Нэнси Уоррен

Зимнее дело Вампирского клуба вязания

Информация от издательства

Original title:

STOCKINGS AND SPELLS

Nancy Warren

На русском языке публикуется впервые

Уоррен, Нэнси

Зимнее дело Вампирского клуба вязания / Нэнси Уоррен; пер. с англ. Д. Жарниковой. — Москва: МИФ, 2026. — (Red Violet. Больше чем магия).

ISBN 978-5-00250-555-5

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией территории РФ.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Stockings and Spells, Vampire Knitting Club Book 4 Copyright © 2018 by Nancy Warren

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

Глава 1

Стояло ясное зимнее утро — ну, насколько оно может быть ясным в английском городе Оксфорде, когда на дворе декабрь. То есть не слишком. Зимы в нашей части Оксфордшира обычно пасмурные и холодные — пожалуй, именно поэтому здесь поселилось столько вампиров. Сеть подземных туннелей и редкое солнце позволяли им особо не беспокоиться о погоде.

Зимой мои бессмертные друзья радовались как никогда. Они с ног до головы одевали меня в вещи, созданные ими вручную. Сегодня у меня на макушке красовалась стильная красная шляпка клош, которая грела уши, на шее был красно-синий шарф со сложным геометрическим рисунком, а на руках — варежки в тон. Темно-синее пальто я купила в магазине, а вот великолепное платье под ним было подарком от вампиров. Даже черные чулки мне связали — хотя, думаю, Сильвия просто хотела выпендриться.

Мои ботинки на высоких каблуках простучали по мощеной Харрингтон-стрит. Я миновала колледж Крайст-черч. Трава заиндевела. В такую погоду студентов во дворе почти не было. Все они ютились в корпусах — наверное, сидели на лекциях или занимались где-нибудь в тепле.

По улице неспешно брели прохожие. Я едва не налетела на нескольких — так торопилась в «Кардинал Клубокси», магазин рукоделия, который унаследовала после смерти бабушки. Ну, если говорить точнее, не совсем смерти. Бабушка стала одной из самых активных вязальщиц Вампирского клуба.

Сегодня я оставила магазин на новую помощницу, а сама ушла забрать заказ из лавки «Книжное болотце» неподалеку. Я долго ломала голову, что бы подарить вампирам на Рождество — у них же и так имелось все, чего они только могли пожелать! — и в конце концов решила купить им что-то из современной литературы.

Я не хотела оставлять помощницу одну надолго. Ее звали Меритамон. Она была египетской ведьмой, которая провела последние три тысячи лет в проклятом зеркале и, соответственно, не знала многих вещей о современном мире. Например, она верила, что во всех электрических приборах обитают духи. На прошлой неделе она попыталась освободить душу из микроволновки, когда я готовила попкорн. Услышав, как лопаются кукурузные зерна, Меритамон решила, будто это стучится заточенная в печи несчастная ведьма, и недолго думая открыла дверцу магией.

Я до сих пор находила попкорн по всей кухне. Лопнувшие зерна, словно маленькие призраки, таились в сушилке для посуды, в ящике со столовыми приборами, под холодильником. Зато моя черная кошка Нюкта была просто в восторге. По ее мнению, из попкорна получались отличные игрушки.

Мери с большой опаской относилась к кассовому аппарату и электрическим лампочкам, хотя в остальном магазин был довольно старомодным, поэтому она быстро там освоилась. Еще она не умела вязать — впрочем, как и я. Мы обе брали уроки рукоделия у вампиров.

Я взяла Мери в помощницы, потому что больше ей некуда было идти. Однако, проработав с ней пару недель, я сильно к ней привязалась. Мери отличалась редкостным терпением — полагаю, этому ее научили три тысячи лет заточения в зеркале. Она обожала цвета и текстуру пряжи. Казалось, вязание в тихом уголке делало ее по-настоящему счастливой. Я могла понять Мери: современный мир был для нее слишком шумным и чужим.

К сожалению, в декабре не было отбоя от покупателей. Любители вязания целыми толпами приходили запастись пряжей для подарков. Я и не знала, что те, кто занимается рукоделием, тоже откладывают все на потом! Наверняка даже рождественским утром многие из них будут спешно щелкать спицами.

Я подошла к магазину и ощутила, как по телу разливается тепло. На витрине красовался целый ассортимент наборов для вязания свитеров — прекрасный вариант для тех, кто делает все в последний момент. А для тех, у кого не было времени и желания рукодельничать, здесь имелись готовые уютные кофты. Однако главным украшением были четыре вязаных чулка — они висели над нарисованным камином с ярким, почти живым оранжевым огнем. Здесь постарался Теодор — местный вампир. При жизни он не только работал полицейским, но и создавал декорации для любительского театра. Перед камином клубочком свернулась моя черная кошка-фамильяр Нюкта. Казалось, будто ненастоящее пламя и вправду согревает ее.

И на витрине, и над камином я повесила гирлянды. Теперь мой магазин выглядел по-настоящему праздничным, так и маня прохожих заглянуть на огонек.

Внутри царила настоящая суматоха. Мери зажал в углу какой-то настойчивый молодой человек. Услышав, как хлопнула входная дверь, помощница бросила на меня умоляющий взгляд, и я тут же подошла к ней, не обращая внимания на трех других посетителей, которые, судя по всему, просто рассматривали товары.

Не успела я и рта раскрыть, как парень рядом с Мери повернулся ко мне:

— Я хочу купить вязаный чехол для айпада, а она говорит, что в жизни о таком не слышала! Чехол на айпад! Что здесь непонятного?!

Конечно, я рассказывала Мери о компьютерах и разных гаджетах. Однако разобрать все их вариации от телефонов до планшетов мы не успели. Я спокойно улыбнулась:

— К сожалению, у нас нет вязаных чехлов на айпад или подходящих схем. Но идея хорошая.

Казалось, мой ответ только больше разозлил его.

— И чего она сразу не сказала?!

— Она из Египта, — произнесла я так, будто это все объясняло.

Парень покачал головой:

— А что, в Египте нет планшетов?

Во времена Среднего царства точно не было!

Когда этот крайне недовольный клиент наконец ушел, я повернулась к Мери. Она выглядела смущенной и напуганной.

— Не волнуйся, — утешила я девушку. — Ты очень быстро учишься.

Мери благодарно кивнула и направилась к кассе. Одна из посетительниц взяла набор для вязания свитеров и книгу со схемами. Товары, которые очень легко пробить, — помощница отлично справится с ними и перестанет сомневаться в себе.

Может, она и не была гением вязания и не разбиралась во всех гаджетах планеты, зато на удивление хорошо ладила с посетителями. Когда-то она служила младшей жене фараона, поэтому привыкла угождать другим, и в этом ей не было равных.

Рассчитав покупательницу, Мери подошла ко мне с блокнотом, который постоянно носила с собой. Она записывала туда вопросы для меня, а также вела заметки о том, что уже успела узнать. У Мери была хорошая память, и слушала она всегда внимательно. Рано или поздно она обязательно привыкнет к современной жизни — просто наверстать предстояло очень многое.

Порой мне приходилось нелегко: Мери жила в соседней комнате на третьем этаже, а еще мы вместе работали. Однако в волшебстве она была куда искуснее меня. Можно сказать, у нас был взаимовыгодный обмен: я служила Мери проводником в нашем мире, а она обучала меня колдовству.

Остаток дня прошел в делах. Вечером, закрыв магазин, мы поднялись в квартиру — она находилась в том же здании. На ужин я купила кебаб, а в качестве гарнира решила приготовить рис с пряностями, рецепт которого нашла в интернете. Я старалась угощать Мери знакомой ей едой — или хотя бы такой, которая не заставила бы ее отвернуться в ужасе, как тогда, когда она впервые увидела кровяную колбасу…

После ужина Мери принялась за местную газету. Ей нравилось изучать новости, и если встречалось что-то непонятное, то она обращалась ко мне — надо сказать, довольно часто.

Этой ночью намечалась встреча Вампирского клуба вязания, поэтому я решила провести вечер дома и поработать над очередным изделием. Моя предыдущая помощница Эйлин оказалась демоном — пожирателем душ, но, к счастью, успела кое-чему меня научить. Она советовала мне начинать с простого квадрата. У меня на очереди был уже третий. Когда-нибудь я обязательно свяжу квадрат, который не будет выглядеть так, будто его пожевала моль (или голодные львы). И который не окажется любой геометрической фигурой, кроме квадрата. Я не понимала, почему я пропускаю и теряю столько петель так, что и не найдешь. Пожалуй, даже бесконечное терпение вампиров в попытках научить меня вязать могло иссякнуть.

Около восьми вечера зазвонил домофон, оповещая о приходе гостей.

Оказалось, это бабушка со своей лучшей подругой Сильвией, которая обратила ее в вампира. Обе пришли в новых стильных нарядах. При жизни, в 1920-х годах, Сильвия была актрисой театра и кино и всегда выглядела элегантно. Моя бабушка же являлась, сколько себя помню, самим воплощением слова «бабушка» — и по сей день это не изменилось. Седые волосы были собраны в аккуратный пучок, усыпанное морщинами лицо лучилось добротой. Однако на подкладке ее новенького пальто, держу пари, красовалась дизайнерская этикетка.

Я крепко обняла бабушку, потом Сильвию.

— Как прошла поездка? — поинтересовалась я. — Вы так быстро вернулись.

При жизни у бабушки почти не было возможности путешествовать. Она рано овдовела и больше пятидесяти лет заведовала «Кардиналом Клубокси». А теперь, когда она стала вампиром, у нее появились и свободное время, и очень богатые друзья, которые любили посмотреть мир. Она успела съездить вместе с Сильвией и в Париж, и в Рим. Им было что рассказать!

— Мы чудесно провели время! Ходить там за покупками — одно удовольствие. И у местных вампиров нет такого замечательного магазина рукоделия, как у нас. Пожалуй, пора расширять сеть и создавать франшизу.

Я покачала головой.

— Понимаю, что вы хотите вязать в компании других вампиров, даже когда уезжаете из Оксфорда. Но я с одним-то магазином еле справляюсь — куда уж там до филиалов!

Дамы переглянулись — казалось, именно такого ответа они и ожидали. Бабушка мягко похлопала меня по руке:

— Подумай над этим, милая.

Я чувствовала, что мы еще вернемся к этой теме.

Я забрала у дам их пальто. Быстрый взгляд на бирку подтвердил мои догадки: теперь бабушка и впрямь одевалась в брендовых магазинах.

Мы разместились в гостиной, на уютном диване и креслах в цветочек. Мери уже освоила одноцветные квадраты и начала вязать шарф. Петли давались ей легче, чем мне, и выглядели аккуратнее. Я старалась не завидовать девушке. Она пережила столько всего ужасного! Мне стоило бы порадоваться, что вязание ей по душе.

— Как у тебя дела, дорогая? — обратилась Сильвия к Мери.

Опустив взгляд в пол, помощница робко ответила:

— Люси очень терпелива со мной. Я столько ошибаюсь и многого не понимаю!

— Она отлично справляется! — перебила ее я. — А когда Мери привыкнет жить в двадцать первом веке, то цены ей не будет как сотруднице.

Факт оставался фактом: девушка, которую я спасла из проклятого зеркала, оказалась моей лучшей помощницей. Все мои предыдущие попытки нанять кого-то оборачивались катастрофой.

— А как прошел Самайн? — поинтересовалась бабушка.

Я все же посетила праздник ведьм. Он прошел в древнем каменном круге неподалеку от Мортона-под-Уайчвудом.

— Нормально, — отмахнулась я.

Да, бабушка так или иначе узнает, что моя первая встреча с ковеном обернулась сущим кошмаром. Однако пока у меня просто не хватало духу рассказать ей все самой. Поэтому я быстро сменила тему на более безопасную — их совместную поездку.

Как же мне хотелось быть по-настоящему сильной ведьмой! Тогда я бы смогла стереть воспоминания о том вечере из памяти всех, кто там присутствовал.

* * *

В десять вечера мы вчетвером спустились в комнату для занятий — нам предстояла встреча вязального клуба. На нее пришли пятнадцать вампиров. Кто-то поднимался из подземных апартаментов — для этого нужно было пересечь туннели и выйти через люк; кто-то просто заходил через дверь магазина. Ко всеобщей радости, Сильвия и бабушка сегодня тоже были с нами.

Все устроились на своих местах. Спицы летали с невероятной скоростью, крючки работали так быстро, что кружившаяся вокруг них пряжа напоминала крошечные фейерверки. Я тоже принялась за вязание. Вампиры, собравшиеся у меня, занимались рукоделием сотни лет, и в этом искусстве с ними не сравнился бы ни один живой человек. Однако они от всей души поддерживали меня в моем начинании, поэтому я честно пыталась освоить их любимое ремесло.

Во время работы мы, как всегда, болтали и сплетничали. Правда, сегодня вампиры вели себя немного странно, будто хранили какой-то секрет. Они явно что-то задумали, но я решила не любопытствовать: наверняка мне лучше было и не знать.

Так мы и вязали дальше, пока Альфред не сказал:

— Люси, мы хотим с тобой кое-что обсудить.

Ну началось! Вампиры переглядывались между собой — Альфреда явно выбрали на роль того, кто первым затронет волнующую их тему.

— Что именно? — спросила я.

— Мы тут подумали… В этом году нам стоит открыть свой павильон на Оксфордской рождественской ярмарке.

От удивления я выронила из рук спицы, с которых, по-моему, соскользнула парочка петель, но мне было не до того. Я подобрала свой квадрат, больше напоминавший согнутый треугольник или начос, и оглядела собравшихся — их лица выражали энтузиазм.

— Вам стоит сделать что?!

Альфред рассмеялся.

— Мы так и знали, что ты удивишься. — Он поднял руку, словно фокусник, готовый вытащить из шляпы кролика. — Только подумай! У нас просто горы вязаных вещей, и часть из них не помешало бы сбыть. К тому же наши самодельные рождественские чулки продаются просто замечательно! Товаров на небольшой ярмарочный домик более чем хватит.

— А кто будет всем этим торговать? — спросила я.

Альфред посмотрел на меня, как на дурочку.

— Мы, конечно.

Не знаю почему, но идея показалась мне ужасной. Вампиры сторонились людей, таясь в тенях нашего древнего города. На Оксфордскую рождественскую ярмарку приезжали гости со всего света, да и проходила она в самом центре.

Я огляделась.

— Вы хоть раз были на таком мероприятии? Вы знаете, сколько народу там собирается?

Не хотелось упоминать, что они могут не сдержаться перед таким количеством источников теплой крови вблизи. Обычно вампиры питались донорской кровью, но, по логике вещей, пить ее напрямую из живых людей должно быть вкуснее. К тому же разве у них нет инстинкта убивать?

Альфред, словно прочитав мои мысли, надулся.

— Мы хотим помочь. Вдохновить людей на рукоделие! Чем больше столетий мы существуем, тем быстрее они передвигаются и тем дольше работают. А с современными технологиями все «на связи». — Альфред даже показал кавычки пальцами, а затем покачал головой. — Я волнуюсь за ныне живущих. Они столько нервничают и так мало отдыхают! А вязание очень расслабляет. Кроме того, вся выручка пойдет на благотворительность.

Я знала: каждое поколение считает, что следующее никуда не годится. Оказалось, это распространяется и на вампиров. Как мило, что их беспокоит уровень стресса у людей в современном мире и что они хотят снизить его! Пугающе, но мило.

Вампиры могли бы и без меня все организовать, однако я подозревала, что им нужна моя помощь. Пришлось напомнить: я занята в магазине.

Альфред только отмахнулся.

— Тебе не придется ничего делать, Люси. Просто арендуй павильон от своего имени и укажи себя в качестве контактного лица.

Доктор Кристофер Уивер, владелец хранилища донорской крови для вампиров, добавил:

— И, если возможно, помоги с рекламой. Например, повесь наш плакат на витрину.

Они и плакат сделали?

— Вы серьезно? — Я еще раз взглянула на вампиров. — А Рейф о ваших планах знает?

Рейф Крозье был негласным лидером в их компании. Я считала его другом, но порой он вел себя слишком властно. Вампиры ни за что бы не решились на подобную авантюру без его согласия.

Все присутствующие дружно кивнули.

— Да-да, — подтвердил Альфред. — Рейф полностью за.

Я перевела взгляд на Сильвию и бабушку. Они только-только вернулись из поездки и, возможно, не знали о планах друзей.

— А вы как считаете? — спросила их я.

Бабушка улыбнулась.

— Было бы просто прекрасно вновь заняться продажей вязаных изделий, пусть и временно! Хотя, полагаю, мне не разрешат сидеть в павильоне на кассе.

От одной лишь этой мысли меня прошиб холодный пот. До смерти бабушку знали многие в городе. Мне и так приходилось следить, чтобы она не забредала в магазин днем — порой она страдала лунатизмом. Бабушке просто нельзя продавать шарфики на рождественской ярмарке! Ее непременно кто-то узнает!

Сильвия быстро взглянула на меня, а затем погладила бабушку по плечу:

— На тебе будет инвентаризация. А еще — знаю, мы просим слишком много, но не могла бы ты взять на себя и бухгалтерский учет?

Бабушка, уже поникшая от осознания, что ей не позволят участвовать в продажах, мигом оживилась от того, какую пользу сможет принести, и кивнула:

— Чудесная идея, Сильвия! С удовольствием займусь всем, что касается чисел.

Мне нечего было возразить: оставшиеся сомнения казались размытыми, и я даже не знала, как их высказать. Я пожалела, что с нами не было Рейфа. К слову, почему он не явился?

Предложение понравилось даже Мери.

— Я столько всего слышала о празднике под названием Рождество! Скорей бы увидеть его своими глазами.

Я покачала головой:

— Попробую забронировать павильон. Хотя, возможно, уже поздновато.

Если хорошенько подумать, то домики, наверное, арендовали за несколько месяцев до ярмарки.

Вампиры снова переглянулись, на этот раз пристыженно.

— Вообще-то, ты уже это сделала, — пробормотал Альфред.

Брови у меня от недоумения поползли вверх.

— Что?!

— Мм… Так вышло, что ты подала заявку и заполнила необходимые бумаги. И организаторский взнос уже внесла, насколько я знаю.

Я не могла даже обижаться на них. А какой смысл? Они явно хотели использовать меня в качестве прикрытия для своей затеи, а я, очевидно, не собиралась возражать. Оставалось лишь закатить глаза.

— Ладно. Тогда что от меня требуется?

— Завтра встреча продавцов.

— Вы вообще планировали мне рассказать?

Интересно, если бы не необходимость личной встречи, вампиры бы просто арендовали павильон на мое имя, даже не сообщив? Все они тут же принялись убеждать меня, что никогда бы не поступили наперекор мне. Однако я не очень-то им верила.

И вдруг появился Рейф. Он зашел через дверь магазина, полностью проигнорировав тот факт, что я ее заперла. Едва он оказался в комнате для занятий, как его глаза встретились с моими. Его холодный взгляд в тот же миг потеплел.

— Добрый вечер, Люси.

— Здравствуйте, Рейф, — кивнула я.

Другие вампиры тоже поприветствовали его.

— Мы тут рассказывали Люси о нашем павильоне на рождественской ярмарке… — добавил Альфред.

— Наконец-то, — кивнул Рейф.

— Мы уже давно собирались! Просто никак не выдавался подходящий момент…

Рейф опустился на пустой стул рядом с Кларой — доброй пожилой дамой, которая стала вампиром в 1930-х годах.

— Вы уже решили, как назовете павильон? — спросил он.

Он достал и свое вязание — вроде бы свитер из черного кашемира. Изделие выглядело настолько мягким, что так и хотелось к нему прикоснуться. Но вместо этого я продолжила мучить свой несчастный клубок толстой голубой пряжи.

— Пока думаем, — ответил Альфред. — Я предложил «Йольские клубки», Клара — «Праздничные сокровища», Мейбл — «Пряждество».

— Люси, а вы как считаете?

Если честно, мне было по душе любое название — лишь бы не «Вампиры-вязальщики».

Тиша Баггинс, та еще болтушка, тут же встряла:

— Полагаю, «Викторианское рукоделие» — отличный вариант. В истории не было эпохи лучше моей. — Она жеманно улыбнулась. — А еще можно назвать павильон «Вяжем потихоньку».

Сильвия закатила глаза.

— Звучит, как будто мы лентяи.

Казалось, назревала ссора. Еще не хватало, чтобы вампиры начали выяснять, чей исторический период лучше! Прежде чем кто-то сказал еще хоть слово, я вмешалась:

— Все вы из самых разных эпох и будете жить вечно. Поэтому как насчет «Вязание на все времена»?

Да, банально. Я не исключала, что похожие названия будут у половины павильонов. Однако это отлично подходило нашему вампирскому сброду: они родились в самые разные исторические периоды, а теперь собрались здесь, чтобы вязать.

— Мне нравится, — ответил Альфред.

— Хорошо звучит! — кивнула Клара.

Тиша на миг погрустнела, а потом вздохнула, насколько ей позволял корсет:

— Ладно.

— Тогда решено, — сказала я. — Завтра пойду на встречу. Мне стоит еще что-нибудь знать или учитывать?

— Было бы замечательно, если бы вы смогли найти павильон, защищенный от прямого солнечного света, — попросил Рейф.

— Ага! Обязательно постараюсь.

Глава 2

Вампиров явно очень воодушевил совместный проект. Вязали они всегда быстро, но теперь начали создавать изделия с совсем уж умопомрачительной скоростью. Я попросила их связать побольше длинных чулок — наверняка они станут ходовым товаром. Некоторые из них получились довольно простыми, с разноцветными полосками. Другие же были украшены пуговицами, елками, звездами, Санта-Клаусами, северными оленями, снеговиками с черными глазами-бусинками и красными носами-помпонами, сценами рождения Христа. Я едва успевала заказывать пряжу!

Сильвия и Теодор празднично оформили павильон и обсудили, где и как будут располагаться товары. Я, разумеется, предложила свою помощь. В итоге все остались довольны результатом. Теодор сам сделал вывеску с надписью «Вязание на все времена». Мы с бабушкой позаботились о ценах. Мы хотели, чтобы люди могли с легкостью позволить себе наши товары, но отдавать их за бесценок тоже не стоило: еще подумают, что мы мошенники какие-то.

В ночь перед открытием ярмарки я долго не ложилась спать, чтобы прогуляться с бабушкой до площади и взглянуть на наш павильон. Я зажгла свет и гирлянды, и мы немного отошли, чтобы полюбоваться нашим домиком. Во тьме зимней ночи он казался сказочным, словно находился внутри снежного шара.

Бабушка захлопала в ладоши:

— Какая красота!

В первый же день рождественской ярмарки выяснилось, что я была права. Гости активно скупали свитеры, шарфы, шапки, рукавицы… но самыми популярными, несомненно, оказались длинные чулки для подарков.

Бабушка провела жизнь и встретила смерть в Оксфорде, поэтому ей нельзя было показываться в городе. Однако я знала, что ей тоже хочется поучаствовать в мероприятии. Я предложила Тише помогать бабушке с вязанием и сортировкой товаров по категориям. Я успокаивала ее и тем, что не ее одной не будет в самом павильоне: несмотря на большое число желающих, за прилавком могли стоять лишь двое, тогда как остальные трудились «за кулисами». Наша квартира превратилась в импровизированную вязальную фабрику. Она открывалась вечером, когда вампиры просыпались, и продолжала работать до самого утра.

Ярмарка началась в первую пятницу декабря. С трудом дождавшись вечера, я закрыла магазин и отправилась на Брод-стрит. Мери решила составить мне компанию: ей нравилось пробовать что-то новое.

Историческая улица была вдоль и поперек украшена гирляндами, и по ней толпами прогуливались люди. Настоящая атмосфера праздника!

Вскоре мы добрались до «Вязания на все времена». Снаружи, притворяясь обычным посетителем, стоял Рейф. Его знали как эксперта по букинистическим изданиям, а еще иногда он читал лекции в одном из колледжей Оксфордского университета. Поэтому в том, что он пришел закупиться подарками к празднику, не было ничего подозрительного.

Кроме Рейфа, у домика стояло и несколько других, настоящих покупателей. Две старушки увлеченно выбирали чулки. Первый день ярмарки, а товаров уже осталось не так много. Рождественский павильон и вправду оказался успешной затеей!

Рейф и Альфред, который сегодня был за кассой, поздоровались с нами. Затем второй перегнулся через прилавок и сказал:

— Длинные чулки ну просто нарасхват, Люси! Вот та дамочка, с четвертой положительной группой крови, купила аж три штуки! — Он указал на полную женщину, которая уплетала жареные каштаны из пакета. — А вон тот скряга с первой отрицательной, у ларька с деревянными игрушками, растерялся и решил сначала подумать. А когда вернулся, два чулка, которые ему особенно понравились, уже были проданы!

У Альфреда были чувствительное пищеварение и аллергия на чеснок, а еще от некоторых групп крови ему становилось плохо. Однако я все равно бросила на него недоверчивый взгляд.

— Да вы мне лапшу на уши вешаете. Нельзя же унюхать чью-то группу крови в такой толпе.

— О, правда, мисс Вторая Положительная?

Что ж, может, Альфред и не шутил.

— Не забывайте о перекусах, — прошептала я. — Донорской кровью.

Рейф разговаривал с Кларой, время от времени поглядывая на павильон напротив нашего, в котором молодая женщина продавала мыло, масла и лосьоны ручной работы. Под крышей висела табличка: «Мыльные радости». Сначала я даже не поняла, что так привлекло внимание Рейфа. Не выдержав, я подошла ближе:

— В чем дело? Я неудачно выбрала место?

Вдруг его смущало, как падает свет?

Рейф покачал головой и вновь задумчиво посмотрел на торговый домик.

— Эта женщина кажется мне знакомой, но я не могу вспомнить, где мы с ней виделись.

Я пригляделась к продавщице: около тридцати, симпатичная, с длинными прямыми волосами медно-золотистого цвета. В больших карих глазах читалась печаль. Похоже, помощницы у нее не было — она с трудом управлялась с потоком покупателей.

— Вы из тех, кто никогда не забывает лиц? — спросила я Рейфа.

Глаза вампира насмешливо сверкнули.

— За шесть-то сотен лет? Поверьте, многих не осталось в памяти.

Интересно, когда-нибудь Рейф забудет и меня? От этой мысли мне почему-то стало горько.

— Может, она ходила к вам на лекции? Или ее родственники просили вас оценить редкую книгу?

Вампир покачал головой.

— Всех своих студентов я помню. Уверен, мы с ней не встречались. Быть может, она просто напоминает мне кого-то.

Мери пришла в настоящий восторг от ярмарки. Я начала объяснять ей, в чем суть этого мероприятия, но девушка со смехом перебила меня:

— Здесь прямо как на египетском базаре! Много людей собираются вместе, и все чем-то торгуют.

— Именно!

Наверняка Мери была счастлива увидеть что-то столь знакомое и не требующее дополнительных знаний.

Я хотела предложить ей прогуляться по ярмарке, однако, стоило мне поднять голову, как сердце ушло в пятки. Навстречу мне шагали три ведьмы.

— «Жарко, жарко, пламя ярко! Хороша в котле заварка!»[1] — пробормотала я под нос, после чего нырнула под прилавок: вдруг они меня не заметили?

— Цитируете «Макбета» перед ужином? — поинтересовался Рейф. — Аппетит испортите.

— Эти три дамы уже отбили его напрочь, — буркнула я.

Компания состояла из моей двоюродной сестры Виолетты Уикс, ее бабушки Лавинии и могущественной ведьмы по имени Маргарет Прут. Они все-таки подошли к павильону, и Маргарет заговорила с ровным канадским акцентом:

— Вижу, праздничная ярмарка гудит весельем! Как идут дела в лавке вязания? — Она посмотрела на меня и на Рейфа, а затем хихикнула: — Или это теперь лавка целования?

— Что вам нужно, Маргарет? — не выдержала я.

Пожилая ведьма была не из тех, кто приходит к знакомым просто поболтать. Ко мне — так точно.

Маргарет огляделась, а затем наклонилась ко мне и понизила голос:

— Хочу лишь напомнить, что скоро мы отмечаем зимнее солнцестояние. Йоль — один из важнейших праздников в календаре ведьм.

Серьезно? Она приглашала меня на еще один магический фестиваль? Я взглянула на Виолетту и Лавинию — может, надо мной просто издевались? Однако обе ведьмы кивнули. Будто и правда хотели, чтобы я пришла.

— Вы что, забыли о случившемся в Самайн?

— У всех бывают оплошности, милая, — ласково отмахнулась тетя Лавиния.

Рейф, конечно, слышал каждое слово.

— А что произошло в Самайн? — спросил он. — Люси, вы говорили, там просто было скучно.

Все три ведьмы в голос расхохотались.

— Скучно? — с трудом выдавила Маргарет Прут сквозь смех. — В жизни не была на более захватывающем Самайне!

— А мне сейчас кошмар как скучно, — с нажимом сказала я. — Давайте сменим тему.

Но Рейф, учуяв интересную историю, не собирался отступать:

— Прошу вас, мне минула шестая сотня лет. Меня так трудно удивить…

Маргарет была только рада удовлетворить его любопытство.

— В Самайн мы предложили Люси, как новоприбывшей участнице ковена, продемонстрировать свои навыки в магии. — Голубые глаза ведьмы слезились от смеха. — И ох как она нам показала!

Ведьмы вновь разразились хохотом. Честное слово, уже из одного лишь злобного смешка этой троицы можно было целый котел ядовитых зелий наварить.

Рейф терпеливо ждал. Он знал: когда Маргарет успокоится, она продолжит рассказ.

— Понимаете, это был каменный круг. Не стоит винить Люси: из-за даты и места события сила ведьминских чар в ту ночь находилась на пике. Вот наша девочка и устроила нам маленькое шоу. — Она повернулась ко мне: — Напомни-ка, что ты хотела сделать?

Я долго тренировалась над этим заклинанием и так и не смогла понять, почему все пошло настолько наперекосяк.

— Я собиралась поднять шляпу с вашей головы и отправить ее на место — в шкаф или в ящик, где вы ее обычно храните.

Заклинание мне нравилось. Отрабатывая его, я заодно научилась наводить порядок дома и в магазине. Оно экономило время, да и к тому же я терпеть не могу уборку.

— И что же пошло не так? — спросил Рейф.

Он с трудом сдерживал легкую ухмылку: по-видимому, предвкушал кульминацию истории.

Маргарет намеревалась и дальше тянуть рассказ, но тут моя кузина Виолетта сдалась:

— Люси выдернула камень из круга и отправила его в полет!

Брови Рейфа поползли вверх.

— Так это тот самый НЛО, о котором сообщили несколько очевидцев из Оксфордшира?

— Именно, — подтвердила Маргарет.

Наградив Виолетту суровым взглядом, она вновь взяла рассказ на себя.

Я решила объясниться:

— Маргарет, вы были прямо перед камнем. Почему-то чары сработали не на том объекте.

Я до сих пор не поняла, как это произошло. Я посмотрела на шляпу Маргарет — не остроконечную ведьмовскую, а фиолетовую, из фетра, с узкими полями — и велела ей вернуться на свое место. Тут земля задрожала, и огромный валун, который стоял в круге тысячи лет, взмыл, словно ракета, и куда-то понесся.

— И смеяться тут не над чем, — добавила я. — Камень, наверное, весил несколько тонн. Он мог кого-нибудь убить!

— Вообще-то, почти сорок тонн, — поправила меня Маргарет. — Я выяснила это, пока помогала вернуть его в круг.

— Вы его нашли? — спросил Рейф.

Маргарет с упреком взглянула на него.

— Я тоже сильная ведьма, но умею держать свою магию под контролем.

— И где же он оказался?

— Валун-то? Лежал в овраге милях в восьми от круга.

— Знаете, эти сведения весьма любопытны с геологической точки зрения. Не наводит ли это на мысль, что камень возвратился на место? Возможно, он был там первоначально.

Рейф что-то чересчур увлекся. Только дотошных археологов мне не хватало!

— Пожалуйста, давайте не будем превращать самый унизительный вечер моей жизни в лекцию! — взмолилась я.

— Но, Люси, это неправда, — ровным, бесхитростным голосом произнесла Меритамон, и на ее лице читалось искреннее изумление. — Вы говорили, что самый унизительный вечер в вашей жизни случился, когда вы застали своего возлюбленного за плотскими занятиями с другой женщиной. Два вечера не могут быть самыми унизительными — один должен превосходить другой.

Я постаралась не злиться на Мери. Она только училась современному укладу жизни и не особо подбирала выражения.

— Напомни мне рассказать тебе о женской солидарности, — попросила я ее. — А еще о понятии «строго между нами».

Мери послушно достала блокнот и записала мои слова в план следующего «урока».

— Что ж, милая, — обратилась ко мне тетя Лавиния. — Ждем тебя на зимнем солнцестоянии. Будем освящать вернувшийся камень. — Она посмотрела на двух своих спутниц и добавила: — От тебя, конечно, ничего не потребуется.

— Что, даже блюдо к праздничному ужину?

Раньше мне говорили, что это обязательная традиция.

Ведьмы переглянулись.

— Ковен предпочитает, чтобы ты этого не делала, — ответила тетя Лавиния, а затем произнесла слащавым тоном: — И, пожалуйста, возьми с собой Меритамон. Мы будем ей очень рады.

Раз с приглашением и обсуждением моего провала было покончено, я надеялась, что троица уйдет. Но ведьмы остались у прилавка: повосхищались чулками, пощупали другие товары. Лавиния и Маргарет постоянно подпихивали друг друга локтями. Наконец Маргарет выпрямилась:

— Люси, у Лавинии есть для тебя предложение.

— Маргарет, это была ваша идея!

Та закатила голубые кошачьи глаза.

— Ладно. Мы считаем, что тебе нужна еще одна помощница.

Я не верила своим ушам! Эта ведьма только что поглумилась над моими магическими способностями, а теперь собирается указывать, как мне управлять магазином? Ее наглость меня так ошарашила, что я на миг потеряла дар речи. Все же я решила ответить вежливо, отказавшись от вариантов со словами «не», «ваше», «собачье» и «дело»:

— Мери — замечательная сотрудница.

— Несомненно. — Лавиния бросила на Маргарет косой взгляд. — Мы просто переживаем, вот и все. Твоя магия пока так непредсказуема, а Мери и вовсе не разбирается в современном колдовстве. Вдруг произойдет что-то, что негативно скажется на нашем ковене?

«Негативно скажется»? Звучало так, будто мои мелкие промахи стояли на одном уровне с глобальным потеплением или фальсификацией выборов! Я снова застыла, не зная, что ответить. Поддержка пришла с неожиданной стороны:

— Люси торгует пряжей, а не магическими услугами. Она замечательная госпожа — добрая и справедливая, — произнесла Мери в своей привычно-наивной манере.

Пока мне так и не удалось отговорить ее называть меня госпожой. Однако она уже перестала вскакивать с места и кланяться всякий раз, когда я входила в комнату. В обучении главное — терпение.

— Мы и не сомневаемся, милая. Всего лишь хотим предложить тебе в коллеги Виолетту. Пусть приглядывает за всем — на всякий случай.

Я вытаращилась на пожилых ведьм. Моя кузина Виолетта практически вызвала меня на колдовскую дуэль за семейный гримуар! Разве я могу ей доверять? Брать ее на работу казалось сомнительной затеей.

— Виолетта — безупречная кандидатка. Она хорошо вяжет, и опыт в продажах у нее немаленький.

Сама кузина все это время молчала. Я повернулась к ней:

— Хочешь работать у меня в магазине?

Виолетта равнодушно пожала плечами.

— Лишние деньги мне не помешают. Плюс из-за этой ярмарки тебе часто придется оставлять Мери одну в магазине — наверняка ей будет тяжело. А я уже знаю, что она ведьма, и могу научить ее чему-то полезному. — Кузина посмотрела мне в глаза. — Я буду стараться. Обещаю.

Ну, что ж, вторая помощница мне бы не помешала. Да и было бы славно не беспокоиться за Мери всякий раз, как я выхожу за порог. Однако показывать, что меня так легко переубедить, мне не хотелось. Я приложила все свои силы к тому, чтобы принять суровый, непреклонный вид.

— Что ж, ладно… но только на декабрь, пока нагрузка большая. А дальше посмотрим.

— Разумное решение, — кивнула Маргарет.

В ее голосе слышалась скрытая угроза. Я невольно вспомнила, как эта ведьма попыталась украсть мою любимую кошечку-фамильяра. Интересно, что бы она натворила, откажись я принять на работу Виолетту? Не удивлюсь, если бы она сделала мой магазин невидимым. Надо почаще практиковаться в магии, чтобы заклинания Маргарет уже не могли испортить мне жизнь.

— Приду завтра в девять, — сказала Виолетта.

— Давай лучше в восемь тридцать. Я проведу инструктаж.

На самом деле ей вовсе не обязательно было приходить так рано, но надо же продемонстрировать, кто здесь главный!

Наконец три ведьмы ушли к павильону с камнями и кристаллами.

Рейф посмотрел на меня, затем на Мери. Я подняла руку:

— Ни слова.

Вампир покачал головой:

— Мне нечего сказать. — Он сменил тему: — Вы уже успели прогуляться по ярмарке?

— Нет.

— Мне бы очень хотелось, — прошептала Мери.

Я кивнула. Тяжело было противиться манящей атмосфере ярмарки: гирляндам, толпам радостных людей, аромату немецких колбасок… Если не натыкаться на трех злобных ведьм, то может быть очень даже весело.

Рейф подхватил нас обеих под руки:

— Куплю вам по стаканчику глинтвейна.

— Хорошо, что рабочий день закончился! — рассмеялась я.

На улице стоял мороз, и предложение выпить горячего пряного вина звучало очень даже маняще. Вампир и в самом деле взял нам по кружке. Мери с подозрением понюхала напиток, а затем, пригубив, решила, что он ей очень по вкусу. Мы прогулялись меж павильонов и вдоволь налюбовались керамикой, деревянными игрушками ручной работы, свечами, расшитыми подушками и крошечными зверьками, свалянными из шерсти. А сколько здесь было еды! Крафтовых сыров, меда, джема, теплого ароматного дрожжевого хлеба, шоколада…

Сделав круг, мы вернулись к «Вязанию на все времена». Повинуясь внутреннему чутью, я подошла к лавке «Мыльные радости» напротив. Пока покупателей не было, продавщица раскладывала товар на полках.

— Здравствуйте! — поздоровалась я. — Вы ведь Джемма, верно? Я видела вас на встрече перед ярмаркой.

Девушка взглянула на меня, явно обрадованная тем, что я ее запомнила.

— Все верно. Но как зовут вас, я, к сожалению, забыла.

— Люси. А это Рейф и Мери. Я помогаю сотрудникам павильона «Вязание на все времена».

— Да у вас дел невпроворот! Все так хотят купить те длинные чулки.

— У вас тоже клиентов хватает. Кто не любит мыло ручной работы?

Девушка рассмеялась.

— Меня все вполне устраивает. Будь у меня столько покупателей, сколько у вас, я бы с ума сошла. Понимаете, я тут одна со всем управляюсь. Попросила подругу мне помочь, но в последний момент она заболела и не смогла приехать. — Джемма пожала плечами. — Так что я сама по себе.

Очень печально.

— Если я буду рядом, а вам понадобится отлучиться в уборную, перекусить или еще что-нибудь, только скажите. Я подменю вас на минутку.

Ее взгляд наполнился благодарностью.

— Спасибо огромное!

— Вы из Оксфорда? — спросил Рейф.

— Нет, из Кроли. Это городок в Суссексе. Я была наслышана, что ярмарка в Оксфорде просто чудесная, и давно хотела ее посетить.

Вампир кивнул.

— Тогда удачи вам.

Позже, провожая нас домой, Рейф всю дорогу задумчиво молчал.

— Что такое? — наконец не выдержала я.

Он взглянул на меня.

— Ничего особенного. Всего лишь думаю: ведь во многих других городах, поближе к Кроли, не менее замечательные рождественские ярмарки.

— Уверена, Джемма выбрала Оксфорд не просто так.

— Полностью с вами согласен.

Глава 3

Стоял воскресный полдень. Я шла по Брод-стрит, держа путь на рождественскую ярмарку. «Кардинал Клубокси» был закрыт, и у меня выдалась свободная минутка помочь вампирам в павильоне.

Я миновала библиотеку Уэстон — новый комплекс Бодлианской, расположенный напротив внушительного старого корпуса. Мимо, как и всегда, ходили группы студентов с тяжелыми сумками книг, покупатели, туристы. Однако сегодня перед двойными стеклянными дверьми филиала выстроилась очередь. Мне стало интересно: неужели какое-то мероприятие? Действительно, открылась новая выставка. На большой афише красовалась надпись: «Хроники Пангниртунга: древние мифы и городские легенды. Цикл Доминика Сандерсона в ретроспективе».

Я обогнула очередь, едва не врезавшись в студента, который катил по тротуару велосипед, и пошла было своей дорогой, но тут меня кто-то окликнул:

— Люси?

Я обернулась и увидела в хвосте очереди детектива-инспектора Иэна Чисхольма. Он кутался в темно-синее пальто и даже поднял воротник, чтобы укрыться от мороза. На шее у него висел вязаный шарф ручной работы. Став хозяйкой магазина рукоделия, я начала подмечать разные мелочи. Я узнала тип пряжи и вполне смогла бы назвать оттенок. Наверняка этот шарфик Иэну связала тетушка.

Через плечо у него был перекинут шопер с логотипом Бодлианской библиотеки и принтом в виде обложки первой книги из цикла о Пангниртунге: на фоне заснеженных гор стояла компания катукуков — представителей волшебной расы, по своей известности лишь немногим уступающей хоббитам.

Изумленная, я подошла к Иэну.

— А я и не знала, что ты поклонник фэнтези!

Мужчина очаровательно улыбнулся, отчего уголки его зеленых глаз чуть приподнялись.

