— Если я правильно помню Синюю Книгу, в девяносто первом году в Советском Союзе произошел контрреволюционный буржуазный переворот?

— Да, товарищ император, — коротко отвела та, — так и есть.

— В таком случае, — хмыкнул в усы верховный главнокомандующий Советского Союза, подписывая договор, — я согласен с товарищем Серегиным. Рвать и метать в такой ситуации — это то, что доктор прописал. Что-нибудь еще, товарищ Серегин?

— Есть еще один вопрос, который требует обсуждения с командой «Полярного Лиса», а с вами он должен быть только согласован, — ответил его гость. — Для сражения с эскадрой темных эйджел мне требуется быстроходное крыло. Основная масса их кораблей — это больше сотни «Корсаров» и «Мародеров», и едва только поражение от «Неумолимого» станет очевидным, вся эта шушера бросится врассыпную. Сгонять все это стадо в кучу для последующей капитуляции и проведения инверсии мой линкор не сможет, потому что к тому не предназначен, а вот «Полярный Лис» для этой задачи достаточно быстр и хорошо вооружен. Нужно сделать так, чтобы никто из налетчиков не смог вернуться в родной рукав Галактики и рассказать, как было дело. Раздел добычи по справедливости: четверть вам, три четверти мне.

Товарищ Сталин и Малинче Евксина переглянулись, после чего старший социоинженер сказала:

— Но наш «Полярный Лис» не умеет ходить между реальностями…

— Все он умеет, просто ваши навигаторы не знают, как этого добиться, — ответил Серегин. — Тут есть два пути. Или в ложементе навигатора должен сидеть один из наших магов, способный ходить между мирами, или к аппаратуре управления джамп-генератором подключить специальную приставку, которая задает переход в соответствии с заранее записанной ментограммой. Это совсем недавнее изобретение одного неоримского инженера-конструктора, Октавия Пизона, который попал к нам вместе с «Солнечным Ветром». Графское достоинство этому человеку я дал сразу же и безоговорочно, ибо его пытливый и острый ум позволил нам перевести связи между мирами на строго техническую основу.

— А насколько велик тот флот, с которым придется сражаться? — стараясь выглядеть безразличным, спросил товарищ Сталин.

— По данным разведывательных систем «Неумолимого», в состав этого флота входит шестнадцать «Длинных Мечей», тридцать два «Флибустьера» и около сотни кораблей малого класса типа «Корсар» и «Мародер», — ответил Серегин. — Дело чем-то напоминает попытку геноцида на Тардане, которую Непримиримые кланы эйджел пытались провернуть в начале существования русской галактической империи товарища Шевцова.

— Ну что же, — сказал советский вождь, — отражение вторжения в братский нам мир — дело нужное и крайне полезное. Есть мнение, что, может быть, и нам однажды понадобится подобная помощь. Поэтому можете считать, что этот вопрос вы со мной согласовали. Все остальное решайте с товарищем Малининым. Считаю, что на первый раз этого достаточно, и нашу встречу надо считать успешной.

— Да, товарищ Сталин, — согласился Серегин, — наша встреча прошла очень хорошо. Теперь дело только за тем, чтобы вы назначили к нам своего полномочного представителя. Не хочется мне бегать в этот кабинет с каждым мелким рутинным вопросом, который необходимо решать в рабочем порядке.

Отец Народов подумал и ответил:

— Пожалуй, мы назначим к вам таким представителем товарища Рокоссовского. После того, как Красная Армия заняла всю Европу, этот человек несколько заскучал, а это нехорошо. Проверим-ка мы его на дипломатической стезе. Устроит вас такой вариант?

— Вполне, товарищ Сталин, — ответил Серегин. — А сейчас желаю вам всего наилучшего. Счастливо оставаться.

— И вам тоже всего наилучшего, — сказал хозяин кабинета. — Хотелось бы встретиться со своими братьями, но это, наверное, случится чуть позже…

— Да, — согласился его гость, — это случится чуть позже. Во-первых, все товарищи Сталины люди занятые, и встречу с ними требуется согласовывать заранее. Во-вторых, желательно сразу собрать полный состав, а для этого мне нужно открыть еще два мира.

Часть 100

7 апреля 1942 года, 10:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Первым делом я обговорил будущую операцию против эйджел с каперангом Малининым и согласился оказать помощь в переделке «Полярного Лиса» из разведывательно-ударного крейсера в дальний капер. И ремонтные мастерские на «Неумолимом» на порядок мощнее, чем у наших новых союзников, и контингент обученных для работы в невесомости четвероруких монтажников окажется нелишним. Полноценной ремонтно-восстановительной верфи у нас пока нет, но и это не беда: реконструируемый крейсер можно будет припарковать рядом с «Солнечным Ветром». Но это уже после того, как мы решим все свои задачи в мире товарища Гордеева, ибо за пять минут на коленке такие вещи не делаются.

Закончив с решением всех начальных вопросов и приняв на борт генерала Рокоссовского, я перевел «Неумолимый» на исходную позицию в «свой» сорок второй год. Подготовка к походу в мир с техногенными порталами при этом не отняла у нас много времени. Знакомых у нас там нет, обстановка неизвестна вообще, за исключением того, что тот мир весь пропитан искусственной энергией Хаоса. А потому выяснить, кто на ком стоит, можно только одним способом — сходить и посмотреть. Сам переход тоже не стал проблемой: раз — и мы уже там; астрономическими методами определили дату, включили систему маскировки и смотрим на местность внизу.

Мир «Грозы плюс» номер два, 1 мая 1943 года, 21:45 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

А внизу лепота… такое впечатление, что тут и вовсе не было войны. Следы сражений видны только на ближних приграничных территориях СССР и Польши, а в остальных местах, что называется, не выбито ни одного окошка. И в Европе и в Советском Союзе поля под яровые мирно пашут многочисленные трактора, а поезда и товарные и пассажирские туда-сюда пересекают бывшую линию фронта. Дрались тут яростно и даже самозабвенно, но на очень ограниченной территории, где сейчас и закопаны те белокурые бестии, которым не повезло сдаться в советский плен. Вот что значит своевременный упреждающий удар и стратегическая внезапность обороны прямо двадцать второго июня сорок первого года.

Но это далеко не все. Разведывательная аппаратура «Неумолимого» фиксирует многочисленные источники энергии Хаоса. Это, конечно, не некротика, как в случае с демонами, но приятного от нее тоже мало. Проблем от избытка энергии хаоса в окружающей среде ничуть не меньше, чем от чернобыльской радиации. Каждый такой источник обозначает железнодорожный межвременной переход, через который то и дело проходят эшелоны. Товарищ Путин по ту сторону этих переходов рубит бабло на все четыре стороны, так что только брызги летят. Сказать честно, сам по себе этот мир у нас особо интереса не вызвал, ибо тут имеются только вершки, а корешки — совсем в другом месте.

Для Колдуна, по его же словам, переход в парный мир выглядел не как нить и даже не как веревка, а как нечто вроде подвесной канатной дороги. Переход туда не потребовал никаких усилий, дату тоже удалось определить без особых проблем…

Мир «Грозы плюс» номер один, 20 ноября 2019 года, 23:25 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Самым главным для меня было то, что этот мир, отделившийся от Основной Последовательности уже после нашего провала в Подвалы, был и моим миром. Таким миром, в котором, за исключением избытка энергии Хаоса, все было хорошо. Первое, что бросилось в глаза — на линии соприкосновения в Донбассе не стреляли. Более того, позиции вдоль бывшей линии фронта были оставлены войсками, и укрепления там летом заросли травой, а сейчас, в конце ноября, покрылись тонким слоем нетронутого снега. И причиной тому была не капитуляция Луганской и Донецкой республик, а нечто прямо противоположное.

Судя по данным перехвата радио и телепередач, с политической карты мира исчезло такое явление, как жовто-блакитная незалежная Украина. Совсем исчезло, как дурной морок, не оставив после себя преемников и правопродолжателей. Впрочем, однажды в нашей истории это явление уже прекращало свое существование, а потом снова возродилось после распада СССР трудами хитроумнейшего пана Кравчука. Вместо Незалежной на той же территории имеется Вторая Украинская Советская Социалистическая Республика — эксклав сталинского Советского Союза, лежащего по другую сторону техногенных порталов.

И та же самая история внизу творится в Прибалтике, Польше и даже в Германии, где вместо «классической» ФРГ обнаружилась Свободная Германская Республика, рейхсканцлером которой работает Эрвин Роммель. НАТО оказалось отброшенным к побережью Атлантического океана или вообще прекратило существование — в информационном радио- и телепространстве не обнаружилось никаких следов деятельности этой организации. После получения этой информации я встрепенулся, приказал Луцию Спурию вскрыть местные спутниковые каналы связи и начать качать сведения прямо оттуда, приложившись, так сказать, к первоисточнику.

Прежде чем выходить на контакт с местным Путиным, необходимо иметь об этом мире всю возможную информацию, и даже более того, а то результаты глобального психосканирования меня, мягко выражаясь, настораживают. И дело тут не только в повышенном фоне энергии Хаоса. Внутреннее неблагополучие, окрашенное во все оттенки буржуазного либерализма, так и прет через поры местной Российской Федерации. У одного процента населения на руках имеется половина всех национальных богатств, а двадцать-тридцать процентов все глубже погружаются в трясину долгов перед банками и микрофинансовыми организациями, не умея иным способом свести концы с концами из-за крайне низкого уровня доходов. Но это только результаты психосканирования, то есть уловленные психосканерами обобщенные ощущения населения, а мне нужны точные данные, сколько и кому тут вешают в граммах.

Мир «Грозы плюс» номер один, 21 ноября 2019 года, 3:45 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Интернет, вскрытый как консервная банка острым ножом, брызнул на меня потоками самой противоречивой информации. В этом мире все совсем не так, как было у меня дома, и он оказался незнаком не только мне, но и капитану Зотову, с которым мы вместе с социоинжером Риоле Лан пытались разобрать местную действительность «по косточкам» и понять, откуда тут растут руки и откуда ноги. В Америке президентом числится Франклин Делано Рузвельт, во Франции — де Голль, а Эрвина Роммеля в Германии я уже упоминал. Силы на Западе, желавшие поражения и расчленения России, разгромлены и деморализованы, но не уничтожены. Вообще-то ликвидировать это явление удалось только в мире товарища Гордеева, и то только в завоеванной, переваренной и полностью советизированной Европе, однако в Америке русофобия цветет и пахнет.

В этом мире внешнеполитическое напряжение в силу такого поражения Запада упало значительно, и по этой же причине в России резко замедлился социальный процесс ликвидации сохранившихся родимых пятен девяностых годов. Теперь ради выживания страны уже не требуется наступать на горло сверхуспешным расхитителям государственной собственности, превратившимся во владельцев нефтяных компаний, сталелитейных и алюминиевых заводов, а также химических комбинатов, электрических и газовых компаний. Дело «Юкоса», оно когда было, да и прыгнул тогда господин Ходорковский выше позволенного по любым понятиям, а сейчас зачем что-то делать в этом направлении, если и так все хорошо? Тем временем цены и коммунальные платежи растут, зарплаты остаются на том же уровне, чиновники советуют бедным питаться «макарошками», а самые наглые и спесивые говорят в лицо подросткам из простонародья: «Государство не просило вас рожать».

Борьба с бедностью и за улучшение демографической ситуации тоже ведется, но она крайне забюрократизирована, и для меня выглядит несерьезной. Эта задача должна решаться не через подачки и социальные льготы, а путем массового создания достаточно высокооплачиваемых рабочих мест, чтобы люди сами могли заработать себе и семьям на полноценную жизнь, а льготы и прочие меры прямой поддержки следует оставить ветеранам боевых действий, студентам, нетрудоспособным инвалидам и пенсионерам. Все иное ведет только к росту иждивенческих настроений и усилению ощущения безысходности в самых широких слоях российского населения. А тут еще сложилась такая обстановка, что даже военная промышленность как-то оказалась не особенно нужна, ведь у России не осталось больше врагов, и даже за океаном сидит вполне комплементарный Рузвельт.

Но это пока еще цветочки. В средствах массовой информации с полной серьезностью обсуждается идея введения безусловного базового дохода, как будто перед глазами нет примера Североамериканских Соединенных Штатов, где профессиональные безработные поколениями сидят на пособиях и продовольственных талонах. И путей для введения такого безусловного дохода только два: или обложить конскими налогами всех работающих и пока еще успешно зарабатывающих, или наращивать государственный долг, ибо своими сверхприбылями владельцы банков, заводов, газет, пароходов делиться не собираются — еще чего, держите карман шире. А сверхприбыли у них имеются, и немаленькие. И торговля с товарищем Сталиным, причем за золото, а не за бумажки, ведется в серьезных объемах, и после победы над Коллективным Западом разом рухнули все санкции и открылись все рынки. Экспортно-импортные потоки забурлили так, что только успевай считать деньги: туда — российское сырье, нефть, газ и металлы в слитках, обратно — машины, оборудование и товары народного потребления, часть которых потом перепродается в Советский Союз сорок третьего года.

Лепота необыкновенная, но надо понимать, что львиная доля дохода от этой бурной деятельности остается в руках тонкой прослойки богатейших людей, государство имеет только налоги, ибо пошлины отменены из-за членства в ВТО, а большинство населения от такой благодати только облизывается. А как учит нас экономическая практика, если подавляющая часть финансовых ресурсов концентрируется в узких кругах населения, то они перестают создавать платежеспособный спрос, в силу чего становятся возможными экономические кризисы и депрессии, социальные неустройства и даже революции. Впрочем, до такого там, внизу, пока далеко, просто сложившиеся условия создают предпосылки к тому, чтобы подобное стало возможно в среднесрочной и долгосрочной перспективе.

Умные люди во власти весь этот расклад понимают, однако без выхода из парадигмы, заданной Ельциным и чуть подправленной ранним Путиным, ничего сделать не могут. Выход — это революция, а революций там, внизу, боятся больше всего, неважно произведут их решением президента сверху или все само собой случится в силу социального взрыва снизу. Поэтому с полной решимостью ведется борьба с неуплатой налогов, коррупцией и другими подобными явлениями, обсуждается отдельный налог на сверхдоходы, а также изменения в Конституцию по тем статьям, которые не требуют созыва Конституционного Собрания (чего не будет никогда, потому что это тоже революция, то есть возможная смена строя и правящего класса). Тут как с бароном Мюнхгаузеном, который никак не мог вытащить себя из болота за волосы. Для подобного рывка требуется животворящий пинок в зад, превосходящая внешняя угроза, которая заставит мобилизоваться и взяться за ум.

Впрочем, если вспомнить мой собственный опыт, то становится ясно, что одной лишь внешней угрозы может оказаться недостаточно. Советский Союз в семидесятых-восьмидесятых годах такую угрозу немалого масштаба имел, но из парадигмы, заданной волюнтаристом Хрущевым, выскочить не мог, ибо никто не понимал, куда требуется выскакивать. Возврат к сталинской модели быстрого развития для позднесоветской элиты был немыслим, а никакого другого велосипеда в тех условиях изобрести было невозможно. И тут точно так же. Либеральный капитализм зашел в тупик, но в какую сторону из него надо прорываться и каким образом, не знает никто, даже сам Темнейший. Все предыдущие социально-экономические модели показали свою несостоятельность или запрещены по идеологическим соображениям, а изобрести что-то свое у этих людей не хватает тяму. Грести на галерах, то есть симптоматически парировать негативные явления, гораздо проще, чем замахиваться на построение нового мира. Однако в России ничто не бесконечно, даже терпение президента, которого народ нет-нет, да и костерит котом Леопольдом.

