Игра 2059 книга 3

Глава 1

Несмотря на единогласно выраженное мнение об увиденном, слезать с дерева и возвращаться назад мы не стали, а я ещё раз приложил к глазу монокль, внимательно рассматривая открывшуюся перед нами картину, хотя трассу М7, идущую из Нижнего в Москву, раскинувшуюся перед нами, было отлично видно и невооруженным взглядом. Даром, что до неё было не больше сотни метров, но всё же паучий артефакт позволял осмотреть все мало аппетитные детали более тщательно.

Возле нас лес резко редел, переходя в заросли кустов и пахнущей горечью полыни, среди которых то там, то здесь поблёскивали выброшенные на обочину бутылки и светлел выбеленный солнцем мусор. Заросли полыни поднимались по крутому откосу, где за пыльным отбойником начиналось самое интересное: меж остовов покореженных от столкновения машин текло нечто, что тяжело было описать.

Ближайшее сравнение, которое приходило на ум — это селевой поток, наполненный камнями и брёвнами, текущий по центру дороги, обтекая в беспорядке оставленные машины, или протекая прямо сквозь них, заливаясь внутрь сквозь разбитые стёкла и выбитые двери, чтобы через секунду вновь вытечь обратно на дорогу и продолжить своё неспешное движение дальше. Только создавалась впечатление, что это не совсем грязь, а поток оплавленной плоти, так как из неё то и дело начинали вытягиваться в стороны руки со скрюченными пальцами, задние конечности, увенчанные будто изъеденными кислотой копытами, человеческими лицами, открывающими рты в беззвучных криках. Впрочем звуки здесь были: смесь трущегося по асфальту железа, тягучего бурления котла, наполненного первосортными испражнениями, поставленного на медленный огонь, и душераздирающего стона, низкого, на самом пределе слышимости и беспрерывного, вызывающего в голове жуткие образы ада с корчащимися в муках телами и слитный стон миллионов загубленных душ. Навстречу этому потоку по второй полосе двигался аналогичный поток, создавая беспрерывное движение эдакой уродливой змейки, которой играл какой-то невидимый великан.

Через пару минут это ассоциация стала ещё крепче. Пока я вглядывался в движущуюся невнятную бесформенную массу, Зубр толкнул меня в плечо показывая на пошатывающуюся фигуру, выбравшуюся из леса в сотне метров от нас. Сначала она вообще ползла на четвереньках, и я принял ее за некое изменившееся животное, но потом фигура поднялась на ноги, и стало понятно, что когда-то это нечто было человеком, вот только сбоку тела, на его плече и левой части головы вспухло что-то: то ли какая-то невероятная опухоль, то ли какое-то существо, медленно поглощающее бедолагу-зомби. Тот выглядел и двигался хреново, даже для своего не слишком шустрого вида. Его шатало из стороны в сторону, пока он, спотыкаясь с трудом преодолевал заросшую травой полосу, затем добравшись до насыпи, он снова свалился на четвереньки, ползком забираясь наверх. Там он кое-как протиснулся под отбойником, поднимаясь на ноги и застывая, недоуменно глядя единственным, не заплывшим опухолью, глазом на двигающуюся по дороге массу плоти. Зачем что-то щёлкнуло в поражённом вирусом мозгу, зомби рывком развернулся и начал перебираться через отбойник обратно, но в этот момент гигантская змея изогнулась, сметая со своего пути смятую машину, метнула в спину зомби неожиданно выросшие щупальце, рывком отрывая того от отбойника, подтаскивая к себе и засасывая внутрь своего извивающегося жилами тела. Над залитой гнилыми лужами дорогой раздался ещё один душераздирающий вой и захлебнулся, отрезанный от нас захлестнувшей голову Зомби волной плоти. Омерзительная змея подросла на одно изуродованное тело, которое сделало последнюю попытку вырваться из этой жуткой ловушки, упругая поверхность натянулась, из-под неё показалась маска разинувшего пасть зомби и две руки со скрюченными пальцами, но через миг и их бесследно всосало внутрь, а лишённая чувств масса также спокойно потекла дальше, будто ничего не произошло.

А я только сглотнул ставшую вдруг тягучей слюну, отчётливо представив себя на месте этого бедолаги. Так просто эту преграду не обойти. Щупальце выстрелило минимум на пару метров, и насколько дальше оно может вылететь при желании — это никому не известно. С помощью монокля я разглядел вдали два грузовика, развернувшихся при аварии и перегородивших обе полосы движения почти друг напротив друга, образовав этакий мост через трассу, под колёсами которого несла свои воды река оживший плоти. Между грузовиками расстояние было максимум пять метров, и при наличии жёсткой крыши, с разбегу, вполне реально преодолеть такое расстояние, тем более, имея в наличии зелье прыгучести. Вот только чтобы добраться до ближнего грузовика, надо было преодолеть некий Рубикон, в качестве которого здесь выступал помятый при множестве столкновений отбойник, а как поведёт себя при этом не прекращающая движение река плоти, неизвестно. Вернее, вполне себе известно, она попытается сожрать такого наглеца, сделав его частью своего уродливого организма. Да и в любом случае, попытайся мы сделать это, нам пришлось бы попрощаться с Тузиком и с телегой, ну и девушкой. За последнее время я хоть и стал заметно сильнее и ловчее, но на Тарзана пока не тянул, чтобы легко перелетать такие расстояния с телом Джейн на плече. Тут бы как самому не навернуться. Существовал ещё один вариант, впрочем, ненамного лучше первого. На другой стороне трассы, вдалеке виднелась село, к которому с нашей стороны вел виадук. Вот только по винтовой лестнице ведущей наверх, Тузику с тележкой было точно не добраться, да и свисающие из центра моста лохмотья конструкций и отсутствующие оконные панели ясно говорили, что там произошёл взрыв, разрушивший часть мостового полотна. Непонятно кто и для чего это сделал, а может это сама игра позаботилась о том, чтобы нам жизнь мёдом не казалась, но перебраться на другую сторону дороги мы сможем, в лучшем случае, лишившись большей части своего имущества.

Я передал монокль Зубру и стал чесать репу, вспоминая древнюю бумажную карту, обнаруженную нами в офицерской казарме. Мы разглядывали её буквально вчера, пытаясь определить оптимальный маршрут. Судя по ней, в этих местах вдоль трассы посёлки стояли один за другим и к каждому вел подобный мост, но вот дальше, после Гнилицких Двориков при строительстве развязки сделали подземный переход, и если его не взорвал какой-нибудь умелец, то это наш лучший шанс перебраться на ту сторону. Даже если лестницы там крутые, то разгрузить телегу и затащить её наверх, а затем загрузить по новой, то это будет гораздо интереснее, чем оставаться без наших запасов. В принципе, нам всё равно туда по пути, вот только с десяток километров придётся топать вдоль трассы у всех на виду и в пределах видимости жуткой реки плоти. Может попробовать двигаться по лесу? Нет: подлесок там настолько густой что прорубаться сквозь него придется неделю, к тому же телега уже на ладан дышит и это испытание ей не по плечу.

Нет, если уж не получится идти по самой дороге, то придётся двигаться вдоль неё. Заросли травы поднялись по колено, но по сравнению с лесом — это всё равно что асфальтовое шоссе, тем более насколько хватало глаз земля вдоль дороги была выровнена и для Тузика не будет проблемой протащить по ней даже весьма перегруженную повозку. Кстати, обычно вдоль трасс бывает полно различных ремонтных мастерских и специализированных магазинов, надо будет не забыть посматривать там новый прицеп, а то этот совсем плох.

Насколько я понял из полученных нами разрозненных сведений, всё оборудование, произведённое до игры, имеет крайне уменьшенную прочность и чем сложнее агрегат, тем это прочность меньше. Хотя Тузик, вон, до сих пор функционирует, впрочем, он был сделан для военных нужд и запас прочности изначально у него был запредельный, как и у автомата Калашникова. Надеюсь, и остальная военная техника будет обладать подобными характеристиками, а то будет жутко обидно с таким трудом добраться до танкового полигона, а затем и до шагоходов, чтобы найти там лишь груду ничем не скреплённой ржавчины и обломков, развалившихся под своим весом механизмов.

Пока я предавался размышлениям, на противоположной стороне дороги показалась голова очередного зомби. Он кое-как забрался на насыпь, ударился об отбойник и неуклюже кувыркнулся через него, грохнувшись на дорогу. Машины и продолжающая двигаться змея из пульсирующей плоти скрыли от наших глаз то, что произошло дальше, но звук глухого удара, внезапно дёрнувшаяся в сторону машина и булькающий вой зомби, подсказали нам, что с этим произошло то же самое, что и с первым подопечным, а неугомонная фантазия дорисовала всё недостающие детали: внезапно отросшее щупальце, обвившее тело зомбака, резкий рывок, пустая голова зомби с силой врезавшаяся в тачку, и последний душераздирающий вопль тела, не желающего превращаться из высокоинтеллектуального зомби в совершенно аморфную массу, потерявшую последнее сходство с человеком. Правда на этом все совпадения с первым случаем закончились, так как начало происходить что-то новенькое: река плоти странно задёргалась, будто в предсмертных конвульсиях, метрах в пятидесяти в стороне от нас её поверхность будто покрылась порами, из которых вылетело целое облачко буроватых спор, медленно оседающих на дорогу, а затем при очередном особо сильном рывке змея лопнула, будто пращей отбрасывая в сторону шмат своей плоти, после чего резко успокоилась, сцепилась порванными сухожилиями, сплелась, восстанавливая свою целостность, и продолжила течь дальше, как ни в чём не бывало. А шмат, повисев на лобовом стекле машины с десяток секунд вдруг зашевелился, отрастил у себя десяток ложноножек, отклеился от треснувшей лобовухи, неспешно стёк вниз и также медленно пополз прочь от породивший его пуповины. Спокойно прополз под отбойником, неспешно мигрировал вниз по склону и затерялся в траве, продолжая продвигаться к лесу.

Его можно было отследить только по покачиванию полыни и треску кустов и то только пока сгусток не добрался до леса, где и растворился без следа.

— Чёрт, надо возвращаться, не известно сколько подобных хреновин уже отделилось от этого потока смерти, не хватало чтобы одна из них забралась в нашу телегу и сожрала лежащую там беззащитную девушку.

По пути сюда мы не встречали ничего подобного, но это не значит, что мы не прошли от такой хреновины буквально в трёх шагах, ничего не заметив в густой траве. Я махнул рукой Зубру и начал спешно спускаться, не забывая поглядывать при этом во все глаза, стараясь не упускать из поля зрения ни дорогу, ни лес, ни небо. В последние сутки оттуда угроз не наблюдалось, если, конечно, не считать пикирующих на нас оттуда комаров, однако, пока мы сидели на дереве, я дважды замечал на горизонте неясное движение, похожее на передвижение больших птичьих стай. Хотя сейчас я бы не удивился, если бы это оказались перелётные крокодилы или оживший дым от множества пожаров, случившихся после начала игры. Моей фантазии не хватало, чтобы представить всё, что нас ожидает, прямым свидетельством чего является река плоти, отгородившая нас от нашей цели путешествия. Такого я совершенно не ожидал. Думал о толпах зомби и чудовищ, но такое… Её можно было бы без труда преодолеть на нашем ковре-вертолёте, но сомневаюсь, что он бы сюда дотянул. Все наши квадрокоптеры даже без такой запредельной нагрузки вышли из строя, осталась пара тех, которых мы ещё не использовали и которые лежали запечатанные в коробках у нас в прицепе. Судя по обстановке, беречь их уже не имеет смысла, они или сломаются так ни разу и не поработав, или нас сожрут, так как мы будем двигаться вперёд без всякой разведки, а это в здешних местах чревато.

С другой стороны, на шум издаваемый квадрокоптером может нагрянуть кто-то крайне смертоносный… В общем, хрен его знает, что нужно делать, от всего происходящего вокруг меня уже голова трещит. Хочется одного: открыть глаза и понять, что всё это был просто кошмарный сон, и я снова в своей уютной казарме, а милый старшина своим рёвом объявляет побудку.

Я тряхнул головой: всё, этого уже не будет, надо принять данную реальность, иначе скоро или сойдёшь с ума, или окажешься в желудке у какого-нибудь монстра, или, что хуже, сам им станешь.

А принятая реальность не желала нас баловать, назад мы двигались гораздо шустрее, чем добирались до дороги, правда, не забывая внимательно осматриваться по сторонам, однако мы всё равно опоздали. Когда мы вернулись к нашему Тузику, телега уже была пуста. Вернее, большинство вещей осталось на месте, а вот девушки в ней уже не было.

— Твою мать… — кишки неожиданно скрутило в комок и обожгло внезапно нахлынувшей волной жара, который, впрочем, быстро спал, когда я понял, что вместо нее здесь не лежит ее обглоданный скелет, телега не запачкана какой-нибудь вонючей слизью, а вещи не забрызганы ее кровью.

— Мой запасной Калаш пропал.

Слова Зубра подтвердили мои мысли, что девушка очнулась и сбежала, прихватив наше оружие.

Или…

Я схватил Зубра за плечо, заставляя его нырнуть вниз, прикрываясь от леса бортом телеги.

Или, она не сбежала, а сейчас наблюдает за нами через прицел Калаша, пытаясь рассмотреть своих похитителей. Почему-то мне кажется, что после всего пережитого она вряд ли примет нас за спасителей. Хотя руки ноги мы ей не связывали…

— Эй! Как там, тебя? — Тихо проорал я, стараясь не привлечь к нам ничьего ненужного внимания, — мы не сделаем тебе ничего плохого! Мы спасли тебя от того урода, который тебя мучил.

И еще немного подумав, добавил:

— Он мертв, ты в безопасности!

— Насколько вообще можно быть в безопасности в этом чокнутом мире, — буркнул в ответ на мои слова Зубр.

Кроме этого бурчания никакого ответа не последовало. Вот черт! Сами себе создали проблему на ровном месте. С другой стороны, нельзя же было ее оставить в той земляной дыре, где мы ее нашли. Или можно было? Еще раз черт…

Я глянул на часы. Сутки с последнего приема предыдущих мутагенов уже прошли… Достал кожаный мешочек, по форме похожий на крупную слегка изогнутую фасолину, закинул ее в рот, вторую передал Зубру, раздавил ее зубами, почувствовав на языке брызги вязкой жижи, несущей запах подтухшей рыбы. Пересилив рвотный рефлекс и проглотив всё до последней капли, я внимательно шарил по придорожным кустам взглядом и ждал результата. Тот не замедлил проявиться:

Поздравляем! Приобретён маскировочный навык: «Слияние».

Навык активируемый. На данном этапе развития вы можете использовать его в течении получаса, перерыв между использованиями минимум 70 минут.

Полнота слияния 30%.

Активировать навык?

Я ответил положительно и глянул на Зубра, тот только отрицательно покачал головой и прошептал:

— Не прошло.

— А у меня видны какие-нибудь изменения?

— Чёрт его знает, у тебя кроме нижней части лица под амуницией ничего не видно, а с ней что-то странное, как будто взгляд не хочет фокусироваться.

— Понятно, значит невидимкой я не стал…

Поэтому мой план раздеться донага и в таком виде пойти искать спрятавшуюся девушку вряд ли сработает…

Мои лихорадочные мысли прервал вполне отчётливый шум и лёгкое покачивание телеги, к которой мы сидели прислонившись спиной. Мысли вспышками молний опять заскакали по моим синапсам, представляя широкий выбор возможностей, от того, что девушка отлучалась по физиологическим надобностям в ближайшие кусты, а теперь вернулась, и до того, что ей надоело ждать и она решила разделаться с нами вручную, прирезав как пару свиней. Прицеп задёргался сильнее, и я поднял голову вверх, выставляя перед собой ствол автомата, но вместо пусть и чумазого, но вполне симпатичного девичьего личика увидел непонятный бурый отросток, колыхающейся массой свисшей с борта телеги.

Одновременно чертыхнувшись, мы с Зубром откатились в сторону, направляя на массу стволы автоматов.

Та совершенно индифферентно проигнорировала наши телодвижения, продолжая и продолжая втекать внутрь телеги, видимо, заинтересовавшись нашими запасами продуктов, начав громко хрустеть упаковкой сухпайков.

Сборщик. Часть глобальный локализующей сети. Область 1. 4776−23 Q.

Ранг 2.

Уровень 15.

Вот же сука… Не знаю, что обозначает название этой твари, но то, что она сука — это точно, она же сейчас нас всех продуктов лишит!

— Да пошёл ты!

Я продемонстрировал миру средний палец, и как только потрошитель с тихим шелестом принял боевую форму, одним движением отсёк кусок подрагивающей плоти, свисающей с ближайшего борта телеги. Та поддалась с трудом, будто была сделана из плотной резины, но потрошитель справился со своим делом и кусок размером с мою голову свалился в траву, мелко подрагивая и хрустя подсыхающими стеблями. Срез получился довольно обширным и ровным, но ничего похожего на кровь оттуда не хлынуло. И вообще, по виду он был больше похож на мелко прокрученный фарш, пронизанный множеством жил и мелких сосудов, откуда на поверхность выступило несколько капель желтоватой, прозрачной, тягучей жидкости и на этом всё закончилось. Хотя нет. На резко вздрогнувшем организме вспух большой бугор, а затем моментально превратившись в толстое щупальце, которое жёстко ударило меня в грудь, откидывая на пару шагов назад. От удара в груди неприятно заныло, но я, не обращая на это внимания вскочил на ноги, однако не успел броситься вперёд, как отшатнувшийся назад Зубр приказал:

— Тузик, оборона!

Оживший робот тут же резко крутанулся вокруг своей оси и намертво прикреплённый к его манипулятору двуручник, коротко свистнув, врубился в горб заползшей к нам в телегу твари. Меч прорубил тугую плоть на две трети и застрял в её упругих пластах. Твари это явно не понравилось, она вся задёргалась, заколыхалась и поползла к своему обидчику, обтекая пронзивший её меч, наползая на манипулятор и двигаясь по нему дальше.

Меч покрытый всё той же желтоватой жидкостью задёргался из стороны в сторону, пытаясь вырваться из вязкого плена и расширяя дыру, однако, мне показалось, что ужасающая рана, полученная от первого удара, уже слиплась, и теперь начала потихоньку зарастать.

Сборщик выкинул вперёд несколько щупалец, яростно обвивая ими тело Тузика, а затем вдруг замер, начав ощупывать ими холодное железо. После чего, видимо, не найдя там ничего для себя интересного, отпрянул назад, не обращая внимания на меч, который прошёл сквозь его тело, оставляя ещё одну рваную рану. Меч на погнутом манипуляторе скрипя сделал ещё пол-оборота и замер, почти уткнувшись кончиком в землю. Результат так себе, но хоть стало понятно, что обычные раны на тварь действовали мало.

— Похоже, пока мы не разрубим эту тварь на куски, она не успокоится, — сделал предположение я, а Зубр только согласно мотнул головой, первым прыгая вперёд, и вонзая в упругий бок остриё потрошителя.

Рванул зазубренное лезвие на себя, взрезая плоть, увернулся от ответного выстрела щупальца, и начал кромсать её дальше, пытаясь отрезать кусок побольше. Я подобрался с другого бока, но пошёл другим путём, просто быстро ткнув в податливую массу остриём, после чего отскочил назад, приготовившись к ответным действиям. И они не заставили себя ждать: видимо, жизнедеятельность твари не сильно отличалась от поведение какой-нибудь амёбы, разума у неё было ноль, и она действовала больше даже не инстинктами, а элементарными реакциями на различные раздражители. Вот и тут бок поврежденный потрошителем бок набряк синюшной выпуклостью, через миг выстрелившей в меня очередным щупальцем. Взмах потрошителем и вот оно покатилось по траве, сначала судорожно изгибаясь, а затем сжимаясь в слегка кривоватый шар. Я ногой отшвырнул его подальше, чтобы эта хрень не вздумала ожить и напасть на меня сзади или начать прирастать обратно к основному телу. Что такая функция у этой твари есть, я почему-то нисколько не сомневался. Дальше дело пошло увереннее, мы на пару начали работать как заправские мясники, разделывая быстро уменьшающуюся тушу на антрекоты.

Проблемы начались только, когда она уменьшилась вдвое. Тварь неожиданно перестала отвечать на наши уколы и завибрировала, заколыхалась, будто начиная закипать изнутри. Затем это впечатление ещё усилилось, когда на её поверхности начали вспухать большие пузыри, которые лопаясь, выпускали в воздух целые облака буроватых спор. Мы успели отшатнуться назад, но всё равно прочувствовали последствия на своей шкуре. Кожа от прикосновения спор начала нестерпимо зудеть, в носу невыносимо засвербило, а перед глазами побежали строчки из информационного центра.

Внимание! Вы попали в зону повышенной концентрации патогена 30mbiе, для его нейтрализации, дополнительно задействовано 26 стандартных наноботов. Всего в наличии не задействованных стандартных наноботов 132.

Хорошо хоть, что после этой подлянки собиратель решил откинуть копыта: несколько раз судорожно вздрогнул, а затем растёкся липкой, безжизненной лужей по нашим запасам. После этого нам пришлось основательно попыхтеть, сначала стаскивая липкую массу на землю, а затем отдирая от неё наши прилипшие вещи. Впрочем, за те пять минут, пока тварь хозяйничала у нас в телеге, большая часть сухпайков оказалось безвозвратно испорчена: плотная упаковка была разодрана, а содержимое или на половину переварено, или так обляпано всякой гадостью, что потреблять это в пищу я бы никогда не решился. В итоге из съестного у нас осталось по большой банке тушёнки и сгущёнки, не поддавшихся воздействию агрессора, да полторы упаковки воды.

Я злобно сматерился и, уже больше не скрываясь, проорал:

— Эй, как там тебя, мы уходим, если хочешь жить, идём с нами!

Выстрела я уже почти не опасался, за то время пока мы возились с этой здоровенной амёбой, если бы девушка захотела, могла бы застрелить нас уже десяток раз.

— Ты слышишь меня?

Ничего, никакого ответа.

— Ну и чёрт с тобой, — зло сплюнул я, — каждый сам выбирает свою судьбу. Тузик, ты чего уставился на меня своими окулярами? Подними меч и, давай, поехали, надо двигаться.

Глава 2

Происшествие с пропавшей девушкой и испорченными продуктами слегка выбило меня из колеи: на счёт девушки я не знал, что и думать. Очнулась в первый раз за долгое время не связанной и не лежащей в какой-то дыре на земле, не раздумывая сбежала, прихватив с собой Калаш с девятью десятками дефицитных патронов? И сделать тут было уже нечего, разве что только ко всему прочему ещё опасаться одного игрока с автоматом. А вот интерес некоторых монстров к продуктам питания взволновал меня больше… Раньше все порождения игры интересовались только одной пищей: двуногой, орущей и сопротивляющейся. С одной стороны, такая смена приоритетов меня бы вполне устроила, вот только сомневаюсь, что охота на игроков будет отменена и теперь, просто, нам будет грозить ещё один вид смерти: от голода. Если подобные твари расползутся во все стороны и зачистят все склады и магазины, нам придётся тяжко. На подножном корме долго не протянешь. В средней полосе России в это время ни грибов толком нету, ни орехов. Остаётся разве что сныть да крапиву собирать, да похлёбку из них варить, но долго ли на одной траве пробегаешь? Так что к остальным первоочередным делам придётся добавить мародерство: везде, где можно искать продукты и воду. И заняться этим надо будет не откладывая.

Мы сошли с дороги, не доходя до развязки, перебираясь на обочину. Телега жалобно заскрипела на спуске, сильно накренилась на расшатавшихся колёсах и зашелестела травой, покачиваясь на ухабах. Тузик, благодаря новый ходовой, шелестел гусеницами бодро и практически бесшумно, не сильно выдавая своим лязгом наш отряд, но всё равно, чем ближе мы подходили к трассе, тем всё более стрёмно нам становилось двигаться. Впрочем, ничего особо страшного не произошло. Река ожившей плоти не потекла в нашу сторону, десятки порождённых ей монстров не пришли по нашу душу и даже стаи птиц, замеченных мной ранее, куда-то исчезли, а небо сияло непередаваемой синевой. Возможно, так происходило, потому что из-за насыпи мы не попадали в поле зрения местного босса, но скоро она закончится, вот тогда и посмотрим, как на нас будут реагировать.

Во всяком случае мы держались как можно дальше от дороги, передвигаясь прямо по кромке леса. Хорошо хоть совсем недавно обочину обрабатывали и идти по ней было не тяжело.

Сотня метров шла за сотней метров, пару раз на нашем пути вставала преграда, из умудрившихся перелететь через отбойник грузовиков, а беспрерывный шорох, и загробные завывания потерянных душ, идущих от дороги, так и не прекращались бередя нам и так напряженные нервы. Скоро исчезла и насыпь… Нам стало отчётливо видно, что река плоти никуда не делась: продолжая течь в эту туманную даль, докуда хватало глаз.

— Как думаешь, она прямо до Нижнего течёт? — Не выдержал Зубр, в который раз бросая нервный взгляд на дорогу, — а в другую сторону, не уж-то аж до Москвы?

— Насчёт Москвы, чёрт его знает, а вот то, что это хрень до Нижнего тянется, я не сомневаюсь.

— Думаешь это они?

— Кто они? — Переспросил я, уже зная, что он имеет ввиду.

— Они — жители городов. Неужели они в это превратились?

Я, помня, что все его родные остались в Нижнем, не стал торопиться с ответом.

— Сомневаюсь. Вряд ли.

— Почему, вряд ли? — В голосе Зубра послышалась настоящая злость, — ты же понимаешь, сколько нужно мяса, чтобы создать такую хреновину, которая на сотни километров тянется. Как раз население крупного города на это уйдет.

— Не обязательно, сколько обычный крот весит? Пятьдесят грамм, сто? А наши сколько весили, те, что у части ползали? Каждый минимум по два центнера. И они такими всего за день стали. Представляешь, какие мутации за неделю могли пройти? Может в начале эта хреновина обычным ужом была, или вообще дождевым червяком и его от радиации и наноботов так разнесло. А может это вообще какая-нибудь тварь из параллельной вселенной.

Честно говоря, я сам не верил своим словам, но Зубр вроде слегка успокоился, реже стал бросать взгляды в сторону удаляющегося города, и упрямо нагнув голову быстрее пошёл вперёд. Я вполне его понимал, но сейчас лезть в город, в котором, возможно, бродит полтора-два миллиона заражённых — это чистое самоубийство. Надо найти людей, добраться до танковой части, произвести разведку с помощью дронов, а уж потом, во главе десятка танков можно попробовать добраться до города. Обычные зомбаки танку не страшны. Мы на обычном грузовике сотню переехали, а на танке и тысяча не помешает. Если же попадётся что-то крупное, то основное орудие сможет крайне огорчить любого. Главное хоть как-то научиться управлять этой грозной машиной. Слава богам, у нас в хранилище достаточное количество технических наноботов, их должно хватить на получение первоначальных азов управления танком, а может даже и шагоходом. Потом, если получится закрепиться на этой базе, можно будет совершать вылазки по округе, набивать нужные наноботы, поднимать уровни. Вот только бы дойти туда…

На пути встал очередной грузовик, тот, каким-то образом перелетев через отбойник, умудрился даже не перевернулся. Кабина была смята начисто, а вот кузов так и продолжал стоять на колёсах, ожидая пытливого исследователя. В первых двух грузовиках ничего интересного не оказалось, может здесь найдётся что-то из съестного?

Однако приближение к потенциальному объекту исследования, отбило у нас всё желание проверять наличие в машине чего бы то ни было. Смятая в хлам кабина открыла новые детали. Модель машины была явно не свежая и управлялась живым человеком. Лобовое стекло от удара вылетело, а смятый металл зажал водителя, чуть не перерубив его пополам. Только сейчас этого было не видно, так как там пульсировало синюшно-бурое тело ещё одной амёбы, или сборщика, как его называла система. При нашем приближении она оторвалась от своего занятия, вытянув в нашу сторону пару щупалец, а затем недовольно дёрнулась, выдирая из покореженной кабины себя и верхнюю половину тела водителя. От того остался только скелет, кое-где покрытый шмотками подгнившего мяса, разъеденного усилиями амёбы, нижняя часть аморфного тела, которая была покрыта едкой слизью, по воздействию на плоть мертвеца, видимо, схожая с желудочным соком. Амёба шлёпнулась в траву ещё раз недовольно дёрнулась и медленно поползла в сторону дороги, таща за собой недоеденный обед. Мы осторожно проводили её взглядом, но никаких агрессивных поползновений в нашу сторону та не предприняла, и мы было направились к кузову, когда наше внимание привлекло лёгкое покачивание машины и тихий скрип рессор. Затем шуршание усилилось и из кузова вывалилась пара смятых коробок из-под печенья, покрытых прозрачной слизью.

Вот чёрт, от печенюшек я бы сейчас не отказался. Но один быстрый взгляд внутрь развороченного кузова заставил отказаться нас от этой идеи: внутри, шурша смятыми коробками, тихо мигрировало три или четыре сборщика, пожирая их содержимое. Вспоминая первого из них, вполне себе с аппетитом обедающего не сухпайками и не печеньками, а человеческими останками, вступать с ними в бой за кусочки сладкого печёного теста мы не захотели, тем более там уже всё было перепачкано вездесущей слизью, что отбило у нас всяческий аппетит.

Хорошо хоть, что увлечённые малополезной пищей, те не обратили на нас внимания, и мы смогли продвинуться дальше, не вступая в ненужную схватку. За них можно было бы получить немного опыта, но за последние дни мы так устали от бесконечной череды сражений, что вступать в бой без крайней необходимости нам совершенно не хотелось, тем более, что убитый нами экземпляр не поделился с нами ни наноботами, ни какими-либо другими ништяками. И это не говоря ещё о том, что наше хранилище до упора забито, и девать новые нано просто некуда. Конечно, одну порцию можно таскать в шприце, но там они портились ровно через час, сначала теряя свой ранг, а по истечении ещё одного часа и вовсе бесследно исчезая. Ситуация идиотская, думаю, сейчас большинство игроков сидят на голодном пайке, мечтая о том, где бы добыть ещё наноботов, а тут их девать некуда.

Наверняка, такая ситуация ненадолго. Ещё десяток-другой уровней и нашего хранилища не хватит, чтобы носить с собой достаточно наноботов, для получения дневной нормы, а расти в уровнях надо, так как если всё пойдёт удачно, то в нашем организме скоро будет такое количество частиц, что естественная убыль в один процент станет равна нашей суточной норме потребления, и все полученные наноботы будут уходить только на замену вышедших из строя. Впрочем, даже с повышением уровня, мы, в конце концов, тоже сможем достичь этой отметки, если, конечно, не принимать в расчёт ремонтные наноботы, которые кардинально уменьшат количество выходящих из строя частиц. В свою очередь, они тоже ломаются, а добывать их не так-то просто. В общем…

В общем, я что-то слишком далеко заглядываю в будущее. Тут в любую секунду можно помереть или стать ещё одним из бесчисленного множества монстров, так что о далёком будущем будем задумываться, когда в нём окажемся, а пока надо решать актуальные проблемы.

— Кажется, вон там впереди что-то типа стоянки грузовиков, — махнул рукой Зубр, — может там и какая-нибудь обжираловка есть, можно глянуть там запас консервов. И было бы неплохо каких-нибудь конфет найти, глюкозы организму явно не хватает, сладкого жутко хочется.

Тут я с Зубром был совершенно согласен, главное, чтобы в заброшенных зданиях не водилось никого, для кого бы мы сами стали долгожданными конфетками. Патронов к огнестрелу осталось с гулькин нос, а потрошители хотя и доказали свою крайнюю полезность, против сильно бронированного противника были малоэффективны и альтернативы огнестрельному оружию, в этом случае, я пока не видел. Возможно, когда-нибудь мы раскачаем свою ментальную силу настолько, что сможем кидаться файерболами и вызывать огненный дождь на головы противников, но сейчас моих сил не хватит даже чтобы зажечь свечку или пролевитировать пером, а где можно достать патроны неизвестно. Разве что только нарваться ещё на одну группу оживших механизмов, но там, без поддержки с воздуха, гораздо проще откинуть копыта, чем поживиться с них лутом.

Было бы неплохо найти где-нибудь склад оружия или обчистить оружейный магазин, но последние бывают только в достаточно крупных поселениях, а первые — в воинских частях и при производствах этого самого оружия. В частях при наличии нескольких выживших, склад боеприпасов, наверняка, давно уже растащен, а ни одного предприятия в промышленных масштабах выпускающих патроны я не знал, как не знал и Зубр, а от всемирной сети, где можно было бы почерпнуть эти знания, нас отключили в первые минуты начала игры. Теперь можно было надеяться лишь на свои мозги, да на допотопные карты, типа той, по которой мы сейчас ориентировались, но и там не было нужной нам информации.

— Тузик, тормози, двигай давай к кустам и жди нас там. Мы на разведку сходим.

До стоянки грузовиков оставалось с полсотни метров и отсюда никакого движения видно не было, стоянка выглядела безжизненной, но что-то мне подсказывало, что это обманчивое впечатление.

Мы углубились в заросли и последние метры прошли под их прикрытием, выйдя прямо к стоянке, к фуре в два ряда забитой новенькими тачками.

Где обычно перевозят от них ключи я не представлял, но если бы найти их, можно было бы обзавестись колёсами, вот только толку от них, когда вся трасса залита потоками медленно двигающейся плоти, жрущей всё, что попадает в поле её действия и регулярно выбрасывающей из себя споры, несущие в себе повышенную концентрацию вируса 30mbiе, заставляющие наши организмы использовать всё больше и больше наноботов для своей защиты? А саму фуру было вообще не угнать, не знаю, что здесь произошло, но под задними колесами асфальт просел так, что она села ободья и теперь, чтобы ее сдвинуть с места понадобится серьезный бульдозер. Хотя, будь он здесь, я бы лучше выбрал его в качестве транспортного средства. Сейчас лучше двигаться медленно, но верно.

В грузовике никого не оказалось, как и во втором, перевозящим пластиковые трубы. Двери кабины были закрыты, и мы оставили их в покое, не желая привлекать к себе внимание шумом разбивающихся стёкол. Да и что там могло быть полезного? Может быть пачка сухариков или семечек, да несерьёзная аптечка. Оно того не стоит, медициной мы запаслись как следует, а из-за пачки сухариков сложить голову… Мы ещё не настолько оголодали.

Больше на стоянке ничего не было и мы, прежде чем отправиться к обнаруженной здесь кафешке, заглянули в шиномонтаж, но кроме пыли и запустения ничего там не нашли, а вот магазинчик запчастей смог нас приятно удивить: среди подкрылков, аккумуляторов и новой резины, нашлось кое-что интересное. На витрине среди различного инструмента, мое внимание привлёк набор гаечных ключей, один из которых странно поблёскивал будто покрытый маслянистой плёнкой. Луч сканера подтвердил мои догадки:

Ремонтный артефакт.

Ранг редкий, одноразовый.

Моментальное восстановление механизмов.

Простые механизмы восстановление 50%.

Сложные механизмы восстановление 25%.

Сверхсложные механизмы восстановление 10%.

Отличные новости, оказывается кое-что полезное можно найти не только убивая монстров, но и вот просто так, шарясь по заброшенным лавкам. Интересно, какого виду механизмов относится наш Тузик? Подлатать его стоит уже давно. Или потратить ключ на телегу? Слишком в ней всего много нужного едет. Отвалится колесо и о большей части груза можно будет забыть. С другой стороны, сравнивать нашего боевого Тузика с обычной телегой…

Ладно, посмотрим, когда что-нибудь сломается, тогда и будем думать.

Мы проверили сканером всё ещё несколько раз, но больше ничего особенного не нашли. Слава Богу не нашли и ничего опасного, здесь вообще не было никакого следа произошедших в мире перемен, разве что только одна разбитая витрина, с клочками одежды, повисших на остриях торчащих из рамы стёкол.

А вот с кафетерием получилась совсем другая история. Мы несколько минут понаблюдали за выходом, вроде никакого движения не обнаружили, однако лежащие перед дверями груды чего-то непонятного не давали нам слишком легкомысленно врываться туда в поисках съестного. Разглядеть их получше не помог даже монокль, но наблюдение за распахнутой дверью тоже не дало никакой информации и мы, наконец, решились на разведку.

При ближайшем рассмотрении груды оказались останками сборщиков. И так неприглядного вида тела, казалось, были изгрызены до состояния швейцарского сыра и воняли гораздо хуже, чем любой из экзотических представителей этой элитной закуски. Под жарким солнцем плоть расползалась, образуя вокруг особо долго лежалых останков тёмные лужи овеществлённой вони. Меня чуть не вывернуло наизнанку, но терять и так дефицитный продуктовый ресурс таким образом было не дело. Стараясь дышать ртом и держаться подальше от них, мы по стеночке добрались до распахнутой настежь двери, заглядывая внутрь. После яркого дня в полутьме помещения было тяжело хоть что-то рассмотреть, и я простоял, десяток секунд бестолково моргая глазами, больше полагаясь на слух, чем на зрение, который не подвёл, отчётливо донося до меня до боли знакомые звуки работающей на пределе слышимости ржавой бензопилы и голодного урчания, навсегда врезавшихся мне в память с первого дня игры.

Заражённые.

Заработало ночное зрение, подтверждая полученную ушами информацию. В небольшом помещении среди поваленных столиков наблюдалась странная картина: распластанный на полу сборщик и пара заражённых, сидящих на нём верхом. Сборщик вяло отбивался, но это мало помогало: сидящие на корточках заражённые впивались заострившимися зубами в отвратительную плоть, с хрустом отрывая от неё большие куски, жадно проглатывая их, несмотря на то, что их животы уже неимоверно раздулись, будто у рожениц на девятом месяце, вынашивающих минимум тройню. Это одновременно отвратительное и притягивающее зрелище настолько поглотило меня, что я отмер только в тот момент, когда заражённые оторвались от своего омерзительного пиршества и подняли головы, глядя мне прямо в глаза. Дальнейшее произошло практически молниеносно: несмотря на свой почти вдвое увеличившейся от съеденного вес, они моментально вскочили на ноги бросаясь ко мне.

Я только и успел, что дотянуться до двери, рывком захлопывая её, после чего продемонстрировал окружающему миру средний палец. Дверь будто ударили тараном, отшвыривая её обратно к стене, чуть не срывая с петель, а разогнавшийся заражённый выскочил наружу.

С высотой я чуть-чуть не рассчитал: вырвавшийся первым заражённый оказался пониже, чем мне показалось от страха, или его просто пригнуло к земле необъятное пузо, поэтому выставленное на его пути лезвие потрошителя прошло не через шею, а через злобно оскаленный рот.

Лишившееся половины головы тело пробежало ещё три шага и, запнувшись о дохлого сборщика, рухнуло на асфальт почти одновременно с тем, как верхняя часть головы, последний раз окинув мир застывшим взором, съехала с лезвия потрошителя, шлёпнувшись мне под ноги, а грохнувшееся на пузо тело неожиданно лопнуло, изливая на асфальт свой недавний обед.

Одновременно с этим Зубр захлопнул дверь перед вторым заражённым. И тот врезался в неё с такой силой, что, наконец, сорвал дверь с петель и не удержавшись на ногах грохнулся на нее рядом с моими ногами. Зубр, не дав ему опомниться, подскочил сзади и оповестив его, что «Цой жив!», пробив затылок, пригвоздил голову заражённого к рухнувшей двери и не убрал лезвие, пока тот не перестал дёргаться.

Впрочем, я этого уже не видел, согнувшись в резком спазме, я пытался избавиться от содержимого желудка, добившись только ощущения горечи во рту и не получив никакого облегчения.

С трудом разогнувшись, заглянул внутрь кафешки и, не увидев там больше никого, кроме до крайности покусанного сборщика, я позволил себе тихо выругаться, и усесться прямо на асфальт, прислонившись спиной к стене.

Если бы не Зубр, или если бы заражённых было больше, то вполне возможно, сейчас они уже жевали бы меня, а не бедолагу сборщика, и всё из-за того, что меня скрутило в самый неподходящий момент. Таких случаев за последние дни было немало и что-то мне подсказывает, если мы протянем еще достаточно долго, то подобных моментов будет ещё больше. Твари с каждым днём становятся всё отвратительнее и организм с этими видами никак не справляется, надо с этим что-то делать.

— Информационный центр, мне необходимо справиться с непроизвольным рвотным рефлексом, каким образом это можно сделать?

Для улучшения контроля над своим телом есть множество способов, как прямого воздействия наноботов на органы пищеварения, так и с помощью ментальных практик, и общего укрепления организма. Подробную информацию по этому вопросу вы можете получить за сто стандартных наноботов или использовав полученный приз. Желаете получить более подробную информацию?

— Нет, спасибо.

Пока обойдусь. Хватит и намёков.

Прямой приказ наноботам — это слишком расточительно, да и эффект кратковременный, а вот бросить сотню нано на то, чтобы получить пару пунктов к телосложению было бы неплохо. Общее укрепление организма ещё никому не мешало, глядишь оно заодно поможет и в этом вопросе. К сожалению, сейчас свободных наноботов не так много, их стоит оставить на экстренный случай, а вот с завтрашней порции сотню единиц выделить вполне реально. Надо будет каждый день повышать хотя бы один параметр тела, чтобы соответствовать всё больше сходящему с ума окружающему миру.

— Ладно пошли, — я поднялся на ноги, глубоко вздыхая и тут же закашлялся от вони, — чёрт, ну и вонища.

Я ожидал, что в закрытом помещении она станет ещё гуще, но то ли нам попались особо чистоплотные заражённые, выкидывающие недоеденные трупы на улицу, то ли недобитые сборщики сами из последних сил выползали из кафетерия, где их воспринимали исключительно в виде еды, но внутри никаких тел не наблюдалось, хотя склизкие следы сборщиков были видны повсюду: и на стёклах витрин, где когда-то стояли готовые блюда для посетителей, и в крохотной кухоньке, которую было видно через открытую дверь. Там все бадьи и кастрюли были перевернуты вверх дном и валялись на полу, а их содержимое сначала, видимо, было разлито по всему кафелю, а затем дочиста вылизано сборщиками. И пока они этим занимались, пара бывших работников заведения жрали их, продолжая таким образом круговорот калорий в природе. Хорошо, что они жрут друг дружку, если бы все усилия по умерщвлению были бы направленны только на нас, было бы гораздо труднее. Интересно оставили ли они хоть что-нибудь нам, кроме покусанного сборщика? Надо проверить, хотя одна мысль о том, чтобы питаться тем, что найдено в этом месте, опять вызывала лёгкую тошноту, однако можно предположить, что в будущем никаких других источников питания и не останется, если мы конечно, не научимся жрать самих монстров, но об этом думать сейчас совершенно не хотелось.

— Так, Зуб, я вперёд, а ты смотри осторожней, бутыль с бензом не разбей, повсюду железки разные торчат.

Я ещё раз посмотрел разбитые витрины, но ничего подходящего не нашёл, остатки того, что там было, сейчас лежали на полу, хрустя под ногами осколками битых тарелок или шурша выпотрошенной упаковкой. После всего здесь увиденного идти дальше мне совершенно не хотелось, но обёртки от шоколадных батончиков, разбросанных повсюду и надежда добыть несколько таких в целости и сохранности, заставили меня отбросить брезгливость и чувство тревоги, не покидавших меня с того самого момента, как мы подошли к этой стоянке.

Я, вытянув перед собой остриё потрошителя, быстро заглянул на кухню, но поверхностный осмотр не показал ничего опасного, и это оказалось ошибкой, которую мы осознали, как только открыли первый холодильник. Ударившая оттуда вонь гниющего мяса и рыбы заставила нас захлопнуть дверцу и метнуться назад в зал, отдышаться и смахнуть набежавшие на глаза непроизвольные слёзы.

— Твою мать, — пропыхтел я, с трудом отдышавшись, — холодильники больше никогда не открываем, там кроме гнилья ничего нет. Всё что нам нужно, хранится в обычных ящиках в подсобке. Типа того же шоколада или консервов.

— Ага, согласился со мной Зубр, — кажется дверь в кладовку я там видел.

Мы просидели ещё минут пять в зале, давая вони хоть немного выветриться и глядя, как недобитый хранитель с черепашьей скоростью выползает на улицу и там подыхает, а затем вернулись к заветной кладовке.

— Вот чёрт, — открывая дверцу произнёс я, — если здесь когда-то и были ящики с вкусняшками, то они все там.

Я махнул головой на разлом в земле, чьи растрескавшиеся отроги, уходящие во тьму, посверкивали странным зеленоватым светом. Разлом занимал почти всю площадь пола, и кроме него здесь была лишь пара стеллажей, чудом не рухнувших туда при катаклизме, сложившихся этаким шалашиком, спасая друг друга от падения, но всё, что когда-то стояло на них, оказалось там внизу.

— Пророк, посвети-ка на эту хрень сканером.

Но я и сам уже вытянул руку вперёд, направляя на провал сканирующий луч.

Внимание! Пространственная аномалия.

Ранг первый.

Опасность: ниже среднего.

Количество лута при первом прохождении удвоено.

Глава 3

— Это что ещё за на хрен такое?

Не знаю кто из нас двоих это произнёс, вроде, сразу оба:

— Это что-то типа долбаных данжей в компьютерных играх? Будто нам мало того, что на поверхности происходит.

Чёрт, мы скоро будем с ним хором, как братья близнецы разговаривать.

Но это дела не меняло, перед нами было что-то совершенно новое, и вряд ли приятное, хотя удвоение получаемого лута звучит привлекательно. Как и указанная сложность: ниже среднего. Весьма вероятно, что нам ещё не раз придётся встречаться с подобными вещами и узнать, что это такое, не помешает. Да и шоколадные батончики сами себя не найдут. Я ещё раз заглянул в провал, но кроме темноты ничего не увидел.

— Там на кухне, вроде, электрические кабели по плинтусу к плитам идут. Толстые. Если их выдрать из креплений, по ним вполне вниз спуститься можно будет.

— Вниз мы по-любому спустимся, а вот обратно… Надо на кабелях хотя бы узлов навязать, чтобы потом подниматься удобнее было.

Связка проводов поддалась ножу с трудом, зато крепления были хилыми и выдрать из них пятиметровый жгут получилось без особых проблем. Десяток узлов по всей длине и один из стеллажей, лёгший ровно от стены до стены и ставший надёжной опорой для нашей импровизированной лестницы, и вот мы уже готовы к спуску. Провод, пустившись на пару метров бесследно исчезал в темноте, будто ножом отрезанный, и разглядеть его свисающий конец ни помогало ни ночное зрение, ни помаргивающий свет фонарика. Создавалось полное впечатление, что провод разрезала неведомая сила, но когда я снова потянул его на себя, то он спокойно выбрался на свет всей своей пятиметровой длиной.

Непонятно, создавалась впечатление, что там в двух метрах от поверхности земли закреплён стационарный телепорт, переносящий физические предметы в другую реальность.

Я вернулся на кухню закрыл тяжёлую дверь, вбив под косяк пару найденных тут же ножей, чтобы хорошенько её заклинить. Не хватало ещё чтобы в самый ответственный момент нам на голову свалился какой-нибудь заползший сюда сборщик.

После этого других отговорок для откладывания нырка в неизвестность не осталось. Глотнул водички и, схватившись за провод, заскользил вниз. Было ужасно неудобно, но я всё же умудрился бросить взгляд на ноги, которых в данный момент не было. По колено их скрывала непроглядная чернота, перенесшая их куда-то в другое место, хотя никаких необычных ощущений я при этом не испытывал. Вытащил наружу одну ногу, покачал берцем из стороны в сторону. Всё на месте и работает как надо.

— Ай, ладно, была не была.

Я слегка расслабил ладони, одним броском преодолевая невидимую преграду и оказываясь… Неизвестно где. Перед спуском мы посидели с минуту в запертой комнате, привыкая к темноте и давая ночному зрению зафурычить на полную, однако здесь оно помогало слабовато. Здесь была абсолютная темнота, не скрашиваемая даже призрачным светом. Единственным источником освещения оставался фонарик в каске, но он работал только номинально, процентов на десять от своей максимальной мощности, при этом моргая так часто, будто хотел издохнуть с минуты на минуту. Впрочем, его хилых усилий хватило чтобы высветить груду коробок у меня под ногами и конец провода, висящий метрах в полутора над ними.

Нормально, с земли его достать будет не проблема. Я съехал до последнего узла, как смог раскидал ногами коробки, спрыгнул, приземлившись на что-то металлическое и круглое, соскользнул, вывернув лодыжку так, что чуть не взвыл от острой боли и рухнул на заскрипевшую под моим весом упаковку.

Шипя от боли посветил наверх, глядя как из ниоткуда появляются ноги Зубра, а затем и весь он сам, после чего обвёл светом умирающего фонарика окружающий нас разлом. Что ни удивительно, это оказалась не просто дыра в земле, а настоящая пещера, к тому же идущая в две стороны, от кучи коробок, на которые я упал. Луч заскользил по развалившимся коробкам, а затем до слуха донеслось тихое шуршание. Если бы не фильтры, встроенные в каску, приглушающие звук выстрелов и взрывов, и усиливающих едва заметные звуки, вряд ли бы я его услышал. Я уже начал было поворачиваться в ту сторону, как Зубр вдруг отпустил наш импровизированный канат, рухнув вниз, одновременно активируя потрошитель и слету ударяя им мне прямо в лицо.

Хотя нет, не в лицо и даже не совсем рядом, а вот гнилые клыки, метнувшейся ко мне крысы, щёлкнули так близко от носа, что я буквально кожей почувствовал исходящее из её пасти жуткое амбре. Пробивший её позвоночник клинок не дал ей вцепиться в моё лицо, хотя она очень старалась, рвалась вперед буквально разрезав себя пополам о лезвие потрошителя, так при этом и не умерев и только каблук берцев опустившийся на её голову, заставил тот хрустнуть, а психованную крысу угомониться.

Я несмотря на пульсирующую боль в ноге, направил на неё луч сканера, желая знать с кем нам тут придётся иметь дело.

Инфицированный.

Зомби-крыса. Род серых крыс.

Уровень 12.

Ранг: 1.

Целостность 66,2%. (активирован, обезврежен).

Наличие: наноботов — 27.

Извлекаемое количество (6–7).

Улучшения: клыки, усиленные когти.

Модификации: заражен патогеном 30mbi. Ядовитый укус. Токсичный укус.

Импланты: нет.

Мутации: мёртвоходящий.

Броня: нет.

Вооружение: нет.

Крысы. Пусть и зомби. Какая банальность. Надеюсь, их здесь хотя бы немного. Твари не сильно крупные, в темноте видны плохо, хороший шанс, что специальные штаны им не прокусить, но если такая тварь вопьётся своими жуткими клыками в ногу, то одной бубонной чумой здесь точно не обойдётся. С другой стороны одного удара достаточно, чтобы разрубить такую крысу пополам, так что посмотрим кто кого.

Я, зашипев от боли, взялся двумя руками за ногу, подтаскивая её к себе.

— Что с ногой? Ты как умудрился?

— Да вот, — я пнул здоровый ногой стальной цилиндр вибрирующе загудевший в тишине пещеры, — неудачно на него приземлился.

Я направил на цилиндр фонарик, выхвативший из темноты его красный бок и белые буквы: пропа…

— Блин, газовый баллон.

— Два, — Зубр посветил куда-то в сторону и пнул ещё один цилиндр, спрятавшийся под завалом коробок.

— Точно, я один такой в кухне видел, видимо, у них тут не все плиты электрические.

Зубр наклонился к одному, открыл вентиль, раздалась тихое шипение.

— Полный.

— Ну и хрен с ним, только с газом нам здесь баловаться не хватало. Сейчас нога немного отойдёт и пойдём смотреть, что здесь за крысиное логово.

— Так что у тебя с ногой?

— Вывихнул. Ничего, лечебные наноботы — это вещь, в неё уже будто заморозку вкололи, минут десять и, думаю, можно идти. А ты пока коробки посмотри, не зря же мы сюда спускались. Глядишь, вообще, никуда идти не придется. Запасемся пакетированными калориями и наверх.

Зубр повёл вокруг нас лучом фонарика, высвечивая все тёмные углы, но ничего опасного больше не усмотрел. Темнота не спешила открывать свои секреты, лишь в одном направлении виднелись несколько отдельно лежащих растрёпанных коробок с вывалившимся из них содержимым.

— Макароны, и ещё макароны, картофельный порошок, яичный порошок, горчичный порошок, сухое молоко, куриные кубики, сырный порошок, рожки. Страшно представить, чем они тут бедолаг дальнобойщиков кормили. После такого им же возле каждого придорожного туалета придётся останавливаться.

— Не знаю, я бы сейчас от такого не отказался. Макарошек сварить, и всем вот этим погуще засыпать… М-м-м, вкуснятина, а что там насчёт сладкого?

— Пока нет. Даже сгущи нету. Рыбные консервы есть, сайра, будешь?

— Блин, ну давай.

Я поймал брошенную банку, быстро вскрывая её ножом. Принюхался, почувствовав отчётливый запах тухлятины. Странно, банка вроде была нормальная, не вспученная. Со стены, к которой я прижался спиной, посыпалась земля, барабаня меня по плечам, просыпаясь прямо в открытые консервы, а ещё через мгновение запах тухлятины усилился многократно и мне на шлем свалилось что-то тяжёлое, скребущее когтями по неподатливому пластику.

Рука автоматом метнулась в голове, активируя потрошитель. Раздался тихий писк, рука задёргалась, когда на неё навалилась дополнительная жутко пахучая тяжесть, когтистые лапы полоснули по лицу, раздирая кожу. Я злобно выругался, отдёргивая руку с насаженным на лезвие извивающимся телом, подставляя его под чахлый луч фонаря. Стандартная зомбо-крыса, но кожу располосовала не хуже саблезубого тигра. Я протянул руку к Зубру и через миг уродливая голова со злобно оскаленной пастью отделилась от тела, закатившись куда-то под коробки. Ну и хрен с ней, наноботы пока девать некуда, так что голова и не нужна. Я тихо зашипел, потрогав кровоточащую щёку и плюнув на всё, вновь активировал Фракир. Пытаясь сэкономить ресурсы, несколько часов назад я его деактивировал, но это оказалось глупой затеей: лечебные наноботы которые могут выйти из строя, штопая мою шкуру, гораздо ценнее обычных, а уж тем более мне моя шкура дороже всех наноботов вместе взятых и кусок ожившего каната, который способен не подпустить ко мне всякую зубастую мелочь, должен работать всегда, пока я смогу обеспечить эту самую работу. Мысленный сигнал пробежался по нейронам, скользнул по нервным волокнам спинного мозга, добрался до вживлённого в руку артефакта. Тьма слегка озарилась мягким голубым светом, оживший Фракир приподнял змеиную голову, оглядываясь вокруг и вдруг метнулся вперёд, ударяя в темноту и начиная пульсировать красными отблесками.