— Из-за этого цикла я и полюбил читать. Он просто потрясающий! Жаль только, что больше профессор Сандерсон так ничего и не написал. В этом году трилогии сорок лет, вышло юбилейное издание со вступлением от автора — уже что-то новенькое. Как видишь, я стою в очереди за автографом.

Я фэнтези не читала, но была наслышана о трилогии, ставшей мировым бестселлером, — по ней снимали фильмы, выпускали тематические товары.

— Профессор Сандерсон ведь до сих пор преподает в Оксфорде?

— Да. Причем в Крайст-черч, в паре шагов от твоего магазина.

— Признаюсь, я никогда не читала этих книг. Но смотрела первый фильм!

Иэн цокнул языком.

— Фильмы и рядом не стоят с первоисточником.

Я пожала плечами.

— Мне больше по душе хорошие детективы и любовные романы. Фэнтези у меня идет как-то туго.

— Разве ты не веришь, что давным-давно в далеких землях и правда могли обитать мифические создания? — шутливо спросил Иэн.

А ведь он знать не знал, что я буквально жила с мифическими созданиями. И обитали они отнюдь не в далеких землях, а в моем собственном магазине, к тому же увлекались вязанием. Да и я сама, будучи ведьмой, вполне могла бы сойти за героиню фэнтези.

— Я предпочитаю книги, где действие происходит в нашем мире, — заключила я.

Температура на улице явно близилась к нулю — пока мы разговаривали, с наших губ срывались облачка пара.

— Пожалуй, жестокой реальности мне хватает и на работе. Фэнтези помогает отвлечься, — ответил Иэн.

Очередь немного продвинулась, и я сделала шаг вперед вместе с детективом.

— А ты здесь что делаешь? — поинтересовался он. — Вряд ли пришла на выставку Сандерсона.

Я рассмеялась.

— Нет. Просто теперь, кроме магазина, я еще и помогаю на ярмарке моим постоянным покупателям. Они открыли свой павильон «Вязание на все времена».

— Обязательно загляну! Правда, вроде мне ничего не нужно. С тех пор как моя тетушка узнала о твоем магазине, она постоянно дарит мне вязаные вещи.

Тетушке Иэна было тяжело добираться до Оксфорда из деревушки, где она жила, поэтому ее заказы обычно забирал Иэн. Я всегда радовалась его визитам. Признаюсь, он был мне весьма симпатичен, да и сам он порой смотрел на меня так, словно наши чувства взаимны. Однако никаких шагов к отношениям мы не делали. Не знаю, почему сдерживался он, но лично я просто не хотела подпускать бдительного полицейского так близко к моим тайнам.

И все же мне нравилось проводить время с Иэном, он стал мне хорошим другом. Рядом с ним я всегда ощущала себя в безопасности.

Тут стоявшие в очереди люди начали тихонько перешептываться. Мы обернулись. Из дверей библиотеки вышел столь напыщенный мужчина, что сразу стало понятно: он имеет отношение к выставке. Он был невысоким, коренастым. На круглом лице лоснились пухлые губы. Мужчина явно любил плотно поесть и с радостью вкушал все прелести жизни. Несколько верхних пуговиц на его сером шерстяном пальто были расстегнуты и открывали вид на яркий галстук-бабочку в сине-желтую полоску.

— Спасибо, что пришли! — громким и гулким голосом обратился мужчина к присутствующим. — Я Чарльз Бич, агент Доминика Сандерсона. Сейчас волонтеры пройдутся вдоль очереди и запишут ваши имена. Увы, у профессора Сандерсона нет времени, чтобы оставить в книгах дополнительные пожелания — только ваше имя и его автограф. И пожалуйста, не задавайте ему вопросов. У Доминика очень интенсивный график.

Иэн разочарованно покачал головой.

— Я рассчитывал на немного большее. Хотелось бы сказать автору, что для меня значат его книги. А так мы тут просто как какой-то конвейер…

Я не могла с ним не согласиться.

Инспектор вышел из очереди.

— Давай я лучше провожу тебя до ярмарки.

— В этом году она особенно хороша, — подметила я.

На встрече продавцов я узнала, что этой зимой ожидается рекордное количество павильонов с изделиями ручной работы.

Иэн кивнул.

— Надеюсь, никто не будет нарушать закон.

— И не уйдет без покупок!

Полицейский рассмеялся.

— Сразу видно предпринимателя.

Я об этом не думала, но, пожалуй, я и впрямь натренировала деловую жилку. Я следила за тем, насколько успешен мой магазин, привязалась и к поставщикам — к тем, кто делал крафтовую пряжу, — и к покупателям — людям, которые вкладывали свои время и силы в создание прекрасной одежды. Прибыли от бизнеса хватало мне на жизнь и на зарплату помощнице, но с небольшой натяжкой. Поэтому я активно размышляла над тем, как можно увеличить заработок. А еще я два года обучалась ведению бизнеса в колледже, благодаря чему понимала основы предпринимательства и бухгалтерского учета.

Мы с Иэном отошли влево, чтобы пропустить женщину с коляской. Вдруг детектив обхватил меня за талию и притянул к себе — проезжавший мимо велосипедист, уклонившись от грузовика, чуть в меня не врезался. Когда опасность миновала, Иэн тут же отпустил меня, но я все равно порадовалась: его зоркие глаза всегда были внимательны и замечали любые угрозы.

Чем ближе мы подходили к ярмарке, тем больше становилось людей. Детишки из школьного хора распевали рождественские песни. На ярко украшенных домиках-павильонах сияли гирлянды. Вокруг радостно толпились покупатели — кому не хочется ухватить уникальный подарок для праздничного чулка!

К слову о чулках. Когда мы подошли к «Вязанию на все времена», у кассы образовалась небольшая очередь. Первой стояла женщина, в руках которой было аж четыре рождественских чулка. Другая дама за ней — видимо, ее подруга — взяла себе два. Если спрос на чулки и дальше будет таким высоким, придется попросить вампиров вязать только их.

В «Мыльных радостях» напротив народу было меньше, и я отвела Иэна к этому павильону. Возможно, так я пыталась держать его подальше от вампиров. Джемма большим ножом разрезала крупный брусок мыла на маленькие прямоугольники. Мыло было сиреневого цвета и, судя по аромату, с добавлением лавандового эфирного масла. Я заметила в бруске лепестки лаванды, напоминающие фиолетовые веснушки.

Я представила Иэна и Джемму друг другу — только не сказала, что Иэн полицейский, ведь сегодня у него был выходной. Я поделилась с детективом, что Джемма на ярмарке впервые.

— И как вам? Нравится? — задал Иэн вполне безобидный вопрос.

К моему удивлению, лицо девушки помрачнело.

— Что у вас в сумке? — резко спросила она.

Иэн совсем не разозлился — ему каждый день приходилось иметь дело с куда более грубыми людьми — и приподнял шопер.

— Вышло новое иллюстрированное издание на сороковую годовщину цикла. Вот я и решил заранее побаловать себя к Рождеству.

Джемма вновь принялась нарезать мыло, но теперь опускала нож с такой силой, что брусочки аж подскакивали на доске. Мы с Иэном обменялись растерянными взглядами.

— Не любите фэнтези? — поинтересовался полицейский.

Джемма на секунду подняла глаза, но тут же снова сосредоточилась на деле.

— Не люблю этого автора.

Иэн аж отступил на шаг — будто беспокоясь, что и его бумажные сокровища попадут под лезвие.

— Что ж, ваше право. Хорошей вам ярмарки!

Девушка кивнула и еле слышно буркнула что-то вроде благодарности.

Мы отошли. Как только мы оказались достаточно далеко от Джеммы, я спросила:

— Что сейчас произошло?

Иэн пожал плечами.

— Автор цикла, Доминик Сандерсон, на редкость строгий преподаватель. Может, низко оценил ее работу.

Я посмотрела на Джемму. Та, плотно сжав губы, заворачивала нарезанное мыло в крафтовую бумагу. Рядом лежала ручка с серебристыми чернилами — для подписи бирок.

— Вполне вероятно.

— Если бы ты сказала ей, что я полицейский, я бы еще понял такое отношение к себе.

— А что, у нее проблемы с законом?

Иэн снова пожал плечами.

— Не исключено.

Мы остановились на углу, где Брод-стрит сворачивала на бульвар Сент-Джайлс, и оба замолчали.

— Полагаю, ты не… — начал было Иэн.

— Люси! Слава богу, это ты! — раздался знакомый голос.

Ко мне бежала Клара — они с Альфредом взяли на себя первую смену в павильоне.

— Прости, что отвлекаю, но у нас заканчиваются чулки. Покупатели рассказывают о них друзьям, и те приходят исключительно ради чулок. А еще, пожалуйста, можешь отнести часть наличных в банк? Как-то некомфортно, когда в кассе так много денег.

— Конечно, — кивнула я и повернулась к Иэну. — Извини, что ты хотел сказать?

Детектив удрученно покачал головой:

— Уже неважно. Вижу, у тебя полно дел. Хорошего дня!

Снедаемая любопытством, я проводила уходящего Иэна взглядом; сумка с книгой покачивалась у него в руке. Что же он все-таки собирался у меня спросить?

Глава 4

Как можно более незаметно я забрала толстую пачку наличных из кассы и направилась в «Кардинал Клубокси» со списком вещей, которые нужно было принести из магазина — в основном это были чулки.

Где-то на полпути я ощутила холодок сзади шеи. Да, стоял декабрьский мороз, но дело было в другом — это чувство значило, что рядом Рейф. Как и следовало ожидать, вскоре он появился сбоку от меня — как всегда, высокий и мрачный. Вампир шел рядом со мной, не говоря ни слова.

— Вы просто пообщаться пришли или как? — поинтересовалась я.

— Вы несете много денег. Вот я и приглядываю: не хочу, чтобы вас ограбили.

Прищурившись, я подняла на Рейфа взгляд.

— Беспокоитесь о моей безопасности?

Он тоже посмотрел на меня.

— Нет, о прибыли с нашей первой рождественской ярмарки.

Не удержавшись, я расхохоталась. Чувство юмора у Рейфа было настолько сухим, что порой хотелось смахнуть с него пыль.

— Мы пользуемся невероятным успехом!

Вампир кивнул.

— Если так пойдет и дальше, у нас будет немалый доход.

Насколько я знала, Рейф никогда не изучал ведение бизнеса в колледже. Однако за шесть веков он явно не раз открывал свое дело и заработал на предпринимательстве несколько состояний. Поэтому он, как и я, был рад видеть, что крошечный ярмарочный домик оказался прибыльной затеей.

— Вы уже решили, в какой фонд пожертвуете собранные средства? — спросила я.

Рейф покачал головой.

— Пока нет. Думаю, когда ярмарка закончится, мы проголосуем. Те из нас, кто по ночам выходит на улицы, часто видят бездомных. Возможно, мы решим помочь им. Я, разумеется, выступаю за то, чтобы поддержать Бодлианскую библиотеку. — Рейф был экспертом по букинистике, поэтому часто сотрудничал с этим учреждением. — В любом случае деньги пойдут на хорошее дело.

Он проводил меня до банка. Я оставила деньги в ночном сейфе, после чего мы вдвоем вернулись на Харрингтон-стрит.

Квартира над закрытым магазином просто кишела вяжущими со скоростью света вампирами. Я забрала у них готовые изделия: две дюжины новеньких чулок, несколько детских свитеров, шапочек и рукавиц.

— Клара просит вас вязать как можно больше чулок, — сказала я бабушке. — Их продажи превосходят остальные в пропорции четыре к одному.

Бабушка обрадовалась и захлопала в ладоши, чтобы привлечь внимание других вампиров, — хотя, полагаю, они и так меня услышали.

— Дамы и господа! Заканчиваем то, что вяжем сейчас, и беремся за чулки!

Эстер, извечный подросток, закатила густо подведенные черным глаза так, что те едва не провернулись белками вперед. Простонав, она плюхнулась на диван.

— Меня уже тошнит от этих чулок! Хочу вязать что-нибудь другое!

— Сейчас время добра и подарков. Никому не сдались твои унылые черные балахоны! — рассердилась Сильвия.

Эстер поморщилась, однако я мысленно согласилась с бывшей актрисой. В последнее время юная вампирша работала над огромными черными шалями, которые праздничными назвать было никак нельзя.

— Ладно, — буркнула Эстер. — Сделаю чулки с маленькими утятами и зайчиками, чтобы вам всем плохо стало от умиления.

Бабушка с жалостью посмотрела на нее:

— Эстер, милая, это на Пасху. А сейчас нам бы не помешали олени, снеговики, пушистые елки и стеклянные шары.

— Меня тошнит, — процедила девушка.

Она слезла с дивана и поплелась к столу с пряжей, схемами и прочими мелочами для рукоделия. Взяв красный и зеленый клубки, принялась за еще один рождественский чулок. Бабушка глядела на нее раздраженно и ласково одновременно — впрочем, именно так мы все и относились к Эстер.

— А ведь Эстер — умница, — заметила бабушка. — Это она придумала удлиненные чулки. И посмотрите, какими популярными они стали!

Вампирша-подросток наградила ее злобным взглядом.

— Мне было скучно, и я забыла вовремя остановиться, вот и все. Мне и в голову не приходило сделать их такими длиннющими.

Однако, как бы то ни было, Эстер явно была довольна комплиментом.

— А как тебе вот такой, Люси? — спросил доктор Кристофер Уивер.

Все его изделия были сложными, полными мелких деталей. Когда я взглянула на его чулок, то в мою душу закралось подозрение: он показал его просто ради похвалы. Тот и впрямь вышел невероятно красивым: на нем была изображена старинная рождественская елка с золотыми и серебряными игрушками и свечами вместо гирлянд.

— Этот стоит продать подороже, — сказала я. — Он же просто великолепный!

Эстер тут же швырнула спицы на диван и грубо фыркнула.

— А мои что — только на распродажу годятся?

Какая же я бестактная! Я уже хотела было рассыпаться в извинениях, объяснить, что каждая работа одинаково ценна и заслуживает внимания… но бабушка поймала мой взгляд и незаметно покачала головой.

— Эстер, милая, думаю, пришло время назначать чулкам разную стоимость. Цена будет зависеть от приложенных усилий, проработанности деталей и красоты готового изделия. Конечно, твои чулки не скучные и не простенькие. Они просто… менее оригинальные.

— Менее оригинальные?! — воскликнула Эстер. — Я вам покажу «менее оригинальные»!

Она тут же бросилась к столу с материалами — выбирать крошечные стразы и клубки блестящей пряжи.

Я посмотрела на бабушку. Она кивнула со знанием дела, а затем подмигнула мне. Вот это она молодец!

Эстер вернулась на диван и теперь уже серьезно принялась за работу, явно настроенная на создание такого шедевра, что чулок Кристофера Уивера и рядом не стоял бы! На смену усталости от рутины пришел дух здоровой творческой конкуренции, который четко ощущался в комнате, ведь все захотели превзойти друг друга в мастерстве.

Забрав двадцать четыре замечательных и пять превосходных чулок Кристофера Уивера, а также другие вещи, которые попросила Клара, я направилась обратно к павильону. Серые тучи и холод никого особо не заботили — сегодня, в воскресенье, на ярмарке было не протолкнуться.

Я собиралась помочь Кларе и Альфреду, но, когда мы разложили на прилавке новые товары, стало ясно, что я им больше не понадоблюсь. Домик был маленьким, и я только путалась под ногами. Я решила побродить по ярмарке и, может, чем-нибудь перекусить, но тут увидела у павильона Джеммы огромную очередь. Судя по всему, она не справлялась.

Да, не так давно Джемма нагрубила Иэну и вообще вела себя странно. Но ведь это ее первая ярмарка, и я не могла просто остаться в стороне, когда кому-то тяжело. Я и сама знала, каково это — одной вести бизнес, когда на тебя свалилась целая куча дел!

Немного помедлив, я закрыла глаза и мысленно потянулась к чувствам Джеммы. Она была в жутком стрессе. Поэтому я тут же юркнула за прилавок ее павильона и спросила:

— Кто следующий в очереди?

Да, я влезла без разрешения, поэтому она тут же уставилась на меня. Однако, казалось, ей ничуть не было неприятно от моего вмешательства — наоборот, она выглядела благодарной.

Я плохо разбиралась в мыле, но умела принимать оплату, считать сдачу, упаковывать товары и желать людям приятных праздников. А вот тех, кто задавал вопросы — о составе, сроке годности, пользе для того или иного типа кожи, — я отправляла к Джемме. Мы на удивление хорошо сработались и, несмотря на малый размер павильона, совсем не мешали друг другу.

Вскоре я освоилась и в ассортименте: отличала, какой брусок содержал козье молоко, а в какой были добавлены овсяные хлопья — оно прекрасно отшелушивало; поняла, что в кастильском мыле присутствовало чистое оливковое масло и не было ароматизаторов, поэтому оно отлично подходило для чувствительной кожи.

— Возьму-ка я набор из шести разных мыл и четыре бутылочки того чудесного масла для ванны, — сказала мне жизнерадостная старушка. — Смотрите, какие длинные чулки я купила в павильоне напротив! Они очень вместительные, и теперь мне нужно больше подарков.

Я протянула ей сдачу.

— Уверена, ваша семья будет в восторге.

— И я так думаю! Наверняка эти чулки будут украшать наш камин еще не одно Рождество.

Наконец очередь понемногу рассосалась. Джемма устало выдохнула.

— Фу-ух… — Она покачала головой и взглянула на меня. — Даже не знаю, что бы я без вас делала.

— Вы бы все равно справились.

— Или сошла с ума.

— Вам совсем некому помочь? — спросила я.

Вряд ли Джемма сможет всю ярмарку проработать в павильоне в одиночку.

Она принялась наводить порядок и выкладывать на прилавок новые товары.

— Я ведь говорила: моя подруга хотела приехать со мной, но потом у нее заболел парень, и ей пришлось остаться.

— Ох, ужасно.

К слову, в прошлый раз она сказала, что заболела сама подруга. Возможно, Джемма солгала и никакой подруги в принципе не существовало. Наверняка ей было стыдно, что она не может позволить себе помощницу.

— Я управлюсь сама. Иначе никак, — вздохнула Джемма.

— Что ж, если что, я рядом.

— Слушайте, вы мне просто жизнь спасли. Давайте после ярмарки сходим выпить — я угощаю!

Вечером я собиралась позаниматься магией часок-другой и пораньше лечь спать. Однако Джемме явно было одиноко. Если подруга правда подвела ее, наверняка ей требовалось с кем-то поболтать. Да и друзей-ровесников у меня почти не было — почему бы не попробовать познакомиться с кем-то поближе?

— С радостью!

* * *

Ярмарочный день закончился. Мы с Джеммой закрыли павильоны на ночь и отправились в паб «Корона» неподалеку, на Корнмаркет-стрит. Говорили, там, путешествуя из Стратфорда в Лондон, останавливался сам Шекспир. А еще в пабе царила уютная атмосфера, и кормили в нем вкусно. И всегда находился хороший уголочек, где можно примоститься.

Едва мы сели, как обе с облегчением вздохнули: часами стоять на твердом асфальте — не самое легкое занятие для организма. Я вытянула ноющие ноги.

— Что будете? — спросила Джемма, собираясь снова подняться. — Я думаю взять себе глинтвейн.

Я решила заказать то же. В морозный вечер — то, что доктор прописал.

Вскоре Джемма вернулась с горячими напитками. Мы чокнулись и сделали по глотку. Глинтвейн был прекрасным — пряный, с выраженным вкусом вина, он согрел меня до самых кончиков затекших пальцев ног.

Мы посмотрели друг на друга, и я заметила, что Джемма, как и я, размышляет, с какого бы вопроса начать знакомиться. Она решилась первой:

— Откуда вы? У вас американский акцент.

Я улыбнулась. Всего пару месяцев назад я бы не нашлась что ответить. Однако за прошедшее время я успела привязаться к Оксфорду, «Кардиналу Клубокси», своре обитающих в подземельях вампиров. Я начала принимать внутреннюю магию.

— Мой дом здесь. Родилась и выросла я в Бостоне, но почти каждое лето проводила в Оксфорде — помогала бабушке в ее магазине рукоделия «Кардинал Клубокси». Несколько месяцев назад ее не стало. Она завещала свое дело мне, поэтому теперь я живу и работаю тут.

— Ваша бабушка… Мне очень жаль. Вы были близки?

— Очень, — кивнула я.

Это не изменилось. Ведь прямо сейчас бабушка руководила двумя дюжинами вампиров-вязальщиков в нашей квартире и побуждала их стараться изо всех сил. Пусть она перестала быть человеком, я любила ее так же, как раньше.

— А что насчет вас? — спросила я. — Откуда вы?

— Из Лондона. Ну, точнее, из пригорода — из Кроли. Мама работала учительницей. Она устроилась в школу в пригороде, поэтому мы переехали туда, когда я была маленькой. — Джемма вздохнула. — В прошлом году она умерла от рака.

— Ужас какой… Очень вам соболезную.

— Спасибо. Мама была мне лучшей подругой. Это… большая потеря для меня.

Об отце Джемма ничего не сказала, поэтому я решила не расспрашивать ее о нем.

— Никогда не бывала в Кроли. Что и неудивительно — я почти не видела Англию. Когда управляешь магазином, тяжело выкроить время на путешествия.

Девушка кивнула.

— К тому же Оксфорд — такой чудесный город! Наверное, жизнь здесь похожа на вечный отпуск, — улыбнулась она.

Мы болтали, пока наши бокалы не опустели. Настало время решать: мы прощаемся, берем еще по напитку или заказываем поесть? Я успела согреться и расслабиться. Мысль пойти домой и попытаться приготовить ужин в самом сердце вязальной фабрики меня не радовала. Наверняка вдобавок ко всему мне поручат какую-нибудь задачу — заставят мотать пряжу или что-то в этом роде. Я уже достаточно поработала сегодня, поэтому идея остаться в пабе казалась мне куда более заманчивой. Да и Джемма мне понравилась, хотелось пообщаться с ней подольше.

— Еще по одному? — спросила она, указывая на мой бокал.

— Знаешь что? — предложила я. — Давай ты закажешь нам напитки, а я оплачу ужин на двоих.

Джемма воспротивилась: ей не хотелось тратить мои деньги. Однако я настояла: все равно я не хотела готовить и была бы только рада разделить с ней ужин. В конце концов она согласилась. Как выяснилось, мы обе просто обожали пастуший пирог. Мы заказали две порции, а вместо глинтвейна взяли по бокалу красного вина.

За едой мы еще больше расслабились в компании друг друга. Да и несколько часов совместной работы нас неплохо сблизили. Мы постепенно перешли на «ты».

— Значит, ты зарабатываешь на жизнь мыловарением и изготовлением косметических средств для лица и тела? — поинтересовалась я.

— Нет-нет, это всего лишь хобби. Я учусь на педагогическом. Пока что продажа мыла помогает мне держаться на плаву.

— Ты нашла, где остановиться?

Я знала, что аренда в Оксфорде ужас какая дорогая. Свободную комнату в моей квартире уже занимала Мери — в противном случае я, может, пригласила бы Джемму пожить у меня на время ярмарки.

— Мне повезло — достался с хорошей скидкой номер в Ботли, неподалеку от Оксфорда. Вполне приличный, кровать удобная.

— Хорошо.

Я вспомнила странную реакцию Джеммы на сумку с обложкой романа Доминика Сандерсона. Иэн предположил, что придирчивый профессор поставил ей низкую оценку…

— Ты училась в одном из колледжей Оксфордского университета?

Девушка рассмеялась и покачала головой:

— Даже будь я отличницей, я бы в жизни не смогла позволить себе такое образование. Мне пришлось учиться в своем городе, чтобы не платить за жилье. Мама поддерживала меня, пока могла. Папа тоже старался, но он совсем на мели.

Будучи неисправимо любопытной, я все же не могла оставить тему:

— Кажется, Доминик Сандерсон тебе чем-то неприятен.

Джемма начала водить ножом по тарелке, гоняя туда-сюда комочек картофельного пюре. Я решила, что она не ответит, однако, помолчав, она сказала:

— Мой отец и Доминик Сандерсон вместе учились здесь, в Оксфорде. Они очень сдружились, но потом Сандерсон предал его. Он сломал папе жизнь.

Я точно все правильно поняла? Университетский приятель ее отца испортил тому жизнь? Джемме было около тридцати, а значит, это наверняка произошло довольно давно.

— Ничего себе. Полагаю, Сандерсон сделал что-то действительно ужасное.

— Долгая история, — горько усмехнулась Джемма. — А если быть точнее, три долгих истории.

Я не гений в области литературы, но девушка явно намекала на трилогию Сандерсона. Особенно если учесть ее злобную реакцию на сумку. Ни до, ни после этого случая Джемма не казалась мне агрессивной или раздражительной. Однако все, что касалось Сандерсона или его книг, выводило ее из себя.

Она покачала головой:

— И зачем я это сказала? Просто здесь я чувствую себя так странно. Может, зря я приехала в Оксфорд…

Она словно говорила сама с собой. Я тихонько слушала ее. Джемма подняла на меня взгляд, а затем снова уставилась на свой полупустой бокал вина.

— Если честно, я всего лишь сбегала от парня.

— Кошмар.

Я отлично знала, как порой хочется оказаться подальше от бывшего после расставания. Я преодолела четыре тысячи миль, чтобы забыть о Тодде, которого теперь звала просто Тот.

Я молчала, ожидая продолжения истории. Совать свой нос в чужие дела не хотелось, но, с другой стороны, мы две одинокие женщины в пабе. Конечно, рано или поздно речь зашла бы о парнях.

Джемма нервно перебросила медного цвета волосы через плечо. На ее руке блеснуло серебряное кольцо.

— Его зовут Даррен. Я познакомилась с ним в пабе, когда гуляла с друзьями. Он казался милым. Симпатичный. Подошел поболтать со мной, и я дала ему свой номер. Потом он позвонил мне. Мы пару раз сходили на свидание.

Мимо, громко споря, прошли парень с девушкой. Она торопила его, а ее спутник, весьма крупных размеров, настаивал на еще одной кружке пива. По пути парень врезался в наш стол. Тот пошатнулся — бокалы задрожали, вот-вот готовые упасть. Не успев схватить свой, я еле слышно пробормотала заклинание. Бокалы тут же встали ровно, вино перестало плескаться.

Если подумать, то поступать так мне не стоило. Но магия понемногу становилась естественной для меня, словно дыхание. Я прибегала к ней неосознанно.

Парень был так занят спором о пиве, что даже не заметил своей оплошности. Однако я испугалась: вдруг Джемма ужаснется и захочет сжечь меня на костре?

Она лишь пристально посмотрела на меня, а затем хихикнула.

— Это было странно.

Я тоже выдавила смешок.

— Ага. Я-то думала, сейчас все прольется.

— Наверное, дух Шекспира нас оберегает.

Именно! Давайте свалим все на Шекспира!

— Так что там с Дарреном? — подсказала я.

— Ах да, Даррен, — вздохнула Джемма. — Зря я начала с ним общаться. После нескольких встреч он стал вести себя слишком собственнически. Пугал разговорами о будущем: например, спрашивал, сколько у нас будет детей. В то время он учился на газовщика. Планировал, в каком районе я смогу найти работу учительницей, а он — устроиться в хорошую компанию. Продумал наперед всю нашу жизнь, решил, когда мы купим дом и заведем первого ребенка.

— Без шуток? После пары свиданий? Мы с моим бывшим встречались два года. Однако стоило мне заговорить о том, чтобы перевести отношения на более серьезный уровень, как он переспал с другой.

У каждой из нас были свои проблемы.

— Лучше бы Даррен мне изменил. Я попросила его подождать, ведь я не была готова. В итоге он начал вести себя странно: приходил к моему дому, поджидал после пар в университете — караулил меня на мотоцикле.

История звучала откровенно жутко. У меня аж мурашки по коже пошли.

— И как ты поступила?

Джемма наклонилась ко мне. Свет блеснул на ее волосах, окрашивая их в медный, латунный, легкий золотистый оттенок.

— Конечно, я с ним рассталась. — Она выдохнула. — И тогда Даррен пригрозил мне, что покончит с собой.

— О нет…

— Ага… А я, дурочка, ему поверила. Помогла найти хорошего психотерапевта. Как оказалось, Даррен просто манипулировал мною и хотел лишь добиться моего внимания.

— Мне тебя очень жаль.

Джемма кивнула.

— Отчасти поэтому я сюда и приехала. Надеюсь, если меня не будет в Кроли, он забудет обо мне или найдет себе другую девушку.

— Правда? Ты отправилась в Оксфорд из-за него?

— Ну, не только. Мне просто хотелось здесь побывать. Папа учился в Оксфорде, и… думаю, именно в университете он провел самые счастливые годы. — Джемма вдруг замялась. — Ты такой чуткий слушатель. Извини, что столько болтаю.

— Не извиняйся! Мы, женщины, должны поддерживать друг друга.

Я не была уверена, стоит ли давать Джемме совет. Однако она решила открыться мне, доверить свои проблемы. Нельзя же молча сидеть и ничего не говорить в ответ.

— Ты обращалась в полицию? — спросила я.

Джемма опустила взгляд на столешницу.

— Нет. Что я там скажу? Даррен не сделал ничего серьезного. Он не угрожал мне расправой, только хотел навредить себе. — Она взглянула на телефон. — Уже поздно. Мне пора.

— М-гм, мне тоже.

Мы поднялись. Джемма повернулась ко мне:

— Еще раз большое спасибо, что помогла.

— Слушай, когда мне только-только достался «Кардинал Клубокси», мне тоже пришлось нелегко. Однако нашлись те, кто поддержал меня. Вот и я хочу взять с них пример.

Джемма кивнула:

— Когда-нибудь я отплачу тебе тем же.

— Договорились!

Прощались мы недолго, ведь завтра все равно должны были увидеться на ярмарке. Джемма направилась к автобусной остановке, чтобы поехать в отель, а я пошла домой. Быстрее всего было пройти вниз по Корнмаркет-стрит, но я не из тех, кто предпочитает кратчайший путь. Мне нравилось исследовать маршруты этого чудесного английского города. Поэтому я выбрала дорогу подольше — по Квин-стрит и затем по Нью-Инн-Холл-стрит, которая тянется перпендикулярно Харрингтон-стрит.

За время ужина мои ноги успели отдохнуть, но я все равно была рада, что идти недолго. Компанию мне составляли стук моих каблуков по тротуару и собственные мысли, в основном о новой знакомой, Джемме. Я чувствовала: ее гложет нечто большее, чем она мне рассказала. Интересно, когда-нибудь мы подружимся настолько, чтобы она смогла поведать мне всю правду?

Еще не так давно я бы настояла на том, что мне можно доверять, убедила бы Джемму, что я надежный человек и слушатель. Однако я успела пожить в Оксфорде и поняла: не всеми тайнами можно делиться. Поэтому допрашивать девушку я не стала.

И тут я остановилась. Я не обернулась, даже не вгляделась в темные уголки улицы. Просто замерла на месте и сказала:

— Я знаю, что вы здесь.

Глава 5

В ответ раздался мягкий смешок. Рядом со мной оказался Рейф.

— Вы всегда упрекаете меня, что я появляюсь бесшумно, словно дым. Поверить не могу: как вам удалось услышать меня за столь громким стуком каблуков?

Я еле сдержала улыбку. О-о, кому-то не понравилось, что я ощутила его присутствие!

— Я вас и не услышала, а почувствовала. Будто по шее пробежал холодок.

Рейф внимательно посмотрел на меня. И тут я поняла: я ощущаю эти мурашки только рядом с ним, а с другими вампирами — нет, и, если он спросит, придется сказать. И тогда он задумается, почему так на меня влияет… Если, конечно, еще не знает ответа.

— Наверное, ведьминское чутье, — пожала я плечами.

Однако вампир не сводил с меня своего как обычно пристального, хмурого взгляд.

— Не сомневаюсь.

— Что ж… вы просто гуляете? Или за мной следите?

Честно говоря, в пабе я его присутствия не чувствовала — только когда вышла.

Рейф молча сделал пару шагов и затем произнес:

— Мне не нужно за вами следить. Я тоже вас чую.

— О, правда? И у вас холодок по шее?

Еще одна долгая пауза. Наконец он все же сказал:

— Нет. Я могу уловить ваш запах.

Лучше бы я вообще не спрашивала! Конечно, Рейф не хотел причинить мне вреда, но подобное признание от вампира отнюдь не вызывает теплых чувств. В мыслях мелькнула фраза «хладнокровный убийца», и отмахнуться от нее я не успела.

— У нас обоих есть черты, над которыми мы не властны, — заметил Рейф. — Однако мы можем сдерживать порывы.

Не глядя на него, я кивнула. Я пыталась придумать новую тему, чтобы перевести крайне неловкий разговор в другое русло, однако вампир нашелся раньше меня:

— Как прошел вечер?

— Хорошо! С Джеммой приятно общаться. Только она какая-то печальная… — Мы продолжили путь. — Вы давно живете в Оксфорде, верно?

— Пожалуй, даже слишком. Скоро придется переезжать.

— О нет, — невольно вырвалось у меня.

Я не хотела, чтобы Рейф покидал Оксфорд. Он успел стать неотъемлемой частью моей жизни.

— Увы, если существуешь под покровом ночи и участвуешь в делах смертных, неизменный возраст начинает бросаться в глаза. Про меня уже стали шутить: мол, я Дориан Грей. Это персонаж из книги Оскара Уайльда, который продал душу, чтобы вечно оставаться молодым.

— Я в курсе, кто такой Дориан Грей, — обиженно ответила я.

Разумеется, Рейф знал куда больше меня, но я ведь не совсем необразованная! И тут я задумалась: лишиться души, чтобы не терять красоты…

— Пожалуй, отчасти вы и правда похожи, — заметила я.

— Ошибаетесь, — горько возразил вампир. — Я не хотел такой судьбы. Мне не оставили выбора.

— Ох, вот оно что… — прошептала я. — Прошу прощения.

Рейф пожал плечами:

— Со временем привыкаешь.

Он не мог изменить прошлого, но вполне был способен выбрать, где ему жить.

— Вы ведь не совсем скоро уедете? — уточнила я.

Вампир внимательно посмотрел мне в глаза, а затем покачал головой:

— Пока не собираюсь.

Теперь я могла выдохнуть чуть спокойнее. Да, когда-нибудь мне придется попрощаться с Рейфом — но как я радовалась, что не сегодня!

— Кажется, Джемма терпеть не может Доминика Сандерсона.

— Писателя?

— Да. Говорит, он разрушил жизнь ее отца. Они учились вместе здесь, в Оксфорде. Знаю, это было давно, да и студентов тут пруд пруди, но все же: может, вы помните какие-то слухи?

— Разумеется. Так вот почему она показалась мне знакомой! — довольным тоном ответил Рейф. — А я все не мог вспомнить, и это не давало меня покоя. Прежде мы не встречались лично — по крайней мере, я так думал. И все же она была на кого-то похожа…

Мы целую минуту шли молча. Я не стала отвлекать Рейфа от раздумий — пусть расскажет историю, когда соберется с мыслями. Наконец он заговорил:

— Да-да, теперь припоминаю. Как ее фамилия?

Я видела ее в списке участников ярмарки, но не запомнила.

— Кажется, Хитчинс? Или Ходкинс? Что-то такое.

Рейф громко щелкнул пальцами — я аж подскочила от неожиданности.

— Нет-нет, не Ходкинс! Ходжинс. Да. Должно быть, ее отец — Мартин Ходжинс. Они похожи. — Мы двинулись дальше. — Лет сорок назад, или даже больше, произошел один инцидент. Доминик Сандерсон и Мартин Ходжинс учились вместе и крепко дружили — не разлей вода, что называется. Насколько я помню, оба поступили на факультет английской литературы в Крайст-черч. Обоим прочили блестящее будущее: юноши были очень умными, усердными, прилежными. Считалось, они добьются огромного успеха.

— Что ж, Доминик Сандерсон определенно оправдал надежды!

— Да-да, он молодец. Не только выдающийся профессор, но и автор — ну, вы и сами знаете. Не каждому писателю в жанре фэнтези оказывают честь провести выставку в Бодлианской библиотеке!

Я подавила улыбку. Кажется, Рейфу не очень-то нравилось, что в его любимой старинной библиотеке проходит экспозиция работ еще живого писателя!

— А что насчет второго студента? Его друга и, предположительно, отца Джеммы?

Вампир покачал головой:

— Его история завершилась крайне грустно — а может, и глупо. Мартин Ходжинс учился на четвертом курсе, почти окончил университет — и тут сдал работу, значительную часть которой написал не сам, а скопировал. Разумеется, компьютерных программ, определяющих оригинальность эссе и других студенческих проектов, тогда не было. Ходжинсу все могло сойти с рук, но профессор, который проверял работу, был знаком с первоисточником. В результате студента вывели на чистую воду и исключили. Он так и не получил диплом, и его репутация оказалась подорвана.

Казалось, Рейф еще не закончил, поэтому я не стала перебивать. Вскоре он добавил:

— Однако у истории есть продолжение. Год спустя Доминик Сандерсон опубликовал свою трилогию. Он выбрал отличное издательство, время, агента. Для писателя-дебютанта, особенно столь молодого, сделка оказалась невероятно выгодной. Как понимаете, он стал очень известным.

— Он написал целых три романа спустя год после выпуска? Я осилила всего два года колледжа, но едва ли смогла бы сразу после этого настрочить три гигантских тома. Даже если бы начала еще во время учебы.

— Да-да, ему тогда было чуть больше двадцати. Пожалуй, отчасти поэтому он настолько прославился.

Я все еще размышляла о сроках.

— Наверняка он работал над циклом еще в университете. Написать «Хроники Пангниртунга» за пару месяцев просто невозможно.

— Вы правы. Большую часть он закончил, пока учился. И как думаете, что случилось потом? Мартин Ходжинс заявил, мол, эту трилогию придумал и написал он. Стыд, да и только. Если я правильно помню, Ходжинс даже нанял юриста и подал на Сандерсона в суд. Но, разумеется, у Доминика были рукописи. Издательство и агент защищали его и вложили немало средств, чтобы оспорить заявление Ходжинса. Тем более Мартин и прежде присваивал себе чужой труд. — Рейф покачал головой. — Печально, что весьма умный молодой человек в итоге дошел до подобного.

— А что случилось с Мартином Ходжинсом?

Он интересовал меня больше, ведь он был отцом Джеммы.

— Не знаю. Исчез.

— Наверное, этот скандал Джемма и имела в виду, когда сказала, что Доминик Сандерсон разрушил жизнь ее отца.

— Я считаю, ее отец сам сломал себе жизнь.

— Ее воспитывала мама — как я поняла, почти в одиночку. По словам Джеммы, ее отец тоже старался, но денег у него не было. Видимо, он так и не оправился от этой истории.

Бедная Джемма! Мои родители — ученые-археологи. Жизнь с парой гениев далека от идеала, но я всегда гордилась ими и их достижениями. А каково это, когда твой родитель начал путь к успеху и потерпел сокрушительную неудачу?

* * *

Началась новая неделя. Похоже, в этом году каждая каминная полка в Оксфордсшире будет украшена нашими чулками! Если бы не вампиры, которые могли крайне шустро и умело стучать спицами хоть всю ночь напролет, мы бы в жизни не справились с подобным спросом. Я ходила в банк дважды в день, и мы с Мери регулярно приносили в лавку чулки всевозможных расцветок.

У меня вошло в привычку посещать «Кардинал Клубокси» по вечерам — чтобы закрыть его, а потом отнести наличные в специальной сумочке в ночной сейф банка. В течение дня я заглядывала туда, чтобы проверить наличие товара или даже помочь с торговлей.

Хоть и ужасно не хотелось этого признавать, но Виолетта оказалась отличной сотрудницей. Опыта в продажах у нее было много, она умела вязать, а если и возникали вопросы, то она всегда могла обратиться за помощью к моей бабушке — та хлопотала в квартире над магазином. А Мери, пусть и не поспевала за современным миром, упорно трудилась и обладала неким обаянием, которое притягивало людей. Порой у меня складывалось впечатление, что покупатели брали больше товаров, чем планировали, — только бы ее порадовать. Разумеется, Мери и не подозревала, как влияет на клиентов. Отчасти поэтому ей это и удавалось.

Виолетта и Мери неплохо сдружились. Мне казалось, что Мери считала меня своей госпожой — вроде капризной жены фараона, на которую она работала прежде. Поэтому рядом со мной девушка не могла вести себя естественно. А Виолетта была для нее всего лишь ведьмой-коллегой, поэтому она не стеснялась задавать вопросы, с которыми не решалась обратиться ко мне.

Мне нравилось работать на улице, на рождественской ярмарке. Да, ноги за день стояния на асфальте уставали, а еще приходилось тепло укутываться из-за мороза, однако у меня было столько вязаных свитеров, пальто, перчаток и шапок, что порой даже становилось жарковато.

Была среда. Уже перевалило за полдень, в небе висели тяжелые свинцовые тучи. Я направилась в «Вязание на все времена» с двадцатью пятью чулками в руках — изготовленными настолько недавно, что они были, можно сказать, с пылу с жару. Я взглянула на мрачные темные облака. Интересно, когда начнет накрапывать? На всякий случай я взяла с собой дождевик.

Несмотря на возможный ливень, народу на ярмарке было пруд пруди. Пахло имбирем и шоколадом, а подойдя ближе к своему павильону, я ощутила мягкие ароматы товаров из ларька Джеммы — как она утверждала, на сто процентов натуральных.

Вокруг «Вязания на все времена» собралась немалая толпа. Я тут же принялась за работу. Одна женщина — частая посетительница «Кардинала Клубокси» — пришла в свитере, который связала сама, пользуясь купленными в нашем магазине пряжей и схемой.

— О, Люси! Здравствуйте! Здесь так весело, не правда ли? — Она протянула мне пять длинных чулок. — Я и сама могу связать такие, но мне бы сначала другие изделия закончить…

Я рассмеялась и сказала, что полностью ее понимаю: порой проще купить уже готовое, чем делать что-то самостоятельно. Я взяла плату за чулки и выдала сдачу. Женщина забрала покупки.

