Это кто переродился? Книга 2

Глава 1

Где закрытая секция?

Не успел я врезать ближайшему противнику, как он снял свою ушастую маску. Парень был лысый, а еще с татуировкой с ящером.

Это был Коля Кучерявый.

— Эй, босс! А как вы узнали, что мы здесь?

Мой кулак остановился за сантиметр от его скулы. Еще чуть-чуть, и Коле пришлось бы очень плохо.

— Ты⁈

Я оглянулся. Крысы поспешно снимали свои маски, и под ними показались испуганные лица Хозяев трущоб.

— Говорил я тебе, Колян, — сказал пухляш Кочерга. — Хреновая это идея, так босса пугать…

Но Коля улыбнулся только шире. В его руках блеснула монета. Моя!

— Глядите, босс, что мы нашли. Лежала в луже, и мы думаем…

Что он там думает, я не стал интересоваться — выхватил золотой с довольной улыбкой.

— Ты молодец, Коля.

— Стараемся, однако пока это единственная улика. Западная и южная секции пусты. Сейчас мы движемся на восток — там самые древние каналы…

Хорошо. Осталось прояснить один момент.

— А почему ты сам одет как Крыс?

— Это маскировка. Будем искать в них. Если повезет, они сами на нас выйдут.

Все закивали и снова надели эти уродливые маски. В них они выглядели точь-в-точь как Крысы.

Я же сморщил лоб. Идея так себе, ибо об этих Крысах судачат все газеты. Стоит им попасться на глаза полиции, им придется очень долго объяснять, почему они ползают по канализации в таком виде.

Однако… ладно рискнем. Все же не мне ползать по этим катакомбам. К тому же они нашли целую монету — уже большое дело.

— Отлично. Продолжайте в том же духе.

— Есть. Вечером же можно прийти выпить пива?

— Можно. Но наутро снова за работу.

И улыбнувшись, Коля натянул маску. Хозяева трущоб исчезли во тьме, а я благополучно выбрался на поверхность, довольный как кот в сметанной лавке. Монетка приятно оттягивала мне карман.

— И чего они к тебе привязались? — недоумевал Иван. — Так пиво понравилось?

Я пожал плечами. Этот Коля пусть и отчаянный балбес, но не дурак. Полагаю, просто увидел во мне лидера и желает быть вместе с сильными. Меня это устраивало.

Наконец ноги донесли меня до библиотеки. Силантий уже ждал меня в холле, а рядом с ним крутился недовольный охранник.

— Прошу-с на выход… — Но стоило ему увидеть мой родовой перстень, как он тут же раскрыл перед нами двери читального зала. — Проус-с на вход.

— Аххх… — вздохнул Силантий, перешагнув порог. — Вот ты какая…

А королевская библиотека была поистине впечатляющих размеров: три уровня и на каждом сотни полок, которые прогибались от тысяч и тысяч томов. И это только то, что можно было разглядеть со входа. Проходы между стеллажами казались настолько узкими, что и одному посетителю тут будет неловко развернуться. А еще там были лестницы, мостки и даже галлереи. Помещение уходило глубоко в полумрак.

Что-то подобное имелось в моей Башне: Дарья тоже собрала у нас богатую библиотеку. Неудивительно, что, по словам Силантия, сюда перенесли наши книги.

Увидев все это великолепие, Силантий прирос к полу с открытым ртом. По его лбу катились капли пота. Я же не был столь рад — ведь нам нужна была всего одна книга, а ее, чую, придется поискать.

Взяв мага под руку, я повел его к стойке администрации. Рядом с рабочим местом стояла табличка — «Не шуметь!». К нам повернулась средних лет женщина в толстых очках.

— Нам нужно… — начал я, и тут глаза библиотекарши округлились.

— Тшшш! — прижала она палец ко рту и затравленно оглянулась. — Вы что, в кабаке? Здесь нельзя шуметь! Это библиотека!

Нахмурившись, я прошептал:

— Нам нужна книга по…

— Что? Говорите громче! Не в театре!

Тогда я навис над ней как скала. И прошипел так тихо и так грозно, как мог:

— Нам. Нужна. Книга Душ. Автор — Хульвзад Аль… Силантий, как там его?

— Хазрад аль’Ар Рахид, — отчеканил он. — Где нам можно найти его прекрасные книги, о, цветок этих бескрайних полей знания?

Библиотекарша слегка зарумянилась.

— Как вы сказали?.. Цветок?

— О, да, — кивнул маг, подперев локтем столешницу. — Ваши глаза сияют мудростью, и кто как не вы знает, где нам найти сочинения мудрейшего аль’Ар Рахида?

На лице библиотекарши появилось какое-то непередаваемое выражение. Прокашлявшись, она поправила очки.

— Зачем она вам? Эта книга находится под контролем Инквизиции. Она в закрытой секции.

— Для праздного чтения, — сказал я.

— Для праздного чтения могли бы почитать детектив. А не запретный трактат по черной магии.

Я закатил глаза. Запретили, значит?..

— Нам бы очень хотелось прикоснуться к этому запретному плоду, — и Силантий очаровательно улыбнулся. — Отчего не пустить нас туда на пять минут?— и прошептал: — Мы никому не скажем.

Библиотекарша однако была непреклонна.

— Нет, запрещено. Пропуск туда может дать только Магистр. У вас он есть?

— Увы…

— Значит, берите детектив, — и она пододвинула нам какую-то потрепанную книжицу в мягкой обложке.

Силантий поник.

— Похоже, Иван, мы проиграли…

Я фыркнул.

— Еще чего? Раз нам не дают нужную книгу, значит, попробуем полистать что-нибудь попроще, — сказал я и шепнул ему на ухо: — А заодно оглядимся — где эта закрытая секция и можно ли туда попасть в обход Инквизиции…

На губах Силантия сама по себе расплылась хитрая улыбка. Он захихикал, и совсем как маленький мальчик, которому взрослый дяденька разрешил воровать яблоки из чужого сада.

— Вы чего там шепчетесь? — уперла библиотекарша руки в бока. — Берете детектив?

— Нет, — ответил Силантий. — Раз с той книгой нам не повезло, нам с другом нужны книги по истории Королевства. Их же можно получить?

Но эту тетку было взять не так просто. Прищурившись, она несколько секунд изучала нас с Силантием. Тот снова улыбнулся:

— О, лучик солнца, бьющий в окошко невежества. Позволь нам прикоснуться к источнику…

С каждым его словом на ее лице все ярче разгорался румянец. Когда он перешел к «факелу, пылающему во тьме глупости», она не выдержала:

— Книги по истории Королевства расположены в пятой секции, четырнадцатый стеллаж, пятая полка третьего уровня, номера каталога 14А-В/75 до 45В-В/45.

Силантий кивнул.

— Благодарим тебя, о наимудрейшая и наипрекраснейшая хранительница этого величественного храма, где…

— Спасибо, мы спешим! — и подхватив Силантий под руку, я поспешил в нужную сторону. Надеюсь, он запомнил эти цифры.

— Куда вы⁈ — зашикали сзади. — А бахилы! Вернитесь!

Увы для нее, только оказавшись в проходах, Силантий забыл про все на свете. С райским блаженством на лице мага кидало то влево, то вправо, то к одной полке, то к другой.

— Ах, так тринадцатый том существует⁈ — охал он, подхватывая книги. — А я-то думал…

Я же подталкивал его в нужном направлении.

— Так, дружище, не отвлекайся. Нам нужно найти закрытую секцию.

Через пять минут хождения между полок мы все же заблудились — все переходы были абсолютно одинаковыми, отличаясь только цифрами на стеллажах, цветом корешков, а еще наличием шепчущихся молодых людей в студенческих мундирах.

А еще запах… Пыль, старая бумага, плесень и подозрительные кучки в углах. Откуда-то раздавался мышиный писк.

— Терпимо…

Книги нам попадались самые разные — от простой медицины до теории магии. Невзначай глаз зацепился за какую-то «Пленницу». На обложке была изображена испуганная красавица, за которой возвышался грозный силуэт с крыльями.

Рука сама собой потянулась за ней. Открыв на случайной странице, я прочитал:

'…во мраке спальни мелькнула тень. Белое и дрожащее тело принцессы покрылось мурашками. Комната была пуста, но она знала, что Он здесь. Он всегда приходил к ней глубокой ночью.

Стоял где-то в тенях. Разглядывал ее своими жадными глазами. Ждал.

— Кто здесь⁈ — осмелилась произнести Дунья, и вдруг тени обрели плоть. Крылатый силуэт соткался из мрака. Красные глаза горели как свечи. Острые зубы сверкали.

— Я. Твой господин. Твой рок!

Дунья затрепетала. Она знала, что будет дальше. Так всегда случалась, когда Он был голоден.

Она хотела бежать, но монстр быстрой тенью бросился на принцессу и повалил на кровать. Властно прижал ее к шелковым простыням. Она забилась под ним.

— Подчинись мне!

— Никогда! Никогда я не буду твоей! Олар спасет меня!

Монстр расхохотался.

— Он слишком далеко, твой Олар! Мои верные слуги найдут его и принесут его голову!

Затем оскалившись, он сжал ее мягкое гибкое тело в объятьях. Впился в нее поцелуем. По ее щекам текли слезы, она хотела позвать на помощь, но знала — никто ее не спасет, в Башне они были одни.

И только он, Олар Прекрасный, мог освободить ее, только…'

— Кхем-кхем!

Я обернулся. Сзади стояла сердитая библиотекарша с какими-то синими пакетами в руке. Силантий при виде нее снова благостно улыбнулся.

— Вы куда убежали⁈ — зашипела она. — Это секция с любовной прозой!

Силантий снова взял слово:

— Когда рядом такая прекрасная особа, куда как не к любви обращается наше сердце?

Щеки библиотекарши вновь приобрели пунцовый оттенок.

— … Я же сказала, — заговорила она, прижимая к себе пакеты, — пятая секция, четырнадцатый стеллаж, пятая полка третьего уровня…

Силантий же наседал:

— Блеск твоих очей, о всеведущая, так ярок, а стан так тонок, что мы и не можем думать ни о чем другом! Не отведешь ли нас к этой заветной секции?..

Совсем покраснев, библиотекарша сунула нам пакеты.

— Ладно, надевайте… На ноги надевайте!

Подчинившись ее воле, мы поплелись следом. Пакеты на ногах издавали странные шуршащие звуки, но мне пришлось с этим примириться. Главное, получить то, зачем я сюда явился.

Библиотекарша довольно бойко побежала по полутемным переходам и скрипучим лестницам. Силантий же шел с ней бок о бок и продолжал забрасывать ее комплиментами.

— А шаг ваш так легок, а бедра так манящи… а шея! Шея!

— А что шея?

— Она совсем как у лебедя, что своими крыльями рассекает эти бескрайние угодья мудрости…

Спустя какое-то время мы прошли мимо железной решетчатой двери, за которой была лестница вниз. На ней висел здоровенный замок. Ткнув меня в бок, Силантий подмигнул мне.

— Может, там? — спросил я.

Библиотекарша покачала головой.

— Нет. Это и есть закрытая секция, — и она погрозила пальцем. — Смотрите у меня! Всех нарушителей ждет страшная участь!

— Потерять любовь навсегда?.. — сокрушался Силантий. — Или знать, что она где-то далеко, но не суметь дотянуться?

— Нет. Вы просто войдете и не вернетесь. Там опасно, и без допуска туда даже мне вход заказан.

— Это как это? — охнул Иван. — Как это не вернетесь⁈ Как это даже ей вход заказан? Эй, друг…

— Еще ничего не произошло, а ты уже испугался, — зашептал я. — Трус…

— Я хочу быть живым трусом!

— А я хочу от тебя избавиться. Так что помалкивай.

Наконец доставив нас до нужного стеллажа, красная как свекла библиотекарша пробубнила:

— Не засиживайтесь. Библиотека закрывается ровно в семь.

Силантий низко поклонился.

— Значит, в семь ты свободна?.. — и он снова подмигнул ей.

— У меня ночная смена…

И она поспешила прочь. По пути столкнула на пол пару стопок с книгами, но даже не обернулась. Когда ее шаги затихли, мы с Силантием выдохнули.

— Что дальше, Иван? — и он вынул из рукава связку с ключами. — Кажется, эта милая особа обронила их…

Ухмыльнувшись, я спрятал ключи себе в карман. И что бы я без него делал?

— Пока ждем. Как стемнеет, я попробую проникнуть в закрытую секцию, а ты проследишь, чтобы библиотекарша была от нее как можно дальше.

— Хорошо, господин. Но разве вас не волнует опасность?

— Меня волнует две вещи. Этот надоеда в моей голове и золото. Все остальное пыль под ногами.

— Ну раз так…

— Отлично. А до тех пор надо чем-то занять себя…

Мы разошлись. Охающий Силантий растворился среди полок, а я остался осматривать книги, ибо представилась хорошая возможность немного изучить окружающий мир.

На глаза сразу попался корешок с заголовком «История происхождения магии», а за ним и «История правления Олафа I Освободителя» в трех томах. Не успел я отправиться на поиски читального места, как увидел «Монструм порталов» в двух томах. Этот тоже прихватил, а по пути отыскал и несколько книг по магическому самосовершенствованию. Читал я быстро, поэтому до семи, должно быть, успею разобраться со всеми томами.

Схватив все в охапку, набрел на отменный продавленный диванчик в тихом уголке, затянутом паутиной. Плюхнувшись на него с «Монструмом», я решил оставить Олафа на «сладкое». А то еще аппетит испорчу его глупостью.

Следующие несколько часов прошли с пользой.

* * *

— Убожество… — и со вздохом я закрыл жизнеописание «славных деяний» короля Олафа I Освободителя, которого с полным основанием можно было окрестить Олафом Кретином.

Нет, в тексте не было ни слова критики. Придворный «историк» объяснял неудачи власти то плохой погодой, то происками внутренних врагов, то коварными союзниками. Зато успехи объяснялись исключительно мудростью и хитростью «многомудрого Олафа». То, как он умудрился держаться на троне все сто лет, раскрывалось в другой книге, но сугубо между строк: он банально был игрушкой в руках аристократии, а его авторитет держался сугубо на моей гибели.

— Короче, дедушка просто плыл по течению, — заметил Иван. — Все подпишу, главное корону не забирайте.

Я ухмыльнулся. Иного мы и не ждали.

Интересно, что про Дарью Благословенную тут было совсем мало. Она мелькала то в одной книге, то в другой, как скромная богобоязненная жена при «мудром» муже. Хотя и ослу понятно, что моя Королева была единственным гарантом того, что Королевство до сих пор не развалилось и не было захвачено врагами.

Их у него за прошедшее столетие образовалось ровно два, и оба хотели откусить от него кусок посочнее. Это Царство, расположенное на юге, а еще Ханство, что примостилось восточнее. Были еще западные государства, но Королевство худо-бедно удавалось водить с ними нейтрально-холодную «дружбу». На их условиях, как правило.

— Печально…

За окнами к этому времени уже стемнело. На часах было 19:02: самое время прогуляться до закрытой секции. Надеюсь, Силантий вовсю потчует библиотекаршу чаем.

Размяв шею, я бросил книгу в стопку и начал вставать, как услышал откуда-то шаги. Силантий?

— Да тише ты! Топаешь как слон! — зашипели из темноты. — Где эта закрытая секция? Тут и Он ногу сломит!

Аккуратно выглянув из-за угла, я увидел трех парней в черных плащах. Вид у них был вороватый, в руках сверкали фонари.

— А кто нас услышит? Библиотекаршу обхаживает какой-то бородач, а охрана и носу сюда не сунет. Здесь и при свете дня заблудиться — раз плюнуть. Пошли, думаю нужно идти туда!

И они юркнули в соседний проход. Недолго думая, я направился прямо за ними. Раз конкуренты тоже собрались в закрытую секцию, стоит присоединиться к ним. Все же дорогу до той дверцы еще предстоит найти.

Увы… Эти трое очень скоро заблудились.

— А что по карте? — и они зашелестели какой-то бумажкой. — Блин, шестая секция, а мы в восьмой, балда!

— Ты уверен, что это шесть, а не девять?..

Я закатил глаза. Тоже мне ищейки.

* * *

В библиотеке.

В подсобке было тепло и уютно. На столе пыхтел чайник, рядом стояли чашки с чаем, варенье, пряники, а еще пухлый сборник поэзии Серебряного века. Силантий же, продолжая сыпать комплиментами, крутился вокруг своей новой знакомой, на память декламируя «Незнакомку».

Женщина же сидела как громом пораженная — ей казалось, что это сон, вот-вот пробьют часы, и этот Силантий Матвеевич скоро превратится в тыкву.

Часы однако молчали и показывали 19:30. Самое время идти на обход, однако она никак не решалась. Когда ей еще представится возможность провести вечер не с книгой, а с тем, кто еще и разговаривает с тобой?

Допив свою чашку, она все же попыталась встать. Долг звал ее.

— Прошу прощения, но мне нужно…

Однако крепкая рука Силантия пригвоздила ее к месту.

— Как можно⁈ У вас еще чай не допит! Еще целых четыре стихотворения! Останьтесь, прелестнейшая королева красоты!

— А как же ваш друг?..

— Ванька? — и маг махнул рукой. — Он давным-давно дома, шельмец. Скучно ему, видите ли среди книг. Не то что нам…

И он наполнил ее чашку до краев. Затем, зайдя ей за спину, незаметно хлебнул из фляжки какого-то отвара. Встрепенувшись, маг почувствовал себя лет на восемьдесят моложе.

— Лучше расскажите, каково это? — сказал он, опустившись подле ее ног. — Стоять на страже мудрости?.. Когда вокруг все скрыто темнотой?..

И положил ей на ладонь свою большую теплую руку.

* * *

Когда троица зависла у очередной развилки, я понял, что напрасно трачу время. Таким образом до закрытой секции они доберутся разве что к утру, а там обязательно вляпаются в какую-нибудь ловушку.

— И правильно! — обрадовался Иван. — Хватаем Силантия, и валим!

— Вот она! — послышался крик и Иван застонал.

Ладно, дадим им еще один шанс. Дойдя до лучика света, я увидел воров. Двое стояли перед дверью в закрытую секцию. Третьего нигде не было.

— Костя! Костя, ты где, балбес⁈

Но их друг не откликался. Махнув рукой, один из них вытащил из кармана отмычку. Открыв замок, он осветил ступени, уходящие под землю.

— Кретин! — шикнул вор, обернувшись. — Смотри, поймает тебя грымза, увидишь!

— Может, найти его? А то…

— Пошли, некогда! Потерялся, сам виноват!

И оба скрылись внизу. Я поспешил было туда же, однако сбоку раздался грохот, и мне снова пришлось уйти в тень. Из-за поворота, топая как слон, выполз еще один вор — бледный как полная луна, что сверкала в окне.

— Никита? Тема⁈ Вы где?..

Указывать ему дорогу я не собирался. Ждать, пока он привлечет сюда охрану — тоже. Поэтому, подойдя сзади, я тюкнул его в затылок и, подхватив обмякшее тело, аккуратно утащил в темный уголок, где кто-то угрожающе пищал.

— Не скучай, — сказал я, накинув его плащ, и скользнул следом за «своими товарищами». Спустившись вниз, поежился — а тут было холодно… А еще тесно, а уж пыльно как в склепе. Полок же было куда меньше, чем в основном помещении, однако все равно тут можно бродить целый день.

И где мне искать этого Хульвзада?..

— Кто здесь⁈ — и в темноте показался свет. — Костя?.. Это ты?

— Угу… — промычал я, натянув капюшон поглубже.

Ко мне и вышла пара воров.

— Ты где ходишь⁈ Где твой фонарь?

Я развел руками. Сплюнув, один из них погрозил кулаком. Второй сунул мне фонарик со словами:

— Свети, чего встал⁈ А ты, Тема, поспеши!

Когда луч света лег на корешки книг, которые они снимали с полок, я покрылся мурашками. Это были мои книги! Из Башни! Даже клейма на переплете еще оставались!

И одна за другой, они скрывались в сумке каких-то проходимцев.

— Ехехе, — скалился вор. — Господин будет доволен… А то к чему они здесь? Только плесневеют, крысам на прокорм… Видал?

В его руках показался погрызенный переплет.

— В библиотеке его милости они будут как у Короля за пазухой… — и вор сверился со списком, где была целая дюжина наименований. — Так… Где следующий?..

Покидав в сумку еще две книги, он огляделся.

— Теперь нужна Книга Душ… Хаз…зада аль’Хар… Тьфу! Как там?

— Рахида, короче…

— Хазрад аль’Ар Рахид, — поправил я, улыбнувшись.

— Точно! А ты голова, Костян!

Доверившись их воровскому нюху, я направился следом. Из тьмы один за другим выходили стеллажи, а по сторонам блестели глаза местных «жителей». Их писк сопровождал нас каждый шаг.

Наконец, улыбающийся вор встал у полки, густо затянутой паутиной. Тома тут были толстенные. И черные.

— Ага! Нашел!

В его руках появилась книга, затянутая в потрескавшуюся кожу. На лицевой части поступало… лицо. И недоброе.

— Вот, дрянь…

Вор хотел сунуть ее мне, но тут переплет начал дрожать — лицо на нем завозилось. Вскрикнув, вор выпустил книгу из рук, и она громко грохнулась на пол.

— Что за?..

Глаза открылись и книга, медленно двигая губами, проскрипела:

— Кто такой посмел нарушить мой покой? Мой, Хазрада аль’Ар Рахида, заключенного в этой книге… Мышь, ты? Мыш!

Его подслеповатые глаза, скрежеща в веках, завертелись туда-сюда. Наконец, они разглядели вора. Со страху тот едва не грохнулся в обморок. Его товарищ попятился.

— Кто ты⁈ Говори! Иначе на твою голову упадут тысячи проклятий самого Хазрада аль’Ар Рахида, прозванного Черным Старцем!

Вор сглотнул.

— Никита…

— О, многомудрый Никита! — воскликнула книга. — Что ты ищешь во мне? Знаний, силы или покоя?

Вор задумался.

— Силы.

— Хорошо! Чтобы завладеть моей силой, тебе придется ответить на три вопроса. Только так ты сможешь обрести мою силу и выйти из этого хранилища. Живым.

И она оскалилась — в свете фонаря блеснули клыки. Воришки же переглянулись. На лбу у обоих заблестели капельки пота.

— Каких?..

— Первый вопрос. Откуда ты, многомудрый Никита?

— Из… из… — забормотал он. — Из Пи-пи-пи…

— Хорошо! Второй вопрос: какой твой любимый цвет?

Сглотнув, вор проговорил более уверенно:

— Синий!

— Великолепно! А ты довольно мудр, Никита. И наконец третий вопрос…

Вор облегченно улыбнулся.

— Говори!

— Что во время своего путешествия в Хазрам мудрейший Аль’Касим Мустафа сказал наимудрейшему Мурзе Ар-Аглы Синему, когда тот обрызгал его водой из колодца?

Повисла пауза.

— Я… не знаю…

— Это неверный ответ! — щелкнула зубами книга. — Умри же, о негодный Никита!

И подпрыгнув, книга впилась зубами вору в лицо. Он дико закричал и, пытаясь отодрать тварь, упал в темноту между полками. Под звон разбившегося фонаря коридор погрузился во мрак.

Сзади зазвучал противный скрип. Кажется, дверь на лестнице захлопнулась. Мы были в ловушке.

Глава 2

Кто обидел старушку?

— Отлично… — пробурчал я. И что теперь? Драться с книгой, ради которой я сюда и залез?

Хрипы скоро затихли, а следом послышался зловещий смех. По камню заскрежетали когти. На миг в темноте блеснули огоньки глаз. Я сделал шаг навстречу, но книги там уже не было — один Никита, лежащий на полу. Его стеклянный взгляд смотрел в потолок.

— Это что?.. — пискнул Иван, но я не ответил. Судя по побелевшим глазам, из вора выпили душу.

Я обернулся. Его подельника тоже не было видно. Шаги стучали на лестнице. Как и скрежет когтей.

— Пустите! Пустите! — ревел еще живой вор, ломясь в дверь. — Я не хочу!

Снова зазвучал смех.

— Как же? Не хочешь получить то, зачем пришел?

— Не-е-е-ет!

— Хмм… Тогда может быть жизнь? Ты же хочешь жить, о трусливый Артемка?

— Да…

— Тогда тебе придется ответить на три вопроса. Ответишь правильно и уйдешь живым. Согласен?

В ответ было только мычание.

— СОГЛАСЕН⁈

— ДА!

— Хорошо… Первый вопрос. Откуда ты?

— Из… Из-з-з… — и он отчаянно выкрикнул какой-то топоним.

— Чудно! Второй вопрос: сколько тебе лет?..

— Два-два… двадцать восемь! Прошу…

— Прекрасно! И наконец, третий вопрос! Как зовут того прелестного юношу, который сейчас затаился позади нас? Того, с которым вы хотели украсть меня из моей обители?

— Костя! Его зовут Костя!

Эхо от его крика сменилось безумным смехом, и нет, смеялся не Рахид, а Артем. Кажется, он спятил от страха.

— Я победил! Его зовут Костя! Ахахахаха! Ты проиграл!

— … Не спеши, о торопливый Артемка. Это легко проверить, — проговорил Рахид. — Эй, ты, незнакомец!

Это он крикнул уже мне.

— Тебя же зовут Костя?

Врать мне особого резона не было. Этих воров мы оба видели в гробу.

— Нет. Меня зовут Иван.

— Что⁈ — взвизгнул перепуганный вор. — НЕТ!

Снова тишину пронзил отчаянный крик, который быстро оборвался. Однако заминка была недолгой. С лестницы послышались шаги.

— Слушай, друг, я передумал, — зазвучал голос Ивана. — Мне как-то и внутри тебя неплохо… Давай-ка мы спрячемся и…

— Поздно.

На лестнице показалась высокая тощая фигура. Медленно спускаясь по ступеням, она напоминала высушенную мумию. Головой-книгой Рахид едва касался потолка, который и без того был под три метра в высоту. Когти у него на руках были длиной с мою кисть.

Встав между полок, он остановился. Когда я перехватил кастеты, на его черных губах появилась усмешка.

— Итак, Иван… Ты явно не тот, за кого себя выдаешь…

— А ты догадливый, — усмехнулся я. — Что же? Предлагаешь и мне отвечать на твои вопросы?

Рахид кивнул.

— Все, кто ищут могущества Книги Душ, обязаны ответить на все вопросы. Но для начала поведай мне, что же ты ищешь во мне, о скрытный Иван? Силы, знания или покоя?

— Пожалуй, покоя, — отозвался я. — А то один мой знакомый очень уж беспокойный…

Рахид отчего-то замолчал — и все глядел на меня своими блестящими глазами, словно прощупывал.

— Что ж… Мы чем-то похожи, Иван, ибо я тоже больше всего на свете жажду покоя. Несмотря на это тебя тоже ждут три вопроса. Отвечай честно, иначе тебя ждет страшная участь.

Вместо всех этих глупостей, мне захотелось ударить его прямо в переплет, однако я все же ответил:

— Что ж, поглядим, чья участь будет страшнее, Рахид. Задавай свои вопросы.

Хмыкнув, он обнажил клыки.

— Вопрос первый, о страдающий Иван. Откуда ты?

— Из «Золотого котла».

— Чудно… Второй вопрос. Какой твой любимый цвет?

— Черный.

— Прелестно! А теперь третий вопрос.

И он на мгновение затих.

— Сколько золотых монет было в Башне в тот страшный день, когда Он, повелитель огня, пепла и копоти, пал от руки Олафа Освободителя?

Я ухмыльнулся. И назвал точную цифру:

— Семьсот сорок три миллиона шестьсот восемьдесят одна тысяча девятьсот сорок девять монет.

В ответ раздался приглушенный хлопок, который разнесся по залу эхом. Осторожно подойдя к тому месту, где недавно стояла эта уродливая мумия, я увидел то, что от нее осталось.

У моих ног лежала хлопающая глазами Книга Душ.

— Как ты смог⁈ — заохала книга. — Откуда ты узнал, о многомудрый Иван? Только одно существо в целом мире знало ответ на этот вопрос!

— Угадал, — пожал я плечами, подняв удивленную книгу. — Шанс ответить правильно всего-то семьсот сорок три миллиона шестьсот восемьдесят одна тысяча девятьсот сорок девять к одному…

И безмерно удивленная Книга Душ скрылась в моей сумке.

* * *

В библиотеке.

Из подсобки Силантий выбрался на следующее утро. В окне светило яркое солнышко, боль в пояснице отчего-то пропала, а сам маг был весел как никогда.

Очень странно… Еще месяц назад он и представить себе не мог, что до этого дойдет, однако…

— Чудеса, да и только.

Что ж, он как мог отвлекал Галину Степановну — а именно так звали сотрудницу этого милого местечка — а значит, если не возникло каких-нибудь сложностей, его господин уже закончил. Впрочем, какие сложности могли возникнуть с воровством книги из библиотеки? Что может быть проще?..

Скрипнула дверь, и сзади послышалось:

— Ты вернешься, Силантий?..

Из подсобки скромно выглядывала Галина. Он кивнул.

— Обязательно, душа моя. Если, конечно, на входе меня не станет задерживать охрана. Сама знаешь, я обычный смертный.

Охнув, Галина скрылась в подсобке. Через минуту она вручила ему пропуск. Расплывшись в улыбке, маг поцеловал свою Галину, а затем направился домой, как вдруг…

— Ну наконец-то, — и с лавочки напротив входа в библиотеку поднялся господин. — Долго же ты спишь!

Раскрыв глаза, Силантий подбежал к нему. По привычке ощупав его с головы до ног, маг выпалил:

— Иван! Ну как? Все благополучно?

— Конечно. А как же иначе? — ухмыльнулся господин и сунул ему какой-то тяжеленький пакет. — Книга здесь. Ох, и намучался же я с ней…

Вдруг в пакете что-то завозилось.

— Что за невежа посмел коснуться Книги Душ⁈ — раздался изнутри зловещий голос. — Назовись, смертный!

— Черт тебя дери, только не здесь! — и господин вырвал у Силантия пакет. — Потом будешь задавать свои дурацкие вопросы!

— Но этот невежа…

— Молчи, Рахид! — рыкнул господин и, покосившись в сторону библиотеки, сунул пакет в рюкзак. Только глянув внутрь, Силантий удивился — там лежала еще куча книг. — А то вернешься обратно к мышам! В тот заплесневелый подвал.

И кивнув Силантию, пошел прочь. Книга же не унималась:

— Должен заметить, о многомудрый Иван, там было вполне сносно! Тихо, темно, спокойно… Я даже отучил мышей кусаться!

Зайдя в переулок рядом с «Прачечной», господин поманил мага за собой. Затем подошел к какому-то покосившемуся сараю, открыл дверь и выкатил наружу здоровенную тележку, прикрытую брезентом.

— Помоги, чего встал?

Они оба впряглись в ручки и, загрохотав, тележка покатилась по улице.

— Господин? Там что, еще книги?.. — с интересом вглядываясь в тележку, спросил Силантий.

— Да… И не только…

* * *

В «Котел» мы возвращаться не стали. Разобраться с телом для Ивана следовало побыстрее, а то еще золото Францева уйдет в чьи-нибудь чужие руки. Силантий сказал, что для ритуала требовалось особое место: а) незаметное, б) оснащенное всеми необходимыми артефактами.

— Таких мест я знаю ровно три, — сказал Силантий, — Башня, Верховный Арканум и лавка Лысого…

— Не густо, — сказал я, смахивая пот. Тележка с каждым шагом становилась все тяжелее. — Ну значит, идем к Лысому.

Прохожие на нас оглядывались, но старались держаться от нас подальше. Все же наша скрипучая тележка выглядела не слишком презентабельно. Когда мы проезжали недалеко от лавки с надписью «Ювелирные изделия» я, предвкушая зов близкого золота, благодушно улыбнулся, однако ценности внутри отчего-то молчали. Странно…

Не успел я удивиться, как наружу выбежал бледный мужчина.

— Караул! Меня ограбили! Кто-то ночью залез в лавку и вытащил все золото!

И он принялся в отчаянии рвать на себе волосы. Мы с Силантием поспешили оттуда подальше, а то, глядишь, решит заподозрить в преступлении нас. Неподалеку чернел открытый люк в канализацию.

— Опять Крысы?.. — прошипел я, провожая глазами лавку. Хозяин уже стоял на коленях и клял небеса.

Наконец впереди показалась «Срочная починка». Как назло, изнутри лавки доносились голоса. А еще зов, и сильный.

— Не повезло… — вздохнул Силантий. — И кому могла понадобиться починка так рано?

Или же кому могло понадобится притащить целый килограмм золота в ремонтную лавку? Явно не какому-то жаворонку-простолюдину. Зарычав, я хотел было убраться подальше, но колокольчик над дверью уже звякнул.

Порог мастерской переступила нога в тяжелом сапоге. Блеснули очки, и снаружи показался и весь Лаврентий.

— Обухов? Какой сюрприз… — проговорил Инквизитор, переводя взгляд с меня на Силантия. — Вы чего это так рано, на прогулку?

И он посмотрел на нашу тележку. Его глаза мигом сощурились.

— Или вы что-то… замышляете?

Я покачал головой.

— Нет, мессир. Просто решили простирнуть старые скатерти в машинке у Лысого, — и я сорвал брезент. При виде груды тряпок Инквизитор поморщился. — А то совсем у Бориса руки до них не доходят. А вы что, тоже ищите недорогую прачечную?

— Я принес сюда свои анипортальные кольца, — ответил Лаврентий. — Они, знаете ли, слегка потемнели после целого месяца работы. Нужно их срочно почистить, а то они, того и гляди, отправят мою руку в Изнанку.

— А что в Инквизиции перевелись чистильщики?

— Никак нет. Но я всегда ищу лучшее. Кстати, про золото…

На его губах мелькнула еле заметная улыбка. Мне она сразу не понравилась.

— Одна птичка нашептала мне, что вы, Обухов, любите золотые украшения?

— Ну допустим…

Удивляться его проницательности уже не имело смысла. Правда, это все равно ничего не доказывает. Интересно, к чему он клонит?

— Слышали о новом распоряжении правительства? О том, что все золото из Башни ныне выкупается в счет казны?

Я насторожился.

— Нет. А отчего?

— Подробности мне неизвестны, однако если у вас есть монеты, кольца или другие ценности с Его клеймом, вы можете сдать государству по хорошей цене. У вас есть таковые?

— Откуда? Может, у меня и завалялось пара цепочек, но они точно не из Башни…

— А у вас? — и глаза Инквизитора обратились к Силантию. Тот молча покачал головой. — Жаль. А ведь всех, кто отказывается добровольно сдавать золото, мне поручили… принудить к этому. Вы уверены, что у вас нет Его золота?

— Нет.

— Что ж… Поговорите с вашим барменом из «Золотого котла» и с другими знакомыми с Базара, которые интересуются украшениями. Иначе, в скором времени, все Его золото будет насильно изыматься из оборота. Всех укрывателей ждет наказание. И суровое.

Замолчав, он нехорошо сверкнул очками.

— Всего хорошего, Обухов. И вам, Силантий Матвеевич.

— До свидания… — брякнул маг.

Бросив на тележку подозрительный взгляд, Лаврентий удалился к машине. Когда она пропала за углом, мы отмерли.

— Похоже, плохое место мы выбрали, Иван, — забубнил Силантий. — Надо бы…

— Поздно. Давай-давай, затаскивай.

Тимофей Лысый, сидевший в лавке, был не жив не мертв. Он не отреагировал ни когда у двери звякнул колокольчик, ни когда по его полу загрохотали колеса тяжеленной тележки, ни в тот момент, когда мы с Силантием, все взмокшие, встали у стола.

Перед волхвом на столе лежала не просто куча золотых колец. А КУЧА ЗОЛОТЫХ КОЛЕЦ. Их тут было под сотню.

— Много же пальцев у Инквизитора, — проговорил я, стараясь держаться от стола подальше.

— Хитрюга… Ставлю на что угодно, что он это специально, — сказал Иван, — Узнал, что ты тут бываешь и притащил сюда кольца со всей Инквизиции.

— Без тебя знаю…

Зовом меня буквально сбивало с ног — золото было наичистейшее, но, увы, запретное. Аккуратно, чтобы ненароком не коснуться колец пальцем, я накинул на них тряпочку. Пусть ненамного, но зов стал поменьше. Дабы успокоиться, я сжал в кулаке монетку. Полегчало.

— Эй, Тимоха, — и Силантий пощелкал пальцами у волхва перед лицом. — Тимоха… Тебя вызывает Верховный Арканум! Тимоха!

Дернувшись, Тимофей поднял на нас глаза.

— Я не арестован⁈

— Нет, — покачал я головой. — Тебе всего лишь привезли работу.

Изложение дела заняло какое-то время. Тимофей слушал внимательно и не перебивал. С каждым моим словом у него на лбу появлялось еще больше морщин. Силантий же занял позицию у окна, к счастью, там было пока чисто.

Затем, подведя волхва к тележке, я сдернул брезент, а за ним убрал тряпки. Молчание затянулось.

— То есть, — наконец проговорил Тимофей, почесывая бороду, — вы выкрали из королевской библиотеки кучу запретных книг по черной магии и мертвое тело с извлеченной душой? Правильно?

— Ага, — кивнул Силантий.

— А теперь дабы извлечь из Ивана чью-то надоедливую сущность, хотите провести некромантический ритуал в моей лавке? Я верно все понял?

— Точно.

— И вас не смущает, что здесь в любую минуту может появиться Инквизитор?

— Смущает, конечно… — развел руками Силантий. — Но не в Арканум же их тащить? А других мест, где можно провести ритуал я не знаю. А ты?

— Башня…

— Ну вот видишь!

Я кивнул.

— Когда он вернется за кольцами? — спросил я.

— Обещался завтра утром. В восемь.

— Значит, ритуал нужно провести сегодня… — сказал Силантий и вытащил свою бумажку с формулами. — К счастью, время подходящее. Ну что, Тимоха, поможешь по дружбе?

— Или за книги, — кивнул я на груду литературы, под которой лежало тело Никиты. — Выбери среди них труды по артефакторике. Тебе пригодятся. Только спрячь понадежнее. Под полом.

Немного походя вокруг тележки, Тимофей вернул брезент на место.

— Хорошо… Но у меня есть условие.

— Говори.

— Я буду присутствовать. А то еще не хватало, чтобы вы разнесли мне лавку.

— Пойдет.

— И тележку прошу оставить. Она это… — и он слегка качнул тележку. — Хорошая тележка.

* * *

В баре «Золотой котел».

Борис, почесываясь, стоял на пороге бара и мечтательно улыбался небу, облакам и мирно воркующим голубям.

Как ни удивительно, но вчерашний день прошел просто прекрасно. Посетителей под вечер набился целый зал и даже больше — некоторых даже пришлось выгонять взашей, а то они девчонкам буквально прохода не давали. В подвале снова не осталось ни одного пивного бочонка, но уже не силами монстра, а трудами клиентов. Денег же привалило втрое больше, чем обычно.

— Красота, — повторял Борис, попивая кофе. — Интересно, а куда девался Ваня?

Как ушли с Силантием в свою библиотеку, так и ищи их свищи. И что можно делать в библиотеке всю ночь напролет?

— Странный он… — повторил бармен свою обычную мантру и направился в бар.

По пути увидел на двери объявление: «Золото. Скупаем. Дорого.»

— А? — удивился Бармен и внимательно вчитался в текст.

Там говорилось, что государству срочно требуется золото, на котором имеется Его клеймо. Всем, кто имеет на руках соответствующие украшения обязуются немедленно отнести их в специальный пункт приема. Укрываетелей ждет наказание. И подпись — Кирова Д. А. Магистр.

Только прочитав последнюю строчку, Борис покрылся мурашками. Магистр у них был только один — глава Инквизиции, дама серьезная и суровая, если не сказать страшная. Кличка у нее ей под стать — Леди Домна.

И она требует золото из Башни? Интересно, зачем оно ей?

Покачав головой, Борис направился в зал — ноздрей уже касались запахи готовящегося завтрака. Девушки встали даже раньше него.

В баре его взгляд приковало к котлу, в который даже вчера какие-то странные ребята кидали золотые монеты для Ивана. У бармена все похолодело внутри. Он сразу вспомнил золотую кучу, на которой он как-то застукал своего странного постояльца. И уж там монет с клеймом точно была не одна и не две.

— Так-так-так…

А вот проблем с Инквизицией ему точно не нужно. Хватило одного посещения того лысого: к стулу, где он сидел, до сих пор многие даже приближаться отказываются. Кружку же вовсе пришлось выкинуть.

— Что же делать?.. — расхаживал Борис вокруг котла, который с каждым кругом превращался в настоящую проблему. Ценностей уже с горкой и стоят они немало, однако, судя по всему, Иван копит их не для того, чтобы отдать Леди Домне. Продавать он их тоже не спешит. Тогда для чего они ему?

Из тяжких раздумий его вырвал телефонный звонок. Он бы махнул рукой, однако трубку уже взяли:

— Бар «Золотой котел». Мы наливаем, вы пьете. А? Бориса? Сейчас…

И из-за стойки появилась Жанна.

— Это вас!

Отчего-то бармену совсем не хотелось отвечать. Но взяв трубку, он все же сказал:

— Слушаю…

— Борис, как приятно слышать твой голос, — послышалось на том «конце», и бармена бросило в холодный пот. — Ну как ты там? Как поживает мой бар?

* * *

Инквизиторские кольца мучили меня все сильнее, так что от греха я оставил Силантия с Тимофеем готовиться к ритуалу, а сам поспешил по адресу, который мне оставил Францев.

По пути я буквально бежал — и так потратил слишком много времени на эту идиотскую Книгу, а тут еще и Крысы, что грабят одну лавку за другой, а теперь и Лаврентий со своей подозрительной акцией по извлечению из города МОЕГО золота!

— Не связано ли это с покушением? — задумался Иван. — У убийцы вроде тоже было кольцо с клеймом, нет?

Я не ответил. Все ответы мне даст Дарья, как только мы увидимся вновь, а сейчас мне позарез нужно забрать свое. Раз какая-то процентщица скупает золото из Башни, то с пустыми карманами мы не уйдем.

Беда в том, что именно такие как она — и есть цель Лаврентия. Нужно ее перехватить, и быстро.

— Слушай, может, все же оставим это дело? — ныл у меня в голове Иван, имея в виду злополучный ритуал. — Мне не так уж и хочется на волю…

— Зато мне хочется, чтобы ты наконец свалил на волю, — буркнул я, проходя арку и оказываясь во дворе-колодце.

Нужный дом был прямо по курсу. Старый, покосившийся, недобрый.

Мизинец задергался.

— Я не хочу закончить жизнь в застенках Инквизиции!

— Договорились. Значит, чем дальше ты от меня будешь, тем дальше от тебя будет Инквизиция.

— Нет, я не это имел в виду!

Поднявшись по лестнице, я оказался у нужной мне квартиры. По дороге мне не попалось ни души. Тихо тут было как в могиле.

Ткнув кнопку звонка, я прислушался. За дверью тоже было тихо.

— Что ты собрался с ней сделать?.. Не морду же бить? Она же, поди, старая!

— Помолчи… — сказал я, заметив, что дверь слегка приоткрыта.

Толкнув ее, оказался в крохотной и довольно убогой квартирке. Тут было довольно грязно, а все стены покрывали клочья паутины. В коридоре и на кухне было пусто, а вот в спальне я и нашел ее — старушенцию. Раскинув руки, она лежала на полу. Из темечка торчал окровавленный топор.

— Зараза…

Ящики многочисленных тумбочек были свалены на пол. Сундуки тоже открыты, как и сейф, спрятанный в картине с котами. Кроме пары дешевых цепочек, нигде не было даже золотой пылинки. Все ценности пропали.

— Валим! — крикнул Иван, и, пожалуй, впервые за все это время он сказал что-то дельное.

Направившись на выход, я застыл в коридоре. Из подъезда слышались голоса.

— О, ваша милость, и вы тут? Поди снова заклад принесли-с?

— Да-с, а что делать? Нужда замучила-с, вот…

Их шаги раздавались уже за порогом. Приготовившись выбить дверь, я услышал за спиной какой-то хруст.

Раздавался он из спальни.

— Эй, ты чего⁈ Валим! — заверещал Иван, однако звуки уже были такие, будто там кто-то кого-то жевал…

Будто что-то лопалось. Рвалось и…

Вырывалось на свободу. Что-то большое, черное и мохнатое.

* * *

В полицейском управлении.

— Пустите меня, мрази! — кричал, вцепившись в прутья своей камеры Илья Францев. — Я имею право позвонить!

В ответ ему прилетело только эхо. В коридоре «аристократического» крыла было пусто, однако он знал, что где-то бдит дежурный. Его сосед с идиотской фамилией — Зазорин, кажется — тоже временами требовал то позвонить, то выпустить его, однако нынче его отчего-то не было ни слышно, ни видно.

— Я Илья Францев! Я аристократ, вы не можете держать меня здесь! У меня есть иммунитет!

Увы, в ответ снова было молчание. Тогда сплюнув, он вернулся к себе в камеру. Там было все, что душа пожелает: и мягкое кресло, и кровать, и холодильник, и телевизор, и даже блюдо с виноградом.

Не было только одного. Телефона.

Отщипнув виноградинку, Илья плюхнулся в кресло и схватил пульт. Включив телевизор, сразу наткнулся на новости, а там все крутили кадры с его задержанием. Когда он снова увидел себя в женских трусах и с хвостом, пульт полетел в экран.

Телевизор взорвался искрами, а Францев, озверев от ярости, переворачивал свою камеру вверх дном.

— Сволочь! Обухов! И эти шлюхи! Убью!

Успокоился он только тогда, когда целым в камере осталась только кровать, и то только потому что у него не получилось отодрать ее от пола. Вдруг за стенами камеры послышались шаги. Вошедшие охранники встали на пороге с немым вопросом на лицах.

— Да чего⁈ — рявкнул Илья. — Дайте позвонить, козлы! Я знаю свои права! Я аристократ!

Охранники переглянулись, а затем один из них, войдя в камеру, оставил перед Ильей сотовый телефон.

— «Там» уже обо всем знают, Илья Максимович, — сказал один из них. — Вскоре за вами придут. Просим, не ломать казенное имущество.

И они направились на выход. Когда дверь за ними закрылась, Францев схватил трубку. Присев на кровать, он принялся напряженно думать. Так кому бы позвонить?.. Отцу? Парням? Или еще кому-нибудь, способному найти Обухова с теми шлюхами и сделать из всех его недругов котлету?

Нужно было решаться быстрее, ибо эти козлы дали ему трубку с зарядом в 4%.

Решившись, набрал номер человека, «который решает проблемы». Он бы ни в жизнь не решился позвонить этому мошеннику, ибо дерет он втридорога. Но нынче ситуация диктует.

— Слушаю… — коснулся уха Ильи неприятный голос. — Илья Францев, полагаю?

— Я, — ответил Илья. — Откуда ты знаешь?

На той стороне «провода» послышался смешок.

— Видел вас по телевизору. Отличные ушки. А какой хвост…

Францев скрипнул зубами. Ну шутник…

— А я знал, что рано или поздно вы позвоните. Если с человеком вашего склада случается подобное несчастье, он звонит либо своему покровителю, либо мне. И…

— Я понял, что ты чертовски проницательный сукин сын, — сказал Францев, встав с кровати, и подошел к решетке. — И для тебя есть работа…

— Дайте догадаюсь. Обухов?

Францев забегал глазам. Откуда он узнал?

Тут же поймал на себе взгляд из противоположной камеры — там стоял Зазорин и смотрел на Францева взглядом побитой собаки. В его дрожащей руке тоже была телефонная трубка.

— Да, — сказал Францев, отойдя от камеры. — Откуда вы знаете?

— По его поводу звонят уже не первый раз. Фамилии Ройс и Щорс вам же знакомы?

Илья так и сел обратно на кровать.

— Да…

— Вот их родственники тоже сподобились позвонить мне. Очевидно Обухов это какая-то мелкая сошка, которая какой-то случайности умудрилась взгреть троих самых неугомонных аристократов в городе и теперь они жаждут мести. Кажется, вы тоже из их числа?

Илья скрипнул зубами и хотел послать этого наглеца к чертовой матери, но сдержался.

— Сколько? — спросил он, зная, что запросит этот тип немало.

На том конце «провода» вздохнули.

— Учитывая, что нынче утром стало известно, что мои обычные запросы стали… Так скажем, незаконными, и за свою деятельность я теперь могу стать предметом интереса не только полиции, но и Инквизиции, я запрошу втрое больше обычного.

Челюсть Францева отвисла. Втрое больше обычного⁈ Нет, на такое он не согласен!

— Тогда…

— Никаких «тогда». Либо вы соглашаетесь, ваша милость, либо об этом звонке становится известно вашему отцу. В этом случае к истории с клубом прибавляется и…

— АХ ТЫ СУКА! ТОЛЬКО ПОСМЕЙ!

Но в ответ только снова рассмеялись.

— Решайтесь, Илья Максимович. У вас наверняка осталось пара процентов заряда. Не успеете сказать «да», и…

— Стой! Стой! Я согла…

Но на том конце уже оборвалась связь.

— … сен, — и Францев посмотрел на трубку. Она не работала.

Закричав, он грохнул ею об пол. Не успел он броситься доламывать кровать, как в камере открылась дверь, и вошли двое.

— Козлы! Я аристократ, вы не имеете…

И тут он разглядел их форму. На них были нашивки его рода, а в руках смирительная рубашка.

— Илья Максимович, это для вашего же блага, — сказал один из них. — Ваш отец знает про клуб, и он очень расстроен. У нас приказ.

— Плевал я на его приказы! Я хочу с ним…

— Он не желает вас видеть. Прошу проследовать за нами. Мы отвезем вас к бабушке.

В их руке появились дубинки.

— Хотите вы этого. Или нет.

От авторов: Мы очень любим лайки! Говорят, чем их больше, тем длиннее прода, а иной раз появляется и бонусная глава!

Глава 3

Откуда у вас золото?

Посетители остановились у двери. Зазвенел колокольчик.

— Дома, надеюсь?

— А куда ей деваться? Ей уже почти лет под сто, и она выходит разве что в церковь, однако… Странно!

— Что такое-с?

— Обычно дверь прилегает плотно, а тут она приоткрыта? Ну-ка, ну-ка…

— Если они увидят нас тут!.. — взвыл Иван, но я уже скользнул на кухню.

Из спальни же выходило какое-то существо. И было оно огромным. По полу стучали шаги — тяжелые, скрежещущие. Только увидев ЭТО, Иван осекся.

— Мерзавцы… мерзавцы… отняли… все отняли… — шипели тонким голоском, пока по коридору двигалось существо напоминающее огромного волосатого паука. На голове у него был чепчик. — Все деньги, все… и даже пенсию… Забрали…

— Василиса Николаевна! — заговорили за медленно открывающейся дверью. — Вы тут, а мы думали!..

Дверь ударилась о стену, а голоса вмиг стихли. Возникла небольшая пауза.

— ЗАБРАЛИ! — завизжала паучиха, прыгнув в подъезд. — ВСЕ! НЕ ПРОЩУ!

Рев поднялся отчаянный, аж стены задрожали. Крики звучали какие-то секунды. Затем нечто большое скатилось по лестнице, а затем вынесло дверь внизу.

Я вышел в коридор. В спальне на ковре лежало нечто белое — все, что осталось от старушенции. А вот в подъезде…

— Быстрей, быстрей, быстрей! — повторял Иван, пока я пытался обойти липкие лужи. — Меня сейчас стошнит!

Внизу дверь разнесли в щепки. По полу петляли отпечатки паучьих лап и, пересекая двор, уходили к стене дома напротив. А там было видно, как бежала паучиха — как о следам, так и по бледным лицам жильцов дома. След пропадал на крыше.

У выхода из дома стоял дворник: вцепившись в метлу, он неотрывно смотрел вверх. Казалось, он окаменел.

— Ушла… — выдохнул Иван. — Ну и черт с ней…

— Еще чего? Не слышал эту тварь? Ее обокрали, а значит, она пойдет искать того, кто забрал ее «пенсию». А это МОЕ золото!

И я уверенно направился вперед. Вел меня зов, и он был совсем близко.

— ЧТО⁈ Ты псих? Это же какая-то…

— Портальная тварь, которая «сжилась со старухой», — сказал я. — И она, похоже, тоже любит золото. Нам нужно найти вора раньше, чем до него доберется эта паучиха. И, так и быть, убить обоих. Конкуренты нам не нужны.

Сделав пару поворотов, я увидел патлатого мужичка, сидевшего у забора. Были на нем одни обноски, а в руках обычная алюминиевая кружка. Как ни странно, золотом «пахло» от нее.

Подойдя, я увидел на глазах у нищего темные очки. В кружке блестела золотая монета — с клеймом Башни. Моя монета.

— Подайте, кто сколько может… — заблеял нищий, и одинокая монетка застучала по стенке.

Я же вскинул руку над его кружкой. Не повезло тебе, сегодня, дед.

Иван же задергался.

— Ты не можешь обокрасть нищего! Ты, конечно, плохой, но не настолько же!

— Насколько?

— Настолько! Он же голодает!

— И что? Остался без всего — сам виноват. Нечего было пить и бездельничать!

— Подайте-е-е! — завыл нищий, а Иван устроил настоящую истерику. Палец в ноге метался так, что я едва не рухнул на мостовую.

— Ты чего творишь⁈

— Вот обрету новое тело! И…. И…

— И что?.. Сядешь мне на плечи, и будешь ныть с утра до вечера?

Иван замолк.

— Да! Я буду ныть с утра до вечера! И ничего ты мне не делаешь! Бей меня сколько влезет, с каждым разом палец крепче!

Я нахмурился. А это звучала как угроза.

— Тогда я просто отрежу тебя.

— Наивный! Я не в пальце, а в твоей башке! Буду вечно сидеть в ней и вечно бесить тебя! А если стану человеком, то я… украду у тебя монету!

Вот это меня сильно напрягло.

— Ты не посмеешь!

— Еще как посмею! Я знаю о том, где все твои тайники! Можешь попрощаться с ними! Все окажется в унитазе, а оттуда в канализации. Как думаешь, Крысам понравится твое золото?

Я заскрипел зубами. Да как он смеет угрожать мне ТАК⁈

— Нет, Иван…

— О, да! А раз нет, то отстань от деда!

Вот тут я совсем взбесился.

— Да зачем ему эта монета⁈ Если он попадется кому-нибудь с золотой монетой, его обвинят в воровстве и сцапают стражники, а то и Инквизиция. Забыл слова Лаврентия? Забыл про паучиху⁈ Да я, считай, спас его жалкую жизнь!

— Тогда дай ему хотя бы немного мелочи! Иначе плакала твоя монета!

Вздохнув, я принялся рыться в карманах. С ритуалом отступать было поздно, а терпеть Ивана в голове сил больше не имелось.

Нищий все ныл и тряс кружкой.

— Подайте ветерану трех войн!

Со вздохом я принялся выгребать из карманов мелочь. Нет, моего золота ему будет многовато, а вот от меди — в самый раз. Высыпав ему в кружку целую горсть вместе с парой расписных бумажек, щелчком пальцев я «выудил» свою монету и направился прочь. Нищий же улыбнулся.

— Благослови тебя Единый, добрый человек!

— Во-о-от! — довольно заговорил Иван. — Так бы сразу!

— Помалкивай, — ворчал я на ходу. — Вот вытащу тебя, и ты сам закончишь свою новую жизнь в канализации…

Отойдя за угол, остановился и снова оглянулся. А ведь это далеко не случайность.

— Лучше подумай, кто додумался бросить этому ничтожному человечишке целый золотой?

— Как кто? Какой-то взбалмошный аристократ, кто еще?

Я покачал головой.

— В этом нищем районе? Нет… Что-то тут нечисто…

Вокруг были трущобы, где золото могло оказаться разве что в броневике, окруженном стражей. И то раз в столетие. А тут… У меня чуть голова не закружилась от количества «ниточек», которые выходили от квартиры паучихи и расходились то туда, то сюда.

Нюхая воздух, и я направился в соседний двор. Эта «ниточка» была совсем близко. И…

Оттуда послышался крик. Я сразу припустил вперед. Сначала я увидел красную лужицу, а в темном углу, затканном путиной, и все остальное. По стене же тянулись паучьи когти. Зов пропал на крыше.

— Зараза, — прошипел я, отходя подальше. — Видишь, что бывает, когда тянешь руки к чужому золоту⁈

— Это не повод!

— Еще как повод! У них есть выбор — либо золото и смерть, либо жизнь!

Бросившись на новый зов, я оказался в очередном дворе-колодце, окруженном домами. Тут было безлюдно, однако на детской площадке кто-то возился. Подойдя поближе, я увидел песочницу, а в ней трех карапузов. Они что-то делали с ведерком, в котором было…

— Ага! — и я скакнул к ним с вытянутой рукой.

Мой мизинец однако был против. Сжавшись, он чуть не отправил меня носом в асфальт.

— Зараза! — рыкнул я, едва удержавшись на ногах. — Тебе жить надоело?

— Ты что⁈ Сначала чуть не обчистил нищего, а теперь хочешь отнять золото у детей?

— Именно, — кивнул я, наблюдая как троица детишек перекладывает золотые монеты из одного ведерка в другое. — Если я их не заберу, до них доберется паучиха, идиот.

— Ты не можешь так просто подойти и отнять их! Это низко!

— Плевать! Все золото принадлежит мне!

— И что? Сейчас ты отнимешь у них монеты, и дети поднимут крик! Следом понабегут их родители, и все…

Ага, и паучихе будет чем полакомиться.

— Надо быть добрее!

Я фыркнул, но, не доходя до пары шагов, остановился и осмотрел крыши. Раз мое золото у паучихи, значит, и ее приближение можно учуять. А пока мы попытаемся, как это сказал Иван, «быть добрее».

Дети уже заметили меня — два чумазых мальчика и одна девочка в розовых колготках. «Золотое ведерко» отодвинулось подальше.

Нависнув над ними как скала, я мрачно проговорил:

— Это мое золото. Дайте его сюда, и я дам вам конфетку.

— Конфетку? — переглянулись мальчик с девочкой. — А какую?..

Вперед однако вышел кудрявый парнишка в очках. Поправив свои стеклышки, он произнес:

— Мама запрещает нам брать конфеты у незнакомцев. Уходите, дяденька!

— Изя, но я хочу конфетку… — пробубнила девочка. — Ириску…

— Нельзя! Мама сказала — нет!

И все трое отвернулись. Я же не сдавался:

— А монеты? Откуда они у вас?

Снова ответил тот шибко умный мальчик.

— Их дал нам другой дяденька. Сказал, что раздает их самым хорошим детям. Тем, кто слушается родителей, и никогда не врет.

— А брать монеты у посторонних, значит, можно?

Мальчик Изя хмыкнул:

— Да, деньги можно брать всегда и везде. Как говорит мой папа: если золото сыпется с неба, бери фартук побольше, сынок!

В моей голове раздался злорадный смех.

— Это случаем не твой незаконнорожденный?