В его нервно мигающем аварийном освещении стали видны поблескивающие в темноте мёртвые глаза. Десятки наполненных гнилостным светом глаз. Медленно подбирающиеся к нам крысы поняли, что их заметили, и, огласив разлом продирающим душу шипением, перестали подкрадываться, уже не скрываясь бросились к нам. Раздались злобные ругательства Зубра, банка консервов вывалилась из его рук, на запястье полыхнул энергетический щит, который, описав короткую дугу, врезался в землю, отгораживая нас от наступающей толпы монстров. Щит вздрогнул от слитного удара множества тел и разродился снопом электрических разрядов, на короткое время парализуя и отбрасывая неугомонную нежить назад, опрокидывая их на спины тварей второй волны. Фракир также не остался безучастным, бросаясь из стороны в сторону, по откату атакуя противника вспышками молний. Хотя, нет это не молнии — это энергия пленённых душ, пронзала лишённые этой самой души тела, парализуя или даже убивая и так уже мёртвых тварей. Счётчик заряда защёлкал с угрожающей скоростью, предупреждая о том, что ещё в пять минут в таком темпе, и я останусь с куском мёртвой верёвки на руках. Я в очередной раз злобно зашипел и приказал Фракиру слегка угомониться, перестать тратить дефицитную энергию и просто душить особо ретивых тварей. На это я получил ответ, что душить превратившихся в зомби существ весьма проблематично, в связи с отсутствием у последних какого то ни было дыхания, место этого артефакт заметался из стороны в сторону, мощными ударами отшвыривая нападающих прочь. Отшвыривая с такой силой, что при каждом ударе отчётливо был слышен хруст ломаемых костей.

Мёртвых тварей это не останавливало, но тормозило знатно и я, рухнув на колено рядом с щитом Зубра, начал ожесточённо добивать подранков. Несмотря на небольшой размер и кажущуюся уязвимость крыс, сделать это было не так-то легко: если бить по ним остриём, то покрытые облезлой шерстью тела спокойно пробивались насквозь, вот только это ни в какой мере не приводило к полному упокоению нежити. Она дёргаясь и извиваясь, насаживая себя на слегка изогнутое лезвие так, что норовила добраться до руки, чтобы всадить в неё свои гнилые зубы, при этом еще жутко мешая отбиваться от других зомби. Пришлось стряхнуть надоедливую тварь с клинка, зашвыривая её в темноту и по остальным уже лупить лезвием, стараясь перерубить их пополам, но и это было непросто: клинок постоянно то задевал стены, не давая нанести приличный удар, то врезался остриём в пол и зомби крыса выскальзывала из-под него просто с попорченной шкурой, ну, или максимум с парой перерубленных костей, что разве лишь слегка сказывалось на их скорости, но никак на желании добраться до наших нежных тел в жажде вонзить в них свои жуткие, гнилые клыки.

В итоге пришлось падать на колени и пригибаться практически к самой земле, рубя зомби будто кочаны капусты, кроша их в малоаппетитный фарш. К этому времени, правда, две крысы уже добрались до моих штанов, вцепившись клыками в их неподатливую ткань, ещё одна повисла на левом запястье, но её хрупкую шею удалось прижать к земле и надавить так, что шейные позвонки захрустели. Неугомонная нежить не сдалась, продолжая дёргаться в попытках дотянуться до обнажённых участков кожи, но это мне не мешало отбиваться от остальных. С размеренностью метронома потрошитель взлетал в воздух, обрушиваясь на тела зомби, рассекал гнилую плоть и кожу, разрубая тонкие кости.

Воздух наполнился уже знакомым смрадом ещё живых, но уже разлагающихся тел, за последние дни ставшим нашим постоянным спутником. От вибрирующих воплей зомби со стен и со свода разлома посыпалась земля, барабаня нас по спине и каскам, а через секунду оттуда же на спину грохнулась и крыса. Попыталась вцепиться когтями в разгрузку, однако не смогла, съехав вниз, где я тут же наступил ей на голову коленом. Колено заныло, но кости черепа не выдержали, треснув под моим весом. Это хорошо, одной крысы, что я сумел зажать под мышкой, пока Фракир разбирается с другой, мне и так было за глаза. Плохо было то, что во вспышках Фракира и умирающего фонаря, были видны ещё крысы, ползущие по стенам и потолку, нам ещё повезло, что те были очень ненадёжными и часто обваливались под тяжестью крысиных тел, которые падали вниз, не успев добраться до нас, а то бы мы сейчас уже были завалены их тушками.

— Где коктейль Молотова? — Проорал я, понимая, что если сейчас не остановить надвигающуюся толпу, нас просто задавят числом, — туда бросай, а то нам хана!

— Нету коктейля, — Зубр приподнял энергетический щит, ударяя им по накатывающимся волнам зомби будто мухобойкой, — наверху оставил, неудобно было с ним спускаться.

Щит осветился десятком мини-молний, лишая попавших под раздачу зомби способности двигать парализованными конечностями. Щит взмыл в воздух ещё, в этот раз припечатывая тех тварей, что ползли по стене, а Фракир, решив, что мы не справляемся, стал подхватывать с пола оглушённых зомби начал их швырять в двигающихся с такой силой, что разлом наполнили хлюпающие звуки разорванной плоти и треск ломаемых костей.

Так энергия хлыста тоже тратилась, но хотя бы эффект был двойной, если не тройной, страдала и оглушённая тварь и та, в которую пролетал визжащий, судорожно размахивающий лапами снаряд. К тому же часто ударом со свода пещеры сносило еще одного-двух неугомонных грызунов, роняя их вниз в общую кучу-малу, создавая в рядах противника нужную нам неразбериху. Впрочем, в любом случае, их было слишком много и я уже было вознамерился сорвать со спины Калаш, но вовремя одумался: патронов с собой всего один магазин, а по зомби просто так стрелять смысла нет, им нужно перебивать шейные позвонки, или сносить головы напрочь, попасть по ним в этой мешанине тел было практически нереально, а попадание в другие части заражённого организма практически никак не влияло на их самочувствие. Так что наш способ, в данном случае, самый действенный, надо продолжать рубить, несмотря ни на что, главное не дать тварям вцепиться в горло или лицо, а то всё закончится очень печатно.

В суматохе боя мне пришла в голову мысль, что если автомат не эффективен, то можно использовать наши новые ментальные возможности. Не надо никаких файерболов, обычный толчок сжатого воздуха. Откинуть противника назад, получить хоть секунду передышки…

Ощущение, что все получится, было таким сильным, что я перестал рубить, выставил перед собой руку, формируя в сознании то, чего я хочу добиться.

— Давай!

Ничего… Воздух даже не колыхнулся. Никакого результата.

Хотя нет, одна из крыс прыгнула, вцепившись зубами мне в ладонь, чуть не отхватив зубами указательный палец.

Фракир метнулся вперед, сдирая ее с меня вместе с клочками кожи, и швырнул ее в приближающихся товарок, после чего заметался из стороны в сторону, продолжая бой.

Мгновения сплетались в секунды, секунды складывались в минуты, твари нападали, кажется, со всех сторон, и, в общем-то, недолгий бой начал казаться мне вечностью, особенно когда на наших хрипящих от натуги телах повисло по десятку заражённых. Специальные куртки и штаны от укусов защищали очень неплохо, однако укусы все равно проходили и нам одно за другим начали сыпаться сообщения, о нанесённых повреждениях и новых потоках зомби-вируса, занесённого в наши организмы гнилыми зубами нападающих. Сначала я радовался, что мы поставили большой запас наноботов, которые сейчас наш организм использовал для противодействия заразе, затем начал переживать, что их всё равно не хватит, когда всё внезапно кончилось.

Я несколько раз ударился спиной о стену, плюща ползущих по ней тварей, Фракир содрал ещё троих с меня и с Зубра, душа их в своих нежных объятиях, а потом оказалось, что больше никто не мчится к нам из темноты, никто не скалит на нас почерневшие клыки, а вокруг разлилась благословенная тишина. Я, ещё не веря тому, что мы отбились, покрутился на месте, прихрамывая на больную ногу, но это было всё, враги закончились.

Я с хрипом втянул воздух, рухнул на коробки, выдрал из-под завалов тел упаковку воды, швырнул одну бутылку Зубру, сам жадно припал ко второй, выхлебав сразу половину. И от этого чудесного занятия меня даже не смогли оторвать начавшие приходить многочисленные логи. Ничего особо грандиозного в них не было и нас оповестили о том, что мы упокоили сорок шесть заражённых, получив по пять сотен опыта и другая малоинтересная информация, а вот в конце было кое-что интересное, а именно сообщение о том, что данж пройден только на девять процентов.

Тут же встал вопрос: да не пошло ли всё это в пень и так ли я хочу заполучить шоколадный батончик, который ещё неизвестно есть ли здесь или нет, или в моей шкуре появилась достаточно новых дырок, чтобы плюнуть на всё и вернуться наверх и продолжить наше прерванное путешествие.

В конце концов завтрак из консервированной рыбы, плюс сканирование поверженных тел, слегка смирили нас с окружающей действительностью, заставив продолжить осмотр разлома. И решающим стало наличие в поверженных телах новых ингредиентов. Клыки и сердце крыс оказались алхимическими ингредиентами, предназначенными для создания эликсиров. Что это за эликсиры и как их делать было абсолютно непонятно и мы, вспомнив обычные игрушки, предположили, что рецепт может выпасть из одного из монстров, вероятнее всего, из каких-нибудь боссов, чтобы они из себя здесь не представляли. Потрошить отчаянно смердящие трупы нам жутко не хотелось, и мы ограничились только парочкой, с остальных собрав только клыки, вырезая их из жутких пастей ножами. Нелёгкое дело, трудоёмкое и без рецептов бесполезное, так что, совершив это, мы были вынуждены пойти дальше в призрачной надежде, что наши старания не пропадут втуне и впереди нас ждёт что-то более интересное.

Две оставшиеся у нас гранаты и полный магазин к автомату давали надежду, что с боссом проблем не будет, лишь бы его не окружала пара сотен тех тварей, от которых мы только что еле отбились. То что они будут, мы не сомневались, тем более подсказки системы об этом не призрачно намекали, но мы надеялись, что сможем вытаскивать их частями назад к баррикаде, выстроенной нами из двух газовых баллонов и коробок со жратвой, а если что всегда можно умотать наверх. Возможность этого проверил Зубр, пока я разминал восстанавливающуюся ногу, он ужом скользнул наверх и через пять секунд вернулся вниз, сообщив что наверху всё по-прежнему и никаких ограничений на вход-выход у нас нет.

Мы двинулись в том направлении, откуда прибежали крысы, правда, идти пришлось гораздо меньше, чем длилась наша моральная подготовка к этому. Чуть больше десяти шагов и разлом закончился небольшим расширением.

Впрочем, за это недолгое время воздух вокруг нас будто сгустился, заставляя нас двигаться будто сквозь густой смердящий кисель, сдерживающий наши движения и с трудом втекающим в легкие, а так же наполнился глухими звуками бьющегося гигантского сердца. Звук биения с каждым шагом все ускорялся, заставляя наши спины покрываться холодным потом. И ощущение это никуда не делось, когда мы дошли до конца, а лишь еще больше усилилось, добавляя дополнительной жути, открывшейся перед нами картине.

Там был всё тот же темный земляной разлом, вот только антураж здесь был совсем иной чем в месте спуска: пол и стены украшали чисто обглоданные человеческие скелеты, с разинутыми в немом крике челюстями. Те были странным образом сплетены друг с другом, образуя что-то наподобие жутковатого гнезда, дополнительно укреплённого древесными корнями, безжизненными плетями свисающими с потолка. Они обвивали жёлтые кости, соединяя их в единое целое. В центре этого сооружения лежала разрубленная пополам здоровенная крыса. Кто-то могучим ударом разрубил её от головы и практически до задницы, демонстрируя нам её слегка пульсирующий внутренний мир.

Пульсирующий?

Несмотря на страшную рану тварь оставалась живой, если так можно сказать про дохлого зомби. Бельма её злобных глазок повернулись в нашу сторону и она начала судорожно дёргаться, с мерзким хрустом разрывая всё ещё скрепляющую две половинки плоть.

— Что за блядство⁉

Я даже сделал шаг назад, чтобы оказаться как можно дальше от этого уродливого перформанса, но в этот миг гнилая плоть не выдержала, лопнула и крыса развалилась на две половинки. Тело задёргалось, затрещали рёбра, пара из которых судорожно дёргаясь, прямо на глазах начала удлиняться, превращаясь в уродливые лапы, по костям будто живая начала сползать плоть, обвивая их, превращаясь в мышцы и сухожилия, поверх которых начала наползать облезлая шкура, окончательно формируя из половинки крысы, пусть и крайне уродливого, но целого зомби. Я не выдержал этого зрелища, шагнул вперёд, одним ударом рассекая обоих уродов напополам, а потом, чтобы они не начали восстанавливаться, начал рубить их фарш.

— Сука… нам только размножающихся почкованием зомби не хватало!

Глава 4

Да я знаю, что это больше похоже на размножение делением, чем почкованием, но в данный момент мне было не до лишних подробностей. От моих ударов оба тела зомби не только разлетались ошметками, но и окружающее пространство потеряло субстанцию вязкого киселя, а слышимый подсознанием бешеный стук сердца начал угасать, возвращая нам спокойствие и самообладание.

Твою мать… В мире и так под десять миллиардов ходячих мертвецов, если они ещё начнут размножаться, то… То ничего не изменится. Будь их десять миллиардов или сто, простым превращением их в фарш ничего не решить. Должен быть другой способ, иначе сработает обычная математика, где на каждого человека приходится по тысяче зомбаков и это, не считая полчищ других монстров, так что получается, что у нас не будет шансов. Даже если мы сами со временем превратимся в супер-убийц, к тому времени будет уже по миллиону зомбаков на каждого и мы просто вымрем от старости, пытаясь уничтожить заполонивших наш мир чужаков. Хотя, может, выжившие превратятся в настоящих богов, очищающих континенты одним движением левой брови, но я в этом что-то очень сильно сомневаюсь.

Я ударил в последний раз и остановился, потому что мне, наконец, пришли победные логи, да и неприятный стук затих окончательно, а воздух начал вытекать в лёгкие свободно, наполняя их живительным, хотя и весьма смердящим воздухом.

Я вытер лицо рукавом и направил луч сканера на ошметки фарша, обильно сдобренного кусками костей и редкими клочками шерсти.

На удивление там сканер не показал ничего: то ли это был никакой не босс, то ли дело было в чём-то другом. Заметавшийся из стороны в сторону луч сканера подтвердил эту гипотезу, проигнорировав кучку фарша он сосредоточился на самом жутком гнезде, отметив на нём два места, замигавших интенсивным пульсирующим светом. Один находился в глазнице лежащего в середине скелета, второй в его судорожно распахнутом рту.

Отбросив брезгливость, я по останкам работников общепита добрался до означенного места и, на всякий пожарный, во избежание откусывания пальцев, воткнув меж челюстей лезвие ножа засунул туда пальцы, нащупав там нечто склизкое вроде разбухшего языка. На секунду засомневался, а затем всё же вцепился в него, выдирая наружу. Сначала дело шло с трудом, затем начали раздаваться звуки, будто рвались тонкие древесные корни, и сгусток полез наружу. Ассоциация с древесными корнями оказалось правильной: к склизкому комку крепились толстые нити, идущие куда-то внутрь скелета. Последняя из них порвалась, комок освободился, вылезая наружу. С глазницей всё прошло легче, внутри нашелся камешек, весьма похожий по виду на необработанный гранат. Что представляет из себя склизкий комок сканер определить не смог, ссылаясь на недостаточную вычислительную мощность, а вот камень вполне опознал, выдав нам краткую характеристику:

Артефакт Воспроизводства.

Ранг редкий, уровень минимальный.

Производство одно существо в час. Уровень существ не выше 12 ранг 1.

Воздействие при интеграции в организм игрока: неизвестно.

Улучшите взаимодействие со сканирующим устройством или используйте более продвинутую модель.

Стало немного легче. Значит зомби сами по себе не стали размножаться, а это на них сработало воздействие артефакта. Получается, при уничтожении подобных гнёзд процесс должен остановиться. Это радует, хотя возможно этих самых гнёзд или подобных им мест на Земле тысячи, а может и миллионы, что возвращает нас к прежнему состоянию, когда надо найти какой-то другой способ очистить землю от этой заразы.

Возможно, этому поможет уничтожение того, кто всё это начал, вот только не приведёт ли это к тому, что всё останется как и было, а мы лишимся хотя бы номинальной, но всё же помощи неизвестного урода, начавшего весь этот кошмар. В любом случае, в данное время, мы ему ничего сделать не можем, мы даже не знаем точно кто это или что. У меня, конечно, были догадки, но сколько в них истины, мы ещё очень долго не узнаем. Хотя, что если задать ему прямой вопрос? Сотня наноботов, а в нашем случае, вообще, бесплатно, мы можем узнать, кто это всё начал, или как это закончить. Будет ли он отвечать на эти вопросы? Неизвестно. Я, лично, очень сомневаюсь, но вдруг сработает? На что-то такое он намекал. На ближайшем привале задам этот вопрос. Более достойного использования для него придумать сложно. Есть более приземлённые, необходимые здесь и сейчас знания, но может, зная финальную цель, мы и развиваться будем по-другому?

Пока я размышлял об этом, мы вернулись до нашей баррикады. Здесь ничего не изменилось, связка проводов так и свисала сверху, коробки никто не потревожил, вот только сообщение о том, что мы прошли только пятнадцать процентов данного данжа, подсказывало нам, что идущий в другую сторону разлом не пустует, да и дорожка из распотрошённых коробок вела в ту сторону. Едва попробованной консервированной рыбы хватило только на то, чтобы оставить во рту неприятный привкус, а желудок просто урчал, требуя сахара и калорий. Мысль о шоколаде стала просто всепоглощающей, мешая трезво мыслить и рассуждать, требуя в срочном порядке предоставить жаждущему организму требуемое лакомство.

— Идём вперёд медленно, если что увидим тут же назад. Если за нами повалит толпа, выбираешься наверх первым, поджигаешь коктейль Молотова, швыряешь вниз.

Я дождался короткого кивка Зубра и не спеша зашагал вперёд, выставив перед собой покачивающуюся из стороны в сторону голову Фракира.

В эту сторону разлом тут же начал сужаться, под небольшим уклоном спускаясь вниз. Запах тухлятины пропал, сменившись запахом свежеразрытой земли и чем-то кислым. С каждым шагом запах кислятины усиливался, начиная преобладать над всеми остальными, а проход настолько сузился, что мне пришлось выдвинуться вперёд. Энергетический щит Зубра схлопнулся и основной нашей защитой остался кусок ожившего кабеля, без устали рыскающего из страны в сторону в поисках угрозы. Но пока нам ничего не угрожало. Один раз мне показалось, что впереди со стен свисает пучок змей или толстенных земляных червей, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это силовой кабель. При возникновении разлома его разорвало, оставив свисать вниз беспорядочными лохмотьями. Я постарался не задеть оголенные концы проводов, хотя после начала игры электричество отключилось повсеместно, но чёрт его знает, может здесь его специально оставили в назидание неугомонным игрокам, на какой-то чёрт полезших в страшный подвал, хотя и снаружи разных монстров хватало за глаза.

Я ещё раз вспомнил о шоколадном батончике, прячущимся где-то здесь в тёмной глубине и откинул дурацкие мысли: его надо обязательно найти, найти во чтобы ты не стало. Отодвинув оголённые кабели в сторону, я протиснулся мимо них, продолжая спуск. Он не длился долго, вообще, этот данж оказался весьма маленьким, дай бог метров сорок из конца в конец, обычная трещина в земле, без всяких запутанных ходов и миллионов ответвлений. Ещё через пару шагов проход начал резко расширяться, превращаясь в небольшую пещеру, довольно ярко освещённую небольшим озером в её центре. Жидкость в нём ярко светилась и имела голубой оттенок и к воде, видимо, не имела никакого отношения. В дальней стороне пещеры из стены торчал обломок трубы, из которой эта жидкость тонкой струйкой стекала в озеро. По его поверхности, слегка скрытый ядовитой дымкой, ходили подозрительные круги, не призрачно намекая, что за оставшимися в данже существами придётся нырять в этот крайне подозрительный водоём. Похоже это канализация идущая из обжираловки. Теперь понятно во что превращается вся та еда приготовленная исключительно из пластиковых макарон и десятков разных порошков со вкусом сыра или горчицы, переработанных стальными желудками дальнобоев.

— Слышь, Зуб, — прошептал я, пропуская его вперёд и давая ему оглядеться, — у тебя случаем с собой удочки нет? Что-то меня совсем не тянет проводить водные процедуры в этой луже.

На мой риторический вопрос Зубр даже не стал отвечать, присел на корточки, поднимая с земли кусок гравия, отошёл подальше и швырнул его в центр озера. Раздался глухой бульк, будто он кинул камень в густой кисель. Круги по поверхности жидкости пошли активнее, но ничего большего не случилось, светящиеся жидкость так и не раскрыла нам свои секреты.

За это время мы посмотрели крохотную пещеру, обнаружив ещё один источник света. Не такой яркий как озеро, лишь небольшая трещина в потолке, из которой струился дневной свет. Вообще дыра там была приличная, однако больше её часть перекрывал какой-то тёмный округлый предмет, но что это такое, против света было разглядеть тяжело, да это было и не важно: чтобы туда добраться надо обойти всё озеро, а там вдоль стен проход был, дай бог, шириной в полметра, а часто его вообще не было и светящаяся жидкость плескалась прямо у стены. Так близко к водоёму я бы пошёл только под страхом смертной казни, но имея пути к отступлению этого и не требовалось. Я был уже готов развернуться и возвратиться назад, но меня остановило только одно: сплющенная картонная коробка лежащая прямо около озера, и надпись на её боку гласила, что внутри неё находится:

Бабае…

шоко…

Это решило всё, пришлось снять со спины Калаш и, выставив его перед собой, направиться к заветному призу.

Шаг, другой, земля, пропитанная светящиеся жижей, начала расползаться под ногами, но заветная коробка, наполовину утопленная в озере, становилась всё ближе.

Внимание! Токсичное заражение. Длительное пребывание в заражённой местности губительно сказывается на вашем здоровье.

Заворожённый видом приближающейся коробки, я не сразу обратил внимание на выскочившее сообщение, но сделав ещё шаг по раскисшей почве остановился, пытаясь осознать пришедшее сообщение.

Не успел. Поверхность озера заволновалась, круги начали приближаться к берегу, а затем светящаяся поверхность разошлась, выпускаю наружу нечто невообразимо прекрасное: я сначала не мог понять что это такое, но когда с его поверхности стекли фосфоресцирующие капли, под ними показалось тёмно-коричневая поверхность, застывшая волнами тёмного шоколада, заключающая в своей завораживающей глубине заветную сладость. Батончик был такой огромный, что не обхватить руками и он с каждой секундой приближался ко мне, всё больше выныривая из-под поверхности озера.

Вот это да, какой огромный, за раз, пожалуй, его и не съесть. Ничего, останусь тут, спрячусь в водах этого притягательного озера и никуда отсюда не уйду, пока не съем всё до последней крошки.

Не в силах больше сопротивляться, я сделал ещё шаг вперед, проваливаясь в трясину до середины голени, чуть не свалился, но всем естеством поддался вперед, протягивая к этому чуду в свои руки. Тот тоже подался вперёд, приближаясь ко мне ещё немного, и тут с моей руки сорвалась злобно шипящая змея: Фракир ударил со скоростью молнии, врезаясь пульсирующей рубиновым светом головой в предмет моей страсти.

Реальность пошла волнами, а затем со звоном лопнула, осыпаясь на земь быстро тающими осколками.

Поздравляем! Сопротивляемость ментальным атакам +1.

От неожиданности я откинулся назад, шлёпнулся на задницу: правая нога завязла так, что и не вытащить, но я всё равно дёргал ею, как бешеный, в жажде оказаться как можно дальше от того, что сейчас выбиралось к нам из-под утратившей спокойствие поверхности озера. Реальность в последний раз вздрогнула и окончательно восстановила свою целостность. В голове тут же пронёсся вихрь мыслей, начиная от тех: «Какого хрена мы здесь делаем?» и до тех: «Что за тварь может быть источником мыслей, что ещё мгновение назад безраздельно обуревали наши головы?»

Впрочем, на последний вопрос ответ нашёлся практически сразу, он появлялся из токсичной лужи во всей своей красе. После атаки Фракира вылезающий из-под воды шоколадный батончик исчез, вместо него там показался странный остроконечный кристалл, беспрестанно пульсирующий каким-то неземным светом. Он переливался и моргал, шёл спиральными полосами, будто пытаясь нас загипнотизировать, однако морок пропал, и я ещё сильнее засучил ногами, пытаясь выбраться из вязкого плена, желая оказаться как можно дальше отсюда. Это у меня не шибко хорошо получалось, до тех пор, пока сзади в разгрузку не вцепились руки Зубра, выдёргивай меня наружу, однако этого времени с лихвой хватило, чтобы разглядеть того, кто заманил нас сюда.

Сначала на поверхности показалась голова вполне себе человеческого вида, вот только нос у него запал внутрь, как у сифилитика на последней стадии болезни, а кожа, светящиеся точно так же, как и токсичное озеро, поплыла, свисая с костей дряблыми волнами, пасть, разрезавшая лицо чуть ли не до ушей, полная острейших, прозрачных будто стекло зубов. За ней показалось тощая шея, торчащая из необычайно мощной, раздутой как бочка груди, на бугрящихся мышцами плечах беспорядочно были разбросаны многочисленные шипы, лапы больше похожие на жуткие грабли были такой длины, что при хождении, наверное, доставали чуть ли не до земли.

Хотя нет, не доставали. Монстр окинул нас удивлённым взглядом, видимо, не понимая, почему мы с воплями радости ещё не нырнули в уютные объятия его обиталища, а заставляем его самого тратить силы на ловлю непослушной добычи, поэтому он шагнул ещё раз и оказалось, что в нём росту не менее трех-трех с половиной метров. Тварь раскрыла акулью пасть облизав отсутствующий нос раздвоенным языком и задёргала им будто принюхиваясь. Одновременно с этим на нас накатили волны непередаваемого, животного ужаса, частично парализуя волю и тело.

Ещё один шаг, и стало понятно, что странный мерцающий кристалл торчит под оплывшим бочкообразным телом, между двух тощих ног. У меня на краткий миг возникли самые нехорошие предположения, чем именно монстр пытался завлечь нас, но кристалл вдруг резко метнулся в мою сторону, со звоном пересекаясь с ринувшимся ему навстречу Фракиром. Брызнули искры: и кристалл, и оживший канат отлетели в стороны, и стало видно, что первый представляет собой наконечник хрящеватого хвоста, загнувшегося вниз и атакующего нас из-под ног монстра. Резкий визг от столкновения окончательно вывел нас из некоторого ступора, и я ещё отчаяннее засучил ногами, пытаясь как можно дальше отползти от надвигающегося чудовища. Я сделал десяток судорожных движений, прежде чем вспомнил, что в руках у меня автомат и изо всех сил зажал спусковой крючок. Хорошо, что Калаш у меня был поставлен на стрельбу по три патрона, иначе через пару секунд магазин бы опустел.

Опустел, без всякой пользы для дела. Нет, пули не отскакивали от светящегося тела, они отлично входили внутрь, однако создавалась впечатление, что я стреляю по куску густого теста. Даже звук был такой, как если бы я стрелял по тесту, да и эффект был схожим. С тихим шлепком они вошли внутрь тела, а отплывшая кожа просто сошлась вновь и через миг от пулевых отверстий не осталось и следа. Хотя я не прав, последствия всё-таки были: мы явно разозлили этого тугодума. Бездонные будто чёрные дыры глаза уставились на меня с каким-то новым выражением. Акулья пасть распахнулась, нижняя челюсть, усаженная треугольными зубами, выдвинулась вперёд и небольшую пещеру заполнил резонирующий душераздирающий вопль. А затем монстр рванул вперёд и тут бы нам и конец, но нам опять повезло: трёхметровый монстр почти выбрался на сушу, но оказалось, что от его тела вглубь озера вёл десяток жгутов, беспорядочно торчащих из разных частей тела монстра. Они разом натянулись, на секунду задерживая чудовище, а потом начали лопаться одно за другим, будто жуткие пуповины, но мы этого уже не видели, Зубру, наконец, удалось вздёрнуть меня на ноги и мы развернувшись, со всех ног помчались назад, то и дело ударяясь плечами о земляные стены и через шаг спотыкаясь на многочисленных неровностях.

Расщелину сотряс ещё один резонирующий вопль, идущий от озера свет заслонила непроглядная тень и уродливая фигура начала протискиваться вслед за нами, вырывая мешающие проходить земляные выступы своими страшными лапами. Трещина была высокой и даже со своим ростом до свода он не доставал, а вот ширина была узковата, что дало нам некоторую фору. Скоро проход расширится и от этой форы не останется и следа, поэтому мы мчались изо всех сил, пока не добрались до баррикады и свисающего каната. Я бежал впереди поэтому развернулся, подставляя сложенные ладони под ботинок Зубра. Рывок и я зашвырнул его метра на полтора вверх, так что его голова оказалась уже за пределами данжа, Зубр задёргал ногами быстро исчезая из вида полностью, но жгут из проводов всё ещё дёргался и я побоялся лезть вслед за ним, опасаясь что канат двоих не выдержит. Хотя, когда я оглянулся и в свете подыхающего фонаря увидел быстро приближающегося уродца, мне стало на всё наплевать, подпрыгнул, хватаясь за провода, рывками подтягивая себя наверх.

Темнота взвизгнула, когда её рассекли увенчанные страшными когтями лапы, но чудище очередной раз застряв в сужении разлома, не достало до меня всего пару сантиметров. Наверное, я тоже взвизгнул от ужаса, подтягивая себя вверх со всем усердием, чуть не разрывая мышцы рук.

Еще миг и увенчанный шипом хвост взметнулся в воздух, целясь мне прямо в спину. Внезапный рывок чуть не вырвал провод у меня из рук, но я взлетел наверх сразу метра на полтора и шип впился в стену снизу, прямо между моих ног. Ещё рывок, ещё и вот я уже на той стороне, гляжу в лицо Зубра, изо всех сил вытягивающего меня на верх.

— Давай! — Напарник протянул мне руку, хватая за запястье и выдёргивая наверх.

Однако, не успели мы даже облегчённо выдохнуть, как провод со страшной силой дёрнули вниз, чуть не оторвав Зубру руки и не скинув нас обратно вниз. Он натянулся как струна, удерживающий его стеллаж заскрипел от натуги, а затем провод всё-таки лопнул, а снизу донёсся звук тяжелого шлепка и разочарованный вопль. Правда вопил монстр недолго, ещё секунда и стало слышно, как кто-то карабкается наверх. Вход в данж был узковат, но я уверен, что монстра это не остановит. Метнулся на кухню, хватая со стола коктейль Молотова. Зажигалка в дрожащих руках сработала не сразу, но вот по фитилю побежали голубые языки пламени, и я не задерживаюсь швырнул его в тёмный провал. Бутылка без следа исчезла в темноте, из трещины ударило жаром, но темноту провала это ни как не изменило, впрочем, я был уверен, что там внизу сейчас всё не так спокойно, как выглядит здесь.

— Твою мать! Там же газовые баллоны! — Воскликнул Зубр, — валим, валим отсюда!

Его слова заглушил раздавшийся из разлома вопль боли, ускоривший нас еще больше.

Зубр, показывая пример, первым метнулся к двери, с воплями и руганью выковыривая из-под неё ножи, которыми мы её заклинили перед спуском.

К тому времени, как мы сумели её раскрыть и вырваться в общий зал, над разломом уже показалась скрюченная лапа, охваченная огнём, она вцепилась в поваленный стеллаж, пытаясь вытащить своего хозяина на свободу. Мы досматривать до конца это представление не стали, со всех ног удирая прочь. Перепрыгнули через стойку для раздачи, снесли со своего пути дешёвые пластиковые столики и резко остановились. Обзора из окон на пыльную стоянку больше не было: в первый момент создалось впечатление, что утро вдруг сменилось закатным вечером, раскрасившим всё в буро-сизые тона, впрочем, через мгновение мозг осознал, что видят наши глаза: река плоти вышла из берегов, изогнулась гигантскими петлями, которые сейчас активно ползли в нашу сторону. Да что там, они были уже здесь.

Ещё мгновение и дверной проём заполнился втекающей массой, брызнули стёкла, забрасывая весь пол звенящий осколками, и масса, ещё ускорившись, начала втыкать внутрь через окна, быстро заполняя собой всё помещение. В моей памяти мгновенно всплыли образы поглощённых ей зомби, и я тут же рванул назад: уж лучше быть сожранным безносым монстром, чем стать частью этой реки смерти и ужаса.

Видимо, Зубр решил также, метнувшись вслед за мной. Однако стоило нам вновь ввалиться на кухню и увидеть рожу частично вылезшего наружу урода, вся наша решимость помереть в его объятиях моментально улетучилась.

— Сюда! — Я схватил Зубра за шкирку, буквально швыряя его к промышленному холодильнику. Вряд ли я надеялся, что его не слишком толстые металлические двери уберегут нас от когтистых лап монстра, просто в этот момент мне жутко не хотелось умирать и я был готов сделать что угодно, чтобы отсрочить этот момент хотя бы на мгновение.

Дверца холодильника распахнулась, наполняя наш мир невероятной вонью гниющих продуктов, однако в этот момент я её почти не почувствовал, пропихиваясь внутрь вслед за Зубром и захлопывай за собой дверцу. По эффективности это действие вряд ли могло сравниться даже с тем, как мы в детстве прятались от воображаемых монстров под одеялом, но мы ничего не смогли с собой поделать: навеваемый монстром ужас выпивал все силы и волю к сопротивлению. Весть наш мир наполнился этим ужасом, цветными пятнами, плывущими перед глазами и бешеным стуком сердца. Он, кажется, заглушал все остальные звуки на свете, но моё воображение весьма отчётливо рисовало всю картинку: вот урод выдирает своё тело из земляного плена, вот пригибаясь под низким потолком подходит к холодильнику, протягивая к нему когтистую лапу, рывком отрывает дверцу, вперивая в нас взгляд своих чернильных глаз.

Глаза… я буду стрелять в глаза, я точно знал, что это наш единственный шанс. Я слегка подрагивающими руками поднял ствол автомата, готовясь к последнему бою.

Взрыв!

Нас зверский ударило по ногам, весь мир зашатался, взбалтывая нас внутри холодильника, будто кусочки льда в коктейле, покорёженная дверца холодильника открылась, и мы безвольными кулями выпали наружу. Первые мгновенья в окутавшем нас дыму ничего невозможно было разобрать, затем мой взгляд упёрся в дверной проём, ведущий кладовке, там на потолке висела какая-то мешанина из слегка светящейся плоти и обломков стеллажа. Взрывом чудовище швырнуло вверх, пробивая его телом стеллаж и со страшной силой впечатывая в потолок. Секунда, другая и вся эта масса отлепившись, рухнула вниз, скрываясь в разломе данжа. Ещё пяток секунд нам понадобилось, чтобы слегка прийти в себя и хором выдать:

— Ни хрена себе баллоны рванули…

Излияния нашего совместного разума прервались страшным ударом в ведущую из общего зала дверь, которая распахнулась с такой силой, что оглушённое тело Зубра отлетело обратно к холодильнику, а из открывшегося проёма в кухню начала медленно протискиваться неугомонная река плоти.

— Да сука, чтоб вас всех черти драли…

Подхватив пошатывающегося Зубра за подмышки, вздёргивая его на ноги я поволок его к кладовке. Сообщений о смерти монстра из данжа не поступило, но то, как он выглядел после взрыва яснее ясного говорило о том, что сейчас он не в лучшей форме и уж лучше нам встретиться лицом к лицу с ним, чем с аморфной массой, быстро втекающей в кухню. Ни стеллажа, ни проводов сейчас не было, однако общая высота здесь не превышала шести метров, дай бог не убьёмся.

Шагнули мы в пустоту одновременно, где-то по пути расставшись, врезаясь в землю с зубодробительным хрустом. Хотя могло быть и хуже: взрывом землю слегка взрыхлило, тем более часть обрушившихся стен и потолка образовали на дне приличную горку, по которой мы скатились вниз, стараясь хоть немного отдышаться после свалившихся на нашу голову приключений. Впрочем, они ещё далеко не закончились. Я отмахнулся от сообщений, в которых говорилось, что наноботы принялись за лечение многочисленных вывихов, растяжений и ушибов, опять вскарабкался на горку земли выискивая взглядом озёрного монстра.

Рядом его не оказалось, но вот следы из фосфоресцирующей крови явно показывали куда тот уполз. Судя по тому, что это были не отдельные капли, а прямо-таки беспрерывная полоса, ему досталось очень не хило и то, что он почему-то полз не к своему убежищу, а в противоположную сторону, туда, где раньше обитали крысы.

Урода надо добить.

Ужас сменился обычным, вполне привычным страхом, изменились и мысли. Видимо чудище могло внушать широкий спектр эмоций, но сейчас ему стало не до того, чтобы воздействовать на наши мозги.

Я еще раз глянул на следы крови и кивнул сидящему Зубру:

— Давай, ползи потихоньку к озеру, я скоро тебя догоню.

Глава 5

Я постоял ещё пару секунд, собираясь с духом, затем закинул Калаш за спину, активировал потрошитель и достал из разгрузки предпоследнюю гранату. Пули на монстра практически никак не воздействовали, так что работать придётся соответственно полученным им повреждениям: если еле жив — попытаться разрубить вручную, если ещё не полностью утратил двигательные способности — решать дело гранатой, там, как раз перед самым тупиком, есть небольшой поворот, за которым можно скрыться от осколков, а рикошетов бояться здесь ничего, вокруг мягкая земля, все осколки увязнут в ней.

Я глубоко выдохнул и выглянул из-за того самого поворота. Монстр был здесь и выглядел очень неважно: светящиеся кожа покрылась подпалинами и пузырями, одна рука висела только на сухожилиях, вся грудь и живот были разворочены, демонстрируя всему миру выпадающие отвратные потроха, к тому же в двух местах пробитых стойками от стеллажа, ко всему этому половину уродливой хари будто языком слизнуло, обнажая прозрачные будто стекло кости. Но не это больше всего привлекло моё внимание. Монстр развалился в крысином гнезде, будто в кресле, бессильно завывая, а вокруг него творилась какая-то бесовщина: корни деревьев, оплетающие человеческие скелеты, зашевелились, управляя теми будто марионетками на ниточках, заставляя мёртвые костяки целенаправленно двигать руками и головами. Ожившие корни оплетали кости будто мышцами и сухожилиями, замещая с собой недостающую плоть. Мёртвые пальцы вцепились в развороченное тело монстра, раздирая его на части. Плоть медленно лопалась, кости трещали, тварь продолжала выть на одной ноте.

На некоторое время это действо меня просто заворожило, но очень скоро я стал понимать, что что-то не так. Чёртово гнездо, как и до этого с крысой, не разрывало его на части, а делило, чтобы создать двух таких монстров вместо одного.

Что за нафиг? Я же изъял из него артефакты. Он должен был перестать работать, или этого мало для того, чтобы вывести его из строя? Я чертыхнулся про себя, ругая нашу тупость последними словами и что стоило нам спалить здесь всё к чёртовой матери, после того как мы разделались с крысами? А теперь… Вдруг эта хрень не успокоится и будет штамповать таких монстров одного за другим, пока вся округа не заполнится ими, будто муравейник муравьями?

Я подкинул на ладони гранату, выдернул чеку, швырнул её за спину монстра. Тот сейчас находился не в том состоянии, чтобы отреагировать на бросок и граната ударившись в сплетение корней над его головой и скатилась монстру за спину.

Взрыв!

Несмотря на то, что я открыл рот и заткнул уши руками, меня всё равно прилично оглушило, зато своё дело граната сделала: я выглянул из-за поворота и замахал руками, пытаясь разогнать пыль и пороховую гарь, вглядываясь в окружающее пространство. Скелеты и древесные корни взрывом разметало знатно. Большая часть костяков утратили свою целостность, а корни свисали со стен безжизненными хлыстами. В этот раз я даже получил сообщение о том, что Малый Центр Клонирования уничтожен, а вот монстр, хотя его и швырнуло вперёд, полностью разворотив спину взрывом, все же не убило, и теперь он поднимался на четвереньки, вперив у меня взгляд единственного оставшегося жутковатого глаза.

Я поёжился, поднимая потрошитель и делая едва заметный шаг вперёд, изодранный нос монстра опять задёргался и меня окатило очередной волной непередаваемого ужаса. Я сделал сначала один маленький шаг назад, затем второй, а затем развернулся и ринулся прочь, задыхаясь от переполнявшего всё моё существо кошмарного ужаса. Монстр, хоть и был изувечен так, что не мог подняться на ноги, пополз за мной на четвереньках, то и дело припадая на изувеченную лапу. Я мчался едва сдерживаясь, чтобы не закричать, всё больше чувствуя себя в ожившем кошмаре: я бежал изо всех сил, а раненная тварь, скребя землю когтями, хватаясь здоровой лапой то за стены, то за свисающие корни, ползла за мной, и я никак не мог от неё оторваться. Такое бессилие бывает только в кошмарах и вот они ожили. Спасло меня опять только одно: проход резко сузился, после взрыва баллонов вниз осыпалось много земли и на финальном мне участке удалось вырваться вперёд. Зубр ждал меня у озера, завороженно глядя в его светящиеся глубины.

— Зуб, — я схватил его за руку, вырывая из прострации — за мной, бегом!

Я рванул вдоль озерка, хлюпая токсичной жижей и не обращая внимания на предупреждения системы о опасности. Пару раз пробираясь вдоль стены, пришлось даже наступить в светящуюся жижу, почувствовав странный холод, как будто ногу засунули в морозильник, зато, когда монстр ввалился в зал, мы были уже под трубой, из которой вытекала светящаяся жижа. Монстр обходить озеро не стал, пополз прямо к нему, а я активировал у Фракира функцию якоря, заставив его метнуться и зацепиться за край трубы, подтягивая меня наверх. Сзади раздался приглушённый бульк, но я даже не стал оборачиваться, схватился за край трубы, не обращая внимания на то, что между пальцами сочится токсичная жижа, подтянулся, забираясь внутрь, а затем ещё раз, залезая уже на верхнюю часть трубы. Она торчала из стены меньше чем на метр и мне едва хватило места, чтобы плюхнуться на пузо и свесить вниз конец ожившего каната.

Поверхность озера лопнула и из него выскочило изувеченное существо, протягивая свою граблю к Зубру. Фракир сжался как пружина, вздёргивая его наверх и монстр, когтями разодрав воздух под ногами Зубра, снова рухнул в пучину, поднимая целый веер брызг. Я удостоверился, что напарник схватился за край трубы и только после этого поднял голову, в душе страшась, что наши надежды напрасны и здесь нас ждёт только смерть. Издалека здесь была видна только небольшая трещина в потолке, перекрытая чем-то массивным. Вблизи оказалось, что пролом достаточно большой, а его основной объём скрыт под колёсами грузовика.

Я примерно прикинул расстояние и мысленно кивнул: мы сейчас как раз находимся под стоянкой, под той фурой, у которой задние колёса провалились под асфальт. Вот где мы сейчас оказались.

В реальности я башкой мотать не стал, полностью сосредоточившись на том, чтобы пробить дорогу наверх. Сначала из-под моих рук вниз посыпался гравий, заставив ещё больше взволноваться воды и так неспокойного озера, затем мои скрюченные пальцы вцепились в край растрескавшегося асфальта. Внизу злобно заурчало, наверху застонала земля, с хрустом оседая вниз. Свод пошёл трещинами, вниз полетел ворох камней, земли и мусора.

— Рок, быстрее, этот гондон опять лезет наверх!

Я даже не стал оборачиваться, всей шкурой ощущая накатывающуюся волну ужаса, ободранными до крови руками, вырывая куски асфальта и швыряя их в сторону, постепенно расширяя лаз наверх. Сзади раздалась знакомое: «Цой жив!» и гул открывающегося энергетического щита. Плохо дело, значит дело дошло до рукопашной. Визг щита, по которым прошлись когтистые лапы, подтвердил мои догадки, и я ещё больше ускорился, в этот раз не забыв включить и голову:

— Фракир, якорь!

Я указал ожившему канату на приличный кусок асфальта и когда тот обвился вокруг него, рванул двумя руками, вырывая его и одним махом расширяя лаз сразу вдвое. Фракир изогнулся, швыряя этот кусок в голову монстра и тут же схватился за следующий, вырывая его вслед за первым, расширяя лаз настолько, что в него может протиснуться не слишком упитанный человек. Слава богам, мы в последнее время хоть и не голодали, но тратили столько энергии, что исхудали в край и даже в бронежилете и разгрузке должны были пролезть в образовавшуюся дыру.

Я зашвырнул Фракира наверх с приказом закрепиться там, только после этого позволил себе обернуться назад. Хорошо что я не сделал этого раньше, вряд ли бы я тогда смог так спокойно работать: монстр, сейчас больше похожий на лягушку, попавшую под грузовик, нисколько ни стесняясь вываливающихся из него внутренностей и обломков торчащих костей лез наверх, раз за разом обрушивая на щит Зубра удары своей единственной лапы. Щит от них визжал и верещал, как подстреленный заяц, светлея буквально на глазах. Ещё один-два удара и он опять схлопнется и это было ещё не всё: растревоженное нами озеро проснулось окончательно, выпуская наружу те жгуты, что раньше крепились к телу монстра. Те извивались из стороны в сторону, будто выискивая врага, ползли по стенам, окружая нас со всех сторон, тянули за собой из-под токсичных вод что-то тёмное, напоминающие то ли свернувшиеся в кольцо сегментированное насекомые, то ли непонятный саркофаг, внутри которого растили уродцев, один из которых приполз сейчас по нашу душу.

— Рок, быстрее! — Завопил Зубр, когда один из жгутов обвился вокруг его ноги, пытаясь сбросить вниз. Зубру пришлось ударить по нему потрошителем не менее пяти раз, прежде чем упругий шланг лопнул, но ногу при этом так и не отпустил, оставшись висеть на ней уродливым кольцом. Фракир, наконец, нащупал на поверхности точку опоры и только начал вытягивать меня наверх, как свод опять захрустел, обрушивая вниз целые водопады гравия и различного мусора, колёса грузовика заскрипели и с треском провалились ещё глубже, до предела сужая и так неширокий выход наружу. Камни и острые обломки асфальта заскребли меня по бронежилету, а я отчаянно завертелся, буквально ввинчиваясь в оставшееся пространство, хватаясь за всё подряд, обламывая ногти, рванулся изо всех сил, выдёргивая себя наружу. Распластался на асфальте, тяжело дыша, позволяя себе секундную передышку. Рядом раздался сильнейший треск, звон бьющегося стекла, визг разрываемого металла. Задняя часть фуры осела полностью, перекрывая пробитый мной ход.

Информационный центр, я желаю потратить тридцать наноботов на кратковременные усиление. Срочно!

По телу побежали волны жара и мышцы буквально налились мощью.

Внимание! Сила +18 сроком на одну минуту.

Выход из строя наноботов 22–25 единиц.

Я вцепился пальцами в край разлома, одним рывком выдирая здоровенный пласт асфальта, отбрасывая его в сторону, заскрёб пальцами по гравию сталкивая его вниз и тут же, не дожидаясь пока проход расширится до нужного размера, послал вниз Фракира:

— Защищай!

А сам остервенело начал колошматить кулаками по асфальту, выламывая из него куски, отбрасывая в сторону, глядя как Зубра обходят со всех флангов, подбираясь к нему всё ближе и ближе. Щит у него уже погас и он, отступив по трубе к самой стене, из последних сил отмахивался от жгутов потрошителем, лишь время от времени бросая короткие обречённые взгляды наверх.

Саркофаг теперь уже больше похожий на раковину наутилуса, полностью всплыл на поверхность и откинул свою крышку, демонстрируя извивающиеся внутренности, жадно ожидающее новое существо, которое можно превратить в очередного неубиваемого уродца. Тянущиеся от него жгуты были всё ближе и ближе, и я понял, что ждать больше нельзя, приказав Фракиру хватать Зубра за что придётся и вытягивать наверх. Второй рукой я всё продолжал выдирать куски асфальта расширяя и расширяя проход. Это оказалось как нельзя кстати, так как единственное, до чего смог дотянуться Фракир — это было горло Зубра, его-то он и обвил, выдёргивая моего напарника наверх и будь проход чуть уже, и застрянь напарник в нем, одними сломанными шейными позвонками он мог бы и не отделался. А так он сначала покраснел, потом посинел, но к тому времени, я уже сам смог вцепиться в разгрузку, выдёргивай его наверх.

Монстр и извивающиеся жгуты, осознали, что добыча уходит, рванули одновременно, впиваясь когтями и жалами в грунт под нашими ногами. Пространство устало ухнуло, коротко затрещало и фура, загруженная новыми тачками, вместе с рухнувшим сводом ухнула вниз, погребая под собой и монстра, и саркофаг, и жгуты…

Поздравляем! Преобразователь, ранг 2, разрушен.

Преобразованный: уровень 30, ранг 2 уничтожен.

Получен новый уровень 25.

Данж зачищен.

Вы первопроходцы: полученный лут получает +1 к своим свойствам.

Мы остались лежать на самом краю обвала, тяжело дыша, вот только Зубр дышал всё медленнее и, несмотря на отсутствие Фракира на шее, всё больше синел.

— Зуб, что с тобой?

— Нога… Сейчас сдохну…

Я метнулся к его ноге, увидев, что её туго обвивает отрубленный жгут. Не раздумывая вцепился в него, ощутив будто схватился за стебель ядрёный крапивы, выросший где-то на развалинах Чернобыльской АЭС.

Внимание! Поражение токсинами! Все лечебные наноботы задействованы при их выведении из организма.

Ладонь поразила жуткая боль, но я её не разжал, с воплем отдирая жгут от ноги. Пуленепробиваемая ткань штанов не спасла его от поражения, в солнечном свете было видно, что жгут будто покрыт тончайшими беспорядочно шевелящимися волосками, спокойно прошедшими сквозь плотное переплетение ткани и вкачавшими в организм Зубра жуткую дозу токсинов. Я зашвырнул шевелящуюся гадость в провал, бессильно откидываясь на асфальт, корчась от боли в разбитой закаченной токсинами руке. Боль медленно потекла вверх по руке, а навстречу ей пошла волна холода, приглушая боль и на время превращая верхнюю конечность в бесчувственную деревяшку. Еще через десяток бешеных ударов сердца боль почти отступила, покрывая лоб крупными, остро пахнущими кислятиной каплями пота.

Фуф… теперь можно хотя бы на пару секунд расслабиться.

— Я тут подумал, ну его на хрен эти данжи, от них только один жопный геморрой.

Где-то рядом жутко затрещало. Мы, даже не попытавшись приподняться, повернули головы, глядя как столовая, погребённая под массой извивающихся щупалец реки смерти, рухнула, складываясь внутрь себя. В воздух взвилось облако пыли, а затем все поглотила ожившая плоть.

— Не могу не согласиться, — прохрипел Зубр, — пошло оно всё на хрен.

Я посмотрел на скрюченные, разбитые в кровь пальцы, ещё раз глянул на обрушившуюся столовую и приказал:

— Валим отсюда, а то не дай бог и сюда эта хрень доползёт.

Сомневаюсь, что она может нас догнать, уж больно медленная, но ещё час назад мы думали, что она вообще от дороги никуда не отползает, а тут вон полсотни метров проползла, нас чуть не схерачила и целое здание разрушила, чёрт его знает на какие ещё сюрпризы она способна.

Впрочем, пока мы лежали, река плоти свернула свою незадекларированную деятельность и постепенно начала возвращаться обратно в свои берега.

— Зубр, как думаешь, это она за нами погналась, или просто ей не понравилось, что в этих местах кто-то её сборщиков постоянно колбасит и те не приносят к мамочке необходимые ей питательные вещества?

Зубр только пожал плечами:

— Скорей всего второе, в этих местах она явно супер босс и ей не нравится, когда её детишек чморят разные отстойные, недоделанные зомби, вот и решила глянуть сама, кто тут шалит, разобраться как попало и покарать невиновных.

— Это хорошо, что сама, а то представь, если бы она вслед за сборщиками послала сюда каких-нибудь супер-убийц: быстрых и зубастых, разбираться с недоимками — это было бы гораздо хуже.

— Тихо, ты, не подсказывай, не хватало чтобы они ещё к твоим советам прислушались, будто нам и без этого всяких уродов не хватает. Пошли отсюда, только зря сюда припёрлись, гранату предпоследнюю просрали и даже батончика шоколадного не нашли.

— Ну, почему же не нашли?

Зубр расстегнул один из карманов разгрузки, доставая оттуда заветные батончики в количестве аж трёх штук.

— Это что, откуда такое чудо?

— Пока тебя у озера ждал, добрался до той коробки и вот…

— Ёпрст, так коробка в луже отравы же лежала.

— Так я только те, что сверху были забрал, подумал, что не зря же мы через такой геморрой прошли, чтобы с пустыми руками возвратиться.

Я только покачал головой, глянул на реку плоти, которая обрушив столовую успокоилась, неспешно возвращаясь обратно в своё русло и активировал луч сканера.

Признаюсь честно, вышедшее сообщение совсем не походило на то, что я себе представлял, я думал, что не появится вообще никакой информации или это будет сообщение наподобие: «Токсичный шоколадный батончик не жрать — убьёт», но действительность оказалась совсем иной.

Мутаген преобразованный, с шоколадным вкусом.

Ранг: необычный.

Перенастраивает пищеварительную систему на улучшенную переработку пищевых продуктов. Необходимая суточная норма пищи снижается на 5%. Но не более чем на 20%. При большем значении этого параметра, возможна переработка трудноусваеваемых компонентов, однако при этом возрастает нагрузка на наноботы и это будет приводить к их ускоренному выходу из строя.

Нормально. Получается, если сожрать двадцать таких батончиков, то после этого можно будет питаться одними кирпичами и гудроном? Если это не будет стоить всей дневной нормы наноботов, то это вполне интересная вещь, а уж тем более классная до достижения нормы в двадцать процентов.

Мы, продолжая валяться на асфальте, содрали хрустящую упаковку, чокнулись шоколадными бочками, впились в них с зубами.

— Ваше здоровье!

— Ага.

Впервые за последнюю неделю я был счастлив. В небе солнышко, под спиной тёплый асфальт, в руке шоколадка до краёв напичканная эндорфинами, и при этом никто в данный момент не хочет нас убить. Что ещё надо для счастья?

Мнебыбабубы… Сам себе ответил я, хотя сейчас в таком состоянии, что мне её даже пощупать нечем, любое движение пальцев отдаётся во всём теле тупой болью и даже заморозка от лечебных наноботов помогает не до конца. Хорошо что для управления потрошителем пальцы не нужны, разве что только для активации, а вот с автоматом я сейчас, боюсь, не управлюсь, при первом же выстреле тот выпадет из рук и прострелит мне левое яичко. Или того хуже… Отстрелит сразу два. А отрастят ли наноботы потом новые — это большой вопрос.

Река плоти, вроде, вошла в свои берега, надо возвращаться за Тузиком и топать дальше, не отвлекаясь ни на что и стараясь не влезать ни в какие неприятности.