— Положу-ка их сюда. — Она достала сумку с выставки Сандерсона. Казалось, минимум половина посетителей недавно явились с этой экспозиции.

Клара тайком передала мне толстый конверт с деньгами. Глаза у нее сверкали.

— Дело идет в гору! — похвасталась она. — Я и не думала, что работать в павильоне будет так увлекательно. Кругом столько интересных людей!

Ее энтузиазм меня радовал. Первые пару дней я орлиным взором приглядывала за вампирами: вдруг они проголодаются и забудутся? Однако кто-то (наверняка доктор Уивер) следил, чтобы они хорошо питались. Поэтому сборная солянка людей, снующих туда-сюда, не пробуждала в вампирах аппетита.

У «Мыльных радостей» тоже кружило немало покупателей. Я взглянула на Джемму и хотела было помахать ей, но замерла, не успев поднять руку. Раскрасневшиеся глаза девушки подозрительно блестели, улыбка выглядела натянутой. Казалось, она вот-вот расплачется.

Я не знала, как поступить. Джемма была занята, но явно не перегружена. Неужели кто-то ей нагрубил? Я замаячила в ее поле зрения. Будто почувствовав мое присутствие, она подняла взгляд. Она подозвала меня и продолжила общаться с клиентом.

Когда я подошла ближе и встала за прилавок, она наклонилась ко мне и прошептала:

— Можешь подменить меня на пару минут? Мне срочно нужно отойти.

Я не ошиблась: она едва сдерживала слезы. Голос у нее дрожал. Конечно, я сказала ей идти по делам и не спешить. Тем более сама я никуда не торопилась.

Джемма благодарно кивнула. Рассчитав покупателя, она извинилась и убежала из павильона.

Я натянула вежливую улыбку.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — спросила я следующую клиентку — молодую маму со спящим в коляске малышом.

Женщина поинтересовалась, какое мыло подойдет для чувствительной кожи. К счастью, я уже провела в «Мыльных радостях» достаточно времени, чтобы проконсультировать ее. Среди товаров Джеммы было мыло и шампунь специально для младенцев. Молодая мама с радостью их приобрела — и еще несколько брусков мыла коллегам в подарок. Однако мне показалось, что ей стоит побаловать и себя.

— Только понюхайте эту соль для ванны! — предложила я. — Она с лавандой, а также с полезными микроэлементами и минералами. После долгого дня, когда малыш наконец заснет, отдохнуть в ароматной ванне — самое то.

Я вынула пробку из пузырька-тестера и протянула женщине. Запах она оценила и охотно взяла несколько упаковок. Я завернула покупки и тут заметила в толпе Джемму. Она находилась неподалеку и вела себя очень странно. Казалось, она кого-то искала. Джемма ходила туда-сюда, разглядывая людей. И, судя по ее лицу, высматривала она отнюдь не давнего друга. От нее исходило столь сильное волнение, что у меня в груди все сжалось. Вот она, цена моих ведьминских способностей…

Ко мне подошел пожилой мужчина. На плече у него висела сумка с выставки Сандерсона — набитая так, словно он скупил там половину сувениров. Хорошо хоть Джеммы рядом не было. Он спросил, не могу ли я посоветовать подарок для его жены — та любила розы. Я отвела взгляд от Джеммы и улыбнулась ему.

— О, у меня есть идеальный вариант! — Я протянула ему еще один открытый пузырек. — В эту соль для ванны добавлены настоящие лепестки роз, розовое эфирное масло, а еще нероли и композиция других полезных ингредиентов. Аромат — словно в розовом саду в солнечный день!

Джемма перечислила бы все масла и ноты до единой, однако я пока не столь хорошо освоилась в ассортименте и старалась импровизировать. И все же мужчину мой ответ устроил, и он с радостью купил жене соль. Я предложила ему дополнить подарок мылом нежно-розового цвета. Я сумела вспомнить, что такой оттенок получался не из-за искусственного красителя, а благодаря французской розовой глине, которая была очень полезна для кожи лица. Еще он взял мужской крем для тела и увлажняющую мазь, а затем осмотрелся — видимо, задумался, где закупиться дальше. Я наклонилась к нему:

— Думаете, как бы упаковать подарки? Советую заглянуть в «Вязание на все времена» за удлиненными чулками. В этом году они просто хит продаж! Расхватывают, как горячие пирожки.

Почему бы нам с Джеммой не рекламировать товары друг друга?

Старик приподнял брови и повернулся к павильону с вязаными изделиями.

— Отличная идея! Ох, у меня с самого детства не было рождественских чулок.

— Не хотите создать с женой новую традицию? Купите два чулка и наполните их небольшими подарками друг для друга.

Мужчина просиял — кажется, он обрадовался так же, как на Рождество в детстве.

— Чудесная идея! Спасибо вам, милая.

Джемма вернулась только через час. Краем глаза я видела ее еще несколько раз: она бродила по ярмарке и точно кого-то выискивала. Я не понимала, что происходит, да и к тому же я была занята упаковкой мыла и завлечением прохожих, которых могла превратить в покупателей. Мне очень нравилась эта задачка — помогать клиенту выбрать идеальный подарок. А еще Джемме наверняка нужны были деньги — надо же получить от павильона какой-никакой доход!

Когда она подошла ко мне, то казалась едва ли не более расстроенной, чем прежде. Как только покупателей стало меньше, я спросила:

— Все в порядке?

Разумеется, это был лишь способ начать разговор. Совершенно очевидно: у моей новой подруги Джеммы что-то стряслось!

Она резко помотала головой, осмотрелась, прищурившись, и прошептала:

— Здесь Даррен, мой бывший.

Неудивительно, что она так распереживалась!

— Ты уверена?

— Он написал, что ему нужно со мной увидеться. Я попросила его не приходить. Глаза бы мои его не видели! Мы расстались, между нами все кончено!

От стресса Джемму чуть ли не трясло. Голос у нее стал выше.

— Не понимаю, как он вообще узнал, что я в Оксфорде!

— Наверное, из интернета. Вбил в поисковик твое имя и, может, название павильона — так выяснить, на каком ты мероприятии, довольно легко.

Иногда доступность информации шла нам только во вред.

Джемма потерла руки, словно пыталась согреться.

— Он преследует меня. Это ужасно. Просто переходит все границы.

— Очень сочувствую, — вздохнула я.

Даже не знаю, что бы я сделала, заявись Тодд — мой Тот-Самый-Бывший — в Англию с целью возобновить наши отношения. К счастью, такое вряд ли случится. После расставания он написал мне лишь однажды: хотел забрать у меня свою старую кофту. Не слишком-то льстит, но лучше уж так, чем когда тебя преследуют.

— Я могу что-то для тебя сделать? — спросила я.

Джемма покачала головой. Вид у нее был совершенно беспомощный.

— Не знаю. Я обыскала всю ярмарку, но так его и не нашла. Его даже не было у самого павильона — просто помаячил где-то между ларьками, дождался, пока я его замечу, и исчез!

— Может, ушел?

По большей части так я хотела успокоить Джемму. Вряд ли преследователь столь легко сдастся.

— Если бы! Как мне вообще быть, когда он где-то здесь, прячется за углом, наблюдает за мной!.. Лучше бы просто подошел и заговорил — я бы велела ему проваливать. А если он просто шатается неподалеку… я с ума начинаю сходить.

Я не знала, опасен ли бывший Джеммы, но проверять не хотела. На ярмарке, с такой толпой вокруг, она точно будет в безопасности. Однако вечером ей придется поехать в отель одной… Меня это беспокоило.

— Не хочешь остаться на ночь у меня? — предложила я.

И в ту же секунду поняла, насколько это кошмарная идея! У бедняги Джеммы и так проблем по горло, а теперь она влезет в логово вампиров-вязальщиков… Я начала спешно обдумывать, как бы вежливо отменить приглашение, но Джемма уже качала головой:

— Большое спасибо, правда, но я не могу. Нужно нарезать мыло на бруски и упаковать — весь вечер буду занята. Но я искренне ценю твою заботу.

В пабе мы успели обменяться телефонными номерами, поэтому я сказала:

— Тогда обязательно позвони, когда доберешься до отеля. Если этот гад пристанет к тебе, я сразу же приеду. Ты не одна, Джемма.

Казалось, она вот-вот снова заплачет.

— Ох, это столько для меня значит! Словами не передать… Мы едва знакомы, а ты уже так добра ко мне.

К вечеру пошел дождь. Я надеялась, что он промочит Даррена до нитки, и тогда эта жалкая мокрая крыса наконец удерет с ярмарки туда, откуда приехала.

* * *

По четвергам ярмарка длилась до восьми вечера. Вампирам предстоял долгий рабочий день. Ночью разразился ливень, и улицы не успели высохнуть, но воздух был холодным и свежим.

Разложив на прилавке очередную партию чулок и несколько свитеров и шарфиков, я направилась в «Мыльные радости». Сегодня Джемма уже не выглядела настолько встревоженной. Когда она закончила беседу с покупателем, я спросила:

— Он с тобой связывался?

Джемма закатила глаза и достала телефон.

— Зря я ему написала… Но я так страшно разозлилась!

Она показала мне свое сообщение: «Отстань от меня уже!»

Даррен почти сразу отреагировал: «Давай увидимся, я все объясню. Я так тебя люблю, мы созданы друг для друга».

Джемма помассировала висок, словно борясь с головной болью.

— Тут я уже не стала отвечать. Да, знаю, не надо было вообще писать ему. Какая же я дуреха.

— Не ругай себя, я тебя прекрасно понимаю. Думаешь, он ушел?

— Я его пока не видела, так что… надеюсь. — Но, кажется, она не слишком верила в сказанное.

Я направилась обратно в «Вязание на все времена» — и тут заметила какого-то мужчину. Знаете, почему он бросился мне в глаза? Потому что он просто стоял! Не покупал товары, не разглядывал прилавки, не болтал с продавцами или знакомыми. Лишь замер в углу и наблюдал за Джеммой. Я посмотрела на нее, но она была занята работой и не обратила внимания на парня.

Когда я попыталась вернуть шляпу Маргарет на место, случилась почти что катастрофа. Однако виной тому были определенные обстоятельства. Шел Самайн, и я наверняка вобрала в себя силу всего ковена, да еще и магию самих древних камней. Я верила: если я снова произнесу заклинание и направлю его только на Даррена, то сумею отослать его назад в ту яму, из которой он посмел выбраться.

Я замерла в раздумье: я ведь не испытывала эти чары на живых существах! Но в конце концов решилась. Я справлюсь! Я повернулась, чтобы отправить Даррена по обратному адресу, словно ненужное письмо, но того и след простыл. А поскольку я не успела воспользоваться колдовством, то парень, очевидно, улизнул по собственной воле.

Я полагала, что вампиры неспособны уставать. Однако к концу вечера и Клара, и Мейбл пожаловались на боль в ногах. Да и выглядели они изможденными. Ну конечно! Для них дневные смены были тем же, что для людей — ночные. Удалось ли им хотя бы изменить режим, чтобы спать в темное время суток?

— Идите-ка домой, — сказала я. — Закрою павильон сама.

Дамы не стали спорить, лишь благодарно кивнули и ушли.

Завершение работы ларька напоминало закрытие цирка. Я убрала все товары, сложила прилавок и заперла дверь павильона, который теперь казался маленьким уютным сараем. Несмотря на тяжелый висячий замок, я все равно бы не решилась оставить в домике что-то слишком ценное. Закончив, я решила помочь Джемме. Она аж раскраснелась.

— Знаешь что? Я сегодня заработала целых пятьсот фунтов! Как хорошо, что я решилась поехать на ярмарку. Быстрее выплачу кредит за учебу!

— Поздравляю! — улыбнулась я.

Я искренне радовалась за Джемму. Казалось, она из тех, кто постоянно трудится и забывает об отдыхе. Она заслуживала, чтобы ее работа окупалась.

Джемма убрала деньги в виниловую сумочку на молнии — что-то вроде косметички, которую дарят по акции. Я предложила вместе прогуляться до банка, но она захотела навести порядок в павильоне, поэтому я пошла одна.

Добравшись до отделения, я заглянула в сумку — и тут мое сердце екнуло. Конверта с наличными там не было! Неужели какой-то прохожий стянул у меня деньги, а я и не заметила? Но не помню, чтобы приближалась к кому-то на улице. Да и вообще, какой смысл быть ведьмой, если тебя так легко обокрасть?

А может, я где-то выронила конверт?

Я силой подавила кошмарные мысли вроде «я потеряла кучу чужих денег» и заставила себя вспомнить, как закрывала павильон. Я втащила в домик стол, на котором днем мы раскладывали товары. Положила на него конверт, убрала все остальное, вышла и заперла дверь. Судя по всему, я попросту забыла деньги внутри.

Я прислонилась к холодной каменной стене банка рядом с сейфом и вымученно простонала. Как же не хотелось топать обратно! Уже стемнело, стоял мороз, у меня устали ноги. Однако я понимала: я не смогу заснуть, зная, что не забрала деньги и не внесла их на счет. Все-таки эти средства должны пойти на благотворительность!

Без конца ругая себя, я поспешила назад. Ну как можно быть такой растяпой! Шла я быстро. Дыхание оставляло в ночном воздухе облачка пара, стук каблуков по тротуару эхом разносился по пустынным улицам.

Пока ярмарка была полна покупателей и переливалась яркими гирляндами, то выглядела развеселой и манящей. Но теперь место казалось темным, пустым и мрачным. Я замерла и тут же упрекнула себя за глупость. Вероятно, атмосфера была столь жуткой из-за легкого облака, затянувшего луну. Готические арки, шпили и купола нависали надо мной грозными тенями, наблюдали, словно древние призраки… Скорей бы положить деньги в ночной сейф и очутиться в теплой квартире! Бабушка намекнула, что сегодня, возможно, приготовит имбирное печенье. Сидеть в компании энергично вяжущих вампиров, уплетая вкуснейшие в мире печеньки, — сейчас эта идея звучала в моей голове как самое настоящее счастье!

Глава 6

Чем ближе я подходила к темным павильонам, тем сильнее ощущала, будто за мной кто-то следит. Это был не тот холодок по шее, который сообщал мне о присутствии Рейфа, а мерзкое чувство из кошмаров — словно за тобой несется нечто жуткое, а ты никак не можешь убежать.

Был десятый час вечера. Вокруг, казалось, ни души. Я вытащила ключи и прибавила шаг. Добравшись до «Вязания на все времена», я нервно осмотрелась и только потом принялась за дверь. Днем, когда ставни были открыты, горели гирлянды, а витрины усыпали разноцветные товары, павильон напоминал очаровательный пряничный домик. Однако сейчас, во тьме, он был не более чем маленьким складом.

Я отперла замок и толкнула дверь, затем зажгла фонарик на телефоне и тут же увидела, что действительно оставила конверт с наличными, который уже лежал в специальном кошельке, прямо на столе. Посетовав на свою рассеянность, я забрала деньги и спрятала их в сумку.

Я снова закрыла дверь и, оглядевшись по сторонам, с облегчением выдохнула: наконец-то можно идти домой!

Даже не знаю, почему я посмотрела на павильон Джеммы. Может, услышала какой-то звук? Я повернулась и вдруг заметила, как между «Мыльными радостями» и соседней лавкой проскользнул темный силуэт. Я шагнула вперед. За меня было кому постоять: я дружила с огромным числом вампиров-вязальщиков и несколькими людьми. А у Джеммы в Оксфорде знакомых не было. Если ее павильон ограбили, то мне, как хорошей подруге, нужно ей помочь. Я понимала, насколько Джемме важны деньги. Не хотелось, чтобы ее обокрали, — особенно в такой прибыльный день. Нас с ней объединял печальный опыт с парнями, поэтому я была убеждена: от поездки в Оксфорде у нее обязаны остаться хорошие впечатления!

Лавка Джеммы выглядела тихой, нетронутой. Меня так и тянуло вернуться домой, но чутье подсказывало: что-то не так. Порой я не различала интуицию, ведьминское чутье и иррациональный страх. Наверняка я просто перепугалась и навоображала себе всяких ужасов, которых и в помине не было. Однако вдруг это мои магические способности предостерегали меня? Я решила на всякий случай проверить, все ли в порядке. Только убедиться, что замок на месте. Обычный жест дружеской заботы. А потом я убегу домой, заварю себе какао, возьму тарелку печенья и посижу среди вампиров-вязальщиков. Деньги на счет положу завтра — в такой компании с ними все равно ничего не случится.

Я расправила плечи и быстро зашагала к павильону.

Оказавшись достаточно близко, чтобы хорошо видеть его в темноте, я поняла: проверять замок не придется. Дверь была приоткрыта.

Тревога только усилилась. Вокруг двери будто витало нечто черное, похожее на плотную тень. Тут я заметила яркий проблеск. Погодите… Неужели это кусочек рождественского чулка? Такое чувство, что кто-то сбежал и торопливо закрыл за собой дверь, но чулок застрял между косяком и дверью и не дал ей захлопнуться.

Я включила фонарик. В его свете заблестела серебристо-золотистая пряжа.

Откуда в павильоне Джеммы взялся рождественский чулок работы Кристофера Уивера?!

Я потянулась к двери и медленно ее открыла. Мои руки в шерстяных варежках дрожали.

В фильмах и сериалах люди (обычно женщины), обнаружив труп, визжат во все горло. На деле же все иначе — по крайней мере, в моем случае.

Джемма лежала на боку спиной ко мне. Один из наших чулок ручной работы — прекрасный, достойный того, чтобы передавать его из поколения в поколение, — обвивался вокруг ее горла.

Крови и других следов насилия видно не было. Неужели Джемму задушили чулком?

Я не закричала. Я застыла, словно примерзнув к полу. Серьезность случившегося понемногу доходила до моего рассудка. Я упала на колени рядом с девушкой.

— Джемма?

Да, возможно, пытаться заговорить с ней было глупо. Но кто знает — вдруг она отчего-то заснула на полу домика? Шансы были мизерными, но как же не хотелось отпускать спасительную соломинку надежды!

Джемма не шелохнулась.

Я стянула варежку, аккуратно убрала волосы с ее лица и коснулась щеки. Кожа была прохладной, но не ледяной — скорее, как у Рейфа или моей бабушки.

Только будь живой. Прошу, пожалуйста, будь живой.

Я взяла Джемму за запястье и попыталась нащупать пульс. Мое собственное сердце колотилось, заглушая все вокруг, и все же мне показалось, будто я уловила слабое биение.

— Прошу, Джемма, пожалуйста. Окажись живой, — взмолилась я уже вслух.

А потом закричала во все горло:

— Рейф!

Я знала, что по ночам он бродит по улицам. К тому же у нас с ним была необъяснимая связь. Поэтому я верила: если я позову его, он явится. Затем я поступила так, как поступил бы любой другой нормальный человек на моем месте, — вызвала скорую помощь.

Очень не хотелось, чтобы Джемма лежала на холодном полу, однако я не стала ее передвигать. Вдруг у нее сломана шея или есть раны, и я наврежу ей только сильнее. Однако пол был таким ледяным… Я сняла пальто и накрыла им Джемму. А еще включила в павильоне свет.

Я не знала, что еще сделать, отчаянно желая помочь Джемме выжить. Я начала растирать ей ладони и говорить с ней:

— Джемма, это Люси. Я здесь. Я с тобой и вызвала скорую. Теперь ты в безопасности. — Я очень на это надеялась, ради нас обеих. — Прошу, останься со мной. Попробуй дышать. Только дыши.

Я посмотрела на чулок. Он так туго сжимал шею Джеммы… Я потянулась, чтобы развязать его. Руки у меня страшно дрожали, я едва смогла ухватить изделие, но все же сумела ослабить шерстяную петлю.

Пришел Рейф. Он не сказал ни слова. Окинув сцену взглядом, он сел на колени рядом со мной.

— Она мертва? — спросил он мягко, но прямо.

Если бы вампир попытался приободрить меня, опечалился или удивился, я бы, наверное, расплакалась. Спокойствие Рейфа помогало мне держать себя в руках.

— Не знаю. Вроде бы она еще дышит. Но я сейчас в таком состоянии, что точно не скажу.

Рейф аккуратно забрал у меня руку Джеммы и прижал пальцы к ее запястью. Он взглянул на меня и, заметив тревогу в моих глазах, ободряюще улыбнулся:

— Пульс точно есть. Хоть и слабый, но она по-прежнему жива.

Я так обрадовалась, что аж глаза защипало.

Рейф снял пальто и накрыл им Джемму поверх моего. Я вновь взяла ее ладонь и принялась беседовать с девушкой. Даже не знаю, что именно я говорила, — наверняка какую-то чушь. Этим я помогала не только Джемме, но и себе.

— Вы вызвали скорую? — спросил вампир.

Я кивнула.

— Молодец.

Он повернул голову и прислушался. Уши у него были чуткие — намного лучше моих.

— Сюда едет и полиция, — заметил он.

Рейф встал и вышел из павильона. Он осмотрел Брод-стрит и повернулся ко мне:

— Вы кого-нибудь видели? Слышали что-то?

Я вспомнила те жуткие моменты: сначала будто раздался звук, потом я оглянулась и различила удаляющийся силуэт. Я точно воспроизвела в голове свои чувства и все, что заметила.

— Кажется, сработала интуиция.

Рейф кивнул.

— Рад, что вы прислушались к чутью. Наверняка вы спасли женщине жизнь.

Об этом я и не подумала.

— Вы хотите сказать, что…

— Кто-то намеревался убить ее. Однако пришли вы, и преступник не успел завершить начатое.

Меня охватила дрожь.

— Все произошло едва ли не на моих глазах…

Рейф уставился на меня холодным, гневным взглядом.

— Подозреваю, что именно так. — Тут он замолчал. — Я почувствовал: вам грозит опасность. Полагаю, я всегда буду знать, когда вы попадаете в неприятности. И все же — какого дьявола вы шатались по улицам в одиночку посреди ночи?

— Да если б не я!..

Рейф лишь молча смотрел на меня, явно ожидая объяснений. Я рассказала ему о забытом конверте с деньгами. Как я и предполагала, он набросился на меня:

— Что стоят несколько сотен фунтов по сравнению с вашей безопасностью?

— Знаю-знаю! Но все так старались, работали, а деньги должны пойти на благотворительность! Мне было бы ужасно стыдно, если бы их украли!

Рейф наклонился и схватил меня за плечи с такой силой, что я подумала: у меня могут остаться синяки.

— Ничто в мире не важнее вас. Ничто.

Тут он быстро отпустил меня, распрямился и отошел. Он раньше меня услышал спешно приближающиеся по улице шаги.

Первыми приехали два фельдшера. Один был низким, коренастым, с коротко остриженными черными волосами, в очках с толстыми стеклами — я надеялась, видел он в них хорошо. У второй, явно нордического происхождения, были прямые светлые волосы, собранные в конский хвост, и усталые голубые глаза.

Фельдшеры тут же опустились на колени рядом с Джеммой.

— Кто ее нашел? — спросила женщина. — Расскажите, что случилось.

— Эм, думаю, на нее напали. Скорее всего, задушили… — начала было я.

Фельдшер повернулась к коллеге:

— Она жива. Носилки сюда, скорее!

Какое облегчение узнать, что Джемма все-таки не умерла!

— С ней все будет хорошо?

Лицо фельдшера не выражало ни единой эмоции. Полагаю, с такой работой иначе и нельзя.

— Пока рано говорить. Но мы сделаем все возможное.

Врачи притащили носилки, кислородную маску, аптечку. Огни машины скорой освещали улицу. Пока фельдшеры оказывали Джемме первую помощь, прибыли детектив-инспектор Иэн Чисхольм и полицейский в форме.

— Иэн? — удивилась я. — Почему ты до сих пор на дежурстве?

Детектив быстро взглянул на меня, на Рейфа, затем осмотрел место преступления.

— Я допоздна засиделся над другим делом. Когда позвонили, я все еще был в участке. — Он повернулся к врачам. — Женщина жива?

Те кивнули.

— Похоже, ее душили, — добавила фельдшер.

Потом она обратилась к нам — мы втроем теснились в дверях.

— Выйдите на улицу, пожалуйста, — попросила она.

Мы послушались.

Стоял мороз, а от шока он ощущался еще сильнее. Я начала дрожать. Иэн посмотрел на меня, снял пальто и набросил мне на плечи. Да, мы все разбрасывались верхней одеждой, как в какой-нибудь пантомиме! Вот только смешно не было ни капельки. Я была благодарна Иэну за тепло, тем более что пальто слегка пахло им.

— Так что произошло? — спросил меня детектив.

Я глубоко вдохнула, а затем пересказала все события вечера: как забыла деньги в павильоне «Вязание на все времена», как вернулась за ними, как заметила кого-то у ларька Джеммы.

Иэн ничего не записывал — только внимательно смотрел мне в лицо.

— Ты видела, как этот человек покидал павильон?

— Нет. Просто краем глаза заметила какую-то черную тень. Она скользнула между ларьком Джеммы и соседним. Я не видела, чтобы кто-то выходил оттуда. Но этот человек явно убегал.

— Можешь описать его?

— Не только! Я точно знаю, кто преступник!

Я рассказала Иэну о Даррене: как он преследовал Джемму, бродил по ярмарке.

— Он и сегодня ошивался здесь. Наверняка он добрался до Джеммы, когда посетители разошлись, и напал на нее!

Детектив пристально глядел на меня.

— Люси, одно дело — то, что ты думаешь, и совсем другое — то, что ты лично видела, слышала или заметила. Это два абсолютно разных понятия.

Мне хотелось закричать. Да кто мог оказаться преступником, кроме Даррена?!

— А теперь опиши внешность того, кто убегал от павильона, — попросил Иэн.

— Ладно, — буркнула я. — Человек был один, я видела его лишь со спины, и то мельком. В темной одежде. Мужчина. — Иэн был прав: мне стоило сообщать только факты и ничего больше. — Скорее всего, мужчина. Довольно стройный.

— М-гм, неплохо. А теперь встань на то место, откуда ты заметила человека.

Я непонимающе посмотрела на Иэна:

— Мне что, встать у павильона «Вязание на все времена»?

— Да. Именно в той точке, где ты тогда была.

— Ладно.

Я подошла к своему ларьку.

— Рейф, какого вы роста? — поинтересовался детектив.

— Почти метр девяносто.

— А я — метр восемьдесят. Рейф, сделайте мне одолжение — пробегите между двумя павильонами и скройтесь во тьме. Затем так же поступлю и я. Люси, сравни, на каком уровне находятся наши головы по отношению к крыше павильона. Возможно, так получится понять, какого роста подозреваемый.

Ну просто гениальная идея! Неудивительно, что Иэн стал детективом.

Рейф с некоторым недоверием покосился на Иэна, но все же послушался. Он встал примерно в полуметре от узкого прохода, отделяющего павильон Джеммы от соседнего, в котором продавались деревянные игрушки ручной работы. Вампир взглянул на меня:

— Люси, вы готовы?

Я кивнула и вновь постаралась вспомнить то движение, которое уловила боковым зрением. Рейф, словно живая тень, пронесся между домиками.

— Я слушаю, — обратился ко мне Иэн.

— Мужчина был не таким высоким.

— Понял. Теперь моя очередь.

Детектив занял ту же стартовую позицию. Рейф тем временем успел вернуться и оказаться там, где прежде стоял Иэн.

— Готова? — спросил меня детектив.

— Да.

Он пробежал между павильонами так же, как и вампир до этого, а затем, обогнув «Мыльные радости», вернулся и посмотрел на меня. Я подошла к ним.

— Рейф явно выше того человека. Может, он был примерно как ты, или даже на пару-другую сантиметров ниже. Извини, точнее не скажу: он бежал, да и в темноте плохо видно.

В любом случае я не сомневалась: покушение совершил Даррен. Я напомнила Иэну, что сегодня видела этого парня.

— И Джемма подтвердила твою догадку?

И почему он всегда задавал такие раздражающие вопросы?

— Нет. Но он наблюдал за ней! Я знаю, это Даррен.

— А вот и нет. Это лишь предположение. — Иэн не позволил мне возразить. — Ничего страшного. Ты и так отлично справилась. Может, помнишь что-то еще? Ты говорила про какой-то звук…

— Это был не человек. Не крик. Наверное, дверь хлопнула, не знаю.

Рейф вынул из кармана хлопковые перчатки и тут же надел их — казалось, он носил их с собой на постоянной основе, ведь он часто работал со старинными рукописями. Касаясь лишь верхней части, вампир распахнул дверь, а затем медленно закрыл. Петли скрипнули.

— Да! — с жаром закивала я. — Это тот самый звук, который я услышала! А когда обернулась, человек уже убегал.

Рейф сделал шаг назад. Фельдшеры выкатили Джемму к машине скорой помощи. Лицо девушки закрывала кислородная маска, на голову и шею надели бандаж. Она казалась столь неподвижной, что меня охватил ужас.

Втроем мы молча смотрели, как Джемму кладут в машину. Как только скорая уехала, Иэн забрал нашу с Рейфом верхнюю одежду. Я немного неловко вернула детективу его пальто и тут же схватила свое. Мы торопливо сунули руки в рукава и застегнули пуговицы.

— Полагаю, ты отпугнула его. Возможно, ты помогла больше, чем думаешь, — заметил Иэн.

Я кивнула. Рейф сказал примерно то же. И все же, будь я находчивее, я могла бы записать на телефон видео того, как преступник убегает из павильона. Вот это и правда было бы полезно! Я чувствовала бессилие и страшную злость. На мою подругу совершили покушение!

— Как отвратительно, что преступник выбрал орудием убийства чулок из «Вязания на все времена»!

Тот, кто хотел задушить мою подругу чулком, который вампиры связали с такой любовью, обязательно поплатится за содеянное. Уж я об этом позабочусь.

Иэн посмотрел в темноту павильона, где напали на Джемму.

— А ты, случайно, не знаешь, кто купил именно этот чулок?

Такая мысль уже приходила мне в голову. Я покачала головой.

— Это же ярмарка. Почти все платят наличкой. Разумеется, у нас есть учетная книга, но мы не отслеживаем оборот товара так же тщательно, как в магазине. Я спрошу продавцов — может, они все-таки вспомнят. Однако обещать ничего не могу.

— А фамилию Даррена ты знаешь?

— Нет. Но он писал Джемме. Проверь ее телефон.

Иэн резко посмотрел на меня.

— Сегодня он был у нее с собой?

— Да. Она показывала мне жуткие сообщения от Даррена.

— Я обыскал ее, но телефона не нашел, — пожал плечами детектив.

Ну конечно, преступник его украл! И почему днем я не выследила этого крысеныша и не наложила на него заклинание возврата? В пальцах запульсировал ток, и мне пришлось сжать кулаки, чтобы его скрыть.

— Мы только-только начали дружить. Она казалась такой хорошей. Она и есть хорошая. — Я не собиралась думать или говорить о Джемме в прошедшем времени. — Она учительница. Своими руками делает мыло и лосьоны. С какой стати на нее нападать?

Иэн покачал головой.

— Надеюсь, придя в сознание, она сумеет помочь нам в расследовании.

Прибыло еще больше полицейских. А ведь если бы Джемма погибла, они бы расследовали убийство… Меня охватила дрожь. Джемма выживет. Она молодая и сильная женщина.

Детектив коснулся моего плеча.

— Постарайся выспаться. И не переживай. Сегодня ты совершила доброе дело.

Я улыбнулась ему. Однако легче мне не стало. Чувствовала я себя ужасно. Рождественская ярмарка — это место, полное радости. Здесь не должно случаться ничего плохого, тем более с моими друзьями.

Иэн не мог знать (и, скорее всего, не узнает никогда), что в поиске преступника ему окажут огромную помощь.

Глава 7

Дома витал аромат свежего имбирного печенья. Бабушка, едва взглянув на меня, тут же запричитала:

— Ох, бедняжечка моя, что случилось?

— Рейф объяснит. Мне нужно позвонить в больницу.

Однако администратор сказала, что не имеет права сообщать мне информацию, ведь я не родственница Джеммы. Как ужасно ничего не знать! Тогда я набрала Иэна. Он сказал, что девушка жива, а это хорошо. Но, к большому сожалению, до сих пор не пришла в сознание.

Спала я плохо: волновалась за Джемму и жалела, что не сделала для нее большего. Будь я внимательнее и заботливее, трагедии бы не случилось вовсе.

Я проснулась до рассвета и осознала, что уже не засну. Нюкта свернулась рядом теплым калачиком. Я погладила ее по шерстке и рассказала, как сильно переживаю. Кошечка замурчала, и я ощутила, как мне становится легче. Да, говорить она не умела, зато отлично все понимала.

Встав примерно в шесть, я тихонько прокралась по коридору, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате Мери. Вампиры уже ушли, оставив после себя стопку новеньких чулок, которая говорила, что они, как и всегда, трудились до утра. Я заварила кофе, сделала пару глотков и снова позвонила в больницу. И опять на том конце заявили, что никакие сведения предоставить не могут. Ну просто невыносимо! Это ведь я вчера нашла Джемму полузадушенной! Неужели мне нельзя даже узнать, пережила ли она ночь?

Иэн, скорее всего, работал допоздна: он был очень предан своему делу. А еще наверняка отключил звук на телефоне, пока спит. Я заставила себя подождать до семи утра и только потом набрала его номер. Иэн тут же поднял трубку.

— Алло, — совершенно бодрым голосом произнес он.

— Прости, что так рано. Это Люси.

— Знаю. На экране же высвечивается, кто звонит.

— Точно. Я снова обратилась в больницу, но мне ничего не говорят. Как там Джемма?

Иэн замолчал, словно подбирал слова. Внутри меня все сжалось, ведь хорошие новости он бы просто сразу сообщил.

— Она так и не пришла в сознание.

Сердце упало в пятки, словно камень — в тихий пруд. Вниз, вниз, до самого дна.

— В каком смысле? Что это значит? Она в коме?

— Люси, я не врач. Она не пришла в сознание, и все. Извини. Если что-то изменится, я дам тебе знать.

— Иэн, ее кто-нибудь охраняет?

— Она в больнице. Там безопасно.

— Нельзя же знать наверняка! Вдруг преступник вернется, чтобы завершить начатое?

Иэн глубоко вздохнул.

— Люси, я понимаю, что ты волнуешься, — мягко сказал он. — Но Джемма в надежных руках. Мы уже ведем расследование. Лучшее, что ты сейчас в силах сделать, — постараться не переживать так сильно.

— Можно хотя бы навестить ее?

Ужасно знать, что Джемма лежит в палате совсем одна, и некому даже подержать ее за руку и поговорить с ней.

— Это надо спросить у врачей.

— Но ты можешь поручиться за меня, заверить, что я ее подруга. У Джеммы в Оксфорде нет ни одного родственника. Ее мать умерла в прошлом году. Братьев и сестер у нее вроде бы нет, а с отцом она, кажется, не общается. А я с ней дружу и хочу помочь.

— Я знаю.

— И пожалуйста, попроси, чтобы ее бывшего к ней не пускали. Уверена, за всем стоит он.

— Сейчас никому не разрешается ее посещать, кроме врачей. Но я постараюсь договориться насчет тебя.

— Спасибо большое.

* * *

Не знаю, что и как сказал Иэн, но вскоре он позвонил мне и сообщил: я могу навестить Джемму в субботу днем. Я попробовала поставить себя на ее место. В такой ситуации я бы обрадовалась, будь рядом со мной друг.

Наверняка врачи попытаются связаться с ее отцом. Однако, если судить по тем крупицам информации, что у меня имелись, едва ли он активно присутствовал в ее жизни.

Я пришла на ярмарку рано. Судмедэксперты как раз заканчивали работу. На закрытом павильоне не было ни записки, ни какого-либо другого уведомления. Я вспомнила, как несколько месяцев назад я, приехав в гости к бабушке, обнаружила объявление на двери ее магазина: «“Кардинал Клубокси” закрыт на неопределенный срок».

Возможно, и правда лучше просто запереть павильон без всяких объяснений.

Бедная Джемма! Я непрестанно думала о ней.

Этим утром в нашей лавке были Мейбл и Эстер. Скорее всего, по настоянию кого-то из старших вампирша-подросток сменила любимую черную шаль на очаровательный зеленый джемпер и джинсы. Она явно была в хорошем настроении, что случалось редко.

Среди посетителей «Вязания на все времена» оказалось немало постоянных клиентов моего магазина. Я обсуждала с ними проекты, над которыми они работали, и советовала, какие подарки лучше приобрести. Готовые изделия я продавала намного легче, чем материалы и инструменты для их создания. Например, можно было просто сказать: «Да, вашему десятилетнему внуку очень понравится темно-синий джемпер!» Или: «Эти длиннющие чулки — настоящий хит сезона! Можете накупить их на всю семью и передавать из поколения в поколение».

И я говорила правду. Вампирский клуб вязания превзошел себя. Судя по невероятной сложности некоторых изделий, небольшое состязание по качеству чулок успело стать весьма ожесточенным. Я лишь надеялась, что их не распродадут в ноль: хотелось оставить несколько штук и себе.

Обслуживая покупателей в «Вязании на все времена», я то и дело поглядывала на грустный закрытый павильон «Мыльные радости». Казалось, будто такого магазинчика и вовсе никогда не было. Толпы посетителей лишь мельком бросали взгляд на запертый домик и шли дальше. Никого особо не интересовало, что с ним случилось… часов до одиннадцати утра.

Тогда я увидела его. Того самого парня, который пялился на Джемму в день, когда на нее напали. На вид ему было тридцать с небольшим. Тощее лицо, острый взгляд, лохматые волосы, торчащие во все стороны. На нем были старые джинсы, свитшот с рекламой британского пива и черный кожаный бомбер. Парень подошел к «Мыльным радостям», сунул руки в карманы и покачался взад-вперед с носка на пятку. Он пялился на ларек так, будто надеялся открыть его силой мысли. Естественно, у него не вышло. Тогда он отдалился примерно на метр, затем повернулся и вновь приблизился к домику.

Иэн обвинил меня в том, что я делаю выводы слишком поспешно. Да, мне не представляли Даррена лично, тем не менее я могла вполне обоснованно предположить: это он. Неужели вернулся на место преступления?

Разумная женщина проигнорировала бы его, притворившись, будто не заметила. Однако я уже не раз доказывала: я не разумная, а очень разгневанная женщина. Кто-то напал на мою подругу, и я была уверена, что виновник — этот парень.

Не успел здравый смысл включиться, как я подошла к молодому человеку и резко сказала:

— Вы что-то хотели?

Он в недоумении посмотрел на меня. Разумеется, говорила я без всякого дружелюбия — наоборот, будь мои слова воробьями, они бы его заклевали. Кажется, моя холодная ярость несколько огорошила парня, но он все же ответил:

— Ищу девчонку, которая тут работает. Не знаешь, где она?

Я пока не слишком разбиралась в британских акцентах, но этот парень, казалось, говорил как лондонец.

— Ты сам-то кто? — спросила я.

Я не собиралась ничего ему рассказывать — ни о Джемме, ни о ее работе, ни о чем-либо еще. Однако я очень надеялась выудить информацию из него. Я постаралась смягчить тон:

— Сегодня павильон закрыт. Но, если хочешь, я передам ей твое имя и номер телефона.

Естественно, все это предназначалось не Джемме, а Иэну.

Парень хмуро свел брови и пристально взглянул мне в глаза.

— С ней все нормально? Заболела, что ли?

О, как будто он сам не знал!

Я пожала плечами:

— Я не в курсе. Но, повторюсь, могу передать ей твои контактные данные.

— Не, не надо. Потом приду, — отмахнулся он и убрел прочь.

Я тут же позвонила Иэну и рассказала ему о случившемся.

— Если приедешь сейчас, то наверняка сможешь его нагнать.

— Ты хочешь, чтобы я арестовал человека за то, что он ошивался рядом с павильоном Джеммы и планирует вернуться позже?

— Нельзя ли хотя бы проследить за ним? Узнать, куда он пошел, чем занимается.

— Люси, даже будь у меня такие полномочия, я не смог бы устроить слежку за человеком просто потому, что он показался тебе подозрительным.

Я понимала: Иэн прав. Однако жгучий гнев в груди это не уняло.

— Ясно, — ответила я. — Прости за беспокойство.

— Люси, не веди себя так. Пойми, я следую четкому протоколу. Подозревать кого-то — вполне естественно. Возможно, ты не ошибаешься и этот человек — действительно бывший парень Джеммы, которого она видела позавчера. Но это не значит, что напал на нее именно он.

— Но кто-то ведь совершил покушение! И только он шатался поблизости, только у него был мотив.

Мы попрощались. Я погрузилась в размышления. Может, Иэн и правда не мог ничем помочь, но у меня были и другие друзья — те, кого никакие законы и протоколы не ограничивали. Недолго думая, я позвонила Рейфу. Он что-то сонно пробурчал, и я, ощутив укол вины, поняла: я разбудила его.

— Простите, я забыла, что в такое время вы спите. Неважно. Я перезвоню позже.

Вампир зевнул.

— Ну, я уже проснулся. Что случилось?

Я рассказала о встрече с парнем. Рейф согласился: скорее всего, это и правда был Даррен.

— Хотите, чтобы за ним проследили? — спросил он.

Я уже прикинула варианты:

— Мне кажется, стоит пробраться в номер, где остановилась Джемма. Полиция не в силах ничего сделать без должных улик и доказательств. Может, мы сумеем их найти?

— Справимся без особого труда. Где она живет?

— В недорогом отеле в Ботли.

— Заберу вас через час.

Рейфа не заботили правила и ограничения. И он был доступен почти в любое время дня и ночи. Мне определенно нравился этот человек — точнее, вампир.

Не прошло и часу, как к моему дому подъехал черный автомобиль «Тесла». Я забралась внутрь. Мне даже не пришлось объяснять Рейфу маршрут — видимо, он слишком долго прожил в Оксфорде. Минут десять спустя мы уже остановились у очень скромного отеля.

— Какой у нее номер? — поинтересовался Рейф.

Этого-то я и боялась.

— Не знаю.

— Да, придется поломать голову.