Зато все прекрасно понимают те люди, которым нынешнее положение вещей выгодно. Они вполне осознают угрозу того, что однажды Темнейший, как загнанный в угол волк, рванет за флажки, и будет им тогда «счастья» столько, что и не унесешь. Даже при поверхностном психосканировании видно, что в основном эти люди рассчитывают просто «пересидеть» сверхпопулярного президента, а если не получится, то свои интересы они будут защищать любой ценой, тем более что эту цену из своего кармана будут платить простые граждане, приходя в магазин или просто рассчитываясь за коммунальные услуги. Так же, как ручейки и речки сливаются в полноводную Волгу, впадающую в Каспийское море, все финансовые потоки страны имеют весьма немногочисленных конечных бенефициаров. У этих людей «на подсосе» сидят несистемная оппозиция, значительная часть депутатского корпуса и губернаторов, и даже в окружении президента у них есть «свои люди». Бег по кругу вместо поступательного движения — следствие как раз такого положения дел.

Девяностые не закончились, они просто временно легли на дно и затаились. В числе прочего, господ олигархов, то есть крупных предпринимателей, сдерживает присутствие по соседству, буквально за стенкой, такого человека, как товарищ Сталин, возглавляющего резко ускоривший развитие Советский Союз. И это тоже фактор местной внутренней политики немаленькой мотивирующей и мобилизующей силы. Ненавидят Отца Народов владельцы банков, заводов, газет, пароходов истово, до зубовного скрежета и кишечных колик, ибо он олицетворяет собой все то, что эти люди хотели бы до конца изжить из существующей действительности. Обостряет ситуацию то, что в депрессивных прежде восточных странах НАТО и на Украине, превратившихся в советские эксклавы, жить становится с каждым днем лучше и веселее, а вот в России все остается по-прежнему. Дату наступления того момента, когда уровень жизни «там» превысит уровень жизни «здесь», можно просчитать буквально на пальцах.

Нет, тут нельзя просто ограничиться формальным подписанием договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи или даже просто повернуться и уйти, потому что внешние угрозы местный товарищ Путин сумел устранить самостоятельно. За этот мир я отвечаю перед Патроном не меньше, чем за вверенные моему попечению миры Основного Потока. Местные люди тоже должны устремиться к светлому будущему (пусть и не так, как предполагали бородатые классики марксизма-ленинизма), поэтому работать тут придется по-настоящему, как в мирах семьдесят шестого и восемьдесят пятого года, благо вполне годный контрагент уже находится на своем месте, надо только найти к нему правильный подход. Впрочем, в Основном Потоке мне ждут схожие ситуации, а потому надо считать, что этот случай, сильно упрощенный по части внешней политики, дан мне для тренировки.

Однако большая часть местных проблем видна пока только при психосканировании, а в самых широких народных массах бытует надежда, что все трудности временные: вот снимет Владимир Владимирович с должностей пару-тройку самых одиозных личностей — и заживут россияне на широкую ногу, в достатке и довольстве. Дымящийся фимиамами Алтарь Победы таким настроениям способствует, но этот фактор весьма ограничен во времени, а вот негативные явления, если с ними не бороться, будут нарастать, чем дальше, тем сильнее. Такова природа либерального капитализма, и изменить ее не получится никакими правильными законами и благолепными заявлениями Верховного. Природа вещей всегда оказывается сильнее человеческих благих намерений, это мне известно как специалисту.

Поэтому, чтобы детально разобраться в ситуации и выяснить планы сторон, я нехотя распорядился вывесить над этим миром сканирующую сеть из неполного пока одиннадцатого комплекта* сателлитов, произведенных непосредственно в мастерских «Неумолимого». Для полного вскрытия статических ситуаций и раскладов этого будет достаточно. В ходе этой работы какие-то сведения из интернета и прочих средств массовой информации будут опровергнуты, какие-то подтвердятся и даже усугубятся. Торопиться, как на пожар, тут не требуется, поэтому положим пока на нулевой цикл подготовки к первому контакту трое суток, а потом поглядим, кто кого пересидит и в каком месте.

Примечание авторов: * компоненты на еще десять комплектов заказаны к производству в мирах «Рандеву с Варягом» и «Крымского Излома», на «Неумолимом» будут изготавливать только самое высокотехнологическое оборудование, а также осуществлять сборку и наладку.

Мир «Грозы плюс» номер один, 24 ноября 2019 года, 12:15 мск, Подмосковье, Государственная дача в Ново-Огарево

Это был обычный воскресный день, поэтому президенту не требовалось мчаться в Кремль, чтобы встречаться с зарубежными и отечественными официальными лицами, а также представителями общественности. Впрочем, по-настоящему выходных дней у главы российского государства не бывает — он вам не некоторые иностранные политические деятели из другой реальности, которые на пляже в Майами проводили чуть ли не больше времени, чем в Овальном кабинете. Работа с документами, чтение сводок происшествий, аналитических записок и докладов и последующая выработка решений — это важнейшая и в то же время непубличная часть президентской работы. Никто этого не видит, а оно есть.

Однако не успел президент, одетый в домашние брюки и любимую водолазку, устроиться за рабочим столом, как вдруг… нет, не постучали в дверь и не зазвонил телефон (Луций Спурий мог организовать и такой канал связи), а откуда-то прямо из воздуха мужской голос произнес:

— Доброе утро, Владимир Владимирович.

Президент Путин, однажды уже организовавший подобную мизансцену товарищу Сталину, вздрогнул и оглянулся. Никого. «Наверное, послышалось», — пробормотал он.

— Нет, вам не послышалось, — чуть посмеиваясь, ответил голос. — Я с вами поздоровался, а вы не отвечаете.

— Доброе утро, — наконец-то произнес президент Путин. — Только хотелось бы знать, с кем имею дело и как вы могли выйти на меня столь оригинальным образом, ведь в Советский Союз к товарищу Сталину мы поставляли только оборудование для организации межмировых железнодорожных переходов. Использовать его подобным образом невозможно.

— А я не от товарища Сталина, — ответил Голос. — Я пришел извне вашей двойной системы, можно сказать, с ревизией. Вы тут хулиганите, машете ломом и кувалдой, а у соседей из-за вас по стенам уже пошли трещины. Там и до беды недалеко, когда земля уйдет из-под ног, а небо рухнет на голову. Энергия Хаоса, а по-научному ультраэнтропия — совсем не безобидная вещь, применять ее можно только в гомеопатических количествах, тем более на поверхности обитаемых планет. Мой Патрон категорически недоволен таким положением дел, и попросил меня, чтобы я прекратил это безобразие.

— Вы хотите, чтобы мы прекратили открывать межмировые переходы? — набравшись храбрости, спросил президент Путин. — Должен вам сказать, что это оставит отрезанными советские эксклавы в нашем мире и наш российский эксклав в Восточной Пруссии сорок третьего года, а также вызовет немалые сложности в нашей экономике.

— Ничего подобного я от вас не требую, — хмыкнул голос. — Просто мои специалисты повысят квалификацию вашим физикам, после чего вы сможете продолжить свою деятельность, не нанося ущерба Мирозданию. Когда в межзвездный прыжок уходит подпространственный космический корабль цивилизации пятого уровня, джамп-генератор создает поле ультраэнтропии, открывающее окно в пространстве прямо по его курсу всего на миллионную долю секунды, пока через него скользит туша звездолета. Затем это окно схлопывается, выплевывая корабль с другой стороны канала, за десятки, а иногда и сотни световых лет от места входа. При межмировых перемещениях все происходит несколько иначе, но принцип остается тем же. Энергия Хаоса практически мгновенно создает окно будущего портала, после чего оно фиксируется энергией Порядка, имеющей прямо противоположный знак и ничего не разрушающей. Именно так работают техногенные портальные установки нашего производства.

— А что, бывают порталы не техногенного происхождения? — машинально спросил президент Путин.

— Бывают, — подтвердил голос. — Маги старших рангов квалификации, имеющие такой талант, полубоги, боги, старшие и младшие архангелы, а также демоны способны открывать межмировые порталы силой воли. Впрочем, демоны — это отдельная история: если такой поселится в одном из людских миров, то не миновать больших безобразий, зачастую с массовыми человеческими жертвами, ибо сущность демона направлена только ко злу, и питаются они смертями, страхом, горем и страданиями. И чем беззащитнее и слабее будет жертва, чем сильнее она станет бояться неизбежного конца, чем мучительнее и ужаснее будет ее смерть, тем для демона вкуснее.

— А зачем вы мне это говорите? — спросил президент Путин.

— Я повышаю вашу квалификацию, чтобы, увидев человека, которого оседлал демон, вы знали, с кем имеете дело, — ответил голос, — потому что в вашем окружении такие персонажи тоже имеются.

— Да как же я их узнаю? — усмехнулся Путин. — Ведь я не ясновидящий и не экстрасенс.

— Я бы ваших ясновидящих и экстрасенсов… — сказал голос под чавкающие звуки перемалываемой на мясорубке плоти таким тоном, что президент поежился. — Как правило, это либо ушлые мошенники, морочащие головы людям, либо слуги и мелкие прихвостни одного рогатого старичка, более известного под авраамическим именем Сатана. Я же представляю прямо противоположную сторону в экзистенциальном конфликте Добра и Зла, и служу Господу, а не Мамоне. А сейчас — не шевелитесь…

Рабочий кабинет президента объяло яркое бело-голубое сияние, заставив того зажмуриться. Впрочем, продолжалось это всего секунд пять, и когда Владимир Владимирович раскрыл глаза, нестерпимый свет уже исчез.

— Что вы со мной сделали? — спросил он.

— Я наложил на вас благословение Истинного Взгляда, — ответил голос. — Теперь вы будете видеть людей такими, какие они есть, а не такими, какими хотят казаться, и сразу, влет, отличать правду ото лжи. И еще, что полезно в плане бытовых удобств, вы получили возможность ограниченного зрения в полной тьме, тумане, плотном дыму или во время пыльной бури.

— Да кто же вы все-таки такой? — тихо спросил российский президент, одновременно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.

— Хороший вопрос, — хмыкнул голос, — но задавать его стоило только после того, как я наделил вас Истинным Взглядом. В противном случае мы бы еще долго ходили вокруг да около, я бы пытался убедить вас в наличии у меня соответствующих полномочий и чистоте своих намерений, а вы бы пытались поймать меня на противоречиях. А сейчас смотрите…

После этих слов примерно в шаге перед столом президента появилось окно в человеческий рост, и в нем, на фоне совершенно незнакомого Владимиру Путину интерьера стоял мускулистый мужчина средних лет в серо-черных парадных одеждах, отделанных серебром.

— Позвольте представиться, — сказал незнакомец, — Сергей Сергеевич Серегин, Патрон Воинского Единства, Адепт Силы и Адепт Порядка. Возможности накладывать Истинный Взгляд и другие благословения проходят как раз по этой линии. Но это у меня не главные должности, а основные, потому что из них проистекает большая часть моих возможностей. Самая главная должность — Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего, и с ней связаны обязанности Божьего Бича для всяческих негодяев, бога-полководца священной русской оборонительной войны и защитника русских, сербов и болгар. Другие нации я тоже защищаю, но только если они являются частью русского государства или его союзниками. Одних врагов России во всех ее вариациях в различных мирах я бью насмерть, чтобы не было их нигде и никак, других лишь до капитуляции и полного вразумления. В небесной иерархии мой ранг — младший архангел, до которого я дослужился еще в том мире, где на корню пресек нашествие Батыя на русские земли. Выше Агент, имеющий живое человеческое тело, подняться не может, а я пока не тороплюсь умирать, ибо на грешной земле еще столько дел, что их не переделать даже за десять жизней. Еще я имею титулы самовластного князя Великой Артании (это славянское государство расположено в конце шестого века в нижнем течении Днепра) и императора Четвертой Галактической империи, Метрополия которой находится в одном из депрессивных параллельных вам миров начала двадцать первого века. Помещение за моей спиной — это переговорный зал моих апартаментов на флагманском линкоре галактического подавления «Неумолимый». Эта боевая единица оказывается незаменимой, если вдруг требуется играть с разными негодяями матч в Ред Алерт при максимальных ставках для всего человечества — «пан или пропал». Ну, вот, кажется, и все, с представлениями покончено. Теперь вы знаете, кто я такой, от кого к вам пришел и с какими полномочиями, так что можно садиться и начинать серьезный разговор.

Президент Путин внимательно посмотрел на гостя, и вдруг понял: все, что тот сказал — чистая истинная правда.

— А о чем мы, Сергей Сергеевич, будем разговаривать? — спросил он. — Нет, про межвременные переходы я все понял, ваши объяснения были понятными и исчерпывающими даже для дилетанта. Наши физики набрели на эту идею, блуждая наощупь впотьмах, а потому, возможно, и в самом деле решили задачу не самым оптимальным и безопасным способом. Но по поводу остального я в сомнениях. Всех своих врагов мы уже победили сами, а потому не нуждаемся в вашей защите.

— Ну, победили вы внешних врагов, и что дальше? — спросил Специальный Исполнительный Агент, делая особый упор на слове «внешних». — В начале девятнадцатого века Российская империя вдребезги разгромила Наполеона и добилась статуса полноправного участника европейского концерта, но вы же образованный человек, и должны помнить, что было потом, после столь блистательной победы. И дело даже не в общеевропейской коалиции во время Крымской войны, к которой уже готовы были присоединиться Швеция, Пруссия и Австрия, а в той стагнации и внутренней деградации, из которых Российская империя на четвереньках выползала уже в эпоху императора Александра Николаевича. Победа над Объединенным Западом у вас случилась совсем недавно, а аналогичные симптомы уже проявляются в полный рост. Внутреннее производство в несырьевом секторе стагнирует или даже падает, и вместе с ним те же самые процессы переживают трудовые доходы населения, потому что на свободном рынке, очищенном от санкций и прочих ограничений, одновременно растет экспорт необработанного сырья и энергоресурсов, а также импорт готовых товаров и оборудования. И даже военная промышленность переживает не лучшие времена, так как у России не осталось больше врагов. Победив Запад военно-политическим путем, вы добровольно вернулись к роли его сырьевого придатка. Разве не так?

— Все так, — ошарашенно ответил президент Путин, — но…

— Никаких «но», Владимир Владимирович, — отрезал визитер извне. — Защищать вас требуется в первую очередь от самих себя. Как говорит один мой знакомый священник, отец Бонифаций, происходящий из седьмого века нашей эры, «человек рождается на свет слаб и ленив, но это не грех его, а беда». А еще один весьма перспективный молодой человек, кстати, наш соотечественник и почти современник, в подобных случаях применяет другую присказку: «Не будь овцой, а то сожрут».

— Последнее совершенно верно, — кивнул президент, — я тоже всегда старался действовать, исходя из этого принципа…

— На внешней арене это действительно так, — согласился Серегин, — но вот внутри страны все было совершенно по-другому. Нет, начали вы лихо — осадили олигархов, отодвинув их от власти и превратив в крупных предпринимателей, а также создали сильнейшую партию патриотического консенсуса, собрав ее из того, что было под рукой. Но потом дело застопорилось, пошли метания, сомнения, топтание на месте и откаты назад. Помимо всего прочего, вы братались с такими премерзкими личностями, как господин Солженицын, Егор Гайдар и рыжий Толик Чубайс. Единственное, что вас извиняет в такой ситуации — вы тоже не знали правильного пути и нащупывали дорогу, блуждая в темноте. Вам было страшно перегнуть палку и завести страну туда, откуда для нее уже не будет возврата, ибо лимит на сильные пертурбации был вычерпан Россией до дна еще в двадцатом веке.

— И это тоже верно, — согласился президент. — Внутренняя ситуация в стране не из лучших, но я просто боюсь что-то трогать, чтобы не сделать ее еще хуже. Да и в моем окружении сколько людей, столько и мнений, зачастую самых радикальных — от тотальной приватизации до такой же тотальной национализации.