Мне уже хотелось бросить все эти глупости и отнять ведерко, однако этот мелкий был явно умнее, чем его сверстники и знал цену золоту. К тому же с балконов уже выглядывали какие-то люди.

Пришлось отступить.

— Нужно придумать план…

Отойдя за угол, я направился в кондитерский магазин. За прилавком меня встретили они — целая куча золотых монет, от одного вида которых, у меня внутри потеплело. Шоколадных, как подсказал ценник.

Думал я только секунду.

— Что вам? — улыбнулась пожилая продавщица. — Карамель, ирис, курагу?

— Золото!

Сунув руку в карман, я вытащил пачку расписных бумажек. Через пять минут в моей руке был тяжелый пакет, доверху наполненный «золотыми» монетами.

— И еще пачку ирисок, пожалуйста, — сказал я, припомнив слова девочки.

Кинув к «золоту» еще десяток конфет, продавщица проводила меня недоуменным взглядом.

— Что ты задумал⁈ — сверлил Иван мне мозг своими вопросами. — Он же сказал, что не берет конфеты у незнакомцев!

— Молчи. Я знаю, что делаю.

Подойдя к детям, я раскрыл пакет.

— Меняю. Золото на золото.

Дети переглянулись и потянулись к пакету. Однако мальчик Изя был не прост — шлепнув друзей по рукам, он с опаской вытащил одну монетку и надкусил.

— Эй, это не золото! Это шоколад! Вы хотели нас обмануть, дяденька!

— Еще чего? Сам сказал, если золотые монеты падают с неба, нужно надевать фартук побольше. Вот, — и я подбросил монетку на ладони, — бери! К тому же это, — и я развернул золоченую обертку, — не просто золото, а еще и шоколад! Твои же монеты…

Мне пришлось напрячься, чтобы выдавить из себя эту гнусную ложь.

— … полный отстой.

— Ириска! — крикнула девочка, ее глаза заблестели. Ручки снова потянулись к пакету.

— Но… — начал мальчик Изя, но тут же получил от подруги в бок.

— Молчи, Изя! Ты подлый! Сам взял у того дяди ириску, а мне не дал!

— Врешь! Врунья!

— А вот и нет! Бей вруна!

Изя же оказался стоек — оскалившись, он крепко сжимал ведерко с моим золотом. В руке грозно сверкал совок.

— Назад! Это мое золото!

Мы же с детьми взяли его в кольцо.

— Отдай золото, человек… — прошипел я, грозно сощурившись. — Будь хорошим мальчиком и бери конфеты…

— Да Изя, дай сюда золото для дяди. Он обещал мне ириску.

— Нет! Оно мое! МОЕ!

Его лицо приняло какое-то жутковатое выражение, будто он готов был драться за ведерко до последней капли крови.

Вдруг откуда-то сверху появился зов. Следом же и крик:

— Изя! Домой!

Мальчик вздрогнул и посмотрел на балкон.

— Ну мама!

Эту заминку я использовал по полной — выхватил у парнишки ведерко и пустился со всех ног. По пути бросил им пакет. Сзади раздался визг, и дети кинулись Изе наперерез как свора ястребов.

— Ириски! Ириски!

— Стой! Оно мое! Мое! Мама-а-а!

Я же бежал, не оглядываясь, ибо зов то пропадал, то появлялся на крышах. Остановившись за углом, оглянулся — детишки побежали домой. Зов с крыши пропал.

— Кто узнает, не поверит… — вздохнул Иван.

Мне же было плевать на чужое мнение. Главное золото в моих руках, а паучиха осталась с носом.

— И что за человек насыпал им целое ведро монет? — задумался Иван, пока я рассматривал новоприобретенные золотые. Среди них было много тех, что носили на себе клеймо Башни. — Сумасшедший? Какой-то народный герой?..

Пожав плечами, я расфасовал золото по карманам, закинул ведерко в соседнюю песочницу и направился подальше. На меня уже с подозрением посматривали с балконов.

Через пару шагов остановился. Снова пахло золотом, и нет не с крыш.

— О, нет… Опять⁈ — охнул Иван, но я уже сунул нос в очередную подворотню. Пахло оттуда, и достаточно сильно.

А там была картина еще «веселее». Уличные пацаны, сгрудившись кружком, играли в какую-то игру. Об асфальт звенели монеты, и этот звон я ни с чем не спутаю.

— Ха! Слабо! Давай сюда деньги, лопух!

— Ты жульничал!

— Кто⁈ А ну, подержите его!

Вздохнув, я опять направился в кондитерскую, а после заглянул в магазин с игрушками. По пути почуял еще зов, а затем еще и еще — золото напевало буквально из каждого угла.

А еще по углам расхаживали какие-то подозрительные люди.

Конкуренты.

* * *

В переулке.

— Я принцесса… — повторяла девочка лет пяти, смотрясь на себя в потрескавшееся зеркало, стоявшее у стены. На ее руках, шее и груди поблескивали золотые украшения. — Я принцесса…

Но любовалась собой она недолго.

— Откуда ты взяла их, девочка? Ты воруешь?

Повернувшись, девочка испугалась. Перед ней стоял какой-то странный лысоватый дяденька в круглых очках.

— Нет, я… Мне подарили!

Но тот покачал головой, не желая ничего слушать.

— Лучше отдай мне это золото, малышка. А то другие взрослые тебя накажут. Могут поставить в угол, или же… — и наклонившись, он произнес замогильным голосом: — Отведут к Леди Домне. Ты же знаешь, кто такая Леди Домна?

Пискнув, девочка принялась снимать украшения. Дяденька с довольным видом подставил ладонь и смотрел как в нее складывают одну золотую вещицу за другой. Сняв с себя половину цепочек, девочка окончательно расплакалась.

— Не реви, — фыркнул мужчина. — Снимай золото. Быстро!

Он и представить себе не мог, что такое бывает. Какая-то пигалица украла украшения, а теперь просто так отдает ему. И какие? С клеймом Башни⁈ Он с легкостью сможет отоварить их за углом и получить от Леди Домны втрое больше их реальной стоимости.

Улыбнувшись, он хохотнул. Легкие деньги. Проще, чем отнять конфетку у ребенка.

Когда девочка положила ему последнюю цепочку, он погладил ее по голове.

— Ну-ну, зачем плакать? Ведь теперь тебя никто не накажет.

Но девочка завыла уже в голос. Мужчина затравленно оглянулся — не увидит ли кто? — и вытащил из кармана мятую карамельку.

— На, держи и не плачь. И не вздумай никому рассказывать, поняла?

— Поняла…

— А то тебя отведут Леди Домне, и тогда… Эй, это что такое?

Девочка зарделась. На пальце осталось колечко.

— Ты думала обмануться меня, гадина? А ну снимай ее быстро! Быстро, я сказал!

Когда он отнял кольцо, за его спиной послышались шаги. Мужчина обернулся. За ним стоял какой-то черноволосый парень. В руках у него был пакет, в котором что-то блестело.

— Золото, — сказал он, сверкнув глазами. — Отдай. Быстро.

— Что вы сказали? Это мое золото! Она украла его у меня! Паршивка!

И он ударил девочку. Свою ошибку он осознал слишком поздно — когда парень пошел на него.

— Что вы делаете? Вы хотите, чтобы я вызвал полицию⁈ Нет! НЕЕЕТ!

* * *

Под вечер я набрал полные карманы золотых. Одну горсть мне удалось выменять у тех дворовых пацанов, еще парочку нашел у пьяницы, который лежал под окнами бара. После того, как я вынес ему полную пинту, он чуть рубашку с себя не снял на радостях.

— Сейчас так редко встречаются щедрые молодые люди, — и пустил скупую слезу.

Девочке, которую обирал какой-то червяк, я подарил целый пакет сладостей. Червяк же в это время «отдыхал» в мусорном баке. Подведя девочку поближе, я вежливо попросил его извиниться.

— И скажи спасибо, что до тебя не добралась прежняя хозяйка этих украшений, ничтожество! Говори!

— Спасибо…

— А кто тебе дал эти украшения? — спросил я девочку.

— Дядя, — ответила она. — Такой большой, страшный… В цилиндре. Он спросил, хорошо ли я себя вела…

Так я шел: из одного двора в другой. Золото попадалось мне в самых неожиданных местах. И отчего-то сплошь у нищих, пьяниц, маленьких детишек и старушек. С последними было тяжелее всего, ибо они знали цену деньгам. Поэтому за каждую монетку пришлось раскошелиться, а одной старушенции ко всему прочему передвинуть мебель и сходить в магазин за молоком.

В одном из дворов, я увидел настоящую драку. Люди буквально зверели ради золота.

— Я первый нашел эту монету! Отвали!

— Ты украл ее у меня, Валера, я видел!

Вздохнув, я щелкнул пальцем. «Виновники торжества» незаметно покатались ко мне в руку. Зайдя за угол, я снова увидел следы паучихи. Кровавые следы.

Нужно было торопиться.

— Из всего выходит, что какой-то тип расхаживает по городу и раздает украденное у паучихи золото направо и налево, — говорил Иван, пока я обнюхивал каждый угол. — Вернее, самым слабым и убогим.

— Угу, — буркнул я, выискав очередной золотой в дупле. — Кидает их прямо в пасть к паучихе.

Больше золотом отчего-то не пахло, но это точно не все: сундуков у старушенции было столько, что по всему району немудрено раскидать настоящую сокровищницу. Я побродил еще немного до тех пор, пока солнце на зашло за крыши домов. Настала пора возвращаться к Силантию с Тимофеем. Наверное, у них уже все готово.

И только я направился к лавке, как откуда-то донеслись крики, что-то защелкало и запахло чем-то вкусным. А еще с той стороны обильно потянуло золотом. Ноги сами понесли меня туда.

— О, нет, только не это! — заныл Иван. — Да сколько можно⁈

* * *

В переулке.

— Эй, братаны, там все чисто? Хвоста нет?

— Неа… Все чисто…

Присев на колено, запыхавшийся парень в косухе открыл сумку. В темном переулке было безлюдно. Тут находились только эти трое в куртках, а еще старый бездомный кот, что смотрел на них с крыши.

«Молния» взвизгнула, и в сумке показались золотые украшения.

— Нифига⁈ Их реально столько, Косой?

Тот ухмыльнулся.

— О, да… Глупая баба. И какой дурой нужно быть, чтобы нести их в подоле? Помнишь ее лицо, когда я вытащил нож?

И они расхохотались.

— Теперь мы богаты! Нам больше не придется хватать куски на лету!

Но только они потянулись к золоту, как откуда-то послышалось:

— Золото… Мое… Воры… Убить всех воришек…

Парни тут же заозирались.

— Это кто сказал⁈ — и в руке у Косого появился нож. — Ты кого вором назвала, шкура?

— Маленькие негодники… Всех наказать… всех убить…

Недоумевающая троица снова огляделась, но в переулке по-прежнему было пусто. Затем на лысину одному из них упала ниточка слюны. Он вскинул голову.

Крик поднялся такой, что кот, затаившийся на крыше, с испуганным мявом прыгнул прочь — на чердак. Забившись в угол, он слушал, как затихает эхо, а еще еле слышно звенит золото.

* * *

Зов привел меня на площадь, где от народа яблоку было негде упасть. Там теснились шатры, летали шарики и пахло выпечкой. Тут и там расхаживали какие-то великаны на длинных ногах, а в центре была сцена, и с нее кто-то что-то рассказывал. Каждую фразу встречал взрыв детского смеха.

— … И наводил он на наш народ страх и ужас тысячи лет! И была у него неприступная башня, а в ней сокровищ до самого потолка!

Я закатил глаза. Опять они за свое…

Неожиданно мне удалось распознать зов — он исходил с противоположной стороны площади, и чем дальше я продвигался, тем сильнее он был. В толпе пришлось потолкаться, а вокруг было много всякого. Справа перекидывались метательными топорами пара великанов, тут же какой-то парень в костюме ящерицы извергал пламя…

— Как-то слабовато, — заметил я ему.

…А еще здесь была куча разукрашенных шутов в цветных париках. К ним я побрезговал соваться — а то еще подцеплю что-нибудь.

Вдруг в небе вспыхнул свет, и там появилось крылатое существо. Взревев, зеленая ящерица взмыла в небо, а затем пронеслась над головами собравшихся. Раздались крики и смех, а чародей на сцене поддал «жару» — рептилия раскрыла пасть и полыхнула огнем. По толпе прошелся радостный визг.

Иллюзия была совсем простенькая, однако она спутала мне все карты: из-за нее зова как не бывало.

— Каждый месяц к нему водили самых красивых женщин, — громыхал голос чародея, — и швыряли Ему в пасть! И никто не мог противостоять ему, кроме Олафа!

Рассказчик взмахнул рукой, и рядом со сценой возник рыцарь в сверкающих доспехах. Зарычав, монстр закружился вокруг него.

— Осторожней! — крикнула какая-то девочка, но было поздно — враги уже сцепились. На очередном витке монстр сорвался, чтобы схватить рыцаря зубами, но тот перехватил меч и в нужный момент вонзил его рептили прямо в грудь.

Я покачал головой. Все было не так…

Толпа же ахнула. Чудовищный рев разнесся над площадью, а затем монстра обвил белый свет. Он выгнулся прямо в воздухе и, закрутившись, рванул в небо. Подлетев метров сто, загорелся как звезда. Зажмурившись, родители закрыли глаза детям, а небо вспыхнуло всеми цветами радуги. По площади прошлась волна грохота и хлопков — на месте чудовища взорвался салют. Под радостный визг, свист и плач самых маленьких на головы подпрыгивающим детям опустилось конфетти.

— Монстр погиб! — говорил чародей. — А наш мир заполонила магия, которую он ревностно охранял от большинства людей. Злобный и жадный, он один хотел владеть ею, но к счастью теперь она служит людям…

Я фыркнул. А про порталы он «забыл»?..

Зрители разразились аплодисментами, а представление, тем временем, продолжилось. К «Олафу» подошла девушка в белом платье, и они, закружившись в танце, начали целоваться. Некоторые родители закрыли глаза своим детям.

— Ну мама!

— Рано тебе еще!

Устав смотреть на этот бред, я направился искать «ниточку» зова, но магический фон тут был такой, что пришлось попотеть. Представление, тем временем, подходило к кульминации. «Олаф» надел корону, а потом уселся на трон. Рядом же встала «Дарья».

Казалось бы, конец? Но нет, рассказчик не унимался:

— Но так ли счастлива оказалась концовка? Жили ли они долго и счастливо, как описывается в сказках, а?

Маленькие зрители пожали плечами. Я же повернулся. О чем это он?..

— Бремя власти рождает зависть, — продолжал болтать уличный мошенник. — А зависть рождает злость!

Тут иллюзия начала меняться. «Олаф» начал уменьшаться, его спина выгнулась дугой, а на лице выросла седая борода. «Дарья» же, как ни странно, оставалась точно такой же, только платье из белого стало отчего-то черным.

Над сценой же появился стол, за которым восседал король. Королева же порхала вокруг него, выставляя всякие кушанья. И пока ее престарелый муж набивал пузо, жена зашла ему за спину и вытащила из кармана какую-то склянку.

— Злость же толкает человека на то, чтобы воплотить свои самые тайные желания… И иной раз для этого приходится идти самыми темными путями…

Плеснув что-то в кубок, она как ни в чем не бывало подала напиток королю. Тот без задней мысли выдул все до капли, а потом, схватившись за сердце, рухнул на пол. Королева в ужасе упала рядом.

А затем потянулась к короне…

— Власть и гордость — вот причина всех пороков! Власть развращает, делает сердца каменными, и даже лучшие люди твердеют душой, чтобы воплотить свои безумные фантазии! Именно власть…

Пока он болтал, слушатели понимающе кивали головами. А вот я скрипел зубами от ярости.

Ах, вот ты какой, уличный болтун! Ну-ка иди сюда… И напрочь забыв про золото, я принялся двигаться сквозь толпу. Когда до этого клеветника оставалось каких-то шагов десять, раздался свист, а за ним и новый голос:

— Эй, вы! Жители этого города! Эй, вы, убогие, замученные, замордованные! Эй вы, голодные, пьяненькие и блохастые! Поднимите головы! Я здесь, чтобы осчастливить вас!

Немедленно забыв про нравоучительный рассказ, зрители обернулись на звук. Я тоже. А шел он с крыши соседнего дома — на самом краю стоял человек в длинном развевающимся пальто. На голове был цилиндр, а вот в руках он держал огромный мешок.

Подняв его в воздух, человек крикнул:

— Это золото служило жадности, глупости и черствости одной старой мошенницы! Несть числа людям, которых она довела до нитки, разорила и оставила ни с чем! Теперь, когда ее черное сердце остановилось, ее богатства послужат вашему счастью! Вот!

И он подбросил мешок. Он громко зазвенел.

Я же от удивления раскрыл рот. Этот звон… Это…

— Держите, люди города! Это мой подарок вам!

Открыв мешок, он сунул туда руку. Мигом позже горсть золотых монет заблестела в лучах фонарей и догорающего заката.

— Нет, стой! — рыкнул я, но было уже поздно. Золотые монеты полетели в воздух — он швырял их с крыши как сеятель. И прямо в толпу.

Люди, только увидев, как им на головы сыпется целое состояние, неистово закричали. А затем начали толкаться. Через секунду даже гиганты спрыгнули со своим фальшивых ног и кинулись в кучу. На землю посыпались факелы, топоры и разноцветные парики.

И вот площадь обуяли сплошь злобные голоса.

— Эй, отдай! Это мое!

— Уйди, малявка!

— Куда руки тянешь⁈

Следом разразилась жуткая давка. Люди прыгали и пытались поймать монеты на лету. Кто-то заплакал, а мамаши принялись уводить своих карапузов подальше. Поднялся крик.

— Мое! Мое! Отдай!

— Вот! Вот! Все вам, люди! — все хохотал псих, швыряя в толпу одну горсть за другой. Опустошив мешок на половину, он просто перевернул его и принялся вытряхивать все монеты до одной. — Берите все! И помните, кто осчастливил вас!

Оттолкнув очередного идиота, я подавил в себе желание тоже кинуться в общую кучу и бросился в сторону крыши — этот мерзавец не должен уйти!

Но стоило мне сделать несколько шагов, как на крыше дома прямо над сценой показалось движение.

А затем там объявилась она.

— Вор! Украли! Мое золото… — и вслед мерзкому старушечьего голоску черная тень поползла по отвесной стене. — Найти… Воры! Воры! Мое! Мое!!!

Щелкнув жвалами, паучиха плюнула паутиной и толстая, блестящая нить, перекинулась через площадь. Затем тварь прыгнула и зависла над головами людей.

— Мое! Мое! УБЬЮ ВСЕХ ВОРОВ!

Люди же не видели ничего — они самозабвенно набивали себе карманы моим золотом.

Глава 4

Почему ты такой злой?

— Мама, смотри паучок! Смотри!

— Не мешайся, родная. Мама собирает деньги тебе на институт!

Эту тварь, сидевшей над головами «зрителей», видели только я да дети, которые смотрели наверх во все глаза. Жвалы паучихи щелкали, а из пасти одна за другой капали ниточки слюны. Одна из них упала на спину какой-то дамы, но та даже не дернулась — с горящими от жадности глазами пыталась дотянуться до монеты, попавшей под ногу какому-то толстяку.

— Мама, наверху! Спектакль продолжается!

— Хорошо, милая, иди не мешайся! Эй, это моя цепочка!

Однако кое-кто из детей так не считал: при одном взгляде на это чудище, то из одного конца толпы, то из другого слышался испуганный плач. И с каждой секундой он становился только громче.

— Мама… мама! Мне страшно, пойдем!

Я же взбирался на сцену. С топором в руке. Золотой зов исходил у паучихи из брюха, и у меня был только один шанс добраться до нее.

— Мое! Мое! Все мое! — и отставив зад, тварь приготовилась кинуться в толпу. — ВОРЫ!

Раздался крик, а затем огромное черное тело с восемью лапами распростерлось в воздухе. Дети истошно закричали и закрыли головы руками.

— Мама-а-а-а!

— МОЕ-Е-Е-Е!

Топор, закрутившись, сбил тварь на подлете. А затем прилетел и мой кулак — и прямо в красный глаз. Исторгнув визг, паучиха полетела прямо в шатер со сладким сиропом. За грохотом последовал визг, а следом и гигантское облако пара.

— Как больно! Как больно!

Там я ее и нашел, всю ошпаренную и стонущую. Единственный целый глаз смотрел на меня с животной ненавистью.

— Человек… — прошипела она, поднимаясь на ноги. — Ты совершил самую страшную оши…

Но столкнувшись со мной взглядом, паучиха вздрогнула.

— Кто ты?..

— Не человек, — улыбнулся я, сжав кулаки с золотыми кастетами. — И все твое золото принадлежит МНЕ.

Паучиха подобралась. Передние лапы сжали ее брюшко, внутри которого послышался тот самый звон.

— Мое… Все мое…

Задние лапы заскрежетали по земле. Глаз блеснул.

— Мое! Мое! Золото только мое! — и взвизгнув, тварь кинулась на меня.

* * *

На карнавале.

Больше монет не попадалось, и даже самые отчаянные начали приходить в себя. Остальные же смотрели в одну точку — в сторону разрушенного шатра, откуда доносились звуки схватки и страшные крики.

— Мне не показалось?.. — спросила девушка, прижимая к себе своего карапуза. — Это был гигантский портальный паук?

— Мама, а тебе нравится представление?

— Мне кажется, это не представление…

— Эй, дед, — и некоторые обернулись к чародею, который выглядывал из-за кулис на сцене. — А ты не переборщил со своими иллюзиями?

Из шатра послышался такой неистовый стон, что все голоса разом смолкли. Вдруг наружу выкатилось нечто черное, и люди с визгом хлынули прочь. Это была голова — той самой паучихи, которая чуть было не прыгнула в толпу.

За ней вышел молодой человек. В руках он сжимал окровавленный топор, а еще мешок, в котором блестело золото. Поставив ногу на отрубленную голову паучихи, парень обвел собравшихся пристальным взглядом.

— Так… — сказал он, взвалив топор на плечо. — Короче, жили они долго и счастливо, и на том сказочке конец… Всем спасибо за внимание! А теперь, прошу, потрудитесь сдать реквизит.

И подняв над головой мешок, он встряхнул им.

— Все кидайте сюда. А иначе ровно в полночь все ваши «золотые» превратятся в кучки угля. Или во что-нибудь похуже…

* * *

Когда последняя монетка упала в мой мешок, я с улыбкой затянул веревку и взвалил его на плечо. Мешок оказался тяжелым. Очень.

— Идите ко мне, мои золотистые, — с любовью проговорил я, поглаживая мешок, из которого доносился радостный звон. — Так, кто еще не сдал реквизит? Ты!

И я ткнул пальцем в какого-то толстяка, который старался смотреть в другую сторону. От него попахивало целым десятком монет.

— Я знаю, что ты прячешь у себя золо… в смысле реквизит!

— Ничего у меня нет! — попытался он отбрехаться, но на выручку мне пришла его подружка.

— Как это нет, Степа? Я видела, как ты набивал полные карманы! Ты чего, собрался нести домой эту гадость⁈

— Молчи, дура!

Но женщина прыгнула на него как коршун. На пол посыпались золотые — мое сердце аж подскочило от этой душещипательной сцены.

— Забирайте свой дрянной реквизит! Нам он не нужен! Хватит мне бочки с бензином на балконе!

— С удовольствием, — улыбнулся я, поднимая монеты. — Так, кто еще не сдал реквизит?

И я вытащил часы.

— Быстрее, у вас есть еще пятнадцать минут! В полночь в ваших карманах появится нечто совсем неприятное!

Немного поворчав, остальные тоже принялись складывать мне в мешок свое золото. Вся жадность куда-то мигом испарилась, сменившись брезгливостью.

— Ваня, ты что делаешь⁈ Немедленно выплюнь эту каку!

— Ну мама!

Последним я подошел к чародею. У него в карманах «потерялось» целая дюжина монет.

— А ну сдавай реквизит!

— Какой реквизит? Как ты мог испортить представление⁈

Хмм… Кстати, о представлении. Не успел этот убогий фокусник что-то пикнуть о возмещении ущерба, как я схватил его за шиворот.

— Ты что-то там говорил про Королеву Дарью, да?.. — улыбнулся я, заглянув ему прямо в глаза. — Кажется, что-то по поводу смерти короля Олафа?

И тут он совсем поплыл. Когда дело касалось безвольных клоунов, мой Взгляд действовал безотказно. Вдобавок со стороны одной из улиц показались фуражки городской стражи. Увидев «кавалерию», народ торопливо начал расходиться.

Я же сжал чародея покрепче.

— Намекаешь, что Дарья его отравила, да?

— Нет… Я…

— Что-что? Говоришь, она отравительница? Убийца собственного мужа?

Секундой позже золото буквально само посыпалось мне в мешок.

— Вот, вот, держи! Только…

— Ты больше не будешь ТАК рассказывать свою историю, верно? — спросил я, вглядываясь в его испуганные глаза. — Закончишь на том, что они жили долго и счастливо, да?

— Ааа…

— ДА⁈ — и мои зрачки сузились. Чародей задрожал.

— Да! Простите! Я больше не буду врать!

— Вот и хорошо, — и я разжал хватку. Чародей мигом испарился за сценой.

Кажется, я нестолько увлекся и от страха он обмочился. Ладно, самое главное, в следующий раз этот клеветник сто раз подумает, прежде чем открывать рот на мою Дарью.

Оставив этого мошенника страже, я взвалил мешок на спину и поспешил исчезнуть. Ниточки еще тянулись откуда-то за пределами площади, но до этого золота мне, увы, не добраться.

Пока.

Сзади послышались свистки, но я даже не оглянулся. Мимоходом бросил взгляд на крышу дома, где еще пятнадцать минут назад высилась фигура того психа в цилиндре. Нынче крыша была пуста.

Чую, мы с ним еще увидимся.

* * *

В лавке «Срочная починка артефактов».

— Что-то Иван не торопится, — проговорил Силантий, отодвинув занавеску. Улица снаружи лавки пустовала. — Уже темно…

Тимофей же почти закончил готовиться к ритуалу: расчертил магический круг со звездой, зажег свечи и поставил на один луч миску с кровью, на другой человеческий череп, а рядом положил готовое тело, предварительно намазав его специальным раствором. Так сказать, чтобы душа «проскочила со свистом».

Оставалось одно: душа. И как назло, именно ее и не хватало.

— Странно… — пробубнил Тимофей, поглаживая бороду. — Может, он передумал?

Силантий покачал головой.

— Нет… Иван всегда выполняет свои обещания…

У окна стоял цветок, и как назло именно в этот момент вокруг него кружился какой-то назойливый шмель. Стоило магу отвлечься, а насекомое так и норовило сесть ему на бороду.

— Тьфу, кыш! Тимоха, книга готова? — спросил маг, отмахиваясь от назойливой букашки.

— Не называй меня Тимохой!

— Хочешь сказать, прозвище Лысый тебе нравится больше?

Артефактор раздраженно заворчал и, обойдя тело на полу, подошел к стойке, где лежал черный гримуар. Стоило только коснуться переплета, как глаза на обложке раскрылись.

— Кто ты? И как ты смеешь касаться Книги Душ, о, неотесанный бородач! Назовись, презренный!

— Я Тимофей, артефактор-ремонтник. А ну-ка!

Он попытался открыть гримуар, но тот не давался.

— Не так быстро! Сначала ответь, что ты ищешь во мне, о, кудесник? Силы, знания или покоя?

— Покоя, конечно. Чем быстрее, мы закончим, тем быстрее они уберутся отсюда и даруют мне покой! Открывайся!

Книга же задумчиво пожевала губами. Открываться она явно не собиралась.

— Раз так то, чтобы получить покой, тебе придется ответить на три вопроса!

Тимофей закатил глаза. Этого еще не хватало.

— Ладно, но только потом ты ответишь на мои, хорошо?

Лицо на обложке улыбнулось.

— Идет! Итак, о наимудрейший Тимофей, вопрос первый! Откуда ты?

— Смеешься? Не видишь лавку, что ли? Или за века в заключении ты ослеп?

— Эй, как ты смеешь так разговаривать с Книгой Душ! Я с тобой по-доброму!

— Я тоже, — проговорил Тимофей. — Мог бы подпереть тобой шкаф, а я до сих пор этого не сделал. Или положить тебя в туалет…

— Ты не посмеешь!

— Еще как посмею, если будешь меня раздражать! Силантий, нет Ивана?

Отвернувшись от окна, маг покачал головой. Шмель же продолжал нарезать вокруг него кульбиты, и, окончательно разозлившись, Силантий потянулся за мухобойкой. Удар едва не сбросил цветок, но насекомое продолжило свой полет — и прямо в сторону Тимофея с говорящим гримуаром.

— Второй вопрос, о дитя невежливости, — тем временем, продолжила книга. — Какой твой любимый цвет?

— Ты издеваешься?..

— Отвечай, о неразумный артефактр-ремонтник!

— Зеленый! Открывайся!

И вцепившись в обложку, Тимофей заскрипел зубами. Переплет держался как приклеенный. А тут еще и шмель, а за ним и Силантий с мухобойкой. Он чуть не попал Тимофею по лбу.

Гримуар же плотоядно улыбнулся.

— Ответь на третий вопрос, и я открою перед тобой все свои тайны, о нетерпеливый артефа…

Вдруг шмель уселся гримуару прямо на нос. Глаза сошлись к «центру».

— Эй! — охнула книга. — Что за ничтожное существо посмело сесть на Книгу Душ?

— Это шмель, — отозвался Тимофей, и вдруг комнату сотряс удар. Шмель, закрутившись петлей взвился под потолок. На лице гримуара же остался отпечаток мухобойки.

— Ай! Что за грубость⁈ Кто посмел ударить Книгу Душ⁈

— Это уже четвертый вопрос, о многословный гримуар, — сказал Тимофей и взялся за переплет в третий раз. — Открывайся, кому сказано!

— Что? Не-е-е-ет!

Переплет таки поддался, и Тимофей смог раскрыть книгу. Следом поднялся ветер и обоих магов вжало в стену. Комнату заполнило зловещее изумрудное сияние.

* * *

Обратно идти было непросто. Нет, золото укрепляло меня каждый шаг, однако вес мешка всячески пытался поспорить с моей выносливостью. Пот катился градом, но я не сдавался — до лавки Тимофея оставалось совсем недалеко.

Войдя в очередной переулок, я услышал смех, сопровождаемый криками ужаса. Оттуда пахло порталом.

— Помогите!!!

Я тут же разглядел и женщину, что жалась к стене, а к ней подбиралось какое-то портальное чудовище, напоминающее жирного ежа на тонких ногах. Глаз у него не было — всю морду занимала сплошная пасть.

— Чую-чую… Кушать-кушать… — хихикало оно, но стоило мне сбросить мешок с плеч, чудище остановилось. — Тут еще кто-то вкусный?

Две крохотных дырочки на его физиономии задвигались, а затем оно мерзко оскалилось.

— Чую… Ты силен человек, — и хихикнув, чудище забыло про свою жертву и покатилось вбок. — Или же, не человек? Кто ты? Скажи, а то съем и не узнаю…

Болтать с этой тварью — себя не уважать. Перехватив топор, я поднял с земли пустую бутылку и швырнул в стену. Звон бьющегося стекла, заставил монстра дернуться, а мой топор уже летел ему в морду. Визг боли сменился ревом, а с моих рук уже срывались языки пламени. Топор довершил дело — через минуту на мостовой дергалась подвывающая «отбивная».

— Шкуру ты все же ему попортил… — заметил Иван.

Добив тварь, я направился к порталу, что сиял в самом темном углу. Закрыв его, похлопал руками, а затем потянулся к своей ноше. Снова закинув тяжесть на спину, поспешил убраться из переулка. Меня остановили монеты — они так и норовили вывалиться из дыр в мешке.

— А ну идите сюда, негодники! — шипел я, и монетки, позванивая, катились мне вслед, а затем запрыгивали обратно в мешок. — И ты тоже! Выкатывайся из-за этого мусорного бака, я тебя видел!

Но монетка отчего-то не желала выкатываться. Я попробовал «дернуть» ее еще раз, но все без толку. Она сидела там, словно ее…

— Прошу… — раздался голос, и там показалась та самая женщина. — Я благодарна вам за спасение, но можно я оставлю эту монету? У вас все равно целый мешок. Одной монетой больше, одной меньше…

Нахмурившись, я оглядел ее с головы до ног. В своем драном пальто выглядела она так, словно провела на улице как минимум неделю. Монету она крепко сжимала в кулаке.

— Нет, — покачал я головой. — Это золото мое. Дай сюда монету.

Но женщина только крепче сжала пальцы и отступила.

— Простите… Простите, пожалуйста… Но на это золото я куплю себе поесть… Мне хватит на…

— Я сказал, — прошипел я и мои глаза сузились, — давай сюда мое…

В моем ботинке задергался палец.

— Да что ты за монстр такой! Она же еле на ногах стоит! А тебе все мало!

— Да, потому что…

— Золото твое! Я уже это сто раз слышал! А она…

— ЧТО ОНА⁈ — рявкнул я, и женщина, задрожав, упала на колени. Монета выпала из ее пальцев и покатилась к моим ногам. — Я-то вообще в теле какого-то ничтожества, и все еще жив! А она…

Подняв монету, я посмотрел на женщину. Дрожа, она сидела в грязи. По ее лицу катились слезы.

— Только и знает, что хныкать, — прошипел я. — Жалкое зрелище. А ведь она еще не такая старая…

— Да как ты смеешь⁈ — и ее глаза зажглись злобой. — Щенок! Я вдвое старше тебя!

— … А ума так и не набралась, — отозвался я. — Раз в свои годы оказалась на улице…

Скрипнув зубами, она хотела разрыдаться, но только размазала слезы.

— Может, ты и прав. Надо было костьми лечь… За мой ресторан…

— Что ты еще и ресторан открыла? И как он?

— Никак, — буркнула она. — Его разнесли бандиты во главе с каким-то золотозубым уродом. За «крышу».

Это она, наверное, про банду Эмиля. Ну что ж, в чем-то мне удалось даже помочь ей — его зубы до сих пор грели мне подушку.

Встав, она потопала прочь. Такая маленькая, жалкая, одинокая… Отчего-то мне даже стало жаль ее. Жуть, наверное, это все влияние Ивана.

— Ты не можешь так просто отпустить ее! — опять она начал действовать мне на нервы. — Ты ее спас! Ты отвечаешь за нее!

— С ума сошел? Ее жизнь в ее руках, и больше ни в чьих. Пусть скажет спасибо и идет проведает Эмиля на кладбище.

Услышав мою последнюю фразу, она развернулась.

— Эмиль? Ты убил его?

Я кивнул.

— Можешь принести ему цветы на могилу. Если она у него есть.

И хохотнув, я направился восвояси. Женщина же молча провожала меня пустыми глазами.

— И что с того?..

Тут уж я остановился.

— В смысле?..

— Ну убил ты его, и что? Как это поможет? На его место встанут еще десять таких как он. Например, ты.

И она наставила на меня палец, словно хотела в чем-то уличить.

— Я⁈

— Да, ты. Или, скажешь, ты чем-то отличаешься от него?

На этот вопрос у меня не было ответа. Да он мне и не требовался.

— Меня интересует только золото, барышня, — ответил я. — И оно у меня есть.

Женщина смотрела на меня как на букашку. Мне это не понравилось.

— И что бы будешь с ним делать? Ляжешь на него и будешь охранять?

Я пожал плечами. Примерно так я сегодня и планировал после того, как найду Ивану новое тело. Лечь и охранять, напитываясь его силами, — зачем еще нужно золото?

— А мне… Мне бы поесть… — и ее ноги задрожали. — Или хотя бы где-нибудь поспать…

И она оперлась о стену.

— Пусть даже на золоте. Так куда лучше, чем под мостом… — на ее губах зажглась какая-то безумная улыбка, и она начала хихикать. — Поспать, и может, во сне мне присниться мой ресторан. Мои блюда, довольные клиенты… Мой муж…

Она подняла глаза.

— Возможно, ты снова прав. Я не заслуживаю всего этого. Ведь после разгрома я опустила руки и его за бесценок выкупил один аристократ, а меня просто выгнали, — говорила женщина, стараясь снова не разрыдаться. — Вот так я оказалась здесь… На самом дне… И я ничего не сделала, чтобы выплыть из этого водоворота. Дура.

Я фыркнул. Тут она права. Улица всегда показывает, из чего ты сделан.

— Ты знаешь, что надо делать! — закричал Иван. — Ты же хороший, черт тебя!

— Какая глупость! Еще не хватало, помогать слабакам!

— С кем вы постоянно разговариваете? — спросила женщина, вытерев слезы. — Со своей совестью что ли?

И она хохотнула.

— Помнится, читала одну книжку о том, как один богатый аристократ решил узнать обо всем на свете. И к нему постоянно прилетала пчелка, напевая ему на ухо о том, как на самом деле устроен мир. Сначала он ее внимательно слушал, а потом пытался отогнать. Но пчела оказалась настырной и прилетала к нему каждый день — и рассказывала ему обо всех невзгодах, которыми был наполнен мир. Ни убить, ни поймать ее ему не удавалось, а в доме всегда находилась дырка, куда она могла пролезть. В конце он так отчаялся, что просто повесился в своем богатом особняке. А пчела… взяла и улетела искать себе новую жертву.

Женщина расплылась в улыбке.

— Вот бы и у того, кто разорил мое дело был такая пчелка. Вот бы у каждого была такая пчела. И не отгонишь ее, не заткнешь. Она всегда порхает вокруг да болтает… болтает… болтает…

Ее глаза начали закрываться, а ноги подкашиваться. Звякнув, мешок упал с моего плеча, и женщина подскочила.

Я стоял и смотрел на нее исподлобья.

— Ты умеешь готовить?

— Я… А зачем вам?

— Да или нет⁈

Женщина вскинула нос.

— Конечно. В своем ресторане все самые сложные блюда я всегда готовила лично.

Вздохнув, я пошел искать листок бумаги. Иван принялся торжествовать, но я покрепче ударил пальцем по мусорному баку. Со стороны казалось, будто я злюсь, но… так и было. Этот негодник своими увещеваниями постоянно заставлял меня быть…

Какой же позор. Человечным.

Найдя неподалеку рваную тетрадку, я подошел к женщине.

— Есть ручка? — и пока она хлопала глазами, вытащил карандаш, торчащий из кармана ее пальто.

Написав на бумажке адрес «Золотого котла», вручил этой дурехе со словами:

— Хозяин этого заведения собирается расширяться. Если не врешь и действительно что-то смыслишь в кулинарии, то, наверное, ему пригодишься. Если нет, то будешь хотя бы мыть пол. Если и с этим не справишься, то…

И не закончив, я направился к своему мешку. Взвалив золото на плечо, пошел прочь.

— … То, видать, родилась под несчастливой звездой, — бросил я через плечо. — Или просто ни на что не годна. Бывай.

— Что?.. Куда вы?

— За мной не ходи, — сказал я. — Иди в «Золотой котел». Если сможешь, дойдешь. Все.

До самого выхода из переулка я не оглядывался. Женщина же провожала меня в молчании, но заходя за угол, я мельком бросил на нее взгляд. Она стояла на том же самом месте. И рука, в которой она держала бумажку, была крепко сжата в кулак.

* * *

На карнавале.

— Как, говорите, он выглядел? — спросил Лаврентий, бросив голову в грузовик. Останки паука грузили туда же — рядом, потирая ручки, крутилась улыбающаяся Лукреция Валентиновна. Вид у нее был как у девочки на своем восемнадцатилетии.

— Высокий, в плаще… — говорила одна из свидетельниц, прижимая к себе своего маленького сынишку. — На голове цилиндр…

— Нет, тот который убил паука. С топором.

— А… Я не видела, кто убил паука. А ты, милый?

Маленький мальчик стушевался и вжался в юбку своей матери. Вздохнув, Лаврентий присел перед ним на колено. Затем снял пенсне.

— Видел, кто убил монстра, малыш?

Мальчик осторожно кивнул.

— Как он выглядел? Молодой, черные волосы и зеленые глаза, да?

Мальчик снова кивнул и сказал:

— Прямо очень-очень зеленые… Как у кошки…

Тут к ним подошел мужчина.

— Я видел его, мессир. Парень тот еще! Отделал тварь, а потом собрал весь «реквизит» и ушел. Походу, они с тем шляпником заодно! Пришли сюда людей дурить!

— Реквизит⁈

— Ну монеты, которые сбрасывал с крыши этот псих в цилиндре. Сказал, мол, это иллюзорный уголь. Ну и мы…

И мужик покраснел.

— Куда он пошел?

Ему указали на переулок. Только взглянув в ту сторону, Лаврентий бросился к машине.

— Куда ты⁈ — крикнула ему в спину Лукреция, но Инквизитор уже заводил мотор. Рванув с места, машина полетела по темным улицам.

Если это Обухов, то еще не поздно взять его с поличным. Инквизитор улыбнулся краешком губ — этот парень у него на крючке. Главное, чтоб он не успел уйти далеко.

Миновав пару улиц, он сбавил скорость. Если у него на плече действительно целая куча золота, парень не мог далеко уйти.

Вдруг зазвонил телефон. Продолжая осматривать улицы, Лаврентий ответил.

— Слушаю, Доминика Александровна.

— Лаврентий, — послышался голос Кировой. — Как результат скупки золота?

— Паршивый, — вынужден был признаться Инквизитор. — Все те, у кого есть на руках золото из Башни, совсем не собираются с ним расставаться. За целый день пришло дай бог десяток человек…

На линии ненадолго воцарилось молчание. Инквизитор не торопил Кирову — знал, что пока она думает, ее не стоит перебивать. В это время он продолжал движение, внимательно осматриваясь.

Он должен был быть здесь.

— Ты понимаешь, Лаврентий, что это означает? — спросила Кирова.

— Да. Золото придется извлекать силой. У нас днем произошел инцидент в одном из кварталов — золото появилось на руках у нищих и детей.

— Что?..

— Я тоже удивился. Но мне доложили, что у простых жителей откуда-то образовались целые горы золотых. Якобы какой-то псих раздавал их всем подряд. И я думаю…

— Кто-то решил сбросить опасный товар и спровоцировать волнения. Это они, Лаврентий!

Он осторожно сказал:

— Возможно… — ибо сомневался. Слишком уж много «но». — Я сел ему на хвост.

— Бери его, Лаврентий! А завтра начнешь «акции». Проверь все возможные места, где могут находится золотые. Даю тебе высочайшие полномочия.

Лаврентий вздохнул. Не любил он действовать в лоб, но по другому, похоже, никак, если он…

Вдруг через сетчатый забор мелькнуло нечто круглое — словно человек нес на спине огромный…

Мешок!

— Я перезвоню, — сказал Лаврентий и, отключившись, выскочил из машины. Через забор он перемахнул одним прыжком и кинулся вперед изо всех сил.

Увы, на том месте, где мелькал человек с мешком, было пусто. Повернувшись, Инквизитор заметил тонкую фигуру — посреди переулка тряслась какая-то оборванка. Рядом догорали останки портального чудища. Несло от него порядочно.

Услышав приближающиеся шаги, женщина подняла глаза. При виде Инквизитора хотела тут же сбежать, но только вжалась в кирпичную кладку.

— Прошу…

— Здесь был человек с мешком? — спросил Инквизитор. — Ты видела кого-то?

— Я… — заикнулась женщина, а затем сжала что-то в кулаке. — Да, был тут один…

— Где⁈

Она указала в сторону, и Лаврентий сорвался бежать. Через полсотни метров обернулся — женщины уже не было.

Обманула? Нет времени думать, нужно спешить.

Еще немного погодя он остановился, учуяв портал — им пахло совсем близко. Распаляя в себе силы, Лаврентий скоро вышел к развалинам какого-то здания. У ворот стояли две потрескавшиеся детские скульптуры. Кажется, тут когда-то был детский сад.

Зловещий хохот он услышал уже в холле, а затем вляпался в какую-то скользкую гадость на полу.

— Зараза…

За углом увидел тень, и большую, очертаниями напоминающую улитку, но гигантских размеров. Она медленно двигалась по коридору — и оставляла за собой тот самый след.

— Кто не спит? Кто тут хочет, чтобы его съели? — и по коридорам разнеслась волна жуткого хохота. — Дети, вылезайте… Пришла пора прыгать ко мне в рот… АГА!

В ответ послышался визг, а улитка исчезла из поля зрения. Инквизитор тут же бросился вперед. Было очевидно, что человека с мешком он потерял.

Тварь он нашел в тупике — подняв свою шипастую ракушку, она встала на «дыбы». И там было все в зубах и щетине. Медленно, метр за метром, она подползала к двум детям, что тряслись в углу. Девочка лежала на полу и плакала, а парень лет девяти стоял у твари на пути со шваброй в руке, пытаясь ткнуть монстра побольнее.

— Мы тебя не боимся! — кричал он срывающимся голосом. — Пошла прочь!

— Зачем? У меня в домике так тепло и приятно! — хихикала тварь. — Там много конфет! Полезай, будь хорошим мальчиком!

Лаврентий пулей кинулся на эту тварь со словами:

— Закройте глаза, быстро!

Ослепительно сверкнуло и грянул грохот. Весь коридор заволокло пылью и кровавыми ошметками, в которые превратилось существо. Оно так и не успело ничего понять.

Инквизитор вышел в коридор, где было не так пыльно. На его руках тряслась девочка с закрытыми глазами. Мальчик семенил следом.

— Теперь можете открывать, — сказал Лаврентий и дети послушались. Они оба дрожали, и их удалось расспросить только отойдя подальше. — Вы откуда здесь? Где ваши родители?

Девочка была в шоке и только всхлипывала. Ответил за нее мальчуган:

— Нету у нас родителей… Мы тут одни живем…

— Вы двое?

Вдруг заговорила девочка:

— Мне нельзя рассказывать, а то… Федя поколотит меня…

Мальчик буркнул:

— И вовсе нет…

Кажется, он и был Федей. Инквизитор посмотрел девочке в глаза:

— Думаешь, твой Федя страшнее монстра?

— Нет.

— Тогда раз я справился с монстром. Значит, и с Федей твоим справимся, — сказал он и взлохматил парню волосы. — Показывай, где живешь.

Всхлипнув, девочка указала пальчиком на лестницу. Вернее, под нее, где располагалась дверь в подвал. Выломав дверь, Инквизитор заглянул внутрь.

— Все, кто тут сидит. На выход, живо!

— Монстр еще там⁈ — послышался испуганный детский крик.

— Убит.

— А как же Настя с Федей?

— Мы тут! — крикнула девочка, держащая Инквизитора за руку. — Выходите, а то дядя Инквизитор будет ругаться!

И через минуту из подвала показалась цепочка детей. Все пятнадцать малышей были все оборванные чумазые, зареванные, но живые.

— Ты правда убил чудище, дядя Инквизитор? — спросила какая-то малышка.

— Правда, — кивнул Лаврентий. — Все за мной. Без разговоров.

Выведя цепочку из этих развалин, он повел их к машине. Открыв дверь, кивнул в салон.

— Живо внутрь. А ты, Федя, со мной.

Никто не посмел ослушаться. Как только вся ватага расселась сзади, а Федя прыгнул на пассажирское сиденье, Лаврентий завел мотор.

— Куда вы нас, дядя Инквизитор? — отважился спросить мальчик, смотря на него блестящими голубыми глазами. — У нас ни у кого нет ни мамы, ни папы…

Дети на заднем сиденье, принялись тихонько плакать. С их уст слетало одно — к Леди Домне.

Лаврентий сказал:

— Пристегнись, Федя. Ты смелый мальчик, а за смелость тетя Ника тебя не съест.

* * *

Добравшись до лавки Тимофея, я еле на ногах держался. К концу нашего путешествия мне казалось, что этот мешок стал втрое тяжелее.

— Интересно, а если нагрузить на тебя все золото мира, ты тоже понесешь его к себе в берлогу? — поинтересовался Иван.

— Что за вопросы?.. — выдохнул я, подтаскивая мешок к крыльцу. — Конечно! Это же золото!

В лавке отчего-то было тихо и темно. Хотя оно и неудивительно — на дворе глубокая ночь. На улицах тоже не души.

Постучавшись, я приготовился входить, однако открывать мне отчего-то не спешили. Тогда я снова постучался — уже сильнее, но ответа все не было.

— Может, они уже спят? — хмыкнул Иван. — Надоело им тебя ждать, вот они и пошли на боковую. Тело в канализацию, книгу на свалку, и все — ничего не было!

— Сейчас ты поедешь в канализацию… — буркнул я, обойдя дом со двора. Задняя дверь, как ни странно, оказалась открыта.

Перешагнув порог, сразу почуял неладное. Внутри было холодно — аж пар изо рта шел. Пахло магией. Недоброй.

— Та-а-ак, — запел Иван. — Может…

Могло быть все, что угодно. От неожиданного посещения Инквизитора, до Книги Душ, которая решила «пообедать» нашими магами. Про внезапный портал тоже не стоило забывать. Очень вряд ли у Тимофея имелся порталоотвод.

Миновав коридор, я вошел в лавку. Кольца как были, так и лежали на месте, однако нынче они переливались как горсть звезд, начищенные до блеска. Зов от них шел такой, что глаз задергался.

Вдруг нечто жужжащее пролетело над ухом, и я поморщился. Шмель.

Раскрытая Книга Душ лежала на постаменте, рядом стопками накидали другие томики из библиотеки. На полу же не было свободного места от рун, в центре же был расчерчен магический круг, и в самой середине сидел некто в черной мантии. Дергаясь из стороны в сторону, он тихонько хихикал. Его рука выводила на полу все новые и новые письмена.

— Силантий? — спросил я, подойдя, и вдруг услышал за спиной легкие шаги.

Дверь за мной захлопнулась с громким стуком. Вторым звуком было щелчок от задвинутого засова. Я хотел уже вынести дверь, но и окна закрылись ставнями. Опустилась темнота, сквозь которую слышалось надоедливое шмелиное жужжание.

— Приплыли…

Вокруг слышались какие-то шепотки. Фигура в кругу замолкла, а затем медленно обернулась.

— Ага, ты?.. — встав на ноги, она стянула капюшон. Это был мертвец Никита, которого мы привезли накануне, и он широко улыбался. — Наконец-то!

Я нахмурился, вдруг почувствовав, как нечто внутри меня незаметно испарилось.

— Иван?..

Но тот не ответил.

Мертвец, тем временем, вскинул руки, и они ослепительно вспыхнули зеленоватым светом.

— Нет больше Никиты! — и он схватил себя за лицо. — Есть только Хазрад ар’Аль Рахид ибн Иван!

Кожа треснула, и он стянул ее как маску. Под ней было улыбающееся лицо Ивана.

— И ибн Иван может быть только один!

С хохотом он развел руки и хлопнул в ладоши. Изумрудный свет вспыхнул и озарил собой все вокруг. Зажмурившись, я выпустил мешок, и он громко рухнул на пол. Открыв глаза, я снова увидел комнату, но отчего-то с другого положения — теперь именно я стоял в магическом кругу, а напротив меня стоял…

Иван. В моей одежде. С моим мешком у ног. На его лице горела торжествующая улыбка.

Я же осмотрел себя — а я был одет в тряпки с плеча Никиты. В зеркале тоже мелькнула его глупая физиономия.

Засада.

Глава 5

Чем это пахнет?

Ухмыляясь, новоявленный Иван осмотрел себя, а затем указал на меня пальцем.

— А ты… О, негодный Никита… Оставайся же здесь, и жди как только явится Инквизитор! Думаю, он позволит тебе уйти!

И захохотав, он потянулся к мешку.

— Что здесь? Золото⁈ Ох-вах! Рахид любит золото!

Я же, сжав кулаки, пошел на него, но ударился лбом о нечто невидимое у самого края круга. Барьер. Ударив кулаком, я только расшиб себе пальцы — по всему периметру была непроницаемая невидимая стена.

Рахид же расхохотался и погрозил мне пальцем.

— Не дергайся, о неразумный Никита! Иначе этот круг станет еще меньше, и тебя раздавит!

А он не шутил — с каждым ударом о «стену», черта на полу все теснее сжималась.

Хохоча, Рахид потащил мешок к двери. Вернее, попытался — сделав пару неудачных попыток, принялся просто волочь его по полу. Вдобавок снова появился шмель — он нарезал вокруг него один виток за другим, злобно жужжа.

— Ух… И как ты его принес, о силач Никита?.. Тяжеленный… Эй, уйди, о неразумное насекомое!

Но неразумное насекомое норовило ткнуться ему то в глаз, то в ухо.

— Ты сейчас совершаешь самую главную ошибку в своей не-жизни, Рахид, — прошипел я. — Верни, все как было, а не то…

Но Рахид только сильнее вцепился в мешок.

— А то что? Глупец! Я Черный Старец, и все будет так, как я хочу! Ты хотел новое тело? Ты его получил! Остальное уже не мое дело!

Я сделал еще несколько попыток вырваться, но как только круг уменьшился до полуметра, остановился. Нет, так и недолго превратится в блин.

Тут из моего кармана… вернее, из кармана Рахида раздался телефонный звонок.

— Что такое⁈ Что это звенит в моем кармане? — удивился «Иван», вытаскивая трубку. — Заколдованный?

— Это телефон, идиот, — ответил я. — Ты, поди, из библиотек лет двести не вылезал? Только не вздумай…

Но Рахид уже ткнул кнопку моим пальцем. Звонок пошел.

— … отвечать!

— Ваня? — послышался голос Марьяны. — Привет. Ты где? Борис сказал, что вы с Силантием еще вчера ушли в библиотеку и вас до сих пор никто не видел. У тебя все хорошо?

— О, да моя богиня, — отозвался Рахид, ухмыльнувшись в мою сторону. — Твой Иван почти закончил свою дела и готов услужить тебя. Повелевай, и все цари падут ниц перед твоим ногами!

На «линии» возникла пауза.

— Ваня, все нормально? У тебя какой-то странный голос…

— О, да, мой ненаглядный лучик. Скажи, когда я могу увидеть тебя вновь, чтобы насладиться твоим сияющим обликом?

Снова пауза.

— Эээ… Вы с Силантием все еще в библиотеке, да?..

— О нет, мы ушли из этого унылого места. Так когда…?

— Ну, давай сегодня… Я скажу бабушке, что….

— Идет! Завтра я прилечу к тебе на крыльях любви, как орел, и унесу тебя высоко-высоко в небо! Прощай, о прекраснейшая из женщин!

И Рахид ткнул куда-то пальцем, и звонок пропал.

— Похоже, у меня возникли планы, Никита, — заговорил Рахид. — Сегодня вечером я смогу осыпать мою ненаглядную богиню золотом!

Я вздохнул. Хотел бы я увидеть лицо Марьяны, когда этот клоун будет осыпать ее комплиментами. Но придется лишить себя этого удовольствия — с Рахидом нужно срочно кончать. Пусть двинуться я не могу, однако чтобы наказать этого зарвавшегося старика, этого мне и не нужно. Пусть он как-то умудрился перекинуть мое сознание в тело Никиты, однако силы остались при мне.

— Не так быстро, — и я щелкнул пальцами.

Рахид сделал очередной рывок, и мешок «прирос» к полу. Он попытался сдвинуть ношу, но только рухнул на него сверху. Шмель же закружился вокруг него как надоедливая муха.

— Зараза… И как ты его сюда дотащил, о неутомимый? Ай, уйди же, Шайтан!

— Все просто. Это мое золото, — улыбнулся я. — Еще раз тронешь его, и остаток своих дней проведешь на полке в туалете.

Рахид обиженно выпятил губу. И тут на нее сел шмель. Отставив зад с длинным жалом, он прицелился и…

— Аааа! Ой, Шайтан!

Крик боли поднялся до самого потолка. Завывая, Рахид запрыгал на месте, а шмель продолжил выписывать вокруг него круги.

Вдруг снаружи раздался стук.

— Господин Иван! Уже почти рассвело, мы с Тимофеем должны убрать лавку! Вы закончили ритуал?

— Почти!.. — пропищал Рахид моим голосом, щупая ужаленный рот. — Осталось последнее…

И бросив мучить мешок, он направился к книге.

— Что? Не слышно! Если вы закончили, — донесся голос Силантия, — закройте Книгу Душ. Только тогда ритуал будет завершен!

— Естественно! — гаркнул Рахид себе за спину. — Сейчас закроем…

Я скрипнул зубами, а затем опять щелкнул пальцами. Вылетев из мешка, монета звякнула о стену и полетела прямо в лоб Рахида. Охнув, он едва устоял на ногах.

— Эй, что ты делаешь, сын Шайтана⁈ — но тут у него перед глазами снова зажужжал шмель. Попытавшись отогнать его, Рахид упустил еще одну монету — она попала ему прямо в глаз. — Ай! Как ты смеешь, так обходиться с хранителем Книги Душ⁈

— Отдай мне тело! — сказал я, направляя в черного мага одну монету за другой.

Тот, завывая, пытался уворачиваться, но они летели в него как пули.

— Ни за что! Это мое тело! У тебя есть другое! Все честно!

Шмель атаковал его то с одной стороны, то с другой — жалил ему все, до чего мог дотянуться. Рахид же ругался, стонал, отмахивался, воззывал к богам, пытался шептать какие-то проклятия, пару раз чуть не упал, но все же двигался к книге с вытянутой рукой.

— Иван! — стучался Силантий с той стороны. — Поторопитесь! Инквизитор будет с минуты на минуту!

— Иду-иду… — мычал Рахид. — Я еще не одет…

Еще один щелчок пальцами, и на шее у него затянулся золотой кулон, ноги мага сковали еще несколько цепочек. Шипя, плюясь и пытаясь сорвать цепи, Рахид упрямо тянулся к книге. До нее оставались каких-то пара метров.

* * *

В лавке «Срочная починка артефактов».

Силантий с Тимофеем уже пятнадцать минут сидели под дверью. Запечатав ее от всех внешних воздействий, маги сильно ограничили слышимость. С той стороны словно из-под воды раздавались какие-то стоны, охи да невнятные шипящие голоса. Казалось, там кого-то жутко мучили.

— Похоже, процесс перехода Душ осложнился, — проговорил Силантий, поглаживая бороду. — Эхх… Наверное, сегодня не тот день, и я ошибся в расчетах. Бедный господин, как он страдает…

В подтверждении его слов до них снова донесся мучительный стон.

— Может, помочь? — задумался Тимофей и потянулся к ручке. Охнув, Силантий пихнул его в бок. — Ты чего⁈

— А то! Забыл, что ни в коем случае нельзя заходить в комнату, где идет ритуал! А то чья-нибудь душа перепрыгнет в тебя, дурья твоя башка!

— Ааа… — и Тимофей отошел от двери подальше.

— Аааа! — передразнил его Силантий. — Тимоха!

— Не называй меня так!

Их перебранку оборвал грохот — и теперь казалось, будто нечто очень тяжелое рухнуло на пол.

* * *

— Тебе не остановить судьбу, Никита! — рычал Рахид, получая по морде очередной монетой. — Я Хазрад ар’Аль Рахид ибн Иван! И я всегда получаю то, чего хочу! И ничто, ничто не способно остановить меня!