— Но ведь вы легко проходите сквозь двери. Мы не сможем пробраться внутрь с вашей помощью?

— Сможем, конечно. Только сначала надо узнать номер комнаты. — Он взглянул на меня. — Я ведь вампир, а не чародей.

После некоторой паузы он добавил:

— И не ведьма.

— Я лишь начинающая колдунья. И в последний раз мое заклинание разрушило древний каменный круг. Надо сказать, уверенности у меня после этого поубавилось.

— Можете ли предложить обычный, человеческий, способ выяснить номер комнаты?

Я задумалась.

— Вообще-то, могу!

В сумочке у меня лежали бумажные пакеты с логотипом «Кардинала Клубокси». Я взяла их с собой на случай, если они закончатся в павильоне, но забыла отдать вампирам. Я вытащила один из пакетов и со вздохом вынула из шопера вязание. Я носила с собой клубок толстой голубой пряжи, наивно надеясь, что когда-нибудь он мне понадобится. Я положила пряжу в пакет и написала на нем имя Джеммы, а затем вручила Рейфу. Он в недоумении приподнял брови.

— Зайдите в отель и попросите работника на стойке регистрации передать пакет Джемме, — пояснила я.

— И что потом?

— Я заберу заказ, притворившись Джеммой. Скорее всего, работник даже не запоминает, кто останавливается в отеле. И, что еще более вероятно, он напишет на пакете номер комнаты.

Рейф забрал у меня «посылку».

— Хорошо. Но, если способ не сработает, вам придется прибегнуть к магии.

Я искренне надеялась, что все получится, но в то же время переживала: вдруг чары пойдут наперекосяк и я перетасую все дома в Оксфорде? С моими успехами мечтательные шпили могли очутиться в Глазго.

Рейф исчез в дверях отеля. Спустя пару минут он вернулся в машину. Отъехал за угол и нашел, где припарковаться, а затем обратился ко мне:

— Не хотите пообедать, пока мы коротаем время?

— Вы правда думаете о еде в такой момент?

Учитывая, что Рейф в принципе особо никогда не ел.

Вампир слегка улыбнулся.

— Я слышу, как урчит ваш живот. Подкрепиться вам не помешает — из-за волнения вы наверняка давно не ели. Кроме того, будет как-то подозрительно, если вы придете за пакетом всего через пять минут после того, как я его оставил.

— Звучит разумно.

К тому же я правда проголодалась.

Мы отправились в Costa Coffee. Рейф выбрал какой-то смузи холодного отжима, а я взяла горячий сэндвич с ветчиной и сыром и капучино. Вампир прав: я точно не помогу Джемме, будучи в голодном обмороке.

Когда я закончила завтракать, Рейф вернулся в машину, а я направилась в отель и подошла к стойке регистрации. Фойе было простеньким: кофейный автомат, печальное, покрытое пылью искусственное растение и дешевый стол под дерево, за которым сидел пожилой мужчина и разгадывал кроссворд. Услышав, что дверь открылась, он поднял взгляд. Я попыталась придать себе уверенный вид.

— Добрый день! Я Джемма Ходжинс. Мне, случайно, ничего не оставляли?

Мужчина посмотрел на меня так, словно слова «Джемма» и «оставляли» слышал впервые в жизни. Прочистив горло, он повернулся к стоявшему позади него шкафу. Я сразу увидела свой пакет, однако терпеливо подождала, пока работник переберет несколько других предметов. Наконец он отыскал адресованный Джемме заказ и вручил его мне.

— Благодарю.

Крайне довольная собой, я покинула отель. Ведь, как я и рассчитывала, работник, получив пакет, указал на нем номер комнаты Джеммы — 411! Мне удалось добиться желаемого с помощью интеллекта и хитрости, а не магии.

Я немного подождала, чтобы мужчина успел вновь погрузиться в кроссворд, после чего сходила за Рейфом и провела его в отель через черный ход. Вампир взял с собой потрепанный кожаный портфель, какие обычно носят профессора. С ним он выглядел столь уважаемым человеком, что никому бы в голову не пришло, что он не имеет права тут находиться.

Отель был не из тех, где лифт вызывают ключ-картой. Более того, лифт тут и вовсе отсутствовал, да и охрана как будто тоже. Мы миновали три лестничных пролета; к четвертому этажу у меня напрочь сбилось дыхание, а Рейфу, конечно, все было нипочем.

В коридоре не было ни души. Пахло дешевым моющим средством. Вскоре мы подошли к номеру 411. Рейф повернулся ко мне:

— Люси?

Он не раз проходил сквозь запертые двери на моих глазах. Однако сейчас лишь вопросительно смотрел на меня.

— Если бы я знала, что придется делать все самой, я бы вас вообще не позвала! — нервно пробурчала я.

Но вампир лишь скрестил руки на груди и прислонился к стене, неотрывно глядя на меня.

Отпирающие чары я отработала неплохо. Однажды я даже спасла маме жизнь, воспользовавшись ими в подходящий момент. Но когда это было!.. Сейчас я уже не верила в свои силы. Вдруг я сломаю отель пополам или вызову землетрясение?

— Вы справитесь, — мягко убедил меня Рейф.

Я постаралась ему поверить.

Я глубоко вдохнула, сложила руки в замок, закрыла глаза и, прочитав простое заклинание, расцепила пальцы. Кажется, я забыла, как дышать. И тут раздался скрежет — сработал механизм замка. Я повернула ручку, толкнула дверь, и та открылась, будто я приложила ключ-карту.

Как по волшебству!

Глава 8

Рейф зашел в номер следом за мной и закрыл дверь.

— Отличная работа!

Я невероятно гордилась собой, но постаралась этого не показывать. Я осмотрела комнату.

— Нужно узнать о бывшем Джеммы все, что только можно. Его имя, адрес, место работы и так далее.

Рейф кивнул. Он достал из кармана пальто пару хлопковых перчаток и протянул мне. А я и не подумала, что полиция может прийти сюда и снять отпечатки пальцев! Хорошо, что Рейф обо всем позаботился. Я надела перчатки, и он тоже.

Прежде всего я как следует изучила небольшой, видавший виды номер. Как ни странно, но здесь немного пахло Джеммой — ингредиентами для мыла вроде лаванды и эфирных масел.

Двуспальная кровать была аккуратно застелена дешевым синтетическим покрывалом. У изголовья, имитирующего дерево, лежали две подушки. К стене был прикручен телевизор. У стены — стол, тоже не из настоящей древесины. Еще в комнате был комод с тремя ящиками, потрепанный стул и тумбочка. Довершала картину дверь в крошечную ванную.

Рейф посмотрел на меня:

— Что вы думаете, что ощущаете?

Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. Вампир был прав: стоило прислушаться к ведьминскому чутью. Наконец довериться своим способностям, найти силы управлять ими без страха. Что-то похожее я испытывала, когда училась водить машину. Я постоянно глушила двигатель, слишком разгонялась или, наоборот, резко тормозила. Однако в итоге я получила удостоверение. Значит, справлюсь и с магией.

Что пыталась сказать мне комната? Я обратилась к интуиции.

— Я чувствую грусть и гнев. — Я открыла глаза. — Но ни следа страха.

Рейф кивнул и тоже окинул комнату взглядом.

— Значит, она не боялась бывшего парня. По крайней мере, когда была здесь в последний раз.

Очевидно, Джемма использовала номер отеля в качестве импровизированной фабрики по производству мыла. В углу комнаты стояла куча коробок, каждая была аккуратно подписана. На столе лежала разделочная доска, несколько ножей и крафтовая бумага, в которую Джемма заворачивала товар. Подозреваю, что она, как и я с моим павильоном, совершенно не ожидала столь успешных продаж. Она явно привезла с собой на всякий случай товар про запас, но упаковала далеко не все. Я могла представить ее здесь: вот она сидит вечером, заворачивает мыло в бумагу, прикрепляет бирки. А на фоне работает телевизор или играет музыка.

На крючках у двери была верхняя одежда. В углу — чемодан, на краю стола — ноутбук.

Рейф взглянул на меня.

— Проверим компьютер?

— Ужасно неловко лезть в ее личные вещи…

Вампир приподнял бровь.

— То есть проникнуть к ней в номер — это ничего, а осматривать его аморально?

— Да, знаю, я не всегда действую логично. Просто делюсь с вами своими чувствами.

— Помните: мы действуем из самых чистых побуждений. Джемма и не узнает, что мы были здесь. Все найденное в комнате мы используем ей во благо, чтобы помочь добиться справедливости.

Я кивнула.

— Убедительно. Ноутбук доверяю вам.

Покопаться в вещах казалось меньшим вторжением в личное пространство. Кроме того, я была ее подругой и тоже женщиной. Если кто и будет рыться в ящике с бельем Джеммы, то лучше уж я. Чем я и занялась.

Я принялась обыскивать комод. Перебрав ящики внимательно и методично, я попыталась сложить вещи обратно в прежнем порядке. Джемма была не слишком аккуратна, поэтому едва ли заметила бы, если что-то окажется не совсем на том же месте.

В верхнем ящике лежало лишь белье. В среднем — футболки и свитшоты. В нижнем — две пары джинсов и черные брюки. Судя по всему, Джемма разобрала чемодан — тем не менее я все равно расстегнула его и проверила, что внутри. На первый взгляд он показался пустым, но я заметила потайной кармашек. Я запустила туда руку и нащупала папку для документов.

Стоило мне коснуться ее, как в пальцах загудел ток. Я тут же отпрянула от чемодана — иногда из кончиков моих пальцев бесконтрольно вырывались искры электричества, а я не хотела случайно поджечь вещи Джеммы. С минуту я трясла руками и представляла, что окунаю их в холодную воду. Это помогло раскаленным пальцам остыть. Я снова потянулась к папке и на этот раз без происшествий достала ее. Она была потертой, из желтой бумаги, с грязными отпечатками пальцев и карандашными заметками. Я не особо разбиралась в букинистике, но папка выглядела довольно старой. Я взглянула на Рейфа — он что-то сосредоточенно набирал на ноутбуке.

Я села на кровать. Хорошо, что я в перчатках! Я открыла папку. Не знаю, чего я ожидала, — может, набора писем от сумасшедшего бывшего, каждое из которых страшнее предыдущего. Однако обнаружила совершенно другое. В папке было начало какого-то романа. Я взялась читать его и тут поняла, что текст кажется мне знакомым.

— Рейф?

— Нашли что-нибудь? — спросил он, не отрываясь от экрана.

— Не знаю… Но не узнаете ли вы вот это?

Я стала читать текст вслух. Ритм был необычным. Фразы звучали холодно, жутковато. В первом абзаце говорилось о мужчине и женщине, которые пересекали заснеженную долину.

Тут Рейф посмотрел на меня.

— Это начало первого тома «Хроник Пангниртунга».

В животе появилось странное ощущение, будто от пузырьков газировки.

— Я читаю вам не из книги. Кажется, это страницы старой рукописи. — Напечатанные на машинке слова поблекли, карандашные пометки размылись от времени. — Откуда у Джеммы черновик «Хроник Пангниртунга»?

Наши взгляды встретились. Мы оба будто вспомнили рассказанную Рейфом историю — о том, как отец Джеммы заявил, что сам написал трилогию.

Вампир, плавно встав, подошел к кровати и сел рядом со мной. Один за другим он внимательно изучил листы. От нетерпения у меня голова шла кругом, но я заставила себя промолчать. Рейф всегда неспешно и методично подходил к работе, и я знала: торопить его не стоит. Настойчивые вопросы только замедлят процесс.

Прошел целый час (на самом деле восемь или десять минут), прежде чем Рейф наконец произнес:

— Как интересно! Это очень ранний черновик с карандашными правками. Нужно взглянуть на опубликованный роман, но, мне кажется, этот текст немного отличается от изданного. Видимо, тут он еще не отредактирован.

— Думаете, отец Джеммы и правда может оказаться автором «Хроник»?

Вампир взглянул словно не на меня, а в прошлое.

— Даже не знаю. Разумеется, исключать такой вариант нельзя. Возможно, это продуманный акт мошенничества. Ведь они с Сандерсоном учились вместе. Ходжинс мог стянуть черновик и выдать его за собственный.

Я посмотрела на стопку листов: начало легендарной саги на дешевом полиэстеровом покрывале в обшарпанном номере отеля…

— Но и Сандерсон мог сделать то же.

Рейф побарабанил пальцами по открытой папке.

— Конечно, правда может быть и на стороне Ходжинса. — Вампир коснулся первой страницы. — Все дело в репутации. У Сандерсона — история успеха, целая индустрия, построенная вокруг трилогии. Все это большим грузом лежит на его чаше весов. А на другой — одинокий голос человека, которого в юности исключили из университета. Более того, когда, почти сорок лет тому назад, тот предъявил доказательства своего права на книгу, их отклонили, сочтя недостаточными.

— Но Джемма наверняка считает, что ее отец говорил правду! Иначе зачем ей привозить с собой эти бумаги?

Рейф печально улыбнулся.

— Любовь ослепляет нас, не дает замечать ошибки и недостатки. Похвально, что Джемма верит в отца. Однако что она докажет рукописью?

— Вы ведь эксперт по букинистическим изданиям! Если кто и может установить подлинность и возраст черновика, то это вы!

Вампир посмотрел на меня. Я почти слышала, как крутятся шестеренки в его голове. Он и бровью не повел, но я чувствовала его энтузиазм. Литературная загадка обернулась для Рейфа увлекательной задачей, приведя его в восторг.

— Один из ключевых экспонатов на выставке Сандерсона — самый ранний черновик книги из известных. Как утверждает автор, это первая версия романа. Если мы докажем, что найденный нами текст старше, то отца Джеммы хотя бы выслушают в суде.

Увлеченность Рейфа передалась и мне. Кто ж знал, что его так заинтересует стопка потрепанных машинописных листов?

— Лежа в чемодане, черновик не принесет Джемме никакой пользы. Думаю, вам стоит его забрать, — предложила я. — Сохраните его и выясните о нем как можно больше сведений.

Вампир кивнул:

— Да, полагаю, это лучший вариант. Оставлять рукопись здесь небезопасно. Мало ли кто решит проникнуть в номер. — Он с ухмылкой взглянул на меня. — Ведь это удалось даже вам!

Я стукнула Рейфа по руке, но несильно — не хотелось, чтобы он выронил драгоценный черновик.

— Настоящая находка!

Я была с ним согласна.

— А у вас как дела? Нашли что-нибудь на компьютере?

Рейф в недоумении посмотрел на меня. Казалось, он успел напрочь забыть о ноутбуке. Он повернулся к экрану.

— Я обнаружил письма, которые вы наверняка сочтете… интересными.

Он произнес последнее слово так, что я тут же подскочила к ноутбуку. На нем была открыта электронная почта — список полученных Джеммой писем в обратном хронологическом порядке.

Рейф опустился на стул и, придвинув компьютер ко мне, нажал на кнопку. Открылась первая цепочка писем — от кого-то с ником Гонщик325.

— Орфография просто отвратительная, — вздохнул вампир. — Почему детей в наше время должным образом не учат правописанию?

— Наверное, потому, что розги давно запретили.

— А жаль.

Я принялась читать. Неудивительно, что Рейфа огорчила орфография: ошибок в тексте было просто море!

«Незнаю, че ты себе цену набеваешь. Я то думал, ты крутая дефка, а оказалось ты прост холодная стерва. Пачему не отвечаешь? Нам надо погаварить. Ты прост обязана. Лю до гроба».

Я взглянула на Рейфа.

— Хочется передать Гонщику, что сердце девушки так не покорить.

Вампир кивнул.

— А это только первое сообщение…

Писем был целый поток. С каждым следующим ошибок становилось все больше, а текст постепенно перешел в какой-то смазанный бред.

— Как думаете, он отправил все это по пьяни? — спросила я.

— Не могу сказать наверняка. Однако выглядит пугающе, вам не кажется?

Я покачала головой в знак согласия. Еще одна улика.

— Мы не знаем, написал ли эти сообщения Даррен, но кто еще может быть их отправителем?

Мне так хотелось просто переслать письма Иэну! Он мог бы выяснить, кому принадлежит этот электронный адрес. Однако поступать так было нельзя. Оставалось надеяться, что полиция тоже явится обыскать номер. Я не знала, как им надлежало действовать, если жертва покушения в коме. Но в одном я была уверена.

— Судя по всему, Даррен неадекватен и опасен, — заключила я. — Если он оставил Джемму умирать и узнает, что она жива и лежит в больнице, то что ему помешает прийти в палату и завершить начатое? На пару минут придавить ее лицо подушкой — и все. Все решат, будто она скончалась от увечий.

— Вы не доверяете ее безопасность полиции и работникам больницы?

Хороший вопрос!

— Я знаю: они хотят как лучше. Однако и там, и там острая нехватка сотрудников. А еще у них меньше сведений, чем у нас. Я рассказала Иэну о парне, который ошивался возле павильона Джеммы и спрашивал о ней, но он ответил, что никаких мер принять не может.

— Справедливости ради, ходить рядом с лавкой и пытаться узнать, где продавщица, — это едва ли преступление.

— Если только он не намеревался ее убить.

Рейф вынул из портфеля флешку и быстро скопировал на нее файлы с письмами. Я вопросительно уставилась на него, и он объяснил:

— Вдруг эту переписку каким-то образом удалят? Как минимум у нас останется доказательство ее существования. Надеюсь, копия все же не пригодится и полицейские сами найдут ноутбук. Или смогут войти в электронную почту Джеммы.

Я принялась грызть ноготь на большом пальце — гадкая привычка, когда я сильно нервничала.

— Наверное, можно сказать Иэну, что Джемма сама показала мне эти письма…

Рейф мягко положил ладонь мне на плечо.

— Однако она этого не делала. Лгать полицейским — всегда плохая идея.

— Я знаю… Просто я так злюсь! Я хочу что-нибудь сделать!

— Как минимум мы можем приставить к Джемме скрытую охрану. У меня есть знакомые в больнице, связи. Между нами говоря, участники Клуба вязания найдут предлог навестить друзей в стационаре. Мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить ей безопасность.

Я кивнула. У меня словно гора с плеч свалилась. Как хорошо, что я могу рассчитывать на Рейфа и других вампиров!

— Спасибо.

Он покачал головой.

— Не стоит. Это вам спасибо. До вашего приезда нам, вампирам, светило потихоньку сойти с ума от бесконечной скуки. Однако едва вы очутились здесь, как у нас не стало ни одной спокойной минуты!

Я знала, что Рейф говорит с сарказмом, но в целом он был прав. Стоило мне приехать в Оксфорд, как вокруг начали происходить всевозможные неприятности. В основном виновата в них была не я. Ну, камень из круга в полет отправила я, признаюсь. Проклятие, которое мои родители привезли из Египта, тоже отчасти попало в город по моей вине. Однако все остальное можно списать лишь на неудачное стечение обстоятельств. Порой мне казалось, что я и «Кардинал Клубокси» находимся в эпицентре какого-то урагана невезения.

Рейф аккуратно убрал папку с черновиком в портфель. Выглядело все это совершенно не подозрительно.

Мы приоткрыли дверь, и, убедившись, что в коридоре никого нет, покинули номер и спустились по лестнице. От пыли и запаха моющего средства першило в горле. Я прибавила шаг. Так хотелось поскорее покинуть отель! Ведь, по сути, мы украли из номера частную собственность. Хоть мы и действовали из лучших побуждений, мне не терпелось оказаться как можно дальше отсюда.

Интересно, здесь есть видеокамеры?.. Я виновато осмотрелась. И почему я раньше о них не подумала? Ведь в Англии они на каждом шагу!

Камер я не заметила, и все же, пока мы не выскользнули через черный ход, шла, опустив голову. И только очутившись в салоне автомобиля Рейфа, я выразила опасение, что нас могли записать на видео.

Однако вампира это как будто не обеспокоило.

— Если спросят, скажи: приятель Джеммы оставил ей подарок на стойке регистрации, а ты узнала, что в ближайшее время она его забрать не сможет, поэтому съездила за ним. На пакете логотип «Кардинала Клубокси», поэтому объяснение более чем логичное.

Я с подозрением покосилась на Рейфа:

— Вы же говорили, что лгать полицейским ни в коем случае нельзя?

Он завел машину.

— Из каждого правила есть исключения.

Складывалось впечатление, будто Рейф жил по собственному своду законов. Однако у меня не было настроения спорить с ним. Он оказал мне огромную услугу — и сделает это вновь, изучив рукопись, которую мы нашли в чемодане Джеммы.

Глава 9

Шел четвертый час дня, и я решила заглянуть в собственный магазин. Зайдя внутрь, я увидела крайне смущенную Мери, которая держала телефон, словно неопознанный объект. Напротив нее, на фоне стеллажа с яркой пряжей, стояли две покупательницы и ждали, пока она их сфотографирует.

— Извините, на какую кнопку надо нажать? — мягким голосом спросила Мери.

Вот бедняжка! Я подошла к ней и бодро сказала:

— Мери не дружит с техникой. Давайте я вас щелкну.

Египтянка с благодарностью посмотрела на меня. Я сделала снимок. Оказалось, девушки приехали из Италии и собирались выложить фото моего истинно английского магазинчика в «Фейсбуке»◊[2]. К тому же они решили поддержать мой уникальный бизнес, купив немало товаров, — это я тоже оценила.

Когда клиентки ушли, Мери грустно вздохнула:

— Я никогда не буду знать всего, что нужно. И почему мир настолько изменился?

— За три тысячи лет многое может произойти, — ласково ответила я. — Ты быстро осваиваешься. Все будет хорошо.

— Надеюсь, вы правы.

Я старалась воспринимать подобные заминки как возможность чему-то научить Мери. Я достала смартфон и показала ей, как делать фотографии. Заодно рассказала, что такое селфи, и девушка захихикала.

— Зачем люди создают изображения с собой? Будто придворный художник целыми днями рисует портреты.

Интересно было слушать ее мнение обо всем, что я уже давно не считала необычным.

Я объяснила Мери, как выходить в интернет, использовать телефон для навигации и — вот это да! — звонить. Девушка изумленно покачала головой:

— Столько всего в такой маленькой коробочке! Вы уверены, что внутри не заперта ведьма?

— Абсолютно.

Я спешно убрала телефон в сумку — прежде чем Мери решила бы разобрать его и проверить, не заточена ли там одна из наших сестер.

— Куплю и тебе такой, — улыбнулась я. — Когда привыкнешь, тебе очень понравится им пользоваться.

Для начала выберу недорогую модель. На случай, если египтянка все же соберется спасать предполагаемую ведьму!

— А где Виолетта? — поинтересовалась я.

Ведь я наняла вторую помощницу как раз для того, чтобы Мери больше не попадала в неудобные ситуации!

— Она ушла за кофе. Скоро вернется.

Мне стало очень стыдно из-за того, что в последнее время я почти не уделяла Мери внимания, поэтому я решила приготовить ей ужин. Мы поднялись в квартиру. На этот раз вампиров наверху не оказалось. Наверняка они еще спали. Работать они обычно принимались, хорошенько отдохнув, — часов в десять вечера.

Я пригласила на посиделки и Виолетту. Она удивилась.

— Мне нужна твоя помощь, — призналась я.

— Если закажем пиццу, то я в деле.

Не знаю, правда ли Виолетта любила пиццу или же, как и остальные члены ковена, опасалась, что приготовленные мною блюда такие же специфические, как и мои заклинания.

— А что это за еда, которую вы зовете пиццей? — поинтересовалась Мери.

После этих слов я окончательно решилась ее заказать. Мери узнает о популярном современном блюде, а мне не придется стоять у плиты. Все в плюсе!

Вскоре мы втроем сели за обеденный стол и принялись за пиццу. Я сообщила девушкам, что мне нужны защитные чары для Джеммы. Разумеется, я не стала рассказывать, как залезла к ней в номер и прочитала электронные письма. Однако я поделилась историей о парне, которого считала Дарреном. Они обе согласились: он достаточно опасен, чтобы Джемме понадобилась защита.

Но после мы зашли в тупик.

— Не знаю, как бы так наложить заклинание, чтобы оно не мешало врачам ее лечить, — протянула Виолетта. — Ну, там, ставить капельницы и все такое.

Я положила кусок пиццы на тарелку.

— Хочешь сказать, таких чар нет?

— Если они и существуют, я о них не слышала. Спрошу у мамы и Маргарет. — Она стянула со своего кусочка ломтик шампиньона и сунула в рот. — А что насчет зелья?

— Джемма в коме. Как она его выпьет?

— Точно. Хм-м… Давай-ка я узнаю у старших.

Не на такой ответ я надеялась, однако в гримуаре я тоже не нашла ничего полезного. Наверняка Маргарет и Лавиния подскажут, есть ли подходящее заклинание.

Мери, все это время молча жевавшая пиццу, вдруг заговорила:

— Думаю, я смогу вам помочь.

Немного поколебавшись, она сняла с запястья золотой браслет, на котором было выгравировано египетское защитное заклинание, и протянула мне.

— Это подарок отца. Он обладает сильными чарами, которые оберегают владельца от всего плохого.

Однако я не приняла украшение.

— Мери, ты тысячи лет провела в зеркале. Твой браслет тебе не очень-то помог.

Она улыбнулась мне.

— Люси, но все это время я оставалась жива. Я возродилась здесь и смогла существовать и дальше. Заклинание и в самом деле сильное — оно помогло мне не погибнуть от рук злого демона, который уничтожил столько наших сестер.

Я неуверенно взглянула на Виолетту. Кузина пожала плечами:

— Ну, хуже не будет.

* * *

В субботу днем я села в старый бабушкин «Форд» и отправилась в больницу имени Джона Рэдклиффа. По пути в неврологическое отделение я без конца жалела, что не могу хоть отчасти исцелить Джемму заклинанием.

Я подошла к стойке регистратуры и объяснила цель визита. Администратор тут же позвала врача, который появился спустя несколько минут, быстро шагая, словно находился в постоянной спешке. Он оказался тощим и довольно молодым, но почему-то уже начинал лысеть. Он представился как доктор Патек.

— Мне сообщили, что вы близкая подруга Джеммы.

Ну, не сказать чтобы слишком близкая. Однако я была готова притвориться едва ли не названой сестрой, чтобы ее увидеть.

— Да, так и есть. Ее мать умерла в прошлом году, а братьев или сестер у Джеммы не осталось.

— Понимаю. Это вы обнаружили ее?

В памяти вновь всплыла та ужасная сцена: неподвижная Джемма на холодном полу павильона… Я сглотнула.

— Да.

— Джемма в коме. Когда вы ее увидите, она покажется вам спящей — отчасти так и есть, просто сон очень глубокий. Доказано, что некоторые пациенты способны слышать голоса и узнавать их. Можете даже включить ее любимую музыку.

— Как вы считаете… ей станет лучше?

Врач выглядел добрым, хотя общение со взволнованными друзьями и родственниками пациентов наверняка уже вошло у него в привычку.

— Пока рано говорить. Джемма долго была лишена кислорода и, вероятно, ударилась головой. Травмы отразились на ее организме, и наша цель — предоставить ей отдых и медицинскую помощь.

— Что я могу сделать для нее?

— Поговорите с ней. Подержите за руку. Думаю, вы и сами понимаете, что упоминать нападение не стоит. Расскажите о чем-то радостном, о ваших общих интересах.

Доктор проводил меня в палату. Джемма лежала на койке. К ней подключили множество аппаратов с мониторами, поставили капельницу. Однако она и правда будто спокойно спала. На ее шее появились темные синяки — следы удушья. У меня самой аж сдавило горло, и я коснулась его пальцами.

Доктор Патек усадил меня на стул рядом с койкой. Сначала мне было немного неловко из-за того, что он встал в изножье постели, наблюдая за мной. Я взяла Джемму за руку. Прохладная ладонь казалась едва живой, потому что девушка, разумеется, не могла сжать мою руку в ответ. Я не так уж хорошо знала Джемму, но доверилась интуиции и заговорила:

— Джемма, это Люси. Скорей бы тебе стало лучше и ты очнулась! Знаешь, на рождественской ярмарке сегодня случилось кое-что забавное…

Я рассказала ей, как два пожилых мужчины захотели купить внукам один и тот же свитер. Второго такого изделия у нас не было, поэтому они решили посоревноваться в армрестлинге — кто победит, того и товар. Матч вышел шутливым и привлек небольшую толпу. Я взяла визитку у проигравшего и пообещала, что достану для него такой же свитер. Наверняка кто-нибудь из вампиров управится с задачей за пару дней. Последнее предложение я, разумеется, вслух не произнесла — этого не следовало знать ни Джемме, ни врачу.

Закончив историю, я взглянула на доктора Патека. Тот, кивнув, показал мне палец вверх и тихо вышел из палаты. Я продолжила говорить с Джеммой. Я напомнила ей о вечере в пабе, о секретах, которыми мы поделились друг с другом, о том, как нам было весело, и сказала, что надеюсь, у нас еще много всего впереди.

Убедившись, что никто ничего не заметит, я аккуратно надела на запястье Джеммы браслет Мери.

— Он убережет тебя от бед, — прошептала я. — Благословляю тебя.

Глава 10

Мы потрудились на славу на этой рабочей неделе, и я решила, что все заслужили отдых.

— Хочешь посмотреть фильм? — спросила я у Мери субботним вечером.

— Фильм… это что-то вроде передачи по телевизору?

— Да, только длиннее. Мы пойдем в кинотеатр — тебе обязательно надо побывать там хоть разок.

— Хорошо, Люси. Как мне подготовиться?

— Надень что-нибудь удобное. В одном старомодном артхаусном кинотеатре показывают первую часть «Звездных войн». Она вышла давно, но, думаю, тебе понравится. — И тут мне в голову пришла отличная мысль: — Ты не против, если я приглашу и Рейфа?

— Приглашайте кого желаете. Вы же организатор.

— Вот бы все были такими сговорчивыми!

Я позвонила Рейфу и позвала его с нами кино. Немного помолчав, он ответил:

— Я понимаю, что вы хотите подарить Мери этот новый для нее опыт, но я-то вам зачем?

— Затем, что вы отстали от жизни почти так же, как она. Вы ни разу не смотрели «Звездные войны»!

— И по веской причине, — заявил культурный сноб номер один.

— Да забудьте уже о предрассудках! Каждый должен хоть раз увидеть «Звездные войны». Я даже билет вам сама куплю.

В конце концов Рейф согласился. Втроем мы отправились на Уолтон-стрит — на показ фильма, который для меня был старым, а для моих спутников — ослепительно современным.

Мы купили попкорн и газировку и устроились в креслах. Я с удовольствием в очередной раз пересмотрела фильм — и с не меньшей увлеченностью незаметно понаблюдала за впечатлениями Мери и Рейфа. Когда сеанс кончился, мы пошли в кафе напротив — за кофе и десертами.

— Ну, как вам? — спросила я, глядя на вампира.

Однако ответила мне Мери:

— Фильм напомнил мне о родной земле. Пейзажи казались такими знакомыми…

В ее голосе прозвучали грусть и тоска по дому.

— Понимаю, — кивнула я. — Если не ошибаюсь, съемки шли в Тунисе. Это же недалеко от Египта, верно?

— Египет и Тунис разделяет Ливия, но все же они довольно близко друг к другу, — заметил Рейф. — И выглядят похоже.

Если честно, порой прогулки с ним напоминали свидания с ходячим «Гуглом».

— Мери, тебя тянет домой?

— Нет, что вы! К счастью, меня никуда не тянет — я спокойно сижу на стуле.

— Это выражение значит, что ты скучаешь по месту, где выросла.

Мери печально посмотрела на меня.

— Все, кого я знала, давно погибли.

— Но виды остались прежними! И даже пирамиды никуда не делись.

Сначала все мы верили, что Мери будет радостнее жить здесь — со мной и здешними ведьмами. Однако, возможно, мы ошибались.

Девушка медленно пила эспрессо, словно ничто в мире больше не занимало ее.

— Мери, хочешь вернуться в Египет? Можешь пожить с моими родителями. С ними сейчас работает Пит — студент-археолог из Австралии.

— Да, я его помню.

— Мы организуем тебе поездку, только скажи.

И тут Мери наконец улыбнулась.

— Я была бы счастлива там оказаться.

Сердце неприятно заныло — так я лишусь еще одной помощницы. Однако сейчас было не время об этом думать.

— Я поговорю с родителями и попробую что-нибудь устроить. Тебе придется лететь на самолете — еще один новый опыт.

— Благодарю вас, Люси.

А Рейф так и не сказал ни слова о фильме. Я повернулась к нему:

— Как по мне, на «Звездных войнах» вы ничуть не скучали!

На самом деле он даже разок-другой посмеялся — звук был схож с низким урчанием, а во время ключевых сцен он выпрямлял спину и сжимал подлокотники.

— Фильм довольно увлекательный, — признал вампир.

Я отломила вилкой кусочек торта «Виктория»[3].

— На следующей неделе покажут вторую часть — «Империя наносит ответный удар». Хотите сходить?

— Ну, раз приглашаете, — кивнул Рейф.

Я набила рот тортом, чтобы спрятать улыбку. Попался! Мой план посвятить его в лучшие образцы современной американской культуры шел как по маслу.

* * *

Настало воскресенье. Ярмарочный день закончился, и мы с Альфредом принялись закрывать павильон. Однако вампир явно выглядел уставшим.

— Идите домой, — предложила я. — Вы полдня провели на ногах, я и сама управлюсь.

Альфред покачал головой:

— Рейф запретил отпускать тебя в банк или домой в одиночку, пока маньяка не поймают.

Опять эти деспотичные замашки Рейфа! Как же они меня раздражали. Он тайно приставил ко мне телохранителей! Да, я была благодарна ему, но он мог хотя бы спросить моего мнения — или просто предупредить, что меня теперь будут защищать вампиры.

— Ладно.

Мы закрыли «Вязание на все времена». Я спрятала конверт с наличными глубоко в сумке, и мы вместе с Альфредом направились в банк.

Едва мы сошли с тротуара, как к нам с жужжанием подкатил черный мотоцикл. Я плохо разбиралась в этом виде транспорта и не сумела опознать модель, однако одна деталь все же привлекла мое внимание — наклейка длиной сантиметров пятнадцать с изображением мультяшной зеленой ракеты в полете. Рядом была надпись «Ракета дорог», исправленная перманентным маркером на «Магнит девах».

На водителе был шлем, но стоило ему поднять визор, как я тут же узнала худое лицо и пристальный взгляд того самого парня, который расспрашивал меня о Джемме!

— Погоди! Надо поговорить! — крикнул он мне вслед.

Я поверить не могла, что он вот так ко мне пристает! К счастью, со мной был Альфред. Пусть он и не внушал страха, но, как говорится, в тихом омуте черти водятся.

Сначала я просто проигнорировала парня и пошла дальше. Однако тот не отставал, а когда добрался до места, где не было бордюра, затормозил прямо перед нами.

— Эй! Да стой! — окликнул он меня.

Пришлось сжать кулаки, чтобы скрыть искры тока, так и рвущиеся из кончиков моих пальцев. Мне казалось, я могла бы обратить парня в пепел простым рукопожатием.

— «Мыльные радости», тот магазин со штуками для ванны, так и не открылся. Наверняка ты знаешь, что произошло с девчонкой, которая его держит, — продолжил он.

— Я уже говорила: я не в курсе.

Я попыталась обойти мотоцикл, но парень подался вперед и крепко схватил меня за запястье.

— Я за нее волнуюсь, ясно? Я с ней знаком. Кто-то может сказать, что с ней?

— Отпусти даму, — с ледяной угрозой в голосе велел Альфред.

Парень тут же убрал руки.

— Без обид! — Он поднял ладони, словно его собирались арестовать. — Просто за подружку переживаю, и все.

Как же меня достал этот сталкер! Ток в пальцах щелкал так сильно, что аж ладони жгло.

— Тебя, часом, не Даррен зовут? — спросила я.

Парень выпучил на меня глаза, а потом сощурился.

— А если и да?

— Тогда могу точно сказать: Джемма больше не хочет с тобой общаться. Оставь ее в покое.

Я хотела добавить, что если он причинит ей вред, то очень-очень пожалеет.

Парень явно почувствовал яд в моем голосе.

— Без понятия, о чем ты. Я ничего ей не сделал.

Надо обязательно как следует заняться магией! Как же мне хотелось превратить Даррена в жабу. Его выпученные глаза отлично подошли бы к рыхлому телу амфибии. Я аж поразилась своей жестокости. Никогда не считала себя мстительной. Однако моя подруга лежала в коме, и тот, кто причинил ей вред, должен был непременно поплатиться за это. Тем не менее, прежде чем превращать Даррена в кого бы то ни было, стоило доказать его вину.

Я заметила, что он взволнован.

— Просто скажи, все ли у нее нормально, ладно? Тогда я отстану, чесслово.

Так и тянуло сказать ему, что Джемма в коме и может не выжить! Хотелось посмотреть, как он побелеет. А что, если Даррен считал Джемму уже умершей и, узнав правду, отправился бы в больницу завершить начатое? Нельзя было подвергать девушку такой опасности. Поэтому я покачала головой. Я решила не лгать, но и ничего не сообщать. Я повернулась и отправилась прочь.

— Тогда спрошу ее отца! Может, хоть он не станет скрывать!

Я все еще молчала. Парень заорал мне вслед матом. Я даже немного втянула голову в плечи, но все равно не обернулась. Я взяла Альфреда за предплечье — чувствовала, как он рассвирепел, и не хотела, чтобы он утратил над собой контроль. Интересно, осознавал ли Даррен, что еще секунда — и он стал бы или жабой, или ужином для голодного вампира?

— Спасибо, что не съели его, — поблагодарила я Альфреда по дороге домой.

Тот шмыгнул носом.

— Мне от первой положительной плохо становится.

Тем вечером я поговорила с родителями, и мы согласились, что всем будет удобно, если Мери поедет в Египет весной. Я как раз учила ее покупать авиабилеты через интернет, и тут позвонил Рейф.

— Готов сообщить вам кое-что интересное по нашему проекту, — произнес он.

Наверняка речь шла о рукописи, которую мы взяли в номере Джеммы!

— Я вся внимание!

— Приглашаю вас к себе домой. Если я пришлю за вами машину через полчаса, успеете собраться?

Я не какая-нибудь посылка, которую надо забрать и доставить по адресу!

— Сама доеду, не маленькая.

На том конце повисла пауза. Я решила, что Рейф сейчас начнет спорить, но он лишь ответил:

— Хорошо. Тогда до встречи.

Я забралась в бабушкину крошечную машину. И зачем я взялась отстаивать свою самостоятельность? Стоял мороз, а ехать ночью по загородным дорогам совсем не хотелось — особенно по непривычной полосе трассы[4].

Дожидаясь, пока растает иней на лобовом стекле, я открыла карту на телефоне и проложила маршрут. Когда я набралась смелости, стекло очистилось, а в салоне стало на пару градусов теплее, я выехала с маленькой парковки на улицу.

Сложнее всего было покинуть сам Оксфорд. Город явно не был рассчитан на такое количество машин. Но все же я сумела без проблем выехать из него. На шоссе A44 я немножко расслабилась, даже воодушевилась. Рейф не стал бы звать меня к себе домой просто так! Наверняка он обнаружил что-то важное!

Когда я добралась до места, то едва ли не искрилась от предвкушения. Я припарковалась рядом с внушительным входом в особняк. Стоило мне заглушить двигатель и выбраться из машины, как дверь дома распахнулась, заливая крыльцо светом. На пороге показался Уильям — дворецкий и личный слуга Рейфа.

— Добрый вечер, Люси, — поприветствовал он меня. — Я бы с радостью вас подвез. Ездить по местным дорогам в темноте довольно тяжело.

Он вел себя столь просто, нормально, по-человечески, что я улыбнулась.

— Мне нравится быть независимой, но порой я не понимаю почему. Я бы с радостью поехала с вами.

Дворецкий рассмеялся.

— В следующий раз.

Я зашла в особняк, и Уильям закрыл за мной дверь. Дождался, пока я сниму пальто, и забрал его у меня.

— Кажется, вы ужасно замерзли. Принести вам чего-нибудь? Горячий чай, кофе, какао? Суп, другую еду?

— Спасибо, Уильям. Буду рада чашке чая.

Вот настолько я теперь британка!

— Рейф у себя в кабинете. Давайте я провожу вас, чтобы вы не заблудились, а потом поставлю чайник.

Мы прошли по длинному коридору, миновали арку — в другое крыло или, может, даже корпус. Я немного запуталась. Наконец Уильям остановился у тяжелой дубовой двери и постучался.

— Войдите, — раздался голос Рейфа.

Дворецкий открыл дверь и придержал ее, впуская меня.

Глава 11

Кабинет Рейфа был самой современной комнатой в доме — за исключением кухни. Вампир работал за большим письменным столом, на котором стояли компьютеры последнего поколения. Вдоль противоположной стены тянулась длинная тумба, похожая на лабораторный стол — на ней были микроскопы, мощные светильники, дорогой фотоаппарат. В высоких деревянных шкафах наверняка хранились рукописи и книги, которые изучал Рейф, поскольку в самом кабинете их не было видно. Здесь царил идеальный порядок, разве что на письменном столе лежала желтая папка с черновиком, которую мы нашли у Джеммы.

Рейф сидел за компьютером. Стоило мне войти, как он поднял глаза от экрана.

— Люси! Надеюсь, добрались без проблем?

— Конечно! — ответила я. Правда, умолчала, что пропала бы без цифровой карты и голосового помощника в навигаторе.

— Я принесу вам чай, — сказал Уильям. — Рейф, что-нибудь для вас?

Вампир покачал головой.

— Нет, благодарю.

Дворецкий ушел, закрыв за собой дверь.

— Люси, взгляните, — подозвал меня Рейф.

Он придвинул к себе еще один стул. Я села на него и оказалась почти вплотную к вампиру — так близко, что наши плечи соприкасались. Было непривычно находиться настолько рядом с кем-то и не чувствовать тепла его тела. Однако пахло от Рейфа так же, как и всегда, — освежающим ментолом.

Он взглянул на меня, затем — на экран.