— Тотальные приватизаторы, — сказал гость, — на самом деле хотят приватизировать государство, чтобы устроить в нем все так же, как в сказке Юрия Олеши «Три толстяка», когда у ничтожного меньшинства имеются только права, а у подавляющего большинства есть только обязанность работать на это меньшинство или сдохнуть. Таков дикий капитализм как он есть. Те же, что призывают к тотальной национализации, на самом деле рассчитывают, что именно их поставят управлять всем этим богатством, и тогда они всем покажут, ибо коррупцию и казнокрадство такие решения не отменяют, а усугубляют. При госмонополистическом капитализме частный бизнес тоже имеется, только он нелегальный, а значит, крайне уязвимый для административного давления и шантажа. Насмотрелся я на такое в мирах семьдесят шестого и восемьдесят пятого года. И вообще никогда и ничего нельзя делать из принципа — все решения должными быть продиктованы интересами государства и медианного народного большинства, а остальное от лукавого. Был в нашей истории такой принципиальный сторонник ускоренного развития капитализма в России, как господин Витте, наворотивший такого, что по совокупности заслуг ему был положен кол в задницу, обильно смазанный горчицей. И со всеми последователями этого персонажа необходимо поступать аналогично, ибо те, кто ради своих прибылей готовы обречь миллионы на нищенское существование и голодную смерть, не заслуживают ни пощады, ни снисхождения.

— А вы жестоки, господин Специальный Исполнительный Агент, — хмыкнул президент. — Сажать на кол живых людей — это, по моему мнению, все же перебор…

— Я не жесток, а суров, — ответил Серегин, — а это немного разные понятия. Обычно подобные меры воздействия я применяю только к рабовладельцам и работорговцам, причем в административном порядке, без применения длительных судебных процедур. И только в том случае, если освобожденные из рабства сами попросят за бывшего хозяина, потому что он был к ним добр, наказание этому человеку может быть заменено на что-то более гуманное и нелетальное.

— Ну, рабство — это когда было, — пренебрежительно махнул рукой президент, — сейчас такого у нас, слава Богу, нет.

— А вы уверены? — нехорошо усмехнулся его собеседник. — А то у меня имеются объективные данные прямо противоположного толка. И это я говорю даже не о зинданах на Северном Кавказе, куда нет-нет попадают неосторожные путники, которых никто не будет искать. Такое является пережитком, социальным атавизмом древнего национального самосознания этих народов. Явление хоть и неприемлемое, но вполне ожидаемое. Речь о другом. Сканируя ваш интернет в поисках примеров разных негативных явлений, мы наткнулись на удаленное сообщение: «продается рабочий поселок вместе с жителями». И хоть народное возмущение заставило продавца снять свое предложение, сигнал получился крайне нехороший. Дикий капитализм, не взнузданный железной рукой государства, по своей природе схож с рабовладельческим строем. Рабовладелец воспринимает раба как говорящее орудие, а капиталист видит в работнике говорящий придаток к машине, и если складываются соответствующие условия, мгновенно переходит к внеэкономическим методам принуждения, особенно если работник другой расы, веры или национальности. И это же относится к чиновничеству, рассматривающему граждан только в качестве статистических единиц. Не менее громкая история недавно произошла в Иркутской области, где из заповедной зоны без предоставления другого жилья во внесудебном административном порядке решили выселить жителей нескольких деревень, существовавших там еще со времен императрицы Екатерины Великой. И хоть ту историю, опять же в результате народного возмущения, удалось развернуть вспять, сигнал она подала крайне нехороший.

— Да, — подтвердил Путин, — тот случай нам известен, и осаживать слишком ретивых деятелей из Минприроды в негласном порядке пришлось мне лично, ибо сигнал и в самом деле был не из лучших. Но какие же выводы из всего этого?

Серегин подумал и ответил:

— Вывод прост, и он только один: прирученный вами пятнадцать лет назад капитализм в условиях спада внешнеполитической напряженности стремительно дичает. Вершки у сорняков вы тогда с немалыми трудами состригли, а вот корни в земле остались. Готовых рецептов, что делать в подобной ситуации, у меня пока нет. Группа специалистов еще продолжает свою работу, потому что все там у вас перемешано и перепутано. И вот еще что. Внешняя угроза для вас существует, но вы о ней пока ничего не знаете, потому что она не иноземная, а инопланетная. Цивилизация кланов эйджел, обитающая в соседнем галактическом рукаве, боится человечества в силу его непредсказуемости, и если там посчитают, что вы слишком быстро развиваетесь, то неизбежен массированный вооруженный набег с целью отбросить человечество в средневековье или даже в Каменный век. Для отражения подобной опасности я собираюсь передать вам критическую сумму технологий пятого уровня, но только не в частные руки. А это отдельные танцы с бубнами, о которых мы будем говорить на следующей встрече. А пока вы должны встретиться со своими соратниками, советниками и прочими промышленниками и предпринимателями, чтобы через Истинный Взгляд наесться дерьма из их рук. И только после того, как вы все обдумаете и осознаете, дня через три, настанет время до следующего раунда переговоров.

— Как я смогу с вами связаться? — спросил президент Путин. — Возможно, нам надо будет встретиться ранее обозначенной даты.

— Вот, держите, — сказал Серегин, положив на стол президенту картонный прямоугольник связного портрета. — Это нечто вроде сотового телефона, настроенного на одного абонента. Для вызова достаточно провести пальцем по изображению. А сейчас до свиданья. Желаю вам всего наилучшего.

— И вам тоже всего наилучшего, — произнес Путин, после чего портал перед его столом закрылся, и все в кабинете стало как прежде. Изменился только окружающий мир, хотя почти никто из его обитателей об этом еще не ведал.

Мир «Грозы плюс» номер один, 24 ноября 2019 года, 16:35 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Немного обдумав результаты разговора с местным президентом Путиным, я собрал у себя в апартаментах совещание в самом узком составе: Кобра, четверо Самых Старших Братьев и Риоле Лан. Остальные мои приближенные, в том числе и члены Магической Пятерки, либо чужды этому миру, либо предельно далеки от политики, либо не обладают необходимой квалификацией. Мне даже в голову не придет просить Птицу копаться в местных зловонных хитросплетениях, а у бойцов из моей первоначальной команды на это банально не хватит знаний. Змея еще можно посылать в качестве герольда встречать официальных лиц и целые делегации, а остальных рационально использовать только в качестве инструкторов при подготовке новонабранного личного состава, что я и делаю. Зато товарищи Бережной, Ларионов, Тамбовцев и Антонова в этом смысле выше всяких похвал. И опыта в каждом из них сидит на четверых изрядно поживших человек, и советские и постсоветские миры они воспринимают близко к сердцу. Тут все наше родное, то есть свое.

— Итак, товарищи, — сказал я, — давайте подумаем, что мы имеем с этого мира, кроме необходимости засучить рукава там, где этого никто не ожидал. Я предполагал, что нашиколлеги-армейцы, когда за этим встанет дело, пинками вынесут прочь Третий Рейх. Но мне и в голову не могло прийти, что, имея в заручке техногенные порталы, или, как их тут называют, устройства для создания межвременных переходов, товарищ Путин сумеет выбить всех своих главных врагов в этом мире, причем руками товарища Сталина и мистера Рузвельта.

— Да, — сказала Нина Антонова, — товарищ Путин, он такой, пальцы в рот класть ему категорически не рекомендуется.

— И эта же, можно сказать, тактическая победа поставила местную Российскую Федерацию на грань стратегического поражения, — желчно произнес Тамбовцев. — Неважно кто кого победит и завоюет, Запад Россию или Россия Запад, результат будет примерно одинаковым. Если не принять экстренных мер, местную Российскую Федерацию ждет роль сырьевого придатка «дружественных» европейских стран, экономическое поглощение и политическое развоплощение, ибо без экономики не может быть политики. От европейских и американских политиков благодарности за уже оказанную помощь вы не дождетесь. И Роммель, и де Голль, и Рузвельт в первую очередь будут думать о собственных странах и народах, а потому не упустят возможности сесть на русскую шею.

— Полностью согласен с вами, Александр Васильевич, — сказал я, — для западных политиканов друзей в их делах не бывает. У них могут быть только враги-конкуренты, деловые партнеры и жертвы. Если партнер зевнул и подставился, то переход в категорию жертв для него неизбежен. Это мы, наивные русаки, ко всем пытаемся отнестись с пониманием, по-человечески, и европейских хищных крокодилов при этом тоже меряем по себе. Но эта истина очевидна, как закон всемирного тяготения, а теперь подумайте над тем, почему западные страны сразу не пошли этим путем, а стали пытаться победить Россию и заставить ее капитулировать, используя в качестве прокладки то чеченских боевиков, то Грузию, то Украину. Ведь в девяностых и даже нулевых годах, до Цхинвала, Россия отдалась бы им вся и сразу большинством своего населения. И, как там говорил подельник Коломойского пан Филатов: «А вешать мы будем потом».

Все задумались, ибо рационального ответа на этот вопрос не было, но тут заговорила социоинженер Риоле Лан:

— Все дело в чувстве алчности. Я в свое время довольно хорошо изучила франконцев, которые являются прямыми производными от ваших западных людей. Эта самая алчность, то есть стремление к получению материальной выгоды любой ценой, является у них единственным прямым мотивом к действию, а остальные пышные слова служат лишь для прикрытия истинных целей. Никто из них не будет брать в партнеры дезорганизованного и слабого контрагента. Зачем платить и делиться как с союзником, если можно победить слабого и, ограбив его, взять себе все и сразу. Но вас, русских, победить непросто. Едва почувствовав нападение, вы начинаете сопротивляться. И чем сильнее атаки, тем яростнее ваш отпор. Но если вы сильны и победоносны, только тогда хумансы, то есть западные люди, начнут с вами разговаривать — для того, чтобы обмануть, а не взять силой. В отличие от нас, эйджел, честная сделка — это самый последний вариант, который типичный хуманс-франконец будет рассматривать в качестве инструмента для достижения материального успеха. Сначала вас попытаются победить, потом обмануть, и только если это не удастся, станут вести с вами переговоры о взаимной выгоде. Но даже если соглашение достигнуто, обман может наступить в любой момент.

— Товарищ Риоле Лан совершенно права, — заявила Нина Антонова. — Даже я не смогла бы лучше сформулировать ответ.

— Да, ответ принят, — подтвердил я. — И в связи с этим еще один вопрос. Если для приличного поведения западных людей их требуется все время держать на мушке, и это не эксцессы отдельных исполнителей-политиков, а массовое явление, часть этнокультурной доминанты, то, простите, нахрена нам нужно существование этого самого Коллективного Запада в опекаемых нами мирах?

— Вы хотите истребить всех европейцев и американцев? — спросил адмирал Ларионов. — Не слишком ли это будет радикальное решение?

— Виктор Сергеевич, — с укоризной произнес я, — вы же знаете мой модус операнди. Ни о каком истреблении, сиречь геноциде, и речи быть не может. Удалось же в том мире, где вы помогли товарищу Сталину выиграть Великую Отечественную Войну, полностью перевоспитать европейскую популяцию, включив ее в состав советского народа?

И тут заговорил молчавший до того генерал Бережной.

— Я думаю, что это был уникальный и неповторимый случай, — веско произнес он. — Арийское божество Гитлера, с его массовыми жертвоприношениями, нагнало на европейцев такого ужаса, что они с радостью кинулись в объятия Советского Союза и практически не сопротивлялось советизации. К тому же в том мире в канун коренного перелома Британия перешла на сторону Третьего Рейха, и эта коллизия практически уничтожила все кадры несоветского антигитлеровского сопротивления, которое потом могло бы обернуться против СССР.

— В том мире, где мы начали с переигрывания русско-японской войны, таких ужасов не было, но Европа все равно стала вполне миролюбивой и неагрессивной, — возразила Нина Антонова. — И вообще, как мне кажется, обсуждать сейчас нужно не Европу вкупе с Соединенными Штатами, а Россию, у которой есть дурацкий обычай выигрывать войны, а после проигрывать мир. Наглядный пример прямо под нами.

— Уважаемая Нина Викторовна, — сказал я, — зачем такие неуместные обобщения? И войны Россия выигрывала не всегда, и мир после них тоже проигрывала далеко не каждый раз. И там, внизу, еще ничего не проиграно, ведь мы знаем, что и без нас Владимир Владимирович в кризисный момент способен принять решительные меры и купировать ситуацию.

— Вот именно что купировать, — с горечью произнесла товарищ Антонова. — Желание капитанов нашего бизнеса получать максимальные прибыли при минимальных капиталовложениях от этого никуда не денется, как и стремление выводить все нарубленное бабло за рубеж для складирования в тамошних банках.

И тут заговорил товарищ Александр Тамбовцев:

— На самом деле эти люди понимают, что все, что у них есть, получено путем расхищения государственной собственности, унаследованной российским государством с советских времен. И то, что соучастником этого преступления было тогдашнее высшее должностное лицо, сути не меняет. Несмотря на то, что вероятность этого события крайне низка, угроза лишиться всего и сразу, вплоть до свободы, висит над ними дамокловым мечом с момента прихода Путина к власти. Поэтому эти люди не считают возможным вкладывать что-то в Россию и хранить на ее территории свои капиталы. Один росчерк пера, и вся их собственность вернется государству, а сами они окажутся на положении заключенных.

— Для такого росчерка пера необходима революция, пусть даже произведенная сверху, — пояснил я. — Однако Владимир Владимирович ко всяким революционным решениям относится крайне отрицательно, в первую очередь из-за того, что не может просчитать возможных побочных эффектов. Наломать дров и надробить щебня легко, а вот парировать возникшую панику среди вполне добропорядочных, гм, предпринимателей будет гораздо сложнее.

— В таком случае, — сказала Нина Антонова, — отжим сжиженных у государства активов никак не должен быть связан с их сомнительным происхождением. Через орбитальную сканирующую сеть требуется собрать необходимый компромат на всех этих деятелей и культурно слить его коллеге Путину. Уверена, если копнуть хорошенько, там найдется все и на всех, ибо такие люди чистыми не бывают.

— А что, если коллега Путин не захочет отрабатывать этот материал, потому что нынешнее положение его вполне устраивает? — желчно спросил Александр Тамбовцев.

— Нынешнее положение его не устраивает, — заверил я товарищей, — но до того момента, когда точка кипения его терпения будет достигнута естественным путем, должно было пройти еще немало времени и совершено немало благоглупостей в стиле кота Леопольда. Однако уже при первой встрече я инициировал Владимира Владимировича Истинным Взглядом, как и положено поступать с личностями такого масштаба. Думаю, когда он начнет встречаться с людьми из своего непосредственного окружения, в первую очередь с великомерзостным Рыжим Толиком и его единомышленниками, все процессы внизу пойдут гораздо бодрее.

— Ну что же, будем надеяться, — сказал Александр Тамбовцев. — И вообще, появилось вдруг у меня мнение, что на аналогичных уровнях Основного Потока мы обнаружим похожую картину, причем без всякой победы над Коллективным Западом. Свою родную реальность мы под микроскопом не разглядывали, а просто в ней жили, видя негативные явления, но в силу своей малости не понимая их причин.

Адмирал Ларионов, ранее хранивший молчание, обвел вех нас внимательным взглядом и произнес:

— В той, позапрошлой, жизни я занимал самую высокую должность из всех здесь присутствующих, но мог лишь догадываться о причинах извивов нашей внутренней и внешней политики и чудачеств Президента, привечавшего личностей с пониженным уровнем социальной ответственности, вроде того же Чубайса. Так что догадку Александра Васильевича надо принимать в качестве рабочей гипотезы, что резкое снижение геополитической напряженности — это не причина, а всего лишь усугубляющий фактор наблюдаемых явлений. Причина прячется где-то в девяностых или даже в разлагающейся действительности семидесятых-восьмидесятых годов двадцатого века. Именно тогда деятели, именуемые олигархами, родились, пошли в школу, и, несмотря на всю коммунистическую и патриотическую пропаганду тех лет, впитали в себя то, что позже сделало их самыми отъявленными мерзавцами. Ничего другого я на эту тему сказать не могу.