Он предпринял очередной рывок, и почти дотянулся. Палец коснулся кожаной обложки.

— Давай, Шайтан… Еще чуть-чуть…

Устав от всех этих игр, я решил покончить с проблемой радикально. Поднял руки и прикрыл глаза. Монеты в мешке охотно отозвались на мой зов и вслед моему приказу потянулись вверх. Одна за другой.

Через несколько секунд мешок, брошенный Рахидом, начал подниматься в воздух, а с ним и все оставшееся в нем золото. Тот даже не обернулся — пытаясь сорвать цепочки и кольца, сковавшие его, не оставлял попыток закрыть книгу.

— Давай! Давай!

Шмель же словно озверел — воспользовавшись, что враг отвлекся, сел ему прямо на нос.

Глаза мага собрались в кучку. Рахид резко забыл про книгу и попытался прихлопнуть надоедливую букашку, но цепочка у него на шее затянулась только сильнее.

— О, гнев небес… Почему ты так взъелась на меня? Какое зло скромный Черный Старец причинил тебе?

Не в силах двинуться, маг выдал целую похвальную тираду, но все напрасно — перед его глазами было острое жало. А над головой…

Мешок качался — медленно и неотвратимо. Из дыры выпала монетка и хлопнула Рахида на макушке. Тот взвыл в сторону шмеля:

— О, маленькая песчинка! Что ты хочешь от Рахида, чтобы перестать истязать его новый облик⁈ Золота, драгоценностей, женщин, меда? Только попроси, все сделаю, ничего не утаю, но прекрати жа… АААА!

Сделав свое дело, шмель бросился в сторону, и тут же я разжал «хватку». Мешок рухнул на мага и с грохотом прибил к полу. Звон от удара ударил по ушам, и из всех дыр хлынули монеты. Отскакивая от стен, они покатились по доскам.

Рахид был повержен. Лежа под мешком, он впустую дергал руками и ногами, но никак не мог сбросить тяжесть со своего нового тела. Шмель же был тут как тут. Опустившись ему на руку, снова отставил зад с жалом.

Увидев это, Рахид завыл. На его заплывших глазах блеснули слезы.

— Пощади Рахида, о грозный воин клумб и полей! Я озолочу тебя! Построю тебе цветочный дворец! От нектара…

Но шмель только в очередной раз вогнал в него жало. Рахид отчаянно взвыл. В дверь же раздался осторожный стук.

— Иван?.. Вы там в порядке? — послышался голос Силантия. — Мы бы зашли, но, увы, пока книга не закрыта, ни в коем случае нельзя нарушать целостность помещения. Вы еще не закрыли Книгу Душ?

— Почти… — проговорил я.

Оставив Рахида терпеть новые атаки шмеля, направил к книге несколько монет и пару цепочек. Осторожно подцепив Книгу Душ, поднял ее в воздух и переместил в пределы круга. Артефакт упал точно мне в руку. Выдохнув, я перелистнул несколько страниц.

И где же мне найти описание обратного процесса?

— О, драгоценнейший… о, свет души моей… о, сладчайший лукум небесных садов… — плакал Рахид, по которому продолжал ползать шмель. — Проси, чего хочешь! Все исполню! Все! Только останови-и-и-ись!!!

— Скажи, как вернуть все обратно? — прошипел я, листая Книгу Душ. — Где ритуал обратного перемещения⁈ Отвечай, о, недостойный сын своего отца!

* * *

В лавке «Срочная починка артефактов».

Прошло еще пятнадцать минут, Силантий с Тимофеем все не отходили от двери, а странные звуки с той стороны все не смолкали. С каждой прошедшей минутой их тревога только усиливалась. Время поджимало.

— Эх, мне надо было остаться внутри, — пробурчал Силантий. — Для Ивна мне души не жалко, а вот этот Старец…

— Говорил же, — буркнул Тимофей, — не просто так он так охотно нам помогал.

Артефактор был красным как рак. Вот уже полчаса ему страшно хотелось в туалет, но, увы, путь в подсобку был отрезан.

Вдруг они услышали шаги — кто-то медленно шагал к порогу. Подобравшись, маги аккуратно отодвинули засов. Дверь открылась, и там показался…

Оба так и вросли в землю. На миг Силантию показалось, что перед ними демон из Изнанки.

— Мвввв!

— Клянусь Его хвостом! — охнул маг, с трудом признав в этом распухшем покрасневшем лице очертания господина. — Что с вами, Иван⁈

Он снова что-то неразборчиво пробурчал, а затем вышел из комнаты, волоча за собой мешок. Следом за ним покатился целый взвод золотых, а еще показался тот самый шмель — не успел господин скрыться в коридорчике, как туда же юркнуло и надоедливое насекомое.

Маги недоуменно проводили взглядом эту странную процессию.

— Что он сказал? — почесал затылок Силантий.

— Кажется, все прошло благополучно, — предположил Тимофей и прошел в лавку, где все было перевернуто вверх дном.

Над магическим кругом поднимался дым, а в его центре лежало тело — вернее, кучка пепла, напоминающая человеческую фигуру. Книга Душ тоже была там, лежала на своем постаменте и молчала. Однако стоило Тимофею только коснуться ее, как глаза на переплете раскрылись.

— Что опять⁈ Что еще нужно вам от несчастной Книги Душ? Я сделал все, что просили! Прочь! Прочь!!!

И он попытался укусить артефактора за палец. Зарычав, Тимофей схватил книгу и со злостью направился прочь из комнаты — в туалет.

— Нет! Как ты смеешь так обращаться с Книгой Душ? Да падет на тебя семь казней…

Но дверь с грохотом закрылась. Послышался шелест воды.

— Нет! Нет, о благороднейший из людей! Рахид пошутил! Он будет хорошей книгой… Хочешь прокляну твоих врагов? Хочешь персиков? Я знаю хороший базар в Хазреме…

Вздохнув, Силантий взял метлу и принялся ликвидировать это безобразие. Вот-вот к ним пожалует Инквизитор, а разгром тут такой, будто здесь всю ночь заседал клуб любителей общения с Изнанкой.

Пока он заметал всю грязь под ковер, и думал, как бы отмыть письмена, из туалета слышались звуки вырываемых страниц, а также отчаянные крики Книги Душ.

* * *

На улице.

Добравшись до ремонтный лавки, Лаврентий посмотрел на часы. Было без трех восемь. Спать хотелось зверски, а ведь день еще только начинался.

Детей благополучно удалось доставить по адресу, и только это было хорошей новостью. Человека с мешком он не нашел, однако его уверенность в том, что под его личиной скрывается Иван Обухов никуда не девалась. Но увы — кроме чьих-то слов и догадок железных доказательств не было.

— И снова там, откуда и начал… — пробурчал Лаврентий, вытащив из кармана монету.

Может, кольца помогут ему вывести этого странного парня на чистую воду? Уверенность в том, что Иван это один из тех самых нелюдей-убийц, не покидала его, однако оставалось слишком много «но», чтобы арестовать мальчишку.

В первую очередь мотив. У Обухова было слишком много шансов убить Королеву, однако он не только этого не сделал, а еще и встал на пути у другого убийцы. Он же несколько раз защитил ее внучку, да и вообще вел себя как абсолютно лояльный дворянин.

Почему? Отчего? В рядах нелюдей назрел раскол?

Не придя ни к какому решению, Инквизитор подождал пока на часах не будет ровно восемь и направился к двери. Он не любил приходить раньше. И позже тоже. Инквизитор приходил либо внезапно, либо тогда, когда условлено. Минута в минуту.

На двери висела табличка «Закрыто». Но не только эта безалаберность не понравилась Лаврентию — изнутри ощутимо пахло магией.

Только он подумал о том, чтобы вынести дверь с петель, как она сама собой открылась перед ним. Там показалась длинная борода артефактора.

— А вот и вы! — и на его лице появилась ненатуральная улыбка. — А я как раз закончил! Заходите!

Нахмурившись, Инквизитор зашел. На столе лежали его кольца — одно к одному, сверкающие на солнце, словно только отлитые. Вокруг же держался устойчивый запах магии, но Лаврентий никак не мог понять, откуда…

Он огляделся. Вокруг был прежний беспорядок, однако явно, что мебель и прочий хлам специально двигали с места на место. А еще пыль — очевидно ее заметали на скорую руку.

— У тебя в лавке странно пахнет, артефактор, — заметил Лаврентий, поглядев на хозяина. Тот развел руками.

— А как еще может пахнуть в лавке, где чинят магические предметы? Ну не розами, это уж точно!

И он захихикал. Довольно фальшиво.

— В прошлый раз, запах был другим… — проговорил Лаврентий и поглядел в сторону подсобки.

Почему-то ему показалось, будто они не одни. Словно кто-то следил за ним.

— Мне пришлось применить особую технику очистки ваших колец, мессир, — закивал артефактор. — Некоторые совсем плохие были, вот и расчехлил пару старых снадобий…

Он замолк. Их молчание длилось какую-то минуту, и все это время Лаврентий пытался побороть свою паранойю. Наконец, дернув щекой, он надел кольца на пальцы. Сжав кулак, осмотрел руку со всех сторон. Удовлетворенно кивнул.

— Отлично. Ты неплохо справился, артефактор.

Тот закивал.

— Благодарю, ваша ми… — и он осекся. На стол упала пухлая пачка денег. Тут было втрое больше, чем они усваивались.

— Сдачи не надо, — сказал Инквизитор и, забрав остальные кольца, направился к порогу. — Ах да…

И он обернулся.

— Сир Обухов. Он часто сюда приходит?

— Вы о том юноше, который привозил свое бельишко? Бывает, захаживает… А что?

Задав этот вопрос, артефактор буквально уменьшился в размере. Лаврентий смотрел на него, не мигая.

— Передайте ему, чтобы принес на проверку все свое золото. Иначе ему грозят очень серьезные проблемы.

И ухмыльнувшись, Инквизитор направился на выход. Его шаги еще долго стучали в тишине лавки.

* * *

— Ну Лаврентий… Ну жук… — шипел я, пока Силантий перематывал мое лицо бинтами, под которые он же закладывал одну монету за другой. — И ведь не отвяжешься от него…

Одновременно лежать, не двигаясь, на диване и зарычать от боли было непросто. А все этот проклятый взбесившийся шмель — уж он поработал с Рахидом от души. Вернее, не совсем с Рахидом, а с телом бедного безвозвратно сгинувшего Ивана.

Переместившись обратно, я думал, что это все пустяки, но на деле оказалось нет. Через пять минут, стоило мне прийти в себя, я понял, что мое лицо, руки и все остальное, до чего смог добраться шмель, сильно опухло. Через пятнадцать, моя голова начала напоминать дыню, а пальцы — сосиски, а вот через полчаса…

— Ничего-ничего, Иван! — приговаривал Силантий, выкладывая на мне очередную «дорожку» золотых. — И оглянуться не успеете, как опухлости пройдут… Вам нужно только лишь добраться до «Котла»!

Это да. Но тут возникла одна небольшая проблема. Ноги опухли тоже, и ходить мне было совсем непросто.

Ох, видел бы меня Иван… Наверное, умер бы со смеху. А мне было даже жаль его. Сколько не звал этого недотепу, но он больше не откликался. Земля ему пухом.

— Ой, бинт закончился! — и Силантий побежал в подсобку. — Подождите, я сейчас!

Проводив его взглядом, я вздохнул.

Ладно, думаю, одна ночь на золоте меня восстановит, только бы добраться до своего дивана. И как можно быстрее, пока сюда снова не нагрянет Лаврентий, не появится какой-нибудь монстр, или очередной псих.

Взззып! — и мне на ботинок сел проклятый шмель. Дернув ногой, я попытался его согнать, но тот прыгнул на носок другого ботинка.

— Брысь!

Но эта мелкая зараза только взвилась у меня над головой. Летел шмель настолько быстро, что поймать его нечего было и думать. Когда это летучее несчастье пролетело у меня над ухом, мне отчего-то показалось, что оно…

Смеется⁈

Вскинув голову, я внимательно поглядел ему в след. Странно… Мне же показалось?..

Неважно. Короче, нужно быстрее бежать, а то… Над дверью за моей спиной звякнул колокольчик, и в лавке прозвучал знакомый голос:

— Здравствуйте. Вы не могли бы помочь мне с перчаткой?

Я обернулся. На пороге лавки стояла Марьяна.

Глава 6

Откуда этот шмель?

— Вы артефактор? — спросила Марьяна, увидев меня на диване. — Моя антипортальная перчатка. Ее нужно почи… Что с вами⁈

Я закатил глаза. Не узнала? Не удивительно — Силантий перебинтовал мне лицо в три слоя. Попытка выдавить из себя что-то членораздельное тоже ни к чему не привела. Вышло что-то вроде — «Мефто мвя Имван».

— На вас напало чудовище из Изнанки? — нахмурилась она, рассматривая мои перебинтованные руки. — Вам нужно срочно в больницу.

Она нагнулась надо мной, и тут я увидел, что у нее под плащом висит рука на перевязи.

— Мне вот тоже досталось, — сказала Марьяна. — Последние дни — сущий ужас.

Вернулся Силантий с бинтами. Увидев Марьяну, он замешкался.

— Что вы стоите? Давайте я помогу!

Вырвав бинт, она принялась бинтовать мне руку. Все мои попытки объяснить девушке, кто я заканчивались одним — ничем.

— Мафрьна! Мве не нуфна помоф! Мве нуфно в «Кохтел»!

— Вам еще повезло, — говорила она. — Вчера в соседнем районе буйствовал какой-то гигантский паук. А ближе к центру из червоточины вылез то ли кит, то ли бегемот и начал глотать людей целиком, а потом прыгнул в реку. Говорят, от них остались одни косточки… Как, не больно?

— Нефт, — буркнул я, вздохнув.

Впрочем, близость ее Крови мне только на пользу. Может, и не нужно идти ни в какой «Котел» — все может восстановиться и так, нужно только побыть с ней пару часов.

А ведь нужно куда-то девать мой золотой запас, ибо в «Котле» места уже нет, да и из-за Лаврентия хранить его там просто небезопасно. Наверное, придется просить Силантия «приютить» моих блестящих друзей.

Тут в лавке показалась борода Тимофея.

— Вы артефактор? — повернулась к нему Марьяна. — Слава богу, моя перчатка…

Пока они занимались ее перчаткой, я поманил к себе Силантия, и, схватив за мантию, объяснил ему ситуацию настолько четко, как мог. В этом время вокруг с порхал тот самый «смеющийся» шмель. И очень подозрительный.

Глянув на него исподлобья, я начал шептать Силантию на ухо. От греха.

— Фсе фонял?

— У меня есть схрон, куда можно будет поместить весь мешок, — кивнул Силантий. — Не беспокойтесь. Наш общий друг ни в жизнь не догадается!

Кивнув, я указал ему в сторону подсобки, где лежало мое золото. Пусть вызывает Стаса и везут золото к Силантию. Меня же сейчас беспокоила рана Марьяны. Отчего-то от нее разило магией.

— Бовно? — спросил я, кивнув на перевязь. Девушка кивнула.

— Побаливает… Не поверите, закрывала портал, а оттуда со мной «поздоровалась» чья-то лапа…

Ее передернуло.

— Спасибо перчатке. А то бы руку потеряла. Ну ничего, доктор скажет, опасно ли это, — и она повернулась к Тимофею. — Сколько перчатка будет находиться в ремонте?

— Закончу к вечеру, — ответил артефактор. — Заходите перед закрытием.

— Хорошо. Ну мне пора… Может, вам помочь чем-нибудь?

Пожав плечами, я попытался встать — и было это нелегко, ибо проклятый шмель исколол мне ноги своим жалом и распухли даже стопы в ботинках.

— Свофочь… — буркнул я, замечая веселое жужжание под потолком. — Толфко пофадись…

— Что, таки нужна помощь? Давайте, обопритесь об меня… Вы в больницу? Идем, мне тоже не помешает показать рану.

Выйдя из лавки, мы осторожно — шаг за шагом — пошли по улицам. Погода была солнечной, так что немного пройтись, может, было бы неплохой идеей. Прохожие, правда, на нас оглядывались, и только у зеркальной витрины стало понятно отчего — в своих бинтах выглядел я довольно жутко. Рядом располагалась афиша кинотеатра, где показывали какую-то чушь под названием «Месть мумии-франкенштейна». И чучело, пытающееся догнать полуобнаженную красотку, чем-то напоминало меня нынешнего.

И замечал это не только я. Мы с Марьяной поспешили уйти подальше.

— А вы вроде довольно молодой? — спросила она, вглядываясь в меня. — И глаза у вас… как у одного моего знакомого… Тоже зеленые.

Я снова попытался объяснить ей прописную истину, но Марьяна только кивала.

— Эфто вя Фаня Обвухов! — и сунув руку в карман я вытащил золото. — Смофри у мея ефт фолото!

Но Марьяна только отмахнулась.

— Не нужны мне ваши деньги. Я и в арканисты пошла по зову души, а не потому что там платят хорошо. Платят, там кстати, паршиво, и перспектив никаких, но так хотя бы можно помогать людям.

Я всплеснул руками. Ну как объяснить этой дурехе, кто я? Найдя в кармане листок бумаги, попытался начеркать ей пару строк, но пальцы едва слушались, и из этой затеи ничего путного не вышло.

— Угу-угу, — говорила Марьяна, идя рядом. — Мой знакомый такой же как вы. Все ворчит да ворчит и постоянно попадает в переделки. Он только недавно приехал, а уже ведет себя со мной, как будто мой родной дядя. Или того хуже…

— Хуфе?

— Да. Они с моей бабушкой старые… друзья. И представьте себе, я знаю бабушку всю жизнь и даже представить себе не могла, что она зналась с такими, как он. Нет, кое-что она мне рассказывала, но так будто это какая-то сказка. Не буду рассказывать подробно, вы все равно не поверите.

Я хохотнул.

— Отфево?

— Ну… Это и опасно. И для вас, в особенности. Все же он совершенно несдержан. Беспардонный, старорежимный и жестокий. А еще жадина и сухарь, каких поискать, пусть и танцует неплохо. Впрочем, нет я соврала. Моя бабушка примерно такая же…

На мнение о моей персоне мне было наплевать, а вот при словах о Дарья я насторожился.

— Хахая?

Марьяна охотно принялась загибать пальцы.

— Заботливая и одновременно крайне требовательная. Умная, но циничная. Опытная, властная, и оттого отстраненная, но при этом свято уверенная, что она лучшая бабушка на свете. Просто представьте себе надзирателя в тюрьме, который вроде бы разрешает вам прогулки, но постоянно дергает вас, стоит вам ходить чуть быстрее или медленней, чем ему нужно… И везде, расставляет своих шпиков. Даже в гимназии, где я училась — половина учеников точно подглядывали за мной. А уж в институте…

И она махнула рукой.

— Ладно, я явно сболтнула больше, чем нужно. Бабушки, наверное, все такие, а ее друг… Ну, может, и наговорила я на него стрикороба. Мы с ним многое пережили, просто… ну, он иногда как ребенок. Увидит то, что блестит, и все, не остановить! Мое! Мое! Хочу-хочу!

Я фыркнул. Глупая ты девочка, Марьяна. Золото это сила, золото это власть. Когда-нибудь ты поймешь это.

— Вам никогда не говорили, что вы хороший собеседник? — улыбнулась Марьяна. — Даже не перебиваете.

Я пожал плечами.

— Э, вам, наверное, и неинтересно слушать про эту мегеру и ее ручного зверя. Замолкаю.

Остановился я как вкопанный. Моя Дарья мегера? Это я-то зверь! Ах ты, мелкая…

— Что больно ходить? — удивилась Марьяна. — Давайте мы все же зайдем в больницу. Я и сама туда направляюсь. Вон, тут недалеко.

Она указала на высокое белое здание, возвышающееся над домами и потянуло меня к нему. Устав с ней спорить, я подчинился — самое главное, сердце Марьяны после рассказа о бабушке застучало чуть сильнее, а значит, Кровь начала действовать обильней — и благоприятно действовала на мои больные места.

И не только… Руки и часть спины вновь начало покалывать, вызывая странное ощущение. Вроде и больно, но такую боль я был готов терпеть с удовольствием — чешуйки были тут как тут. И не одни чешуйки. Стоило нам дойти до больницы, как и челюсти тоже начали как-то странно ныть.

Я довольно улыбнулся. Может, стоило разговорить Марьяну побольше, и тогда процесс превращения пройдет чуть-чуть быстрее?

* * *

На крышах.

Эту парочку Призрак пас довольно давно — прыгая с крыши на крышу, сопровождал с самой ремонтной лавки. Описание девушки совпадало: небольшого роста, зеленоглазая, стрижется как мальчишка, а на плечах плащ Ассоциации. Обычно ходит одна, но нынче…

— Что это еще за мумия?

Про «друзей» никаких инструкций не было. Босс сказал, мол, с ней пару раз видели этого Обухова, но и тот гордый одиночка.

— Странно… Может, это он?

Вытащив телефон, Призрак решил позвонить заказчику, но стоило ему вытащить трубку, как у его запястья заерзала какая-то мелкая пакость. Это был шмель.

— Брысь! Кыш, кому сказано!

Шмель же был настырным — сел Призраку на руку и…

— Аййй!

Как он не слетел с крыши было чудом. А телефон — его Призрак упустил вниз.

— Гадство!

Шмель же сделал пару победных витков вокруг Призрака и умчался себе в сторону больницы, куда, тем временем, благополучно добралась и Попова со своей мумией.

Призрак же пошел искать лестницу — телефон ему еще пригодится. Повернувшись, увидел, что в выемке между домами шевелятся тени.

Оттуда выглянул Шептун.

— Ты чего тут трешься? — спросил шпик. — Жить надоело?

— У меня заказ, — обиделся Призрак. — А ты чего? Тоже за Поповой шпионишь?

— Ааа… Так ты знаешь ее⁈ А ну-ка иди сюда!

Поняв, что проболтался, Призрак прыгнул с крыши. Шептун ринулся за ним.

— Стой, сволочь! Кто тебя нанял⁈

Но призрак уже был далеко — со всех ног мчался к мотоциклисту, который стоял неподалеку. Байк взревел, и они исчезли за поворотом.

Сплюнув, Шептун приметил лежавшую трубку и спустился. Ударившись об асфальт, у нее треснуло стекло, однако она была еще «жива». Стоило шпику поднять ее, как она зазвонила. Номер не определялся.

— Слушаю… — сказал Шептун, ответив. Кто знает, может удастся раскусить заказчика?

На «проводе» однако было тихо. Через пару секунд абонент отключился.

* * *

В больнице от людей было не продохнуть. Учуяв мерзкий запах хлорки, я сразу потянулся к выходу, но пальцы Марьяны сжались только крепче.

— Наверное, придется подождать, — сказала она. — Вчера в районе напооткрывалось порталов, и оттуда вылезло много всякой гадости. Идите в регистратуру, я сейчас…

И оставив меня в очереди, она направилась в туалет. Я же смирился со своей участью — хорошо хоть золото на моем лице напевало мне успокаивающую мелодию.

Бзззып! — и мне на плечо сел шмель. А ты-то откуда⁈

Только я попытался сбить эту пакость, как он сиганул в сторону гардероба. Люди в очереди тоже обратили внимание на насекомое.

— Крупная зараза!

— Кто-нибудь откройте окно!

— Нет-нет, пусть летает! Вон он уже нашел себе цветок!

Люди двигались довольно медленно, и этот негодник был здесь единственным развлечением. Вдруг перед нашей «змейкой» стукнули каблуки.

— Та-а-ак! Кто крайний в этой очереди?

Поднялась рука, но некто продолжил:

— Вот и оставайся крайним. Мы же, боевые маги-аристократы, предпочитаем быть первыми!

Все как один в очереди повернулись к говорящему. А это был никто иной как Семен Зорин. Был он немного помят и пах так, словно последние пару дней его не выпускали из клетки. Однако глаза горели обычной наглостью.

Отпихнув первого в очереди, он сунулся в окошко регистратуры и кинул туда свои документы.

— Так, ты! Оформи меня к травматологу, быстро! Я не намерен стоять в общей очереди с этим сбродом. Мы, Зорины, ценим свое время.

— Эй ты! — крикнули из очереди. — Так-то я тоже благородных кровей, но жду, как и все!

И Зорин смерил его презрительным взглядом.

— Кто это тут гавкает? Собрался вызвать меня на дуэль, червяк?

— Нет… Но очередь на то и очередь, чтобы…

— Видал⁈ — и Зорин показал руку, на которой была россыпь синяков. — Это я получил в схватке с тварями Изнанки. Вчера весь вечер боролся с ними, пока такой как ты, клоун, трясся под кроватью. Так что не тебе мне что-то объяснять! Безобразие!

И он повернулся к женщине в регистратуре.

— Долго мне еще ждать⁈ Это так-то больница для благородных. Какого черта здесь так много простолюдинов?

Женщина ответила:

— Простите Семен Борисович, но последние дни к нам поступает слишком много пострадавших, чтобы мы фильтровали их. Приказ главврача — принимать всех без оглядки на статус.

В очереди все одобрительно забурчали. Все, кроме Зорина.

— Эта страна катится в бездну! Сначала порталы открываются как грибы после дождя, потом умирает Король, а теперь благородным приходится нюхать запах черни! — и он обвел очередь презрительным взглядом. — Эй ты!

Это он сказал уже мне.

— Ты чего на меня пялишься⁈ Тебя чего поезд переехал, что тебя так затянули в эти тряпки?

Он расхохотался.

Я же продолжил молча наблюдать, как забавно верещит этот дурачок. Даже не знал, с какого момента можно вступить в игру — Позорин заслуживает большего, чем просто удар промеж глаз.

— Эээ… — и он помотал у меня перед лицом ладонью. — Ты чего, немой, увалень? Забыл как губами шевелить?

— Семен Борисович, — сказала женщина из регистратуры. — Простите, но с вашими синяками, вам придется…

Зорин повернулся к ней.

— Что мне придется⁈

Вздохнув, она продолжила:

— … Посидеть в очереди. С вашими ранами вас примут только в порядке…

— Это безобразие! Я член рода Зориных и требую к себе соответствующего отношения! Мне срочно нужен врач, и он должен сам спуститься ко мне! — и Зорин указал пальцем себе под ноги. — У меня нет времени ходить по кабинетам! Ты!

Он указал на меня.

— Ступай к травматологу и приведи его сюда, живо!

Но я только пожал плечами, а затем упал в кресло. На Позорина же постарался посмотреть настолько презрительно, насколько это было возможно. Взгляд, нет, не стал спешить — к чему?

Увидев, как «простолюдин» вальяжно уселся перед ним в мягкое кресло, у Зорина буквально пар повалил из ушей.

— Ах ты, мразь! Сидеть? Пердо мной⁈ Я тебе дал приказ! Или ты оглох? Или бинты мешают? Так мы сейчас это поправим!

И он выхватил со стола в регистратуре ножницы. Увидев его с «оружием», люди с визгом брызнули в разные стороны.

— Сейчас я помогу тебе, — и хохотнув, Зорин принялся разрезать мне бинты. — Посмотрим, какой ты красавец!

Несколько движений и бинты начали расходиться.

— Ваша милость, остановитесь! — крикнула женщина из регистратуры. — Сейчас я приведу врача, а вы…

— Пусть идет, а пока мы посмотрим, какая рожа у этого… — еще одно движение, и мое лицо было полностью свободно. — Этого…

Раздался звон — несколько монет, выпав из бинтов, покатились к ногам Зорина. Я помог ему: сорвал последнюю тряпочку и вздохнул. А так дышалось куда легче.

В зеркале гардеробной отразилась дрожащая фигура Зорина, а рядом и мое лицо. Еще немного опухшее, но уже совсем не такое страшное, как в лавке. Узнать меня можно было без труда.

Вот и Зорин узнал. Судя по его морде, он страшно пожалел о том, что трогал ножницы.

— Обу… Обу… Обу…

— Привет, Позорин, — сказал я. — Что, не любишь стоять в очереди?

— Нет, я… Просто…

Звякнув, ножницы выпали у него из пальцев. Я же кивнул на монеты у него под ногами.

— Подними мое золото, будь другом.

Покраснев до кончиков ушей, Зорин принялся собирать монеты. Вдруг снова появился шмель — и радостно жужжа, кинулся к моему недругу.

— Ты… Брысь! Уйди! — стонал тот, пытаясь поднять очередную монету с пола. — Пожалуйста…

Окружающие удивленно посматривали на эту сцену — сначала на этого гордого аристократа, не желающего знать ничего, что «задевает его честь», а потом на меня, который одним взглядом заставил его трепетать. На шмеля тоже посматривали — особенно на то, как он елозит у него по темечку.

— Вон, вон еще одна, — говорил я, пока Зорин ползал вокруг огромного фикуса. — За кресло закатилась.

— Где… Не вижу… Ай! Он меня ужалил!

И весело жужжа, шмель устремился обратно опылять цветок. По щекам Зорина катились слезы, а среди стоящих в очереди начали раздаваться первые смешки.

Я же поманил Зорина пальцем, и он смирно мне в руку все золото.

— Ты уже идешь к травматологу, — спросил я, — или тебе помочь?

— Нет, я сам… — и вжав голову в плечи, он устремился прочь. Правда, не в коридор, где располагались кабинету, а в туалет.

Сложив золото в карман, я облегченно вздохнул и коснулся своего лица. Возможно, к врачу мне и не нужно. А вот Марьяне…

Кстати, где она? Что-то ее долго нет.

* * *

В больничном туалете.

Закрывшись в кабинке, Марьяна придирчиво рассматривала свою руку. Кисть ужасно чесалась, и если на улице это еще получалось терпеть, то в больнице она словно с цепи сорвалась.

— Зараза… Что за дела? — проговорила Марьяна, распутывая перевязь. Только показалась кожа, как девушка охнула. Рука была вся в красных полосах вен, а вот от раны ни следа. — Интересно…

Она точно помнила, как ее схватила та лапища. А потом была жуткая боль, и там словно что-то хрустнуло. А теперь…

Вдруг кто-то влетел в туалет и приземлился в соседнюю кабинку.

— Обухов, чертово ничтожество! Какой позор! О… отомщу-у-у! Будет у меня землю жрать, сволочь!.. Где этот сраный «решала»⁈

Марьяна насторожилась. Шипели отчего-то мужским голосом, и это в женском туалете? Кроме того, при чем тут Ваня⁈ Он-то каким боком оказался тут?

Впрочем, не удивительно…

Встав, Марьяна осторожно поставила ногу на унитаз и приподнялась над краем панели между кабинками. На соседнем месте сидел белобрысый парень и кому-то звонил.

— Давай-давай, отвечай уже, подлец! Сука, бери трубку! Але! Ты где⁈ Почему еще не занялся Обуховым!

Он замолчал — на той стороне «провода» послышался спокойный, немного насмешливый голос.

— Что значит «некуда спешить»⁈ Этот негодяй преследует меня всюду, куда бы я ни шел! Ты хочешь, чтобы меня убили, да? Он же терроризирует меня, ты…

— Эй ты! — и с другой стороны кабинки показалась голова девушки. — Ты чего это тут забыл?

Парень вскинул голову, и Марьяна быстро прыгнула обратно. Зорин, блин!

— В смысле⁈ Я тут вообще-то… А ты чего тут делаешь, шмара?

— Шмара⁈ Девочки, вы только посмотрите на это убожество! Приперся в женский туалет, и еще обзывается!

И тут в туалете захлопали двери.

— Сейчас посмотрим, кто тут шмара!

В дверь Зорина заколотили.

— Выйдите! — заверещал он. — А то я…

— Чего ты? Девочки, ломаем дверь!

Марьяна открыла дверь, а перед кабинкой Зорина стояло уже четверо рассерженных женщин. У парочки в руках были перцовые баллончики.

— Мало нам монстров с утра пораньше, так еще какой-то негодяй вламывается в наше личное пространство и оскорбляет нас! Вылезай, извращенец!

— Нет! Подите прочь, курицы!

Дверь открылась, и вой поднялся на весь туалет. Оглушительно запахло перцем, поэтому Марьяна поспешила убраться подальше. Рука все еще чесалась, ее нужно было побыстрее показать врачу.

К счастью, в холле очередь уже рассосалась. Ее странный перебинтованный спутник, сидя в кресле, снимал с себя бинты. Над его головой летал шмель.

Только подойдя, Марьяна разглядела его лицо и от удивления чуть было не растянулась на полу.

— Ваня⁈

Подняв голову, он улыбнулся — лицо было еще опухшим, и эта улыбка была скорее жутковатой.

— Ну что, можем идти?

Не успела Марьяна открыть рот, как сзади вынесли дверь, и из туалета вывалился Зорин. Он был весь мокрым, оборванным и с красным от перца лицом. Сзади его подпирали рассерженные пациентки.

— Еще хочешь, гад⁈ Получай!

Исторгнув отчаянный вой, он ринулся к выходу.

— И больше не появляйся тут! Извращенец!

* * *

Пока мы сидели в очереди к травматологу, Марьяна все елозила на своем пуфике. На мои вопросы отвечала односложно, а то и просто смотрела в стену. Кажется, ей было ужасно стыдно.

— … Твоя бабушка строга с тобой по одной причине — когда-нибудь ты займешь ее место, девочка, — говорил я. — Быть правительницей — это твоя судьба.

Марьяна стала еще более красной, хотя казалось бы, куда больше. Свою дрожащую руку она постоянно прижимала к груди.

— Далась мне такая судьба, — выдавила она. — Почему я не могу стать тем, кем хочу? Танцовщицей, например, или официанткой?

Я хмыкнул. Тоже мне мечта.

— Вернемся в «Котел», и я познакомлю тебя с Викой, Жанной и остальными. Не знаю, мечтали ли они о том, чтобы танцевать или разносить напитки, однако жизнь преподнесла им это совсем не с той стороны. Думаю, каждая из них отдала бы все, чтобы быть на твоем месте…

Марьяна хмыкнула, и хотела что-то ответить, но тут над дверью зажглась лампочка. Пришла ее очередь.

— Ты не пойдешь?

Я покачал головой и приложил к лицу свой кошелек.

— Меня вылечит золото. Еще минут десять, и я буду как новенький. А ты что, доверяешь этому… — и я присмотрелся к табличке на двери. — Могилевичу?

Маряна кивнула.

— В Ассоциации все к нему ходят. У нас есть штатный доктор, но про него все говорят, мол, к Арнольдовичу только за распиской на тот свет.

С завистью посмотрев на мой способ восстановления, она скрылась за дверью. Я же задумался о том, что она успела подслушать в туалете.

Зорин решил нанять кого-то, чтобы он «занялся» мной? Эх, знал бы раньше, выдавил бы все сведения по капле из этого клоуна. Но, в целом, все объяснимо — не исключено, что Ройс с Францевым или же семейка покойного Щорса наняли какого-нибудь наемника, чтобы он отомстил мне за поруганную честь. Чести, правда, у них не было ни капли, но кого это интересовало?

Пока ждал Марьяну, меня тоже потянуло в туалет. Сделав все дела, я подошел к зеркалу — лицо уже приобрело более-менее нормальный цвет, пусть и было немного красноватым.

А вот руки… Я закатал сначала один рукав, а затем другой. Руки я рассматривал долго — редкий слой поблескивающей чешуи тянулся от кисти и уходил к плечу. На спине, судя по всему, такое же богатство.

Открыл рот, но там пока было чисто. Язык тоже был нормальным.

И что, все дело в Марьяне и в ее Крови? А что будет, если она отдалится? Чешуя снова пропадет?.. А потом, стоит ей снова подойти, я продолжу свое превращение? Странные дела — похоже, на это тело Кровь влияет как-то по особому, чем на меня прежнего. Нужно понаблюдать за собой и понять, до какой степени мне удастся вновь обрести прежний облик.

— Вот это да, чувак, — сказал вышедший из кабинки мужик с подбитым глазом. — Тебе бы мазь какая не помешала. А то оно аж светится!

— Это и есть мазь, — сказал я, умываясь в раковине. — Особый рецепт.

— Да? Красиво… Как называется?

— Идинахерин тебе о чем-то говорит?

— Нет. Погоди, я запишу…

Выключив воду, я направился на выход. Марьяны еще не было, но зато вокруг цветка на подоконнике вился мой новый знакомый — шмель, который почему-то весь этот глупый день преследует меня по пятам.

Усевшись напротив, я принялся наблюдать за ним. Из кабинета врача раздавались приглушенные голоса.

* * *

В кабинете врача.

— Сожмите в кулак. Дышите. Не дышите, — говорил врач, пока Марьяна показывала ему руку. Абсолютно чистую и здоровую, без единого пятнышка. — Так болит? А так не болит?

— Нет. И так не болит.

Отпустив ее кисть, врач развел руками.

— Из всего выходит, что вам повезло, барышня. Ваша перчатка вам сильно помогла. Большинство моих пациентов не имеют и 1% от вашего везения.

Марьяна снова осмотрела свою руку.

— Но почему же она так чешется?..

— Наверное, вы просто переволновались, — улыбнулся врач и, вытащив из ящика стола какое-то снадобье, подвинул ей. — Вот, примите сегодня вечером, как останетесь одна, и сразу же ложитесь спать, хорошо?

— Хорошо, — сказала Марьяна, взяв пузырек. — Может, мне еще показаться дежурному специалисту из Ассоциации?

Врач хохотнул.

— Арнольдовичу? Этому вашему коновалу? Ни в коем случае! И передайте ему, что он, каналья, мне должен денег!

— Передам. Спасибо, доктор.

Положив пузырек в карман, девушка вышла. Дождавшись, пока ее шаги затихнут, доктор снял очки и потер переносицу.

— Так нужно… Так нужно…

Он хотел было пригласить следующего пациента, как зазвонил телефон. Доктор взял трубку.

— Слушаю…

— Ну как наша птичка? Взяла лекарство?

Дернувшись, доктор покосился на дверь. Она была плотно закрыта, но он все равно скрючился пониже и зашептал в трубку:

— Взяла… У нее была какая-то рана после портала, и я сказал ей…

— Неважно, что у нее было. Самое главное, чтобы она приняла лекарство.

— Я все сказал, как вы и просили.

— Молодец.

— Прошу, моя дочка…

— Учится твоя дочка. И получает одни пятерки. Она может гордиться, что у нее такой умненький папаша.

И в трубке послышались гудки.

Глава 7

Где живет Марьяна?

— С рукой точно все в порядке? — спросил я, когда мы спускались по лестнице. — Еще час назад от нее разило магией.

Взяв кисть, я обнюхал ее. Вроде, все было чисто.

— Врач сказал, что мне повезло, — сказала девушка, пряча руку под плащ. — Мол, у 99% все куда хуже. Ну, ему лучше знать. Как никак он давно лечит магов Ассоциации.

Я фыркнул. Не аргумент. Даже самый паршивый 1% может подвести. Спросите Олафа.

Мы вышли на улицу.

— Ладно, Ваня, ты вроде хотел куда-то пойти? — спросила Марьяна. — Только ненадолго. Мне так-то нужно отдохнуть перед завтрашней сменой.

— Могу проводить тебя до дома. Ты где живешь? Вроде, в какой-то общаге?

— Угу, в институтской. Жуткое место.

— Почему? Там опасно?

— Быть студентом в Королевстве вообще опасно. Особенно во время сессии, — хихикнула Марьяна. — А в общаге мы не живем, а выживаем. У нас комендант — чисто зверь. Считает, что студенческие годы должны проходить на военном положении: с минимумом горячей воды, без нормального отопления, с электричеством на три часа в сутки и с постоянной угрозой выселения. Типа, чтобы в зрелости человек знал всему цену.

— Мудро, — кивнул я. — С таким человеком не пропадешь.

Марьяна вздохнула.

— Вот мы и… не пропадаем.

Отойдя немного от больницы, я заметил на столбе объявление. «Вы видели такие монеты?» — гласили крупные буквы, а под ними была изображена монета с клеймом Башни. Сорвав объявление, я прочитал: «За любую информацию о местонахождении подобного золота платим золотом. Укрывателей ждет наказание. Кирова Д. А. Магистр».

Они все никак не угомонятся?.. И на кой черт им сдалось золото из Башни? И почему именно сейчас?

— Ах да, — протянула Марьяна. — Еще и это… Все как с цепи сорвались в последние дни. Те, у кого таких монет нет, пытаются найти их любой ценой, а те, у кого, как поговаривают, есть, наоборот, делают вид, что ничего у них нет, а все эти увещевания Инквизиции — липа.

Улыбнувшись, я смял бумагу и отправил ее в мусорку. Возможно, в чем-то они и правы. Мои монеты уникальны, ибо такое чистое золото содержит куда больше магического потенциала, чем обычное. В продаже, полагаю, такие будут ходить не в три, а в семь раз дороже обычных, если не больше. И на что рассчитывает эта Кирова? На идиотов? Хотя, в целом, умно придумано. Только на них в этом деле и стоит рассчитывать.

Кстати, про идиотов. Один из них как раз двигался в нашем направлении — какой-то оборванный персонаж, у которого на шее висела табличка с надписью: «Куплю золото из Башни. Дорого». Вдруг в нем я узнал Гурия.

Поравнявшись, мы оба сделали вид, что друг друга не знаем. И все бы ничего, но за ним медленно двигалась черная машина без опознавательных знаков.

Мы с Марьяной тут же пропали в переулке. Дождались, пока эта странная процессия проедет мимо, и только тогда поспешили побыстрей покинуть опасный участок. Мне это комментировать не хотелось.

— У нас на курсе тоже совсем свихнулись из-за золота… — сказала Марьяна. — Кое-кто даже пытается учиться ради него.

— В смысле?

— А вот есть у нас один студент с параллельного потока. Способный, даже можно сказать гений, но, что называется, с приветом. То пытался очистить пробу монет, дабы покончить с инфляцией, то ищет эссенцию света в свече, чтобы они никогда не тухли, то выращивает какого-то уродца в банке из-под варенья, и как ты думаешь ради чего?

— Без понятия.

— Ради науки, конечно же! И вот недавно его посетила еще одна «идея». А чего бы не превратить медь в золото? Мол, тогда у всех его будет столько, сколько нужно, и бедность пропадает сама собой!

Я фыркнул.

— Как будто тут дело в самом золоте…

— Мы так ему и сказали! И не дай бог, тебя кто стуканет, уедешь лично к Домне! А ему все по боку. Идеалист.

Я заинтересованно поскреб подбородок. Вот как значит… Какой-то парень из общаги решил овладеть магией превращения одних веществ в другие?

Алхимик. Настоящий?

В мое время тоже встречались подобные люди. Большинство из них было либо сумасшедшими, либо мошенниками, однако кое-кому все же удалось нащупать верный путь к этой тайне и даже раскрыть ее. Я тогда был в силе, и мне совсем не хотелось, чтобы кто-то накопил больше золота, чем у меня. Вот и прикрыл их «лавочку» — сжег к черту все их лаборатории, а все золото забрал себе.

Как хорошо, что эта алхимия оказалась крайне живуча.

— И как у него… успехи?

— Не знаю. Он редко выходит, а из комнаты постоянно идет такой запах, что я туда не рискую соваться.

— А он далеко живет?

— К сожалению, почти подо мной. На четвертом эта… Так, Ваня. Нет!

Я невинно похлопал глазами.

— Что?

— Нет, и все. Не вздумай идти к нему и пытаться отобрать все золото, которое найдешь!

— И мысли не было.

— Хорошо… — выдохнула Марьяна.

— Я всего лишь хотел спросить, сможет ли он производить для меня золото в промышленных масштабах. И все.

При одной мысли об этом на моем лице вылезла улыбка — а Марьяна подкинула мне отличную идею. Зачем бегать по городу и постоянно рисковать жизнью, если можно найти алхимика, который будет «извлекать» золото из меди с утра до вечера?

Лицо Марьяны же совершило обратную трансформацию.

— Нет, Ваня! Если об этом узнает Инквизиция, то…

— Не узнает.

Вдруг из-за поворота показалась еще одна черная машина. Из приоткрытого окна раздавались крики:

— Эти золотые мне подбросили! Я не знаю, откуда они! Прошу, у меня дети!

Резко газанув, автомобиль умчался прочь. Проводив, его взглядом Марьяна выдохнула.

— Дурдом…

Мы пошли переулками. От греха подальше.

— Вот поэтому мне и нужен алхимик, — сказал я. — Этот Лаврентий со своей Домной скоро и в королевский дворец сунут руку.

— Это опасно. Он и так постоянно рискует, а ты…

Я махнул рукой.

— Если он и вправду умеет превращать медь в золото, то со мной ему будет лучше, чем в вашей общаге, где его в любой момент, как ты говоришь, «стукануть». А если он обычный мошенник, то так и быть. Просто заберу его золото и уйду.

Марьяна нервно рассмеялась и закрыла лицо руками.

— Да и тебе какая разница? — ухмыльнулся я. — Ты же собираешься в свою общагу? Вот и иди, а я всего лишь заскочу на четвертый этаж и поболтаю с твоим алхимиком. Возможно, даже возьму его к себе на службу.

И я направился вперед уверенным быстрым шагом. Марьяна же, будто приросла к месту. Стоило мне отдалиться, как она побежала за мной.

— Нет! Нет! Нет!

* * *

Здание института, где училась Марьяна, располагалось в самом центре города, на берегу их местной вонючей речушки. Несмотря на пафосное название, оно оказалось совсем небольшого размера — кирпичное красно-белое в три этажа, вокруг которого расхаживала молодежь в студенческой униформе. Напротив дверей возвышался памятник какому-то крылатому мужчине с факелом в руке.

Заинтересовавшись, я подошел поближе и обмер, узнав мерзкую рожу Олафа.

— Эй! Это мои крылья!

Услышав мой возглас, Марьяна схватила меня под локоть. Моей ярости не было предела.

— Он украл мои крылья!

— С ума сошел⁈ — зашипела Марьяна. — Это всего лишь памятник! Выдумка скульптора! Перформанс!

Но я так не считал — крылья были те самые. Размашистые, с прожилками и когтями, все как положено. Этот гадкий Олаф…

— … Еще и мои крылья украл. Где они⁈

— Не знаю. Никогда не интересовалась, что вообще они сделали с твоими телесами. Пошли!

На нас уже оглядывались, и Марьяне удалось утащить меня подальше. Благо общежитие располагалось в другом здании, тоже кирпичном, однако куда больше. На входе девушка задержалась.

— Так, Ваня, — сказала она. — Спасибо, что проводил, но я тебе уже сто раз говорила, что тебя со мной не пустят. Это студенческое общежитие. Здесь даже меня один раз развернули, когда я забыла пропуск.

— И как ты попала внутрь?

— Пришлось лезть через… — и она хлопнула себя по лбу. — Ты издеваешься⁈

— Нет. Мне позарез нужно поговорить с твоим алхимиком.

— Возможно, Амадей еще на занятиях… — и Марьяна посмотрела на часы. Время уже подходило к пяти часам.

— Амадей?..

Марьяна снова шлепнула себя по лбу.

— Нет, Ваня! Нет! Иди в «Золотой котел» и охраняй золото! Вдруг придет этот Лаврентий, а оно так и лежит на диване!

Я покачал головой.

— Все мое золото надежно спрятано по тайникам. А то что в котле вне опасности — мы с моим бородатым другом наложили на него чары, и теперь посторонние думают, что это муляж. Да и кому в голову взбредет искать золото в каком-то кабаке? Вся Инквизиция сейчас ползает по аристократическим районам, сама видела. Так, где…

— Нет! Не вздумай искать алхимика! Попробуешь пойти со мной, я обо всем расскажу бабушке!

— Ладно-ладно, — сказал я. — Если ты не хочешь, то и черт с ним. В какой, говоришь комнате, он проживает?

Марьяна так разозлилась, что, казалось, она сейчас влепит мне оплеуху. Но она всего лишь раскрыла дверь и скрылась внутри.

— Спасибо, что проводил… — и дверь быстро закрылась.

Я вздохнул. Попасть в общагу с помощью Марьяны не получилось. Нужен был другой план.

— Не повезло, — сказал русоволосый парень, проходящий мимо. — Но не расстраивайся. Эта Попова всех динамит…

— Знаешь такого человека, как Амадей? — спросил я. — Он алхимик.

— Хех, этого кадра вся общага знает, — кивнул он. — Видишь вон то окошко? Вот это его. Уже четвертое за неделю вставляем.

Он указал пальцем на угловое окно на четвертом этаже. Оно было все черным от копоти. Кажется, прямо сейчас там тоже что-то дымилось.

— А тебе зачем? Ты, случаем…

И парень огляделся.

— Не из органов?

— Из каких органов? Я из плоти и крови, человек.

— Ну в смысле… Ты же не легавый? Не коп? Не Инквизитор?

На все на это я только помотал головой.

— У меня личный интерес. Он же правда алхимик? Умеет превращаться воду в вино?

Парень хохотнул.

— Возможно, только это и умеет. Но я побаиваюсь подниматься на его этаж — там запах серы такой, будто там живет Он собственной крылатой персоной. Почему комендант до сих пор его терпит — загадка, но мне и наплевать. Самому бы не вылететь.

Еще одно сомнение отпало. Человек? И живет среди МОИХ запахов и до сих пор жив? Что ж, а такие люди и впрямь могут оказаться полезны. Возможно, если свести его с Силантием и Тимофеем, может получиться неплохое трио.

— Веди меня к своему алхимику, человек. У меня к нему дело.

— Увы, парень, тебя не пустят, если ты не студент института. Ты же не студент? Ну вот. У нас с этим строго.

И пожав плечами, он скрылся за дверями. Критически осмотрев этот бастион — а штурмовать его даже с армией было бы сложно — я предпринял отчаянную попытку войти напрямую.

На проходной меня сразу же остановили. За толстой решеткой рядом с какими-то вращающимися штуковинами сидела хмурая бабка с повязкой на правом глазу. Стоило мне приблизиться, как она отложила пряжу.

— Стой! Пропуск!

— У меня нет пропуска. Но мне нужно срочно на четвертый этаж.

— Нет пропуска, нет входа. Таковы правила. Ты студент?

— Нет.

— Вот поступай, касатик, и проходи, — и улыбнувшись, бабка вернулась к своему вязанию. — Новый набор через год. Может быть.

Я навис над ней как скала. Мой Взгляд тоже пошел в дело.

— Мне нужно сейчас. У меня важное дело.

Однако бабка только нахмурилась.

— Я сказала — предъяви пропуск и проходи, касатик. Или тебе уши прочистить?

Сощурившись, я снова попытался вглядеться в ее единственный глаз, однако внезапно понял, что он у нее стеклянный.

— Ты чего так недовольно сопишь?.. — и бабка повела носом. — Или думаешь меня на испуг взять? Ха! Я в свое время Инквизитора на порог не пустила. Тоже мне!

Тут к проходной подошли две студентки и показали бабке какой-то кусок пластика. Взяв карточку, она внимательно ощупала ее, а затем приподняла повязку. Там блеснул ее единственный зрячий глаз.

— Вот, это пропуск! Проходите, гости дорогие!

Завращавшись, штуковина пропустила двух хихикающих девчонок. Обернувшись, одна мне хитро улыбнулась, а затем прыгнула в лифт.

— А тебе сюда вход заказан, касатик, — сказала бабка, поправляя повязку. — Знаю я вас! На что угодно пойдете, лишь бы заскочить на женскую половину. И на чары, и на подкуп, но нет. Мимо меня даже Он бы не проскользнул.

И эта мегера, зловеще расхохотавшись, уткнулась в свой телевизор. Там шел какой-то глупый сериал.

Еще потоптавшись, я был вынужден отступить на улицу. Снаружи я снова оглядел эту крепость. Нет, взять ее нахрапом точно не выйдет. Все же мне нужен план.

И не успел я родить хотя бы примерную диспозицию, как меня легонько ударили по плечу.

— Обухов! Ты!

Обернувшись, я приготовился отражать натиск очередного Зорина, Францева или еще какого-нибудь зарвавшегося ничтожества, однако передо мной стоял не кто иной, как Игорь Илларионов.

— Здорово, какими судьбами? — улыбнулся он, и мы ударили по рукам. Глупая традиция, но куда деваться. — Что, тоже хочешь заглянуть к девочкам, а эта старая ведьма уперлась рогом?

Я кивнул и тут увидел рядом с ним какого-то белого котенка, и довольно крупного. Внимательно посмотрев на меня, зверек зашипел.

— Вроде того, — проговорил я, учуяв запах магии, который шел от котенка. — У меня тут небольшое дело…

Вместе мы и придумали план.

* * *

В комнате Марьяны.

Придя к себе, Марьяна немедленно направилась в ванну. Наполнив ее до краев пеной, сбросила одежду и погрузилась с головой. Вынырнула и откинулась на подушку.

— Ох, и не вылезала бы… — выдохнула она, устроившись поудобней. — Кайф…

Отрешившись от всего, попыталась просто расслабиться. Рука все еще чесалась, однако уже не так сильно и почти не беспокоила. Через полчаса болевые ощущения вовсе испарились. Еще спустя сорок минут, она просто перестала чувствовать свое тело.

— То, что доктор прописал… Лежала бы и лежала, если бы не…

Лекарство. Пузырек стоял на полочке и странно поблескивал. Потянувшись к нему, она закрутила его в пальцах и не обнаружила ни этикетки, ни инструкции, ни даже названия. Маленький пузырек был абсолютно черного цвета, вунтри бултыхалась мутная водичка.

— Очень странно…

Обычно Могилевич, как и все врачи, выписывал рецепт, а потом отправлял в аптеку. А тут просто сунул лекарство в руки? Он что, стал ортодоксом?

— Может, ну его… — протянула она, и тут почуяла, как нечто стучит о ванну. Свесившись вниз, улыбнулась.

Ее белый шар, подскочив, принялся нарезать круги вокруг ванной. Хихикнув, девушка попыталась поймать негодника, но он проворно увернулся и покатился к кровати. Подпрыгнув, развернулся в полете и обратился снежно-белым щенком, которого она называла просто Пух.

Приземлился он прямо на ее подушку.

— Нет! Только не на кровать! Место! — закричала Марьяна, хлопая ладонями по пенной воде. — Слезь, я сказала!

Заскулив, щенок спрыгнул на пол, а затем снова свернулся в шар. Подкатившись к ней, прыгнул и… Брызги были буквально везде. Визжа, Марьяна пыталась вытолкнуть питомца, но тот упорно лизал ее нос.

— Все, хватит! Хватит! Вылези, негодник!!!

Кое-как убрав любица из ванной, она с горечью принялась наблюдать, как Пух «увлажняет» ее комнату. Потом махнула рукой и попыталась расслабиться, однако щенок все не унимался. Тогда вздохнув, девушка снова свесилась к нему. Он уже был совсем сухой и напоминал ходячий кусок сахарной ваты.

— Соскучился? Соскучился? Знаю, что соскучился!

Он утвердительно тявкнул и опять лизнул ее в нос. Приручить его было непросто, но к счастью она справилась. Ей всегда хотелось завести себе магическое животное, но, увы, у бабушки на них была аллергия.

Интересно, кто вообще придумал, раздавать победителям Испытания этих редких зверушек? В прошлом году такого точно не было.

— А кто же достался Ване? — задумалась Марьяна, осознав, что не видела у него никакого питомца. — Или что он с ним сделал?..

Зная его, он мог просто продать эту бесценную зверушку ради своего дурацкого золота. При одной мысли об этом у Марьяны по спине прошлась волна мурашек. А он вообще в курсе, что это за шары⁈

Впрочем, не все ли равно? Всех животных не спасешь.

Не успела она додумать эту мысль, как весь свет в ванной разом погас. В спальне тоже сгустилась темнота.

И тут в коридоре послышалось:

— Всем на боковую! Электричество на деревьях не растет!

Ему в ответ:

— Какого черта, Михалыч? Еще же целый час!

— Ты мне поговори еще, Романов! На улицу захотел?

Вздохнув, девушка ушла под воду и тут в кранах что-то заскрипело. Вот и воду отключили. Похоже, водные процедуры накрылись медным тазом.

Выйдя со щенком на руках, она поняла, что уже стемнело. Когда на столе загорелась свеча, опять увидела свое лекарство. Взяв его в руки, девушка задумалась. Может, все же рискнуть? Это наверняка обычное успокоительное, чего бояться?

Однако стоило только подумать о том, чтобы открыть пробку, как Пух неожиданно зарычал.

— Ты чего это?.. — удивилась она, а зверек как с цепи сорвался. Спрыгнув у нее с рук, принялся носиться вокруг, скаля зубы. — Ты чего⁈

Попятившись, она страшно перепугалась. И что это с ним⁈

Тут в кармане плаща, висевшего на вешалке, зазвонил телефон. Спрятав пузырек в шкафчике, Марьяна направилась отвечать.

— Кто это?.. — пробурчала она. Увидев абонент, тяжело вздохнула. — Бабушка…

На этот звонок не ответить было нельзя.

— Ба, привет… Да, нормально. Да, сегодня на работу, — сказала она, присев на подоконник. — Питомец? Щенок… Ах, как я не догадалась! Все твои делишки! Нет, я благодарна. Спасибо! Он такой ми-и-илый…

Скосив глаза, увидела Пуха, который смирно сидел напротив шкафчика, где она спрятала лекарство. И еле слышно рычал. В тишине комнаты этот звук звучал довольно жутко.

— Что, Ваня? Мы с ним пересеклись в ремонтной лавке, а потом он…

Вдруг за окном показалось какое-то движение. Там было уже совсем темно, однако с ее места хорошо просматривался задний двор. А также две темные фигуры, пытавшиеся перелезть через забор. С ними был белый-белый котенок.

— … Он в порядке, — вздохнула Марьяна, узнав в одном из них Ваню, а в другом Игоря Илларионова. Короткими перебежками они двигались к зданию общаги. — Пожелал мне спокойной ночи и ушел к себе в «Котел». А что?..

Бабушка на миг замолчала.

— Раз он ушел в «Котел», то и хорошо, — сказала она. — Я бы предпочла, чтобы эту ночь он вообще не высовывал носа. Сидел тихо, как мышь.

Нахмурившись, Марьяна хотела спросить, отчего, и тут в окне показалась еще одна тень. И нет, целых две, а затем три.

Это были черные автомобили, и они брали их общагу в кольцо.

* * *

В одном из черных автомобилей.

Свет в окнах общежития погас. Весь и сразу, как и было условлено с их комендантом. Теперь наступала пора действовать.

Лаврентий убрал бинокль и повернулся к Григорию, сидевшему за рулем автомобиля. Последние пять минут он как мог пытался избавиться от шмеля, который носился по их салону как ошпаренный.

— Да оставь ты его! Список готов? — спросил Лаврентий и получил бумагу в руки.

Там был список из нескольких десятков имен, и все сплошь дети аристократов, у которых, по сведениям Доминики, имелось на руках золото Башни. За каждым были грешки, которые с одной стороны можно было простить, но с другой — использовать в нужный момент, как повод для ареста. А арест нужен для того, чтобы их родители быстрее «вспоминали», куда члены их рода девали свою коллекцию запретных монет.

Просмотрев список, Лаврентий покачал головой.

— Попова? С ума сошел?