— Что вы здесь видите?

На большом мониторе были выведены изображения двух страниц рукописей. Одна из них была из черновика, который мы нашли в номере Джеммы. Вторая казалась очень на нее похожей, но пометки были сделаны другим почерком. Я поделилась наблюдениями с Рейфом.

— Замечательно, — кивнул вампир. — Вторая страница взята из самого раннего известного черновика «Хроник Пангниртунга».

Я в недоумении взглянула на Рейфа.

— Разве эта рукопись сейчас не в собственности Бодлианской библиотеки? Вы говорили, что это часть экспозиции.

— Так и есть. И она все еще на месте — кроме пары страниц, которые я позаимствовал в научных целях.

Я сжала губы, чтобы не ухмыльнуться.

— Полагаю, взяли вы их неофициально?

— Разумеется.

Я не стала спрашивать, как Рейф раздобыл эти страницы. У него на все были свои способы.

Он бы не пригласил меня так поздно, если бы у него не было действительно ценных, интересных сведений. Я ждала его рассказа. Вампир молча смотрел на монитор, а затем произнес:

— Хочу уточнить, что за свою жизнь я изучил тысячи рукописей. Ко мне часто обращаются университеты и библиотеки — подтвердить подлинность того или иного пожертвованного в коллекцию экспоната. Иногда потомки писателей находят черновики и интересуются, представляют ли эти бумаги финансовую, историческую или литературную ценность.

Я кивнула. Я знала, в чем заключается работа Рейфа — зачем он мне все это рассказывал?

— С десятилетиями опыта появляется чутье. — Вампир повернул голову и встретился со мной взглядом. — Это тяжело описать, но суть в том, что специалист может по определенным признакам с ходу отличить подлинную рукопись от поддельной. Понимаете?

Я снова кивнула.

— Я изучил бумагу, печатный текст и карандашные пометки на каждом из черновиков.

От нетерпения меня едва ли не трясло.

— Вы смогли определить, какой из них написали раньше?

Как же хотелось, чтобы истинным автором трилогии оказался отец Джеммы! Для ее семьи это станет настоящим рождественским чудом. Однако, к моему огорчению, Рейф покачал головой:

— Будь между ними сотня или хотя бы десяток лет, я бы справился. К сожалению, эти рукописи были созданы примерно в одно и то же время. Но, что интересно, бумага в обоих источниках похожая — самая дешевая. Именно такую выбрали бы сорок лет назад для черновика романа или плана учебной работы.

— Сорок лет назад… Значит, компьютеров тогда не было?

Рейф покачал головой.

— О, вы так молоды… Компьютеры уже изобрели, но они были совсем не такие, как сейчас. В конце семидесятых, когда были созданы эти черновики, большинство писателей и студентов еще пользовались печатными машинками.

— Значит, мы выяснили лишь то, что один человек написал черновик, а другой примерно тогда же его скопировал. Это нам и так было известно.

Рейф поднял указательный палец.

— Не спешите так. — Он ткнул в экран. — Внимательно прочитайте карандашные пометки, а потом поделитесь своими впечатлениями.

Несмотря на увеличенный масштаб, разглядеть рукописные примечания сорокалетней давности было непросто. Однако я все же постаралась. Когда я закончила разбирать первую страницу, Рейф перелистнул на следующую. На третьей я действительно заметила кое-что любопытное.

— В черновике слева в пометках предлагается заменить слово или перефразировать предложение. Что-то связанное с лингвистикой.

Вампир ободряюще кивнул. Складывалось впечатление, будто я особо талантливая студентка и он хвалит меня за успехи в учебе.

— А что насчет правого? — спросил он.

Я взглянула на соседнюю страницу.

— Здесь есть напоминания проверить источник, или, скажем… — Я указала на примечание с тремя разными терминами. — Тут автор размышлял, как назвать одно из созданий в книге, или подбирал слово.

— Отлично! И какой вывод можно сделать?

— Рейф, я заведую магазином рукоделия. Я не корплю всю жизнь над древними рукописями, поэтому не знаю, что все это значит.

— Давайте перефразирую вопрос. Допустим, я дам вам эти два черновика и спрошу: над каким из них работал только автор, а какой вернул редактор из издательства, оставив свои пометки? Что бы вы ответили?

Я медленно покачала головой. Я начала понимать, куда клонит вампир.

— Примечания на рукописи слева похожи на редакторские. Те, что справа, более творческие.

— Великолепно!

— И какой черновик чей? — поинтересовалась я. — Если Сандерсон и Ходжинс так тесно дружили, то автор мог попросить приятеля отредактировать рукопись.

— Да. Это случай слева.

— А тот, что справа, явно принадлежит настоящему автору: он ведь все еще решал творческие вопросы.

— Согласен.

— И? Кто написал черновик слева?

У меня аж бабочки в животе запорхали. И, как я и ожидала, Рейф ответил:

— Сандерсон.

Я выдохнула едва ли не с присвистом.

— Значит, если мы сделали верные выводы, то настоящий автор «Хроник Пангниртунга» — Мартин Ходжинс.

— Да. Однако прийти к такому заключению мало — это нужно доказать.

Я встала и заходила туда-сюда по кабинету. Тут пришел Уильям с серебряным подносом в руках, на котором стояли чайник из тонкого фарфора, такая же чайная пара (всего одна) и кувшин с молоком. Сахар лежал в серебряной миске в георгианском стиле. И песочное печенье на выбор на еще одном фарфоровом блюде. Наверное, даже королевской семье не подают чай столь красиво!

А еще там был хрустальный бокал ледяной воды, на поверхности которой, словно улыбка, плавала долька лимона.

Я поблагодарила Уильяма и налила себе чаю. Когда дворецкий ушел, я устроилась в уютном мягком кожаном кресле со скамеечкой для ног в углу кабинета. Над креслом висел современный светильник. Наверняка Рейф провел тут много вечеров за работой — или чтением на досуге.

— Если наши рассуждения верны, то, обнародовав их, мы разрушим человеку жизнь, — сказала я.

Рейф бродил по комнате, но, услышав мои слова, остановился и взглянул на меня:

— Не одну жизнь, а целую франшизу. Только вспомните о фильмах, комиксах, тематических товарах… Вокруг трилогии сложилась настоящая индустрия.

Я с беспокойством посмотрела на Рейфа:

— Значит, если мы докажем, что автор — отец Джеммы, то Сандерсону придется выплатить тому весь доход от книг.

Вампир сухо рассмеялся.

— Не только! Все подписанные им контракты будут признаны мошенническими. Мартин Ходжинс сможет заключить их заново на свое имя — и, в отличие от Сандерсона, он уже будет знать, какова ценность трилогии. Чувствую, юристам в сфере культуры хватит дел на много лет вперед.

— Бедняга Сандерсон.

Я осуждала его за содеянное, но понимала, что он потеряет все — вероятно, даже работу преподавателем. Вряд ли колледж Крайст-черч захочет, чтобы в штате состоял мошенник.

— Если мы правы, то он первым разрушил чужую жизнь, — заметил Рейф.

Я отпила чай и надкусила песочное печенье.

— Проблема в том, что репутация отца Джеммы уже испорчена. Его исключили из университета за плагиат.

Рейф молча взглянул на масляную картину, которая висела на стене. Там была изображена сцена битвы, и мне казалось, что Рейф смотрит не на нее, а в прошлое.

— Если ранить противника перед боем, то одолеть его намного легче.

Наверняка узнал он это на собственном опыте — возможно, во время Английской революции, события которой и дали сюжет картине. И все же я поняла, что он имел в виду.

— Хотите сказать, что Сандерсон нарочно подставил Мартина Ходжинса, чтобы того обвинили в плагиате?

— Тот, кто способен украсть трилогию друга и выдать за собственную, не побоялся бы сначала опорочить его репутацию.

Я поставила чашку на столик, который очень удобно располагался рядом с креслом.

— Рейф, а что случилось с тем эссе? Оно все еще лежит где-нибудь в архивах?

Вампир хмуро взглянул на меня:

— Полагаю, хранится в колледже.

— Я просто подумала… Они были студентами. Им было чуть за двадцать. Сандерсон не смог бы никого нанять — только сделать все сам. К тому же он, скорее всего, скрывал от других свои намерения. Наверное, он украл эссе Мартина. Может, сказал что-то вроде: «Слушай, я пойду сдавать работу, давай и твою заодно отнесу?» Мартину нечего было опасаться: он доверял другу, да и вдобавок, вероятно, трудился над очередной эпичной сценой фэнтези-романа и был очень благодарен Сандерсону.

— Звучит правдоподобно.

Я никогда не училась в Оксфорде, а вот Рейф получил образование в Кембриджском университете, который наверняка был примерно таким же.

— И что Сандерсон мог бы сделать после?

Рейф отпил ледяную воду.

— Он бы забрал эссе себе и переписал его на печатной машинке. Добавил бы абзацы, взятые без изменений из других работ, или убрал примечания с указанием источников. Затем сдал бы эссе, выдав его за работу Мартина Ходжинса.

— Вы уверены, что эссе были набраны на машинке? Не написаны от руки или на компьютере?

Рейф улыбнулся.

— Как же вы молоды… Нет, в семидесятых не было персональных компьютеров — по крайней мере, студенты доступа к подобным технологиям не имели. Им приходилось печатать на машинках.

— Возможно ли, что Сандерсон изменил эссе и скопировал книгу друга на одной и той же машинке?

Вампир пожал плечами.

— Все это — лишь догадки. Однако, как вы и говорите, они были простыми небогатыми студентами. Поэтому вряд ли бы Сандерсон раздобыл другую машинку.

В моей голове понемногу складывалась теория.

— Если мы найдем то эссе, вы сможете доказать, что оно было напечатано на том же приборе, как и рукопись слева?

— Да.

Рейф, взяв мое запястье, мягко вытянул меня из кресла и отвел к компьютеру.

— Посмотрите вот сюда, — сказал он. — Видите, буквы Г и М темнее других? Сандерсон набирал текст вручную и нажимал на эти клавиши сильнее, чем на остальные, — хороший опознавательный признак, почти что почерк. А еще М немного кривые — видимо, кнопка на машинке повредилась. Думаю, если эссе напечатано с такими же особенностями, у нас будет весомый аргумент в нашу пользу.

— Но этого ведь все равно мало, верно? И сначала нам придется найти эссе. Если, конечно, его сохранили, а не выкинули.

— И даже после всех доказательств Сандерсон может сказать, что просто одолжил другу машинку. На его стороне — общественное мнение, история, бизнес-партнеры. Чтобы расследование продвинулось в полной мере, нам нужны куда более существенные подтверждения нашей правоты.

Я подумала о Джемме, лежащей без сознания в больничной палате. Так хотелось обрадовать ее хорошими новостями, когда она очнется!

— Вероятно, в Оксфорде все еще живут однокурсники Сандерсона и Ходжинса. Я могу представиться студенткой магистратуры, которая пишет работу по истории создания трилогии о Пангниртунге, и опросить этих людей. Вдруг они что-то помнят? Люди любят слухи, а скандал в то время наверняка вышел немаленький.

— О, мягко говоря. Оксфордский университет очень строго относится к своей репутации. И когда студент, исключенный за плагиат, заявил о своих правах на фэнтезийный цикл, многие удивились.

Я взяла кружку с чаем. Рейф подошел к тумбе, где лежала рукопись. Он надел хлопковые перчатки и произнес:

— Пангниртунг — это название поселения инуитов на канадском острове Баффинова Земля. Толкин в своих произведениях опирался на северные легенды и собственные познания в древне- и среднеанглийском языках. А автор «Хроник Пангниртунга» вдохновлялся языком и фольклором инуитов. В рукописи отца Джеммы есть ссылки на книги и другие источники, которыми он пользовался при написании романа.

Я приблизилась к Рейфу.

— Если у него осталась рукопись, то наверняка и те источники сохранились. Старые книги, карты и прочие материалы, из которых он брал информацию.

— Именно, — посмотрел на меня вампир. — Мартину Ходжинсу уже сообщили о случившемся с Джеммой?

— Понятия не имею.

— Что ж, полагаю, нам стоит нанести ему визит. Возможно, когда его не будет дома.

— Вы хотите сказать, мы тихонько заберемся к нему и устроим обыск?

— Именно так.

Может, мы и поставили себе недостижимую цель, но у нас хотя бы был план действий. И мне не терпелось к нему приступить.

Глава 12

Мне невероятно повезло: один из хороших знакомых Доминика Сандерсона и Мартина Ходжинса сейчас преподавал в Новом колледже Оксфордского университета.

Отправляясь на встречу с профессором Джеффри Нейлором, я немного нервничала. Меня почему-то не покидало чувство, будто я провинилась и меня вызвали в кабинет директора. Я притворилась студенткой магистратуры. В качестве фальшивого места учебы я выбрала некий Колледж Новой Англии, потому что туда ходила одна моя подруга и я как минимум видела кампус.

Пожалуй, впервые с тех пор, как ко мне перешел магазин рукоделия, я не надела ничего вязаного. Я опасалась, вдруг профессор увидит, что я в свитере, и спросит: «О, это же вы та девушка, которая заведует “Кардиналом Клубокси”?» Разумеется, такое вряд ли бы произошло, и в глубине души я это понимала, но все равно решила перебдеть, чтобы лишний раз не тревожиться.

Я выбрала черную юбку-карандаш, такого же цвета туфли, белую рубашку с длинными рукавами и бабушкин твидовый пиджак. Критически осмотрев себя в зеркале, я решила, что примерно так студентка магистратуры и оделась бы для встречи с преподавателем.

Рейф вручил мне диктофон и объяснил, как им пользоваться. А еще я взяла с собой тетрадь и ручку.

Профессор Нейлор и впрямь оказался настоящей находкой — он не только учился вместе с Домиником Сандерсоном и Мартином Ходжинсом, но и читал курс под названием «Оксфорд: колыбель фэнтези». Программа представляла собой тщательное изучение работ Толкина, Льюиса и Сандерсона — предположительно, все они создавали свои волшебные миры здесь, в Оксфорде.

В кабинете профессора я очутилась точно вовремя — в два часа дня. Я мысленно ухмыльнулась: на мужчине был твидовый пиджак, очень похожий на тот, что я откопала в бабушкином шкафу. А еще — серые брюки и белая рубашка с галстуком. Профессор был очень худым, с тонкими седыми волосами и поблекшими голубыми глазами, которые сверкали за толстыми линзами очков. Само воплощение образа немолодого преподавателя.

Я лучезарно улыбнулась ему и подошла, чтобы пожать руку:

— Профессор Нейлор! Огромное спасибо, что согласились встретиться со мной.

— Всегда рад помочь коллеге с другой стороны океана.

Преподаватель указал мне на деревянный стул со спинкой, который находился с ближайшей к двери стороны потертого дубового стола. Пока он сам возвращался на место, я осмотрела кабинет. Тянувшиеся от пола до потолка стеллажи были битком набиты книгами — от таинственных текстов на древнегреческом и латыни до новейших фэнтезийных романов. На стенах висели фотографии и плакаты. На одном из снимков профессор Нейлор был в компании Сандерсона. Судя по всему, фотографию сделали совсем недавно.

— Надеюсь, вы не против, если я запишу наш разговор? — спросила я и достала из сумки диктофон. — Понимаете, до стенографистки мне далеко, а пропустить что-то важное не хочется.

Профессор искренне рассмеялся.

— Конечно, не против, милая! Как бы только батарейки не сели. Стоит мне начать говорить на любимую тему, и остановиться почти невозможно.

Что ж, чем больше он расскажет, тем лучше для меня. Особенно если мне в руки попадут интересные сведения о прошлом.

— Меня она тоже очень увлекает, — улыбнулась я.

Я немного подготовилась к встрече: прочитала пару глав первой книги, порылась в интернете, а еще Рейф организовал мне краткий экскурс по работам Сандерсона. Если бы профессор Нейлор решил на всякий случай устроить мне допрос, я бы точно попалась с поличным. Однако у преподавателя не было причин не доверять мне, и, к счастью, он не стал проверять мои познания о трилогии.

Я глубоко вздохнула, включила диктофон и указала на фотографию на стене.

— Вижу, вы с профессором Сандерсоном до сих пор дружите.

Казалось, моя первая фраза понравилась профессору. Он важно надулся.

— А вы тщательно подошли к вопросу! Так и есть. Мы с Сандерсоном знакомы еще со студенчества. Конечно, все мы им гордимся. Хотя, признаюсь, я всегда чувствовал, что он добьется успеха.

— Правда? И каковы были первые признаки гения?

Преподаватель поудобнее устроился на стуле и сложил пальцы домиком. Этот жест был знаком мне с детства: папа так делал, когда собирался прочитать научную лекцию.

— Мы вместе ходили на пары по древнеанглийскому языку. Средний балл Доминика был самым высоким в группе… — Вдруг профессор осекся и покачал головой. — Ну, не считая его конкурента, но… — Он снова покачал головой. — Но это уже другая история.

Именно та, которая мне нужна!

— Если речь о его дружбе со студентом по имени Мартин Ходжинс, то эта тема мне тоже очень интересна. Важная часть моего проекта — люди, которые повлияли на творчество автора. Как в хорошем смысле, так и не очень.

Такой предлог мы с Рейфом придумали, чтобы я могла обоснованно расспрашивать о давних скандалах.

Глаза профессора сверкнули почти жадным блеском. «Старый обманщик, я же вижу, что ты обожаешь слухи», — подумала я. И как умела, взглянула на него невинными круглыми глазами.

Преподаватель не спеша собрался с мыслями.

— Сразу скажу, история не из приятных. Однако она чем-то напоминает едва ли не литературные клише. Истинный гений и терзаемый завистью друг, который пытается украсть у первого лучи славы… Правда, звучит почти как завязка шекспировской трагедии с немалой долей фарса.

Лежавшая в коме девушка наверняка так не считала.

— Вы, полагаю, хорошо знали обоих. Каковы были их отношения?

— Сандерса и Ходжа? О, они были невероятно близки, просто не разлей вода — как однокурсники, разумеется. Это меня и огорчило. Мартин Ходжинс был ревностным мечтателем. Казалось, половину времени он проводит где-то в собственном мире. Сейчас я подозреваю, что у него могло быть расстройство аутистического спектра. Пройдешь мимо него в коридоре, окликнешь по имени — а он даже не обернется, будто не услышал. Я нередко размышлял, не обидел ли я его чем, а потом понял: он просто такой человек. Он действительно меня не замечал — так поглощен был собственными мыслями.

Такой образ вполне подходил гению, который столь увлеченно создавал фантастический мир, что едва ли не жил там в своей голове.

— Доминик же, напротив, был более добродушным, компанейским. Насколько я помню, первые пару лет в Оксфорде они делили жилье. Потом разъехались по отдельным квартирам, но все равно почти все время проводили вместе. Знаете, многие студенты учились лишь ради оценок. Однако были и те, кто приезжал в Оксфорд из искренней любви к знаниям. С гордостью отношу себя к первой категории — и Доминика с Мартином тоже. Потому-то все и были в шоке, когда…

Профессор покачал головой и опустил взгляд на сложенные домиком пальцы.

— Никому и в голову не могло прийти, что случится нечто подобное. Мартин писал великолепные эссе. Да, он не всегда тщательно изучал источники и порой отходил от темы, притягивая очень странные рассуждения, однако нельзя отрицать — его работы были невероятно хороши.

— Да? Как так?

Профессор Нейлор задумался, а потом ответил:

— У него были удивительные теории о Беовульфе. Он говорил об этом создании из древнеанглийской мифологии как о друге, которого он знал и понимал. Как я уже упоминал, Мартин всегда вел себя необычно. Что ж, подошел конец триместра. Мы сдали эссе и отправились выпить. Я заметил, что Мартина что-то беспокоило. Он казался даже более отстраненным, чем обычно, и бормотал бессмыслицы в кружку пива. Он никогда не был душой компаний, однако в тот день будто совсем выпал.

— Вы не знаете, из-за чего он так переживал?

В голове уже сложился образ впечатлительного молодого человека, которого мифологические существа интересовали больше, чем окружавшие его настоящие люди.

Преподаватель покачал головой.

— Тогда я, конечно, списал все на плохое настроение и недосып. Возможно, решил бы, что Мартин страдает по девушке — но вроде как он вообще отношений не заводил. Однако теперь, когда я вспоминаю этот случай, я уверен: он опасался последствий своего проступка.

— Вы говорите о…

— Ну, когда мы вернулись с каникул, для Ходжа все кончилось. Его эссе признали очевидным плагиатом. Поговаривают, что на деле оно было очень даже умным, и скопированные из другого места слово в слово фрагменты текста казались излишними. В общем, печальная история.

В душе у меня запылал гнев. Я не была знакома с Мартином Ходжинсом, но все больше убеждалась, что с ним обошлись несправедливо.

— Он как-нибудь пытался себя оправдать?

Профессор посмотрел на меня. Сквозь толстые линзы очков его глаза казались огромными, почти как у насекомых.

— О да. Он заявил, что не делал ничего подобного и его эссе намеренно испортили. Однако доказательств, разумеется, не было. И Мартин знать не знал, кто мог так поступить. В общем, его аргументы выглядели бессмысленными, и его исключили. Насколько мне известно, он так и не получил диплом.

— Ужасно, — вздохнула я.

— Увы, это лишь начало. Осенью того же года Доминик Сандерсон продал права на трилогию. Точнее, он обратился к агенту, который предложил романы в очень хорошее издательство. Сандерс сделал отличный выбор. Агент тоже был молодым и только начинал свою карьеру. Отчасти они обязаны друг другу успехом.

Я вспомнила мужчину, который сообщил о правилах автограф-сессии с писателем.

— Выходит, у Сандерсона до сих пор тот же агент?

— О да, — рассмеялся профессор. — Зачем прекращать сотрудничество с человеком, который обеспечил ему крайне выгодные контракты на фильмы, производство тематических товаров и все остальное? Другого агента Сандерсону и не надо.

Я подумала, что беднягу агента тоже ждут непростые времена. Однако наверняка Чарльз Бич и не с таким справлялся. Я постучала ручкой по тетради.

— А когда бывший друг Сандерсона, Мартин, заявил свои права на книги?

Профессор уставился в потолок.

— Дайте-ка подумать… Наверное, когда их впервые опубликовали. Трилогия быстро стала довольно успешной, и ее популярность все росла. Где-то полгода спустя после выхода книг внезапно объявился Ходж и сказал, что настоящий автор — он, а не Сандерс.

— И как отреагировал Доминик Сандерсон? Бывший приятель утверждает, будто книги написаны им. Наверняка для автора это стало настоящим шоком.

— Так все и было. Он ужасно расстроился.

— Они поддерживали связь после случая с плагиатом?

Профессор посмотрел на меня и прищурился, словно пытаясь вспомнить.

— Не знаю, вроде бы нет. Доминик твердо верил: правила нужно соблюдать. Когда выяснилось, что Мартин скопировал фрагменты эссе из других работ, Сандерс перестал с ним общаться.

— А когда вы вместе с Домиником Сандерсоном изучали древнеанглийский, вы знали, что он пишет книги?

— О боги, нет. Он все хранил в тайне. Однако Мартин, наверное, знал, ведь они столько времени проводили вместе. Спустя много лет Доминик признался мне, что от этого было еще больнее: бывший друг, которому он поведал так много связанных с книгами идей, вдруг решил заявить о своих правах на них… — Профессор покачал головой. — Доминик пришел в отчаяние.

Неудивительно.

— Когда Мартин Ходжинс предъявил обвинения, состоялось ли какое-нибудь расследование?

— Скажу вам честно: он уже тогда стал часто выпивать. Ходжа пригласили на телевидение и радио лишь благодаря успеху романов. Я видел и слышал интервью с ним, но, если честно, мне было за него ужасно стыдно. Мартин нес чепуху и по непонятной причине постоянно цитировал «Беовульфа». Боюсь, в СМИ его выставили посмешищем. Разумеется, Доминик Сандерсон опроверг эти заявления. Он признался лишь в том, что в студенчестве обсуждал с Мартином некоторые свои идеи, как с другом. Агент Доминика же сделал первый черновик романа доступным для ознакомления всем желающим журналистам.

— А что насчет Мартина Ходжинса? Были ли у него доказательства своей правоты?

— Говорил, что были, но никогда их не показывал. Якобы он просто потерял предполагаемый черновик. Разумеется, такого и вовсе не существовало. Полагаю, Мартина замучила зависть, и, вероятно, у него были проблемы с психическим здоровьем.

— Вы не знаете, что случилось с ним потом?

Профессор покачал головой:

— Когда его абсурдные попытки присвоить права с треском провалились, он вскоре попросту исчез. Эдакая сенсация на пять минут. С тех пор я Мартина не видел и не слышал о его дальнейшей жизни.

Я чувствовала, что Мартину Ходжинсу не дали справедливой возможности доказать свою точку зрения. Может, я лишь лелеяла пустую надежду, но мне очень хотелось, чтобы отец Джеммы оказался кем-то большим, чем просто пьяницей и посмешищем в литературных кругах.

— А как насчет того эссе? Что с ним стало?

Преподаватель резко посмотрел на меня. Впервые за встречу он проявил недоверие к цели моего визита.

— С какой стати вас это интересует?

Как мне казалось, студенты магистратуры в своих исследованиях порой забирались в глухие дебри. Поэтому я лишь пожала плечами:

— Просто пытаюсь собрать все возможные материалы. Хочется узнать, как общение с другом в ранние годы учебы в Оксфорде отразилось на книгах Сандерсона. Пока эта идея довольно зыбкая, но…

Профессор тут же успокоился. Глаза у него засверкали, он взглянул на меня почти по-отечески.

— Хотите посмотреть на его творчество под свежим углом. Понятно, — кивнул он. — В наши дни иначе достойного финансирования не добиться. Признаю, исследование у вас необычное. Кажется, никто раньше не изучал связь между Сандерсоном и его ближайшим другом и соперником во время учебы в бакалавриате.

Я благодарно улыбнулась.

— Именно! Тем более Доминик опубликовал трилогию почти сразу же после выпуска. По вашим словам, он обсуждал идеи с близким другом. Мне любопытно — вдруг я выясню, что конкретно из их бесед повлияло на труды писателя?

— Желаю вам удачи. Сомневаюсь, что вы найдете действительно полезные сведения, но кто знает! Разумеется, эссе сохранилось лишь в физическом виде. Мартин написал его еще до того, как компьютеры вошли в обиход.

— Можно ли взглянуть на него?

— Оно доступно только студентам нашего колледжа.

Я изобразила приемлемое разочарование. Затем, чтобы поддержать образ студентки магистратуры, я задала несколько подготовленных вместе с Рейфом вопросов об источниках вдохновения писателя. Профессор с огромной радостью пустился в длительные разглагольствования. Когда он все же закончил, я с самым уверенным видом спросила:

— Нельзя ли как-нибудь получить копию эссе Мартина Ходжинса?

Преподавателю явно хотелось меня впечатлить.

— Посмотрю, что могу сделать. Оригинал я вам, разумеется, отдать не вправе, но постараюсь снять копию.

Я встала со стула.

— Было бы замечательно! Бесконечно вам благодарна за то, что уделили мне время!

Я протянула профессору руку, и он поднялся, чтобы пожать ее.

— Удачи вам с проектом, милая! И хорошо провести время в Оксфорде.

— Спасибо большое! — улыбнулась я.

На этом я выключила диктофон и убрала его в сумку — вместе с тетрадью, в которой практически не было заметок.

Выйдя из кабинета, я с облегчением выдохнула. Я успешно сыграла свою роль и выудила из профессора довольно интересную информацию.

Глава 13

Когда я вернулась в магазин, Рейф уже был там. Я попросила его подождать и проверила, как идут дела у Мери и Виолетты. Они так хорошо справлялись, что я задумалась: а есть ли смысл мне вообще выходить на работу?

Виолетта напомнила мне, что на следующей неделе состоится празднование зимнего солнцестояния. Я изобразила внезапный приступ глухоты и вернулась к Рейфу.

— Мы не сможем обсудить все наверху: работа вязальной фабрики в полном разгаре, — шепнула я.

— Поделитесь тем, что узнали, в машине. Мы отправляемся в путешествие.

Ух ты, два связанных с расследованием приключения за день! Я чувствовала себя настоящей супершпионкой.

— Это то, о чем я думаю?

Рейф кивнул:

— Предполагаю, что да.

— Тогда загляну к бабушке — и едем!

Я сбегала наверх. Вампиры-вязальщики трудились изо всех сил. Как же увлекательно было наблюдать, как летают спицы и появляются восхитительные изделия — словно по волшебству!

Мы договорились, что Мейбл отнесет новую партию на ярмарку, а потом вернется домой с деньгами. Теперь можно было выдвигаться.

— Милая, в последнее время ты столько работаешь! Путешествие пойдет тебе на пользу.

Я почистила зубы, освежила макияж. Затем сменила наряд фальшивой студентки на костюм супершпионки-взломщицы: облегающие джинсы, кроссовки, футболка и вязаный пуловер, и все это черного цвета! Вдобавок я захватила перчатки и шерстяную шапку, чтобы уши не мерзли, тоже черные. Можно будет спрятать длинные светлые волосы, если действительно придется вскрывать замок и проникать в дом нелегально.

Я взяла с собой сумку, чтобы Рейф мог послушать запись интервью по дороге.

Заметив, что я одета во все черное, вампир слегка усмехнулся, но комментировать мой наряд не стал. Все вещи на нем были того же цвета — обычное для него дело. Он не носил яркое. Пожалуй, на Рождество стоило подарить ему самый пестрый и самый безвкусный свитер из возможных — красно-зеленый, со светящимся носом оленя Рудольфа, — лишь для того, чтобы увидеть его в нем хоть на минуточку!

Рейф припарковал автомобиль в переулке, у входа в квартиру, поэтому мы сразу же отправились в путь.

— Все прошло просто замечательно! — воскликнула я. Восторг переполнял меня, и я не дождалась, пока Рейф спросит сам. — Профессор Нейлор так доволен, что знаком с самим Домиником Сандерсоном аж со студенческих лет! И о скандале знает немало — держу пари, ничего интереснее с ним в жизни не случалось. А чтобы показать, насколько они были близки, профессор называл обоих приятелей прозвищами со времен учебы — Сандерс и Ходж.

— Как и многие профессора, он рассказывает нам о гениях, но сам им не является.

Мне стало немного обидно за родителей.

— Вообще-то, те тоже бывают невероятно умными.

— Разумеется. И учитель — замечательная, благородная профессия. Однако наверняка вы слышали выражение: «Умелые делают, а неумелые учат».

Я бросила на Рейфа косой взгляд.

— Вы и сами преподаете.

Он посмотрел на меня точно так же.

— Все верно. Я не умею создавать великолепные рукописи, которые так ценю и стараюсь сохранить. Я могу лишь восхищаться ими и делиться знаниями с другими, чтобы они научились разделять мои чувства.

— Значит, мы оба согласны, что в преподавании есть польза.

Рейф усмехнулся.

— Да. Предлагаю на этом завершить спор. Лучше расскажите об интервью. Что вам удалось выяснить?

Я тут же подхватила тему.

— А знаете, что мне, возможно, достанут фотокопию одного недобросовестно написанного эссе? Завтра позвоню профессору.

— Очень впечатляет! А что еще было?

Я вынула диктофон и включила Рейфу запись. Мне тоже хотелось послушать. Во время интервью я слишком переживала: какие бы подходящие вопросы задать? Вдруг профессор спросит что-нибудь о работах Сандерсона и тем самым разоблачит меня? Я постоянно была на нервах и не могла полностью сосредоточиться на него речи.

Мы с Рейфом ехали молча, пока запись не завершилась.

— Какие у вас впечатления? — поинтересовалась я.

Вампир медленно вздохнул. Он был не из тех, кто спешит — особенно с выводами.

— Похоже, он столько раз рассказывал эту историю, что сам в нее поверил.

Я изумленно приподняла брови. Об этом я и не подумала!

— Хотите сказать, он лжет?

Рейф покачал головой.

— Нет, но он говорит о событиях сорокалетней давности. Сандерсон стал известным писателем. Нейлор зарабатывает себе на жизнь, рассказывая другим о его книгах. Их панибратские отношения и воспоминания о тех годах отлично вписываются в легенду, которую создал вокруг своего цикла сам Сандерсон.

Я кивнула.

— Вы правы. Ведь Нейлор назвал Мартина Ходжинса психически нездоровым.

— Ходжинс сам вырыл себе яму, когда попытался заявить о правах на книгу в первый раз. Профессор Нейлор прав: тот действительно нес чушь на интервью. Он не выглядел человеком, заслуживающим доверия, и поэтому от него очень легко отделались.

Я посмотрела на профиль Рейфа — ровный, с острыми чертами. Если бы я провела пальцем от начала его переносицы до кончика носа, то получилась бы идеально прямая линия. Естественно, делать так я не стала.

— Вы полагаете, что Мартин Ходжинс и правда мог написать то эссе? И настоящий автор «Хроник» — Сандерсон?

Такая версия меня сильно разочаровывала. Мне нравился наш квест: доказать, что отец Джеммы — литературный гений, которого незаслуженно подставили и лишили трудов всей его жизни. Если и Рейф займет сторону Сандерсона, я не думаю, что мне удастся справиться с задачей самостоятельно. Однако, к моему облегчению, вампир ответил:

— Нет. Очень даже вероятно, что на самом деле автор — Мартин Ходжинс. Надеюсь, вскоре мы еще сильнее в этом убедимся.

— А что именно мы будем искать?

— Страницы черновика, которые привезла с собой Джемма, возникли явно не из воздуха. Хотелось бы найти и остальную рукопись. А еще надеюсь, что у Ходжинса сохранились использованные им источники. Если в них есть пометки, то вообще замечательно. Будет здорово, если он сумеет объяснить нам связь между этими материалами и собственными идеями, рассказать, как придумал названия мест, имена персонажей и так далее. Тогда у него появятся весомые аргументы, которые у него не получилось сформулировать сорок нет назад.

— Да. Может, поддержать его было некому, он запил и дела у него пошли еще хуже. Однако лучшим доказательством авторства Сандерсона, без сомнения, стала бы еще одна книга. Почему за сорок лет он ничего больше не написал? В двадцать с небольшим он дарит миру великолепную, гениальную, увлекательную фэнтези-трилогию — а потом не притрагивается к перу? Почему Сандерсон оставил писательство?

— Как он не раз говорил в интервью, он вложил в свою трилогию все, что хотел. — Рейф взглянул на меня. — Тем не менее нельзя исключать, что он и вовсе не является ее автором.

Тут мне в голову пришла столь прекрасная мысль, что я аж подскочила в кресле.

— А вдруг Мартин Ходжинс все эти годы тайно над чем-то работал? Может, у него дома целый шкаф рукописей?

— Не стоит ожидать слишком многого. Подозреваю, ваш знакомый профессор Нейлор прав: Мартин действительно стал алкоголиком. Предательство лучшего друга и кража его работы наверняка сломили его. И, конечно, ваш аргумент действует в обе стороны. Если «Хроники» написал Мартин, то почему за всю жизнь больше ничего не опубликовал?

Мы мчались по шоссе М40 в сторону Кроли. Я достала бутылку воды из сумки. В горле пересохло — столько я сегодня говорила. Однако замолкать я не собиралась.

— Это ведь так печально. Его же лишили карьеры. Представьте, сколько книг мог бы написать Ходжинс, если бы лучший друг его не обманул!

— Я согласен с профессором Нейлором: у этой истории есть все задатки шекспировской трагедии. Только вот роли у персонажей в точности противоположные.

— Значит, мы обязаны исправить ошибку в истории литературы.

— Именно.

Мы свернули на М25. Машин стало намного больше.

— Кстати, а куда мы едем?

По дорожным знакам я поняла: дорога ведет в Кроли. Однако Джемма не говорила, что ее отец тоже живет там.

— В Балкомб. Это маленькая деревушка в Суссексе, расположена километрах в пяти от Кроли.

Ничего себе! Отец жил так близко к дочери! Интересно, стали ли они чаще общаться после того, как мать Джеммы умерла? Они явно были в достаточно хороших отношениях, чтобы Ходжинс отдал дочери фрагмент рукописи. Очевидно, она приехала в Оксфорд с убеждением, что автор «Хроник» — ее отец. Хотелось бы знать, куда Джемма собиралась отнести эти страницы.

— Мартину Ходжинсу всего шестьдесят пять. Я думаю, когда он очистит свою репутацию, то еще успеет начать новую жизнь.

— Надеюсь, вы правы, — ответил Рейф.

Хотелось бы верить и мне.

Мы добрались до деревни. Вдоль центральной улицы тянулись уютные домишки, на первых этажах которых располагались магазины.

— Ходжинс живет за пределами деревни, в квартале для малоимущих, — сказал Рейф.

Очень жаль, что с достатком у него все было настолько печально.

Мы свернули на соседнюю улицу, и тут сзади раздались сирены. Рейф отъехал на обочину, чтобы пропустить автомобиль. Пожарная фура промчалась мимо, словно красная стрела.

Мартин Ходжинс не выходил у меня из головы.

— Я лишь хочу, чтобы Джемма поправилась. Слава, деньги и достойная репутация не порадуют того, кто потерял дочь.

— Нет причин отчаиваться. — Рейф коснулся моей руки. — Давайте надеяться на лучшее.

Я знала: он прав.

Вскоре нам вновь пришлось свернуть на обочину — пропустить еще одну ревущую пожарную машину, а потом и скорую. Мы поехали следом за ними. Я молчала, стараясь игнорировать нарастающее в груди предчувствие неминуемой беды. Нет, не могут же несчастья настолько преследовать Мартина Ходжинса!

Или могут?..

Мы не сумели попасть на улицу, где жил Мартин Ходжинс. Ее перекрыли, она была переполнена автомобилями служб безопасности. Неподалеку стоял полицейский в форме. Время от времени он отодвигал ограждение, чтобы пропустить служебные машины, однако остальным проезд был закрыт.

— С Мартином Ходжинсом все в порядке? — с трудом выдавила я севшим голосом.

— Не знаю, — коротко и резко ответил Рейф.

Вероятно, он, как и я, подозревал, что весь этот путь мы проделали зря.

Вампир выбрался из машины и подошел к полицейскому.

— Мы собирались в дом номер тридцать три, к Мартину Ходжинсу. С ним все хорошо?

Полицейский посмотрел назад, а затем снова на Рейфа.

— Мне очень жаль, сэр, но пожар произошел как раз в тридцать третьем доме.

Я смогла разглядеть почерневшие каменные стены. Пожарные лили воду в окна и распахнутую дверь, но из дома все равно клубами валил дым. И тут я заметила на тротуаре, неподалеку от сгоревшего здания, каталку. Она была застелена покрывалом, и под ним, очевидно, лежало тело. Два фельдшера отвезли ее в автомобиль скорой, однако они нисколько не спешили. И когда автомобиль тронулся, сирена и мигалка не включились.

Рейф снова сел в машину. Мы развернулись и поехали обратно. Я оглянулась через плечо и посмотрела в заднее стекло. Полицейский, с которым общался вампир, отодвинул ограждение, чтобы скорая могла отправиться в свой печальный путь.

Я с трудом сдерживала слезы. Я знала, что супершпионы и грабители не начинают плакать, столкнувшись с малейшими неприятностями, однако я была в отчаянии. Джема лежала в коме, ее отец умер, его дом сгорел дотла, работу всей его жизни украли. Рукопись, которую мы планировали найти, и источники его трудов обратились в пепел. Почему на головы Ходжинсов нескончаемым потоком сыпались беды? Разве сорока лет несчастий недостаточно? Я надеялась, что произойдет чудо и Джемма очнется к Рождеству, а на деле ее ждало лишь еще больше боли.

Я взглянула на Рейфа. Тот плотно сжал челюсти.

Когда мой шок немного спал, на его место пришли вопросы. Что именно произошло? Был ли пожар случайным? Как вообще возможно, чтобы человеку настолько не везло в жизни? А вдруг дом Ходжинса подожгли намеренно? И если да, кому так сильно хотелось насолить сломленному человеку, который лишился почти всего в жизни?

В мыслях всплыл образ Даррена. А вдруг он действительно отправился к отцу Джеммы — и с недобрыми помыслами?

Рейф предложил заехать за кофе, обедом или еще чем-нибудь, но я отказалась. Мне очень хотелось домой. Меня охватила неясная тревога — желание вернуться в Оксфорд и защитить Джемму. Это чувство было столь сильным, что я, не произнося ни слова, заставила машину ехать быстрее. Рейф безупречно водил, но, казалось, моя нервозность отчасти передалась и ему. Он посмотрел на меня:

— Вы же помните, что Джемма находится под присмотром полиции? А еще ее постоянно окружают врачи и медсестры. За ней и несколько вампиров приглядывают. Джемма в максимальной безопасности.

Я кивнула. Однако я непрестанно заламывала руки. Впервые в жизни я пожалела, что со мной нет вязания — так мне было бы чем занять беспокойные пальцы и мысли!

— Когда я отказалась делиться сведениями о Джемме с Дарреном, он сказал, что заявится к ее отцу!

Мне хотелось хорошенько себе врезать. И почему я не предупредила об этом Иэна или Рейфа?! В тот момент я думала лишь о Джемме и надеялась, что Даррен поскорее от нас отвяжется.

После моих слов машина слегка вильнула, словно Рейф на миг утратил концентрацию.

— Вы общались с Дарреном? Человеком, который приставал к Джемме и преследовал ее? Первым в списке подозреваемых в покушении на нее? — Вампир казался рассерженным, хотя такое часто бывало, когда он обо мне беспокоился.

— Не по своей воле! — с негодованием возразила я. — И со мной был Альфред. Сейчас расскажу, как все было. Мы вышли с ярмарки, и тут к нам привязался бывший Джеммы. Он донимал меня вопросами о ней: хотел узнать, как у нее дела, где она. Я отказалась отвечать, и он схватил меня за руку. — Воспоминания по-прежнему были яркими. — Не уведи я срочно оттуда Альфреда, от Даррена бы уже мало что осталось.