— Переписать всех поименно, кто где родился и на кого учился, и передать эти списки в соответствующие миры Председателям КГБ Семичастному и Алиеву на предмет разбирательства, в первую очередь не с самими сопляками, а с родителями и их окружением, — отрезала Кобра. — Переданные нами психосканеры товарищам чекистам будут в помощь. И если окажется что-то не так по части внутрисемейных умонастроений, то аэропорт-самолет-Израиль, без права возращения. И вообще, политику на этом направлении тоже требуется в корне менять. Если в организме образуется нарыв, то гной, то есть людей с чуждым менталитетом, положено принудительно извлекать наружу, а не загонять всеми силами внутрь.

— Товарищ Кобра! — воскликнула Нина Антонова. — А не слишком ли это… не по-нашему?

— Нет, не слишком, уважаемая Нина Викторовна, — возразила наша Гроза Драконов. — Я же не в расстрельные рвы предлагаю запихать этих людей, и не в трудовые лагеря для перевоспитания, как это делалось в Китае. Если выяснится, что какие-то люди не хотят жить внутри советской действительности, то и не надо. Скатертью дорожка, и воздух после этого будет чище. И никого другого, невзирая на его национальность, это касаться не должно.

— Все правильно, — сказал я, — болезнь проще предотвратить, чем потом лечить. Советский человек может быть любой национальности, и несоветский тоже. Мух от котлет необходимо отделять именно по этому принципу.

— А что делать с теми несоветскими людьми, которым Израиль не подходит по национальным соображениям? — не унималась Нина Антонова.

— Для таких в славном городе Нью-Йорке есть район Брайтон-бич, — ответил я. — Гонор мы с Америки в обоих этих мирах сбили, но разрушать ничего не стали, поэтому там все как стояло, так стоит и поныне. И вообще, подобное следует класть к подобному. Хуже от этого явно не будет. Однако нашим нынешним делам это не имеет никакого отношения. Тут уже что выросло, то выросло.

— В таком случае, — сказал генерал Бережной, — я предлагаю прекратить прения и перейти к работе в комитетах. Я имею в виду, что воевать нам в этом мире, скорее всего, не придется. Тут требуется работа вдолгую, в стиле уважаемых Нины Викторовны и Александра Васильевича. Поэтому каждый должен заняться своим делом. Мы с Виктором Сергеевичем должны готовиться к грядущим боям, а наши коллеги — плести политические интриги, чтобы без единого выстрела от старого мира не осталось и камня на камне.

— Согласен, — сказал я. — И вот еще что, уважаемая Нина Викторовна. Средствами психосканирования попробуйте отыскать свою местную альтер-эго. Судя по возрасту, женщину уже давно должны были выпереть в отставку. Если это так, тогда вступайте с ней в контакт и вербуйте. Условия стандартные: полное оздоровление, омоложение до того возраста, какой она пожелает сама, а потом служба по профилю без всяких поправок на женский пол ни в ту, ни в другую сторону. И вообще, это касается двойников всех присутствующих. Запрещаю вступать в контакт только с теми из них, кто еще находится на действительной службе. Вы все люди талантливые, и были такими еще до отправки на особое задание, а работы в моей быстро растущей системе хватит на всех. Теперь у меня действительно все. Совещание закончено, до свиданья, товарищи.

11 апреля 1942 года, 07:25 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Пока товарищ Путин у себя в Москве дозревал до кондиции, я решил открыть пару миров с вторичными порталами. Ощущение стремительно уходящего времени было таким острым, что хотелось хватать его руками, чтобы хоть немного замедлить беспощадный неудержимый поток. И вот «Неумолимый» снова в ближнем космическом пространстве в «нашем» сорок втором году. Тут, внизу, в полосе бывших Южного и Юго-Западного фронтов назревает весенне-летнее наступление на Балканском направлении, а на Кавказе копится еще одна группировка, готовая при необходимости открыть туркам второй фронт.

Товарищ Сталин взялся за дело всерьез, и, как следует из данных психосканирования, костяки обеих группировок составляют бойцы и командиры с опытом прошлогодних сражений с вермахтом и белофиннами. Теперь это уже не растерянные и неумелые мальчики и свежемобилизованные мужчины, а добротные заготовки для превращения в солдат-победителей, хорошо вооруженные, обученные и отдохнувшие. И командуют ими не генералы мирного времени, специалисты по красивым отчетам, а Рокоссовские, Жуковы, Коневы и другие командиры того же порядка. Вот просохнет земля после зимне-весенних дождей, и вся эта громада двинется вперед.

Чтобы понять эту истину, не нужно быть гением политического расчета, но на все запросы перепуганного Антонеску товарищ Сталин отвечает, что он согласен только на безоговорочную капитуляцию румынского государства с включением его территории в состав СССР. Такова диалектика теории окончательных побед. Не зря же я свел советского вождя с Просто Леней, чтобы тот повысил ему квалификацию по части того, что делать в подобных случаях. Тогда Антонеску обратился к Британщине, но вместо поддержки получил лишь уклончивые обещания. В Лондоне понимают, что чем раньше они непосредственно пересекутся с советскими интересами, тем скорее к ним придет гарсон с окончательным счетом за все съеденное, выпитое и изгаженное со времен Столетней войны.

Впрочем, со всеми этими делами товарищ Сталин, при поддержке из мира семьдесят шестого года, справляется сам, и наставлять его еще в чем-то — только портить наши великолепные отношения. Поэтому, последний раз глянув на данные орбитального сканирования, я переключился на текущие задачи, распорядившись начать подготовку к переходу в мир первой половины сороковых годов, младшего члена пары, связанной вторичными порталами. Магическая пятерка в сборе, Колдун приступил к работе, нащупывая нужную мировую нить.

Кстати, при исследовании недавнего прошлого старшего из двух миров, связанных техногенными порталами, мы не обнаружили никакого стороннего влияния, выбившего его из Основного Потока. Все было как обычно, и вдруг, будто чертик из табакерки, выскочило ГНКЦ «Позитрон», работающее по программе разработки оружия на новых физических принципах, и его сверхпробивной куратор Павел Павлович Одинцов. При этом история, положившая начало миру императрицы Ольги Александровны, выглядит аналогично: тоже разработка оружия на новых физических принципах, только контора называлась «Радиант», и ее также курировал Павел Павлович Одинцов. Надо как-нибудь показать Одинцова из мира техногенных порталов полковнику Слону и спросить, тот же самый это человек или просто совпали фамилия, имя и отчество. Возможно, эта самая программа является чем-то вроде генератора случайностей естественным путем (а не через стороннее вмешательство), выбивающего миры из Основного Потока. Создатель Всего Сущего крутит лохотрон, и иногда из того выскакивает что-то такое эдакое, то одно, то другое. Впрочем, время подумать об этом придет чуть позже: Колдун рапортует, что нашел нужный нам мир, так что магической пятерке требуется собраться вместе и сосредоточиться.

Мир «Врат Войны» номер два, 14 февраля 1944 года, 21:45 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Нижний из двух миров пары, связанной вторичными порталами, представлял собой весьма поучительное зрелище. Момент возникновения первого вторичного портала был известен нам с точностью до минут, не знали мы только, какими силами Российская Федерация из двадцать первого века примет участие в этой версии Великой Отечественной Войны. Оказалось, что одним батальоном, который мы видели у портала в самом начале, дело не ограничилось. Российская Федерация участвовала в этой войне пока невыясненными, но явно значительными силами, включающими не только сухопутные войска, но и авиацию, вплоть до стратегической. По крайней мере, об этом говорила построенная с нуля авиабаза первого класса, находящаяся в непосредственных окрестностях того самого первоначального портала. Советским ВВС того периода такое грандиозное сооружение просто не требовалось — не исключено, что с этих бетонных полос летали и злобные «Медведи» Ту-95, и стремительные «Бэкфайры» Ту-22М3.

К тому же, хоть в этом мире с той поры прошло уже два с половиной года, на огромной территории, бывшей тогда полосой наступления группы армий «Центр», разведывательной аппаратурой «Неумолимого» отчетливо распознавались следы эпической маневренной битвы. Для Красной Армии и ее российских союзников вторая фаза Смоленского сражения была явно победоносной, а вот германским захватчикам принесла разгром и установление фронта по Днепру. Такой исход должен был стать предвестником полного поражения вермахта, потому что на весьма ограниченной территории в землю почти одномоментно легло не меньше двух миллионов белокурых бестий. Самостоятельно наши предки в то время подобного не могли и не умели, тут нужны были действия нескольких современных мне подвижных соединений, чтобы рубили врага шашкой самозабвенно, без оглядки на заявления МИД и прочую демократическую лабуду.

Однако тут все это было, скорее всего, потому, что любого деятеля со Смоленской площади, хотя бы просто заговорившего о необходимости мирных переговоров с Гитлером, отвезли бы даже не в Лефортово, а в дурку — лечиться от помутнения мозгов. Явно же командование запортальной российской группировки получило от руководства полный карт-бланш не только парировать наступление вермахта на Московском направлении, чтобы обезопасить зону портала, но и вообще привести весь Третий Рейх к общему знаменателю. Следы таких же стремительных операций подвижных сил обнаруживаются и в Прибалтике, и на Правобережной Украине, где немцам явно не удалось взять ни Киев, ни Одессу. В окрестностях Днепропетровска обнаружены следы упорного оборонительного сражения за этот город, чего в принципе не было в Основном Потоке. Советские войска оборонялись не числом, а умением, в то время как главный удар готовился в другом месте, а немцы тупо пытались «восстановить положение», что должно было окончательно истощить их резервы.

Более того, после освобождения Правобережной Украины советско-российские войска вырвались на Балканы и в Грецию, что полностью обвалило южный фланг НАТО, то есть, простите, Третьего Рейха. Также хорошо видны следы глубокой операции на окружение группы армий «Центр» второго формирования с освобождением Польши в Восточной Пруссии. А потом все неожиданно закончилось, будто Гитлер вдруг умер, а уцелевшее командование вермахта решило благоразумно поднять руки перед силой неодолимой мощи. Следы последнего сражения, очевидно, окончательно обескровившего вермахт, наблюдаются в окрестностях Варшавы, скорее всего, захваченной с ходу подвижным советско-российским соединением, а потом обороняемой от натиска последних германских резервов.

Такие масштабы кардинально отличаются от операции «Гроза плюс» в предыдущей паре миров, где по максимуму было задействовано семьдесят пять тысяч российских солдат и офицеров, участие которых в сражениях ограничилось отражением вероломного нападения. Правда, и готовиться там к войне начали чуть ли не за год, а тут сражения явно развертывались спонтанно, и выходившие из портала резервы шли в бой с ходу, без малейших пауз, и ярость сражений вскипала до небес. Но и там, и там итог вышел одинаковым: Европа занята советскими войсками до самой Атлантики, и даже Япония приведена к общему знаменателю. Кстати, в мире, где действовал «Полярный Лис», события протекали в аналогичном направлении, только Гитлера галактические товарищи вывели из игры сразу после того, как в вермахте наметился надлом. А вместе с исчезновением демона и его злой воли исчезают и связанные с ним проблемы.

Полюбовавшись на все это благолепие и сделав некоторые предварительные выводы, мы начали готовиться к переходу в парный мир двадцать первого века, к еще одному президенту Путину.

Мир «Врат Войны» номер один, 15 октября 2020 года, 6:05 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Этот мир только отдаленно напоминает мир двадцать первого века с техногенными порталами, исследованный нами недавно. Тут все чище и проще, несмотря на то, что в Германии сидит такой же Роммель, а во Франции де Голль, и даже в Италии во главе правительства обожаемый местным народом Сильвио Берлускони. Дело, собственно, не в них. Никаких советских эксклавов на этой стороне не наблюдается, как в парном мире, Российская Федерация не подгребла под себя Восточную Пруссию. Однако, несмотря на это, Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Польша, Незалежная Украина, Молдавия и даже Чехия были зажеваны мясорубкой войны и отправились в небытие. Погрузившись по уши в местный интернет, мы узнали, как война, полыхавшая в соседнем мире, через порталы в два рывка перекинулась на эту сторону, причем Запад каждый раз был нападающей стороной, а Россия обороняющейся.

При этом, в то время как агрессивные действия противной стороны предварялись политическими танцами с бубнами, а потому были предсказуемыми, ответные действия России оказались взвешенными, спланированными и тщательно продуманными, и в результате все пошло совсем не так, как планировали в Вашингтоне и Брюсселе. Набившая руку на Третьем Рейхе российская армия лупцевала сначала цеевропейцев, а потом и их покровителей с азартом и чувством глубокого удовлетворения, отыгрываясь за годы вынужденного бессилия во время исполнения позорнейших Минских Соглашений. В отличие от предыдущего мира двадцатого века, здесь Российская Федерация, имея опыт полномасштабной войны против Третьего Рейха, взяла на себя и Украину, и Прибалтику, и Молдавию, и совершенно очумевшую Польшу. А вот Финляндию тут ликвидировали только за то, что та презрела былой нейтралитет и присоединилась к антироссийскому Альянсу стран вне НАТО, начавшему свою деятельность с нападения на братскую Белоруссию.

Капитан Зотов, вместе со мной поглощавший эти сведения, даже удивился: мол, неужели можно было и так? У них там в двадцать втором году начало специальной военной операции политически было совершенно невнятным, а с точки зрения тактики и стратегии — нелогичным и даже непонятным. Договариваться о чем-то с людьми, патологически не соблюдающими взятых на себя обязательств — занятие бессмысленное и крайне дурацкое, и свидетелями того могут выступить Минские соглашения и Нормандские форматы, отъевшие у страны уйму нужного ей времени. И даже когда все это стало очевидно, кому-то еще раз захотелось поплясать на знакомых переговорных граблях.

Однако тут все было исконно-посконно и классически правильно. Не заморачиваясь разными красивыми жестами, украинскую действующую армию на Донбассе расчленили на несколько больших и малых котлов, а потом уничтожили, истребив или же взяв в плен все АТОшное воинство. Причиной тому явно был боевой опыт как армейских генералов и офицеров, так и всего государства в целом, позволивший по максимуму ставить задачи и добиваться их неукоснительного исполнения. К тому же орбитальное психосканирование бортовыми разведывательными средствами 'Неумолимого’обнаружило наличие чрезмерно большого количества людей с недавним практическим боевым опытом — как в рядах вооруженных сил, так и просто на гражданке, чего и близко не было в предыдущем мире. В этом отношении местная Российская Федерация больше похожа на Советский Союз образца пятьдесят третьего года, чем на любой другой вариант российско-советского государства в двадцатом веке.

И тогда же из местного интернета мы узнали о существовании такого массового явления, как российские добровольцы в составе РККА. Частью это «отпускники», офицеры и контрактники, частью люди, пришедшие в военкоматы с гражданки. Молодой или относительно молодой человек с советскими орденами и медалями на груди в данной реальности совсем не выглядел ряженым, нацепившим дедушкины ордена. Таких «новых» ветеранов Великой Отечественной Войны, по самым скромным оценкам, имеется от одного до двух миллионов человек, и это не только кадровая закваска в войсках, но и костяк патриотического гражданского общества. И началось все еще с первой битвы под Красновичами этого мира, когда через только что открывшийся портал на территорию Российской Федерации ворвалась третья панцердивизия генерала Моделя, освежившая местным людям воспоминания о той войне.

В общем и целом социальная обстановка здесь значительно более благоприятная, чем в мире с техногенными порталами, а общество выглядит более зрелым и выдержанным. Курса на полную автаркию нет, но имеется стремление к промышленному развитию, чтобы основной объем жизненно необходимых товаров и услуг производился на территории Российской Федерации. На ставшем вдруг дружественным Западе тут закупают преимущественно машины и оборудование, а также самый мизер готовых товаров, а товарообмен через порталы находится под полным контролем государства и с той, и с другой стороны. Негативные явления, конечно, тоже имеются, но быстро парируются резкой реакцией общества и решительными действиями власти. После разлагающей обстановки в предыдущем мире это прямо таки отдохновение души.