— Это другая, — сказал Григорий, пытаясь выгнать шмеля газетой. — Наша Марьяна, а эта Марина.

— Смотри у меня. Если к нам попадет та самая… Уволят, считай повезло.

— Обижаешь!

Вжикнув, Шмель уселся прямо на список и четко на имя под номером «22»: «Амадей Иоганович фон Фауст. 19 лет. Подозрение: игры с Изнанкой». Отогнав насекомое, Инквизитор повернулся к своему коллеге.

— Этого… — и он постучал пальцем по списку. — Нужно брать в первую очередь.

Глава 8

Кто еще не спит?

В лазе было тесно, темно и грязно, и это еще полбеды. Лезть приходилось вверх по узкой лестнице, и я тут чувствовал себя словно в гробу. Игорь карабкался чуть выше, а его волшебный кот по имени Кусь держался за него коготками.

— Никуда без меня, — посмеивался Игорь. — Что ты будешь с ним делать? Я так-то закрыл тебя дома, Кусь! Ты как выбрался?

Кот только еле слышно мяукнул, и по его шкурке заплясали разноцветные искорки. Поднявшись еще на пару ступенек, Игорь остановился.

— Два длинных, один короткий, — проговорил он и постучался условным шифром. Часть стены тут же отошла, Илларионов выбрался на волю. Я полез следом.

Мы оказались в крохотной неубранной комнатке. Хозяин — тот самый парнишка, с которым я общался на входе — удивленно захлопал глазами.

— Эй! Ты не говорил, что приведешь друга!

— Но и не обещал, что приду один, — улыбнулся Игорь. — Ладно тебе, Ване можно доверять.

— Тогда, Ваня, с тебя столько, сколько с Игоря!

— Брось, Жень! Он туда и обратно!

— Все вы туда и обратно!

Я же просто прошел мимо него. Встав у двери, прислушался. Ни звука.

— Света уже нет? Так рано? — спросил Игорь.

— Угу. Опять комендант с ума сходит. Обычно вырубает в одиннадцать, а сейчас… Эй, парень, — и он схватил меня за локоть. — Я тут не благотворительностью занимаюсь. Хочешь к своей девчонке, то плати!

— А то что? — оглянулся я. — Побежишь жаловаться той старой мегере? Тогда эту твою трубу запечатают, а тебя выселят.

В ответ раздалось недовольное бурчание, но спорить с ним мне было не с руки. Толкнув дверь, мы с Игорем вышли в коридор.

— Мы на шестом, — сказал Илларионов, — так что до лестницы тебе еще придется прогуляться, а там я тебе не помощник.

— Сам справлюсь. Спасибо.

— Смотри, только не наткнись на коменданта, а то он иногда вылезает из своей берлоги. Удачи!

Мы снова ударили по рукам и разошлись. Игорь налево, а я направо.

Коридор впереди утопал в темноте, а еще в шепотках — они шли из-за рядов дверей, которые тянулись по обе стороны от меня. И только я завернул за угол, как откуда-то послышались шаги. Осторожные, и совсем не человеческие. Будто ступали копытами.

Монстр? В студенческом общежитии⁈ Или какое-то животное?..

— Так… Кто не спит? — раздался настороженный голос за углом. — Поймаю, пеняй на себя, дружок. Мигом вылетишь на мороз!

Комендант? Или же…

Неважно, получит в любом случае. Не успел я нащупать в кармане кастеты, как сбоку открылась дверь, и в меня вцепились две хищные руки.

— Ну наконец-то!

Хватка была такая, будто меня затягивает в портал. Порог остался позади и дверь плотно закрылась.

— Сколько можно ждать, Андрей⁈ — и к моим губам прижались страстным поцелуем. Девушка буквально пылала.

Пока она охотилась за моим языком, я бегал глазами по ее комнате. Вокруг все розовое, а на кровати в свете свечи виднелась куча мягких игрушек. Нет, это точно не комната алхимика.

Тем временем, шаги за дверью остановились.

— Где ты? Где ты, гаденыш… Сказал же, всем спать!

Охнув, девушка отпустила меня, а я осторожно потянулся к глазку. Снаружи стоял какой-то лысый мордатый мужик в растянутой майке.

Человек? А где же монстр?

— Вы кто?.. — раздался рядом шепот. — Вы не Андрей!

Миниатюрная блондинка была одета в одну ночную рубашку. Вот-вот она грозилась сделать глупость, как я прижал палец к губам.

— Пикнешь, и мы оба окажемся на улице, — прошептал я. — Ты этого хочешь?

Девушка замотала головой.

— Вот и славно…

— Может, тебе и удалось уйти, — опять сказали за дверью, и стоило коменданту повернуться к глазку, как его глаза заблестели как у волка. — Но в следующий раз… АГА!

И он стрелою ринулся прочь. Через секунду там что-то грохнулось.

— Попался! Ты чего тут забыл, Игнатов?

— Пусти, Михалыч! Я в туалет!

— Туалет в другой стороне. И вчера был в той стороне, идиот.

— Но я…

— А ну вали, пока я добрый!

— Иду, иду…

Где-то скрипнула дверь.

— Слышь, Михалыч, да будь ты человеком! Сейчас всего-то десять! О, привет Андрюха. Ты чего, опять туалет ищешь?

— А ну пошли спать! А то выселю!

И дверь закрылась. Дождавшись пока за дверью не опустится тишина, я отстранился от глазка. Девушка, надувшись, сидела на кровати и била кулачком своего плюшевого мишку.

— Опять! Он! Попался! Коменданту! Неудачник!

— Он у вас… — сказал я. — Чисто зверь.

— Я знаю! И крадется так тихо, что и не услышишь иной раз!

Она еще раз вмазала медвежонку по носу и бросила его в стену. Сложив руки на груди, посмотрела на меня.

— А ты вообще кто?

— Я Иван, и я…

— … Ага, и ты тоже ничего, — и тут ее глазки лукаво блеснули в мою сторону. С хитрой улыбкой она поднялась и вновь приблизилась ко мне. Завязочки ее халатика пополли в стороны.

— У меня нет времени на эти глупости, — сказал я, отстранив девушку. — Мне нужен Амадей. Знаешь такого?..

Девушка тут же потухла.

— А ты из этих… Понятно. Этот псих на четвертом живет. В комнате 444.

— Спасибо.

И оставив ее в расстроенных чувствах, я вновь вышел в коридор и поспешил к лестнице. Спустя пару пролетов, оказался на нужном этаже. К счастью, больше ни комендантов, ни шаловливых студентов не попадалось.

Только голоса за дверями, а слышимость тут была аховая. А еще запах — пахло серой, и совсем близко.

— Сука, уже четвертый час сижу, и ни черта! Как ты умудрился ее решить за пятнадцать минут⁈

— Опыт, мой дорогой, опыт.

— Дай списать!

— А вот фиг! Ты вчера в столовке зажал стакан молока, хотя я тебя вежливо попросил. Вот и сиди теперь, корпи, студент.

— … развитие Империи происходило в условиях бурного века постмагической эпохи. Чтобы не отстать от самых передовых стран, Король Олаф постановил… Блин, скука смертная, надо бы поесть…

— Рома, у меня первый раз… Я что-то боюсь… А вдруг это больно?

Оставив голоса за спиной, я повернул за угол. 444-яя комната находилась в самом дальнем конце коридора, и судя по тишине у соседей, они либо крепко спали, либо в непосредственной близости от пристанища Амадея, тут никого не селили. Под дверью за номером «444» дрожал свет. Похоже, там и не собирались ложиться.

И только я добрался до порога, как над головой послышался знакомое жужжание.

— Опять ты! — прошипел я, увидев на стене это надоедливое насекомое. — Чего тебе от меня надо?

Завертевшись волчком, шмель попытался сесть мне на ухо, но я отмахнулся. Тот обиженно зажужжал, но я уже шагнул к двери.

Там тоже слышался голос:

— … Imangaru viva! Senti santra! О, Великий хозяин Башни, чье имя боятся произносить все от мала до велика! Dosut timinus Ektre! Явись же предо мной и открой мне все секреты!..

Он принялся бормотать что-то еще, но его прервал звук — где-то что-то свистело. Как будто чайник, который забыли убрать с газовой плиты. Свист нарастал.

— Senti santra! Tumus Seri Goro! Я Амадей фон Фауст, твой верный слуга, призываю тебя! ЯВИСЬ ЖЕ!

Свист достиг критической точки, а затем из-под двери полыхнуло пламенем. Грохнуло так, что стены аж вздрогнули. А тут еще и дым — он попер из всех щелей.

— Зараза.

Тишина стояла пару долгих секунд, а затем в коридоре захлопали двери. Шаги приближались, и я юркнул в комнату напротив — это оказался туалет.

— Опять! Фауст, чтоб тебя! — громыхали голоса.

— Да и хер с ним, пусть подыхает, собака!

— Где комендант? Вызовите коменданта!

— Дура что ли⁈ Он и тебя сейчас с ним за компанию выкинет на улицу!

— И когда это кончится?

Пара человек все же вышла в коридор, но, поглядев, на клубы дыма, выходящего из-под двери, только покачали головами и исчезли у себя в комнатах. Похоже, привыкли к его выкрутасам.

— И почему комендант не реагирует? Сколько жаловались!

— Ты думаешь, ему не пофигу? Фуст-то из родовитых. Он тут нас всех поджечь может — все побоку!

— Хоть бы его кто пристукнул…

Дождавшись, пока закроется последняя дверь, я вышел из туалета. На шум мог и вправду явиться комендант, поэтому следовало действовать быстро.

Шмель предпринял еще одну отчаянную попытку сунуться мне в ухо, но я щелбаном отправил его полетать около окна и открыл дверь к этому Фаусту. Навстречу мне ринулось целое облако пухачего дыма, и я, раздвигая его руками, шагнул в 444-ю.

* * *

На пятом этаже.

Игорь без труда нашел нужную комнату: Кусь еще с прошлого раза запомнил дорогу и катился впереди как маяк. Постучался парень тоже специальным шифром — два коротких, один длинный. И не успел убрать руку, как быстро оказался в ее объятиях.

— Заходи! Я вся горю!

И уже с порога они начали целоваться. Едва Игорь успел перевести дыхание, как Лиза повалилась его на ковер, и еще пару минут просто выпало из их сознания. До кровати им пришлось подползать — так не хотелось разжимать объятий. Кусь катался вокруг них, странно фыркая.

И только разгоряченная девушка упала на подушки, а Игорь потащил с себя рубашку, как откуда-то послышалось:

— Это всего лишь ветер. Пошли уже! Романов свое получил!

Оба тут же затихли. Кусь тоже.

Голос же раздавался из коридора. Они так увлеченно целовались, что просто забыли закрыть дверь.

— Блин! Ну Игорь!

Невинно улыбнувшись, парень скользнул к двери, чтобы прикрыть ее поплотнее, как снова заговорили:

— Может, ну его, а? Если эти уроды вот-вот будут, то надо быть отсюда как можно дальше, а не то…

— Это шанс! И я его использую!

Игорь замер. В щелочке показались трое.

— Этого Амадея по-любому возьмут, а вместе с ним в лету канут и плоды его рук. Тебе оно надо?

— Нет.

— Вот и мне нет. Надо забрать свое, а там хер с ним.

И они растворились во тьме.

У Игоря просто взорвался мозг — Амедей⁈ Это не тот парень, которого искал Ваня? Его возьмут? Это кто же?

— Игорь, ты чего? — и его локтя коснулась рука. — Иди сюда, продолжим! Смотри сюда…

Тяжело вздохнув, Илларионов вгляделся в глаза Лизы, а ниже притаилось и еще кое-что не менее красивое. Такие большие, и такие манящие. А на щеке у ее родинка. Распущенные рыжие волосы рассыпаны по подушкам.

У него возник секундный порыв захлопнуть дверь и отдаться ее объятиям, но…

Друг. Там же его друг, черт его возьми! И единственный, одобренный лично отцом. На последнее ему было в целом наплевать, но вот Ваню бросать как-то не хотелось.

А ведь Лиза…

Ее губы звали его. Ее шея, ее грудь, ее кружевные…

— Я на минутку!

И чмокнув девушку в нос, Илларионов подхватил Куся и скрылся в коридоре. Себя в этот момент он ненавидел.

* * *

Сквозь серую поволоку проглядывался свет десятков свечей. Все стены занимали полки с книгами, а еще с кучей реторт, колбочек, тиглей, щипцов и прочих алхимических приспособлений. Прямо на полу был нарисован магический круг, а в центре зияло черное выжженное пятно.

У стены сидел он — худощавый бледный парнишка с всклокоченными волосами пепельного цвета. Нашаривая что-то на полу, он вглядывался в меня своими слабыми глазами.

— Ты?.. Это правда ты? Ты явился ко мне⁈

Стоило мне пройти в центр комнату, как он растянулся в глубоком поклоне.

— Наконец-то… Наконец-то у меня вышло! Столько месяцев работы…

Тут под моим сапогом что-то хрустнуло. Очки.

Опустившись на колено, я нацепил их этому странному парню на нос, а тот у него был длиной с два моих. На его светло-голубых глазах заблестели слезы счастья.

— Ты Амадей? Алхимик?

Он энергично замотал головой.

— А ты Он? Тот что вечно хочет зла, но несет с собою благо?

Тут я не стал кривить душой.

— Возможно. И мне нужно…

— У меня есть! И специально для тебя, о великий! — и парень побежал к своей кровати. Там он порылся с минуту, а затем снова кинулся к моим ногам. О носок моего ботинка ударилось золотое кольцо, три монеты с клеймом Башни и еще пара золоченых пуговиц.

Ухмыльнувшись, я забрал все. Улыбка на лице Амадея растянулась буквально до ушей.

— Бери! Бери, о великий! И даруй мне знание!

— Хорошо, но не здесь… А сейчас скажи…

И я важно опустился в кресло.

— Ты умеешь превращать медь в золото?

— Конечно. Ой, я совсем забыл! — и ударив себя по лбу, фон Фауст сунулся в шкаф. Оттуда вытащил какой-то сверток, а затем торжественно положил к моим ногам.

Только я решил развернуть сверток, как у меня перед лицом снова замаячил шмель.

— Да чтоб тебе провалиться! — рыкнул я, когда он снова полез мне в ухо. — Фауст! Фас!

И пока мой новый слуга лихорадочно принялся ловить шмеля, я распутывал этот сверок — слой за слоем. А их тут было порядочно!

Следом в дверь забарабанили. И очень настойчиво.

— Фуст! Открывай, чтоб тебя!

Бросив свою охоту за шмелем, парень тяжело вздохнул.

— Опять будут ругаться… Ай-ай-ай…

Подойдя к шкафу, он открыл дверцу и поглядел на меня с выражением крайней почтительности.

— Ваша милость, пройдите, пожалуйста, в шкаф, пока я не выпровожу этих нахалов…

Но нахалы решили пожаловать сами. Дверь выбили плечом, и к нам завалились двое рослых парней. И как-то они не слишком походили на рассерженных студентов — оба были одеты в черное и при оружии.

— Я же сказал, что не продам его… — сказал Фауст, пятясь. — Что, еще надо?

Оба покачали головами.

— Мы заберем его сами. Хочешь ты этого или нет. От тебя зависит только, попадешь ли ты в руки Домны калекой, или нет, — сказал один из воров и посмотрел на меня. — Это что еще за хмырь?

— А это… Повелитель…

— Повелитель? У вас тут чего, игры какие-то?

И оба расхохотались. Из коридора послышалось:

— Блин, они уже за окнами! Вы, как хотите, а я валю! — и там застучали удаляющиеся шаги.

— Трус! — рявкнул вор, а затем обратился ко мне: — Не повезло тебе, парень. Тебе придется исчезнуть.

У них в руках заблестели кинжалы. Улыбнувшись, я скосил глаза на окно. За ним был небольшой балкончик с пожарной лестницей, а внизу улицу буквально запрудили автомобили — и к зданию двигалась целая процессия высоких людей в черном. В одном из них я узнал Лаврентия.

Тут и шмель сумел таки добраться до моего плеча. Внезапно прямо мне в ухо заверещали:

— Валите! Там Инквизиторы! Они едут вас брать!!!

Голос при этом был совсем тихий и писклявый, однако какой-то знакомый. Неужели…

— Ах вот ты куда делся, — проговорил я себе под нос. — А я даже успел немного поволноваться…

— Да ну! — зажужжал шмель голосом Ивана. — Потом расскажешь, как плакал обо мне. Они ищут Фауста, и вот-вот…

— Закрой дверь, — распорядился я, тычком отправляя его в полет. — Быстро.

Шмель ойкнул, но к счастью не стал задавать лишних вопросов. В следующий миг полетел над головами воров.

— Ты чего там бурчишь? — хмыкнул один из них. — Молитву что ли?

Дверь за его спиной начала медленно закрываться — шмель толкал ее изо всех своих шмелиных сил. Качнувшись по инерции, она со стуком влетела в дверной косяк, и оба вора обернулись. Шмель же, как ни в чем не бывало, кинулся к потолку, а оттуда принялся дрейфовать в сторону замка.

Воры же медленно повернулись ко мне.

— Нет, просто тоже думаю, как нам исчезнуть, — сказал я и подошел к плите, на которой булькало какое-то варево. Его уже было пора снимать с огня, но я методично принялся открывать все конфорки до единой. — Так чтобы ни обо мне, ни о Фаусте никто больше не вспомнил…

Сзади щелкнуло.

— Ты чего делаешь? Псих что ли?

— Амадей, — повернулся я. — У тебя же тут много горючих веществ?

Парень, стоявший у окна с круглыми от страха глазами, молча кивнул.

— Много… Но…

— Хорошо, — улыбнулся я, а затем схватился за газовую трубу. — Хватай, что успеешь, и уходим. БЫСТРО!

* * *

— … ничего они тебе не сделают, душа моя, — говорила бабушка в трубку, пока Инквизиторы один за другим заходили в здание. — Доминика пообещала, что они арестуют только тех, на кого есть досье. Всяких шалопаев, которых неплохо бы проучить, и, возможно, реальных преступников. Может, они немного пошумят, но, думаю, быстро закончат…

Марьяна вздохнула.

На ум пришли два силуэта — Вани и Игоря — которые еще десять минут назад пропали в подвале общежития. От них до сих пор не было никаких вестей.

— Выбрось все из головы. К тебе ни один из псов Доминики не посмеет сунуться. Они же не сумасшедшие — идти против меня.

— Хорошо…

— Выпей что-нибудь, чтобы спалось хорошо и ложись. У тебя есть снотворное?

Марьяна опять покосилась на шкаф, вокруг которого нарезал круги Пух. Вздохнула.

— Есть. Мне его выписали только сегодня. Сейчас выпью и… попробую уснуть…

В этом она, конечно, сомневалась.

— Вот и хорошо! А Инквизиторы… Завтра я их приструню. Доминика, конечно, свое дело знает, но останавливаться не умеет. Спокойной ночи, внученька.

— И тебе ба, — сказала Марьяна и, отключив телефон, пошла к шкафу.

Рычащий Пух попытался ей помешать, но девушка вытащила пузырек, открыла пробку и выпила все до последней капли.

— Ой… — икнула девушка, на миг почувствовав головокружение. — Да что ж такое…

Пух лег на живот и, смотря на нее грустными глазами, принялся подвывать. Марьяна же почесала питомца за ушком, сбросила халат и залезла под одеяло.

Через пару минут она уже не двигалась. Внизу слышался звон стекла, где-то грохотали сапогами, громко выкрикивали требование открыть именем Инквизиции, выбивали двери и даже чьи-то зубы. Девушка не шелохнулась даже когда в комнате на этаж ниже нехило так рвануло, и ее окно разорвало осколками. Запахло дымом.

Ее маленький питомец Пух, заливаясь писком, вопреки всем запретам забрался на кровать и принялся вылизывать девушке лицо.

И даже этого она не почувствовала. Ее сон был крепок, как у мертвеца.

От авторов: Дорогие друзья!

Вот снова настал тот самый день! Книга или шаурма⁈ Наверное, даже Силантий с Тимофеем не смогли бы точно ответить на этот вопрос, но мы все равно благодарны вам за внимание, ваши лайки, комментарии и награды! А история наших героев продолжается!

Всем, кто приобретет книгу с наградой, в гостевую обязательно прилетит чибик.

Глава 9

Как быстро выселиться из общежития?

— Именем Инквизиции, откройте турникет!

— Нет, пропуск!

Десяток набившихся в тамбур лысых мужчин в черном переглянулись. Одноглазая бабулька готова была костьми лечь на защиту своей проходной — их разделяла железная решетка, на которой висел здоровенный амбарный замок.

— Вы препятствуете выполнению…

— ПРО-ПУСК! Глухой что ли? — прошипела бабулька. — Или тупой? Никто не пройдет в здание общежития без пропуска! И вы уж точно! Ночь на дворе!

— Мы здесь по распоряжению лично Доминики Кировой, — хмуро произнес Инквизитор, распаляя татуировки на своем гладко выбритом черепе. — Если вы препятствуете нам, тогда мы вынуждены…

Но бабка прытко подпрыгнула, вцепилась в ручку над головой и опустила щит. Грохнув, он закрыл половину помещения. Путь на лестницу был окончательно отрезан.

— А так стало понятнее, касатики⁈ — захихикали с той стороны. — Без пропуска, шиш вы пройдете! И идите в задницу со своей Домной!

И следом звук из телевизора стал вдвое громче. Инквизиторы снова переглянулись, а затем один из них прижал светящуюся руку к щиту. Во все стороны посыпались искры.

— Ах так! — заревела бабка. — Ну пеняй на себя, касатик! Сейчас вылетишь отсюда визжащей ракетой!

Но не успела бабка воплотить свою угрозу в жизнь, как где-то с той стороны раздался звон бьющегося стекла.

— На пол! Инквизиция!

— Куда? Куда, без пропуска⁈

Удар сапогом, и в щите образовалась аккуратно вырезанная щель. Кивнув друг другу, Инквизиторы пересекли порог и цепочкой направились к лестнице.

Последним зашел Лаврентий.

— Я звоню в ректорат! — бушевала бабулька, потрясая кулаками. — Вам точно не поздоровится, когда обо всем узнает…

— Вот, простите за ожидание, — и подойдя к ней Лаврентий, сунул ей под нос свой старый уже изрядно потрепанный студенческий пропуск, который забыл сдать еще пятнадцать лет назад. — И извините за дверь, Маргарита Максимовна. На обратном пути мы поставим ее на место.

Бабка же только плюнула ему под ноги.

— Ноги вытирай, Лаврентий!

Исполнив ее распоряжение, Инквизитор поднялся по лестнице. Со второго этажа уже слышались стуки в дверь и требования открыть. Следом зазвучали крики, а затем и грохот выбиваемых косяков.

Второй этаж — то же самое. Инквизитор поднимался все выше, слушая звуки рутины. Ему нужен был пятый этаж: комната за номером 546, где проживала Марьяна Попова. Он должен лично проконтролировать, чтобы с головы внучки Королевы даже волос не упал.

На пути ему попался Савелий Михайлович, местный командант, маг-перевертыш и по совместительству их внештатный осведомитель.

— Я сделал все, как приказывали, ваша милость, — улыбнулся этот жутковатый тип, склонившись перед ним. Его глаза блеснули в полумраке. — Это же чего-то стоит, не правда ли?

Лаврентий молча нащупал в кармане кошелек и кинул в руки коменданту.

— Исчезни.

Тот закивал.

— Пойду закрою «черный ход». А то некоторые птички могут улететь, — хихикнул он и пропал в темноте.

Добравшись до пятого этажа, Лаврентий огляделся. В каждой пятой комнате шел обыск, наружу вылетали клочья бумаги, слышался заливистый визг. А тут еще и взрыв — что-то рвануло так, что здание задрожало.

— Ко мне! — рявкнул Лаврентий.

Из комнаты тут же выскочили его подчиненные. За ширку они держали двоих парней, а те даже не сопротивлялись: висели в руках как два мешка и блаженно улыбались. У одного к губе приклеилась дымящаяся самокрутка.

— Бросьте это дерьмо. Четвертый этаж. Живо!

Оба ринулись по адресу. Инквизитор же пошел искать комнату Поповой. У него было плохое предчувствие.

У нужного порога он застал парочку своих коллег. Они увлеченно барабанили в дверь, а потом сделали шаг назад, чтобы вынести преграду с помощью ударных заклятий.

— Прекратить! — рыкнул Лаврентий. — Основание?

Оба тут же выпрямились перед ним.

— Попова Марина. Подозрение на…

В ответ Лаврентий сунул ему в зубы. Захрипев, тот рухнул на колени.

— Номер комнаты, идиот? — и Инквизитор сунул ему в окровавленную рожу листок бумаги. — Ну! Что написано?

— 646…

— А ты какого черта тут забыл⁈ Живо к комнате Марины, а то отправитесь в Башню, в ночную смену!

Оба исчезли быстрее, чем он успел договорить предложение. Проводив их взглядом, Лаврентий решил просто постучаться.

Ответа ему не было. Не удивительно. Там слышался только испуганный собачий лай.

— Марьяна Васильевна, — сказал Инквизитор. — Прошу прощения за инцидент, виновные будут наказаны. Ложитесь спать, мы закончим в течение получаса.

Но в ответ все еще было молчание. А собака все лаяла — словно обезумев.

— Марьяна Васильевна, ответьте. Вы там?

Инквизитор нахмурился. Шептун подтвердил, что внучка Королевы благополучно вернулась в общежитие рука об руку с Обуховым. Попытавшись зачем-то проникнуть в здание, он быстро ушел куда-то вместе с сыном графа Илларионова, а шпион остался наблюдать за входом. В общежитии не ночевали лишь пятеро из списка, и всех уже поймали по «хатам» другие наряды. А вот Попова из здания не выходила.

Странно… А еще эта собака… Вдруг носа коснулся запах дыма…

— Марьяна Васильевна, если вы не ответите сию же минуту, я буду вынужден выломать дверь. Ваша безопасность для меня в приоритете…

Нет ответа. Ну что ж…

— Если вы сейчас напротив двери, то лучше отойдите, — и Лаврентий, вспыхнув ярким синим светом, ударил в дверь еще раз.

Щепки полетели в разные стороны, а преграда просто рухнула на пол. Выругавшись, Инквизитор вошел в комнату Марьяны. Завывающая псина тут же юркнула под кровать и принялась визжать уже оттуда. Встав посреди комнаты, Лаврентий внимательно огляделся.

Пустая постель была смята, но еще теплая. В ванной никого, на крохотной кухоньке тоже. А вот окно…

Оно было разбито вдребезги, а занавески колыхались на ветру. Оттуда шел дым, но что-то горело на этаж ниже.

— Сука… — прошипел Инквизитор. — Испугалась.

И сопровождаемый лаем этой неугомонной собачонки, Инквизитор забрался на подоконник — за окном был балкончик с пожарной лестницей уходящей вверх. Забравшись на решетчатый пол, Лаврентий вскинул голову.

И увидел краешек ночной рубашки. Он пропал за парапетом крыши.

* * *

В ушах еще звенело, но подъему это не мешало — я прыгал через три ступеньки, а вот Фауст еще сопел на пролет ниже. Жалкое зрелище…

— Быстрее, чтоб тебя! — рыкнул я, глядя на него через поручни пожарной лестницы. — Ты отстаешь! Брось ты этот рюкзак!

— Никогда! В нем вся моя жизнь!

В целом он был недалек от истины. После взрыва от его комнаты вряд ли осталось что-то кроме остатков газовой плиты и пары железных ведер. От воров тоже едва ли осталось что-то, кроме обгоревших трупов.

Пусть теперь попробуют опознать их. Наутро одного из них наверняка признают Фаустом, а вот второго…

Я пожал плечами. Какая разница?

— Эй вы! На лестнице! — раздался крик, и в соседнем окне показалась лысая голова Инквизитора. — Назад! Вы арестованы!

Зарычав, я схватил Фауста за ширку и рванул еще выше. Инквизитор попытался бросить заклинание, однако в его сторону уже рванул шмель.

— Аааа! Мой глаз!

Следом посыпалась отборная брань, а заклинания посыпались градом, и так сильно, что лестница задрожала. Мы уж были далеко — на шестом этаже, где и находилась комната того засранца Жени. Не хотелось снова видеть его наглую рожу, но делать было нечего — он был нашим единственным спасением.

План отхода был прост: прыгнуть в тот же «любовный» лаз и бежать через канализацию, вход в которую был там же в подвале. Проблема оставалась в том, что и Женю могли прийти брать Инквизиторы, да и вообще от них в коридоре будет не продохнуть.

Что ж, придется рискнуть. Другого выхода из здания я не видел.

Добравшись до окон, мы с Фаустом прыгнули в комнату. Окно мы вынесли с одного удара, и осколки просыпались в тихую теплую спаленку. В ответ раздался девичий визг, и какой-то парень в одних трусах, скатившись с кровати, пугливо вжался в угол.

— Прошу! Не трогайте меня! — и указал на свою подружку, дрожащую на кровати. — Возьмите ее! Это она меня надоумила, клянусь!

— Что⁈

Я же, дернув Фауста за плечо, направился к двери. Открыл и осторожно высунулся в коридор. Из комнаты в противоположном конце выводили сразу трех человек. Еще парочка дверей стояла нараспашку, но вот нужная мне комната пока была закрыта, и хорошо.

Вернее, плохо. Если этот парень закрылся там на все замки, то к нему придется ломиться силой.

— Зараза…

Времени думать не было — придется рисковать. Выбежав в коридор, мы пустились по нужному адресу. В дверь я влетел всей своей массой.

— Эй! Открывай, Инквизиция!

В ответ раздался испуганный плач:

— Прошу! Я же так молод! Возьмите лучше Илларионова! Он там с Борисовой трахается, в 532-ой! Возьмите его, он как-то Короля назвал балбесом!

— Открывай, крыса! — рыкнул я, и тут в коридоре послышались звуки борьбы. Из одной комнаты выволакивали парня, он был весь в крови

— Вы не имеете права, я аристократ! Мой отец…

Удар в зубы заставил его заткнуться. Взяв парня за ноги, двое Инквизиторов проворно поволокли его на лестницу. На нас они не посмотрели.

— Открывай, а то хуже будет!

Замок щелкнул, и мы с Фаустом ввалились в комнату. Парень сидел, забившись в угол, и буквально визжал от ужаса.

— Нет! Нет! Я всех сдам!

— Ничтожество… — фыркнул я и, пройдя в ванную, выбил панель в стене. Там образовался проход. — Амадей, лезь туда, живо. Я за тобой.

И стоило ему с опаской поглядеть в черноту, как в коридоре уже кто-то топал.

— Быстро!

Парень прытко полез в лаз, и все бы ничего, но его дурацкий рюкзак на спине очень быстро зацепился за край.

— Сними его, идиот! Брось вниз!

Он послушался, а затем пропал в лазе. Хозяин комнаты снова закричал, а затем со стороны входа зазвучали голоса. Я же, закрыв дверь в ванную, полез следом за Фаустом.

И снова все потонуло в темноте. Звуки стали глухими, звучали словно из-под воды. Мы спускались ниже, а за стеной, один этаж за другим, слышалась ругань, мольбы о прощении и чей-то смех.

— Прошу! Прошу! Я отдам все золото! Оно у моего отца в диване!

Вдруг по стене прокатилась волна грохота, и лестница задрожала под моими ногами.

Я посмотрел вниз. Находясь прямо подо мной, Фауст дрожал и дергался, но не мог сделать ни единого движения прочь. В стене прямо у его лица сквозила дыра, в которой торчала рука с золотыми перстнями.

И она держала алхимика за горло.

— Так-так-так… — хихикал Инквизитор, державший Фауста за шею. — Это что за крысы ползают в стенах? Ну-ка иди, сюда…

Амадей смотрел то на меня, то на руку, которая вот-вот грозилась вытащить его наружу. За разбитыми стеклами очков сверкнуло отчаяние.

Я вздохнул и поплотнее натянул капюшон куртки. Затем распалил в себе все, что можно было распалить, откинул голову назад и ударом лба вынес стену перед собой.

Все потонуло в грохоте, пыли и удивленных глазах Инквизитора. Вцепившись ему в горло, я вывалился в чей-то туалет и пригвоздил врага к полу. Не успел он очухаться, как мой кулак впечатался ему в рыло. На третьем ударе тело обмякло.

И пока в соседней комнате кто-то перекрикивался, сунул голову в дыру и рыкнул:

— ПРЫГАЙ!

Фауст быстро разжал пальцы и, взвыв, пропал в темноте. Я же повернулся к выходу из туалета. Там уже стояли двое. Оба в черном, и оба едва не лопаются от переполняющей их магии.

— Что ж… Отступать вы явно не планируете, — ухмыльнулся я и разжег в себе Древний огонь.

* * *

На крыше

Перебравшись через парапет, Лаврентий сразу почувствовал запах — что-то горело, и судя по всему очень серьезно. Над крышей поднимался дым.

А еще он увидел ее — Марьяну Попову, она же внучка Королевы Дарьи.

На ней была одна ночная рубашка, а под босыми ногами был сплошь холодный камень — она стояла на самом краю и, блаженно улыбаясь, смотрела на огни города.

— Я иду… милый… я иду к тебе, — хихикала она, делая один легкий шаг за другим. — Скоро мы будем вместе…

— Марьяна Васильевна, — и Инквизитор сделал шаг к ней. — Слезайте, немедленно.

Но девушка никак не отреагировала. Продолжала балансировать на самом краю пропасти. Порыв ветра заколыхал полы ее ночной рубашки, обнажил тонкие ноги, покрытые гусиной кожей. В руке у нее был кожаный ремень.

Еще шаг, и девушка остановилась. Перед ней не было ничего.

— Марьяна Васильевна… Прошу, вернитесь в комнату. Вы слышите?

Но нет, она не слышала. Похоже, была то ли в шоке, то ли под кайфом. Глаза были очень странными — будто пустые, но блестящие.

Выругавшись, Лаврентий пошел к ней с протянутой рукой. И только до нее осталось шагов пять, как она обернулась.

— Ни шагу, мусор, — прошипела она, ощерившись. — А то я скажу бабушке!

Инквизитор встал. Его брови поползли вверх. А ее глаза действительно были пусты. Зрачков не было.

— Вали отсюда, пока цел. Не мешай мне уйти к любимому! — и ее ножка зависла над пропастью. — У тебя поди нет никого, кроме твоей грязной службы!

Скрипнув зубами, Лаврентий сделал еще шаг. И вспыхнул синим. Девушка же прыгнула — прыгнул и Инквизитор, однако она была быстрее. Намного.

Он не дотянулся до нее какие-то сантиметры — рука поймала воздух. Еще миг, и она полетела. Полы ее ночной рубашки подхватил ветер.

Взвизгнул провод, протянутый над улицей, и девушка, держась за ремень, съехала вниз — высоко над головами Инквизиторов, столпившихся внизу.

Лаврентий ударился грудью у парапет. Дальше ему хода не было. И стоило девушке пропасть на крыше соседнего здания, как он заревел:

— Не стойте столбами, кретины! Хватайте ее!

Вокруг машин забегали, но отчего-то Инквизитор был уверен — они ее потеряли. Он кинулся прочь с крыши, а внизу на этажах еще слышались звуки борьбы.

На четвертом этаже он остановился — горелым тут несло будь здоров, весь коридор был в дыму. Неужели кто-то решил посопротивляться по крупному?

Шагая туда, откуда шел дым, скоро он заметил своих и рванул со всех ног. На пороге комнаты, которую пожирало пламя, он застыл. Вокруг двери столпились его люди, но никто не осмеливался сунуться внутрь — там было жарко, как в топке. Рядом он заметил кого-то постороннего: парень сидел на полу коридора и бился головой о стену. На его руках был маленький блестящий котенок.

— Ну почему, друг… Почему…

Руки сами сжались в кулаки. Кажется, Лаврентий и тут опоздал.

Он было повернулся, чтобы уйти, как буквально одеревенел. В голове все взорвалось.

Мигом позже Инквизитор мчался со всех ног — он чуял, на этаж ниже. Это был Древний огонь.

* * *

Швырнув им еще один пылающий гостинец, я кинулся обратно в лаз. В ответ полетели заклинания, и одно угодило аккурат над моей головой. Осыпавшись плиткой, я прыгнул вниз — в темноту.

Кое-как мне удалось не свернуть себе шею, а там спрыгнуть на пол подвала…

Фауст был уже там: взваливал на спину свой тяжеленный рюкзак. Дернув его за плечо, я быстро пошагал прочь — в сторону двери с надписью «техническое помещение». Оттуда несло канализацией.

Но не успели мы сделать и десятка шагов, как со стороны выхода послышались шаги, а затем и окрик:

— Куда собрались, крысы?

Встав на самом пороге, я оглянулся. Это был тот самый мужик, которого я заметил в коридоре еще полчаса назад. Комендант со светящимися глазами.

Он улыбался. На нем не было ничего, и зрелище еще бледных телес было отвратное.

— Если вы бежите, то, поди, реально совершили что-то предосудительное… — проговорил он, а в следующий миг удивленно присвистнул. — О, Фауст! Ты!

— Здрасьте, Савелий Михайлович… — брякнул мой новый слуга. — А я тут собрался выселяться…

Но комендант как-то был не особо рад избавиться от беспокойного жильца. Его губы разошлись, и там показались острые зубы.

— Не так быстро, Амадей, — сказал комендант, опускаясь на все четыре лапы. Его спина уже обрастала жестким темным волосом, а морда начала удлиняться. — Ты выселишься, но, увы, через другой выход. И вместе с моими друзьями.

Когти волкообразного монстра заскрежетали по полу. Волосатая спина выгнулась, а хвост поднялся трубой. Он стал выглядеть еще отвратнее.

— В сторону, человек, — сказал я, вставая у него на пути. — Если, конечно, не хочешь, чтобы твое никчемное тело сожгли дотла.

Глава 10

На что ты готов ради босса?

Вдогонку подпаленной шавке улетел еще один огненный шар. Ярко вспыхнув, завывающий командант ринулся на улицу, а я повернулся к двери в канализацию. Снова лезть туда мне совсем не хотелось. Однако, когда тебе на пятки наступает Инквизиция, не до сантиментов.

Выбив дверь, я потащил Фауста за собой. С каждым шагом запахи все наглее лезли в нос. Мало мне местных «ароматов», так еще путь в коллектор оказался наполовину заполнен водой, в которой бултыхались крысы.

— Терпимо…

Фауст вцепился мне в капюшон, и мы опустились в воду по колено. Через пару десятков метров этого мерзкого туннеля вода нам была по пояс. Крысы же, рассевшись по дыркам в кирпичных стенах, провожали нас черными голодными глазками.

— Кажется, об этом стоило бы позаботиться коменданту…

Сзади уже громыхали сапоги, а с ними и голоса. Мы ускорились, буквально взрывая воду ногами. По пути пришлось выбить пару решеток, а там уже потянулся сплошной туннель. Он поначалу шел под откос, а скоро начал еще и петлять. Звуки отдавались протяжным эхом, становясь все глуше. Вскоре возникло течение и двигаться стало куда легче.

Спустя некоторое время, мы остановились. Плеск воды немного утих, сзади вроде бы было тихо. Однако обольщаться не стоило — если нам на хвост сел какой-нибудь Лаврентий, то отвязаться от него задача не из легких. Нужно убраться от общежития как можно дальше.

— Блин, — тяжело вздохнул Фауст за моей спиной. — Забыл зубную щетку…

— Это последнее о чем тебе стоит волноваться, парень.

А то, о чем точно стоило побеспокоиться, поджидало нас впереди. Пол постепенно уходил вниз, вода же нарастала, а течение уводило нас в большой мутный «бассейн». К счастью, там можно было подняться на второй уровень — в стене была выбита лестница.

Беда в том, что на середине пути до нее водная гладь исходила россыпью пузырей. Я видел их ясно, а вот Фауст здесь был слеп как новорожденный котенок. Поэтому он все никак не мог понять, отчего я не двигаюсь с места.

— Подожди… Иди назад.

Пузыри же медленно-медленно двигались к нам. А в воде образовалась еле заметная «тропинка», будто там внизу нечто подводное старалось подкрасться к нам как можно незаметней…

— Поздно. В сторону!

Как бы в ответ водная гладь забурлила, взорвалась брызгами, и это подводное нечто, разгребая воду, рвануло на нас. Стоило мне разжечь в себе пламя, как башка этой твари показалась над поверхностью.

Зубы у нее росли в три ряда.

* * *

В канализации.

— Эй, парни, видите, во-о-он там блестит? — показал Коля в самый центр «ванны», заполненной мутной текучей водой, что вытекала откуда-то из-под стены.

— Где? — и Хозяева трущоб осторожно подошли к краю.

Даже отсюда было ясно, что водища там зверски холодная, так что прыгать туда ни у кого желания не было.

— Вон там! Блин, Борода, подсвети фонариком!

Он так и сделал, и стоило ему направить луч в нужное место, как из-под воды что-то блеснуло. Кажется, оно было круглым.

— Золото!

— Ага, — довольно кивнул Коля. — А там где золото, там и Крысы. Значит, мы на верном пути. Босс будет доволен. Есть добровольцы?

Парни переглянулись. Добровольцев не было.

— Вы че это? Не хотите искупаться ради босса?

Они замотали головами.

— А ты-то чего не хочешь искупаться ради босса?

— Я⁈ Я и так уже много сделал для дела. Теперь ваша очередь!

— Нет уж, Колян, — заговорил Борода. — Нужно все делать по справедливости!

— Ах так? Ну хорошо… — сказал Коля. — Будет вам справедливость…

Вытащив из кармана горсть спичек, он сломал одну, перемешал и сунул парням под нос.

— Вот! Доставайте! Кому достанется короткая, тот и полезет в воду!

Парни, конечно, забурчали, но потянулись к спичкам. Когда все до одной разобрали, Коля сказал:

— Все, вскрываемся!

— Эй, а че это ты себе спичку не оставил⁈

— Вскрываемся! У кого короткая?

— Блин! — и вокруг Кочерги образовалось свободное пространство. — Эй⁈ А че я-то…

— Давай, Кочерга, — шлепнул его по плечу Коля. — Твой черед быть героем!

— Я уже был героем! Забыл, с виверной?

— Тогда ты был жертвой. А сейчас будешь героем! Давай-давай, разоблачайся! А мы тебя прикроем, — и Коля вытащил из кармана бутылку с молнией. — Если там внизу засела какая-нибудь портальная тварь, ей будет очень плохо.

— Всего от одной?

— В воде ей и одной хватит. Забыли про проводник тока?

— Ааа… — закивали парни. — А ты голова, Колян!

— А то!

Кочерга быстро разоблачился и, оставшись в одних трусах, полез нащупывать ступеньку.

— Парни, а может ну его…

— Давай-давай, а то золотой еще унесет течением. Ты сам потом будешь боссу объяснять, почему так вышло.

— Ну ладно.

И стуча зубами от холода, Кочерга принялся спускаться по ржавой лестнице. Только он коснулся пальцами водной глади, как внезапно замер.

— Ты че? Испугался?

— Кажется… Я что-то слышал… — просипел Кочерга, не двигаясь с места. — Вон оттуда!

И парни посмотрели в сторону туннеля, откуда шло течение. Кажется, там и вправду раздавались какие-то звуки. Будто шаги, а за ним и какие-то голоса.

— Сука, и впрямь, — прошептал Коля, нащупывая бутылку. — Давай Кочерга, рыбкой! Схватил золотой и…

Вдруг оттуда послышался плеск и шум бурлящей воды. И вот там что-то нехило так бултыхнулось, будто нечто огромное выпрыгнуло из-под воды. Звук был настолько резким, что парни едва не попадали в воду вслед за Кочергой.

А вот Кочерга… он упал в «ванну» бомбочкой.

— Блин, Кочерга!

Ушел он вниз как топор. Кое-кто из парней даже хотел сигать за ним, но тут бурление добралось и до их «ванны». Не успели они отпрянуть, как на поверхность вырвалось нечто напоминающее то ли рыбу, то ли крокодила, то ли и то, и другое одновременно. Щелкнув челюстями, оно рухнуло обратно в воду. Поднявшейся волной парней едва не смыло.

— Блин! Что за чудище⁈

— Кочерга!

Отплевываясь, Хозяева трущоб хотели бежать, однако Коля не сделал ни шагу прочь. В его руке была «молния». Внизу вода буквально кипела, будто там кто-то с кем-то дрался. Со дна слышался рев.

— Сука, щас сдохнешь! — и Коля поднял руку с «молнией». Едва разжав пальцы, он тут же перехватил бутылку. — Блин, а как же Кочерга⁈

К своим он обернулся, раскрыв глаза от ужаса.

— Если бросим, то и Кочергу…

И тут на поверхность снова вырвалась бестия. Коля в ужасе рухнул на пол, а челюсти с тройным рядом зубов едва не отхватили ему голову. Уперевшись в край короткими лапами, тварь попыталась снова кинуться на них, но тут нечто сильное потянуло ее за хвост, и тварь с ревом рухнула обратно в воду. Снова к «берегу» бросилась волна, и опять Хозяев трущоб едва не смыло в «ванну».

— Вы видели⁈ Оно едва нас не прикончило! Кто же…

— Кочерга!

А внизу все еще кипела битва — вода пенилась, все брызгало и ревело. Вдруг со дна начали подниматься всполохи пламени. За минуту стало так жарко, что у Коли запотели очки. А тут и какая-то букашка принялась носиться над водой.

— Разве это Кочерга?.. А он так умеет…

Вдруг кипение резко сошло на нет. Вода еще плескалась из стороны в сторону какие-то полминуты и начала затихать. Снизу забулькала цепочка пузырей.

Через минуту все окончательно затихло. Букашка же не унималась.

— Это… Он убил его?

— Не знаю, — помотал головой Коля, осторожно подходя к краю. — Может…

Вдруг он с удивлением понял, что в канализацию за каким-то бесом залетел шмель. Громко жужжа, он вился над водной гладью, словно рассматривал там что-то.

И тут снизу снова показались пузыри. Коля отпрянул, но на поверхность начала подниматься чья-то голова — человеческая.

— Это Кочерга! Он выжил!

И с радостными криками Хозяева трущоб вцепились в руку, которую тянул им их товарищ. Вытащив его на поверхность, все бросились на него с объятиями, однако почти сразу они разглядели у него длинные пепельные волосы, мешковатую одежду и разбитые очки, мотающиеся на одной дужке.

А еще огромный мокрый рюкзак за плечами.

— Э, это не Кочерга!

Парни отпрянули от него так резво, что незнакомец едва не рухнул обратно в воду. Отплевываясь, он огляделся. Выглядел этот молодой парнишка совсем не грозно.

— А где Повелитель⁈

— Какой еще… — насторожился Коля. — Повелитель?.. А! Это Крыс! Хватай его!

И Хозяева трущоб быстро скрутили очкастого. Хохоча, принялись вязать ему руки, а затем и ноги.

— Не уйдешь, сволочь! — скалился Коля, пропуская веревку у того вдоль спины и связывая руки вместе с ногами. Этот способ связывания показал ему батя — и то было единственным, за что он ему был благодарен. Назывался он «ласточка».

— Эй, я не Крыс! Меня зовут Амадей!

— Неважно как тебя зовут, Крыс. Какой еще кретин, как не член банды Туннельных крыс, будет ползать по этим богом забытым каналам?

— Ага! — захохотал Борода. — Только мы и Туннельные крысы!

В ответ парни снова захохотали. Пойманный ими Крыс, к счастью, не сопротивлялся. Хотя, попробуй он, быстро получил бы в зубы.

— Где там Кочерга? — вдруг опомнился Коля. — Жив?

Оставив пойманного Крыса лежать на полу, парни вновь обернулись к «ванне». Шмель продолжал летать над водой, будто над клумбой, и там все еще что-то бурлило, а затем начало подниматься к поверхности.

Нечто темное и большое.

— О, нет… Кажется, Кочерге крышка…

— И нам тоже!

Коля же снова схватился за «молнию». Раз Кочерга пал смертью храбрых, то за него стоит страшно отомстить.

На поверхности уже показалась чешуя. Коля не стал мешкать.

— За Кочергу!

И швырнув бутылку в монстра, все как один Хозяева трущоб кинулись на пол. Коля успел увидеть живот — огромный и бугристый, в него и летела «молния». За миг до того, как она должна была разбиться, он закрыл глаза.

Услышал он только плюх! — и более ничего.

— Сука! — и тут он понял, что промахнулся. Второй мыслью было — а почему эта тварь вообще всплыла животом кверху?

— Валим!

Но Коля не стал спешить. Осторожно подойдя к краю, он принялся рассматривать чудище, что плавало посреди «ванны» кверху лапами, исходя легким дымком. Секунда сменяла секунду, а тварь так и не дернулась — покачивалась себе на волнах, вывалив из пасти длинный язык.

На него же уселся шмель. Коле почему-то показалось — победно отставив лапку.

— Она сдохла⁈ Кочерга победил!

Коля все смотрел и смотрел на дохлую тварь. Вдруг он увидел, как рядом с лестницей из воды торчит рука.

— Кочерга!

Подхватив под мышками мокрого и трясущегося товарища, они вытащили его из воды и принялись обтирать полотенцами. Тот пытался что-то сказать, но зубы у него стучали так сильно, что он не мог выдавить ни единого слова.

— Б-б-б-б… д-д-д-д… н-н-н-н-н…

— Молоток, Кочерга! — кивали парни, натирая его бледные телеса. — И как ты умудрился замочить эту тварину?

Но он только помотал головой, а затем подставил парням под нос свою руку.

— Н-н-нашел! — смог он выдавить и разжал пальцы.

Хозяева замолчали и даже не заметили, что над водой снова показались пузыри. На ладони Кочерги лежала позолоченная пробка от газировки «Мозготряс».

— Блин, Кочерга… Лучше оставь себе на память.

— Это кто бросил⁈ — вдруг раздался знакомый голос, и все как один повернулись к «ванне». А на краю стоял какой-то парень, весь в тине, мокрый насквозь. В руках у него была бутылка с «молнией». — Ты, Кучерявый?

— Я… босс… — выдавил Коля, внезапно признав в этом «водяном» Ивана Обухова. — А вы чего это тут делаете?

— Неважно. Где Фауст?

— Какой еще… О, босс! А мы же тут Крыса поймали!

И довольно улыбаясь, Коля подвел начальника к месту, где они оставили Крыса. Тот пытался что-то сказать, но кто-то уже вставил ему в рот кляп.

— Попался, родимый! — хлопнул в ладоши Коля. — Надо его только допросить, и…

Босс же посмотрел на него таким взглядом, будто Коля предложил ему руку и сердце.

Вдруг откуда-то послышались шаги — быстрые, громкие, будто ступали тяжелыми сапогами. Все тут же обернулись к боковому туннелю: оттуда мощным потоком хлестала вода, и именно там был выход на поверхность.

И по нему шагал кто-то очень грозный.

— Так, парни, — сказал босс и стянул с макушки Коли маску с ушами. — Хватайте Амадея и тащите в «Котел». Я его задержу.

Маску он натянул себе на лицо, а у Бороды забрал темные очки.

— Кого⁈

— Быстро! Пиво за мой счет!

Охнув, Хозяева трущоб подхватили пленника вместе с рюкзаком и резво понесли его в противоположный туннель, где было пока тихо.

Прежде чем завернуть за угол, Коля обернулся. Поправив ушастую маску, босс засунул руки в карманы и пошел прямо в тот проход, откуда звучали шаги. Вокруг него вился тот самый шмель.

Пропав там, он ни разу не обернулся.

* * *

— Ты совсем с ума сошел! Беги с ними, оторветесь! — ныл Иван, нарезая вокруг меня круги.

— Не сегодня, — сказал я, пытаясь не рухнуть под натиском течения, которое буквально сбивало с ног. — Хватит уже бегать от Лаврентия. Нужно решить вопрос здесь и сейчас. Кстати, у меня для тебя задание.

— Какое?..

— Как только вытащу руки из карманов, ударишь его в глаз, понял? Не раньше.

— Эээ… Окей!

Инквизитора я встретил посреди туннеля, где воды было почти по колено. Стоило мне выйти к нему, он еле заметно улыбнулся.

— Так и знал, что и ты будешь здесь, — сказал Лаврентий. — Иван Обухов. Что, решил вступить в банду Крыс?

Я ничего не ответил. Обычная провокация. За этой маской может быть кто угодно.

— Даже не отнекивайся, — продолжал Лаврентий, пока мы медленно шагали навстречу друг другу. — Не знаю, кто ты, откуда у тебя такие силы и что тебе на самом деле нужно, но теперь ты мой. Отсюда тебе никуда не деться.

Просто покачав головой, я остановился. А это мы еще посмотрим.

Инквизитор тоже замер. По его пальцам гуляли электрические разряды. Я же стоял, не вынимая руки из карманов — они тоже едва не сгорали от энергии. Меня слегка пошатывало после драки с крокодилом, да и вообще мне начинало казаться, что Иван в чем-то прав, однако нет.

Решим вопрос здесь и сейчас.

Затем мы медленно возобновили движение. Лаврентий морщился, разминая шею и плечи. Они у него очень громко хрустели.

— Бедняга, Савелий Михайлович…. — говорил он, сверля меня своими светящимися глазами. — А ведь он искренне любил всех этих тупых детишек, которым он был вынужден вытирать задницу каждый день, приучая к порядку. Даже к тем, на кого он писал доносы, он всегда просил снисхождения. Жаль терять такого сотрудника… Думаете, сжечь меня, как вы сожгли этого бедолагу, Иван? Напрасно…

Я вопросительно склонил голову набок.

— Уверен, у вас получится, Иван, — улыбнулся Инквизитор, — и я даже готов пожертвовать собой. Все равно вам не победить — прямо сейчас к нам двигаются мои люди. Их сотни, и стоит вам еще раз использовать эту свою «зажигалку», как они точно узнают наше местонахождение. Здесь не так много выходов, как может показаться. Перекрыть их, а затем захлопнуть капкан дело элементарное.

Татуировки на лице и руках Инквизитора вспыхнули испепеляющим голубым сиянием. Он хрустнул пальцами.

— И поэтому, Иван Петрович, вам придется драться со мной честно.

Я ухмыльнулся. Ему ли говорить про честность? Сил у этого могучего воина было хоть отбавляй. С моими нынешними возможностями, даже при поддержке золота, мне с ним было не сдюжить.

Зато…

Я поднял глаза. Там была очередная еле заметная ниша со ржавой лестницей, уходящей вверх. Канализационный люк к поверхности.

— Думаете сбежать, Иван? — словно прочитал мои мысли Лаврентий. — Напрасно. Ибо эти туннели давно не используются. Все люки благополучно заварены, и вы…

— Хватит болтать, — сказал я и, вытащив «молнию» из кармана, швырнул прямо ему под ноги. — Лови, Инквизитор.

Шмель пулей ринулся вперед, а я подпрыгнул изо всех сил. Вцепившись в поручни, подтянулся. Только мои ноги поднялись над водой, как громыхнул взрыв — я уже был наверху, но и меня задело изрядно. Тело словно скрутило в узел. Было больно, но я еще двигался. Пара метров и голова действительно уперлась в люк. Поднять его я не смог — значит, не соврал Лаврентий.

Внизу же вдоль бурлящей воды сверкали молнии. Светило от них так, что слепило глаза. А еще жар — от него я едва не сварился.

— Прости, Лаврентий… Но либо ты, либо я…

Дождавшись, пока треск сойдет на нет, я спрыгнул вниз.

В туннеле все было заполнено белым паром. Не собираясь нянчиться с Лаврентием, я кинулся вперед — добить эту ищейку. На том самом месте, где мог рухнуть Инквизитор, я приготовился свернуть ему шею, но нет. Под ногами не было ничего, кроме воды.

Оглянувшись, я тоже ничего не увидел — сквозь пар сверкали водные блики. Течение гнало вперед все, что попадало в воду, и там, вспениваясь, уходило ниже, в темноту.

— Получилось! — зажужжал у меня над ухом Иван. — Я его бах! А потом бабах! И он…

— Прощай, достойный враг, — сказал я, и тут под мне под ноги попалось нечто твердое.

Сунув руку под воду, я выудил какие-то битые стекляшки. Это было пенсне.

Я мог бы выкинуть его, но решил сохранить. Сунул трофей в карман и направился искать выход на поверхность.

* * *

В общежитии.

— Так, — стучал пальцем по списку один из Инквизиторов, пока Игорь терпеливо ждал, сидя на лавочке в проходной общежития. Кусь сидел у него на коленях и временами шипел в сторону человека в черном. — Иликарпов, Ильменьский, Илменко…

В этом время мимо них выводили трясущихся студентов. Бабулька провожала каждого строгим взглядом своего стеклянного глаза.

— Ага, Сергеев! — приподняла она повязку. — Так и знала, что ты этим кончишь!

— Маргарита Максимовна! Помогите!

— А ты что мне сказал, когда я попросила тебя не хлопать входной дверью? Вот и ступай с богом, милок. Он тебе еще пригодится!

Парень взвыл, а затем, получив от конвоиров затрещину, поплелся на выход. Следом повели еще нескольких — все были как шелковые.

— Илистратов… Имиров…

— Это все на «м»! — подскочил Игорь, но под строгим взглядом Инквизитора вынужден был сесть. — Да нет меня в ваших списках! Я даже не из общаги!

— А чего ты тут делаешь⁈ — набросилась на него бабулька. — Небось, с вертихвосткой какой запереться решили? Каков кавалер!

Игорь с тяжелым вздохом опустил глаза. На ум снова пришли лизины прелести. А еще Ваня… Когда из той проклятой комнаты показались два тела, его едва не стошнило, так сильно они обгорели. Наверняка, они еще долго будут сниться ему в кошмарах.

На все вопросы Инквизиторов о том, знает ли он их, Илларионов отвечал — нет. Просто прибежал на крики, решив, что горит комната друзей. К счастью, их среди арестованных не было.

И вот он теперь тут. Ждет от моря погоды

— Ладно, вроде ты чист, парень, — сказал Инквизитор. — Ориентировок на тебя нет. Приводов, вроде, тоже…

— Я могу идти?

Инквизитор смерил его холодным взглядом.

— Я не закончил. Имей терпение.

Игорь вздохнул. Он мог бы связаться с отцом, чтобы тот позвонил Королеве или кому-нибудь из ее приближенных. Так вопросы бы мигом отпали. Мог бы… Но и отца он знал: тот либо скажет, мол, мужчина решает свои проблемы сам, либо поможет, а потом…

Потом он ему эту «слабость» вовек не забудет.

— Так-то по закону я должен вызвать полицию, — болтал Инквизитор, — ибо проникновение в общежитие это нарушение режима объекта государственного значения…

Бабулька хмыкнула.

— … но у тебя такой вид, будто ты вот-вот коньки отбросишь. Поэтому, парень, вали-ка ты домой!

— Спасибо, — буркнул Игорь и, провожаемый пристальным взглядом бабульки, поставил Куся на пол и пошел к выходу. Котенок же фыркнув в сторону Инквизитора, поднял хвост трубой и побежал следом за Илларионовым.

На выходе «поковали» последних арестованных и уже разъезжались. В здание вбегал наряд пожарных.