— И заслуженно.

Я знала: Рейф говорил не всерьез. Он верил в мирное сосуществование людей и вампиров, просто очень беспокоился о моей безопасности.

Мы возвращались домой той же дорогой. Ближе к Оксфорду машин стало еще больше. Начался дождь.

— Думаете, Даррен убил Мартина Ходжинса, а потом поджег дом, чтобы замести следы? — спросила я.

— Не знаю. Кто-то придушил Джемму и бросил ее умирать, и Даррен — самый очевидный подозреваемый. К тому же, судя по вашим словам, он собирался к ее отцу.

— Может, Даррен и правда приехал, но Мартин Ходжинс знать не знал о случившемся с дочерью, а парень решил, что тот лжет. Возможно, он и не планировал убивать Ходжинса, просто хотел немного поколотить, чтобы вытянуть информацию, однако, как и с Джеммой, перегнул палку. Он похож на того, кто не контролирует свою агрессию.

Рейф не ответил. Когда молчание слишком затянулось, я взглянула на него:

— Вы не согласны с моей теорией?

Вампир задумался.

— Это лишь один из возможных вариантов.

Дорога предстояла долгая, а в машине были только мы — и никаких развлечений.

— Что ж, давайте послушаем ваши предположения, — сказала я.

Рейф медленно выдохнул.

— Мы знаем, что Мартин Ходжинс потерял все: репутацию, надежду на карьеру, возможно, права на великолепную фэнтези-трилогию, а также семью. Наверняка он узнал о выставке в знаменитой библиотеке в честь сорокалетия успеха его заклятого врага. Примерно в то же время Ходжинсу позвонили из больницы и сообщили о состоянии его единственной дочери. Возможно, он не выдержал всего этого и лишил себя жизни.

— О нет…

Рейф мрачно усмехнулся.

— Ходжинс обожал древние мифы и ритуалы. Вероятно, его привлекла идея сложить собственный погребальный костер. Может, жизнь он провел сумбурно, но ушел из нее ярко — во вспышке огня.

Я поразмыслила над этой теорией. Она звучала вполне правдоподобно. По коже пробежали мурашки.

— Есть и более прозаичная версия, — продолжил Рейф. — Если Ходжинс и правда много пил, не исключено, что и курил. Возможно, он перебрал с алкоголем и уснул на диване, забыв затушить сигарету.

Печальная смерть, но подобное происходит чаще, чем хотелось бы.

— Или же Мартина Ходжинса убил кто-то другой, — добавил вампир.

— Но почему?

— Не знаю. Может, много лет спустя мистер Ходжинс намеревался вновь попробовать доказать свое авторство? Его старый приятель Сандерсон уже уничтожил его в профессиональном плане, а теперь, вероятно, решил сделать это и физически.

— Этот напыщенный старый профессор? Я еще могу представить, как он крадет интеллектуальную собственность — но чтобы убивать?

Я вообразила профессора Сандерсона с оружием, то, как он лишает бывшего друга сознания ударом по голове, а затем поджигает его дом. Это казалось совершенно неправдоподобным.

— Я никогда никого не убивала, но очень сомневаюсь, что это так легко, — заметила я.

— О, при верной мотивации — проще, чем вы думаете.

Я вздрогнула. Вампир взглянул на меня.

— Попробуйте успокоиться.

Да как тут успокоишься! От стресса и тревоги я едва могла усидеть на месте. Рейф снова посмотрел на меня, а затем включил бортовой компьютер и позвонил Альфреду. Тот тут же взял трубку.

— Кто-нибудь присматривает за Джеммой Ходжинс? — поинтересовался Рейф.

Я слышала весь разговор по громкой связи.

— Конечно! — заверил его Альфред. — И Мейбл, и Клара сейчас в больнице. Одна притворяется бабушкой Джеммы, другая — ее тетей.

— Но как им это удалось? Ведь никому, кроме близких родственников и друзей, не разрешено посещать Джемму.

— Насколько я знаю, твоя кузина Виолетта помогла подделать документы.

Молодчина, Ви!

— Передайте им, чтобы ни на секунду не оставляли Джемму, — приказал Рейф.

— Что случилось? Еще одно покушение?

— На нее — нет. Однако ее отец погиб при подозрительных обстоятельствах.

Альфред не стал тратить время на болтовню.

— Сейчас же им сообщу.

— Отлично. А еще — я верно понимаю, что у вас произошла стычка с молодым человеком, который приставал к Джемме? Люси говорит, его зовут Даррен.

Альфред издал напоминающий рычание звук.

— О да, я его помню. Мерзкий первый положительный тип.

— Сможешь выяснить, где он? Знаю, без фамилии придется тяжеловато, но уж постарайся.

— Не волнуйтесь, Рейф. Я уже проследил за этим хулиганом. Нельзя же допустить, чтобы он полез к Люси, когда меня не будет рядом и я не сумею ее защитить! Ни один мужчина не должен так обращаться с хрупкой дамой.

Я напомнила себе: этим вампирам сотни лет, поэтому неудивительно, что у них остались сексистские замашки. Кроме того, я была совсем не против защиты, даже если мотивы мне не слишком нравились.

— И где сейчас Даррен? — поинтересовался Рейф.

— Могу лишь сказать, что он покинул Оксфорд. На гадком шумном мотоцикле. Направился в сторону Лондона по шоссе М40.

Мы с Рейфом обменялись взглядами. Ведь мы добирались той же дорогой! Да, она вела в Лондон, но и в другие населенные пункты тоже — в том числе в Балкомб.

— Когда именно? — уточнил Рейф.

— Вчера, почти ночью.

— Великолепная работа, Альфред. Благодарю.

На этом Рейф завершил звонок и обратился ко мне:

— Значит, Даррен ехал по той же трассе, что и мы. А она ведет к деревне, где жил отец Джеммы.

Я не хотела спешить с выводами, даже очевидными.

— Да, но и ко многим другим местам тоже.

— И все же интересное совпадение, вам не кажется? А еще это значит, что Даррен не в Оксфорде и пока не тронет ни вас, ни Джемму. Теперь вам легче?

Я успокоюсь, только когда увижу Джемму собственными глазами! И когда она очнется и даст нам всем знать, что ее рассудок остался невредимым. Однако от мысли, что за ней приглядывали, мне действительно стало легче. Да, ситуация была несколько ироничной — к, возможно, умирающей девушке приставили двух вампиров. Но я научилась доверять клыкастым вязальщикам и знала, что Мейбл и Клара будут защищать Джемму всеми силами. Поэтому я кивнула:

— Да, мне определенно лучше.

Рейф немного помолчал, а затем добавил:

— Завтра вечером профессор Сандерсон читает лекцию. Думаю, нам стоит прийти, а после мероприятия немного побеседовать с ним.

Эх, а вампир не слишком-то внимательно следил за событиями в Оксфорде! Я часто ходила мимо библиотеки Уэстон и много раз видела плакат с анонсом лекции.

— Билеты распродали несколько месяцев назад.

Рейф взглянул на меня как на наивную глупышку.

— Я далеко не последняя личность в Бодлианской библиотеке. Мне не составит труда раздобыть нам парочку.

Покачав головой, я грубо передразнила его, словно Эстер, вечно унылая девочка-подросток. Однако в душе я признавала: Рейф молодец. Порой я забывала, что он был почетным членом Бодлианской библиотеки.

— Вы считаете, мы сумеем пробраться к Сандерсону?

Писатель крайне редко появлялся на публике, поэтому после мероприятия его наверняка окружит толпа поклонников.

— По окончании лекции состоится закрытая коктейльная вечеринка в старом корпусе — только для держателей VIP-билетов. Уж там мы его разговорим.

От его слов у меня аж мурашки по спине побежали. Я верила: если уж Рейф решил кого-то разговорить, человек запоет соловьем, хочет он того или нет.

Глава 14

Лекция проходила в Шелдонском театре. Под куполом изящного здания, спроектированного Кристофером Реном, негде было яблоку упасть — столько людей пришли послушать Доминика Сандерсона. Оглядев зал, я увидела, как разнообразна его фанбаза. Мужчин среди гостей было больше, чем женщин, но ненамного. Здесь присутствовали и молодые, и взрослые, и пожилые люди разных национальностей. У большинства были с собой книги: старые зачитанные тома, явно любимые владельцами; иностранные издания и выпущенные специально к сороковому юбилею трилогии новенькие сборники.

В зале стоял оживленный гул. Доминика Сандерсона можно было назвать рок-звездой литературы. В ряду чуть выше нас я заметила профессора Джеффри Нейлора. Рейф, разумеется, раздобыл нам лучшие места — в партере, прямо напротив сцены.

Наконец писатель появился — в сопровождении мужчины, который, насколько я помнила, был его агентом. Зал взорвался аплодисментами. Сандерсон выглядел человеком науки. Он был высоким, худым, в твидовом костюме. Из кармана у него виднелись очки для чтения, а в руке он держал новое издание «Хроник Пангниртунга». Наверняка это было сделано для пиара, ведь на мероприятие пригласили фотографов из СМИ, и на всех снимках окажется именно та версия книги, которую сейчас продвигали.

Я аж поразилась собственной предвзятости к Сандерсону. Высокий старикашка-обманщик. Я нутром чуяла: доверять ему не стоило. Могла поклясться, что даже на таком расстоянии я разглядела, как подозрительно бегают его глаза.

Сандерсон и его агент устроились на диване и несколько минут тихо общались. Затем Чарльз Бич (я вдруг вспомнила имя агента) встал и подошел к микрофону.

Рейф наклонился ко мне и прошептал:

— Он не только агент, но и личный представитель.

Чарльз Бич казался ровесником Сандерсона, но внешне был его полной противоположностью — низким и тучным. Сандерсон же производил впечатление поглощенного писательским делом человека, который забывал поесть.

На Чарльзе Биче был синий костюм в полоску и желтый галстук-бабочка. Голос у него был громким, мощным — и без микрофона услышишь.

— Добрый вечер! — агент дождался, пока шепот и шум стихнут и воцарится тишина. — Я Чарльз Бич, но друзья зовут меня Чаз. И для меня большая честь, что гость нашего вечера, Доминик Сандерсон, — один из таких друзей. Когда он впервые обратился ко мне — в Лондоне, сорок один год назад, — он только-только получил степень бакалавра в Оксфордском университете. Тогда мой опыт работы составлял лишь пару лет. Иными словами, мы оба находились в начале карьеры. К тому времени несколько издателей успели отклонить роман Доминика — такое в моей сфере нередко встречается. Но я сразу понял: в его работе чувствуется нечто искреннее, сильное, увлекательное.

Мужчина замолчал, пережидая волну аплодисментов от поклонников. Я из вежливости притворилась, что тоже хлопаю, однако мои ладони не соприкасались. Кажется, Рейф поступил точно так же.

Чарльз кивнул и продолжил речь:

— Мы с Домиником дали друг другу шанс. Ему достался неопытный агент, а мне — никому не известный автор. — Мужчина обернулся и одарил своего клиента улыбкой. — Мы оба сделали ставки и, можно сказать, сорвали куш.

Он вновь дождался, пока стихнут аплодисменты.

— Многие фэнтези-романы приходят и уходят — за последние четыре десятилетия таких было немало. Лишь единицы остаются с нами надолго, становятся частью современной культуры. «Хроники Пангниртунга» — цикл, который будет жить вечно!

Интересно, откуда он мог это знать? Однако, судя по ярым овациям фанатов, они явно верили, что Чарльз Бич способен предсказывать будущее.

— Глядя на этот замечательный зрительный зал, я понимаю: у каждого из вас есть свои причины быть здесь, свои причины ценить гениальность этого человека. Будет излишним описывать все многочисленные достижения Доминика Сандерсона. Он преподает в Оксфорде, в колледже Крайст-черч, потому что любит делиться знаниями, любит учить, уважает своих студентов. Его книги стали настоящими бестселлерами и завоевали множество наград, а успех фильмов по «Хроникам Пангниртунга» породил целое новое поколение фанатов. — Агент театрально обвел зал рукой. — Вы лишь малая, но очень важная, особая часть этого огромного сообщества. А теперь позвольте передать слово моему другу Доминику Сандерсону!

Зрители опять разразились громогласными овациями. Я слабо похлопала в ладоши — не от восторга, а лишь из вежливости.

Сандерсон подошел к микрофону и прочистил горло.

— Благодарю, Чаз. И вас всех — за то, что пришли, — начал он.

Голос у него был сухой, и во время лекции Сандерсон постоянно делал паузы, чтобы глотнуть воды. Однако, как истинный академик и преподаватель, он рассказывал аудитории о трилогии и заложенном в ней символизме так, словно обращался к группе студентов. Он выдал пару остроумных анекдотов, хотя не производил впечатления человека с отменным чувством юмора. Спустя примерно полчаса Сандерсон зачитал отрывок из книги и сделал шаг в сторону. Чарльз Бич вышел вперед и встал рядом с ним. Теперь каждый из них держал в руке по микрофону.

— Как вы все знаете, мы собрали вопросы от поклонников заранее, — объявил агент. — Я буду озвучивать наиболее частые, а Доминик — отвечать на них. Если в конце останется время, мы примем дополнительные вопросы из зала.

— Интересно, что они занялись отбором еще до мероприятия, — прошептал мне Рейф. — Избегают неудобных ситуаций.

Чарльз Друзья-Зовут-Меня-Чаз достал из кармана листочек и повернулся к Доминику.

— Первый вопрос… Если бы мне платили каждый раз фунт или доллар, когда нам его задают, я бы давно разбогател — или, сказать точнее, стал еще богаче. А уж Доминик и подавно. — Агент театрально взмахнул руками. — Что ж… Когда вы напишете новую книгу?

Хотелось узнать, что он ответит! Рейфа, судя по всему, это тоже интересовало — я почувствовала, как он напрягся.

Доминик Сандерсон сухо, таинственно улыбнулся и похлопал по обложке свеженькое переиздание романа, которое успел положить на трибуну.

— «Хроники Пангниртунга» — работа, в которую я вложил душу. Это труд, созданный благодаря моему юношескому энтузиазму и вдохновению. Не буду зарекаться — может, когда-нибудь я вновь возьмусь за перо. Однако в трилогии есть некоторая симметрия, завершенность. Я не хочу превратиться в автора, который, словно конвейер, выпускает том за томом ради денег.

Чаз вновь взмахнул. Агент и автор казались комедийным дуэтом — клоуном и его напарником.

— Я-то за прибыль обеими руками! Но уважаю позицию моего друга Доминика. Он — творец честный. А теперь продолжим. Кто ваш любимый писатель?

Спустя десять минут обмена вопросами и ответами времени на общение со зрителями уже не осталось. Я подозревала, что так и было задумано, — чтобы Доминика не обескуражили чем-то провокационным или неловким.

На этом мероприятие завершилось. Гости рванули к сцене, желая заполучить автограф, однако Сандерсон ушел в сопровождении агента через ту же дверь за кулисами, через которую явился. Если бы я надеялась минутку пообщаться с автором, меня бы, как и большинство людей в зале, постигло разочарование. На лекции не было предусмотрено ни бесед со зрителями, ни автографов. Поговорить с Сандерсоном лично смогут лишь те счастливчики, которые приобрели билеты на VIP-вечеринку. Никогда еще я не была так благодарна за то, что в моей жизни есть Рейф.

Бодлианская библиотека располагалась через дорогу. Вечеринка была в огромном холле здания — обширном пространстве с высокими каменными потолками. Те, кому удалось купить билет, сбились кучками по углам и перешептывались. Однако было очевидно, что все смотрели на дверь и ждали, когда же явится виновник празднества.

Рейф подошел к длинному столу, где сотрудники библиотеки подавали напитки для гостей, и взял нам по бокалу красного вина. Несколько человек ходили по залу с подносами и предлагали посетителям закуски. Когда очередь дошла до меня, я покачала головой: так волновалась, что не могла есть.

— Какой у нас план? — шепнула я на ухо Рейфу. — Что будем делать, когда все-таки доберемся до Доминика Сандерсона?

— Полагаю, вам стоит придерживаться той же легенды, которую вы вчера сочинили для Джеффри Нейлора. Притворитесь студенткой магистратуры из Америки, расскажите, что интересуетесь становлением Сандерсона как автора и теми, кто повлиял на его творчество.

— А вдруг он спросит, какая моя любимая сцена? Или устроит еще какую-то проверку? Он же мгновенно поймет, что я лгу! — От одной этой мысли меня бросило в дрожь.

Рейф посмотрел на меня и покачал головой.

— Вы что, и правда не читали «Хроники»?

— Ни разу. Зато я люблю книги Джейн Остен и романы о сильных женщинах!

— Тогда, думаю, вам лучше пообщаться с агентом. К нему и пробраться проще. Все гости хотят перекинуться хотя бы парой слов с Домиником Сандерсоном, а до его агента едва ли кому-то есть дело.

Этот план мне нравился куда больше. Чарльз Бич казался человеком, который предпочитает говорить сам, нежели слушать других. То, что нужно.

— А что ему сказать?

— Придерживайтесь той же истории. Вы хотите узнать, кто повлиял на творчество Сандерсона и как. Спросите про их знакомство, а затем мягко переведите тему на скандал с Ходжинсом. Притворитесь, что лишь недавно узнали о случившемся, пока собирали сведения для научной работы, и теперь хотите услышать мнение Чарльза Бича.

— Готовьтесь вызволять меня, если я напортачу.

— Соберитесь. Вы справитесь.

Тут Рейф поднял руку в знак приветствия, и к нам подошли пожилые мужчина и женщина в вечерних нарядах. Пара поздоровалась с вампиром, обратившись к тому по имени.

— Лорд и леди Мид, позвольте представить вам Люси Свифт, — произнес Рейф. — Люси, в прошлом году я изучал их коллекцию книг.

Оба пожали мне руку. Леди Мид улыбнулась.

— Это было так восхитительно! Рейф просмотрел нашу библиотеку. Некоторые книги стояли на полках сотни лет — вероятно, их даже не открывали. Оказалось, что среди них есть одно из самых ранних изданий «Путешествий Гулливера»! Представляете?

— Тот день выдался приятным и для меня, — кивнул Рейф. — В мире таких изданий почти не осталось. Всегда радостно обнаружить скрытое сокровище.

Внезапно все оживились. Видимо, прибыл Доминик Сандерсон. Мы обернулись — так оно и было. Он вошел в холл в сопровождении агента.

— Разумеется, у нас есть и первые издания «Хроник», — заметил лорд Мид. — Я прочел все книги, когда они только вышли. Поразительно! Я только что купил юбилейные издания в подарок на Рождество для внука, хотя ему всего десять. Мне даже удалось получить автограф.

Жена с нежностью взглянула на него.

— Думаю, мой муж рад покупке куда больше, чем внук.

— Кто знает! Он очень умный юноша.

Вскоре лорд и леди попрощались с нами и отправились к Доминику Сандерсону — попробовать немного с ним пообщаться. Вокруг автора уже собралась приличная толпа. Однако нам повезло: агент пошел прямиком к столу с напитками.

Я быстро вдохнула.

— Пожелайте мне удачи.

Я взяла бокал Рейфа и вылила туда остатки своего вина, а затем отнесла свой, пустой, к столу, где наливали алкоголь и воду. Мы с агентом приблизились к нему одновременно и оба взяли по бокалу красного.

— Лекция была прекрасной, — сказала я.

Чарльз наградил меня вежливым взглядом профессионала — тем самым, каким спикеры одаривают слушателей.

— Рад, что вам понравилось.

Не успел он отойти, как я добавила:

— Замечательно, что у нас выдался шанс побеседовать! Меня зовут Люси Свифт, я студентка магистратуры из Бостона. Я приехала, чтобы собрать материал для работы по книгам профессора Сандерсона…

Агент улыбнулся на градус теплее.

— Отличный выбор темы — сага как раз отмечает сороковой юбилей.

— Именно! — с энтузиазмом кивнула я. — Больше всего меня интересует самое начало карьеры Доминика Сандерсона. Расскажите, каково это было, когда он впервые зашел в ваш кабинет и вы ознакомились с его романом.

Чарльз Бич обернулся проверить, не скучает ли Доминик Сандерсон. Однако тот, как и прежде, был окружен поклонниками.

— Он покорил меня почти сразу же. Вы и сами знаете: когда читаешь эти книги впервые, они переносят тебя в совершенно другой мир. Жаль признавать, но большинство современных фэнтези-романов вторично. А этот оказался столь оригинальным и смелым! Тогда я лишь начинал карьеру и потому смог уделить трилогии все свое время и силы — а сорок лет назад энергии у меня было хоть отбавляй! — Он слегка ухмыльнулся, а затем пожал плечами. — Да и рвения хватало. Ради успеха саги я готов был трудиться не меньше самого Сандерсона.

— Я изучаю, кто повлиял на работы автора в ранние годы его творчества. И особенно меня интересует его дружба с другим студентом — та, которая закончилась трагично.

Снисходительное добродушие тут же исчезло с лица агента. Его взгляд стал настороженным.

— Для Доминика это был настоящий удар. Бывший друг крадет его идеи и собирается присвоить права на цикл… Доминик был просто потрясен. Нисколько не удивлюсь, если из-за этого он и не написал больше ни одного произведения.

— Но ведь вы его агент. Разве вы хоть немного не волнуетесь, что слухи могут подтвердиться? Наверняка, если бы выяснилось, что автор «Хроник» — другой человек, вашу карьеру это затронуло бы не меньше, чем репутацию Доминика Сандерсона.

Теперь Чарльз Бич вовсе не казался доброжелательным.

— Мартин Ходжинс — алкоголик и к тому же, вероятно, нездоров рассудком. — Он покачал головой. — Из-за него Доминик мучился, вместо того чтобы радоваться успеху.

Агент взглянул на Сандерсона, ажиотаж вокруг которого так и не стих.

— Я обещал принести Доминику выпить, — добавил он. — От него весь вечер не отстанут, поэтому сам он до стола не доберется.

Я улыбнулась.

— Понимаю. Большое спасибо вам за беседу.

— Не тратьте время на старый гадкий скандал. Если действительно хотите узнать, кто повлиял на творчество Сандерсона, позвоните мне на служебный номер и запишитесь на встречу. Может, я даже сумею организовать вам краткую беседу с самим автором — но вопросы сначала согласуйте со мной.

— Разумеется.

Агент протянул мне визитную карточку, и я охотно ее приняла.

— Даже не знаю, как вас благодарить! — восхищенно вздохнула я.

Однако я блефовала. Живот у меня крутило. Мартин Ходжинс уже лежал в морге, а Сандерсон попивал вино и слушал дифирамбы о работе, которую украл. Я решила, что непременно добьюсь справедливости — ради Ходжинса и Джеммы.

Чарльз Бич, взяв второй бокал, повернулся ко мне:

— Доминик не достиг бы такого успеха без своих фанатов. Он старается отплатить им по достоинству.

В душе я понадеялась, что так и будет. Лучшим способом для него станет вернуть присвоенную книгу законному владельцу. Теперь, я полагала, права принадлежали Джемме.

Рейф тем временем общался с какой-то пылкой девушкой. Та слушала его столь внимательно, будто глотала каждое слово. Душу стянуло тугой веревкой. Я удивилась: неужели ревную? Нет, это невозможно. Рейф не подходил мне в качестве партнера из-за некоторых своих особенностей: например, он был неживой! Тем не менее он все равно казался мне крайне привлекательным мужчиной. И его собеседница, очевидно, тоже так считала.

Я решила не трогать их и прошлась по залу, размышляя над краткой беседой с Чарльзом Бичем. Стоило ли принять его предложение? Можно попросить Рейфа придумать парочку безобидных вопросов, а оказавшись наедине с Домиником Сандерсоном, припереть его к стенке и выяснить то, что мне действительно нужно.

— О, привет! Не ожидал тебя здесь встретить.

Я подняла голову и увидела, что ко мне идет Иэн Чисхольм. Он радостно улыбнулся, и я ответила тем же.

— Тебе дали выходной? Поздравляю!

— Я твердо решил прийти. Купил билет за несколько месяцев до события. А ты здесь почему? Не могла же ты так резко стать поклонницей Сандерсона?

— Просто Рейфу Крозье дали два билета, вот он меня и пригласил. Но если честно, я подумываю почитать «Хроники». Я не любитель фэнтези, но эта трилогия и правда кажется увлекательной.

— Так и есть! Думаю, тебе понравится.

— Получилось поговорить с Домиником Сандерсоном? — поинтересовалась я.

Иэн с надеждой взглянул в центр зала.

— Увы! Я пару минут постоял с краю толпы и ничего не разобрал из-за тихого голоса Сандерсона. В конце концов я сдался. Может, расскажу ему, как много для меня значат его книги, чуть позже. Я хотя бы сумел получить автограф на новом издании. Уже хорошо!

Я осмотрелась. Убедившись, что рядом никого нет и нас не услышат, я спросила:

— Ты успел связаться с отцом Джеммы?

Иэн почесал голову. Казалось, он совсем не хотел говорить о работе в тот редкий вечер, когда ему выпала возможность выбраться на светское мероприятие.

— Он, можно сказать, затворник. Телефона и электронной почты у него нет. Если я не ошибаюсь, вчера утром к нему приехали местные полицейские и сообщили о случившемся с его дочерью.

Детектив вроде бы хотел добавить что-то еще, но решил промолчать. Скорее всего, он уже был в курсе пожара.

— А ты слышала новости? — вдруг произнес он.

Я было подумала, что речь как раз пойдет об инциденте в Балкомбе, однако голос Иэна прозвучал скорее радостно. Я отрицательно покачала головой.

— Джемма сжала руку своей бабушки, — поделился детектив.

Я отлично знала, что это вовсе не бабушка, однако все равно была счастлива за Джемму. На моем лице расцвела улыбка.

— Когда это произошло? Хороший знак, верно? Что сказал врач?

Иэн поднял ладонь и рассмеялся.

— Не так быстро! Это случилось сегодня вечером. Когда я шел сюда с лекции, то проверил сообщения на телефоне. Одно из них было из больницы. Врачи считают, что событие обнадеживающее, но большего говорить не стали.

Я решила: это прекрасный знак. Иэн посмотрел куда-то за мое плечо и сказал:

— Что ж, дай знать, если прочитаешь трилогию. Когда закончишь, можем обсудить. — Он наклонился ко мне и понизил голос: — Кажется, возле Сандерсона уже поменьше народу. Попробую снова подойти.

— Удачи!

С этим Иэн удалился. Почти в ту же секунду рядом со мной оказался Рейф.

— Вижу, детектив-инспектор Чисхольм — преданный поклонник.

Я пробуравила его взглядом. Рейф будто бы намекал вовсе не на Доминика Сандерсона! И кто бы говорил. Та девушка ему едва ли не на плечо вешалась.

— Как прошла ваша беседа с агентом? — поинтересовался Рейф.

— Очень даже продуктивно.

Я показала ему визитку, а затем по памяти пересказала разговор. Выслушав меня, вампир закатил глаза.

— То есть он увильнул от ваших вопросов, убедив вас в том, что с исследованием вам помогут, только если вы выберете более лестную для его клиента процедуру.

— Именно. Но вот что интересно: агент сразу вспомнил фамилию Ходжинса, хотя скандал случился сорок лет назад.

— Значит, она все еще актуальна.

— Однако теперь у Доминика Сандерсона куда больше денег и славы, чем тогда. — Я посмотрела на писателя, окруженного общительными фанатами. — А вдруг Мартин Ходжинс отправил фрагмент рукописи не только дочери… но и бывшему приятелю?

— А Сандерсон в ответ решил избавиться от него.

Сцена нарисовалась в голове сама собой.

— Это было бы так легко! Допустим, Сандерсон звонит ему и говорит: «Ходж, дружище, я получил твой черновик! Пора зарыть топор войны. Давай-ка загляну к тебе в гости, выпьем, как в старые добрые времена, все обсудим. Не горю желанием лишаться репутации и собственной фамилии на обложках, но готов выплатить тебе щедрую компенсацию для безбедной старости».

Рейф кивнул. Он тоже наблюдал за Сандерсоном: купаясь в лучах славы, тот явно чувствовал себя как дома.

— И он отправляется в дом к бывшему другу, — продолжил вампир. — Скорее всего, приносит бутылку виски или другой напиток, который ему по душе. Из вежливости Сандерсон делает пару глоточков, а Ходжинсу подливает все больше и больше.

Я вновь подхватила рассказ. События вырисовывались в голове, словно фильм.

— И может, Сандерсон и правда был готов заплатить. Вот только Ходжинсу уже не нужны деньги — и, наверное, никогда не были. Все говорят, что автор вложил в книги душу. Для Мартина они стали трудом всей его жизни, величайшим достижением. Он хочет признания, хочет, чтобы на обложках было его имя. А это уже не в интересах Сандерсона. Поэтому он спаивает Мартина так, что тот отключается… — Я взглянула на Рейфа. — А потом? Он зажигает сигарету и устраивает пожар? Откуда ему было знать, что это точно сработает?

Рейф покачал головой:

— Скорее всего, он позаботился о его смерти еще до пожара. Возможно, задушил подушкой. А будь Сандерсон совсем умным, он бы перед этим дал Ходжинсу надышаться дымом — так при вскрытии бы не обнаружилось, что тот умер до начала возгорания. Хладнокровный, но довольно гениальный способ избавиться от соперника. Никому и в голову не придет, что его могли убить.

Я пригубила вино, надеясь заглушить боль в горле. От одних лишь мыслей о дыме и удушье в нем начинало саднить.

— А представьте, каково с этим жить. Знать, что славу себе ты обеспечил ложью. А потом опуститься до убийства бывшего друга, чтобы эту ложь поддерживать. — Я покачала головой. — И как его совесть не грызет?

Мы с Рейфом по-прежнему не сводили глаз с писателя. Сандерсон радостно пожимал руки, смеялся и охотно подписывал книги, которые совали ему под нос.

— Не похоже, будто его что-то заботит, — хмыкнул вампир. — Скорее всего, он успел оправдать себя сам. Убедил себя, что роман и так наполовину принадлежит ему, ведь они так часто обсуждали идеи вместе с Мартином Ходжинсом! И вообще, будь его друг более сговорчив, они бы разделили права на трилогию или заключили иное соглашение. По мнению Сандерсона, Мартин, вероятно, сам вырыл себе могилу — нечего было упрямиться.

Я не могла больше даже смотреть на писателя.

— Полагаю, вам чаще приходилось иметь дело со злыми людьми, чем мне.

Рейф мрачно кивнул.

— За шесть сотен лет — несомненно.

Я поставила бокал на столик.

— Что ж, даже бесплатное вино и компания лордов и леди теперь не удержат меня здесь и минуты.

Мы вышли на холодную ночную улицу. Вампир повернулся ко мне:

— Позвольте угостить вас бокалом вина, которое, уверяю, будет более высокого качества.

Я не удержалась от смеха.

— Вы всегда были таким снобом?

— Я бы сказал, что жизнь слишком коротка, чтобы пить плохое вино. Однако в моем случае это, очевидно, не так.

Я аж оторопела.

— Рейф Крозье, я не ослышалась? Вы пошутили?

Он бросил на меня надменный взгляд.

— Я не лишен чувства юмора.

Я решила оставить тему.

— Пожалуй, сейчас я больше всего хочу вернуться домой и узнать о визите Клары и Мейбл в палату Джеммы. Иэн сказал мне, что она сжала руку подставной бабушки. — Я неуверенно посмотрела на Рейфа. — Это ведь хороший знак, верно?

— Я не врач, но полагаю, что да.

Глава 15

Когда мы вернулись в квартиру, вампиры уже трудились с обычной для них сверхвысокой скоростью. Я заметила, что с каждым приходом Кристофера Уивера планка поднималась чуть выше. Теперь доктор-вампир украшал чулки еще и вышивкой — целыми сценами, которые сами по себе являлись произведениями искусства. Естественно, идею подхватили и другие клыкастые вязальщики, и теперь все шустро работали не только спицами, но и нитками с иголкой.

Нюкта выяснила, что чулки — это прекрасная постель. Она умудрилась забраться в один из тех, которые лежали на столе, и мирно заснула. Из чулка торчали лишь черная голова и лапка. Милее подарка на Рождество в жизни не придумаешь!

Взяв изделия всех вампиров — причем совершенно искренне, ведь работы вышли просто прекрасными, — я спросила Клару, нет ли новостей из больницы. Старушка блаженно заулыбалась.

— Она сжала мою руку. — Клара посмотрела на остальных вязальщиков. — Это правда! Я не хотела рассказывать вам, пока Люси не придет. Но, боже мой, какое счастье! Сегодня Джемма стиснула мою ладонь!

— Но вы ведь даже не ее настоящая бабушка.

— Я ею и не притворялась. Да, мы наговорили медицинским работникам густой ржи, иначе ничем бы не смогли помочь твоей подруге. Однако опускаться до того, чтобы обманывать девушку в коме… Это просто неправильно.

— При чем тут густая рожь?.. — растерянно пробормотала я.

Теодор рассмеялся.

— Это рифмованный сленг кокни[5]. «Густая рожь» означает «ложь».

Порой я прекрасно понимала чувства Мери и то, как нелегко ей было разобраться в совершенно чуждом ей обществе. Густая рожь! Придумают же!

— Расскажите, как все произошло, — попросила я Клару.

— Я много говорила о тебе, Люси: ведь вы подруги. Я рассказывала о твоих занятиях вязанием, о том, что ты постепенно учишься. — Она похлопала меня по руке. — Ты прекрасно справляешься, милая. Когда-нибудь ты будешь щелкать спицами не хуже бабушки.

Сомневаюсь, что это правда, — если только я не стану вампиром и в моем распоряжении не окажутся сотни лет. Однако обращаться я не собиралась, и потому придется признать: уж в вязании я точно останусь полным нулем. Но вслух я этого не произнесла.

— Помните, что именно вы сказали в тот момент? — спросила я.

Клара на мгновение перестала вязать и подняла взгляд к потолку.

— Кажется, что-то вроде: «Люси с каждым днем вяжет все лучше. И когда она решит тебя навестить, я попрошу ее взять с собой клубок и спицы. Рукоделие — прекрасный способ успокоиться и скоротать долгие часы у больничной постели». — Старушка покачала головой. — Будь здесь Мейбл, она бы наверняка повторила слово в слово, но общий смысл был такой. Я просто говорила первое, что приходило на ум.

Неужели Джемма стиснула руку Клары просто так? Или, даже находясь в глубоком забытьи, она пыталась что-то передать? Может, она хотела предупредить меня, попросить не навещать ее? Думала, что мне по-прежнему грозит опасность?

— А Мейбл сейчас в больнице?

— Да-да. Мы же не оставим Джемму без присмотра. В палате всегда дежурит хотя бы одна из нас. — Клара ненадолго притихла. — Альфред рассказал нам о пожаре. Бедняжка Джемма! Такой кошмар для нее — очнуться и узнать, что и второго родителя не стало. Знаешь, это напоминает мне «Блиц»[6]. Во время войны очень многие потеряли близких. Так больно и ужасно.

Однако сейчас речь была не о войне, а об убийстве. Меня тянуло в больницу, я хотела провести всю ночь рядом с Джеммой, но я понимала: поступать так незачем. Мейбл привыкла не спать в темное время суток. Ее режим был противоположен человеческому. Я же, лишив себя сна, никому не принесу пользы. Я и так устала.

— Навещу ее завтра, — сказала я.

— Только прошу, будь осторожна. В городе орудует преступник. Джемма ведь не по своей воле впала в кому.

Действительно. Вот только кто виновен в ее состоянии и как его поймать?

* * *

В ту ночь я спала глубоко и спокойно. Зная, что этажом ниже трудится целая орда вампиров, я, как ни странно, ощущала себя в безопасности. Тем более с ними до рассвета остался Рейф, а он давал мне особое чувство защищенности.

Утром мы с Мери вместе спустились в магазин. Мне нужно было сделать заказ на огромное количество пряжи для нашей фабрики рождественских чулок. До конца ярмарки оставалась всего неделя, и ожидалось еще больше посетителей.

В самом магазине тоже дел было невпроворот. Как хорошо, что у меня целых две помощницы! Пока они обслуживали покупателей в зале, я уединилась в комнате для занятий, чтобы упаковать заказы для доставки. Некоторые из них были подарками на Рождество — их нужно отправить заранее, чтобы они успели дойти вовремя. Спокойная, монотонная работа радовала меня и давала возможность поразмышлять. Правда, не скажу, чтобы я думала о хороших вещах. Джемма, ее бедолага-отец, Доминик Сандерсон, мерзкий Даррен…

Меня злило, что напавший на Джемму и, вероятно, убивший ее отца человек все еще на свободе. Джемма не будет в безопасности, пока его не поймают. Но как его вычислить?..

Колокольчики весело звенели, сообщая о приходе посетителей. Мери и Виолетта отлично справлялись с потоком клиентов вдвоем. Так приятно было тихонько работать в комнате для занятий, слушать вежливые разговоры и чудесный звук кассы, пробивающей очередную покупку.

Я так и не придумала, как поймать того, кто совершил покушение на Джемму, и тут услышала в магазине знакомый голос. Иэн! Я аж замерла, проклеив посылку скотчем только до середины.

— Здравствуйте! Люси здесь? — спросил он.

У меня даже щеки покраснели.

— Люси, к тебе пришли! — звонко крикнула Виолетта.

— Иэн, проходи в комнату для занятий, — позвала я.

Детектив, отодвинув штору, проскользнул ко мне. Однако стоило мне увидеть его лицо, как вся надежда на то, что он просто заглянул поболтать, мигом улетучилась. Он чуть ли не метал взглядом молнии.

Я приподняла брови.

— Привет! Что случилось?

— Даже не знаю, с чего начать! — Он быстро зашагал взад-вперед по комнате, и из-за ее небольших размеров это выглядело несколько комично. — Номер, в котором остановилась Джемма Ходжинс, взломали.

Мои глаза округлились.

— Что?!

Иэн пригрозил мне пальцем.

— Не прикидывайся невинной овечкой, Люси Свифт! Мы просмотрели записи с камер видеонаблюдения. Что ты делала в отеле? И даже не думай притворяться, что ходила к Джемме в гости — в то время она уже лежала в больнице.

Его гнев разжигал мой.

— Ты обвиняешь меня в том, что я проникла в ее номер?

Я решила: лучшая защита — это нападение. Я не взламывала дверь, а использовала магию. Это не одно и то же! И я точно не причинила никакого ущерба. По нашему с Рейфом аккуратному визиту заподозрить незаконное проникновение в номер было просто невозможно, а значит, туда забрался кто-то другой.

По лицу Иэна читалось, что он уже не знал, чему и кому верить.

— Ты мне зубы не заговаривай! Чем ты там занималась?

Нужно было как-то выкрутиться. Насколько я помнила, в коридорах камер не было, в отличие от фойе и главного входа. Скорее всего, камеры засняли лишь то, как я захожу в отель и, возможно, покидаю его с пакетом. Более того, поразмыслив еще немного, я вспомнила: мы с Рейфом ушли через черный ход.

— Я хотела отнести Джемме подарок — один из наших рождественских чулок. Я подумала, он отлично украсит ее номер. Однако, когда она очутилась в больнице, мысль о том, что ее ждет праздничное украшение, показалась мне глупой и унылой. Поэтому я решила забрать его.

Иэн взглянул мне в глаза и прищурился.

— И на этом все?

Я уперлась руками в бока. Правда, я забыла, что держу скотч, и больно себя им ударила.

— В чем конкретно ты меня обвиняешь?

— Кто-то перевернул номер Джеммы вверх тормашками. Очевидно, что-то искали. Ты, случайно, не знаешь, что именно?

— Нет! — Я шагнула вперед и оказалась с Иэном нос к носу. — А ты узнал, почему Джемму пытались убить?

Мне этот вопрос казался более важным.

Лицо Иэна залилось краской.

— Именно это я и пытаюсь выяснить, — произнес он, чеканя каждое слово.

Детектив вновь принялся расхаживать по комнате.

— Позавчера дом отца Джеммы сгорел дотла. Полагаю, ты и об этом ничего не слышала?

— А должна была?

Он резко повернулся ко мне.

— Дежурный полицейский, находившийся возле места преступления, сказал, что в деревню приезжал черный автомобиль «Тесла», в котором сидели мужчина и женщина. Они собирались в гости к жителю сгоревшего дома. Он описал этих людей. Женщина выглядела один в один как ты, а мужчина очень напомнил мне одного эксперта по букинистической литературе. У которого, к слову, есть черная «Тесла».

Попались.

Я положила скотч на стол рядом со стопкой аккуратно упакованных посылок.

— Что ж, я попросила Рейфа отвезти меня в дом отца Джеммы. Я хотела убедить его навестить дочь в больнице. Мы даже собирались предложить ему отправиться в Оксфорд вместе с нами.

— Тебе известно, что в доме нашли тело?

Я закрыла глаза. Однако на обратной стороне век как будто включили сцену из фильма: накрытая каталка, машина скорой помощи…

Я кивнула.

— Да что же с тобой такое, Люси?! — взорвался вдруг Иэн. — Куда бы ты ни пошла, вокруг тебя одни неприятности!

— А вот и неправда! Когда мы приехали, дом уже сгорел! Я тут ни при чем!

— Что ты знаешь? Что скрываешь от меня?

Я вышла из себя не меньше, чем Иэн.

— Я пыталась предупредить тебя насчет Даррена, бывшего парня Джеммы, но тебе было плевать! Ты знал, что в ночь перед пожаром Даррен уехал из Оксфорда на мотоцикле?

По его выражению лица я поняла: ответ отрицательный. Ведь полиция, разумеется, не следила за Дарреном. Детектив прищурился:

— Я слушаю.

— А ты в курсе, что отец Джеммы и Доминик Сандерсон в студенческие годы были лучшими друзьями? Учились они здесь, в Оксфорде. И отец Джеммы заявил, что он настоящий автор «Хроник Пангниртунга».

В зеленых глазах Иэна мелькнуло озарение.