Неприятности, в виде воронья нашли нас сами: огромная стая, неистово каркая, показалась на горизонте, быстро приближаясь к нашему импровизированному лежбищу. Мы едва успели вскочить и добраться до леса, у опушки которого притаился наш Тузик. Только мы нырнули в заросли, как небо потемнело от бесчисленной стаи пернатых, с одинаковым усердием машущих крыльями, галдящих и метко гадящих нам на головы. Мутировавшие птицы, то ли не заметили нас, то ли им не было до нас дела, поэтому они не задерживаясь пролетали мимо и только парочка, привлечённая шумом генератора, в наше отсутствие заряжающего Тузика, спланировали вниз, тяжело усевшись на борта телеги и, склонив головы, начали рассматривать её содержимое. Сам Тузик, не подающий признаков жизни, их внимания не привлёк, а вот тарахтящий генератор полностью завладел всем их скудным воображением. Они спрыгнули внутрь тележки, заставив её закачаться под их немалым весом, и забарабанили по корпусу генератора будто стальными пятнадцати сантиметровыми клювами.

— А ну, суки пернатые, отвалите на хрен, — прошептал я, боясь высунуться из своего убежища.

Никакие суки, естественно, никуда отваливать не стали, а продолжали долбить, отдирая от него куски пластика, отгибая тонкие листы металла и выдирая провода, пока генератор не захлебнулся, отчаянно сигнализируя о поломке вырвавшемся из него облаком дыма, затем что-то шумно коротнуло, долбануло долбаную птицу молнией, а затем генератор сдох.

— Падла, — прошептал рядом Зубр и я только согласно кивнул, а падла, вдруг ставшая вдвое больше из-за встопорщившихся перьев, с видом выполненного долга спрыгнула на землю, прошлась туда-сюда, брызгая во все стороны колючими искрами, а затем тяжело встала на крыло и улетела вслед за товаркой.

Безразмерная стая всё ещё летела куда-то на юг, но мы не решились даже вылезти, чтобы приложить пернатую заразу по хребтине. Хотя сделать это хотелось просто зверски. Нам ещё минут десять пришлось ныкаться, пока эта безразмерная стая не скрылась вдали. Только после этого стало можно вылезти и оценить полученный ущерб. Тот состоял из до крайности изгаженной помётом телеги и убитом генераторе. Починить его не было никакой возможности: весь покорёженный корпус почему-то почернел, а из пробоины весёлый капелью заструилось топливо.

Из хорошего: Тузик оказался заряжен больше чем на девяносто процентов, из плохого — пока не найдём генератору замены, не сможем зарядить разведывательные дроны и придётся топать вперёд в слепую.

Первоочередная задача опять сменилась, теперь ко всему прочему нужно искать ещё и рабочий генератор, иначе с телегой и Тузиком вскоре нам придётся расстаться.

— Суки! — Еще раз выругался я и махнул рукой, — пошли отсюда, здесь нам не рады.

Глава 6

Последующее наше путешествие проходило на удивление спокойно, по крайней мере в первое время. Текущая неподалёку река плоти на нас никак не реагировала, лишь скребла по нервам, загробными завываниями загубленных душ, да тихим скрипом металла по асфальту, когда она слегка сдвигала в сторону одну из застывших на дороге машин.

Из лесополосы иногда показывались медлительные зомби, однако, наша прилично подросшая сила, плюс потрошитель и щит, сводили все схватки к одному результату: обезображенные головы отделялись от покрытых выпавшими волосами плеч, катились в высокую траву, а изуродованные тела, постояв секунду-другую в нерешительности, падали нам под ноги. Километры шли за километрами, сопровождаемые бурчанием наших животов, в которых, видимо, шла обещанная перенастройка наших кишок на улучшенную переработку пищи.

Мы прошли пару деревень, тщательно обходя стороной запылённые дома, даже не пытаясь разжиться в них чем-нибудь необходимым. По большому счёту, оставшихся продуктов нам хватит минимум на два дня. Этого больше, чем достаточно, чтобы дойти до намеченного места, поэтому нами было решено ни на что не отвлекаться, пока мы не достигнем цели или не убедимся, что это сделать невозможно.

Отличное решение, жаль только игра о нём ничего не знала, и не собиралась следовать нашему нехитрому плану. После разрушенного кафетерия, мы топали уже полтора часа, когда почва начала неприятно бить по ногам. Сначала мы не обратили на это внимания, затем к нам пришло нехорошее ощущение, что под землёй завелись какие-то монстры, наподобие приснопамятных кротов, но очень скоро, когда к ритмичным сотрясениям добавились глухие звуки тяжёлых шагов, стало понятно, что это нечто иное. Иное и явно опасное.

— Шагоход! — Зубр схватил меня за плечо, — это шагоход! Люди где-то рядом!

Я сначала удивлённо посмотрел на него, а затем вспомнил наш последний марш-бросок и свои ощущения, когда рядом шествовали эти махины и был вынужден согласиться, но согласиться только с частью утверждения:

— То что это шагоход, ещё не значит, что там люди, нас совсем недавно атаковали сошедшие с ума дроны и кары, так что…

Впереди маячил прогал меж деревьями и мы загнали туда Тузика, спрятавшись в густых кустах.

Вовремя.

Шаги становились всё ощутимее и громче: вот на другой стороне дороги из небольшой рощицы с хриплыми воплями и карканьем поднялась стая жирных ворон, метко гадя на потревоживший их механизм.

Сначала мы увидели, как десятки из них вдруг превратились в облачка кровавых ошмётков и в вороха ничем не скреплённых перьев, а лишь через секунду после этого до нас донёсся рокот крупнокалиберного пулемёта. Резко поредевшая стая изо всех сил забила воздух крыльями, разлетаясь во все стороны, но улететь удалось немногим: пулемёт продолжал строчить так, будто лента у него была бесконечная и дефицитный боезапас можно было тратить на всякую безобидную мелочь. Секунд через десять, удовлетворившись наведённым шорохом, шагоход продолжил шагать, приближаясь к нам, ещё немного и метрах в ста от нас, на той стороне дороги закачались деревья и с треском начали рушиться в стороны, сметённые со своего пути грузным металлическим телом. Теперь уже никаких сомнений не оставалось — это был он, один из красавцев, что мы видели на полигоне. Неужели кто-то из тамошних обитателей овладел способностью управлять этим монстром? Это было бы здорово. Вот только вслед за ним должны идти десятки пехотинцев, собирающих наноботы из поверженных тварей, иначе это просто бездарное разбазаривание ресурсов, необходимых для выживания.

Однако как мы не всматривались, но людей увидеть не смогли, что в общем-то и не странно: с нашего места, за насыпью, стоящими то тут, то там машинами и широким отбойником, мы и у шагохода-то видели только верхнюю половину, хотя в нем высоты было не меньше пяти метров, а то и всех шести.

Я непроизвольно начал приподниматься, чтобы разглядеть его получше, но в этот момент сидящий в боевой машине разглядел перед собой реку плоти и ему она явно не понравилась.

Я много читал про шагоходы, из того, конечно, что было доступно обычному человеку и часто технические данные этого агрегата сравнивали с другими военными машинами, особенно с танками: там приводилось множество плюсов и минусов обоих и в очевидных плюсах у шагохода отмечалось боевая мощь.

Ну что сказать, ни тексты, ни компьютерное моделирование, ни даже наши личные наблюдения во время учений, когда эти громады уничтожили по паре целей, находящихся километрах в четырех от нас, не давали хоть сколько-нибудь достоверного впечатления о его реальной мощи, когда тот начинал действовать на все сто процентов.

В начале нам показалось, что шагоход просто взорвался, невероятной вспышкой и грохотом роняя нас обратно на землю, но оказалось, что тот просто сорвал все пломбы и вжал гашетку на всём, что у него было в арсенале.

Верхние манипуляторы выдвинулись вперёд, четыре шестиствольных тридцатимиллиметровых автоматических пушки раскрутили стволы, извергая из себя беспрерывный поток стали, то и дело и дело перемежаясь видимыми даже днем трассерами, основные стомиллиметровые пушки загрохотали, ракетные комплексы на груди и плечах, выпуская длинные реактивные струи раскалённого газа, разродились потоком ракет, каждую секунду смертоносными парами отправляющихся в свой короткий полёт. Впрочем, достигнутым шагоход не удовлетворился, на его груди открылся десяток сопел и из них ударили струи жидкого огня, полностью покрывая обе полосы дороги и метров тридцать за ней, включая моментально вспыхнувшие лесопосадки. Будь мы на сотню метров ближе, сейчас бы уже превратились в обугленные головешки. Превратились бы в облака сажи и пепла, и никакие наноботы нам бы не помогли. Да что там мы, кажется неуязвимая река плоти под этим напором просто дезинтегрировалось: её ошмётки вместе с кусками асфальтового покрытия улетели к самым небесам, чтобы уже через мгновение начать валиться на наши головы. Некоторые куски были размером чуть ли не с нас самих и попади они в нас, щит, под который мы нырнули вдвоём нам бы не сильно помог. Десяток раз по нему очень чувствительно прилетело, но мы сдвоенными усилиями смогли удержать его, оставшись практически невредимыми. Чего нельзя сказать о реке плоти: она шипела и плавилась, раздираемая невероятными потоками бьющей в неё энергии, разлеталась ошметками, разодранная в клочки сразу в нескольких местах. А шагоход продолжал и продолжал бить, пуская одну пару ракет за другой. Те разрывали не только плоть, но и дорогу, пробивая в ней целые траншеи. Река плоти извивалась и корчилась, но так происходило не везде.

— Смотри! — Перекрикивая грохот взрывов и выстрелов, проорал я, показывая в другую сторону.

Там река плоти продолжала спокойно течь, не приближаясь к месту битвы, а вместо этого свивалась и изгибалась гигантскими петлями, переваливаясь через отбойник и скапливаясь метрах в трёхстах от нас, извиваясь там всё больше нарастающей массой. Она не только изгибалась, накапливаясь в одном месте, но ещё начала покрываться странными тягучими пузырями, которые с отвратительным хлюпаньем лопались, оставляя на поверхности извивающегося тела множества крупных язв или присосок, поблёскивающих подтёками клейкого вещества, так и норовящих прилипнуть то к ближайшей машине, то к помятому отбойнику. Что происходило на второй полосе движения, где река двигалась в противоположную сторону нам было не видно, но я почему-то был уверен, что там происходит то же самое.

— Что-то мне это не нравится, — оповестил я Зубра, — кажется нам надо отсюда уматывать.

Как часто у меня это бывает, предсказание слегка запоздало, пока ещё пророк я так себе.

Шагоход пробивший перед собой настоящую просеку, зашагал по ней вперёд, однако при этом не успокоился, развёл манипуляторы в стороны и продолжил поливать противника потоками стали, будто действительно боезаряд его был бесконечный. И так измочаленная плоть дёргалась от попаданий, вздрагивала, отползая всё дальше в стороны. Ошмётки тела, куски металла и асфальта летели во все стороны, ударяя в том числе и по шагоходу. Вокруг того ежесекундно вспыхивало защитное поле, действие которого нам удалось увидеть впервые в жизни. Уплотнившийся воздух короткими брызгами электрических искр отбрасывал летящие осколки назад, не пропуская их внутрь, хотя те и не могли повредить тяжелобронированному телу, продолжавшему отбрасывать врага всё дальше и дальше.

Но так происходило не везде: река плоти, будто гигантская змея, свёрнутая в петли и кольца, видимо, ощутив, что подготовилась достаточно, начала действовать. И начала так стремительно, что не находись мы буквально на расстоянии вытянутой руки, разглядеть что-либо было бы затруднительно. Сжавшаяся будто пружина река плоти начала стремительно вытягиваться, буквально выстреливая собой в сторону шагохода. Возможно её движение было бы ещё стремительнее, но этому помешали прилипшие к её бокам машины и куски отбойника, зато когда вся эта масса донеслась до разбушевавшегося механоида, на столкновение было любо дорого посмотреть: не знаю в чём тут было дело, то ли реакция этой реки соответствовала уровню угрозы для неё, то ли потому, что шагоход зашёл непосредственно в её зону обитания, но если бы она реагировала также на наше присутствие, у нас бы не было шансов, также, как его не было у самого мощного представителя наземных сил современной армии.

Летящая впереди тридцатитонная фура врезалась в верхнюю часть шагохода, сминаясь гармошкой, буквально разрываясь, выбрасывая из своего нутра что-то похожее на брикеты офисной бумаги. Возможно, это она и была, от удара она разлетелась на десятки метров вокруг, моментально загораясь и превращаясь в праздничный фейерверк. Грузовик моментально превратила в лепёшку, держащее его гигантская щупальце смялось, покрываясь пузырями ожогов, но и для шагохода удар не прошёл даром: в этот раз защитное поле полыхнуло всё разом, чётко очерчивая вокруг разбушевавшегося механизма полупрозрачную сферу и в этот раз никаких искр не было, а вокруг него забушевала настоящая буря из неистовых молний, не пропуская внутрь себя покорёженную груду металла, однако удар был такой силы, что его инерция прошла сквозь все защитные слои, заставив шагоход пошатнуться. К тому же вслед за первым грузовиком туда же прилетело ещё несколько легковых машин и пару микроавтобусов, слитной чередой ударов пробивая даже эту надёжную защиту. От каждого удара шагоход кренился всё больше, не успевая восстановить равновесие, а когда с другой стороны по его ногам прилетел второй удар, стабилизаторы не справились и шестиметровый агрегат начал заваливаться на раскуроченный асфальт.

Сдаваться тот при этом механоид не собирался, продолжая бить из всех орудий, разнося в клочьях и машины, и держащие их щупальца. Те разлетались фейерверками жижи и мутный лимфы, тряслись и сжимались, однако при этом не отступали. Собранные заранее петли давали в распоряжении реки плоти достаточно резерва, чтобы продолжать атаковать, не прерываясь и с не меньшим напором. Первые машины буквально дезинтегрировало множеством взрывов, засыпая всю округу обломками и поджигая лесополосы уже в десятке мест, а река плоти продолжала и продолжала бить всё новыми, вколачивая противника в асфальт. Те были легковаты, чтобы нанести какой-то ощутимый урон боевой машине и монструозное порождение зомби-вируса слегка изменило тактику. Мы не видели этого раньше, но та часть тела, что была покрыта присосками закончилась, а вместо этого мимо нас пронесся кусок гигантский змеи, изнутри которого на волю вырвались сотни обломанных костей, торчащих наружу словно ядовитые шипы. Река плоти попыталась обвиться вокруг завалившегося шагохода, однако защитный купол так никуда и не исчез и та, будто титаническая ленточная пила потекла прямо по нему, высекая снопы сверкающих искр. Шестистволки раскалились докрасна, выплёвывая за секунды сотни снарядов, раздирая и изничтожая взбесившуюся плоть и при этом неизбежно проигрывая. Защитное поле светилось всё слабее, пока совсем не погасло, а текущая с двух сторон река свалилась прямо на броню, оглашая пространство душераздирающим скрипом и скрежетом. Сопла на груди механоида выплюнули последний сгусток огня и затихли, отчаянно исходя дымными струями. Продолжающий выпускать потоки свинца верхний манипулятор обвило толстенное щупальце, со скрипом задирая его вверх, таким образом полностью его обезвреживая. Пока шагоход с ним боролся, сопла пулемёта неожиданно повернулись в нашу сторону и ближайший к нам тополь взорвался фейерверком щепок и начал заваливаться на землю.

— Сука!

Воскликнули мы хором, резко выпадая из транса, в который нас ввело открывшееся перед нами и небывалое зрелище, выдёргивая в реальность, где любая шальная ракета или патрон тридцатого калибра могли поставить жирную точку в нашем недолгом путешествии.

— Тузик, твою мать, валим отсюда!

Пожелание верное, хоть и запоздалое, отсюда надо было уматывать, как только услышали первые шаги смертоносного механоида, а сейчас было откровенно поздновато. Будь на одном из манипуляторов шагохода что-то типа трёхметрового меча, может он и смог бы нашинковать эту взбесившуюся колбасу, однако лишённый большей части своего оружия, он стал весьма уязвим. Осознав это, шагоход сделал последнюю попытку спастись, рванулся из всех своих механических сил, выдирая из плена оба своих манипулятора и даже сумев подняться на ноги, но те оказались в миг спелёнаты в несколько слоёв пульсирующей плотью. Рука опустилась, последний работающий пулемёт заревел, пронзая противника сотней рваных пробоин, но тот уже сжался, съёжился, расползаясь в стороны, раздался жуткий хруст и одна из стальных ног, вырванная из гнезда, свалилась на покорёженный асфальт. Шагоход качнулся, и рухнул с насыпи, скатываясь к лесополосе, даже сейчас не сдаваясь и пытаясь вырваться из смертоносного плена. Упёрся всеми тремя оставшимися манипуляторами попытался отползти подальше. Река плоти держала его за ногу крепко, но тот не сдавался, взрывая землю, рывками двигаясь к свободе.

Не знаю, есть ли у него сзади камеры и видел ли он, что происходит у него за спиной, а вот мы видели отлично: ещё десять минут назад две реки, спокойно текущие навстречу друг другу, переплелись в единое целое, плоть на истерзанных концах зашипела и задымилась, съеживаясь, а изнутри её начала выдвигаться нечто наподобие гигантского скорпионьего жала. Сплетясь, этот наконечник поднялся над землёй, изгибаясь будто настоящая змея и когда шагоходу практически удалось вырваться на волю, метнулась вперёд атакующей коброй, с хрустом пробивая спину противника, проходя насквозь и прибивая его к земле. Раздался треск, воздух затрещал от брызнувших электрических искр, после чего все огни на поверженном теле погасли, и кабина управления склонилась, будто голова у пронзённого копьём человека.

Река плоти на несколько долгих мгновений застыла, а затем с жалостным хрустом вырвала своё жало из металлического тела и медленно поползла назад, вновь расплетаясь и возвращаясь каждая на свою полосу движения. Там они слепо потыкались из стороны в сторону, находя место разрыва, сплетаясь, восстанавливая свою целостность, после чего не прошло и минуты, как о страшном бое, кроме глубоких рытвин на асфальте, ничего не напоминало. Та же самая река плоти, которую мы увидели впервые добравшись до трассы, которая спокойно текла, даже не пытаясь выбраться из своих железных берегов.

— Надо будет записать в свой склерозник, никогда не связываться с этой хреновиной. Думаю, попытайся мы её атаковать, мы бы закончились в течение пары мгновений.

Неистовая мощь шагохода и ультимативная победа, что развернулась у нас перед глазами, отчётливо показали, что сейчас мы чтобы о себе не думали, находимся в самом низу пищевой цепочки, где-то между придонным илом и копошащимся в нём рачками.

Буквально через пять минут кроме слегка дымящегося остова шагохода, о происшедшем здесь недавно безумии практически ничего не напоминало. Даже траншеи пробитые ракетами исчезли: самые большие куски реки плоти, разбросанные по всей округе, приобрели консистенцию гудрона и неспешно затекли в образовавшиеся пробоины, заполняя их собой, выравнивая дорогу, чтобы основному телу не пришлось постоянно скрестись пузом по острым камням. Неженка, твою мать, какая.

Всё это время мы пробирались по полям, с другой стороны посадок, возложив на эту хрупкую преграду защиту наших тел. Очень сомневаюсь, что если река взбесится по новой, она нас хоть сколько-то защитит, но уходить от дороги далеко мы тоже не хотели, так хотя бы с одной стороны не надо ждать бродячих монстров, да и местность там стала совсем непролазной. Так что мы шли прячась за деревьями, время от времени обходя продолжающие гореть участки. Влаги было много и деревья горели неохотно, быстро гасясь и наполняя воздух клубами сизого, едкого дыма. Напротив побоища мы остановились на пару минут, стараясь рассмотреть завалившийся шагоход, однако за насыпью разглядеть удалось немного, было понятно только, что тот умер окончательно и река плоти потеряла к нему всякий интерес.

Других людей, подбирающих за шагоходом лут или пытающихся помочь застрявшим внутри людям, мы так и не увидели. Создавалось впечатление, что тот был здесь один, хотя, очень может быть что сопровождающее настолько впечатлились агрессивностью взбесившейся реки, что вполне обосновано бояться подходить ближе и теперь сидят в отдалении, кумекая, что делать дальше.

Мы долго кумекать не стали.

До отмеченного на карте подземного перехода, по нашим прикидкам, осталось километра полтора-два, когда перейдём на другую сторону дороги, думаю, нам стоит слегка изменить план не встревать больше ни в какие передряги и вернуться по той стороне назад. Проблемы нам никакие не нужны, но и упускать такой шанс тоже нельзя. Шагоход — это мечта и даже вот в таком состоянии вполне возможно поделится с нами что-нибудь нужным, к тому же кабина пилота вроде не пострадала, вдруг он там ещё жив и поможет нам добраться до своей базы. Дойти до него не должно составить труда, после последнего рывка шагоход рухнул в посадки, а на таком расстоянии река на нас никак не реагировала и, надеюсь, не среагирует, если мы не начнём хреначить по ней из тридцатимиллиметровой пушки и нагло не полезем на её территорию.

Передвигались мы не спеша, внимательно оглядывая окружающее, заодно по возможности проводя ревизию имеющегося у нас имущества. Многочисленные трофеи перепроверять не стали, осматривая только главное.

Имелось у нас четыре противодроновых дробовика. Один заряжен мелкой дробью, ещё два крупной картечью, последний зажигательной картечью. Последних было мало — лишь полкоробки, десяток штук и ещё восемь было в самом дробовике. Обычных патронов с картечью, было под сотню, думаю с помощью них можно будет противодействовать не только стаям неприлично разжиревших птиц, но и тварям покрупнее: всадить всю обойму такому в харю, мало точно не покажется. Калашей, после того как один из них упёрли было ещё три штуки, не считая тех, что висели у нас за спиной — это уже пять рожков по девяносто патронов, плюс ещё шесть в запасе. Из огнестрела есть ещё крупнокалиберный пулемёт вот только без патронов. Кроме них оставалась одна граната, два ещё не распакованных дрона, с двумя подвесами для них, два ящика разнокалиберных бутылок с коктейлями Молотова, а также десяток брикетов пластиковой взрывчатки. На этом всё, если не считать зажатого в углу баллона с газом и по две канистры бензина с соляркой. Всё это может очень легко взлететь на воздух, попади в телегу хоть один патрон, что, в общем, в последней передряге и произошло. Тот, правда, попал в самый верх борта, сделав на его верхней части кто-то наподобие металлического цветка с отогнутыми назад лепестками. Попади он немного ниже и всё содержимое нашей телеги могло рвануть, с другой стороны оставшись без дома, без родных, без всего, что нас окружало ещё недавно, мы морально не могли отказаться ни от чего, что с собой волокли, будто черепашка таскающая на себе панцирь. Все эти вещи давали некую иллюзию стабильности и надёжности, хотя бы может, откажись мы от них и иди налегке, то уже добрались бы до места назначения. А может и не добрались. Это никому не известно, так что двигаемся как есть, а там будь, что будет.

Я выглянул из-за кустов, осматривая возвышающаяся у дороги пост ГАИ, пустую асфальтовую площадку и отделанный мрамором вход в подземный переход через трассу М7.

Ну что ж, до первого пункта назначения дошли.

Глава 7

Светлое летнее небо с пушистыми облачками, заброшенный пункт дорожной инспекции, пятиэтажное здание неизвестного предназначения, то ли непонятно для чего построенный здесь санаторий, то ли склад, то ли ремонтная мастерская. Река плоти тоже не обращает на нас внимания: на первый взгляд ничто не предвещает беды, разве что непонятный покосившийся дорожный знак перед входом, весьма успешно копирующий знаменитый квадрат Малевича, однако, стоило нам бросить взгляд под землю, внутрь перехода, как нас обоих объяла непонятная жуть, заставившая стадо мурашек побежать по хребту, а волосы на голове слегка зашевелиться, хотя ничего сверхъестественного мы там не увидели. Честно говоря, вообще ничего не увидели: в тоннеле, естественно, не было электричества, но он был прямой как стрела и, несмотря на его немалую длину, на другой его стороне был виден ничем не загороженный свет выхода, да и в самом туннеле света было достаточно, чтобы разглядеть, что кроме потолка, стен и пола там больше ничего нет. Пробеги сотню метров, и ты на другой стороне, и всё же мы никак не могли решиться сделать первый шаг, нас будто что-то останавливало.

— Чертовщина какая-то, может это какая-то аура от этой хрени, — я кивнул на реку смерти, протекающую метрах в пятнадцати от нас, — на воздухе она не чувствуется, а здесь под землёй скапливается и отпугивает всяких праздно шатающихся?

Спросил и сам не поверил своим словам, хотя, что ещё может напугать в обычном, пустом подземном переходе?

— Тузика, похоже, придётся здесь бросить, вернее отправить своим ходом после нас. Заберём из багажа всё необходимое, бегом перебираемся на ту сторону и, если всё пройдёт нормально, будем ждать его там. Лестница тут пологая, Тузик сам спокойно спустится даже с телегой, да и пол как зеркало, доедет до той стороны без проблем, а уж подняться мы ему поможем, главное самим перебраться.

— Боюсь, — Зубр поскрёб щетину, если речка нас почувствует, несмотря на то что мы под землёй, ведь номинально мы будем от неё лишь в паре метров, вдруг она расценит это как вторжение в её владения? И успеет закупорить нам вход и выход? Когда надо она очень шустрая. Тут же около полусотни метров, если не больше, с полной нагрузкой мы никак не уложимся быстрее чем в пятнадцать секунд. Она за это время два раза успеет нас здесь запереть.

— Есть способ побыстрее.

Честно говоря, можно туда вообще не лезть, вернуться в деревню, зачистить от зомби, выбрать себе домик покрепче, устроить там лагерь, а потом делать вылазки во все стороны, мочить тварей, что нам по силам, потихоньку развиваться, но как по-моему — это тупиковый вариант: сложные механизмы с каждым днём всё больше выходят из строя, возможно, через месяц человечество, вообще, окажется в каменном веке, ведь даже у наших неубиваемых калашей прочность и то падает, пока есть такая возможность надо добраться до серьёзного вооружения, взять новые уровни, набить наноботов. Кстати, мы же взяли новый уровень, можем сегодня съесть ещё по три десятка.

Я снял с пояса хранилище, выдавая нам остаток дневной нормы, — но, как я и сказал, есть способ перебраться на ту сторону побыстрее.

— Хочешь воспользоваться тачкой?

— А что, она тихая и быстрая, разгон до сотни меньше чем за две секунды. К тому же небольшая, здесь по высоте и по ширине две таких спокойно пролезут.

Машина в рабочем состоянии нашлась около поста, а ключи прямо на столе, внутри помещения. При этом никаких зомби с табельным оружием, защищающих их, здесь не оказалось. Всё как будто кричало, что этим шансом надо воспользоваться и, честно говоря, эта мысль мне нравилась. Правда, заряда батареи в тачке было всего двенадцать процентов, но этого за глаза хватит, чтобы проехать по тоннелю туда-обратно сотню раз подряд.

— Ладно, давай сделаем это.

На то, чтобы запрограммировать Тузика, чтобы он начал выдвигаться за нами через минуту, хлебнуть воды, закинуть на заднее сиденье по запасному калашу, много времени не ушло. Шприц, хранилище наноботов и самые компактные артефакты и так всегда были с нами, так что через пять минут мы уже сидели в машине, которая практически беззвучно кралась по асфальту в сторону подземного перехода.

Не знаю как в ней помещались сотрудники дорожной инспекции, обычно отличающееся не скромным телосложением, в касках и бронежилетах мы туда ели втиснулись и теперь сидели упёршись в друг друга плечами, зато поковырявшись в настройках, Зубр сделал максимальный клиренс и теперь мы хотя бы не шаркали пузом по бордюрам, переползая через них на тропинку, подбираясь к подземному переходу. Фары мы не включали, электромоторчики шелестели практически бесшумно, и река смерти на нас никак не реагировала, продолжая спокойно течь по своим делам. Я следил за ней во все глаза, готовый в любой момент заорать благим матом, чтобы Зубр увёз нас отсюда куда-нибудь подальше. Я этого почти желал, но ничего не случилось и спустя пяток секунд мы снова смотрели в темноту провала, откуда продолжал сочиться практически овеществлённый ужас, и ни лобовое стекло, ни углепластиковый кузов нисколько не спасали от этих накатывающихся волн.

— Ну что? — Нервничающий Зубр бросил на меня короткий взгляд.

Я ещё раз посмотрел на спокойно текущую реку плоти и кивнул:

— Погнали.

Честно говоря, современные технологии убили большую часть зрелищности, присущую фильмам полувековой давности: ни тебе неистового рёва двигателей, ни фонтана гравия из-под колёс, ни брутального переключения передач, лишь тихий шелест электродвигателей, да мягкий разгон, обеспеченный антипробуксовочной системой. Зато ускорение такое, что машинам тех времён и не снилось.

Впрочем, сразу Зубр жать на газ не стал, не хватало нам ещё не скатиться мягко вниз по ступеням, а, наподобие не слишком профессиональным каскадёрам, пролететь будто над трамплином и врезаться лобовым стеклом в верхнее перекрытие туннеля. Рессоры даже не пикнули, когда мы скакали по ступеням, скатив нас вниз будто по ровной горке, бампер слегка хрустнул, врезавшись в пол и темнота тоннеля поглотила нас.

— А вот теперь погнали!

Опять не было ни визга шин, ни рёва моторов, но нас вжало в спинки сидений так, будто мы проходили тест на полеты в космос. Вокруг лишь множество раз отражённый от стен шелест шин, темнота, да быстро приближающийся прямоугольник света от выхода на противоположную сторону. Через мгновение автоматика в машине поняла, что вокруг слишком темно и исправила допущенную водителем промашку, включив фары и мы тут же увидели, как буквально в пяти метрах от нас зажглись фары, мчащейся нам на встречу машины. Она была так близко, а мы двигались так быстро, что Зубр просто ничего не успел сделать.

Удар!

Звон разбитого стекла, взрывы пиропатронов, удар подушки безопасности в лицо, хлопок отстреливаемых дверей, их падение на каменный пол и тишина…

Внимание! Вы вошли в данж смены региональный локаций №1984А13.

Вы первыми сделали это, количество и качество лута увеличено.

Я с трудом оторвал лицо от сдувающейся подушки, пошатнулся и неожиданно вывалился наружу сквозь отсутствующие двери, приподнялся на колени обводя окружающие мутным взором.

Что за чёрт, откуда взялась эта долбаная машина? Кто-то решил перебраться оттуда на эту сторону? И сделал это одновременно с нами? Слишком невероятное совпадение. И что там нам написали про какой-то данж?

Я поморгал глазами пытаясь убрать застлавшую их муть, двоение предметов и угомонить лёгкую карусель, крутящихся вокруг меня стен и потолка. Что-то в их виде мне очень не понравилось, как и то, что я не увидел врезавшуюся в нас машину.

Всё ещё не до конца придя в себя я оглянулся назад, но и там никакой машины не было, только зловеще поблескивали в свете мигающих фар заднего вида обломки стекла, разбросанного по всему полу, да заслонял свет сползающий вниз Тузик.

Стекло? Откуда здесь стекло? Или… Я протянул руку и поднял один из острых осколков с пола. Получилось это у меня с большим трудом, так как стекло оказалось очень толстым, в пару пальцев толщиной не меньше. Да и стекло ли это?

С одной стороны материала была прозрачная глянцевая поверхность, а вот с другой, неровная и бугристая, будто пронзённая сотней тонких трубочек или капилляров, но результат был однозначным: из сочетания этих материалов получалось зеркало, в котором отражалось мое перекошенное лицо. Я вспомнил момент, когда мы съезжали вниз, тогда мне показалось, что на миг свет выхода закрыл тёмный силуэт, на самом деле это было отражение входа и отобразившийся силуэт нашей машины, и врезались мы не в другую машину, а своё отражение в гигантском зеркале.

Несмотря на чёткость мыслей, физическое состояние всё ещё оставляло желать лучшего, я, всё так же стоя на коленях, повернул голову в другую сторону. Никакого выхода там не было. На краткий миг мне показалось, что рабочие оставили переход недоделанным, но освещение от единственной оставшийся рабочий фары было очень приличным и я понял, что смотрю на точно такую же поверхность, что была на обратной стороне обломка зеркала в моей руке, только к центру этой стены от непонятного нароста на потолке тянулся перевитый жгут чёрных пульсирующих сосудов: еще одно зеркало, только повернутое рабочей стороной в другую сторону. Нечто подобное, видимо, было и у того зеркала, в которое мы врезались, однако сейчас этот жгут превратился в лохмотья безвольно висящих с потолка нитей.

Я последний раз встряхнул головой и начал подниматься на ноги, когда Фракир на моей руке начал тревожно пульсировать, в унисон миганию фар машины, добавляя и так к угнетающей обстановке дополнительные нотки грядущего гвиздеца.

Как обычно самые негативные предчувствия тут же начали сбываться: потолок над нашими головами от одного зеркала, что мы пробили, до другого целого, потемнел и начал бугриться, весь покрываясь тонкими чёрными волосками, будто перед нами было видео, ускоренного в сотню раз роста чёрной плесени. Безжизненные лохмотья, к которым подъезжал наш верный Тузик, ожили, за считанные мгновения вытягиваясь до пола и с жуткой скоростью начали пускать боковые отростки, прямо на глазах затягивая весь проём подземного перехода, густой шевелящейся сетью.

— Что за нах⁈

Пошатывающийся Зубр вывалился из машины и тут же вляпался шлемом в поросли тонких нитей, на кончиках которых поблёскивала маслянистая жидкость и моментально прирос к ним, подвешенный к потолку будто кукла-марионетка на ниточках.

— Да пошли, вы! — Наконец ожил я, чувствуя, что попался в аналогичные сети и не могу сдвинуться с места, активировал потрошитель, резко чиркая им у себя над головой. Бритвенно-острое лезвие срезало несколько пучков нитей, а затем застряло, будто приклеенное суперклеем. Хотя почему будто? Это и был какой-то клей. Я тут же почувствовал себя проглоченным каким-то монстром, а вернее, мухой попавшей в ловушку гигантской росянки, приманившей капельками сока тупое насекомое. Я рванул клинок на себя, с трудом вырывая его из цепких объятий нитей, множество из которых так никуда и не делись, оставшись висеть на моём оружии.

Пока резал одни нити, другие уже дотянулись до левого плеча, прилипая к нему намертво, начиная расползаться по ткани пятнами плесени. Я поджал ноги, обрушивая на них весь свой вес, пучок нитей упруго натянулся, несколько из них лопнуло, но остальные выдержали и начали расти еще быстрее, опускаясь вместе со мной к полу. Пришлось отчаянно заработать уже почерневшим клинком перерубая обжигающие пряди.

Остальные нити, не обращая на это внимания, продолжали расти вниз, изгибаясь и пытаясь прилипнуть к нашей одежде и даже те нити, которые мы срезали, вновь набрякли клейкими каплями и как ни в чём ни бывало тоже устремились в нашу сторону.

— Рок, валим отсюда!

Загрохотал калаш, выбивая из потолка каменную крошку и отрывая от него пласты чёрной плесени. Продолжалось это недолго, до Зубра практически сразу дошло, что это бесполезно и мы, сначала пригибаясь, а затем практически на четвереньках рванули назад, туда, где под напором Тузика колыхалась упругая стена.

— Тузик, сука, атака!

Меч от покорёженного манипулятора мы ему отвязали, но так пусть хотя бы бьёт своей железной рукой, глядишь, поможет нам пробиться назад к свободе. Слегка помогло. Чёрные нити наворачиваясь на манипулятор уродливым коконом всё-таки начали рваться, пропуская гружёного робота внутрь окружающего нас гвиздеца. Морально это было очень важно, так как машину за нашими спинами уже полностью спеленали чёрные нити и свет теперь шёл только от фонаря Тузика, а вот физически он нам помочь ничем не сможет. Загруженная телега застряла, прицепленная десятками тысяч смертоносных волосков к потолку. Мы и сами задыхаясь от страха ползли уже на брюхе, и ползли неведомо куда. Перед нами стояла сплошная стена, покрытая тысячами капель клея, попытайся мы прорваться сквозь неё и без всяких вариантов приклеимся словно мотыльки к паутине. Всё сейчас бы отдал за долбанный огнемёт Зубра, вот где для него было бы раздолье, но его нет.

В висках застучал пульс от понимания, что ещё немного и нас обездвижат, так что и не пошевелиться, а потом…

От видений этого потом, на пару секунд у меня сорвало резьбу: я сдернул со спины автомат и, заорав зажал спусковой крючок, выпуская всю обойму в дрожащую стену.

Рядом вопил Зубр, стреляя в ту же сторону. Нити послушно рвались, в стене появлялись рваные отверстия, однако они зарастали чуть ли не быстрее чем появлялись.

— Зуб, щит! Щит врубай!

Полыхнуло голубое свечение, Зубр махнул щитом над головой, тянущиеся к нам нити вспыхнули, срезанные будто бритвой, осыпаясь нам на головы серым пеплом. Когда он поднялся, держа его над головой будто зонтик, вся поверхность покрылась тысячами искр и нити продолжали и продолжали осыпаться. Меньше их вокруг нас не стало, но так мы хоть смогли вскочить на ноги.

— Пошли, пошли, пошли!

Я упёрся напарнику в спину, он выставил перед нами щит, и мы бросились вперёд. Окружающая нас чернота озарилась сварочными вспышками, от контакта силового поля с клейкими волосками, а щит наш начал быстро гаснуть.

— Нет, нет, нет!

Когда в нас шмаляли из крупнокалиберного пулемёта, он и то дольше продержался, а тут… Энергию от столкновения с чертовыми нитями высосало из него просто за считанные мгновения. Мы не добрались буквально метр до застывшего Тузика, когда щит в последний раз мигнул и погас окончательно. Повисшие перед нами пряди тут же колыхнулись вперёд, прилепляясь к шлему и бронежилету Зубра.

Я взвыл от бессилия, рубанул по ним потрошителем, хватая его за шкирку и отшвыривая назад, на быстро зарастающий прогал пробитый энергетическим щитом.

— Лопату! Активируй её немедленно!

Сам рванул застёжку на заветном кармашке разгрузки, вырывая из неё горсть артефактов. Да где же она⁈ А вот!

Артефакт в виде миниатюрной совковой лопаты, добытый нами ещё тысячу лет назад в нашей части.

Я крепко стиснул его в кулаке и, глядя на приближающиеся к лицу нити, проорал ещё раз:

— Давай же!

Но Зубр и так уже активировал артефакт, его тело будто накрыло непроглядным коконом, прилипшие к нему нити лопнули, направляясь теперь ко мне, а тело Зубра погрузилась в каменный пол будто в воду, не оставив после себя и следа.

Я, слегка успокоившись, бросил последний взгляд на Тузика, чей фонарь практически уже не просвечивал сквозь облепившие его нити.

— Прости дружище…

Зубами выдрал чеку из гранаты, которую в приступе отчаяния решил взорвать, чтобы не достаться этой твари живым, но теперь…

Граната, крутясь, заскользила по полу, прокатилась под гусеницами Тузика и застряла в чёрных нитях прямо под многострадальной телегой.

Четыре секунды до взрыва. Мне столько не понадобится. Лёгшие на моё лицо обжигающие нити испарились, а меня поглотила непроглядная серость окружившего меня кокона.

Никакого движения я не почувствовал, но очень надеялся, что я подобно Зубру скрылся под полом.

Первые секунды я слышал только бешеный стук собственного сердца. Десять, двадцать, тридцать.

Граната должна была уже давно взорваться и, надеюсь, не только она, однако, здесь внутри кокона, я ничего не почувствовал.

Если она не сработала…

Даже не хочу об этом думать, если по возвращении назад я окажусь в плену этих нитей, приставлю к виску потрошитель и в последний раз пошлю всех на хрен. Становиться пищей или превращаться в очередное чудовище я не намерен. Хотя эти тонкие нити пугали меня чуть ли не больше, чем все встреченные чудовища. Те хотя бы убили бы нас быстро, эти же порождения чьей-то больной фантазии норовили прилипнуть, спеленать, обездвижить, оставить бессильно биться словно муха в паутине, лишая любой надежды, заставляя ждать неизвестно чего в полном бессилии, не в силах хоть как-то повлиять на свою судьбу. Бр-р-р, жутчайшее ощущение. Я зябко поежился. Вполне возможно, это последние десять минут моей жизни. Помолиться, что ли? Но это как-то странно молиться перед самоубийством. Самоубийство непростительный грех. Но мысли о том, что меня спеленают, а затем медленно переварят… Закончу свою жизнь в полной темноте и неописуемый боли. Страшно до жути, но выбирать между десятью минутами боли и вечным проклятием души… Нет, убиваться сам я не буду, пусть сдохну смертью, которой не пожелаешь и врагу, но сделаю это в борьбе. По крайней мере, во мне пара сотен незадействованных наноботов и всегда можно отказаться от сотни, что противодействует зомби вирусу, пустить всё в силу и ловкость, продраться сквозь ненавистные нити, пробиться на свободу. А не удастся… Заказать обезболивание, хотя бы умру без жутких мучений.

Стучащиеся в голове мысли заставляли сердце одновременно болезненно сжиматься и стучать так, что казалось сейчас сломается грудная клетка. Отложенная на десять минут смерть рвала нервы зазубренными когтями.

Нет это не дело, надо как-то отвлечься.

Первым делом я огляделся, хотя смотреть особо было не на что: вокруг сплошная серость, я будто оказался в спальном мешке, обтянувшем меня со всех сторон. Я попробовал вытянуть руки, и это мне удалось без всяких проблем, мешок спокойно растянулся во все стороны. Ощупал себя, снял с пояса фляжку, плеснул немного на обожжённое нитями лицо, глотнул тёплой жидкости. Хорошо. Осмотрел потрошитель, пару раз открыл и закрыл его, очищая от налипших прядей, глянул на Фракира. В последнем бою он был бесполезен, атаковать каждый из миллиона волосков он был не в силах, вряд ли поможет и сейчас, разве что зацепится за что-то якорем и поможет продраться сквозь ожившие занавеси.

Вот только как среди них найти Зубра? Бросить его там?

Нет всё же надо помолиться только не за спасение души, а о том, чтобы мой экстренный план сработал и у нас появился шанс вырваться из этого ада.

Я посмотрел на часы. Прошло всего две минуты.

Надо успокоиться. Отдохнуть перед последней битвой, когда время закончится, мне понадобятся все силы.

Я улёгся поудобнее, попытавшись расслабиться, начал медленно и глубоко дышать, восстанавливая нормальный пульс. Прикрыл глаза сосредоточившись только на дыхании.

Внимание! Вы уже 5 минут находитесь в полном бездействии, хотите посмотреть топ-5 монстров, обнаруженных игроками?

Я снова открыл глаза. Ну просто совсем не вовремя. Хотя… Я же хотел отвлечься, вот только как они будут показывать мне что-то? Обычно они же вместо экрана небо используют?

Ну давайте посмотрим, несколько минут ещё есть.

Пятое место.

Кошмар Пустынных Песков.

Пузырь вокруг меня пошёл волнами, расширяясь куда-то в бесконечность и вот вместо уже привычной серости перед глазами раскинулись два мира: джунгли и песок, причём они практически соединялись, чего в реальном мире, как я понимаю, не бывает. По крайнему, ближнему к джунглям бархану неспешной рысцой бежало пять воинов. Тёмные, высокие, худощавые, наверное, какие-нибудь Тутси или Масаи, на поджарых телах цветастая одежда, лица наполовину скрыты обвязками, защищающими дыхание от песка и пыли, вот только копья в их руках совсем не походили на изготовленные в хижине на коленке: у двоих те были будто из отполированного красного дерева с наконечниками из такого же странного красного металла, а у вождя вместо наконечника вообще был мягко светящийся голубоватый кристалл. Впрочем, экран очень скоро переместился с них на пустыню, песок в который начал быстро вспучиваться, выпуская наружу чёрное, блестящее на солнце тело двухметрового скорпиона. Тот странно затрясся, будто привлекает к себе внимание, завертелся из стороны в сторону, встряхивая клешнями и жалом на хищно изогнутом хвосте.

Бойцы тут же рассыпались в стороны, беря страхолюдину в окружение. Скорпион опять затрясся, поворачиваясь от одного бойца к другому не решаясь нападать на медленно подступающих противников.

Масаи, выставив перед собой копья, пригнувшись к земле шаг за шагом приближались всё ближе.

Пять шагов. Скорпион замер и вдруг начал подниматься над землёй. Нет у него не выросли крылья, и он не начал левитировать, оказалось, что из-под пуза у него в песок уходил толстенный чёрный столб, покрытый затейливой чешуёй на котором тварь и поднималась в небеса.

Настало время замереть уже бойцам, впрочем, вождь очнулся почти моментально, закричав что-то на своём языке, что нам перевели во вполне логичный приказ:

— Назад, назад!

Вождь не только закричал, но и сам первым отпрыгнул назад, причём сразу чуть ли не на десяток метров. Видимо в силу и ловкость у него было вложено очень немало. Не знаю, правда, помогло это ему или нет, песок вокруг скорпиона вдруг пронзили десяток столбов, заканчивающихся то ли изогнутыми пиками, то ли гигантскими когтями, то ли зубами, окружная застывших вокруг скорпиона бойцов со всех сторон. Впрочем, они не остановились, продолжая и продолжая тянуться вверх, пока не стало понятно, что столбы похожи на десяток гигантских когтистых пальцев, прирощенных к уродливой титанической голове, меж которых на кончике бронированного языка болтался нарост в виде скорпиона-приманки. Пальцы сомкнулись, закрывая титаническую пасть, в которой уместилась ни одна тонна песка и несколько быстро оборвавшихся жизней. А титан поднявшись на три десятка метров, изогнулся и снова нырнул в пески, расступившиеся перед чудовищем, будто морские воды.

Экран погас и зажегся вновь.

Четвёртое место.

Страж Границ Сектора.

В этот раз это была дорога. Не знаю где это было, вокруг дороги всё было жухлым и увядшим, может какая-нибудь провинция в Америке, а может и наша дорога в Астраханской области, нынче там лето выдалось очень жарким. По дороге трусил пожилой мужик и маленькая собачонка. Оба, похоже, были на последнем издыхании. У мужика не хватало сил даже обернуться, а вот собачка иногда всё же поворачивалась, тоненько повизгивая от увиденного.

Честно говоря, повизгивать там было от чего: за парой брела просто бесконечная толпа зомби, растянувшаяся по дороге до самого горизонта. Видимо, почуяв что старик на последнем издыхании, толпа зомби взревела, и тот, вздрогнув, попытался прибавить шаг. На его пыльном лице застыли грязные дорожки от непроизвольных слёз, но сейчас и их не было, видимо: в высушенном организме не осталось ни капли лишней влаги. Впрочем, оказалось, что вопили зомби не из-за этого, а из-за того, что навстречу им издалека приближалась не меньшая толпа мертвоходящих. Сначала старик не понял, что произошло, а когда осознал, бессильно остановился, постоял неподвижно несколько секунд, а затем обречённо подошёл к краю дороги и облокотился на отбойник. Рука бессильно подогнулась и старик упал, перевалившись на ту сторону, распластался в пыли просто не в силах пошевелиться, а толпа зомби, будто не заметив ускользнувшей добычи, пронеслась мимо, на всём ходу врезавшись в двигавшуюся навстречу им другую толпу. Ударилась и расплескалась, будто болотная жижа. На сотни километров разнёсся скорбный вой, а тела мертвяков вдруг утратившие свою прочность, начали растекаться, сливаясь с друг другом, пошли волнами, расходящимися во все стороны и на глазах лежащего в паре метрах от этого мужика, толпа зомби превратилась в аморфную массу и, замерев на несколько мгновений, потекла вдаль хорошо знакомой нам рекой плоти.

10.

9.

8…

Глава 8

9…

8…

Вот, чёрт, настолько отвлёкся на разглядывание монстров, что совсем забыл про того, что ждёт нас наверху. Если он там — это очень плохо, а если мой план сработал, то там нас также не ждёт ничего хорошего.

7…

6…

Я, судорожно глядя на возникающие цифры, вытащил из кармана платок, облил его водой из фляжки, цепляя на лицо и накидывая на уши удобные петельки.

2…

1…

Никакого движения я опять не почувствовал, просто окруживший меня кокон начал очень быстро таять, возвращая из своей серости в такую же, только гораздо более тёмную серость, кое-как подсвеченную языками догорающего огня. Вокруг меня клубился непроглядный дым, зато не было никаких хищных нитей, да и судя по пробивающемуся сквозь него свету, взрывом нашего арсенала второе зеркало выбило напрочь и теперь путь на ту сторону был свободен.

— Пророк, кхе-кхе, Рок, твою мать, ты где⁈

А ну да, Зубр же ушёл первым, первым и вернулся, правда, встретив здесь не совсем то, что ожидал, вот и не подготовился. Моя импровизированная маска слегка спасала от вонючего дыма, облегчив дыхание, но не сказать чтобы уж очень, а судя по хрипам Зубра, тот вообще на последнем издыхании.

— Здесь я, здесь, — я схватил его за локоть и потащил вперёд, — не ори и вообще старайся поменьше дышать, давай за мной…

Подземный переход за эти десять минут стал больше похож на газовую камеру, и всё же когда мы добрались до отброшенной взрывом к стене машине, я потратил несколько секунд, чтобы достать с заднего сиденья оба запасных автомата: после взрыва телеги — это наше единственное дальнобойное оружие и бросать его здесь было никак нельзя.

По ступеням ведущим к свободе и воздуху, задыхающегося Зубра мне пришлось тащить на себе, однако, никаких других неприятных сюрпризов во время этого забега не случилось: ни хищные нити, ни река плоти на нашем пути не встали. Возможно, последняя и спускалась вниз посмотреть, кто безобразничает рядом с её владениями, но не обнаружив нас, убралась обратно, во всяком случае, у выхода нас никто не ждал, а подземного монстра взрывом мы всё-таки уничтожили, о чём поведали пришедшие логи, стоило нам перевалиться за последнюю ступень и обессиленно свалиться на асфальт.

Поздравляем! Вы первыми прошли данж смены региональный локаций №1984А13.

Хозяин данжа Страж Перехода: ранг 3, уровень 35 уничтожен.

Переход становится безопасным сроком на 10 дней.

Получен уровень 26.

Данж пройден на 100%.

Собрано артефактов 0 из 3. Поиск доступен в течении 3 часов.

Работа со взрывчатыми веществами +2%.

Мы оглянулись назад на подземный переход, из которого продолжал валить дым и только отрицательно помотали головами: ну уж на хрен в ближайшие пару часов мы точно туда не сунемся. Зуб подтвердил это ещё одним приступом кашля, чуть не вывернувшим его наизнанку. Пришлось наплевать на собственные хреновое состояние и оттащить его от входа ещё на десяток метров, где уже и завалиться, переводя дыхание. Все это время Зубр как-то странно на меня смотрел, будто все хотел что-то сказать, но никак не мог. Дыхалки на это не хватало, видимо.

Так мы провалялись не меньше пяти минут, пока Зубр не смог хоть немного продышаться.

— А женские трусики тебе к лицу, — прохрипел он, едва откашлявшись, — извращуга…

Я в полном непонимании посмотрел на него — это не совсем то, что я ожидал от него услышать, а затем, когда до меня дошло, сорвал с лица импровизированную маску. Это оказались кружевные трусики, отобранные нами у Жабомордого, и так и не возвращенные сбежавшей хозяйке.

— Твою мать, а я-то думал, откуда у носового платка такие удобные петельки для ушей? В спешке видимо их перепутал.

— Ага, так и буду всем твоим девушкам в будущем рассказывать.

Я, не отвечая на этот подкол, выбросил их в кусты и оглянулся вокруг.

Оказалось, что тут нас ждал неожиданный и приятный сюрприз:

— Тузик, собака бешеная, ты как здесь оказался?

Вопрос, конечно, риторический, я сам запрограммировал его на автоматическое передвижение до данной точки, но вот как он сумел выжить при взрыве, разнёсшем телегу в клочья, и далеко не слабого хозяина тоннеля, превратившегося в горсть пепла и струи вонючего дыма, было выше моего понимания. Конечно, его и проектировали для подобных задач, в конце концов это робот разминирования, а не мул для перевозки грузов, но всё же…

Близкий осмотр показал, что взрыв для него не прошёл даром и что сюда он добрался лишь благодаря невероятной удаче. Вся спина у него была разворочена, одна из гусениц еле держалась на катках, вторую он потерял метрах в трёх от остановки, непонятно каким образом проехав это расстояние на одной гусле. Надо будет притащить её и хотя бы номинально поставить на место. Ремонтный ключ у нас есть, если она хотя бы будет висеть на катках, ремонт артефактом пройдёт гораздо легче. Как говорилось в одной книге: отремонтировать гусеницу гораздо легче, чем вырастить новую.

— Погоди тратить последний ключ, наконец откашлявшись, посоветовал Зубр, пошли сходим до шагохода, может найдём там что-то более подходящее для ремонта, а Тузик здесь спокойно постоит, пока всё равно он никому не нужен.

Я согласился: шагоход штука крутая, может найдём ключ стопроцентного ремонта и получится, что мы только зря потратили этот ключ, который восстановит Тузика лишь на четверть. Перестав возиться с гусеницей, я передал Зубру Калашников и нырнул под защиту лесополосы, направляясь по ней назад на место побоища, устроенного высшими представителями расы механизмов и вышедшей из-под контроля биомассы. Мы старались двигаться как можно бесшумнее и незаметнее, выбравшись из-под деревьев только раз, когда добрались до места, где шагоход устроил геноцид птичьей стае, чтобы воспользоваться их телами для пополнения наноботами, заполнив ими до упора хранилище и добив свою дневную норму. Птиц было так много, что мы брали наноботы минимум третьего ранга, не обращая внимания на остальную мелочь и даже так, мы не обшарили и трети убитых роботом пернатых. У меня возникла мысль, что, наверное, стоит выпотрошить их всех, сливая лишние частицы на землю, прокачивая таким образом сбор нано, однако отбросил эту мысль, так как нам, во-первых, сейчас было не до этого, а во-вторых, не дай бог, система посчитает, что мы распоряжаемся наноботами как-то не так и, вообще, снизит этот жизненно важный показатель, дабы нам неповадно было. Ограничились в итоге нормой, пытаясь как можно быстрее добраться до поверженного гиганта.

Уложились в полчаса и сейчас сидели в придорожных кустах, внимательно разглядывая реку плоти. Та текла, не обращая ни на что внимания, и, в принципе, это было нормально, приближаться к ней мы не собирались, да и в этом не было необходимости: шагоход в последнем рывке отлетел достаточно далеко от дороги и теперь его громоздкое тело, поломав два десятка деревьев, лежало внутри посадок и только единственная нога торчала наружу, расположившись на расчищенном участке между дорогой и лесополосой. Судя по тому, что трупы птиц никто до нас не обследовал, никакой группы поддержки у шагохода не было и единственную опасность представляла только река смерти и её не слишком шустрые порождения.

— Сик транзит глория мунди… — пробормотал я, оглядывая поверженного гиганта.

— Чего?

— Говорю, так проходит мирская слава: был такой грозный и вот уже лежит раскуроченной консервной банкой.