— Куда без пропуска⁈ — рявкнули напоследок, и двери общежития закрылись.

— Эй, Игорь! Дружище! — закричали из отъезжающего автомобиля. — Помоги! Позвони отцу! Помнишь, я простил тебе долг⁈

Увидев красную рожу Семена Зорина, торчащую из окна, Илларионов закатил глаза.

Этот его гимназический «дружок» всем «прощал долги», которые сам же и выдумывал. Взамен просил об «услугах», о которых лучше не вспоминать. Игорь был единственным, кто сказал ему и его дружкам твердое нет. За это они, напав втроем, сломали ему руку. О том, что он творил на Испытании даже заикаться не стоило.

Отвернувшись, Игорь пошел прочь. Говорить с этой мразью было ниже его достоинства.

— Игорь! Сволочь!!! Я тебе это запомню!

Машина газанула и умчала Зорина в темноту.

На лице Илларионова горела улыбка. Очень многих из этих «шалопаев» он лично знал и совсем не беспокоился об их судьбе. Они, конечно, были отнюдь не монстрами, а просто мелкими засранцами, использующими свой статус ради насыщения своих бесконечных животов. Многих он знал с гимназии, с другими пересекался на аристократических приемах, которых втайне ненавидел, о многих ему рассказывала Лиза, пока они лежали в постели и слушали шепот друг друга.

— Эх, Лиза…

К счастью, ее Инквизиторы не тронули, да и зачем? Она была из бедной дворянской семьи и вряд ли имела на руках даже обычное золото. Заучка, как ее дразнили в школе. Пусть и милашка.

Вновь на ум пришел Ваня. Единственный, о ком он еще вдоволь погорюет. Он вообще не должен был здесь оказаться. А Ваня оказался. И умер так… паршиво…

На глазах Игоря навернулись слезы, и, остановившись, он смазал их рукавом. Сейчас, на этих темных улицах, которые снова утопали в тишине, ему было как никогда одиноко. Ему в ногу ткнулся Кусь. Подняв котенка на руки, Игорь пошел дальше.

Вдруг он услышал за спиной собачий лай. Обернулся.

Сначала не понял, что приближается к нему — что-то белое, маленькое, круглое и очень быстрое.

Шар. Очень похожий на Куся.

Только увидев его, котенок зашипел, но тот, обратившись щенком, облаял Игоря с Кусем, а затем, едва не цапнув парня за ногу, снова превратился в шар и резво покатился вдоль улицы. Кусь не простил такого неуважения — куснул Игоря за палец, а затем, спрыгнув, помчался за щенком.

И вот по мостовой, подпрыгивая, покатились два блестящих белых шара.

— Эй! Стой! — и проклиная все на свете, Игорь рванул вслед этими двоими. — Вернись, Кусь!

Бежал он довольно долго, весь взмок, но наконец увидел впереди девушку, которую преследовали оба неугомонных шара. Она была почти голая — ее тонкое тело прикрывала одна ночная рубашка. Босые ноги шагали по грязной мостовой, но той, казалось, было на все наплевать. Улыбаясь полной луне, она буквально плыла вдоль домов.

Подойдя поближе, Игорь обомлел. Это была Марьяна Попова.

Шар же, обратившись щенком, прыгал вокруг ее ног и хватался зубами за полы ее рубашки, но та упорно продолжала идти вперед.

Секунду спустя в конце улицы показалась машина. Не зажигая фар, она выехала из-за домов почти неслышно и остановилась на середине улицы.

Затем там открылась дверь. В салоне тоже было темно.

— Иду, мой милый! Иду! — воскликнула Марьяна и, отпихнув щенка ногой, легкими движениями побежала к автомобилю. Завывающий питомец ринулся в погоню. Кусь тоже.

Ну и Игорь пустился со всех ног. Эта машина ему не нравилась, а Попова, вроде, была девушкой Ивана, да и ему чем-то импонировала. Двоих в один день он потерять просто не мог!

— Стой! Дура! — крикнул он, вкладывая в бег все оставшиеся у него силы.

Марьяна же даже не оглянулась — бежала к машине как завороженная. А автомобиль терпеливо ждал ее с открытой дверью. Вдруг из темноты салона сверкнуло заклинание — пройдя в опасной близости от головы Марьяны, оно устремилось к Игорю.

Тот увернулся каким-то чудом. Чуть сбившись с шага, Илларионов поднажал. Марьяна же даже не замедлилась — побежала только быстрее.

Вдруг бешено вращающийся Кусь кинулся ей под ногу. Девушка молча рухнула прямо на асфальт и по инерции прокатилась еще пару метров. Вдруг из салона вспыхнула целая сеть заклинаний — и все целились в Игоря.

Волосы у него на голове заискрились, и она рухнул вниз, прямо на Марьяну. Упав, он закрыл ее собой. Какой-то миг ему казалось, что все — вот и смерть. Заклинания разбились о дом позади, а в салоне явно готовили новый удар.

Однако секунда сменяла секунду, но оттуда так никто не выстрелил, хотя мог легко попасть в «яблочко».

— Стоять! Инквизиция! — раздался крик, и дверь в машину захлопнулась. Водитель дал по газам, а мигом позже машина исчезала за поворотом.

Только Игорь хотел выдохнуть, как увидел перед собой глаза. Марьяна смотрела на него со смесью недоумения и страха. Ее сердце колотилось как бешеное.

— Что?.. — поморщилась она, касаясь лба, где уже готовилась набухнуть здоровенная шишка. — Игорь⁈ А что мы…

Ответить Илларионов не успел — лысые люди в черном появились буквально из ниоткуда. Схватив Игорь за загривок, они оттащили его от Поповой, а затем прижали к земле.

— Что вы делаете⁈ — взвизгнула девушка, но один из них поднял ее на руки и, забросив легкое тело на плечо, поспешил скрыться в переулке. За ним устремился гавкающий щенок. — Как вы?.. Что происходит! Бабушка-а-а!

Игорь же попытался встать, но на него навалились сразу двое. И уносить они его не спешили — скрутили руки за спиной и принялись защелкивать наручники. Один Кусь пытался ему помочь: вцепился одному из Инквизиторов в руку и закачался на ней как маятник. Пинок, и он улетел прочь как футбольный мяч.

— Эй! — вскрикнул Игорь. — Вы чего⁈ Я же ее…

Но удар сапогом в лицо вышиб из него и желание сопротивляться, и сознание заодно. Мир затопила тьма.

Глава 11

Зачем вам столько меди?

В баре «Золотой котел».

Эта ночь была тише обычной. Борису не нравились такие ночи. Особенно, когда кто-то из его знакомых пропадал без вести.

— И что это за библиотека такая? — задумался Борис, вынося мешок с мусором. — Эх, говорил мне батя, от этих книжек добра не жди…

Еще раз бросив взгляд в сторону пустой улицы, бармен покачал головой и вернулся в бар. Настала пора закрываться, однако посетителей отчего-то только прибавлялось, и уже не обычные пьянчужки, попадалась даже приличная публика, что знала слово «пожалуйста» и ходила сморкаться в туалет.

Как-то не хотелось Борису выгонять их на ту промозглую, мрачную улицу, по которой временами проезжали черные автомобили. Так и быть, пускай сидят — ему и самому даже глядеть наружу было жутковато.

— Говорят, в центре сейчас лучше не показываться, — раздавались шепотки то из одного конца полутемного зала, то из другого. — Жарко там. Домна совсем озверела…

— А нам-то чего бояться? У нас золотишко-то откуда?

— Твоя правда. С нас взять нечего, в отличие от этих толстосумов!

— Пусть трясут их до седьмого пота!

— Голова ты!

Чокнувшись кружками, они удовлетворенно забубнили, а вот Борис совсем приуныл. Куда делся Ваня — и к гадалке не ходи. Взяли его под милые ручки, а все это дурацкое золото…

Глаза бармена сами нашли злополучный котел, который посетители отчего-то упорно не замечали. Борис от греха прикрыл его шторкой, но и так сердце у него было не на месте. Всегда могли донести, и тогда…

— Беда…

А если Иван и завтра не явиться, куда девать эту золотую гору⁈ Ну не выкидывать же!

— Вика! — вырвал Бориса из размышлений возглас из кухни. — Забирай заказ за четвертый столик!

— Иду!

— Катя, ты где ходишь⁈ Одиннадцатый стол ждет!

— Борис Эдуардович, а где у вас точилка для ножей⁈ Борис Эдуардович!

— Иду, — буркнул бармен, заходя в кухню, которая при новой поварихе буквально преображалась на глазах.

Новенькая Ольга, которую он вчера было принял за оборванку, оказалась особой с буквально золотыми руками. Еще пару дней назад у них готовили разве что яичницу да салат, а сейчас блюда выпрыгивали с кухни одно за другим. Да, пока ничего необычного, но если закупиться продуктами, эта Ольга обещалась устроить тут настоящий ресторан.

Странная она была — дерганная, молчаливая, но довольно умелая. И постоянно повторяла про какого-то типа с мешком с золотом, который и направил ее сюда. Борис сначала решил, что это какой-то бред, однако на ум тут же пришел Иван.

— Нет… Это даже не совпадение это хуже…

От перспективы того, что Иван вот-вот заявиться в его бар с целым мешком золотых, у него задергался глаз. Откуда он его берет⁈

— И мне еще нужна картошка! — повернулась к нему Ольга. — Борис Эдуардович, не принесете?

— Сейчас, — сказал он и направился в подсобку.

Там на глаза снова попалось яйцо, что притащил все тот же Иван. Девушки обложили его подушками, положили снизу грелку, а прямо на пятнистой скорлупе нашел свое пристанище кот Василий.

Увидев Бориса, рыжий насторожился.

— И ты еще называешь себя мужчиной? — покачал головой бармен, набирая картошки. — Тоже мне! Иди охраняй пивной кран! Наверняка к нему уже кто-то присосался!

Кот не почтил бармена ответом, а только перевернулся на другой бок.

Фыркнув, Борис подхватил мешок и отнес его на кухню. Вдруг из зала послышался топот целой группы людей, а затем и голоса:

— Пива нам! Мы дошли!

Бармен вздохнул. Что, еще посетители⁈

Выйдя в зал, он по своему обыкновению упер кулаки в бока. У стойки терлась ватага тех самых подростков, что постоянно таскались за Иваном. Все они были грязные как черти, а запах…

— Где вы так изгваздались⁈ — подошел к ним бармен. — А ну валите отсюда. Вернетесь после бани!

— Мы здесь по приказу босса, — сказал очкастый парнишка с татуировкой змея на бритой башке. Кажется, его прозвали Кучерявый. — Вот! Мы поймали Крыса!

И вперед вытолкали какого-то щуплого патлатого парнишку в разбитых очках. Он был связан по рукам и ногам, во рту торчал кляп, а сам пленник выглядел так, будто последние сутки барахтался в луже. Несло от него тоже не розами.

В ответ на возглас завсегдатаи заинтересованно пригляделись к пленнику.

— Крыс? Настоящий⁈ Ну-ка!

И тут же собрались вокруг кружком.

— А то! — кивнул Кучерявый. — Босс так и сказал — тащите его в «Котел». Тут допрашивать будем.

Пленник мучительно замычал, пытаясь найти в окружающих хотя бы одно сочувствующее лицо. Однако мужики как-то не спешили ему помогать.

— Эти козлы моего брата на прошлой недели обчистили!

— Ну, парень, держись!

— Есть у кого веревка?

И мужики грозно взяли Крыса в тиски. Тот затрепетал.

— А где сам Иван?.. — спросил Борис, и тут со стороны входа опять послышались шаги. Все обернулись, а на пороге стоял сам Иван Обухов. Мокрый и грязный, но живой.

— Так… — обвел он взглядом всех присутствующих. — Коля!

— Я босс! — с довольным видом подошел к нему Кучерявый. — Вот, как заказывали! Давайте мы его сейчас подвесим за ноги, а Кочерга…

— Кочерга пусть садится и пьет пиво. А вы отнесите Фауста в подвал. Борис, нальешь им за мой счет.

Бармен осторожно кивнул. Когда Иван что-то говорил, почему-то перечить ему не очень хотелось.

— А я сам с ним поговорю.

Парни, подхватив воющего Крыса, потащили его вслед за «боссом». Когда за ними закрылась дверь в подвал, Борис схватил тряпку и шлепнул ее себе под ноги. Это так-то его подвал!

— Ладно, могло быть и хуже… — пробурчал он. — Например, тот лысый Инквизитор…

* * *

Усадив Амадея на стул, Коля принялся расхаживать вокруг него с довольным видом.

— Сейчас все расскажешь! Где у вас штаб, золото и…

— Молодец, Коля, — сказал я, толкая его к выходу. — Теперь на выход.

— Но…

— На выход, я сказал. Пиво ждать не будет. А утром — снова на поиски Крыс.

— Что⁈

— Что слышал. Фауста оставь мне.

И тяжело вздохнув, Кучерявый покинул подвал. Дверь закрылась, а я принялся развязывать Амадея. Вытащив кляп, он закашлялся.

— Не так я представлял себе путешествие к вам в Башню, господин…

— С Башней пока придется повременить, — сказал я, осматривая помещение. — Устраивайся тут. Теперь твой дом здесь.

В подвале среди пивных бочек было даже как-то уютно. Еще Борис складировал тут много старой мебели, среди которой даже имелась кровать. В углу я разглядел какое-то бочкообразное устройство с трубками. Алхимическое? Подойдя поближе, убрал паутину и сунул туда нос. Пахло спиртом.

Ладно, пусть пока поживет здесь, пока все не уляжется, а там мы переселим его повыше — в мою комнату. Надеюсь, к тому времени меня уже здесь не будет.

— Что тебе нужно, чтобы превращать медь в золото? — спросил я, пока Фауст раскладывал на кровати свои вещи из сумки. — Я все добуду.

Наконец Амадей вытащил и ту тряпочку, которую мне так и не удалось распутать. Там оказался камешек — и нет, не золотой. Какого-то грязно-зеленого цвета. От него слегка-слегка пахло магией.

— Это что? — спросил я, рассматривая странный предмет.

— Его я сделал для того, чтобы превращать медь в золото, — ответил Амадей с загадочным видом. — Это философский камень.

И мои глаза расширились. Ах вот ты какой… Повертев, камень я внимательно рассмотрел его — а его грани чуть-чуть серебрились.

— В целом ради одного грамма золота, нужна медь, десять килограммов минимум, — сказал Фауст. — А для грамма чистого золота нужно до сотни килограмм, а иногда и больше, и это сильно зависит от чистоты сырья. Однако есть у меня один способ…

— Вот зачем приходили те трое?

Амадей кивнул.

— И что, в общежитии ты тоже делал золото из меди?

— Да. Для коменданта.

— Для этого пса⁈

Амадей кивнул.

— Надо же мне было как-то платить за «неудобства»? Он сто раз грозился меня выселить и точно бы отправил на улицу, вот и пришлось…

— Чтобы тебя не выселили из общаги, ты платил коменданту золотом, которое извлекал при помощи философского камня?

Фауст закивал.

— А он знал об этом?

— Ему было плевать. Есть золото — нет проблем. Нет — выметайся. Все просто.

В целом все было предельно ясно. Теперь он будет жить примерно на тех же условиях — ради золота, что мы извлечем из меди с помощью философского камня. Борису об этом, конечно, знать не обязательно.

— А другие металлы?

И тут Амадей принялся читать мне целую лекцию про полезные свойства металлов, их очистку, перековку и все такое прочее. Мне же было интересно только про золото, так что я попросил его написать мне список того, что ему нужно для работы.

Он и написал. В основном там были всякие колбочки, трубки, пара книг из библиотеки и все такое прочее, однако…

— Эта штука мне тоже пригодится, — и Фауст хлопнул рукой по тому странному бочонку, затканному паутиной. — Она словно создана для того, чтобы извлекать золото!

* * *

Наутро мы подошли к Борису. Он нашу идею не оценил.

— Это мой самогонный аппарат! — сказал он, уперев руки в бока. — Зачем он вам⁈

— Ради науки! — поднял палец Амадей. — Он нам поможет совершить величайшее благо в мире! Превращать ме…

И я наступил ему на ногу. Парень тут же прикусил язык.

— Превращать «ме»? — насторожился Борис.

— Превращать медь в медь, — улыбнулся Амадей. — Это мой студенческий проект. Как из меди одного качества создавать медь другого и обратно.

Он принялся рассказывать о том, как важно в наше время очищать медь, чтобы ликвидировать такую ужасную вещь как инфляция, и как хорошо было бы, если у всех на руках были монеты из чистейшей меди.

Когда он перешел к более глобальным в вопросам, Борис остановил его взмахом руки.

— Это все прекрасно, но при чем тут мой самогонный аппарат⁈ Он достался мне от дедушки и мне очень дорог. Вы его еще поди сломаете.

— Не сломаем, — покачал я головой. — Фауст — гений даже больше, чем твой дедушка. К тому же, за каждое научное открытие ты получишь процент.

Борис заинтересованно потер подбородок.

— Большой?..

— Зависит от результата, Борис. Если ты и дальше будешь ныть и мешать научному прогрессу, то получишь только ведро мелко порубленной медной проволоки.

— Это тоже неплохо, — заметил Фауст. — Из мелко порубленной медной проволоки можно сделать много чего полезного, например…

И я снова наступил ему на ногу.

— Ну что, Борис, согласен отдать свой аппарат ради науки? И денег, конечно же.

Немного помявшись, он все же уступил.

— Отлично, а еще нам нужно… — и я сверился со списком. — Сто килограмм меди. А желательно двести. Вообще хорошо будет тонна!

Я повернулся к завсегдатаям с кошельком в руке.

— Есть у кого мелочь? — и вытащив расписные бумажки, я потряс ими над головой. — У меня крупные, надо разменять!

* * *

Меди вокруг было довольно много, однако далеко не каждый в округе был рад с нею расставаться — и в первую очередь это был Борис.

— Да ладно тебе, зачем тебе эти ложки? А этот горшок?

— Сам-то как думаешь, Ваня⁈

Увы, поиски быстро зашли в тупик, и нам с Фаустом пришлось выбраться за пределы «Золотого котла». Через час мы набрали целое ведро монет, комплект медных подков, три дырявых кастрюли, гнутый поднос и чайник без днища. Негусто.

«Золотой» котел был для нас пока недосягаем. В нем по-прежнему лежало мое золото, да и Борис сказал категорическое нет.

— Маловато, — сказал Фауст, когда мы взвесили это на весах. — Даже одного грамма не получится…

Тогда к поискам пришлось подключить Хозяев трущоб, а их оказалось как-то сильно больше, чем вчера.

— Это новенькие, — улыбнулся Коля, хлопнув пару парней по плечам. — Сказали, что всегда мечтали вступить в банду, в которой начальство не распускает руки, не нужно заниматься откровенным криминалом, дают пиво и интересные задачи…

Я кивнул. Задачи у нас действительно интересные.

— А поскольку остальные банды за последние недели как-то повывелись, я им и предложил стать одними из Хозяев трущоб.

— Надеюсь, до этого вы не служили какому-нибудь Эмилю? — спросил я, осматривая ровные ряды моих новых слуг. — Или Лео?

Новички покачали головами.

— Я за них отвечаю. Толковые ребята. Да, Сухарь?

— Ага!

Парни быстро приняли новое задание и через полчаса прикатили откуда-то целую катушку медной проволоки.

— Я надеюсь, вы ее не украли? — строго посмотрел я на них. — Проблем со стражей нам не нужно.

— Нет, босс, это батина, — похлопал по катушке Коля. — Он у меня был известный собиратель всякого хлама «на черный день». Сейчас передохнем, и притащим еще. У него целый гараж забит. Мы с мамкой все голову ломали, куда это девать. И вот еще!

И он сунул мне под нос горсть медных солдатиков.

— Это у меня с детства. Жаль, конечно, с ними расставаться, но…

— Сыпь давай. И тащи еще!

Следом я позвонил Тимофею с Силантием и попросил их тоже принести что-нибудь медное и ненужное. Через какое-то время послышался грохот тележки и у крыльца «Золотого котла» показались двое бородачей. А меди они насыпали с горкой.

Отведя Силантия в сторонку, я спросил:

— Золото на месте? А то вчера ночью было жарко.

Маг же хитро подмигнул.

— Я запрятал его так, что ни один Инквизитор и в жизни не найдет! Можете не беспокоиться, Иван!

— Хорошо. У тебя же еще есть медь?

Увы, Силантий покачал головой. Тимофей тоже — но за медь в тележке попросил заплатить.

Тогда я принялся обзванивать всех, кого знал: от Аристарха до Гурия и Нагая. Первый сразу же положил трубку, второй не отвечал, а вот третий явился с целым набором медных труб.

— Нагай когда-то работал сантехником, — сказал пузач, сгружая все в кучу. — И этих труб у него видимо-невидимо.

— Еще есть?

— Конечно. Но, Иван, тебе придется за них заплатить.

— Хорошо… Сколько?

Нагай встал в боевую стойку.

— Всего-то минута спарринга за трубу! Защищайся!

И мне пришлось засучить рукава. Когда улыбающийся и немного побитый толстяк ушел за остальным своим «богатством», мы с Фаустом направились к Борису с просьбой ненадолго воспользоваться его гаражом.

— Только через мой труп!

— А за деньги?

— Что вы задумали⁈

Открыв ворота гаража пошире, мы поставили там стол со стулом и усадили за него Силантия. Рядом поставили табличку «Сбор меди. Дорого».

— А у нас хватит денег, Иван? — спросил маг, елозящий на стуле.

— Это на всякий случай. Сомневаюсь, что люди так уж быстро расстанутся со своими железками. Их же еще тащить надо, а всем известно, что люди — существа весьма ленивые.

Увы, я ошибся. Стоило мне вернуться из очередного рейда за медью, как перед гаражом уже столпилась целая очередь желающих сдать Силантию свои железки. Тот едва успел отсчитывать расписные бумажки, которыми я обильно снабдил его седую бороду.

К вечеру, у нас набралась целая гора всякого медного хлама. На нас работал буквально весь «Золотой котел». Кто-то за деньги, как несколько самых рьяных клиентов, а кто-то и за совесть — как девушки во главе с Викой. Они тоже нашли у себя кое-какие медные безделушки. Да даже Иван, и тот прилетел с парочкой колечек.

Я был доволен, Амадей тоже, а вот Борис…

— Ладно, Ваня, — сказал он. — Забирай котел, только убери из него золото, от греха. Все же благодаря тебе «Котел» обрел новую жизнь — стал безопасней, чище и презентабельеней. И это еще не говоря о том, что ты нашел мне целых шесть прекрасных сотрудниц.

— Пять, — поправил я его. — Пять сотрудниц.

— Борис, а могу я воспользоваться вашей душевой? — раздался знакомый голос, и к нам подошла женщина в переднике и поварском колпаке. Увидев меня, она охнула и чуть не упустила нож. — Вы⁈

Я поднял на ее глаза. Высокая, слегка полноватая, но это ее ничуть не портило, и по человеческим меркам ей это даже шло. Со слегка поседевшими черными волосами. И где я видел?..

— Как же? А Ольга? — улыбнулся Борис. — Ты же ее сюда направил, нет? Пришла пару дней назад, вся заплаканная, и сказала, что…

— Вы! Как я могу вас отблагодарить⁈ — и эта Ольга бросилась жать мне руку. — Я бы погибла в том переулке! Та тварь меня чуть не сожрала!

— Тварь⁈ — удивленно поднял Борис усы.

А я внезапно узнал в этой женщине ту самую оборванку, которой я дал адрес «Золотого котла». Совсем забыл про нее.

Тряся мою руку, Ольга принялась рассказывать о нашей встрече и о том, как нелегко ей было добраться до «Котла», который оказался для нее единственным спасением.

— Поэтому, Иван… — вздохнул Борис. — Забирай котел так его и растак…

Мы так и сделали. Освободили котел от золота и спрятали все ценности в пустых пивных бочках в подвале, где они, как ни крути, будут в большей безопасности, чем посреди зала.

Затем расконсервировали Борисов чудесный агрегат и начали формировать из подвала лабораторию. Силантия тоже пристроили к делу.

— А что вы задумали? — спросил он, оглядывая преобразившийся подвал.

Таиться перед ним не было никакого смысла. К тому же он тоже человек «науки», поэтому будет только полезен.

— Мы собираемся с помощью самогонного аппарата, философского камня и еще парочки устройств обращать медь в золото. Ты с нами?

— Философский камень⁈ Тот самый?

Я кивнул, и только увидев на подносе этот зеленоватый камешек Силантий мигом согласился. Оставив двух кудесников готовить процесс, я решил позвонить Марьяне. Вдруг и у нее завалялся какой-то нибудь лишний моток проволоки?

Телефон не отвечал. Странно. Нет, Инквизиторы ее бы и пальцем не тронули — они же не самоубийцы? Однако… Кто знает эту Домну. Если она решила за пару дней перелопатить целый город в поисках золота из Башни, эта женщина способна вообще на все, что угодно.

Но не взять же в заложники внучку Королевы, чтобы… Чтобы что? Почесав затылок, я набрал Игоря, но увы — его телефон тоже не отвечал.

А вот тут я начал волноваться. Илларионов легко могли забрать — его отец, наверняка, хранит пару моих золотых под матрасом.

— Эй, босс!!! — раздался крик снаружи, и я выглянул из подвала.

У двери в «Котел» стояли улыбающиеся Хозяева трущоб во главе с Колей Кучерявым, а у их ног лежал какой-то черный мешок, в котором лежало нечто круглое.

— Мы тут нашли такое! Чистая медь!

Широко улыбаясь, я подошел к мешку и развязал тесемки. То, что лежало внутри заставило меня удивиться, а затем и ОЧЕНЬ сильно напрячься.

— Вы где это взяли⁈ — вскочил я, и Хозяева трущоб в страхе попятились. — Где, я вас спрашиваю?

— На п-п-п-п… на помойке!

— Что⁈

И я снова опустил глаза к мешку.

В нем лежала отрезанная голова Олафа Освободителя. И была она из чистой меди.

* * *

В королевском дворце.

— Шах! — и Доминика Кирова с легкой улыбкой откинулась на кресло. — Еще пара ходов, и я снова загоню вас в угол, ваше величество.

Дарья же, бегло осмотрев ситуацию на доске, подвинула короля чуть левее.

— Не надейтесь. В прошлый раз вам просто несказанно повезло, Доминика Александровна… Вы вообще, такое ощущение, что родились в рубашке.

— Мне много,кто так говорит, — и Магистр сделала ход своим офицером. — Шах.

Дарья же хотела съесть его ладьей, но тут на столе зазвонил телефон. Со вздохом она извинилась и подняла трубку.

— Слушаю… Опять? Скажи, чтобы ждали. Всех выпустят в свое время.

Вернув трубку на рычаг, Королева с легким осуждением посмотрела на Магистра, а затем все же забрала с доски ее фигуру своей.

— Очень неразумно. Вы рискуете, Доминика.

— Без риска никакую партию не сыграть, ваше величество.

— Я не про это. Мой телефон разрывается уже третий день подряд. А мой секретарь уже третий день сидит на таблетках.

Магистр же пожала плечами.

— Мой тоже. Просто уже третий день он стоит на беззвучном, а у секретаря приказ — не принимать никого, кто не собирается сдаваться.

Улыбнувшись, Королева взялась за коня.

— А оно стоит того? — спросила она, вращая фигурку в пальцах. — Не боитесь, что аристократические рода объединятся против вас? Все же взять за одну ночь и настроить против себя четырнадцать самых влиятельных родов и еще пятьдесят родов послабее, это весьма рисковая партия. Кстати, вам тоже шах.

Кирова с неудовольствием взялась за короля. Несколько ходов они провели в молчании. Скоро с доски слетел черный ферзь Магистра. Его прикончил обычный белый конь.

— Как⁈

— Увы… Нужно было быть внимательней и не разбрасываться по пустякам. Я надеюсь, все ваши сотрудники пережили эту ночь?

Лицо Доминики потемнело.

— Да, почти… Один пропал без вести, но он часто выделывает такие фортели. Отыщется. Наверняка мой любимый Лаврентий просто напал на след убийц.

— Последние дни убийцы волнуют меня все меньше. А вот настроение в городе…

Глаз Магистра сверкнул.

— Все что мы делаем — это сугубо во благо Королевства, ваше величество. Золото Башни опасно, в нем кроется сила, которую мы пока не можем раскусить. А вот наши враги…

— И куда вы собрались его свозить? Не под матрасом же будете хранить?

— Это пока не решено… — и Магистр внимательно посмотрела на коня королевы, который и прикончил ее самую мощную фигуру. Эта фигурка чем-то напоминала зубастую ящерицу. — А вы умеете перехватывать инициативу, ваше величество…

Ее глаз обратился к Королеве.

— Кстати, вы сегодня прекрасно выглядите. Это какой-то крем?

Дарья слегка улыбнулась. Свои секреты не любила раскрывать.

— Нет, просто чаще бываю на свежем воздухе. Не переводите тему — раз это золото опасно, то его нужно хранить в самом надежном месте, которое у вас есть, Доминика. И вы сами прекрасно знаете, о чем я.

— Да ну? Какое же?

— В Башне, где же еще? — и на губах Королевы возникла еще более довольная улыбка. — Кажется, это самое запретное, секретное и неприступное место в Королевстве, не так ли?

— Именно.

— Кажется, оно настолько жуткое, что даже ваши люди остерегаются подходить к нему близко?

— Вы не ошибаетесь…

— Вот-вот. А если оно страшит даже бесстрашных Инквизиторов Доминики Кировой, почему бы не свести туда все Его золото? Как в былые времена…

— Но это же…

— Символично, именно так. Но там оно будет в абсолютной безопасности, и никакие враги до него не доберутся. Я с удовольствием выделю вам лишний наряд гвардии для перевозки. И охраны.

Кирова помолчала. Ее лицо напоминало каменную маску. Она тоже ужасно не любила делиться своими секретами.

— Это приказ, ваше величество?

— Конечно. Вам мат.

Глава 12

Кто выкинул тело Короля?

— Вы хотите, чтобы я поверил, что некто выкинул целый медный памятник Королю на помойку? — недоумевал я, всматриваясь в лицо моего злейшего врага. Голову от лишних глаз мы отнесли ко мне в комнату.

— Да… — сказал Коля, немного смутившись. — Мы бы приволокли памятник целиком, но для этого нужно побольше людей. И болгарка.

Я задумался. Звучало, как бред, но зачем Коле врать мне? Да и как-то это не слишком похоже на выдумку. До такого еще поди додумайся, а у Кучерявого с воображением было, как ни крути, туговато.

Ладно, допустим, кто-то действительно выкинул бронзового Короля на помойку. Хорошо это? Хорошо. Пара сотен дармовых килограммов меди мне сейчас точно не помешает. Однако тащить ее через весь город занятие довольно опасное. Мы и так весь район поставили на уши, а после акции Домны можно ожидать чего угодно.

Но… это же обещает мне больше золота.

— Ладно, — пришел я к единственно верному решению. — Сегодня отбой, а на завтра дождитесь темноты и езжайте на эту свалку всем составом. Оттащите Олафа поглубже в лес, расчлените, а потом тихо «огородами» сюда. Ясно?

Кивнув, парни разошлись. Мне бы тоже хотелось поучаствовать в «расчленении» своего злейшего врага, однако лучше оставить грязную работу на откуп слугам. У меня и так еще куча забот с этим философским камнем.

Последним выходил Коля, и я поманил его пальцем. Затем достал из кармана драгоценный камушек.

— Держи, Коля, — и я вложил его весьма удивленному парню в руку. — За службу. Только не потрать в одном месте. Понял?

Удивленно посмотрев на меня, парень перевел глаза на камень. Потом снова на меня.

— Ааа…

— Будешь мне так же верен, получишь еще, — кивнул я. — Ты и твои парни очень помогаете мне.

Сжав камешек в кулаке, Коля кивнул и молча покинул помещение.

— Кажется, ты его испугал, — раздался писклявый голосок у меня над головой. Иван ползал по потолку. — Он, поди, ни разу в жизни не видел такую драгоценность даже близко.

— Скоро подержит еще, и много. За верность нужно благодарить.

Улегшись в кровать, я пригляделся к голове. Тут, в полумраке, Олаф выглядел довольно жутковато — не для меня, конечно, но кто-нибудь более впечатлительный вряд ли согласился бы ночевать с таким соседом.

Занимала эта голова почти весь стол, а значит, весь памятник был немаленьких размеров. Интересно, кто при всем культе личности Короля осмелился выкинуть его на свалку?

— Кто угодно, — снова заговорил Иван. Кажется, я начинаю говорить сам с собой. — Дедушку далеко не все любили, а его культ это скорее официальная традиция.

Я покачал головой.

— Скажи это Инквизиции, которая за три дня вытрясла половину города. Нужно быть довольно смелым, чтобы выбросить на свалку памятник во время операций Домны.

— Или же, кто-то воспользовался операциями, чтобы выкинуть опостылевший памятник?

— Плевать, — ухмыльнулся я и, подняв ногу, пнул голову прямо в нос. Слетела она с исполинским грохотом. — Спи спокойно, дружище. Завтра тебе предстоит немного поплавиться в тигле. Надеюсь, ты не боишься жара?

— Чувак… — протянул Иван. — Это всего лишь бронзовая голова. А тебе бы пора забыть дедушку. Он уже умер, в конце концов.

— А должен был умереть в муках!

Иван рассмеялся.

— Думаешь, за прошедшие годы он не страдал? Старость не радость, а все эти интриги, постоянный страх наемных убийц, отравителей и все такое прочее, чем отличается королевская власть — то еще бремя. Да и к тому же всем известно, что бабушка его никогда не любила. На официальных приемах, да, они держались за руки, но слухи об их «личной жизни» ходили всегда. Ее просто не было. Они и жили в разных местах. Грустно это…

— Что?

— Ну… прожить целый век с человеком, который тебя ненавидит. Мне всегда было жаль дедушку.

— Он это заслужил. К тому же, этот твой бедолага, прожив целый век, как-то не спешил отречься от власти.

— А у него был выбор?

— Выбор есть всегда. А Олаф просто любил власть, пусть и номинальную. Вот ты, Иван, скажешь, не хотел бы надеть на себя корону?

— Я-то? Посмотри на Марьяну, она хочет?

— Марьяна еще ребенок. Вот вырастет, понаберется ума…

— И сбежит из этого города как можно дальше! — хохотнул Иван, разминая крылышки. — Знаешь, я читал в одной книжке, как какой-то император под старость лет уехал в деревню выращивать капусту. Мол, мне это ваше правление не осточертело…

— Ты? Читал в книжке? — фыркнул я. — Мне думалось, что ты вообще не умеешь читать.

Обидевшись, Иван зажужжал у меня над лицом.

— А вот как сяду!..

— И превратишься в мокрое пятно на стене, — сказал я и, набрав в грудь побольше воздуха, дунул на эту надоедливую букашку.

Иван с визгом улетел в угол. Отскочив от стены, упал на стол, где только что лежала голова, и забил лапками в воздухе. Я хохотнул — выглядело забавно.

— Вот теперь я точно ужалю тебя! — воскликнул шмель, вспорхнув в воздух. — Только усни!

А вот это звучало как угроза. Снова превращаться в распухшую дыню мне совсем не улыбалось.

— Ладно, я пошутил. Почему ты вообще еще со мной? Ты получил новое тело — лети себе в поле и опыляй цветы.

— Ты. Называешь. Это. ТЕЛОМ⁈

И шмель зажужжал вдвое активней.

— Все такое большое, а я такой маленький! Я не могу даже открыть дверь, когда захочу. Люди, и особенно девушки, пугаются меня. Стоит мне залететь в какую-нибудь комнату, как поднимается лютая паника. Да меня даже Инквизиторы боятся.

— А вот это скорее плюс…

Я задумался. В целом, чем-то напоминает мой прежний облик. Меня тоже боялись до дрожи в коленях.

— Ага, как же! А как тебе такое: за минувшие дни, я был на грани смерти целых шесть раз. И пять из них меня пытались поймать воробьи. Раньше я думал — какие милые созданья, а сейчас…

— … А сейчас ты можешь летать, — вздохнул я. — Я бы все, что угодно отдал за возможность подняться в воздух. И летать… Могло быть и хуже, Иван. Ты мог бы получить человеческое тело и снова влачить свое жалкое бессмысленное существование. А теперь у тебя есть цель.

— Да⁈ Какая же?

— Опылять цветы. Летать, пугать людей, приставать к пчелам, или чем там еще занимаются шмели? Вот и занимайся этим на здоровье, и не мешай мне спать, — сказал я, зевнув и перевернулся на другой бок. — Спокойной ночи.

Шмель еще долго жужжал где-то у окна, но потом все же унялся.

Проснувшись посреди ночи, я ощутил на себе взгляд, и довольно долго не мог понять, кто и самое главное, откуда на меня смотрят. И тут я увидел Олафа — голова лежала под столом и сверлила меня своими пустыми глазами навыкате. Отчего мне стало даже немного жутковато.

— Ты чего не спишь? — шикнул я и, стащив со стола скатерть, швырнул в голову. — Спать, я сказал!

Отвернувшись, сомкнул глаза, однако уснуть удалось далеко не сразу. Взгляд никуда не девался.

* * *

Наутро, стоило Силантию снова открыть свой пункт обмена, внезапно встал вопрос денег — медь по-прежнему несли с завидным упорством, а вот платить за нее оказалось почти нечем.

— Я еще продержусь до обеда, Иван, — сказал Силантий. — Но вот потом придется закрываться. Деньги почти закончились.

Проверив карманы, я обнаружил, что расписные бумажки и впрямь вот-вот закончатся.

— Нужно где-то достать еще…

В закромах нашлись драгоценности, которыми мне заплатил Вергилий за виверну, но их еще предстояло кому-то продать. Еще я вспомнил про свой красный шар, который по возвращению из дворца, бросил в сундук. Может, он тоже стоит каких-нибудь денег?

Стоило мне открыть крышку сундука, как этот красный негодник запрыгал по всей комнате.

— Только не говори, что тебя еще выгуливать придется, — буркнул я, наблюдая, как шар катается по потолку. — А ну прыгай обратно в сундук!

Но шар как-то не хотел возвращаться в свой уютный «домик». Прыгнул в окно, и был таков.

— Ах ты, сволочь! — выглянул я на улицу. Шар, весело подскакивая и огибая удивленных прохожих, мчался прочь. — Второй раз я тебя ловить не буду!

Но шар завернул за угол и исчез.

— Сомневаюсь, что он вернется… — протянул Иван, ползающий по стеклу. — Надо было купить ему поводок.

Я махнул рукой. Зачем мне вообще этот шар? У меня был титул, ради него я и участвовал в том глупом Испытании. Сомневаюсь, что эта шутка вообще чего-то да стоит. Обычный фокус.

Вдруг под руку попался чек от Лукреции Валентиновны. Если я не ошибаюсь, это тоже деньги. Смешно, конечно, — мне до сих пор не верится, что люди за век оглупели настолько, что пользуются бумагой вместо нормальных денег, но факт оставался фактом.

Чек нужно немедленно превратить в расписные бумажки. Вопрос только как?

Спустившись, я наткнулся на Амадея. Он сидел за барной стойкой и мирно завтракал. И был весь красным, как будто вот-вот лопнет. Вокруг него с хихиканьем ходили девушки, смущая его только больше.

— А как там процесс? — спросил я. — Скоро будет результат?

Фауст кивнул.

— Почти готово. Сейчас Силантий принесет нужные книги из библиотеки, и можно начинать. Возможно, золота получится даже больше, чем обычно.

Не успел я обрадоваться, как зазвонил телефон. Это оказалась Марьяна.

— Нашлась-таки… — буркнул я, ответив. — Марьяна, ты…

— Ваня, спасай меня!

* * *

У общежития я был спустя полчаса. После той самой ночи здание было немного закопченным, но все таким же неприступным. Рядом же дежурил очередной автомобиль без опознавательных знаков.

Инквизиция? Выслеживают кого-то, кого не взяли? Возможно, но у них на меня ничего нет, поэтому, думаю, можно не волноваться.

Выйдя из такси, я направился на проходную, а там…

— Пропуск!

А там так ничего и не поменялось. Бабка все так же бдила.

— Ага… — и она посмотрела на меня из-под повязки. — Опять ты смущаешь мой орлиный взор.

— Я. Опять. Мне нужно помочь с сумками Марьяне Поповой. Она сказала, что уезжает, — и я толкнул турникет. Увы, он стоял крепче замковых ворот. — Откройте, я всего на минуту.

— Пропуск!

— Я же сказал…

— Нет пропуска — нет входа. Или тебе уши прочистить?

Я заскрипел зубами, и тут двери лифта открылись, и к нам вышла Марьяна, навьюченная как ишак перед большим переходом. За ней, тявкая, бежала какая-то белая собачонка.

— Ага, наконец-то! — повернулась к ней старушенция. — Давай сюда ключ и на выход, барышня. И не вздумай мне тут слезы лить, меня слезами не поймешь!

— Вы же выкидываете меня на улицу!

— И поделом, — вздернула бабулька крючковатый нос. — Нам тут преступники не нужны. И так довели бедненького Савелия Михайловича…

И кивнув на портрет с черной ленточкой, висевший в углу, она всплакнула. На нем был изображен тот самый пес, которого я подпалил на входе в канализацию. Жаль мне его не было ни капли.

— Я же сказала, что меня пытались похитить, а Инквизиторы…

— КЛЮЧ!

Что-то пробурчав, Марьяна бросила ключ на стол и вышла ко мне.

— Пошли, быстрее, — шикнула она мне, — не хочу ни минуты задерживаться в этом…

— Смотри, если не заправила кровать! Прокляну!

— Не сомневаюсь… Пух, ко мне!

На выходе мы принялись укладывать сумки и тюки в багажник. Встав рядом с Марьяной я вновь ощутил, как на мне снова нарастают чешуйки, а во рту начинается покалывание. Приятно, черт возьми.

Собачонка же принялась нарезать вокруг нас круги — а она оказалась не самой обычной: временами она прыгала на лапы, а затем сворачивалась в белый шар.

В точно такой же, что мы ловили на Испытании.

— Кажется, ты зря отпустил нашего красного «питомца»… — заметил Иван.

Я хмыкнул.

— Еще не хватало ухаживать за каким-то пушистым нахлебником. Захочет, вернется, а нет…

Пес же, остановившись, обнюхал мне ногу, а затем зарычал. Выглядело это до смеха нелепо, и я не стал пугать эту мелкую пушистую зверушку.

— И куда ты теперь?

Марьяна же со злостью захлопнула багажник и сложила руки на груди.

— Не знаю… И нет, во дворец я не вернусь. Слышал, Аристарх⁈

И тот самый черный автомобиль быстро завелся и дал по газам.

— Тогда в «Котел», — улыбнулся я и, проводив машину няньки взглядом, уселся в салон рядом со Стасом. — У Вики с девушками как раз есть лишняя раскладушка.

Марьяна прыгнула на заднее сидение. Лицо у нее было такое, будто я предложил ей переночевать в борделе.

— Ты предлагаешь мне жить в кабаке? Если бабушка узнает…

— Во-первых, «Котел» уже совсем не то злачное местечко, что еще месяц назад. Во-вторых, а тебе так важно ее мнение?

Тяжело вздохнув, Марьяна принялась пристегиваться. Ее собачонка прыгнула ей на колени. С меня она не сводила злобного взгляда.

— Я сама уже не знаю, чего хочу… — буркнула девушка, и Стас сорвался с места.

По пути она рассказала мне, при каких обстоятельствах она попала в лапы к Инквизиторам.

— Сначала мне показалось, что это бабушкины штучки — она так иногда делала. Как захочется ей «увидеть дорогую внучку», так присылает ко мне Аристарха или еще кого-нибудь «порасторопнее». Они поймают меня где-нибудь, сажают в машину и увозят, и все на глазах у однокурсников. Я уже устала выдумывать «легенды», почему меня постоянно кто-то похищает…

— А на этот раз?

Марьяна покачала головой.

— Нет, этот автомобиль я не знаю, да и в голове просто белое пятно. Я очнулась на мостовой водной ночной рубашке. А рядом был Игорь Илларионов. Потом появились Инквизиторы. Больше ничего не помню.

Я насторожился. Игорь? Пытался похитить Марьяну⁈ В ответ на мои подозрения она помотала головой.

— Нет, водитель авто пытался убить его. Игорь меня спас.

— А где Игорь сейчас?

— Его-то как раз обвинили в моем похищении. Как я ни пыталась отбивать его, этим лысым ублюдкам все побоку. «Разберемся» — это все что мне сказали. Больше я его не видела.

— Бедолага, — протянул я, искренне ему посочувствовав. Игорю как раз придется хуже всех — и не только со стороны Инквизиции, но и со стороны своего отца. А тот вряд ли простит сыну такой проступок — попасть в руки к псам Домны. Пусть и не по своей вине.

— А бабушке звонила?

— Конечно! И знаешь, что она мне сказала? Ни он первый, ни он последний! А потом поинтересовалась — а кушала ли я!

Я хохотнул. В целом, Дарью можно понять. Таких как Игорь у Инквизиции в застенки сейчас десятки, а то и сотни. А их родители все напропалую нынче ошиваются либо в приемной Домны, либо непосредственно пытаются достучаться до Дарьи.

Думаю, пока Игоря не обвинили еще в нападении на саму Дарью, нам бы неплохо самим напроситься на прием к моей Королеве, и решить вопрос.

— Все без толку, — сказала Марьяна, услышав о моих планах. — Это был наш единственный разговор. Она, кажется, страшно занята…

— Для меня Дарья всегда свободна.

Девушка же покачала головой.

— Можно напроситься к Доминике, но она наверняка потребует залог…

— В смысле? Деньги⁈

— А ты думал? Все возможно. Или золото?..

Она улыбнулась. Я же недовольно заерзал на месте.

— Шучу-шучу. Бумажки, как ты их называешь, расписные. У тебя есть?.. — и Марьяна вывернула карманы. В них было пусто.

— Кстати…

И я вытащил из кармана чек.

— Знаешь, как нам превратить эту бумажку в много-много других бумажек?

Взяв чек, Марьяна удивленно похлопала глазами. Затем посмотрела на меня.

— Это что, шутка⁈ Так много!

— Нет, — покачал я головой. — Это награда за голову и крылья виверны. Раз нам нужно вытащить Игоря, то нам точно нужно ОЧЕНЬ много денег, а этот чек, вроде бы, способен превращаться в них.

— Может…

— Ты знаешь, как?

— Знаю. Нужно ехать в банк.

* * *

И вот снова он. Банк «Золотое крыло». Опасный, загадочный и величественный. Приближаясь к нему, я снова ощутил зво тысяч и тысяч монет, что звали меня своими чарующими голосами.

Однако внутри здание было каким-то странным, и поначалу мне не удавалось понять, а что же изменилось? Вроде, все также туда-сюда ходит народ, вроде все также на нас с подозрением глядят охранники. Вроде, и кислые мины клерков никуда не делись. Однако…

Первой это поняла Марьяна.

— Ой…

— Что такое?

Она показала на пустое место в центре огромного зала. Там было большое темное пятно и углубления от штырей, на которых раньше что-то держалось.

— А где памятник дедушке⁈

* * *

Где-то во владениях Инквизиции.

Семен Зорин очень хотел спать. Глаза слипались, но только он закрывал их, как лампочка под потолком загоралась ярче солнца. С ней спать было невозможно. Колдовать тоже не получалось — всему виной антимагические наручники.

Застонав, Зорин схватился за лицо и отвернулся к стене, и тут дверь в камеру раскрылась:

— Заключенный 189–677, немедленно откройте глаза! — рявкнул Инквизитор, ворвавшись в камеру.

— Меня зовут Семен Зорин, ты наглец! И я хочу спать!

В ответ ему прилетела презрительная усмешка.

— Вы заключенный 189–677, а Семен Зорин нынче общается со своим отцом.

— ЧТО⁈

В руках у Инквизитора появился магический шар. Он вспыхнул, и там показался кабинет, где сидел его отец — Борис Николаевич Зорин, а напротив…

— Что за черт⁈ Это же я!

Двое встали с кресел и заключили друг друга в объятия.

— Сынок! Я так рад, что ты живой!

— Папа!

Эта душераздирающая сцена еще длилась каких-то пару секунд, а затем изображение потухло.

— А поспите вы, заключенный 189–677, только тогда, когда отдадите все золото, которое украли у Короны.

— Что⁈ О чем ты? Нет у меня никакого золота!

— Как же, как же? — улыбнулся этот лысый негодяй. — А по нашим данным род Зориных владеет сто одиннадцатью незарегистрированными монетами, тремя кулонами, пятью кольцами и одним кубком с клеймом Башни. Вам что-нибудь о них известно?

— Нет! Это отец… — и Семен прикусил язык. — Мне нужно увидеться с отцом! Это недоразумение! Я здесь, а там… А там не может быть меня!

Улыбка на лице Инквизитора стала только шире.

— Чушь! Борис Николаевич уже принес все золото, что которое у него было. И они с сыном уже собираются домой. Теперь ваш черед, заключенный 189–677. Не искушайте судьбу. Говорите, где вы прячете незаконные ценности, и мы дадим вам возможность…

— У МЕНЯ НЕТ ЗОЛОТА! — завизжал Зорин. — Это отец! Он всегда держал его у себя в сейфе! Я не имел к нему никакого доступа!

— Вот как? И вы можете свидетельство…

— Да! И у него там не только монеты, кулоны и кубок! У него еще была диадема и куча колец с серьгами! Все золотое с клеймом! Он лжет вам! У него еще есть! Молю!

И парень рухнул перед своим мучителем на колени.

— Я знаю, где у отца еще тайники с серебром и деньгами… Забирайте все, но только дайте мне поспать!

Инквизитор пару секунд молча полировал Зорина взглядом, а затем скрылся за дверью. Лампочка на потолке тут же потухла. В помещении стало темно как в чулане.

Зорин со вздохом облегчения забрался на свои нары. На них не было ни подушки, ни даже одеяла. Они были сколочены из обычных досок, но теперь они казались ему мягче любой перины.

Секунду спустя молодой аристократ сладко спал. Проснулся он спустя еще секунду — и снова ему в лицо светила лампочка. Дернувшись, Зорин понял, что не может пошевелить даже пальцем. На нем крепко сидела смирительная рубашка.

— Что⁈

Он как мог пытался вытащить хотя бы палец, но все было тщетно. Затянули ее так, что у Зорина затекло буквально все. А еще страшно чесалась спина.

— Я рассказал вам все, что знаю! — застонал он. — Пустите! Пустите меня! Или хотя бы дайте почесаться-я-я!

Тут он обнаружил, что перед ним и не лампочка это вовсе, а самое настоящее солнце, что светило через окно. А были они в машине, что неслась через густой лес.

— Проснулся?.. — послышался рядом голос, и Зорин с замиранием сердца посмотрел на соседнее сиденье.

Там сидел ни кто иной, как Игорь Илларионов. Был он слегка помят, бледен, однако на нем не было никакой смирительной рубашки.

— Ну ты и соня, Сема. Хотя ты же аристократ…

— Ты чего… Кто⁈ — и Зорин подскочил на месте. Вернее, попытался — не удержавшись, он шлепнулся прямо на Илларионова. — Развяжи меня, мудак!

— Ах вот как⁈ — и зашипев, Игорь двинул ему локтем в челюсть. — И не подумаю! А еще другом меня называл! Шкура!

Ударившись о стекло, Зорин хотел было кинуться на Илларионова, оскалив зубы — не побьет, а так покусает, уж точно! — но он только заскулил.

— Заткнись! — фыркнул Игорь. — Мне тоже досталось.

— ТЕБЕ⁈

— Угу. Находиться в твоей компании еще куда ни шло, но вот терпеть твой храп… И слушать твое «мама, забери меня» — то еще удовольствие!

— А ну заткнитесь! — рявкнули с переднего сиденья, где ехали два лыслых затылка. — А то остаток пути проедете в багажнике!

И Игорь замолчал. Зорин тоже решил не раскрывать рта. Держался он минуты три.

— Ты знаешь, куда на свезут?..

— Нет, но точно не на прием к Королеве. А ты?

Тут у Семена началась трясучка. Вокруг машины не было ничего, кроме деревьев. Города как не бывало.

— Куда вы нас везете⁈

В ответ между ними и Инквизиторами вылезло бронированное стекло. Тогда Зорин просто озверел — принялся дергаться и пытаться выбить головой дверь, но стекло и на ней было толщиной с палец.

— Помогите! Я невиновен! Мне все подбросили! Я больше никогда, никогда в жизни не буду…

И он рассказал про себя все до самой последней гадости, которую совершал в жизни. Возможно, даже будь он на исповеди, священник не услышал бы от него таких темных закоулков его личности.

Дослушав часть про то, что Семен будучи пятнадцатилетним подростком делал, запершись в ванной, Игорь тяжело вздохнул:

— Заткнись, идиот, они нас точно не слышат — стекло подавляет все звуки.

Тогда Семену не осталось ничего иного, как просто разрыдаться. И громко — он не рыдал так давно, с самого детства.

И тут, как по команде, автомобиль остановился.

— Приехали… — буркнул Игорь. — Ну что, доволен?

Зорин бросился к окну, а там все еще был лес. И ничего больше. Шоссе же давно пропало, они стояли на грунтовке. Дверь, между тем, открылась, и там показался хмурый Инквизитор с сигаретой в зубах. За его спиной стояли еще двое.

— Выходи, заключенный 202–555.

Это не был номер Зорина. Из машины, сглотнув, вышел Игорь. Дверь тут же захлопнулась.

— Подождите! Куда вы его⁈ — но автомобиль, стоило его конвоиру усесться на место, быстро сорвался с места. Фигура Игоря, окруженного двумя другими Инквизиторами, пропала за деревьями. — Зачем?..

Ему не ответили. Они ехали в молчании еще минут двадцать, а затем машина тоже начала тормозить.

Вокруг по-прежнему был лес. Дверь открылась.

— Выходи, заключенный 189–677.

Внутри Зорина все упало. Он быстро замотал головой.

— Нет-нет-нет… Нет! — но руки Инквизитора, вцепившись ему в рубашку, сказали «да». — НЕТ!

Он пытался сопротивляться как мог — однако его все же поставили на ноги, сорвали смирительную рубашку и толкнули в сторону деревьев. Дверь закрылась, рядом встал Инквизитор с сигаретой в зубах.

— Иди вперед, заключенный 189–677. Не испытывай судьбу.

Зорин пошел — вперед, где тянулась какая-то тропка. Сзади молчаливой тенью шагал Инквизитор. Каждый шаг, Семен думал, что вот этот точно станет последним, однако они все шли…

— … отдам тебе все… буду твоим слугой… только пощади…

Но Инквизитор молчал. А они все шли. И шли. И шли. Вдруг откуда-то послышался грохот выстрела.

— Что это?.. — прошептал Зорин. Эхо быстро затихло среди деревьев.

— Иди дальше, заключенный 189–677, — заговорил Инквизитор. — Мы почти пришли.

Зорин шел, и прошло каких-то пять минут, как он понял, что остался один в лесу. Обернулся — а от Инквизитора не осталось и следа.

— Что за…

Но не успел он испугаться, как в лесу зашуршали ветки. Вглядевшись в заросли, Семен пару секунд не мог понять, отчего ему стало так страшно.

Вдруг он страстно возжелал, чтобы Инквизитор вернулся, ведь там… за деревьями.

— Ма-ма-ма… Мамочки!

И заревев, огромная тварь, напоминающая помесь носорога и медведя ринулась на него. Своим рогом она выбивала из стволов щепки — и ее целью был Зорин.

На нем уже давно не было ни антимагических наручников, ни рубашки, но все заклинания мигом покинули его голову. На Испытании его охраняли аж трое верных слуг, и за все время в шахтах он убил всего одну тварь, и ту держал идиот Перевозов.

А сейчас… А сейчас…

— Уйди! Не ешь меня!

Но прежде чем монстр успел наскочить на него, как снова грохнул выстрел. Тварь дернулась, а затем ее мотнуло влево — и эта гигантская четырехсоткилограммовая туша пронеслась мимо Зорина и впечаталась в дерево. Заскрипели ветки, Зорин рухнул на землю.

Следом его накрыло тенью, и он зажмурился, прощаясь с жизнью. Нечто рухнуло на них сверху, а затем рык твари резко оборвался. На лице Зорина стало мокро — он провел языком по губам. Кровь.

— Что… Кто… — задергался он и, открыв глаза, увидел перед своим лицом сапог. За ним лежала тварь — тело отдельно, а отрубленная голова покачивалась прямо в воздухе. Ее прямо за рог держала чья-то рука.

Подняв взгляд, он сощурился. Солнце, бьющее сквозь кроны деревьев, ослепляло, но он все равно разглядел силуэт с огромным окровавленным топором на плече. За спиной висела винтовка.

— Так-так-так, кто это у нас? — послышался низкий женский голос, и фигура присела перед ним на колени. — Семочка⁈ А ты вырос, милок! Дай-ка я тебя расцелую!

И его крепко поцеловали в щеку. А затем еще и еще.

Семен же все хлопал глазами. Эту женщину он знал. Гостил у нее когда-то в детстве.

— Ба… ба…

— Она самая, внучек, — улыбнулась седовласая женщина, сунув в зубы сигарету. Закурила. — Как же давно мы с тобою не виделись… Спасибо, этим милым ребятам, что доставили тебя целым и невредимым. Ты голоден?

Глава 13

Хотите чаю?

Нет, это не было галлюцинацией. Памятника Олафу действительно как не бывало.

— Может, отнесли на реконструкцию? — спросила Марьяна, держа на руках своего Пуха. — Он так-то давно стоял…

Я в этом очень сомневался. Что-то мне подсказывает эта «реконструкция» закончится прямиком на ближайшей свалке или где-нибудь в лесу. Интересно, а остальные памятники в городе — вроде того, что стоит у библиотеки, на площади и рядом с дворцом Дарьи — тоже внезапно решили «реконструировать»?

— Ладно, пошли, — дернул я Марьяну. — Так даже лучше. Не будет глаза мозолить.

В зале было довольно много народу, и нам пришлось отстоять небольшую очередь. Люди как-то странно шептались и поглядывали в сторону «памятника». Видать, мы с Марьяной еще не окончательно сошли с ума.

— А где скульптура Короля⁈ — возмутился какой-то седоусый мужчина. — Он стоял тут столько, сколько я себя помню!

Ему ответил охранник:

— Его забрали на реконструкцию, — подтвердил он нашу с Марьяной «версию». — Подрехтуют, подновят, подкрасят и…

— Ага, а у Королевского Совета памятник тоже «внезапно» решили подкрасить⁈

На это охранник только развел руками. Его коллега буркнул на это:

— Ничего не знаем. Сказали убрать, вот мы и убрали.

— Убрали памятник Королю? Негодяи! Вот узнает Инквизиция!

Народ зашептался. Услышав фразу «у библиотеки Олафа тоже ночью увезли», мы с Марьяной протолкались к клерку в очках. Подняв на нас свои безжизненные глаза, он улыбнулся — такой же мертвой улыбкой.

— Что угодно-с?

Я молча сунул ему чек. Поправив очки, клерк сунул в него длинный нос. Секунду спустя поднялся.

— Прошу за мной-с, — и выйдя со своего места, он направился прочь. Мы с Марьяной зашагали следом.

— Как быстро, хорошо не пришлось ждать! — вздохнула девушка, однако нас повели не в кассу, а отчего-то к лестнице, а там мы зашагали по коридорам.

Голос усача слышался даже здесь:

— Я хочу видеть директора банка! Это неслыханно! Олаф спас нас от Монстра, а вы…

На моем лице росла улыбка. Не знаю, кто отдал приказ снимать с постаментов памятники Олафу, но мне нравился этот неизвестный. Надо бы найти всех бронзовых истуканов, и побыстрее, а то так и пропадут на помойках.

— Думаешь, это бабушка? — скосила на меня глаза Марьяна.

Я не ответил. В коридоре послышался грозный рык, и из-за поворота к нам вышла черная кошка.

И она была размером с десятерых Василиев.

Только увидев перед собой самую настоящую пантеру, клерк дрогнул и прижался к стене. Тоже самое сделали, и мы — а пантера ходила по банку с таким непринужденным видом, будто у себя дома. У нее на шее я заметил ошейник.

— Милая киска… — пискнул клерк.

Пройдя мимо, она внимательно осмотрела нас с Марьяной. Ее желтые глаза задержались на Пухе, который сидел у девушки на руках. Оскалившись, он тявкнул.

Пантера же не рискнула связываться с этим «страшным зверем» и поспешила пропасть на лестнице.

— Интересные у вас сотрудники, — заметил я клерку, совершенно не удивившись. После оборотня в общежитии меня уже ничем не проймешь. — Новенькая, да?

— Извините, у нас незапланированная ревизия…

Он молча промокнул себе лоб платком и подвел нас к двери с табличкой «Директор банка». За ними нас встретил секретарь. Отчего-то тоже испуганный.

— Посидите-с, — бросил клерк и скрылся за еще одной дверью. Оттуда пахло золотом.

Мы с Марьяной упали в мягкие кресла. После встречи с той зверюгой, я ожидал, что и у директора мы увидим что-нибудь необычное, но нет — если не считать целую оранжерею цветов на подоконнике, кабинет как кабинет.

За одним исключением. Над рабочим местом белело пустое место, где явно раньше висела картина. Или кое-чей портрет. Ставлю на что угодно — у директора та же история.

Кстати, за дверью отчего-то было подозрительно тихо.

— Точно, без бабушки не обошлось… — вздохнула Марьяна. — Она явно что-то задумала…

И Дарья идет какими-то семимильными шагами. Интересно, к чему это приведет? На месте памятников Олафу появятся монументы с самой Дарьей? Или эта Домна решит увековечить свою «скромную» персону?

Из раздумий меня вырвал Пух. Спрыгнув у Марьяны с коленей, он обнюхал мои ботинки, а затем зарычал.

— Хорошая собачка, — буркнул я, однако это была ложь. Этот пес мне не нравился. Был он какой-то слишком симпатичный — а с такими жди беды.

— Кстати… — тихонько сказала Марьяна, вновь взяв щенка к себе на руки. — А где твой питомец?

— Какой это? — также шепотом спросил я, покосившись на секретаршу. Но она, к счастью, на нас даже не глядела. Все ее внимание было поглощено неожиданно объявившимся Иваном: шмель летал вокруг ее «оранжереи», повергая ее в молчаливый ужас.

— Шар, Ваня. У тебя был красный шар с Испытания. Нам же говорили, что каждый из них это питомец, которого нам предстоит приручить. Или ты забыл?

Я задумался. Кажется, что-то такое говорил Аристарх после того, как нас выпустили с посвящения в рыцари, но моя Дарья в тот день была настолько обворожительна, что ничего кроме ее облика мне воспринимать не хотелось.

— Что-то такое припоминаю…

— Ваня, блин! Куда ты его дел⁈

Я не стал кривить душой.

— Он сбежал, стоило мне отвернуться. Туда ему и дорога.

Глаза Марьяны полезли на лоб.

— Сбежал⁈ И ты так просто говоришь об этом?

— Да. А зачем он мне? Ну, вылезет из него какая-нибудь мелкая пакость и будет мешаться под ногами. Мне и этого хватает, — и я кивнул на шмеля, который летал под потолком. Пух тоже смотрел на него, не отрываясь. — Вот, Марьяна, познакомься. Это… Иван.

И шмель, зажужжав, завился вокруг Пуха. Чихнув, тот отправил его обратно к секретарскому столу.

— Это обычный шмель, Ваня… — протянула Марьяна. — А в шаре таится особое животное-помощник. Приручив его, ты получишь дополнительные силы.

— Силы? Какие?

— Не знаю. Зависит от тебя, от существа и твоей магической предрасположенности. Выращивание питомца — большая ответственность, но и результат может превзойти все ожидания. Они могут, например, помогать в бою, когда вырастут, или даже превращаться в оружие.

— Это для слабаков, типа Позорина, — сказал я, наблюдая как секретарша безуспешно пытается выгнать Ивана в форточку. — Всю свою жизнь я привык рассчитывать только на себя и свои крылья. Никакие питомцы, друзья или помощники мне были не нужны.

— Даже Силантий?

— И он тоже.

— Он же твой… друг?

Я прыснул.

— Силантий-то? Возможно, но он скорее мой верный слуга. Он сам осмелился предложить мне «дружбу», еще век назад. Сказал, мол, всю жизнь мечтал изучать магию, и лучше умрет, чем уйдет ни с чем. Уселся у дверей в мою обитель и ни шагу в сторону. Сначала я хотел его сжечь, но мне стало интересно, сколько этот дурачок продержится без еды, воды и под дождем, а там лило как из ведра. В итоге он выдержал неделю — потом его впустила Дарья, и отвела ему должность помощника библиотекаря. Мне же он показался таким забавным, что я разрешил ему остаться.

Секретарша, тем временем, схватила баночку с дихлофосом и пытались сбить Ивана на лету. Тот не давался.

Похлопав глазами, Марьяна фыркнула.

— Какой же ты…

— Какой?

— Жестокий.

Я пожал плечами. Иным мне никогда быть не приходилось.

— Силантий прошел проверку на прочность, и он до сих пор жив, — сказал я. — Не потому что ему «повезло», а потому что он такой, каков есть. Мир же еще более жесток. Вот возьми того же Силантия. Он, еще будучи юнцом, нигде не мог найти пристанища: в допотральную эпоху все носители дара были отщепенцами. В то время магией владели единицы, не то, что сейчас. Таких как Силантий жгли на кострах, топили в болотах и сажали на кол. Это была эпоха… рыцарей.

Меня передернуло. От самого этого слова отдавало кислятиной. Иронично, что теперь я сам сир Обухов.

— Знаешь, сколько этих странствующих идиотов за все время пыталось влезть в Башню и убить меня? И нет, не потому что я якобы разорял селения или массово похищал женщин. Они лезли ко мне просто, потому что у меня есть золото. Ну, сколько? Есть идеи?

Марьяна задумалась.

— Эээ… Десять? Сто?

— Возможно, и больше, — ответил я. — Каждый раз, когда я сжигал очередного нахала, залезшего в мою обитель, я ставил на стене зарубку. А еще их доспехи…

Марьяна поежилась.

— Хорошо… А бабушка? Она тоже тебе была не нужна?

— Это другое. Твоя бабушка — одна на целом свете.

Скрипнула дверь, и там показался клерк, и был он отчего-то бледнее обычного.

— Прошу-с!

Поднявшись, мы прошли в кабинет директора. Там было темно — все шторы отчего-то были задернуты, но пустое место над рабочим столом просматривалось вполне четко. И да, королевская физиономия там отсутствовала.

Зато на полу была разбросана целая куча бумаги. Все ящики тоже валялись на полу, и среди них ползал какой-то мужчина с седеющей бородой.

— Где же… Где… — бормотал он, хватая то одну, то другую бумажку. На нас он даже не взглянул.

Едва войдя в кабинет, мы тут же увидели второго человека. Он сидел на диване, скрытый тенью, недвижимый, словно скульптура. Столкнувшись с ним глазами, я внутренне выругался.

Это был Инквизитор.

В ту же секунду дверь за нашими спинами захлопнулась и только тогда хозяин кабинета поднял на нас свои маленькие глаза. Он тут же принялся ерзать по карманам, а затем цеплять себе на нос очки.

— Ищи-ищи, не отвлекайся, — сказал Инквизитор с дивана. — Это не по твою душу…

Он встал и подошел к нам — точно брат-близнец Лаврентия, такой же лысый и неприятный, но чуточку ниже. Лицо же пересекал тонкий шрам. Одного уха не было.

— Иван Обухов, я полагаю? — улыбнулся он так, что шрам сделал его лицо еще более угрожающим. — Марьяна Васильевна…

И взяв девушку за руку, он поцеловал кончики ее пальцев.

— Меня зовут Григорий Шарапов. Кажется, вы знали моего коллегу, Лаврентия?

— Было дело, — ответил я, замечая, что в кабинете есть еще кто-то. Он сидел за рабочим столом, отвернувшись к камину. — Нам бы обналичить чек, и…

— По распоряжению директора банка, все чеки на n-ую сумму проходят через дирекцию. Верно, Людвиг Феофанович?

Мужчина, ползающий у наших ног, затряс головой. Вид у него был такой, будто вот-вот, и он сойдет с ума от страха.

— Ищи-ищи, опись ведь у тебя, да?

Тот быстро закивал.

— А вы присаживайтесь, — сказал Григорий, указав нам на кресла напротив стола. — В ногах правды нет.

А сам вернулся на свой диван. Прямо за нашими спинами.

Нам ничего не оставалось как сесть — и стоило нашим спинам коснуться обивки, как хозяйское кресло начало поворачиваться.

— Сир Обухов, сир Попова, — и перед нами появилась та, кого мы здесь и не чаяли встретить. Черные волосы свободно рассыпаны по плечам, темное платье без единого выреза, алые губы, на глазу все та же черная повязка.

Это была сама Магистр. Доминика Кирова, что так «ласково» в народе называют Домной.

На столе перед ней лежал мой чек.

* * *

Где-то в переулке.

Кот Василий спрыгнул с забора и пошел вдоль мусорных баков, гордо распушив хвост. Все окрестные обитатели помоек тут же брызнули в разные стороны — они знали, что с этим хвостатым шутки плохи.

Огромный надкусанный кусок колбасы, лежавший посреди переулка, звал Василия. Но, сделав пару шагов, кот встал как вкопанный. На другом конце переулке показался новенький.

И был он каким-то странным. Красный, светящийся и полностью круглый. К тому же он совсем не боялся Василия — двигался себе, перекатываясь с одного гладкого бока на другой, и прямо к колбасе.

Василий не терпел подобного отношения к своей персоне. Выйдя шару наперерез, он угрожающе зашипел.

Шар же, сверкая отполированными боками, покатился вокруг Василия. Кот, возмущенный до кончиков усов, отпрыгнул в сторону, и два непримиримых соперника закружились вокруг колбасы. Показались зубы и когти. Урчание сменилось шипением. По шару же прошлась цепочка магических разрядов.

И должно быть, не избежать им кровопролития, но в переулок прытко забежал какой-то мужчина. В руках у него был сачок.

— Вот и ты! Не уйдешь!

Закричав, он вскинул сачок и кинулся вперед. Прыжок, и он попытался поймать то ли Василия, то ли кота, то ли колбасу, но только распластался вдоль мостовой. Сачок полетел в одну сторону, а шар в другую. Кот же, радостно урча кинулся в третью — колбаса была в его зубах.

Мужчина, осоловело хлопая глазами, поднял голову. Шар уже был на выходе из переулка.

— Не уйдешь… — прошипел он. — Титул будет мой!

Но не успел мужчина броситься в погоню, как сзади застучали десятки ног, и в переулок вбежела целая толпа. У всех в руках были сачки, клещи, перчатки-ловушки и ловчие сети. Один зачем-то держал удочку.

— Вон он! Не уйдет!

Мужчина пытался, но не успел отпрыгнуть — толпа пробежалась по нему, даже не заметив несчастного.

Все как один, они ринулись в погоню за неуловимым шаром.

* * *

Домна лично наполнила нам чашки ароматным чаем, который, кажется, заваривали вовсе не нам.

— За такую занимательную встречу, — проговорила она, поднимая чашку. — Не думала, не гадала, чтобы внучка Королевы и вы, таинственный Иван Обухов, объявитесь здесь.

— Я тоже, госпожа, — ответил я и взял свою чашку. — А мы разве знакомы?

— Лично нет, но я видела вас на Испытании, а затем и на посвящении в рыцари. Да и один из моих оперативников рассказывал о вас всякое. Лаврентий, не знаете?

Я был вынужден кивнуть. Ох уж, этот Лаврентий. Даже с того света он умудряется мне нагадить.

— Как же не знать таких замечательных людей. Как он поживает?

— Работает, и последние пару дней что-то слишком усердно, — и ее глаз скользнул над моим плечом. Сидевший позади нас Григорий заскрипел диваном. — Он вами буквально бредит…

— Мной⁈ — притворно удивился я. — Отчего?

— Вы довольно примечательная личность, а эта важная часть работы Лаврентия. Замечать всех, кто выбивается из толпы. Особенно тех, кто знаком с Королевой, а еще не боится сидеть в страх-комнатах, которая и у меня вызывает животный ужас.

И она улыбнулась. Вызов принят.

— Страх комната не так страшна, как ее малюют. Скажи, Марьяна?

Та осторожно кивнула и отпила чаю. Моя чашка же пока была не тронута, но я бы с удовольствием вылил бы ее в какой-нибудь горшок. Не очень хотелось пить что-либо из рук этой женщины.

— Самое главное сохранять самообладание и думать о хорошем. И…

— Знать, что это всего лишь иллюзия? — закинула удочку Домна.

— … И понимать, что в Аркануме никто не стал бы убивать студентов до Испытания. А фокусы показывают и маги на ярмарках. А что, вы тоже сидели в страх-комнатах?

Домна кивнула.

— Да, но ваш результат, Иван Петрович, поистине феноменален. Можно, конечно, учесть, что за время Его владычества страх-комнаты износились, но вряд ли…

— Учитывая, что даже Верховный маг Марципаний уже третью неделю как пытается побить ваш рекорд, Иван, — заговорил Григорий. — И все тщетно.

Я не мог не хохотнуть и при этом ясно почувствовал, как сердце Марьяны екнуло в груди, а потом затихло. Отставив чашку она, прижала к себе Пуха — ее Кровь буквально вскипела от страха и…

Зараза. Боль во рту стала поистине невыносимой! А еще чешуйки… Правая рука начала гореть огнем.

Пнув Марьяну под столом, я посмотрел ей в глаза и постарался улыбнуться как можно непринужденней. И отчего ты так ее боишься, дитя? Что эта Домна вообще способна тебе сделать? Тебе, внучке Королевы.

Домна же улыбалась и вполне добродушно. В глазу все еще стоял вопрос.

— Старость вообще полнится страхами, — заметил я, стараясь, не замечать творящегося у меня во рту. — А Марципаний, наверное, уже не молод. Вот попробуй сесть туда его коллега, Вергилий…

— Его рекорд тридцать шесть минут. Тоже выдающееся достижение, однако вы у нас рекордсмен. В чем же ваш секрет?..

— Я сплю… — сказал я, глядя Домне прямо в ее единственный глаз. — На ОЧЕНЬ твердой постели. И бегаю по утрам.

И Домна расхохоталась. Затем встала и обошла наши кресла. Марьяна при этом вся сжалась — а меня ошпарило так сильно, что мне пришлось закусить губу.

Домна же стояла надо мной. Улыбалась, но вот глаз оставался холодным как лед.

— Доминика Александровна, у вас такой вид, будто вы меня в чем-то подозреваете?

— Это моя работа, Иван Петрович, — и ее рука легла на мое плечо, от которого еще чуть-чуть и обещался повалить пар. — Подозревать всех и вся в Королевстве.

— Даже Королеву?

И тут Марьяна не выдержала. Ущипнула меня за ногу, но я даже не поморщился — по сравнению с тем, как горела рука и болели зубы, это был просто комариный укус.

— Дарья поистине самая загадочная личность в Королевстве. На то она и Королева. А это обязанность монархов — быть загадкой даже для своих самых верных слуг.

— Спросите Марьяну, думаю, она многое сможет рассказать о своей бабушке, — и повернувшись к ней, я ей подмигнул. Та же сидела ни жива, ни мертва. Думаю, сейчас она меня просто ненавидит.

Домна же, хохонув, уселась обратно в кресло. Место, которое она сжимала своей пятерней, горело словно на него положили раскаленную кочергу.

— Увы, это заблуждение. Родственники зачастую знают своих домашних куда меньше, чем даже самые безалаберные слуги. А вот верный слуга всегда читает хозяина как открытую книгу…

— Наверное, минувшей ночью вы прочитали довольно много книг?

Глаз Домны опасно блеснул. Марьяна же тяжело вздохнула. Ее сердце заходилось как бешеное — и каждый удар заставлял и меня трепетать. К счастью, в кабинете было слишком темно, чтобы Домна заметила, что с ее собеседником что-то не так.

— Это да, Иван Петрович, — побарабанила она по столу своими остро отточенными ноготками. — Сотни, сотни книг. Молчит только парочка, но и они скоро заговорят. Примечательно, что вы интересуетесь такими вещами. Хотя Лаврентий упоминал, что вы не самый обычный повеса…

— Этим интересуется весь город. Как-никак, многие попали к вам в руки.

— И многие уже выпущены на свободу. Мы не стали их сильно мучить — все же укрывательство золота не такой большой проступок, как измена или игры с Изнанкой, например. У нас в Инквизиции все просто: отдай чужое и спи спокойно.

Григорий за моей спиной отчего-то хмыкнул.

— У вас же нет никаких запретных ценностей, Иван? — спросила Доминика и приподняла свою повязку.

От золотого блеска я сощурился — ее глаз блеснул так, как не блестит ни один полированный золотой слиток. Марьяна тоже задержала дыхание.

Он был полностью золотым. И это был металл моего золота. Башенного.

Под ее «золотым взором» нам пришлось просидеть каких-то секунды четыре. И все это время внимательно ощупала нас с Марьяной. Мне вдруг показалось, будто я сижу перед ней в голом виде.

Марьяне тоже. Она даже прикрылась Пухом.

— У меня есть цепочка… — буркнула она. — Но это подарок бабушки.

— И она не то, что я ищу, — сказала Домна, опустив повязку. — Прошу прощения, но годы службы стране сделали меня излишне подозрительной. А сбор золота из Башни — вещь очень важная. Если оно попадет не в те руки, может случиться страшное.

— Скачок цен?

— Нет. Золото Башни не совсем обычное. Раньше оно покоилось под Его брюхом и вдоволь напиталось Древней магией. Нынче оно таит в себе океаны этой первобытной силы. А те, кто к ней склонны, имеют шанс воспользоваться ею с дурными целями…

— Например?

— Например, чтобы убить вашу бабушку, Марьяна Васильевна.

У девушки буквально отвалилась челюсть.

— Бабушку? — охнула она. — Как в тот раз?

Домна кивнула.

— За последние полгода, на нее было предпринято аж шестнадцать покушений.

Марьяна же раскрыла рот только сильнее.

— ЧТО⁈

— К счастью, большую часть мы смогли предотвратить до того, как убийца прыгнул на нее с кинжалом. То, что случилось в тронном зале во время церемонии присяги, случай из ряда вон. Все причастные к этому провалу уже строго наказаны.

— Но кто… Кто осмелился?

— Мы не знаем. Ни одного убийцу не удалось взять живым. Всех их объединяет одно — золото Башни. Каждый был обвешан им как гирлянда. Очевидно, что из него он черпал силу, чтобы пробраться во дворец незамеченным. Десятерых мы смогли перехватить в их логове, где они ждали удобного момента. Пятерых взяли по дороге, а вот одного…

И Домна тяжело вздохнула.

— Проморгали. Спасибо вам, Иван, за смелость.

Она благодарно кивнула.

— И вы будете достойно вознаграждены. Но позже… А пока…

— Игорь Илларионов, — сказал я. — Мне от вас ничего не нужно, Доминика. Все свое я добуду сам. А вот Игорь…

— Выпустите его, Доминика! — осмелела Марьяна. — Он невиновен! Меня пытались похитить люди в черной машине, а Илларионов…

— Он уже на свободе, — сказал Григорий, и мы повернулись к нему. — Еще утром я отвез его в их родовое гнездо. По просьбе его отца.

Мы вернулись обратно к Домне. А та, хитро улыбнувшись, развела руками.

— Как хорошо, что все так благополучно разрешилось. Ах, вы же приехали сюда, чтобы обналичить чек? — и в ее руках показалась моя бумажка. — Этим займется наш обожаемый Людвиг Феофанович…

И директор вырос перед ней как солдат по стойке «смирно». Она протянула ему чек.

— Его выписала моя старшая вивисекторша Лукреция Ардова. Проверять на подлинность не нужно. Выдать Обухову все до последней монеты.

— Есть!

— Хорошо… А потом возвращайтесь, Людвиг, — и она с благостной улыбкой коснулась его руки. — У нас с вами еще много приятных минут. Еще столько ячеек предстоит проверить…

Однако судя по лицу банкира, он был совсем не рад такой компании.

— Разрешите идти?

— Разрешаю.

И директор банка, тихо ступая по своим пушистым коврам, скрылся за дверью.

— Еще что-нибудь? — обратилась к нам Домна. — Я бы еще поболтала, но дел столько, что хоть сама превращайся в шар…

И она поглядела на Пуха, который под ее взглядом буквально вжался в Марьяну.

— Нет, спасибо, — сказала Марьяна. — Это все. Спасибо вам, Доминика Александровна…

Тут из приемной раздался вскрик, и мы повернулась к двери. Она раскрылась нараспашку, и в кабинет буквально ввалился директор. Бумажки, вырвавшись у него из рук, полетели в воздух. Среди них был и мой чек.

Бросив все на произвол судьбы, директор принялся отползать, а порог переступила пантера. Угрожающе рыча, она грациозно вошла в кабинет и, даже не взглянув на еле живого от страха директора, направилась к Домне.

Та подняла руку и почесала своего питомца за ухом.

— Вернулся? Все проверил? Все нужные ячейки?

Пантера рыкнула и лизнула свою хозяйку в ладонь.

— Значит, скоро мы уходим… — и опустившись на одно колено, Домна посмотрела своей любимице прямо в глаза. — Иди и проконтролируй выгрузку, золотце мое. Если кто-то только подумает украсть у нас хоть одну монетку, не сдерживайся. Убей всех.

Ее золотой глаз под повязкой сверкнул. Сверкнули и глаза пантеры. Еще раз огласив кабинет своим рыком, пантера бросилась на выход. Почти сразу она свернулась в здоровый черный шар и исчезла в коридоре. Секретарша была в шоке — кажется, про шмеля она и думать забыла.

Когда питомец Кировой пропал за порогом, Григорий схватил директора за шкирку и оба направились на выход. Дверь закрылась за обоими.

Вздохнув, Домна подняла чек.

— Идемте, Иван Петрович, я сама помогу вам с деньгами. Никому нельзя довериться… Даже директору самого уважаемого учреждения в городе.

Она взяла свою сумочку, и в ее компании мы с Марьяной и Пухом спустились на первый этаж. Проходя мимо двери на нижние уровни, я услышал шум — там визжали инструменты. Будто нечто высверливали в чем-то металлическом.

А еще золото. Много золота. Оно удалялось — одна монета за другой.

Однако все перекрывал другой шум: в главном зале еще бушевал голос возмущенного посетителя:

— Вы за это ответите! Это же надо, убирать памятник Королю! Я буду писать в Инквизицию! Самой Кировой, я…

И он увидел подходящую к нему Домну. Вся ярость тут же уступила место кротости, а она животному ужасу.

Подойдя к нему, Магистр поглядела на него как любящая мать смотрит на чужого ребенка — с лаской, но легкой толикой презрения. Была она при этом на голову его выше.

— Я… я… я…

— Что такое? Случилось преступление?

Палец усача тут же устремился к пустому месту посреди зала.

— Памятник… он… он…

— Где памятник? — и Кирова повернулась к работникам банка. — Этот человек, кажется, потерял памятник?

Клерки с охранниками тут же переглянулись.

— Его увезли… — забубнили там и тут. — Но он…

— Верните памятник этому мужчине, — и Домна благостно улыбнулась ему прямо в лицо. — Нехорошо терять свою собственность, верно?

— Д… Да, ваша милость.

— Хорошо, доставьте памятник по его адресу. Чтоб стоял прямо посреди гостиной, радуя своего счастливого хозяина, — и с кроткой улыбкой она направилась к кассе. Скопившаяся там очередь тут же кинулась прочь. Путь до до кассира был свободен. — Обналичьте это, пожалуйста, и побыстрее. Для моего друга, сира Обухова.

И пока кассирша лихорадочно принялась считать деньги, Магистр полезла в свою сумочку.

— Я все-таки придумала, как отблагодарить вас, Иван, за помощь с покушением, — и она вытащив еще одну бумажку, начертала на ней пару строк. — Вот, держите. Отнесете в оружейную лавку «Режь, руби, коли». Я хорошо знаю хозяина, он виртуоз своего дела. Он обязательно подберет вам кое-что интересное.

— Эмм… спасибо, — сказал я, взяв бумажку.

Еще раз улыбнувшись, Домна направилась на выход. Ее провожал весь зал — а в нем за последние пять минут осталась дай бог половина от прежней толпы.

Скоро мне вынесли деньги. Целый чемодан.

* * *

На улице.

Усевшись в свой автомобиль, Доминика Кирова, кивнула водителю. Тот завернул за угол и подъехал к заднему выходу из банка — а оттуда цепочкой шагали люди в черном. У всех в руках были тяжелые сумки. Направлялись они к десяти огромным грузовикам.

Каждый раз, когда они швыряли сумки в кузов, раздавался металлический звон. Стоило в кузове оказаться последней сумке, как Инквизиторы принялись рассаживаться по машинам. Заревели двигатели и машины поехали прочь от банка.

Последним в машину сел Григорий — и прямо к Домне.

— Все благополучно? — улыбнулась ему Магистр. — Проблем не было?

— Нет, — покачал головой Инквизитор. — Осталось самое сложное…

Она хмыкнула.

— И не говори… Путь до Башни не длинный, однако… Тернист.

— Позвольте узнать, отчего вы были так любезны с Обуховым? Почему не арестовывали его? Он же…

— Подозреваемый? — хохотнула Кирова. — А мы что, арестовываем каждого подозреваемого? С каких пор?

— С тех пор, как…

— Нет, Григорий. Далеко не каждую рыбку нужно подсекать немедленно. Иногда лучше дать ей время созреть. Окрепнуть и показать себя такой, какая она есть на самом деле, а потом…

Она замолчала. Григорий тоже не спешил продолжать. Но, наконец, он осмелился:

— Держи друзей близко, а врагов еще ближе?

Домна кивнула.

— Вижу, дорогой Григорий, ты быстро учишься. Поистине Лаврентий был хорошим учителем.

Глава 14

Как поймать Пуха и выжить?

— Как ты говоришь, это называется?

— Шаверма. И только попробуй сказать, что тебе не нравится!

— Ну… Вкус специфический…

Мы стояли напротив закусочной и наблюдали из-за кустов, как Инквизиторы мешок за мешком таскают мое золото в грузовики. При виде этой жуткой сцены у меня возник самоубийственный порыв броситься в драку, но шаверма меня спасла.

— Ладно, это неплохо, — пробурчал я, распробовав этот странный рулет с мясом.

Бумажка Домны жгла мне карман. Очень хотелось избавиться от нее, однако меня все же разбирало любопытство — что же такое мог предложить хозяин оружейной лавки? Может, и зайдем туда при случае. В конце концов, всегда можно отказаться.

— Интересно, куда они его? — спросила Марьяна, не спуская взгляда с этих «работяг».

Домна тоже была там, наблюдая за процессом из машины. Нас, к счастью, не замечала. Или успешно делала вид.

— Это нам и предстоит выяснить.

Марьяна вжала голову в плечи и, едва не уронив свою шаверму, повернулась ко мне.

— Ваня, ты же не собираешься…

— Собираюсь. И это не обсуждается. Но для начала нужно понять, куда они собрались везти мое золото.

— Как куда? В свои застенки, куда же еще?

Отчего-то в этом я сомневался. Все эти операции в любом случае согласованы с Дарьей, а она точно не допустит, чтобы такие богатства осели у Инквизиции. Аристократия тоже — ведь по факту золото забрали у них, а так недолго бунт спровоцировать. А как объяснить свою правоту, если ты прячешь его у себя под матрасом? Нет, вероятно мое золото везут куда-то еще. Но куда?

После того, как я объяснил это Марьяне, она тоже задумалась.

— Может, ты и прав… Однако в городе существует только одно место, куда их могут убрать и не вызвать еще больше недовольства аристократии…

— Это какое же?

Однако нас прервал какой-то мужичок.

— Ой, какая милая собачка! — указал он на Пуха, что сидел рядом с ногой Марьяны. — Что это за порода?

Жуя шаверму, девушка задумалась.

— Это королевский гипершнапс. Очень редкий.

Пух тявкнул.

— Ааа… Не слышал о таком, — улыбнулся мужчина, опустившись на корточки. — А ну-ка дай я тебя поглажу, негодник!

— Стойте, нет!

Но было поздно. Только ладонь коснулась шерстки Пуха, как от него отскочил разряд, а затем все залил голубой свет. Секунду спустя мужик катился прочь, дергаясь, будто только что залез в трансформаторную будку.

— Простите! Простите!

Когда Марьяна поставила его на ноги, мужика еще дергало. Волосы стояли торчком, по усам прыгали электрические разряды.

— Он у вас кусается⁈ — отстранился он. — Что же вы без намордника? А если он бешеный!

— Простите! Но вы сами полезли!..

— Он мог бы цапнуть меня за ногу. Безобразие!

Мужичок хотел было продолжить перебранку, но, натолкнувшись на мой взгляд, поспешил ретироваться.

— Вот она молодежь… Собака это не игрушка…

— А твой Пух, — посмотрел я на щенка, — довольно «взрывной».

— Они все такие с незнакомцами, — сказала Марьяна, взяв щенка на руки, — к ним может прикоснуться только хозяин. Или друг хозяина.

Щенок тявкнул.

Тут я вспомнил, как еще в шахте один из слуг Позорина, не участвующий в Испытании, попытался взять шар, но и как и этот нынче, свалился с магическим ударом.

Интересно…

— А я? — спросил я, протянув к щенку руку. Марьяна посмотрела на Пуха с беспокойством.

Тот угрожающе зарычал, но все же я смог коснуться его шерстки.

— Ты можешь, — сказала Марьяна. — Но лучше не надо…

Тут последний грузовик закрыл кузов и вся процессия направилась прочь. Мы же прыгнули в такси.

— Так. Давай за ними, — сказал я и, вытащив из своего чемодана пачку расписных бумажек, сунул Стасу. — Только незаметно.

Увидев количество денег, водитель раскрыл рот.

— Тут же мой полугодовой заработок…

— Вот поэтому ты должен справиться! Трогай!

Автомобиль Домны тоже стартовал и поехал во главе колонны. Сзади двигалась еще одна машина и десяток мотоциклистов по бокам. Мы же аккуратно пристроились за сотню метров от последней машины и поехали за ними.

Марьяна же никак не могла найти себе место — ворочалась рядом, будто у нее была чесотка. Я же, продолжая обрастать чешуйками, украдкой приподнял правый рукав рубашки — а ими уже полруки заросло. На пальцах же…

Были когти.

— Похоже, придется носить перчатки, — пробубнил я и попробовал языком зубы. Там, вроде, все было…

Один из них начал шататься. Клык.

— Улыбаться у нас поводов не особо много, — сказал я и поймал взгляд Марьяны. Испуганный взгляд. — И что ты так боишься эту женщину? С твоим-то положением…

— Ее не боится только один человек в Королевстве. Бабушка. И то только потому, что она когда-то и основала эту организацию.

— Дарья? Основала Инквизицию⁈

— А ты думал кто, Олаф? Нет. Им от моего прадедушки остались еще старые спецслужбы, но они оказались никуда не годны против Изнанки. Вот бабушка и приметила эту Кирову… Черт знает где… Дала ей людей и та справилась — остановила пару крупных прорывов и заслужила уважение. Потом бабушка дала ей власть. Много власти…

— Откуда? Власть Дарьи, как я понял, сама сильно ограничена. Ей постоянно приходится действовать с оглядкой.

— Ей, да. А Домне не настолько — она борется с Изнанкой, и к ней всегда поступает самое лучшее оружие, люди и техника. Отсюда и ее власть. Фактически Корона вместе с аристократией сама поставила над собой Инквизицию, чтобы защищаться от Изнанки. Результат ты видишь…

Я ухмыльнулся. Хотели максимально защититься от вторжения и сами стали пленниками защитников? Хех, глупцы.

А колонна, тем временем, мчалась все быстрее. Каждый светофор, что встречался им на пути, показывал зеленый свет. Остальные улицы были перекрыты. Наше такси ехало практически в одиночестве.

— Не гони так, а то заметят, — сказал я. — Нам нужно только понять, куда они направляются.

А двигались мы, тем не менее, в сторону залива. Один подъемный мост за другим оставался позади — они тоже оказались опущены как по заказу. Другие же, что располагались на второстепенных улицах, были высоко задраны.

— А Домна неплохо подготовилась. Весь город на ее стороне, — оглядывался я, замечая на крышах какое-то движение. Кажется, сверху тоже бдили.

Тут впереди случилась какая-то заминка. Последний грузовик начал сбрасывать скорость и отставать от основной колонны. Легковой автомобиль позади засигналил, но они продолжали замедляться.

Впереди же был очередной подъемный мост, по сторонам которого сидели скульптуры львов. Девять грузовиков пронеслись по нему, не сбавляя скорости, а вот десятый отчего-то ехал все тише. Несколько мотоциклистов отсоединились от колонны и взяли отстающего в кольцо.

Но не успели они подъехать к мосту, как его половинки начали подниматься.

— А вот это подозрительно… — протянул я и увидел сбоку какое-то движение.

Большегруз я заметил тотчас — на дикой скорости он мчался по улице, сшибая ограждения. Его целью был грузовик, окруженный мотоциклистами. С крыш сверкнуло, но пули с заклинаниями только отскочили от мощного бампера, а ледяная сфера только нарастила на его «носу» дополнительный ударный элемент.

Врезался в грузовик он на полном ходу. От удара тот перевернулся и покатился прочь от моста. Мотоциклистов же раскидало как кегли. И только грохот улегся, как из переулков выехали еще машины. Встав по обе стороны от грузовика, из них высыпали люди с оружием. Стрельба поднялась нешуточная.

Вжик! — и одна из пуль пробила наше лобовое стекло. Я только успел ощутить холодок над ухом. Стас ударил по тормозам.

— Не останавливайся! Там мое золото! — зарычал я, а водитель посмотрел на меня как на психа. — Или тебе нужно еще годовое жалование⁈

А злоумышленники, тем временем, раскрыли кузов и принялись кидать золото в багажник. С каждым новым мешком, автомобиль проседал все ниже. По ним упорно стреляли с крыш, но там тоже засверкали заклинания — будто их отвлекали.

— Подготовились, гады…

Справились грабители за считанные минуты. Подхватив последний мешок, они буквально впихнули его в салон и дали по газам. Вокруг грузовика остались одни трупы и брошенный большегруз. Не успели мы подъехать поближе, как его кузов задымился, а затем рванул, захватив с собой и кабину, и грузовик.

— Ваня… — протянула Марьяна, но я вцепился Стасу в руль и повернул в нужную сторону. — Ты чего делаешь⁈ Это дело Домны!

— Это мое дело! Пока они очухаются, эти гады уйдут!

А мосты уже начали подниматься повсюду. Нет, если Домна и заметила отсутствующий грузовик, пока они доберутся до сюда через круговую дорогу, грабители точно исчезнут.

Хитрющая Домна оказалась обведена вокруг пальца. Своим собственным планом.

— Гони, Стас! Они не должны уйти с моим золотом!

— Кто это⁈ — повторяла Марьяна. — Кто мог даже попытаться ограбить Инквизицию?

Я улыбнулся. Видно, ошиблась ты, девочка, и кроме Дарьи есть кто-то еще, кто не боится Домны с ее псами. Но кто?

Ответ нам предстояло узнать совсем скоро. Из-за перегруза машина двигалась куда медленней, чем могла. Мы нагоняли ее.

— И что ты собрался делать, когда мы доберемся до их⁈ — оглянулся Стас. — Мы же не вооружены!

— Будем импровизировать, — пожал я плечами и посмотрел на марьяниного песика. — Эй ты, Пух…

Тот гавкнул. В глазах был страх.

— Иди сюда, — и я схватил Пуха за загривок. — Побудешь нашей импровизацией.

— Ваня, что ты?.. Пусти его!

Но я уже полез в окно. Мы приближались к автомобилю — тот покачивался задним бампером и, высекая искры, задевал низом за асфальт. Сбоку было открыто окно, а на заднем сидении в окружении сумок сидело двое. Один истекал кровью — точно не жилец.

Только мы поравнялись, как они заметили и наш автомобиль — и меня, выглядывающего из окна со щенком в руках. Засуетившись, грабители потянулись к оружию, но я уже размахнулся.

— Ловите Пуха, мудаки!

И я швырнул взвывшего щенка прямо в открытое окно.

* * *

В салоне второго автомобиля.

— Ты видел что произошло⁈

Ни один из четверых грабителей не ответил. Сначала из того странного такси вылез какой-то пацан, сжимающий в руках вырывающегося белого щенка. Затем тот зачем-то бросил бедное животное в салон их товарищей, едущих позади, и там будто взорвалась бутылка молний. Все стекла вынесло и по асфальту зазвенели золотые монеты. Автомобиль же, поймав крутой занос, влетел в столб.

Рядом же не было никаких нарядов боевых магов — а обычное такси.

— Сука, им конец!

Такси дало по тормозам и остановилось рядом со «сбитым». В следующий миг они пропали за поворотом.

— Ничего не поделаешь, — зашипел главарь, сидевший на переднем сидении. — Парни облажались. Смотрите в оба, останавливаться нельзя…

Через минуту они въехали в поток машин и начали двигаться к краю города. Сирены полиции раздавались все дальше.

— Кажется, ушли…

— Сергей, открой окно! — и один из грабителей потянулся к кнопке, но ему мешали сумки с золотом, под которыми они были буквально погребены. — Не могу дотянуться…

— Зачем? Не хватало еще, чтобы нам тоже что-то бросили.

— Нужно. Быстрее!

— Сиди ровно, мля!

— Нет, открой!

— НАХЕРА⁈ — и главарь повернулся к этим двум идиотам.

— Тут шмель!

Водитель, охренев от такой тупости, хотел дать обоим по мордасам, но заметил, что по потолку салона действительно ползало какое-то жирное насекомое. Двое его товарищей были бледнее некуда.

— Что там? Что там, етить его? — покосился к ним водитель, которого начало буквально трясти — Шмель? Он ядовитый⁈

— Нужно его выгнать… — прошептал грабитель с заднего сиденья, наблюдая за шмелем глазами, полными ужаса. — Меня как-то в детстве ужалил такой… Правда, был он вдвое меньше…

— Откройте окно!

Застонав, грабители попытались открыть окна, но золота было столько, что им удалось только слегка тронуть ручку. Шмель, зажужжав, заметался под потолком.

— Твою…

Вжук! — и шмель уселся бандиту на нос. В истерике закричав, тот попытался согнать его, но насекомое кинулось к водителю.

— Блин, уберите его! У меня аллергия!

Главарь открыл окно, но шмель и не думал улетать — ползал по носу водителя, а тот ехал в потоке, крепко зажмурив глаза.

— Вася, не дергайся!

И главарь попытался согнать шмеля с лица водителя — рукояткой пистолета, ибо сам боялся шмелей до дрожи в коленях. Разбив водителю нос, он случайно нажал спуск и…

От выстрела у всех зазвенело в ушах. Дернув головой, главарь попытался понять, куда девалась эта летающая сволочь, но…

— Сука! Борис!

Но тот не ответил — рикошет нашел его раньше. Подельник лежал на сумке с золотом с простреленной насквозь головой, а его товарищ пытался отвернуться от фонтанирующей крови — ею был забрызган весь салон.

— Мля…

Водитель же что-то кричал и как мог пытался выровнять движение, но все было тщетно — они неслись прямо к ограждению, за которым блестела река. Снесли они его на полной скорости, а затем от удара о воду лобовое стекло брызнуло в салон.

Река в это время года была очень холодной.

* * *

Открыв дверь, я вытащил наружу дергающегося водителя. Остальные не выжили — Пух метался по салону с таким остервенением, что бедолаг буквально затрясло до смерти.

Бедолагами я их, конечно, назвал зря. Собакам собачья смерть.

— Молодец, Пух, — хотел я погладить щенка, но тот, взвизгнув, покатился к Марьяне, прыгнул ей на руки и зарычал на меня.

Ну и черт с тобой. Ты свою работу выполнил.

Зато золото мы взяли, и оно было повсюду — золотая дорожка протянулась метров на сорок, и так до автомобиля, нашедшего у столба свой конец.

Рассматривать эту картину мы не стали — нужно было спешить, а то к нам уже стягивались зеваки. Щелчком пальцев я заставил золотые поскакать ко мне. Один парень попытался взять монетку, но та, прытко выскользнув из его пальцев, зазвенела в мою сторону.

— Эй, валите отсюда! Это не ваше золото!

Спорить они не решились. Откуда-то слышались сирены, и толпа хлынула в разные стороны.

— Ваня, нам нужно ехать…

— Минуту, — и я опустился на колено перед еще живым водителем. — Ну-ка говори, кому вы везли это золото?

— Нахер иди… — выплюнул он и крепко сжал челюсти. Там что-то щелкнуло. — Да здравствует Король!

И не успел я оглянуться, как у него изо рта повалила пена.

— Зараза! Кто вас нанял⁈ Какой еще Король?

Но было уже поздно. Задергавшись, бандит обмяк. Через пару секунд его глаза закатились под веки. Уже не жилец.

— А вот теперь нам действительно пора… — буркнул я, направляясь к машине. Все золото стягивалось ко мне как река. — Марьяна подвинься.

Она тут же прыгнула в машину, прижимая к себе Пуха, и следом в салон потоком полились монеты, кольца и все остальные ценности. Когда их наполнился целый салон, я захлопнул дверь и прыгнул к водителю.

Марьяна при этом сидела в золоте по шею. Пух же тявкал где-то под грудой золотых. Я ему даже позавидовал.

— А теперь поехали искать вторую машину!

Оба уставились на меня с крайней степенью удивления, но Стас все же тронулся.

— Ваня, оставь, мы их потеряли! — тронула меня за плечо Марьяна.

— Нет, я его чую. И его отчего-то становится меньше…

Но не успели мы проехать и десятка метров, как откуда-то послышались голоса. Секундой позже из переулка напротив показался красный блеск, а следом оттуда выкатился красный шар.

— Ваня! Смотри! — и, зазвенев золотом, сзади вылезла Марьяна. — Это твой питомец!

— О, нет…

А шар мчался прямо на нас. И все бы ничего, но у него по пятам бежала целая толпа каких-то мужиков с сачками, сетями и еще черт знает чем.

— Вот он! Наш титул!

— Он мой!!!

Шар покатился только быстрее. Я уже хотел приказать Стасу поднажать, но так и быть открыл дверь.

— Запрыгивай!

А тот не стал тянуть — подпрыгнул и упал прямо мне на колени. Я захлопнул дверь.

— Нагулялся?

Изнутри шара послышался утвердительный тявк.

— Все, валим!

Но не тут-то было — нам под колеса уже сиганул какой-то толстяк с сачком.

— Отдайте шар! Воры!

А его друзья быстро окружали машину. Какой-то псих полез на капот, а еще парочка забралась на крышу. Стас попытался дать задний ход, но и там нас заблокировали. Сгрудившись, мужики припали к стеклам.

— Вон он! Эй, парень, отдавай нам этот чертов шар! У тебя и так есть женщина, и золото. Тебе мало⁈

И не дождавшись ответа, принялись лупить по кузову всем, чем можно. Грохот поднялся чудовищный, а крыша начала проседать. На этом не успокоившись, они принялись раскачивать машину.

— Ваня-я-я-я!

* * *

В баре «Золотой котел»

Силантий снова стоял у подвального окошка, томно вздыхал и рисовал на запотевшем стекле магические формулы. За неимением грифельной доски ими были разрисованы все стены, и вот теперь пришлось взяться за стекла. Расчетов этот чертов перегонный аппарат потребовал очень много.

И ладно бы, Силантий был только рад открыть для себя что-то новое, однако куда опять запропастился господин? Впрочем, к этому пора было и привыкнуть — скорее всего, Иван снова нашел где-то золотой зов, и пока не утащит там все до последней монеты, его можно и не ждать.

— Силантий Матвеевич, помогите мне, будьте другом!

— Иду… — вздохнул маг и вернулся к устройству, которое вот-вот готовилось выдать первую порцию золотых.

А оно уже очень отдаленно напоминало тот аппарат, что пожаловал им Борис Эдуардович. Скорее, теперь это было нечто среднее между плавильным котлом и перегонным кубом, опутанным кучей трубок.

Забравшись на лестницу, Амадей кидал внутрь котла одну медную монету за другой. Затем они вместе с Силатием подняли целый таз, наполненный сплошь медью, и высыпали все внутрь. Туда же вскоре отправилась и королевская голова.

— Туда тебе и дорога! — хохотнул Силантий отправляя расчлененного Олафа по скату вниз и закрыл заслонку. — Еще?

— Пока хватит, — покачал головой Амадея и сошел с лестницы. — Для начала нужно сделать пробу и удостовериться, что все верно. Где там Повелитель? Он будет?

Силантий снова подошел к окну, но кроме Хозяев трущоб, что пилили конный памятник Олафу, который они час назад притащили с помойки, на заднем дворе никого не было.

— Еще нет…

— Тогда придется начинать без него. Ждать больше нельзя!

Кивнув, Силантий опустил защитные очки. Амадей же дернул рычаг, и изнутри котла донесся глухой гул. Затем алхимик подошел к другому борту и открыл маленькую дверцу. Вытащив из кармана философский камень, он сунул его в отверстие. Секундой позже оттуда полился таинственный зеленоватый свет.

Закрыв крышку, Фауст боязливо отошел от котла. А по трубкам уже циркулировал их специальный раствор, который они варили еще со вчера. Назывался он «философская ртуть», хотя Силантий в шутку называл ее бормотухой.

— И что теперь? — спросил маг.

— Теперь…

И вдруг внутри котла послышались какие-то звуки. Недобрые.

* * *

Борис услышал странное гудение самым первым — у него был нюх на неприятности, особенно если они происходили внутри его родного бара. Посетители тоже заозирались.

И один за другим, все посмотрели в сторону подвала. Там что-то гремело, рычало и скрипело.

— О… нет… — разнесся по залу стон. — Неужели опять портал?

Борис так не думал. Скорее всего, там начался тот самый «научный» эксперимент, ради которого Иван со своим странным другом решили разнести его пивной подвал и «экспроприировали» его самогонный аппарат. И ведь он на все это смолчал!

— Нет!

Пока они тащили вниз все новую медь, он молчал.

Пока они открывали под его окнами нелегальный пункт сбора металлолома, он тоже молчал

Пока они варили на кухне какую-то дурнопахнущую жижу и залили ему весь пол, он тоже молчал.

Даже когда Кучерявый со товарищи притащили со свалки какую-то статую, думая, что бармен ничего не заметит, и здесь он молчал.

И даже когда из трубы в подвале повалил странный зеленый пар, он тоже и словом не обмолвился.

Но сейчас…

— Та-а-а-к! — и Борис бросив тряпку на барную, стойку Борис направился к двери в подвал. — А ну немедленно прекратите это безобра…

Дальнейшие его слова потонули в жутком скрежете, от которой задрожали стены, потолок и особенно пол. Столики со всей посудой заходили ходуном, а Василий с испуганным мявом скрылся на кухне. Дым же из трубы, что пер с утроенной силой, отчего-то перекрасился в кроваво-красный цвет.

Стулья в баре заскрипели, отодвигаясь.

— Спасайся, кто…

Но было поздно — из-под двери в подвал попер тот самый дым. Вместо того, чтобы бежать, все попрыгали на стулья. Даже официантки — и они сиганули на барную стойку.

Единственный, кто не двинулся с места был Борис. Шок сковал его по рукам и ногам. Ярость медленно подступала к горлу.

И не успел он разразиться площадной бранью, как дверь в подвал вынесло, и к ним шагнула фигура, объятая алым дымом. Она была облачена в мантию, а на голове у нее была дыхательная маска.

Навстречу ей зазвучал женский визг, а следом поднялась и пара крепких парней, но «пришелец» примирительно поднял руки.

— Фффо нофафно! Мфы ффраффилиф!

Визг тут же затих.

— Чего⁈

— Фя ффофорю! Мфы ффрафилиф! — повторил «пришелец» и, сорвав маску с головы, оказался всего навсего раскрасневшимся Силантием. — Фух, в ней и свариться можно, я говорю…

Но тут у него со спины показался еще один «инопланетянин» с каким-то блюдом в руках. Сняв респиратор, он обратился Амадеем — а тот улыбался во все свои тридцать два зуба.

— Мы справились!

И он поднял что-то лежавшее на блюдечке. Все посетители с работниками бара тут же слезли с мебели, заинтересованно поглядывая на принесенную вещицу. Первым к ней подошел Борис.

На подносе у Амадея лежала золотая песчинка.

Глава 15

Кто еще хочет стать моим слугой?

— Ваня! — кричала Марьяна, пытаясь выкопаться из-под кучи золота. Они с Пухом прыгали там сзади, словно посреди шторма. — Сделай что-нибудь!

И я сделал. Посмотрел на всю эту толпу своим Взглядом, и тряска немедленно прекратилась. Народ отпрянул, однако с крыши все еще слышались удары.

— Получи! Получи! Наш титул! Вор! Вор!

Выйдя из машины, я как можно строже посмотрел на этих двоих — они прыгали на крыше такси так самозабвенно, будто на батуте.

Через секунду они исчезли. Вместе с ними растворились и остальные. Еще спустя пару секунд улица опустела.

— Вот и славно… — буркнул я, и тут нечто красное пронеслось рядом. Но я был наготове — поймал шар уже на подлете. — Не так быстро!

Он попытался поспорить и заметался так яростно, что мне пришлось прижать его к земле.

— Теперь не сбежишь! Посмотрим, что ты за зверушка такая!

Изнутри послышался отчаянный вой, но меня было не разжалобить — схватив плачущий мяч под мышку, я направился к машине. От нее, в целом, кое-что осталось: колеса и кузов были на месте. Остальное было в крайне плачевном состоянии. Стас был в шоке.

— Не плачь, старина, — сказал я, пытаясь закрыть деформированную дверь. — Куплю тебе новую самоходную повозку. Благо, бумажки позволяют.

Стас грустно вздохнул и завел двигатель. Получилось у него это с третьего раза.

— Не в этом дело, Иван. Это не моя машина, а транспорт компании. Теперь меня уволят…

— За что⁈ — охнула Марьяна. — Ведь это сделала какая-то кучка охочих до титулов идиотов!

— Это да, — кивнул водитель, выезжая на дорогу. Машина дребезжала как дырявое корыто, в которое в общем-то и превратилась. — Но как доказать это начальству? Нет, моя песенка спета…

Вздохнув, я сунул ему еще одну пачку расписных бумажек. За труды и затраты.

— Покупай себе новую машину, Стас, и ступай ко мне на службу, — сказал я. — Обещаю платить, как и раньше. А то и больше, если будешь приезжать вовремя.

Он с удивлением посмотрел на меня, а потом обернулся на золото, коим было заполнено все заднее сиденье, а потом снова на меня. И вновь на золото, а потом снова на меня. На золото и на меня.

— На службу? К вам⁈

— Конечно. Но машину тебе придется сменить, а то…

— Я согласен! К черту такси!

Вот и славно. Сирены звучали все ближе, и мы поспешили уехать подальше. Зов от второй машины, тем временем, окончательно растворился. Жаль было терять этих негодяев, но ничего не поде…

Тут в окне нечто блеснуло, и к нам залетел Иван. В лапках у него была золотая монета.

Бросив ее мне в руку, он победно зажужжал под потолком.

— Я взял их! Ох, им не поздоровилось! Ух, кровищи-то было!

Увидев взбесившегося шмеля, Стас задрожал и едва не выпустил руль. Я же, пока он не вписал нас в столб, схватил Ивана в кулак.

— Кто? Говори нормально? Откуда у тебя золото⁈

— Как кто? Бандиты! Любители чужих миллионов!

— Бандиты⁈ Ты взял их?

— ДА! Я хорош! Им пришел кирдык!

Пока он хохотал и рассказывал, как мозги какого-то мужика брызгали в разные стороны, я удивленно хлопал глазами и рассматривал монету. А она и впрямь была измазана в крови.

Удивились и Стас с Марьяной.

— Ваня, ты с кем разговариваешь? Это же просто шмель…

Нет, это не просто шмель, а настоящий шмель-убийца.

— Веди…

* * *

— Серьезно… Это ты так справился⁈

Мы стояли у реки, а неподалеку в поручнях зияла здоровенная дыра. Рядом дежурила служба спасения, скорая помощь и, конечно же, полиция. Краном они пытались подцепить автомобиль, поплавком плавающий в бушующих водах, но течением его унесло все дальше. В салоне все было красным.

— Ну… — протянул шмель, приземлившись мне на голову. — Но они же остановились? И монета теперь у тебя!

Это да, монета была красивой. Однако остальное золото вынесло в реку, и теперь его можно поймать разве что сетью и то за десятки километров ниже по течению. Удружил, ничего не скажешь.

Бурча «слова благодарности», я направился в машину, которая ждала меня в переулке. Стас с Марьяной еще были немного в шоке от того, что последние десять минут нам пришлось ехать по дороге, которую нам указывал какой-то золотоносный шмель.

— Поехали, — сказал я, дернув с трудом закрывающуюся дверь. — Этот шмель облажался.

Когда мы задребезжали прочь от места аварии, зазвонил телефон — это был Силантий.

— Слушаю…

Веселый голос мага звучал у меня в ухе пять минут кряду. Из его сбивчивого рассказа я уловил только одно — машина Фауста работает, правда, ее эффективность пока оставляет желать лучшего.

— Но работает! Золото настоящее! Чистейшее! Вы бы его видели!

Не успел я порадоваться вместе с ним, как трубку перехватил Амадей. Его радость была еще более сильной:

— Повелитель! Мы справились! Теперь у нас будет тонны золотых! Вскоре мы будем купаться в них и швырять их в море!

Насчет моря он погорячился, но про золотые мыслил в правильном направлении. Следом телефон оказался в руках Бориса. Его настроение было куда менее восторженным.

— И чтобы духу этого психа не было в моем баре! И его адской машины тоже! Тьфу!

— Это же твой самогонный аппарат?..

— И черт с ним! Пусть забирает и уматывает! Хватит с меня «научных экспериментов»!

Я вздохнул. Еще и этого не хватало…

Но положение спас Силантий.

— Иван, у меня есть идея, где можно и дальше проводить наши «эксперименты», не смущая нюх Бориса Эдуардовича и прочих. Но для этого нам придется нанять грузовик. А еще, возможно, кран…

И он принялся рассказывать. Несмотря на издержки, его идея мне в целом пришла по душе.

* * *

В городе творился полный бардак — где-то выли сирены, по улицам носились полицейские машины, а люди пугливо жались к домам. И только в одном месте все было спокойно: на крышах, куда мы с Марьяной забрались, дабы переждать ненастье.

Плюс отсюда было видно то место, куда Инквизиция свозила мое золото — остров в центре залива. С крыши он был как на ладони, а уж в подзорную трубу, в которую я смотрел вот уже пятнадцать минут, можно было проследить за всей разгрузкой.

А Инквизиторы не спешили: методично выгружали один мешок за другим и складывали у подножья Башни. Звон золота отсюда не слышался, однако он был у меня в голове. Скоро последний мешок лег в огромную гору, а следом начали открывать ворота.

Вот их скрип я слышал. Он эхом прокатился по всей округе. Даже птицы услышали его — они с криками вспорхнули с антенн и проводов.

Мое сердце же застучало быстрее. Эх, этот скрипучий звук — просто услада для ушей. А ведь когда-то я обещал Дарье их смазать…

Когда там возникла узкая щель, Инквизиторы потащили золото внутрь.

Я же улыбался как ребенок. Приятно это, черт возьми, когда твои враги сделали всю работу за тебя!

— Ставлю на что угодно, что это идея бабушки, — сказала Марьяна, посматривая на происходящее в бинокль. — Ей давно хотелось как-то использовать эту вашу Башню. А то Инквизиторы только и знали, что колупать ее помаленьку…

Я зарычал. Могла бы и не напоминать.

Последней порог перешагнула Домна. И прежде чем ворота захлопнулись за ее спиной, она обернулась и приподняла повязку. Блеск ее золотого глаза заставил меня, зажмурившись, отпрянуть от окуляра. Марьяна тоже едва не выронила бинокль.

— Заметила⁈

Я был не уверен. Расстояние слишком большое, но… кто ее знает?

Снова припав к трубе, я увидел плотно закрытые ворота. Все золото было надежно спрятано внутри.

— Сделано. Уходим.

Взяв всю оптику, мы вернулись в домик, чья черепица краснела посреди сотен труб и проводов. Это было скособоченное деревянное пристанище Силантия, куда маг оперативно отвел нас по первому моему звонку.

Оба они с Амадеем были еще грязными, пахли «философской борматухой», но радовались как дети: посреди стола победно блестела золотая песчинка. Рядом же стоял горячий чай с пампушками.

— И сколько в ней?.. — спросил я, слюнявя палец и беря на него песчинку. — Грамм, да?

Амадей победно вскинул нос.

— 1,45 грамма! Следующую партию я планирую сделать вдвое больше!

— … Надеюсь, для этого не потребуется вдвое больше меди?

Силантий покачал головой.

— Нужно сделать «бормотуху» вдвое гуще и немного поиграться с ее составом. Если мои расчеты верны, думаю, впоследствии получится довести продукт до 50-ти процентного результата…

Побледнев, Фауст замахал руками.

— Это в теории!

— Может быть, но нет предела совершенству!

Они принялись обсуждать эту свою адскую машину, которую по категорическому настоянию Бориса, скорее всего, придется перевести сюда, а я, сунув пампушку в рот, пошел проведать свое золото.

Оно было на кухне. В холодильнике, куда Силантий отнес и золото из мешка, а теперь и все из разбитого такси. Идея был так себе, но прийти к этому «одинокому» волку могла разве что та библиотекарша, а она дальше его книжных полок вряд ли заберется.

— Идите ко мне, мои драгоценные, — улыбнулся я, открыв дверцу. Все аккуратные стопки блестящих монет, цепочек, колец и прочего приветливо заблестели в мою сторону. Мое сердце растаяло.

Им правда пришлось потесниться, но кроме пары бутылок молока и десятка яиц у Силантия больше ничего не было.

— Ничего мои хорошие, — проговорил я и положил песчинку в груду монет. Пусть знакомиться с остальными. — Скоро, очень скоро мы вернемся домой. А там ваших братишек и сестренок просто видимо-невидимо. Все будет как раньше.

В ответ золотые снова радостно заблестели, а я смахнул скупую слезу. Кажется, я становлюсь сентиментальным.

— Господи, друг… — пробурчал Иван, сидевший на стене. — Это всего лишь круглые куски металла…

— Молчи! Ты ничего не понимаешь! Они живые, ты просто их не слышишь!

— Конечно. Я же не сошел с ума.

Закрыв моих малышек поплотнее, я вернулся в гостиную. А оттуда раздавался разгоряченный голос Силантия. Вокруг стола наперегонки катались два шара, а остальные пили чай и внимательно смотрели, как маг размахивал руками.

— … А я им говорил, что никуда никогда не съеду! Этот домик построил еще мой дедушка, во времена, когда их родителей еще в помине не было! А они ни в какую — подогнали бульдозеры и встали под окнами. А я им — шиш с маслом!

— А как он оказался на крыше? — спросила Марьяна, отламывая кусочек пампушки для Пуха. — Этому дому-то от силы лет сорок.

Она бросила кусочек, а шар, превратившись в щенка, поймал кусочек на лету. Девушка попыталась проделать то же самое с красным шаром, но, увы, он тоже попытался поймать кусочек, но тот просто отскочил от его стенки.

— Ха! Не поймал! — улыбнулся я, а шар только недовольно завибрировал.

Маг же махнул рукой.

— Эти наглецы из строительной компании сказали, мол, дом ваш, а земля под ним выкуплена под застройку. Я послал им лесом, ибо дом по всем документам находится именно по этому адресу и переставлять его они не имеют права. Но этих козлов не проймешь! Они нашли дыру в законе и решили строить дом прямо под моим фундаментом. Дождались, пока меня не будет, пригласили сюда пару магов и подняли его в воздух. А затем начали строить…

— С крыши⁈

— С крыши. Опустили на нее дом, а затем построили все остальное. Этаж за этажом. За ночь! Еще пампушку?

Марьяна просто потеряла дар речи и пампушку схватил Пух. Я же был не удивлен — и в мое время торгаши оставались торгашами. Они могут и воздух продать, если на то будет воля их бога. Денег.

— Хотел бы я посмотреть на лицо Бориса, если бы он однажды утром обнаружил своей «Котел» на вершине многоэтажки, — хмыкнул я, бросая пампушку в рот под бдительным «взглядом» красного шара. — У него заведение, кажется, тоже старое?

Силантий закивал.

— Старое. И тоже мозолит кому-то глаза.

— О чем ты?

— Пока мы с Амадеем работали, я слышал, как ему постоянно кто-то звонит. Борис почему так разнервничался из-за этой машины? Оттого, что ему уже который день названивает кто-то и что-то требует. Борис же рычит, мол, не имеешь права и все тут! Каждый, раз беря трубку, он становится бледным как труп. Вот он и сорвался…

Амадей кивнул.

— Сорвался на пустом месте! Подумаешь, разбили пару стекол в подвале!

— Или не пару…

Я же задумался насчет этих таинственных звонков.

— Да? И кто же это звонит? Банкиры⁈

Силантий пожал плечами.

— Спроси. Он молчит. Говорит, все проблемы решит сам.

Не то, чтобы я очень хотел решать проблемы Бориса, но с недавних пор его проблемы — мои проблемы. По крайней мере, пока я не найду себе пристанище и не перевезу все золото.

А похоже, время это не за горами. Ибо денег у меня теперь достаточно, чтобы приобрести себе недвижимость побольше комнаты в кабаке. Хотелось бы, конечно, на все эти бумажки просто выкупить себе Башню, но вряд ли Домна пойдет на это.

Жаль. Было бы неплохо. Может, спросить Дарью, а вдруг…

В задумчивости я было потянулся за пампушкой, и тут заметил в окне какое-то движение. Это был краешек темного плаща.

Сорвавшись с места, я оказался у двери за считанные секунды. Оттуда вырвался на крышу и заозирался. Вокруг только бесконечные провода, трубы и мокрая черепица.

Где-то здесь… Ага!

Шпик прыгнул в щель между домами, где была сплошная тьма. Я же скакнул туда же — для меня нет темных уголков. Один поворот за другим мои ноги рисковали соскользнуть в пропасть — крыша была мокрой, и сорваться с нее раз плюнуть, но аккуратничать времени не было.

Человека в черном плаще я нагнал на соседней крыше. Он было попытался юркнуть в трубу, но оттуда вылетел шмель и «пнул» его в лоб. Вскрикнув, шпик шлепнулся на крышу.

И прямо ко мне.

— Попался! — зарычал я и, схватив вырывающегося коротышку за грудки, прижал к кирпичной кладке. — Кто тебя послал?

— Пусти, Иван! Я тебе не враг!

— Ага, как же! Все вы так поете! Говори, на кого шпионишь? На Домну, или еще на кого, пострашнее?

Тот лихорадочно затряс головой.

— И не шпионю я, а так… приглядываю… По просьбе Королевы. Вот, — и в его руке блеснула золотая монета. — Это тебе.

Увидев монету, я разжал хватку. Пискнув, коротышка рухнул к моим ногам. Монета же сама прыгнула мне в пальцы. Красивая.

— Молодец, завтра принесешь еще, — сказал я, сунув золотой в карман, и снова схватил негодяя за грудки. — Если ты от Королевы, то зачем убегал?

— Ты себя со стороны видел? Ты же лютый зверь!

Тут он сделал мне комплимент. Но это, наверное, из-за Взгляда. В обычное время я довольно мил.

— Чем докажешь, что ты от Дарьи?

— Чем?.. Ах да, вот…

И он передал мне письмо. На нем была фраза «От Дарьи».

— Годиться, — и я снова разжал хватку. Упав шпик, сразу попытался отползти, но я поставил ботинок ему на спину. — Лежи пока.

— Лежу… лежу…

Затем вскрыл конверт. Прочтя первые строчки, я улыбнулся. На душе сразу стало хорошо — это был ее почерк, а бумага пахла ее духами. Начиналось письмо так: «Дорогой мой возлюбленный…» А кончалось «Надеюсь, мы переживем эту неделю. Твоя Дарья».

Все, что было между этими строчками, я решил оставить на потом. Ибо крякающий шпик под моим каблуком очень мешал чтению.

Убрав письмо, я снова схватил его за грудки.

— Полегче! Я же все же гонец! Нельзя так обращаться с теми, кто доставляет почту!

— Плохой гонец! А плохих гонцов я ем на ужин, — прошипел я, вглядываясь в его испуганные глаза. — И если ты не хочешь оказаться моим ужином, станешь хорошим гонцом. Будешь служить мне.

— Тебе⁈ Я служу Королеве!

— Ты меня за идиота держишь? Зная таких, как ты, очень вряд ли ты носишь весточки только Дарье. Еще поди шпионишь на Инквизицию. Да⁈

И он затрепетал. Мой Взгляд действовал безотказно.

— Ну было дело… Пару раз… С Лаврентием…

Я ухмыльнулся. А затем, перехватив его, потащил к краю крыши.

— Ты что делаешь⁈ Я же сказал правду! Ладно, еще выполняю мелкие поручения для Домны! И на Марципания работаю! И для Вергилия носил пару новостей про тебя!

— Ну ты и крыса!

— Пусти, у меня дома детки малые!

Но разжалобить меня было не так просто. Подтащив его к парапету, я свесил этого воющего негодяя спиной в пропасть. Он попытался отбиться, но против меня мог разве что молить о пощаде.

Это он и делал.

— Прошу… Я сделаю все, что прикажешь!

— Хорошо, — ухмыльнулся я, и шпик затрепетал. — Первое, отнесешь Дарье ответ, когда я его придумаю. Второе…

И я качнул его в сторону пропасти. Шпик застонал.

— … Заканчиваешь свои дела с Инквизицией и со всеми, кому ты стучишь. Будешь работать мостиком между мной и Королевой. Понял⁈

Чуть разжав пальцы, я заставил его вцепиться мне в рубашку. От страха он дернул слишком сильно и порвал ткань. В дырке заблестела чешуя.

— Кто ты такой⁈

Поглядев на плоды его рук, я поморщился.

— Зря ты это сделал… Теперь ты задолжал мне еще одну жизнь.

— Прости! Прости!

И тут него над лицом закружился шмель. Он попытался его сдуть, но Иван уселся прямо ему на нос.

— Сгони его, молю… У меня аллергия, если укусит…

— Укусит обязательно, если обманешь. И не раз. Поверь, он может.

Иван отставил зад и вытащил жало. У шпика глаза сразу заблестели от слез.

— Не буду… Шептун будет хорошим…

— И Шептун узнает все, о чем думает Домна. Что это за убийцы и насколько они опасны. Подслушает все, что она скажет по поводу моей персоны. Куда они положили золото, какие у нее планы, и так далее. Подслушает все до последнего шепотка! Если Шептун справится, получит жизнь и деньги. Много денег. Ты же любишь деньги, Шептун?

Тот закивал и я, положив ему в карман немного расписных бумажек, похлопал его по щеке. Он же замер на краю крыши в поистине рискованной позиции. Я его почти не держал.

— Если Домна даст тебе задание, соглашайся. Расскажешь мне о нем, а сам доставишь ей «правильную» информацию для ее ушей. Так же поступишь и с остальными, но не с Дарьей. Ей будешь говорить правду. Понял?

— Ага!

— Хорошо. Все золото, которым тебе заплатят, будешь таскать мне. Все до последней монеты.

— Но… Хорошо!

— Молодец. Хороший шпион. Зайдешь за ответом Дарье вечером, а пока ступай в Башню и проследи за всем.

— В Башню⁈ Ты с дуба рухнул! Да туда сама Домна рискуе…

Но стоило мне всмотреться в него более пристально, как он принялся кивать. Со слезами на глазах.

— Отлично. Тогда до вечера. Всего…

И я разжал пальцы. Шпик заревел как раненая гиена и пропал за парапетом. Дождавшись звука удара, я посмотрел вниз. Этажом ниже располагался балкон, а на нем целая цветочная клумба, куда и угодил шпион. Дергаясь среди цветов, кажется, он возлагал благодарность богу.

— А должен молиться мне, кретин, — и ухмыльнувшись, я упер ногу в парапет. — Мне, Ивану Обухову, своему новому господину. Пшел!

И крякая, шпион попытался уползти, но тут получил по башке веником. На него напрыгнула какая-то старушенция.

— Да когда это закончится⁈ Это мои розы! А ну пошел прочь!

Поднялся крик, но дальше я смотреть не стал. Пошел обратно в дом, откуда уже выглядывала Марьяна.

— Ты где был⁈

Я пожал плечами и плюхнулся на диван.

— Так… беседовал с одним другом. Он уже ушел.

И тут моей ноги коснулся красный шар. Рядом с ним лежала пампушка, и он безуспешно пытался проглотить ее, но только катался по ней вперед-назад, превращая ее в блин.

— Силантий, твоему ковру пришел конец…

Ругаясь, маг полез под стол, а шар попытался удрать — но я был быстрее. Взяв его, сел обратно на диван.

— И как же мне расколдовать это животное? Разбить, как яйцо?

Шар затрепетал. Ему на помощь пришла Марьяна.

— Нет. Его нужно приручить.

— И как? Провести какой-то магический ритуал?

Я посмотрел на Силантия с Амадеем. На их лицах зажглись довольные улыбки.

Марьяна вздохнула.

— Любовью, Ваня. Любовью… Только заботой, лаской и пампушками.

Я всмотрелся в дрожащий шар. А это будет сложновато.

* * *

В Башне.

Когда последний золотой нашел свое место в этой блестящей куче несметных богатств, Доминика тяжело вздохнула. Даже в результате их операции золота все равно было слишком мало. Слишком!

Судя по размеру помещения, здесь должно быть в десять раз больше ценностей. Если, конечно, в историях про это место рассказывают правду, и залежи монет тут были до самого потолка.

А тот был просто высоченный. Метров десять, и то это она прикинула… Даже свет фонарей туда едва доходил.

— Хорошо… — выдохнула Магистр, повернувшись к Григорию. — Что остальное?

— Ищем. Они не могли уйти далеко.

— Кто? Тот, кто ограбил наш грузовик, или тот, кто ограбил грабителей?

— И те, и другие…

Доминика закатила глаза. Не будь вокруг десятков подчиненных, она бы с удовольствием разбила Григорию нос. Ведь это он отвечал за безопасность транспортировки, и что в итоге⁈ Только в одном грузовике находились тысячи монет! И где они теперь? Не исключено, что те, кто убил грабителей и обчистил их машину, и тот, кто их нанял, это один и тот же человек. Просто и изящно избавился от свидетелей.

Сука, и где Лаврентий⁈ Неужели какая-то сволочь прикончила ее любимого оперативника!

А телефон все еще не отвечает. Зараза…

— Мы найдем его тело, Доминика Александровна. А затем отомстим.

— Кому⁈ Вы даже не выяснили, что именно с ним случилось! И умер ли он вообще!

И тут приступ злости в ней возгорелся просто адский. К счастью для Григория, к ней подошел еще один Инквизитор.

— Доминика Александровна, «герой» готов, — и отойдя в сторону, он указал на чернобородого мужчину в военной форме. Он вытянулся перед ней в струнку.

— Это какой уже по счету? — спросила Кирова.

— Герой-458, если быть точным, — сверился со списком Григорий. — Время сидения в страх-комнате двадцать восемь минут, четыре секунды.

— А что тот, что был до него?

— Предыдущий нынче проходит курс психической реабилитации. И идет на поправку. Мы сможем использовать его через неделю.

— Хорошо. Тогда заводим этого.

— Есть!

И она подошла к мужчине. Тот вытянулся только прямее, но она мягко положила руки ему на плечи. Он расслабился.

— Как тебя зовут, герой? — проговорила она, мягко улыбнувшись, как мать своему ребенку, который вот-вот сделает первый шаг.

— Петр Гаврилов, мессир!

— Какой твой главный страх, Петр?

— Крысы, мессир… — и он поежился.

Кирова весело хохотнула. Ее звонкий смех в этой мрачной обители прозвенел словно сонм колокольчиков.

— Ничего страшного. Крыс в Башне отродясь не водилось. Вообще никаких паразитова — ни крыс, ни мышей, ни тараканов, ни даже голубей… Здесь все стерильно. Как в больнице.

И взяв его за плечо, она повела его к высоким открытым дверям, где показалась огромная винтовая лестница, спиралью уходящей наверх.

— Все что тебе нужно, Петр, — шепнула она ему на ухо, — это дойти до конца этой лестницы. А потом спуститься. Сможешь?

Он кивнул.

— И все?

— Да. Дойдешь до самого верха, а потом спустишься с докладом. Это все. Справишься, будешь настоящим Героем. И страна тебя не забудет. Как Олафа. ведь он тоже когда-то дошел до САМОГО конца.

На лице Гаврилова промелькнула тень страха. Кирова отпустила его и он подошел к лестнице. Крайне неуверенно.

Дойдя до подножия, он обернулся.

— А что же предыдущий? Он…

— Тебе об этом не нужно думать, Гаврилов. Тебе только требуется выполнить приказ. И точка.

Тот кивнул и, набрав в грудь побольше воздуха, поставил ногу на первую ступеньку. Потом на вторую…

Устав ждать, пока этот трус поднимется хотя бы на пролет, Доминика хлопнула в ладоши и дверь сама закрылась за ним.

— Подождите! — но створки уже обрубили его крик.

Кирова же вздохнула и принялась ждать. Опустилась тишина и в ней они слышали два звука — еле слышный топот, а еще тиканье. В руках у Григория был секундомер.

Наконец Магистр повернулась к Григорию.

— А теперь правду. Что там с предыдущим «героем»?

Инквизитор подобрался.

— Он выбросился из окна еще позавчера. Похоронили с почестями. На аллее «героев».

— И до какого этажа он дошел?

— До одиннадц…

И тут раздался дикий крик — настолько отчаянный и преисполненный ужаса, что даже Инквизиторы, коих в зал набилось в три десятка, невольно отступили поближе к выходу.

Остались стоять лишь двое, Доминика и Григорий. На лестнице стучали шаги — все ниже и ниже.

— Судя по всему восьмой, мессир…

Двери вынесло, и к ним вывалился «герой» Петр. Все его волосы сверкали почтенной сединой, даже на бороде не было ни единой черной волосинки. Не прекращая орать, он плюхнулся перед Магистром на живот.

— Что⁈ Что ты там видел? — кинулась к нему Кирова, но тот только забормотал какую-то невнятицу.

— Это… Там… Ээээ…

Дальше он просто завопил. Его попытались успокоить, но он принялся кусаться.

— Убрать его! — дернула щекой Кирова, и этого «героя» поволокли прочь.

Магистр же с отвращением проводила его взглядом, а сама направилась к лестнице. Григорий же встал у нее на пути.

— Нет, мессир, вам нельзя…

— Отойди, идиот. Я просто закрою эту чертову дверь!

Захлопнув створки, Кирова быстро пошагала к выходу. Черт, ей самой было до одури страшно даже приближаться к этой жуткой лестнице.

Глава 16

Как написать амурное письмо?

— Дорогая Дарья… Прочел твое письмо, и оно мне очень понравилось… Напиши еще одно. Твой любимый д… Нет, это слишком просто!

И скомкав очередной клочок бумаги, я запустил его в мусорку. Там уже накопилась изрядная куча, так что он просто скатился вниз и вернулся к моему стулу.

Была пятница, вечер. Вокруг шумел «Золотой котел», но парни отдыхали довольно культурно, так что я мог, сидя в уголке, немного подумать над ответом Дарье.

И думал вот уже третий час. Дело шло не важно.

— Дорогая Дарья, — предпринял я очередную попытку написать ответ. — Получил твое письмо. Как погода? Напиши в ответе, твой д… Нет! НЕТ! Это бред!

Еще один шарик улетел в мусорку, а я вцепился в волосы. Нет, это невозможно! Нам раньше никогда не приходилось писать друг другу писем. Ибо зачем? В Башне было не до этих глупостей.

Немного подумав, я снова взялся за «перо». На этот раз получалось вполне сносно:

— Дорогая Дарья… Как твое здоровье?.. Говорят, лета берут свое. Вот у меня вчера на руке вылезла очередная…

— Эй, Иван, — и ко мне подошел Борис. Лицо у него было довольно серьезное. — Ты сильно занят? У меня есть к тебе дело.

— Не сейчас, Борис. Я тут пытаюсь придумать ответ на письмо.

— Да? Кому это? — и он с удивлением посмотрел на мой исписанный клочок бумаги. — Дарья? У тебя появилась новая пассия?

— Скажешь тоже, новая! Я ее уже сто лет знаю.

— Дааа… — протянул Борис. — А мне казалось, у вас с Марьяной…

И я посмотрел на него так строго, что он примирительно поднял руки.

— Ладно-ладно, я в ваши амурные дела не лезу, — и он скрылся в подсобке. — Позовешь, когда закончишь. Это важно.

Фыркнув, я вернулся к письму. Нет ничего более важного, чем ответ моей Дарье. Пусть планета остановится, но письмо будет закончено!

Однако планета все никак не желала останавливаться. Следующим взбесить меня решил Иван — он сел прямо на лист бумаги.

— Ты что, все никак не закончишь⁈

— Нет, это не так просто, — пробурчал я, вытащив язык продолжил творить. Увы, рассказ про новые чешуйки тоже показался мне ерундой, и я со вздохом отправил бумажку в мусорку. — И что же можно написать женщине в письме?

Я посмотрел на Василия, который, сидя на пивной бочке, с задумчивым видом вылизывал себе… понятно что.

— Может, ты знаешь?

Обернувшись ко мне, кот сощурился и вернулся к своему занятию.

— Бесполезный кусок шерсти…

— Тебе же больше ста лет⁈ — завился вокруг меня Иван. — Неужели за все эти годы, ты так и не понял ЧТО ИМЕННО представляет собой женщина?

— Нет. До встречи с Дарьей я и писать не умел. Да и зачем мне это? Можно же просто прилететь и сказать все, что накипело. Письменность — это очередная человеческая глупость. Вроде бумажных денег, телевидения и СМСок. Были бы у меня крылья, думаешь, я бы занимался этой чушью?

Иван вздохнул.

— Тогда иди попроси девчонок помочь. Они точно знают, что нужно женщине.

Я задумался. Нет, сегодня у них и так много работы, да и как они мне помогут? Они же женщины, а зачем им писать письма женщинам? Нужно найти кого-нибудь из мужчин, и тогда…

— Эй вы! — окликнул я очередную троицу бандитов, которые принесли мне дань. «Золотой» котел снова стоял в углу, и снова в него кидали и кидали ценности. — У вас же есть женщины?

— Есть, господин.

— А что вы обычно им пишете? Про погоду и прочее?

— Ну… — замялся один из бандитов. — Про глаза и волосы.

— Так. А еще? Про золото?

Они покачали головами.

— У нас нет золота. Но мы принесли серебро!

— Посредственность… Валите отсюда! Эй, Силантий! — крикнул я магу, который контролировал перевозку оборудования из подвала. Осталась последняя партия деталей, и аппарат будет полностью перевезен к нему в дом. — Ты когда-нибудь писал письма женщинам?

— Конечно, Иван, — кивнул маг, подходя. — Было несколько особ на моем пути, которые не могли без этого жить. И им приходилось даже стихи сочинять.

Он довольно погладил бороду, отдавшись приятным воспоминаниям.

— А ты хорош, маг!

И я пододвинул ему письмо.

— Поможешь мне? А то… Мне одному не сдюжить.

Однако Силантий скромно поджал губы.

— Я бы с удовольствием, господин. Однако, боюсь, как бы не вышло фальши? А то женщины они такие — чуть-чуть сфальшивишь, а потом они тебе ни в жизнь не простят. Я могу подсказать вам пару фразочек, но поставить их в нужном месте придется вам самим. Это важно — написать своей женщине самому! И желательно заниматься этим где-нибудь, где не так шумно.

Вздохнув, я взял листок и поднялся. Так-то он прав.

Силантий набросал мне пару идей с «самой желанной и неповторимой» и «не могу жить, не видя блеска глаз твоих», и я, поблагодарив его, поплелся к себе. На лестнице мне попалась Марьяна, за которой трусил Пух — вернее, скакал по ступеням. При виде меня он снова зарычал.

— Уже уходишь? — спросил я, проигнорировав этот надоедливый мяч.

— У меня ночная смена, — сказала она. — Говорят, в соседнем районе открылось еще пять порталов. Ночка предстоит еще та.

И она побежала на выход.

Закрывшись у себя, я сел за стол. Вытащил из кармана письмо Дарьи, вдохнул его запах, а затем перечитал заново, чтобы, так сказать, поймать любовное настроение. Делал я это уже в семнадцатый раз.

'Мой Дорогой возлюбленный, — писала Дарья. — Думаю о тебе каждый день. И каждый день волнуюсь — как текут твои дни? Это наверное, так непросто, из всесильного существа переродиться человеком, чтобы начать все сначала? Надеюсь, ты справляешься и сдерживаешь свою неуемную жажду золота. Да, я знаю, оно — источник твоего могущества, однако оно и твоя главная слабость. Не дай ей раз за разом брать верх. Помнишь тот случай в ущелье?

Тут я вздохнул. Могла бы и не напоминать…

"Как там Марьяна? Слышала, она переехала к тебе в «Котел»? Вот чертовка! И почему я должна узнавать все от шпиков, а не от нее? Она уже взрослая, но ей богу, все как дитя. Упрямо бежит от своей судьбы, а ведь ее время, как ни крути, вскоре придет…

Передай ей, чтобы нашла себе нормальное место, а не валандалась по кабакам. Я уже предлагала ей снять приличную квартиру на государственном содержании, но она и слушать ничего не хочет! Какова! Прямо как я в молодости… когда переехала к тебе в Башню.

Кстати, о Башне. Если ты волнуешься, зачем Доминика Александровна экспроприирует золотые запасы башенных монет, то знай — все это часть плана по охране его от тех таинственных убийц, что жаждут моей крови. Плюс, это еще защищает город от их влияния, ибо чем больше этого золота сконцентрировано в одном месте, тем больше риск открытия особо мощных порталов. Теперь они все будут перевезены в Башню, где они будут в полной безопасности. Эту операцию она задумала довольно давно, и нынче у нее появился хороший повод ее осуществить.

Зря, наверное, я рассказала про это, у тебя и так полно забот. Лучше тебе вообще не вмешиваться и оставить все Инквизиции. Доминика, по ее словам, близка к разгадке покушений, а, несмотря на ее крутой нрав, она еще ни разу меня не подводила. Я ей верю, но мне неспокойно. Что-то грядет.

Как ты? Как твои чешуйки? Не отросли еще крылья и хвост? Напиши ответ и пошли его с Шептунтом. Он найдет тебя сам.

Вот и все, что я хотела тебе написать, милый мой возлюбленный. Надеюсь, мы переживем эту неделю.

Твоя Дарья.'

Еще раз вдохнув аромат письма, я сложил его и вдруг увидел на обороте еще несколько строк.

'PS. Надеюсь, ты не забыл про второй этап Испытания? Оно близится, о мой чешуйчатый рыцарь. И оно найдет тебя раньше, чем ты думаешь. ^___^

Не вздумай ударить в грязь лицом. Не кисни, как следует подготовься, выспись на своих золотых, обязательно приручи своего питомца и возьми первый приз. Я верю в тебя. Целую.

Еще раз, на веки твоя Дарья.'

Я вздохнул. На душе потеплело, но одновременно в этой бочке меда появилась и капелька дегтя. Уж чего-чего, а очередных Испытаний мне не хватало. Эхо прошлого еще даже толком не затихло…

— Эй ты, — позвал я красный шар, который лежал под кроватью. — Чего ты там сидишь? Нам же вроде с тобой нужно подружиться, сблизиться, и все такое прочее? Так давай, вылезай!

Но шар только зарычал.

Я поморщился. И чего он постоянно рычит? Давно бы уже приручился, и дело в шляпе. Глупый какой-то.

— Вылезай!

Но шар только укатился к стене. Ладно, не очень-то и хотелось. Небось, до второго этапа он одумается.

Взяв чистый лист, я написал очередную «Дорогую Дарью…» и крепко задумался. Через пятнадцать минут мучений, десятка испорченных листков и одного сломанного карандаша, я сдался.

Нет, так красиво и обстоятельно, как пишет Дарья мне точно не написать. А сочинять ей всякую чушь совсем не хотелось. Что делать? Умолять Силантия, или найти кого-нибудь, кто еще способен написать ответ, достойный моей Королевы?

Но кого?..

Вдруг раздался стук в дверь, и из приоткрывшейся двери показалась голова Бориса.

— Иван, ты все еще занят? Извини, что отвлекаю, но у меня к тебе дело. И очень…

— Нет, я занят! Зайди потом, Борис. Если это дело сейчас не громит «Котел», то оно подождет.

Вздохнув, бармен исчез.

— Ты все сидишь? — снова зажужжал этот комар над ухом. — Не надоело?

— Надоело. Но дело нужно сделать. Есть идеи?

— Ну… Поймай вдохновение. Поделай то, что тебе больше всего нравится!

Хмм… А это идея!

Улыбнувшись, я встал со стула и повернулся к нему — к моему золоту. Далеко не все удалось уместить в пивные бочки и в холодильник к Силантию, а то, что осталось уже не влезало не то, что в тайники, но даже в диван. Посреди комнаты возвышалась огромная желтая гора, из которой выглядывало мое спальное место.

Мягко улыбаясь, я направился прямо к нему. Забрался сверху и принялся слушать, как золото, позванивая, скатывается на пол. Затем разгреб рукой эти сотни и сотни монет…

Моих монет.

— Эххх… — вздохнул я, а затем взял бумажку с ручкой и принялся писать.

'Дорогая Дарья, — старательно выводил я каждую букву. — Получил твое письмо, и оно мне очень понравилось. Тоже думаю о тебе каждый день, вспоминаю наши незабываемые вечера в Башне. Да, моя судьба не сахар, но я не жалуюсь. Моего золота становится все больше, и это главное.

Марьяна в порядке. Подружилась уже со всеми в «Золотом котле». Даже с Борисом, хотя ты, наверное, даже не знаешь, кто это. Он пусть и слабак, но хороший друг.

И насчет чешуек…'

Тут я остановился. Затем слез с золота и, стянув с себя рубашку, подошел к зеркалу.

Чешуйки уже почти полностью забрали правую руку — даже кисть блестела, переливаясь в свете лампы, и не будь на мне перчатки, это уже стало бы заметно. Когти тоже выдавали меня с головой.

А вот вторая рука была еще совсем голой. Чешуйки там имелись, но они еще были полупрозрачные. Спустя пару секунд они полностью исчезли — это Марьяна удалилась от бара на изрядное расстояние.

— Интересно… — пробормотал я, поворачиваясь то одним боком, то другим. К счастью, большинство чешуек уже успели закрепиться и вросли в кожу. Когти тоже.

А вот во рту… Щелк! — и по полу покатился зуб.

— Зараза! — прошипел я, попробовав языком место, откуда выпал этот «молочный» клык. А там что-то прощупывалось…

— Ты стал уже таким взрослым! — захихикал Иван, закружившись вокруг меня. — Наверное, уже коренные лезут!

— Очень смешно… — буркнул я, одеваясь. — Ты-то поди уже достиг зрелости?

— В смысле?

— В прямом. Сколько там живут шмели?

Иван сел на диван. И замолчал.

— Что молчишь? Знаешь?

— Нет… — сказал шмель, и в его голосе послышалась толика страха. — Сколько?

Я пожал плечами.

— Точно не сотню лет, как многие маги. И не пятнадцать как коты с собаками. Ставлю, что тебе и полгода не протянуть, старина.

Шмель затрепетал.

— Что делать⁈ Я не хочу! Только распробовал, что это — быть шмелем, тут на тебе! Отбросил лапки!

— Ну, попробуй завести потомство…

— Очень смешно! Я не хочу умирать!

И он злобно зажужжал вокруг меня. Я попытался его отогнать, но он только сильнее распалялся.

— Мне нужно новое тело!

Я фыркнул.

— Опять? Мы в прошлый раз чуть не погибли из-за этой мерзкой книжонки. Второй раз я этим заниматься не буду.

— Нет, будешь! Мне нужно тело! Кто знает, вдруг мне и недели не осталось!

— Будешь так жужжать, и минуты не протянешь!

Но этот зануда не унимался, и скоро мне это надоело. Хлоп! — но этот мелкий пакостник сумел увернуться от моей ладони. Взвившись под потолок, он снова полетел в мою сторону.

Я же вернулся на золото и, вновь взявшись за письмо, попытался отрешиться от его назойливого жужжания, но оно было сильнее — эта мелкая тварь словно бы специально летала прямо над ухом!

Вжик! — и она села мне на нос. Зарычав, я попытался сбить ее ладонью, но только попал себе в глаз. Зараза…

— Вали уже! Иди ищи себе свое тело! Найдешь, лети к Тимофею. Наверное, он не откажет… Может быть…

Но шмель не желал валить — снова зажужжав, закружился над моими богатствами, словно выбирал себе монетку по вкусу. Усевшись на самую маленькую, но не менее золотую, Иван как-то странно потер лапки, а затем…

— Эй, — и я приподнялся. Монеты тут же посыпались вниз. — Это мое! Положи, где взял!

Однако шмель с легкостью подхватил монету и поднял ее в воздух. В следующий миг уже летел в сторону выхода. Дверь в коридор была приоткрыта — ну, Борис, ну удружил!

— Эй, стой! Нет! Отдай!

Но прежде чем я успел добраться до него, Иван пропал в щели вместе с моей монетой. Я был взбешен. Да что этот шмель себе позволяет⁈

В коридоре я снова увидел его: выписывая в воздухе разные геометрические фигуры, воришка двигался к лестнице, откуда доносились голоса. Прокляв все на свете, я кинулся вслед.

Внизу мне попалась мухобойка. С ней я и вышел в зал, а он, пока меня не было, был заполнен до отказа.

— Эй, Иван! — полетели отовсюду приветственные крики, но я не ответил. — Иди к нам!

Искал шмеля.

Повсюду с подносами сновали официантки. Девушки оделись в юбки с передниками, и мужики то и дело, посвистывая, провожали барышень глазами. Увидев меня, девушки улыбались.

— Ваня, привет!

Я же упорно осматривал зал. Зов монеты был буквально повсюду, но из-за сигаретного дыма и громкой музыки никак не получалось схватить его за «хвост». На мгновение где-то блеснул золотой, но тут же его закрывала чья-то спина, лысина или юбка. Выругавшись, я бросился на поиски.

Убью вора!

Меня хватали за рукав, приглашая к столу, но я упрямо шел вперед, размахивая мухобойкой. Кто-то стучал меня по плечам, совал кружку пива и пытался пожать руку, но мне было все равно.

Мне нужно мое золото! Где же этот негодный шмель⁈

Встав в центре зала, я снова огляделся. Повсюду лилось пиво, раздавался хохот, о столы стучало домино. И ни единого золотого отблеска!

— Иван, ты наконец-то свободен? — и перед моим лицом появилась физиономия Бориса. — У меня есть к тебе…

— Некогда! Ты видел шмеля⁈

— Шмеля? Какого еще…

И оттолкнув его, я направился искать дальше. Нет, нельзя просто так допускать потери НИ ЕДИНОЙ МОНЕТЫ! Сначала Лаврентий обокрал меня, а теперь еще какой-то…

— Иван! — скрипнул я зубами, вспомнив его старую угрозу, когда он еще надоедал мне, будучи просто голосом в голове.

Что, этот мелкий негодник решил отомстить? Ну, посмотрим…

Вдруг моего взгляда коснулось какое-то движение, и я резко взмахнул мухобойкой. Удар пришелся по барной стойке, но, увы, раздавил я обыкновенную муху, которая пыталась прыгнуть в чей-то стакан с пивом. Стакан тоже разбился вместе с содержимым. Кто-то выругался.

Вскочив на стойку, я осмотрелся. Этот негодник должен быть где-то…

— Эй ты! — и я ткнул пальцем в мужичка, который заходил в бар. — Закрой дверь, быстро! Быстро, я сказал!

И тот побледнев, прыгнул на выход. Дверь, к счастью, он за собой закрыл.

— И окна тоже! Вика, закрой все окна, этот негодяй НЕ ДОЛЖЕН УЙТИ!

Бросив все, официантки побежали закрывать окна. Мой же взгляд скользил вдоль зала. Где-то должна блеснуть монета… Моя монета…

— Кхем-кхем, — послышалось внизу, но я только отмахнулся. — Ваня, с тобой все хорошо?..

— Я в норме, — прошипел я, скрипнув зубами. — Мне только нужен шмель. Убью его и поговорим.

— А я бы поговорил СЕЙЧАС, если ты не против, — продолжил действовать Борис мне на нервы. — Это важно.

— Нет ничего важнее золота, человек…

— Да⁈ — ухмыльнулся Борис. — Даже другое золото?

Я медленно опустил взгляд. О чем это он?

— Присядь, — и усевшись у стойки, бармен похлопал по стулу рядом с собой. — В ногах правды нет. Особенно если стоишь на столешнице, залитой пивом.

Бросив еще один взгляд вокруг, я вздохнул. Ладно, этот негодяй никуда не денется, а Борис, похоже, не отстанет. Да и искать вора лучше из укрытия, а не у всех на виду.

— Что? — спросил я, прыгнув на стул. — Быстрее, Борис. Золото не ждет.

— Вот-вот, — кивнул он и налил себе и мне по кружке пива. Потом зачем-то поманил официанток, бухгалтершу Тамару Михайловну, а также Ольгу, которая как раз выглядывала с кухни. Кот Василий тоже ненадолго слез со своего бочонка.

Дождавшись, когда вся наша небольшая «семья», встанет за стойкой, Борис продолжил:

— Значит так, Ваня, мы с тобой давно друг друга знаем…

Ага, чуть не сказал я. Уже четвертую неделю.

— … и несмотря на то, что не так давно ты слыл самым первым балбесом на районе, ты зарекомендовал себя как надежный парень, а еще аристократ.

— Угу.

— Благодаря тебе у меня появилось множество новых и довольно неплохих сотрудников. Ты помог мне отделаться от рэкетиров, а еще завлек в бар кучу новых клиентов.

— Ага.

— … И они даже вернулись после того, как вы с Силантием поставили в подвале какую-то адскую машину, производящую золотые песчинки…

— Ну да.

— Теперь тут чисто и опрятно, клиенты довольны, а благодаря Ольге у нас почти ресторан, — хмыкнул Борис, подмигнув поварихе. — Нам не хватает только одного…

— Борис, к чему ты клонишь? — спросил я. — Тебе что, не нравится, что Марьяна теперь живет с девушками? Прости, но это не обсуждается. Ей банально некуда идти, да и раскладушку она принесла свою.

— Нет, иметь у себя в баре личного арканиста, это просто прекрасно! Мне даже не нужно ей платить — мы договорились, что все ее услуги будут совершаться в счет еды и квартплаты.

— Отлично. Тогда чего тебе не хватает⁈

— Порталоотвод. Нам он нужен позарез, но денег на него пока не хватает, — сказал Борис с грустной улыбкой. — К счастью, у государства есть льготная программа по аренде подобных устройств, однако в ней есть одна загвоздка…

— Короче, Борис! Тебе чего, нужны деньги в долг?

— Нет! Дослушай, чтоб тебя! — и Борис хлопнул ладонью по столу. — Эта программа распространяется только на недвижимость, которой владеют дворяне. Я же простолюдин, и мне придется покупать это устройство втридорога. А вот если бы среди владельцев «Золотого котла» был бы некий сир…

— Откуда я возьму тебе… Ты имеешь в виду меня?

— Конечно! Поэтому я предлагаю тебе, сир Иван Обухов, стать моим партнером по бизнесу!

Я удивленно похлопал глазами. Борис же продолжал вещать:

— Так мы получим порталоотвод со скидкой, а еще неплохо скостим налоги которые в этом году уже подскочили двое. Первое время, так и быть, расходы на мне, но вся прибыль пополам. Ну как?

И с довольной ухмылкой бармен протянул мне руку.

— … К тому же и коммерческая жилка у тебя имеется, — заметил он, — учитывая мой котел, который ты уже во второй раз забиваешь деньгами. Надеюсь, это не криминал?

— Нет.

— Тогда почему бы ему тоже не пойти в дело?

Я покачал головой.

— Нет, Борис. Это золото нельзя трогать. Оно мне нужно для другого дела.

— Ладно, пусть. Но на прибыль-то ты согласен?

— Прибыль? На нее можно купить золото?

— Конечно!

— Тогда я согласен, — и мы с Борисом ударили по рукам. — Но с одним условием.

— Каким?

И я оглядел довольные лица официанток.

— Вы все поможете мне найти шмеля. Это все?

Борис же отчего-то помрачнел.

— На самом деле есть еще одна причина, почему я хочу разделить с тобой бизнес…

— Причина? Какая?

Ответом на мой вопрос стала резко рухнувшая темнота. Даже телевизор вырубился — весь зал, осекшись на полуслове, пропал во тьме.

* * *

Где-то в канализации.

— Колян, а ты уверен?.. — простонал Кочерга, заглядывая в темный коридор, откуда буквально несло злом. — Может, проверить еще раз восточный туннель? Там, вроде, были неисследованные проходы…

Коля кивнул.

— Ты прав. Мы с парнями как раз идем туда. На тебе, Кочерга, этот туннель.

— На мне⁈ Почему на мне?

— А на ком? Или ты боишься?

— Ну…

— Сдрейфил! Так и передам боссу. Кочерга боится темноты!

И парни хохотнули. Они, правда, сами поминутно ежились стоило им только поглядеть в этот проход. Все же они находились в старой части канализации, а ее строили еще при Нем. Переходов тут было видимо-невидимо.

И это была единственная часть канализации, где они еще не бывали. Остальные были исхожены ими вдоль и поперек.

Кочерга не сдавался:

— И не только темноты, а еще крыс и портальных тварей!

— Бросишь в них «молнией»! Хорош, Кочерга, ныть! Иди уже!

И не слушая его протестов, парни толкнули его в проход. Сунув ему фонарик с бутылкой, где притаилась «молния», парни задвинули за ним решетчатую дверь.

— Не забыл мел? А то еще заплутаешь.

— Не забыл…

— Все, Кочерга! Давай по быстрому! Найдешь что-нибудь подозрительное, дашь знать!

И парни исчезли в другом туннеле. Дождавшись, пока звуки шагов затихнут, Кочерга с печальным видом направился исследовать свой туннель — сырой, мрачный и совсем недружелюбный. Казалось, тут сами стены хотят похоронить его под собой.

— Говорила мне мама, не водись с этим Коляном… — ворчал парень, светя себе фонариком. — Он дурно на тебя влияет…

Туннель тянулся, и вскоре начал расходится надвое, а затем и натрое. Каждый поворот Кочерга помечал стрелкой на стене. Все звуки пропали — остались только его гулкие шаги, еле слышный треск «молнии» в бутылке, что выглядывала у него из кармана, а еще дыхание — оно выходило изо рта паром.

И вот перед ним встал тупик. Туннель впереди просто обвалился.

— Тут ничего, — облегченно выдохнул Кочерга и поспешил вернуться. Обследовав следующий проход, он тоже не нашел ничего, кроме крысиного помета и глухой стены.

Снова вернувшись, принялся искать стрелку, однако… Отчего-то ее не находилось. Стена была абсолютно чистой.

— Как так?.. — напрягся Кочерга и принялся водить лучом фонаря из стороны в сторону. — Тут же только что был знак!

Но нет, никакого значка не находилось. Тогда, ругаясь, Кочерга пошел в соседний проход — он шел довольно долго, но наконец дошел до развилки.

И увидел стрелку.

— Наконец-то! — обрадовался Кочерга, но вдруг осознал, что эту стрелку не рисовали мелом.

Ее вырезали на стене чем-то острым. И она указывала в тот проход, от которого он точно хотел держаться подальше.

Оттуда пахло магией.

Кочерга не хотел идти туда. Но он шел, ибо другой дороги не было, ибо в какой бы туннель он не сунулся, везде его подстерегал либо затопленный коридор, либо тупик, либо обвал, либо накрепко закрытая стальная дверь.

— Как так? Как так⁈

Ему вторило эхо. Вот и пришлось идти туда — в темноту, из которой буквально сквозило портальной магией.

Прошло не так много времени, как фонарик начал мигать и вскоре совсем сломался. Оказавшись в темноте, Кочерге пришлось светить себе молнией в бутылке, но ее света хватало только на то, чтобы вырвать у тьмы каких-то пару шагов.

— Колян… — мычал он каждые десять шагов. — Димон… Борода! Где вы?..

Он шел вперед, и вот на очередном перекрестке увидел стрелку, вычерченную прямо на каменном полу. Кривая и глубокая, она указывала в средний проход. Оттуда ему почудился странный звук, похожий на рычание.

У Кочерги волосы немедленно встали дыбом. Ноги сами понесли его прочь, но, совсем заблудившись, он вынужден был вернуться — позади тоже что-то рычало.

И вот он снова у развилки, стрелка была на прежнем месте. Однако рядом на стене он увидел надпись:

«ИДИ КО МНЕ».

Глава 17

Кто тут босс?

— Так, Борис, — сказал я, услышав за стенами рев двигателей. — Только не говори, что забыл заплатить за электричество…

— Нет, — сглотнул бармен. — Платил еще в понедельник…

Дверь в подсобку открылась, и оттуда выглянула Тамара Михайловна.

— Пробки на месте! Проблема снаружи!

И в ответ на ее слова вспыхнул свет, но нет, не в помещении. Снаружи пылали мощные фары, и, кажется, машин под окнами было не меньше десятка. Все в зале закрыли глаза руками.

— Это что, Борис, обиженные клиенты? — спросил кто-то.

Дверь раскрылась, и в сиянии фар показались два огромных пса. Угрожающе рыча, они вошли в помещение, и если бы не два поводка, за которые их держал хозяин, твари точно бы набросились на кого-нибудь.

Следом за ними за порог ступил престарелый мужчина в широкополой шляпе и в темных круглых очках. В руках была трость с набалдашником.

— Ага… — протянул он. — Вечер в самом разгаре, да?

Завсегдатаи выдержали секундную паузу.

— Да-а…

— Не хотел бы портить такой прекрасный вечер, но, увы, вам придется найти себе другое место, где выпить. Все вон!

Из-за его спины в зал вошла еще дюжина человек и сходу принялись выкидывать из бара клиентов. А тут еще и набалдашник трости в руках гостя засиял магическим светом — зал окутала мощная волна силы, всколыхнув бар. Буквально за полминуты зал очистился.

— Прости, Борис, — оглянулся последний выходящий. — Но что-то мне расхотелось сегодня пить.

Его вытолкали взашей, и в баре, кроме официанток, остались лишь мы с Борисом, удивленные донельзя. За прошедшие недели я привык ко всяким клоунам, пересекающим порог нашего бара, но вот, чтобы так…

— У нас с питомцами нельзя! — пискнула Катя, но стоило только псам залаять в ее сторону, как она прыгнула за стойку. Туда же, подгоняемая злобным лаем, переместились и остальная женская часть коллектива.

Как ни странно, но хозяин псов был весь в белом и в свете фар его костюм буквально блестел, и как-то странно будто он весь был…

— Золотым?.. — удивился я, разглядывая диковинный пиджак.

А он действительно был усыпан мелкой золотистой крошкой. На рукавах были сверкали золотые запонки, галстук скрепляла золотая заколка, пряжка… да у него даже кончики шнурков на ботинках были из золота.

Вот это франт… Мне бы такой пиджак!

— И что, никто не предложит мне сесть? — поднял бровь гость в белом. — Ну и сервис у тебя, Борис!

Один из его людей поставил ему стул. Перевернув его спинкой вперед, гость уселся сверху. Собаки же расположились у его ног.

— Ну что, Борис? — спросил он, улыбнувшись. Голову он отчего-то держал повернутой чуть вбок. — Не надоело ломать комедию? Ведь рано или поздно бар всего равно станет моим. Хочешь ты этого… или нет.

— Мой ответ тот же, что и раньше, Степан Ромуальдович, — отозвался бармен, поднимаясь. — Нет, нет и еще раз нет! И лучше бы твой сегодняшний звонок был последним!

Гость хохотнул.

— Он и был последним, ибо ты не оставил мне, барону Омарову, иного выбора, кроме как явиться лично. Цени это, ибо другой возможности у тебя не будет.

— Ага, снова угрожаешь? Сначала посылал пугать меня своих шестерок, а теперь…

— А теперь хочу уладить дело. Раз и навсегда, — и он щелкнул пальцами. Один из его людей вынес чемодан и осторожно положил на стол перед нами. Щелкнули замки, крышка открылась.

Там были деньги. Целые пачки — чемодан был буквально набит ими.

— Во-о-от, — улыбнулся Омаров. — Этих денег тебе тут не заработать и за всю свою жизнь. Не будь идиотом, Борис. Бери их и уступи мне бар…

Качнув головой в сторону женщин, он улыбнулся.

— … И этих крошек заодно. Тебе на пенсии они точно не понадобятся.

Его подручные захохотали, а затем принялись расхаживать по бару, как у себя дома. Девушки, однако, не горели желанием бросаться к ним в объятия — отошли к бочонку, под защиту Василия. Кот же, стоило одному из амбалов приблизиться, ощетинился и выпустил когти.

— Ну, пушистый черт! Ты что, из портала вылез?

Однако ближе подходить не рискнули.

Борис молчал. Он поглядел на чемодан лишь мельком.

— Мой ответ остается прежним, — сказал бармен. — Нет, бар не продается. Он принадлежал еще моему отцу, а тот получил его от деда. И так, из покаления в покаление. Род Омаровых не имеет к этому никакого отношения.

— Ой ли? — и, подняв бровь, барон вытащил из кармана какую-то бумагу. — По моим сведениям, мой прапрадед был основателем этого бара. Гляди!

Взяв бумагу, Борис даже не поглядел на нее и сунул мне. Я же пробежал текст глазами. А тут даже сургучная печать имелась. Владельцем «Золотого котла» значился некий барон по имени Викентий Пробкович Омаров-Погробельский.

— Какая странная фамилия… — пробурчал я, стараясь вспомнить хоть кого-нибудь с таким знаковыми имечком.

Борис же сложил руки на груди.

— Дедушка рассказывал про какого-то старого мошенника, с которым они заключили деловое соглашение. Мол, они становятся совладельцами на срок в десять лет, однако мой дед умер раньше. А следом пропал и договор. Если этот твой…

Вскочив псы зарычали, но Борис не сделал и шага назад. Стал как будто выше ростом.

Хмм… А теперь он мне не казался таким уж слабаком. Псы выглядели довольно грозно — вон как трясутся дамы.

— Твой дед был тот еще плут, — сказал барон, погладив своего любимца по холке. — Поставил бар на земле Омаровых, а потом заставил подписать моего предка какую-то жалкую бумажку, что давно потерялась. Ты думаешь, род Омаровых отступится? Ха! Мои корни уходят глубоко в прошлое, еще во времена Его владычества. И не будь моего прапрадеда, твой предок так и остался бы обычным извозчиком…

— Если твой прадед, как ты говоришь, так хорош, — заметил я, отложив документ. — Отчего он сотрудничал с бывшими извозчиками?

Я уже давно пытался поймать его взгляд, но за этими темными очками он отчего-то совсем не ощущался. Странно…

— Времена были тяжелые, — отмахнулся Омаров. — Сами понимаете, молодой человек, КТО правил этими землями, поэтому нередко даже тем, в ком течет благородная кровь, приходилось уживаться с чернью. Ну что, Борис? Или ты не слышал, что я тебе говорил? Этих денег…

— Мои проблемы, — оборвал его Борис. — У тебя все, или тебе налить?

Омаров вздохнул. Затем полуобернувшись к стойке, сказал:

— Эй, дамы, похоже ваш бывший начальник чего-то не понимает. Налейте вашему новому боссу самого лучшего, что есть в этом клоповнике. Что до тебя Борис… — и Омаров облокотился о спинку. — Раз ты предпочитаешь решать дела по-плохому…

— Тебе меня не напугать!

— Правда? Хочешь, чтобы я шепнул кое-кому «наверху», и к тебе бы нагрянула «внезапная проверка»? А там бы я с легкостью смог предъявить права на это здание. Сам знаешь, как часто в разбирательствах между аристократами и вами, простолюдинами, суд встает на сторону чумазых.

Подняв руку, он сложил пальцы цифрой 0. Кружка же рядом с ним наполнялась — рука у Кати дрожала.

— В районе у меня уже дюжина баров, — проговорил барон. — А это заведение так удачно стоит на пересечении целых четырех людных улиц. Знаковое местечко. Негоже, чтобы оно пребывало в таком жалком состоя…

— Это он! — вдруг раздался крик, и все посмотрели за стойку, где сгрудились женщины. — Он отнял мой ресторан!

Говорила Ольга. Ее палец указывал прямо на Омарова.

— Ааа… Кажется, это вы, Ольга Владимировна? — и барон развел руками. — Что поделать? Ваш муж был еще глупее Бориса. Решил поиграть в справедливость.

— Негодяй, мерзавец! — вскрикнула Ольга. — Борис, не вздумайте идти у него на поводу! Он вас обманывает! Он хочет вас…

Но ее прервал рык. Псы грозно оскалили зубы и женщина осеклась. Ей на защиту вышел кот Василий — он спрыгнул со стойки и сделал осторожный шажок к двум ощетинившимся монстрам. Его глаза блестели как у хищника.

— Ольга Владимировна, угрожать мне не следует. Тем более в вашем подчиненном положении… Вы кто, кухарка?

— Да?..

— А вокруг вас так забавно пищат официантки? Хмм… — и барон принялся крутить головой из стороны в сторону. — А вы норовистый молодой человек, кем будете? Твой посыльный, Борис?

— Иван, — сказал я, окончательно осознав, что этот барон слеп как крот. — И боюсь, твой план с судом вряд ли удастся.

— Отчего же? Или у Бориса внезапно нашлись дворянские корни? Он прошел Испытание, или его решила усыновить Королева Дарья?

И откинув голову назад, Омаров расхохотался. Псы же не прекращали рычать. Бесстрашный Василий, выставив хвост трубой, не отступал. Казалось, один неверный шаг, и они бросятся друг на друга.

— Адская зверюга… — послышался чей-то голос. — Будут отличные варежки.

Мне эти две шавки уже начали действовать на нервы, и я обратил к ним Взгляд. Рык обернулся визгом, и не успел барон закончить веселиться, как собаки с воем ринулись к выходу. Стоявший в дверях амбал едва успел отойти.

Их вой затих снаружи. Василий же, победно мяукнув, вернулся на стойку.

— А? — обернулся Омаров. — Куда это они?..

— Отправились на помойку, где им и место, — сказал я. — Да и тебе, Омаров, думаю, пора…

— Ну ты и наглец! — вздохнул барон. — Думаешь, спасешь своего начальника? Для него проще и быстрее будет взять деньги и уступить, а ты…

— Он мне не начальник. Я хозяин этого заведения. Сир Иван Обухов. И тебе следовало бы сначала обратиться ко мне со своим «выгодным» предложением.

Удивившись, Омаров слегка дернул головой и очки съехали на нос. На глазах и вправду лежали два бельма.

— Ты? Владелец этого бара⁈ Борис, ты что ведешь дела с малолетними врунами?

— Еще слово, Омаров, и тебе придется горько пожалеть о своих словах.

Сказав это, я встал. Люди барона предостерегающе сделали шаг вперед, но Омаров остановил их жестом. Поднялся, и мы встали глаза в глаза. Увы, но мой Взгляд был тут бесполезен.

— Хмм… А ты явно не простой молодой человек. Сир, говоришь? Что ж, манерам ты явно не обучен, но раз ты такой смелый, возможно, и колечко у тебя имеется. Хотя фальшивки в этом городе встречаются сплошь и поперек… Лелик, у него же есть кольцо на пальце?

— Есть, ваша милость. Он правда сир рыцарь.

Омаров оскалился.

— Что ж! Тогда я предлагаю деньги тебе, Обухов! И лучше возьми их, ибо вот все эти люди…

И он кивнул на толпу амбалов за своей спиной.

— Шутить не любят. Они пока добрые, но вот разойдясь, на вас с Борисом не остановятся. Пожалей этих милашек…

Он хохотнул, но стоило мне задержаться с ответом на пару лишних секунд, как барон потерял контроль:

— Чего стоишь, Обухов⁈ Бери деньги! Бар мой по праву! И не такому как ты диктовать мне условия!

Пока Омаров продолжал рассказывать, какой он невероятно важный фрукт, я посмотрел на открытый чемодан. Мне уже давно он казался каким-то подозрительным, а сейчас…

Нет, мне явно не послышалось. Там словно что-то шипело.

Вдруг ушей коснулся еще и звон, и мы с Омаровым повернулись в другую сторону. Один из его людей стоял рядом с «золотым» котлом.

— Эй, босс, — обернулся он с улыбкой. — Ты погляди только! Тут монетки в котелке! Как настоящие!

И его ручища погрузилась в монеты по локоть. Вытащив одну, он надкусил ее.

— Нет… Они настоящие! Это настоящее золото!

— Издеваешься что ли! — охнул Омаров, вытянув руку. — Ну-ка дай сюда! Борис, это что, шутка?

Улыбающийся амбал, схватив пару золотых, направился было к своему боссу, но, натолкнувшись на мой взгляд, встал как вкопанный. Пальцы разжались, и мои прелестные круглые монетки попадали на пол.

— Подними, — проговорил я ледяным тоном. — И положи, где взял, человек. Иначе я спущу с тебя шкуру. Живьем.

Амбал испуганно попятился, а затем, едва не перевернув котел, поспешно принялся поднимать монеты и бросать их обратно. Я же смотрел на него не отрываясь.

Взвизгнув, амбал вернул последнюю монетку и с крайне отчаянным видом принялся выворачивать карманы и кидать в котел уже свои деньги.

— Сережа… — послышался голос одного из его товарищей. — Ты чего?..

Выбросив в котел даже свои наручные часы, этот Сережа кинулся на выход. Проводив его глазами, я пожал плечами.

— Нервы, наверное…

Омаров тоже тряс головой: то ко мне, то вслед своему перетрусившему подчиненному, то к Борису, который шаг за шагом отходил к стойке. Остальные люди Омарова сходились вокруг начальства. На меня смотрели с опаской.

— Хмм… А хватка у тебя имеется, — задумчиво проговорил Омаров. — Тогда давай так, молодой человек. Я бизнесмен, да и ты, видно, тоже не лыком шит. Предлагаю тебе стать моим партнером.

И вернувшись на стул, он откинулся на спинку и взял бокал с пивом.

— Этот Борис довел бар до скотского состояния! Еще чуть-чуть, и сюда точно прибудет Инквизиция, чтобы сравнять это безобразие с землей. И не отнекивайся! Мои люди захаживали сюда пару недель назад — полнейшее безобразие!

Я улыбнулся. Судя по лицам его подчиненных, барон чуточку ошибался.

— Если тебе так дорог этот бар, сир Обухов, то я, барон Омаров, дам этому помещению новую жизнь. Новых сотрудников, новый облик и даже порталоотвод поставлю! Как во всех моих заведениях! Твое здоровье!

А затем принялся пить принесенное Катей пиво. Лицо его на миг скривилось, однако очень быстро приняло озадаченное выражение. Даже больше — он с наслаждением выпил пиво. До дна.

— Что… что⁈ Что это⁈ — и он удивленно качнул кружку в руке. — Это твое пиво, Борис?

— Мое…

— Оно божественно! Это точно твое пиво?

— Мое! — и Борис победно сложил руки на груди. — Тебе за счет заведения! Катя, налей ему еще одну кружку и пусть уматывает!

Омаров снова расхохотался.

— В чем, в чем, а в пиве ты оказался хорош, Борис. Его рецепт я тоже покупаю…

Катя снова подошла с полной кружкой и Омаров пригубил ее. Дернувшись, он выплюнул все до последней капли.

— Что это⁈ Это не то пиво!

— Нет, это… — побледнела Катя. — Это пиво, а то была бормоту…

— Давай прежнее! Или хочешь, чтобы мои люди тебя первой «проверили» на профпригодность'⁈

Сжавшись, Катя побежала обратно за стойку.

— А что там, в твоих барах? — спросил я, и тут уловил какой-то блеск над головой Омарова. — Лучше, чем в «Котле»?

— Естественно! — улыбнулся Омаров. — Уборка проводится по расписанию, всегда чистые скатерти, новейшее оборудование…

— Интересно. Дорогое, наверное?

— Конечно! И везде очень много золотых украшений!

— Вот как?..

— … И пиво разбавленное, — заикнулся Борис, и тут Омаров вскочил как ужаленный.

— Молчи, Борис! Иначе пожалеешь!

Они продолжали о чем-то спорить, и тут я разглядел источник блеска над головой Омарова. Это была монетка — МОЯ! А еще шмель, держащий ее в своих лапках. Иван вился прямо вокруг кружки этого наглого типа.

Один виток за другим. Гад будто прицеливался, чтобы кинуть ее в…

— … Мое пиво самое густое во всем городе! И не тебе, ничтожество, обвинять меня в том, что…

И звякнув, монетка упала в бокал. Разгорячившийся начальник, ничего не заметив, подхватил кружку и выпил ее до дна. Когда монетка попала ему в горло, он закашлялся. Выпав, кружка ударилась об пол и разбилась.

— Зараза… Что за черт⁈ Там что-то было?

Один из его людей принялся бить его по спине, но только столкнувшись глазами со мной со стоном отпрянул. Те, кто послабее духом, тоже.

Похоже, пошла пора заканчивать концерт. Я пошел на Омарова с четким намерением вывернуть его наизнанку, но достать монету.

Почуяв, что дело нечисто, он заозирался.

— Вы чего? Что случилось, кретины?..

Моя рука с когтями уже тянулась к его горлу. Пальцы другой искали в карманах пассатижи.

Его люди, осмелев, было двинулись мне наперерез, но тут двигатели снаружи затихли. Все обернулись — фары еще светили, но там отчего-то было совершенно тихо.

— Что такое? Почему…

Омаров крякнул — я сжал ему горло и прижал старого мерзавца к стулу. Другой рукой никак не мог нащупать пассатижи.

— На помощь… — захрипел он, дергаясь. — Охрана…

Его люди смотрели на окна, а по залу мелькала длинная тень — кто-то шел к нам сквозь лучи света. Затем крякнула дверь, и в проеме появились две фигуры. Первый посетитель напоминал настоящий шар, объятый лучами света. А вот второй, скорее шарик, что дергался у него в захвате, словно Луна, притянутая Землей

— Та-а-а-к… — и толстяк ударил по своему массивному животу. — Я только что из «Пенного свина» и авторитетно заявляю: этот негодяй Омаров разбавляет пиво. И не на треть, а на целую половину! Каков шельмец!

И Нагай ступил в бар. За собой он тащил упирающегося Артура.

— А этот молодой человек! — и он втолкнул Зайцева в бар. — Думал, что может сбежать от Нагая. А ведь он пропустил целых десять тренировок! А это…

Нагай сощурился.

— А чего это вы в темноте сидите? От меня прячетесь что ли… Ага! Иван! — и он наставил на меня палец. — Ты что, тоже думал спрятаться от меня? Думали, раз стали аристократами, то все, тренировки с Нагаем закончились?

Откинув голову назад, он расхохотался.

— А вы кто?.. А ты, старый крот, не Омаров ли?

Ответа он не дождался, ибо наконечник на трости барона ослепительно вспыхнул, а я таки нащупал в кармане пассатижи. В следующий миг бар «Золотой котел» утонул в грохоте, криках и звоне бьющихся стекол.

* * *

Где-то в канализации.

— И тут тупик! — сплюнул Коля, снова уперевшись в стенку. — И как эти Крысы тут вообще живут? Тут же черт ногу сломит!

— А запах… — закивали парни. — Меня сейчас стошнит…

— Колян, может, ну их этих Крыс? Да и вообще, чего мы привязались к этому Обухову? Ты же вроде сам хотел стать авторитетом!

— Хотел… — протянул Коля, повернув в очередной туннель. — Но я здраво рассудил: если не можешь сдвинуть камень, сядь рядом и подожди.

Какое-то время они шли молча.

— И че?..

— Ну и все! Возможно, камень сам сдвинется, а мы побежим за ним! Вот я и бегу!

Уткнувшись в очередную стену, Коля тяжело вздохнул, а затем просто сел на пол. Остальные присоединились к нему. Молчали они долго.

— А может, и этих Крыс и вовсе не существует?.. — предположил Борода. — Может, это легенда, которую распространяют сантехники, чтобы сюда никто не совался?

— А?

— Ну помнишь, легенду о здоровой летучей мыши, что летает над крышами и ворует детей, что сидят поздно у окна? Или про гроб на колесиках…

— Или про Него!

— Неее, — покачал головой Борода. — Про него чистая правда. Башня же стоит.

— И че? Кто докажет, что там раньше реально жил Он? Может, все это придумала Дарья с Олафом, чтобы нами править? Сначала придумала Его, а потом и подвиг своего мужа. Вот теперь и его отменила — в городе-то ни одного памятника Королю не осталось!

Коля же замахал руками.

— Хватит болтать! Крысы тоже настоящие! Кто-то же ворует золото и тащит его в каналы? Да и в газетах писали, что пока все ходили и таращились на виверну, какие-то типы, одетые как крысы, обчистили дюжину ювелирных. Дюжину, представляете? За час!

— О-о-о…

— Вот-вот! Босс не дурак, знает, где можно урвать хороший кусок. Сказал искать, вот мы и ищем…

— Да почему он наш босс? Что он нам хорошего сделал?

— Он… — задумался Коля. — Не убил нас, хотя мог и имел право. И пиво нам покупает. Мне вот батя ни разу пива не покупал.

— А по канализациям он тебя заставлял лазить⁈

— А то как же! Вечно, как уронит мелочь в раковину, и давай, Коленька, марш в трубу! У тебя олимпиада завтра, а ты… Тьфу, даже вспомнить противно!

Он бы продолжил вспоминать свое нелегкое детство, как откуда-то послышались голоса. И шаги.

— Тихо! — зашипел Коля. — Ни звука!

Замолчав, они осторожно последовали на звуки, а они все нарастали. Это, конечно, мог быть Кочерга — он вечно ходит как слон — однако топали как-то уж слишком свободно. Да и голоса были приглушенные. Кочерга бы ныл на всю канализацию.

Добравшись до туннеля, по которому они проходили, наверное, раз двадцать, они остановились.

У стены стояли трое. На голове у всех были шапки с ушами.

Коля аж забыл как дышать. Вот они! Крысы!

Те не стали долго стоять и юркнули в боковой проход. Хозяева трущоб кинулись за ними.

— Может, подождать Кочергу? — шепнули Коле, но тот только отмахнулся.

— Вот он шанс! Не до Кочерги!

Двигались эти твари на удивление быстро — как настоящие крысы. Через пару поворотов их шаги стали затихать, а затем и вовсе сошли на нет. Парням пришлось буквально нестись со всех ног.

Наконец они добрались до очередного туннеля. Шагов давно не было слышно, однако других поворотов тут не было.

— Так, парни, маски! — сказал Коля, и все они нацепили маскировку. — Пан или пропал!

Зайдя в туннель, они пошли вдоль него. Цель должна была быть на другом конце.

Шли они недолго. Через полсотни метров наткнулись на голую стену.

— ЧЕГО⁈ — охнул Коля и принялся ощупывать стену. — Как так⁈ Куда они делись?

Ему тут же бросились помогать, но не нашли в стене не кнопок, не фальшивых блоков, ни иллюзий. Это была обычная стена. Гладкая и, судя по всему, толстая. Поставленная еще при Нем.

— Нет-нет-нет… — забормотал Коля, срывая маску. — Куда они могли уйти?

Бросившись обратно, они принялись ощупывать стены, пол, а затем и потолок, но и там не оказалось никаких ответвлений. Просто голый камень, плесень и лужи.

Факт был упрям, но он был фактом. Крысы просто испарились.

— Сука, обхитрили нас, сволочи… Наверное, ушли в другой проход, а мы со слепу… — сплюнул Коля. — Это все ты, Борода!

— А я-то чего?

— Чего-чего? Быстрее бы бежал, и не пришлось бы…

Но тут его ушей коснулись какие-то звуки. Смех — кто-то хихикал, и совсем близко.

Коля опустил глаза вниз. Под ногами сидела крыса.

И именно она смеялась.

Глава 18

Как выиграть родовую войну, не выходя из бара?

В баре «Золотой котел».

За все годы работы барменом Борис не видел такой отчаянной схватки. От грохота ударов стулья разносило в сторону, а от вспышек магии бокалы бились один за другим. Осколки, пламя и кровь хлестала так яростно, что Борису с девушками приходилось прятаться за стойкой.

Когда в ход вступило пламя с молниями, Борис вспомнил Эмиля — все же с ним было куда спокойней.

Наконец, когда молнии перестали бить в потолок, а воинственные крики перешли в жалобный скулеж, бармен осмелился вылезти из-за стойки.

Мебель разнесли в дрова, а потолок и вовсе почернел от копоти. На полу в окружении каких-то золотящихся камешков лежали полдюжины обезвреженных парней Омарова. Остальные, судя по выбитым стеклам, отдыхали снаружи. От начальства же остались одни белые клочки бывшего пиджака.

Последи бара стоял Иван — в руке были пассатижи, в которых была зажата вставная челюсть. Сквозь разорванную рубашку что-то блестело. Через секунду все золотинки с шумом начали двигаться — и прыгать прямо в когтистую руку парня.

— Мое… Все мое…

Стоило парню оглянуться, как Бориса объял такой УЖАС, что он прыгнул обратно к девушкам. Следом послышался скрип бешено вращающихся покрышек, и одна из машин рванула отсюда подальше.

Следом появился Артур с тлеющей сигаретой в зубах. В руках деревянный меч — и он был сломан. Отбросив ненужную деревяшку, он нащупал на полу дымящуюся трость и прикурил от нее.

— Ну что там, что⁈ — запищали официантки, но Борис только отмахнулся. — Кто победил?

— Наши… — прошептал бармен, однако в слове «наши» он как-то сомневался. Не бывает быть у «наших» ТАКОГО взгляда. Новый Иван давно его волновал, но сейчас…

В то, что это никакой не Иван он почти не сомневался. Но кто⁈

Тут бармен услышал приближающиеся шаги, и все, спрятавшиеся за стойкой, закрылись руками. Казалось, один Василий ни о чем не волнуется — распушив хвост, кот прыгнул на свой бочонок.

— Куда⁈ Назад!

Но кот только хищно выгнул спину. Шаги все приближались, и Борис понял одно — так жутко «наши» тоже не ступают. Его рука потянулась к берданке, которую он всегда держал на крайний случай. Что ж, похоже, он настал.

Их накрыла плотная бугристая тень, и женщины в ужасе взвизгнули. Борис же, сжав берданку, хотел было открыть огонь, как услышал отчаянный вскрик:

— Ах ты, гад! Меня? Когтями⁈

В ответ раздалось шипение.

— Дай Нагай выпьет пива! Нагай заслужил! Ай!

Борис аккуратно выпрямился. У стойки стоял его армейский дружок с кружкой в руке и изо всех сил пытался подобраться к пивному крану. Путь ему преградил кот Василий — его лапки и зубы не знали пощады.

— Вот мелкий негодник! Борис, уйми его! Нагая мучает жажда!

— Ему нужна монета… — выдавил бармен, а затем посмотрел в ту сторону, где еще минуту назад он видел Ивана с Артуром. А тех и след простыл.

Выйдя в центр бара, Борис вздохнул. От мебели осталось одно название, и как ни иронично, но стоять остался один единственный столик — тот самый, на котором лежал злополучный чемодан с деньгами.

Рядом с ним стояла Вика. Ее рука тянулась к ручке.

— Что же теперь с этим дела… — начала она, и тут Борис кинулся к ней. Он услышал его едва-едва. Звук, что доносился из чемодана.

— Стой, не тронь!

Вдруг среди пачек с деньгами что-то завозилось, а потом снова послышался тот самый звук.

Шипение. Через мгновение пачки разлетелись и нечто черное вырвалось наружу. Вика даже не успела вскрикнуть. Оно было слишком быстрым — и летело прямо ей в лицо.

Щелк!

— Мамочки! — и она шлепнулась на пятую точку.

Над ней стоял Нагай с поднятой рукой. И на ней, вцепившись ему в бицепс клыками, извивалась черная змея. Вика же лихорадочно дышала, хватаясь за шею, но была невредима.

— Ишь, какая пакость, — покачал головой Нагай. — Еще бы чуть-чуть, и…

Ошарашенный Борис подошел к Вике и, подняв ее с пола, отвел подальше. Нагай же стоял и с интересом все рассматривал змею.

— Ядовитая⁈ — охнули девушки, замерев на месте. — Этот Омаров… Мерзавец!

Борис кивнул. Иного он и не ожидал от этого негодяя. Его дедушка тоже умер как-то слишком странно — сгорел от жара за несколько дней.

— Я сбегаю за аптечкой! — опомнилась Катя, но Нагай покачал головой. Затем надул бицепс, и змея разжала челюсти. Ударилась об пол и, дернувшись, затихла.

Критически осмотрев свою рану, Нагай как ни в чем не бывало, вернулся к стойке.

— Дай посмотреть! Тебе нужна скорая! — кинулась к нему Катя, но тот только отпихнул ее со словами:

— Пустяки. Нагая не взять какой-то гадюке…

— Что за бред⁈ Она же ядовитая!

— Нагай тоже! И ему требуется новая доза! А змея… полагаю, ей крышка.

Пока они препирались, Борис с Викой осторожно подошли к змее. Ткнули ее шваброй раз, другой, но та не двигалась. Кажется, и впрямь сдохла.

— Как?.. Почему?

Но Нагай не ответил — он вынес из подсобки здоровенную бочку, уместил на стойке и подставил кружку к крану.

— Все приходится делать самому…

— Нет! — крикнула Катя, но Нагай уже вовсю хлестал пиво. Оглушительно рыгнув, он повторил процесс. А затем еще раз.

— Нагаю нравится этот новый рецепт, — кивнул тот и снова принялся наливать полный кружку. На вид он был абсолютно здоров, пусть и пьян.

Ничего не понимающая Вика, посмотрела на Бориса, а тот на Катю.

— Кать, а не это ли «пиво» выпил Омаров?

Та смущенно вжала голову в плечи.

— Я… ошиблась… Перепутала бочки. Он выпил отработанную «философскую бормотуху», как называл ее дядя Силантий… Агрегат они унесли, а вот отработку забыли…

Нагай снова по-богатырски рыгнул. У него в руках пенилась вот уже шестая кружка.

— Славное пиво. В десятки раз лучше того, что наливают в «Пенном свине» негодяя Омарова. Завтра тоже приду, Борис. Оно божественно.

И опорожнив очередную кружку, Нагай направился на выход, и там едва не столкнулся с посетителем.

— Чего встал, невежа? Дай пройти Нагаю! — и едва не сбив мужчину с ног, он пропал в ночи.

А посетитель был высок — одет в длинный плащ и шляпу. Борис было испугался, что это снова Омаров, но нет: тот был куда моложе, пусть и волосы под шляпой сильно поседели. Сопровождали его двое бородачей — один был полностью седым, а вот другой с черной как смоль бородой.

— Добрый вечер, — улыбнулся гость, сняв шляпу. — А я гляжу, вечер удался на славу… Не подскажете, сир Иван Обухов здесь обитает?

* * *

Старый слепой мерзавец оказался не так прост: отбивался изо всех своих магических сил, а когда его золоченый костюмчик приказал долго жить — вылетел из бара как пуля, сверкающая белым задом. Там его усадили в машину, и дали по газам.

Ушел, гад. А с ним и моя монета. Ну ничего, его можно было легко найти по зову, но действовать следовало быстро — а то еще гляди, вмешается полиция. К счастью, обмен на монету они оставили нам целый автопарк. Выбирай, не хочу.

— Умеешь водить? — спросил я Артура, и тот, как ни странно, кивнул.

Забравшись в салон внедорожника, я хотел было закрыть дверь, как сбоку увидел красный блеск, рядом с моим окном. Это был мой красный «питомец» — прыгая с уступа на уступ, он соскочил на асфальт и ринулся прочь.

— А ты это куда? Не уйдешь! — прошипел я и указал Артуру на беглеца. — Рыжего лови!

Двигатель взревел и вспыхнули фары. В их желтом свете шар затрепетал, а секундой позже покатился изо всех сил.

— Гони!

Как шар не пытался сбежать, но от автомобиля ему не уйти. Открыв дверь, я подхватил его прямо на ходу и забросил на заднее сиденье.

— Дарья сказала, что тебя нужно приручить, — проговорил я, посмотрев на недовольно фыркающий шар в зеркало заднего вида. — Значит, будем приручаться. Хочешь ты этого, или нет.

Артур газанул, и мы понеслись по улицам города. Зов уводил все дальше.

Я оскалился. А дед Омер, наверное, думал, что сможет уйти? Не проглоти он мою монету — возможно, я бы зашел и завтра, а так…

— Из-под земли достану, — и покосился на шар на заднем сидении. — А тебе нужно придумать имя… Как тебе имя Красный?

В ответ шар отрицательно тявкнул.

— Краснобай? Краснутий? Краснопузый?.. Краснуха! Красильщик? Красношар! Нет⁈ Краснощек?..

Но шару ничего не нравилось. Тогда Артур пыхнул дымом:

— Рэд? Ну типа красный, но круто-красный?

На это шар промолчал. Я же пожал плечами — звучало глупо, но раз он не против, пусть будет Рэд.

По дороге мы проезжали мимо «Пенного свина», а бар оказался вдвое больше заведения Бориса. Его окна ярко сверкали, а публики внутри было битком. На покачивающейся вывеске был довольный улыбающийся хряк с пенной кружкой в копытце.

— Заверни, — сказал я, и Артур выехал на парковку. — Я скоро.

Выйдя, я направился прямо ко входу. Там меня уже встречали двое. Один из них жевал здоровенный бутерброд.

— Вали пацан, — встал у меня на пути жующий амбал. — Тут малолеткам делать нечего.

— Я на минуту. Ваш босс украл у нас клиентов, и их нужно вернуть.

Переглянувшись, мужики расхохотались.

— Раз ваши клиенты покинули вас, то виноват не босс, а ваш паршивый сервис. Ты чего, из «Золотого котла»?

— Вот и вали туда, придурок!

Я уже хотел затолкать ему бутерброд поглубже в глотку, как сзади показалось алое сияние.

Прыг! — и мне на плечо взобрался Рэд. В следующий миг он кинулся прямо в лицо мужика с бутербродом. Удар был мощный — его просто впечатало в двери, и он свалился на пол с другой стороны. Подскочив на него пузе, Рэд покатился к бутерброду и принялся кататься по нему туда-сюда, превращая его в блин. Раздался грустный писк.

— Так ты голодный что ли? — хмыкнул я. — Так бы и сказал!

Второй мужик удивленно открыл рот — посмотрел сначала на расквашенное лицо своего приятеля, а потом на меня.

— Ах ты…

Но он не успел ничего сделать. Сзади появился Артур со своей новой игрушкой.

— Есть прикурить?..

И не дождавшись ответа, он ткнул дымящимся посохом в зад охраннику — взвизгнув, он отлетел как ошпаренный и получил прямой в нос.

Я же направился в бар, где все уже оглядывались на вход.

— Эй, это Иван! — всколыхнулась половина бара, что полчаса назад еще протирала наши стулья. — Как там Борис? Он жив?

— В порядке, — сказал я, осматриваясь. — Все нарушители спокойствия наказаны. А вы тут чего? Скучаете?

— И не говори… Тут совсем не то…

А дед Омар умеет устраивать свой бизнес — тут действительно было намного красивее: светло, дорого, но без всякого вкуса, запаха табака и атмосферы полуподвальности. В «Золотом котле» было куда лучше.

— Как пиво? — спросил я, подходя к барной стойке, где сидели пара знакомых мне клиентов. — Не разбавляют?

Они тут же пригорюнились. Бармен же вскинул кустистые брови.

— Да как ты смеешь, щенок⁈

— Я просто спросил, — улыбнулся, ловя один за другим взгляды, которые говорили мне все. — А то мало ли… Говорят, «Пенный свин» славится своим разбавленным пивом…

— Не то что «Золотой котел»! — раздался возглас среди столов. — Эх, уже жалею, что нынче решился пить вашу бурду!

— Ну и вали! — крикнул бармен. — В свой «Золотой котел»!

— Ну и свалю! Эй, парни, раз в «Котле» больше нет мордоворотов Омарова, то айда к Борису. У него пиво всегда густое!

— А еще такие девчонки… Ух, пойдемте, господа! Пятница, а мы тут…

И одобрительно бурча, мужики начали подниматься. Скоро уже половина клиентов потянулась к выходу. Остальные недоуменно переглядывались, но понемногу тоже начали двигаться с ними.

— А что там за девчонки? — спрашивали мужики друг у друга. — Красивые?..

— О, да. Видел бы ты Вику… А Катя!

Я же, взяв чью-то нетронутую кружку, уселся на стул и пригубил местного пива. И вправду дрянь.

— Эй, стоять! — и на пороге подсобки вырос управляющий. — Что тут происходит⁈

Обернувшись, я пожал плечами. Бар был практически пуст.

— Видать, не хотят пить у вас. Говорят, мухлюете…

— Провокатор! Вали его!

И тут из подсобки показались еще охранники — целых семеро бритоголовых лбов. Кажется, они ужинали, поэтому у парочки в руках были бутерброды.

— Вот этот тут воду мутит, — ткнул в меня управляющий. — Ну-ка, намните ему бока, чтоб знал!

Но я даже не стал вставать со стула. Рядом показался мой краснобокий и очень голодный друг. Не успели охранники подойти, как Рэд скакнул прямо на них — и закричали все: от амбалов с бутербродами до тех, кто просто стоял слишком близко. А тут еще и Артур со своей новой игрушкой.

С каждым ударом лицо управляющего бледнело все сильнее.

— У вас есть косточка? — спросил я управляющего, когда от населения «Пенного свина» остался один забулдыга, спящий в уголке. — А то мой питомец очень голодный…

Не ответив, он бросился в подсобку — а там вовсю надрывался телефон. Перешагивая через тела, дергающихся на полу, я направился следом. Дверь раскрылась, и на пороге показался пес — размером почти с пантеру Кировой. Глаза у него были жуткие, однако мои пострашнее будут.

— Кыш!

Взвыв, пес забился под диван. Тут же нашлась и косточка.

— Ало! Да… — дрожал управляющий, прижав трубку к уху. — Босс, тут какой-то парень, и он увел всех наших…

— Можно? — протянул я руку к телефону. — Пожалуйста.

Управляющий не стал спорить и, сунув мне трубку, кинулся к выходу. На его место сел я.

— Что еще за парень⁈ — кричали в трубке голосом Омарова. — Гена, мне некогда решать твои проблемы! Мне нужны люди! Быстро гони всех в усадьбу! Эти ублюдки из «Котла» решили повоевать, ну что ж… Война, так война…

И после этих слов мой перстень на пальце начал мерцать. Кажется, Омаров только что объявил мне официальный родовой конфликт. Интересно… Вспоминая дуэльный кодекс, там имелась пара абзацев про него. Кажется, в случае успеха официально разрешалось «экспроприировать» до половины движимого имущества?..

Улыбнувшись, я скосил глаза в зал — на тех семерых, что дергались на полу. Каждого, кто пытался подняться, подстерегал тычок от Артура. Эти уже на «зов» начальства не придут.

Я же, стараясь говорить глуше, ответил:

— Будет сделано, босс. Будем через пять минут.

Трубка упала на рычаг, и тут я увидел какое-то странное устройство, стоявшее в углу. Больше всего оно напоминало самогонный аппарат Бориса, однако явно было не таким старым, а еще технологичным — на корпусе ярко мигали лампочки.

— А это что?.. — спросил я Артура, который вошел в подсобку. За ним вкатился Рэд и кинулся к собачьей миске. Но нет — ужин у него сегодня не задался.

— Это? Это порталоотвод. Жутко дорогая штука… Нравится?

— А то. Помогай.

Отключив ее от сети, мы поволокли ее к выходу. В баре было пусто — даже официантки разбежались, так что нашей троице никто не мешал.

Загрузив тяжеленный аппарат в авто, мы с Артуром уселись в салон. Рэд же, выкатился из бара и в нерешительности застыл в пяти метрах от нас.

Я вытащил из кармана косточку.

— Хочешь так и прыгать вокруг без толку? — и я покачал косточкой из стороны в сторону. — Или будешь приручаться?

Рэд же, недовольно заворчал, но к счастью голод победил упрямство — он попрыгал на заднее сиденье. Увы, у него с косточкой снова вышла промашка. Ткнув ее пару раз, он заскулил.

— Вот-вот, не будешь приручаться, так и будешь сидеть голодным, — фыркнул я. — Тебе оно надо?

Но шар был упрям. Еще раз тюкнув косточку, он печально отодвинулся в уголок.

Захлопнув двери, мы направились дальше. А баров Омарова по дороге была еще пара.

В первом мы не задержались — не успели выйти, как раскрылись двери и наружу вывалилась целая толпа мужиков. На пороге же стоял Нагай.

— Валите все в «Золотой котел»! Там такое пиво! Всем пивам пиво!

— Эй ты, сволочь! А ну перестань распугивать клиентов!

И какой-то здоровяк вдарил Нагаю по голове битой. Ее разнесло с одного удара — щепки осыпали плечи гиганта. Нагай повернулся.

— Ты ударил Нагая?.. Это была твоя последняя ошибка на сегодня.

Дальше было неинтересно. Под звуки бьющегося стекла, крики и хлесткие удары мы поехали дальше.

В третьем баре все уже закончилось без нас — зал был пуст, а за стойкой плакал одинокий бармен.

— Сарафанное радио — страшная сила, — хмыкнул Артур, врубая пятую скорость. — Кажется, Борис быстро отобьет ремонт.

И наконец мы поехали на зов — в его усадьбу, которая находилась за городом.

— Держись, родная… — шептал я. — Надеюсь, этот старый ублюдок не собирается в туалет…

Остановившись в лесу, мы вышли, и да, Рэд, тоже выкатился за нами. Вдалеке был дом, и большой — все окна были ярко освещены, а вокруг стоял десяток автомобилей.

— Думаешь, он нас ждет? — спросил Артур, когда мы встали за забором.

— Вряд ли, — ответил я, пытаясь заметить за окнами движение, но там отчего-то было пусто. — Скорее всего, думает вооружиться и напасть на «Котел» ночью. Это его ошибка.

— Пойдем? — улыбнулся Артур. — Мне набор хороших сигар не помешает.

Но я не торопился бежать к дверям. У крыльца машин было аж десять штук. В залах ослепительно горел свет, изнутри слышалась музыка — словно они нарочито старались создать впечатление тихого-уютного вечера, однако там было как-то…

Тихо? Ни голосов, ни смеха, ни звона посуды. И это в разгар пятничного вечера?

— Пошли, — торопил меня Артур. — В крайнем случае, умрем как герои.

— Нет, спасибо, — улыбнулся я этому смельчаку. — Я уже однажды умер.

Перемахнув через забор, мы осторожно подошли к окнам. То, что предстало моему взгляду, мне совсем не понравилось.

* * *

В усадьбе Омаровых.

— Все вон! — шепелявил барон Омаров, с помощью внучки поднимаясь в свой кабинет. — Собирайте всех и каждого. Через полчаса едем! Не оставим от «Котла» даже фундамента!

— Но…

И в ответ дворецкий получил удар в рыло — несмотря на возраст и слепоту, барон был еще в силе. Слуга так и покатился по лестнице, где собрались все семейство Омаровых.

Все нарядные, радостные, но осторожные. У дедушки, как-никак, день рождения. На шариках сверкала цифра 65.

— Дед? — спросил внук. — А как же твой…

— Молчать! Делай что велено, Сергей! Меня никогда так не унижали!

Тут и там расхаживали люди с оружием, которые съехались со всех баров и ресторанов в округе. Из двух заведений не отвечали, но людей и так было много — удалось собрать аж тридцать верных бойцов.

Все, шутки кончились. Целый месяц Омаров пытался быть добрым: увещевал, упрашивал, льстил… Теперь же он станет лютым зверем. Пришла пора вспомнить молодость.

— Борис, — шипел Омаров, двигаясь к своему кабинету. — Я же тебя предупреждал, не злить меня…

Если ему не суждено получить «Золотой котел» к своему дню рождения, значит, и черт с ним. Сотрем его в порошок.

Оказавшись у своего стола, барон обессиленно упал в кресло. На нем был один единственный плащ, но ему было плевать: схватка забрала даже его вставную челюсть.

Зараза! Он был выжит как лимон, а их все равно разбили!

— Как детей…

— Что случилось, деду… — заикнулась внучка, но только схлопотала хлесткую пощечину. И еще одну — Омаров всегда бил ее дважды.

— Молчи, Ира! — рявкнул барон. — Что случилось, что случилось? Мне плюнули в лицо, и в МОЙ ЮБИЛЕЙ! Вот что случилось! Позвонила «решале»?

— Да… — закивала внучка, прижав ладонь к красному лицу, — но его милость требует двойную оплату. Расценки выросли.

— Плохо. Ладно, давай сколько просят!

— Он просит золото.

— Как обычно, черт его! Пусть приезжает немедленно!

— Но… — затрепетала внучка. — Он…

— ЧТО⁈

И рука деда сжалась в кулак. От скапливающейся на кончиках пальцев силы звереющего деда девушка буквально сжалась в комочек.

— Он сказал, что не спешит. Никогда, ибо…

— Скотина! Все, пошла!

Заплакав, внучка поцеловала деду родовой перстень и прыгнула на выход. В кабинете остались два его внука.

— Что стряслось, дед, — присел старший Сергей на краешек кресла. — Кто так тебя?

— Неважно…

Младший Артем молча поставил перед дедом открытую бутылку вина и налил ему полный бокал.

— Вот, как ты любишь. С днем рождения, дед. Твой подарок ждет внизу.

— Спасибо… — выдохнул Омаров, нащупывая бокал, и выпил все до капли. — Но подарок подождет. Дела прежде всего. Собрали людей?

— Да, — кивнул Артем. — Сейчас махнут стопарик для храбрости и поедут. Отомстим за тебя, дед. Кто этот ублюдок? Кто посмел?

— Какой-то сир Обухов…

— Порвем на куски!

— Нет, — покачал головой барон. Он помнил тот ВЗГЛЯД, который был у этого парня. Это явно не обычный сопляк. — Обухов силен, и его дружки тоже. Не вздумайте атаковать, пока не прибудет «решала». И никаких дуэлей, поняли?

— Есть, дед. Твое слово для нас закон.

— Остальных убить, и девчонок тоже. Без свидетелей. А в отчете о войне напишем, что все были солдатами рода. «Наверху» все обстряпаем.

— Как обычно.

И оба, довольно ухмыляясь, покинули его кабинет. Дед же выпил еще два стакана, а затем скривился от кашля — в желудке по-прежнему что-то мешалось. Что-то инородное… то, что эти мерзавцы бросили ему в кружку.

— Убью… — шипел Омаров, пододвигая к себе телефон. — Всех до одного…

Видит бог, он хотел с Борисом по-доброму, но тот не оставил ему иного выбора — звонить гадкому «решале», чтоб его вши заели.

Трубку взяли почти сразу.

— Алло… Это Омаров, у меня для тебя работа…

— Мне уже звонила ваша Ирина. Все в порядке очереди.

— Нет! Ты приедешь немедля! Я готов платить, сколько скажешь.

— Да что ты? Так сразу⁈ Вы ли это, Омаров? Обычно торгуетесь до последнего.

— Я сказал, заплачу! — рыкнул Омаров и поднес еще один стакан к губам. — Сколько?

— Сотня золотых монет. С клеймом Башни.

Омаров едва отпив, закашлялся — и еще долго пытался отхаркнуть ту дрянь, что засела у него в пищеводе. Ничего так и не выплюнув, он зарычал:

— ЧТО⁈ Ты с дуба рухнул, идиот? Или ты пьян?

— Еще слово, Омаров, и я не посмотрю, что у вас сегодня юбилей. Приеду, но не для того, чтобы помогать вам валить очередного обидчика…

И закряхтев, Омаров подобрался.

— Простите великодушно… Но сто монет? Это же целое состояние!

— Вы давно смотрели в окно, ваша милость? Ах, простите, как я мог забыть…

И он рассмеялся.

— Сволочь…

— Что-что?

— Ничего, продолжайте.

— Неделю назад в связи с очень напряженной обстановкой на улицах, все мои услуги по ликвидации «целей» выросли вдвое. А пару дней назад они выросли впятеро. Сами знаете, почему, или сказать?

— Ты… ты…

— И только что они выросли еще вдвое. Вам же нужна срочность, да?

— Ты-ы-ы…

— Ах да, и за оскорбление, ваша милость, я потребую сто пятьдесят башенных монет. И не монетой меньше. И пятьдесят из них вам придется заплатить в любом случае.

— Ах ты! Ах ты, подонок! Да пошел ты к черту!

И озверевший Омаров, схватив телефон ударил его об пол. Затем кулаком опрокинул бутылку. Все вино расплескалось по кабинету. Он еще бушевал целую минуту, но затем обессилено упал в кресло — его сломил кашель.

— Какой же я старый идиот… Зараза… — кряхтел Омаров, пытаясь выплюнуть инородный предмет. Никак не получалось — он словно прирос к желудку!

Барон хотел уже сунуть два пальца в рот, но его отвлек звонок — разбитый телефон, вибрировал, лежа на полу.

— Кто еще? — буркнул он, взяв трубку. — Да…

— Время вышло, Омаров, — проскрипели ему в ухо металлическим голосом. — У тебя был месяц, чтобы стать человеком. Как жаль, что ты не справился…

У барона все внутри упало. Это же…

— Нет! Ты говорил, что у меня еще неделя!!!

— Говорил… Но поскольку ты даже и не подумал исправиться…

— Как⁈ Я помог пяти приютам! Я оплатил дорогостоящие операции десяти детям! Я возместил…

— … И параллельно отнял три ресторана, два бара и разорил четыре лавки: в трех случаях у родителей тех детей, которых и пустил по миру. И это еще не говоря об ограбленных Крысами ювелирных, которые ты тоже прибрал к рукам. А уж скольких убили твои внуки… И все за месяц!

— Что⁈ Мне нужны были деньги на эти твои «добрые дела»! Откуда ты думаешь, я бы их взял? Из воздуха что ли⁈

— А еще… Ты нанял убийцу, чтобы не выполнять свои обязательства…

— Ложь!

— … И поэтому я решил, что этой недели ты не заслуживаешь. Время вышло, а значит…

Омаров вскочил на ноги.

— Только посмей! Только явись ко мне, мразь! Я сделаю из тебя дуршлаг!

— Зачем мне идти к тебе⁈ Ты сам придешь ко мне, Омаров. Выпей еще винца, успокойся…

— Да как ты…

— … А потом просто усни. Поверь, твои грязные приспешники тебя не спасут. У них самих сейчас тихий час.

И прежде чем Омаров успел бы обложить его последними словами, этот тип злобно расхохотался и бросил трубку.

Барон долго слушал гудки. А потом крикнул:

— Ира! ИРА! — Но в ответ ему было молчание. — Ира! Ты что, оглохла?

Никто не ответил, и, ругаясь, Омаров пошел к выходу. Открыл дверь и вышел в коридор. Там было тихо.

— Ира, ты где⁈ Куда ушла, сука!

И ни звука в ответ. Только из зала на первом этаже слышалась легкая музыка.

— Куда все делись? Есть тут кто⁈ — вопил Омаров, вслепую двигаясь по коридору. — Почему мне никто не отвечает⁈ Ира!

На середине он оступился и чуть не полетел на пол. Там что-то лежало.

— Зараза, что за…

Он нащупал чью-то штанину. На полу распростерлась тело. Рядом пистолет.

— Что? Кто посмел?..

Охая и ахая, он поплелся дальше с пистолетом в руке. Вдруг барон нащупал впереди нечто мохнатое — это был Пивс, его любимый пес. И он лежал без движения. Рядом лежала Джесса, вторая собака тоже не двигалась.

— Что они с вами сделали?.. — зарыдал Омаров и крикнул: — ЭЙ, КТО-НИБУДЬ!!!

Но никто не ответил — сквозь музыку не слышалось ни топота, ни звона, ни песен, ни криков. Казалось, в своем огромном доме он был один.

— У меня есть еще неделя… — рыдал барон. — Еще неделя, ты обещал… Коллекционер…

Тогда, постанывая, он пополз обратно в кабинет. Своих собак он тащил за собой следом.

Глава 19

Кто тут хлопает шарики?

Музыка резко оборвалась, и подходя к «черному» ходу мы с Артуром слушали какие-то странные скрипы.

У порога сразу наткнулись на первое тело — повар лежал в проходе в обнимку с еще не ощипанным гусем и мирно спал. Рядом «отдыхал» дворецкий, а в главном зале было настоящее сонное царство — спали все, куда ни посмотри. А людей тут было под сотню. Вокруг десятки шариков, множество накрытых столов и даже огромный праздничный торт. Повсюду надпись «С днем рождения, дедушка! 65 лет!»

Тут же нашелся и источник скрипов. Патефон впустую вертел прослушанную пластинку.

— Интересно тут у них, — пробормотал я, переступая через очередного спящего. — Вы, дворяне, всегда так отдыхаете?

Артур фыркнул.

Мы разошлись — он с Рэдом пошел осматривать комнаты, а я направился на второй этаж. На лестнице нашел еще двоих: оба вооружены и были бы опасны, если бы не дрыхли без задних ног. В коридоре почивал еще один охранник, а за ним располагался кабинет начальства — дверь была приоткрыта.

— Ты тоже спишь, дед Омар? — прошептал я, подходя к двери. — Если нет, тебе же хуже.

Открыв дверь, я сразу разглядел деда — он смирно сидел в кресле, а у его ног лежали те самые белые собаки. В руке Омарова был пистолет.

— Не дождался, что ли? — фыркнул я, тронув деда за плечо. Пистолет выпал из обессиленных пальцев, а сам барон пробормотал что-то себе под нос, а затем раскрыл беззубый рот. По кабинету разнесся храп.

— Что ж, значит, будем делать под наркозом, — улыбнулся я, вытаскивая пассатижи.

И едва донеся их до его вонючего рта, остановился. А ведь золотого зова изнутри отчего-то не слышалось…

А вот сзади.

— Не тронь его. Он — собственность Коллекционера.

Я повернулся. На пороге стояли пятеро девушек в униформе горничных. За ними тряслась еще одна — в нарядном платье. Ее накрашенное личико блестело от слез.

— Он накажет его куда страшнее, чем ты можешь себе представить, — сказала одна из них, с белой повязкой на глазу, и тут в кабинет вкатили инвалидное кресло.

— Это вы сделали? — развел я руками. Они закивали.

— У Омарова был месяц на то, чтобы полностью изменить свою жизнь, — сказала одноглазая горничная. — И он не справился. Пытаясь стать хорошим, грешник Омаров стал сущим монстром. Поэтому его хочет Коллекционер. Так что уходи. Вас двоих вообще не должно было быть здесь.

— Уйду. Но сначала заберу свое.

В ее руках зажглась монета. Моя.

— Это ищешь?

— Дай сюда.

Золотой завертелся в воздухе и, поймав его, я улыбнулся. Вечер определенно налаживался.

Оставив старика этим дамам, я спрятал монету в карман и направился к портрету Омарова, где этого старого павлина изобразили верхом на коне. Отбросив картину, я нашел сейф: оттуда недурно напевало золотом.

Я улыбнулся. По дуэльному кодексу все сейфы принадлежат к недвижимому имуществу рода, однако… Кто сказал, что все, что внутри них тоже?

За мной Омарова уже усаживали в кресло-каталку.

— И все эти в зале тоже пойдут к нему в коллекцию? — спросил я, проверяя ящики.

— Нет. Только те, кому звонил Коллекционер, — ответила одноглазая, пока ее подруги привязывали барона к спинке. — Он дает тебе шанс остаться «человеком». И лишь один. Однако…

— … Не у всех получается, — хмыкнул я. — Ты знаешь, где ключ от сейфа?

Девушка покачала головой.

— Нет. И тебе не стоит трогать эти деньги. Они грязные. Омаров загубил сотни жизней ради них. Если ты возьмешь их, то станешь таким же.

Я хмыкнул и нашел в одном из ящиков двойное дно. Там и лежал ключ.

— Таким грязным слизняком? Вряд ли. Я никогда не прячусь за спины «слуг». А деньги не пахнут.

Щелкнув замком, я открыл дверцу. От блеска золота меня буквально ослепило. Расписных бумажек здесь лежали целые пачки.

— Хорошо… — проговорил я, разглядев целую стопку монет с клеймом. Повезло, что Домна еще не успела добраться до них.

На мое плечо легла рука. Одноглазая.

— Оставь золото, парень. Это плохо закончится.

— Боишься, что и мне позвонит Коллекционер? — улыбнулся я.

— Да. И он обязательно позвонит.

— Пусть попробует. Второй раз он от меня не уйдет, — проговорил я, поймав ее удивленный взгляд.

Остальные горничные уже пропали за дверью вместе с дедом Омаром. А вот девушка в платье, как была, так и осталась сидеть на ковре. Ее била истерика.

— Пошли, Ирина. Пусть в тебе тоже есть грязная кровь Омаровых, но ты невинна. Тебе здесь оставаться опасно, — сказала одноглазая, протянув ей руку. — Идем с нами. Ты будешь…

— Нет, нет, не хочу!.. — взвизгнула девушка, упал на ковер. — Уйдите!

— Дурочка. Ну если хочешь умереть, то оставайся. Два раза предлагать не буду.

И горничная скрылась за дверью.

* * *

В усадьбе Омаровых.

— Ага-а! — протянул Корвин, открыв холодильник, а он был просто гигантских размеров. — То что нужно!

А там чего только не было — от колбас и жареных кур до заливного. И все нетронутое.

— Наслаждайся! — сказал он и, взяв довольно тявкающего Рэда, швырнул его внутрь. Закрыв крышку, направился искать сигары. Сзади загрохотало так громко, что и мертвого легко разбудили бы.

Однако весь род Омаровых как был, так и продолжал спать, разлегшись на пушистых коврах в окружении шариков, с которыми они тут явно переборщили. Что интересно — тут разлеглось только старшее поколение. Детей и подростков, отчего-то видно не было.

Тут кое-кто проснулся — и был это его желудок. Этот дурачок Зайцев был не дурак поесть, но отчего стоило Ковину продрать глаза, тело было постоянно голодным.

Столы, заваленные кушаньем, манили. А еще торт…

— Вот это да! — улыбнулся он, подойдя к этому гигантскому сооружению кремово-бисквитной мысли. Он был в пять уровней, на голову выше самого Корвина. На самом верху была глазурная цифра «65».

Нет, удержаться было невозможно. Взяв нож, он только собрался отрезать себе кусочек, как…

Хлоп! — и Корвин вжал голову в плечи. Обернулся.

Один из шариков, что только что покачивался за его спиной, лопнул. Рядом стояла какая-то мелкая девчушка в форме горничной и радостно улыбалась. В ее руке была иголка.

— Ты чего творишь⁈

Но девчушка даже не повернулась в его сторону. Хихикнув, она прыгнула к еще одной связке шаров и ткнула их иголкой. А потом еще и еще!

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Шарики разносило в лоскуты, а девочка, не переставая хихикать, побежала по всей усадьбе, крепко сжимая иголку. Хлопки сопровождали каждый ее шаг.

— Ненормальная… — буркнул Корвин и вернулся к торту. Тут его ушей коснулись какие-то стуки. И нет, это были не шарики.

Шли они из торта.

Думал, Корвин какую-то секунду. Найдя рядом стремянку, он взобрался наверх и откинул верхний уровень.

— Эй ты! — крикнул он в темное отверстие. — Вылезай!

Ему ответило только одно — мычание.

* * *

Выгрузив из сейфа все в мешки, я подтащил один из них к зареванной девушке.

— Так, этот мешочек нести придется тебе. Хватай его и пошли, — и закинув свою вдвое большую ношу себе за спину, направился к двери. Тяжесть золота наполняла меня жизненной энергией.

Однако Ирина даже не сдвинулась в места.

— Кому сказал? Не боись, тащить его недалеко. Донесем до машины, а там…

Но она только свернулась калачиком. Зарыдала в голос.

Я вздохнул. Ну что за дела? Где Артур⁈

— Ты чего хнычешь? — опустился я перед ней на колено. — Из-за своего деда что ли?

Ирина замотала головой из стороны в сторону.

— И правильно, он был негодяй каких поискать. А что? Горюешь из-за остальных, что спят внизу? Так их вроде не собираются отдавать Коллекционеру, или нет? Их жалеешь?

Она снова замотала головой.

— А что ноешь⁈ О себе плачешь? Так ты жива. А раз так, то пошли! Лучше идити, чем лежать. Лучше бежать, чем идти. И лучше летать, чем таскаться на этих уродливых отростках!

Но девушка не двигалась. Не согласна?

— Ну и дура, — фыркнул я, кивнув мешочку, к которому она даже не притронулась. Зазвенев, он потащился вслед за мной. — Смотри, останешься, как понаедет полиция, и всю вину свалят на тебя. А если нагрянет Инквизиция…

— Мне все равно, — ответила Ирина. — Мне некуда идти.

Я остановился. Как это?

— Всегда есть куда идти. Если у тебя есть отростки, то можно пойти куда угодно. Хоть в «Золотой котел».

— Куда?.. — застонала она, подняв на меня глаза. — Не смейтесь. Все мои родственники лежат там, внизу. Я их ненавижу всей душой, но кроме них у меня никого…

Я пожал плечами.

— Брось их, раз они такие мерзавцы. И живи сама. Делов-то? Хватай мешок, и пошли. А то мне тяжело повелевать таким количеством золота.

— Куда?.. Куда я…

Зарыдав, Ирина растянулась на ковре, а я махнул рукой. Пусть доживает свою жалкую жизнь, без конца ненавидя и жалея себя, раз такая слабачка. А мне было чем заняться.

Только сделав шаг за порог, я принюхался. Пахло как-то странно. А еще слышались какие-то хлопки.

— Что за вонь?.. — насторожился я, и поймал взгляд девушки. Он у нее сверкал как у безумной.

— Это шарики. Шарики!

И она захихикала, с каждой секундой все громче. Внизу хлопали все громче, и да, казалось, будто и впрямь кто-то специально хлопал шарики иголкой.

— Что за шарики? Надувные?

— Да! Шарики, которыми наполнен весь дом! И в них взрывчатый газ. Как только…

Зарычав, я кинулся наружу — а внизу уже хлопнула дверь. По лестнице я уже спускался скачками. Золото звенело вслед за мной.

Только оказавшись в холле, я хотел уже кинуться на выход, но свет резко потух. Под потолком загорелась красная лампочка, а откуда-то заговорили женским электронным голосом:

— Внимание! Активирована охранная защита периметра! Ваш род в полной безопасности, Степан Ромуальдович!

Загрохотал металл, и на все окна с дверьми опустились стальные щиты. Огни снаружи как отрезало. Все залил мерзкий красный свет.

— Зараза… — прошипел я, вдыхая мерзкую вонь от лопнувших шаров.

Тут сзади затопали, и с лестницы буквально скатилась рыдающая дочурка Омарова. Вцепившись мне в штанину, она взвыла:

— Мы в ловушке! Открыть эти двери мог только дедушка!

Я фыркнул. Удивительного было мало. Кажется, дед Омар оставил весь свой род за собой.

Девушка все продолжала плакать:

— Я не хочу умирать!

— Ты же только что говорила, что тебе все равно⁈

— Да, но…

— Ну ты и глупая! Пошли!

Кинувшись, к запасному выходу, мы нашли и эту дверь накрепко запертой. Но уже на кухне послышались глухие стуки. Словно нечто долбилось изнутри какой-то коробки.

Сама не своя от страха, Ирина вжалась мне в плечо. Я же подошел к источнику звуков. К холодильнику.

* * *

Снаружи усадьбы Омаровых.

— Он так и не вышел? — спросила одна горничная другую, когда все шестеро затащили каталку со спящим бароном Омаровым на холм. Далеко впереди блестела окнами усадьба, что погрузилась в сон. В вечный сон.

— Нет, — покачала головой старшая с повязкой на глазу. — Наверное, все возиться со своим золотом. Глупец.

— Ирина?..

— Она сама выбрала свою судьбу, — сказала одноглазая, вытащив из кармана пульт взрывателя. — Коллекционер дает только один шанс.

Вдруг рядом послышались шаги, и к ним из темноты вышел какой-то высокий и слегка полноватый парень. Во рту у него дымилась сигарета, а на плече извивалась девушка, вся перемотанная красной подарочной ленточкой. Во рту у нее был кляп.

— Эй, а вы кто, дамы? — спросил он, внимательно оглядывая компанию. — Эй, я тебя помню! Ты лопала шарики!

Девочка показала ему язык.

— Тебе повезло, парень, — сказала одноглазая. — Что ты не задержался внутри.

И она надавила на кнопку. Секунду ничего не происходило, а затем взрыв сотряс землю. Грохнуло так, что горничные полетели на землю — стоять осталась только старшая, а еще парень, закрывая лицо рукавом. От яркого пламени загорелось зарево.

Спустя пару очень горячих секунд на месте усадьбы поднимался столб дыма — черный как ночь, он уходил высоко в небо. Какое-то время рокот от взрыва разносился по округе, а затем рядом с ногой одноглазой шлепнулось нечто золотистое. Это была монета с клеймом Башни.

Мигом позже по земле застучали еще монеты, и вот всю их компанию накрыло дождем из золота.

— Мама… — запищали горничные, а одноглазая открыла зонт. Туда они и спрятались вместе с девочкой, которая, пища от восторга, пыталась поймать монетки.

Единственный, кто даже не поморщился был Омаров — похрапывая в своем кресле, он ловил лысиной одну монету за другой. Когда «дождь» закончился, одноглазая отбросила пульт вниз с холма.

— Дело сделано, род Омаровых стерт с лица земли, — кивнула она и повернулась к парню, который так и глазел на дымящееся пепелище. — А теперь ты…

— Меня зовут Арчибальд Корвин, — глухо проговорил он. Девушка все так же билась у него на плече.

— Не важно, как тебя зовут. Отпусти эту невинную душу и уходи.

Парень не двинулся с места, и тогда в руках одноглазой заблестели кинжалы. Остальные тоже вытащили железо — кто ножницы, кто спицы, а кто и топор — это была мелкая любительница лопать шарики.

— Иначе мы убьем тебя. А ежели и нет, от возмездия тебе все равно не уйти. Рано или поздно, Коллекционер найдет тебя.

* * *

В Королевском дворце.

— … И последний раз, когда я его видел, он писал вам письмо. Вернее, переписывал уже в двадцатый раз. В муках.

Дарья вздохнула, а затем легким жестом руки отправила Шептуна назад в тени. Раз он встречался с Ним и все еще жив, вариантов могло быть только два: либо Шептун лжет, либо уже у Него на службе. А поскольку лгать ей Шептун не обучен, значит, Он завербовал его.

Проблема ли это? Нет. Ее возлюбленный тоже никогда не лгал своей Королеве. Значит, пока все идет своим чередом.

Время было уже позднее, и Королева уже хотела закругляться, как к ней в кабинет постучались.

— Ваше величество, — появился на ее пороге дворецкий. — Прошу прощения, но в связи с вашим приказанием, нам нужно закнчить деканонизацию.

— Что? — удивилась Дарья. — Еще что-то осталось?..

Дворецкий кивнул и указал ей за спину.

Королева повернулась. На стене висел ее семейный портрет — и на нем были изображены трое. Она, сидящая в кресле с еще маленькой Марьяной на коленях, и Олаф, стоявший за спинкой.

— Ах да, как я могла забыть… — улыбнулась Дарья. — Вы же подготовили замену?

Дворецкий поклонился.

— Конечно, ваше величество, — сказал он и отошел в сторону. В кабинет, кланяясь, вбежали слуги.

— Постойте, я сама, — сказала Дарья и, придвинув кресло к стене, откинула туфли и взобралась на сидушку.

Дворецкий замахал руками.

— Ваше величество, не нужно! В вашем возрасте!

Но в ответ Дарья только расхохоталась. В ее возрасте… Ох, знал бы ты, старый плут!

Однако помощь ей все же понадобилась — эту картину прибили намертво, и ее пришлось буквально отдирать от стены.

— Фух, сдюжили! — вытерла Дарья пот со лба, когда полотно таки оказалось в руках слуг. Поставив портрет на пол, дворецкий вынул нож и передал его Королеве.

— Прошу.

Взяв нож, Дарья ткнула им в портрет — чуть левее головы Олафа, а затем аккуратно вырезала на его месте дырку. Содрав своего покойного мужа с полона, Королева понесла его к камину и швырнула изображение в пламя.

Слуги же понесли изуродованный портрет вон.

— Где замена?

Кивнув, дворецкий подошел к еще одной картине, стоявшей у стены. Сдернув с нее материю, он поклонился Королеве.

— Вот. Написана тем же самым художником. Ему уже заплатили за молчание.

Дарья какое-то время молча рассматривала портрет. На нем была она, и уже не такая древняя как на предыдущем полотне, сидела в том же самом кресле, а Марьяна, уже куда старше, стояла рядом со спинкой.

Позади же кресла была одна бархатная занавеска, а еще… словно некто, скрытый тенью. Намек? Или это просто освещение такое?

Дарья долго молчала.

— Что-то не так, ваше величество?

— Пустяки. Пойдет. Вешайте.

Кивнув, дворецкий щелкнул пальцами. Когда новый портрет занял свое законное место, он спросил:

— А что делать с прежним?

— Каким еще прежним? О чем вы?

Дворецкий подобрался.

— Я имел в виду, что делать с ошибкой?

— Ошибку в архив. Как и все предыдущие.

— Есть!

И кивнув, дворецкий со слугами скрылись за дверьми. Дарья же еще раз бросила взгляд на свой новый портрет. Затем в зеркало, и она вынуждена была признать, что художник справился на все сто. Даже польстил немного, но пройдет не так много времени, как, похоже, придется заказывать у него новый.

— Как много дел… — улыбнулась она и было направилась к выходу из кабинета, как на столе зазвонил телефон.

Ей очень хотелось послать его в бездну, но Королева в очередной раз победила Дарью.

— Слушаю… — Но на «линии» было молчание. — Говорите?..

— Здравствуй, родная. Скучала?

Дарья так и приросла к месту. Этот голос…

— Ты… Нет. Совсем нет.

— А очень жаль. Мы очень давно не виделись. Как идут дела? Что, гляжу, исправляешь ошибки молодости?

Одеревенев, Дарья заозиралась. Но в кабинете было пусто — даже в темном углу, откуда обычно выглядывал Шептун, не было ничего, кроме мрака.

— Не твое дело. Что тебе нужно?

— Ничего особенного. Только корона. Тебе она не жмет?

— Нет. Попробуешь заявиться, и я…

— Снимешь ее как миленькая. Ведь она моя по праву. А ты явно засиделась на троне. За столько-то лет.

— Может быть, — улыбнулась Дарья. — Но корона принадлежит Марьяне. По праву.

— Сомневаюсь. Кстати, о ней. Как поживает моя ненаглядная девочка? Ты ее еще не заела своим…

— Да как ты смеешь, тварь! — зарычала Дарья, вмиг потеряв былое самообладание. — Только тронь ее пальцем, и я…

Она осеклась. На «проводе» же послышался довольный смех.

— И ты? Что⁈ Натравишь на меня своего Аристарха или ту дуру, Домну, с ее выводком? Мне они не интересны. Раздавить их раз плюнуть.

Но Дарья только посмеялась его самоуверенности.

— Нет, — выдохнула она. — Есть кое-кто еще… Поверь, Он тебе понравится.

Собеседник взял паузу.

— Ооо, у тебя новый пес? Что ж, буду ждать. А пока не скучай. И держи двери под замком. Как и всегда.

Он отключился, а Дарья обессиленно упала в кресло. Ох уж этот мерзкий…

— Дарья Алексеевна, с вами все хорошо?

Королева подняла глаза. Это был ее дворецкий.

— Все хорошо, Степан. Сейчас я…

Тут ее взгляд скользнул на его руку — в ней был обнаженный кинжал. Пальцы были сплошь усеяны золотыми кольцами.

— Мы исправили ошибку, — улыбнулся он. — Одну из всех тех, что вы совершили в молодости. Теперь настала пора последней…

Она приподнялась, руки сжали подлокотники кресел.

— Степан, что ты?.. — и они пересеклись глазами. А они у него были как щелочки. Совсем как у рептилии.

Удар она перехватила у самого горла. Схватила нож прямо за лезвие.

— Сука… — напрягся дворецкий и изо всех сил навалился на нее. Его земные глаза засияли. Кольца тоже — на каждом было клеймо Башни. — Сдохни, старая стерва…

Боль нестерпимо обожгла руки, но Дарья была упряма — сжала острие одной рукой. Вторую же бросила в бой.

Пробудить в себе Дар вышло за один миг, а вот в следующий… Вскрикнув, она схватила дворецкого за лицо. Под ее ладонью вспыхнуло голубое пламя, а мигом позже он с воем покатился по пол.

Пальцы Дарьи разжались — кинжал упал на пол, но боль вспыхнула только сильнее. Переборов ее, Королева подошла к извивающемуся на полу дворецкому, которого знала полвека. Он пытался сбить пламя, но оно разгоралось только ярче. Дыма не было.

— Грязный предатель! И ты, Степан⁈

— Что⁈ Сука, почему пламя не тухнет?

— Оно затухнет только, когда я разрешу, — и она подняла руку, которая тоже горела как факел. — Да, мне больно как и тебе, но я-то могу подождать…

— НЕТ! — и пламя захватило его всего. — ТЫ ТОЖЕ СДОХНЕШЬ СО МНОЙ, УЗУРПАТОРША! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!

Его глаза ярко вспыхнули, а кожа начала трескаться. А еще кольца на его руках — золото сияло все ярче.

За миг до того, как разразился взрыв, Дарья схватила свою мантию и накрылась ею с головой. Стало так удушающе жарко, что она зажмурилась. На губах Королевы зажглась горькая улыбка. Как жаль, что она так и не дождалась ответа своего чешуйчатого рыцаря.

Конец второй книги.

Продолжение читайте тут: https://author.today/work/496007

И хотим выразить особую благодарность тем, кто комментирует и лайкает эту книгу! Вы классные!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Это кто переродился? Книга 2

Content

Это кто переродился? Книга 2

Глава 1 Где закрытая секция?

Глава 2 Кто обидел старушку?

Глава 3 Откуда у вас золото?

Глава 4 Почему ты такой злой?

Глава 5 Чем это пахнет?

Глава 6 Откуда этот шмель?

Глава 7 Где живет Марьяна?

Глава 8 Кто еще не спит?

Глава 9 Как быстро выселиться из общежития?

Глава 10 На что ты готов ради босса?

Глава 11 Зачем вам столько меди?

Глава 12 Кто выкинул тело Короля?

Глава 13 Хотите чаю?

Глава 14 Как поймать Пуха и выжить?

Глава 15 Кто еще хочет стать моим слугой?

Глава 16 Как написать амурное письмо?

Глава 17 Кто тут босс?

Глава 18 Как выиграть родовую войну, не выходя из бара?

Глава 19 Кто тут хлопает шарики?

Nota bene