— Ходжинс! — кивнул он. — Мартин Ходжинс. Вот почему это имя показалось мне отдаленно знакомым. Я как-то читал об этом скандале. Значит, Джемма Ходжинс — его дочь. — Детектив посмотрел на меня с недоумением. — Надеюсь, ты не считаешь Мартина Ходжинса автором этих книг? Его доводы полностью опровергли еще во времена скандала. Его имя указано в примечаниях на «Википедии». Видимо, в шутку.

— А вдруг это не шутка?

Иэн покачал головой:

— У тебя есть хоть какие-нибудь доказательства?

Конечно, я не могла рассказать ему об украденном из номера Джеммы черновике.

— Нет. Однако на Джемму совершили покушение, а ее отца убили — и все это за одну неделю. Разве не любопытное совпадение?

— Мы пока не установили личность потерпевшего.

Я хмыкнула.

— Кто еще это может быть?!

— Ладно. Скорее всего, это Мартин Ходжинс. Но, в отличие от тебя, я не тороплюсь с выводами. Поспешишь — людей насмешишь. — Иэн ткнул в меня пальцем. — Мои орудия труда — улики и доказательства.

А мои — магия и кавардак.

— Поэтому ты и ходила вчера на ту встречу, да? Из-за своих странных теорий? — продолжал он. — Это Джемма убедила тебя, что на самом деле «Хроники Пангниртунга» написал ее отец?

— Вообще-то, да! Конечно! Она любящая дочь. Но что, если она права? — Теперь уже я водила указательным пальцем прямо перед его лицом. — Я считаю, если у такого человека, как Доминик Сандерсон, на кону все, то он пойдет на что угодно, лишь бы сохранить славу, богатство и репутацию. А ты как думаешь?

— А я думаю, что расследование стоит вести специально обученным людям. — Он бросил взгляд на упакованные мною посылки. — А тебе — заниматься своим делом. Вязанием.

Прежде чем я успела придумать сокрушительный ответ, Иэн, громко топая, вышел из комнаты. Спустя минуту он покинул магазин. Прозвенели дверные колокольчики, но никакой радости в этом звуке больше не было.

Глава 16

Я так злилась, что больше не могла упаковывать посылки. Я решила размять ноги и отнести уже готовые заказы на почту. Но для начала нужно было немного остыть. Я походила туда-сюда по комнате, пока покалывание в кончиках пальцев не исчезло. Не хватало еще случайно воспламенить кучу посылок посреди Харрингтон-стрит или, хуже того, оживленной Корнмаркет-стрит!

Взяв себя в руки, я сгребла заказы в охапку и вышла в торговый зал. Там меня уже ждали Мери и Виолетта — с круглыми глазами.

— А я и не знала, что ты такая вспыльчивая! — заявила кузина.

— Не надо тут мне. Разве ты не помнишь, как я разозлилась на тебя в одну из наших первых встреч?

Виолетта кивнула:

— Ладно, твоя правда. Уточню: не знала, что ты можешь так вспылить на красавчика-детектива.

— Ха! Раз считаешь его таким красавчиком, почему не заграбастаешь себе? Он мне порядком надоел.

Виолетта перебросила волосы через плечо. Розовая прядь праздничной лентой показалась в черной копне.

— Я бы с радостью, но глаз он положил на тебя.

Почему-то ее ответ разозлил меня только сильнее. Я схватила самый большой пакет в поле зрения и сунула туда посылки.

— Я иду на почту, а потом — гулять. Надолго. Если понадоблюсь, звоните.

Короткий путь до почтового отделения помог мне проветрить голову и охладить гнев. Было что-то приятное в том, чтобы отправлять посылки людям из самых разных стран и знать, что все они доверяют моему магазину. После мне вручили листы бумаги с трек-номерами, чтобы я могла убедиться, что все заказы дойдут до адресатов.

У меня не было причин спешить обратно: Виолетта и Мери прекрасно справлялись и без меня. Я решила пойти в Юниверсити Паркс[7]. Отличное место для размышлений. Несмотря на холод, здесь было на удивление много народу: кто-то вышел на пробежку, кто-то гулял с собакой, а кто-то — с детьми. Бродили, держась за руки, влюбленные студенты.

Я неспешно переваривала разговор с Иэном. Кто-то проник в номер Джеммы. Ценных вещей у нее не было. И вряд ли ее мыло и бомбочки для ванны настолько вскружили кому-то голову, чтобы сподвигнуть на кражу. Единственное, ради чего стоило забираться в ее комнату, — это рукопись.

Однако, может, я торопилась с выводами? Да, мы с Рейфом сочли черновик ценным, но не факт, что того же мнения был и грабитель. Мог ли преступником быть Даррен? Вне себя от ярости, он вломился в ее номер?

Теперь я жалела, что накричала на Иэна. Лучше бы я аккуратно порасспрашивала его о нанесенном ущербе! Поведение сумасшедшего бывшего должно отличаться от поведения человека, который ищет спрятанное сокровище — в данном случае фрагмент рукописи.

Кто же был в номере и с какой целью?

Я обязательно это выясню.

Миновав молодую парочку, которая жарко целовалась на скамейке вопреки морозному дню, я направилась к набережной реки Чаруэлл. Стоял холод, и поэтому любителей кататься по течению на плоскодонках сегодня не было. Даже утки и гуси мерзли — они кучками прижимались друг к другу и явно жалели, что не улетели на юг, когда была возможность. Я их полностью понимала. К счастью, мне было где согреться, и потому я решила отправиться в магазин.

Мимо, активно размахивая худыми руками, пробежал мужчина в спортивной майке и коротких шортах. От него шел пар, и я даже ненадолго оказалась в оставшемся после него облаке тепла.

Выйдя из парка через ворота, я нажала на кнопку светофора. Машин было немного, но идти на красный я боялась: все не могла запомнить, когда в Англии нужно смотреть налево, а когда направо. Я терпеливо ждала зеленого сигнала, погрузившись в свои мысли. Где-то вдалеке раздался рев мотора, он становился все громче. Я повернула голову в сторону источника звука — и, к своему ужасу, увидела, что прямо на меня несется мотоцикл!

Я отшатнулась. Колеса затормозили ровно там, где тротуар шел вровень с дорогой. Я закричала и отскочила назад, споткнулась, больно приземлилась на пятую точку, быстро отползла — колесо проехало всего в паре сантиметров от моей ноги! Мотор вновь взревел. Нет, мотоциклист не собирался уезжать — он разворачивался, чтобы опять попытаться меня сбить! Меня окатило водой из лужи вместе с кусочками гравия. На мотоцикле я заметила стикер в виде зеленой ракеты с исправленной маркером надписью «Магнит девах». Вряд ли много кто коверкал наклейки именно так. Это был Даррен!

На секунду я застыла на холодном асфальте, тщетно пытаясь вспомнить подходящее заклинание. Что делать? Заставить себя исчезнуть? Или его? Защитные чары. Защитные чары! Вспоминай!

Наконец мотоцикл развернулся и поехал прямо на меня. Черный шлем с опущенным визором казался особенно зловещим. В голове вдруг всплыли нужные слова, будто кто-то специально их туда подсунул. Я явственно ощутила запах тунца, и это напомнило мне о Нюкте. Как жаль, что фамильяра сейчас не было рядом!

Я и сама не понимала пришедших на ум слов. Если выживу, обязательно выучу латынь! Кажется, vitreus означает «стекло», а protego — вероятно, «защитить». Все остальное я просто зачитала вслух, не задумываясь о смысле. Я верила в магию, но в свое умение ею пользоваться — не всегда. Может, заклинание вообще починило чье-то окно.

Голос у меня дрожал, язык заплетался от ужаса, однако я справилась. А затем кое-как поднялась на ноги и бросилась бежать. Я уронила пакет с трек-номерами, но мне было не до него.

За спиной гудел шум мотора. Он был все ближе, ближе… и тут раздался самый прекрасный звук в моей жизни — будто камень ударил по лобовому стеклу.

Бам!

Я оглянулась через плечо. Мотоцикл вместе с водителем рухнул наземь. Однако мне хватило ума не приближаться к убийце-психопату. Я лишь быстрее побежала прочь.

Убедившись, что меня больше не преследуют, я нырнула за угол многоквартирного дома из красного кирпича, дрожащими руками достала телефон и набрала номер Иэна.

— Детектив-инспектор Чисхольм слушает, — раздалось на том конце провода, будто Иэн знать не знал, кто ему звонит.

— Меня сбил мотоцикл.

Мой голос был слишком высоким, на грани истерики. Я сглотнула. Ну же, соберись!

— Что?

Тут я поняла, как глупо прозвучала моя первая фраза, поэтому немного изменила ее:

— Меня пытался сбить мотоциклист.

— Люси? Что случилось?

Лаконично и точно я пересказала ему произошедшее.

— Даррен представляет угрозу, он опасен. Сколько тебе нужно доказательств, чтобы его арестовать?

— Он сейчас рядом?

— Думаешь, я бы стала с тобой вот так болтать, будь поблизости убийца? Нет! Кажется, я слышала, как он уезжает. Сейчас я прячусь за стеной многоквартирного дома.

— Хорошо. Ты в порядке? Мне тебя забрать?

Я осталась жива, и уровень адреналина понизился с Ниагарского водопада до капающего крана. Я немного успокоилась, и мне совсем не хотелось, чтобы меня окружили полицейские.

— Нет, не надо. Пойду обратно в магазин. Я цела, со мной все нормально.

Однако ушибленные ягодицы и бедро ныли так, что я уже представила синяки.

— Расскажи о случившемся еще раз. Сначала глубоко вдохни. Успокойся. И постарайся припомнить каждую мелочь.

От злости меня аж трясло. Оцепенение спало, ко мне возвращались эмоции. Не знаю, правда ли Даррен собирался меня убить, но, если бы не заклинание, сомневаюсь, что осталась бы невредимой. Просто чудо, что в моей голове всплыли нужные слова! Словно в мозг забрался суфлер.

Иэн пробормотал что-то неразборчивое, как будто выругавшись.

— Мы вызовем его на допрос. Правда, нужно, чтобы и ты пришла дать показания.

И почему жертве всегда приходится что-то делать? Это же просто несправедливо! Однако я понимала: Иэн просто делает свою работу. И согласилась.

Оставила магазин я в плохом настроении, а прихромала обратно в совершенно кошмарном. Стоило мне войти, как Виолетта с тревогой бросилась ко мне:

— Слава богу, Люси, ты здесь!

Меня поразило ее волнение. И тут Нюкта, с разбегу запрыгнув на руки, прижалась ко мне, неистово мурча. Я почувствовала, как сильно бьется ее сердце, и зарылась лицом в шерстку.

— Все хорошо, Нюкта. Все хорошо.

Я уловила запах тунца — такой же, как в момент, когда в моей голове всплыло нужное заклинание.

— Спасибо, подружка, — прошептала я.

— Что произошло? — повысила голос Виолетта. — Нюкта металась, прямо как лев в клетке! Ходила туда-сюда, жалобно мяукала у окна. Я побоялась выпустить ее на улицу — вдруг ей плохо или что-то в этом роде.

Я огляделась. К счастью, в магазине была лишь одна покупательница — она стояла в уголке и активно обсуждала с Мери схемы для вязания. Я подозвала Виолетту ближе и шепотом рассказала ей, что случилось. Как и Иэн, она первым делом спросила:

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Вроде бы. Правда, споткнулась на тротуаре, когда пыталась убежать. Ударилась бедром. Ничего, после горячей ванны станет легче.

Только сначала отнесу пакет с трек-номерами в комнату для занятий…

И тут я вспомнила, что потеряла его. Наверное, когда упала. Мой рюкзак все еще был на плечах, а вот пакет, скорее всего, остался на тротуаре. Я объяснила ситуацию Виолетте, но та покачала головой:

— Нет, одну я тебя туда не пущу. Подвезу потом на машине. В пакете лежало что-то ценное?

— Нет. Но, если кто-то не получит посылку, я не смогу ее отследить.

— Люси, у тебя будто других поводов переживать нет! Посмотри на себя!

Виолетта схватила меня за руки. Громко мяукнув, Нюкта взобралась мне на плечо и повисла, перекинувшись через него, словно кулек. Нас могла разлучить лишь грубая сила. Я знала, что Нюкта спасла мне жизнь. Полагаю, какое-то время нам нужно было побыть рядом.

— Твои милые рукавицы порвались! И ты ободрала ладони.

Она была права. Я и не заметила. Сквозь дыры на ярко-красных варежках проглядывали мои грязные руки. Пара царапин кровоточила.

— Мери, нам с Люси на пару минут нужно наверх, — сказала Виолетта. — Справишься пока одна?

Мери казалась немного недовольной, но, лишь взглянув на нас, тотчас поняла: случилось что-то плохое.

— Конечно. Не беспокойтесь.

Взбираться по лестнице с ноющим бедром было той еще задачкой. Однако стоило прислушаться к Виолетте — смыть с рук грязь и переодеться. Хорошо, если в ванной найдется антибактериальная мазь.

Поскольку солнце еще не село, вампиров в квартире не было. Я бы не отказалась от бабушкиных объятий и заботы, но в целом почувствовала облегчение оттого, что не придется отвечать на кучу вопросов.

Виолетта отвела меня в ванную и настояла на том, чтобы самой снять с меня рукавицы.

— Их уже не спасти, — объявила она. — Какая досада!

Пара порванных варежек сейчас заботила меня меньше всего.

Кузина очистила мои ладони водой с мылом и высушила полотенцем. Нюкта презрительно фыркнула — вероятно, потому, что лечение было немагическим.

— А ну, тихо, вредная кошка! — шикнула на нее Виолетта, а потом обратилась ко мне: — Не всегда нужно прибегать к волшебству.

И прекрасно. Колдовала я так плохо, что мой фамильяр был вынужден отправить мне заклинания телепатией!

Виолетта помогла мне раздеться. Для этого пришлось снять с плеча Нюкту. Кошка спрыгнула на кровать и неотрывно глядела на меня, будто боялась выпустить из виду. Что за умница!

Когда я укуталась в банный халат и надела пушистые тапочки, кузина проводила меня на кухню. Я чувствовала себя ребенком, с которым возится мать, однако такая забота меня очень даже радовала. Мне было больно, и я была в шоке. Вполне обычная реакция, когда на тебя средь бела дня нападает маньяк.

Я поморщилась, медленно опустившись больной пятой точкой на стул. Не успела я перестать кривиться, как Нюкта запрыгнула мне на колени. От этого боль лишь усилилась, но мне было все равно. Я хотела, чтобы она находилась рядом. И, судя по мурчанию, она была того же мнения.

Виолетта включила чайник. Меня это слегка насмешило: какой истинно английский подход! Чашечка чая вылечит любую травму, будь то разбитое сердце или покушение.

— Чай на полке, в баночке, выпущенной в честь юбилея королевы Елизаветы. — Я указала на ярко-синюю жестянку с королевским гербом, словно ее можно было перепутать с какой-то еще.

— Нет, я заварю тебе другой, особый.

Виолетта полезла в бабушкины кухонные шкафы. В глубине стояли пакетики с сушеными травами и пузырьки с жидкостями, назначения которых я не знала. Однако кузина, казалось, неплохо в них разбиралась. Она достала странные ингредиенты, что-то пробурчала и покачала головой:

— Люси, почаще проверяй запасы в кладовке и пополняй их травами посвежее.

Я подозревала, что она собирается отнюдь не готовить, поэтому просто молча наблюдала за ее действиями. Виолетта взяла заварочный чайник, насыпала туда какое-то растение, затем добавила что-то похожее на старый гриб, побеги или помет яка. Залив всю эту гадость кипятком, она выждала пару минут. Потом подняла крышку, понюхала пар, снова покачала головой и подсыпала еще что-то непонятное. Спустя какое-то время она вновь проверила варево и вроде как осталась довольна. Затем нашла в ящике для столовых приборов чайное ситечко и большую фарфоровую кружку, расписанную в честь рождения принца Джорджа. В нее она и налила пойло, цветом напоминающее обычный чай, но несло от него, как от затхлой трясины.

Виолетта придвинула ко мне свой злодейский отвар:

— Пей.

— А ты не будешь?

Я считала, что беда не приходит одна. А еще не слишком-то доверяла своей кузине-ведьме. Мне было бы спокойнее, если бы и она согласилась попить вонючий чай.

Виолетта приподняла брови.

— У меня нет ни ран, ни синяков. Давай, тебе станет лучше.

Нюкта лежала у меня на коленях. Поскольку она не шипела, я решила рискнуть. Один крошечный глоток подтвердил мои худшие опасения. На вкус пойло было как затхлая трясина, в которую вдобавок помочились. Лицо от отвращения скривилось, словно косточка персика.

— Какая дрянь!

Виолетта опять покачала головой.

— Ты как маленькая!

Кузина достала горшочек меда — настолько давно открытого, что он успел засахариться. Указав на него, она скомандовала что-то на незнакомом мне языке. Окаменевший мед послушно превратился в чудесную золотую жидкость. Я добавила в чай полную ложку и перемешала. Вкус от этого не улучшился, но пойло хотя бы стало посильным. Время от времени я делала паузы, давясь и отчаянно постанывая.

— Давай уже, допивай чай, — настояла Виолетта после очередной остановки.

— Называть эту гадость чаем — оскорбление благородного напитка.

— Люси, не тяни кота за хвост. Пей, пока горячий.

Когда я домучила полчашки, то поняла, что боль в бедре прошла. Я попробовала им подвигать — к моему изумлению, неприятных ощущений как не бывало!

Я осмотрела ладони. Кровотечение остановилось, но поврежденную кожу все еще щипало. Нюкта подняла голову и лизнула мне руку. Язычок, напоминавший наждачную бумагу, слегка обжигал кожу. Однако когда я убрала ладонь, то увидела, что раны закрываются. Я протянула Нюкте другую руку, и она послушно исцелила ее кошачьим поцелуем.

После этого я прекратила жаловаться и допила чай. Когда я закончила, мои волшебные приятельницы — девушка и кошка — выглядели довольными.

— Оставлю тебе рецепт, — сказала Виолетта. — Вообще, есть несколько базовых зелий, которые просто необходимы в повседневной жизни. Любовное; разумеется, успокаивающее; обезболивающее во время беременности и, конечно, целебное, которое я тебе только что сварила.

Мы с кузиной не всегда ладили, но, казалось, теперь осторожно пытались подружиться. Я подозревала, что Виолетта видит во мне соперницу, и все же она не бросила меня в беде. Я этого не забуду.

Пока я по глотку вливала в себя гадкое зелье, я во всех деталях рассказала кузине историю о бешеном мотоциклисте. Правда, умолчала, что Нюкта передала мне заклинание. Может, я и сама в какой-то степени соперничала с Виолеттой. Пускай думает, что я успешно работаю с гримуаром и управляюсь с чарами.

Когда я закончила, кузина сказала:

— Ты молодец, что обратилась в полицию! Он ведь чуть не убил Джемму. Мы знаем, на что он способен. — Она погладила Нюкту по голове. — И фамильяр у тебя очень преданный. Думаю, не явись ты домой, она бы сама пустила в ход чары, чтобы найти тебя.

Кошка взглянула на меня. Я ей подмигнула.

Порой в Оксфорде я чувствовала себя ужасно одиноко. Однако сейчас на руках у меня мурчала кошка-фамильяр, рядом сидела взволнованная кузина, а один детектив-инспектор по мере своих возможностей старался уберечь меня от опасности…

Мое настроение заметно улучшилось.

— Хочешь, отвезу тебя в Кидлингтон, когда будешь готова дать показания? — предложила Виолетта.

— Это не обязательно. У меня и своя машина есть.

Кузина покачала головой.

— Я видела, как ты водишь. И ты только что пережила шоковое состояние. Я не для того тебя исцеляла, чтобы через пару часов ты угодила в аварию. Лучше я тебя подброшу.

Увы, она была права: я все еще не привыкла к левостороннему движению. Пришлось согласиться.

Виолетта спустилась в магазин. Я быстро ополоснулась в душе, а затем надела длинный свитер королевского синего цвета, который связал мне Альфред. Он сказал, что выбрал пряжу под оттенок моих глаз. Этот предмет одежды всегда меня радовал, а сегодня мне особенно требовалось как можно больше спокойствия. Когда я носила этот свитер, мне казалось, будто меня обнимает близкий человек.

Еще я надела шерстяные чулки, а вместо ботинок — черные кроссовки. Я, конечно, понимала, что молния никогда не ударяет дважды в одно место, но если за мной опять увяжется свихнувшийся мотоциклист, то убежать в кроссовках будет намного легче. Хотелось быть подготовленной.

Я обновила макияж — не для встречи с Иэном, а чтобы хорошо выглядеть перед покупателями.

Когда магазин закрылся, мы с Виолеттой отправились в путь. Ее машина была немногим больше той, что я унаследовала от бабушки, но заметно новее. Кузина ехала вдвое быстрее, чем я, однако водила она хорошо. Я расслабилась.

Я заранее позвонила Иэну, чтобы предупредить о визите. Он встретил нас у входа в отделение. Первым делом он осмотрел меня с ног до головы, словно хотел убедиться, что все мои кости целы, а части тела — на месте.

— Вы поймали Даррена? — спросила я.

Иэн мрачно покачал головой.

— Но обязательно поймаем.

Его уверенный тон убедил меня. Чем быстрее этот хулиган окажется за решеткой, тем лучше.

Виолетту Иэн попросил остаться в зале ожидания — к ее искреннему недовольству. Меня он отвел в комнату для переговоров. Иэн спросил, не против ли я, если он запишет нашу беседу. Я разрешила. Я вновь пересказала в деталях случившееся — разумеется, кроме заклинания. Я лишь упомянула, что услышала за спиной звук удара и побежала дальше. Это было правдой, я лишь умолчала о своей с Нюктой роли.

— Ты совершенно уверена, что за рулем мотоцикла был Даррен… Какая у него фамилия, кстати?

Иэн, приятель, ты на чьей стороне — моей или Даррена?

— Это точно был он. Мотоцикл принадлежал Даррену.

— Нам нужны неопровержимые факты. Многие мотоциклы похожи. Ты видела лицо водителя?

Я открыла было рот, но вдруг задумалась. Видела ли? Перед глазами вновь пронеслась та кошмарная сцена.

— На нем был черный шлем с опущенным стеклом. Однако я узнала его мотоцикл. Тоже черный.

— Но как? Мотоциклов такого цвета немало.

Меня чуть не убили, и я знала, кто виновник! Однако я напомнила себе: Иэн просто выполняет свою работу. Я старалась говорить спокойно и ровно, в точности как он.

— На мотоцикле Даррена есть стикер с надписью «Ракета дорог», исправленный черным маркером на «Магнит девах». — Диктофон не мог записать то, как я закатила глаза, но оно, пожалуй, и к лучшему. — К тому же наклейка порвана.

— И ты разглядела ее, пока мотоцикл гнал на полной скорости?

— Ты шутишь? Мне он в кошмарах неделями сниться будет! Я заметила стикер, когда мотоциклист разворачивался, чтобы снова налететь на меня.

Когда я подписала необходимые бумаги, Иэн, выключив диктофон, сказал:

— Пришли предварительные результаты экспертизы тела, найденного в доме Мартина Ходжинса.

Сердце сжалось в ожидании его последующих слов, хоть я и знала, что именно мне придется выслушать. Бедная Джемма!..

— И?

Иэн покачал головой.

— Это не его тело.

Наконец-то! Хоть что-то хорошее! Я улыбнулась.

— Правда? Как замечательно! Отец Джеммы жив!

Однако Иэн вовсе не выглядел радостным.

— Люси, Мартин Ходжинс бесследно исчез. Он значится как лицо, представляющее оперативный интерес.

— Что?

Тут и мой пыл поугас. Наверняка на жаргоне британских полицейских «лицо, представляющее оперативный интерес» означало «подозреваемый». Интересно, от чего Джемме будет хуже? Возможно, мертвый отец — все же не так плохо, как отец-убийца.

— Выходит, тот человек умер не по естественным причинам?

— Смотря что ими считать. Он погиб, задохнувшись от дыма, а затем его тело сгорело в пожаре. Однако возгорание не было случайным.

Голова у меня кружилась. Обе мои гипотезы о том, кто убил отца Джеммы — Даррен или Сандерсон, — с треском провалились. Оказалось, что Мартин Ходжинс жив, а личность жертвы полиция так и не установила.

Глава 17

— О нет… Бедная Джемма! — Я откинулась на спинку стула, чувствуя, будто меня обволакивает серый туман. — Я уверена, что Даррен поехал к Мартину Ходжинсу. Незадолго до того, как покинуть Оксфорд, он говорил, что собирается с ним увидеться. Честное слово, он спятил! Он едва не убил Джемму, а сегодня хотел задавить меня мотоциклом. Я убеждена: Даррен и есть преступник!

Иэн выпрямился. Он смотрел на меня будто на свою напарницу, коллегу, с которой обсуждает дело. Какое же классное чувство!

— Я внимательно слушаю. Зачем бывшему парню Джеммы убивать кого-то в доме ее отца?

Что ж, быть помощником следователя оказалось не так легко, как показывали по телевизору. Я попыталась выдвинуть правдоподобную теорию:

— Даррен не был знаком с ее отцом. Увидев мужчину в доме, он предположил, что это Мартин Ходжинс, и убил его.

— Но зачем?

— Не знаю. А с какой целью он пытался убить свою бывшую?

Иэн посмотрел на меня как на дурочку.

— Из ревности и злости, от недовольства ее отказом. Однако напасть на ее отца, который почти не общается с дочерью… Как-то это не вписывается в знакомые мне шаблоны.

Да, детектив был прав. Но Даррен гонялся за мной на мотоцикле, словно машина для убийств. Я была готова добавить в список его правонарушений все преступления.

— Они недолго встречались. Может, Даррен и не знал, что Джемма и ее отец не близки.

Я пожала плечами. Да, я притягивала доводы за уши, но, может, если я проговорю размытую гипотезу вслух, она обретет более четкие очертания?

— Фамилия у них общая, — продолжила я. — Нетрудно было выяснить, где живет отец.

Казалось, Иэн не слишком-то мне верил, но слушал не перебивая.

Я встала и принялась расхаживать по комнате. Движение помогло мне собраться.

— Не исключено, что он собирался поговорить с Мартином Ходжинсом. Объяснить, почему им с Джеммой суждено быть вместе. — Я щелкнула пальцами со звуком отскочившего от стекла камушка. — Джемма рассказала мне, что Даррен уже продумал, когда они поженятся и заведут первого ребенка. Вдруг он поехал к ее отцу, чтобы посвататься?

— Люди до сих пор так делают? — Иэна точно оса ужалила. К моему отцу никогда не приходили просить моей руки, поэтому дать точного ответа я не могла.

— Понятия не имею. Однако Даррен не похож на большинство мужчин. Он был одержим Джеммой, на полном серьезе планировал их будущее. А когда девушка ушла от него, угрожал самоубийством. Честное слово, этот парень не в своем уме.

— Ладно. Предположим, ты права и Даррен поехал к Мартину Ходжинсу, чтобы посвататься к его дочери. И что произошло потом?

Моя гипотеза все больше расплывалась. Уставившись на пол, я начала грызть ноготь и вдруг заметила какой-то черный след. Интересно, в этой комнате случилась жестокая потасовка? Я представила, как преступника, или, может, полицейского, прижимают к стене.

Я повернулась к Иэну.

— Ты точно уверен, что в доме нашли тело не Мартина Ходжинса?

Иэн казался куда менее серьезным, когда пытался скрыть улыбку.

— В лаборатории подобных ошибок обычно не допускают. Это не Ходжинс. Однако установить личность покойного пока не удалось — мы еще не нашли совпадений в базе данных.

Я грызла ноготь, никак не помогая себе думать и вдобавок портя маникюр. Поэтому я заставила себя прекратить.

— Может, Даррен постучал в дверь, человек в доме сказал, что он не Мартин Ходжинс, но Даррен ему не поверил — подумал, отец Джеммы просто лжет. Он вышел из себя и убил этого человека, а затем устроил пожар, чтобы избавиться от улик.

— К слову об уликах…

Я резко выдохнула.

— Их нет. Я знаю. Но такая версия возможна, верно?

— Люси, возможно очень многое. Однако нельзя арестовывать людей, основываясь на одних лишь догадках. — Не успели слова протеста сорваться с моих губ, как Иэн поднял ладонь. — Но у нас уже есть веская причина задержать Даррена. Он попытался напасть на тебя.

Я вспомнила взвинченного, напряженного парня, явно слетевшего с катушек.

— А потом можно надавить на него. Сказать, что знаете о его причастности к смерти отца Джеммы. Скорее всего, он сломается и признает свою вину.

— Не исключено.

Иэн тоже встал, тем самым намекая, что наш разговор окончен. Он придержал мне дверь. Когда я выходила, он произнес:

— Пока мы ловим преступника, не появляйся на улице одна. И не оставайся в магазине без помощницы.

— Ты считаешь, что я в опасности?

И тут же я поняла, насколько глупо прозвучали мои слова. Да, Люси, если парень на мотоцикле пытается задавить тебя, вряд ли он хочет пригласить тебя на свидание или вроде того. Я покачала головой.

— Впрочем, и так ясно.

Иэн остановил меня, положив руку на мое плечо.

— Мы поймаем его. А пока не теряй бдительности. Обещаешь?

Вот он, один из моментов, переполненных недосказанными чувствами.

Я кивнула. Сейчас этого было достаточно.

Виолетта довезла меня до дома и предложила остаться на ночь. Я понимала, что она волнуется за меня, но напомнила ей: со мной будет Мери. Мы справимся.

Когда я поднялась в квартиру, то обнаружила там и Рейфа. Он яростно расхаживал по комнате, держа на руках Нюкту. Она бы наверняка и сама бегала взад-вперед, но вампир уже делал это за нее.

Стоило мне зайти, как Рейф отпустил кошку. Он рванул ко мне и схватил меня за плечи.

— Только что узнал обо всем. Вы в порядке?

За последние пару часов я слышала эту фразу слишком часто.

— Да, все хорошо. Ситуация ужасная, но я сумела за себя постоять. — Пусть Виолетта думает, что я сама справилась с защитными чарами, но Рейфу лгать не хотелось. — Вообще, Нюкта передала мне мысленно заклинание, и оно сработало. К счастью.

Рейф покачал головой. В его взгляде читались и тепло, и гнев — что часто случалось, когда он смотрел на меня.

— Вас ни на секунду нельзя оставить без присмотра.

— Зато я выяснила кое-что интересное.

— Даррен вернулся? Люси, есть и более безопасные способы получать информацию.

Я нетерпеливо покачала головой.

— Нет, я о другом. Человек, который погиб в пожаре, — не Мартин Ходжинс.

Рейф выглядел потрясенным.

— Что, правда? А удалось установить личность жертвы?

— Пока нет.

Рейф был намного старше меня и, как я подозревала, в разы умнее. Его вовсе не обрадовала новость, что Мартин Ходжинс жив, наоборот: он словно сразу заподозрил того в смерти сгоревшего в пожаре человека.

— Мартина Ходжинса еще не нашли? — спросил Рейф.

— Вроде бы нет.

Нюкта крутилась так близко к моим лодыжкам, что я в любой момент могла об нее споткнуться. Я взяла ее на руки, и она прижалась ко мне, мурча.

— Если бы вчера мы не видели Доминика Сандерсона вживую, я бы решила, что сгорел в пожаре именно он. Представьте, какой сюжетный поворот! Человек едет к старому приятелю, которого предал, намереваясь его убить. Однако в итоге умирает не тот, чью работу украли, а тот, кто был злодеем с самого начала.

— Да, на сцене это воспринималось бы как воплощение справедливости. Однако, увы, как вы и сказали, жертвой стал не Доминик Сандерсон.

— А может, это был его представитель? Или, не знаю, наемный убийца?

— Вариантов слишком много. Полагаю, строить догадки бесполезно — личность жертвы все равно скоро установят.

Я знала: Рейф получит эти сведения даже раньше Иэна.

Глава 18

На следующий день я отправилась навестить Джемму. Ее состояние было стабильным, и поэтому посетителей к ней допускали более свободно.

Когда я вошла в палату, у постели Джеммы сидели Клара и Мейбл. Клара, держа девушку за руку, ласково с ней разговаривала, а Мейбл вязала в уголочке, к счастью, снизив скорость спиц до той, которая казалась естественной для человека. Если бы Мейбл работала в обычном для нее темпе и кто-то это заметил, то он бы в ужасе убежал или отправил ее на обследование. И тот и другой вариант закончился бы плачевно.

Обе дамы обрадовались моему визиту. Клара, вскочив, принялась уговаривать меня занять ее место у койки.

— Честное слово, сегодня ее рука стала теплее, чем вчера, — шепнула мне старушка.

Я не знала, хорошо ли это, но хотелось надеяться. Пожалуй, если бы у Джеммы поднялась температура или вроде того, то подключенные к ней аппараты сообщили бы об этом докторам.

Я взглянула на умиротворенное лицо Джеммы и произнесла:

— Джемма, скорей бы ты проснулась! Я столько всего хочу тебе рассказать! Да и ярмарка без тебя уже не та.

Ее ладонь и правда казалась теплой. Я поболтала с ней еще пару минут и тут почувствовала, как шевельнулись ее пальцы. Ахнув, я повернулась к старушкам. Клара уже успела вытащить свое вязание — ни она, ни Мейбл на меня не смотрели.

— Она шевельнула пальцами! — выпалила я низким голосом.

Дамы, спешно отложив спицы, подошли ко мне.

— Ты уверена? — прошептала Клара.

Меня тут же начали одолевать сомнения.

— Вроде бы…

Внезапно Джемма снова подвигала пальцами — слабо, но все же!

— Она опять ими шевельнула! Она держит меня за руку.

— Чудесно! — тихо произнесла Мейбл. — Говори с ней дальше.

Разумеется, все мои мысли тут же улетучились. Я знать не знала, что сказать несчастной девушке. Не могла же я поведать ей, что дом ее отца сгорел и там нашли чье-то тело — правда, не Мартина Ходжинса, но теперь тот стал первым подозреваемым в убийстве. Никто бы не захотел услышать подобное, выйдя из комы.

И ее бывшего — мерзкого преследователя, который пытался переехать меня на мотоцикле, — упоминать точно не стоило. Тоже так себе история для того, кто очнулся от комы.

В итоге я сказала:

— Джемма, я тут подумала… Когда ты проснешься, тебе стоит научиться вязать. Это очень успокаивает.

Понятия не имею, с чего я это ляпнула. Меня вязание никогда не успокаивало. Однако оно могло подойти Джемме. Она явно была творческой личностью — делала мыло, ароматные соли для ванны, кремы и все остальное.

— Не люблю вязать.

Мы втроем, дружно ахнув, переглянулись. Кто это сказал? Клара и Мейбл обожали вязать и всего мгновение назад с удовольствием занимались рукоделием. А вот я не любила, однако это произнесла не я. Оставался только один вариант.

Мы уставились на Джемму. Ее глаза были закрыты, а тот голос прозвучал слабо. Однако, если только у нас троих не случилась общая слуховая галлюцинация, Джемма действительно заговорила.

— Позвать врача? — спросила Мейбл.

Я покачала головой:

— Пока не надо. Пусть минутку отдохнет перед тем, как ее окружат люди в белых халатах.

Дамы кивнули. Мы, сдвинувшись на самые краешки стульев, смотрели на Джемму… но больше ничего не произошло. Тогда я заговорила снова:

— Джемма, ты долго и крепко спала, но пришло время очнуться. Мне столько всего нужно тебе рассказать! Да и мы только недавно познакомились и начали дружить. В Оксфорде у меня не так много друзей… Да и в Англии. Да и вообще во всем мире, если честно. Прошу, открой глаза.

Я заметила, как дрогнули ее ресницы.

— Веки тяжелые, — пробормотала она.

Я взглянула на вампирш.

— Теперь она точно заговорила со мной! И отлично понимает смысл моих слов.

— С кем это ты? — немного ворчливо произнесла Джемма.

Я едва не плакала. Слезы уже начали застилать мне глаза.

— Ты не знаешь этих двух дам, но они проводили в твоей палате целые дни, чтобы тебе не было одиноко.

Джемма издала какие-то неразборчивые звуки. Я испугалась, что она снова потеряет сознание, но вдруг ее глаза открылись. Она несколько растерянно осмотрелась, а затем ее взгляд остановился на моем лице.

— Люси? Кажется, я услышала твой голос. Что ты здесь делаешь?

Голос у Джеммы слегка хрипел, однако речь была полностью осознанной. Она снова осмотрела помещение.

— Где я? В больнице?

По моим щекам текли слезы.

— Да. Да, ты в больнице. С тобой случилось несчастье, но, думаю, теперь все будет в порядке.

Я вытерла мокрое лицо тыльной стороной свободной ладони.

— В горле пересохло. Можно мне воды? — попросила Джемма.

— Конечно. — Однако мысль о том, чтобы отпустить ее руку, была невыносимой. — Клара, может, принесете Джемме воды и сообщите врачу радостную весть?

Но, видимо, один из загадочных аппаратов уже отправил нужное оповещение — в палату ворвалась медсестра.

— О, слава богу, она очнулась!

Голос у нее был такой бодрый, что Джемма поморщилась. Медсестра проверила мониторы и сказала:

— Милая, я схожу за доктором. Но, боюсь, твоим гостям придется уйти.

Медсестра жестом указала нам на выход. Я собиралась отпустить Джемму, но та стиснула мою ладонь лишь крепче.

— Я хочу, чтобы Люси осталась, — возразила она.

Медсестра только открыла рот, чтобы возразить, как в палату зашел доктор Патек. И вероятно, он услышал слова Джеммы, потому что ответил:

— Конечно, Люси может остаться. Мы очень рады, что ты проснулась. Как ты себя чувствуешь?

Джемма посмотрела на меня, потом — на него.

— Я не помню, что произошло. Меня кто-то вырубил?

Я взглянула на доктора, не зная, как быть. Пусть с этим вопросом разберется он.

— Давай начнем с твоего самочувствия, — сказал он. — У тебя что-нибудь болит?

Джемма задумалась.

— Я хочу пить. Можно мне воды?

Доктор Патек рассмеялся.

— Это мы можем! Медсестра, пожалуйста, принесите пациентке попить.

— Хорошо, доктор Патек, — ответила та и быстро удалилась.

Клара и Мейбл тоже ушли, поэтому мы остались в палате втроем. Доктор Патек взял медицинскую карту Джеммы и шариковую ручку.

— Можете назвать ваше имя?

— Джемма Андреа Ходжинс.

— Замечательно. Джемма, когда вы родились?

— Тринадцатого июня тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года.

Доктор сделал пометку.

— Вы знаете, какое сейчас время года?

— Если я проспала не слишком долго, то зима? — Джемма вдруг неуверенно взглянула на меня. — Правильно ведь?

Я кивнула. Она отлично справлялась с вопросами. Ее рассудок вернулся! На большее я едва ли смела надеяться. Врач задал Джемме еще несколько вопросов, а потом попросил ее проследить взглядом за его пальцем.

— Замечательно! — сказал он радостным тоном. — Просто прекрасно.

Вернулась медсестра. Она принесла Джемме воду в пластиковом закрытом стакане с трубочкой и помогла ей сесть. Джемма кинула подозрительный взгляд на свою вену, в которую была воткнула игла капельницы. Сделав несколько глотков, она вдруг положила ладонь на покрытое синяками горло. Я практически ощущала, как к ней возвращается память. Ее охватила дрожь.

— Теперь я вспомнила. Я была на рождественской ярмарке. Кто-то напал на меня. Пытался задушить. — Она посмотрела на меня. — Так ведь?

На этот раз я не ориентировалась на доктора. Вдруг он покачает головой? Я не собиралась лгать Джемме. На ее месте я бы хотела узнать правду.

— Да. На тебя действительно напали. Ты не видела, кто именно?

Джемма закрыла глаза. Я едва не взмолилась, чтобы она открыла их, — так боялась, что та снова потеряет сознание. Однако через несколько секунд она медленно разомкнула веки и покачала головой:

— Я ничего не видела. — Она коснулась рукой шеи. — Я думала, что умираю!

Я крепче сжала ее ладонь.

— Все хорошо. Ты в безопасности.

Джемма посмотрела на меня круглыми, перепуганными глазами. Ее лицо побледнело. Синяки на шее — синие, желтые, фиолетовые — стали еще заметнее.

— Точно?

За ней наблюдали полиция и вампиры. Более безопасной среды и представить нельзя. Я кивнула.

Джемма оглядела комнату и уставилась в коридор через открытую дверь. Санитарка катила мимо палаты пациента в инвалидной коляске — старика, на голове которого, словно рассеянные облака, виднелись клочки курчавых белых волос. Он был одет в голубой больничный халат и так сильно сутулился, что едва касался кресла спиной. Джемма перевела взгляд на окно, на серые тучи.

— Мне неуютно. Где мой папа? Он здесь?

Не зная, что ответить, я ограничилась общей фразой:

— Не уверена, что ему рассказали о случившемся.

Джемма, казалось, призадумалась.

— Пожалуй, оно и к лучшему.

Тут у открытой двери остановился странный пожилой человек. Его всклокоченные серовато-коричневые кудри касались воротника старого шерстяного пальто. Сильно поношенные джинсы были явно ему велики. На голове — шерстяная кепка. Мужчина озирался по сторонам, словно боясь, что его обнаружат. Он прижимал к груди спортивную сумку так, будто внутри лежало все его имущество. Сначала я решила, что в больницу каким-то образом пробрался бездомный. Но тут Джемма проследила за моим взглядом. И несколько раз моргнула, словно не веря собственным глазам.

— Папа?

Мужчина вошел в палату. Его голубые глаза наполнились слезами. Он приблизился к постели, не глядя ни на кого, кроме Джеммы.

— Доченька моя, — прошептал он, — что они с тобой сделали?

— Папуля! — пискнула Джемма и потянулась к нему, поморщившись оттого, что дернула капельницу.

Мужчина подошел к ней вплотную и неловко обнял. Слезы ручьями струились по его лицу.