Мы еще немного понаблюдали, но вокруг нас ничего не происходило, и мы перестали тянуть резину, беззвучными тенями подобравшись к поверженному гиганту, в очередной раз поразившись его размерам. Быстрый взгляд на кабину пилота, впрочем, как и не быстрый, ничего не показали: толстенное бронированное стекло отразило наши слегка изломанные фигуры, оставив в секрете своё содержимое. Даже прижавшись носом к самому зеркальному стеклу, мы не смогли рассмотреть то, что находилось внутри.

Прежде чем заниматься дальнейшими визуальными исследованиями я включил сканер, направив его лучи на поверженный механизм. Ожидаемо получил сообщение о том, что исследуемый объект слишком сложен и нам следует обзавестись новым, более мощным сканером или улучшить навыки работы с данным агрегатом. Несмотря на это, он несколько раз прерывал свою работу, требуя подойти к исследуемому предмету со всех сторон, чтобы получить на него несколько ракурсов, в конце концов отметив на гигантском теле три точки: вернее, он выделил кабину пилота целиком, видимо, намекая на то, что необходимые нам артефакты находятся внутри неё, и две точки на гигантском теле. Напоследок сканер недовольна пропищал, написал, что обследование проведено только на сорок семь процентов и с чувством выполненного долга отключился. Повторная попытка привела лишь к тому, что он забросал нас логами о том, что дальнейшее сканирование из данной точки невозможно и требовал изменения условий сканирования, чтобы это не значило. Посовещавшись и не придя ни к какому коллегиальному решению, чего именно требует от нас взбесившееся железяка, мы приступили к исследованию отмеченных точек. Ещё раз убедившись, что река плоти не обращает на нас никакого внимания, мы поползли по остро пахнущему перегретым железом и химическим топливом боку гиганта к первому отмеченному сканером элементу.

Для этого нам пришлось проползти по гигантскому телу и спуститься на один из верхних манипуляторов, проползти меж поршней и жгутов кабелей, проступающих из-под брони на сгибе, добраться до так называемого предплечья, на котором были закреплены две автоматические пушки.

Гш-30 М45. Автоматическая пушка тридцатого калибра, разработанная для истребителей и модифицированная в 2045 году для установки на Самоходный Повышенной Проходимости Боевой Комплекс (СППБК). Скорострельность 2. 000 выстрелов в минуту. Для снятия данного оборудования необходим средний комплект демонтажа.

Мы переглянулись с Зубром:

— Это что за фигня? Нам его просто так теперь не снять что ли?

Честно говоря, в этом был смысл: сама пушка весила, наверное, под центнер, если не больше и крепилась к манипулятору так основательно, что голыми руками её явно не снять, но все равно…

Вот это облом, предвкушение халявы, приведшее нас сюда, будто водой смыло. Вот чёрт, получается, чтобы добыть нечто грандиозное, надо сначала умудриться завалить нечто крутое, а затем ещё притащить с собой две сумки инструментов, чтобы с него снять что-то полезное. С другой стороны, можно было об этом и догадаться: с крутыми мертвяками та же фигня, помнится, для того чтобы выпотрошить мутировавшего осьминога, нам пришлось воспользоваться нестандартным шприцом, а хреновиной размером в сорок сантиметров, сейчас болтающейся на бедре Зубра.

— Слышишь Фракир, ты не сможешь вот эти болты открутить?

Фракир ничего не ответил, лишь продолжил слегка раскачиваться из стороны в сторону выискивая врагов, вместо него ответили логи:

Внимание! Все шесть пунктов умений уже задействованы. Функция демонтажа отсутствует. Для внесения его в список умений, улучшите универсальный канат, расширив список умений минимум до семи пунктов.

Система, могу ли я отказаться от одного из умений, заменив её функцией демонтажа оборудования?

При вашем нынешнем уровне сопряжения с универсальным канатом вероятность замены одного умения на другой составляет 8%, вероятность выхода из строя универсального каната при этом составляет 53%. Улучшите сопряжение с данным оборудованием.

Ага, всё та же песня, вот только вы всё время забываете добавить, что для любого улучшения данного оборудования необходимы запчасти и материалы, которые можно достать лишь у долбаных пауков, живших на земле триста миллионов лет назад. Никакого желания и возможности отправиться туда у нас сейчас нет. Хотя, возможно, для наших нынешних нужд этого и не требуется, может где-то буквально в паре километров в обычной придорожной мастерской лежит данный комплект демонтажа, состоящий из раздвижного гаечного ключа, пудовой кувалды и такой-то матери. Хотя последнее у русского человека всегда с собой, так что осталось только найти гаечный ключ и кувалду.

Мы бесполезно поскреблись когтями о крепёжные болты и уже в гораздо более удручённом состоянии поползли дальше в этот раз уже к ноге шагохода, а вернее, к суставу, крепящему её к корпусу. Выделенный сканером объект в этом месте представлял собой крепёжное кольцо, не дающие одному из гигантских болтов раскрутиться на ходу. Мы в полном недоумении уставились на эту деталь, не понимая для чего она может служить в виде артефакта. Восстановит до максимума в механизме прочность креплений или просто будет весело болтаться и крутиться на ветровом стекле, заменяя собой ушедшие в лету лазерные диски, которыми в стародавние времена разные бестолочи украшали салон автомобиля?

Не угадали.

То ли так было задумано, то ли артефакт разболтался во время боя, но его удалось снять парой ударов приклада. Кольцо соскочило со своего места и было поймано на лету метнувшимся вперёд Зубром. Оживший луч сканера тут же за скользил по артефакту, выдавая не совсем понятный текст.

Артефакт перестройки.

Ранг уникальный.

Изменяет ходовую часть выбранного механизма на заложенную при разработке СППБК.

Для активации артефакта приложите его к выбранному механизму и мысленно пожелаете внести изменения.

— Ты чего-нибудь понял из описания? — Спросил я Зубра.

— Неа, — ответил он, — но, если опробовать его на Тузике, хуже не станет, в нынешнем состоянии тот всё равно двигаться не сможет, а так глядишь ходовая опять новенькой станет, а остальное можно будет ключом подлатать.

— Ладно попробуем, — я запихал кольцо в карман разгрузки и кивнул головой на спину шагохода, — речка, вроде, не буянит, можно и туда заглянуть, там, наверняка, побольше интересного чем здесь. Мы опять выбрались на гигантскую спину, по размерам больше схожую с крышей дома, крытого вместо шифера толстенными броневыми плитами, правда, в данном бою они никак не помогли: дыра, пробитая в них рекой смерти была такой, что мы вполне могли в неё пролезть, даже не снимая бронежилета и панталон.

— Пожалуй, вдвоём туда забираться не следует, — предложил Зубр, давай сканер, а сам стой на стрёме, моя очередь во всякие подозрительные отверстия лезть.

Я дал напарнику браслет, но стоять на спине поверженного монстра не остался, я там торчал ещё более заметно, чем знаменитые три тополя на Плющихе и был бы виден всем с расстояния в пару километров, поэтому когда Зубр нырнул внутрь стального тела, я последовал за ним в этот мир раскуроченного железа, мёртвых механизмов и едкого запаха сгоревшего пороха. Кое-как устроившись на здоровенном коробе, я оставил торчать наружу только голову, внимательно бдя за окружающим. Зубр едва протиснувшись меж двух непонятных механизмов скрылся в глубине шагохода, то и дело оглашая пространство невнятными ругательствами и высвечивая разодранные внутренности подрагивающими лучами сканера. Через пару минут из глубин донеслось довольное кряхтение, внутренности шагохода завибрировали от череды ударов, затем раздалось мелодичное позвякивание и скрежет бронежилета по выступающим частям механизма продолжился, постепенно удаляясь всё дальше, пока совсем не пропал. Я с тревогой прислушивался к редким позвякиваниям доносящимся из глубин даже близко не представляя себе, что мне делать, если река смерти вдруг снова взбелениться и рванёт сюда по наши души, ведь мне ни за что тогда не успеть вытащить Зубра, да и самому убраться вряд ли получится. Затем из-за лесополосы на той стороне дороги вылетела стая огромных птиц и мне стало не до придуманных угроз, пришлось нырнуть внутрь пробоины и следить за ними из глубины тёмного провала. Странные четырёхкрылые птицы смешно подёргиваясь покружились некоторое время прямо над нами, рассматривая поверженного гиганта, но, слава богам, спускаться не стали, упорхнув куда-то в сторону и быстро исчезая из виду.

— Рок, помоги.

— Твою мать! — Продолжая всматриваться в грозные небеса от неожиданности подскочил на месте, врезавшись каской в рваные края пробоины, — что случилось?

Я глянул на выползшего из тёмных глубин Зубра, который протягивал мне что-то непонятное.

Я схватился за какой-то цилиндр, потянул на себя, с трудом сдвигая предложенное с места, внутренности шагохода заполнил металлический перезвон, и я понял, что в руках у меня пулемётная лента, вот только каждый патрон в ней весил, наверное, по килограмму, а может и по два. Тридцатимиллиметровые снаряды для автоматической пушки. Лента была короткой, дай бог, полтора метра длиной, но при этом весила под полцентнера, основательно прижимая меня к земле.

— Одну из пушек, видимо, заклинило, вот и не успел дострелять весь боезапас. Не знаю для чего нам это, но я просто не смог пройти мимо, рука не поднялась оставить эту красоту здесь.

Мне осталось только согласно кивнуть, я тоже не понимал для чего это нам нужно, но пройти мимо такой красоты тоже бы не смог. Масляные поблёскивающие снаряды представляли собой воплощённую смерть, заключённую в холодном металле, и могли бы быть выставлены где-нибудь в музее, как произведение смертоносного искусства. В принципе, они бы нам могли пригодиться, умудрились мы демонтировать пулемёт, но, если мы просто дотащим эту ленту до места назначения, там наверняка найдётся, проходящие орудие под этот боеприпас. То, что его хватит лишь на полсекунды работы той же пушки ГШ-30М, с трудом выволакивая её на крышу, я старался не думать. Полчаса назад мы лишились всех своих накоплений и душа требовала хоть чем-то заполнить образовавшуюся пустоту.

— Ну как тут река, не шалит? — Вопросительный поднял брови Зубр.

— Норм, даже не рыпается в нашу сторону.

— Полезли тогда со мной, я там один не справляюсь.

Мы ещё раз бросили взгляд вокруг и, не увидев ничего тревожного, нырнули в тёмную глубину. Внутри шагоход оказался ещё больше, чем казался снаружи, вот только почти весь его немалый объём занимали механизмы или безразмерные ящики для боекомплекта, оставляя нам узкую тропинку для передвижения.

Было странно, что она вообще существует, в боевой обстановке экипаж вряд ли смог бы своими силами исправить в этой громаде хоть что-нибудь, а на базе и загрузка боекомплекта и ремонт производились с внешней стороны, когда броневые пластины шагохода раскрывались во все стороны словно лепестки уродливого стального цветка, давая доступ к своему нутру. Но проход всё же был, оставленный то ли по привычке, то ли для самоуспокоения, давая шанс экипажу забраться внутрь стального тела, дабы пинками берцев и крепким словом оживить сдохший механизм или попробовать поправить заклинившую пулемётную ленту. При этом здесь не было даже лестницы, и если бы шагоход находился в вертикальном положении добраться до верха было бы крайне затруднительно. Сейчас же пару раз зацепившись и так драной разгрузкой за выступающие углы и рваное железо, мы довольно быстро добрались до солидного люка, ведущего в кабину пилотов, вот только, как и сказал Зубр, здесь возникла проблема: сканер показывал, что за этим люком находится что-то интересное, вот только тот был закрыт намертво и открывался введением цифрового кода.

Я что было силы подергал за рукоять, естественно, без всякого результата, люк оставался непоколебим будто его изнутри прихватили сваркой. Пришлось со слегка отрешённым видом ещё раз обратить свой взор на панель ввода.

«Password» тут явно не подходит, как и простое, почти русское слово «Пароль». Нужны цифры, как тогда, для сейфа со взрывчаткой у нас в части, вот только где сейчас искать того местного полковника, в портмоне которого хранится требуемый код?

Неизвестно.

Хотя это же типа игра, может подсказку можно найти где-то здесь? Мой фонарик окончательно сдох ещё на середине пути, пришлось попросить Зубра:

— Посвети-ка вокруг, может тут забывчивые пилоты нам подсказку оставили?

— Оставили, подтвердил мои догадки Зубр, — поэтому я тебя и позвал, хотя она вряд ли тебе сильно поможет.

Он посветил куда-то в бок, вырывая из темноты корявую надпись, оставленную то ли цветным мелком, то ли нацарапанную обломком кирпича: «Пароль — год рождения болгарского царя Коломана I Асеня».

— Я тут прикинул, — поскрёб щетину Зубр, если это год рождения, то первая цифра или тысяча или две, хотя если судить по имечку и тому, что он был-таки царем, вряд ли это наш современник, так что должна быть единица. Дальше труднее, вот я тебя и позвал, может ты, случайно, знаешь ответ, а то придётся перебирать девятьсот девяносто девять вариантов, а это не быстро. К тому же если просто перебирать, то после пары неправильных вводов дверцу может просто заклинить и тогда хана, силой нам туда ни за что не пробиться.

— Это да, да и первая цифра может быть не единица, а ноль, вдруг это какой-нибудь девятисот пятидесятый год от рождества Христова? Хотя сомневаюсь, что в те времена Болгария вообще была, может я ошибаюсь, но скорее, всё-таки ты прав и первая цифра здесь единица. Хотя… В груди приятно ёкнуло от предчувствия чего-то хорошего, а на губы наползла предвкушающая улыбка…

— Зуб, представь, что ты техник всю жизнь долбящий по железкам молотком и сливающий по полтонны машинного масла в день из всяких чумазых механизмов, при этом с не очень хорошей памятью, стал бы ты себе оставлять себе такую подсказку про давно помершего болгарина, о котором никто не знал даже во время его жизни?

— Ну…

С этими словами я нажал на единицу, затем на двойку, тройку и четвёрку.

Затянувшиеся размышления Зубра прервал щелчок открывшегося замка.

— Ха-ха, смешно, день рождения Асеня, шутники, понимаешь… Хотя нам всё равно повезло, получается: тут ещё не всё до конца умерло, а то замок мог просто не открыться. Видать какие-то резервные аккумуляторы ещё работают. Вот бы нам, — налегая на рукоять, пропыхтел я, — один из них для Тузика упереть. Ему запасной очень бы пригодился.

Люк, который сейчас из-за горизонтального положения тела шагохода находился не на стене, а на полу и весивший под сотню килограмм от моих усилий едва приподнялся, ладно хоть Зубр пропихнул в образовавшуюся щель свои пальцы и помог откинуть его в сторону.

Как только это произошло нам пришло новое системное сообщение.

Найдено: 1 тайник из 3. Получено 1000 очков опыта.

Вы, не зная кода открыли дверь с первой попытки.

Награда: +1 к интеллекту и ментальной силе.

— Зашибись, — обрадовался я, — посвети вон туда, глянем, что мы тут нашли.

Глава 9

Конечно, то чем мы сейчас занимались, было достаточно опасным и даже безрассудным: кабина пилотов при схватке была не повреждена и, с большой вероятностью, люди находящиеся в ней живы и готовы устроить нам тёплую встречу нежданным гостям, поэтому у открытого люка мы долго светиться не стали, и как только он отвалился в сторону, мы последовали его примеру и залегли в двух сторонах от откинувшийся железяки.

— Эй чуваки, мы пришли с миром, не стреляйте! Мы хотим вам помочь.

Ну, а что? Не хватало ещё словить пулю во время этого благородного дела. В ответ тишина: ни звуков, ни шорохов не слышно, лишь тихое гудение будто рядом с высоковольтной линией передач, да еле слышимое ритмичное пощёлкивание.

— Эй, есть кто живой? — Ещё раз попробовал я, но так и не получил ответа.

Может пилоты при падении стальной туши получили повреждение несовместимые с жизнью? Вряд ли, какие-то страховочные приспособления должны же быть предусмотрены для таких случаев, а то, если терять пилотов при каждом падении, то их так не наберёшься. Или пока мы сюда добирались, они уже ушли, справедливо посчитав, что одноногий шагоход уже своё отслужил? Скорее всего.

— Эй? — Ещё раз попытался я и так и не услышав ответа запустил внутрь Фракира, проверить, есть ли там, что живое и не получив однозначного ответа, заглянул внутрь кабины.

Несмотря на то, что бронированное стекло снаружи было похоже на зеркало, внутрь оно пропускало достаточно света, чтобы можно было разглядеть содержимое кабины и как только глаза окончательно привыкли к полумраку, стало понятно, что никаких пилотов здесь вообще никогда не было. Вряд ли они могли бы сюда впихнуться, а уж тем более как-то более-менее нормально функционировать в таких условиях: здесь не было ни кресел для них, ни даже каких-нибудь ремней безопасности, которыми можно было бы пристегнуться к стене во время движения. И вообще почти весь объём кабины занимало непонятное оборудование, убиться об острые края которого, во время любого мало-мальски активного боя, ничего не стоило. Во время движения здесь наверняка находиться также приятно, как внутри Железной Девы, в средние века применяемой для пыток всяких еретиков, утверждающих, что Земля не плоская. Даже сейчас когда всё тихо, я вряд ли смогу протиснуться внутрь не сняв разгрузку и бронежилет, а залезть надо: несмотря на постоянные вопли сканера, что его вычислительных мощностей не хватает, для полноценного обследования столь сложного механизма, заметавшись по кабине он так или иначе отметил четыре предмета достойных того, чтобы наложить на них наши загребущие ручки.

Я мгновенно скинул броник, спустил ноги в полутьму кабины и, быстро перебирая ими, начал спускаться вниз, не сводя взгляда с ждущих нас артефактов. Протиснуться к ним удалось с трудом, что удивительно, когда на марш-броске мы в первый раз познакомились с этими агрегатами, внутри кабины явно сидел экипаж, минимум двое человек: командир и механик-водитель. Не знаю был ли тут ещё наводчик, но в данном экземпляре места не было даже для двоих. Их место загромождала непонятная аппаратура и многочисленные короба, из которых я мог только угадать аккумуляторы и то благодаря специализированным разметкам и толстенным кабелям, тянущимся от них.

Пожалуй, нашему желанию изъять один из них для Тузика не суждено будет сбыться, каждый из них размером был с небольшой стол и весил, наверняка, не меньше полутонны. Такие возможно вытащить только с помощью лебёдки или крана. А в таком случае, если уж с чем-то и заморачиваться, то это с портативным ядерным реактором, который служил в шагоходе основным элементом энергетического питания. Шестьдесят лет беспрерывной подачи энергии того стоили. Слава богу, река смерти, пробив корпус, не задела его, а то тут на полкилометра вокруг был такой радиационный фон, что нам с нашим сопротивлением и близко было бы не подойти, да и облучённое оборудование снимать не было бы никакого резона.

Я, скривившись и зашипев от боли, проехался голыми рёбрами об острый угол одного из коробов, протиснулся ещё ниже, уставившись на первой из обозначенных предметов.

Он, в отличие от большинства находившихся вокруг нас агрегатов, будто предназначенных для каких-то гигантов, имел весьма скромный размер: коробка размером и формой схожая со стандартным дипломатом, изготовленным из толстого плотного пластика, из которого в глубины механизма тянулось пяток толстых кабелей различного предназначения. С креплениями нам тоже повезло: крепился он на защёлки, которые при небольшой помощи ножа удалось откинуть, вытягивая дипломат на себя. Слегка пришлось повозиться с кабелями, но в конце концов они все вышли из своих гнёзд, оставшись болтаться на добытом нами артефакте.

Пробойник.???

Вот и всё, что о находке смог поведать сканер, всю последующую информацию обозначив знаками вопроса. Зато кое-что в нем было знакомое: сверху на нём был нанесён красный знак, уже виденный нами как-то в лесу. То ли человек со вскинутыми вверх руками, то ли кривоватая трёхлучевая звезда.

Тогда он был сложен из порубленных частей заражённых, но и этот, отпечатанный простой алой краской, наводил странную жуть и вносил разброд в мои тонкие душевные струны. Я протянул находку свесившемуся вниз по поясу Зубру, и опять начал сползать вниз, туда, где совсем рядышком располагалась сразу два артефакта. Одинакового размера два короба из дюралюминия или чего-то похожего на него, по размеру вдвое превышающих найденный до этого кейс, со складывающейся ручкой на крышке, что делало их похожими на объёмистые ящики для инструмента. Возможно, это так казалось, потому что это и были ящики с инструментами. На каждом также красовалась стандартная эмблема, а у сканера не возникло никаких сложностей с их определением, ящики назывались: демонтажный набор и монтажный набор. Ранг они, неожиданно, имели эпический и каждый, соответственно, автоматически демонтировал и монтировал подходящие по свойствам артефакты к сложным механизмам. И каждого хватало всего на пять применений, зато для них не было слишком сложных операций, которые они не могли бы совершить.

Интересно, а атомную станцию эти хреновины смогут починить? Хотя нет — это же не ремонтные артефакты, а узкоспециализированные, как и написано могут лишь снимать другие артефакты и ставить их на новое место, впрочем, сейчас это от них и требуется. Оставшись без всех своих запасов, тяжело пройти мимо пушки, способной угомонить практически любого мертвяка. Я передал Зубру оба ящика с наказом пойти демонтировать пулемёт:

— На держи попробуй его снять, здесь я сам управлюсь.

Голова Зубра исчезла из люка, а я спустился вниз к бронестеклу и панели управления, непонятно для кого здесь расположенных: здесь некому было смотреть через это самое стекло, да и между установленным внутри кабины оборудованием и этой самой панелью едва мог протиснуться не самый толстый человек. Создавалось впечатление, что внутренности шагохода в последний момент претерпели кардинальные изменения, изнутри изъяли кресла пилотов и ручную систему управления, а вместо этого запихали всё это. Надеюсь, данная перестройка коснулась не всех шагоходов, иначе наша мечта загрести один из них под свои нужды развеется прахом.

Стараясь не думать о грустном, я с трудом протиснулся дальше, уставившись на панель управления взглядом достойным того самого барана из пословицы, только что познакомившегося с новыми воротами. На ней помаргивало большое количество разнообразных лампочек непонятно какого предназначения, а возле отмеченного сканером артефакта на панели схематично был изображён термометр, тревожно моргающий красным светом, отсюда же шёл ритмичный щёлкающий звук, который было слышно ещё от самого люка. Мой пронзительный взгляд, усиленный мощными ментальными способностями, никак не помог мне разобраться с тем, что это значит, пришлось ткнуть пальцем в изображение, выводя на панель новую картинку. Термометр отъехал в сторону, на его вместе появилось изображение какой-то бочки с торчащими из неё толстыми шлангами. На тех схематично были изображены судорожно подёргивающиеся стрелки.

Внимание! Блокировка охлаждения атомного реактора. Внимание элементы питания системы охлаждения разрушены. Подключена резервная система питания. Время работы запасной системы 2 часа 45 минут. Экипажу рекомендовано срочно покинуть борт и передислоцироваться от него минимум на 500 метров.

А я был прав: всё-таки здесь предполагался экипаж, но долбаная игра заменила его на автомат, снабдив искусственным интеллектом и жаждой уничтожать все, что не принадлежит к его роду убивающих машин и взбесившихся квадрокоптеров. Я ещё раз глянул на таймер — почти три часа в запасе есть. За это время мы спокойно успеем отойти на десяток километров так что…

Я перестал обращать внимание на угрожающе пощелкивающий монитор сосредоточившись на последнем артефакте. К счастью, как и большинство остальных предметов внутри кабины, этот крепился с помощью защёлок и мне не пришлось пожалеть о том, что я только что отдал демонтажный набор Зубру. Очередная плоская коробка с щелчком отсоединилась и с тихим шипением выдвинулась наружу. Я подхватил её, вытаскивая до конца, по привычке выдирая толстые кабели из гнёзд.

Управляющий блок…

Только успел прочитать я когда все лампочки вокруг меня погасли и гореть осталась только главная панель, только в этот раз она уже не щёлкала, а взревела оглушающей сигнализацией, от воя которой я опять подпрыгнул, долбанувшись о переборку и оставив очередную вмятину на многострадальном шлеме.

Резервное охлаждение отключено. Немедленно покиньте кабину, разрушение ядра через одну минуту!

59…

58…

57…

Следующих цифр я уже не увидел, так как зажав провода последнего артефакта в зубах, уже продирался наверх, не обращая внимания на рвущуюся одежду и обдираемую до крови кожу.

Нырнул в люк, продрался сквозь аккумуляторы, рваное железо, обдирая руки о неровные края рывком вырвал своё тело наружу, чуть не лишившись при этом нижней челюсти: долбанный артефакт зацепился за неровный край, сработав не хуже садиста хирурга-стоматолога, лишив меня одного коренного зуба и расшатав ещё пяток. Вспыхнувшая боль прострелила всю голову, но сейчас я её едва заметил, вываливаясь на спину шагохода и не снижая хода на четвереньках рванул дальше, не обращая внимания ни на заполнившую рот кровь, ни на вспучившуюся реку плоти, а вернее Стража Границ Сектора, как его назвали в том видео, что я успел частично посмотреть, пока лежал в подземном убежище. Не знаю, мне река смерти нравится куда больше, чем это сухое официальное название.

Хотя сейчас она больше похожа не на реку, а на бушующее море: недалеко от нас она вспучивалась и ходила ходуном, то и дело выплёскивая из своего нутра большие сгустки плоти, схожие со сборщиками, только раз в пять крупнее последних. Крупнее, но, слава богу, не быстрее, они неспешно ползли по дороге, протискиваясь под отбойником или перетекая через него.

Ничего, они не быстрые, успеем уйти от них даже с грузом. А груз будет, я как раз успел увидеть, как сверкнула не яркая вспышка и с переднего манипулятора вниз ухнул пулемёт, а вслед за ним и вопящий Зубр в обнимку с ящиком демонтажного набора. Я последовал его примеру, правда вопить не стал, а сиганул вниз вслед за ним, не тратя времени на спокойный спуск.

Упал, перекатился через плечо, вскочил, рванул вперед:

— Бегом, бегом, бегом, — брызжа кровавой слюной, завопил я на ходу, — валим отсюда!

Видимо, рассмотрев что-то на моём лице, Зубр не стал ничего спрашивать, вскочил с земли, закидывая на плечо ствол пулемёта, я чертыхнулся про себя, но, с другой стороны, не бросать же такое оружие здесь, схватился за вторую сторону рывком вскидывая её себе на плечо, охнув от навалившийся тяжести, вцепился второй рукой в монтажный набор и заорал ещё раз:

— Бегом!

Легко сказать, мне досталась тяжёлая часть практически неподъёмного пулемёта, а на шее Зубра ещё болталась лента в полсотни килограмм весом, так что убегать пришлось на подгибающихся ногах и скрипящим от натуги позвоночником.

Сорок секунд, далеко ли можно убежать за это время? Налегке, с нашей уже прилично прокачанной ловкостью и силой, наверное, метров на триста. Мы, благодаря литру впрыснутого в кровь адреналина, почти выдержали данный темп, даже с навалившимся на наши плечи грузом. Но когда мой внутренний хронометр показал, что осталось всего с десяток секунд, я понял, что мы слишком близко, не выдержал сбросил артефакт на землю, скинул с плеча пулемёт, завопил по новой:

— Бегом, бегом, бегом!

Мы пропустили ещё быстрей, стараясь держаться края лесополосы, где под ногами была жёсткая земля, а не перепаханное поле. Я выкладывался изо всех сил, дыша как загнанная лошадь и даже не пытаясь оглянуться назад, чтобы не терять на это ни единого драгоценного мгновения. Последние, что я увидел, уносясь прочь от шагохода то, что отпрыски реки смерти заползают на поверженное стальное тело, погребая его под своей колыхающейся массой. С какой целью это было сделано, было выше моего понимания, да и мне было всё равно, сейчас перед моими глазами стояла только кровавая пелена, а грудная клетка работала с такой силой будто хотела выдавить из себя не справляющиеся со своей работой лёгкие и сердце.

Взрыв.

Хотя нет.

В начале мы ничего не почувствовали, только в одно мгновение розовая пелена сменилась обжигающий белизной, земля ударила по ногам, швыряя нас вверх, но мы по инерции ещё пролетели вперед пять-шесть шагов, как заведенные перебирая в воздухе ногами, когда нам в спину ударила нога великана, обутая в кирзовый сапог пятьсот сорок пятого размера.

Нас будто невесомые пылинки швырнуло вперёд, расплющивая, обдирая о землю, крутя и заваливая обломками деревьев и листвой, а только затем пришёл звук взрыва, разрывая барабанные перепонки, оглушая и повергая в чёрное беспамятство.

Не знаю как долго оно продолжалось, отдохнуть от всей этой херни я точно не успел. Моё заваленное обломками веток тело сотряслось будто от электрического удара, заставившего все мышцы сокращаться, а бренное тулово дёргаться, как если бы я схватился за оголенный провод. Глаза непроизвольно открылись, потрескавшиеся губы распахнулись, со свистом втягивая раскалённый воздух будто у рыбы выброшенной на раскаленный песок пустыни.

— Фига себе приложило… — Пробормотал и не услышал, собственных слов, голова шла кругом, а уши будто плотно забили ватой, загнав в каждое по килограмму, с помощью зубила и киянки вбив большую её часть прямо в мозг.

Действительно, не хило приложило.

Хотя неудивительно, на информационной панели шагохода было сказано удалиться минимум на полкилометра, а мы если и преодолели больше половины этого расстояния, то ненамного. Зато испытали лечебные наноботы, оказывается они могут делать гораздо больше, чем просто восстанавливать поврежденный организм: тут тебе и ускоренное лечение, тут тебе и реанимация электрошоком, а может что-то ещё есть чего мы пока не знаем.

Поздравляем! С помощью вашей мины-ловушки было уничтожено 72 исследователя, порождения Стража Границ Сектора.

Ранг 2 уровень 20.

Вы нанесли сокрушительный урон Стражу Границ Сектора. Негативная реакция Стража Границ Сектора на вас усилена.

В месте вашего воздействия образовался временный переход в соседний сектор, время действия перехода от 24 до 72 часов.

Проход возможен при наличии минимум 50 единиц защиты от радиации.

Это крайне редкое достижение.

Награда: сила и ловкость +1.

Ваш ранг повышен. Новый ранг 2.

Уничтожено 17 заражённых разных видов, полный перечень уничтоженных можно посмотреть в полном списке побед.

Получен уровень 27.

Получено:

+ 1 к ментальной силе.

+1 к выносливости.

Я приподнялся на руках, потряс головой, одновременно пытаясь скинуть с себя навалившийся мусор и устаканить в поплывшем мозгу пришедшие логи. По нормальному не получилось ни то, ни другое, а тут еще начали приходить новые:

Внимание! Опасность! Уровень радиации +1.

Тряхнул укороченной под ноль гривой ещё раз, поднялся с земли, обернулся назад. Лесополосы больше не существовало: на ближайших пятидесяти метрах кое-где ещё торчали расщеплённые пни, дальше все деревья выкосило под ноль, а ещё дальше многие обломки горели, наполняя воздух удушливым белым дымом. Что произошло там дальше, из-за дыма видно не было, но моя буйная фантазия вполне справлялась сама, рисуя на месте взрыва глубоченную воронку, багровеющую расплавившимися от жара краями, и судя по логам, дороги там тоже не было, а ошмётки реки смерти извивались и корчились от боли в сотнях метров от получившегося котлована, не в силах соединиться, сжигаемая нестерпимым жаром и губительной радиацией.

Взгляд мой переместился ближе, на то место, где лежал Зубр:

— Твою мать…

Напарнику повезло не так, как мне: здоровенным куском ствола ему заехало по спине выбивая сознание, а одна из острых щепок пробила незащищённую ладонь насквозь и теперь набухала от пропитывающей её крови. Ладно хоть он начал уже подёргиваться, значит живой. Воспользовавшись его бессознательным состоянием, выдрал из ладони щепку, запихивая в дыру носовой поток и перетягивая ремнём, спихнул с него другие обломки, перевернул на спину. Ничего вроде оживает.

— Полежи здесь, я сейчас.

Всё ещё шатаясь от носящегося в голове хоровода, рванул назад туда, где среди обломков веток и груды листвы виднелись брошенные нами артефакты.

Внимание! Опасность! Радиационная фон превышен на одну единицу от безопасного для вас уровня, покиньте заражённую местность как можно скорее, во избежание негативных последствий облучения.

Кожу тут же начала странно пощипывать и саднить, будто я жёстко перезагорал на солнце, а потом еще свалился с велика, дополнительно заработав себе асфальтовую болезнь, но я всё же схватил демонтажный набор, привычно вцепился зубами в провода неопознанного артефакта на обратном пути подцепив с земли ленту снарядов, доволок всё это до сидящего на земле Зубра, свалил перед ним и пока радиоактивное заражение не увеличилось еще больше, рванул назад.

Последующее наше продвижение назад к Тузику весьма напоминало незабвенное произведение Ильи Репина: «Бурлаки на Волге». Только в нашем случае к изнурённому виду и превратившейся в лохмотья одежде, тяжёлой поступи под неподъемным грузом, добавлялись ещё кровавые подтёки на спине и плечах, оказалось, что от взрыва пострадали не только уши, но мне ещё рассекло сзади шею и, после моего первого порыва, хватившего чтобы собрать обратно всю нашу добычу, на меня навалилось жуткое головокружение и тошнота. Нестерпимо хотелось всё бросить, упасть ничком и, свернувшись калачиком застыть так до скончания времён, однако расширяющаяся ритмичными толчками радиация то и дело догоняла наш небольшой отряд, обжигая, заставляя дёргано биться сердце, гоня нас вперед.

Долбаные порождения реки смерти, я ведь успел увидеть, как они облепили своими телами тушу шагохода, как сцеплялись своими ложно-щупальцами, притягиваясь друг к другу, пытаясь образовать вокруг неё непробиваемый кокон, видимо, пытаясь защитить своего родителя, но у них ничего не получилось, разнесло их просто на атомы, так что и следа не осталось. Презервативы штопанные, это из-за них нас приложило так, что хоть помирай, бестолочи бестолковые…

С каждым шагом хотелось умереть все больше, вместо этого мы продолжали брести, утопая по щиколотку в рыхлой земле. Ко всему прочему нам пришлось отодвинуться от дороги, так как река смерти стала на нас как-то нервно реагировать, хотя мы раньше без всяких проблем шагали метров на десять метров ближе к ней и все было спокойно. И хотя её размочаленный конец, извивающийся из стороны в сторону, остался далеко позади, но и остальные её части сейчас судорожно вспучивались, разрождаясь множеством сборщиков, заполонивших бывшую лесополосу будто грибники в поисках малочервивых сыроежек подмосковные леса. Она выкидывала из своего тела длинные щупальца, судорожно мечущиеся из стороны в сторону или цепляющиеся за жалобно скрипящий отбойник, сминающие крепкое железо, вырывающие граничные столбики и вновь втягивающияся внутрь бесконечного тела, чтобы через секунду вылезти в другом месте и вновь заняться своими бессмысленными делами.

Нас это мало занимало, мы были сосредоточены лишь на том, чтобы сделать ещё и ещё один шаг. Сознание моё было настолько сумеречным, что я не заметил тот момент, когда радиация от взрыва перестала расширяться и мы окончательно выбрались из-под её пагубного влияния, а остановились только, когда я почти уткнулся лбом в покорёженную фигуру Тузика. С секунду я постоял, шатаясь и пытаясь осознать случившееся, в следующий миг моя рука самопроизвольно разжалась, из ослабших пальцев вывалился ящик с демонтажным набором, ещё через миг рядом грохнулась автоматическая пушка, а затем и наши сладостно стонущие тела.

Несмотря на кажущуюся для нас прошедшую вечность, нас не было чуть меньше часа и пешеходный переход всё ещё продолжал извергать из себя клубы вонючего дыма. Конечно, они стали гораздо менее плотными, но это дало нам формальное основание поваляться подольше ничего не делая, вместо того чтобы немедленно сунуться под землю в поисках не найденных тайников и выживших после взрыва артефактов.

Не знаю сколько времени прошло, как мы лежали, тупо пялясь в синие небеса, давая наноботам подлатать наши истерзанные тела. Спустя какое-то время вдруг из ушей выпали тюки ваты, и голова заполнилась пусть еще невнятными, но такими долгожданными звуками.

— Похоже, что вороны каркают.

Я повернулся на звук и увидел вдалеке черную тучу, двигающуюся в нашу сторону.

— Сцука… Подъем, нам пора уподобиться нашим друзьям — кротам, всем под землю, бегом!

Глава 10

— Сцука, похоже не успели, — чертыхнулся я, поспешно скатываясь вниз по пологой лестнице.

— Ага, я тоже заметил, там от стаи несколько пташек отделились, вроде как далеко, заметить нас не должны были, но полетели в нашу сторону.

Дьявол, а здесь и укрыться-то негде, тоннель голый, как темечко моего деда. Ладно хоть непонятная жуть прошла, а то в первый раз, когда сюда заглядывали, хотелось собственноручно удавиться, лишь бы вниз не лезть. Сейчас, вспоминая что здесь произошло: практически полную беспомощность в плену живых нитей, оснований нервничать было больше, но нет, на данный момент напрягала только прогорклая вонь и едкий дым, продолжающие струится из пешеходного перехода, да истошные птичьи вопли раздающиеся с небес. Темнота, слегка рассеянная ночным зрением, уже не пугала, а наоборот манила как прибежище и защита от недружелюбных взглядов. Конечно, местные пташки даже близко не подошли размерами к тем чайкам, что мы видели в одном из видосов и вряд ли превышали по весу пятнадцать-двадцать килограмм, однако выросшие орлиные когти и мощные зубастые клювы могут вполне ощутимо попортить шкуру, а она у нас одна и лишнее шрамы на ней ни к чему.

Остатки дыма всё ещё плескались под потолком, поэтому к единственному укрытию пришлось добираться чуть ли не ползком, зато, когда свет, бьющий с улицы, закрыли крылатые тени, мы уже прятались за прижатой к стене машиной. Убежище получилось хоть куда, с одной стороны была стена, со второй багажник машины, с третьей диск метровый циркулярный пилы, вернее, артефакт снятый с лесоуборочной машины, имеющий вид дисковой пилы, взрывом зашвырнутой в эту сторону и основательно вонзившийся в помятый багажник. В итоге, нас заметить можно было только с одной стороны, и чтобы стать ещё не заметнее, я загородил Зубра своим телом и включил маскировку. Та прокачана ещё так себе, но почти в полной темноте может сработать на отлично. Мы затихли, стараясь даже дышать через раз, слушая, как по камням пола скребутся хищные когти. Неприятный скрип всё приближался, вот дрогнула машина, качнулась, заскрипела, когда на неё запрыгнуло массивное тело. Раздалось невнятная ворчание и скрип по пластику, когда внутрь машины заглянула любопытная зубастая голова. Не найдя ничего интересного, та гневно закудахтала и скрежет когтей по полу продолжился. Миг, и вот почти в полной темноте показались ещё более тёмное силуэты. Разобрать детали было трудновато, но сразу стало отчётливо понятно, что на мутировавших ворон это нисколько не похоже, скорее это походило на не слишком крупных птерозавров, опирающихся на пол маленькими кривыми ножками и средними суставами согнутых кожистых крыльев. Нас они не заметили, продолжив уверенно шаркать по полу в направлении противоположного выхода.

Только когда они удалились на десяток метров, я позволил себе тихо выдохнуть и тут машина за нашими спинами вздрогнула ещё сильнее, и что-то обдав нас упругим порывом ветра пронеслось над головами, уродливым силуэтом приземлившись в полуметре от моих ног. Приземлилось и начало поворачиваться в нашу сторону распахивая длинный зубастый клюв. Налитые кровью глазки прожгли меня злобным взглядом, одним своим видом давая понять, что моя маскировка полная хрень.

Я не стал терпеть такой грубости от тупой курицы, продемонстрировав ей средний палец. Клинок потрошителя выскочил с тихим щелчком, войдя ровно в распахнутую для победного вопля пасть, пробив тонкие кости черепа и располовинив крошечной мозг. Одновременно с этим Фракир обвился вокруг тощей шейки, сжав ее с такой силой, что из распахнутой пасти не вырвалось не единого предсмертного хрипа. Птерозавр бессильно защёлкал клювом, скребя давно не чищенными зубами мне по пальцам, засучил ножками, задёргал крыльями, безжалостно раздирая их о зубья пилы, но так и не смог привлечь внимание удаляющихся товарищей.

Тем надоело скрести по гладким камням когтями, они, переваливаясь будто жирные утки, взяли короткий разбег и встав на крыло, унеслись в светлеющую даль не обращая никакого внимания на потерю в своих рядах.

Я ещё несколько секунд внимательно смотрел в ту сторону, выглядывая из-за конвульсивно подёргивающаяся туши, а затем сложил клинок, давая ей бессильно стечь на пол.

— Вот так, а то раскаркались тут ящеры пернатые.

Тушка недоделанного птеродактиля всё ещё подёргивалась у моих ног, а тени от тел её товарок ещё скользили по ступеням выхода, когда узкий луч сканера уже пронзил сумрак подземного перехода и заскользил по поверженной тушке и покрытым сажей стенам, выискивая среди побитого взрывом однообразия что-нибудь интересное.

Зубр, лишённый данного девайса, вцепился в зубья артефактной пилы, с хрустом выдирая её из углепластика покалеченной машины.

— Давай, перетаскивай всё что найдёшь уцелевшего к выходу, — кивнул я головой, — а я тут посмотрю, может чего интересного получится найти.

Шансов на это было немного: чем выше уровень поверженных существ, тем хуже наш сканер распознавал достающиеся от них артефакты, но шансы всё равно хорошие, а в нашем положении ничего стоящего упускать нельзя. Любая мелочь может спасти или сделать сильнее, что, опять же, немаловажно для дальнейшего выживания.

Луч скользил по стенам, выщербленным многочисленными осколками разорванной в труху телеги и исчерченной полосами сажи, по потолку, все ещё скрытому обрывками теперь уже мёртвой чёрной паутины и пеленой не до конца рассеявшегося дыма, по полу, усеянному многочисленными обломками нашего движимого имущества, разбитого в крошево мрамора и цементной крошки, упорно ни на чём не останавливаясь. Мне дважды пришлось пережидать, пока он отключившись накопит достаточно энергии для продолжения работы, самостоятельно выискивая на полу среди разбросанного мусора что-нибудь ценное. Нашёл пару зарядов для дробовика, и раскуроченный запасной калаш. Ствол у него погнуло, а неубиваемый приклад топорщился острыми щепками разодранного пластика, зато магазин у него оказался почти целый, как и патроны в нём. Они перекочевали мне в разгрузку, после чего сканер заработал в очередной раз, наконец-то отметив вожделенную добычу. Произошло это практически около места взрыва, там, где от стены отвалился целый пласт мраморный облицовки. Взрыв тут явно получился нешуточный, но и строение было сделано на совесть, поэтому катастрофических разрушений не произошло: вся бешеная энергия разошлась в стороны, вычищая подземный переход от засевшего в нём чудовища, но в эпицентре разрушения всё же были и одно из них открыло нишу, когда-то спрятанную под облицовкой. Вернее, почти открыло, мне пришлось слегка поработать прикладом покалеченного автомата, доламывая раскрошившийся цемент, освобождая от бетонного плена спрятанный в нише предмет.

Предмет оказался неожиданным: перепачканный раствором строительный мастерок с потрескавшейся деревянной ручкой. Пробежавшийся по нему луч сканера в этот раз не стал ломаться, будто несговорчивая девчонка, выдав по артефакту полную информацию:

Артефакт.

Ранг крайне редкий.

При использовании трансформируется во временное убежище, которое можно использовать для относительно безопасного отдыха или для защиты от низкоранговых противников.

Внутренний объём убежища 2×2*2 метра, срок службы, без критического внешнего воздействия, 8 часов.

Как железяка на деревянной ручке может трансформироваться пусть и в небольшое, но достаточно капитальное строение, выше моего понимания, однако за последние дни мы тут насмотрелись столько чудес, что поверить ещё в одно пусть и нелегко, но не невозможно. Хотя, вот чуда с нашим багажом не произошло: понятно, что телега, загруженная баллоном с газом, противотанковой миной и брикетами C4 превратилась в бомбу на колёсиках, своим взрывом разнёсшей всё вокруг, но моей надежде, что артефакты являются неуничтожимыми оказались излишние оптимистичными если не сказать наивными. Из того, что лежало в телеге уцелел лишь толстый стальной диск циркулярной пилы, всё, что мы подняли с живых существ, включая различные железы, мутагены и даже неопознанные нами крылья летучего змея оказались перемолоты в труху, а ведь я в своих тайных надеждах уже беспечно парил над землёй, прицепив их к себе на лопатки, а тут такой эпичный облом. Вполне возможно, что на самом деле они служили для чего-то совершенно иного, например, для того чтобы даровать нам вместо кистей рук опахала, чтобы во время жары овивать себя потоками освежающего воздуха, но в своих фантазиях после уничтожения данный артефакт приобрёл просто эпические масштабы и значимость, заставляя меня досадливо вздыхать о упущенных грандиозных возможностях.

Рядом в обломках копался Зубр, не находя ничего интересного, лишь ещё один раскуроченный магазин от Калашникова, подаривший нам несколько десятков патронов россыпью. Еще нашел две трети щита, который, вообще-то, и были разработаны против взрывов, но против такого издевательства не справившийся, лишившись части низа и одного верхнего угла, а остальная часть покрылась мелкими трещинами и утратила свою прозрачность.

Я пошёл дальше: и второй, и третий обещанный системой предмет нашлись практически сразу. Первый из них оказался осколком зеркала, удар о которое вывел нашу машину из строя. Не знаю, чем именно этот осколок отличался от тех, что устилали собой весь пол, однако именно его среди прочих выделил луч сканера.

Зеркало Всевидения.

Ранг уникальный. Для определения свойств артефакта улучшите навыки работы со сканером или используйте более продвинутую модель.

Я поднял тяжёлый треугольный осколок, глянул в него на своё чумазое отражение и пробормотал:

— Свет мой зеркальце скажи, да всё правду доложи, я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?

Естественно, никакого ответа от зеркала не последовало, лишь по краям не закрытым моим изображением в поцарапанном стекле пошли волны непонятного тумана. Я, обернувшись, ничего подозрительного за спиной не обнаружил и поспешно убрав странный артефакт опять включил сканер, который тут же упёрся в задымлённый потолок и прядь свисающих с него мёртвых, чёрных нитей. Пришлось подозвать Зубра и сесть ему на плечи, чтобы дотянуться до них и сковырнуть с потолка небольшую пластину, с которой эти самые нити спускались.

Имплант.

Ранг уникальный.

Приживляется к открытому участку кожи. Размер 20 квадратных сантиметров. Произвольно по мысленному приказу хозяина данная область кожи покрывается липким веществом. В зависимости от типа поверхности может выдерживать вес до 200 килограмм.

Для полного ознакомления со свойствами данного импланта улучшите работу со сканером или используйте более продвинутую модель.

Я с сомнением посмотрел на тёмную волосатую пластину прикидывая, стоит ли её прирастить к костяшкам пальцев. А что? Ударил кулаком по стене и прилип к ней намертво. Или к потолку, так, вообще, можно где-нибудь под сводом пещеры долго провисеть.

Всё ещё обдумывая этот вариант, я глянул на последнюю запись, где говорилось, что мы нашли три артефакта из трёх, не поверил написанному и дошёл до конца перехода, высвечивая стены лучом сканера. В этот раз логи не обманули и больше ничего обнаружено не было, после чего я, уже не тормозя рванул назад, помогая закатить Зубру тяжеленный диск пилы вверх по лестнице, и сразу дальше, прочь от реки смерти, которая при нашем появлении опять начала нехорошо волноваться, выпуская из своего тела короткие извивающиеся щупальца и набухая ядовитыми пузырями, которые лопаясь выпускали наружу облачка зеленоватого порошка или спор наполненных патогенным 30mbiе, увеличивая его концентрацию в воздухе и заставляя всё новые и новые наноботы в нашем организме включаться для защиты от незапланированных превращений в ходячих мертвецов.

Хорошо, хоть, что выход из подземного перехода был на приличном расстоянии от неё и когда мы добрались до Тузика, та почти успокоилась, вновь входя в привычное русло. А вот Тузик, наоборот, преподнёс сюрприз, а вернее система, приславшая нам новое сообщение. Стойло нам привалить к его покорёженному боку диск пилы, как та разродилась логом:

Внимание! Вы желаете интегрировать оборудование и артефакты в механизм РР-6734756 под кодовым именем Тузик? Для интеграции предметов необходим физический контакт их с данным механизмом. Стоимость монтажа — одна единица прочности монтажного набора.

— Это чего? — Удивлённо поднял брови Зубр, косясь на диск пилы, — игра хочет вот эту хреновину к Тузику приделать? Она же, наверное, половину от его массы весит.

— Не половину, конечно, дай бог четверть, но навесное оборудование явно не по его габаритам. Хотя… Если, пользуясь случаем, к нему ещё и пушку автоматическую и остальную хрень, что мы с шагохода сняли, приделать, то пила уже не будет такой массивной по сравнению с остальным телом. Да и всё равно мы даже половину из этого железа без Тузика утащить с собой не сможем, или здесь бросать надо будет, или закапывать, организуя заначку, к который ещё неизвестно удастся ли вернуться. Давай подтаскиваем всё, что есть к Тузику, единицу прочности монтажного набора для такого эксперимента не жалко.

Еще не договорив, я вцепился в ствол пушки с кряхтением поднимая ее и, поражаясь, как мы смогли с такой тягой на плечах пробежать три сотни метров, тут и от двух метров уже позвонки трещат. Прислонили ствол к кое-как нацепленным гусеницам, подтащили коробки прислонили и их. С сомнением осмотрели получившуюся кучу поставили сверху монтажный набор и подтвердили процесс интеграции.

Внимание! Для интеграции в механизм РР-6734756 под кодовым именем Тузик предложено слишком много артефактов от техники расы механоидов. Шанс того, что получившийся механизм выйдет из-под контроля составляет 86%. Для безопасности интеграции используйте артефакт подчинения агрессивной техники.

Я недоуменно поморгал глазами, а затем вспомнив наше путешествие, протянул руку к Зубру:

— Вроде у тебя была та хреновина, что мы с лесозаготовщика сняли, ну та, что кастрирует всякие не в меру возбуждённые механизмы, делая их послушными тостерами.

— Но мы же, — залезая в подсумок возразил Зубр, — хотели оставить его, чтобы свой шагоход подчинить, если тот вдруг взбунтуется.

— До шагохода и ещё надо дойти, — возразил я, забирая артефакт, — а планы на будущее в последнее время что-то не спешат сбываться. Мы не получили увольнительную, тут же не сходя с места познакомившись с парой раскрепощённых в край девчонок, не закончили службу и не вернулись домой, чтобы всю жизнь вкалывать на какого-нибудь идиота, удачно женившегося на дочке хозяина фирмы, не загремели в тюрягу лет на пятнадцать за убийство злобного полковника… Ничего столь прекрасного с нами не произошло и уже не произойдет. Вокруг оживший кошмар и усиливаться прямо здесь и сейчас, пока есть такая возможность, на данный момент это самая лучшая стратегия. До лучшего шанса можно и не дожить, так что берём, что дают.

Водрузил артефакт на получившуюся кучку и скомандовал ещё раз:

— Давай преобразуйся, только пошустрее, не дай бог эти перелётные птеродактили обратно вернуться, их там целое стадо, одними потрошителями хрен отмашешься.

Система не стала слушать моё бурчание до конца, занявший делом, как только получила приказ и занялась так энергично, что у нас глаза полезли на лоб.

Первым делом разбрызгивая злые искры засветился монтажный набор, окружая вихрящимися блёстками все приставленные к Тузику предметы, а затем те поднялись в воздух и начали сначала медленно, а затем всё быстрее мигрировать вдоль покорёженного стального тела. Агрегаты и артефакты двигались на мгновение приостанавливаясь, будто примеряясь, но системе что-то не нравилось, и они начинали двигаться вновь. Вот пушка подползла к правому боку, пытаясь уравновесить диск пилы, повисший на другой стороне, а через секунду всё вновь пришло в движение. Тело Тузика вдруг раздалось в стороны и короба добытые из шагохода нашли своё место внутри раздавшегося тела, гусеницы заскрипели, начиная изгибаться и вставать на попа, преобразуясь в некое подобие ног. Катки перебрались на голени, а основание с хрустом согнулось, образуя мощные ступни. Тузик приподнялся ещё выше на своих ходулях и в ту сторону начала мигрировать автоматическая пушка, диск же заскользил наверх к пригнувшийся в глубоком поклоне спине. Голова тоже склонилась, образуя наверху ровную площадку, а вот верхние манипуляторы начало корёжить и выгибать наверх, спаивая их с циркулярной пилой.

— Твою мать, трансформеры просто отдыхают.

Я только согласно кивнул, стараясь не упустить ничего из происходящего, при этом успевая поглядывать во все стороны, чтобы вовремя заметить возможное нападение. Стаи перелётных птеродактилей стали попадаться всё чаще, да и не особо резвые зомби, то и дело подползали к дороге не давая нам расслабиться ни на минуту, а скрежет, исходящий от трансформирующегося Тузика может привлечь их внимание за многие сотни метров.

Тем временем наш незабвенный спутник поскрежетал ещё немного, зашипел, покрываясь белесым паром, на несколько мгновений закрывшим его от нашего взора, затем вновь проявился во всей своей преображённой красоте.

— Ну что же, — протянул я, любуюсь на то, что получилось, — по крайней мере теперь точно ясно, что Тузик — это мальчик.

— Ага большой мальчик и я бы не хотел быть той девочкой, которая ему понравится, — согласился со мной Зубр.

Двухметровая пушка, в конце концов, нашла своё место на подвесах меж ног преобразившегося Тузика, довольно брутально выпирая вперёд обоими своими вороненными стволами, дёргающимися из стороны в сторону, видимо, в поисках потенциального врага, ну или лапочки, к которой можно было бы по-быстрому пристроится. Короткая лента со снарядами тихо позвякивала при этом, одним концом скрываясь внутри стального тела. Верхние манипуляторы исчезли, спрятавшись под диском пилы, закреплённой наверху всей конструкции, из-под которой посверкивали окуляры нашего весьма подросшего спутника.

Внимание преобразование завершено.

Преобразование ходовой системы и системы подчинения совершено автоматически, на интеграцию вооружения, блока управления и пробоя потрачено четыре единицы прочности монтажного набора.

Поздравляем! Механизм под кодовым названием Тузик интегрирован в игровую систему.

Прочность +140% от первоначальной.

Вмонтирован блок управления высшего ранга, доступны любые настройки и команды, не превышающие физических способностей механизма. Встроено интуитивное понимание большого спектра приказов. Механизм под кодовым названием Тузик подключён к информационной сети. Ввод приказов возможен программно, через общий чат или вербально, через формирование устных приказов.

Встроена автоматическая пушка ГШ-30М.