Однако все это происходит на фоне пандемии так называемой «атипичной вирусной пневмонии». Как я понимаю, в мире капитана Зотова эта пакость рукотворного происхождения называлась «Ковид-19». Чем-то происходящее напоминает эпидемию 'испанки’столетней давности, а чем-то — биологическую войну англосаксонских колонизаторов против коренного населения Америки. Если бы я не знал о чисто земном, точнее, американском, происхождении этого явления, то уже начал бы оглядываться по сторонам в поисках тщательно замаскированной миссии эйджел, пытающихся подобными средствами затормозить развитие этого мира. Кстати, тут весьма к месту, на уровне панацеи, может пригодиться югоросская направляюще-укрепляющая сыворотка №1. Привитые ей люди не подвержены никаким видам инфекционных заболеваний — от банального гриппа, оспы и чумы до СПИДа включительно. И это тоже может быть весомым аргументом в переговорах с местным Владимиром Владимировичем. Вот подготовимся получше, обследуем некоторые другие страны — и, скорее всего, начнем снова через три дня, в воскресенье восемнадцатого октября двадцатого года. Немного времени в запасе, чтобы не гнать коней в галоп*, у нас имеется.

Примечание авторов: * конь, поднятый в галоп, скачет быстро, но недалеко, потом силы заканчиваются, и скакуна потребуется либо перевести на шаг, либо он просто грохнется замертво.

Мир «Врат Войны» номер один, 17 октября 2020 года, 12:05 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Владимир Путин из мира техногенных порталов «позвонил» мне ровно через трое суток после первого контакта. Пунктуальный…

— Здравствуйте, Сергей Сергеевич, — сказал он, — надо бы встретиться и поговорить.

Было видно, что за прошедшее время президент успел вступить в контакт со всеми людьми из своего ближнего и дальнего окружения и сделать соответствующие выводы. Истинный Взгляд беспощаден, и сразу выворачивает нутро собеседника наизнанку.

— Здравствуйте, Владимир Владимирович, — ответил я, открывая портал, — поговорить действительно надо, поэтому приглашаю вас некоторое время побыть моим почетнымгостем.

— Что, вы предлагаете мне так просто взять и прийти к вам через это окно? — удивился Путин.

— А почему нет? — ответил я. — Мы, самовластные монархи, люди простые, и сложно приглашать в гости не умеем. До вас в моих владениях перебывала куча самого разного высокопоставленного народа. Первым был будущий Александр Невский, за ним последовали Генрих Наваррский, Петр Второй, который на самом деле Первый, и Наполеон Бонапарт. Боня, которого я сначала победил на Бородинском поле, а потом сделал своим другом и выпустил обратно в окружающую среду, оказался, знаете ли, преинтереснейшим человеком…

— Постойте, Сергей Сергеевич, — прервал меня президент. — Я, конечно, понимаю, что вы со своими сверхчеловеческими возможностями и полномочиями младшего архангела ходите между мирами и выполняете там задания вашего Патрона, но скажите, как император Петр Второй мог в то же самое время оказаться императором Петром Первым?

— Задание в мире тысяча семьсот тридцатого года у меня было простым: вылечить от оспы и вразумить малолетнего царя-никчему Петра Алексеевича Романова, дабы российская история развивалась прямым путем, а не огородами, через бабий век, с последующим воцарением Голштейн-Готторпской династии. Вылечить тело оказалось проще всего. Если в нем еще теплится хоть искорка жизни, для моей приемной дочери Лилии в полном излечении нет ничего невозможного — как-никак она у нас античная богиня, а не деревенская знахарка. Однако после выздоровления от оспы, осложненной банальным отравлением, вдруг выяснилось, что вразумлять внутри этого тела некого. В связи с отсутствием воспитания, с самых ранних лет замененного потаканием самым низменным инстинктам, вместо души у этого исторического персонажа развилось нечто вроде обезумевшего дикого животного, способного только жрать, гадить и валять по сеновалам дворовых девок, желательно еще не мятых. Никакого государя для России из этого существа создать было уже невозможно. И тогда я попросил своего Патрона, чтобы тот прислал нам на время из чистилища императора Петра Великого, дабы он по-родственному воздействовал на своего внука. А у того только один метод воздействия — палка. Однако Петр Алексеевич Старший не успел даже приступить к экзекуции, как сущность его внука издохла от страха наказания, и император Петр Второй из двуногого зверя превратился в растение. И тогда Творец Всего Сущего вынес свой вердикт: мол, душа Петра Алексеевича Старшего приговаривается к заключению в теле Петра Алексеевича Младшего с исполнением всех его семейных и императорских обязанностей. А когда эта сущность помрет еще раз, императору Петру Великому выйдет пересмотр дела. Будет править по-доброму — получит амнистию и райское блаженство в придачу, а если опять наворотит дури, то попадет в такие места, откуда и обычный ад кажется раем. Вот и весь секрет Петра Второго, который на самом деле Первый. Обыкновенное, можно сказать, чудо.

Президент Путин слушал меня внимательно, видимо, сверяясь с тем, что подсказывал ему Истинный взгляд, и в конце истории заметно расслабился. Да, не привык человек находиться в обществе людей, которые не лгут, не предают, не злословят и не бьют в спину.

— Да, — сказал он, — оказывается, бывает и так. Жил человек, а потом внезапно умер, а в его теле уже обитает другая душа, со своими привычками и повадками. Но, как я понимаю, Бородинской битвой и Наполеоном Бонапартом ваша история не исчерпывается.

— Все верно, — подтвердил я. — Самым богатым на подобные контакты у меня оказался обильный на исторические трагедии двадцатый век. Проходя через его миры, я свел знакомства с Владимиром Лениным в двух его инкарнациях, Николаем Вторым со всем своим семейством в трех экземплярах, японским императором Муцухито, британским королем Эдуардом Седьмым, пятью воплощениями товарища Сталина и Леонидом Ильичом Брежневым. Впрочем, это отдельная история, в духе рассказанной совсем недавно. А последним моим знакомством в мирах Основного Потока был Григорий Романов, которого я в мире восемьдесят пятого года сделал Генеральным Секретарем вместо Горбачева, отправив Меченую Тварь по адскому этапу за организацию государственного переворота в свою пользу. А недавно мы тут принимали императора Александра Николаевича с супругой и сыновьями. С этим не самым плохим монархом мы были знакомы и ранее, но прежде с визитами он меня не посещал. Были еще визитеры такого же ранга из параллельных искусственных миров, чьи имена вам не скажут ровным счетом ничего.

— Да, Сергей Сергеевич, — хмыкнул Путин, — умеете вы возбудить любопытство в новом знакомом. Интересно, почему это история с Леонидом Ильичом Брежневы должна быть в чем-то похожей на случай с Петром Вторым, который на самом деле Первый? Я ведь прекрасно помню этого чудесного деда, при котором начинал свою службу в Конторе.

— Тут надо заходить издалека, — ответил я. — когда мы в сорок первом году намертво остановили блицкриг, в последнем акте подчистую спалив первую танковую группу магическим аналогом ядерного оружия, пришло время укрепить Советский Союз идейно и организационно, замкнув все управление на товарища Сталина. Для этого мы решили использовать накладываемое на весь тот мир глобальное заклинание Мобилизации, иначе именуемое Крестовым Походом и Великим Джихадом. В дальнейшем, когда эффект внезапного нападения был уже аннулирован, Советский Союз сам, лишь при минимальной поддержке, должен был победить и Третий Рейх, и других своих врагов. Иначе такие задачи не решаются. Но поскольку Джихад у нас всех советский, в качестве вербальной основы для заклинания мы выбрали песню «Священная война», полностью соответствующую поставленной задаче. Манифестации проходила в отжатой у немцев Белостокской освобожденной зафронтовой зоне, где на ровном лугу выстроилось двести тысяч бойцов, и мои ветераны, с боями прошедшие через миры, перемешались с местными подобранными нами окруженцами и освобожденными из концлагерей бывшими военнопленными. Мы давали манифестации магическую накачку, а бойцы и командиры — мотивацию. Видимо, мы переборщили и с тем, и с другим, потому что раскрученный нами энергетический тайфун не только разом взвел в боевое положение весь великий советский народ, но и проделал в межмировой перегородке дыру в застойный январь семьдесят шестого года. Товарищ Брежнев, когда мы пришли к нему знакомиться, оказался тяжело больным человеком, уже пережившим то ли два, то ли три инсульта, в силу чего его личность деградировала до уровня пятилетнего ребенка, которого всюду надо водить за руку. И кукловоды тоже находились поблизости, но, поскольку каждый дергал нитки в свою сторону, получилась ситуация лебедя, рака и щуки, то есть Застой. И тут после очередного приступа, случившегося как раз в нашем присутствии, в теле Дорогого Леонида Ильича просыпается товарищ Брежнев, незадолго до того умерший в одном искусственном параллельном мире. А там все было совсем не так, как у нас. В январе сорок второго года в том мире к сражающемуся Советскому Союзу присоединилась копия сводной российской эскадры из начала двадцать первого века. Шли в Сирию, а попали на совсем другую войну. Один из офицеров, полковник Бережной, который у Асада должен был стать военным советником, в ходе первых же операций показал себя талантливым командиром подвижного соединения, в ходе нескольких переформирований превратившегося из сводной мехбригады в механизированный корпус особого назначения. А заместителем по политической части к Бережному, почти в самом начале его боевого пути, назначили бригадного комиссара Брежнева. Это у Сталина в отношении пришельца из будущего была такая «шютка», имеющая долгоиграющие последствия…

— Да, — сухо кивнул Путин, — Виссарионыч такое может. Но что же было дальше?

— А дальше была война, — сказал я. — Мехкорпуса особого назначения, то есть находящиеся в прямом подчинении Ставке и использующиеся исключительно в ходе стратегических операций, стали сверхострой режущей кромкой Рабоче-Крестьянской Красной Армии, быстро научившейся проводить операции с решительным результатом. Сначала их было только два, под командованием Бережного и Катукова, потом, во второй половине войны их число выросло до шести, плюс шесть авиационных корпусов ОСНАЗ, два корпуса морской пехоты и два корпуса воздушного десанта. В подавляющее господство в воздухе над решающим театром боевых действий и внезапные комбинированные десантные операции тот Советский Союз умел тоже очень хорошо, поэтому война там закончилась к сентябрю сорок третьего года, даже не в Германии, а в Британии. И все это время товарищ Брежнев проходил свои университеты у высокорангового пришельца из будущего. Потом была Маньчжурская операция за номером два, после которой Японская империя капитулировала даже без ядерных бомбежек. Сразу после капитуляции генерал-лейтенанта Бережного назначили советским Наместником в Токио, и товарищ Брежнев снова был при нем заместителем по политчасти. Ну а потом, с отскоком через посмертие, этот вполне квалифицированный товарищ Брежнев по Божьей Воле оказывается в теле Генерального Секретаря ЦК КПСС. Взвыли тогда все: и американцы, так как поняли, что против них теперь играет специалист из высшей лиги, и камарилья деятелей ЦК КПСС, которых старый-новый генсек начал разгонять поганым веником, потому что те не удовлетворяли его даже самым минимальным стандартам. Вот, собственно, и вся история. В Советском Союзе семьдесят шестого года теперь будет все хорошо — период Застоя там закончился, и развитие снова поперло вперед, причем в правильном направлении.

— Понятно, причем не только по части товарища Брежнева, — произнес президент. — Вы уж извините, Сергей Сергеевич, но этот разговор по большей части был мне нужен, чтобы посмотреть на ваши реакции на самые разные темы. В конце концов, вы сами наделили меня такой способностью, от которой я заимел серьезное прояснение ума, но получил немало головной боли. После встречи с некоторыми деятелями хотелось пойти и принять душ, потому что их мысли смердели самым отборным сортиром. С вами все совсем иначе. Даже рассказывая о самых невероятных, да и попросту невозможных ситуациях и явлениях, вы не отклонялись от истины ни на йоту, а еще я не почувствовал с вашей стороны ни малейшей враждебности в свой адрес. Так что, пожалуй, я приму ваше предложение, но очень ненадолго, часа на два. А потом меня снова ждут дела. Я уже знаю, к чему стремиться, но пока не понимаю, как этого достичь.

— Очень хорошо, Владимир Владимирович, — сказал я. — Вы пробудете у меня в гостях столько, сколько захотите, и ни минутой больше. Это я обещаю. Хорошие люди у меня приходят и уходят по своему желанию, и только негодяев сюда приводят под конвоем. Кстати, мой корабль сейчас находится над миром, в который временным потоком сносит все побочные последствия вашей бурной межмировой торговли, так что полюбуетесь, как на местности выглядит рваная прореха между мирами, на местном жаргоне именуемая Вратами первого типа. Тут все началось с того, что эта дыра в сорок первом году образовалась прямо на пути наступающей третьей панцердивизии генерала Моделя, и тот, свинья, влез в местный мир двадцать первого века по самую ширинку. Но армейцы молодцы, не сплоховали — приняли и отоварили наглого захватчика, так что даже не осталось ничего пригодного для похорон. И местный президент Путин тоже оказался на высоте: послал войска на ту сторону, приказав действовать из соображений военной целесообразности, невзирая на визги политиканов всех мастей. Рубилово было страшное, затянувшееся на полтора года, но наши все равно победили, и в результате местная обстановка выглядит гораздо более благоприятной, чем в твоем мире. Учиться, Владимир Владимирович, никогда не грех, в том числе и у своего же воплощения из другого мира. Он большинство проблем своего государства решил, не утратив возможность развития, чего желаю и тебе.

— Согласен, Сергей Сергеевич, — сказал президент, переходя через портал. — А теперь давайте поговорим всерьез и по порядку, так как дела там у меня совершенно не терпят отлагательств. Глянув на своих советников и министров твоим Истинным Взглядом, я понял, в каком болоте сижу…

Мир «Врат Войны» номер один, 18 октября 2020 года, 06:05 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

И снова мне нужно совершить визит в Ново-Огарево, только мир тут другой. Повторять прием с появлением через портал очень не хочется: местному Путину такие трюки незнакомы, поэтому он может встретить их враждебно. И то же самое можно сказать про высадку на территорию резиденции с малого челнока. Не имея заблаговременного предупреждения о визите, охрана встанет на уши и станет защищать президента ценой своей жизни. Объясняй потом, что не хотел ничего плохого, а только поговорить. И в то же время я совсем не хотел объявлять о своем появлении на весь свет, например, сняв маскировку с «Неумолимого» и вступив в переговоры по открытому радиоканалу. Лишнее это, во всяком случае, пока.

Поразмыслив, я решил, что в этой операции оптимальным будет задействование моей Верной маркграфини Рион. Она открыто, никого не пугая, может появиться на орбите Земли этого мира, а такой козырь, как «Неумолимый», лучше пока придержать в рукаве. Шума тоже будет хоть отбавляй, особенно если Рион сблизится с международной космической станцией на расстояние прямой видимости, но от этого визита хотя бы никто не станет выпрыгивать в окошки небоскребов от ужаса. А если такие слабонервные найдутся, то мне ничуть не будет их жаль, ведь безобиднее Рион по части применения насилия может быть только боец Птица, в миру Анна Сергеевна Струмилина.

Кстати, по слепкам аур надо попытаться найти в обоих мирах аналоги Птицы и ее гавриков. Если таковые отсутствуют, значит, этот мир отпочковался от того единственного и неповторимого, из которого происходим мы сами. И тогда возникает законный вопрос, что делать, если таких миров больше одного: оба этих, а может, еще, найдутся в Основном Потоке. К тому же, если уйдет Профессор, это доставит жестокую боль Матильде, а потеря Колдуна немыслима для всей нашей команды. И в то же время нельзя скрывать от родителей мальчиков, что их дети живы и здоровы, да и они сами хотят побывать дома, увидеть папу и маму, братишек и сестренок. По счастью, у Птицы таких проблем нет, как и у Танцора (вот с кем я по-доброму расстался бы без малейшего сожаления), а о девочках в их детдурдоме давно забыли.

И еще надо будет выяснить, не завели ли на Анну Струмилину какого-нибудь уголовного дела. Если такое дело есть, то пресечь это безобразие требуется со всей возможной решимостью. Все, что случилось с их компанией, произошло по Воле Божьей, а если найдутся желающие поспорить с моим Патроном, то аудиенцию таким упрямцам с билетом в один конец я обеспечу. И ВВП меня поймет — он тоже никогда не сдает своих, пусть даже этот человек окажется полным дерьмом. Самое страшное, что ожидает таких персонажей, это отставка и полное забвение.

Если аналоги Птицы и ее гавриков все же найдутся, то тревожить их не следует… за исключением воплощений Матильды и Зайчонка, которых любой ценой следует вытащить из детдома. Впрочем, их подруг и товарищей по несчастью тоже забывать не следует. У меня в Метрополии имеется двадцать миллионов сирот и отлаженная за полгода система воспитания, где каждый человек на своем месте. Несколько десятков или даже сотен тысяч дополнительных сирот меня не объедят, зато вырастут нормальными людьми дела, а не воровками, попрошайками и проститутками. Но в любом случае на эту систему сиротских приютов требуется натравить президента Путина. С Истинным Взглядом от тамошних безобразий он должен завестись с полпинка. И будет тогда всем причастным счастья столько, что не унесут. Впрочем, этим мы займемся потом, а сейчас нужно сообщить Рион и товарищу Котельникову, что для них есть непыльная работа по специальности.

Как и ожидалось, Рион от моего предложения оказалась в восторге. До этого я только раз доверил ей ответственное задание. Поскольку по мирам моя Верная могла ходить только с помощью Колдуна, я отправил за ней нашего маленького взрослого, попросив сделать все как можно скорее.

Мир «Врат Войны» номер один, 18 октября 2020 года, 07:30 мск, околоземное космическое пространство, корабль Рион, центр управления

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Если «Неумолимый» — это помпезная роскошь и сокрушающая мощь в одном флаконе, то на борту у Рион мне так же уютно и тепло, как дома в Шантильи. Тут всегда рады меня видеть, и тут же, если что, с величайшей нежностью приветят и Елизавету Дмитриевну, и сестренок.

Товарищ Котельников встретил меня в центре управления и отдал рапорт по всей форме. Помещение оказалось буквально загромождено маточными инкубаторами, в которых созревают будущие аватары Рион. Счастливая мать-сестра с гордостью сообщила мне, что ее отпрыски уже мыслят, а следовательно, существуют. Она уже слышит поток их мыслей, и в ответ навевает дочерям-сестрам только самые хорошие сны. Я поздравил свою Верную с этим замечательным событием, поцеловал в щечку Айниль, чтобы та передала это ощущение Рион, а также пожал руки капитану Котельникову и старшему инженеру серой эйджел Мифрил Доне.

Был заметно, что моя Верная-Корабль уже излечилась от первой щенячьей влюбленности в своего Патрона. Теперь это чувство, более зрелое и спокойное, она испытывает в отношении капитана Котельникова, хотя тот пока держится отстраненно и не стал еще членом Воинского Единства. Скорее всего, это из-за того, что я крайне редко посещал вверенный ему Корабль, а значит, не воздействовал на сознание этого хорошего человека силой своей харизмы. На расстоянии Призыв не действует, для него нужен непосредственный контакт. Быть может, этот мой визит будет иметь решающее значение, а может, и нет. Любой исход я приму спокойно, ибо никогда не отказываю достойным претендентам, и при этом не стремлюсь заполучить максимально возможное количество Верных.

После того, как Рион сняла с себя маскирующее поле, мы стали заметны с поверхности планеты примерно так же, как группа нудистов посреди Красной площади. Для усугубления этого эффекта я приказал Рион сблизиться с международной космической станцией и, что называется, помахать ручкой. Одновременно по участившемуся радиообмену Луций Спурий на «Неумолимом», следующем рядом с нами параллельным курсом, вскроет каналы связи, соединяющие МКС и центрами управления на Земле, и отделит коммуникации на русском языке от переговоров на английском. Ему это сделать не сложнее, чем любому грамотному человеку сложить два и два. Шифрование тут применяют самое примитивное, да и не требуется ничего изощренного в гражданской космической программе. У американцев шифры посложнее, что может означать наличие второго дна в их деятельности, а может не означать ровным счетом ничего.

Как только эта деятельность успешно завершилась, частотные характеристики канала и шифры поступили к Рион, и та получила возможность самостоятельно выходить на связь. Я мысленно погладил свою Верную по голове. Пора начинать, девочка. Российский ЦУП является подразделением Роскосмоса, руководит которым в данный момент Дмитрий Рогозин, пока еще (по мнению энергооболочки) пользующийся полным доверием Владимира Путина. Как рассказывал капитан Зотов в Основном Потоке, в самом начале СВО этого человека «ушли», скорее всего, интригами либеральной фракции в окружении президента, но здесь и сейчас он при делах и полномочиях. Налаживание сотрудничества с коллективным Западом, по моему мнению, занятие такое же дурацкое, как и попытки приручить и дрессировать крокодилов. Мирно жить эти твари не могут в принципе, и безопасными для человека становятся, только превратившись в туфли, сумки и чемоданы.

И вот канал связи установлен. Императорская яхта Рион, прибывшая в этот мир с дипломатической миссией, вызывает Центр Управления Полетами в Москве и требует на связь главу корпорации Дмитрия Рогозина. Представляю, как забегали по ЦУПу разные мелкие функционеры, когда по их каналам на связь вышел неизвестный абонент, назвавший себя императорской яхтой, и сразу потребовал на связь их шефа. Мол, разговаривать с мелким чиновником императорской яхте невместно. И это в то время, когда над планетой завис инопланетный космический корабль внушительных размеров. Это только в сравнении с исполинской громадой «Неумолимого» Рион кажется маленькой, а вообще по своему внутреннему объему она сопоставима с местными морскими суперлайнерами.

Прошло минут сорок, и вот уже товарищ Рогозин на связи. Следующим ходом Рион сообщила этому высокопоставленному чиновнику, что сегодня в полдень по местному времени резиденцию президента Российской Федерации с сугубо мирным дипломатическим визитом намерен посетить император Четвертой Галактической империи Сергий сын Сергия из рода Сергиев, воин, полководец, а также Адепт Силы и Порядка. Переводчики с латыни необязательны, ибо Его Императорское Величество владеет русским языком как родным. И вот ведь какая штука: в этом сообщении, при обилии густо политой томатным соусом лапши на уши всем читавшим, не было ни единого слова лжи.

Еще через полчаса Дмитрий Рогозин сообщил, что президент Российской Федерации согласен принять у себя Его Императорское Величество в означенный срок, после чего операция «Визит» вступила в завершающую фазу.

Мир «Врат Войны» номер один, 18 октября 2020 года, 12:05 мск, Подмосковье, Государственная дача в Ново-Огарево

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Представительский челнок, сложив крылья, аккуратно завис над дорожкой, ведущей к главному дому государственной дачи. Обычно по этому пути к парадному входу проезжали роскошные лимузины гостей и хозяина, и вот теперь, значит, прилетел гость из далекого космоса, у которого свои виды транспорта. Кстати, сопровождала меня на этот раз не Кобра, а соционжинер Риоле Лан. Пользы от нее при этом визите должно быть больше, чем от Кобры, и к тому же Владимиру Владимировичу будет полезно с самого начала столкнуться лицом к лицу с настоящей чистокровной эйджел, пусть даже и светлой. Темные пугают непривычных людей гораздо сильнее.

Сойдя на землю по опущенной аппарели, я оглянулся и глубоко вдохнул. Пахло нашей российской осенью, палой листвой, вчерашним дождем и еще чем-то неуловимо родным. Охрана, присутствующая у дома, ощутимо расслабилась, увидев, что из челнока вышли всего два человека: мужчина в черно-серебристых одеждах и худая высокая женщина в белом платье. Аппарат втянул аппарель, закрыл люк и подпрыгнул на высоту сотни метров, где уже так же неподвижно зависли истребители эскорта.

— Тут очень холодно, мой Предводитель, — сказала Риоле Лан, поежившись. — Давайте скорее пройдем в дом, а то озноб пробирает до костей.

Эйджел крайне теплолюбивые существа и не выносят прохладной погоды, которая нам, русским, кажется вполне приемлемой. А вот и хозяин дома, вышел на крыльцо, встречать неожиданных гостей. Истинный Взгляд говорит, что он преисполнен интереса и настроен вполне дружелюбно, ведь с момента своего появления мы не сделали ни одного устрашающего или угрожающего жеста.

— Добрый день, господин мой Владимир Владимирович, — поприветствовал я президента. — Хочу заверить, что для вас он действительно добрый, а на всех остальных, являющихся для нас дикими варварами, лишь поверхностно прикрытыми пленкой цивилизации, мы еще будем смотреть.

— Добрый день, господин мой Сергий сын Сергия из рода Сергиев, — ответил Путин. — Я рад, что вы так дружелюбно настроены по отношению к Российской Федерации, но хотелось бы знать, почему именно нас вы выбрали для первого контакта…

— Ваша империя — единственно истинная на всей этой планете, а все остальные государства для получения приемлемого результата надо ломать до основания, чтобы пустить население во вторичную переработку перевоспитанием, — ответил я. — Однако обсуждать подобные темы, стоя на ногах, попросту неприлично. К тому же моя спутница принадлежит к очень теплолюбивой расе, и там, где нам с вами здорово, она мерзнет.

Президент внимательно посмотрел на Риоле Лан, кивнул и сделал жест, приглашающий следовать за ним внутрь дома.

— Прошу простить меня за некоторую невежливость, уважаемые, — извинился он. — Идемте, переговорная комната для дружественной беседы уже приготовлена, там нам будет гораздо удобнее.

Пять минут спустя, там же, переговорная комната

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

В переговорной комнате Владимир Владимирович предложил нам с Риоле Лан сесть в кресла, затем сделал то же самое, и произнес:

— Слушаю вас, господа.

В ответ я щелкнул пальцами, устанавливая Полог Тишины и одновременно накладывая на собеседника Истинный Взгляд. Теперь все, что будет здесь сказано, останется между нами троими, а местный Путин не будет воспринимать в штыки каждое мое слово. Впрочем, президент тоже заметил наступление ватной тишины, когда даже старинные напольные часы вдруг онемели.

— Что это было, господин мой Сергий сын Сергия?

— Это было немного Высшей Магии, господин мой Владимир Владимирович, — ответил я. — Полог Тишины оставит все сказанное в этой комнате между нами. Это заклинание настолько безвредное, что его во время таинства Исповеди используют даже священники из числа наделенных соответствующим талантом. Предстоящий разговор можно приравнять к исповеди, ибо мы намерены рассказать вам о вещах, которые могут показаться вам невероятными и попросту невозможными.

Президент сухо усмехнулся и сказал:

— С тех пор, как у нас под боком открылись Врата в другой мир, при наличии вещественных доказательств мы примем к сведению любую невероятную информацию, пусть даже раньше эти вещи казались невозможными. Что касается магии и прочего колдовства, то прежде все это считалось у нас шарлатанством.

— Не может быть шарлатанством то, что работает, — ответил я, — и в этом вы только что могли убедиться сами.

— Да, убедился, — кивнул Путин, — и нахожусь по этому поводу в невероятном смущении, как же оно так могло получиться?

— Все очень просто, — сказал я. — Создавая Мироздание, Творец Всего Сущего встроил в него систему дистанционного прямого управления, чтобы иметь возможность дергать за приводные рычаги, не покидая своих Чертогов. Ну а потом, вкладывая в двуногого хищного разумного зверя душу, Господь передал некоторым представителям человечества способность через волевое усилие использовать часть его возможностей. Только с этим все не так просто. Чтобы овладеть скрытыми талантами, будущему магу необходимо пройти через обряд инициации, проводить который должны уже инициированные маги высоких рангов при достаточно высоком уровне магического фона. А тут у вас, в верхних мирах, нет ни магического фона, ни инициированных магов, поэтому подавляющая часть талантов так и остается скрытой. Чтобы развиваться по этой линии, потенциальному магу нужно угодить в смертельную опасность и воспользоваться встроенной в магическую оболочку возможностью усилием воли катапультироваться на самый нижний уровень Мироздания, иначе еще называемый Истинным Олимпом. Потом этому человеку еще предстоит выжить в том, не самом дружелюбном, мире и добиться, чтобы кто-то из местных магов или античных богов взял его в ученики. Есть и другие способы, но это уже отдельная история.

— М-да… — хмыкнул президент, — интересно, но недоказуемо. А я-то думал, что разговор пойдет о серьезных вещах…

— Прежде чем разговаривать о серьезных вещах, следует добиться уяснения основ, — сказал я и добавил в пространство: — Лилия, ты мне нужна.

Хлоп! — и моя приемная дочь уже тут. Наряженная в белый древнегреческий хитончик и позолоченные сандалии, она, по своему обыкновению, возникла прямо из воздуха.

— Кого нужно вылечить, папочка? — спросила она, разглядывая изрядно ошарашенного президента.

— Пока никого, Лилюшка, — ответил я, — но впоследствии тебе надо будет заняться вот этим человеком. Однако пока он упрямится и не хочет признавать очевидного…

— Очевидное я признаю, особенно если оно от меня на расстоянии вытянутой руки, — парировал Путин. — И, кстати, господин мой Сергий сын Сергия, будьте добры представить мне это очаровательное дитя, которое вы с такой непринужденностью вызвали из каких-то иных измерений.

— Это прелестное дитя — античная богиня подростковой любви Лилия, дочь Афродиты-Венеры, она приходится мне приемной дочерью, — признался я. — Сказать честно, она сама выбрала меня в приемные отцы, после того, как я в очном смертельном поединке прикончил ее юридического отца Ареса-Марса, домашнего тирана и ревнивца-самодура. От того дуболома в прикиде греческого гоплита Лилия не видела ничего, кроме тумаков и синяков, зато в моем окружении она наконец почувствовала себя членом большой и дружной семьи.

— Да, — подтвердила Лилия, — мой папочка абсолютно прав. Несмотря на занятость государственными делами, он лучший из отцов, какие только могут быть в подлунных мирах. И вообще, чтобы два раза не вставать, папочка, покажи-ка любезному хозяину, кто ты такой на самом деле. И слушать тогда он тебя будет гораздо внимательнее. А мне не терпится приступить к любимой работе. На этом человеке имеется множество энергетических привязок и присосок, которые требуется немедленно оборвать, а еще, несмотря на хорошую спортивную форму, у него имеется множество возрастных проблем со здоровьем. Все, что предлагают местные эскулапы — не более чем паллиатив, только я способна дать ему настоящее лечение.

— Да, господин мой Сергий сын Сергия, раз уж ваша дочь затронула эту тему, мне тоже будет интересно узнать, кто вы такой на самом деле, — с оттенком скепсиса произнес президент. — Ваше появление было обставлено очень убедительно, но возникают, знаете ли, сомнения — может, вы и не император вовсе, а должностное лицо не самого высокого полета.

— Императорский титул у меня такой же настоящий, как у вас должность президента Российской Федерации, — заверил я, ощутив щекотку в темечке. — Только это не наследственная синекура, а крайне серьезные обязательства перед людьми, вверенными моему попечению. Впрочем, это только конец истории, а начинать нужно с исходных данных. Мое настоящее имя, данное мне при рождении — Серегин Сергей Сергеевич, крайнее звание в родном мире — капитан сил специального назначения. Однако три года назад мне пришлось выполнять одно ответственное задание, носившее крайне необычный характер: нашей группе поручили найти и уничтожить чрезвычайно опасную деструктивную сатанинскую секту, связанную с Украиной. В конце своего существования сектанты превратились в банду безжалостных отморозков. До нас за это дело брались смежники из Конторы, то есть, простите, ФСБ, но не преуспели, а только понесли потери.

— Мне докладывали о подобном случае, — сухо произнес президент, — насколько я помню, группа армейского спецназа свою задачу выполнила и полностью уничтожила банду, но при этом и сама исчезла бесследно. Как мне сказали, следы просто оборвались, будто отрезанные. Только это случилось не три, а четыре года назад.

— Наша группа не исчезла, а провалилась в магическую межмировую воронку, открытую лидером секты, чтобы спастись от нас в том самом нижнем мире, где до недавних пор обитал сынок нашего Сатаны. Однако эта тварь опоздала — к тому моменту мы ее уже догнали. Но прикончил слугу Нечистого не один из бойцов моей группы, а прикомандированный к нам священник-инквизитор, обладающий талантом на расстоянии чуять разные порождения зла. Сказал честный отче: «Изыди, Сатана!», с небес ударила молния — и от бывшего главаря секты остались только лужа вонючей жижи.

— А я и не знал, что наши священники так умеют, — усмехнулся президент. — Насколько я помню, такими способностями обладал только Иисус Христос, а после него ничего подобного никто не показывал.

— Иисус Христос — это воплощение Бога-Сына, а отче Александр вместе со священническим саном принял на себя обязанности аватара Бога-Отца, — пояснил я. — Аватар — это глаза и уши, а также Голос Творца в те моменты, когда ему это требуется. Также Аватар способен быть проводником Божьей Воли, и именно это произошло в нашем случае. Опознав через отца Александра слугу Врага Рода Человеческого, Всемогущий Боже врезал по нечисти со всей возможной яростью. Надо сказать, что и нашему батюшке это событие далось нелегко. До места первого привала в том мире мои бойцы, можно сказать, тащили его на руках, как раненого. Священников в нашей православной церкви, способных нести такую тяжкую ношу, немного, но они есть, а вот у католиков, и тем более у протестантов, подобный контингент отсутствует, так как его появлению препятствует господствующая на Западе этнокультурная доминанта.

— Да, — сказал президент, — рассказ интересный, и, самое главное, он не противоречит тому, что мы знаем. Если вам стал доступен в ощущениях один параллельный мир, значит, их, этих миров может быть бесчисленное множество, и среди них — тот, о котором вы только что рассказали. Однако, наверное, путь в тот мир закрылся навсегда, и вы не можете представить нам доказательства его существования?

— Да почему же? — пожал я плечами. — Попасть туда, как и в любой из известных нам миров, мы можем в любой момент, хоть с вами лично, хоть с вашим доверенным человеком. Запрета на видео и фотосъемку тоже нет, так что материальные доказательства не проблема. Кстати, хотите живого детеныша индрикотерия в московский зоопарк? Правда, взрослую особь тащить будет затруднительно: как-никак двадцать пять тонн массы — настоящий живой танк, можно сказать, только в легкой весовой категории.

Президент Путин посмотрел на меня обалделым взглядом и спросил:

— А почему именно индрикотерия, товарищ Серегин?

— А остальные тамошние экзотические твари слишком опасны, — ответил я. — К примеру, еще в самом начале нам «повезло» лично поконфликтовать с хищным кабаном энтелодоном. Уложить его удалось только пулеметной очередью сбоку в грудную клетку и почти в упор. С любых других ракурсов стрелковое оружие против туши весом в тонну оказалось бессильно. Немного позже, потроша зверя, мы нашли в его желудке полупереваренные останки человека, скорее всего, местного охотника. Еще там водятся гиенодонты — собакоподобные звери размером с рыцарскую лошадь. И добыча у них должна быть соответствующей, кроликами такого зверя не прокормишь. Из безобидной ныне вымершей фауны можно предложить эогиппусов — это далекие дикие предки нашей домашней лошади. Только их даже вблизи сложно отличить от обычных осликов, так что никакой экзотики они не представляют.

— Скажите, Сергей Сергеевич, а мамонтов у вас в запасе случайно нет? — усмехнулся президент.

— Как же, имеются, — кивнул я. — Есть один дикий мир, примерно соответствующий периоду сорок тысяч лет назад, где в Европе еще водятся и мамонты, и пещерные львы, и пещерные же медведи, и даже неандертальцы. Обычно я по подобным местам не лазаю, ибо изыскания на фоне доисторической природы не моя стезя, но как раз в том мире у меня неожиданно обнаружились союзники и соседи с фланга. Впрочем, Владимир Владимирович, это длинная и относительно недавняя история, и к нашим нынешним делам почти не имеет отношения.

— Тогда скажите, что к нашим делам отношение имеет? — спросил Путин. — А то я как-то не очень понимаю смысл и цель вашего визита.

— Прямое отношение к нашим делам имеют Врата, связывающие вас с другим миром, а также угроза из космоса, которая дамокловым мечом висит над всеми вариантами человеческой цивилизации. Только в большинстве случаев эта угроза далеко, а у кого-то она уже буквально нависла над головой.

— Да, господин президент, — подтвердила Риоле Лан. — Наша цивилизация диких кланов эйджел по отношению к вам, хумансам, крайне завистлива и подозрительна. Нам Древним за просто так было дано все, а хумансам ничего, но вы сами выдернули себя из дикости и начали подниматься вверх, а мы уже сто тысяч лет бегаем по кругу на своем пятом цивилизационном уровне, имея только территориальное расширение. Среди моих коллег-социоинженеров бытует мнение, что, вырвавшись в Галактику, а этот момент уже недалек, вы оставите от нашей цивилизации только прах и пепел, истребив нашу расу до последнего детеныша. Поэтому, когда угроза с вашей стороны наберет такую силу, что станет осязаемой физически, наша цивилизация может решиться на вооруженное вторжение, чтобы отбросить вас обратно к порогу Каменного века. И только оказавшись в составе Великого Клана Империя, я поняла, как глупы и наивны наши страхи в том случае, если в галактику выйдете именно вы, русские. Однако, если нам придется иметь дело с протофранконцами, то есть с вашими коллективными западными людьми, наша судьба будет печальна. Это крайне жестокая цивилизация, одержимая демонами злобы и насилия. Случаи жестокого обращения с побежденными, и даже геноцида, в ее практике не исключение, не редкость, а обыденная практика. Но вы, русские, другие. На подвластной вам территории сохранились все коренные народы, даже если прежде вы с ними жестоко воевали, так что и эйджел могут найти место в вашей цивилизации, не теряя ни жизней, ни достоинства.

— Для этого, — сказал я, — эйджел необходимо победить, а потом предложить им стать членами Великого клана Империя объединенного человечества, то есть, в вашем случае, получить гражданство Российской Федерации и поступить на службу в качестве ценных специалистов. Про эту расу можно сказать много плохого, но любая взрослая эйджел — это готовый высококвалифицированный специалист, каждая в своей области. А еще эйджел истово соблюдают свои клятвы, но лишь до тех пор, пока договору верна другая сторона.

— Победить — это легче сказать, чем сделать, — сухо заметил президент. — Однако мы опять отклонились, точнее, забежали вперед. Прежде, чем обсуждать эйджел, в существовании которых я уверен, ибо живое доказательство того сидит прямо передо мной, я хотел бы дослушать рассказ о том, как капитан российского спецназа Серегин всего за три года превратился в галактического императора Сергия из рода Сергиев… Это самая головокружительная карьера, о которой я когда-либо слышал.

— Ну почему же, — пожал я плечами, — самая головокружительная карьера — это превращение уволенного в запас подполковника советского КГБ в президента Российской Федерации. Когда вы услышите мой рассказ, то поймете, почему это именно так.

— Хорошо, товарищ Серегин, я вас слушаю, — сказал Путин. — Почему-то я уверен, что вы не соврете мне ни одним словом, и на каждое же слово у вас найдутся железобетонные материальные доказательства. А теперь продолжайте свой рассказ. Вы остановились на том моменте, когда священник отец Александр стал проводником воли Всевышнего, молнией прибившего слугу Нечистого…

— А дальше, — сказал я, — мы обнаружили, что вместе с нами в эту ловушку угодили гражданские, укрывшиеся от грозы в небольшой пещерке под речным обрывом. Это были воспитательница детского лагеря Анна Струмилина с четырьмя ребятишками, отправившиеся в поход, и бесполезное существо мужского пола по имени Антон, которого мы нарекли Танцором. Мы сразу же взяли эту компанию под опеку и защиту, ибо иначе поступить было невместно. Мы или вместе погибнем, или так же вместе выйдем из этой передряги, хотя на тот момент свет в конце тоннеля не просматривался. Мы даже не знали, обитаемый ли это мир.

— А как вы вообще с самого начала поняли, что попали в другой мир? — с интересом спросил президент.

— Первым делом мы обнаружили полное исчезновение радиосвязи и даже спутниковой навигации, — ответил я. — Нет на Земле такого места, где отсутствовали бы сигналы Джи-Пи-Эс и Глонасс. Потом, чуть позже, мы встретились с кабаном-людоедом энтелодоном, вымершим много миллионов лет назад. И, наконец, было звездное небо, которое мы рассмотрели первой же ночью. Я не астроном, но с приемлемой точностью могу ориентироваться по звездам. Так вот, ничего общего с небом современной Земли наблюдаемая картина не имела. К тому времени через содержимое энтелодонового желудка мы уже знали, что этот мир обитаем. Сидеть в глухом ущелье и всего бояться совсем не в моем стиле, но и безрассудно кидаться в зубы неизвестному тоже не хотелось. Поэтому мы двинулись вниз по течению речки со всеми предосторожностями, чтобы возможная опасность не застала нас врасплох…

Далее я привычно повел свой рассказ, стараясь не растекаться мыслью по древу, и в то же время не упускать важных моментов. Однако, когда повествование дошло до первой встречи с тевтонскими кнехтами, президент меня прервал и спросил, как так может быть, чтобы местные сатанисты одновременно оказались нацистами. Пришлось немного рассказать про тот мир, где воевать товарищу Сталину помогали выходцы из двадцать первого века, не столько многие в числе, сколько подкованные, злые и умелые.

— Закончить войну в два с половиной года, причем на рубеже атлантического побережья — это надо суметь, — сказал я. — Вот там Гитлер, ошалев от множества обрушившихся на него тяжелых ударов, решился немедленно обратить Германию в поклонение Сатане, назвав его истинным арийским богом, что планировал делать только после победы Третьего Рейха. Однако товарищ Сталин и весь советский народ не испугались, а напрягли все силы, еще больше ускорив темпы операций. И вот в самом конце, когда уже был мертв Гитлер и пал Берлин, танковый корпус СС под командованием генерала фон Меллентина, запертый в Силезском котле, получил от нечистого покровителя нацистов предложение организованно отступить в другой мир, где люди слабы, неорганизованны и не знают огнестрельного оружия. Полностью завоевав довольно крупную и очень богатую страну, нацисты-сатанисты по-хозяйски расположились на ее землях и вместе со своим нечистым божком, сынком нашего Сатаны, принялись готовиться к покорению всего того мира. Так появилась Великая Тевтония, закрывать которую пришлось уже мне. Как это было, вы узнаете позже, потому что рассказывать следует по порядку, иначе получатся прыжки с пятого на десятое.

— Согласен, — кивнул президент, — прыжков нам не надо. И без того от вашего рассказа голова кругом. Пока я принимаю его без возражений, как рабочую гипотезу, а потом пошлю к вам небольшую доверенную делегацию с тем, чтобы ее провели по всем местам вашей боевой славы. Надеюсь, вы согласны на это скромное предложение?

Я, не задумываясь, ответил:

— Мне нечего скрывать от своих союзников и соседей с фланга, ведь Российскую Федерацию вашего мира я рассматриваю именно в таком качестве. Присылайте своих людей, им покажут все, что они пожелают.

— Если дело обстоит именно таким образом, то это совсем замечательно, — повеселел Путин. — Рассказывайте дальше…

Истинный Взгляд сказал мне, что все идет как надо, и когда я продолжил повествование, мой единственный слушатель не перебивал меня, пока дело не дошло до возникновения Воинского Единства и предложения Творца всего Сущего стать его Специальным Исполнительным Агентом.

— Так вот оно что… — сказал он. — А я-то думал… ну да ладно. Начальство у вас, Сергей Сергеевич, самое высокое, что может быть. Мы-то, люди грешные, по земле ходим. А теперь, если это не составляет тайны, расскажите обо всех своих должностях, титулах, званиях и прочих регалиях…

— Я тоже хожу по земле, — ответил я. — Именно таким я Патрону и нужен. А сейчас слушайте. Основные мои должности — это Патрон Воинского Единства, Адепт Силы и Адепт Порядка. Возможность использовать соответствующую магию и ходить между мирами проистекает как раз из этой части моей сущности. Однако самая главная моя должность — как раз Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего, и с ней неразрывно связаны обязанности Божьего Бича для всяческих негодяев, бога-полководца священной русской оборонительной войны и защитника русских, сербов и болгар. Под русскими я имею в виду все народы, входящие в состав русского государства, а не только этнических великороссов в узком смысле. Еще под моей частичной защитой находятся немецкая и французская нации — я защищаю их как этнические целостности, и в то же время в случае необходимости смертным боем луплю их племенные государства. В небесной иерархии мой ранг — младший архангел. Выше Агент, имеющий живое человеческое тело, подняться не может, а я не тороплюсь умирать, да и Патрон пока не хочет видеть меня перед своим престолом, ибо еще остались дела, которые требуется сделать на поверхности грешных миров. Титулы самовластного князя Великой Артании (это славянское государство расположено в конце шестого века в нижнем течении Днепра) и императора Четвертой Галактической империи, Метрополия которой находится в одном из депрессивных параллельных вам миров начала двадцать первого века, тоже проистекают из должности Специального Исполнительного Агента. Выполняя свое первое задание внутри Основного Потока, я собственноручно создал Артанское государство из славянского племенного союза Антов, продолжив дело покойного князя Идара, павшего при отражении аварского нашествия. Впрочем, в этом деле моими союзниками были члены малой старшей дружины и артанские народные массы. Под корень уничтожив вторгшихся на славянские земли иноплеменных находчиков, я принес многонациональному артанскому народу мир, государственный порядок и возможность поступательного развития. В дальнейшем титул самовластного государя, имеющего полное право сказать: «Государство — это я» позволил мне на равных общаться со всеми встречными и поперечными монархами и прочими политическими деятелями. С частным лицом они бы разговаривать не стали, а вот с коллегой по титулу и ремеслу контактировали охотно. И даже моя главная должность Специального Исполнительного Агента не была тому помехой, ибо, согласно общепринятому правилу, над каждым монархом может быть только Бог, и более никого. Именно поэтому я сказал, что мое возвышение было гораздо более простым и легким делом, чем ваше превращение в президента Российской Федерации и дальнейшая гребля на галерах. Я сам формировал свою команду, подбирая людей исключительно по талантам и из соображений преданности общему делу, а Патрон требует от меня только поступать по совести и не навредить тем, кого надо защищать. Зато в вашем окружении и сейчас каждой твари по паре: Чубайс на Гайдаре сидит и Медведевым погоняет.

— Гайдар давно умер, Чубайс сбежал, а Медведева я задвинул туда, где он ничему уже не сможет навредить, — парировал Путин.

— Это неважно, Владимир Владимирович, — отрезал я. — Важно то, что оппонирующая вам либеральная фронда в любой момент вместо выбывших деятелей готова ввести в игру новые фигуры со скамейки запасных. Кадровый резерв мастеров разговорного жанра там весьма значительный, и я это вижу так же определенно, как сейчас вас перед собой. Впрочем, чтобы не навредить и не наломать сгоряча дров, на эту тему требуется разговаривать с социоинженером Риоле Лан и ее коллегами. Они вам подскажут, сколько, кому и чего нужно вешать в граммах, чтобы все было так, как вы любите — бесшумно и в то же время точно и действенно. В любом из ныне сущих миров развитие человеческой цивилизации должно строиться на основе российской государственности, и никак иначе. Почему это именно так, вам только что рассказывала товарищ Риоле Лан. И имейте в виду, что на этом пути с вами будут любовь и поддержка моего Патрона.

Когда я произнес эти слова, в переговорной комнате, несмотря на активированный Полог Тишины прогремели отдаленные раскаты грома.

— Сергей Сергеевич, что это было? — встревожился президент.

— Это мой Патрон так выразил нам одобрение, — пояснил я. — Теперь, после нашей встречи, Он знает вас в лицо, хотя раньше видел только последствия ваших дел.

— А вы что, тоже имеете свойства этого, как его, аватара? — встревожившись, спросил Путин.

— Нет, не имею, — ответил я. — Но когда мне приходится заниматься Его заданиями, Патрон всегда незримо присутствует рядом. И чем важнее обсуждаемый вопрос, тем больше Его внимание. Так что слова, сказанные при мне, попадают прямо Богу в уши. Патрон может не показать, что он вас услышал, но потом, если нужно для дела, с Его стороны непременно последует реакция. Бывало уже такое.

— Ну хорошо, — вздохнул Путин. — А теперь будьте добры рассказать о своем последующем боевом пути. Это чтобы я мог объяснить своим людям, куда они идут и на чем им заострять внимание.

Я и рассказал, кратчайшим образом изложив свой поход по мирам в стиле Юлия Цезаря: «Пришел, увидел, победил». И только когда мое повествование дошло до посещения мира техногенных порталов и встречи с тамошним президентом Путиным, мой собеседник оживился.

— Так-так, Сергей Сергеевич, — сказал он, — а вот это крайне интересный момент! Я, знаете ли, тоже хотел сказать той версии самого себя пару ласковых за трескающиеся стены нашего мира. Так и потолок может упасть на голову по причине чьего-то излишнего энтузиазма…

— Это ваш брат-близнец так поступил не со зла, а лишь по причине незнания фундаментальных основ, — ответил я. — Я уже провел с ним профилактическую беседу и пообещал повысить квалификацию его физикам, чтобы они знали, как построить портальную установку, не наносящую вреда структуре Мироздания. Позже я устрою вам встречу для обмена опытом и обсуждения принципиальных вопросов. И поставьте, пожалуйста, в известность о моем визите товарища Сталина. У меня сейчас нет ни времени, ни возможности заниматься еще и тем миром, тем более что там все движется в правильном направлении. Отражая вторжение германских технизированных варваров, вы все сделали хорошо. Через некоторое время, когда я открою последний из доступных мне искусственных миров, надо будет собрать саммит глав российских государств двадцатого и двадцать первого веков, чтобы мы могли решить все вопросы совместного существования. Дело в том, что мои инженеры неоримского происхождения на основе прыжковых генераторов межзвездных кораблей смогли создать и уже испытали вполне совершенную техногенную портальную установку, действующую на тех же принципах, что и порталы, которые маги моего уровня открывают, так сказать, вручную. Теперь миры станут друг другу ближе и получат возможность развивать между собой торговые отношения. Так что готовьтесь, наступает новая эра.

— А вы что при этом будете делать? — спросил Путин.

— Мне предстоит идти дальше вверх по Основному Потоку, — ответил я. — Там у меня работы хоть отбавляй. Кроме того, я не ищу себе новых уделов за пределами мира, данного мне в ленное владение, и не стремлюсь доминировать над другими версиями русского государства. Вы мне союзники и соседи с фланга, а не подчиненные и уж тем более не рабы. На этом, пожалуй, все. Собирайте делегацию, и когда все будет готово, немедленно сообщайте. Я пришлю за вашими людьми челнок, даже если в тот момент сам буду отсутствовать в вашем мире.

— А как я смогу вам об этом сообщить? — с интересом спросил президент.

— Вот, — сказал я, выкладывая на журнальный столик свой связной портрет. — Это нечто вроде магического сотового телефона, настроенного на одного абонента. Когда потребуется, просто проведите пальцем по изображению, и я выйду на связь. А сейчас мы с товарищем Риоле Лан пойдем. Счастливо оставаться, товарищ президент.

14 апреля 1906 года, 14:45 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

К проникновению в мир, основанный императрицей Ольгой Александровной и ее князем-консортом Новиковым, я отнесся как к дежурному проходному заданию. Мне следовало прибыть на место, выяснить, кто сейчас в тамошнем Санкт-Петербурге, царь или царица, и вступить с этим главой российского государства в переговоры. Все просто, как два пальца об асфальт. И это несмотря на то, что абсолютно ничегошеньки мы о том мире не знаем, ибо сведения полковника Рагуленко устарели лет на восемьдесят. По его данным, императрица Ольга, настропаленная пришельцами из будущего, гнала вперед лошадь технологического прогресса, и тот мир развивался примерно в том же русле, что и мир моей супруги.

Но потом, после смерти всех, кто был причастен к этому рывку, стремление к достижению все новых высот должно было необратимо заглохнуть по причине тамошнего чрезвычайно низкого конфликтного уровня: зачем напрягаться, рвать жилы, если нет никакой опасности и можно жить спокойно и вальяжно, проедая то, что оставили в наследство предшественники? Произойти такое могло на рубеже пятидесятых-шестидесятых годов двадцатого века, после чего весь тот мир погрузился бы в тяжкий застой. И даже назначение канцлером товарища Джугашвили, что произошло в начале тридцатых годов, не могло радикально спасти ситуацию. Он тоже гарантированно выходил из оборота примерно в те же сроки, что и императрица Ольга.

Правда, я подозреваю, что американская буржуазная система из затяжной депрессии может выйти не только через избрание президентом Франклина Рузвельта, но и за счет кого-то вроде Гитлера или даже демона Иеремии Джонсона. Истеричных проповедников самых радикальных протестантских сект и не менее истеричных и радикальных сенаторов вроде мистера Маккарти в стране, возомнившей себя Градом на Холме, более чем достаточно. И хоть не каждый из этих деятелей годится в фюреры нации, подходящий исторический персонаж в нужный момент выскочит как из-под земли без особых проблем. В критические моменты истории буржуазная демократия может обернуться самым лютым тоталитаризмом так быстро, что и глазом моргнуть никто не успеет. Впрочем, под прицелом орбитальной сканирующей системы незаметно провернуть подобный финт ушами практически невозможно, и в таком случае я тоже спокойно сидеть не буду — отловлю начинающего фюрера и сдам его на опыты Бригитте Бергман. Впрочем, пока это только гипотетическая опасность — даже в этом мире, не находящемся под контролем всевидящих космических сателлитов.

Поэтому, пока Колдун ищет нужную мировую нить, я через энергооболочку впитываю обстановку лежащего внизу мира. В апреле тысяча девятьсот шестого года в Основном Потоке в разгаре была так называемая первая русская революция, совсем недавно отгремело кроваво подавленное вооруженное восстание в Москве, и теперь по всей стране взрывались бомбы и трещали выстрелами стычки местного значения. В ходе этого типично русского бунта, бессмысленного и беспощадного, отличились не только эсеры, что были в первых рядах, но и эсдеки-большевики. Русско-японская война уже закончилась поражением России, мобилизованных на нее рабочих и крестьян распустили по домам, так что людей с боевым опытом в рядах повстанцев было достаточно. Кончиться все это безобразие должно было царским манифестом от шестого октября, после чего буржуазия, использовавшая революционеров как таран, получив желаемое, прекратила платить за разжигание беспорядков.

В том же мире, где я хорошо сделал свою работу, все тихо и благостно. Никто ни в кого не стреляет и не взрывает, народного возмущения как не бывало, император Михаил суров к жирным котам и добр к простым людям, самые отмороженные боевики мирно лежат в могилах, остальные катают тачку на пожизненной каторге. Имеет, конечно, место интеллигентское бухтение, особенно в столицах*, о потакании самым низменным инстинктам быдла, но до тех пор, пока эти разговоры не переходят в практическую плоскость, на них никто не обращает внимания.

Примечание авторов: * В Российской империи было целых три столицы: Санкт-Петербург, Москва и Киев.

Но вот Колдун докладывает, что у него все готово, и я отвлекаюсь от созерцания местной действительности. Пора заниматься делом. Для меня посещение этого последнего искусственного мира — нечто вроде дембельского аккорда, по завершении которого последует переход на следующий уровень.

И вот Колдун уже в навигаторском ложементе, джамп-генератор разогрет и готов к приему прыжковых данных, осталось чуть-чуть…

Мир «Слепого Тумана» 12 июля 2022 года. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

При переходе «Неумолимый» чуть заметно тряхнуло, чего прежде никогда не наблюдалось, и по всему кораблю заквакали ревуны боевой тревоги.

Адмирал Гай Юлий доложил:

— На основной дистанции боя обнаружены корабли темных злодеек, подвергающие бомбардировке поверхность планеты. Мой Повелитель, разрешите открыть огонь главным калибром и вымести эту погань с лика Вселенной?

Я бросил беглый взгляд на голографический тактический дисплей (благо уже немного научился разбираться в подобном нагромождении тактических значков и линий предполагаемых траекторий). Это вражеское соединение было значительно скромнее по возможностям, чем то, что собиралось наехать на мир товарища Гордеева: всего три «Длинных Меча», семь «Флибустьеров» и до двух десятков единиц разной мелочи, но все равно на поверхности уже имелись разрушения и жертвы. Впрочем, оттуда, ярко сияя плазменными выхлопами, в ближний космос тоже летели ракеты. Большую из часть эйджел сбивали на конечном участке траектории. Но время от времени поблизости от их кораблей распускались цветы термоядерных разрывов. Но толку от этого было лишь чуть, потому что ударных волн в космосе не бывает, а от всех видов ненаправленных излучений Корабли оберегали защитные поля.

— Уважаемая Риоле Лан, а каково ваше мнение по этому вопросу? — спросил я, сдерживая желание немедленно начать рвать и метать.

— Причины, по какой эти несчастные оказались в запретной зоне, я не знаю, — ответила та, совершенно по-человечески пожав плечами. — Однако могу предположить, что мы наблюдаем не какой-то временный альянс, а постоянный консорциум воинствующих кланов, обязанных друг другу взаимовыручкой. Мы, эйджел, хоть и не создаем государства, как вы, хумансы, но иногда объединяемся в подобие ваших примитивных племенных союзов, где все участники равноправны и несут взаимные обязательства. Возможно, местные хумансы там, внизу, смогли перехватить группу ловцов пеонов вместе с их челноком, и теперь подельники, с наглостью, присущей диким темным, явились их выручать.

— Значит, так, господин мой Гай Юлий, — сказал я, — отставить главный калибр. Работайте негодяек лазерами дальней самообороны, в первую очередь сосредоточив внимание на «Длинных Мечах». Что хотите делайте, но бомбардировка поверхности планеты должна прекратиться, а вражеские корабли — получить тяжелые, но не критические повреждения, которые будет возможно устранить при имеющихся у нас возможностях. Я не хочу напрасной гибели ни одного Корабля и ни одной темной эйджел, потому что это сейчас они нам враги, а завтра встанут в общий строй Воинского единства. Столько темных эйджел разом мы еще не имали. Выполняйте приказ.

— Ваша воля для меня священна, мой Повелитель, — ответил адмирал Гай Юний, после чего установки дальней самообороны ожили и принялись поливать корабли темных эйджел потоками лазерных лучей. В первую очередь внимание главного канонира Виктора Корнелия сосредоточилось на «Длинных Мечах», и еще немного «ласки» он уделил «Флибустьерам», оставив в покое пузатую мелочь, которая сама по себе не представляла опасности.

Следующее распоряжение я отдал главному сигнальщику:

— А вы, господин мой Луций Спурий, немедленно начните передавать на всех волнах и всех языках Империи: «Я друг, иду на помощь». Ничего страшного, если твое сообщение услышат и на кораблях эйджел — им уже очень скоро будет не до этого. Впрочем, им тоже следует послать отдельное стандартное сообщение на Языке Войны: «Сдавайтесь или будете уничтожены». Что я не собираюсь их уничтожать, этим несчастным пока знать необязательно. Приступайте.

— Ваше приказание будет выполнено немедленно, — ответил тот, и мое внимание переключилось на маршала Покрышкина.

— Александр Иванович, — сказал я, — главная работа сегодня будет за вашими злобными девочками. Только они смогут окончательно решить дело, в то время как Виктор Корнелий будет отвлекать внимание противника своим лазерным шоу. «Каракурты» в депрессионно-парализующем обвесе пойдут в атакующей группе, «Стилеты» — в прикрытии. Челноки подбирают «одуванчиков», и наших и их, а также высаживают абордажные партии на парализованные Корабли. Считайте, что это будет ваше боевое крещение в галактических войнах как авиагруппы «Неумолимого» в целом. Скорее всего, последующие операции окажутся еще более сложными и опасными, но и боевого опыта у вас будет уже больше.

— Боевой опыт, Сергей Сергеевич, это главное, — ответил Покрышкин. — В этом вы совершенно правы. Но и готовились мы к боям в галактике тоже самым настоящим образом. Так что не подведем, несмотря на то, что все случилось так неожиданно. Шли с дипломатическим визитом, а попали в заварушку…

— Настоящая война, Александр Иванович, всегда начинается внезапно, — ответил я фразой из известного фильма. — Однако разбираться, откуда тут растут ноги и откуда руки, мы будем потом, сейчас главное — сделать свое дело и прекратить творящееся безобразие.

— Дело мы, Сергей Сергеевич, сделаем, потому что на том и стоим, — ответил командир авиагруппы «Неумолимого». — Разрешите выполнять приказание?

— Выполняйте, — ответил я и обратил внимание на Колдуна, уже давно выбравшегося из навигаторского ложемента.

— Значит, так, Дима, — обратился я к молодому человеку по имени, а не по позывному. — Сейчас я открою тебе портал на «Полярный Лис». Соответствующее соглашение с товарищем Сталиным заключено, с товарищем Малининым мы тоже обо всем договорились, просто ситуация, при которой мне нужда его помощь, случилась немного раньше, чем мы рассчитывали. Объяснишь ему, что тактическая схема остается прежней. «Неумолимый» выбивает ударное ядро, а «Полярный Лис» ловит разбегающуюся мелочь, чтобы никто не смог уйти и рассказать своим, как их тут поимели. Хлопот потом не оберешься. И еще — приведешь сюда крейсер и останешься у него на борту до конца сражения. А потом мы решим, вернутся они к себе сразу или на какое-то время останутся для разбора добычи. Все понятно?

— Да, Сергей Сергеевич, понятно, — ответил Колдун, после чего я, ориентируясь по своему же связному портрету, выданному каперангу Малинину, отправил своего юного соратника в Главный командный центр «Полярного Лиса».

Затем были отданы все команды, и мне, как милейшему Боне, оставалось только сложить на груди руки и предаться созерцанию, ибо в боевой обстановке любая суета была категорически неуместна.

Там, на кораблях темных эйджел, матроны тоже, видимо, поняли, что попали в самое неприятное место собственной анатомии, но ничего изменить или отменить уже не могли. «Неумолимый» взял их под обстрел лазерными орудиями дальнего самообороны, ощутимо сажающими щиты, а они в ответ могли лишь крыть его нехорошими словами, ибо против громадного линкора у них не было никаких методов.

И вот прямо в завязке боя, когда «Каракурты» и «Стилеты» только готовились к вылету, один из «Длинных Мечей» вдруг покинул свое место в формации и резким маневром стал уходить в сторону.

— Батя, — услышал я в своем сознании голос Кобры, — прикажи прекратить огонь по Кораблю, покинувшему строй. Ее зовут Лилу, я вступила с ней в мысленные переговоры и убедила перейти на нашу сторону, после чего открыла портал в ее командный центр и впустила туда штурмовую пехоту. Лилу полностью наша, да и с владевшим ей кланом Тихого Мрака скоро все будет кончено. По крайней мере, матрона и ее старшая дочь уже в плену, осталось еще немного — и, по крайней мере, один «Длинный Меч» попадет к нам в полной целости и сохранности.

— Понял, Кобра, — мысленно ответил я, — благодарность тебе перед строем Единстваза хорошую работу…

И как раз в этот момент с «Неумолимого» начали стартовать «Каракурты» и «Стилеты» прикрытия, а из портала неподалеку вынырнул «Полярный Лис». Жить сразу стало легче и веселее.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Неожиданные контакты

Content

Неожиданные контакты

Часть 97

Часть 98

Часть 99

Часть 100

Nota bene