Так вот он какой — Мартин Ходжинс.

Я отпустила ладонь Джеммы и хотела было оставить отца и дочь радоваться встрече наедине, однако подруга задержала меня:

— Люси, не уходи! Хочу познакомить тебя с моим папой. Мартин Ходжинс, это Люси Свифт, моя хорошая подруга.

Мужчина, не выпуская спортивной сумки, похлопал меня по плечу.

— Благодарю вас.

Доктор Патек сказал, что вернется в палату позже. Я тоже собиралась уйти, однако Джемма настояла, чтобы я осталась.

— Мне нужно кое-что тебе рассказать, — прошептала она. — Кажется, я знаю, кто на меня напал.

Глава 19

— Что?! — воскликнула я.

— Конечно, знаешь, — согласился ее отец, отчего я резко уставилась на него. — Тот же гад, который пытался убить меня.

— Что?! — еще более пронзительно вскрикнула я.

Джемма, прижавшись спиной к подушкам, сделала несколько глотков воды.

— Я подверг тебя опасности, — произнес Мартин Ходжинс. — Никогда себе этого не прощу. Ты — все, что у меня есть, никем и ничем больше я не дорожу. По сравнению с тобой книга — сущие пустяки.

Джемма покачала головой. Глаза у нее заволокло слезами.

— Я сама влезла в неприятности. Не продумала все как следует. Понадеялась, что уговорю его поступить правильно. Я сообщила ему, что у меня есть доказательства.

— Кому? — спросила я, хоть и догадывалась, каким будет ответ.

— Сандерсону, разумеется, — пояснил Мартин.

Джемма кивнула.

— Понимаешь, я позвонила ему. Профессору Сандерсону. И сказала: у меня есть подтверждение того, что папа — настоящий автор «Хроник Пангниртунга». — Она вздохнула и посмотрела на меня. — Ох, Люси же не понимает, о чем мы. В общем, «Хроники» на самом деле написал мой папа. Они с Сандерсоном вместе учились в Оксфорде, и…

Я не хотела, чтобы она переутомилась, и перебила ее:

— Нет-нет, я все знаю. Ты упомянула эту историю, когда мы ужинали в пабе. Пока ты была в больнице, я начала небольшое расследование.

И отец, и дочь вытаращились на меня.

— Правда? — удивилась Джемма.

— Зачем вам это? — с подозрением спросил отец и крепче прижал к груди спортивную сумку.

Бедняга. За столько лет ужасное предательство довело его едва ли не до паранойи.

— Потому что мы с Джеммой дружим, — начала я и остановилась.

Почему я в который раз сунула нос в чужие дела? Это уже превращалось в дурную привычку.

— А еще на дух не переношу несправедливость, — добавила я.

Мартин посмотрел на меня, затем — на дочь.

— Ты доверяешь ей? — спросил он. — А вдруг она окажется…

— Пап, я ей верю. На меня напала не Люси, а Сандерсон.

Сухопарый пыльный профессор не очень походил на убийцу. Однако, судя по всему, будучи в отчаянии, он решился на ужасные вещи, лишь бы сохранить свою тайну. И все же, помня недавний допрос от Иэна, я понимала, насколько важно собирать максимально точные сведения.

— Ты видела, что это был именно Сандерсон? — спросила я.

Оба вновь уставились на меня. Затем Джемма отрицательно покачала головой.

— Нет, не видела. Я тогда закрывала павильон изнутри. Я услышала сзади шаги, хотела повернуться, но кто-то схватил меня за горло. Я не могла на него взглянуть. Но ранее в тот же день я звонила Сандерсону. Кто еще это мог быть?

— А как же Даррен? Он ошивался поблизости, действовал тебе на нервы, — напомнила я.

— Даррен? Думаешь, он на такое способен? — Она потрогала себя за шею.

— Не знаю, но, возможно, спешить с выводами не стоит. Сандерсон украл рукопись твоего отца, но дело было сорок лет назад. Почему он вдруг опустился до насилия?

— Потому что я нашел чертову рукопись! — ответил Мартин Ходжинс.

— Что?! — в третий раз пролепетала я.

Ходжинс несколько смутился.

— Давайте вернемся в то время, когда я еще учился в Оксфорде. Я дописал трилогию. О ней не знал никто, кроме Сандерса. Он видел ранние черновики, поддерживал меня, убеждал работать дальше. Мы обсуждали ключевые моменты и за бокалом вина говорили о книге до поздней ночи. Однако к концу того года Сандерс начал вести себя странно. Стал называть трилогию «нашей» книгой. Да, он читал фрагменты, и мы вместе продумывали некоторые части сюжета, но история всегда оставалась моей. Я постоянно ее дорабатывал. Даже хранил черновик в картонной коробке рядом с кроватью.

— Вы держали единственный экземпляр «Хроник Пангниртунга» в коробке возле постели? — еле слышно выдавила я.

Чего только не могло случиться с рукописью! Вдруг бы она сгорела, или ее украли, или пролили на нее воду… А если бы пьяного студента стошнило на эти драгоценные страницы?!

— В то время я и не догадывался о его значимости, понимаете? — усмехнулся Ходжинс.

Он взглянул на дверь, будто опасаясь неприятностей, однако в коридоре никого не было.

— Однажды черновик пропал. Сандерс сказал, что взял его ненадолго — мол, захотел прочитать всю трилогию целиком. Он знал: я готовился отправить роман в издательство.

— И стащил его прямо у вас из-под носа?

— Именно. Он обещал вычитать рукопись и вернуть мне на следующей неделе. Не знаю, почему я ему не поверил и сразу же начал подозревать что-то недоброе. Однако я тогда гнался за двумя зайцами: писал итоговое эссе по древнеанглийскому и заканчивал книгу. Я подумал, что мои опасения беспочвенны и от недостатка сна у меня развилась паранойя.

— А Сандерсон не предлагал вам сдать эссе вместо вас? — поинтересовалась я.

Ходжинс выпучил на меня глаза:

— С какого перепуга вы об этом знаете?

— Очевидно, он изменил вашу работу. Поэтому вас и обвинили в плагиате.

Он кивнул.

— Разумеется, вы правы. Тот еще змей… Я был просто в шоке от заявлений в свою сторону, а Сандерс сидел рядом, притворялся моим другом, угощал меня пивом, убеждал, что все будет хорошо. Я попросил его вернуть рукопись. Он сказал, что увез ее домой к родителям и там забыл. — Мартин покачал головой. — Я ему не поверил, но тогда в приоритете у меня были обвинения в плагиате. Знаю, сейчас это кажется странным, однако в то время диплом заботил меня больше, чем кучка страниц черновика. В итоге я проиграл апелляцию, и меня исключили. Я воспринял случившееся очень плохо и начал пить.

— И когда Сандерсон очернил вашу репутацию, он спокойненько выдал рукопись за свою.

— Он был коварным и сообразительным типом. Когда я вернулся за вещами, то обнаружил, что Сандерс перерыл всю комнату. Там не осталось ни единого клочка бумаги. Он опустошил даже мусорные корзины. Со стороны могло показаться, что в комнате ничего не изменилось, но я-то знал: Сандерсон забрал все до мелочей, включая малейшие обрывки рукописи.

Голос у Ходжинса звучал тихо и горько. Видимо, мужчина вновь переживал жгучую боль предательства. Однако я видела страницы рукописи в номере Джеммы. Да и, судя по тому, как крепко Мартин держал сумку, в ней лежала отнюдь не одежда.

— Но, как я понимаю, у вас был еще один экземпляр?

Ходжинс посмотрел на меня с прищуром, а потом рассмеялся.

— Да, я скопировал черновик, чтобы дать почитать его папе. А Сандерсу говорить не стал. С чего бы?

— Значит, у ваших родителей была полная копия рукописи?

Мартин зажмурился, будто от острой боли.

— Поймите, папа не отличался любовью к порядку, а вот мама была ужас какой чистоплотной. Она собрала весь его, как она выразилась, «хлам», сложила в коробку и отнесла на чердак. Найти рукопись при их жизни я так и не смог. Обнаружил ее лишь после смерти родителей в коробке с подписью «Страховка». — Он засмеялся. — Как иронично получилось.

— То есть, когда вы решили оспорить права Сандерсона на книгу, у вас действительно не было черновика?

Ходжинс как-то стушевался. Ему явно было неуютно.

— Ага. Я думал, мне удастся пристыдить его, заставить сказать правду. Однако Сандерс — человек бессовестный. Если бы началось настоящее расследование, я бы показал свои источники, объяснил, как придумал персонажей и мир. Сандерсон бы ничего подобного рассказать не смог — ведь не он все это создал. Однако меня не восприняли всерьез.

Я чувствовала его боль. Во время этих событий Ходжинс был младше, чем я сейчас. Конечно, в столь молодые годы он верил, что справедливость восторжествует.

Джемма не знала ни о пожаре, ни о теле, найденном в доме отца. Как бы поднять эту тему? Возможно ли, что Мартин Ходжинс, услышав о покушении на родную дочь, взялся восстанавливать справедливость собственными руками?

Он продолжил свой рассказ:

— Жена всегда говорила, что верит мне, но я не мог отпустить случившееся. Предательство язвой горело в моем сердце, проливало яд на все сферы моей жизни. Я пытался оставить все в прошлом. Устроился работать учителем — так мы и познакомились с женой. Однако я много пил, и через какое-то время она от этого устала. Разумеется, я понял ее. Но, лишившись семьи, я потерял последнюю надежду.

— Ох, папа…

— Твоя мама ни в чем не виновата. Знаю, что отчасти я сам выкопал себе яму, однако настоящим злодеем, конечно, был Сандерсон. Только я успокоюсь, начну жить нормально — и тут выходит еще один фильм по моей саге. Сандерсона приглашают на телевидение, он без конца болтает про свои книги… А меня охватывает такая беспомощная ярость, что остается только топить ее в бутылке. — Мужчина покачал головой. — Так себе отец из меня, а?

— Ты старался как мог, папа.

— Когда моей мамы не стало, мне пришлось разобрать все бумаги в родительском доме. Я нашел коробку со своей рукописью. Я не знал, что мне с ней делать. Тогда мама Джеммы уже заболела, и я убрал черновик в гараж, который использовал как кладовку, вместе со старой родительской мебелью.

— Какое разумное решение, — сказала я, вспоминая пожар в доме Ходжинса.

Тот кивнул.

— После того как мама Джеммы умерла, я стал проводить больше времени с дочерью. — Он взглянул на нее. — Не хотел, чтобы ты считала своего старика всего лишь никчемным пьянчугой.

— Я бы в жизни так не подумала!

— Я хотел показать тебе, на что я был когда-то способен. — Мартин похлопал по сумке. — Поэтому я достал из кладовки первые несколько глав и дал тебе почитать.

Джемма подхватила его рассказ:

— Когда я поняла, что у папы есть весомые доказательства его авторства, я твердо решила добиться для него заслуженного признания. — Она посмотрела на меня. — В его арсенале и старые книги с исторической информацией, и списки инуитских слов, на основе которых он придумал имена персонажей и названия существ. Старые карты, дневники торговцев мехом из северной Канады — территории современного Нунавута. — Она взглянула на отца и продолжила: — Всех этих книг и материалов самих по себе было недостаточно. Однако, если приложить к ним рукопись, я была уверена: нас кто-нибудь выслушает. Я даже посоветовалась с подругой-журналисткой. Но папа уже пробовал обратиться в СМИ, и никто не воспринял его всерьез, поэтому он не видел смысла в очередной попытке. Я страшно рассердилась и решила отправиться в Оксфорд сама. Рождественская ярмарка стала отличным предлогом, тем более что мне нужны были деньги. На самом же деле я выбрала Оксфорд, чтобы предъявить Сандерсону доказательства его неправоты. Я хотела заставить его поступить по совести. — Она потерла горло. — Плохо я все рассчитала.

— Ты говорила с ним?

— Да. Я ему позвонила и сказала, что у меня есть рукопись. Сандерсон попросил дать ему пару дней подумать. — Джемма зажмурилась. — По телефону он казался таким безобидным. Спросил, когда и где можно встретиться. Я сообщила ему, что работаю на рождественской ярмарке, поэтому мы можем увидеться после ее закрытия. — Она вновь открыла глаза и уставилась в потолок. — Какая же я глупая! Ему всего-то и оставалось, что убить меня и забрать черновик.

Отец взял ее за руку.

— Сандерсон и меня пытался убить.

— Папа, нет, какой ужас! Что я натворила? Я хотела как лучше…

— Мистер Ходжинс, в чем именно заключалось покушение на вас? — встряла я, прежде чем оба погрузились бы в пучину самообвинения.

— Тем утром ко мне домой пришла полиция — сообщить, что Джемма в больнице. — Он сглотнул. — Мне рассказали о нападении, и я тут же понял, кто преступник. — Ходжинс щелкнул зубами. — Мне неважно, что будет со мной. Я старый сломленный человек. Но Сандерсон поплатится за то, что тронул мою дочь!

О боже. Даже не знаю, хочу ли я это слышать. Или чтобы историю узнала Джемма. Однако Мартин уже начал рассказ, и остановить его я была не в силах.

— Я отнес все материалы, которые использовал для книги, в гараж. Сделал еще одну копию рукописи и тоже спрятал в надежном месте. — Он похлопал по сумке. — Здесь лежит оригинал — кроме тех страниц, которые хранятся у Джеммы.

Я промолчала. Позже объясню ему, что эта часть рукописи находится под присмотром Рейфа.

— Я решил вновь публично заявить о правах на книгу. Теперь я старше, бросил пить и нашел черновик. На этот раз ко мне прислушаются. Покушение на мою доченьку никому не сойдет с рук! Пусть я и умру, но скину Сандерсона с пьедестала. Лишиться репутации, работы, всех денег, прослыть обманщиком и мошенником? Для моего давнего приятеля такая судьба будет хуже смерти. Он угодит в тюрьму — еще более сломленный, чем я когда-либо.

Прекрасная цель. Однако я хотела узнать, как именно Сандерсон попытался с ним разделаться. На шее Ходжинса не было следов удушья, да и в целом он казался невредимым.

— И как профессор напал на вас?

— Я возвращался домой, чтобы взять немного вещей и отправиться в больницу. Я шел по дороге и тут услышал какой-то взрыв. А потом заметил огонь. В собственном доме. Я рванул вперед и увидел, как из дверей выбегает Сандерсон. Это он устроил пожар, хотел меня убить! А потом вскочил на мотоцикл и умчался прочь.

Джемма взяла отца за руку. Они крепко сжали ладони друг друга, и каждый словно вновь погрузился в страшные воспоминания.

— А вы видели лицо человека, который сел на мотоцикл? — спросила я.

— Нет, на нем был шлем. Но кто, кроме Сандерсона, желает моей смерти? К тому же огонь — отличный способ уничтожить все книги и бумаги, не так ли?

— Мотоцикл был черным?

— Да.

Я покачала головой.

— Вряд ли это Сандерсон. Скорее всего, человек, который выбежал из горящего здания, — бывший парень Джеммы.

Оба уставились на меня.

— Даррен?.. — вымолвила Джемма.

— Да. Он сказал, что собирается навестить твоего отца, и разозлился не на шутку. Кроме того, он водит черный мотоцикл.

— Но… но это невозможно, — пролепетала она.

— Рад, что вы очнулись, Джемма! — раздался в дверях голос.

Иэн! Должно быть, врачи сообщили ему, что Джемма пришла в себя и способна разговаривать.

Девушка растерянно взглянула на него.

— Вы друг Люси, верно?

Джемма видела Иэна лишь однажды — когда нагрубила ему из-за того, что он купил юбилейное издание «Хроник». Тогда я решила не говорить ей о его профессии, но теперь время пришло.

— Джемма, это детектив-инспектор Иэн Чисхольм.

Он вошел в палату. В пиджаке и галстуке он выглядел очень деловым — только волнистые волосы, как и всегда, были растрепаны, будто какая-то девушка взъерошила их.

— Джемма права, — сказал детектив. — Мистер Ходжинс, вы никак не могли увидеть, что ваш дом покидает Даррен. В том здании нашли его обугленное тело.

Глава 20

— Даррен мертв?.. — с трудом выговорила Джемма.

— Боюсь, что да.

— Но это невозможно! — сказала теперь уже я, уставившись на Иэна. — Даррен пытался задавить меня на мотоцикле, помнишь?

— Судя по услышанному мною, ни мистер Ходжинс, ни ты не видели лица водителя.

Мне казалось, будто я сутками собирала пазл из пяти миллиардов частей и в конце обнаружила, что последние несколько деталей никуда не подходят.

— Но это был мотоцикл Даррена! Я ведь сказала, что узнала наклейку.

— «Магнит девах»? — вымученно выдавила Джемма.

Я кивнула.

— Вот и я о чем!

— Я не отрицаю, что тебя пытались сбить на мотоцикле Даррена, — пояснил Иэн. — Просто за рулем был не он.

— А кто?

— Сандерсон, — ответил Мартин Ходжинс. — Вероятнее всего.

Иэн взглянул на меня, приподняв брови. Я поняла: он доверял мне, хотел, чтобы я рассказала ему правду, как я ее знаю. Я посмотрела на Джемму:

— Ничего, если я поведаю Иэну твою историю?

Я не хотела, чтобы подруга переутомлялась без причин. Она устало кивнула. Я быстро пересказала то, что услышала сегодня от Джеммы, не забыв упомянуть о рукописи, о разговоре Джеммы с Сандерсоном, о веских доказательствах авторства ее отца. Я видела: вся эта история с книгой интересует детектива едва ли не больше, чем расследование убийства. В какой-то момент Иэн поднял ладонь.

— Погодите-ка, — он перевел взгляд на Мартина Ходжинса. — Вы и правда можете доказать, что вы автор «Хроник»?

— Могу!

Ходжинс расстегнул сумку и вынул из нее несколько листов.

— На полях остались все мои заметки. А еще у меня есть материалы, на основе которых я создавал свой мир.

Пока Иэн несколько ошарашенно разглядывал страницы черновика, Мартин добрался до дна сумки.

— Погодите, сейчас еще кое-что покажу. Лучшее подтверждение. Я о нем совсем забыл.

Он порылся в бумагах со звуком, похожим на шуршание осенних листьев.

— Вот, нашел! — наконец сказал он.

Ходжинс достал большой конверт и вытащил из него письмо, а затем, прочистив горло, зачитал вслух:

— «Уважаемый мистер Ходжинс! Благодарим вас за то, что прислали трилогию фэнтези-романов “Хроники Пангниртунга” на рассмотрение в наше издательство. К сожалению, хотя мы и оценили ваши книги по достоинству, мы пришли к выводу, что не можем принять их для публикации. Желаем вам успехов в литературных начинаниях». — Мартин помахал листком. — Здесь указана дата — за полгода до того, как Сандерсон выдал мои романы за свои. А поскольку я указал на конверте обратный адрес, издательство вернуло мне рукопись вместе с примечаниями.

Иэн отдал Мартину страницы черновика.

— Сэр, если ваши заявления правдивы — а я начинаю в них верить, — то могу ли я первым из поклонников трилогии попросить у вас прощения за все, что вам пришлось пережить?

— Разумеется, — кивнул Мартин Ходжинс. — А когда книги опубликуют под моим именем, я подпишу их для вас.

— Мы отошли от темы, — напомнила я Иэну. — Вернемся к сути. Джемма позвонила Доминику Сандерсону и сказала, что у нее есть рукопись отца. Тот выразил готовность встретиться. Джемма сообщила ему, что арендовала павильон на рождественской ярмарке. И позже в тот же день ее попытались задушить на этой самой ярмарке.

Лицо Иэна посерьезнело, как и всегда, когда он был на работе. Дослушав меня, он повернулся к Джемме:

— Вы видели, что это был Сандерсон?

Она отрицательно покачала головой.

— Хорошо. Отдыхайте. Я очень рад, что вы идете на поправку, — кивнул Иэн.

Детектив вышел в коридор, и я последовала за ним.

— Иэн, разве ты не собираешься арестовать Сандерсона? Как еще ему доказать свою вину? Выйти на улицу с табличкой «Я преступник»?

— Сделай-ка нам обоим одолжение и вступи в ряды полиции. Ой, погоди. Это невозможно: у тебя американское гражданство. Как жаль.

С этими словами он направился к выходу.

— Иэн!

Детектив обернулся:

— Я приведу его на допрос, хорошо?

Я знала, что Иэн обязан следовать четкому полицейскому протоколу. Хотя бы он заберет Сандерсона в отделение, прежде чем тот снова попытается причинить вред Джемме или ее отцу.

— Я просто беспокоюсь за безопасность подруги, вот и все.

Иэн, смягчившись, подошел ко мне.

— Да, я знаю. И когда расследование завершится…

Тут зазвонил его телефон. Иэн вынул его из кармана и, нахмурившись, ответил на вызов:

— Детектив-инспектор Чисхольм слушает.

На том конце провода что-то сообщили.

— Понял. — Глаза Иэна округлились, и он почему-то взглянул на меня. — Скоро буду.

На этом звонок завершился.

— Что случилось? — спросила я.

— Доминика Сандерсона нашли мертвым в собственном доме, — медленно проговорил Иэн. — Он повесился.

Мы оба помолчали. Затем детектив покачал головой.

— Последнюю главу своей жизни он решил написать сам, — вздохнул он.

А затем развернулся и ушел прочь.

Глава 21

К моему искреннему изумлению, Джемма снова вышла на работу в «Мыльные радости». Ее выписали из больницы. Отец забрал ее на лимузине и отвез не в видавший виды номер в Ботли, а в люкс «Рэндольфа» — один из лучших отелей в Оксфорде.

Я пришла на ярмарку с очередной партией чулок для «Вязания на все времена» и обнаружила, что павильон «Мыльные радости» открыт. Работа кипела. На Джемме был зеленый свитер с высоким воротником, который скрывал уже сходящие следы от синяков, да и вообще она выглядела целой и невредимой. Мейбл связала ей кофту в подарок. В благодарность за то, что они с Кларой приглядывали за ней в больнице, Джемма объявила их своими назваными тетушками.

Хоть доктор Патек и выписал ей справку о полном выздоровлении, я удивилась, что она так быстро вернулась в павильон. Более того — у нее появился помощник!

Мартин Ходжинс бодро отсчитывал сдачу и упаковывал мыло. Он изменился и даже как будто помолодел: подстриг волосы, надел новенькую шерстяную рубашку кремового цвета (подозреваю, Джемма помогла ему с выбором), твидовый пиджак и джинсы по размеру. Да, Ходжинс никогда не станет заводилой, душой компании, однако теперь он выглядел как добрый мягкий интроверт, а не сломленный и озлобленный на весь мир.

Я подошла к ларьку и обняла подругу.

— Джемма, поверить не могу, что ты здесь!

Она вышла из домика, и мы отдалились на пару шагов, чтобы поговорить без сторонних слушателей. Джемма криво мне улыбнулась.

— Мне пришлось, Люси. Нужно было вернуться и завершить начатое. Сандерсон достаточно подпортил нашу жизнь. Я не хотела, чтобы его нападение помешало мне закончить ярмарочный сезон. К тому же я успела заскучать в этом роскошном отеле. От спа-процедур и изысканных обедов тоже можно устать.

Я представила такую жизнь и мечтательно вздохнула.

— Что ж, готова выяснить это опытным путем!

Джемма рассмеялась.

— А вообще, все замечательно! Наша жизнь полностью меняется. Когда агент Сандерсона, Чарльз Бич, узнал о случившемся, он тут же приехал сюда. Они с папой долго беседовали. Папе обеспечат хороший доход, и вдобавок агент выплатил ему щедрый аванс. Его хватает на то, чтобы мы могли жить в «Рэндольфе». А еще теперь Чарльз Бич будет представлять папу.

Мои брови взлетели едва ли не до линии волос.

— Твой отец не захотел найти другого агента?

Джемма взглянула на Мартина Ходжинса: тот вроде бы неплохо справлялся один.

— Сначала собирался. Однако Чарльз убедил его, что лучше человека для этой задачи он не найдет. Бич знает о трилогии практически все и уже подтвердил свои навыки в ее продаже. А главное — если он будет представлять папу, то это как нельзя лучше докажет папины права на книгу. А еще поможет избежать долгих юридических разбирательств, к которым папа просто не готов. Чаз составит новые контракты, и деньги пойдут папе и издательству, а не адвокатам.

Звучало очень даже в духе человека по имени Зовите-Меня-Чаз.

— Я так рада, что все в итоге остались в выигрыше.

— Думаю, папа с радостью обратился бы в суд. Отчасти он считает, что Сандерсон легко отделался, в очередной раз провел его.

Смерть Доминика Сандерсона была в какой-то степени ироничной. Он пытался задушить Джемму, а в итоге придушил сам себя. Вслух я этого, правда, не сказала. Это прозвучало бы как-то зловеще.

Джемма рассмеялась.

— У нас будто случилось рождественское чудо!

— Какое счастье! Вы его заслужили, оба.

— Что ж, я пойду обратно. Но мы с папой приглашаем тебя на ужин в отеле. Сегодня вечером. Ты столько всего для нас сделала, а еда там прекрасная!

— С удовольствием приду!

Все сложилось так хорошо, что это казалось практически невероятным.

На мне был замечательный красный свитер, который связала мне Клара. Именно над ним она работала, когда часами сидела у постели Джеммы. Он отлично согревал меня. Светило солнышко, причин спешить в «Кардинал Клубокси» не было, и я решила немного закупиться к Рождеству.

Я не сдержалась и взяла для Иэна коробку конфет. Скорее всего, они предназначались детям, однако были украшены шлемами, которые носят британские полицейские. Я повернулась спиной к прилавку — и налетела на самого Иэна.

— Привет! — изумленно выдохнула я.

— Люси! — Казалось, он был рад встрече. — Я как раз шел к павильону с вязанием, хотел с тобой увидеться.

Я собиралась было задать ему вопрос, но остановилась. Иэн покачал головой.

— Что такое? Хочешь что-то спросить?

— Я просто так и не сумела понять, как умер Даррен.

Иэн отвел меня в сторонку, подальше от толпы.

— Даррен и правда поехал к Мартину Ходжинсу. Он сообщил о своих планах не только тебе, но и еще нескольким людям. Кажется, он верил, что отец Джеммы сумеет уговорить ее снова начать с ним встречаться. Напоминаю: это всего лишь теория. Однако мы предполагаем, что Даррен застал Сандерсона в доме Мартина Ходжинса. Парень, по словам соседей, колотил кулаками в дверь, кричал: «Ходжинс, я знаю, ты там!» — и в целом привлекал много внимания. Вероятно, в конце концов Сандерсон впустил его, притворившись Ходжинсом. Затем ударил Даррена по голове кирпичом, с помощью которого проник в дом, и поджег здание.

Я терпеть не могла этого парня, однако такого конца не заслуживал никто.

— А потом Сандерсон надел его шлем и угнал мотоцикл. Таким образом, казалось, будто это Даррен прибыл в дом, а затем уехал, — подытожила я.

— Именно.

— Какой хладнокровный убийца. Даррен ведь ничего ему не сделал.

— Только оказался рядом в крайне неудачный момент.

— Значит, это Сандерсон пытался меня задавить.

— Мы полагаем, что да.

— Но зачем ему меня убивать? Я не причинила ему вреда.

— Я и сам над этим размышлял. Подозреваю, его обеспокоило твое интервью с профессором Нейлором.

Я посмотрела на Иэна из-под полуприкрытых век.

— Ты о нем знаешь?

Детектив кивнул. Я подумала, что он захочет упрекнуть меня, однако как будто был в слишком хорошем для этого настроении.

— Профессор Нейлор оказался общительным человеком. Я допросил его в ходе стандартного расследования по поводу самоубийства Сандерсона. Он сообщил, что к нему приходила студентка магистратуры из Америки, которая очень интересовалась скандалом сорокалетней давности. Разумеется, Нейлор поделился этим с Сандерсоном.

— А как ты понял, что это я? Наверняка сюда приезжают толпы студенток из Штатов.

— Люси, ты назвала ему свое настоящее имя.

— Оу. — Я задумалась. — Значит, Сандерсон решил напасть на меня из-за моего любопытства?

— Нет. Полагаю, ему нужна была рукопись.

Мои глаза округлились.

— Пакет! Я же уронила его, когда упала.

— Ты рассказывала, что у тебя там были бумаги с трек-номерами. Обыскав номер Джеммы, Сандерсон не нашел рукопись, а узнав о твоем интересе к скандалу, легко сложил пазл. Он увидел, как ты идешь по улице с пакетом, полным бумаг, и решил его отнять. Нужно понимать: к тому времени он уже совершенно отчаялся.

— Мне почти его жаль. Почти.

— Лучше себя пожалей.

Я сглотнула.

— Почему?

Иэн хотел что-то сказать, а потом посмотрел на меня и вздохнул.

— Близится Рождество — время доброты и благодушия. Поэтому я воздержусь от вопросов о том, как ты узнала о наличии у Джеммы рукописи и что ты сделала с этими страницами.

Какое замечательное решение с его стороны!

— Прекрасно! К тому же я только что купила тебе рождественский подарок.

Иэн взглянул на меня, и глаза его блеснули.

— О, правда? Тогда лучше подари сейчас.

— Почему? До Рождества еще несколько дней.

— Сегодня ближе к вечеру я уезжаю в Шотландию и не вернусь до конца праздников. У моей сестры родился ребенок, и она хочет, чтобы я их навестил.

Детектив пожал плечами и как будто слегка смутился. Он очень редко рассказывал что-то о личной жизни.

— Хорошо.

Я вручила Иэну коробку конфет. Увидев маленькие декоративные полицейские шлемы, он рассмеялся. Затем он открыл коробку и предложил сладость и мне. Мы вместе взяли по конфетке. И какие же они были вкусные!

Иэн все смотрел на меня, и глаза у него весело сверкали.

— Подойди-ка. У меня для тебя тоже есть подарок.

Он взял меня за руку и отвел за павильон, где продавали искусственные венки, елки и прочие украшения. Здесь было довольно тихо. Я подняла взгляд на Иэна, ожидая какой-нибудь шутливый подарок. Однако он указал на что-то над моей головой.

— Смотри, омела, — сказал он.

Я послушно взглянула вверх.

— Нет, это пластиковый остролист, — возразила я, но сердце вдруг забилось вдвое громче.

— Прости, перепутал.

Иэн наклонился вперед и прижался губами к моим. Многообещающий поцелуй со вкусом шоколада.

Я чуть отстранилась — раскрасневшаяся, изумленная. Детектив улыбался мне.

— С Рождеством, Люси.

— И… и тебя!

— Хочу поговорить с Джеммой и ее отцом, прежде чем отправлюсь на вокзал. Но позвоню тебе, когда вернусь.

— Ага, — прошептала я. — Хорошо.

Губы все еще покалывало после поцелуя.

Иэн слился с толпой. Я еще минуту постояла за домиком. Я чувствовала себя так по-девчачьи веселой и довольной! Скорей бы настал вечер! Я останусь наедине с Джеммой, расскажу ей о поцелуе в мельчайших деталях, и мы вместе попробуем выяснить, что все это значит. Иэн сделал это в шутку? Просто праздника ради? Или хочет жениться на мне и завести с десяток детей? Как же плохо я разбиралась в чувствах! К тому же оставалась одна небольшая проблема: я вела двойную жизнь. Иэн и так считал меня ходячей катастрофой, а ведь он даже не знал, что я ведьма!

Я пошла обратно к «Вязанию на все времена».

Иэн общался с Джеммой и ее отцом. Затем пожал руку Мартину Ходжинсу и вышел. Джемма занялась покупателями, а ее папа последовал за Иэном из павильона, чтобы продолжить беседу. Они встали неподалеку. Тут, к моему изумлению, от толпы гуляющих отделился Чарльз Бич и приблизился к ним. На нем была черная кожаная куртка и солнечные очки. Я покачала головой. Мы что, в Лос-Анджелесе? В любом случае его стремление облегчить жизнь Мартину Ходжинсу похвально. Это меньшее, что он мог сделать после того, как сорок лет активно крал хлеб с его стола.

Чарльз подошел к Иэну. Они оба стояли спиной ко мне и казались примерно одного роста и телосложения. У «Мыльных радостей» было людно, а рядом с соседним павильоном, где продавались деревянные игрушки, скучились молодые родители. Трое мужчин находились прямо посередине. В пальцах у меня начало покалывать.

— Только не это… — вслух сказала я.

Черная куртка, рост Чарльза по сравнению с высотой ларька… Я видела напавшего на Джемму человека всего пару секунд в темноте, и то он бежал — однако сейчас я признавала его в Чарльзе Биче.

— Люси? Вы будто призрака увидели, — раздался знакомый голос.

Рядом со мной очутился Рейф. Однако я была не в силах даже взглянуть на него.

— Вы общались с Домиником Сандерсоном, верно?

— Я бы скорее назвал это шапочным знакомством. А что такое?

— Он был одного с вами роста?

— Приблизительно да.

Мужчина, который пробежал между павильонами той ночью, был заметно ниже Рейфа. Я впихнула вампиру в руки свои покупки.

— Подержите пару минут, ладно?

— Люси?

Но я уже шагала к трем мужчинам. Мартин Ходжинс увидел меня первым и широко улыбнулся.

— Люси, здравствуйте! Джемма сказала, что вы приняли наше приглашение на ужин.

— Очень жду вечера.

Не знаю, как мне удалось говорить столь спокойно. Услышав мой голос, Иэн и Чарльз Бич обернулись.

— Здравствуйте, мистер Бич! — обратилась я к агенту.

Тот быстро отвел взгляд.

— День добрый, — ответил он так, словно впервые меня увидел.

— Вы меня не узнаете?

— Извините, но нет.

Он похлопал новоиспеченного клиента по плечу:

— Позвоню вам в понедельник, и начнем планировать встречи.

Затем Бич развернулся, явно собираясь уйти.

Я повысила голос:

— О, правда? Я думала, вам будет тяжело забыть девушку, которую вы чуть не сбили!

Иэн резко посмотрел на меня. Мартин изумленно хмыкнул. Однако Чарльз Бич не остановился. И, судя по тому, как напряглась его спина, он меня прекрасно услышал.

— Мистер Бич! — едва ли не крикнула я. — Я видела вас в ту ночь, когда вы пытались задушить Джемму. Однако вы и так в курсе. Ведь вы первый заметили меня и сбежали. А потом попробовали убить, чтобы я никому не рассказала.

Агент, повернувшись ко мне, постарался придать себе беспечный вид, хотя вокруг нас уже собралась толпа зевак.

— У меня нет времени на истеричек. Я опаздываю в Лондон.

Иэн взглянул на меня. Я кивнула. Он шагнул вперед — грозный серьезный полицейский. Насколько это возможно, когда нижняя губа измазана шоколадом.

— Мистер Бич, пройдемте со мной в отделение. Я задам вам несколько вопросов.

Тут агент поступил крайне глупо. Он рванул между двумя павильонами, пытаясь сбежать.

Я уже по горло сыта его выходками! Он был злодеем, убийцей, который пытался расправиться с моей подругой и помог уничтожить репутацию ее отца.

А еще он назвал меня истеричкой, что тоже неприятно.

На этот раз Нюкта не послала мне в мысли заклинание, но я и не нуждалась в ее помощи. Я зачитала спасшие мне жизнь латинские слова наизусть. Пришло время починить Чарльзу Бичу окно!

Иэн пустился в погоню, но вскоре раздался долгожданный звук удара, словно в лобовое стекло автомобиля на полной скорости врезался жук. Я прошла между павильонами — и да, агент уже валялся на земле. Иэн подбежал ко мне.

— Ты поставила ему подножку? — Он наградил меня красноречивым взглядом.

— Да.

А затем я с удовольствием наблюдала, как Иэн арестовывает этого кошмарного бедокура.

— Отличная работа, Люси! — послышался рядом голос Маргарет Прут.

Понятия не имею, как она оказалась рядом, однако я была благодарна судьбе за то, что ведьма стала свидетельницей моего триумфа. Позади Маргарет стояла Лавиния.

— Спасибо, — кивнула я.

— Значит, завтра вечером ты придешь на празднование зимнего солнцестояния?

Маргарет Прут куда более опытная ведьма, чем я, однако и я не лыком шита. Я выпрямилась в полный рост и наградила старушку самым непреклонным взглядом.

— Только если позволите мне продемонстрировать владение чарами.

Лавиния явно заволновалась.

— Ох, а это точно хорошая идея?

Тонкие губы Маргарет изогнулись в улыбке.

— Почему бы и нет? Очень даже. Будем ждать с нетерпением. — Ведьма коротко мне кивнула. — Благословляю тебя.

Когда они ушли, ко мне приблизился Рейф и отдал покупки.

— Как вы поняли, что преступник — Чарльз Бич? — спросил он.

— Я увидела его между двумя павильонами, и кончики пальцев тут же начало покалывать. И я подумала: хоть Джемма и сказала мне, что Бич станет представителем Мартина Ходжинса, как-то слишком уж гладко все сложилось. В золотой обертке, будто подарок под елочку. Я с самого начала не верила, что Доминик Сандерсон способен на убийство.

— О нет. Он оставил грязные делишки своему представителю. Говорят же, что литературные агенты подобны пираньям.

— Полагаю, Сандерсон не покончил с собой. Чарльз Бич убил и его. — Я задумалась, воссоздавая картину случившегося со всей информацией, которую теперь имела. — Мы постоянно говорили, что Доминик Сандерсон лишится всего, но забывали: его агент рискует в такой же степени.

Мы с Рейфом миновали библиотеку Уэстон. Плакаты в честь выставки уже успели убрать.

— Чарльз Бич решил сжечь дом Мартина Ходжинса, а вместе с ним — и доказательства его авторства, — продолжила я. — Он убил Даррена просто потому, что тот привлекал внимание к зданию, где Бич собирался устроить пожар.

— А потом, после ваших вопросов о старом скандале, он задумал расправиться и с вами, — кивнул Рейф. — К тому времени он зашел далеко и уже не мог остановиться. А потом агенту стало ясно, что он не сумеет предотвратить катастрофу и мир так или иначе узнает, кто истинный автор «Хроник». И тогда Бич убил Сандерсона.

— Наверняка он считал, что тот заслуживал смерти: нечего обманывать собственного агента.

— А избавившись от бывшего клиента, Чарльз Бич сумел заключить контракт с настоящим автором, чтобы продолжить и дальше наживаться на «Хрониках».

— Как мне жаль Мартина Ходжинса и Джемму! Они только обрадовались, что им не придется с боем доказывать авторство!

— В этом нет необходимости. Я с легкостью установлю подлинность рукописи. — Мы обошли ребенка, который завороженно любовался гирляндами. — Вчера я беседовал с Мартином Ходжинсом. Доказательств у него более чем достаточно. Печально лишь то, что добиться справедливости ему удалось лишь через сорок лет.

Я обернулась. Джемма и ее отец счастливо работали бок о бок, продавая мыло. Я процитировала любимого автора Рейфа:

— Все хорошо, что хорошо кончается.

Послесловие

Дорогие читатели!

Спасибо, что выбрали серию «Вампирский клуб вязания». Я так рада, что она понравилась столь многим! Люси и ее друзей-вязальщиков еще ждет немало приключений.

Я буду счастлива, если вы оставите отзыв на книгу на Amazon, Goodreads или BookBub и расскажете о ней друзьям, которые любят уютные детективы. Ваша поддержка — словно пряжа, что помогает мне вязать будущие романы.

Приятного чтения и до встречи!

Нэнси

Об авторе

Нэнси Уоррен — автор более семидесяти книг, в том числе бестселлеров USA Today. Родилась в канадском городе Ванкувере, но любит переезжать и успела пожить и в Англии, и в Италии, и в Калифорнии. Идея написания книги о вампирском вязальном клубе пришла к ней в Оксфорде. Сейчас Нэнси живет в английском городе Бате и часто представляет, будто она Джейн Остен (или хотя бы героиня ее книг).

Самые значимые достижения Нэнси, по ее мнению:

— ее имя было загадано в кроссворде в канадской газете National Post;

— появилась на обложке New York Times после того, как благодаря ее книге Speed Dating издательство Harlequin запустило серию романов о гонщиках NASCAR;

— была трижды номинирована на премию RITA, присуждаемую Ассоциацией американских авторов любовных романов (Romance Writers of America).

Нэнси обучалась в Университете Бат Спа на направлении «Креативное письмо» и получила степень магистра. Она обожает походы и шоколад, а больше всего — получать отзывы и письма от читателей! Если вы подпишетесь на ее рассылку на сайте www.nancywarren.net, она будет очень рада, а вы не пропустите ни одной важной новости о ее творчестве.

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: mif.to/prose

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/proza-letter

#mifproza

#mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Ольга Мигутина

Литературный редактор Полина Степанова

Арт-директор Наталья Олтаржевская

Иллюстрация на обложке ALES

Оформление блока Tom Arrow

Леттеринг Вера Голосова

Корректоры Дарья Журавлёва, Надежда Лин

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2026

Примечания

1

Строки песни трех ведьм из трагедии Шекспира «Макбет» (пер. М. Лозинского). Здесь и далее примечания переводчика.

2

◊ Здесь и далее: название социальной сети, принадлежащей Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

3

Бисквитный торт, как правило, состоящий из двух коржей, пропитанных кремом из взбитых сливок и клубничным джемом.

4

В США, где Люси училась водить, движение правостороннее, а в Великобритании — левостороннее.

5

Кокни — тип лондонского просторечия, а также социальный класс, который на нем общается (в основном низшие слои). Рифмованный сленг — это замена слова фразой из двух или более слов, последнее из которых рифмуется с исходным. Например, в оригинале использовался сленг porky pie (англ. свиной пирог) — lie (англ. ложь).

6

Бомбардировка Великобритании гитлеровской Германией (7 сентября 1940 г. — 10 мая 1941 г.).

7

Парк культуры и отдыха в Оксфорде.

Content

Нэнси Уоррен
Зимнее дело Вампирского клуба вязания

Информация от издательства

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Послесловие

Об авторе

МИФ Проза

Над книгой работали

Примечания