Скорострельность до 2. 000 выстрелов в минуту. Встроена возможности стрельбы короткими очередями по 50, 100 и 150 выстрелов после чего требуется охлаждение. С помощью интегрированного блока управления данные параметры можно изменить.

Количество боеприпасов на данный момент 57 единиц.

Поздравляем! Объект под кодовым названием «Тузик» преобразован в передвижную огневую точку под кодовым названием «Тузик».

Ранг 2. Уровень 30.

Минимальный уровень игрока для полного контроля над данным объектом — 25.

Принадлежность равная между игроками Пророк и Зубр. Вы получаете по 20% опыта за уничтоженных им агрессивных существ. Опыт начисляется исходя из вашего совместного уровня и уровня противостоящих существ. Для получения большего количества опыта развивайте и совершенствуйте передвижную огневую точку под кодовым названием «Тузик».

Стандартное предназначение — телохранитель.

Предназначение может быть изменено. Список возможных функций прилагается.

Интегрирована дисковая пила диаметром 1200 мм.

Максимальное количество оборотов 1500 в минуту.

С помощью блока управления можно изменять данный параметр до одного оборота в минуту включительно. Превышение количества оборотов будет негативно сказываться на прочности механизма.

Угол круговой атаки не превышает 45 градусов, максимальная дальность атаки 225 см.

Устойчивость к механическим повреждениям повышена. Предельная прочность предметов воздействия не выше 1700кгс на квадратный мм. Превышение прочности негативно скажется на целостности механизма.

Энергопотребление механизма увеличено на 270%. Работа полного заряда аккумуляторов при критической нагрузке не превышает 35 минут.

Необходимо срочно увеличить объём источников питания. Необходимы новые аккумуляторы, а также источники первичный энергии: солнечные батареи, переносные генераторы, атомная батарея или стандартный атомный реактор, предназначенный для установки на современной военной технике или другие альтернативные источники энергии.

Ходовая часть имеет два способа передвижения: энергосберегающий, на гусеничного ходу, и максимально проходимый в режиме шагового хода. Дозволенная максимальная высота препятствий для данного способа передвижения 185 см.

За время трансформации восстановлено 35% прочности механизма. На данный момент прочность составляет 68%. Самостоятельное восстановление прочности 1% в час.

Некоторые интегрированные узлы не были опознаны и не могут полноценно функционировать.

Внимание!!! С этого момента передвижная огневая точка под кодовым названием «Тузик», теряет нейтралитет и становится приоритетной целью для ваших врагов.

Всю известную информацию по прошедшей трансформации можно узнать через обращение в технический чат.

Глава 11

— Суки, и здесь обманули, — со злости пиная только начавший нарождаться кочан капусты, в очередной раз выругался я, — нигде не было сказано, что монтаж каждой детали будет стоить единицу прочности, по логам ведь ясно, что одна единица идёт за всё устанавливаемое оборудование.

Хорошо хоть, что преобразование ходовой и блок подчинения сами установились, а то вот было бы смешно, если бы на него монтажного набора не хватило. Получили бы такого Терминатора, лишившись сначала всего монтажного набора, а затем и пустой головы, когда взбунтовавшаяся железяка начала бы полить по нам из своей пушки.

И правда, после всех манипуляций монтажный набор из приличного инструментального короба превратился в тощий дипломат с неудобной ручкой. Мы это заметили не сразу, сначала любуясь на преобразовавшегося Тузика, а затем, начав раздавать ему приказы: для начала заставив дёргаться из стороны в сторону его поблёскивающий машинным маслом новоприобретённый детородный орган, нацеливая его то на ближайшие деревья, то на темноту подземного перехода, то на реку смерти. Затем перешли на ходовую, для начала приказав встать ему на колени, а вернее на гусеницы, покрутиться вокруг себя, повертеть прилично расширившимся телом. Затем опять подняли его на ноги и заставили подпрыгнуть. Оказалось, что логи не соврали: позвякивающая махина взлетела в воздух пусть не с грацией балерины, но вполне уверенно, в высшей точке прыжка подкинув себя на уровень моих плеч. Приземлился для такого веса он тоже вполне приемлемо, не развалившись на запчасти, а самортизировав свой нешуточный вес, мягко лязгнувшими ногами. Представив сколько энергии на эти цирковые аттракционы понадобилось, мы перестали насиловать и так не полный аккумулятор, попросив показать, как действует циркулярная пила.

Полторы тысячи оборотов — это далеко не рекорд для электродвигателей, но при таком диаметре диска скорость и разрушительная сила на его рабочей кромке получается очень впечатляющая. Река смерти, текущая не так далеко от нас, с этим тоже согласилась. То ли у неё ещё были свежи воспоминания о битве с шагоходом, то ли такие неприятные личности как мы не должны были баловаться рядом с ней таким разрушительным оружием, однако стоило диску раскрутиться наполную и начать кружиться вокруг тела Тузика на двух сросшихся манипуляторах, образуя над ним громко гудящую сверкающую защитную полусферу, как река взбеленилась, пошла волнами и потекла в нашу сторону, выбрасывая из своего тела десятки щупалец, которые хватаясь за землю и любые неровности начали быстро подтягивать жуткое тело к нам.

Пришлось срочно бросать все эксперименты и приказав Тузику включить полный ход, рвануть в поля подальше от взбесившегося монстра. Только там, уже в полях, удостоверившись, что страж границ области за нами уже не гонится, мы смогли внимательно прочитать пришедшие логи и понять, почему один из наших важнейших трофеев потерял восемьдесят процентов своего объёма.

— Жадные подсвинки, — в конце концов решил я, отправляя ещё один из кочанов в полёт, — зря мы, наверное, непонятный пробойник в нашего пёселя интегрировали. На бур этот пробойник никак не похож, как и на другое оружие и что это такое вообще непонятно, можно было сэкономить единицу монтажного набора, ну да что уж теперь…

Ещё раз оглядев бесконечное капустное поле, медленно приближающуюся лесополосу за ним и начавшее смурнеть небо удостоверился, что немедленной угрозы нам нет. Земля под ногами тоже не дрожит, кротовых куч поблизости не видно, будем считать, что нападение из-под земли нам тоже не угрожает. Конечно, это не так, но летать мы пока не научились, так что для целостности нервной системы лучше считать, что там под нашими ногами до самой мантии и огнедышащего ядра нет никого, кто в данный момент жаждет откусить нам эти самые ноги по самую шею.

Успокоив сам себя таким образом, я залез в настройки обновившегося Тузика, в очередной раз поразившись насколько увеличилась количество настроек и возможности проследить за функционированием буквально каждого винтика в его стальном организме. Блок управления изъятый из шагохода реально оказался нереально крутым и при этом доступным к управлению даже таким дилетантом как я. Первым делом проверил энергопитание, к сожалению, отметив, что даже практически ничего не делая, а просто передвигаясь по полю, заряда аккумулятора хватит только на полтора часа работы, а учитывая то, что максимальная скорость его в таком режиме снизилась до четырех километров в час, мы просто физически не успеем добраться с ним до места. Придётся его где-то прятать и затем возвращаться с новыми аккумуляторами или на грузовике с погрузчиком, чтобы довезти его до места назначения.

Мысли мои перекинулись на то, что, вполне возможно, этого места назначения уже давно нет, или оно захвачено кем-нибудь из агрессивных пришельцев и мы делали весь этот путь зря, но тут же откинул негативные мысли, возвратившись к настройкам Тузика. Пробежался по данным, отметив, что при увеличившихся в весе ходовая получила слишком большую дополнительную нагрузку и будет терять прочность на сто пятьдесят шесть процентов быстрее, перешёл к автоматической пушке.

Известия о том, что она может стрелять короткими очередями по пятьдесят снарядов меня нисколько не успокоил, при наличии у нас чуть больше полусотни тридцатимиллиметровых снарядов такие расклады нам никак не подходят.

— Так, Тузик, собака ты наша бешеная, принимай приказ: основным калибром шмалять исключительно одиночными выстрелами, как понял? Приём.

Физические возможности предполагают очереди не менее чем по шесть снарядов. Переход на одиночные выстрелы потребует внутренней перестройки, 26 минут времени и 14% доступной на данный момент энергии.

Начать перенастройку?

Внимание! После внесения изменений, стрельба очередями будет невозможна без повторной перенастройки.

Требуется подтверждение приказа. Да. Нет.

Очередной взгляд вокруг и опять никаких врагов.

— Ладно начинай, всё равно очередями пулять у нас никак не получится.

Внутри нашего железного друга что-то тихо загудело и связь с ним прервалась, сменившись одинокой помаргивающей надписью:

Связь временно прекращена для оптимизации процесса преобразования. Доступны лишь основные функции.

Видимо, продолжение движения являлась основной функцией, а то вдруг остановись он на месте — это было бы жёстким фиаско и нам пришлось бы бросить его здесь посреди капустного поля.

Надо будет запомнить на будущее, и проводить все серьёзные настройки только во время остановок и желательно в более-менее безопасной обстановке. Кстати о безопасности, здесь на многие километры никого не было видно, хотя вдоль трассы встречалось достаточно много заражённых и порождений реки смерти, то и дело летали мутировавшие птицы и вообще какие-то птеродактили, хотя насколько я знаю, в отличие от динозавров, широко представленных нынче теми же птицами, начиная от совсем мелких видов ничуть не крупнее современных летучих мышей, заканчивая каким-нибудь Кецалькоатлем, который мог своими крыльями запросто перекрыть крылья легкомоторного самолёта, не оставили после себя потомства и не могли появиться в процессе регресса эволюции. Значит тех уродцев, одного из которых мы накуканили в подземном переходе, или принесло сюда из прошлого, пусть и гораздо более близкого нам, чем царство цивилизации разумных пауков, но всё равно невероятно далёкого, относящегося к периоду вымирания динозавров или кто-то начал их клепать тут в нашем времени, что после нахождения в первом попавшемся данже центра по клонированию всяких уродов, меня нисколько не удивит. А вот попадание этих тварей к нам из прошлого… С пауками по крайней мере всё понятно, там была пусть весьма своеобразная, но цивилизация и мощные артефакты, а в этих гладкокрылых я ничего подобного не увидел. Кто-то открыл для них порталы с этой стороны? Тогда стоит ли предположить, что этот кто-то не ограничился одними зубастыми птицами, но и перетащил сюда кого-то посерьёзнее, чем птички и велоцирапторы, которых мы видели в одном из рейтинговых боёв. Чёрт, не хватало нам наших местных мертвяков и взбунтовавшихся шагоходов, того и гляди из-за ближайшей лесополосы появится голова тираннозавра. Конечно, тридцатимиллиметровая пушка может огорчить даже этого многотонного любителя трицератопсов, однако судя по количеству заряда в аккумуляторе, нам с нашим Тузиком придётся расстаться очень скоро. Дай бог дотянуть до следующей лесополосы, чтобы хоть как-то его спрятать. Впрочем, как я уже заметил, сейчас здесь было довольно безопасно, кластеры, до предела заполненные агрессивной жизнью, сменялись на обширные пустые пространства, абсолютно неподходящие для прокачки и вполне подходящие для того, чтобы стоптать ноги по колено, шагая из одной неизвестности в другую.

Ничего, судя по карте и нашим смутным воспоминаниям, когда мы в третьем часу ночи возвращались с полигона в свою часть на громыхающем грузовике, нам осталось не больше десятка километров. Правда тогда наше внимание больше привлекало содержание сухпайков, выданных на обратном пути, чем ночные пейзажи за бортом, но если воспоминания не врут совсем уж наглым образом, то за приближающейся лесополосой как раз начнётся край полигона, а там и до места рукой подать.

Или не начнётся…

Мы ещё пылили по пересохшему полю, а наше внимание уже привлекла проплешина в той лесополосе, к которой были направлены наши истоптанные в хлам стопы. Облачка пыли поднятые в воздух нашей небольшой группой оседали на покрытые капустным соком ботинки превращая их совсем уж во что то непотребное, нечто что никак не вяжется с образом бравых солдат: полуденное солнце напекло каску, а во рту опять начала образовываться миниатюрная пустыня, несмываемая жалкими остатками воды, плещущейся в наших фляжках, но когда мы дошли до этой проплешины, мы забыли про все свои невзгоды. Картина, открывшаяся нам, явно не походило на ту, что запомнилось нам по недавнему забегу, по крайней мере я не помню здесь никакого котлована в сотню метров глубиной и с километр в диаметре. Осыпавшиеся края ямы будто вычерпанной гигантским ковшом с торчащими на дне котлована скальными выступами, хотя нет, не ковшом. Отвалов вычерпанной земли нигде не было, создавалось такое впечатление, что ее выкинули отсюда телепортом, или прилетело НЛО, забрав с собой кучу земли для своих инопланетных оранжерей. По неровному срезу провала можно изучать все геологические периоды, которые прошла наша Земля во время формирования: рассыпавшиеся сверху чернозём, рыжие разводы глины, песчаные водоносные слои, щебень и гранитные скалы. Вот только воды там почему-то не было, хотя при такой глубине два-три водоносных слоя наверняка было затронуто. Но воды не было, зато были монстры. Или не монстры. Наблюдая сверху тяжело было понять, хотя если это были монстры, то самые милые на вид из встреченных нами за всё это время.

Издали они были похожи на комки свалявшегося пуха или на излишне мохнатые шарики репейника, активно перекатывающегося между торчащих скал на дне гигантского котлована или неспешно забирающиеся на его крутые отроги. На таком расстоянии они казались совсем мелкими, но думаю, что мы с Зубром легко поместились бы внутри любого из них и там ещё осталось бы достаточно места, чтобы попробовать втиснуть туда и Тузика. Никаких голов или конечностей я у них не заметил, впрочем, как и глаз, носов, ушей, ртов и всяческих иных противостоящих им отверстий. Сплошной покров беспрестанно извивающегося бурого меха, или что-то напоминающее его на шарообразном теле, они шарились по всей поверхности этого геологического новообразования. Они были видны повсюду, как на дне прямо под нами, так и на дальних стенах котлована, практически скрытых от нас лёгкой сизой дымкой зарождающегося тумана. Чем конкретно они были заняты было не понять, пришлось оставив Тузика у лесополосы, уткнуться носами в пахнущую пылью и жухлой травой землю и ползти к самому краю крошащегося обрыва, свеситься вниз разглядывая тех, что копошились поближе. Как раз парочка из них зависла на крутом склоне метрах в тридцати от нас, распластавшись там комками пыльного меха. Расстояние всё равно было приличным, но нацепив на глаз монокль всё же кое-что разглядеть удалось.

Странные создания каким-то образом заякорились на достаточно крутом склоне и теперь они вибрировали всем телом, вызывая таким образом небольшие оползни, обнажая небольшие норы, пронзающие всю поверхность отрога и вытягивая из них отчаянно извивающихся двухметровых земляных червей. Таких мутантов раньше я видел только в видосах, ведь жили подобные лишь то ли в Африке, то ли в Австралии, а никак не в средней полосе России-матушки. Здесь же их было столько, что глазам не верилось. С тихим хлюпаньем их выдирали из родной стихии и отправляли на мохнатую спину, где они сразу начинали извиваться в жутких корчах, постепенно растворялись, превращаясь в склизкую массу, малоаппетитными шмотками стекающую внутрь мехового шара. Твою-то мать… Я отчётливо представил себя на месте этого червяка, как я дёргаюсь и извиваюсь на разъедающем моё тело мехе и отполз подальше, скрываясь за краем разлома.

Ну его нафиг. Этих шаров тут сотни и размер у каждого по два, два с половиной метра в диаметре и не факт, что сквозь густой мех получится пробиться с помощью потрошителя, да и из калаша стрелять непонятно куда, где у этих чудиков уязвимые точки и есть ли они вообще? Новая пушка, думаю, поможет в любом случае, вот только её грохотом мы привлечём внимание всей здешней толпы, а тут их гораздо больше, чем у нас снарядов, так что пошли они на хрен.

И всё же отползать от ямы совсем мы не стали, с интересом наблюдая за эдаким броуновским движением по дну котлована. Хотя это было обманчивое впечатление. Очень скоро стало понятно, что движение шаров имеют вполне определённую последовательность: сначала они сновали по крутым отрогам, устраивая локальные землетрясения, добывая из-под обрушившейся земли пресловутых червяков, наползая на них всем телом, непонятным образом прикрепляя их к своему меху по которому те довольно шустро мигрировали наверх их тела, где в редких искрах статического электричества быстро начинали растворяться. Переработав таким образом по десятку или два этих безобидных представителей малощетинковых червей, они спускались вниз, где из дна котлована торчал лабиринт из острых гранитных скал, сливаясь там в единые меховые потоки, устремляясь к одной из них, забираясь под её склоны, а затем выползая наружу и снова разбиваясь парами или поодиночке, растекались во все стороны, чтобы начать свой круговорот непонятных дел по новой. Я повнимательней пригляделся к скале, куда свершалась массовое паломничество и мне показалось, что они движутся, однако из-за расстояния сказать точно было трудно.

Я передал монокль Зубру:

— Глянь туда, что думаешь?

Зубр нацепил артефакт и застыл на пару минут вглядываясь в указанную сторону:

— Если ты собираешься лезть в эту дыру, то я пас. По крайней мере не сегодня. У нас не воды ни еды, ни патронов, и мимо этих волосатых хрен знает как пробираться.

Сначала я не понял, что он шепчет, а когда понял, то всё равно не въехал, что он имеет в виду.

— Тебя от спермотоксикоза глючить, что ли, начало, что за дыра? Я тебя, вообще-то, про те скалы спрашивал, мне кажется они двигаются.

— На счёт скал не знаю, а пещера вон, ты что не видишь?

Я взял протянутый монокль и уставился в указанную сторону. Так и есть, то, что при поверхностном осмотре я принял за тень от скал, оказалось входом в приличных размеров пещеру, ведущую примерно в сторону части, к которой мы шли. Надеюсь, это не подкоп под них, а то если под всей поверхностью военный части вдруг уйдёт земля, то ни танки, ни шагоходы, ни наноботы с артефактами тамошним обитателем не помогут. А если ещё на рухнувших вниз людей накинутся сотни мохнатых шаров, разъедающих плоть одним прикосновением, то у тех не останется даже призрачного шанса.

— Давай валим отсюда пока нас не заметили. Мы уже недалеко, вон, видишь, вышку связи, она стояла прямо около части. Нам только эту яму обойти и её уже будет видно.

Мы стараясь не шуметь отползли подальше, поднявшись на ноги только около лесополосы, где нас невозможно было заметить со дна котлована, но, не удовлетворившись, этим отошли ещё на полсотни метров, чтобы не привлечь ненужного внимания своим топотом и только тогда пошли в обход, снедаемые палящим солнцем и всё более усиливающийся жаждой. Набежавшие тучи держались в стороне, не давая никакого укрытия от палящего зноя. Впрочем это было ещё вполне терпимо, а вот Тузик всё больше сдавал: заряд аккумуляторов спустился до шести процентов и он всё больше замедлялся, на максимуме еле успевая поддерживать за нашим, в общем-то, не слишком стремительным маршем.

Внимание! Настройка стрельбы одиночными выстрелами выполнена. Желаете продолжить настройки?

— Да, давай. У тебя есть функция распознания свой-чужой? Есть? Отлично. Давай сначала жёсткий вариант. Там нас пока будет только двое: я и Зубр. Как внести нас в список исключений? Отсканировать как-нибудь наши тела?

Ведётся снятие параметров и внесения их в базу неприкосновенных.

— Тебе чего, наши личики надо снять или сетчатку глаза отсканировать, а может отпечатки пальцев?

Данные методы малоэффективны. Человеческие существа очень хрупкие. Все перечисленные вами методы могут не сработать, если вы лишитесь кожи и мускулатуру на лице, глаз или рук. Без всего вышеперечисленного человек может быть ещё жив, требуется идентификация органа, без которого функционирование человека невозможно. Ведётся сканирование биометрии вашего мозга. На данный момент — это наиболее надёжный способ распознания объекта, для внесения в реестр неприкосновенных.

— Это ты зря, — проворчал я, — многие люди вполне успешно живут без всякого мозга и это даже не мешает им сделать очень успешную карьеру.

Тузик проигнорировал мои ворчания, доложив, что сканирование завершено и мы внесены в вышеуказанную базу.

— Слышь, железный, а ты можешь различать мозги обычных людей и заражённых, или людей и зомби?

Ответ утвердительный на 96%. Требуются образцы перечисленных вами объектов для сканирования и нахождения принципиальных отличий. До этого…

Тузик внезапно замолк, сбросил ход, а затем полностью остановился с тихим шипением сервоприводов понурив голову.

Внимание! Критический уровень заряда. Объект под кодовым названием Тузик переходит в режим экономии. Требуется немедленная подзарядка.

— Да твою ж, слышь, собака бешеная, не вставай здесь средь поля. Вон до вышки двадцать метров осталось. Доползи до неё там мы тебя укроем.

Тузик вздрогнул и со скоростью один километр в час поплёлся к указанной вышке, где, прислонившись к ней спиной уселся и застыл с видом уставшего путника.

Двигательная функция отключена. Функция пробоя отключена. Функция защиты в ближнем бою отключена…

— Так стоп, стоп, лучше скажи, что у тебя ещё не отключилось.

— Функция энергосбережения, функция сканирования местности. Функции защиты основным орудием переведена в спящий режим.

— Ясно, — я потрошителем срезал несколько веток с ближайших кустов, прикрывая металлическое тело сверху, чтобы с дороги его было не так видно. Воткнул несколько веток в разные сочленения, образуя из нашего металлического друга вполне приемлемый куст.

— Ладно, посиди здесь. До части тут рукой подать, найдём какой-нибудь аккумулятор и вернёмся. А лучше бы какой-никакой генератор организовать, да встроить его в тебя. Солярки можно на любой заправке добыть, а вот с электричеством последнее время всё плохо. Будь у тебя генератор, можно было бы хоть вечно путешествовать.

Я ещё раз оглядел творение своих рук и, похлопав его по металлическому плечу, отвернулся.

— Ну что, Зубр, последний бросок?

— Ага, надеюсь там кто-то есть, и мы не зря сюда пёрлись.

Я на это промолчал, хотя сам очень на это надеялся.

Глава 12

Оставлять боевого товарища очень не хотелось, но выбора у нас не было. Я дождался, когда мой напарник спустится с вышки на землю и повторил:

— Выдвигаемся.

— Кажется, там стреляют, — вместо ответа махнул рукой Зубр в направлении нашего движения, и ещё там дым валит, жирный, его здесь за кустами не видно, чёрный, по земле стелется. Там явно что-то не так. Если сильно не торопиться, то вполне сможем избежать очередного геморроя на свои израненные ягодицы.

— С воплем «Ура!» ломиться вперёд не будем, но, если там остались живые люди, надо попробовать им помочь.

Конечно, наш прошлый альтруистический поступок кончился пшиком, да плюс лишил нас одного из калашей, но это не значит, что не надо пытаться сделать это снова. Нам жизненно необходима информация, оружие и съестное. Последнее можно найти во многих местах, а вот информация и оружие — товар нынче редкий. Так что путь у нас сейчас всё равно один — к базе. По дороге, чтобы не светиться на открытых местах, мы туда не пошли, несмотря на отсутствие на ней праздно шатающихся зомби и реки смерти. Последние, видимо, встречаются только на крупных трассах, деля землю на отдельные кластеры, границы которых пересечь можно только в определённых местах или имея возможность к полётам. Вместо этого углубились в заросли орешника, крадучись двигаясь в нужном направлении.

Ну как крадучись? Когда на тебе бронежилет, висящая на одном плече разодранная в хлам разгрузка, автомат, потрошитель, снующий из стороны в сторону Фракир, болтающееся на поясе вместо ножа хранилище наноботов, плюс обгрызенный со всех сторон щит, тихо идти даже в открытой местности сложно, а что уж говорить про передвижения сквозь достаточно густые заросли кустарника. Но мы всё же старались особо не шуметь и уже через сотню метров это позволило нам расслышать стрельбу. Зубр оказался прав, впереди стреляли и это были не автоматные очереди, а что-то более серьёзное: басовитый грозный рокот скорее всего принадлежал крупнокалиберному пулемёту. Тот стрелял короткими экономными очередями, иногда надолго прерываясь, так что казалось, что он уже больше не заработает никогда. Однако тот каждый раз оживал, снова огрызаясь короткими злыми очередями. Затем стали слышны и другие выстрелы, раздался взрыв гранаты. Отлично, значит человек там не один. С другой стороны, может остальные выстрелы — это дело рук нападающих? Хотя из стреляющих монстров мы пока видели только механоидов, остальные с огнестрелом как-то не сильно дружили, так что есть надежда на то, что обороняющихся там много. Хотя может это одна группа игроков схлестнулась с другой? Неизвестность и гложущая тревога за то, что мы можем опоздать в самый последний момент, заставили нас ускорить шаг, продираясь сквозь кустарник уже не боясь шуметь. Да и когда тут рядом так грохочут, нас услышать будет трудновато.

Мы сделали последний рывок и как-то неожиданно оказались на открытом пространстве, где рокот битвы ударил по нам мощной звуковой волной.

Последние метры зарослей лещины отсутствовали, те были смяты будто по ним всласть поездили на бульдозере, после чего подпалили, правда без особого успеха. За завалившимся орешником простиралась не слишком широкая полоса выжженной травы, растущей когда-то вокруг бетонного забора, наподобие того, что окружал и нашу часть, только от этого мало что осталось. Раз через раз в небо поднимались обломанные серые зубцы бывшей ограды, но большая часть его валялась на выжженной изрытой земле в виде обломков, из которых торчали искривленные, исковерканные пальцы разорванный арматуры. Не представляю что здесь должно было случиться, разве что его расстреливали в упор из танков, что вполне вероятно, так как обломки унесло на десятки метров вглубь охраняемой территории и самые дальние из них было не видно, так как они скрывались в чёрном дыму, что шёл от кучи горящих шин, наваленных около разбитого одноэтажного здания. Дым был настолько густым и так низко стелился над землёй, что за ним ничего не было видно, а это опасно, так как выстрелы звучали всё ближе и не хватало только на последних метрах путешествия словить одну из них своей не шибко умной головой.

За этой пеленой кроме недостроенного трёхэтажного здания ничего видно не было, несмотря на налетающий время от времени ветерок, своими порывами пытающийся разорвать непроглядно-чёрные клубы дыма.

Обойти его стороной? Я глянул на землю, в той стороне по пояс заваленную обломками забора и разбитого до цокольного этажа когда-то не маленького здания из силикатного кирпича и отвернулся: мы там полчаса провозимся, да и сломать ноги там раз плюнуть. Перед нами обломков тоже хватало, но по сравнению с теми завалами, здесь была тишь да гладь. Издалека раздались испуганные вопли и прогремела длинная автоматная очередь. Я чертыхнулся, сплюнул отсутствующей слюной под ноги, встряхнул рукой активируя потрошитель, выставил перед грудью обглодыш щита и, больше не раздумывая, зашагал вперёд. Дым густой, но его там дай бог пяток метров, пройдём насквозь за пару секунд, лишь бы не нарваться на какую-нибудь заточенную арматурину, лишние отверстия в теле нам явно ни к чему.

На последних шагах я вдохнул побольше воздуха, пригнулся, как можно компактнее прячась за щитом и нырнул в смрадную темноту. Зубр, вцепившийся железной хваткой мне в плечо, нырнул вслед за мной. Я не торопился, боясь запнуться, хотя в начале я ещё видел куда ставлю ноги. Через три-четыре шага мне стало не до них: Фракир вдруг замерцал алыми всполохами и начал дёргать головой из стороны в сторону будто слепая кобра, которая в охоте полагается лишь на своё осязание. Затем так же слепо метнулся вперёд, чуть не выломав мне запястье, так как ударил в тыльную сторону щита, который я нёс перед собой. Отпрянул, замотал головой будто оглушённый, а я не открывая рта злобно выругался и тоже завертел головой из стороны в сторону, пытаясь обнаружить угрозу, но в этой черноте ничего так и не увидел, зато уже через несколько шагов вырвался на сравнительно свежий воздух, наконец, воочию увидев цель нашего путешествия.

Эта воинская часть была раз в пять если не в десять крупнее нашей. Приземистые здания занимали обширные площади огороженные всё тем же бетонным забором, а то место, где мы сейчас оказались, больше напоминало строительную площадку, наверное, потому что она ею и была. На отдельной огороженной площадке были заложены новые корпуса, которые ещё не были достроены, вокруг стояла строительная техника, высились груды песка и щебня, стояли поддоны с кирпичом и мешками с цементом.

Где-то там, в невыразимой дали, за второй линией забора, на крыше одного из зданий, мелькали вспышки от установленного там пулемёта, через секунду донося до нас знакомый уже рокот выстрелов. Там же на флагштоке развивался изодранный, но всё такой же гордый стяг Российской Империи.

Правда, всё это я заметил мельком, окружающий антураж остался статичным фоном, замеченным лишь краем сознания, а всё наше внимание было захвачено вполне себе подвижными объектами, небольшими группами и по одиночке выходящими из дыма метрах в двадцати от нас и неспешной переваливающейся походкой направляющихся в сторону обороняющихся. Они были будто сотканы из этого дыма, выходя из него не совсем сформировавшимися, но буквально через шаг-другой полностью набирающие необходимую черноту и вещественность. Плотные гориллообразные фигуры со сгорбленными спинами и свисающими почти до земли мускулистыми руками с голой, грубой, чернильного цвета кожей толкаясь плечами пробирались вперёд, скапливаясь у недостроенного здания, прикрывающего их от огня, ведущегося со стороны военной части. От фигур тянуло вполне ощутимые жутью, хотя и просто три десятка мускулистых уродцев с челюстями хлеборезками и без всякой ауры, исходящей от них в виде той же чёрной дымки, из которой они появились, были способны вызвать у любого медвежью болезнь. Пусть они были на полторы головы ниже меня, однако вес был, скорее всего, больше и это была бугристая мускулатура, а не отвисший пивной живот. Я уже было сделал непроизвольный шаг назад, чтобы укрыться в дыму, как сбоку раздался жуткий вопль, и скопившиеся за стеной монстры слитной группой молча бросились в атаку, на ходу становясь на четвереньки, легко перепрыгивая через паллеты кирпичей, и груды мусора.

Передвижение их было стремительным настолько, что это просто завораживало: земля и камни фонтанами летели из-под их когтистых лап, а прыжки были одновременно какие-то угловатые и при этом грациозно-невероятные, будто они привыкли к иной среде обитания и иному земному притяжению. Как бы не был завораживающим их стремительный бег, наши головы непроизвольно повернулись в сторону, туда, откуда прилетел давешний повелительный вопль. Туда, откуда совсем недавно вырывались орды чернильных существ. Продолжающий клубиться чёрный дым от сгорающих шин породил ещё несколько существ: пару таких же гориллообразных существ, только в этот раз ростом побольше и настолько перевитых жгутами мускул, что становилось не по себе и ещё один шествующий между ними: этот был больше похож на жилистого человека только далеко за два с половиной метра ростом и с серой кожей, которая вся была покрыта бурыми пятнами гноящихся язв. Головы его видно не было, на бугрящихся мышцами плечах покоилась конструкция, видимо выполняющая роль шлема, только очень странной конструкции: стальной четырёхгранный конус, выдвигающейся вперёд на целый метр, при этом без всяких прорезей для глаз или дыхания. По моим ощущениям, эта конструкция весила пару центнеров, однако монстр нес её спокойно и непринуждённо, в отличие от здоровенного топора на двухметровой ручке, который волочился за ним по земле, наполняя воздух жутким скрипом и хрустом железа по камням. Кроме этого, на изъеденном язвами теле была надета только стальная набедренная повязка, позвякивающая полосами металла, прикрывающими чресла монстра, да стальные ботинки, будто снятые с какого-нибудь средневекового рыцаря.

Внимание! Спонтанный квест.

Помогите удержать воинскую часть и помогите её защитникам. Срок действия квеста — 1 час.

За каждую спасённую жизнь назначается бонус. На данный момент живы 22 участника.

22/22.

Дополнительные задание: уничтожьте как можно больше существ из армии тьмы. Награда зависит от силы существа.

Закройте врата в параллельную реальность.

Награда +1 артефакт, +1 уровень.

Пришедшие логи все-таки заставили нас с Зубром очнуться и сделать непроизвольный шаг назад, пытаясь скрыться в чернильной пелене дыма и стоило нам дёрнуться, как стальной конус, живший будто отдельно от уродливого тела, повернулся чуть ли не на сто восемьдесят градусов, уставившись своим жутким клювом прямо на нас. Раздался наполовину скрип, наполовину визг, будто стальным гвоздём провели по стеклу, вызывая в организме непроизвольную дрожь и заставляя нас замереть, а мурашки бегать истерически вопящими толпами от ног и до самого затылка, поднимая шерсть на спине и заставляя седеть ёршик волос на голове, ещё не до конца поседевший за последние дни наших приключений.

На охранников, бредущих с двух сторон от своего господина, этот визг произвёл совсем другое воздействие: они рванули к нам так резво, будто им только что вкололи в аорту по литру адреналина и заодно вдарили по задницам сапогом семьдесят шестого размера. Тот, что был ближе и кому не пришлось оббегать своего хозяина, тут же вырвался вперёд, припадая на четыре конечности, взрывая когтями землю буквально в три прыжка сокращая до минимума разделяющая нас состояние.

Я за это время успел только отвести назад клинок потрошителя для единственного и скорее всего безнадёжного удара, как у меня над ухом грохотнула короткая строенная очередь из калаша, и голова монстра взорвалась. Височная кость разлетелась осколками, чёрная плоть разошлась лохмотьями, обнажая такие же чёрные кости и багровеющие будто уголья костра в ночи внутренности черепа. Монстр споткнулся, завалился будто подкошенный, по инерции пролетая ещё пару метров, чтобы после второй очереди, раздробившей ему хребет, замереть около наших ног. И это было последнее, что я отчётливо заполнил из того, что происходило дальше.

Я едва успел поднять взгляд от поверженного тела, но кроме стремительно приближающейся чёрной тени разглядеть ничего не успел. Видимо, это было второе существо, воспользовавшееся прикрытием первого, чтобы сократить с нами дистанцию для финального прыжка.

Я почувствовал только мощнейший удар в щит и страшную боль в руке и в носу, куда врезался изодранный край щита, в единый миг сминая хрящи и разрывая кожу. Кровь хлынула будто под напором, заливая всю грудь, а сознание поплыло от жесточайшего нокаута. Всё подёрнулась розовым пульсирующим туманом, а сознание всё пыталось нырнуть поглубже в тёмные омуты беспамятства, удерживаемое силой воли и впрыснутой в кровь лошадиной дозой адреналина. Моя правая рука дергалась из стороны в сторону, видимо, я всё же успел среагировать на бросок, всадив клинок куда-то под рёбра уроду и теперь он елозил там, раздирая багровые внутренности. Уродец на это мало реагировал, увлеченно продолжая терзать моё тело. Единственное что меня спасло это то, что при падении щит лёг сверху, закрывая всю верхнюю часть туловища, от пояса до верхушки истерзанной в хлам каски. Сознание полностью ко мне так и не вернулось и картинка перед глазами превратилась в отдельные слайды, вспыхивающие перед глазами вместе с угасающим биением сердца.

Одно биение, и прижавший меня к земле монстр откидывается назад, вздымая огромные кулачища к небесам.

Второе, и они уже врезаются в растрескавшуюся поверхность щита, пытаясь расплющить лежащие под ним тело.

Биение, и громадные клыки впиваются в его край, оставляя очередные борозды на каске и пронзая утерявшую прозрачность поверхность щита в десятке мест.

Ещё одно биение сердца, и чуть не оторвав мне руку, одним движением головы урод отдирает от меня щит, отшвыривая его в сторону.

Биение и перед моим лицом пасть настолько широко распахнутая, что кажется, что в неё влезет вся моя голова.

Биение.

Уродливой рожи передо мной уже нет, вместо неё размочаленная шея вокруг которой обвился Фракир, и чудом держащаяся на ней нижняя челюсть. Остальной части черепа нет, начисто снесенная автоматной очередью.

Биение.

Навалившиеся на меня тяжесть исчезает, а перекрывшая обзор туша заваливается на бок.

Сердце ударило ещё раз, и коричневое от набрякших туч небо загородила уродливая фигура, волочащая за собой гигантский топор.

Сердце сжалось, пропуская очередной удар и реальность на несколько мгновений вернулась к своей нормальности.

Грудь урода задёргалась от попадания множества пуль, выпуская наружу струйки чёрный крови вперемешку с гноем, а тот будто не чувствовал попаданий, перевёл нос уродливого клюва с одного поверженного тела охранников на другое, мускулы взбугрились, подтаскивая тяжеленный топор, перехватывая его двумя руками, а клюв повернувшись к нам и вдруг раскрылся, распускаясь на четыре лепестка.

Лица там не было. Был клубок извивающихся жирных багровых червей, которые раззявили свои беззубые хлебала и воздух задрожал от уже знакомого визга, будто здоровенным куском пенопласта привезли по стеклу, только в этот раз не приглушенный толстенными стенками странного шлема, тот был на порядок сильнее, не только заставив мою душу сжаться в комочек, но и вновь сбил сердце с ритма, вернув меня в мир отдельных слайдов.

Судорожный удар сердца и отбросивший в сторону ставший бесполезным автомат Зубр вцепляется мне в плечи, пытаясь поднять на ноги.

Удар и нас накрывает гигантская тень.

Удар.

Только в этот раз не сердца.

Взметнувшийся гигантский топор ударил в землю у наших ног, пуская вокруг себя жёсткую воздушную волну.

Меня будто ударили боксёрской перчаткой с самого меня размером, швыряя в воздух и отправляя в неблизкий полёт. На миг я оказался в сплошной черноте пролетая сквозь стелющийся над землёй дым, а ещё через миг приземлился по ту сторону от него, жёстко приземляясь на землю, на излёте жестоко приложившись каской об один из бетонных обломков забора.

Перед глазами замелькали смутные сообщения, о том, что лечебные и все остальные наноботы усиленно принялись за восстановление моего организма, но единственное, на что у меня хватило сил, это хрипло застонать и перевернуться на спину.

Всё более тихий, почти замерший стук сердца.

Чёрные волны дыма, клубясь, расходятся в стороны, выпуская из своего нутра тяжело шагающего урода.

Стук сердца.

Он нависает надо мной, глядя как первые капли начинающегося ливня падают на моё лицо.

Удар.

Створки шлема распахиваются, и в меня ударяет очередная волна убийственного скрипа.

Удар.

Огромный топор взлетает вверх.

Удар.

Месиво из червей застывает, глядя всеми своими безглазыми головами мне прямо в глаза.

Удар.

Месиво из червей вдруг взрывается, с хлюпаньем расплёскиваясь по внутренним стенкам шлема, заливая его какой-то отвратительной субстанцией, а затем ещё, еще и ещё раз.

До меня донесся жёсткий стук металла по металлу, шлем задёргался, его содержимое, превратившись в неоднородную кашу потекло наружу, а тело так и замерло с поднятым к небесам топором.

Ярчайшая вспышка, а затем сразу тьма.

Пробуждение моё было подобно возвращению к жизни старого Терминатора из серии Т-800. Взор мой начал светлеть, и на фоне этой серости, перед моим внутренним взором, побежали строчки сообщений:

Повержено: Берсерк из свиты предводителя Тьмы, две особи.

Предводитель Тьмы Кри-Край.

Основной урон нанесён передвижной защитный огневой точкой под кодовым названием Тузик. Израсходовано 8 зарядов к основному орудию. Вы получаете 20% опыта за уничтожение предводителя.

Награда за выполнение части квеста — один дополнительный артефакт с тела предводителя.

Получен мощный электрический разряд. Пять единиц наноботов третьего ранга уничтожены.

Восстановление организма идёт по графику. Выход из бессознательного состояния через 3…2…1…

Моё тело выгнулось от пронзившего его электрического импульса, глаза, залитые дождевой водой, распахнулись, давая мне отличный обзор на окружающие меня разнообразные мутные пятна. В уши ударил взволнованный голос Зубра:

— Пророк! Пророк, сука, не подыхай!

— Тихо, ты, — прогнусавил я, шмыгая раздробленным носом, — я норм.

— До какой норм, — в голосе напарника послышалось явное облегчение, — выглядишь: в гроб краше кладут.

— Ну так мне и в гроб пока ещё рано, помоги подняться.

— Уверен?

— Не вполне.

— Так может ещё полежать?

— Нет. Надо портал закрыть, пока из него новая толпа таких же уродцев не набежала. И что тут, вообще, произошло?

Я, с трудом утвердившись на ногах, слегка подёргивающий рукой, указал на лежащий рядом в быстро собирающейся луже дымящейся труп.

— Точно не знаю. Когда урод нас долбанул, я в дыму приземлился, пока очухался, пока выбрался из него, этот уродец уже над тобой стоял с занесенным топором, а у меня даже калаша с собой не было. Патроны все вышли. И вдруг он задёргался загудел, как медный колокол, а потом, не поверишь, в занесённую алебарду молния прямо с небес ударила, настоящая. Видишь, до сих пор дымится, хорошенько его пропекло. А я ослеп на минуту, пока ползком до тебя дополз, пытался растрясти, думал уже всё…

Голос его сорвался, и я только понимающе махнул рукой.

— Ладно, в этот раз повезло, будем живы и дальше не помрём. А этого уродца наш Тузик загасил, — я махнул рукой за спину, — тут, конечно, полно кустов, но, в принципе, по прямой до него тут всего метров триста, плёвое расстояние для такой пушки, через тепловизор увидел и пальнул. Правда прицел у него всё равно так себе, из восьми выстрелов попал, дай Бог, раза три-четыре. Зато прямо в открытые створки шлема, завалил наповал. Так что жаловаться грех. Давай, хватай топорик, надо вон туда добраться, откуда дым валит.

Пока я говорил, сканер уже скользил по распростёртому телу монстра, отмечая и валяющийся рядом топор и два места на теле предводителя чёрной братии. Отметил оба запястья, на которых висели два обруча, которые я раньше не заметил. Расстёгиваться они отказались. Чтобы снять их пришлось поработать топором, так как потрошители легко пробивая кожу намертво застревали в костях, а вот тяжеленный топор отсёк их, даже не замечая сопротивления. Рассматривать, что это такое мы не стали. Времени на самом деле было в обрез. Я во время полёта тоже где-то потерял свой калаш и, если из дыма полезет новая орда монстров, Тузик хрен их всех отстреляет. Если он вообще на наше чудесное спасение не потратил последние свои силы и теперь не застыл мёртвой грудой железа. Теперь вся надежда только на потрошители да на этот топор. Хотя его и просто поднять-то трудно, а не то, что размахивать, отбиваясь от быстрых уродцев.

Мы вдвоём подхватили тяжеленную железяку и поспешили вдоль полосы колышущегося дыма сначала быстро, а потом всё более замедляясь, когда земли под ногами не осталось и та превратилась в изломанную груду битого кирпича, колотого бетона и торчащих во все стороны штырей арматуры. Добраться до груды пылающих автомобильных шин оказалось не просто, и когда мы добрались до места, оказалось, что это никакие не шины. Хотя было очень похоже. Груда толстых чёрных обручей медленно крутилась в воздухе, то наезжая то сливаясь друг с другом, то образуя вполне отчётливые геометрические фигуры, то вновь превращаясь в не связанную мешанину крутящихся колец. Одно оставалось неизменным: из каждого из них било жаркое пламя, в паре метров от них превращаясь в дым и сажу, которую волокло по земле через весь пустырь.

Мы, кое-как устроившись на более-менее крупных обломках уставились на всё это, как те самые два барана на приснопамятные ворота, не представляя, что делать дальше. Однако долго раздумывать нам не дали. Обручи совершили ещё один разворот, и вдруг сложились в ровный огненный круг в центре которого возникла серая пелена, покрытая искрящейся плёнкой. Миг и плёнка натянулась, будто кто-то с той стороны нажал на неё большой когтистый лапой. Вслед за этим плёнка дотянулась ещё в двух местах обозначая вторую лапу и морду, аналогичную тем, что мы во множестве видели совсем недавно и принадлежавшие унёсшимся к военной части монстрам.

Я и пикнуть не успел, как державший тяжеленную алебарду Зубр с натугой размахнулся и швырнул ее прямо в удивлённо раскрывшую пасть морду. Урода снесло так быстро, что тот даже и пикнуть не успел. Огненное кольцо всколыхнулось и быстро схлопнулось, а зазвеневшие кольца сложились в один массивный обруч, который грохнулся на землю, после чего сложился еще в четыре раза, и стал похож на сильно изогнутый рожок от автомата, после чего замер, больше не пытаясь шевелиться. Огонь угас, дым лишившись подпитки начал быстро таять, оседая на землю и растворяясь без следа.

Поздравляем! Портал в Тёмные Земли закрыт. Получено — артефакт: портал перехода.

Получен бонусный уровень. Уровень 29.

— Фуф, я сел там, где и стоял, — зашибись. Сейчас выдохну и дальше пойдём.

Глава 13

Поток адреналина спал. Вернулась боль. Лицо, несмотря на некоторую заморозку обеспеченную лечебными наноботами ощущалось так, будто его через мясорубку пропустили.

Вообще-то, наше сознание устроено так, чтобы не замечать торчащего перед глазами носа. Но стоит на нём вскочить прыщу, или чем-то его испачкать, как сознание сразу реагирует на произошедшие изменения в этой части организма. Сейчас о глобальных изменениях вопили не только оголенные нервные окончания, но и взор скосившихся в переносице глаз. Левый — просто максимально уехал в сторону: и так застыл, а правый — подёргивался в нервном тике, стараясь оторваться от жуткого зрелища развороченный плоти, а потом тут же возвратился, чтобы в очередной раз разглядеть вместо моего привычного прямого и можно даже сказать симпатишного носа, совсем другую картину: там сейчас торчала окровавленная кость, а раздробленный хрящ и плоть свисали до верхней губы. Жуть, короче.

— Ладно, давай, — обречённо пробормотал я, зажимая в зубах обломок ветки от орешника, откинул голову назад, подставляя лицо под бьющие струи дождя.

Почувствовал, как пальцы Зубра сжимаются на моей плоти, слегка оттягивая ее вниз, а затем возвращая на место, насаживая на костяную основу. Мозг прострелила вспышка боли, опять отправляя меня в черноту небытия. Зубр подхватил, не давая завалиться на камни, уложил под струи бьющего с небес дождя, смывающего с лица залившую ее кровь. Я, так и не лишившись окончательно сознания, распахнул рот, жадно глотая небесную воду. Неплохо бы нос зашить и наложить повязку, чтобы, когда я встану, он опять не съехал на подбородок, но придётся обойтись приказом наноботам, чтобы они занялись исключительно носом, хоть немного приживив его на место.

Это действие обошлось мне в единицу дефицитнейших лечебных наноботов, провалившись в попытках срастить разорванную плоть, но уже через пять минут ткань начала рубцеваться, и я смог двигаться дальше. Сидеть дальше я уже не мог, несмотря на то что мы закрыли портал, видимо, были ещё нападающие, так как за это короткое время счётчик защищаемых людей спустился сначала на единицу, а затем скакнул сразу на две, показывая, что в живых осталось всего девятнадцать человек. Ливень как быстро начался, так быстро и стал заканчиваться, переходя в мелкий нудный дождик. Обзор слегка расширился, и мы смогли найти один из автоматов, утерянных нами во время схватки. Он был без патронов, видимо это тот, что бросил Зубр. Пришлось скрестить его с последним магазином с моего пояса, получив один работоспособный инструмент. Раскрошившийся в хлам щит я подбирать не стал, от одного вида на его зазубренные края и залитую моей кровью растрескавшуюся поверхность, меня просто передернуло. Ну на хрен. Пусть теперь вперёд Зубр идёт, у него свой щит есть.

Тот активировал потрошитель и чуть пригнувшись зашагал вперёд, я двинул за ним, целясь из-за его плеча.

Мы обогнули недостроенную трёхэтажку, уставившись на открывшееся перед нами пространство. Стройка ещё недавно здесь шла полным ходом, наличествовал котлован со вбитыми сваями, ещё под одно строение, и начатый этаж второго. Стояла строительная техника, земля вне проложенных временных бетонных дорог превратилась в месиво, невдалеке стояла большая бочка на колёсах, чадящая чёрным дымом. После закрытого нами портала, вид чёрного дыма заставил меня содрогнуться, но почти сразу стало понятно, что это обычная бочка для плавки гудрона, к тому же пробитая в десятке мест шальными пулями. Гудрон занялся ленивыми лепестками огня, дым уходил в дождливые небеса, а не служил дорогой для прихода сюда монстров из параллельных миров.

Тут же сразу стали попадаться тела гориллообразных существ, со снесёнными головами и вырванными из спин шмотами черного мяса. Пули от крупнокалиберного пулемёта, делали аккуратные дырочки в их телах, а вот выходили, вырывая здоровенные куски плоти. Луч сканера скользил по их телам, отмечая всё тоже, что и на их боссе и на его охранниках, с которых мы сняли ещё по одному браслету. На этих тоже браслеты были. На вид чуть попроще, обычные полоски согнутого черненого металла, но мы старались снимать их все. Чёрт его знает, может через пять минут они растают также, как и появились из чёрного дыма, а кости этих существ поддавались ударам наших потрошителей гораздо охотнее, чем у их главаря, высвобождая однообразные артефакты. Удар и мы уже движемся дальше, стараясь прикрываться от возможного нападения то за стопками кирпичей, то за многострадальной бочкой, то ныряя в роющийся котлован, скрываясь от любых недружественных глаз.

За бочкой-то мы и укрылись, рассматривая забор и находящуюся за ней военную часть сквозь исходящую от неё чёрную дымку. Никаких сил вторжения с этой точки видно не было. Я перевёл взгляд на крышу, где раньше мы заметили оборудованную пулеметную точку, и почти сразу же увидел несколько коротких вспышек. Звук выстрелов и боль в ноге пришли почти одновременно: ногу рвануло так, что я подумал, что её сейчас оторвёт. Моментально рухнул на землю, перекатом прячась в небольшую канавку, идущую в метрах в двух от бочки. Схватился за бедро, ожидая увидеть там разорванную мышцу, но нога была цела, только на штанине болтались две разорванные тесёмки, которые до этого крепили…

— О, нет, нет, нет… — Я выглянул из-за края канавы и заскрипел зубами.

Хранилище наноботов чуть ли не разорванное пополам попаданием пули калибром 12,7 лежало на луже кипящей смолы, вытекающей из пробитой бочки, а серебристая жидкость, содержащая тысячу единиц наноботов оказалось прямо на ней, впитываясь внутрь чёрной жижи, бурля при этом будто мини гейзер.

— Сука, сука, сука! Вот же, гандоны!

Почему-то я думал, что привнесённые в самом начале игры артефакты неуничтожимы, но оказалось что это не так. Мы протащили хранилище через десятки битв, а его уничтожил какой-то мудак, у которого зачесался палец на спусковом крючке.

Приподнявшийся над землёй Зубр увидел то же, что и я и тихим ругательством не ограничился.

— Да я ему этот пулемёт в задницу воткну и мушку перед этим спиливать не буду!

Я мысленно согласился с ним, решив обязательно поучаствовать в этом действе, но вслух сказал другое:

— Сначала нам надо ещё дойти до этого урода, подтащи сюда вон ту плёнку, надо флаг организовать.

Кусок плёнки, которой когда-то были обёрнуты паллеты с кирпичами имел преимущественно белый цвет и навёрнутый на потрошитель превратился в приличный белый флаг.

Русские, конечно, не сдаются, но, чтобы свои не пристрелили, нужно подать какой-то знак. Вряд ли сюда за эту неделю приходили хоть какие-то монстры, размахивающие белым флагом.

Я поднял руку и замахал флагом в воздухе. Выстрела не последовало, и я решился подняться на ноги поднимая его выше. Конечно, я при этом прятался за Зубра, включившего свой энергетический щит, ведь я не настолько безумен чтобы доверять какому-нибудь нервничающему малолетке, которого, после трёх месяцев службы, за неимением лучшего кандидата, посадили за пулемёт. Выстрела не последовало. Мы ещё несколько секунд постояли, затем вышли из-за бочки и, не переставая махать флагом, гуськом пошли к забору.

И вот когда мы полностью вышли на открытое пространство, пулемёт загрохотал по новой. От неожиданности я аж присел, но щит Зубра не вспыхнул энергетическими вспышками, фонтанчики грязи не брызнули у наших ног, злые пули не засвистели над головой. Уже вполне видимой силуэт бойца бил из пулемёта и бил явно не в нас.

— Зуб, давай ускоряемся, надо помочь пацанам. Ведь если их убьют без нас, кому мы будем пулемётный ствол в зад запихивать?

Мы, откинув осторожность, перешли на бег, подскакивая к забору в месте, где натянутая поверх него колючая проволока была изодрана в лохмотья, свисая с поддерживающих столбиков жалкими обрывками.

Зубр впечатался спиной в забор подставляя мне сложенные ладони. Натужно хакнул, закидывая наверх. Я его поднимать не стал спешить, схватившись за погнутый столбик присел на верхушке забора, внимательно осматривая всё вокруг. И то, что я видел, мне сильно не нравилось. Тут явно была другая игровая локация, так как там за забором, откуда мы пришли, ничего подобного не наблюдалось.

Первое, что бросилось мне в глаза — это был остов сгоревшего танка, стоящий совсем рядом на перекрёстке двух дорог. Сорванная башня каким-то чудом лежала, а вернее стояла рядом, прижавшись к покосившемуся забору, задрав к небесам разорванный ствол. Чёрт, а не рано ли мы сунулись туда, где танкам башку отрывают? Пусть экземпляр какой-то совсем древний, скорее всего семьдесят двойка, но всё же явно покрепче чем мы, сделанные из костей и мяса, которые едва скрепляет съёжившаяся от ужаса душа. Асфальт вокруг танка будто расплавился от нестерпимого жара, превратившись в лужу лавы, в которую танк погрузился до середины катков. Да и вообще вся дорога выглядела так, будто подверглась ковровой бомбардировке. Глубоченных воронок, рвов и разломов, насколько хватало глаз, было гораздо больше, чем нормальных кусков асфальта. То же касалось и газонов, выброшенная из них земля пятнала стены казарм аж до второго этажа, да и в остальном здания выглядели не очень: целые стёкла можно было пересчитать по пальцу руки, по одному среднему вытянутому пальцу, трещины в стенах, подпалины от пары пожаров, повалившийся на ступени бетонный козырёк… Справа и слева на соседних улицах видны наспех возведённые заграждения из колючей проволоки уже изодранной во многих местах, всё это мне очень не нравилось и это ещё я не говорю о монстрах, которых здесь было предостаточно.

Пулемётчика отсюда видно не было, он прятался за парапетом и работать мог только по подступающим с округи врагам, сейчас же добравшаяся сюда немалая часть воинов армии тьмы, никем не атакуемая, лихо забирались вверх по стене, цепляясь и за трещины, и за створки лишившихся стёкол окон, и даже за едва заметные выступы, легко швыряя свои тела вверх всё выше и выше. Тут же по стене ползали какие-то странные крупные улитки, размером примерно с голову человека, конусообразной раковиной и десятком рожек, торчащих во все стороны. Они неспешно ползали по стенам, оставляя за собой явно видимый склизкий зеленоватый след. Впрочем, вряд ли это сейчас непосредственная угроза людям, а вот чёрные твари…

Первая из них уже схватилась за парапет, одним рывком перекидывая своё грузное тело на крышу и тут же раздался автоматный выстрел и тварь завалилась назад, запнулась о парапет и рухнула назад, бессильно размахивая в воздухе руками, пока, чуть не сбив одного из своих соратников по пути и не рухнула на изрытую землю.

Я протянул руку назад, коротко рявкнув:

— Автомат!

Переключил стрельбу на одиночные, взял на прицел одного из уродов, под которым наверх полз ещё один и, на миг задержав дыхание, выстрелил. В голову не целился, слишком быстрая и мелкая цель, стрелял прямо в центр бочкообразной спины. Попал пониже, в крестец. Не знаю смертельная ли это была рана, но этого было достаточно, чтобы монстр сорвался вниз, увлекая за собой второго, не выдержавшего удара и двойной нагрузки. Оба сцепившись друг с другом сорвались вниз и очень удачно приземлились на валяющуюся под ними бетонную плиту. Раздался вполне хорошо слышимый хруст, и пространство разорвал истошный жалобный вой. Высота здесь не такая большая — всего три этажа, но на этих какое-то время можно не обращать внимание, быстро очухаться они явно не смогут. Чтобы при следующем выстреле самому не улететь назад, упёрся локтем в столбик и открыл беглый огонь, выбирая тех, что поднялись выше остальных. В редких случаях раненным тварям удавалось зацепиться за оконный проём, и перевалиться внутрь здания, но в основном впивающиеся в тело пули сбивали их, швыряя вниз на землю. Парочку сбить не успел, те перебрались на крышу, однако судя по выстрелам их там было кому встретить. На шестом или седьмом выстреле оставшиеся в живых монстры поняли, что что-то пошло не так, и бросив на меня убийственные взгляд, прыгали вниз сами и, приземляясь на взрыхлённую взрывами землю, бросились ко мне. Я успел выстрелить ещё три раза, останавливая самых шустрых, затем перевалился назад, чуть не приземлившись Зубру на голову.

— Отходим, щит, — приказал я коротко, отходя спиной назад, и держа вверх забора под прицелом.

Не помогло. Вернее, не очень помогло. Я ждал, что над забором покажется сначала голова, затем плечи, затем и все остальные части уродливого создания и счётчик патронов на автомате с цифрой пятьдесят семь давал мне уверенность, что пять-шесть противников лишаться этих самых своих голов раньше, чем переберутся на нашу сторону. Реальность оказалась слегка иной: на краткий миг на верх ограды легли когтистые лапы, а ещё через миг грузное тело одним прыжком уже перелетало через забор, к тому же уродец при этом на полную врубил свою черную дымную ауру, которая жёсткой плетью ударила по нервам, заставив мои руки ощутимо вздрогнуть. Это и спасло нас от первого броска: ушедший вверх ствол автомата расцвёл бутоном выстрела, и монстр приземлился около нас с раздробленной ступней, а выстрели я туда, куда целился заранее, пуля прошла бы гораздо ниже кривоватых ног. А так урод приземлился криво и завалился, врезаясь головой в щит Зубра. Того отбросило назад, но и уродец получил такой разряд, что из ушей дым пошёл. Натурально. Серый и жутко вонючий. Зубр вбил упавшему на четвереньки противнику потрошитель в затылок, и начал отступать вслед за мной.

Вовремя. Бешено колотящееся сердце не успел ударить и раза, как через забор перемахнуло сразу трое одинаковых, будто клонированных уродов. Я зажал спусковой крючок и мысленно выругался: никакой очереди срезающей наших противников не было, переключенный на одиночные автомат успел выплюнуть всего пару пуль, задевших одного из трёх, остальные уже прыгнули снова, этим единственным прыжком преодолевая разделяющие нас не малое расстояние.

Первый долетел прямо до Зубра, сходу опуская на его щит сдвоенный удар своих кулаков. Зубра отшвырнуло назад прямо на подставленные мной плечо, остановившее его падение, зато и нападающий пострадал: во-первых его долбануло двойной молнией, пробежавших по его лапам и замкнувшихся друг на друга где-то внутри грудной клетки, терзая и раздирая багровые внутренние органы, а лапы будто со всего лёту ударили в бешено крутящиеся точильный круг: неестественно чёрную кожу и мясо на кулаках будто языком слизнуло, разлохматив до самых костей. Боевой запал у него сразу угас, чего нельзя было сказать про второго. Приземлившись в полутора метрах от меня, он не промедлив ни мгновения, рванулся вперёд, однако выстреливший вперёд Фракир, для начала метнул в него обломок кирпича, попав прямо в оскаленную пасть, потом, воспользовавшись краткой заминкой, обвился вокруг короткой шеи, стиснув её железной хваткой, а затем напрягся выпрямляясь будто стальной шест, не позволяя монстру приблизиться ко мне на расстояние удара. Уродец весь напрягся, наваливаясь на него, протягивая к моему лицу когтистые лапы. К счастью, те хоть и были непомерно длины, однако всё же не доставали, бесполезно мелькая в считанных сантиметрах от моего носа. В итоге его неистового напора меня волочило назад, до тех пор, пока я не включил в дело потрошитель, одним ударом ополовинив длину его левой руки. Пока тот недоуменно смотрел на свою культю, из которой хлестала чёрная, остро пахнущая кислятиной кровь, я крест-накрест чиркнул кончиком лезвия по его пузу и уже через секунду мы вместе с ним наблюдали, как из него начинают вываливаться подрагивающие потроха. От этого вида меня чуть опять не стошнило, но я кое-как сдержался, и когда противник единственной рукой начал запихивать их обратно, всадил потрошитель ему в глаз. Враг замер, затем рухнул на колени и начал заваливаться набок. Я даже не стал досматривать это действо, переключившись на Зубра, но тот уже добил своего, отрубив тому обе руки и теперь добивал пытающегося подняться на ноги подранка, вбивая ему клинок в макушку.

Конечно, потрошитель, способный пробить неслабую хитиновую броню древних пауков, был страшным оружием против подобных нам мягкотелым, даже не самым сильным ударом нанося страшные раны. Да и нам пока везёт — противников, которые пользовались хоть холодным, хоть дальнобойным оружием было не так много. Когда это изменится, каждый миг может стать последним: прилетит откуда-нибудь из кустов копьё и всё, а уж что говорить о снайперской пуле, которая может прилететь с расстояния в пару километров? Надо срочно прокачивать ментальный щит, чтобы иметь хоть какую-то защиту. Хотя, подобные мысли у меня были и про телосложение, и про силу с выносливостью, и даже про противорвотные рефлексы, ведь нужно все и сразу, а в итоге, не прокачиваем ничего, тратя наноботы на экстренные нужды. А теперь и запас пропал, уничтоженный возможными союзниками.

Пикнул сигнал таймера, и я ухмыльнулся, ладно хоть есть разные мутагены и артефакты, хоть ими получается усиливаться. Прошло двадцать четыре часа, можно приступить к очередной процедуре. Я покопался в кармашке разодранный в хлам разгрузки, достал пакетик с кожистыми шариками и вытащив один, просунул руку под броник, прижимая его к коже под подмышкой. Отлично, пять минут на приживление и будет у меня ещё единичка силы. Эта характеристика поднимается у нас очень неплохо и уже начинает явно сказываться на ощущениях: в первые дни мы умирали от того, что приходилось носить бронежилет и каску не снимая, кости и мышцы ломило от постоянной нагрузки, сейчас же я их практически уже не ощущал. Может это, конечно, привычка, однако я так не думал, ещё неделю назад мы не смогли бы тащить одновременно и автоматическую пушку, и ленту снарядов, и ещё несколько объёмных артефактов. Сейчас это было тоже очень трудно, но мы смогли, да и в схватках с обычными зомби это тоже сказывается.

Все эти мысли мелькали в моей голове пока мы ожидали оставшуюся пару-тройку созданий, которые вроде как погнались за нами и, так и не дождавшись, пошли глянуть, что их могло так задержать. Лёгкие сотрясения земли и достаточно громкий хруст камней зародили во мне некоторые подозрения на этот счёт и стоило нам заглянуть за забор, как они начали оправдываться. Земля за забором просто ходила ходуном, вспухая горбами и опадая словно под землёй стремительно передвигалась какое-то крупное тело. Мне тут же вспомнилось кротовье поле и летучий червь, который охотился там на мутировавших любителей радиоактивных червей. Здесь, если это был он, червь предпочитал охотиться на рядовых представителей армии тьмы. Двух видно уже не было, а третий, сипло хрипя, рывками исчезал проваливаясь на дно земляной воронки, утаскиваемый всё глубже подземным охотникам.

Бам! Разнёсся по округе глухой удар. Бам! Бам! Бам!

Утащенный по пояс, уже простившийся с жизнью монстр, перестал вползать под землю, раздробленный в хлам асфальт вздрогнул, земляной бугор резко дёрнулся в сторону уходя к перекрестку, а затем, свернув за угол полностью опал. Боец армии тьмы остался, судорожными подёргиваниями обозначая ещё не до конца покинувшие его признаки жизни. Раздававшиеся вдали удары явно привлекли к себе внимание подземного жителя, давая воину тьмы хоть какою-то иллюзию на выживание. Думаю, нам тоже стоит воспользоваться этим шансом, чтобы проникнуть внутрь территории. Надо добраться до здания, забраться внутрь, бетонные полы не под силу не мутировавшим кротам, ни тем, кто на них охотится.

Я кивнул Зубру и, спрыгнув с вершины забора, немедля ни секунды рванул к двери. Её перекосило, когда здание слегка осело, пустив трещины по внешней стене, но замок выдержал и дверь осталась заперта. Короткая очередь из автомата изменила это, превратив дерево вокруг замка в решето. После этого та распахнулось от одного рывка, и я, метнувшись вперёд, чуть не влепился в кирпичную стену, которой оказался заложен весь дверной проём. Я с тревогой бросил назад взгляд, не подбирается ли к нам земляной вал, а затем навалился на кирпичную кладку, ударив плечом раз, другой, третий. Стена даже не шелохнулась, в спине же что-то нехорошо хрустнуло, а плечо заныло, сигнализируя о том, что хозяин лучше бы попытался пробить стену своим дурным лбом.

— Да твою ж…

С этой стороны здания дверей больше не было, а все окна первого этажа забраны толстыми стальными решётками. Я схватился за ближайшую, подтягивая себя на самый верх, кое-как там закрепился, и вытянув вверх левую руку приказал Фракиру:

— Ищи за что зацепиться, живо.

Оживший канат метнулся вперёд, сгибаясь крюком и зацепляясь за проём окна на втором этаже. Слава богам, стёкол там не было, так что мне удалось залезть внутрь, не вскрыв себе по пути вены острыми обломками. Ещё через пару секунд Зубр стоял рядом, и мы, не забывая, что некоторые раненые твари тоже где-то здесь, рванули на поиски лестницы. Нужно было срочно подняться на крышу и влиться в стройные ряды местных защитников. Как бы то ни было, человек животное общественное, и желание сбиться в кучку у нас тоже никуда не делось, как говорится гуртом и батьку бить легче…

Поиски не заняли много времени, и совсем скоро мы уже неслись вверх по лестнице, вот только здесь нас ждал очередной облом:

— Да твою ж мать, тут у них кто-то каменщика, что ли, прокачивал?

Глава 14

Я положил руку на кирпичную кладку, перегораживающую выход на крышу, будто желая убедиться, что мои глаза меня не обманывают и она на самом деле существует. Стена оказалось очень даже реальной. Из-за неё слышались звуки выстрелов и глухие отзвуки невнятных голосов. Я попытался повторить тот же фокус, что и внизу только другим плечом, и теперь они болели у меня одинаково, а в спине что-то хрустнуло в обратную сторону приведя организм к равновесию.

— Пошли к окнам, — махнул рукой Зубр, — попробуешь до карниза Фракиром достать.

Я сомневался, что из этого что-то получится, наверняка между последним этажом и крышей есть хоть небольшой, но чердак, да и там внизу я по решётке почти до самого второго этажа добрался, мне совсем немного оставалось чтобы дотянуться. С другой стороны, не биться же об эту стену головой, пусть на ней и надета каска. На ней столько борозд и сколов, что я удивлён как она до сих пор не развалилась на части. Не меньшее количество борозд и сколов было и на самой стене, видимо, не мы первые кто добрался до этого места и не смог пробраться дальше: ушёл искать другой путь не солоно хлебавши.

Мы последовали его примеру, начав спускаться назад, и тут внезапно напоролись на одного из солдат армии тьмы. Тот, прихрамывая, вынырнул из-за угла, загораживая свои тушей весь объём дверного проема, увидел своих обидчиков, всадивших ему пулю в любимую полупопицу и бешено взревел, тут же сменив рев на невнятные бульканья: не желая выстрелами привлекать лишнее внимание к нашим персонам, Зубр всадил ему клинок прямо в распахнутую пасть, отбил удар когтистые лапы щитом и, повернув клинок в ране, рванул его на себя на выходе распоров тому ещё и щёку. Монстр повалился на пол, судорожно скребя лапами по грязному бетону. Тот ещё дёргался, а нам уже пришли логи о победе. Перешагнув через подрагивающие тело, мы метнулись к ближайшему окну и тут же увидели там ответы на некоторые свои вопросы, вернее на многие вопросы, касающиеся этого места. Первым отпал вопрос о замурованных на крыше бойцах, а также о том, как передвигались здешние бойцы от здания к зданию по земле, которая могла в любой момент разойтись у них под ногами, засасывая в утробу подземного хищника. Оказалось, что от нашего здания с соседнему ведёт канатный мост, а от того здания, к следующему, а дальше… а дальше тот никуда не тянулся, так как вместо остальных зданий остались только развалины. По крайней мере, насколько было видно с нашего места. Впрочем, там ещё было видно столько всего, что я забыл зачем мы, вообще, подбежали к окну. За ближайшими развалинами простирался обширный плац в центре которого возвышался невысокий гранитный постамент. Видимо, там когда-то находился какой-то памятник, стелла или горел вечный огонь. А может там было всё это сразу. Сейчас на постаменте лежали лишь немногочисленные каменные обломки и стояла машина для забивки свай. Я сначала удивился, увидев её, но затем вспомнил про ведущуюся рядом стройку и всё встало на свои места. А вот об остальном, что происходило вокруг, я этого сказать не мог. Асфальт плаца, и так уже знатно покорёженный, ходил волнами, как будто под ним стремительно двигалось не одно, а минимум десяток мощных существ. Они ходили кругами, всё больше и больше приближаясь к постаменту, натыкались на непреодолимую преграду и будто мальки, за которыми охотится прожорливый окунь, прыскали в стороны, а затем опять начинали наворачивать круги, подбираясь к недоступной цели.

Впрочем, это было только малой частью картины.

Машина для забивки свай всё продолжала и продолжала неспешно поднимать гигантский молот, чтобы затем резко сбросить его на гранитное основание, вызывая мелкую вибрацию стен и оглашая округу звонким ударом, привлекающим монстров со всей округи, чтобы затем опять начать неспешный подъём. Это сработало. Первыми, кого привлекли зазывные звуки, стали подземные змеи. Первыми, но далеко не единственными. Вдалеке были видны клубы чёрного дыма и текущий по разбитым улицам густой белый туман, и из него выходили, выбегали, выползали десятки и сотни разнообразных существ. Среди них были знакомые нам бойцы армии тьмы, их улучшенные версии и даже пара главарей, один из которых волочил за собой здоровенный двуручный меч, второй, цепляющуюся за асфальт толстыми шипами, двухметровую булаву.

На соседней улице, выплывая из белесого тумана, двигались умертвия. Каждое не похожее ни на одно из двигающихся рядом, как и не на одно из тех, что были в нашей части, но всё же перепутать их с кем-то другим было тяжело: трёхметровые гротескные создания, небрежно слепленные из разлагающихся человеческих тел. И воины тьмы, и умертвия со злобным вызовом рыкали друг на друга, не делая даже попытки дёрнуться наперерез, однако каждый раз резко останавливались, будто их держали невидимые глазу цепи. Потоки существ не перемешивались, однако, двигались все в одну сторону — к работающей машине, чья кабина была со всех сторон заварена толстыми стальными листами. И дело умертвиями не ограничивалось: одно из рухнувших зданий приподнялось бугром, а затем осыпалось обломками кирпича, сломанных балок и пыли, оставив на своём месте нечто непонятное, похожие на кривоватый холм, усаженный то ли толстыми иглами, то ли витыми шипами, то ли конусообразными раковинами. Монстр отряхнулся, скидывая с себя горы мусора и неспешно пополз туда же, куда двигались и все остальные.

— Если сейчас, волшебным образом, здесь не появится колонна танков, то нам звездец, — обессиленно выдохнул я, — так долго сюда тащились лишь для того, чтобы сдохнуть здесь вместе с местными бедолагами.

— Успеем уйти, — предложил Зубр, — с нашей стороны путь открыт, вернёмся как пришли и рванём к Тузику. Или сразу пойдём к дороге. Наверняка найдём там пару заряженных аккумуляторов. Оживим его и…

Его слова прервал оглушительный визг, непроизвольно заставивший нас присесть, прячась за подоконником и на наше окно легла стремительная тень. Унеслась дальше, а за ней появились ещё, ещё и ещё.

Я не поверил своим глазам, сначала приняв объекты за НЛО, но это оказались какие-то тощие ящеры, растопырившие во все стороны свои конечности, между которых были натянуты тонкие кожистые перепонки, образуя вокруг костистого тела почти ровный круг. Ящеры резко снизились, начиная описывать вокруг машины такие же круги, какие наворачивали подземные твари. Сейчас их стало почти не видно так как всю площадь заполнили орды монстров, то и дело падающих в образовавшиеся траншеи, но упорно поднимающихся и идущих к своей цели.

Ящеры добрались до машины первыми, спикировав на неё с высоты, полностью облепляя её своими телами, всаживая острые когти в щели между кабиной и небрежно прихваченными сваркой стальными листами, полосуя шины, рывками сдирая их с дисков, корёжа и отрывая все мало-мальски выступающие части. Не знаю, на что рассчитывал тот, кто находился в кабине, но уехать с постамента он теперь сможет лишь на тягаче. Визг и скрип рвущегося металла пробивался даже сквозь общий гомон наступающей орды и всё же машина не сдавалась: одна особо умственно развитая ящерица обхватила лапами боёк молота, пытаясь вгрызться в него кривыми клыками. Не знаю, чего она пыталась этим добиться, закончилась всё это тем, что молот дошёл до верха и тут же рухнул вниз, играючи расплющив, а затем и пробивая костистое тело насквозь, образуя в нём дыру размером со всю ширину тощего тела. Насаженное на боёк тело всё ещё дёргалось в конвульсиях, когда молот и вновь начал подниматься вверх, поднимая с собой и изломанную тушку.

Убит Свирепоцераптор. Ваше участие в убийстве было минимальным. Получено 130 очков опыта.

Оп-па, а это что ещё такое? Нам засчитали убийство и дали опыт. С чего бы это? Просто за то, что мы в это время находились на территории этой локации? Или потому, то у нас всё ещё действует квест на защиту местных жителей? В любом случае приятно, хотя это нам мало поможет, когда они разберутся с водителем в машине и вся эта толпа разбредётся по территории части. Тут целых зданий-то всего три штуки, нас найдут практически моментально и полученный опыт нам с ними справиться не поможет, твари тут крайне серьёзные, да к тому же есть десятка два летающих ящеров. Окон в домах нету, припаркуются на любой подоконник, и мы тут у них как на открытой ладони. Надо уходить сейчас, немедленно. За территорией части, у нас появится хороший шанс выжить.

Крах-х-х! Из молочного тумана вылетело изломанное тело здоровенного умертвия и шлёпнулась прямо на спину покрытому шипами холму, насаживаясь на них будто спелое яблоко на иголки ежа. Туман всколыхнулся, взвихрился, расступаясь в стороны, выпуская из своего нутра нечто непотребное. Гротескная, изломанная фигура, насколько высокая, настолько же и широкая в бугрящихся плечах. Безобразная рогатая голова, склонившееся ниже горбатого, покрытого шипами хребта, переходящего в короткий хвост, лапы с когтями которым позавидовал бы и тираннозавр, тяжёлая и при этом невероятно стремительная поступь, от каждого шага которого земля сотрясалась не хуже, чем от удара свайного молота. На вид просто классический демон из преисподней, вооружённый коротким, но невероятно массивным тесаком. При появлении монстра, все остальные будто взбесились: толпа в едином порыве качнулась вперёд, заваливая своими телами постамент, не обращая внимания даже на мерно падающий молот, который превращал тела неудачников в брызги гнилой плоти, крови и обломков костей, а молот бил и бил, с точностью метронома подкидывая нам все новые очки опыта.

Сидящие под землёй черви тоже не выдержали: земля расхлопывалась под ногами рядовых бойцов армии тьмы и те падали в ненасытные утробы подземных хищников, а затем они и сами начали выползать наружу, и извиваясь своими длинными телами заползали на неприступный снизу постамент, устремляясь к вожделенной добыче. Машина содрогалась от многочисленных ударов и всё же держалась, несмотря ни на что, пока распинывающий со своего пути зазевавшихся умертвий демон не добрался до неё, сходу высаживая в крышу кабины вдруг раскалившийся до красна клинок. Ударом шипастый руки отбросил наваливающуюся толпу, расчищая себе место и начал вскрывать крышу будто консервную банку. Металл заскрипел, из кабины повалил густой дым, а я отвернулся, хлопнув Зубра по плечу кивнул:

— Пошли отсюда, уходим.

Смотреть, как демон разрывает скрывающегося в кабине человека мне нисколько не хотелось, но Зубр меня остановил:

— Погодь, стой, глянь туда.

Я направил окуляр монокля на демона и увидел, как он выдирает из кабины человеческую фигуру, только это был не человек, а манекен, облачённый в новенькую солдатскую форму. На безликом лице чем-то красным была выведена широкая улыбка до ушей, а на руки одеты перчатки с отогнутыми средними пальцами.

— Это приманка, — пробормотал я, — а кабину листами обварили, чтобы до неё уроды быстро не добрались, чтобы собрались все в одном месте, а значит…

До демона тоже что-то дошло, он одним движением разорвал куклу на две половинки, отшвыривая их в стороны, с трудом задрал рогатую голову к небесам и громогласно взревел. От этого рёва задребезжало единственное уцелевшее стекло в соседнем окне, а затем полыхнуло и этот рёв умер в настоящем грохоте зародившегося на плацу армагеддона.

Выпотрошенная машина в единый миг превратилось в облако ослепительный плазмы, мстя обидчиком за такое надругательство. Волна огня пронеслась по всей площади, снося всех за своём пути, ударная волна дошла до нашего здания, превращая в брызги блестящих осколков последние оставшееся в живых окно, заставляя нас инстинктивно присесть, и только после этого по ушам ударил громоподобный звук взрыва и он был не один. Развалины домов, меж которых до этого протискивались орды противников, один за другим тоже начали вспухать бутонами множественных взрывов, выкашивая тех, кто не успел добраться до плаца, и пуская навстречу одной волне огня десятки других, перемалывая, испепеляя, превращая в ничто всех попавших в эти адские жернова. Единственный кто выстоял — это демон, что и неудивительно, демонам самое место в аду. Его чёрный изломанный силуэт мелькал среди моря бурлящего огня, сотрясаясь от секущих его со всех сторон осколков, остальные же полегли все до единого. Сначала списки убитых потекли бесконечными столбцами перед нашими глазами, но почти моментально сменились на одну единственную строчку:

Уничтожено существ (101…)

С быстро меняющимся числом убитых.

Через секунду пришло сообщение о получении нами тридцатого уровня, а ещё через пять и тридцать первого. Добавив за это знаменательное достижение по единичке в силу, телосложение и ловкость и аж сразу две единицы в ментальную силу. Представляю сколько получил тот, кто всё это устроил. Наверняка за эти секунды он вышел в самые топы списка игроков.

По крыше и стенам застучали обломки кирпичей и бетона, заставив нас окончательно спрятаться за стеной, а когда мы выглянули снова, потоки огня уже спали, обнажая стоящую около огромной воронки фигуру демона. Со стороны взрыва на грубой чешуйчатой шкуре ни чешуи, ни самой шкуры уже не было, плоть под ней тоже разворотило, однако крови тоже не было, вместо кровавых потоков, по его телу бегали голубые всполохи огня и только в тех местах где были перебиты крупные жилы, из тела били фонтаны искрящегося пламени. Искры вились над всей тяжело опирающееся на тесак фигурой, извиваясь и кружась поднимаясь в раскалённые небеса.

Когтистые лапы стиснули рукоять тесака, вбитого в землю, поддерживая пребывающего явно не в лучшем состоянии монстра. Секунды шли за секундами и тот стал постепенно оживать: приподнялась склонённая чуть ли не до земли голова, заходила ходуном грудь, втягивая в лёгкие раскалённый, заполненный дымной гарью воздух, приподнял бронированные веки, посылая в пространство убийственный взгляд драконьих глаз и слегка повернул голову, направляя менее пострадавшее ушное отверстие в сторону приближающегося звука.

Точно… Только теперь я понял, что тоже слышу новый звук, от которого у меня радостно сжалось сердце — рокот и лязг гусениц по разбитому асфальту.

Танк, подскакивая на ухабах и ревя двигателем лихо вывернул из-за угла и промчавшись под нашими окнами выскочил на заваленную трупами площадь.

Да что здесь на хрен происходит? Они его что, с постамента что ли сняли?

Мимо нас проехала ещё одна семьдесят двойка, такая же, что мы видели стоящей на перекрёстке. Даже у нас в виде учебного пособия был Т-90. Прорыв, хотя их уже лет как пятнадцать сняли с конвейера и основой танкового парка стала машина Т-118М — Ночной Убийца, разработанный для ведущихся тридцать лет назад войн беспилотников и модернизированный под живой экипаж после того, как во время войны за Тайвань на околоземной орбите был взорван ядерный заряд и земляне на полтора десятка лет лишились всех спутников. К данному моменту спутниковую группировку почти восстановили, но сто восемнадцатые пока оставались основой танковой группировки Российской империи, в чём мы могли убедиться при недавнем марш-броске, плавно переходящем в учения. А здесь не только их нету, но и старичков Т-90 не видать. Есть древняя семьдесят двойка, хотя надо признать, танк — это всё равно танк. Даже самые древние, наводящие ужас на кавалеристов в первую мировую войну, вполне себе могли убивать ничем не защищённых противников. Сабля против танка не очень-то пляшет, даже если это сабля в руках монструозного чудовища один в один похожего на классического демона. И этим танком управлял настоящий ас. Видимо, у него была самая последняя информация о происходящем на плацу, так как из-за соседнего здания он вылетел уже развернув башню в нужном направлении и, не потратив не мгновения на прицеливание, прямой наводкой шмальнул по начавшему оживать монстру. Зрелище вышло просто феерическое, в прямом смысле этого слова: снаряд вошёл монстру в грудь и вышел сзади настоящим фейерверком бурлящего огня, выдрав с корнем одно из крыльев и так почти оторванное предыдущим взрывом. Демон начал заваливаться назад, однако опять удержался, схватившись за свой тесак, который служил ему якорем в этом неприветливом мире.

— Хренасе… — оценили мы увиденное.

Бьющий из тела демона фонтан огня впечатлял, также, как его живучесть: несмотря на то, что в его груди зияла сквозная дыра, тот помирать не спешил. Постоял, покачиваясь несколько секунд, и опять начал выпрямляться, выдёргивая из земли свой тесак.

Твою ж мать, какая там перезарядка у семьдесят двойки? Пять секунд? Десять? Не помню. По моим ощущениям прошла вечность, а может быть и две. Демон успел вскинуть своё оружие и заговорить, хотя сначала я принял его голос за работу неисправной камнедробилки, от звуков которой у меня непроизвольно подогнулись ноги и волосы на голове встали дыбом, явно приподнимая каску.

Выстрел.

Стодвадцатипятимиллиметровая пушка выплюнула сгусток огня в то место, где у демона должно было находиться сердце: тело открылось, выпуская из спины ещё один столб ревущего пламени. Демон ещё раз пошатнулся, но то ли сердца в том месте у него не оказалось, то ли демонам вообще не полагается наличие этого органа, но тот продолжал вещать, всё усиливая и усиливая свой голос. Меч в его руках уже раскалился добела, а под лежащими во много слоёв трупами начала проступать затейливая вязь гигантской пентаграммы.

Выстрел.

Танк исправно изогнул из себя стодвадцатипятимиллиметровую смерть, однако нового фонтана пламени в этот раз не было. За мгновение до выстрела демон провалился под землю, в открывшийся под ним портал пентаграммы, а ещё через мгновение появился точно из такого же прямо рядом с танком, тут же всаживая раскалённый клинок в башню, пробивая танк насквозь, будто это была не стальная махина в пятьдесят тонн весом, а кусок подтаявшего масла. Секунда, другая и из всех щелей танка повалил дым, а затем произошло то, чего демон явно не ожидал: в танке сдетонировал боезапас, взрывом срывая башню будто крышку на кипящем котле. Та ударила прямо в демона, отделяя рогатую голову от туловища и разрывая пробитое в двух местах тело в лоскуты. В итоге, на земле остались стоять только когтистые лапы, повалившиеся на землю только после того, как рогатая голова, взлетев на несколько этажей, крутясь и демонстрируя всему миру остекленевшие глаза, не свалилась на кучу растерзанных взрывом умертвий.

Внимание! Защитников 17/22.

Время задания вышло. Получено по 1000 очков опыта за каждого оставшегося в живых защитника локации.

Внимание!!! Цель достигнута — все агрессивные монстры уничтожены. Локация достигла предела преобразования. Последующие перерождение невозможно. Локация получает мирный статус. С этого момента вторжение в локацию возможно только извне. Полный иммунитет локации — семь земных суток.

Поздравляем! Вы вошли в десятку групп, которые смогли получить для локации мирный статус.

Награда за достижение:

Количество лута с поверженных существ на территории локации увеличена на 30%.

Получить лут повышенного ранга на территории локации увеличен на 30%.

Ваш вклад в победу был минимальным: получено 2. 000 очков опыта.

Локация получает зародыш кристалла защиты периметра.

Получено: бесплатный ответ по вопросам игровой системы.

— Зашибись, вот это мы удачно зашли. Мирный статус локации хоть немного отдохнём.

— Надеюсь, что в этой груде мяса найдётся ещё одно хранилище взамен нашего. Неплохо будет закачаться наноботами до упора, да и хранилище залить под крышечку, запас карман не тянет.

— Размечтались, халявщики, — неожиданно раздался сзади хриплый голос, вместе с щелчком снятия предохранителя, — ну-ка не дёргайтесь, оружие бросить и лапы в гору. Живо!

Глава 15

Честно признаться, этот неожиданный окрик обрадовал меня гораздо больше, чем напугал: наконец-то люди, пусть и не очень вежливые. Никого не провоцируя, я аккуратно положил автомат на подоконник, поднял руки, мысленно приказав Фракиру не дёргаться, и только после этого медленно развернулся.

— Спокойно сержант, мы свои.

— Да ты себя в зеркало видел, свой, мы тут зомби краше валили, панда недоделанная.

Конечно, в зеркале я себя давненько не видел, но глядя на Зубра могу его понять. Хотя пару дней назад мы в реке попытались привести себя немного в порядок, однако это мало помогло, да и после этого мы побывали в стольких передрягах, что и вспомнить страшно. Наверняка я сейчас из себя представляю настоящее чудище: каска столько раз принимала на себя страшнейшие удары, что я до сих пор удивляюсь, как она до сих пор не развалилась на кусочки, рожа тоже не лучше, нос расплющен, а через переносицу тянется рваная рана, на подбородке недельная щетина, сплошь залитая засохшей кровью. Наверняка лицо сейчас больше похоже на посмертную маску, снятую с жертвы ДТП велосипеда и асфальтового катка. Несмотря на свою практически неубиваемость, разгрузка висит на одном плече, да и то держится на последней паре стежков вроде бы не рвущейся нити. Сама она превратилась в лохмотья, сквозь дыры из многочисленных кармашков торчат уголки артефактных пластин, выпирающих браслетов и компактно собранного портала в мир тёмных сил. Даже бронежилет во многих местах порван, выставляя на свет покорёженные композитные пластины. Всё это во много слоёв щедро залито нашей кровью, заляпано пятнами жирной грязи, подпалинами от химически едких жидкостей. На руках непонятный костяной нарост, залитый кровью и еще какой-то жуткой гадостью не хуже, чем его владелец, да два метра нервно подёргивающейся верёвки. Одни берцы более-менее сохранились, но и те настолько грязны, что мало отличаются от лап какого-нибудь болотного голема только что вылезшего из своей родной берлоги. В этом плане с говорившим было трудно не согласиться: на первых порах нападающие на нас зомби действительно выглядели гораздо чище и аккуратнее. Зомби ладно, но причём тут панда? Ах ну да… Мне же весь нос разворотили, наверняка сейчас у меня под глазами два чёрных круга, то-то я думаю, что это у меня так лицо отекло, а глаза еле открываются? Наверняка я сейчас выгляжу как самая настоящая узкоглазая панда-зомби. Ладно хоть зубы целые, можно улыбнуться не опасаясь, что сержант с парой прикрывающих его сзади духов тут же откроют стрельбу, зашуганные моим жутким оскалом.

— Дорожка была так себе, — криво усмехнулся я, — не люксом путешествовали. Но мы свои, армейские, военная часть 6363А. Беспилотчики. Рядовой Прокофьев Александр Семенович. Кодовый номер 7.30.13091976.

— Свои или не свои это генерал будет разбираться, а сейчас хреновины с рук снимайте, на пол их и два шага в сторону.

— Мужики, вы что такие злобные? Мы к вам, можно сказать, через ад добирались, думали, что здесь своих найдём, а вы как не родные.

— Вы слышали приказ, рядовые, выполнять, больше повторять не буду, просто пристрелю и всё.

— Спокойно, сержант, — заговорил молчавший до этого Зубр, — мы их не можем их снять, разве только что вместе с кожей, мясом и парой километров нервных волокон, в котором эти хреновины прирощены.

— И мы не опасны для вас, — поддержал я его, — мы оттуда пришли, — указал я пальцем направление, один портал закрыли, кончили вылезший из него отряд и не дали выйти новому. А они бы вам в тылы зашли, могли бы попортить вам всю малину. Так что лучше бы спасибо сказали.

— Спасибо, но ручки опускать не надо. Что это у вас на них такое?

— Артефакт, с убитых пауков сняли. Ножичек и кусок верёвки, он помогает лазить по всяким не подходящим для этого поверхностям, работает в виде якоря, иногда очень нужная штука.

Всего о его возможностях я, естественно, говорить не стал, а то ещё упомянешь, что он может душить людей и бить тех электрошоком, могут и пальнуть от греха подальше.

— Покажи.

— Кхэм…То, что я сейчас скажу — это не вам.

— Чего?

— Это не вам, говорю… да пошёл ты, — произнес я одновременно оттопыривая средний палец.

Потрошитель с щелчком разложился в рабочую форму, заставив всех нервно вздрогнуть.

— Точно… Я такую штуковину к интенданту отнёс, — подтвердил второй дух, — после того как мы от пауков отбились, я его со здоровенного страшилища тогда снял. Оказывается, вот что это такое, крутая вещь надо было их нам тоже использовать.

— А вы что снятыми артефактами не пользуетесь?

— Не ваше дело, — махнул стволом сержант, — убирай и попробуешь при мне ещё раз вытащить, пристрелю. Верёвку давай показывай.

Я мысленно указал Фракиру на пыльную гардину, на которой от штор остались только поломанные крючки. Фракир обвился вокруг неё и начал подтягивать меня вверх. Гардина, которую какой-то умелец приколотил сюда, наверное, век назад, заскрипела, но выдержала мой вес.

— Ясно, ты у нас не панда, ты у нас человек-паук оказывается, слезай давай, пойдём к начальству. Тощий, топай вперёд, показывай нашим гостям дорогу, вы давайте за ним, а мы поодаль пойдем, последим, чтобы вы зря не дёргались.

Я подумал, что нас поведут наверх к канатному мосту, но мы быстро начали спускаться вниз.

— Тёплая встреча, — шагая за солдатом с телосложением вешалки, пробормотал я, — и стоило сюда так торопиться… И что, вы всех так горячо принимаете? — Не оборачиваясь на сержанта спросил я, или из-за нашей небывалой красоты и мужественности нам особый приём?

— Кроме вас оттуда к нам больше никто, кроме уродов разных не заходил, а от них мы ничего хорошего не видели. Из левых один только Степаныч к нам от строителей прибился, с ним, когда всё это началось, нас больше семидесяти человек было, а сейчас дай бог тридцать осталось.

— Не тридцать… — начал говорить я и остановился, не желая быть вестником не слишком хороших новостей, но безымянный сержант зацепился за мои слова:

— Что ты сказал?

— У вас и до начала атаки меньше тридцати человек было, — нехотя ответил я, нам квест при входе на территорию части дали, по нему выходит, что после гибели экипажа танка, здесь всего семнадцать человек осталось.

— Что? Экипаж погиб? Ты уверен?

— Танк взорвался, сочувствую, экипаж сразу погиб.

— Не может быть, там же генерал был, как же теперь… — запричитал вдруг побледневший сержант, но резко замолк и зло махнул стволом автомата. Тощий, ускорься, заткнитесь и бегом за ним.

Мы спустились до первого этажа, быстро пересекли коридор, где ещё за одной стальной, покрытой облупившейся синей краской дверью, оказалось ещё одна пыльная лестница, ведущая в подвал. Зажглась тусклая лампочка, освещая ещё более пыльный подвал. Сзади раздался щелчок закрываемой двери, и мы двинулись дальше, пока не дошли до тяжёлого стального люка в полу, который вёл ещё ниже. Тощий солдатик напряг свои невеликие мускулы с трудом откидывая её в сторону, засветив фонарик на каске спустил голову вниз и, удовлетворившись увиденным, полез в темноту.

Я оглянулся вопросительно глянул на сержанта, однако тот опять нетерпеливо дёрнул дулом, коротко пояснив:

— Лезьте за ним, держите дистанцию три метра, живее.

Я глянул вниз, увидев пяток железных скоб, выполняющих роль лестницы и начал спускаться, почти сразу же оказавшись в технологическом туннеле, по стенам которого были развешаны связки толстых проводов. Оставшегося свободного места было с гулькин нос, однако, судя по многочисленным следам на пыльном полу, пользовались этой дорогой довольно часто. Костистая задница сушёного Геркулеса уже отползла на достаточное расстояние, чтобы не уткнуться в неё носом, если тот вдруг решит остановиться и я, встав на четвереньки, пополз следом.

Мда-а, местечко просто кошмар для клауострофоба, узкое, тёмное, наполненное затхлым воздухом, да к тому же на стенах полно характерных трещин, будто кто-то с той стороны бил по бетонной стене мощным молотом.

— Долбаные подземные змеи, — донёсся сзади злой голос, — когда я остановился около одной из самых больших трещин, ощупывая её острые сколы, — все дороги твари раздолбали, десятерых наверное сожрали, и здесь стоило появиться, как долбиться начинали, чуяли нас как-то. Не пробились, двигай давай.

Я последовал совету и двинул дальше. Для разрядки обстановки я было подумал рассказать про Булаву, однако, подумав, отказался от этой идеи, ещё неизвестно вернулся ли он сюда или затерялся где-нибудь во временных потоках, а заявлять, о спасении человека, если вдруг он вернулся обратно в виде фарша тоже не самая мудрая идея. Да и после возвращения он уже мог сто раз здесь погибнуть, ведь за неделю, судя по цифрам оставшихся в живых, они потеряли три четверти личного состава. Вот если он вдруг встретится по пути живым и здоровым, тогда будет самое время раскинуть в объятиях руки и напомнить, благодаря кому он всё ещё жив. Ну или если у нас со здешним начальством совсем не заладится, то можно будет вспомнить сей факт из нашей бурной биографии. Вот только понять бы ещё, что у них тут с начальством творится, если судить по словам сержанта, то здешний генерал почему-то в танке оказался и, видимо, погиб. Наверное, он был из тех из боевых, что получили свои звания на поле боя, а не в больших кабинетах. Не стал отсиживаться за спинами своих подчинённых и как правители далёкого прошлого возглавил атаку. Или просто хотел получить как можно больше опыта, или просто некому было доверить столь ответственное дело, так как никто из подчинённых не успел прокачать владение танками, хотя бы до минимальных величин, а у боевого генерала оно было вкачено долгими годами тренировок, как у того японского дедушки из фильма, который крошил зомби своим мечом направо и налево.

От воспоминания о прокачке необходимых навыков, у меня ещё раз болезненно ёкнуло сердце: все с таким трудом заработанные технические наноботы, упрощающие овладение различной техникой, бездарно погибли от шальной пули, утонув в луже расплавленного гудрона и теперь даже если нам вдруг вручат свой личный танк или даже шагоход, то единственное, что мы сможем с ним сделать — это протереть тряпочкой его остальные бока. Придётся вновь рыскать по округе, выискивать высокоуровневых мобов и опять по крупицам собирать необходимые наноботы. Так как здесь теперь мирная зона, а полученными за последний бой наноботами с нами вряд ли поделятся, тут и непосредственных участников достаточно. Достижение мечты опять отдаляется на неопределённое время. Кулаки сами по себе сжались, а в душе неистово разгорелось желание дать тому пулятелю смачный подсрачник.

Вылезал я из тоннеля в дурном расположении духа, однако пока мы добрались до пункта назначения, эти мысли уже выветрились из головы.

Мы прошли по коридору смерти: тёмный тоннель, на стенах и потолке которого были закреплены десятки, если не сотни мин, помаргивающих нервирующими красными огоньками, затем нам пришлось несколько секунд постоять перед поворотом, дожидаясь разрешения от доходяги, а свернув за угол уставились на четыре пулемётные спарки автоматических турелей. Распознание свой-чужой мы бы явно не прошли и, появись мы здесь до того, как их временно отключили, сейчас бы мы представляли из себя два кровавых пятна на стене позади.

— Тощий, быстрое сканирование, введи их на сутки в базу, а то придётся всю систему безопасности отключать, чтобы их в фарш не превратило.

Тощий кивнул, пошарил за одной из турелей, вытащил на свет божий древний армейский ноутбук, по форме, виду, весу и надёжности сравнимый со слитком стали и присоединённую к нему рукоять сканера, провёл мигающим зелёным лучом по моей фигуре, затем сзади, а затем повторил эту процедуру и с Зубром, загоняя наши параметры в базу данных. В ноуте что-то загудело, защёлкало, а затем удовлетворённо пикнуло, видимо, повествуя о том, что всё прошло успешно. Очень надеюсь, что так оно и есть, я помню, насколько быстро выходила из строя тонкая аппаратура, надеюсь, тут всё не навернётся в самый неподходящий момент. Будет не очень смешно если расставленные повсюду пулемётные турели останутся работать, а распознание свой-чужой накроется медным тазом. Тогда тут очень быстро количество местных обитателей спустится до нуля.

Было бы гораздо лучше, посади они тут пару человек, хотя если так не сделали в армии, где солдат — это автомат к ружью приставленный, значит с человеческим ресурсом тут совсем туго. Конечно, тут даже если на каждую сторону крыши по пару человек поставить — уже взвод нужен. Хорошо, кстати, что на крыше люди были, а не турель, а то белый флаг нам бы там не помог.

Пока я размышлял об этом, Тощий закончил все приготовления и проверил защитный периметр самым простым армейским способом — вновь активировал его и уже через миг я с остановившимся сердцем вдруг смотрел прямо в дуло повернувшийся ко мне пулемётной спарки. Глянувшая мне в душу темнота показалась мне уж слишком большой — это не пулемёт, это метрополитен какой-то, калибра двенадцать и семь, и, только когда стволы сдвинулись в сторону, я позволил себе хрипло выдохнуть, а сердцу вновь заколотиться.

Сзади мягко толкнули в спину:

— Двигай давай шустрее… Что за хрень?

Я обернулся на сержанта, но тот не смотрел на меня, а на свою левую руку, потом ещё раз ткнул пальцем меня в плечо, встряхнул кистью, будто она затекла от долгого лежания, сжал и разжал пару раз кулак.

— В чём дело сержант?

— Ничего, в первый раз я будто в пуховую подушку рукой ткнул… Показалось, наверное. Че встали? Двигайтесь за Тощим, здесь уже близко.

Так и оказалось, мы ещё пару раз свернули, двигаясь по тёмным коридорам, мимо заложенных кирпичом дверных проёмов и под неусыпными взглядами автоматических турелей, пока не оказались перед массивной дверью, даже на вид, кажется, способной выдержать атомную бомбардировку.

Бомбоубежище. У нас тоже такое было. При знакомстве с территорией базы нас пару раз туда водили. Только вот в самый нужный момент дверь там оказалась почему-то закрыта, и мы не смогли им воспользоваться. Может кто-то из зараженных заперся там, прежде чем совсем сойти с ума. Не знаю. Здесь дверь тоже была заперта, но нам даже не пришлось стучаться: над дверью блеснула линза древней камеры и с той стороны завозились, отворяя запор.

Толстенная дверь открылась на удивление бесшумно, пропуская нас в довольно обширное, слабо освещённое помещение. Здесь нас тоже никто с цветами не встречал и с поцелуями не лез, хотя, как ни странно, от последнего я бы тоже не отказался, так как, благодаря ночному зрению, разглядел симпатичную мордашку выглянувшей из дальней двери девушки. Оттуда же слышались жалобные стоны и тихие подвывания. Впрочем, всё это было фоном, а прямо перед нами стояла пара молодцов в полном обмундировании, прячущихся за прозрачными противодроновыми щитами. Только у них модель была более продвинутая по отношению к тем, что пользовались мы.

У этих в центре был закреплён квадратный блок на шестнадцать стандартных патронов от дробовика. За таким можно было не просто прятаться от маломощных дронов роя, но и попробовать сбить более мощные квадрокоптеры ещё на подлёте. Выстрел происходил сразу четырьмя патронами, которые могли поразить цель не дальше, чем за пять десятков метров, однако разлёт дроби там был колоссальный, и ей засеивалось довольно обширное пространство, так что слишком точно целится с ними было не обязательно, тем более что если не попал раз, то у тебя было ещё три попытки. Перезарядка там тоже была быстрой, вот только вес такого щита втрое превосходил наш, и для долгого ношения был не слишком приспособлен. Интересно, чем заряжены блоки у этих ребят, они выбрали дробь или стандартные пули, которыми вполне можно огорчить любое существо нашего размера?

— Сержант, это кто? Вы кого привели?

— С внешки притопали, говорят, что свои, из шестьдесят третий части, беспилотная авиация. Я их просканировал пока шли, вроде так и есть. Вот у этого погоняло Пророк, а этот аж Зубр. По-моему, крутовато для зелёных пацанов, у которых от страха штаны сзади топорщатся. К Александру Сергеевичу их вёл, только вот эти говорят, что танк взорвался… А он же там… в нём был?

— Что? Вот чёрт! После того как мы всё подготовили, он нас сюда всех послал, а сам там со старшим остался. Он даже наводчика с собой не взял. А здесь связи нет, если генерала убили, кто теперь за старшего? Полковник со своей группой из рейда так и не вернулся?

— Нет, — помотал головой приведший нас сюда сержант, — с такими делами непонятно вернётся ли теперь. Кто из старших у нас остался?

— Если генерал мёртв, то Хомяк, сука твою мать. Он у себя? Этих к нему что ли теперь вести?

— У себя, конечно, он теперь из своей кладовой вообще не вылезает. Хотя теперь, после того как сообщение пришло, что мы победили, наверняка вылезет. Всех заставит трофеи собирать. Там, наверное, тварей немало взрывом покосило.

— Дофига, — буркнул Зубр, — весь плац трупами завален. Если хотите можем помочь собирать. А генерала вашего жалко, боевой был, да и механик-водитель красавчик, водила от бога. Там тварь была, точь-в-точь демон метров пяти ростом. Они его покрошили, но и он успел в ответ их рубануть. Боеуклад рванул… В общем…

Зубр замолк и только махнул рукой.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

— В общем так, — решил старший из встречающих. Веди их к Хомяку, пусть он решает куда их. Думаю, он всех сразу наверх на сборы пошлёт, так что возьмите у него сразу хранилище. Я здесь пару человек с ранеными оставлю, а с остальными наверх поднимемся надо посмотреть, что там делается, да и дозорных на крыше надо сменить.

То ли весть о погибшем командире, который тут явно пользовался авторитетом, выбила людей из колеи, то ли повлиял наш небольшой разговор, но лёд между нами слегка растаял и дальше мы пошли в сопровождении одного сержанта, без всякого Тощего, и второго молчаливого спутника.

Пересекая довольно обширное помещение, я непроизвольно бросал взгляды на выглядывающую из двери девушку. Так и есть — симпатичная. Вот только под глазами синяки и вид усталый. Это понятно, из-за двери на разные голоса доносятся стоны и всхлипы. Там, наверное, организовали лазарет для раненых. Девушка явно не врач и мало чем может им помочь, а сидеть бессильно рядом с раненым это очень выматывающее дело.

— Ничего, — проходя мимо, решил поддержать я её, — я видел там наверху не меньше полусотни умертвий завалили. Не знаю как в остальных, а в этих полно наноботов. Может и лечебные есть. Сейчас ваши всё соберут, закачаете раненых до упора, они их быстро на ноги поставят.

— Что? — Распахнула свои и так большие серые глазищи девушка. — Наноботы? А вы сами не ранены? Ужасно выглядите. Что там… Что там снаружи? Совсем ужас, да?

— Рядовой Иванова, отставить разговорчики. Доложатся начальству, потом поговорите. Всё вечером.

— А что наноботы, — не унялась девушка, — они помогают? Раненным смогут помочь?

— Конечно, удивился я, а вы их чем лечите тогда. Бинтами что ли, по старинке?

— Пошли, — опять толкнул меня в плечо сержант, — наноботы все на хранении у Хомяка. Нам выдают только дневную норму, чтобы вышедшие из строя заменить.

— Что⁉ — В этот раз удивляться пришлось нам, — а как вы воюете, как развиваетесь без наноботов? Или у вас тут с ними совсем туго?

— Наноботы есть, я же сказал, у Хомяка хранятся, только вот генерал, боевой мужик был, мир его праху, был слишком старорежимный, что не странно в его восемьдесят лет. Он с инспекцией здесь был, а когда все началось, взял на себя управление. Первую атаку отбили, ко всем остальным подготовились, как смогли, два раза на танке выезжал, самых сильных уродов добивал, но в этом деле ни в какую не хотел свое мнение менять. Сначала вообще запретил наноботы принимать, Хомяк его в этом тоже очень поддержал. Только когда двое из его подчинённых в инфицированных обратились, стали выдавать дневную норму по пять-шесть штук, смотря сколько у кого за день вышло из строя.

— Так, стоп, а артефакты? — Я посмотрел на сержанта новыми глазами, и не увидел никаких признаков, что тот использовал импланты или внешние артефакты, — вы их тоже не используете?

— Запрещено, помрачнел сержант, неизвестно как они влияют на организм, может они превращают людей в таких же уродов, с которыми мы сейчас бьёмся? Пока не проведут исследования, никаких имплантов.

— Так, а кто исследования проводит?

— Мне-то откуда знать? — Зло ответил сержант, — наверняка какие-нибудь умники в этом бардаке выжили, надо только наладить с ними связь, да и правительство хоть какое-то должно было остаться.

Я только покачал головой:

— Если правительство ждать, то мы скоро все здесь вымрем. Надежда только на нас самих и на то, насколько мы сильными станем. Нельзя сидеть без дела.

— А похоже, что мы сидим? Сам же говорил, весь плац трупами уродов выстлал. Это не ангелы с небес сделали, а мы.

— Тут спору нет — это круто. Вот только надолго ли у вас мин да взрывчатки хватит? У них есть нехорошие свойства заканчиваться, а что дальше? Накосите кучу существ, а сами останетесь такими как были? Хотя вам за уровни должны были и ловкости, и силы накидать. Только с наноботами всё это гораздо быстрее можно сделать. Да и раненным помочь надо, вы что зря над людьми издеваетесь?

— А они реально помогают?

— Ещё как. Только дозу дневную не надо превышать, да обратиться к информационному центру, активировать их на быстрейшее излечение. Самые страшные раны за сутки заживить можно, а всякие царапины на глазах просто исчезают. Вон на шнобель мой глянь, полчаса назад он у меня да нижний губы свисал, а теперь один шрам только остался.

Сержант с сомнением посмотрел на мой нос, и только покачал головой.

— Пришли, — сказал он, и застучал ещё в одну толстенную дверь кулаком, — вы только не вздумайте Хомяка Хомяком называть. Хомяков он, сука, Петр Петрович, прапор старший наш.

Глава 16

Шли мы в полутьме довольно долго, что не странно, это убежище было предназначено для гораздо большего количества людей, однако расположение помещений было стандартным, и мы, пройдя все жилые помещения, добрались до самого конца, где обычно располагались склады с неприкосновенным запасом, лазарет, морг и даже КПЗ, для тех, кто вдруг захочет не вовремя побуянить или поедет кукушкой во время предполагаемого ядерного армагеддона, который здесь и предполагалось пережидать. Весь этот комплекс отделялся от остальных помещений ещё одной массивной дверью, из-за которой сквозь крошечное окошечко сейчас на нас уставилась крыса.

По крайней мере, мне так показалось на первый взгляд, впрочем, как и на второй тоже. Лицо выглянувшей оттуда девушки так и хотелось назвать мордочкой: узкое, вытянутое и, главное, с очень подходящим выражением, присущим этим грызунам, а стоило ей открыть рот с узкими кривоватыми и находящими друг на друга зубами и подать голос, как сходство стало совершенным.

— Чего надо?

Голос оказался писклявым под стать образу.

— Рядовой, вы как обращаетесь к старшему по званию? — Слегка опешил от такого обращения сержант.

— Старший тут Пётр Петрович, и он приказал никого не пускать. Инвентаризация у нас. А вы все должны наверху быть, сообщение пришло, что атака отбита, так что там должно быть полно трофеев. Пётр Петрович как раз под них полки освобождает, идите не мешайте ему работать.

— Каков бы ни был приказ старшего прапорщика, за такое обращение вам будет вынесен выговор занесением в личное дело. Это понятно?

— Сержант, ты смеёшься? В трёх метрах над нами по плацу мертвяки бродят, сложенные из тел наших бывших сослуживцев. Возможно, и моя единственная подруга какому-нибудь уроду сейчас вместо ноги служит, или её голова у него между ног вместо члена свисает. Чем ты меня напугать можешь, премии лишишь?

В словах Крыски было рациональное зерно, однако сержант за прошедшую неделю явно не перестроился на новый лад, не привык к новым обстоятельствам и его на несколько мгновений замкнуло. Однако его ступор долго не продолжался:

— Если желаешь не по-уставному, рядовой, могу тебе просто нос сломать, всё равно он слишком длинный. Открывай двери, мне надо со старшим прапорщиком переговорить.

На эту угрозу Крыска среагировала как-то странно, радостно оскалившись, но сказать ничего не успела, сзади неё раздался какой-то рёв, и она отвернулась, видимо, пытаясь вычленить в нём отдельные слова.

Ревело недолго, уже через несколько секунд она опять повернулась к нам:

— Сейчас я вытащу вам хранилище для наноботов. Пётр Петрович приказал первым делом его заполнять, пока трупы не протухли. Артефакты и всё остальное позже собирать будете.

— Слышь ты, я сказал дверь открой, у нас тут два человека снаружи пришли. Генерал, похоже, погиб в последнем бою, полковник со своими ребятами тоже ещё не вернулся. Пётр Петрович сейчас старший по званию здесь, надо ребят допросить и определиться, что с ними делать.

Видимо эти слова достигли ушей Хомяка, потому что издали опять раздался совсем не хомячий рёв.

В этот раз я и сам вычленил из него пару слов и одну аббревиатуру, которая мне очень не понравилась. Они что, реально нас в КПЗ решили посадить?

— Сержант, ты слышал приказ? Я дверь сейчас открою, этих в клетку, Пётр Петрович, как закончить дела, их допросит. А ты хватай хранилище и давай наверх, вам там все трупы чистить, а потом ещё сжигать или бульдозером сгребать куда-нибудь, а то завтра не продохнуть от вони будет.

Лицо в окошке исчезло и наступившую тишину нарушил скрип отодвигаемого запора и хруст поворачиваемого колеса. Затем дверь тяжело отошла в сторону, открывая вид на практически неосвещённые помещение. Я, конечно, понимаю, что тут всё работает на аккумуляторах и на генераторах, но всё равно уж больно темно. Я видел хоть что-то только благодаря ночному зрению, да и то разглядел немного. Решётку в стене, за которой клубилась совсем уж полная темнота, стеллажи вдоль стен и несколько рядов в центре, меж которых двигалась грузная тёмная фигура. На более-менее освещённом пятачке перед входом стояла заложившая за руки девушка, такая же тощая, как и её лицо. И телега с каким-то агрегатом.

В первый миг я не понял, что это такое, впрочем, как и во второй и только когда девушка махнула своим острым носом в сторону решётки на стене и пропищала: «Этих туда, а сам хватай хранилище и дуй наверх, там тебя уже наверное заждались» до меня начало доходить.

Это хреновина размером с приличный газовый баллон, обвитый трубками с прицепленным к нему аккумулятором и установленная на тележку и есть хранилище наноботов. Видимо, другая модель, стационарная, да и вместимостью, наверняка, гораздо большей чем была у нас. Вот только цифры на табло не впечатляли:

129 стандартных наноботов первого ранга. 6 стандартных наноботов второго ранга.

Не густо.

Ладно, судя по тому, что мы увидели, они из одних умертвий сейчас накачают тысяч пять-десять. Может ещё и из других чего-нибудь добудут, на всех хватит и больных вылечить, и другим полную дневную норму раздать. Может и мы сумеем на какие-нибудь артефакты себе дневную норму выменять.

От раздумий меня отвлек сержант, привычно толкнувший спину:

— Давайте туда, посидите часок, отдохните, потом с вами старшой переговорит, а вечером и мы с вами перетрем за жизнь.

Честно признаюсь, сначала я хотел возмутиться: переться сюда неделю чтобы попасть за решётку, это в голове не укладывается, но слова сержанта о том, чтобы отдохнуть, неожиданно легли на благодатную почву. Я вдруг неожиданно осознал, насколько сильно устал и морально, и физически. С удовольствием поваляюсь на уютных кушетках в КПЗ и не один час, а часиков так десять-двенадцать.

Сопровождающий зажег фонарик на шлеме, снял ключи, просто висящие на крючке в паре метрах от решётчатой двери, отворил дверь и махнул рукой, мол: заселяйтесь. Мы не стали сопротивляться, зашли, оглядывая пыльное помещение, единственным украшением которого были четыре узких, жёстких и не менее пыльных то ли скамейки, то ли лежанки.

— Товарищ старший прапорщик, мне требуется разрешение на использование четырёх сотен наноботов для помощи раненым. По словам вновь прибывших, те помогают гораздо быстрее заживлять раны. У нас минимум семеро имеют лёгкие ранения, и ещё двое в тяжёлом состоянии. Петров лишился кисти левой руки, а у Балгимбаева содрано всё мясо и кожа с бока, там рёбра видать. Мы их уже второй день на обезболивающем держим, им помощь нужна, а врача ни одного нет… Так, а где наноботы, — сержант дошёл до хранилища и только сейчас увидел куцые цифры на его табло, вчера когда я сливал в него последний шприц, там было больше двух с половиной тысяч единиц. И после этого мы на всех потратили не больше сотни!

— А вы, я вижу, уже с новичками поболтали, — донёсся из темноты рыкающий голос, столько всего нового узнали… Нет наноботов, я задавал вопросы…

Голос стих, а сержант вдруг вскинул автомат, направляя его во тьму.

— Старший прапорщик Хомяков, я приказываю выйти…

Сержант не успел договорить, потому что его голова съехала с разрубленной шеи и с громким стуком упав на не слишком чистый бетон. Стоящая за ним Крыска опять спрятала руки за спину, глядя как у обезглавленного тела подгибаются колени, и оно заваливается ей под ноги.

Я почему-то не завопил: из пересохшей глотки вырвался лишь сиплый хрип, но я в единый миг отлетел от запертой решётки, вжимаясь спиной в стену, и выставляя перед собой лезвие потрошителя. Однако Крыска на нас даже не посмотрела, сплюнула на спину покойника, насмешливо спросив:

— Ну что, всё ещё хочешь сломать мне нос?

— Опять, — донёсся из темноты очередной рык, — убила ещё одного? Хотя теперь всё равно… Повторений атак больше не предвидится, дьявол бы побрал этого долбаного генерала, как не будет и вкусных потрошков с этих уродцев. Придётся уходить отсюда… Не стой, тащи его в морг к остальным. Разберём принесённые артефакты, а утром уйдём. И наноботы, мне нужны наноботы. Тащи телегу наверх, передай кому-нибудь, только ручки никому не показывай…

Голос утих, а схватившая за ноги труп девушка, скрылась в темноте, откуда вскоре донёсся лязг металла. Девушка скоро вернулась, швырнула ногой голову сержанта в ту же сторону, куда уходил кровавый след от уволоченного тела. Схватилась за ручку телеги, первый раз показывая нам свои руки.

Потрошители.

Два.

На каждой руке.

Или это не они, а что-то похожее? Не рассмотреть, освещение даже около двери слишком неверное, не сложно и ошибиться. Дверь распахнулась, и девушка с тележкой скрылась за ней. Я тут же метнулся вперёд, хватаясь за дверь дёргая её в разные стороны. Заперта, конечно, не зря же теперь уже покойный сержант вставил в скважину ключ и провернул его там два раза, но не проверить это я не мог.

Из темноты донёсся не громкий рыкающий смех.

— Не бойтесь, мальчики, я вас не трону, избавляться от вас необязательно, повезло вам, здесь нас больше ничего не держит, заберём всё лучшее, послушаем ваши побасенки о внешнем мире, о том, что нас там ждёт, и уйдём. Поспите ночку в обезьяннике, дверь мы закрывать не будем, утром кто-нибудь придёт вас освободит. Намекнёте им, что за нами рыпаться не стоит и живите себе спокойно, до тех пор, пока вас зомби не сожрут. А пока спите, мы с вами позже поболтаем. Предложение поспать в такой ситуации, вызвало у меня на лице лишь злобный оскал, однако мой мозг неожиданно согласился с повисшими в пространстве словами, сознание неожиданно замутилось, перед глазами пошла пелена, а глаза начали закрываться сами по себе. Ко всему прочему и тело тоже отяжелело, а ноги начали подгибаться, будто я накатил в одно рыло литр сорокаградусной.

Я отшатнулся от решётки в последнем наивном в порыве спрятаться, забиться в тёплый уголок, рванул назад. На полпути мои ноги окончательно подогнулись, и я кулём повалился на остро пахнущий пылью пол, последними усилиями попытался подтащить себя к лежанке, чтобы забиться под неё, в надежде получить для себя пусть условное, но укрытие. Не знаю получилось ли у меня, сознание накрыло непроглядный серостью, и я рухнул в сон, очень скоро раскрасившиеся настолько невероятными красками будто меня занесло внутрь мультяшной радуги.

Было очень тяжело сосредоточиться и понять, что происходит вокруг, но надо сказать, что даже в таком состоянии я оставался крайне бдительным и когда Лосяш притащил из леса огромную корзину грибов, я не уподобился остальным глуповатым смешарикам: откладывал в сторону все неизвестные мне грибы, беря и поедая только те, что я знал и имели очень красивую красную шляпку, живописно усыпанную белыми пятнышками. Сначала их вкус показался мне слегка странным, но очень скоро мне стало всё равно и так разноцветный мир окрасился абсолютно феерические цвета, будто мне прямо в зрачки гигантским шприцам впрыснули всю палитру какого-то сумасшедшего художника. Мы сидели за обширным столом смеясь над уморительными шутками друг друга, запивая грибы чаем густым от добавленного мёда, который делают очень неправильные пчёлы. Наверное, я так и хохотал никогда, поэтому не сразу заметил, что над медвежонком, усиленно подкладывающим мне в чай мед, появилась информационная панель, а когда увидел, то далеко не сразу смог прочитать, что на ней написано.

Бурый медведь.

Питомец.

Не слишком длинное послание, однако мне понадобилось несколько минут чтобы одолеть обе строчки, настолько смешной была шутка зайца, от которой я чуть два раза не съехал под стол.

— Ну что? — Пробасил медвежонок, подкладывая ещё три ложечки зеленоватого мёда, хочешь ли ты взять меня в питомцы?

— Конечно, — без всяких сомнений ответил я, стараясь хоть на миг сделать серьезное лицо, то и дело непроизвольно расползающееся в широчайшей улыбке.

— Ты в этом абсолютно уверен?

— Несомненно.

Крах… Цветное видение разбилось на тысячи осколков, в трещины меж которых начала вползать непроглядная тьма, заливая собой всё и вся, а когда от разноцветного мира не осталось не единого кусочка, тьма полыхнула призрачным синим огнём, наполняя мою реальность танцем вихрящихся огненных искр.

Очнулся я ещё стремительные, чем канул в забытьё. Сознание вернулось будто по щелчку, и я подскочил на месте с оглушительным грохотом врезавшись каской в лежанку, под которую я всё-таки успел частично забраться перед тем, как окончательно отключиться. Опять грохнулся на пол и практически в полной темноте, едва рассеиваемой светом исходящим от Фракира и далекой лампы, осмотрелся вокруг. Этому очень мешали вылезшие перед глазами логи, и я раздражённо отмёл их в сторону, вглядываясь в окружающую тьму. Не увидел ничего кроме помаргивающих отблесков на голых стенах и решётке.

— Что уже очнулись? Что-то вы рано. Ну да ладно, я уже почти закончил, можно и послушать, что вы расскажете из того, что я еще не знаю.

Раздался скрежет волочимого по полу стула, а затем жалобный скрип, когда на этот предмет мебели водрузился кто-то излишне массивный.

Рядом со мной полыхнул налобный фонарик, отправив узкий луч света в сторону решётки, высветив громоздкую, обнажённую по пояс фигуру развалившегося на стуле мужика. Фонарик светил не больше двух секунд, но его образ запечатлелся у меня в голове будто фотография.

Фамилия Хомяков никак не вязалось с образом сидящего перед нами человека. Никакого тебе пивного пузика, и раздутых щёчек. Тело бугрится мускулами, так, что не каждому победителю Мистер Олимпия могло в мечтах привидеться. А вот дальше всё было не так хорошо: весь лоб и скулы у него были покрыты неравномерными кусками костяной брони. А может это была чешуя какого-то животного, хотя вряд ли. Уж больно каждый кусок был не похож один на другой, между собой их роднило только одно — это яркая красно-чёрная расцветка. Броня свисала пластами и на шею, полностью закрывая её находящими друг на друга пластинами, которые спускались и вниз, закрывая всю верхнюю часть груди, прикрывая собой сердце и лёгкие, но заканчивались неровной полосой чуть выше пупка. То ли ему не хватило времени, чтобы прирастить броню и дальше, то ли просто закончился материал. Хотя не должно быть и такого, приращивай он эти импланты по графику, один кусок в сутки, у него не хватило бы времени закрыть даже голову. Кисти рук и запястья тоже претерпели изменения, то ли раздувшись до неприличных размеров, то ли обросли неведомыми нам артефактами. Рассмотреть этого я не успел, увидел только зажатый в них лежащий на коленях монструозный дробовик. Свет загорелся, ствол дробовика приподнялся, разрождаясь огненным выплеском, кажется достигшим прямо стоящего рядом со мной Зубра. Фонарик на каске погас, раздался болезненный вскрик, и тот отлетел назад впечатываясь в стену.

Каску с Зубра снесло выстрелом, хорошо хоть что мы, попав на территорию базы, расстегнули на них ремни, а то кинетической энергией выстрела им шею легко можно было свернуть, хотя у него и без этого всё лицо было в крови. Основная часть дроби попала в каску, загасив включившийся фонарик, но несколько дробин попало в лицо, содрав кожу с виска и разорвав ухо.

— Не стоит светить мне в глаза, — пробурчал старший прапорщик, щёлкая затвором дробовика, мне это не нравится, и я начинаю нервничать. И ещё, на вашем месте я бы уже начал говорить. В принципе мне рассказчик один нужен, да и у того не обязательно должно быть обе ноги. Говорить и без ног можно, хоть и не слишком долго.

— Что вы хотели услышать? — В призрачном свете исходящим от Фракира я убедился, что Зубр прямо сейчас не умрёт и поспешно вскочил на ноги, поднял руки, и шагнул вперёд, навстречу нечеткому массивному силуэту, вырванному из темноты светом единственной тусклой лампочкой над дверью заодно, загораживая собой скорчившегося на полу напарника от взгляда Хомяка:

— Мы расскажем всё, всё без утайки, нам скрывать нечего.

— Интересует многое, — ответил тот, — но для начала… Вы узнавали в инфоцентре, что произошло с вашей роднёй? Или вы сироты?

Неожиданный вопрос меня несколько поразил и даже выбил из колеи, заставив спрятанные в глубину души переживания о родных вновь вырваться наружу, однако я начал отвечать почти сразу.

— Нет, не сироты. Своих детей ещё нет, но родители, братья и сёстры есть. Каждый раз раздумывая о том, какой вопрос задать системе, нам каждый раз больше всего хотелось задать вопрос о их судьбе, но это слишком страшно. Мы не решились ни разу, предпочитая каждый раз задавать вопросы о самой игре и её механике. Да ещё и лимит на прием наноботов слишком мал, чтобы задавать слишком много вопросов, приходилось постоянно их тратить, то на противостояние слишком сильным монстрам, то на экстренное лечение, когда усиление не помогало. А обойти лимит поглощаемых наноботов не получается, мы пробовали глотать больше нормы, но они не усваиваются.

— Глотать? Лимит можно легко обойти, надо просто впрыскивать раствор наноботов в вену и тогда можно задавать вопросов сколько захочешь, если, конечно, тебя ими усердно снабжает туповатый генерал и его подручные. Некоторые из них, правда, начали что-то подозревать, но для таких в морге у меня всегда найдётся место, а их исчезновение всегда можно списать на зомби, пауков, призраков или подземных змей.

Мужик на несколько долгих мгновений замолк, и я уж хотел начать говорить, выливая на него горы нужной и ненужной информации, дабы он опять не осерчал, однако, он заговорил сам:

— Детей, говоришь, у вас нет… А вот у меня есть, трое и красавица жена… Была. Сейчас она заражённая, а вернее зомби. Вчера, когда я опять проверял её статус, он изменился. Кто-то её убил и теперь спасти её невозможно, не успел я. Но с детьми я не опоздаю и никому не советую вставать у меня на пути.

— А что с ними, где они? — Не удержался я от вопроса.

— Неделю назад я лично отвёз их в летний детский лагерь. По крайней мере я так думал, впрочем, как и все остальные родители, привезшие туда в тот день своих детей.

— А что, это был не детский лагерь?

В этот раз задумавшийся мужик мне не ответил, посидел сгорбившись несколько секунд, а затем выпрямился и уже совсем другим голосом спросил:

— Расскажи мне всё, что ты знаешь о хранилищах.

Резкая смена разговора никак не повлияла на мой ответ, я начал отвечать быстро и чётко:

— Хранилища предназначены для хранения наноботов и, возможно, их сохранности, но это не точно, мы не проверяли сколько времени те останутся в рабочем состоянии, если их оставить внутри шприцов. У нас было переносное хранилище гораздо меньшего размера, чем ваше и вместимостью всего в тысячу единиц, но когда мы до вас добирались…

— Нет, — резко взмахнув лапищей остановил меня он, — я говорю о Хранилище.

Он произнёс это так, будто это слово писалось с большой буквы, заставив меня медленно покачать головой:

— Если вы говорите не про хранилище наноботов, то я не знаю, что вы имеете в виду. Это склад оружия, артефактов или чего-то другого? Может это хранилище имеет ещё какое-то другое название, которое я знаю?

Хомяк покачал головой:

— Нет не знаешь, Хранилище — это и есть Хранилище. Величайшая ценность людей и наш приз в этой войне. И ты об этом ничего не знаешь… Тогда, в общем, ты для меня бесполезен. Разве что только, ты знаешь что-нибудь об обстановке в Нижнем. Вы ходили к нему? Приближались или может бывали в самом городе?

— До того как всё случилось я там жил, — отрицательно покачал головой я, — но сначала игры не видел город даже издалека. Из своей части мы шли прямо к вам кратчайшим возможным путём, мы видели только ведущую от него трассу М7, что идёт к Москве. По ней течёт в сплошной поток преобразованной человеческой плоти в виде этакой бесконечный реки из самых жутких кошмаров. Очень часто встречаются зоны с повышенной радиацией. И монстры, самые разнообразные монстры, которые могут напасть и с воздуха, и с земли, и с воды, и даже из-под земли, а возможно, и прямо откуда-то из параллельных вселенных. Количество монстров не везде одинаковое, создаётся впечатление, что землю поделили на кластеры некоторые из которых практически пустынны, над ними только иногда пролетают стаи хищных птиц, а в других местах всяких уродов как будто из ведра насыпали, ступить некуда. Иногда эти кластеры можно обойти, иногда нет и приходится прибиваться насквозь. Знаю одно, если вы собрались к городу, легко там точно не будет.

Хомяк мутант хотел было мне что-то ответить, но в этот момент дверь начала открываться и в нее задом начала протискиваться Крыска, зажав что-то у себя под подмышками.

Глава 17

— О нет, — тихо выдохнул я, поняв, что под подмышками у крысы зажаты ноги, обутые в неприметные серые туфельки.

Зло щерящаяся Крыска подналегла спиной на дверь, просеменила, полностью заволакивая свою жертву внутрь помещения. Тусклый свет упал на лицо лежащей девушки, и я понял, что это та, с которой мы недавно общались около лазарета, и ещё стало понятно, что девушка жива: из распахнутого рта, вместе с кровавой пеной, вырывались тихие клокочущие хрипы.

— Да заткнись ты, сучка, сдохни, — прошипела Крыска, активируя потрошитель, приставляя остриё к груди девушки и медленно, с наслаждением, глядя в закатывающиеся глаза жертвы, начала вдавливать его между рёбер, пронзая едва бьющееся сердце.

— Задавала слишком много вопросов, — куда-то в пространство поведала убийца, — ну, ничего, больше болтать не будет.

Девушка в последний раз хрипло выдохнула и замерла. Однако Крыска на этом не успокоилась: вытащила кровавое лезвие, и немного полюбовавшись стекающими с него густыми каплями, поднесла самое остриё к виску девушки, начав взрезать кожу вокруг ее лица.

От этого зрелища меня совсем замутило, я отвернулся, уставившись на тёмный силуэт прапорщика.

Тот, наоборот, развернулся к своей подруге и рявкнул:

— Ты чего творишь? Оттащи её в морг, не мешай мне, видишь я разговариваю.

— Погоди, — зло огрызнулась Крыска, — хочу себе её личико забрать, надоело с этой харей ходить, с такой, когда все встречные отворачиваются, будто тебя здесь и нету! Всю жизнь терпеть такое…

— Ты что, совсем долбанулась, убогая⁈

— А что? Ты же знаешь, какая у меня регенерация, а десять минут любой боли я как-нибудь переживу, зато смотри какая рожица у меня будет.

Она схватила умершую девушку за волосы, приподнимая той голову и поворачивая бледные лицо в нашу сторону.

— Брысь отсюда, сука конченная, — вскочил на ноги прапор, — занимайся этим где-нибудь в другом месте!

Рывком развернулся ко мне, но я уже опять стоял в двух метрах от решётки, высоко подняв руки, спрашивая спокойным голосом, будто ничего не произошло, хотя внутри меня все сжималось ужаса и клокотало от едва сдерживаемого гнева:

— Что ещё, вы, бы хотели узнать?

Прапор не ответил, прислонив дробовик к стулу, нервно зашагал из стороны в сторону, то и дело бросая в темноту злые взгляды.

— Могу рассказать о том, что произошло в нашей части, как оттуда выбирались, каких монстров встречали, всё со всеми подробностями.

— Заткнись, — прервал мои разглагольствования Хомяк, — лучше расскажи мне про реку смерти и можно ли там проехать на транспорте.

— Вообще-то официально её название Страж Границ Сектора, а рекой смерти это мы ее прозвали и прямо по трассе рядом с ней проехать не получится ни на чём, даже на танке. Но я думаю вы собираетесь передвигаться на чем-то серьезном, так что до города добраться можно хоть по просёлочным дорогам, на которых подобных явлений нет, хоть по полям вдоль трассы.

Из темноты донёсся крик боли, однако я не стал прерваться, продолжив свой рассказ:

— Если у вас будет внедорожник, то вы легко…

Вой боли раздался снова, в этот раз гораздо громче и теперь уже не прерывался, переходя от завываний, в всхлипы, а затем снова в вопли, как будто там кого-то заживо резали. Хотя почему как будто? Если я правильно понял эту сумасшедшую, как раз сейчас этим там и занимались. Ведь искать обезболивающее и ждать, когда они подействуют Крыска не могла: если ткани лица убитой девушки омертвеют, то никакая регенерация приживить их не поможет.

Я замолк, отчётливо представляя, как сумасшедшая взрезает себе кожу вокруг лица, как хватается за её края, начиная сдирать будто надоевший дырявый чулок…

Помещение огласил совсем уж страшный вой, а затем раздался звук падающего тела.

— Вот сука долбаная, она реально это сделала⁈ — Рыкнул прапор, разворачиваясь в темноту и я в тот же миг нырнул вперёд, отдавая одновременно несколько приказов:

— Информационный центр: использовать все не задействованные стандартные наноботы! Экстренное увеличение силы и ловкости на максимум! Фракир, якорь! Держать!

Проехал по полу, влепившись каской в решётку, выкинул сквозь прутья руку вместе с куском ожившего каната. Тот метнулся вперёд со скоростью атакующей кобры, обвиваясь вокруг одной ноги прапорщика.

Внимание! Во временном усилении задействовано 129 наноботов. Предполагаемый выход из строя по окончанию действия 99–106 наноботов. Сила и ловкость плюс 21 сроком на две минуты.

Внимание! Превышение силы и ловкости больше чем на 15 единиц от естественного фона может быть опасно для вашего физического здоровья…

Сообщение я скинул, не дав ему даже нормально открыться, вцепился второй рукой во Фракир и что есть мочи дёрнул его на себя.

Ноги захваченного врасплох Хомяка разъехались в стороны, и он тяжело грохнулся на пол.

Я тут же воспользовался этим, выбрал провисший канат на всю длину, и упершись плечом в решётку, дёрнул ещё раз, рывком подвигая к себе громоздкое тело. Прапор, накаченный до упора наноботами и трансформировавший своё тело так, что его и родная мама не узнает, наверняка был сильнее меня даже в моём нынешнем состоянии, когда, казалось, что мои мышцы и связки превратились в стальные канаты, но на голом полу ему просто было не за что зацепиться и я продолжил рывками подтягивать его к себе. Он было потянулся к дробовику, но успел ухватиться только за стул, швырнув его в меня с такой силой, что от удара о решётку тот превратился в гору щепок, осыпавший всё моё тело. Я только упрямо наклонил голову и в этот раз упершись в решётку ногами, дёрнул ещё раз, вложив в рывок все свои силы, протискивая обутую в берцы сорок восьмого размера лапищу сквозь решётку. В ладони, туго обвитой канатом что-то, треснуло и её пронзила острая боль. Ладонь вспыхнула огнем, отдавшись жгучей болью до самого локтя, однако я не дал ей себе помешать. До того момента, когда прапор придёт в себя и вытащит меня наружу сквозь решётку, будто фарш через мясорубку у меня есть всего несколько мгновений, так что…

— Да пошёл, ты! — Продемонстрировав миру средний палец, я вогнал выстрелившие лезвие тому в ногу, вбив его между костью и икрой, тут же рванул клинок на себя, полосуя мышцу до самого голенища его нестандартной обувки, там лезвие заскрежетав застряло, что и неудивительно. Из обзорных лекций я хорошо помню, что современная армейская обувь создана из сложных композитных материалов, включающих в себя пластины из титана и углеродные нанотрубки, так что способны выдержать даже приличный взрыв. Наш прапорщик, слегка ухмыляясь, рассказывал о паре случаев, когда наступившему на мину солдату отрывало ногу по колено, при этом ступня внутри берцев оставалась практически целой и невредимой. Та же ситуация с бедром: вшитые в них пластины защищали от пуль ноги от колен до паха, так что во время разговоров я определил только две уязвимых области — это низ живота и часть ноги от колена до середины икры. Меня ни на секунду не успокоили слова, что нас оставит здесь живыми и здоровыми. Может мужик от перебора наноботов ещё не совсем поехал крышей, но вот его баба точно рехнулась окончательно и бесповоротно, поэтому, в черновую набрасывая план освобождения, я предполагал схватку и в таком случае сначала при удобном случае, просто хотел отрубить ему ногу, но во-первых, он таким образом избавлялся бы от моих пут, и вполне на одних руках мог уползти куда подальше и расстрелять нас издалека, а во-вторых, он явно вкладывался не только в силу но и в телосложение и вполне возможно, что я просто не смогу перерубить толстую, укрепленную кость и решил действовать наверняка.

Плотная ткань поддалась с большим трудом, да и плоть была будто сделана из плотной резины, едва поддаваясь нажиму бритвенно-острого лезвия, впрочем, добавленная сила сыграла как надо, и через секунду у противника в ноге зияла двадцатисантиметровая дыра.

Кровь хлынула настоящим потоком, прапор взревел и ослеплённый жуткой болью ударил наотмашь, слава богу попав по прутьям решётки. Ночное зрение работало на полную и даже в неверном свете я успел увидеть, что по крайней мере и правый кулак у него тоже преобразован: покрыт той же бронёй и шипами. Толстенные прутья решётки жалобно взвизгнули изгибаясь, а я отпрянул назад, ударяя потрошителем снова и снова. Его несомненный плюс — практически метровая длина, в данном случае скорее была минусом: мне приходилось одной рукой тянуть за Фракира, вторую далеко отводить назад, чтобы попытаться ткнуть остриём в какое-нибудь уязвимое место. Попал один раз в уже раненую ногу и два раза лезвие съехало с пуленепробиваемых пластин, взрезав лишь ткань штанов, когда противник разобравшись с тем что происходит, схватился за обвившего его ногу Фракира и рванул его на себя. Я, конечно, удерживать его не стал, стряхнув канат с пульсирующей от боли руки.

Прапор, в итоге, откинулся назад, я тут же скомандовал:

— Разряд! Разряд! Разряд!

По сжавшим канат рукам побежали серые молнии, заставляя противника судорожно дёргаться от их ударов. Не давая тому опомниться, вырвал из разгрузки пустой магазин от автомата, швырнул его на пол с воплем:

— Флэш!

Этим я выиграл лишь секунду, когда здоровяк крутанулся в сторону, закрываясь руками от предполагаемой вспышки не существующей светошумовой гранаты. Мне этой секунды хватило, чтобы вновь дёрнуть за многострадального Фракира, подтаскивая грузное тело обратно к решётке, упасть на колени и активировать сложенный потрошитель, вгоняя его в низ живота, пропихивая как можно глубже под приращённую и в данном случае совершенно бесполезную броню. А затем еще и еще раз, вспарывая ему потроха и превращая их в мелко порубленную требуху.

Удар! Мой многострадальный нос снова хрустнул, орошая губы и подбородок новыми потоками крови, в паре миллиметров от моего виска пролетело лезвие потрошителя, рассекая ухо пополам и едва не скальпируя меня заживо. Фракир налился тревожным алым светом, вырывая из темноты напавшее на меня новое чудовище. Монстр, с морды которого на меня смотрел лик девушки, чьё имя я так и не узнал, вернее её маска, из прорех вокруг глаз которой стекали чёрные кровавые слёзы. Маска ощерилась кривыми зубами и ударила потрошителем снова, в этот раз целясь мне прямо в глаз, и я никак не успевал от него увернуться.

Время как будто замерло, и я застыл вместе с ним, глядя как к моему зрачку приближается залитое кровью остриё и не мог даже моргнуть, чтобы не видеть приближающуюся смерть…

Раздался хруст раздираемый кожи и моё лицо в опять опалило нестерпимый болью: клинок потрошителя в последний момент будто что-то отклонило в сторону, сдвигая на несколько сантиметров влево, в очередной раз распарывая мне кожу на щеке и превращая ухо в кровавую бахрому, безвольно болтающуюся на моём черепке.

Темнота мигнула и исчезла рассеянная ярким голубым светом, и следующий удар потрошителя летящий мне прямо в горло бессильно заскрежетал, остановленный энергетическим щитом Зубра.

Наконец-то он очухался, а вот теперь моя очередь.

Молниеносный удар в то место, где у обычных людей находится сердце. Рывок и удар остановлен в считанных сантиметрах сомкнувшейся на лезвии потрошителя лапищей Хомяка.

Сука, как ты ещё не сдох⁈

Не сдох, не сдох… Несмотря на жесточайшие раны, на мою временную силу и на бритвенно острое лезвие, впившееся ему в плоть ладони, я не смог продвинуть клинок не на миллиметр дальше.

Разряд! Разряд! Разряд!

Серые молнии ударили в тело прапора, но тот только зарычал, взбугрился жуткими мышцами, переламывая клинок почти у основания.

Я завопил так, будто он сломал мне кость руки и отскочил назад, продолжая как заведенный повторять приказ:

Разряд! Разряд! Разряд! Разряд!

Я орал так до тех пор, пока практически все заряды во Фракире не закончились. К тому времени мой противник весь как-то почернел, и начал натурально дымиться, безвольно откинувшись на пол.

Преобразованный под позывным «Хомяк» убит. Награда за убийство опасного преображённого — два предмета с его тела.

Я, покачиваясь от потери крови, развернулся к Крыске, затуманивающимся взором уставившись на их схватку с Зубром.

Тот умудрился перехватить одну руку взбесившейся девушки, выломав и прижав её телом к решётке, а второй бил сквозь прутья решётки торцом энергетического щита прямо ей в лицо. Та выла не прекращая, пытаясь ударить вторым потрошителем, но всё время натыкалась то на те же прутья, то на поверхность щита, сама при этом сотрясаясь от бьющих в неё энергетических потоков.

Удар, удар, удар!

Так и не приросшая до конца кожа не выдержала и с хлюпаем начала сползать с лица, обнажая щерящуюся кривыми зубами кошмарную кровавую маску и из мышц и сухожилий, с которых на нас смотрели два пылающих безумием глаза.

Не ожидавший такого Зубр с воплем испуга отскочил назад, как и девушка, рухнувшая на спину, и необычайно быстро начала отползать назад, сначала бесцельно, а затем, увидев на полу брошенный дробовик вполне целенаправленно. Метнувшийся вперёд Фракир не достал до её ноги считанные сантиметры и безвольно отполз назад, а непрерывно вопящая баба ползком добралась до дробовика подхватила его, пошатываясь поднялась на ноги, повернулась к нам вскидывая ствол.

Выстрел!

Потолок над нашими головами вспыхнул искрами, а я даже не пошевелился, глядя как выдранный из лапы Хомяка обломок потрошителя слегка подрагивая торчит у неё изо лба.

Фракир в этот раз успел метнуть свой снаряд первым.

Жуткая кровавая маска, задранная вверх мощным ударом клинка, ещё несколько секунд смотрела на потолок, а затем тело начало заваливаться назад, напоследок разродившись ещё одним выстрелом, превратившим единственную лампочку над дверью в звон разбитого стекла и фейерверк мелких осколков, погружая всё в полную темноту.

Внимание! Период временного усиления закончен. На него было израсходовано 89 стандартных наноботов.

Несколько долгих секунд наступившая тишина прервалась лишь нашим прерывистым хриплым дыханием, затем я попытался встать на ноги, но меня неожиданно сильно повело в сторону, и я, безвольно долбанувшись каской об пол, погрузился уже в настоящую темноту беспамятства.

В этот раз никаких идиотских снов не было. Была только тьма и боль, боль и тьма. Затем боль слегка утихла, а на замену ей пришла невыносимая жажда и голод. От них то я и очнулся, открыл глаза, правда от этого ничего не изменилось. Жажда и звериный голод никуда не делись, как и темнота.

Практически лишившийся энергии Фракир, едва светился, с трудом освещая самого себя и нисколько не рассеивая окружающий нас густой сумрак. Вокруг было видно хоть что-то, благодаря ночному зрению, хотя глаза бы мои всего этого не видели. Хотелось снова закрыть их и снова заснуть, чтобы хоть на время уйти из этой юдоли печали. Ха, юдоль… Я даже не думал, что знаю такое слово, и уж тем более не помню, что оно значит, но осмотрелся вокруг, прислушался к внутренним ощущениям, и понял, что это она, юдоль и есть, и несомненно печальная.

С трудом улыбнулся, почувствовав, как лёгкое движение губ, отражается болью во всей голове, безжалостно порубленной чокнувшейся Крысой.

Спать сразу расхотелось, но и вставать и начинать действовать я тоже не спешил. Лечебный сон отнял слишком много сил, истощил организм, пытаясь за часы зарастить раны, на которые в обычное время понадобились бы недели. Пожалуй, надо немного полежать, отдохнуть от такого сна. Судя по ощущениям, я лежу на лавке, так что почки вряд ли застужу, а разносящийся над ухом храп подсказывает мне, что положивший меня на неё Зубр тоже не выдержал и заснул. Это неудивительно, вспоминая сколько всего на нас свалилось в последние дни и часы.

Больше никакой информации от внешних источников я получить не смог и перешёл к информации внутренней, открыв логи пришедшие к нам после того, как мы пробрались на территорию этой части. Пролистнул те логи, что пришли за финальный бой, дошёл до тех, которые я отбросил, очнувшись от странного сна. Это явно был какой-то наведённый сон, ведь не зря же, Хомяк прямо перед этим предложил нам поспать. Что это было: гипноз, ментальное внушение, действие какого-то артефакта или воздействие неизвестных веществ, распылённых в воздухе из какого-нибудь баллончика или впрыснутые из выращенной в его теле железы, в любом случае это подействовало быстро и неотвратимо. Я очень рисковал, начиная атаку на Хомяка, когда он мог прервать ее в любой момент, отправив нас в сон, после которого мы бы не проснулись. Единственной моей надеждой было то, что такое мощное воздействие требует достаточно большого времени на восстановление. В любом случае это сработало, хотя может быть моя атака была столь стремительной, что эта возможность просто вылетела у него из головы. Не знаю. Впрочем, прочитанные логи всё-таки внесли в этот вопрос некоторую ясность. Атаковали нас вряд ли распыленными веществами, а то награда была бы иной.

Поздравляем! Ментальная защита +2.

Помнится, Хомяк удивился, что мы так быстро очнулись, судя по этому логу в этом помогла нам не по уровню рано полученная ментальная защита. И преодолев наведённое наваждение, мы подняли её уровень.

Точно!

Я аж подскочил от возникшей мысли: тогда победив уродливого водяного я выбрал ментальную защиту. Так какого чёрта я всё пытался создать из ничего фаейрбол, или воздушный кулак? Списывать на свою тупость это как-то не хочется, лучше уж грешить на вечную усталость и нехватку времени, чтобы хоть немного подумать. А вот обезьянник — это как раз то самое место, где есть время поразмышлять о вечном.

Те странные высказывания сержанта, что вокруг меня будто какая-то невидимая подушка, и смертельные удары Крыски словно отведённые неведомой рукой в сторону…

Я поднял руку и потыкал себя пальцем в пузо. Никакого сопротивления, вообще. Может эта защита действует не всегда и у неё есть какой-то откат? Или может она действует только когда я чувствую себя в опасности? Или мне, вообще, всё просто показалось и никакой защиты у меня нет?

Я ткнул себя пальцем в уцелевшую щёку. Никакого сопротивления. Не знаю. Нужна какая-то другая проверка, но не заставлять же Зубра тыкать мне потрошителем в глаз. Ладно об этом подумаю чуть попозже, а вот напарнику надо сказать, он же выбрал атакующие способности, вот у него как раз какой-нибудь фаейрбол вполне может получиться. Впрочем, это уже когда он перестанет храпеть и…

Мои глаза заскользили по следующим строчкам, и возникшая мысль угасла так и не закончившись.

Я прочитал сообщение, затем перечитал ещё раз, а затем ещё, крайне медленно, вчитываясь в каждое слово.

Внимание! Своими действиями вы вдохнули жизнь в нейтральное существо. Желаете взять его в питомцы?

Да. Нет.

Внимание! Питомец может быть взят не чаще одного раза в год. При смерти питомца возврат его невозможен. Выбирайте питомца с умом. Вы уверены, что хотите взять созданное существо себе в питомцы?

Поздравляем! У вас появился первый питомец. Награда +1 к ментальной связи.

Предупреждение от системы: ментальная связь важный параметр при общении с питомцем, он влияет на расстояние, на котором возможно общение с питомцем, время, которое он может находиться вдали от вас, а также на многие другие параметры. Полную информацию по этой теме вы можете узнать в информационном центре.

Примечание. Питомец создан вами с затратой большого количества ресурсов, требования к уровню ментальной связи уменьшены вдвое. Не забывайте подкармливать его, дабы избежать полного истощения и исчезновения.

Приятный вам игры.

Трёхразовое чтение не сильно помогло мне в понимании того, что произошло, за исключением того, что у меня появился питомец, принять которого я согласился во сне. Сколько я не напрягался, чтобы вспомнить этот сон, но так ничего конкретного не припомнил. Кажется, там был какой-то медведь. Надеюсь, это был белый медведь или гризли, хотя наш бурый топтыгин это тоже хорошо, гораздо лучше, чем, например, мишка панда. Хотя не помню точно, но вроде панда — это вообще не медведь, и по родству он гораздо ближе к енотам, чем к медведям.

Так, стоп, а почему я вообще думаю, что мой питомец — это медведь? Только потому, что он привиделся мне во сне? Чушь какая-то. В логах прямо сказано, то питомца я создал собственноручно, вложив в него большое количество ресурсов, а за эти дни мы никакого медведя, слава богу, ни разу даже не видели. Да и ресурсы разбрасывали в большом количестве только дважды, в первый раз, когда у нас взорвалась телега, наполненная разными артефактами, имплантами и другой разной хренью. Но телега у нас Зубром была общей, тогда почему питомца предложили взять только мне? Или ему тоже предложили? Как проснётся надо будет спросить, в любом случае было второе происшествие и, хотя хранилище наноботов мы заполняли вдвоём, но весело оно у меня на бедре, когда его разворотило выстрелом из пулемёта. Но тогда содержащаяся в нём серебристая жидкость вытекла прямо на землю. Неужто я умудрился оживить кусок земли? И теперь мой питомец это какой-нибудь земляной голем? Или жидкость проникла глубже и попала на ничего не подозревающего земляного червяка превратив того в ручного монстра? Нет, в сообщении сказано, что я его создал, а червяк хоть какой-никакой уже был. Может там под землёй лежал полуразложившийся скелет полевой мыши и его-то моими усилиями и оживило? Вот будет прикольно если целая тысяча наноботов ушла на то, чтобы создать мне питомца — скелет полевой мыши… Ладно, что гадать, как выберемся отсюда надо будет сходить на стройку, он наверняка сейчас крутится где-то там в ожидании своего хозяина.

Рядом закряхтели, затем до моих ушей донёсся тихий стон, резкий всхрап и наступила тишина, прерываемая только пошамкиваньем пересохших губ.

— Проснулся? — Тихо спросил я.

— О, Пророк, очнулся, а я уж переживать стал. У тебя столько крови вытекло…

Раздалось тихое кряхтение и рядом со мной на лавку плюхнулся зад Зубра. Замигал луч сканера, пробежавшегося по моему лицу.

— Кровищи вытекло до хрена, — оповестил меня он, — но раны на щеке уже подсохли, да и ухо боль-мень. Его у тебя в лоскуты покромсало, а зашивать было нечем, пришлось руками куски друг к другу прижимать и держать каждый минут по десять, пока они друг к дружке не прихватились. Моделью, — усмехнулся он, — тебе, конечно, теперь не стать, но хоть в единое целое его сложить получилось.

Я только отмахнулся от этой шуточки, ткнув пальцем ему в руку:

— У тебя сканер новый, откуда?

— Награда с Хомяка.

Он махнул рукой назад включая луч сканера, чтобы высветить лежащий за решёткой труп Хомяка.

— Там много всего было, особенно брони, но сканер лучше. Он второго ранга, на двадцать процентов мощнее, чем наш, дальше бьёт, и обнаружить что-нибудь интересное шанс у него гораздо больше.

Я ему ничего не ответил, так как мелькнувший луч никакого трупа на полу не высветил, там не было ничего, кроме отчётливого следа крови на пыльном полу тянущегося куда-то в темноту.

Глава 18

Сказать, что я напрягся — это ничего не сказать. У меня будто молнию по позвоночному столбу пропустили. Несмотря на то, что казалось, что у меня в организме не осталось ни капли лишней воды, всё тело покрыл холодный липкий пот. Я сполз на пол, чуть ли не ползком добравшись до решётки, выставил перед собой обломок потрошителя, включил сканер, пробежавшись его лучом по полу. Сука, твою мать…

Исчезновением трупов нас не удивить, это происходило и в нашей части, только потом через сутки они возвращались назад, в сильно преобразованном виде. Здесь же умерший уполз сам, о чём ясно свидетельствовали следы в пыли от кровавых ладоней по сторонам от волочимого по полу тела. Где оно раньше лежало, натекла огромная лужа крови, но в нескольких метрах кровавый след заканчивался, переходя просто в полосу стёртой телом пыли, будто та перестала выливаться из выпотрошенного организма. Хомяк явно уполз отсюда своими силами. Как такое возможно? Ведь система сочла его мертвым и даже назначила за убийство награду. У него был какой-то артефакт, возрождающий после смерти? Вполне возможно. Выживших людей здесь было много, и они каждый день убивали тут кучу монстров, снося всё в норку Хомяка, в которой он распоряжался всем полученным единолично. Готовясь к скорому уходу, он явно забрал себе самое лучшее, вполне возможно, что у него имелись и такие артефакты. Или он просто превратился в зомби? Хотя в зомби превращаются только заражённые, а игроки, вроде, нет. Да и превратись он в зомби, сейчас он бился бы головой о прутья решётки, пытаясь добраться до нашего питательного хотя и не слишком диетического мяса.

Зубр направил луч своего сканера в сторону двери, и сердце у меня опять нехорошо ёкнуло: свет был очень слабым, однако его хватило, чтобы увидеть, что и там, кроме ещё одной лужи крови на полу, больше ничего нет. На миг в душе загорелась надежда, что они рассыпались пеплом, но следы на полу были очевидным этому опровержением.

Я, тревожно вглядываясь в темноту, открыл логи, перечитывая последние строчки.

Преобразованный под позывным «Хомяк» убит.

Какой-то преобразованный, не игрок. Что это значит? Так называют тех, кто мутируют неконтролируемо, превышая дозволенную дневную дозу наноботов? Вполне возможно. Так, стоп…

Я ещё раз пробежался по списку глазами, затем ещё раз.

— Что за нах?

В логах не было никакой информации об убитой Крыске. Не может такого быть. Ей голову пробило насквозь куском потрошителя, так что лезвие из затылка вышло. Так что какой бы у неё не была хвалёная регенерация, это бы ей не помогло. Или помогло бы?

Мои суматошные мысли прервал неожиданный грохот донёсшийся из темноты, заставив меня ещё раз экстренно вспотеть.

Отбросив все мысли, я рванул к стене, высунул как можно дальше руку сквозь решётку и приказал Фракиру:

— Якорь, ищи за что зацепиться!

Фракир заметался по голой стене, иногда самым краем ударяясь о торчащей там одинокий крючок, не в силах зацепиться за него.

Я, выругавшись, стащил каску, прижался еще плотнее, пропихнув меж прутьев еще и плечо.

Фракир снова метнулся вперёд, в этот раз крепко зацепившись за единственный крючок.

— Тащи, — прошипел я Зубру, хватаясь за его руку.

Тот вцепился в меня дёрнув изо всех сил.

У меня в теле хрустнули, кажется, все косточки, а чёртов крючок даже не сдвинулся с места будто его в стену вмуровали.

В темноте снова грохнуло и забреньчало, будто кто-то свалил на пол железный таз.

— Ещё, давай ещё!

Рывок, хруст суставов, рывок, кажется, крючок слегка поддался…

По помещению прошла волна холода, и раздался звук будто вздохнул ледяной великан.

— Давай!

Хруст костей, короткий визг выдираемых из стены саморезов, и крючок с ключами повис в цепких объятиях Фракира.

Подрагивающими от нервного напряжения руками содрал с крючка ключ, вглядываясь в темноту, зашарил по замку, пытаясь нащупать скважину.

Звук распахнувшейся тяжеленной створки, звонко ударившийся о стену и очередной выдох ледяного великана.

Есть! Ключ вошёл в скважину, два быстрых поворота, луч сканера, заметавшийся по полу, три стремительных шага, и я подхватил с пола дробовик, направив его ствол в пугающую темноту. Сердце стучит и трепещет как у загнанного зайца, но сейчас у меня хотя бы есть в руках оружие, без боя не сдамся.

В самой глубине зала снова грохнуло, и я не выдержал, опять активировал сканер, чтобы хоть немного рассеять окружающую нас полную тьму. Тот на несколько мгновений высветил лишь кусок пола, больше ослепив меня, чем рассеяв мрак. Лучше немного подождать, чтобы ночное зрение начало действовать, чем постоянно включать сканер, заряд в котором скоро закончится. Вот только есть ли у нас это «Немного»? Да ещё мой Фракир… С одной стороны это последняя наша надежда, так как для него тьма не помеха, с другой стороны даже еле светясь он выдаёт моё местоположение, словно маяк на пустынном берегу.

Чувствую себя глубоководным удильщиком со светящейся удочкой на лбу: вроде как и без неё мелкую рыбешку не приманить, но с другой, тебя любой хищник покрупнее за тридевять земель увидит.

— Зуб, открывай быстрее дверь, уходим отсюда. Давай шустрее, я прикрою.

Как я буду прикрывать, если абсолютно ничего не вижу, я не знал. Накрайняк, если услышим, что кто-то приближается, Зубр включит щит. Света от него много: вот только работает не так уж и долго — это будет не просто маяк во тьме, а будто гонг, созывающий на обед всех плохишей.

Держащийся за мной Зубр шагнул назад, мгла слегка рассеялась от вспышек сканера, за спиной послышались недоуменные ругательства.

— Ты чего тормозишь? — Прошипел я, — давай быстрее.

— Не могу, тут херня какая-то с дверью.

Какая херня может случиться этой дверью, я представить не мог. Ее специально делали чтобы она ядерный взрыв выдержала, или ее кто-то густо намазал толстым слоем своего дерьма? Меня это сейчас не задержит ни на секунду.

Я тоже ругнулся про себя, и начал отступать спиной вперёд, поводя стволом дробовика из стороны в сторону. Действие больше для самоуспокоения, чем реально способное принести пользу, но всё же…

Шаг: и я упёрся спиной в стену, как ни странно, это меня немного успокоило, хоть с одной стороны я прикрыт.

— Смотри, — раздалось рядом со мной, и по закрытой двери побежал луч сканера.

— Не понял, а где…

В этот раз заработал мой сканер, однако он не высветил ничего нового: дверь бункера закрывалась эдаким штурвалом, который двигал вмурованный внутрь двери тяжёлый засов, вот только никакого штурвала здесь сейчас не было, а вместо него из двери торчал толстый короткий стальной стержень квадратного сечения.

Я неверяще подёргал его, попытался крутануть руками, но кажется, демону башку руками легче открутить, у того хоть за рога можно схватиться, чем сдвинуть без штурвала с места эту хреновину.

Приказал Фракиру использовать стержень в виде зацепки для якоря, крутанул, используя застывший канат как рычаг, стержень оказался слишком тонким и сегментированное тело Фракира не могло его плотно обхватить, легко соскальзывая при каждом нажиме. Поиски вокруг двери тоже ничего не дали. Штурвала не было. Но он должен быть здесь. Без него дверь было не закрыть. Значит его использовали, а потом куда-то уволокли. Кто это мог сделать и зачем — это вопрос для меня сейчас не разрешимый.

— Зубр, надо искать чёртов штурвал, я прикрываю, а ты садись и ищи по карманам, хоть что-то, что может нам в этом помочь.

— Может просто врубить щит и пока он работает обежать всё помещение? Может штурвал найдём, или Хомяка с Крысой недобитых, им досталось гораздо больше, чем нам, может пары ударов хватит чтобы их добить.

— План хороший оставим его на всякий пожарный, но щит у тебя, даже если по нему не лупить, работает минут десять максимум, а потом полчаса надо ждать пока он энергию восстановит. Не хватает нам только оказаться в самой жопе, и чтобы в это же время он отключился.

— Может попробовать его вспышками включать? Вспышка, три метра пробежали, вспышка и ещё три. Так должно на дольше хватить.

— Попробуем, но всё равно надо глянуть, может хоть у нас спички завалялись, какой-никакой факел соорудить.

Зубр съехал по стене на пол, и начал выворачивать карманы разгрузки исследуя их содержимое, время от времени подсвечивая предметы с помощью сканера.

Полрожка патронов есть от калаша и два зажигательных патрона к дробовику. Жаль калибр не наш, у этого он явно посолидней будет. Паучьи артефакты, но их использовать нельзя, у нас весь лимит уже выбран. Пяток браслетов, что мы с тёмных сняли. Ну-ка попробуем может их новый сканер возьмёт.

Луч сканера заскакал по разложенным предметам, через пару секунд выдав информацию.

Браслет перехода. Артефакт.

Даёт возможность пройти через открытый портал в Тёмные Миры и обратно.

Я вспомнил закрытый нами портал, зашарил по разгрузке, вытаскивая сложившийся вчетверо диск. Новый сканер считал и его.

Заготовка портала в Темные Миры.

Одноразовый артефакт.

Даёт возможность перейти в тёмные миры и вернуться обратно. Срок действия 24 часа. Максимальная пропускная способность 10 игроков.

Для открытия портала требуется наруч активации.

Минимальный уровень игрока для перехода сквозь открывшиеся врата 25.

— Так… — я нашел более широкий и массивный браслет, снятый нами с босса, и оказалось, что это он и есть:

Наруч активации. Одноразовый артефакт. Активирует портал в Тёмные Миры. Требуются заготовка портала в Тёмные Миры.

Минимальный уровень игрока для работы с наручем 25.

Отлично, все кусочки пазла нашлись. И уровень у нас подходящий. В какой-нибудь безвыходной ситуации можно будет попробовать улизнуть по этой дорожке. Очень сомневаюсь, что с одним Фракиром и сломанным потрошителем нам хоть что-то светит в Темных Мирах, но если уж ситуация станет просто убийственный, это хоть какой-то шанс. Хотя всё равно нам придётся возвращаться туда же, откуда мы и убежали. В этом случае надежда только на то, что пока мы прохлаждаемся в Тёмных Мирах, в этой реальности сюда нагрянут местные вояки и всё порешают. Надежда на это ещё меньше, чем на выигрыш джекпота в лотерею, однако это хоть какая-то тень надежды. Ещё бы знать, как долго идёт процесс активации телепорта, а то если он длится не один час, то даже и этой тени не будет.

Кроме этого, у Зубра нашёлся ещё мешочек с лягушачьими бородавками, почти пустая аптечка, в которой-таки нашлась пластинка с пятью спичками и пристёгнутый к бедру шприц из ноги нашей преобразованной поварихи.

Пока он исследовал свои карманы, мы ещё несколько раз слышали хлопанье дверей, тяжёлые вздохи и ощущали дуновения холода, будто где-то там в темноте болталась открытая дверь в Антарктиду. При этом непосредственно нам сейчас никакая опасность не угрожала, поэтому я передал дробовик Зубру и продолжил проверять свои вещи.

Откопал пяток паучьих артефактов, завёрнутые в грязную тряпку лягушачьи бородавки, ещё несколько пластин артефактов… Я глянул на часы, нет время приращивать новую бородавку ещё не пришло. Казалось, с прошлого раза прошла целая вечность, а, оказывается, ещё и сутки не истекли.

Вытащил обломок толстого зеркала, глянул на свою рожу и содрогнулся — действительно кошмар: подглазины так никуда и не делись, нос превратился в кашу, рожа располосована, как будто я сцепился со стаей диких кошек, всё в корках засохшей крови. Капец короче.

Положил зеркало на место, достал пустой рожок от Калашникова. Задержался на секунду, аккуратно отложил рожок в сторону и снова вытащил зеркало. Видимо по голове мне настучали основательно или это от обезвоживания? Как я мог этого сразу не понять? Я ещё раз посмотрел в зеркало, затем развернул его в сторону, уставившись на отражение спины Зубра. Изображение в зеркале было несколько сероватым, но очень чётким, будто вокруг у нас было достаточно света, примерно, как в пасмурный день. Повернулся ещё больше, разглядывая дальние стены и стеллажи. С ними получалось хуже: всё, что находилось дальше от нас чем в пяти метрах, тонуло в сером мареве, будто там было всё покрыто густым туманом.

— Есть!

Смотреть, конечно, неудобно, но зато оглядеться можно в любой момент и не надо бояться, что в нём сядет батарейка и оно заглохнет в самый неподходящий момент.

Я радостно показал свою находку Зубру.

— Круто, — восхитился тот, — вот только смотреть в него удобно лишь назад, как в зеркало заднего вида, да и одну руку займёт при использовании.

— Ничего, нас двое, справимся, зато мы светом себя не выдадим. Пойдём по стене, медленно я за тобой пойду задом наперёд, буду в зеркало смотреть. Один раз по спине хлопну — остановка, два — впереди враг, три — возвращаемся назад. Если что-то экстраординарное будет, буду орать, там уж врубай щит и действуй по обстановке. Двинули, а то мы и так здесь подзадержались, если Хомяк с Крысой живы, не надо давать им много времени на восстановление.

Зубр, ведя по стене кончиками пальцев левой руки неспешно пошёл вперёд, я пристроился за ним, то и дело поглядывая в зеркало. Было ужасно неудобно и непривычно шагать спиной вперёд, в полной темноте, ориентируясь только по небольшому куску отражения реальности в зеркале, но я потихоньку приноравливался и даже успел вовремя хлопнуть Зубра по спине, останавливая его продвижение.

— Впереди стена, прошептала я, поворачиваем и идём по ней.

Пять неспешных шагов, десять, в зеркало вплыли стеллажи, расположенные и вдоль стены, и тянущаяся от пола до потолка в центре зала. Всего штук пять стеллажей, два вдоль стен, и три между ними. Проходы широкие, такие что погрузчик спокойно проедет, так что задевать всё подряд плечами не будем, вот только я думал, что здесь всё артефактами завалено будет, хотел пока ещё не началось, прикарманить что-нибудь полезное, ан нет.

Мощные стеллажи были заставлены ящиками и коробками, такого размера, что в некоторых, таких как я трое поместятся. И на всех логотипы ВС.РИ: Военные Силы Российской Империи. Похоже, здесь лежит всё, начиная от снарядов, до сухпайков. В бомбоубежище им совсем не место, думаю, когда началась вся эта хрень, генерал приказал перебросить часть запасов со складов сюда в самое защищённое от проникновения место.

Правда вряд ли он знал о различных порталах, окно которого может открыться в любом месте, включая этот самый подвал. Но судя по тому, что запасы остались в неприкосновенности, а свою часть они отбили, его план, хотя бы частично, сработал. И может это поможет сработать и нашему плану. Возможно здесь есть и амуниция, было бы неплохо найти пару новых шлемов, или хотя бы просто фонариков, сейчас бы нам не пришлось стоять как идиотам, разглядывая коробки через обломок зеркала. И вода, нам нужна вода…

— Двигаем вперёд, шагов через пять-шесть начнутся стеллажи, пойдём по ним не…

Слово «Торопясь» я договорить не успел, в глубине зала грохнуло особенно громко и нас обдало прямо-таки арктическим холодом, заставив наши измученные организмы задрожать нервной дрожью, а сердца сжаться от безотчетного ужаса. Чёрт, мы уже через столько прошли, а обычная темнота, плюс необычные звуки и всё, маленькая дикая обезьянка где-то в глубине черепа уже визжит и трясётся от страха, заставляя и весь организм мелко подрагивать и выдавливать из себя последнюю влагу, в виде липкого, воняющего адреналином пота.

Чего нам стоило после этого сделать ещё один шаг в неизвестность, одному богу известно. Нам удалось загнать повизгивающую обезьянку в самую глубину мозга и сделать шаг, а затем ещё и ещё, и стоило нам добраться до стеллажей, как с реальности будто сдёрнули невидимую пелену. Ящики и коробки обрели чёткость очертаний, а между стеллажами проявился пошатывающийся зомби. В отражении он смотрелся будто был весь покрыт то ли сапфирами, то ли крупными кристаллами морского льда. Поверх этого слоя на нём непонятным образом были развешаны разнообразные металлические изделия: пожарный топор, жестяной поднос и кажется молоток.

Я только успел два раза хлопнуть по спине моментально застывшего Зубра, как необычный зомби тоже ощутил нас и довольно шустро развернувшись, пошаркал в нашу сторону.

— Зомби. Один, — прошипел я, — слева на тридцать градусов. Три, два, сейчас!

Зубр, что было силы, рубанул перед собой потрошителем, нанеся стоящей на полке коробке смертельную рваную рану.

— Твою мать, с другого лева! — Поправил его я, но было поздно.

Зомби уже добрался до него, врезавшись в его плечо всем телом. Зубра снесло будто пушинку, заодно, чуть не захватив с собой и меня. Я, не видя отмахнулся обломком потрошителя и попал, правда у меня создалось впечатление, что врезал по бетонной стене, или, скорее по ледяной, так как руку тут же обдало ледяным воздухом. Под лезвием заскрежетал металл, захрустели кристаллы, а в следующий миг меня схватили за грудки, рывком притягивая к себе, чернота приобрела синеватый оттенок и мне в лицо ударил неистовый поток обжигающе ледяного ветра, почему-то остро пахнущего нечищеными несколько лет зубами и гнилой отрыжкой.

Лицо моё моментально заиндевело, покрывшись коркой льда, даже не успевшие закрыться глаза застыли, кажется, промороженные до самого мозга. Я попытался оттолкнуться, упершись ладонями в покрытое острыми кристаллами тело, но меня рывком притянули к себе, врезав твердокаменным лбом прямо в многострадальный нос.

Тот хрустнул, будто велосипедист под колёсами самосвала, и я отлетел назад, теряя по пути осколок зеркала и последние остатки терпения.

Хорошо, что мне предварительно сделали заморозку, а то от такого удара вполне мог бы отключиться, а так промороженной насквозь хрящ просто опять сломался, а тьма озарилась миллионными разноцветных звёзд.

— Накуй такие пляски, — пробормотал я, — Зуб врубай щит, пошли мочить этих уродов…

Тьму разогнал яркий голубой свет, идущий от включившегося щита. Я пошарил вокруг руками, нащупал обломок зеркала, подхватил упавший дробовик, шатаясь как молодая берёзка на ветру, поднялся на ноги и, зарычав, рванул мстить. Рванул и чуть не рухнул снова, так как бетонный пол был покрыт только корочкой льда. Чёрт, откуда он здесь вообще взялся?

Через миг я увидел откуда: Зубр налегая на щит, теснил от меня странного зомби, каждый шаг которого сопровождался треском и широкими разводами инея на голом полу и это не всё, влепившись спиной в стеллаж и перестав отступать, зомбак широко распахнул зубастую пасть и выдохнул из себя струю искристого тумана, разбившуюся о поверхность щита и разошедшуюся во все стороны, взвихрившись искрами колючего снега. Я подскочил сбоку, со всей дури врезав по отвисшей челюсти прикладом дробовика. Раздался приятный хруст, а когда зомби повернул ко мне свою голову, в его раззявленную пасть вошёл клинок потрошителя и выломав десяток кристаллов льда на голове, вышел на всю длину из пробитой макушки. Как обычно зомби проигнорировал разрушение столь маловажного органа своего организма, как мозг, продолжая как ни в чём не бывало скрести отросшими когтями по краю щита. Пришлось поднапрячься и скинуть ему на голову ящик с блинами от штанги. Вряд ли, конечно, это были они, но весили ничуть не меньше. Я чуть не порвал жилы сталкивая его, зато и зомби накрыло так, что тот сложился как гармошка, и никакие примерзшие к его телу железяки не помогли. Зубру только и осталось, что вбить клинок между шейными позвонками упавшему мертвяку и чуть-чуть поворошить там лезвием.

Поздравляем! Ледяной зомби, ранг 3, уровень 25 повержен.

Ледяной зомби ещё немного подёргал конечностями и замер, а мы, переглянувшись, рванули вперёд, щиту осталось действовать всего несколько минут, надо успеть за это время осмотреть весь зал и отыскать искомое.

Планом «Б» было найти здесь арсенал огнестрельного оружия, и изничтожить тут всё живое и неживое. Тратить много времени на тщательный осмотр склада времени у нас не было, но и поверхностным взглядом было видно, что здесь всё было заставлено ящиками со снарядами, артиллерийскими или танковыми и большими коробками сухпайка. Перекусить сейчас бы не мешало, вот только ни времени, ни слюны, чтобы их потребить, у нас не было. Организм пересох до предела, а во рту словно была загаженная варанами пустыня. Но, как назло, ни одного брикета с водой было не видно.

Мы пробежали последние шаги и остановились.

— Теперь ясно, — почесал я щетину, — раньше здесь точно был не склад.

Глава 19

Почему-то, когда при очередном убийстве Хомяк говорил, о том, что надо оттащить труп в морг, я почему-то представлял себе какой-то темный закуток, куда они сваливают трупы своих жертв. Грешу опять на крайнюю усталость и шок от происходящего, потому что оказалось, что здесь есть натуральный морг. Рядом с нами небрежно отшвырнутый в сторону стоял стол-каталка, на котором когда-то препарировали трупы, а в стене располагались десятки ниш для хранения тел, закрытых небольшими металлическими дверцами. Сейчас некоторые из них были смяты, будто их изнутри долбили тараном, и распахнуты настежь. Некоторые и сейчас сотрясались от ударов, вернувшихся из загробной жизни жильцов.

Бам!

Одна из дверей не выдержала и распахнулась, долбанувшись об стену, а в нас ударила волна жуткого хода, будто распахнулся не холодильник, а портал в открытый космос.

И пока мы пытались очухаться от этого удара, из ниши вывалилось покрытое кристаллами льда тело и нисколько не обескураженное тем, что приземлилось на голову, шустро вскочило на ноги и, быстро оглядевшись, вдруг завибрировало, протянув одну из своих промороженных клешней в нашу сторону.

А хотя нет не в нашу. Рядом с третьим стеллажом валялся сломанный ящик, из которого высыпались патроны солидного калибра. Они вдруг начали мелко подскакивать, позвякивая об пол, а затем шустро заскользили к ожившему трупу и там начали подлетать вверх, причудливой мозаикой примораживаясь к его телу, создавая поверх кристаллов эдакую металлическую броню.

Мертвяк, будто привередливая модница, осмотрел себя со всех сторон и, видимо, удовлетворившись своим новым гардеробом соизволил обратить внимание на нас. Мы всё это время были будто приморожены к месту и только сейчас оттаяли, неуверенно рванув к новорожденному. Тот тоже не стал тормозить, распахнул свою непомерно широкую пасть, выдохнув в нашу сторону очередной поток холода. Воздух заискрился от вихрящихся снежинок, а пол покрылся узорами наледи.

Кажется, такая мелочь, а заставила меня грохнуться на колени, а Зубра, раскинув руки в попытках удержаться, докатиться прямо на противника, ударившись в него грудь в грудь.

Зомби, даром что новорожденный, начал действовать вполне осознанно: перехватил руки напарника, не давая тому воспользоваться оружием и щитом, и врезал головой ему в лицо. Тот как-то умудрился увернулся и в ответ уже сам три раза подряд вломил ему каской в захрустевший нос. Понятно, зомби наплевать на это, но мне стало прям как-то приятнее на душе. Я начал было подниматься с пола, как энергетический щит вдруг начал мигать и погас, опять погружая нас в полную темноту. Я, чертыхаясь, выставил перед собой ствол дробовика пытаясь на звук определить, что происходит, как в темноте опять появился свет. Багровое свечение в виде скрюченной человеческой пятерни. Та, преодолевая сопротивление, вознеслась вверх, вырывая из темноты оскаленную рожу зомби, впилась в неё, тут же окутываясь брызнувшим из-под пальцев дымом. Пасть мертвяка со злобным рёвом распахнулась, и я тут же услышал знакомое:

— Цой жив! — Шелест раскрывшегося потрошителя, хруст костей, а затем ещё раз, — а я сказал, жив! А ты, сука, нет.

Потрошитель в очередной раз сложился, а затем донёсся грохот рухнувшего тела. Энергетический щит вдруг опять заморгал и включился, освещая поле боя и на напарника, задумчиво уставившегося за свою скрюченную руку.

— Не стал мозг уроду пробивать, — оповестил он меня, — сразу несколько раз ударил в соединение черепа с шейными позвонками, вот только у меня кажется глюки, мне на несколько секунд показалось, что у меня левая рука горит, только я жара не чувствовал.

— Зато он чувствовал, — я махнул рукой на замерзшего зомби, — вон у него на харе обгорелый отпечаток твоей ладони и это не глюк, это наши умения: у меня вроде как защита, помогает пока не очень, — я скривившись пощупал шрамы на щеке, — но, вполне возможно, она спасла мне сегодня жизнь. Ты тогда выбрал атаку, вот в таком виде одна у тебя проявилась. Только не спрашивай, как её вызывать, и как часто это можно делать. Мне вон мертвяк нос расплющил и никакой защиты не включилось. Может у неё кулдаун большой, а может это была просто не смертельная угроза была, вот защита и не сработала, в общем, я хрен знает сам как это работает.

Я огляделся по сторонам:

— Давай-ка вырубай щит, кажется, вон оттуда свет идёт, щит всё перебивает, ничего не видно.

Щит выключился, глаза постепенно привыкли к темноте и действительно стало видно, что в дальнем конце зала из дверного проёма лился тусклый призрачный свет.

Кто-то неугомонный долбился ещё в одну дверцу морозильника, однако делал это слабо, без души, и мы не стали обращать внимания, надеюсь, он вылупится из своего яйца, когда мы будем уже далеко отсюда. Осматривать все полки на стеллажах мы тоже не стали, посмотрев на местных морозных зомби, у меня возникла идея, где может находиться штурвал и теперь нам только оставалось найти нужного, праздно шатающегося мертвяка. Искать мы его решили там, где это удобнее делать, а то есть там, где светлее. Крадучись пробравшись вдоль стены с каждым шагом вздрагивая всё сильнее, так как из открытого проёма всё отчётливее были слышны звуки ударов, визг и гортанный рёв, приближаться к которым нам совершенно не хотелось. Однако, чтобы свалить отсюда нужен штурвал от долбанной двери, хочешь не хочешь, нам придётся узнать, что там происходит.

Шаг, другой, третий и вот уже призрачный свет падает на наши лица.

Твою мать, а это что такое?

То, что находилось и происходило в открывшейся нашему взору комнате было трудно осознать и принять, хотя мы уже и так не мало повидали за последнюю неделю.

Видимо, именно эта комната служила Хомяку норкой, в которую он сносил лучшую добычу, добытую гарнизоном. Она была в больших количествах разложена на столах, разбросана на полу и теперь хрустела под лапами толпящихся здесь многочисленных зомби. Кстати, свет шёл именно от них, зеленоватый, призрачный и достаточно сильный, несмотря на то что большая часть тел их была покрыта разнообразным металлом. И была так густо им покрыта, что разнообразные предметы заходили друг на друга в несколько слоёв, образуя настоящие панцири. Они явно замедляли их движения, но служили очень неплохой защитой. А защищаться им было от кого.

Ожившие мертвецы пришли за своими губителями, вот только те без боя сдаваться и не подумали, по меньшей мере трое из них с раздробленными головами уже валялись на полу, мешаясь под ногами своих неживых собратьев.

Да, Хомяк с Крысой были здесь, живые и почти здоровые.

Из того, что мы смогли разобрать по кровавым следам около места нашего временного заключения, трижды дохлый к тому времени Хомяк дополз до Крысы и та забравшись на его спину поехала дальше на нём, как на большой черепахе, по крайней мере количество отпечатков кровавых ладоней на полу вдоль следа от волочимого тела после этого удвоилась. Вот и сейчас она висела у него на спине, или это он прилип к её животу, по крайней мере создавалось впечатление, что они слились в единое восьминогое нечто, ещё больше напоминающее паука тем, что они забились под самый потолок, скрючившись в верхнем углу комнаты. Хомяк висел упершись ногами в стены и вжимая верещащую Крыску в потолок, из-за плеча которого иногда появлялась её кровавая маска, лишённой кожи лица, со сквозной дырой во лбу, что ей нисколько не мешало. Время от времени она плевала в зомби склизкими зелёными сгустками, не наносящими тем сколь-нибудь видимого урона, и пыталась тыкать подходящих слишком близко зомби потрошителями.

Основной же урон противнику наносил Хомяк, который с нашей последней встречи разительно изменился: вывалившиеся кишки, которые он долго волочил за собой по полу, преобразовались в извивающиеся щупальца, целой гроздью выпирающие из его разорванного живота. Руки ещё больше утолщились от распирающих их жгутов мышц, а покрытое броней лицо сломалось: нижняя, сильно расширившаяся челюсть отвисла до груди, приоткрывшись в жутком оскале, где вылезающие из челюстей клыки, выдавливали наружу остатки человеческих зубов. Челюсть болталась из стороны в сторону, клацала будто медвежий капкан, а бурно вздымающаяся грудь исторгала из-за себя какие-то уж совсем звериные звуки. Бился он одной рукой и щупальцами, что так и норовили схватить какого-нибудь зазевавшегося зомби. Те отвечали мощными ударами позвякивающих металлом рук и ледяным дыханием. По крайней мере один или двое из них постоянно останавливались, поливая противника потоками арктического холода и снова шли в наступление, а останавливались уже другие, чтобы в свою очередь охладить пыл разбушевавшегося Хомяка. Их усилия не проходили даром весь пол, нижний угол, стены и ноги их врага были закованы в толстый слой льда. Пара оторванных щупалец валялась там же, однако силой они явно уступали противнику, так как счёт, как говорится, был на табло: трое мертвяков уничтоженных против двух оторванных щупалец.

И в этот самый момент ещё один зомбак подошёл слишком близко, метнувшиеся вперёд щупальце обвили его шею упругими жгутами, подволакивая его ещё ближе и в тот же миг на его макушку два раза подряд опустился покрытый шипами кулак. Раздался хруст черепной коробки и щупальца дёрнулись в сторону, швыряя зомби о стену. Хрустнуло ещё раз, и мертвяк распластался на полу безуспешно пытаясь подняться на ноги.

Твою мать, он тут скоро всех покрошит и за нас возьмётся…

— Рок, смотри, — прошипел Зубр, вцепляясь мне в плечо и тыча пальцем в одного из валяющихся на полу зомбаков.

Я присмотрелся к нему и понял, что моя недавняя догадка оказалась верной: прямо посреди спины лежащего зомби примёрз штурвал от входной двери. Пока мы были в отрубе, эта козлина прошлась по залу, собирая на своё тело все доступные железяки, а потом ломанулась мстить своим обидчикам, лишая нас возможности сбежать из этого не прекращающегося кошмара.

Ну это ладно, главное мы его нашли, и нам повезло ещё раз: около нужного нам трупа отирался лишь один уже покалеченный зомби. Тот, судя по смятому черепу уже получил своё, и теперь к Хомяку близко не приближался, лишь время от времени посылая в противника ледяную отрыжку. Это явно помогало затормаживать Хомяка, но я бы не поставил ни на одну, ни в другую сторону. Если они полностью вморозят его в этот угол, то потом просто разобьют, как ледяную скульптуру, вот только для этого надо подходить слишком близко, а это иногда приводит к перелому черепа и шейных позвонков. Можно было бы, конечно, помочь мертвякам и всадить Хомяку в пузо все семь оставшихся зарядов из дробовика, если и не убив его, то прилично покалечив. Вот только если он сдохнет, несомненно все зомбаки переключится на нас, а их тут слишком много. Даже один новорожденный доставляет неприятности, а эти матёрые увешаны железом словно новогодние ёлки игрушками и найти уязвимое место на их телах та ещё задачка, и это учитывая то, что их плоть и так плохо поддаётся потрошителям и каждый раз приходится ждать, когда они раззявят пасть, чтобы вбить в неё клинок. С толпой — это не сработает.

Мы с Зубром нырнули в темноту, где я, в основном, жестами поведал ему свой несложный план. Тот согласно кивнул, и я поднял вверх руку с тремя отогнутыми пальцами, начав загибать их один за другим. Когда те закончились, я вскочил и ринулся в соседнюю комнату, со всего хода довольно подло ударив покачивающегося зомби плечом в спину, буквально швыряя его в объятия Хомяка. Пользуясь эффектом неожиданности врезал ещё одному прикладом по отвисшей челюсти, услышав приятный хруст, и заодно отшвырнул его на пару шагов, освобождая пятачок перед нужным нам валяющимся трупом. Вскинул дробовик, пытаясь навести его сразу на всех, готовясь открыть огонь по тому, кто первый дёргается в нашу сторону. Зубр тоже был уже здесь, вцепился мёртвой хваткой в штурвал, пытаясь оторвать намертво примёрзший металл от тела.

— Ты-ы-ы! — Отмер от неожиданности нашего появления Хомяк, ощерив свою преобразившуюся пасть, в которой, казалось, нижняя челюсть никак не была соединена с верхней.

— Ты-ы-ы, ты-ы-ы-ы!

— Да я, я, — буркнул я, косясь назад, где Зубру всё никак не удавалось отодрать нужный штурвал от зомби, — Зуб, быстрее…

— Ты-ы-ы, — ещё раз взвыл Хомяк, прожигая меня взглядом чёрных глаз, — ты-ы-ы-ы!

Со словарным запасом у мужика, видимо, стало совсем туго, зато вот действия у него получались вполне красноречивыми: он подтащил к себе подставленного мной зомбака, приподнял в воздух, положил на его макушку свою лапу, а затем сжал так, что из треснувшего черепа во все стороны брызнула промороженная жижа. Затем лапа сжалась ещё сильнее и между пальцами начали вылезать обломки костей вместе с остатками мозга.

— А потому что не хрен по части без каски ходить, — спокойно поведал я лишившемуся головы зомби.

Видать, от всего пережитого у меня перегорели пробки и в душе разлилось спокойствие, умиротворение и даже откуда-то из забытых глубин вылез туповатый сарказм.

Хватило этого состояния совсем ненадолго.

Хомяк отбросил в сторону обезглавленное тело и протянул свою лапу в нашу сторону, с рыком дёрнулся вперед, однако примороженные к стене ноги пригасили этот порыв.

Умиротворение как рукой сняло… Сняло здоровенной, заляпанной свернувшейся кровью и кусочками мозгов рукой.

— Зуб, твою мать, уходим!

Видимо, безмолвное послание дошло и до Зубра, он перестал ковыряться, пытаясь отодрать штурвал, охнул, со свистом втянул в себя воздух и рывком подняв всё тело в воздух, забросил его себе на плечо и, тяжело развернувшись, побежал к выходу.

Когда-то это был тощий новобранец, вряд ли весивший больше килограммов шестидесяти, но ледяной панцирь, плюс груда железа, наверняка увеличили этот параметр минимум вдвое. Уверен, еще неделю назад он бы не смог его даже приподнять. Растем потихоньку…

Я сделал два шага спиной вперёд направив ствол на повернувшихся ко мне зомби, а затем помещение огласил такой рёв, как будто орал не Хомяк, а неестественная помесь павиана с тираннозавром.

Я тут же развернулся и бросился вслед за Зубром.

Да твою же мать!

Не успели мы даже добраться до выхода, как его перегородил тёмный силуэт ещё одного зомбака, до этого то ли бродившего меж стеллажей, то ли только что народившегося из морозильника. Судя по тому, что тот ещё не светился — это был новорожденный, однако Зубр не стал разбираться, на всём ходу врезавшись в него всем немалым весом, откидывая назад, роняя на пол и несясь дальше. Зомбак повалился, но успел схватить меня за ногу, схватил и начал подтаскивать её к своей распахнутой пасти.

Пришлось впихнуть ему меж челюстей ствол дробовика и, наконец, нажать на спуск. Мне хотелось это сделать с тех самых пор, как я в первый раз поднял его с пола, а ещё больше, когда мне в очередной раз расквасили нос и теперь я получил прямо-таки неземное удовольствие. Выстрел вынес зомби весь затылок, но я не стал себя останавливаться, передернул затвор и выстрел ещё раз.

Зомби затих и мне очень захотелось развернуться и всадить в преследователей всю оставшуюся обойму, вот только преследователей оставалось больше, чем патронов в дробовике, к тому же сомневаюсь, что на мутировавшего Хомяка хватит одного или двух патронов. Даже если сначала дробовик был полон, один заряд истратил сам Хомяк, ещё два Крыса, и два я, в лучшем случае там осталось пять, так что…

Я быстро глянул назад, где висящий под потолком мутант дёргался всем телом, вырывая ноги из ледяного плена. По ледяной корке пошли змеистые трещины и сколы, впрочем, до освобождения было ещё далеко, к тому же вслед за нами потопала только пара-тройка ближайших мертвяков, а остальные опять развернулись к своим убийцам, ароматными выдохами начав восстанавливать ледяной кокон. Я бросился вслед за Зубром и добежав до стеллажей начал спихивать с полок на пол коробки с сухпайками. Весили они ненамного легче, чем ящики со снарядами, однако были объёмнее последних раз в двадцать и очень неплохо загромождали проход. Слава богу, перегруженные железом зомби были недостаточно умны, чтобы пойти в обход по соседним проходам, и достаточно неповоротливы, чтобы эти коробки стали для них практически непреодолимой преградой. Сбросив пяток, я дал достаточно времени тяжело пыхтящему Зубру вырваться немного вперёд, а затем выхватил из кармашка зеркальце и бросился вслед за ним, время от времени бросая на отражение встревоженные взгляды. И в один из таких моментов увидел, как сквозь дверной проём протискивается четырёхрукое, четырёхногое чудовище и, грохоча обледеневшими ступнями, мчится в нашу сторону. Чудище оттолкнулось, взвилось в воздух, на мгновение зацепилось за верхнюю полку стеллажей и тут же рухнуло вниз, прямо на голову одного из зомби, вминая его в пол, сминая, раздирая на части и пронзая потрошителями, раскидывая оторванные куски тела во все стороны. Двое других тут же накинулись на обидчика, награждая его тяжелыми ударами своих лап и пытаясь вонзить в измененную плоть кривые клыки. К этим двум добавился еще один, пришедший от морозильников, подарив нам дополнительных пару-тройку секунд времени. Вряд ли больше, если судить по тому, как сросшаяся парочка расправилась с первым зомби. Те были страшны только толпой, а теперь их количество таяло быстрее, чем лед на их шкуре.

Я бросил рассматривать этот кошмар, убирая зеркало и прибавляя ходу, туда, где Зубр уже скинул свой груз и теперь пытался с хрипом втянуть в себя живительный кислород. Подскочил к трупу, изо всех сил дернув на себя примерзший штурвал. В спине что-то громко хрустнуло, поясницу пронзила боль, труп подлетел над полом, и… долбанный штурвал так и не оторвался от него.

— Помогай! — Поняв, что из этого ничего не получится, проорал я, подхватывая труп за плечи, приподнимая его над полом и подволакивая его спиной к двери.

Ежели Магомед ленится топать к горе, придется подтащить гору к Магомеду.

Зубр схватился за ноги, приподнимая примерзший к спине трупа штурвал к штырю, торчащему из двери, практически вслепую пытаясь насадить один на другой.

— Ну, давай же, давай…

Сзади донесся душераздирающий вопль и через секунду в стену рядом с нами влепилась оторванная голова зомби, расплескалась, оставив на ней жирный морозно-гнилостный след.

Я вздрогнул, но даже не подумал обернуться, возя чертовым штурвалом по штырю. Наверное, еще ни одна дверь в мире не служила объектом такой страсти, желаний и молитв, разве что те, что перекрывали путь к свободе во время пожара. В нашем случае — это было почти одно и тоже.

Тихо щёлкнуло и труп подался немного вперед.

Есть!

Я навалился на него, не давая слезть обратно и завопил:

— Крути!

Труп крутанулся, долбанулся головой об пол и, проскользив, крутанулся дальше. Труп сделал ещё пол-оборота и упёрся в пол в этот раз ногами.

— Да чтоб вас всех демоны драли! — Упёрся руками в голову, помогая провернуть тело ещё раз. Ещё пол-оборота и внутри двери что-то тихо щёлкнуло.

Я схватился за ручку, таща дверь на себя, та тихо заскрипела и начала открываться.

Да, да, да!

Я удвоил усилия, распахивая дверь, пропихивая туда метнувшегося Зубра, и проскакивая сам. Короткий взгляд в глубину зала, и я увидел, как последний зомби разлетается клочками гнилого промороженного мяса, а его насаженная на потрошитель голова поворачивается в мою сторону.

Через пять секунд «Это» будет здесь. Однако, эти пять секунд у меня есть.

Пинок в лицо повисшего на двери зомби, прости меня неизвестный боец, надеюсь твоя душа уже в лучшем мире. Снять его со штыря, пусть преследующий нас мутант сам руль на штырь насаживает, а теперь, чтобы ему жизнь мёдом не казалась…

Загрёб из кармашка горсть паучьих артефактов, похожих то ли на костяные, то ли на хитиновые пластины, выбрал самый маленький: должен подойти по размеру. Вставил по диагонали в квадратное отверстие на штурвале и двумя ударами каблука вогнал его внутрь на всю глубину. А вот теперь, урод, попробуй им воспользоваться.

Время как будто замедлилось, вопль Зубра: «Ро-о-ок быстре-е-е-е, быстре-е-е-е», казалось растянулся до бесконечности, мутант сросшийся из двух грызунов в человеческом обличье, даже не бежал, а летел, перескакивая с одного стеллажа на другой, взметая в воздух обрывки картонных коробок и упаковки сухпайков, в этом остановившемся времени взлетевших и замерших в середине пути, образуя за мутантом красочный след.

Отвернулся, и больше не глядя на него, сделал два неторопливых шага скрываясь за дверью, только после чего время опять обрело свой обычный ход.

Из покинутой комнаты послышался звон и грохот рушащихся ящиков, шелест падающей бумаги, с этой стороны натужной рык, покрасневшего как помидор Зубра, тянущего на себя тяжеленую дверь, удар в неё массивного тела, и тихий щелчок закрывшейся створки. Неспешное похрустывание поворачиваемого мной штурвала, слава богам с этой стороны он присутствовал, чудовищный рывок с той стороны, и хруст оторванной рукояти…

Хрена себе, рукоятью здесь служила толстая стальная труба, приваренная прямо к двери, это же сколько силищи надо иметь, чтобы оторвать её одним рывком? Теперь открывать дверь им будет еще сложнее…

Я докрутил штурвал до конца и бессильно сполз на пол, с облегчением выдыхая.

Успели…

Надо только какую-нибудь железяку найти и заклинить штурвал, не удивлюсь если Хомяк-мутант сможет и голой рукой штырь повернуть. А вот дверь ему точно не выбить, тут силы и десяти слонов не хватит…

Глава 20

Без пяти двенадцать. Интересно, двенадцать дня или ночи? Я ещё раз тупо посмотрел на цифры: так и не понял, что это значит, начал с натугой размышлять отключиться здесь, прямо около двери или доползти до жилых помещений, где может найтись нормальная кровать?

Я ещё раз посмотрел на бетонный пол и решил, что тот невероятно притягательный, мягкий и уютный на вид. Прилягу здесь.

— Пророк, глянь, чего сюда привезли.

Зубр указал на хранилище наноботов, которое кто-то притащил сюда на тележке и оставил около двери. В свете одинокой, почти погасшей лампы цифр на счётчике было не разобрать, вместо них вполне красноречиво говорило удивлённое лицо Зубра.

— Ничёсе… Одних только стандартных наноботов почти двенадцать тысяч, и ещё здесь ящик с артефактами стоит. Что-то маловато с такой толпы убитых уродов. Наверное, наноботы собрали и на боковую отправились. Там, считай, раненые, сиделка с ними, стрелки на крышах, работников, дай бог, человек пять осталось, удивляюсь, как они столько наноботов успели собрать. Тут и технические есть, и лечебные, и ментальные. Пожалуй, дневную норму надо экспроприировать, заработали. Как раз через пять минут можно будет кольнуться.

— Ага, — пробормотал я, — тридцатый уровень — это шесть сотен штук на рыло. Выбирай лучшие. Воспользуемся случаем, когда нам ещё так подфартит?

— Да уж, — глянул на моё превратившееся в кровавой синяк лицо Зубр, — везёт нам не по-детски.

Склонился над хранилищем, беззвучно шевеля губами начал что-то подсчитывать, достал шприц, с громким лязгом вставляя его в отверстие наверху хранилища.

Хотя нет, лязгнуло не там…

Дикая боль пронзила правое плечо. Тонкое лезвие потрошителя рассекло мышцы, проскрежетав по кости, отдёрнулось в сторону, чтобы ударить ещё раз.

Я рухнул вперёд, избежав повторного удара, завывая от боли, оттолкнулся ногами от двери, отползая в сторону.

Крошечное окошко, сквозь которое не пролезет даже стандартная мужская рука, разродилось тощей крысиной ручкой, машущей во все стороны гудящим потрошителем. До штурвала с нашей стороны ей рукой ни за что не достать, а вот убить меня вполне могла, попади она чуть выше — в шею и всё, считай конец.

С другой стороны, могла бы вообще не попасть, била-то вслепую, меня увидеть сидящим под дверью она никак не могла, если, конечно, у нее нет какого-нибудь рентгеновского зрения. А вот Зубр бил вполне прицельно: подскочил и с коротким хыканьем, вложив в удар всю силу и вес, рубанул по тощей руке чуть выше локтя. Потрошитель заскрежетал будто по металлу, и мне даже показалось, что он сейчас переломится, но нет. Клинок прошёл насквозь и подёргивающиеся рука упала к его ногам, а я, будто почувствовав шестым чувством, что будет дальше, левой рукой подхватил с пола дробовик вытянув его в сторону двери. Вовремя.

Обрубок руки верещащей Крысы исчез из окошка, а вместо него оттуда на нас глянул обросший со всех сторон кусками брони черный глаз Хомяка.

Выстрел!

Отдачей мне чуть не сломало пальцы на руке, зато и мутанта отнесло от дверного глазка, и теперь они завывали там уже в две глотки.

— Зуб, уходим, я вцепился в плечо, пытаясь унять всё ещё хлещущую кровь, а то сейчас какой-нибудь гранатомёт притащит и начнёт сквозь окошко шмалять.

Зубр подхватил с пола отрубленную руку и припустил вслед за мной.

— Это ни хрена не потрошитель, — протянул он мне свою добычу.

Мне, честно говоря, было вообще не до неё, однако впервые рассмотрев её не издали, или когда тебе ей не тычут в лицо, был вынужден согласиться — на потрошитель это походило лишь издали. Никакого набалдашника на запястье не было, как и среднего пальца на худощавой кисти. Тонкое белое лезвие выходило изнутри руки вместо него. Сам меч был не похож ни на костяной, ни на металлический, а скорее на пластиковый или керамический и по форме был прямой и обоюдоострый, а не как потрошитель, который был похож на длинную косу.

Хм… Если он каждый раз выскакивает, прорывая плоть, то регенерация у Крыски должна быть действительно фантастической, иначе она давно бы истекла кровью.

Я поморгал, безуспешно пытаясь собрать воедино начавшее двоится зрение.

— Что-то мне хреновато, — признался я, — ноги не держат.

Сказал, и тут же почувствовал, что ноги действительно подгибаются: бодрящего воздействия полученной раны хватило ненадолго, и теперь невыносимая усталость и истощение навалились с удесятерённой силой.

Зубр не дал мне рухнуть, уложил на пол и полез в аптечку за чёрным от засохшей крови жгутом, начав перетягивать мне рану.

— Твою же, сука мать…

Я затуманенным взором наблюдал за закрытой дверью, и сначала подумал, что у меня глюки, так как центр двери вдруг быстро начал наливаться краснотой, затем также резко побелел, вздулся пузырём и прорвался, выпуская наружу раскалённый штырь. Тот сразу же двинулся в сторону, прорезая двадцатисантиметровую стальную дверь словно жестянку консервным ножом.

— Да твою же… — Схватился за плечо Зубра, пытаясь подняться, — валим, валим отсюда!

Впрыснутая в организм доза адреналина помогла подняться на ноги, однако сознание так до конца и не восстановилась. Органы чувств притупились: слышал я всё вокруг будто через слой ваты, запах горелого железа почему-то навевал воспоминания о шашлыке, осязание переключилось на восприятие исключительно боли, зрение словно пробивалась сквозь тройной слой мутноватого стекла, каждый из которых двигался из стороны в сторону, искажая и раздваивая изображение.

Я, закинув одну руку на плечо Зубра, сосредоточился исключительно на том, чтобы передвигать ноги, остатками создания, как за маяк, цепляясь за тусклые лампочки, едва освещающие наш путь, а пробежав одну из них переключался на следующую, и дальше на следующую.

Сзади раздался приглушённый грохот упавшей стальной пластины и коротко выматерившись Зубр ещё ускорился, волоча меня за собой, время от времени вопя в темноту:

Нападение! Враг! Боевая тревога!

Сзади уже раздался грохот догоняющих нас шагов, когда из боковой двери выбежал молодой парень, в одних трусах и майке, зато с автоматом в руках.

Увидев бредущую парочку, он сначала направил оружие в нашу сторону, а затем резко побледнел и, вскинув автомат к плечу, выпустил нам за спину короткую очередь, выматерился, заполошно задёргал переключателем, настраиваясь на другой режим стрельбы, а затем, завопив от ужаса, зажал гашетку, разрождаясь длиннющей очередью.

Я в надежде обернулся и успел увидеть, как преследующий нас преобразованный изменил траекторию своего движения, как пули выбивают на его броне яркие искры, как тот метрах в десяти от своей новой жертвы прыгает, взлетая в воздух и как крысиная часть мутанта направляет в стреляющего единственное оставшееся жало меча.

Мы нырнули в дверной проём и поток визуальных данных прервался, а взамен этого по ушам ударил раздирающий душу вопль ужаса и боли, хруст костей и рвущейся плоти, а также злобное рычание будто одинокого оленя на части раздирает стая голодных волков.

Кажется, я даже всплакнул без слёз о судьбе подставленного нами парнишки… Нервы ни к чёрту… ресурсы организма выработаны почти до конца, что не мешает мне переставлять ноги. Быстрее… Быстрее…

Вот узкий коридор, за которым располагается основной зал, где нас встречали неприветливые служаки. А вот и свет фонарей, бьющих в лицо.

Всё правильно, даже если они не услышали наших криков, то предсмертные вопли и выстрелы бедного паренька они не услышать не могли. Да и камеры, в последней комнате точно были. А вокруг серые, обшарпанные стены, покрытый грязными разводами, потолок с чёрным пятном от постоянных протечек, местечко самое то, чтобы повеситься, но нет, бегом, бегом, бегом…

Ещё немного, преследователь серьёзно ранен, мы успеем…

— А ну-ка стоять! Оружие на пол, встать на колени!

Стоило нам ввалиться в зал, как раздались разноголосые, но одинаково злобные выкрики. Да, конечно, сейчас, так мы и остановились. Уж лучше пристрелите. Хотя нет, не успеют, я буквально спиной почувствовал, что ещё мгновение и нас пронзит белый клинок или на голове сомкнётся огромная лапа измененного, выжимая из меня сок будто из спелого помидора.

Моя нога заплелась вокруг ног Зубра, и мы с грохотом повалились на пол. Короткий порыв ветра и сдвоенная туша изменённого, пролетев над нами, приземляется перед редким строем солдат.

— Огонь! — Прохрипел я тут же и меня услышали.

Воздух взорвался от выстрелов. Забахали дробовики, застрекотали автоматы, воздух вокруг нас заполнился смертоносным свинцом. Пули рикошетители от костяной брони, лёгкая дробь, кажется, огибала огромное тело, чтобы впиться в наши многострадальные бронежилеты.

Зубр заорал что-то маловразумительное, врубил щит, прикрывая им нас обоих, а у меня после последнего вопля осталось сил только на то, чтобы лежать и наблюдать за происходящей бойней. Я почувствовал себя павшим гладиатором, выпущенным со своими товарищами на арену против матёрого льва, закованного в непробиваемую броню и совершенно съехавшего с катушек. А в качестве зрителей здесь были камеры наблюдения, снимающие происходящую бойню с четырёх углов зала, свет софитов изображали налобные фонарики гладиаторов.

На преображенном скрестилась убойная мощь четырёх стволов, во все стороны полетели куски брони, кровавые ошмётки и клочки вырванных волос. Тощая Крыска почти полностью была прикрыта широченной спиной второй половины, но и ей в считанные секунды оторвало ухо и пулями практически сорвало весь скальп. Из неприкрытого бронёй бока Хомяка вырвало несколько кусков мяса, не знаю, как он выглядел спереди, но он стоял на своих ногах, прикрывая глаза шипастой рукой, всё время пока люди стреляли.

А затем стрелки один за другим, истратив все патроны, начали останавливаться, судорожно перезаряжая оружие.

В этот момент изменённый и прыгнул вперёд, приземляясь на ближайшего противника. Тот хрустнул, будто на него с третьего этажа упало пианино, а ударивший в лицо кулак поставил в его жизни жирную точку. А вернее кляксу из крови и мозгов.

Один самых шустрый из старослужащих успел перезарядиться, и вновь открыл огонь целясь изменённому в живот, где сейчас место отросших щупалец болтались жалкие кожистые лохмотья. Хомяк метнулся в одну сторону, в другую, опять дёрнулся назад, сбивая того с прицела, а затем вновь прыгнул, приземляясь ещё на одного скрытого за щитом, вдарил двумя кулаками прямо по прозрачной поверхности в район головы, оглушая упавшего и тут же прыгая снова, в этот раз на стреляющего.

Одна лапища сомкнулась на руке, держащей оружие, задирая её наверх, вторая на горле. Лапы сжались одновременно, хрустнули и рука, и автомат, а голова свалилась на грудь, будто из неё изъяли не только кости, но даже и мышцы, оставив голову болтаться на одной коже.

Последний оставшийся на ногах, бросил оружие и, завывая от ужаса, понесся к двери, ведущей к коридору смерти, откуда мы пришли с сержантом меньше суток назад.

Коридор смерти, вот куда надо было тащить этого урода. Под огнём восьми крупнокалиберных пулемётов даже он не продержался бы больше доли секунды. А теперь…

Убегающего догнали в два прыжка, меч свистнул, и голова покатилась по полу, а тело пробежало ещё три шага и завалилось, гулко ударившись об дверь.

— Похоже, как обычно, нам всё придётся делать самим, — шмыгнул носом Зубр, всаживая мне в ногу толстенную иглу шприца и выдавливая половину заполняющей его серебристой жидкости, — двенадцать ноль один, как говаривал мой дед, время пить херши. Не знаю, что это значит, но шестьсот отборных наноботов я тебе вкачал.

— Даже шестьсот шесть, чутка больше половины всадил.

Я похрустел шеей, посмотрел на теперь уже никуда не торопящегося преображённого и начал подниматься на ноги.

Информационный центр, срочное усиление на 10 минут.

100 наноботов на срочное восстановление организма и активацию внутренних резервов.

Ещё по 100 на улучшение телосложения, силы и ловкости.

И 200, нет 206, включая специализированные наноботы, на поднятие уровня ментальной защиты.

Принято. Предполагаемое количество разрушенных нано по истечении этого срока 470 — 536 единиц.

Жах!

Мне как будто в темечко вогнали шприц с райским нектаром: сковывающая боль почти моментально растворилась, взор стал ясным и острым, как у дикого орла, а мышцы начали наливаться небывалой силой.

Чёрт, это как наркотик, не подсесть бы. Или я уже подсел?

Пока я приходил в себя, изменённый дошёл до оглушённого бойца, поставив ногу на прикрывающий его щит, наклоняя свою морду к его лицу, и тут же неожиданно сработал встроенный в его центре блок с шестнадцатью патронами от дробовика, выстрелившими все одновременно.

Половина из них попало в гигантскую ступню, вторая настоящим фейерверком ударила в морду преображённого, отшвыривая его назад, всей массой роняя на спину. Всё это время неустанно верещащая Крыска сдавленно охнула и наконец заткнулась, и даже Хомяк на несколько мгновений застыл с поднятой вверх вывернутой на девяносто градусов ногой.

Мы с Зубром бросились вперёд одновременно, вряд ли найдётся момент для нападения лучше этого.

Жаль, с освещением совсем туго: единственная лампа на потолке окружённая чёрным пятном сырости еле светится, кажется освещая только саму себя, один налобный фонарик разбит, второй уткнулся в далёкую дверь, высвечивая на ней небольшой яркий овал, ещё один светит в потолок, а последний, вообще, переключился на режим мигания, делая атмосферу вокруг ещё более угнетающей, жутко выбешивая, сбивая и так бешеный ритм сердца.

Ну ладно, пока ещё работает щит Зубра, не пропадём.

Я глянул на свой двадцатисантиметровый обломок потрошителя, почти дохлого Фракира и кивнул Зубру:

— Хомяк твой, а я бабой займусь.

Что мы можем сделать с тварью, которую только что расстреливали из четырёх стволов, я не думал. Вернее, такая мысль у меня проскочила, но она была сметена потоком гормонов и растворяющихся в крови наноботов, превращающих мои кости в гранит, мышцы в стальные тросы и заставляющих мои сухожилия тянуться, как у пятнадцатилетних гимнасток.

Пока мы подбегали к преображённому, я включил сканер, чтобы получить по уроду хоть какую-нибудь информацию.

Получил совсем немного, большая часть строчек состояла из вопросов, а информативными были только первые четыре:

Преображённый, кодовый номер 1984.

Уровень 12.

Ранг 5.

Дополнительная мутация: слияние.

???????????

В глаза бросился уровень противника, и я даже слегка затормозился, глядя на него. Всего двенадцатый, как же он до сих пор выжил?

Видимо ранги на показатели тела влияют гораздо больше, чем уровни. С пятым рангом мы ещё до этого не сталкивались.

Слияние тоже понятно, вот их как с Крыской вместе срастило.

Радиация и особенно злоупотребление наноботами приводит к тому, что плоть становится пластичной, стремясь найти подобных же носителей, чтобы слиться с ними, переплестись сухожилиями, мышечными волокнами, обменяться генетической информацией, отбирая всё лучшее для выживания, в этом изменившемся страшном мире.

Вот и эти двое, пока ползли от нас в свою норку срослись телами. Гимнастёрка Крыски превратилась в труху, а грудь и живот приросли в спине Хомяка, оставляя гнущиеся во все стороны руки и ноги свободно болтаться. Слиться до конца им времени не дали. Вернее, болталась одна рука, вторую Зубр снёс потрошителем. Вот только за прошедшие пять минут культя не только перестала кровоточить, но и успела зарасти тонкой кожей и слегка удлинилась, приобретая округлую форму. Думаю, если дать ей час-другой, то она вырастит и новую руку. Надеюсь, она ещё не успела передать эту свою способность Хомяку, иначе их придётся рубить на куски, а потом пережигать всё в пепел, а затем пепел растолочь в пыль и пережечь ещё раз.

Все эти мысли пробежали в голове за доли секунды, пока мы неслись к оглушённому противнику, видимо, внутренние резервы были задействованы полностью, возвращая чёткость мысли и сверхъестественную реакцию.

Впрочем, и противнику этого времени хватило, чтобы ударить по полу ногой, с хрустом вставляя её на место и вскочить, встречая нашу атаку на своих двоих.

Фу, жуть…

Преобразованный и раньше-то не был красавцем, а сейчас выглядел, как оживший освежёванный труп, атака бойцов не прошла даром: взирал на нас он одним глазом, хотя дыра в черепе вместо второго — это моих рук дело, заряд картечи, с расстояния меньше чем в метр и не на такое способен, удивительно, что ему просто не снесло половину черепа, а вот всё остальное это наши невольные соратники постарались. От брони практически не осталось и следа, редкие оставшиеся куски, вместе с пластами кожи сползали вниз по окровавленному телу, тяжёлыми сгустками шлёпаясь на пол. Плоти на теле тоже практически не осталось, сквозь многочисленные прорехи там и тут торчали раздробленной кости и даже подрагивающее внутренности. На той руке, которой он прикрывал глаз, мясо было содрано тоже до костей, одна из них была перебита и теперь торчала в сторону будто окровавленный шип. Пожалуй, если он выжил после такого, то его действительно придётся рубить на куски.

Этим мы и занялись.

Зубр, издав хриплый боевой вопль, метнулся на изменённого, тут же отпрыгивая в сторону, вслед за собой, подставляя мне спину, и я был уже здесь, вспарывая расползающуюся по швам гимнастёрку, разрубая мясо на рёбрах до костей. Большую часть потрошителя мне отломали, однако лезвие на оставшемся куске оставалось идеально острым, так что мы ещё потанцуем…

Крыса отмахнулась от меня мечом, но моя разогнанная до предела реакция позволила мне не только увернуться от неприцельного удара, но ещё и рубануть по сгибу локтя перерубая на ней часть сухожилий. Это было нетрудно, Крыска приросла к Хомяку животом, и сзади у них получилась слепая зона, вот если бы они срослись спина к спине, было бы ещё труднее. Им бы не стоять в центре зала, а прижаться спиной к стене, тогда бы нам пришлось попотеть. Хотя и так куда уж больше…

Пока в голове текли неспешные мысли, тело превратилось в оживший вихрь. Я метался из стороны в сторону, отбивая удары меча Фракиром, нанося десятки и десятки порезов, превращая спину противника в кровавый фарш. Я и сам был весь уже в чужой крови, руки были залиты ей по локоть, да и сам я был заляпан ей с головы до ног, однако мне никак не удавалось нанести смертельного удара. Зубр тоже всё больше отбивался, прячась за щитом от сокрушительных ударов и лишь время от времени контратакуя. За тушей преображённого я его почти не видел, но понимал, что мне надо действовать решительный, ведь если урод продержится до отката нашего усиления, то мы превратимся в два овоща, которые он легко порубит на салат.

Я уже раз в десятый рубанул по единственной руке, пластая на ней мышцы, и когда она ударила в ответ не отскочил, а наоборот рванулся вперед, запрыгнул ей на спину, левой рукой обвивая шею, второй пропихивая обломок потрошителя между её челюстей, и потянул его на себя. Бесконечное, разрывающий мозг верещание резко стихло, сменившись на булькающие урчание. Подналёг, перехватился за клинок второй рукой и рванул на себя, с хрустом протаскивая его сквозь двойной ряд сомкнувшихся клыков, повернул и рванул его наверх, почти отсекая Крыске верхнюю часть головы, и, болезненно вскрикнув, отскочил назад, припадая на пронзённую клинком ногу. Сучья крыса извернулась-таки и всадила свой меч мне в икру, пробив её чуть ли не до ступни.

Охнул от пронзившей всё тело боли и отскочил ещё на один шаг, а крыса прихлопнула отваливающуюся башку на место, щёлкнула мечом, втягивая его внутрь руки, схватилась ладонью за лицо и с хрустом повернула свою голову на сто восемьдесят градусов, уставившись на меня окровавленным черепом, кое-где покрытым обрывками мышц и сухожилий. Дёрнула рукой, вывернула её из сустава и протянула ко мне. Из её гортани донеслось неразборчивое рычание, и тут же Хомяк прыгнул спиной вперёд прямо на меня, одновременно с этим из вытянутой руки Крысы вылетел клинок, вонзаясь прямо мне в лицо. Воздух передо мной сгустился и клинок ушёл в сторону, даже не задев мою щёку, но во мне этот, в общем-то, смертельный удар вызвал целую бурю гнева. Я рванулся вперёд, успев обхватить её руку своей рукой, выгнулся, выламывая её из локтевого сустава, и приказал Фракиру атаковать всем что осталось, рубанул обломком потрошителя по натянутым сухожилиям. Раз, другой, третий…

Передо мной распахнулась будто крокодилья пасть, клыки заскрежетали по каске, разорвали скулу… Меня это не остановило, я бил и бил, пока в сустав не поддался и рука, со вживлённым клинком не оторвалась от тела. Тут же получил сильнейший удар ногой в грудь, отлетел, но крутанулся, возвращаясь назад с разворота вгоняя трофейный меч под рёбра так, чтобы пробить сразу оба сердца мутанта.

Мы все уже давно охрипли от воплей боли и гнева, но тут они оба взвыли так, что я отшатнулся. Зубр получил мощнейший удар, окончательно погасивший его энергетический щит, но тоже бросился вперёд, пронзая сердца уже со своей стороны, а левой рукой, вдруг превратившейся в пылающий нестерпимым жаром факел обхватил его лицо, вонзая большой палец в единственную уцелевшую глазницу.

Резко завоняло горелым, из черепа Хомяка будто под напором забила струя серого дыма.

Мутант взвыл ещё сильнее и вдруг выгнулся, с такой силой врезав по челюсти Зубра, что тот теряя зубы, подлетел чуть ли не к самому потолку, рухнув на пол поломанной куклой.

Безглазый обрубок мяса развернулся в мою сторону, уставившись мне в душу чёрными провалами глазниц, и я побежал.

Побежал туда, где на полу валялся мой дробовик. Однако при первом же шаге пробитую ногу пронзила такая боль, что я споткнулся и повалился на пол. Заскрёб ногами, обдирая ногти рванулся на руках вперёд, чувствуя как за мной шагает неотвратимая смерть.

Рванул из последних сил, схватил оружие, развернулся и передернув затвор выстрелил в почти навалившееся на меня чудовище.

От выстрела его голову откинуло назад, заставляя отступить на шаг.

Я передернул затвор и завопил:

— Да сдохни…

Выстрел!

— Ты, тварь…

Выстрел!

— Наконец!

Выстрел!

Преображённого отшвырнуло до несколько шагов, прямо туда, где на потолке растеклось большой чёрное пятно и в этот момент от всего пережитого у меня начались галлюцинации: пятно вдруг вспыхнуло языками жаркого голубого пламени и рухнуло вниз, упав на преображённого большим тягучим огненным покрывалом.

Монстра под ним начало колотить в конвульсиях, он забил руками, пытаясь содрать его с себя, но покрывало растекалось под его пальцами, лишь всё больше расплескиваясь по нему огненными каплями, затекая во все щели и отверстия, пылая бушующим огнём, превращая того в ходячий костёр. Преображённый перестал дёргаться, задрал к потолку пылающую морду, беззвучно заревел и ринулся вперёд, с хрустом врезался в стену и свалился, наконец, затихнув.

— Сука, да что это за нах⁈

Внимание! Временное усиление наноботами закончено.

Во время боя вы претерпели запредельные нагрузки.

Награда:

+1 к телосложению, силе, ловкости и ментальному сопротивлению.

Безвозвратно утрачено…

Голова моя со стуком ударилась об пол, и я растёкся по нему стонущим от боли слизняком.

Откат был настолько сильным, что если бы я сейчас мог, то точно бы застрелился, но это судьба не для меня. Я буду долго умирать в этом долбанном склепе и, когда сюда ворвутся другие монстры, то обнаружат здесь лишь мою высохшую мумию.

— Эй там, раз, раз приём!

Голос, кажется, шел со всех сторон. Спасибо, Господи, ты не оставил меня, пришел за мной…

— Раз, раз, говорит полковник Филимонов, позывной Фингер.

Что? Господи нет, забери меня отсюда…

— Эй, драчуны, оружие откинуть в сторону, лицом в пол, руки сложить на затылке. Не дергаться. Шутить не буду, пущу нервнопаралитический газ, вы нервно парализуетесь и дрочить уже не сможете, после чего ваша и так убогая жизнь станет абсолютно бессмысленной. Лицом в пол! Выполнять!

— Да пошел ты… — не знаю, сказал я это в слух или нет, — дайте глотнуть водички, а потом можете пристрелить меня. Мне все равно.

Мне никто не ответил, вместо этого мне в лицо ударил свет налобного фонарика, а затем по телу пробежал луч сканера:

— Да нет, херасе, не может быть, — донесся до меня смутно знакомый голос, — Пророк, это ты, что ли?

— Ага, здорова, рыжий! Дубина, ты стоеросовая. Что затих? Ты не ждал, а мы приперлись…

04.04.2025. — 28. 09. 2025.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Игра 2059 книга 3

Content

Игра 2059 книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene