Древесный маг Орловского княжества (том 8)

Глава 1

Ярославец — Саратов

Цикл Орловское Княжество

(том 8)

Древесный Маг Орловского княжества. Путешествие в Китай

Под скрип колёс и грохот расшатанных телег китайский караван тащится медленно и угрюмо, разминая жидкую грязь и периодически застревая. На четырёх повозках, запряжённых дохлыми клячами, лежат тщательно замотанные свёртки непроданного шёлка, мешки чая, и сидят купцы. Двенадцать китайцев, все мужчины, из них два дрыщавых, но молчаливых воина с луками и тонкими мечами. Остальные азиаты болтают между собой беспрестанно. Раздражая Гайю, которая ничего не понимает, и от этого ещё больше бесится.

Выехали мы с сестрицами неофициально, стараясь не светиться. Тёмные плащи, неприметная одежда. Три вороных скакуна. Руяна постаралась на славу, усилив рунами и свою лошадь, и Гайкину. Чтобы не стать обузой для меня с Васькой. Но пока мы плетёмся вот уже полторы недели по слякоти, ещё ни разу не перейдя даже на рысь.

В караване главного нет, все равноправные купцы. Но есть учитель Дуий, который скорее путешественник и философ, чем купец, который и указывает путь. Судя по всему, только он и знает, где сгинул Лимубай с моим мечом. Поэтому берегу его, как зеницу ока.

Идём по основной магистрали. Миновали Орёл, обогнув южнее по объездной дороге. И через несколько дней вступили в земли Воронежского княжества с целью дотащиться до Саратова через Волгу и на восток, отклоняясь южнее по Каспию, пока не попадём в степи Казахского ханства, оккупированного Тюркскими кочевниками.

По словам Дуия — главное пройти степи и не нарваться на тюрков, а потом уже легче будет.

Привалы китайцы делают на дороге редко. Но стоит самой захудалой деревеньке оказаться на пути, сразу бегут торговать.

— Да сколько можно! — Выругался я, когда уже накипело. — Дуий! А ну заворачивай телеги обратно. Всё, задолбали. Тащимся, как беременные тараканы.

— Не злись, господин, — залепетал старик. — Если они не продадут весь товар до степей, их семьи умрут от голода.

Ещё перед отъездом из Ярославца я предложил ему с переводчиком по бесплатной лошади, чтобы нам рвануть налегке. Но Дуий упёрся, что караван оставить не может. И я пошёл на поводу. А что с ним сделаешь? Прибьёшь и тогда не найдёшь, где пропал супер–воин Лимубай.

Когда узнал, что весь их оставшийся товар стоит не более десяти золотых рублей, схватился за голову. Отсыпал Дуию монеты, собрал весь шёлк и чай, да скинул в первой попавшейся деревне на пути, раздав всё бедным. Только тогда китайцы успокоились, и мы поехали чуть быстрее.

С ночёвками на пути проблем нет, купцы спят прямо в телегах на обочине, а едят только свои запасы. В лес за хворостом боятся сунуться, под страхом смерти не затащишь. Мы же с подружками разбиваем одну палатку на троих на опушках и в поле, да делим ночной караул на три части.

В ночи, пока никто не видит, есть время покопаться в магическом кармане Стрижа, потренировать стойкость к холоду. Потому что Руяна справилась с задачей. Разобралась, моя голубушка. В своей лесной избе набила мне руну на тыльной стороне ладони правой руки, где у меня кожа не изуродована. Думал, дальше будет проще. Заклинание произнёс, а хрен. Ничего не произошло. Жрица посмеялась над моим рвением и объяснила, как работают руны подобного типа. Оказывается, их рисунок надо представлять в голове и как бы чувствовать кошей. То есть вызывать тактильные ощущения искусственно, тогда только руна активируется.

Первые разы без её помощи не вышло активировать руну и магический карман. Но за несколько дней тренировок я довёл этот навык практически до автоматизма.

Однако это было полдела. Когда впервые сунул в омут руку, подумал, что отморозил её за секунду. Вытащил и отходил минут пять прежде, чем решился снова туда соваться.

Ничего ж не видно. Полость на ощупь внутри, как некий цилиндр, где по стенкам всё и лежит, а точнее примагничено. Если сразу что–то хватать, то труба кажется небольшого диаметра, но если надавить в сторону, то расширяется до тоннеля с прорехами между барахлом.

А у Стрижа его оказалось немало. Ящички, мешочки, одежда, амуниция, оружие. Поначалу ощущение такое, что копаешься в чьём–то грязном белье. Но через пару секунд всё проходит, когда уже кисти не чувствуешь.

И, тем не менее, в первую очередь меня интересовал лук «Вьюга», который я сумел–таки достать! Во вторую же — как туда убрать что–то своё и вынуть обратно при необходимости, не перепутав с другим барахлом. Учитывая, что долго руку держать внутри не получается из–за усиливающейся боли и собственно нарастающей скованности от заморозки, мешкать и копаться неприемлемо. Опытным путём разобрался, что вещь нужно представлять в мозгу, тогда она быстрее попадается в руку.

Что касается заветного лука Стрижа. «Ветерок» тут явно отдыхает. Хотя его можно использовать теперь, как снайперское оружие. «Вьюга» же — лук ближнего боя. Резервирует пятьдесят пять единиц — это его минус. В остальном только плюсы. Стрелы тут материализуются магическим путём и сразу с морозящей начинкой, то есть появляются, когда натягиваешь тетиву. Колчан не нужен, боезапас зависит от резерва. Дальше уже путём поворота самого лука регулируешь, сколько нужно выпустить стрел. Если прямо держишь, вылетит одна, если повернуть на девяносто градусов горизонтально — то аж пятнадцать штук! Только резерв подавай.

На свою «Вьюгу» Данька повесил две руны на скорость и силу Сапфира. Всё по уму. В принципе, он только строил из себя дурака. А сам собирал в ящички да мешочки сокровища и артефакты. Ах да, ещё и три шубы я в кармане нарыл. Они под руку сразу попались, когда ощутил острый мороз.

Интересно, как он вообще внутри выжил? Видимо, только руны какие–то и спасли, которые я не сумел подпортить на шкуре. Смогу ли сам туда нырнуть? Да запросто, стоит только в омут вторую руку погрузить. А вот выжить внутри — это ещё вопрос. Хотя нельзя исключать этот способ избежать явной смерти здесь, пожив чуть подольше там.

Поигравшись в очередной раз с карманом, сижу и дрожу, закутываясь в меха Стрижа, и теперь полностью разделяя его порыв хорошенько согреться. Когда на последнюю смену выходит Руяна, смотрит с явным подозрением, а следом и укором.

— Не нужно увлекаться, это мёртвая изнанка, — говорит она уже не в первый раз. — Она забирает твои жизненные силы.

— Я что–нибудь придумаю.

— Лучше не думай, а спи, — говорит жрица заботливо.

И я иду в нагретую палатку, где ложусь под бочок к Гайе, которая тут же накрывает меня по–хозяйски своей ляжкой и обнимает рукой. С этими боевыми самками в пути я уж точно не прогадал. И пригреют, и приголубят, и любому задницу за меня порвут.

Ночью хорошо. Но утром снова эти угрюмые, щуплые, хитрые лица предвещают медленный и скучный путь. Тащимся дальше…

Если в орловских землях проблем не было. То в Воронежском княжестве буквально на третий день пути до китайцев докопалась пешая дружина из села, что мы проезжали насквозь.

— Плати за проезд иноземщина! — Стали трясти мужики бедолаг, к которым я даже успел проникнуться.

Купцы запричитали. Я же кинул в наглую морду серебряной монетой.

— Достаточно, удальцы? — Спросил с коня, сняв капюшон.

— А ты чьих будешь? — Сразу наехали, уставившись.

— Князь Ярослав, — представился. — А ну брысь с дороги, холопы.

Шарахнулись тут же в разные стороны. И мы поехали дальше. И так каждое второе поселение на пути проезжаем. Останавливают да просят за проезд. Беспредел полный.

Проехали Воронеж, которым я не сильно впечатлился. Деревянная крепость на берегу большого озера, да простенькие сёла вокруг — вот и весь город. В принципе почти, как мой нынешний Ярославец.

Дальше пошли массовые леса, где зелень уже проклёвывается. А на бескрайних полях даже до горизонта изб не видно, селения резко поубавились. На ночь разводим костёр в поле и жарим дичь. Удивительно, но факт: кабаны к нам сами ходят, чтобы Гайка их стреляла. Китайцы всё меньше стесняются и просятся к нам погреться, не устояв перед ароматами жаренного мяска.

А нам и не жалко, угощаем всех, соком берёзовым поим. Сейчас же самый сезон.

С большим восторгом купцы смотрят на моих воительниц. Только оба щуплых воина делают вид, что им плевать. Хотя украдкой тоже поглядывают своими хитрыми карими глазками.

Одной такой ночью нас и попыталась накрыть банда лесных разбойников, которых я выявил ещё вечером. Они шли за нами параллельным путём около двух часов в лесном массиве. Явно жали, когда мы приземлимся. Во мраке решились атаковать.

Подал сигнал подружкам, и мы двинули им навстречу, порубив этих долбаных бомжей в лесу, даже не напрягаясь. Но упустили четверых, которые зашли с другой стороны, где повозки.

Руяна успела учуять их через лошадей. Мы даже кинулись обратно, когда завизжал один из купцов. Но тут в бой вступили их щуплые воины, которые без лишних движений за пару приёмов проткнули чужаков и встали важно у трупов. Будто это они тут всех купцов спасли. Оно и понятно, мы же действовали во мраке, чтобы иноземцев не пугать.

— Хорошая работа, — похвалил их Дуий.

— Спасибо, учитель, — отчеканили оба, поклонившись ему.

— С этими славными воинами и ты можешь чувствовать себя в безопасности, — выпалил мне старик, ухмыляясь.

Я усмехнулся, мотнув головой с укором.

— Чего он сказал? — Возмутилась Гайя, почуяв неладное.

— Наши воины могут защитить и вас, не беспокойтесь, госпожа, — выпалил их переводчик.

Вот кто его за язык тянул! Чернявка посмотрела на них оценивающе.

— Тоже мне воины, — фыркнула. — Шли бы вы к мамочке.

— Гайя не надо, — произнёс я, подцепляя за локоть. — Пошли ещё мяса поедим.

Ночка вышла беспокойной. Запах крови привлёк волков, и в лесу началось пиршество с собачьим бесивом.

— Слишком большая жажда крови, — выдохнула Руяна, попытавшись их отогнать. — Я потрачу немало сил.

— Тогда не нужно, — согласился, поглядывая на встревоженных китайцев.

— Ну чего? — Выкрикнула Гайя, решив ещё позадирать воинов. — В штанишки наложили уже? Сидят они, медитируют. Вон, вижу, вижу, щека дёргается нервно.

— Да уймись ты, — дёргаю её. — Потренироваться руки чешутся?

— Ага.

К ним переводчик подсел, на ухо нашёптывает, поглядывая в нашу сторону. Мдя, вот ещё конфликтов мне тут не хватало. Но воины сидят ровно, через щёлки поглядывают.

Пережив беспокойную ночь, двинулись дальше. Всё больше конников на пути, витязи, странники. Во все направления едут. Ближе к Саратову повозки уже встречаются, людей всё больше. Деревни по обе стороны дороги сплошняком.

Саратов стоит по правом берегу огромной Волги, ширина которой здесь просто невообразимая. Это не река, это целое море с нескончаемыми островками.

Куча разрушенных и полуразрушенных фортификаций из камня, в некоторых сидят ещё. Четыре деревянные крепости. Порты, корабли, множество мелких лодок. По реке мощные парусники тянутся.

Изб и домов двухэтажных не счесть на холмистой земле. Кусками всё, то пусто, то густо. Особняки стоят отдельно, дворец даже есть. А на севере, на горе целый храм над всем городом возвышается. Я бы здесь погулял да развеялся. Но от китайцев отходить не хочется. А к ним, как назло, всякое дерьмо прилипает.

Пока в порту искал с подружками, как переправиться на другой берег, до азиатов докопалась стража. Мол, чего вынюхиваете. Следом их обвинили, что одна из их кляч краденная. Пока я перстнем княжьим не махнул, от них не отстали.

В портовой зоне днём народа кишит. Похоже, здесь серьёзный торговый узел. Много всяких купцов, мелькают смуглые рожи иностранцев. Рыбой несёт, как из помойки. Все орут, от гама в ушах звенит. Не успел и глазом моргнуть, наши китайцы зацепились языками с другими китайцами.

— … подождите нас три дня, максимум три дня, — слышу часть разговора. — И мы отправимся вместе.

— Мы не можем ждать, господин будет злиться, — отвечает Дуий, кивая на меня.

— Опасно идти в степи малым числом, лучше большим. Пусть даст три дня, — настаивает собеседник. Ушлый азиат лет сорока пяти, одетый побогаче, чем наш.

— Он и так купил весь наш товар, чтобы мы не задерживались.

— А может тогда купит и весь наш? — Выпалил ушлый.

— Это невежливо.

— А ты спроси…

Подхожу уже в упор.

— Дуий, мы так не договаривались — ворчу и этому: — если вам так надо с нами, сбывай товар дешевле и шевелись.

— Дай день, добрый господин, — стал кланяться китаец, как идиот. — Смилуйся, один день. Лучше отправиться большим караваном, чем малым. Иначе нас ждёт погибель.

— Проблемы, Ярослав? — Подскочила Гайя и увидела с другой стороны двух наших китайских воинов, которые впервые посмотрели на неё с вызовом. — Чего уставились, щеглы?

— Хорошо, один день, — выдавил я. — Завтра в это же время на этом же месте. С вас переправа.

— Спасибо, добрый господин…

Взял под руки обеих подружек и двинулся таверну искать.

Первые две засаленные и вонючие пивнухи у порта пропустили, на центральной улице нашли солидную таверну. Коней пришвартовали на заднем дворе, сдав под охрану мужичку, и зашли в светлый и просторный зал.

Посетителей мало, но все выглядят оригинально. Витязи, наёмники, даже несколько магов. Вроде все приличные, никто не пялится.

Уселись за стол в уголке подальше от всех. Руяна лицо волосами завесила, опустив головушку. А вот Гайя взвинченная какая–то, глаза так и бегают по столам.

— Что с тобой? — Заметил я.

— Зря ты согласился дать им день, как бы эти беспомощные торгаши не впутались в историю, — возмутилась Чернявка. — Что будешь делать, если твоего Дуия прирежут?

— Полно сестрица, Ярослав знает, что делает, — поддерживает меня жрица, не поднимая головы.

Заказ у нас приняли быстро, когда отсыпал серебра, зашевелились ещё быстрее. Пока сидим, на нас посматривают все. И, кажется, вот–вот назреет конфликт. Особенно, когда сразу пятеро витязей вваливаются и начинают громко разговаривать на весь зал, нарушая приличную атмосферу. Все с хорошей бронёй и мощным зачарованным оружием, от которого веет не хило. Даже маги шары выкатили на их мечи.

Ждал, что докопаются до Чернявки, но обошлось. Уселись вообще с другой стороны как раз около двух магов, которые вскоре ретировались, видимо, чтоб не нарываться.

Мы вкусно поели, выпили спиртного и даже расслабились. Местная хозяюшка смотрела на меня, смотрела, а затем выдала:

— Хочешь баньку растоплю, барин? Вижу, что с долгой дороги.

Ага, несёт от нас, как он бомжей.

— А давай, — махнул рукой и девушкам подмигнул.

Но вышел облом. Хозяйка растопила две бани, для женщин отдельная со своей купелью в бочке. И, тем не менее, удовольствие я получил неописуемое. Попарился хорошо, сам себя веничком похлестав, а после отлёживался в бочке с тёплой водой, откисая да попивая местную брагу. И размышляя о том, что я сейчас вообще свободен, как ветер. Никаких забот, никаких проблем. Просто бытие.

В этой же таверне и комнату на ночь сняли на втором этаже с большой кроватью. Тут уж нас никто принудительно не делил.

После трёх недель пути с ночёвками в палатке на земле упасть на кровать — это божественно. Никакой секс не нужен, просто сон! Так и вышло. К вечеру вырубился ещё до прихода подружек. Был спокоен, потому что слышал через окно во внутренний двор, как они там плещутся и хихикают между собой. А когда проснулся с рассвета, они скромно лежали голенькими по обе стороны от меня, закинув свои сексапильные крепкие ляжки на мои бёдра и пах. Ещё и обняли, чтоб уж точно никуда не делся.

Судя по тому, что я был в трусах, меня спящим не изнасиловали. Тоска…

Плотно позавтракав, двинули верхом до местной лавки артефактов. Хозяюшка подсказала, куда ехать. В Саратове она одна.

Вниз по Волге в полуразрушенном форте в паре километров от торгового порта. Сперва решил, что спутал место, когда увидел гарнизонную стражу. Оказалось, нет, тут целый павильон внутри, где и ювелиркой торгуют, и дорогими безделушками.

— По какому делу? — Преградил путь стражник под аркой.

— Торговля, — демонстрирую перстень.

— Прошу простить дурака, барин, — отшатнулся сразу мужик. — С ворьём боремся, не гневайся.

— Да вижу. Так держать, молодцы.

— Спасибо, барин…

Лавка оказалась в цитадели на минус первом этаже. Когда вошли в первый зал, наткнулись на богатые убранства на продажу. Картины, стулья, обитые золотом, хрустальные люстры и песочные часы во весь человеческий рост. Особенно понравились беломраморные статуи голых дев.

— Из Италии, — прокомментировал продавец, заметив мой интерес.

— Где вы, а где Италия, — усмехнулся я. Продавец сразу и обиделся.

Спустились по кирпичной лестнице. В подвале уже встретила парочка: мужчина и женщина, лет по сорок. Он накрахмаленный, как кремлёвский дворецкий, а она — растрёпанная лахундра.

— Доброго здоровья, ваше сиятельство, — сразу обратился как надо мужчина, вероятно, распознав излучение с перстня. — Чем мы можем вам помочь в своей скромной лавке?

Обеих моих подружек, вставших тенью позади, он тактично проигнорировал.

Лавка–то у них на вид только скромная. Из арки смежной комнаты мощно веет всеми видами магии.

— Интересуют средства борьбы с великанами, — сразу перешёл к делу. — Есть что–то?

Мужчина поперхнулся и закашлял. Женщина стала нервно чесать свою голову обеими руками.

Я бы и не спрашивал, если бы был уверен, что у китайского великана не будет защиты от магии, как у Дафа. А то и чего покруче.

Продавцы подзависли. Потом стали между собой шептаться. Затем женщина спросила:

— А насколько большой великан? Если не очень, то можно использовать магическую сеть, чтобы обездвижить. Или дымное зеркало, чтобы отвлечь. Но средства убить у нас вряд ли найдутся. Только ранить.

— Только ранить, — поддакнул и мужик с туповатой улыбкой.

— Показывайте и сетку, и зеркало, — затребовал. — Как работает, поясняйте.

Засуетились, принесли обе штуковины. В принципе, не плохими артефактами оказались. Магическая сеть — это своего рода граната, которую кидаешь на цель, и она быстро заключает её в твёрдый металлический кокон из прочной сети. Но для великана — это кошачий пердёж, максимум ногу зацепить, чтобы замедлить.

«Дымное зеркало» мне понравилось куда больше. До гранаты далеко, скорее это напоминает «орешки» Белки. Подержав немного в руке, чтобы Зеркало впитало образ, кидаешь его, на месте падения образуется дым, на котором проецируется точная копия хозяина.

В общем и целом, всё это барахло вряд ли действенно против великана. Но штуки для меня новые и интересные.

— Всё заберу, — заявил я в итоге. И мне выложили семь «Сеток» и девять «Зеркал».

Двенадцать золотых монет за всё — сущая ерунда. Особенно, когда я выложил свои товары.

— Кристаллы Разлома, — прокомментировал. — А здесь гранённые драгоценные камни. Сможете оценить?

— Эм… — замялась женщина. — Кристаллы заберём по хорошей цене. А камни лучше в соседней лавке предложить, где ювелирные товары.

В принципе согласен.

Кристаллы тут взяли по цене на десять процентов дороже, чем я сбагривал в своих районах. А вот камни наверху оценили плохо, пришлось оставить себе.

Вышли из форта, прогулялись по местному рынку. Руяна скромно держится, а Гайя, как услышала стук молота, к кузне потянула клинки свои любимые смотреть. Много восточного оружия, кривые сабли, кинжалы, фигурные луки. Впервые увидел алебарды, это копьё, скрещенное с топором. Интересная штука. Похоже, тут возят всякое барахло как с запада, так и с востока.

Пообедав в местном трактире на открытой веранде с видом на Волгу, пошли в порт наших китайцев искать.

Лишний час прождали, и только после я догадался местных поспрашивать.

— Так их всех арестовали за краденную лощадь, — выпалила старая торговка, продающая деревянную посуду.

— Ты уверена, мать? — Ахнул.

— Да, по той улице вели утром к князю на суд. Всех иродов иноземных. А то околачиваются тут без дела, воруют у честных людей. Теперь им неладно будет без голов–то! Шли бы они в свой кентай, ментай или как там его.

— Китай, мать, Китай.

— Точно, попутала, сынок.

Вариантов нет. Поскакал к местному князю знакомиться, пока их не обезглавили или не четвертовали на зрелище публике.

Глава 2

Князь Всеволод

Добрые люди подсказали, что князь Всеволод, заправляющий городом, сидит в своём большом дворце. А он тут один. Но в спешке по главной дороге пробиться сложно через толпы людей, повозки и кареты. Начинаю нервничать, понимая, что каждая минута дорога. Может Дуия уже избили до полусмерти. По большому счёту на остальных плевать. Хотя и прикипел малость к этим рожам несчастным.

Дворец из серого камня на возвышенности стоит, подъём к нему достаточно крутой. Само здание небольшое, а вот территория отгороженная вполне приличная. Виден большой сад, смотровая площадка с беседкой из камня, с которой весь город должно быть видно, как на ладони.

Трёх подозрительных всадников на вороных скакунах остановили ещё на подъёме, где у них пункт пропуска.

— Князь Ярослав к князю Всеволоду! — Объявил я, и нас пропустили до серых кованых ворот.

Тут уже стража злее, дальше не пускают.

— Князь Ярослав! — Представляюсь.

— Его сиятельство не принимает! — Кричат через забор. — Приём жалоб по понедельникам до полудня.

И тут бюрократия.

— Доложи, что прибыл князь. Не тебе решать, пропускать князя или нет. Понял? — Возмутился я, готовый уже и через забор перемахнуть да вырубить тут весь караул.

Все четверо стоят, как столбы, поглядывая на моих подруг с заметным интересом. Кинул в них серебряник, который пролетел через прутья и попался в ловкие лапы одного.

— Сейчас схожу, — пробурчал обогатившийся.

— Не велено, — прошипели на него коллеги с завистью. Но тот всё равно умчал.

Минут двадцать ждали. Потом издали услышал:

— Пускай!

Въехали, лошадей передали, оружие пришлось сдать. Вышел молодой лакей встречать:

— Его сиятельство сейчас на прогулке с семьёй. Обождите немного в беседке.

Перед дворцом справа от площадки начинается сад. Пока ещё пожухлый, но уже понемногу зеленеет. Прослеживаются большие ухоженные кусты отрезками стен. На земле дорожки выложены крупным серым камнем. Примостились в старой, но прочной беседке из дуба. Ждём.

Молодая служанка из–за здания выходят и мимо нас идёт. Счастливая такая, улыбается себе под нос, нас не замечая.

— Эй! Милочка, сюда подойди, — зову.

А она начинает сматываться. Киваю Гайе, которая за три прыжка настигает сучку и тащит ко мне за волосы, зажав рот. Когда бросает к ногам, девка трясётся, даже пикнуть не смеет.

— Если князь зовёт, надо проявлять уважение, — говорю ласково. — А теперь рассказывай, как тут у князя дела…

Служанка еле бормочет, приходится за ухо подёргать. По крайней мере, выяснилось, что князь у жены под каблуком. Намотал на ус, мало ли пригодится.

Вскоре меня позвали в сад за здание прямо на смотровую площадку. С подружками пойти не вышло, вычислили, что они не моя родня и никакая не знать, да попросили остаться.

— Мы их чаем напоим, не беспокойтесь, ваше сиятельство, — пообещал лакей, сопровождающий меня до застолья в беседке на смотровой, где расселись два десятка на вид знатных персон, в том числе и детишки.

Похоже, всё семейство князя собралось на полдник. И уже какие–то время трапезничает, наслаждаясь видами на широкую Волгу с парусниками.

Всеволод с женой чисто символически вышли из–за стола и двинули навстречу, когда я был уже близко. Ему лет пятьдесят, невысокий, худой, тёмно–русые волосы распущены до плеч, серо–зелёные глаза в кучу. Жена выглядит моложе, да и крупнее раза в два. Блондинка в самом соку, я бы сказал. Или «баба ягодка опять». Белые сиськи с синими венами навыкате из декольте, каждая по весу, что убить можно. У этой взгляд оценивающе–надменный.

— Господин Всеволод, госпожа Анастасия, доброго здравия вам и вашей славной семье, — поклонился я учтиво. — Очень рад приглашению и знакомству.

— Ух какой! — Фыркнула княгиня, как баба деревенская. — Князь Ярослав? А я и думаю, что за князь такой? Ты ж бароном ещё год назад на балу у Вячеслава был? Помню, помню тебя. Такой дерзкий, такой бесстрашный.

— Наш род Морозовых Император титулом княжьим наградил буквально на днях, — поясняю.

— Ух ты, и за какие такие заслуги? — Заковырялась сразу с руками на боках.

— Полно, голубушка, разве так встречают? — Вмешался Всеволод мягко и даже заискивающе.

— А как надо? — Опешила Анастасия. — Это ж свой человек, простой, как валенок. К чему формальности? Задал тогда жару зазнавшемуся роду, скандал на всю Империю был. Так женился на Василисе аль нет?

Быстро же она переключилась с вопроса на вопрос.

— Нет, не стал, — ответил с иронией.

— О, как. Холост ещё? — Отшатнулась княгиня.

— Да, а куда спешить? — Пожал плечами.

Анастасия засияла.

— Не, не, добрый молодец, да ещё князёк, — заулыбалась и в сторону стола бросила приказным тоном, где все тише воды сидят. — А ну, курицы, сюда! С женихом знакомиться!

Да что происходит? Я за китайцами пришёл. А мне тут шестерых дочерей на выбор подают. Девки выстроились в один ряд, видимо, по возрастным категориям, все смущаются, ресницами порхают. Старшей на вид лет двадцать уже, а самая младшая ещё пигалица лет двенадцати. В целом, черты мамкины, полнота прослеживается у большинства. Только пятая темноволосая дочка более или менее милая. Но в целом, выбрать не из кого. Все некрасивые и толстые. Даже двенадцатилетняя выглядит, как колобок.

— Выбирай любую! — Объявила Анастасия, представив каждую.

— Маменька, — взвыла старшая и даже отвернулась.

— Что маменька? Ну что маменька? Смотри, какой князь молодой да красивый, саму Василису прозревшую послал куда подальше вместе с её надменным папашей.

— Может, не будем держать уже гостя? — Вмешался Всеволод аккуратно. — Такие дела с ходу не делаются.

— Ой, уж поверь моему опыту, для любви и взгляда хватит. Так ведь, милочки мои? Нравится Ярослав? А хорош, спору нет.

Все ещё больше разрумянились, шеи втянули.

— Всё, не смущай моих внучек! — Раздалось ворчливое старческое из–за стола. — Ежели пообщаться надо, а не авторитетом своим давить!

— Маменька, сиди там уже, а! — Возмутилась Анастасия.

— А ну молчи, когда мать говорит! — Огрызнулась бабка. И понеслось. Слово за слово, хреном по столу…

Князь ко мне подошёл под шумок.

— Пойдём, пойдём, — зашептал, потащив меня под руку к столу. — Самогонки бахнем поскорее, задрали эти бабы. Всю кровь выпили уже, пуще упырей.

— Да я бы чего попроще, чайку бы, — растерялся.

— Да перестань, — отмахнулся князь по–свойски. — У меня самогонка что надо, вишнёвая на кедровых орехах, лучшей не сыскать.

Пока эти ругаются, мы за стол присаживаемся. Князь тихо знакомит с двумя сыновьями, одному уже лет тридцать, жена при нём и трое детишек. Второй ещё совсем пацан. Стариков представил, брата с женой и племянниками.

Начинает расспрашивать меня, какими я тут судьбами. Не успеваю ответ договорить, новыми вопросами сыплет. Самогонки подали, бахнул одну стопку, сразу вторую налили. За знакомство, за здоровье…

Не знаю, как про китайцев начать разговор. Но после третьей стопки уже и не так тревожно за них.

Анастасию с мамой разняли в итоге, все расселись. Княгиня подвинула родню и напротив меня уселась. И давай обрабатывать:

— Выбирай дочку, свадьбу завтра же закатим. В приданое десять деревень даём и земли сорок квадратов.

Вот вцепилась!

— Можно, я подумаю, — стону. — Сперва, пообщаюсь с вашими прелестными девочками?

— Насть, ну Насть, не наседай на молодца, — бурчит князь скромно.

— Нажрался уже? — Шипит на него жена. — Сиди и молчи!

Всеволод покивал, отвернулся. А княгиня снова ко мне:

— А у тебя что за душой? Морозовых род мы знаем, известный и уважаемый. Но на всю родню добра там точно не хватит.

— Земли квадратов семьдесят, — отвечаю, примерно прикинув. — Душ девять тысяч. Город свой строю. Регулярная армия у меня имеется почти под две с половиной тысячи ратников. Полностью экипированных и готовых ринуться в любой момент хоть в саму Навь по приказу.

У княгини шары на лоб. Но тут Всеволод вмешался:

— Куда ж такое войско да в мирное–то время?

— Речь не о дружине, а о регулярной армии с оснащением и постоянными тренировками. Если поляки пойдут на нас или кто–нибудь ещё. К этому войску прибавится две с половиной тысячи дружинников.

— Интересно, интересно, — зачесал затылок Всеволод. — Это ж сколько рублей надо на содержание? Они ж не за даром у тебя сидят всегда готовые.

— С этим проблем нет, — отмахиваюсь. — Я несметно богат.

Язык сам уже мелет. Потому что фруктами сушёными закусываю.

— Доченьки! — Взвыла княгиня. — А ну поднажмём, такого князька упускать нельзя!

— В позапрошлом году мы от половцев еле отбрехались, — вздохнул князь, подавая мне полную рюмку. — А вот семь лет назад тут большая битва была, все укрепления разрушены, до сих пор не восстановили. Они ж заразы с юга пошли.

— Не переживайте, Всеволод, если снова полезут, я на помощь приду, — пообещал под хмелем. Руку ему подал, он живенько пожал, уставившись с тревогой на татуировку.

— Ух какой, — хвалит Анастасия, глядя на меня с восторгом. — Коль такой задел на дружбу, Саратов весь у твоих ног, милок. Все двери открыты.

Потенциальная тёща хлопнула рюмку, расплылась. Ручищу на хилое плечо князя положила.

— Ну а ты чего такой? Ни рыбы, ни мяса, — выпалила. — Похвались чем, чтоб не ударить в грязь лицом перед гостем.

Всеволод заморгал часто, продрал горло и выпалил:

— Строим вот три трёхпалубных боевых корабля по заказу кремлёвскому.

— Кремлёвскому, — покривилась жена. — А себе чего? Где обещанный плавучий дом? Всё накрылось медным тазом?

— Да делаем, голубушка, делаем, — отвечает князь растеряно. — Такую большую лодку по уму надо, чтоб не потонула.

— Бездари, — хмыкнула княгиня и дочкам: — вот чтоб моих ошибок не повторять, выбирайте мужа, как наш дорогой гость Ярослав, вразумили?

— Да, маменька…

Понимая, что встреча наша уже затянулась, прошу любезно:

— А можно мужа вашего украду на пару минут?

— А чего не дочку? — Рассмеялась Анастасия. — Ладно, идите.

Князь охотно выскочил из–за стола и сам повёл меня от него подальше. Так до другой беседки дошли, куда уже служанка поднос с самогонкой принесла очень предусмотрительно. Как раз та самая, какую я допрашивал.

Присели, по рюмке хлопнули уже вдвоём.

— Всеволод, не сочти за невежество, я по срочному делу пришёл.

— Мы ж друзья, говори прямо, не юли, — усмехнулся тот, переменившись.

Без жены и плечи расправил, и взгляд уже властный.

— Мне в Китай нужно по срочному делу. Можно сказать по поручению Кремля, — начинаю издалека. — У меня китайские проводники были. Но тут такое дело, утром ты их арестовал. Это можно как–то решить?

— А, те оборванцы твои что ли? — Усмехнулся. — Не проблема, найду тебе других китайцев. В этом году из Азии наплыв большой. Там этот «Шёлковый путь» их любой косоглазый знает. Найдём, не переживай.

— Там не простая история. Не только до Китая надо дойти, но и до места назначения по их территории добраться. Только они знают путь.

Всеволод посерьёзнел, задумался.

— Не могу их отпустить, на утро казнь назначена, — выпалил.

— За какую–то лошадь⁈ — Ахнул.

— Таков у меня закон, — ответил жёстко. — Коль суд состоялся, решения изменить не могу. Да и здесь дело особое, люд из–за иноземного ворья чуть не взбунтовался в том году, и я ужесточил против них меры. Должен понимать, как правитель. Раз слово замолвил, уже не воротить. Но не стоит так расстраиваться, найду тебе других.

— Я свидетель, они лошадей не воровали, с самого Малорыжково с ними.

— Они когда отсюда к тебе ехали, тогда и спёрли.

— Да неужели осмелились бы? Может, им продали краденную?

— Или так, — соглашается князь, вздыхая. — Клеймо даже не удосужились затереть, дураки. Да и скупка краденного — тоже нарушение закона. Скажем так… твоим китайцам не повезло попасться на показательный суд, им не одну, а всех лошадей приписали. Но полно, Ярослав. Поздно обсуждать это дело. Завтра казнь на площади.

Встал в позу и с каждой моей новой попыткой решить вопрос, только больше портится его настроение. Твою ж мать.

— Сто золотых монет дам за их свободу, — предложил уже в сердцах. — Двести?

— Всё, Ярослав, разговор окончен, — обрубил князь и поднялся.

— Хорошо, я понял. Тогда просьба будет, хочу проститься с ними. Это позволишь?

— Отчего ж не позволить, — усмехнулся Всеволод. — Утром перед казнью.

— Надо сейчас, — настаиваю.

Впервые князь посмотрел на меня так ошалело. И выпалил:

— Темнишь ты что–то, Ярослав. За каких–то китайцев низшего происхождения целый князь явился просить. Может, мне стоит их попытать ночку, авось, про клад какой узнаю? Или заговор? Ты на меня не смотри, как на дурака. Жена моя хоть и с гонором, но в политику не лезет. Не думай, что я такой бесхребетный, каким кажусь при ней.

Едва сдерживаюсь, чтоб ему не вмазать. Убью ненароком. Потом меня за задницу уже по закону в Кремле возьмут. Никакая Галя не отмажет. Пробую достучаться до идиота. Подвыпил, теперь смелого и принципиального из себя строит. Или на меня взъелся и пытается отыграться.

— Ладно, скажу, как есть, — делаю последнюю попытку. — О тульском Разломе слышал?

— Кто ж не слышал.

— А о московском?

— А как же, я ж дружину посылал на помощь.

— Так вот, к лету ждём Разлом раза в два больше московского. А где он разверзнется, одним демонам только известно. Может и у тебя поперёк этой горки, вразумил?

У князя чернеют глаза.

— К чему ведёшь? Аль накликать хочешь? — Сразу наезжает.

— От меня не зависит, знаю только, что вылезет дыра где–то на наших землях и курии оттуда повалят уровня до двадцатого, какие и солнца не боятся. Поэтому никто не отсидится, понимаешь?

— Ну допустим, — кивнул, покривившись. — Китайцы–то тебе зачем?

— У них есть сильный герой, который с Разломом помочь может, к нему и направляюсь. И только старый китаец, который у тебя за решёткой, знает, где его искать.

Задумался князь. Сам себе под нос усмехнулся.

— Что–то не вяжется, — выпалил упёртый козёл. — От какого–то старого китайского крестьянина зависит судьба Империи? И на тебя смотрю, вроде не дурень, но себя послушай. Да и вообще, если тот старик врёт? У тебя дел своих нет в княжестве? Как ты вообще согласился с этим иноземным отрепьем ехать? Да ещё и с конокрадами. Нет, не проси, теперь тем более не пущу. Потом «спасибо» скажешь, что оградил от глупостей.

— Ладно, я понял, — поднимаюсь.

— Подожди, а выпить? — Спохватился князь.

Но я не отреагировал. Двинул уверенной походкой к княгине. Сделал вид, что из внутреннего кармана достаю, а сам букетик красных кустовых роз колдую.

Анастасия явно не ожидала такого поворота. Подошёл к ней в упор, наблюдая изумлённые взгляды других барышень.

— Примите, маменька, в парнике выращенные, — сказал, вручая. — Дочки у вас все хороши, мне бы подумать, с каждой побеседовать.

— Ой, да оставайся, голубчик у нас, сколько хочешь оставайся, — заворковала.

Вижу, князь тащится. Поэтому спешу с просьбой. К уху склоняюсь:

— Прошу помощи, тёщенька, в одном простом деле, а то ваш муженёк упёрся, не хочет даже слушать.

— Чего? Сейчас я ему подзатыльника дам, — возмутилась. — Говори, я всё решу без этого соплежуя.

— Мне бы до вашей темницы дойти, с одного китайца спросить, куда он мои бумаги задевал, — шепчу.

— Хм, всего–то? — Удивилась. — Эй, муженёк. Подсоби–ка гостю дорогому.

— Хорошо, голубушка, как скажешь! — Ответил подкаблучник.

Вот так и надо было вопросы решать сразу. А то я тут со своей мужской солидарностью чуть в лужу не сел.

Блин, только речь стоило вести об их освобождении! Хотя с другой стороны — слишком много просить подозрительно. Могло бы получиться, как со Всеволодом. А тут придётся идти по наименьшему сопротивлению.

Увидев, как княгиня с мужем переглядывается, понял, что сомнения и в этом пошли.

— Кстати! — Начал я приподнято, накидывая себе баллов. — Забыл сказать, что Орловская академия магии передана во владение моего рода. Моя матушка теперь там не только ректор, но и хозяйка.

— Охохо! — Заохала княгиня. — Вот это новость!

— Я к тому, что среди ваших замечательных дочерей может сыскаться и талантливый маг. Разве нет?

— Вполне, вполне! — Зачирикала Анастасия, поглядывая на свою младшую.

— Приезжайте поступать в сентябре, я решу все формальности.

Княгиня захлопала в ладоши. Князь замотал головой с укором, отворачиваясь вообще.

Чуть посидев ещё и полюбезничав с Анастасией и её дочками, я всё же вырвался на дело. Всеволод и сам копытом бил поскорее покинуть застолье, где его стали клевать уже с новой силой. Особенно, когда я начинаю слишком обходительно вести себя с его женой и рассказывать, как классно у нас в Академии.

Оказывается темница у них не в подвале дворца. А в отдельном форте неподалёку.

Князь лично выехал из поместья, прихватив дружину в пятнадцать человек. Я зацепил своих воительниц, которые уже порядком растревожились, дожидаясь меня. И мы двинули неспешно на лошадях. Всеволод надулся, как маленький, молчит всю дорогу. Дружинники его на моих девчонок поглядывают неоднозначно. И даже больше на Руяну, нежели на Гайю. Видимо, им не в диковину видеть тёмненькую барышню.

В отличие от прочих, этот форт почти целый, да ещё и огорожен с постами по периметру, даже со стороны воды, где есть отдельная пристань. Въехали без проблем, всё сопровождение осталось, а мы со Всеволодом двинули вовнутрь уже с командиром гарнизонной стражи, который излишне засуетился, увидев своего князя.

Тюрьма у них мощная на вид, а вот с камерами беда. Они крупные, и в них бедолаги сидят целыми толпами. Что на первом этаже, что в подвале, где мои китайцы.

В камере три на пять метров с решёткой во всю стену ютится человек двадцать. Похоже, тут и гадят прямо на песок, судя по вони. Мои китайцы отдельной кучкой устроились, как мышки, практически не двигаются, пока не окликнул:

— Дуий? Дуий⁈

Старик пополз на четвереньках, пробираясь через тела. Уцепился за прутья, глаза карие выкатил.

— Господин, прости, что подвели, — захрипел. — Прости, что я подвёл. Нет мне прощения.

— Коня зачем с клеймом покупали? — Спрашиваю возмущённо.

— Так стражник городской продал, как ему было не поверить?

Зашибись, подстава.

Позади князь стоит, лицо тряпкой закрыв. Чую, как нетерпелив, да ещё и недоволен, потому что нихрена не понимает на китайском. Хотя, видимо, очень хотел подслушать.

— Завтра вас казнят, ты в курсе? — Продолжаю.

Кивнул угрюмо. Остальные смотрят на меня затравлено, но с надеждой.

— Слушай господин внимательно, — зашептал старик решительно. — На севере провинции Шаньси на горе Хэн есть деревушка отшельников Уиши, там в последний раз видели Лимубая.

— Я понял.

— Всё, мой долг уплачен. А теперь прощаемся, господин.

— А что с великаном? Его где искать?

Дуий явно не ожидал, что я об этом спрошу. И даже заулыбался.

— Господин получил своё, но если обещает убить великана, я покину этот мир без сожалений.

— Да, обещаю. Я же слово дал. Где его искать?

— В Сучжоу, на юге, это почти по пути. Там тебе всё расскажут.

— Я убью его, не сомневайся.

Старик покивал, развернулся и пошёл к своей кучке узников. Блин, жалко их.

— Дуий! — Окликаю.

Замирает, но не оборачивается.

— Ночью приду за вами, готовьтесь бежать.

Кивнул, не оборачиваясь. Вижу, как сразу воспряли купцы и оба воина. Один даже едва заметно кивнул мне с решительным видом. Ох, и отделали же его, рожа распухла.

— Ну что? Всё узнал? — Заворчал Всеволод. — Идём, пока не провоняли.

Уже на выходе он меня даже похвалил, но с каким–то неприятным подтекстом:

— А хорошо ты на их языке болтаешь. Как на родном.

— У нас на крыше особняка жил китаец, — ответил отстранённо и поспешил из здания. — Всё князь, бывай.

— Ждём в гости в любое время! — Крикнул мне уже вслед.

— Благодарствую! Вы тоже приезжайте к нам в Ярославец, — ответил, не оборачиваясь.

За территорией ждут встревоженные подружки. Поскакали якобы вглубь города, поскорее скрываясь из виду.

— Я же говорила, — возмутилась Гайя, когда уже не было хвоста. — С ними одни проблемы. Узнал что–нибудь? Или мы попусту потратили время.

— Узнал, всё узнал, — ответил негромко и озадаченно.

— Что ты задумал? — Спросила Гайя, чуя мой настрой.

— Вызволим их ночью, а пока изучим подступы.

— Уверен, что стоит на них тратить ещё больше времени? — Уточнила Чернявка.

— А почему нет? Ты же хочешь сама надрать задницы тем чахлым воинам? А вдруг они круче тебя?

— Да ну брось. Хотя я бы проверила. Ладно, раз ты решил. Я сделаю всё, как скажешь.

— Они не крали ту лошадь, — заявила Руяна. — Их обвинили несправедливо. Ярослав прав, их надо вызволять.

— Желательно при этом никого не убить, — добавил я и тяжело вздохнул.

Приступаем к подготовке. Времени в обрез.

Глава 3

Мои китайские друзья

Пока Гайя изучала подступы к тюрьме, фиксировала время смен и пересчитывала гарнизон стражи, Руяна отбыла на другой берег на барже с нашими скакунами. Чтобы заняться добычей лошадей для беглецов и подготовить выезд. Учитывая её навыки, это не должно быть сложным делом. Я же занялся поиском лодки.

Прежде китайцев так просто было не переправить, из–за их телег и кляч. Но теперь налегке форсировать Волгу станет проще, ну а дальше верхом удерём подальше отсюда.

Нанять лодочника с не прохудившейся, вместительной лодкой оказалось непросто. В порту меня тактично послали, и только пройдя вдоль набережной, нашёл случайного рыбака, который за золотую монету перешёл в моё распоряжение на ночь без лишних вопросов и с обещанием держать рот на замке.

За час до полуночи в заранее условленное место явилась Гайя.

— Всё тихо, снаружи четыре человека охраны, внутри бодрствующих не более двух, около дюжины людей в бараке, — доложила кратко. — Нашла, где пройти скрытно.

Выдвинулись на лодке до удобного островка в центре Волги, где не швартуясь, стали ждать сигнала от Руяны с противоположного берега. Огонёк блеснул в стороне от маршрута спустя пятнадцать минут, и мы двинули на него. Увидев жрицу, я выдохнул.

Забрали её на лодку и пошли уже обратно на дело.

— Только шесть лошадей, — отчиталась подружка. — Если больше, то всполошим народ.

По два дохлых китайца в седло — сойдёт. Если какая кляча захромает, пересадим на своим вороных.

Корю себя, что сам усложнил всё. Если бы с самого начала знал, что князь встанет в позу из–за такого пустяка, не стал светиться вообще. Просто бы ворвался и разворотил тюрьму к чертям собачьим. Конечно, в любом случае постараюсь не убивать стражников. Но теперь ведь практически очевидно, что побег — это моих рук дело.

Но я не могу отступить, потому что знаю о несправедливости. И не важно из какой они страны. Это трудяги, добрые люди, у которых жизнь не сладкая. Их голодные семьи ждут.

До форта идём ещё минут сорок, против течения грести приходится всем. Пристали в кустиках ближе метров на сорок. Подружки натянули тряпки на лица, я деревянную маску нарастил, не забыв снять перстень, чтоб не излучал.

Двинулись во мраке по набережной до деревянного забора, перегораживающего часть берега.

Высмотрев по пути небольшую возвышенность в стороне от объекта, отправляю туда Ру следить за периметром. На жрице контроль за всадниками и сторожевыми собаками. Мы же проходим через забор, который я легко раздвигаю магией.

Дальше бочки, ящики, трухлявые навесы. Плавучая пристань с тремя лодками и сетка на воде поперёк, судя по буйкам. Метров на двадцать от берега на естественной ступени стена каменная метров пять в высоту. Слева если обходить — основные ворота во дворик, справа — маленькие запасные, откуда на берег и выходит стража при необходимости.

Свет со стены говорит о том, что часовой прямо над нами. Затаившись, ждём, когда пройдёт дальше. Постояв, уходит на угол в башне. Тогда мы и двигаем в противоположную сторону к запасному входу. Заворачиваем в ограждённую зону между каменной стеной и деревянной. Здесь всё завалено бочками и старыми лодками, похоже, какой–то склад.

На второй грани на стене ещё один боец курсирует. Но когда мы уже поджимаемся под стену, меньше паримся о нём. Главное не шуметь.

Достаю и активирую сканер, пытаясь вычислить людей внутри на этажах и по металлическим решёткам понять планировку комнат. Проще было бы подняться на стену, перебить всех тихо и уже не париться. Почему–то именно это я вижу в чёрных глазищах Гайи, у которой в руках непривычно нет кинжалов. Только верёвка, чтоб вязать.

Крадёмся вдоль стены по указанному ей маршруту. Минуем барак, который по ту сторону, судя по данным сканера там человек пятнадцать, хотя могу ошибаться, они же не спят с оружием, как разбойники, всё отдельно лежит. Доходим до дальнего угла с башней, где темно. Подружка кивает. Вынимаю дыркодел и прикладываю к стене, затаив дыхание.

Брошь разгорается, идёт процесс. Дыра всё шире. И вскоре из неё льётся свет! Твою ж мать! Прямо на нас ошалелыми глазами мужик смотрит из комнаты.

И, похоже, собирается орать! А нам к нему не пролезть, проход ещё слишком мелкий, как назло, долго расширяется. Корень в него пускаю, чтоб рот зажать, а он сыплются от магической защиты.

— Тре… — только успевает крикнуть стражник и отлетает к противоположной стене с кинжалом в глазу.

Гайя не церемонится. Первой в дырку и влетает, где ещё одного вяжет, подорвавшегося с койки. Вскоре становится ясно, почему я их не увидел через сканер. Это просто слуги, у них нет ничего металлического на себе. Только у первого обереги.

Из кирпичной пристройки к стене выходим аккуратно во двор. Настроение скверное, потому что уже есть жертвы. Сам виноват, не учли гражданских.

Вокруг основного здания курсируют двое часовых. Идут с факелами, болтают. Ждём, когда пройдут и подступаемся к зданию, снова активирую дыркодел, который слишком долго раздвигает нам дырку. Так и часовые уже круг сделают.

— Ну давай, давай сука, — шепчу себе под нос. Давно такого напряжения не испытывал.

Как и прикинул исходя из своего посещения тюрьмы, мы попадаем сразу в большой зал. В тридцати метрах у решётки к нам спиной сидит ещё один стражник. Лампа на столе, сам тоже на столе… дрыхнет.

Гайя врывается первой и спешит его вязать. Рвусь следом, дыра медленно стягивается. А я уже слышу через неё приближающуюся болтовню. Её может услышать и стражник внутри. Но напарница успевает подкрасться. Лёгкая потасовка, перерастает в борьбу. Твою мать!

Подскакиваю и помогаю скрутить верзилу, дав пару раз по морде.

— Стёп, ты обещал меня к бабам пустить, когда встанешь, — раздаётся из проёма полусонное. Высовывается ещё один, пускаю в него корни, которые легко вяжут ничего не понимающего парня, сразу формируя во рту мощный кляп.

Верзила лежит на полу перепуганный. Я его корнями ещё стянул, чтоб вообще не рыпался.

— Где ключи? — Спрашиваю его. Кивает в сторону, где на плашке три связки висит.

Всё забираю, спускаюсь в подвал, оставив Гайю наверху сторожить. Внизу холл, открываю дверь в нужную сторону, затем решётку, дальше зал с камерами, куда уверенно вхожу без шума и света.

Миную четыре камеры, и вот мои голубчики у самой клетки ютятся. Молодцы, всё верно сделали. Тыкаю пальцем Дуия, пробуя разбудить. А он и не спит, глаз приоткрыл, смотрит растерянно.

— Я тут, сейчас будем выходить, — шепчу ему.

Кивает, расталкивая соседа. И так по цепочке все китайцы получают сигнал, не создавая лишнего шума. Какие молодцы.

Решётчатую калитку, звеня ключами открывать не стал, чтобы не будить посторонних. Решётка из сплошного металла, поэтому понадеялся на дыркодел, прислонив его к пруту с края около Дуия. Металл стал быстро исчезать. Да так, что разъело всю решётку! А с ней упал долбаный навесной замок вместе с засовом. Успел корнями выловить едва–едва.

Дёргаю старика, ползёт, создавая лишний шум, за ним выходят и другие. А тем временем всю решётку съедает полностью! Три мужичка из посторонних, кто на неё облокотившись спал, вываливаются. И начинают метаться явно не сообразив, что произошло.

Пересчитав китайцев, подпинываю в зад воина, ползущего последним.

— Побыстрее шевелитесь, — рычу, потому что узники активно пробуждаются!

Отцепив дыркодел от единственного уцелевшего прута, спешу за всеми. Вверху их должна встретить Гайя. И вроде как всё тихо. Пришло откуда не ждали. Позади кто–то истошно завопил, второй подхватил! Обернулся, а там часть узников вывалилась и двинула за нами. Сразу троих восстановленная решётка и пробила насквозь! Одного насмерть, а двоих только зацепила.

— Шевелитесь, — подстёгиваю китайцев, а они еле плетутся, потому что ноги у бедолаг затекли.

Поднялся замыкающим, закрывая за собой решётку, а следом и дверь, заглушая вопли. А ещё чтоб не мешали нам. Но теперь переполох начался уже на втором этаже, где от шума кто–то подорвался.

— Скорее, — прошипела Гайя, готовая уже пустить в ход и лук.

К большой решётке в главном зале прибиваются сразу трое стражников. Но пройти в нашу часть не могут, потому что закрыто изнутри.

— Стоять, рвань! — Кричат. — Куда, собрались⁉ Всех переловим, жилы посрезаем!

Копьями пытаются достать, но без толку. Спешу теперь вперёд я к точке выхода. Гайя замыкающая.

Сканером быстро прошёлся по местности, вычисляя, где внешние часовые. А они уже на вход бегут с другой стороны. Ну и замечательно. Открываю ход, пуская первым Дуйя.

— Не разбегайтесь, — говорю им. — Сидите тихо.

Послушно проходят. Со стороны решётки уже шесть бойцов! Вижу луки!

— Придётся стрелять, — шипит Гайя, натягивая тетиву.

Пускаю корни формируя заслон прямо на решётке. Запаиваю её к чертям, орут, шарахаются. Но не всё так гладко, часть дерева ссыпается в труху. Приходится добавлять. Главное, чтоб китайцы в ужасе не разбежались на улице, пока последние ленивые задницы прутся.

Подпихиваю замыкающего, подружка подлетает, выскакивая на улицу. Снаружи тоже переполох.

— Тревога! — Орут со стен, но ближе к фасаду здания. Хотя я слышу, что сюда уже бегут, огибая с двух сторон тюрьму.

Китайцы расшевелились, перебегаем в пристройку, где я ваяю новую дыру.

Чёрт! Похоже, успевают увидеть, куда мы скрылись. Гайя закрывает дверь, куда через пару секунд уже начинают ломиться. Пускаю корни, запаивая, пока дырка в камне расходится. Китайцы в ужасе на всё это смотрят. Но послушно выходят через образовавшееся отверстие.

Оказавшись за стеной, движемся вдоль неё к берегу. Подопечные идут по цепочке, не шумят и не вякают. Я — впереди, Гайя — замыкающая. В тюрьме переполох, подорвались и бойцы из барака. И, похоже, быстро проломили дверь. На стену теперь взбираются. Когда оказываемся у деревянного забора, где входили, наверху сюда светит сразу семь факелов. А с главных ворот бегут люди.

Пускаю напарницу вперёд, затем первых китайцев через дыру и слышу, как втыкаются рядом стрелы. И по земле, и в воду бултыхаются.

Последние трое ещё не вылезли через заборную щель, четверо стражников уже подскакивают. Вот чёрт! Выращиваю корни на пути в виде ежей, куда они и влетают, не ожидая такого.

— Вон они! — Кричат со стены. И в меня летит сразу пять стрел, которые в последний момент уклоняю магией. Одна случайно втыкается в ляжку замыкающего китайца.

Щуплый воин сдержанно мычит, выпинываю его наружу, где помогают уже свои и вываливаюсь сам, спешно запаивая забор. Движемся вдоль берега за кустами. Вижу на позиции Руяну. А дальше, как из города мчит целый отряд конницы, который тут же и запрокидывается по милости жрицы.

Гайя свистит птицей, подавая ей знак. Ру спешит к лодке. Мы пробираемся следом. Увидев толпу, лодочник в шоке.

— Не, не! Я на такое не соглашался, — возмущается. Пока Гайя ему нож не демонстрирует, чтоб заткнулся.

— Теперь ты соучастник, — говорю ему, помогая китайцам перелезть в лодку. Эти лёгкие, что пушинки, поэтому перекидываю их, как детишек, рассаживая по местам.

— Ещё всадники, — докладывает Руяна, тяжело дыша. — Среди них есть маг.

Отчаливаем слишком грузно и медленно. Стража бежит по берегу с обеих сторон! Быстро же они среагировали.

Понимая, что пахнет жаренным, китайцы налегают на вёсла, но это не помогает. Если нас вычислят, закидают стрелами и снарядами. Действую радикально! Вытягиваю корень в воду и разу ращу лопасти, разгоняю их вращение. Только так удаётся быстро отойти от берега. Но всё же стража успевает нас заметить, когда мы метрах в сорока.

— Вон они! — Кричат.

По лодке летят горящие стрелы. Так как я на корме, мне проще отбиваться, поэтому отклоняю их магией, пуская в воду. Уносимся! К берегу вываливается всё больше ратников. Новые конники скачут, вижу, как сверкает зелёными искрами посох. Млять, только ветровика нам не хватало.

Но дистанция стремительно увеличивается. Нас теряют из виду во тьме. Видно, что стрелы летят уже не прицельно, особенно, когда я начинаю вилять, уходя на лодке зигзагом.

Думал, что всё, оторвались. А хрен там плавал. За нами на лодках пошли! Вот же настырные.

— Мне конец, мне конец, — стонет лодочник. — Мою лодку уже узнали, завтра придут в мой дом.

— Купишь новую, эту затопим, — предлагаю ему, подавая ещё три золотые монеты.

Только тогда и затыкается. Вспоминаю о раненном воине, когда видим противоположный берег. С помощью тонких корней вынимаю стрелу с наименьшими повреждениями, латаю амулетом, тратя тринадцать единиц резерва. Воин кивает с благодарностью.

— Сможешь идти? — Интересуюсь заботливо.

Снова кивает.

Выталкиваемся на берег почти всей лодкой на скорости.

— За мной, — говорит Руяна, цепляя первых китайцев.

— Ты обещал, что затопим лодку, — воет лодочник. — Что теперь будет⁈ Они вон уже!

— Уймись, — фырчу на него и разваливаю лодку в труху.

Мужик шарахается от меня, как от огня и убегает по берегу дальше, не оборачиваясь. А мы несёмся к подготовленной точке, где нас смирно ждёт девять лошадей. Под которыми два мужика валяются затоптанные. Да что ж такое!

— Это воры, — комментирует Руяна спокойно. — Лошади лишь защищались.

Потрогал пульс, оба живые, просто в отключке.

В затылок поддавливает от ощущения погони. Потому что с берега слышно, как вываливаются ратники и уже рыщут.

Помогаем некоторым взобраться в сёдла, и уносимся уже по мрачной и пустынной улице. Мимо изб и изредка попадающихся двухэтажных особняков. Примерно через полчаса пересекаем черту города, покидая Саратов, и выходим в поле. Обходя главную магистраль, несёмся по пересечётке до первой рощи, которую огибаем и движемся уже спокойно. Отклоняясь на юго–восток, к рассвету выходим на большую дорогу. По ней скачем ещё какое–то время до развилки, сворачиваем с главной дороги в низину, где селений не видно поблизости, а затем углубляемся в лес. Чтобы зализать раны и передохнуть. Ибо выясняется в пути, что ещё трое ранено, кто ногу подвернул, кого стрелой задело, кого избили накануне, руку сломав.

Костёр развели, китайцы, что птенчики к нему прибились, половина дрожит. Лица удручённые. На нас посматривают.

— У господина будут неприятности из–за нас, — выдаёт Дуий. — Мы тебя подвели.

— Всего один труп, не страшно, — отвечаю спокойно и наблюдаю, как Гайя свежует кабанчика.

— Теперь мы обязаны тебе жизнью, господин, — слышу от подстреленного воина.

Второй кивает, остальные в рот смотрят.

Как найду Меч, сам вам должен останусь, так и подмывало сказать, но промолчал. Если дело выгорит, удастся спасти много жизней. И тогда эти жертвы не будут напрасными. Жаль, конечно, что без шума и трупов не обошлось. Всеволод легко догадается, что это был я. Вот только пусть докажет.

Первые несколько дней не оставляло чувство, что за нами идут попятам. Но затем даже расслабились. Налегке быстро добрались до Прикаспийской низменности, где растительность скудна, а поселений уже до горизонта не видно. Зато далеко видно торговые караваны, идущие в обе стороны.

Оправившись от плена, китайцы вновь взялись за своё. Когда увидели караван с земляками, идущий в Китай, рванули здороваться и весело болтать.

— Господин, смилуйся, — взвыл Дуий, когда я скомандовал скакать дальше. — Давай пройдём степи вместе. Увидев столько людей, тюрки не осмелятся напасть.

— Всадниками мы от них и так удерём, — парирую. — Да и что с нас взять?

— Мы да, но добрые купцы не смогут, — залебезил старик, кивая на замызганных китайцев в обмотках.

Похвально конечно, что он своих не бросает, но я–то тут причём⁈

— Вам палец в рот не клади, — отчитываю. — Сразу руку отхватываете. С караваном из двенадцати телег сколько мы будем тащиться? Вон там две клячи уже хромают вовсю.

— Четыре, — подсказала Руяна.

— Всего на два дня дольше, господин, всего на два дня, — стал кланяться прямо с седла.

— Я тебе тут не наёмный охранник, я вообще–то князь, если ты не забыл, — ворчу.

— Прости, господин. Смилуйся, господин.

Как дети малые.

По большому счёту можем их уже оставить тут, и со спокойной душой двинуться втроём. Просто дикарями на чужой земле не хочется. С этими хоть уверенно до великана в какое–то там Сучжоу доскачем. И дальше сориентируемся, как до провинции Шаньси добраться.

В новом караване три десятка человек, рожи совсем уж смазливые проскакивают. И все с такой надеждой смотрят.

— Хрен с вами, — махнул. — Степи пройдём и дальше сами.

— Да, да, дальше сами, спасибо, добрый господин. Спасибо, спасибо.

— Спасибо, добрый господин! — С повозок слышу чуть ли не хоровое пение.

Мысленно хватаюсь за голову. Куда мне столько китайцев⁈

Перепрягли телеги нормальными лошадьми. Кляч в хвост отправили, при том, что Руяна даже попыталась что–то с копытами сделать, всё равно не помогло. Потащились дальше. Если на наших русских землях много растительности, рельеф интересный, деревни на пути, есть на что внимание переключить, то на однообразной равнине идёшь, будто на месте топчешься. Скука смертная.

Земля всё твёрже и желтее, из растительности одни колючки да сухие коряги. Вроде южнее уходим, солнышко греет, а ветер поддувает неприятный, песок гоняя.

Три дня пути, и степи опасные пошли, где видно нас, как на ладони. Но эти пытаются по низинам идти, чтоб укрыться за небольшими холмиками. Где тут вообще дорога или какие–то следы непонятно. Во второй половине очередного скучного дня караван натыкается на разбитые телеги и восемнадцать трупов, которые уже доклёвывают стервятники.

— Они тоже шли хитрым путём, — посмеивается Гайня, первой проскакав вперёд, чтобы глянуть обстановку.

Китайцы трясутся в своих телегах, но проезжают дальше стороной.

Метнувшись на горку, Гайя докладывает:

— Вижу всадника. Он тоже нас заметил.

Недолго гадали, кто это. Тюркский разъезд, который и курсирует тут, выискивая добычу. Через два часа, когда уже стало темнеть, показалась целая толпа всадников, уверенно драпающая прямо во фланг колонне. С небольшого пригорка хорошо видно примерно полсотни воинов, вооружённых луками, копьями и кривыми мечами. Броня металлом не блестит, тут они подкачали.

Со мной поднялись пешими и встали с двух сторон два китайских щуплых воина, раздобывшие где–то луки. А за ними и полтора десятка китайцев вышли с рогатинами, дубинами и ножами.

— Мы будем сражаться, — заявил Дуий, вставая с палкой. — Уходи, господин. Мы их задержим.

— Не надо никуда лезть, — вздыхаю. — Мы и без вас справимся.

Девчонкам киваю, и мы начинаем движение вперёд. Навстречу небольшой, но на вид впечатляющей лавине. Китайцы в недоумении, когда мы метров через двадцать спешиваемся.

Подманиваем ближе. Кочевники в явном замешательстве даже замедлились, фланги их начали огибать нас, чтобы окружить. Подаю сигнал Ру, и первая половина лошадей клюёт носом из–за не слушающихся ног, всадники катятся кубарем. Остальные пытаются их объехать, вызывая ещё больше путаницы в боевом строю.

Шепнув заклинание, вынимаю «Вьюгу» из магического кармана уже отработанным движением. Повернув горизонтально выпускаю пятнадцать стрел, расстреливая дураков в упор. Стрелы синими линиями, лупят что лазеры, от столкновения с целью звон стоит мощный, как будто тут с десяток хрустальных люстр обрушили на каменный пол. Часть всадников ледышками разлетается, их будто внутренним взрывом в клочья метает. Другая часть с какой–то защитой просто запрокидывается. Но животные следом на дыбы встают с перепуга. Твою–то мать! Стриж! Что ты с этим луком сделал⁈

— Ха! Зимушка, зима! — Кричу на радостях. — Не жарко вам⁈

Следующими залпами по три стрелы просто сшибаю уцелевших. Всё хрустальной дымкой заволакивается. Тюрки орут, лошади ржут отчаянно. Позади китайцы визжат. Этим–то что? Вроде нападающие даже пострелять не успели. А теперь уцелевшие всадники пытаются свалить.

Сменяю «Вьюгу» на «Ветерок» и вдогонку луплю уже дальнобойно и точно. Из девяти гадов, только один чудом ушёл. И вероятно, порадовался, пока Руяна его лошадь не опрокинула вместе с ним. Судя по тому, что тот не встал, худо ему совсем.

Пока стрелял вдаль, Гайя двинула с ножом в морозную область, добивать воинов. Немного потасовки с лязганьем металла, отчаянные крики удальцов. Когда поспешил к ней на помощь, она уже восьмерых прирезала. В процессе и Руяна подключилась с луком, пригвоздив двоих. В общем, мне никого не оставили.

Когда избиение закончилось с рассеявшейся пылью, вокруг бегали лошади кочевников, и лежало сорок девять трупов, это если по кусочкам некоторые останки сложить. Ни пленных, ни свидетелей.

Китайцы с раскрытыми ртами так и остались стоять на пригорке.

— Это этих бомжей вы испугались⁈ — Крикнул им. — А ну живо всё оружие с них собрать, экипировку и монеты. Посмотрим, чем можно поживиться.

Немного замешкавшись, но поспешили выполнять.

В итоге тюрки принесли нам много серебра, монет медных и железных всяких видов. Вычислили лидера банды по мечу с зачарованием Изумруда средней паршивости и богатой одежде. У него и небольшие самородки золотые, и каменья. Шесть колец зачарованных, три браслета и амулетов куча. Против «Вьюги» это ему частично помогло, а вот против кинжала Чернявки увы. Ещё у двоих кочевников нашли магическое барахло, но всё слабенькое.

Руяна выловила тридцать две лошади, остальные раненные или дохлые — попали под раздачу.

Золото, каменья и магическое добро себе оставил, остальное Дуию вручил вместе с лошадьми, чтоб тот поделил на своё усмотрение. А то они ни с чем домой возвращаются. Китайцы аж заплакали, я сам чуть не прослезился.

— Теперь зажиточными поедете, — усмехнулся, когда увидел довольные разглаженные лица купцов.

Тут ведь не только монеты, оружие и лошади. Всякое прочее барахло в седельных сумках у кочевников им тоже досталось.

— Балуешь ты их, как детей, — фыркнула Гайя. — Что толку тянуть к жизни того, кто всем своим видом хочет сдохнуть.

— Нам всё это добро ни к чему в долгом пути, — высказалась и Руяна. — Так пусть послужит нуждающимся.

— Стоит нам пойти своим путём, у них всё это отберут, — парировала Гайя. — Разве не так, сестрица?

— Главное, что совесть Ярослава будет чиста, — выдохнула жрица, посмотрев на меня с ухмылкой.

— Точно, а я и забыла, — усмехнулась Чернявка.

— Да ну вас обеих! — Возмутился и поскакал вперёд всех.

Ещё неделю мы тащимся по степям, отбиваясь от залётных отрядов тюрок. А они, как взбесились, каждый день атакуют (что удивительно, ни разу ночью). То с левого фланга, то с правого нападают. По двадцать–тридцать конников, не больше. И так нагло лезут, будто шкуру неубитого медведя уже поделили. «Вьюга» не щадит никого, хотя видно и как щиты магические вспыхивают, и как воины даже сальто вытворяют с сёдел, чтобы не попасть под удар. Акробаты, мать их. Парочка мощных бойцов подвернулись, биться попытались на мечах. Руяна просто скакунами их затоптала, ковыряясь в носу.

Один отряд издалека пострелять по нам решил прямо с сёдел. Чуть в купцов не залетело, вовремя среагировал. Козлы только первый залп успели зарядить, дальше уже с лошадей попадали.

Преодолев опасный участок, мы выдохнули. У довольных китайцев телеги кочевым барахлом завалены доверху, табун под две сотни здоровых степных скакунов на привязи.

И вот, мы въезжаем в первый китайский городок, стоящий торговым узлом на «Великом шёлковом пути», сразу же производя фурор. Будто купцы сами за тюрками по степи бегали и всё отбирали!

— Да, да, всё верно! Лучше с честными купцами не связываться! — Подливаю масла и смотрю за реакцией местных.

А китайцев в городке, что муравьёв, кишит, а мы — иноземщина, на которую глазеют, как на диковинных зверей в зоопарке. Дома у них на вид хлипкие и очень открытые, учитывая, что зелени здесь кот наплакал.

Мы тут не задерживаемся. Наставив своих купцов, Дуий с тремя учениками уже верхом и налегке отправляется с нами дальше. Теперь уже преисполненные миссией и чувством долга, мои китайские друзья не мешкают.

Купцы с караванов провожают нас, махая лесом рук и улыбаясь сквозь слёзы. Как трогательно…

— Ну что размялись на тюрках? — Спрашиваю на выезде из города у подружек, которые смотрят на меня теперь с подозрением.

— Так ты не пошутил про великана? — Насторожилась Гайя.

— Нет, ты ж всё ныла, хочу достойного противника. Пожалуйста: великан, — подкалываю дальше.

— Великан, так великан, — прошипела себе под нос Чернявка и насупилась.

Руяна же едет, делая вид, что не слышит. Чересчур задумчивая в последние дни.

До монстра нам ещё далеко, но это следующая задача, к которой стоит подготовиться хотя бы морально.

Успел в городке расспросить крестьян о великане. Поначалу местные торгаши пугались, когда подходил к ним и обращался, но услышав родной язык, на котором говорю свободно, с восторгом и охотой заводили разговор.

Вместе с тем о великане по кличке «Двуногий дракон» из Сучжоу молва ходит серьёзная и настораживающая. Если рост Дафа достигал десяти метров, то этот «Дракон», похоже, крупнее. Вдобавок, доспехи носит типа из чешуи дракона, поэтому такое прозвище.

А ещё у него есть некое особое сокровище «Секрет кузнеца», за попытку добыть которое многие великие воины уже сгинули. Попутно спровоцировав монстра, чтобы тот до деревень стал ходить. Хотя прежде никого не трогал.

Глава 4

Жизнь кипит и без нас

Из города на восток выходит одна дорога. Полкилометра, и растительность резко скудеет. Дальше извилистая дорожка меж пустынных холмов, по которой непрерывным потоком тащатся торговые караваны в обе стороны. Причём в основном на верблюдах, на которых мои подружки первое время смотрели, как на динозавров.

Но создают заторы даже не они, а пешие китайские крестьяне, которые курсируют меж мелких поселений с крупной поклажей. Облегчает путь лишь то, что от нас шарахаются все, когда Дуий протяжно кричит:

— Дорогу высокому господину! Дорогу великому воину!!

И так десять дней мы скачем в потоке караванов по пустынной дороге, ночуя в местных сараях у холмов. Главная проблема — воды нигде не найдёшь, лошади на пределе. Когда появились первые ручьи, к ним пришлось прорываться чуть ли не с боем.

Доехали до большой развилки. Повернув на юго–восток, оставили главную магистраль, уходящую дальше. И стало полегче, поспокойнее. Народа в разы меньше. А когда на новой развилке свернули ещё южнее в сторону долины, так вообще хорошо. От зелени на холмах аж в глазах зарябило. Туда дорога и повела.

И душа потянула, потому что очень сильно соскучился по лесу с этими долбаными степями да пустынями.

Спустя шесть–семь километров двинули на подъём до крупного поселения, стоящего по склону на горной речушке среди обилия зелёных деревьев. Коль время уже к ночи, в одной из местных таверн и решили заночевать, выбрав побогаче и посолиднее. На пустующей веранде над обрывом с видом на долину поели с сестрицами вкусно рис с жареной свининой и попили местного чая из крохотных чашек. За скамеечкой вместо стола, на полу вместо стульев, с палочками вместо ложек!

В землях, где никогда ещё не были. В местах, где о нас ещё не ведают. Сплошная романтика и волнующие перспективы путешественника.

Ну и наслаждение от душевного единения со своими верными воительницами в обстановке, где нам никто не мешает. Ведь Дуий со своими тремя бойцами тактично отказался тут кушать, спустились в забегаловку пониже, где подешевле, и народ водится.

Обслуживали нас старик со старухой, на вид добитые, но очень активные. Где–то на заднем плане метались два парня. А вот девушки никакой я так и не увидел. Интересно вдруг стало, где китайские молодухи вообще? Потому что среди крестьян ни одной не приметил. Только детки малые да тётки бегают. Будто молодые девицы от меня очень старательно прячутся. Может, не распознал? Слишком хорошо маскируются? Вполне вероятно, что не углядел в серой массе, ибо крестьяне у них ходят в обносках тысячу раз стиранных, хотя сами шелками яркими торгуют. Парадокс.

После ужина поднялись на второй этаж, где сняли комнату. Нам на троих и одной хватало, учитывая, что один из нас стоит в ночном карауле.

В коморке с хлипкими стенами никакой мебели вообще, ни стульев, ни кровати, только подстилки тонкие на полу и рулоны под шею. Делать нечего, мы и так в походе на чём попало спим. Так и завалился на пол да быстро уснул. Пока меня Ру на ночную смену не растолкала.

Выполз наружу, постанывая от ломки в спине. Размялся, полегчало. В коридоре скучно сидеть, пошёл на балкончик. Выход на него напротив дверки в нашу комнату, поэтому из виду её не теряю. К тому же у меня слух, как у полевой мышки.

Тёплая тихая ночь, луна полная. На перила облокотился, дышу полной грудью. Село раскинулось подо мной в полумраке, редкий огонь средь зелёных крон из окон проклёвывается слабо. Но мне и не нужен свет, чтобы увидеть людей, крадущихся в единственный крупный здесь особняк, что стоит метрах в ста справа на своём отдельном выступе. Четыре худощавые обтянутые фигуры с тонкими клинками за спинами движутся плавно вдоль заборчика у обрыва. Ниндзя что ли?

Вижу ещё двоих, ползущих по крыше, как «человек–паук». Не проходит и пяти секунд, один с неё сползает со стрелой в груди. Второй прыгает вниз. Четверо других перемахивают через забор. Доносится потасовка, слышен лязг клинков. Через минуту всё стихает после нескольких коротких радужных вспышек. Похоже, применяли некую магию… В особняке загорается свет, кто–то с факелом уносится из дома по улице, скрываясь в зарослях.

В самом низу тоже движуха происходит. За одним всадником гонятся трое, уносясь вскоре из поля моего зрения.

Несколько минут тишины, и сдавленный писк раздаётся с первого этажа, а следом кошачье рычание. Быстрой тенью тёмный кот с мышкой во рту по дереву взбирается. Похоже, дикий.

Прислушиваюсь к шорохам с сухих веточек и скрипам стволов. Шелестит листва, тревожась от лёгкого ветерка. Минут двадцать ничего интересного, и вот под подошвой чьей–то обуви скрипит песок.

— … я не люблю тебя, — раздалось девичье уже с другого направления на соседней улице. — Уходи, пока мой отец не увидел нас. Что ты ко мне привязался?

— Прости, моё сердце…

Заскрипели петли, загавкала собака, и любовники разбежались.

В общем, жизнь и тут кипит, как я погляжу. И без нас событий хватает.

Первый час смены миновал, снова где–то внизу забегали. А затем недалеко от нашей таверны воровато зашептались двое.

— Получилось подобраться?

— Нет. У них странные лошади, даже близко не подпускают.

— Где вообще откопал их учитель Дуий?

О! Речь о нас, я ещё сильнее навострил уши.

— С русских земель, говорят, это они побили всех тюрок, защитив караван.

— Знатная добыча, теперь купцы с Сучжоу разбогатеют.

— Что им надо, если их не интересуют богатства?

— Голубоглазый воин расспрашивал о великане. А ещё он знает наш язык, это надо учесть.

— Опасный воин, и его женщины не менее опасные. Думаешь, они справятся с Двуногим драконом?

— Это невозможно.

— Надо следить за ними. Я соберу лучших воинов.

— Собери опытных, нельзя чтобы они заметили слежку…

Стали удаляться, разговора больше не разобрать. Вот деятельные! Не успели мы заехать, вокруг нас уже что–то мутят. Получается, аж с первого города за нами следят. Так, ладно. Предупреждён — вооружён.

Слышу лёгкий скрип половиц с коридора! Оборачиваюсь и с сердцем, набирающим обороты, иду посмотреть. У начала лестницы ниндзя в чёрном одеянии замер, весь обтянут, рожа перемотана, одни раскосые глаза. В руке кинжал, за спиной лук. С другой стороны ещё один такой же, видать через окно залез. Меня–то с балкона луна малость освещает, вот и увидели. А сами, вероятно, решили, что тьма их скрывает. Затаились дурачки.

— У вас ко мне дело? — Спрашиваю на китайском. — Если так. Говорите.

Молчат, глазками хлопают.

— Или к соседям? — Уточняю, потому что на этаже ещё девять комнат. Хотя никто и не шумел, когда заселялись, создавая впечатление, что мы тут одни.

Спецназовец, который у лестницы, стал медленно поднимать руку с кинжалом.

— Не, не, даже не думай. Даю возможность отступить с миром, — говорю, поглядывая и на второго, который уже отводит руку с кинжалом для броска.

Через мгновение вижу, как отворяется сразу две двери! Около ниндзя у лестницы и вторая из нашей комнаты. Ухожу в изнанку, понимая, что пахнет жаренным! Гайя решила ворваться, вероятно, почуяв опасность. И ведь прямо под перекрёстный огонь.

Пока перехожу в третий режим ускорения, она уже наполовину выкатилась. А тут как раз нож полетел со стороны окна. И очень точно ведь пустили! Благо успеваю метнуться и подставить наруч. А заодно засвидетельствовать, как спецназовца у лестницы протыкает незнакомый воин, вырвавшийся из своей комнаты почти одновременно с Гайей.

В вязкой массе дохожу до урода, метнувшего кинжал, и бью по морде. Но случается непредвиденное, от удара лицо неестественно сильно перекашивает, а кулак погружается в черепушку. Через пару мгновений осознаю свою ошибку. Не нужно было бить в восьмикратном ускорении.

Понимая, что этому кранты, пытаюсь спасти второго, дабы допросить. Ринулся к воину. Но уже поздно, тот точным ударом клинка пронзил лазутчика в сердце. Возвращаюсь в нормальный режим времени, вставая между незнакомцем и Гайей.

От переката подружки пол ходуном, тут же падает отбитый мною кинжал, а следом за спиной и труп с проломанной башкой.

Поразив своего ниндзя, воин смотрит в нашу сторону ошалело. Прилично одетый, молодой парень в круглой шляпке с сетчатым цилиндром. Вот не поверю, что он в ней прямо и спал. Скорее всего, ждал их.

— Уже разобрались, — придерживаю подружку, которая явно потерялась из–за моих выкрутасов.

— Точно? — Раздаётся из комнаты уже от Руяны.

Снизу поднимается с фонариком местный дедок.

— Что стряслось? — Спрашивает, ещё не показавшись.

— Какие–то разбойники залезли, но они уже мертвы, — отвечаю я на китайском и киваю воину.

Тот выдыхает с облегчением. Кивает мне с коротким поклоном и задумчивым взглядом, затем склоняется к убиенному, потеряв к нам интерес. Думаю, по моим всколыхнувшимся волосам он многое мог понять.

Вскоре приходят стражники и хлопочут с телами. С первого этажа доносится разговор о каких–то убийцах «Дома змеи», которые покушались на наместника в особняке, а тут просто хотели спрятаться. Сам воин на этом настоял, хотя к гадалке не ходи, его и хотели прикончить. Ещё услышал, что стражники очень интересовались нами. И с большим подозрением отнеслись, изучая тело с проломанной башкой.

Нас никто не допрашивает, но на первом этаже народа ещё больше набежало. Валяемся со жрицей на полу в комнате, сна ни в одном глазу, Чернявка на смене, явно взвинченная. Так до рассвета и не уснули.

Мысль одна тревожная из головы не выходила. Тот ниндзя… он ведь хорошо метнул, Гайе чётко в голову летело с упреждением. Убийца «Дома змеи»? По большому счёту мне плевать на них и на все дела местных, куда я лезть не хочу. Но в один момент понял, почему мне так тревожно. Мои девчонки тут крайне уязвимы…

Завтракая на веранде, застаём и воина. В синих шелках с белоснежными линиями у ворота сидит с прямой спиной, крохотную чашечку попивает. Лет двадцать ему, а такой на вид важный. Темноволосый, глаза карие, губки, как у девочки пухлые. Ножны меча в сине–зелёном декоре, на рукояти перламутровый камень размером с вишенку, на руках дорогие колечки сверкают, от которых веет магией. Делает вид, что мы ему не интересны, хотя на обеих моих подруг поглядывает украдкой.

С веранды видно и дорогу, на которой нас смиренно ждут Дуий и его ученики. Пересчитал по головам, никого за ночь не прибили, и славно. Ещё пять минут завтракаем, и собираемся в путь. А воин всё смотрит, посиживая с чашечкой. Такой, млять, угрожающе размеренный.

— Все целы? — Спрашиваю наших китайцев, когда вышли к дороге.

— Беспокойная ночь, — соглашается Дуий.

Выдвигаемся. Дорога среди деревьев ведёт ещё выше в гору. На большой развилке замечаю, как из большого особняка выезжает крытая повозка с шестью конниками в охране.

— А что там за особняк? — Киваю в ту сторону.

— Дом наместника. У нас так зовётся глава провинции, — поясняет старик.

— Вчера на них нападали какие–то убийцы из «Дома змеи», — рассказываю и вижу, как забегали глазки у учеников.

— Ох, плохо дело, — говорит Дуий. — Злые люди стали заправлять хорошими воинами, некогда лучший Дом северо–запада Китая превратился в грязный инструмент власти.

Доезжаем до верха с большой площадкой, здесь деревья пониже, кроны не нависают. Дальше уже путь налево, огибая гору. Но что–то смущает меня толпа, собравшаяся на пустыре.

Дуий заворчал, мол, не надо вмешиваться. Но я подъехал ближе поглазеть. И как чувствовал, молодую девку с парнем окружили и бранят. А те сидят на коленях в одеждах кровавых и плачут. Учитель пояснил, что это любовники, которые хотели сбежать, но их поймали сегодня ночью.

— И что им грозит? — Уточнил.

— Наместник решит, когда здесь закончат, — ответил Дуий витиевато и вздохнул.

— Обоих побьют палками, — вмешался переводчик Зеан. — А после его изгонят. Ей же грозит смерть, если отец не сможет попросить милости, как следует. Но он и не захочет, потому что дочь опозорила его.

Грустно всё это. Но что поделать? Хотя порыв и возник в одно мгновение ворваться, раскидать простых жителей и крикнуть этим — бегите!

А тут пронеслась карета из особняка, обдавая пылью на повороте.

Успел увидеть личико раскосой черноглазой китаянки, которая проявила ко мне интерес, выглянув из–за шторки. Явно простое любопытство, но! У меня аж дыхание перехватило на миг от вида такого милейшего создания. Не думал, что у китайских девушек могут быть такие большие глаза. Ещё так посмотрела заинтересованно и одновременно перепугано. И тут же задёрнула шторку, спохватившись, когда наши взгляды встретились.

Вот те раз, искал молоденьких китаянок. И в итоге нарвался на ангелочка.

Не думаю, что поддался неким порывам, и уж тем более сердце не ёкнуло. У меня хватает на любовном фронте красоток. Скорее это эмоции от неожиданного нового вида красоты, которую и не думал сыскать на чужбине среди серой массы. Наверное, мне было бы любопытно поближе её рассмотреть, послушать голос. Может, пофлиртовать малость. Но, видимо, не судьба.

За ней промчали конники в странной на вид бордовой броне из жёрдочек. Луки да мечи, ничего особенного. Следом проскочил наш бывший сосед по комнате, воин в тёмно–синем. Думал, обгонит и поскачет дальше. А нет, поехал впереди колонны. Так–то у парня губа не дура. Похоже, он возглавляет охрану той китайской крошки.

Ускоряемся и мы, оставляя кипящую жизнь этого городка позади. И на их усмотрение.

Кортеж с каретой так погнал, что вскоре мы потеряли их из виду. И через какое–то время перестало быть ясным, в каком направлении они ушли.

— А кроме великана вас никакая нечисть больше не беспокоит? — Спрашиваю по дороге у китайцев.

— Злые духи на проклятых горах, — отвечает Дуий. — Они вселяются в мёртвых животных и людей. Но наш народ научился в такие места не соваться, всюду стоят предупреждающие знаки, их нужно просто увидеть или почувствовать. А против блуждающих и неупокоенных духов у нас есть сильные талисманы.

— Ты забыл сказать о лисах–оборотнях, учитель, — добавил деловито Зеан.

— Всё это одержимые злыми духами, — отмахнулся старик…

Обогнув гору часа за три с половиной пути, на третьей развилке мы пошли на спуск уже по дрянной дороге, где никакая повозка не проедет. Но Дуий ведёт уверенно и молчаливо, не опасаясь злых духов. А вот я что–то напрягся.

С этой стороны растительности поменьше. И вскоре открывается хороший вид на целую систему гор с заснеженными вершинами. Никогда не видел Тибетские горы вживую. И вот теперь можно полюбоваться.

Дорога перешла в тропку, где лошади стали спотыкаться на камнях и ступеньках, пришлось спешиться и двинуть пешком. Ближе к вечеру пути встречаются крестьяне с хворостом и прочей поклажей, причём все с Дуием здороваются, кланяются, проявляя уважение. Когда добираемся до ветхой деревушки домов в двадцать, обосновавшейся среди леса в низине, становится понятно почему. У старика здесь своя школа.

Его всей деревней встречают, бежит народ от мала до велика человек семьдесят.

— Учитель вернулся! Учитель здесь! — Кричат. Все тощие, голодные на вид и бедные, судя по тряпью вместо одежды.

Щупают Дуия аккуратно за плечи, кланяются. Ученики там тоже под раздачу попали, родня их тискает. Одни мы стоим не у дел. На нас посматривают с опаской и интересом.

— Все мы живы благодаря этим господам, — слышу от Дуия. — Поприветствуйте наших гостей.

Народ издали покланялся, опасаясь подойти близко. Примерно за час местные с нами более или менее свыклись. Организовали нам скромную трапезу под навесом у домика. Быстро перехватив еду, учитель пошёл в свою школу, больше напоминающую крупный удлинённый сарай. И, тем не менее, там собралось деток сорок, плюс взрослые ученики. Нам со своего места прекрасно видно, как он уселся и к нему полукругом набились ребята, чтобы послушать историю его приключений.

Я даже порадовался за старика, здесь его уютный маленький мирок, что очень его ждал. Да и этих дрыщей тоже, которые теперь мне и моим подружкам постоянно в рот смотрят.

Мы оказались не единственными гостями. Чуть позже в деревню нагрянули ещё трое всадников. Воины в серых одеждах с бронёй в реечку, мечи, луки. Один уже в возрасте, двое молодых щегла. Сделали вид, что путешественники, хотя понятно, что за нами следят. Радушного приёма им не оказали, а они, похоже, и не рассчитывали на это. Проскакали мимо, делая вид, что мы им не интересны.

Вскоре выяснилось, что неподалёку от деревни, дальше по пути есть большая таверна для путников, где и останавливаются все чужаки. Стоит она обособленно, никому не мешает.

Оставив девчонок в доме, где нас приютили, под вечер съездил туда один на разведку. Широкая столовка прямо под навесом, тринадцать посетителей по кучкам, есть двое одиночек. Воины, наёмники, подозрительные на вид типы. Сидят смирно, болтают тихо. Такое впечатление, что опасаются друг на друга даже посмотреть.

Но на меня уставились все, когда я, не привязывая коня, пошёл спокойно в трапезную зону.

— Простите, господин, мест нет, — выскочил на меня мужик лет сорока, явно местный работник. Ещё и стал подмигивать зачем–то. А следом и кивать на троих за одним столом.

— Спасибо, меня дожидаются, — ответил, легко отодвигая мужичка в сторону. И присел к троим предполагаемым преследователям. Уселся на циновку во главе стола, перпендикулярно, чтобы всех хорошо видеть.

Никто и вякнуть ничего не успел. Только зенки вылупили ошалелые.

— Приветствую славных воинов, — начинаю с улыбкой. — Вы не возражаете, если с вами посижу.

Переглянулись между собой, вздыбленные, как кошки перед атакой. Старший кивнул, опустив взгляд. Стали они быстро уплетать из мисок. Как только я почуял, что хотят свалить, произнёс угрожающе:

— Я вас не отпускал.

Замерли, напряглись. Молодой даже за рукоять меча схватился.

— Чего желаете, господин? — Подошёл мужичок, растянув улыбку до ушей и сузив глазки.

— Лучшей выпивки мне и моим друзьям, — ответил.

— Мы не пьём, — буркнул старший, первым из троицы подав голос.

— За знакомство и дружбу между народами надо выпить, не капризничай, — ответил ему мягко и официанту: — пару кувшинов сразу тащи.

Подал мужичку три серебряника. Тот уставился, как баран на новые ворота.

— Русские монеты, серебро, — комментирую. — Что–то не устраивает?

— Всё устраивает, господин, простите, господин, — закивал китаец, отступая.

Вскоре на столе уже появилась выпивка. Всем налил в мелкие чашки сам. А они сидят смирно, как школьники, исподлобья переглядываются.

— Берите и пейте, сказал. Или обидеть меня хотите? — Ворчу. — Ну?

Старший берёт неуверенно, другие за ним повторяют. Пьём, контролирую, чтоб до дна. По глоточке разлилось, обжигая, навскидку вино градусов двадцать. Хорошо сразу стало.

— Между первой и второй промежуток небольшой, — Наливаю ещё.

Старший смотрит на меня, как на предателя. Пьёт, яростно стукая чашечку, остальные повторяют.

— Третью за родителей! — Объявляю, наполняя тару. — Так, за родителей обязательно надо, чего смотрите? Не желаете своим родителям добра?

Кивают, пьют. Ну хоть немного расслабились. Собрался уже по делу поговорить. А к нам китаец подошёл, который один сидел. Высокий наёмник в тёмной одежде с двумя тонкими мечами за спиной, заросший, как бомж, лет сорок на вид.

— Приветствую, господин. Не сочти за невежество, — обращается именно ко мне с поклоном. — Моё имя Донг Вай, я охотник на нечисть из Уаня. Могу ли присоединиться к вашему столу? Хочу угостить тебя и твоих друзей вином.

— Меня зовут Ярослав, — представляюсь. — Приятно познакомиться, Донг Вай. Прошу присаживай, я сам тебя угощу. И да… это не мои друзья, их прислали за мной следить.

Охотник усмехнулся и присел с другой стороны стола. А эти снова затаились, правда взгляды уже растерянные. Старшего аж потряхивает.

— Что? — Обращаюсь к ним, посмеиваясь. — Думаете, самые хитрые? Я с миром пришёл, так и передайте своему господину. И скажите, если хочет от меня что–то, можем обсудить это без кровопролития. Уяснили?

Закивали все трое.

— Можете идти, — отпускаю и спохватываюсь. — А нет, на ход ноги! Ещё по рюмке.

— Позволь и я присоединюсь, — подаёт охотник свою чашку под носик кувшина.

Трое бойцов вылетели из таверны пулей, когда уже отпустил после пятой. Один споткнулся, второй ударился о забор.

Когда остались вдвоём, Донг Вай посмотрел на меня уже более заинтересованно и открыто.

Почему–то мне показалось, что не из–за меня они так отреагировали. От этого охотника веет и магической, и физической мощью не хило.

— Ты очень хорошо говоришь на нашем языке. Но сильно отличаешься от нас, — произнёс он с неким укором.

— Я из Российской империи, конечно, отличаюсь. Это проблема?

— Нет. Извини, если сказал лишнее. Могу ли узнать, по какой причине ты и твои женщины–воины здесь? — Спросил, подавая мне наполненную чашку.

Пьём. Понимаю, что и этот за мной следил, раз упомянул моих подружек.

— Хочу разобраться с местным великаном, — отвечаю без утайки. — Слышал о нём?

Донг криво улыбнулся.

— Это ведь не шутка? — Уточнил он.

— Какие могут быть шутки? Людей надо избавить от этой напасти.

— Ты проделал такой долгий путь, чтобы помочь чужому народу? — Удивился охотник.

— Да, меня попросил учитель Дуий.

— Я слышал об этом учителе из Сучжоу. Вот оно как, — прокомментировал и задумался, а после очередной стопки выдал: — не иди на смерть, это ни к чему.

— Переживаешь за меня? — Ехидствую.

— Ты молод, и то, что прошёл такой путь, уже говорит о твоём благородстве. Поживи ещё, не нужно торопить смерть.

— Ну а ты здесь зачем? — Перевожу стрелки.

— На соседней горе видели пятихвостого лиса, я иду его убить.

— Опасный зверь? — Проявляю участие.

— Не такой опасный, как девятихвостый лис, — отвечает Донг, улыбаясь. — Присоединяйся ко мне, разделим добычу и награду поровну.

— Меня интересует только великан, — обозначаю свою позицию. — Поэтому не могу пойти с тобой.

— Я тебя понял, — вздохнул охотник и даже погрустнел.

— Думаешь, не справишься с этим лисом? — Спрашиваю, подливая ему.

Пьём. Охотник снова задумался.

— Такого ещё не ловил, одному будет сложно, — признаётся. — Он очень юркий и хитрый.

— А девятихвостого ещё труднее убить?

— Проще убить великана, чем девятихвостого, — отвечает Донг деловито. — Девятихвостый лис — это почти божество, которое большинству людей за жизнь не дано встретить. Мне и от пяти хвостов бы уцелеть.

Симпатичен мне этот воин. Жаль будет, если сгинет на своей горе. Вынимаю из сумки шарик, подаю.

— Держи, может пригодиться.

— Что это? — Насторожился охотник.

— Магическая сеть, слышал о такой?

— Западная магия? Слышал, но у меня нет столько денег, чтобы её купить, — нахмурился Донг.

— Это подарок, забирай. Надеюсь, знаешь, как пользоваться.

— Конечно, знаю. Просто так отдаёшь? — Уточнил он с опаской.

— Да, просто так. В знак дружбы.

Донг принял, как завороженный, кивнул с благодарностью, убирая в кармашек на поясе. Задумался на очередную минуту, а затем произнёс:

— Мне нечего подарить тебе в ответ в знак дружбы. Но могу дать совет, которй поможет в битве с великаном.

— Я и не прошу ничего взамен, — пожимаю плечами. — На то он и подарок.

Донг поднимается, пересаживаясь ближе и на ухе шепчет:

— Я слышал кое–что от воина, который сумел уйти, проиграв Двуногому дракону. В его неуязвимой броне есть одно слабое место. Два звена кольчуги, защищавшие шею, отпали.

— Подожди, а он что весь в доспехах сплошных? — Возмущаюсь, глядя, как на нас пялятся соседние посетители, которые явно греют уши.

— Да, он сам себе их выковал, — ответил Донг с полуулыбкой и добавил ехидно: — что? Передумал?

— Выковал, говоришь? — Спрашиваю с ещё большим удивлением.

Только полностью бронированного великана мне ещё не хватало.

— «Секрет кузнеца» ему помог, — кивает охотник.

Ах да, некое сокровище, за которое положили головы уже сотни воинов.

— Раньше по всей округе разносился звон его молота, что раскат грома, — добавляет деловито. — А дрожь земли передавалась на сотню ли.

Вот же нагнетает.

— А можешь ещё что–то рассказать о великане толковое? — Вцепился я в своего нового знакомого.

— Что именно ты хочешь знать?

— Всё, что известно. Всё, что может быть мне полезным.

— Тогда давай ещё выпьем…

Никого не убив и не покалечив, немного пошатываясь, поздней ночью я вернулся в домик, где меня ждали встревоженные сестрицы. Озадаченный полученной информацией, понял, что с этим монстром придётся не сладко. У него и меч есть размером с дерево, если Донг не соврал.

Утром твёрдо решил, что сестрицами рисковать не могу, да и толку от них в драке с таким великаном не будет. Оставил дожидаться в доме, чуть не разорвали в клочья. Обиделись и пригрозили покусать, но я был непреклонен.

Потому что мне так спокойней.

Дуий дал проводника по имени Лао, с которым я и выдвинулся. Опытный егерь из местной деревни сразу внушил доверие. На вид ловкий и матёрый мелкий китаец средних лет, который за великаном следит уже какое–то время. Он давно взял на себя миссию выявить его поползновения в эту сторону, чтобы вовремя оповестить жителей.

В общем, они тут, как на пороховой бочке. Потому что до заброшенной деревни, которую «Двуногий дракон» разорил последней всего–то километров пятнадцать! И великану ничего не стоит сюда наведаться.

Единственное объяснение, почему ещё не сунулся — сокровище своё не хочет оставлять без присмотра.

Поглядим, что там такого ценного.

Глава 5

Двуногий дракон

Вторую половину пути до разорённой деревни мы шли по заброшенной и уже заросшей тропе. Если вначале изредка встречались шастающие по склону крестьяне, то последние километров десять вообще ни души.

Спустившись с горы под шапками крон, вышли к разорённой деревне уже под открытое небо примерно к полудню. Здесь и дальше все крупные деревья вырваны с корнем, а дома разрушены практически до основания. По правое плечо — склон, а по левое — высохшее русло речки, уходящее в сторону места обитания монстра. По обе стороны от русла — руины и мёртвая тишина. Даже птицы не крякают. А уж людей тут и подавно не найти.

Привязав лошадей ещё в лесу, двинулись по открытому пространству уже пешими. Глядя на спокойствие проводника, я тоже постарался не сильно нервничать. Хотя приготовился в любой момент отскочить и взмыть в небо.

Когда увидел первые борозды глубиной до метра в земле, сразу понял, что это следы гигантского меча. Щепки от домов вокруг валяются и уже высохшие части крон повсюду лежат. Похоже, он тут бесновался неплохо. Вот только где стволы деревьев? Их не видно.

Смелый Лао легко перескочил первый отпечаток гигантской стопы и двинулся дальше. А вот я задержался, борясь с первыми приступами животного страха. След от сапога в земле глубиной примерно полметра. Не голой стопы, а сапога, это уже о многом говорит! Уровень интеллекта достаточно высокий, раз он смастерил себе и обувь. Хотя такой вывод можно сделать и по наличию доспехов. Однако то слухи, а здесь я засвидетельствовал. Судя по размеру лапы, этот гигант метров двенадцати в высоту, тогда как тот же Даф был около десяти.

Китаец походил по округе и не найдя новых следов, заключил:

— Двуногий дракон был здесь две недели назад, господин.

— Понятно, — чешу затылок, немного расслабившись. — Зачем ему деревья, не знаешь?

— Он построил плотину, лишив двенадцать деревень воды, — ответил и заявил: — дальше я не пойду. А ты двигайся по руслу, тогда найдёшь его логово. Если не передумал.

— Как далеко его логово?

— Пять ли, — ответил, опуская свою лохматую головушку.

Так, это примерно два с половиной километра. Для гиганта — это как для человека дистанция в четыреста метров.

— Лошадь лучше не бери, — добавил Лао и поклонился, прощаясь.

Ещё так посмотрел, будто уже меня похоронил.

Пошёл вперёд по руинам и вскоре услышал, как уносится прочь на лошади мой проводник. И как–то одному страшновато стало. Но я не растерялся, коль гигант носит металл, никуда он от меня не спрячется. А точнее от моего сканера.

На выходе из деревни у полуразваленного дома встал и активировал его, проверяя местность. Радиус действия прибора достаточно большой, просто далёкие объекты обычно не разобрать. Но крупную фигуру в металле пропустить будет сложно. Проштудировав направление, ничего не увидел. И даже успокоился, несмотря на угрожающий пейзаж впереди.

Мало того, что высохшее русло широкой канавой уходит вперёд и пропадает на фоне зелёной горы. Так ещё по обе стороны склоны выстрижены внизу, как газонокосилкой, пятьдесят–сто метров ширина просеки. Если в самой деревне и около неё деревья в основном вырваны с корнями, то дальше срезаны очень ювелирно. Что говорит о достаточной остроте гигантского меча, которую нельзя не брать в расчёт.

Минуя последние развалины, услышал шорох и чуть шрапнелью не вдарил с перепуга, вовремя остановился, когда заметил мелькнувший огненно–рыжий хвостик. Похоже, лисица. Только что она здесь забыла⁈

Замер на пару секунд, выискивая взглядом. И увидел очаровательную лисью мордашку, выглядывающую из–под досок достаточно близко. Чётко на меня ведь смотрит. Взгляд осознанный, едва ли не человеческий. Глазки жёлто–изумрудные, необычные. Сама крупная, но не сказать, что переросток. Просто взрослая лисица.

— Такая бесстрашная, — посмеиваюсь, любуясь мордашкой. — Или кушать хочешь?

Кусочек сушёного мяса из старых запасов достаю из сумки и ей подбрасываю. Как упало, даже не дёрнулась. Посмотрела равнодушно на подачку, не удосужившись понюхать.

— А сладенького? — Спрашиваю, выращивая в руке мандарин.

Рыжая смотрит неотрывно на процесс, и на то, как следом отчищаю большой и сочный мандарин. Бросать не стал на этот раз, подумав, что проявляю тем неуважение. Присел на корточки и положил перед её носом. Когда протягивал руку, она насторожилась, но не дёрнулась в испуге.

Понюхала мандарин опасливо. Затем осторожно, нет, даже изящно взяла его в пасть и быстро съела. Облизнулась, посмотрев на меня пристально. Ух, зверюга! Собрался уже второй ей родить, а она взяла да скрылась.

Ладно, не до лисиц всяких! Великан там заскучал. Поразмыслив, решил пока пешком, ещё успею полетать. Спешить некуда. Поспешишь — зверей насмешишь.

По сторонам склон, переходящий в скальные срезы, где без надобности совсем не хочется лазить. Не стал заморачиваться. Двинулся прямо по канаве, глубина которой не более трёх местами пяти метров, а ширина около пятнадцати. Иду от следа к следу гиганта, периодически останавливаясь для сканирования, чтобы не прозевать какое–нибудь летящее в меня дерево. Можно и по воздуху, но так великан меня быстрее заметит, чем я его. Лучше не лишать себя фактора внезапности. И не давать повода сильнее насторожиться, притворившись обычным залётным воином.

Шагаю по камням и песку, весело присвистывая. Вскоре замечаю, что за мной параллельным курсом та лисица бежит по горке средь пней. Чуть отстаёт, а когда смотрю на неё, глядит в ответ, замирая. Ещё так лапку переднюю поджимает.

— Ну чего ты, рыжая? — Спрашиваю. Молчит.

Лисица, конечно, шикарная. Огненно–рыжая, красивая шкура. Спохватился, вспомнив о том, что Донг говорил. Но тут только один хвост. Очень красивый и довольно пушистый. Однохвостая лиса может сойти и за обычную, хотя поведение у неё странное. Учитывая, что больше никакой живности в округе не наблюдаю, сравнить мне не с чем. А то может в округе все животные любят вот так бегать за людьми.

Во время очередного сканирования лисица очень близко подошла, прямо к краю русла, и присела, как фарфоровая статуэтка. Проследив её взгляд, понял, что ей интересны зависшие над сканером виртуальные отображения. Когда выключил прибор, лисица посмотрела вопросительно уже на меня. И мне вдруг показалось в следующий момент, что она хищно улыбается.

И тут она хвостиком махнула, как кошка, а затем он у неё раздвоился! Твою мать, точно не простая лиса!! Энергией от неё веет незнакомой. Я бы сказал, чуждой.

— Слушай, миром разойдёмся? — Предлагаю.

Смотрит неотрывно, вообще не реагирует. Так, а может на китайском надо? Переспрашиваю уже на местном языке. Моргнула! Глаза прищурила. А затем резко сорвалась с места и понеслась в гору бегом. Только хвосты двумя пламенными языками из задницы, как две турбины полыхают.

Поковылял дальше в затаившейся тишине. Несколько крупных скальных срезов оставил позади, пройдя примерно полтора километра по руслу. За это время странная лисица ни разу не показалась. Но ощущение, что за мной наблюдают, никуда не делось.

Уткнувшись в завал от камнепада, снова взялся за сканер. Затаив дыхание, активировал. Мелкие объекты вблизи меня мало интересуют, только сбивают. Всё внимание на дальний радиус… Вроде тишь да гладь. И уже собрался убирать, как глаз зацепился за маленькое удлинённое пятнышко на виртуальной модели, которое я прежде посчитал некими помехами из–за лёгкой ряби вокруг. Но когда распознал человеческий силуэт в движении, сердце заколотилось бешено.

Металл в форме человека сканер успешно вычислил, а вместе с этим и некие металлические испарения от него, которые прежде объект маскировали. Помехи ли это от избытка металла или нечто другое, ещё предстоит выяснить. Главное, что великана нашёл, он справа за горой, к которой я только подхожу. Движется от русла вправо, то есть удаляется от меня.

Немного умерив волнение, пошагал более уверенно, готовый уже взлететь, чтобы не тратить время на пешие прогулки. Обходя небольшой завал из валунов, стал выискивать точку на скале, куда долечу. Теперь можно и форсировать расстояние, используя рельеф для скрытности.

Зазевался малость, и ту странную лисицу не заметил, которая за камнем пряталась! У меня аж в груди оборвалось, от неожиданности. Сидит такая довольная на пути и уже тремя хвостами машет, не отрывая от меня взгляда. И что бы это значило? Угроза? Мол, я не такая простая, трепещи?

Или дай мандарин?

Ращу его быстро, чищу и подаю. Хватает прямо с руки и охотно чавкает. Пока отвлекается удаляюсь от неё. Если взлетать, то подальше, чтобы эту очаровашку не сдуло и об камень не приложило. Спешу, а она за мной идёт! Получается, прикормил.

Хотя нет, не угадал. Оббегает вперёд и встаёт, путь преграждая. Садится и смотрит гипнотически. Что за… уже четыре хвоста у неё! Распушились, и теперь она на павлина похожа. Пытаюсь обойти, она вскакивает и пересаживается, не давая пройти. Решила поиграться?

— Милая, некогда с тобой возиться, дела у меня, — разговариваю с лисой на китайском.

В ответ смотрит неотрывно. Глазами улыбается. Но стоит попытаться обойти, сразу же начинает мешаться. Прыгаю с помощью корней, взмыв метров на семь вверх и десять дальше. И иду довольный, оставив зверька с носом.

Обернулся, уходя, а её и нет! Исчезла! Ага, если бы… когда услышал лёгкий стук лап впереди, понял, что лисица прыгнула ещё выше меня, перелетев дальше. И снова на пути встала, распушив уже семь хвостов. Охренеть, она и так может⁈

Прыгаю через неё ещё дальше. Сразу оборачиваюсь, а она уже следом по воздуху летит, да так плавно, будто рыбка в воде. Перелетает, приземляясь метрах в трёх, разворачивается и встаёт уже с восемью распушившимися хвостами! Ой–ёй–ёй. Теперь я даже вижу у неё лёгкий оскал и решимость во взгляде. А ну, подожди, подруга.

— Так ты меня дальше не пускаешь, милая? — Осенило меня. — Хвостами своими пугаешь?

Кивнула! Донг бы такую увидел, бежал бы без оглядки. Как каждый местный. Но я тот ещё дуралей. Никого не боюсь, только дружу.

— Извини, рыжая. Ты меня не остановишь, — заявляю строго.

Зарычала вдруг угрожающе, хвосты пламенем загорелись! Аура красно–жёлтая рывками от неё пошла. Понятно, это местный дух, решивший меня воспитать. Иначе бы давно уже напал. Но и я не лыком шитый.

Крылья ращу за секунду, демонстрируя пятнадцатиметровый размах. Лисица сразу и заглохла. Хвосты к земле, уши к черепу, взгляд чёрный.

— А ну брысь с дороги! — Рявкнул на неё.

Та как прыгнет на склон, метров на двадцать подлетев, как кузнечик. А оттуда дальше в лес пулей, только пятки чёрные сверкают.

Взмахнул мощно, поднимая пыль, со второго рывка понёсся уже птицей к намеченной точке. Пока не набежало целое стадо лисиц, желающих поучить меня, куда ходи, а куда не ходи. На скалу залетел, потоптался и до следующей. С каждым перелётом новый вид открывается.

Двойной шлем Разлома даёт отличную зоркость, поэтому вскоре я уже вижу с дальней стороны в низине меж гор верхушку высокого забора, который построен из цельных стволов деревьев. Чтобы не выдать себя, лезу по горе уже на корнях, стараясь не сильно выделяться с рельефа. Если человека среди камней и жухлых деревьев не углядеть с низины, то гигантскую птицу на фоне неба — легко.

Взобравшись на очередной склон, уже перевалившийся на ту сторону, я смог разглядеть жилище великана получше. Вопрос, зачем ему столько дерева, быстро отпал. У него тут целое поместье. Участок, как три футбольных поля, огороженный полностью, свой дом с двумя сараями, огромная жаровня в углу, похоже, там и кузня. Мощной плотиной из дерева, камней и земли перекрыта река, которая теперь заворачивает на его участок, создавая целый бассейн. Всё вокруг выстрижено от деревьев, направо в сторону межгорья уходит дорога, и виден огромный вход в пещеру. По впечатлению гору просто прогрызли. Рядом надстройки и гигантская телега с огромной киркой. С большой долей вероятности, там он железо и добывает.

Не увидев великана, достал сканер, чтобы его поискать. И нихрена не нашёл! Подождал минут десять, поискал ещё. Пусто на сканере, отображается лишь гигантский инструмент, петли, гвозди, соединительные ленты. И всё это монстр выковал? Хм… да он самый настоящий кузнец.

Стал спускаться, попутно набирая боевой довесок. То со скалы очередной посмотрю, то с верхушки дерева, пока деревья резко не кончились ближе к его участку.

— Где ж ты прячешься? — Шиплю себе под нос, убирая в очередной раз сканер ни с чем.

Или он меня поджидает где–то? Как–то вычислил и затаился в засаде? Вряд ли он в курсе моих возможностей, не думаю, что стал бы так усердствовать с засадой. И всё равно страшно.

Но я не отступлю, коль слово дал. Несусь по просеке уже стремительно прямо до десятиметрового забора. Подойдя к нему в упор, могу оценить качество работы. Двойной слой, скреплено всё полутораметровой металлической лентой, прибитой метровыми гвоздями. Мышь не проскочит. Только древесный маг!

Не стал проделывать дыру насквозь, лишь прощупал тонкими корнями, выявляя возможные обереги. Ничего не почувствовав, поднялся на корнях наверх. Быстро осмотревшись, подпрыгнул, расправил крылья не сильно широко и спланировал уже на двускатную крышу его жилища. Дом прямоугольной формы из стёсанных брёвен по величине в пятиэтажку выглядит основательным.

Поднялся на самый верх осмотреться. Сканер активировал. Ну и где ты⁈ Все ближайшие объекты аж наслаиваются виртуально, потому что металла здесь дохрена и больше. Всё на нём и держится. Вот только нигде не видно силуэта его брони. Ни по округе, ни во дворе. В сараях пусто, на кузне, где гигантский молот с наковальней, тоже никого.

Ну и куда ты подевался? Куда вообще могла подеваться двенадцатиметровая туша в железе⁈

На удивление в поместье у великана очень чисто, ни пылинки, ни соринки, ни камушка, ни брёвнышка. Никаких горок с трупами или подвешенных скелетов. Похоже, к нему сейчас уже никто не ходит. У китайцев мозгов хватает.

Решил в дом заглянуть. Полез через пятиметровое окно, в щель не до конца закрытых ставшей, которые он сплёл из прутьев молодых деревьев. Оказавшись на подоконнике, подивился хатой изнутри. Помещение здесь общее, без всяких разделений на комнаты. Только сверху поперечные конструкции отделяют зону крыши.

И что тут нажил наш «Двуногий дракон». Вместо кровати плетёнка на полу с валиком под шею. Металлическая печь, напоминающая буржуйку, видна сетка для мангала, где он жарил мясо, судя по запаху. Похоже, лосей ловит и чавкает. Рядом кочерга и кованое ведро решёткой под дрова. У входа полки под обувь, где стоят сланцы. Там и вешалка под броню стоит.

С одной стороны стены — гигантская стойка для оружия, где отдельно красуется десятиметровый самурайский меч. Но это не самое интересное. У него и лук со стрелами имеется! Несколько кинжалов размером с двуручники, копьё до потолка с наконечником в виде трезубца. Отдельно висит на стене щит, размером с добротные ворота замка.

По ближайшей ко мне стене стол длинный на пару метров ниже уровня подоконника, где красуются кованые клетки. Из одной уже какое–то время угрюмо смотрит на меня огромный, рыжий тигр. В следующей сидит крупный серый волк, которому нет до меня дела. В третьей — лисица рыжая дрыхнет с одним хвостом. Судя по костям в клетке, они у Дракона питомцы. Которые ему очень дороги, раз он их на замки амбарные закрыл.

Пока нет хозяина, решаю поискать его сокровище. А что тянуть?

Трёхметровый сундук, что для великана, как шкатулка, сканер находит почти сразу в дальнем углу помещения под половицами, где у него люк. Мощные скобы с полуметровым амбарным замком меня вряд ли остановят, как и ещё один тигр, сидящий на цепи прямо на крышке.

Спланировал туда, ещё в процессе зверьё забесилось! А когда сел, вообще подняли шум, как в джунглях обезьяны, забившись в клетках, будто от огня спасаются. Тигр заревел! Волк завыл! Сидящий на цепи, заметался, готовый меня разорвать. Одна лишь лисица молчит, но к прутьям подошла, чтоб меня рассмотреть.

Расслышав снаружи шум, я зашевелился! С прыжка корнями подтянулся за поперечную рейку наверху, а оттуда на крышу пролез, проделав магией дырку. Монстра во дворе нет. Вибрации от шагов спешащего сюда не чувствуется. Зато бассейн бурлит.

Через пару мгновений оттуда поднимается гигантская фигура в чешуйчатой броне, принимая сидячее положение! Струи с него льются целыми водопадами, с характерным шумом ниспадая обратно в бассейн. Из всех щелей сочится вода.

Странно, почему сканер не отобразил его? Хотя вода ему не помеха. Скорее всего, сплошное пятно я сам не распознал, как лежащего гиганта. Какая ирония.

Получается, всё это время Дракон лежал в бассейне прямо в доспехах. Помимо нагрудника и лат, на нём шлем сплошной и кольчуга везде виднеется. Да он как «железный дровосек» в синей перламутровой броне. Посидев немного неподвижно, он поднимается в полный рост, и у меня дух перехватывает от его мощи. Хотя я в принципе не особо впечатлителен в последнее время.

От поставленной ноги уже на сухую землю, дрожь идёт, как при землетрясенье. Грузное движение поначалу сменяется обычным шагом в направлении дома. От вибрации у меня всё нутро дрожит. Хера он тяжёлый. А ещё страшный! Глаза из щели забрала синевой горят, будто он вообще робот.

Неужели так и есть⁈ Ну не! Он же там что–то ел да грелся.

Собрался уже лупануть его чем–нибудь пока не видит, пока до оружия не добрался. Но смутили видимые невооружённым глазом испарения от его брони. Серебристая крошка начала витать дымкой по всей поверхности металла. Прежде на сканере это виделось, как помехи. А теперь я понимаю, что это металлические частицы.

Интересно, что будет, если я на ускорении побегу по броне, как Тринити в «Матрице» по стене? Ага, меня посекут эти частицы. Не уверен, но проверять на своей шкуре не хочу.

Меня он не видит, однако беспокойные питомцы продолжают сигналить ему. И монстр спешит в дом, чтобы разобраться. А я… активирую «Змеевик»!

Первую стрелу пускаю прямо в глаз, пытаясь выцелить щель в забрале. Следом вторую и третью уже наспех по корпусу. Куда там делись змеестрелы вообще непонятно, но великан обратил–таки внимание на меня уже на крыльце, подняв голову вверх!

Вырастив спешно копьё с крупной начинкой, бросил ему в рыло, авось случится проникновение. Хрен там плавал! Всё в щепки мелкие разлетелось от металлического марева.

Великан не полез на крышу меня хватать, а ринулся в проём ещё быстрее. Но и за мной не постояло, я дверь быстро запаял, как успел! Монстр врубился в неё, сотрясая дом! И уже с мощным рёвом со второй попытки проломился вовнутрь силой, разнося дверь в дребезги. И заставляя зверей своих заткнуться в тряпочку.

Не испытывая судьбу, я прыгнул повыше и спланировал уже на навес жаровни, где сразу и залёг в ожидании разъярённого великана. Тот не заставил себя долго ждать, выскочил с копьём и мечом, убирая последний в ножны на ходу. С порога обернулся с копьём на изготовке и стал искать меня на крыше дома.

Донг говорил мне, что этот монстр очень осторожен и внимателен. Но ничего не сказал об этом долбаном мареве! Видимо, где–то под бронёй у него какая–нибудь защитная хрень, как у Дафа. Только здесь к ней не подобраться.

Придурок по периметру дома двинулся.

— Выходи букашка! — Слышу мощный бас на китайском. — Достойно прими смерть! А сбежишь, за дерзость твою расплатится ещё одна деревня таких же букашек!

— Ладно! Уговорил! — Кричу с крыши. И тот бежит на меня из–за дома радостный, сотрясая землю баллов на пять.

Спрыгиваю на землю, доставая «Морозко».

Великан останавливается метров за сорок, что ему в два шага пройти. Откидывая копьё, вынимает меч со скрежетом и звоном, от которого меня до костей пробрало.

— Какой смелый, — комментирует. — Хочешь поединка? Давно не попадался такой бесстрашный воин.

От его баса у меня барабанные перепонки заболели. Покривившись, выдал ему:

— Страшно тебе без брони–то ходить?

— Это моя вторая кожа! — Прогремел великан. — Я Дракон!!

С мощным рыком великан рубанул сверху, буквально взрывая землю. Уйдя от атаки на двойном ускорении, я стремительно сократил расстояние до бронированной ноги и ударил по голени поперёк, проверяя её на прочность.

Меч отскочил, как от стены горох, болезненный импульс прошёл до самого локтя. Меня же ледышками и обсыпало, я ещё и дыхание сбил, хапнув морозной крошки. Вместе с тем, великану удар явно не понравился. Вскрикнув, он пошатнулся. И с разворота попытался меня достать своим клинком! Какой резвый, зараза.

Перемахнув несущееся лезвие, я снова ринулся в атаку. Гад затопал ногами быстро, пытаясь меня раздавить. Пришлось перейти даже в четырёхкратное ускорение, чтобы не получить. Вот тут–то я и ощутил, как секут эти долбаные частицы по коже, идущие от его сапог! Даже маска из плотного дерева не сильно помогает, пробиваясь, что бумажная.

Ещё два раза увернувшись от мощных ударов мечом, с прыжка луплю по коленке, но дыхание тут же сбивается. Теряется всякая спесь скакать у него под ногами. Особенно когда эффекта никакого.

Как после взрыва посечённый, вырываюсь в реальное время, даю ещё раз «Морозко» по той же ноге и отпрыгиваю, от греха подальше.

— Куда, букашка! Струсил! — Кричит великан и идёт за мной, прихрамывая.

Надо же! Похоже, я всё–таки отморозил ему ногу. Хотя рано порадовался, через три шага великан пошёл уже нормальной походкой. А затем и вовсе побежал за мной по двору. Короткими прыжками я сумел оторваться и выиграл время, чтобы взять из магического кармана «Вьюгу». Когда начал отстреливаться на бегу уже из морозящего лука, великан разбесился ещё больше. Хотя визуально кажется, что металлическое марево глушит мой Сапфир.

Но нет! По три стрелы нормально залетает, судя по его воплям! Два круга вокруг дома навернули, великан обиделся и рванул вовнутрь со словами:

— Сейчас ты у меня попляшешь, букашка!

Выскочил уже с луком. Хотя это как по воробьям из танка. Двухметровыми стрелами, что копьями пулять. Тут я его и подкараулил с крыши. Как и подсказал Донг, кольчуга, закрывающая основание шеи, повреждена. Туда со «Змеевика» и пульнул! Стрела чётко залетела в брешь. Есть!!

Великан вскрикнул, развернулся и пустил в меня стрелу слишком быстро! Успел увернуться, но мощное дуновение ветра чуть меня с крыши не снесло.

Перемахивая на ту сторону кровли, я услышал, как монстр стонет и причитает.

— Аааа, что это? Чем это⁈

Выглянул, а он на четвереньках на земле башкой мотает. Не теряя ни секунды, достал банку с уменьшающим порошком. Пересыпал в полушарие, что наскоро наваял из дерева. Закатав бомбочку на ходу, взлетаю и несусь на великана, пока не очухался.

Сажусь прямо на чешуйчатый нагрудник. Уже замахнулся, чтобы шарик раскрошить об него. А броня ещё мокрая! Твою ж мать.

Спешно подтираю рукой несколько чешуек. Чувствуя, что начинаю задыхаться от марева, крошу шарик с порошком на броню. Буквально через секунду гигант начинает вставать, почуяв неладное.

Оттолкнувшись, взлетаю и уже вижу, как стремительно испаряется цельный кусок задней части нагрудника, оголяя кольчугу. В уменьшенном виде цельная часть отпала, потеряв связь с креплениями. Передняя часть тоже свисает! Хотя ещё держится на плечевых креплениях. И марева на теле уже меньше, со спины оно схлынуло полностью.

— Что такое⁈ — Вертится великан, глядя на свою броню. — Почему она не защитила меня⁈ Аааа!! За мной пришёл демон!!

Поорал немного и рванул со двора по дорожке. Причём побежал, несмотря на ущерб от змеестрелы. Видимо, больше испугался, нежели получил. За ним лечу уже по воздуху. По длинной тени заката монстр видит меня.

— Сгинь! — Кричит. — Оставь меня!

Из лука пробует достать, даже останавливается. Приходится спешно набирать высоту и резко маневрировать, уходя от точной стрелы. А затем и от второй. Когда полетела третья, я понял, что так дело не пойдёт и спикировал на него уже с морозящими пулемётами!

Непрерывным огнём снёс у него из рук лук! Дал по груди и шлему. Принял вроде на магическую защиту, но что–то явно прошло, судя по тому, как пошатнулся бедолага. И помчал дальше уже без оглядки.

— Лучше там, чем здесь! Лучше там!! — Продолжает причитать. — Мне отомстят, но лучше там!!

Истребительным огнём из ледомёта поливаю, тот пытается уклоняться, бежит зигзагами, получает, орёт. На повороте кувыркается. Но встаёт уже без передней части нагрудника и мчит дальше, сотрясая землю. От таких вибраций летят булыжники с вершин. А вот тебе и камнепад.

Не успеваю настичь, ныряет в пещеру, где добычу металла вёл. Следом влетаю и я уже с чувством хищника! А ну иди сюда, собака.

На спине монстра губительного марева уже нет, только кольчуга синяя. Как раз в неё и вгрызаюсь деревянным когтями, что коршун. От удара великан валится вперёд! Обрушивается прямо на живот. Явно с перепуга.

Мощные звенья не поддаются моей силе. Если бы он только понял это чуть раньше. Продолжая цепляться, сыплю новую порцию Песка. Шесть звеньев уменьшается до ничтожного, обнажая уже серую ткань, за которой кожа. Куда я вгоняю сразу две «Пиявки» по самую рукоять, хоть и с большим трудом. Резерв восполняется за секунды на полную. Как же хорошо…

— Теперь ты мой, сука, — торжествую я.

Великан воет, причитая. Начинает ползти, как полоумный, дальше. Только теперь я обращаю внимание на огромную мрачную пещеру, поблёскивающую сине–чёрной гранённой породой повсюду. Да тут всё в острых иглах металла! Местами срезано для прохода, местами прогрызено в стене. А вообще тут целый лес из металлических игл высотой от метра до десяти. Плюс стены здесь сплошняком из тонких синих граней. Хотя на входе первые метров пятьдесят пещера была вполне обычной.

Такое впечатление, будто тут что–то случилось аномальное. На своей спине великан выносит меня к странной области. Впереди иглы собраны в арку метров пятнадцать в высоту, где чёрно–смольная гладь перетягивает всё по гигантскому ободу, поблёскивая белым и медленно играя вихрями. Очень смахивает конструкция на магическое зеркало или портал!

Странная арка обнесена по кругу мощной решёткой от пола до потолка, которую скорее всего ковал великан, тут ещё и копья, впаянные в грунт, в сторону этой глади смотрят. Есть и засов, и амбарный замок. И колокольчики полутораметровые сверху висят на канатах.

— Что это за хрень⁈ — Возмущаюсь я.

Великан кряхтит и начинает подниматься, рука его тянется за ключом, висящим на кольце сталактита. Похоже, он собрался открывать решётку.

Но мне это совсем не нравится. Поэтому я пускаю корни прямо ему в раны от «Пиявок». Острые и юркие жилы прорывают даже плотную ткань, прогрызаясь через мышцы, проходят меж рёбер в органы. Монстр орёт, дёргается и даже умудряется развернуться. Чтобы не раздавил, успеваю спрыгнуть с его спины. Пустив вовнутрь своего паразита, спокойно жду, когда великан, наконец, сдохнет.

Побившись в агонии, монстр замирает, когда жилы поражают сердце, разрывая его нещадно. Всё, помер ваш «Двуногий дракон». И даже новые магические ухищрения не понадобились. На другое потратим, то ли ещё будет.

Металлическое матеро отступает от его тела, концентрируясь на груди небольшим сверкающим клубком. И явно на что–то намекая. Прыгнув к нему, я вижу через кольчугу то самое сокровище! И даже не сомневаюсь, что это главная ценность великана.

Кто бы мог подумать, что это будет вполне знакомая вещица!

Глава 6

Странная лисица

Удалив звенья кольчуги с груди великана, срываю с цепи талмуд.

На металлической синей обложке уже знакомое тиснение на русском:

«Книга Ирских волхвов, незыблемые руны металла».

Вот это да! Можно уже свою запретную библиотеку открывать. Это четвёртая запрещённая Книга. Руны ветра, камня и призыва — ещё не изучил. А тут новое учебное пособие мне накидывают.

Теперь всё встаёт на свои места. Великан ваял свои доспехи и прочее барахло, используя руны из этой Книги. А ещё она его защищала каким–то образом той аурой. Хотел я и цепь забрать металлическую, на которой держалась Книга, но слишком тяжёлая хрень. И песок тратить жалко, его уже на донышке в банке. О магическом кармане подумал. Но что-то пихать туда всё подряд не хочется.

Присмотрелся к странной арке за решёткой. Какие–то процессы в ней идут нездоровые. Веет радиацией, отчего подташнивать начинает. Сам великан решёткой обнёс арку явно неспроста, защиту установил и колокольчики сигнальные. Неужели это портал в некий мир⁈ Куда попытался свалить Дракон, когда понял, что ему крышка. А до этого он что… не пускал сюда других⁈ Будем надеяться, что я ошибаюсь.

Закатав метровый ключ дыркоделом на всякий случай в породу, спешу прочь из пещеры, а то начинает потряхивать. Возвращаюсь в поместье убиенного по воздуху, чтобы покопаться в сундуке.

Вечереет. И теперь видно слабое голубое свечение из бассейна. Подхожу к краю, и дух перехватывает. Под сотню странных рыбин плавает, от которых исходит свет волшебной ауры. Длиной особи до метра, чешуя голубым перламутром блестит. По первому впечатлению решил, что это русалки. Потому что изящно двигаются и головы у них странные, как у ящериц.

На меня рыбины сразу отреагировали, прибившись ближе, будто решили, что корма им насыплю. Увидел с другой стороны решётку, мешающую им уплыть по каналу. Обошёл, поднатужился и поднял её, открывая живности путь по каналу.

Первые пошли несмело, а затем вся стая ломанулась прочь.

С чувством выполненного долга двинул в дом. Увидев меня, зверьё в клетках снова зашумело.

— Всё! Заткнулись! — Прикрикнул на них. — Нет больше вашего хозяина! Я его убил!

Тут же наступила угрюмая тишина. Один лишь тигр на крышке в полу остался щетиниться, предвосхищая драку. Ему просто деваться некуда. Думал шрапнелью его уложить, и дело с концом. Но так ведь смотрит! Да и жалко.

Полез цепь снимать, рычит. Перешёл в ускорение на максимум и только так сумел его высвободить, разжав штырёк на ошейнике. Когда тигр понял, что свободен, выскочил из дома, не оглядываясь. Остальные посмотрели на меня с надеждой, к прутьям встав.

— Ладно, морды, — выдохнул.

Вспорхнул на стол, все назад шарахнулись с перепуга.

— Я, тёмный лорд Ярослав, дарую вам свободу, — объявляю торжественно на китайском, авось поймут. — Только не передеритесь по дороге, звери.

«Морозко» легко посбивал все замки, и я распахнул двери клеток. Не дожидаясь, когда зверьё ломанётся, спрыгнул обратно к крышке. Развалил её легко и на корнях поднял сундук до уровня пола, пододвинув ближе. Очередной замок слетел, как миленький. Отворил крышку и полез копаться.

Ведь это же самое сладкое!

Если бы… внутри гигантский жемчуг, и ничего больше. Бусины размером с крупное яблоко, но вроде как непростые, свечение из сердцевины идёт голубое. Похоже, это нечто магическое. Сразу подумал о странных рыбах в бассейне, которые выпустил. Неужели это они производили? Вот только каким образом? Впрочем, уже не важно.

Весь жемчуг я всё равно не потащу. Прихватил три штуки для образца. Учитывая, что сюда когда–нибудь да явятся искатели приключений и сокровищ, решил перепрятать остальные. Поволок сундук из хаты, как жадный хомяк.

Уже с крыльца увидел старую знакомую и подивился картине. Прямо посередине двора однохвостая лисица, которую я выпустил, с восьмихвостой кружатся, будто за хвосты ухватить друг друга хотят. Судя по издаваемым звукам, играются. Оранжево–красный свет шлейфом идёт за их хвостами, очень красиво смотрится.

На меня внимания никакого, поэтому волоку добычу дальше. Только когда со ступеньки грохнулся сундук, они опомнились. И замерли, глядя в мою сторону. Одни хвосты теперь только светятся.

— Подружка твоя? — Спрашиваю издали. — Поздравляю с воссоединением.

Дальше волоку. А восьмихвостая свои хвосты в один сложила и ко мне поспешила уверенно. Я, конечно, насторожился и даже остановился встречать. А она за пять шагов остановилась, прижалась к земле вся и заскулила, как собачонка.

И чего это она? Вторая несмело плетётся.

На корточки опускаюсь. Хлопаю по ляжкам.

— Ну иди сюда, попрощаемся, — предлагаю. — Иди, иди, не бойся.

Секунды две сомневается, а затем поднимается и подходит несмело. Руки тяну, погладить. Уши прижимает, щурится. Первый контакт, как волшебство. Почувствовал слабое покалывание, как отходняк после онемения. И приятно, и больно. Лисица в напряге первое мгновение, но затем начинает расслабляться, когда я за ушком чешу. А вскоре уже, как собачонку тискаю. Она будто давно ждала, что так буду делать. Под конец начала меня прямо в лицо лизать, поскуливая.

— Подходи, не бойся, — зову вторую. И та послушно подходит, давая себя погладить.

Полчаса тискаю лисиц, как собачонок, наслаждаясь тактильными ощущениями. А затем спохватываюсь, за меня же подружки волнуются.

— Всё, всё, морды, — целую каждую в нос. — Мне пора. И вам нужно отчаливать, пока волков не набежало.

Еле отлепил. Но когда поднялся, послушно отошли, присели статуэтками и стали за мной наблюдать. Глаза у обеих с прищуром, будто улыбаются. Такие довольные!

Потащил сундук к платине, где булыжник приметил крупный. Под гипнотический шум водицы три корзины соорудил из тонких корней, чтобы весь жемчуг пересыпать и по дыркам закатать. Всё это время лисицы с верхушки плотины смотрят, подсвечивая моё предприятие своими хвостиками.

В какой-то момент я прятать всё при них передумал. Слишком много внимания. Вдруг сопрут? Найдут способ расколоть камень и изъять всё. Мало ли, этот жемчуг очень ценен. Не зря его великан собирал. Убрал всё в холод, расширяя хранилище новой тарой.

Собрался уже валить на крыльях. А они заскулили громко и жалобно. Позвал прощаться. И ещё на полчаса! Мандаринов наваял целую кучу. Недавно освобождённая нюхает с опаской, а восьмихвостая смотрит на меня неотрывно.

Похоже, зажрались, рыжие лапоньки.

— Всё, я полетел, — предупреждаю и ухожу.

А она на плотину прыгает и оттуда скулить начинает ещё громче. И тут до меня дошло, что ей надо! Поднялся с прыжка, к началу отошёл. Вторая лисица, почуяв неладное, из канавы смоталась быстро и с другой стороны встала. Подружка к ней подошла. Обе смотрят с надеждой.

Вытягиваю корни и вонзаюсь в конструкцию. Тяжело идёт, потому что давно уже здесь всё утрамбовано, земля местами окаменела. Треть довеска уходит на то, чтоб пошатнуть конструкцию. А следом и развалить. Хлынула вода из трещин в высохшее русло, посыпалась плотина.

С мощным шумом вода понеслась по канаве, нарушая вечернюю тишину. Лисицы забегали радостно, а затем неестественно мощными прыжками унеслись в гору, где скрылись под кронами деревьев. В последний момент мне показалось, что бежит уже лишь одна лиса с девятью хвостами. Стою, как завороженный какое–то время. Что это вообще было⁈

Когда даже шлейф от хвостов пропал, я втянул корни, какие не оторвались потоком, едва наскребая на крылья, и понёсся ввысь. Ощущая свободу и своё тёмное могущество.

Резерв растёт с каждым боем. И сейчас чувствую прибавку к ёмкости, хотя не истощался полностью. С начала путешествия он вырос на двадцать три единицы. И теперь составляет четыреста одну. Недурно.

Долетев до лошади, поскакал обратно по дорожке под шум идущего потока. Когда вновь заполнится река, жители поймут, что Двуногий дракон повержен. Надеюсь, никто не догадался в канаве селиться, снесёт ведь к чертям.

Вернулся в деревню ещё до полуночи. Вроде тихо, и никому из местных нет до меня дела. Но подружки мои не спят, ходят по двору, как неугомонные звери в клетке. Увидев меня, расслабились. На радостях расцеловал обеих в губы.

— Фу, ты с собаками что ли лобызался? — Возмутилась Гайя, отплёвываясь.

Руяна же промолчала, в сторону пошла, вслушиваясь в лес с улыбкой.

Вымывшись ведром колодезной воды, улёгся спать. Только когда бросил кости на твёрдую подстилку, почувствовал, как устал за сегодня. Поэтому попросил уже полусонный, чтоб подруги поделили ночное дежурство пополам. Никто и не возражал.

Утром разбудил людской гам. Вся деревня пошла смотреть на пробивающийся ручеёк. Оказывается, когда–то и здесь была речка. И, наконец, к рассвету вода добралась и сюда.

Спустился к бережку, где вся толпа собралась. Детки прямо из ручья ловят мои мандарины, которые сюда принесло.

Все на воду смотрят, как завороженные. А Дуий на меня.

— За полчаса с вашим великаном управился, дольше ехали, — усмехнулся я.

— Ты великий воин и человек чести, — ответил старик и объявил громко: — Знайте, люди! Великий воин с русских земель Ярослав! Поверг Двуногого дракона! И вернул нам воду! Это он! Посмотрите на него! Воздайте все почести!

И вся деревня упала на колени вместе с учителем, смущая меня и без того. Думал поскорее уже взять за шкирку Дуия и двинуть дальше. Да не вышло, устроили в мою честь праздник. Гуляет вся деревня, пляшут, в воде плещутся. Палочки стучат, дудочки играют. С таверны путники пришли, ошалело на воду смотрят.

Не успел и глазом моргнуть, толпа вокруг нас собралась.

— Расскажи, как победил Дракона! — Стонут. — Расскажи, великий воин!

Сижу, на ходу сочиняю, ахают после каждой фразы. Руяна сидит, голову не поднимая. Гайя посмеивается на мой рассказ.

Вот так весь день и прошёл. Только на следующий мы с трудом вырвались.

Мало того, что утром у нашего порога вся земля была усыпана подарками, сладостями да безделушками. Так ещё и жители собрались на наши рожи помятые посмотреть. Теперь их стало втрое больше, потому что сбежались крестьяне с соседних деревень.

Не хотел ничего брать у бедных крестьян, так завыли, что мне не понравились подарки. Пришлось покидать в сумку конфет, всем поулыбаться, а некоторых за лапки подержать.

Спешно собрались и снарядились, стараясь никого не обижать и не посылать. Дуий взял двух дрыщавых бойцов, которые с самого начала были с нами. И вшестером поскакали быстро из деревни, потому что жители за нами погнались.

Поднявшись до главной дороги, пошли уже спокойно, огибая вершину.

— Слушай, а у вас тут лисы с несколькими хвостами случайно не водятся? — Интересуюсь у старика, заходя издалека.

— Водятся, господин, — заулыбался Дуий. — Но сильнее пятихвостого никто в округе не видел.

— А чем они опасны? — Спрашиваю дальше. Замечая, что и Руяна заинтересовалась данным вопросом.

— Говорят, что это злые духи, не привязанные к своей горе. Но привязанные к телу лисы, — отвечает Дуий. — А опасны они своей сущностью. Любят сбивать с истинного пути воинов, а когда те приходят в отчаяние — пленить их душу. За каждую пленённую душу, они получают новый хвост и большую силу. А когда становятся Кумихо, то обретают бессмертие и могущество.

Вижу, как напряглись оба китайских воина, услышав последнюю фразу.

— «Кумихо»? — Вмешалась Руяна.

— Девятихвостая лиса, — поясняет Дуий. — Там их зовут на востоке за Жёлтым морем.

Твою ж мать! Это я с таким духом лобызался недавно⁈

— А ты уверен, что Кумихо — злой? Он убивает людей? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Путь Кумихо — это путь зла, — рассказывает старик. — Он не убивает, но губит. Обретя девять хвостов, может перевоплощаться в любое существо. И в человека тоже. Жизнь его скучна, поэтому Кумихо забавляется, как может. Ему чуждо сострадание и близка безнаказанность. Разве такое существо может быть добрым?

— То есть, обретая девять хвостов за душу воина, такая лисица становится оборотнем? — Уточняю.

— Да, и тогда уже тело лисы ему не помеха, — отвечает Дуий, тяжело вздыхая.

Я тоже тяжело вздохнул. Если верить в эти россказни, моя лисица с помощью меня и обрела девятый хвост. Моя душа на месте, а значит, дух пленил чью–то другую. Поглотил другую лисицу? Или… он взял душу великана!

Допустим, та странная лисица давно положила глаз на великана, и ждала, когда тот помрёт.

— Ты встретил лису с несколькими хвостами? — Спрашивает меня Руяна.

— Это с ней ты целовался? — Посмеивается Гайя. — Ярослав никогда ничего не спрашивает просто так.

У воинов глазки забегали, старик поперхнулся чем–то и закашлял.

— Если так, она может увязаться за тобой, погубит и нас, — выдал Дуий, продрав горло.

— Не берите в голову, всё хорошо, — отмахиваюсь.

— Сколько хвостов у неё было? — Пытает меня уже Руяна, не поверив ни единому моему слову.

— Весь набор, — процедил я. — Но мы разошлись миром.

У всех троих китайцев лошади разжали отчаянно, встав на дыбы. Один из воинов чуть не повалился с седла от услышанного.

— Их было девять⁈ — Наехал учитель. — Это была Кумихо?

— Так! — Прикрикнул я. — Вы меня отчитывать вздумали⁈ Я тут главный. Кому что не нравится, идите обратно. Я знаю куда ехать и без вас.

Китайцы сразу и притихли, приплюснулись, загрустили. Мои подружки тоже отчего–то хмурые. Или им про этих лисиц ещё в деревне без меня наплели⁈

— Ты сдержал своё слово, сдержу своё и я, — выдавил старик покорно. — Мы проводим до Уиши на горе Хэн, несмотря на все опасности на пути.

— Вот и отлично, — заключил я и ускорился.

Но чуть было сам не поперхнулся, когда в кустах выше по склону приметил мелькнувший огненно–рыжий хвост.

Надежда лишь на то, что Кумихо десятый хвост уже не нужен. А значит и душонки наши ей ни к чему. На счёт забав не уверен. Как бы не пришлось развлекать. Интересно, а убить её можно⁈ Бессмертие не всегда означает неубиваемость.

На первой же большой развилке, мы пошли в противоположную сторону от логова великана. Дорога повела на спуск в северо–восточном направлении. Пара километров под кронами и двинули вдоль обрыва уже под открытым небом. Пошли виды на большие горы и отвесные скалы с серпантинами дорог. К полудню под обрывом забурлила крупная река, а скалы стали настолько крутыми, что пошли стеной.

Местами приходилось спешиваться из–за узкой тропы. На голову сверху периодически сыпался мелкий щебень. Но пакостников я так и не увидел. Хотя Руяна ощущала живность, о чём периодически докладывала. То дикие кошки пробегут, то медведи, то горные бараны.

Хотел спросить про лисиц, но передумал кошмарить.

У китайцев лошади беспокойные, плохо слушаются, местами упираясь. Приходится жрице им внушать. К вечеру прошли крутой участок и вышли к небольшой горной деревушке, стоящей меж пик на открытой местности на перекрёстке троп и дорог. А там совсем неспокойно, неподалёку на песчано–каменистой площадке у обрыва бьются какие–то маги. И сразу не определишь, какой магией владеют. Все четыре цвета вспыхивает. Вместо снарядов летает какая–то хрень: виртуальные змеи или ленточки, ну хоть щиты вроде в нормальном виде вспыхивают. Рядом человек двадцать собралось, глазеют, что–то кричат.

Мешать не стали, завернули к первым же столам под навесом, придя на запах жареного мяса. Выскочила любезная низенькая бабуля, с которой Дуий сам всё разрулил. И вскоре мы уже сидели и кушали местную похлёбку с мясом фазана и жареную горную баранину, запивая кислым вином, которое сюда завозят.

Полчаса остальные столы пустовали, пока с поля не завалились все зрители и маг–победитель. Старик с белыми усами до груди, смахивающий на восточного учителя единоборств из фильмов, выглядит очень важно, хотя на вид щуплый коротышка. Вся толпа ведёт себя вызывающе шумно, будто они тут хозяева, что сразу стало раздражать. Вроде воины, а вроде простые голодранцы.

Поначалу они делятся впечатлениями, как их мастер размотал другого. А затем уже обращают внимание на нас, начиная вызывающе обсуждать. Даже Гайя, не знающая их языка, в какой–то момент чуть не сорвалась разбираться с тупыми обезьянами.

Дуий с учениками сидит вроде спокойно, но в тоже время пришиблено.

Подвыпив, голодранцы уже не следят за своим базаром, начиная с насмешками обсуждать шрамы на лице Ру. Тут уж не выдержал я и угрожающе поднялся. Китайцы вылупились на меня, а затем захихикали гадко, переглядываясь.

Со мной поднялись и подруги, но я их придержал.

— Вы оскорбили моего друга, — говорю на китайском. — Вы свои–то кривые рожи видели? Вам и без шрамов досталось, помолчали бы лучше.

— Ты хочешь что–то возразить, белобрысый? — Выпалил один из мужичков, покривившись.

— Наш учитель сильнейший маг на горе Мури, хочешь поспорить? — Выпалила ещё одна обезьяна, кивнув на старичка.

Который в отличие от своих приспешников, сидит смирно и изучает меня внимательно. И даже за свой фигурный резной посох из красного дерева не взялся.

— Я хочу спокойно поесть и не слушать оскорблений в мой адрес и в адрес моих людей, — говорю с брезгливым оскалом. — Но если вы настаиваете на драке, я убью вас всех без сожаления. Это моё единственное предупреждение.

Обезьяны перестали улыбаться, посмотрели вопросительно на вальяжно сидящего мага. На каменном лице которого, наконец, дрогнул мускул. Следом он улыбнулся.

— Прости моих людей за невежество, воин, — выдал он противным голоском и своим обезьянам прикрикнул: — а ну живо извинитесь перед путниками!

Секунды две медлили и стали кланяться, противно клянча прощение. Фу, что за нытьё.

Дуий дёрнул своих учеников, следом покинули трапезную зону и мы, никак не отреагировав на извинения. Старик пошёл вдоль домов и вскоре договорился о ночлеге за серебряную монету. И то с трудом, потому что никто не хотел нас селить к себе.

Первым на караул встал я, со мной вышел и один из учеников Дуия с тонким мечом самурая. Парнишка по имени Квон. Второго зовут Ван. Но оба почти на одно лицо.

Первую смену я взял не зря, деревня на открытой горной местности на перекрёстке дорог пропитана атмосферой беспокойства. Вроде ничего нас не касается, а ощущение опасности никак не отпускает.

За смену шесть всадников промчало ещё до полуночи, бегали какие–то люди, потасовка доносилась с трапезной, снова хлестала четырёхцветная китайская магия. Потом судя по истошному воплю кого–то с обрыва скинули.

Уже по окончании смены приметил силуэт на краю отвесной скалы наверху в паре сотен метров от деревни. И в груди похолодело.

Очень крохотный, но учитывая мою зоркость и ночное зрение, вполне разборчивый. Лисица сидела с девятью распушёнными, но ничего не излучающими хвостами и какое–то время наблюдала за мной. Отчего стало не по себе, потому что намерения её мне больше не ясны.

Когда двинулся в дом расталкивать Руяну на вторую смену, Кумихо исчез. Но от этого не легче, ведь он, она или оно теперь увязалось за мной с непонятными намерениями…

Ночь была ужасной, под утро на всю деревню рыдала какая–то женщина так горько, что самому захотелось прослезиться. Ни во что не ввязываясь, собрались и поскакали дальше вверх по горе. Уже на выезде хитрыми глазёнками нас проводил китаец из вчерашней шайки с магом. Его взгляд мне не понравился, в нём проскочило что–то нехорошее.

Из деревни дорога повела в узкое ущелье, где ночью наверху сидела лисица.

Перед самым въездом меня осенила мысль, а что если…

— Все назад! — Скомандовал я, предчувствуя беду.

Глава 7

Знаки Кумихо

Оставив группу ждать на въезде, я с Гайей полез наверх по скале. Бегущего из деревни китайца остановили ученики Дуйя. Сученок увидел, что мы взбираемся, и хотел предупредить своих.

А я и не ошибся, подумав о засаде. Наверху, метров через семьдесят воины сидят по обе стороны. Уже приготовили для сброса валуны и сети, луками затарились. Их, похоже, раза в два больше, чем вчера. Старец–маг со своим посохом затаился на изготовке. Все сосредоточены на ущелье, поэтому поднимаемся незамеченными.

Понимая, что мы могли бы встрять, если бы пошли дальше по дороге, я наполняюсь яростью. За себя не страшно, а вот за девочек ещё как! За покушение на сестриц, готов разорвать их в клочья.

Напарницу пускаю по ближайшей стороне, а сам перепрыгиваю на другую, преодолевая пропасть шириной в двадцать пять метров легко. И совершенно бесшумно, почувствовав себя самым настоящим ниндзя.

Не церемонясь и не раздумывая, иду вперёд сразу, чтобы отвлечь на себя обе стороны засады. Лавирую меж камней и вскоре уже выхожу на первую жертву, которая сосредоточенно смотрит вниз. Одиночная шрапнель из запястья в упор проходит по первым разбойникам на ура, легко прошивая головы.

У третьего срабатывает четырёхцветная защита. Но со второй очереди она ломается, злоумышленник успевает наделать шума. Отчего остальные встрепенулись и забегали. В меня полетели стрелы, которые я стал отбивать щитом и уклонять магией, продвигаясь дальше.

Идиоты полетели на меня с мечами и копьями. С другой стороны продолжили обстрел, и посыпались от моего ответного огня из шрапнели, а следом от клинков подкравшейся Гайи.

«Морозко» перерубает мечи вместе с телами, раскалывая на ледышки. Поднявшаяся дымка закрывает меня и вместе с истошными воплями нагоняет страха ещё уцелевшим. Китайцы сыплются очень быстро и вскоре начинают отступать. Настигаю стремительно быстрыми рывками, переходя в ускорение. Одних убиваю быстро, других просто скидываю вниз. Попутно прикрываю напарницу, которая возится явно дольше меня, но убивает наверняка, не подставляясь.

Теперь мне понятно, почему они ждали утра, а не напали ночью. К ним прибыло значительное подкрепление, с которым они рассчитывали нас задавить наверняка.

Когда выхожу к магу, он не отступает. Встаёт удручённо с посохом, готовый принять бой, закрывает собой троих убегающих трусов.

— Назовись, воин! Я приму бой с честью! — Выпалил он и кинул в меня разноцветную виртуальную змею размером с гадюку, что, извиваясь спиралью, полетела стремительно!

Увернулся от первой, устремились ещё две. Уклонился от одной и принял на щит Разлома другую. Магия прошла… Болезненная и неясная. Ни огонь, к которому у меня иммунитет, ни холод, ни электричество. Хрен пойми что в этой змее! Но очень неприятное.

Подныриваю под следующий веер из пяти виртуальных волков, размерами с кошек! Потому что страшновато всё это принимать! Уходя ещё и от стрелы, которую какой–то пакостник пускает с той стороны. Потому что Гайя ещё до него не добралась. Маг начинает выпускать призрачных птичек, отступая. И влетают они с таким ускорением, будто их магнитом металл на мне притягивает! Всё летит на броню, сотрясая меня и расслабляя мышцы. Пояс паладина явно большую часть гасит, так бы я завалился.

Испробовав на своей шкуре китайскую магию, больше не хочу!

Перехожу в первую, затем во вторую изнанку, и всё становится проще. Потеряв меня из виду, маг пускает целую стену губительной энергии, явно выкладываясь. Пятится, пытаясь уйти за валун. Но я уже обхожу его сзади.

Выхожу в нормальный режим, хватаю за волосы и прислоняю клинок «Пиявки» к горлу. Маг всё понимает без слов, бросая свой посох.

— Кто–то вас нанял, или сам решил напасть? — Спрашиваю деловито.

— Ночью я получил письмо от господина, — ответил послушно.

— Имя? — Спрашиваю, наблюдая, как с той стороны обрыва сматываются пятеро китайцев, только пятки сверкают.

— Ксинг Сайвэн, — выдал с нотками торжества.

— И кто это?

— Глава клана Дома Змеи, если ты не ведаешь о нём, ты либо бесстрашный, либо дурак, — усмехнулся маг и неожиданно резко дёрнулся, что–то там колдуя.

Резанул по горлу, а клинок лишь проскользнул по коже, будто по камню! Тогда перехватил за челюсть и рванул уже в сторону, сворачивая шею. Всё разноцветное марево и схлынуло вместе с упавшим на землю телом.

Смотрю на Гайю, которая дорезает ещё одного китайца, а второй от неё уползает раненный. И хочу уже перепрыгнуть, чтобы ей помочь. Но услышав, доносящийся шум боя со входа в ущелье, рвусь обратно, ускоряясь до предела. И прямо как чувствовал.

Два десятка разбойников напали на Руяну и наших китайцев. Окружённые Квон и Ван бьются из последних сил, Руяна лупит в упор из лука, отступая к ущелью. Дуий на земле катается, борясь с одним из злоумышленников. Все четыре лошади долбят врагов копытами, кружась, как волчки. Затоптали уже десятерых, и только благодаря этому наши ещё держатся.

Влетаю с прыжка, сшибая китайца, который лез на жрицу. Следом отшвыриваю за шкирку того, кто оседлал Дуия. Перерубаю пополам «Морозко» ещё одного, накрываю сверху четвёртого, разбивая на ледышки башку. Со шрапнели долблю замахнувшегося на Вана, цепляя ещё двоих. Уцелевшие бегут прочь и получают вдогонку из «Ветерка». Ни один не ушёл. Лечу магией плечо Квона наскоро, останавливая сильное кровотечение. Добиваем всех лежащих, которые вздумали затаиться.

Гайя завозилась наверху, рванул назад, чуть было крылья не расправив при китайцах. А Чернявка уже умотала в гору, погнавшись за последними. Там длинными прыжками помог настичь ещё двоих, третий сам с перепуга сиганул с обрыва насмерть. Вроде всех перебили. Хотя есть сомнения.

Обыскав труп мага, нашёл много местных монет с дырками, нанизанных на верёвку, три куска серебра общим весом под полкило и мешочек с мелкими не огранёнными драгоценными камушками. Из магического барахла прикарманил два неплохих на вид кольца, два крупных шаманских амулета и браслет из нефрита. От всего веет магией, но без специалиста в свойствах мне не разобраться.

Пока возился, Гайя пособирала монеты и серебро с остальных трупов, собрала стрелы и нашла три неплохих самурайских меча для наших дрыщавых воинов. Которые оказались явно лучше тех, что они имели.

Отряхнулись, собрались и поехали дальше через ущелье. Наши китайцы уже не удивляются лёгкой победе. Ещё со степей привыкли. Однако что Квон, что Ван теперь смотрят на Чернявку с едва скрываемым обожанием. Особенно, когда она им мечи новые подогнала.

— Заботливая наша, — подкалываю по дороге.

— А что делать? Их мечами после драки только дрова пилить, — выдала Чернявка.

— Что думаешь? — Переключаюсь на Дуия, который после драки совсем загрустил и перекосился в седле. — Мог ли нами так быстро заинтересоваться Дом Змеи?

— Слова того мага нельзя принимать на веру, — отвечает учитель. — Потому что такой клан не обращает внимания на простых путников. Тем более сам Ксинг Сайвэн никогда бы не снизошёл до нас. Потому что этот Дом является ныне инструментом для борьбы за власть в нашей стране. Мы же не посягаем на это.

— Не посягаем, — соглашаюсь. — Однако, уже второй случай, где я слышу о Доме Змеи. Ещё в таверне ночью двое убийц и теперь эта шайка.

— Ксинг не нанимает людей, он доверяет только своим убийцам, — парировал старик.

Странно всё это. Дуий так уверен в своих словах, но это лишь его мнение. Что если нами всё же заинтересовались? Но когда бы мы успели нарваться и посягнуть на власть в Китае? Когда я умудрился перейти дорогу Дому Змеи, что они пытаются мне отомстить? Неужели тот случай с двумя ниндзя сыграл свою роль? Может, всё дело в том, что мы защитили того странного воина, который потом поскакал с каретой?

А те, кто той ночью шептались неподалёку обо мне со своей слежкой? Это другая организация или та же? Я отправил их людей с мирным посланием. Или они восприняли это как насмешку?

Вот не хотел же ввязывать ни во что! Хотя тут в каждой деревне каждую ночь страсти кипят, зазывая окунуться с головой. А мне просто нужен Меч Разлома. Долбанный меч и ничего больше.

Но чувство такое, что надо мной тучи сгущаются.

Миновали ущелье, выходя в новое открытое горное пространство. Тепло, но ветрено. Движемся то в гору, то под гору, периодически слезая с лошадей из–за каменистой дороги. Идём по высотам, не спускаясь в низины. Если прикинуть, то около шестисот–семисот метров над уровнем моря. В процессе обогнали целую колонну пеших китайцев с поклажей, обошли телегу с ослом, встретили парочку одиноких всадников. Ещё до полудня свернули с главной дороги и двинули по плохой тропе. Озадаченный утренним нападением Дуий предложил другой путь, и я согласился.

Учитывая, что наши лошадки чуть не сорвались раз пять, пожалел, что пошёл на поводу у старого идиота.

После полудня вышли к деревне, смахивающей на индейское поселение. У них даже пещера своя есть и горный ручей, где нам дали коней попоить. Пока мы ютились у шалаша с костром и рассматривали жителей, одетых, как бомжи и голодранцы, Дуий расспрашивал местных, собирал сплетни.

За трапезой мы его и послушали.

— Очень много воинов за неделю прошли этими тропами, — докладывает старик шёпотом, воровато озираясь. — Говорят, среди них видели и столичных солдат. Они маскировались, но их узнали.

— И что это значит?

— Заговор против молодого императора, — выдал старик интригующе.

— Думаешь, тут собирают какую–то армию? — Насторожился я.

— Нет, это было бы глупо, дело в чём–то ещё, — задумался старик.

— А Дом Змеи? Он тоже к этому причастен? — Уточняю.

Дуий кивнул с ужасом в глазах. Его ученики переглянулись. Как же все боятся этих ниндзя!

— А что если они решили, будто я знаю об их планах? — Выдвигаю предположение.

Китаец пожимает плечами, опустив голову.

Млять, да в чём же дело, а⁈ Местные заговорщики что–то мутят и убирают любых свидетелей, даже если те ничего не знают? Перестраховываются?

— Ты опасаешься, что за нами будет погоня? — Спрашиваю.

— Да, господин. Поэтому нужно идти дальше, стараясь быть непредсказуемыми. Пока не выйдем на равнину, мы в большой опасности. И не стоит рассчитывать на своё могущество. В следующий раз враг учтёт свои ошибки и будет хитрее.

Долго не засиживались, отправились из деревни, выбрав путь ещё более дрянной. И такое ощущение, что Дуий хочет не только наших коней угробить, но сам покончить жизнь самоубийством, эпично полетев со скалы в бездонную пропасть. Учитывая, что мы на высоте достаточно большой, путь нравится мне всё меньше. И не за себя я боюсь, а за подружек и своего Ваську.

— Кажется, я не туда повёл, — ближе к вечеру признаётся Дуий, когда дорогу преграждает ров, где видны следы подвесного моста.

— Мост срезали, — докладывает Гайя, осмотрев край.

Я могу с лёгкостью перелететь с подружками. А вот на счёт лошадей не уверен.

Поэтому поплелись в обход на спуск уже на фоне красивого красного заката меж далёких пик и вышли к бурной реке, переходящий в ступенчатый водопад. Тут ни поселений, ни жалкого шалаша, ни людей. Всё выглядит дико. Свежих людских следов Гайя не нашла, прошерстив землю с редкой травой.

Привал на ночлег решили устроить чуть в стороне, чтобы шум не заглушил крадущихся в ночи. Расселись у костра, достали запасы. Но у подруг были другие планы. Скинув всю снарягу и одежду, они направились голышом к ступеньке с водопадом.

Тогда и случился самый счастливый миг в жизни Квона и Вана, которые успели немного поглазеть на атлетичные фигуры, пока я им леща не отвесил и не отправил караулить на подступы к нашему лагерю.

— Бесстыжие, — фыркнул себе под нос Дуий и спохватился.

— Согласен, — поддержал его я и усмехнулся, вспоминая, как ещё пару минут назад мелькали тугие сиськи и подкаченные задницы со смуглой кожей, покрытой мурашками.

Что нашло на девчонок — трудно сказать. Наверное, задолбались вонять в дороге и подмываться украдкой из ведра. А тут такая возможность освежиться. Я бы и сам не прочь с ними поплескаться и потискаться. Но кто–то же должен быть на стрёме.

Порезвившись, девушки вернулись к костру голыми, едва ли не доводя Дуия до сердечного приступа. Подал им покрывала из поклажи поскорее.

— Специально издеваетесь над китайцами? — Спросил подруг.

Сидят, молча переглядываются и посмеиваются, кутаясь.

— Сын Ярило слишком сильно печётся об этих странных людях, — высказалась Руяна, которая до этого особо не выступала.

— А ещё он слишком сильно доверяет им, — добавила Гайяне, пользуясь тем, что наши проводники ничего не понимают на русском.

— Хорошо, что конкретно вам не нравится, сестрицы? — Развожу руками.

— Путь, — отвечает Гайя.

— Путь, — соглашается Ру.

Ночь у костра вышла относительно спокойной, если не учитывать воющих под боком волков, которые перебивали далёкий монотонный шум водопадов.

А вот под утро Квона чуть не сожрал медведь, когда он решил отойти по нужде. К счастью, подоспела Руяна и Гайя. Потом они вместе ржали над бедным воином и перешёптывались. Тот красный, как варёный рак не знал куда и деться. Вскоре я выяснил, что они потешались над его крохотными причиндалами. Вроде уже взрослые девушки, а местами дурочки ещё те.

Стали выдвигаться на спуск и вскоре прошли речку в брод. Снова двинули вверх, удаляясь от воды и через два с половиной часа изнурительного пути по каменистому склону вышли на первую тропку. Вдалеке приметили старушку с вязанкой за спиной, которая раза в два больше её самой. Дуий позвал незнакомку, и та бесстрашно поплелась здороваться.

Подойдя, щуплая бодренькая она всем покланялась, приветствуя. Я лишь кивнул. Дуий быстро расспросил её о пути до Синина. Как я уже понял, это город, куда нам нужно добраться, чтобы смешаться с толпой и выдвинуться уже до Тайюаня. А там и до Проклятых земель рукой подать. Легко сказать, топать ещё и топать!

Улыбчивая старушка оказалась травницей. Дорогу рассказала очень подробно. Когда наш китаец спросил, не видели ли она чего странного, та сразу и замялась.

— Спасибо вам большое, — произнёс я на китайском, удивляя старушку и подал ей горсточку дырявых монет.

Когда мы уже удалились от местной, Дуий проворчал:

— Излишняя щедрость — это бахвальство, господин. Не стоит этим злоупотреблять.

В последние дни старик сильно осмелел на родной земле. Видимо, решил набиться и ко мне в учителя.

— Учи своих пацанов, дед, — фыркнул на него. — Не забывай, с кем разговариваешь.

— Прости, господин, — залебезил сразу Дуий.

Когда вышли на большую горную дорогу, наш учитель засуетился, будто знает больше, чем говорит. Такое сложилось ощущение, что всё это время он боялся серьёзного преследования. А теперь и подавно.

Погнали быстро вдоль скальной стены, выходя вскоре на большое пожухлое поле с корягами, в конце которого видна уже развилка перед скудной рощей. Дорога уводит направо дальше в горы, а вторая налево на спуск в лес.

Ещё не доехали, а справа на серпантине соседней горы я углядел своим зорким глазом целый табун конницы, несущейся параллельным курсом. Расстояние около километра, плюс спуск и подъём — можно не париться, если за нами, то уйдём. Китайцы явно не видят их, а вот Гайя углядела и даже притормозила лошадь.

На развилке мы собираемся уходить влево, как и подсказала старушка. Но Дуий притормаживает, поглядывая на другую дорогу.

— Плохо дело, — говорит чересчур тревожно и спешит на спуск первым.

Я тоже смотрю направо, пытаясь выяснить, что так напугало учителя на соседней дороге. А там лисица прямо на грунте сидит, девять хвостов распушила веером и чётко на меня смотрит! Убедившись, что выловил её взгляд, разворачивается и бежит по дороге, удаляясь.

Что бы это значило⁈ Пытается сказать, что нам надо в другую сторону⁈

С засадой в ущелье она мне подсказала, сомнений нет. И тут явно что–то хочет для меня сделать. Пренебрегать её знаком нельзя.

— Притормози! — Кричу Дуию и его ученикам, которые слишком рьяно поскакали за своим учителем.

— Нам нужно спешить! — Воет тот. — Прошу, господин, я видел дурной знак.

— Кумихо ты видел, — усмехнулся я и дальше решительно. — Направо идём.

Несмотря на все причитания учителя двинул первым, потеряв из вида лисицу. Промчал по роще метров двести, минуя холм. В процессе подруги догнали. Когда открылся вид на соседнюю гору и часть серпантина, я сразу уловил движение вдалеке. И встал посмотреть, не решаясь двигаться дальше уже по открытому пространству.

Толпа конников, которую мы приметили ранее, теперь стала значительно ближе и растянулась на три сотни метров. Поднимая пыль, орава человек в двести несётся галопом за каретой и шестью всадниками перпендикулярно нашему направлению. Догоняющие стреляют из луков прямо с сёдел, как степняки. Карета и так уже вся стрелами утыкана, одно колесо так болтается, что скоро отлетит. В какой–то момент двое из команды удирающих разворачиваются и идут в атаку на толпу, явно чтобы задержать погоню. И помереть.

Мне даже жалко смельчаков стало. Им точно конец. Так и выходит… сметают их, не останавливаясь. Вскоре карета проезжает мимо нас в четырёх сотнях метрах, игнорируя поворот на спуск к нам и уносясь дальше по крутой дороге над обрывом. Учитывая, что здесь ямы да ухабы, выбор вполне оправдан. Хотя скорее всего, они увидели нас и посчитали, что мы тоже враги, перекрывающие эту дорогу.

— Это не наше дело, — слышу от Гайи опасливое. — Ярослав?

— Когда это ты пыталась избежать драки? — Подковырнул подругу.

— За чужими врагами не гонюсь, — парировала та недовольно. — Мне всегда своих хватало.

Собрался уже разворачиваться и ехать своей дорогой. Но узнал карету! Это могло бы быть совпадением, если бы следом не рассмотрел и того воина в синем с таверны, который убил одного из ниндзя.

Твою ж дивизию. Ну как так–то⁈ Похоже, в карете та самая крошка, которая мне понравилась. И вряд ли преследователи хотят её пленить, коль уже карету нашпиговали!

— Ярослав? — Окликает Руяна. — Ты тоже это видишь?

Кивает на небольшой холмик в стороне метрах в сорока от нас, на котором спиной огненно–рыжей к нам сидит лисица, все девять хвостов расстелив по грунту. Смотрит на погоню с неким символизмом. Стоит сфокусироваться на ней, оборачивается мордашкой на мгновение, а затем шмыгает за камушек, пропадая из виду.

Похоже, Кумихо просит, чтобы я спас ту девушку. Да у меня и самого сердце не на месте.

Позади наши китайцы плетутся нехотя. Дуий молит скорее уезжать, пока на нас не обратили внимание.

Но я срываюсь с места, устремляясь вперёд. Как раз мимо начинают проноситься преследователи.

Глава 8

Все беды от баб

Пока ситуация видится мне не критической, я не прибегаю к серьёзным мерам. Ведь если превращаюсь в гигантскую птицу, неизвестно, как поведут себя в первую очередь лошади. Особенно, если учесть, что карета несётся по серпантину вверх, местами едва не срываясь колёсами с края в обрыв. Лучше не рисковать. А просто вклиниться в погоню и устроить там переполох.

Поддерживая мой порыв, не отстают и подружки. Однако мы успеваем сесть погоде лишь на хвост, а не удариться во фланг. От долбаной пыли нихрена не видно, скачем по приборам. Справа — скала сплошной стеной, слева — пропасть, шаг в сторону, и далеко лететь.

Сочувствуя соратницам, наращиваю маску и перетягиваю лётные очки на глаза. Так–то лучше! Теперь видно спины замыкающих всадников. Забавная у них броня из наслоения циновок в коричневую жёрдочку, похоже, деревянная.

Нас явно не восприняли всерьёз, проигнорировав полностью и открыв свои спины. Куда я с особым цинизмом пускаю снайперскую шрапнель. Вспыхивают радужные защиты, пики отлетают от брони, как миленькие. Приходится лупить по лошадиным задницам, тут уж деваться не куда. Спотыкаясь на скорости, животные кувыркаются и исполняют смертоносные кульбиты, переламывая седоков, которым не посчастливилось слететь раньше. Другие же улетают с дороги вниз с отчаянным визгом.

Войдя в сознание лошадей, какие попадаются под руку, Руяна тоже начинает саботировать погоню. Но первые же разы не слишком удачно. Туши валятся нашим скакунам под ноги! Васька едва успевает перескочить. Девки мои отстают, но и им не легче.

— Не спеши! — Кричу жрице.

— Поняла! — Отвечает.

Чтобы не создавать нам же проблем, иду на сближение с врагом. Васька рвёт, как надо, легко конкурируя с местными дохлыми лошадками, которые к тому же устали от изнурительной скачки. На нас, наконец, обращают внимание. Озираются, орут, сами отстают от группы, чтобы подраться. Какие смелые!

Вынимаю морозящий клинок и на скаку сношу одного, раскалывая пополам, следом второго! Третий уворачивается, пробуя достать в ответ своим тонким мечом. Чиркает по нагруднику. Я дальше проношусь, а с этим уже разбираются мои подружки, расстреливая из луков практически в упор.

Чуть переборщив, очередных двоих срубаю, вместе с лошадьми. Морозная дымка хорошо разгоняет пыль. Проходим первый крутой поворот, где я чуть не вылетаю в пропасть. Тут видно следующий изгиб дороги в противоположную сторону. Как раз там сейчас и движется карета с последними тремя воинами охраны. Ещё одного где–то потеряли.

Отдельная группа преследователей их нагоняет! До них метров сто сорок, чёрт, много. Всё равно ращу ледомёт из руки и пробую их достать двумя очередями, пока сам не ухожу с линии атаки. Ледяные пики залетают в середину, срабатывают магические защиты, пятеро всадников кувыркаются вместе с лошадьми, часть улетает в пропасть.

Подружки поравнялись со мной, теперь встречаем два десятка всадников, которые решили развернуться и подраться с нами. Расстреливаю дураков из ледомёта, часть конницы опрокидывает Руяна.

Одна Гайя не у дел мечется.

— Говорил же, меч бери! — Кричу ей и уношусь дальше, перескакивая тела и туши.

Часть воинов пытается подняться, один даже пробует зарядить из лука. Но Гайя, наклоняясь с седла, чиркает кинжалом по горлу прямо на скаку, как циркачка. И стрелку уже не до чего.

Благодаря образовавшемуся пространству без всадников ускоряюсь до нового поворота и рублю отстающих. Из ледомёта стрелять не хочется, дабы дерево не транжирить. Потому что стоит увлечься, на крылья может не хватить. Я ведь рванул без предварительной подготовки, не набрав боевого довеска. А всё почему? Бабы!

У воинов из–за баб мозги отключаются. Вот из–за одной сыплются мужики, погибая совершенно напрасно. Интересно, что в той китаянке такого?

Новая волна уже из пятидесяти всадников встречает меня за следующим поворотом под крупной скалой, где и площадка хорошая, чтоб развернуться. Вероятно, китайцы решили, что такой толпой смогут нас остановить. Экономя дерево, перехожу на «Вьюгу»! А то тут жарковато стало.

Прямо с седла пускаю по семь, по девять стрел, не жалея резерва. Лопаются на ледышки бедолаги со всеми своими защитами. Где не лопаются, там вылетают из сёдел. Лошади попадают под раздачу, чуток задетые встают на дыбы, сбрасывая бойцов. Свист, звон, крики, ржание. Паника и неразбериха. Конским навозом понесло, я аж закашлял через маску.

Дорвавшаяся до драки Гайя спрыгивает и начинает орудовать кинжалами в холодной мгле, добивая уцелевших.

— Не возитесь! — Кричу и уношусь дальше.

Следующий свободный участок скачу на ускорении. Но нагнать хвост преследователей быстро не удаётся. Васька буксует на щебне, на поворотах приходится притормаживать. А край всё ближе, пропасть круче и страшнее. Уже дна не видно даже моим зорким глазом, стелется по низу туман. Начинаю волноваться за девушку в карете, потеряв из виду.

Снова завидев вражьи задницы перехожу на «Ветерок», которым работаю с седла на скорости. Влетает неприцельно, но хорошо. Неточность в движении компенсирую скорострельностью. Всадники сыплются, часть разворачивается, чтобы встречать. Неужели эти дебилы до сих пор не поняли, что лучше сразу прыгать в пропасть?

А нет, это уже не такие простые ребята! Часть идёт в атаку и выхватывает с «Вьюги». Другая спрыгивает с лошадей, пытаясь изобразить кордон. За ними один странный тип с конусовидной плетёной шляпой что–то там колдует, вихри разноцветные заворачиваются. Некогда любоваться, в меня стрелы летят. Приходится отвлекаться на них, уклоняя древесной магией, дабы Ваську не зацепило. Конь у меня бесстрашный, но не такой уж и бронированный.

Пока от стрел отбивался, пуская в ответ ледяные, в меня огромный призрачный змеевидный дракон полетел! Ядрёно–зелёным светом играя. Васька обделался, сразу на дыбы встал, мешая мне щит выставлять. Так мне в ляжку и влетело, вызывая онемение! С седла тут же слетел, как миленький. Но быстро вскочил ошалелый, дрожь во всём теле едва унимая. Нормально мне зарядили. Убедился, что скакун мой не сильно пострадал, судя по тому, как быстро вскочил и драпанул назад, как ошпаренный.

Пока приходил в себя в меня влетело стрел шесть, но всё по броне.

Вижу, что подруги мои спешат сюда, Руяна Ваську ловит. Понимая, что надо скорее с долбаным магом расправляться, устремляюсь в атаку! А он как раз второго «дракона» уже пустил в меня. Но я успел отпрыгнуть и, перейдя в ускорение, начал стремительно сокращать расстояние. По пути порубил половину стрелков и только в третьей изнанке настиг гада, потому что он уже позарился на моих подружек, судя по его решительному взгляду в их сторону.

Снёс магу башку в максимальном ускорении. Зачарование меча даже не успело заморозить тело в таком режиме. Клинок засиял синим, когда я уже гасил инерцию удара после.

Некогда Ваську седлать! Вижу теперь, что карету на площадку к обрыву загнали метрах в ста семидесяти отсюда. А точнее у неё колесо отвалилось, и она на бок завалилась. Преследователи спрыгивают, окружая. Трое сопровождающих уже пешими в ответ щетинятся на небольшом клочке земли. Всё, приехали.

Мчу на помощь! Длинными прыжками, расправляя плащ, парю, как Бэтмен. Но всем на меня плевать. Народ смотрит, как воин в синем девушку из экипажа вытаскивает и отходит с ней к обрыву. Но оттуда деваться некуда, вот преследователи и не спешат. А вот я спешу! Ибо вижу, что злоумышленники с луками на изготовке.

Оглянулся на шум. Мои подружки нагрянули! Прямо в уцелевших стрелков и ворвались, которые уже в мою сторону успели повернуться. А я и думаю, что там за стрелы из–за спины летят. И это не все сюрпризы, мои китайские друзья показались на дороге. Рвут сюда галопом оба щуплых воина.

Врываюсь в толпу у кареты, отвлекая на себя часть массы. Вражин человек сорок пять ещё. Тридцать на мне, пять на подружках, а десять последних как раз девушку с охраной окружили в тридцати метрах дальше. Чуя беду, в двойном ускорении разбираюсь с ближайшими ребятами. Бьются умело, двигаются быстро, но недостаточно, чтоб поспевать за мной в изнанке. Однако в процессе приходится отвлекаться от них, переключаясь на «Ветерок», когда два недобитых стрелка возникают из неоткуда и выцеливают Руяну.

Лук хреначит, как снайперская винтовка с перезарядкой в секунду, враги запрокидываются, как куклы. Никакие защиты не спасают с небольшого расстояния. Хотя там что–то и вспыхивает.

Стоило отвернуться буквально на две секунды и… Слышу щелчки у обрыва! И сердце обваливается. Да ну вы это серьёзно⁈ Вы ж почти их поймали. Зачем⁈

Воин в синем сползает на землю с шестью стрелами в теле! Ох, ё! Это он собой девку закрыл! Ещё двое его соратников тоже по стреле схватили и уже лежат. Дорубая последних у себя, смотрю, как девушка, склонившись над воином, плачет горькими слезами. Но стоит злоумышленникам дёрнуться в её сторону, вскакивает и отступает к краю обрыва. В ней метр пятьдесят пять от силы, совсем крошка в своём красно–белом не пышном платье.

И от взгляда её, устремлённого на врагов, кровь стынет в жилах. На мгновение я даже оторопел от этого взгляда. Чёрные глаза сейчас ярче любой звезды, в них нечто сверхъестественное. А ещё вызов и решимость. Девушка делает шаг назад, вставая на самый край. Один из вражин тянет руку с опаской, машет, чтоб отошла.

Лёгкая улыбка в ответ на милом личике с ручейками слёз на чистейшей белой коже, окроплённой брызгами крови и украшенной тонкими смольно–чёрными локонами… Господи, какая же ты красивая сейчас. Эта мысль проскочила у меня вопреки всему. Витающей смерти вокруг, лёгкому хаосу, падающим трупам с дождём из крови. И даже крикам союзников. Я будто попал под какие–то чары. А может просто осознал, насколько ценна её честь.

Но тут же опомнился. Ибо девушка оттолкнулась и полетела с обрыва, глядя на своих врагов со злорадством и торжеством. Ведь её тело никому не достанется. А если и найдут, то только изуродованный после падения с такой бешеной высоты труп.

Процесс её эпического падения с края, я лицезрел уже в замедленном варианте, потому что перешёл в изнанку, дабы дурочку спасти. Два вражеских воина преградили спинами путь и мне пришлось их таранить. Учитывая, что я перешёл к этому времени в восьмикратное ускорение, они встали каменной стеной, правда посыпалась она очень быстро. Болезненный удар получил и я, почувствовав импульс чуть позже, когда уже сорвался и полетел за падающей девушкой.

Оторвав ноги от земли, спохватился. Тошнотворный выброс в реальность я стерпел на адреналине, а вот пронзившая от тарана боль, чуть не свела с ума. Ибо пришла мгновенно и сразу концентрированно. Сжимая зубы, стрелой понёсся вниз, вырастив сперва узкие крылья для скорости.

Метров семьсот до земли лететь. В какой–то момент решил, что не успеваю! Собрал крылья в стрелу, уменьшив сопротивление до минимума, и только тогда пошёл на стремительное сближение. И то благодаря тому, что девушка продолжила падать в горизонтальном положении, раскинув руки.

Успел увидеть отрешённый взгляд, а следом она закрыла глаза, вероятно, смирившись со смертью. Ни крика, ни звука. Лишь отделяются и с блеском уносятся капли слезинок, треплются локоны волос да красные ленточки с косичек и платья. Надо признать, весьма зрелищное и даже изящное падение.

Прости, малышка. Ты сегодня не умрёшь!

Метров за пятьдесят до земли пускаю корни, чтобы её подхватить. Но в итоге подтягиваюсь сам и хватаю её почти у самого грунта. Чтобы не впилиться самому, успеваю в самый последний момент вырастить крылья и нырком выйти на полёт. Когда девушку встряхнуло, она с недоумением открыла глаза, а следом с ужасом посмотрела на меня. А точнее на мою маску. Опасаясь, что у неё сердечко остановится с перепуга, развернул и понёс.

Уже позади услышал, как истошные вопли двоих прервались глухим стуком. Это упали те, кого я протаранил.

У первой же рощицы высадил бедолагу на травянистую почву. Рухнула без сил, уже на земле развернулась и посмотрела на меня, как мышка перепуганная. В глазищах чёрных проскакивает дикость. Лет шестнадцать ей на вид, худенькая, формами не блещет. Но ей и не надо. Аккуратные черты, губы нежные, сочные, красные, верхняя чуть приподнята. Приоткрытый ротик так манит. Какая же ты красотка…

Поддавшись новой волне очарования, любуюсь секунды три. Опомнился, осознав, что девушка боится пошевелиться.

— Не время умирать! — Объявил ей на китайском прямо через маску. Мало ли, решит теперь повеситься на суку за свои ленточки. Будет жалко, ведь у такой крошки ещё вся жизнь впереди. А с такой красотой весь Китай у ног.

Не дожидаясь ответа, рванул обратно ввысь, потому что ещё не всех добили! Оставлять соратников в такой момент нельзя. Поднявшись на парапет, понял, что не зря спешил. Откуда–то набралась целая дюжина вражеских воинов, которые организовали оборону у кареты. Половина раненных, однако ещё огрызающихся.

Но тут ворвался я, успев убрать крылья в прыжке, дабы уже своих китайцев не пугать, которые бьются из последних сил, прикрывая моих девочек.

Порубил морозящим клинком троих, четвёртый ринулся на меня в атаку очень рьяно, но упал тут же с подрезанным ахилловым сухожилием. Гайя сработала, подкравшись. Она же следом и Квона хромого спасла, воткнув клинок ещё одному в незащищённое бедро. Начинаем давить, Руяна из лука в упор добивает, обходя карету с другой стороны. Ван около неё щетинится, защищая.

Последний вражеский воин бьётся мужественно. Это он манил девушку назад, когда та стояла у края. Похоже, главный. Доспехи у него крутые из металлических пластин, даже «Морозко» не берёт. Зато с ноги он всё равно улетает вместе со своими доспехами. Дальше я просто вколачиваю его голову в грунт, пока уже мозги не разлетаются по округе.

Ещё троих стонущих на земле добивает Гайя. Квон садится на отломанное колесо, тяжело дыша, а затем и вовсе заваливается на бок. Подскакиваю к нему лечить и вливаю силы. Еле успел, боец чуть кровью не истёк.

— Ты давай дружок, меньше подставляйся, — критикую его под конец. — Уже не в первый раз такое.

— Прости, господин, — хрипит.

Кое–как залатал ему раны. Но, без стационара теперь никак. Повреждения ноги слишком серьёзные.

Пока осматривались, в карете кто–то зашевелился. Чернявка подскочила и вытащила ещё одну девку! Этой лет двадцать пять на вид, не такая красивая, как спрыгнувшая, и одета проще. Сперва испугалась, но когда я ей сказал, что мы их спасли, разрыдалась.

— Госпожа! — Завыла у трупа воина в синем. — Господин, о, господин! Ты обещал, что убережёшь госпожу…

Грустно. Помню, как он сидел по утру на веранде с чашечкой. Такой гордый на вид, красивый парень. Закрыл собой девушку. Дал ей пожить на пару мгновений дольше.

Пока мы обшаривали трупы, Дуий прискакал. Поначалу растерянный он собрал волю в кулак, пристал к китаянке, и всё у неё расспросил.

Девушка по имени Нинг оказалась служанкой дочери наместника северо–восточной провинции, из которой мы только недавно выехали. Саму дочь наместника по имени Мейлин Цяо и везли в карете в столицу Китая Чанъань. Её и пыталась убить эта огромная шайка. Мужчина в синем — присланный дядей Мейлин из столицы элитный воин, который и должен был защищать её на всём протяжении пути.

— А где госпожа Мейлин? — Спохватился Дуий, вылупив зенки.

Сбросилась, но я её поймал и оставил в незнакомых зарослях отдыхать. Так и подмывало сказать. Жалко служанку, которая до сих пор трясётся. А после вопроса учителя снова разрыдалась.

— Да живая она, — выдавил я. — Хватит ныть уже.

Придётся идти за ней.

Собрались, выловив две хорошие лошади, и двинули обратно на спуск. Можно было за ней слетать. Но я не горел желанием раскрывать китайским друзьям своих возможностей. Мало ли, окрестят меня каким–нибудь злым духом и откажутся сотрудничать. Хуже того — сдадут в каком–нибудь городе, и на нас начнётся охота.

На обратном пути не упустил возможности обшарить мага и забрать его монеты и магические побрякушки (два нефритовых браслета, перстень и амулет). Чем чёрт не шутит, научусь и я пускать таких дракончиков.

Вожусь, а служанка торопит, будто она здесь главная. Если поначалу казалась слабой, то теперь виден гонор и надменность.

— Как вы смели оставить племянницу министра Цяо одну! — Возмущается, держась неумело в седле. — Вас всех ждёт суровое наказание. Господин министр вас не пощадит!

— Заткнись уже или пешком пойдёшь, а мы дальше поскачем, — ответил ей. И пачку тут же захлопнула. Но ненадолго.

Пока спускались, уже вечер настал. Дорог под обрывом никаких, стали продираться через рощи и по каменистым пригоркам то своими ножками, то в седле, где можно проскакать. Дело не хитрое, идти всё время вперёд под скалой и звать девушку. Нинг очень быстро осипла, но не сдалась.

Когда уже стемнело, я забеспокоился за Мейлин и попросил Руяну задействовать зверьё. Поднатужилась жрица и стала подчинять мелких грызунов, собирая по округе целую стаю, они и ринулись искать. Главное, чтоб не съели.

Нашли девушку только к полуночи, забившуюся в небольшой расщелине. У меня аж камень с души слетел, не думал, что стану так переживать. Жрица отработала хорошо. Если бы не союзная живность, так бы мимо и прошли. Дрожала и не отзывалась на сиплые крики. Однако, увидев свою служанку, ринулась к ней живенько. Китаянки обнялись, поплакали. Я подальше отошёл, чтобы Мейлин не нервировать. А вот Дуий с учениками стали её обхаживать, как королеву.

Понимая, что все устали, решил прямо тут устроиться на ночлег. Развели костёр, пожарили двух фазанов, растянули несколько палаток. Одну уступили китаянкам, а сами ночь поделили на караульные смены. Утреннюю забрал себе.

Ночь вышла беспокойной. Сверху постоянно сыпался щебень и до моего острого слуха доносился стук копыт. В полудрёме думал, что показалось. Но когда я заступал, сменяя Руяну, та подтвердила, всадники проносились над нами, и не раз. Неужели ищут племянницу министра? Мало им намёка в две сотни трупов?

Так ведь и на наш след могут выйти, мы ж не особо заботились, чтобы его скрыть.

Рано утром у потухшего до угольков костра сижу один, стараясь не зевать в свою смену. Рядом на воздухе дрыхнут Дуий и ученики впритирку. Мои подружки в палатке ютятся. Лошади тихо ржут, поглядывая на меня доверчиво.

До рассвета время ещё есть, но небо уже светлое. В палатке китаянок суета. Служанка выходит за водой, до ручья метров пятьдесят. По возвращении начинаются умывальные процедуры госпожи прямо в палатке.

Постепенно пробуждаются все, усаживаясь у костра, куда я подбавляю дровишек и ставлю медный чайник с водой, чтобы вскипятить.

Когда уже собираемся в путь, китаянки не спешат выходить. Дуий тактично зовёт у полога. Тогда обе выходят, госпожа с церемониально–важноватым видом движется ко мне под руку со служанкой. Прямая спина, короткие шажки, личико ангельское, и абсолютно непроницаемое.

Вижу, как учитель с учениками млеют. Да и мои сестрицы в некотором шоке, ротики раскрыли на диво–дивное.

Встав шагов за семь, ещё недавно летящая кончать жизнь самоубийством Мейлин заявляет в мой адрес надменно, не поднимая глаз:

— Мне сказали, что главный в отряде ты, воин–иноземец.

Я аж охренел от такого тона. Но сдержался. Похоже, она меня даже не узнала!

— Моё имя Ярослав, если что.

— Это не важно, — бросила. — Главное, что ты знаешь наш язык, и добрый учитель Дуий тебе доверяет.

— Послушай, девочка, вообще–то по милости моей ты ещё жива, — возмутился в ответ.

— Моё имя Мейлин Цяо, я дочь наместника провинции Сучжою и племянница придворного министра Цяо, — говорит она официозно, не принимая во внимание мой наезд. — Прошу обращаться ко мне «госпожа Цяо».

Вот же мелкая пигалица! Никакое милое личико её не спасёт от трёпки. Вот хочется сразу за волосы взять да… засосать. Тьфу, ты.

— Госпожа Цяо, мы разбили всю вашу погоню, — говорю елейным тоном. — Вы могли бы и «спасибо» сказать.

Криво улыбнулась, взглянув лишь мелком.

— Твоё военное мастерство вне всяких сомнений, Ярослав. Мой дядя щедро наградит тебя за это, — отвечает без тени благодарности. — Когда мы доберёмся до его поместья в столице.

— Вообще–то у нас другие планы… — начал. Но пигалица перебила строго:

— Так же он наградит тебя и за службу, когда сопроводите нас со служанкой в целости до Чанъаня.

— Мы не собираемся туда, простите, юная госпожа, — ответил, покривлявшись немного.

— Ты не можешь отказать, ты не смеешь, — выпалила Мейлин и нахмурилась.

— Ты это серьёзно? — Отшатнулся.

Кивнула, снова посмотрев мельком. Ну и ну. Что за цаца. Бросить их тут? Да вообще легко. Что ей там Дуий наговорил⁈

Смотрю на учителя с претензией, он на меня умоляюще. Тут же семенит ко мне и на ухо:

— Вдовствующая императрица выбрала её в наложницы нашему императору, это очень высокий статус, господин. От приобщения к правящей династии её отделяют лишь церемонии.

— Да плевать мне, — возмутился.

— Тише, господин, прошу. Она же услышит, — взвыл старик. — Разве ты не видишь, что госпожа нуждается в твоей помощи? Как может воин чести, который не оставил в беде самых простых торговцев и крестьян, отказать в защите благородной девушке?

— Ты на жалость давишь или на гордость? — Шепчу, поглядывая на Мейлин, которая стоит статуей и ждёт вердикта.

— Мы не можем их бросить, — дальше уговаривает Дуий. — К тому же нам почти по пути. В Синин ехать всё равно придётся. А по дороге в Тайюань мы просто завернём в столицу. Потеряем два–три дня. Зато получим милость её дядюшки министра. Тебе, как правителю должно быть понятно. Высокородные должники порой ценнее нефрита и серебра.

— Ага, обожаю нефрит и серебро.

Слез с моего уха, тактично отступил. Пигалица посматривает, явно всё услышала. В глазищах чёрных надежда, хоть и скрывается всё это под маской надменности. Эх, Мейлин. Вчера ты нравилась мне больше. Однако… я действительно не могу их бросить, учитывая, что за ними продолжается охота.

И напрячься придётся даже не за милость министра Китая. И не за благодарность императора, которому я наложницу доставлю.

Эта девушка важна Кумихо. Лисица же к ней меня и повела.

— Ладно, — цежу. И вижу, как тихонько выдыхает пигалица вместе со служанкой.

— Это верное решение. Мой дядя щедро… — начинает девушка, но я перебиваю:

— Однако прошу вас, госпожа Цяо, уяснить две вещи. Пока мы в пути, вы выполняете все мои указания. И второе. Я не наёмник, я не крестьянин. В Российской империи мой род приближен к императорскому и сам я — правитель княжества. По–вашему — гун. А значит, мой статус точно не ниже вашего. Поэтому поумерьте свой гонор и больше не испытывайте моё терпение.

— Простите, господин Ярослав, — поклонилась вдруг Мейлин покорно. — Отныне я буду слушаться вас во всём.

Вот это другое дело.

Мило улыбнулась, не поднимая глаз. Какое же очаровательное создание удостаивает нас чести. Только от этого не легче. Похоже, вся движуха вокруг, которую мы наблюдали ранее в пути, и шла в направлении этой девушки.

А значит, спокойной дороги нам не видать.

Гайя и Ру, стоя в сторонке у скакунов, смотрят на меня, как на предателя. С чего бы это? Наверное, давно моя рожа так не расплывалась от юных улыбок.

Глава 9

Мейлин Цяо

Стали собираться, и тут же образовалась проблема. Цаца не может ехать верхом. Видите ли, платье задирается слишком высоко. Пока шли на спуск пешком, проблема не была актуальной, но когда добрались до дороги, где можно на лошадях, она встала в позу.

— Госпожа просит найти повозку, — выпалила её служанка нагло. Похоже, теперь Мейлин будет выделываться через неё.

Но со мной такой номер не пройдёт. Подошёл в упор к девице, которая тут же сжалась и прищурилась, на меня не глядя, будто подзатыльника ждёт.

— Если не поедешь верхом, я тебя через седло перекину и так повезу, — говорю тихо, но угрожающе.

— У меня нет подходящей одежды, — пропищала едва слышно.

Присел и с лёгкой руки разрезал кинжалом подол посередине. Раз и готово. Эта даже не дёрнулась. Сжалась ещё сильнее.

— Всё? Проблема решена? — Издеваюсь дальше. Молчит, похоже, обиделась. А мои девки посмеиваются.

— Что вы себе позволяете? — Фыркнула за неё служанка.

— Теперь не будет задираться, — прокомментировал и скомандовал бодро: — по коням!

Все запрыгнули, а эта стоит с уздцами, как дурочка.

— Ну что ещё? — Стону.

— Я не могу сама, мне нужно, чтобы кто–то встал ступенькой, — выпалила.

— Чего⁈ — Возмутился.

— Невежа, — прошипела себе под нос Нинг.

Достала эта борзая служанка. Взял её за ухо и бросил к ногам цацы.

— Вот тебе ступенька, — рыкнул.

Вскоре двинули верхом все, как миленькие. Вышли на дорогу, по которой и собирались ехать ещё до замеса. Поскакали с ветерком под горку, углубляясь всё больше в лесной массив. Мелких зарослей не так много, лес просматривается хорошо. И нет необходимости задействовать ни силу Руяны, ни мою древесную чуйку.

Привал устроили днём прямо в лесу. К этому времени обе китаянки уже извелись в сёдлах, еле ехали, сильно отставая. Но главная проблема нарисовалась другая. Из–за не долеченного ранения Квон захворал и ослаб, чуть с седла не сполз пару раз. Озадачившись новой проблемой, стали искать деревеньку по дороге, где можно пацана оставить. Ибо с такой обузой мы далеко не уедем. А в условиях, что за нами ведётся охота, иного варианта просто нет.

Дав гражданским целый час передохнуть, я скомандовал двигать дальше. После полудня набрели на поселение у ручья, где пять лачуг из бамбука и одни лишь старички да старушки. Увидев нас, затряслись. Дуий всё быстро разрулил, пообщавшись с местным старостой. Оставили Квона на их попечение, дав связку монет.

Уже на выезде учитель предложил:

— Нам бы госпожу Мейлин укрыть чем–то от посторонних глаз.

И действительно. Слишком приметная мордашка, местные глазели на неё с раскрытыми ртами. Пришлось отдать ей запасной плащ, который я незаметно вытащил из холодного кармана.

— Как холодно, — поёжилась цаца в седле, когда накинул плащ, подъехав.

— Сейчас нагреется, не стоните, — проворчал. И собрался уже ускориться.

— Позвольте спросить, — услышал капризное. — Меч вашей слуги мне знаком.

А я и думаю, что это Мейлин на Гайю так неоднозначно посматривает. Чернявка облюбовала меч воина в синем, которого стрелами нашпиговали. Если от наших русских мечей она кривила нос, то тонкий самурайский клинок ей понравился. Тем более он явно непростой. Лезвие очень острое, ни одной зазубрены с боя. Да и ножны чёрные, как раз Гайке такой цвет нравится.

— Это меч одного из ваших, — ответил я нехотя.

— Это клинок «Трёх ветров» славного воина Мин Тао, — произнесла цаца с претензией. — Зачем вы его забрали? Меч нужно было похоронить вместе с ним. Как простая слуга может прикасаться к реликвии знатного рода Тао?

— Нашли до чего докопаться, — отмахнулся и поскакал вперёд.

Я уж не стал рассказывать, что мы вообще никого не хоронили. Потому что к этой дурочке спешили. Дуий с Ваном тоже молчат в тряпочку, понимая о чём речь. Мейлин явно хотела ответить, но не снизошла до крика. Слишком воспитанная цаца.

Вышли на большую дорогу, ведущую в юго–восточном направлении сквозь лес с крупными деревьями, где между стволов с севера поклёвывается фиолетовое поле. А с юга — уже не видно гор. Появились шастающие крестьяне с поклажей, мелкие повозки. Все шарахаются от нас или замирают, когда мимо проходим. Но находятся и те, кто с раскрытыми ртами рассматривает, но уже вблизи, опомнившись, кланяется, как полоумный.

Когда прошли перекрёсток главных дорог с указателем, вдалеке показалось большое поселение. А по сторонам из–за зарослей стали выглядывать хижины всё богаче.

Небольшой городок обосновался полукругом у длинного озера на опушке леса, из которого мы вывалились на ночь глядя, как неродные. Особенно я с подружками. Как заверил Дуий, до города Синина, куда нам надо, как значимого этапа на пути, уже рукой подать. Но ночевать придётся здесь. Видите ли, цаца умаялась. Причём напрямую она не говорит о том, что устала. Либо Дуий намекает, либо борзая служанка высказывается.

Что ж, я и сам уже хочу сменить бомжевание в лесу на приличный ночлег в цивилизации.

Этот городок кажется уже солидным. Среди лачуг из бамбука много двухэтажных домов с характерной для средневекового Китая архитектурой. Открытые веранды, тонкие колонны, четырёхугольные крыши со вздёрнутыми краями. Много участков забором обнесено. Похоже, поместья господ.

Выбрали пустующую одноэтажную таверну на самой окраине, подальше от центра и главной дороги. Зато с видом на странное зеленоватое озеро, где ходят низенькие лодочки.

Только расселись по разным столам, Нинг ко мне подваливает с дальнего стола, протягивая драгоценную заколку.

— Продайте это и купите госпоже повозку, — заявила.

Принимаю безделушку. Рассматриваю, вижу, как обе мои подружки заинтересовались ею.

— Кто хочет взять? — Спрашиваю их. — Принцесска подарила в знак благодарности.

— Долго мы будем с ними возиться, Ярослав? — Проворчала Гайя и схватила заколку. Рассмотрела и передала Руяне. — Забирай, ты такое любишь.

Жрица спокойно взяла и прицепила себе на крупный локон белых волос, свободный от мелких косичек.

— Почти китайская госпожа, — усмехнулась Чернявка.

— Ты больше на них похожа, — парировала жрица, светлые волосы которой здесь вообще в диковинку.

— И то верно, — усмехнулась Чернявка, вызывающе чавкая.

Служанка на всё это смотрит ошалело. Как же эта разглаженная мордашка меня раздражает.

— Передай госпоже Цяо нашу благодарность за подарок, — комментирую и дальше уже строго: — никаких повозок. Верхом и только верхом.

— Да вы… — начала Нинг и, прикусив язык, пошла быстрым шагом к своей госпоже жаловаться.

Мейлин выбрала дальний столик, да ещё и села спиной ко всем. Когда служанка, встав перпендикулярно, ей всё выложила, та ничего не ответила. И виду не подала, продолжила сидеть с прямой спиной за столом, что–то там палочками ковыряя. Служанка продолжила стоять рядом без еды. Я ещё с прошлой трапезы в лесу понял, что здесь строгое разделение. Госпожа есть, служанка смотрит. Потом, видимо, за ней доедает.

Дуий с учеником сидят отдельно и делают вид, что всё это их не касается. А вот я хочу прояснить ситуацию, потому что мне не всё понятно. Поэтому поднимаюсь и иду поболтать с Мейлин.

Обхожу и усаживаюсь напротив. Принцесска даже не взглянула на меня. Продолжила кушать свой рис по зёрнышку палочками, как птичка.

— Как вы смеете, — раздалось от Нинг довольно ревностное и всё ещё сиплое. — Вы не можете сидеть за одним столом с госпожой. Отодвиньтесь.

— Нинг, замолчи, — бросила цаца.

— Я просто защищаю вас, госпожа, — пробурчала служанка с обидой.

— Хорошо же ты защищаешь, — усмехнулся я. — Почти под стрелы бросилась вместо Мин Тао. А нет, просидела в карете, как мышка, пока всё не утихло.

— Я ударилась головой и потеряла сознание, — стала отмазываться та.

Палочки Мейлин замерли, а глаза заблестели.

— Госпожа, — завыла Нинг, заметив неладное. Своим нытьём только больше нагоняя тоски.

— Хватит выть противно, — бросил я ей. — Толку никакого с твоего нытья, только раздражаешь.

— Невежа, — прошипела служанка, перестав выть. — И заколку забрал, и повозку покупать не собирается.

— Пошла отсюда, пока я тебя в озеро не бросил к лягушкам, — рыкнул на неё.

Сжалась сразу. Но снова завыла:

— Госпожа…

— Оставь нас, — произнесла цаца спокойно.

Служанка с обиженным видом поклонилась ей коротко и двинула прочь нервозным шагом.

Мейлин мельком взглянула на меня и снова уткнулась в тарелку. Глазища эти, конечно, сшибают на повал, я даже оторопел на пару секунд, растеряв весь бравый настрой.

Отложив палочки, она вдруг заявила надменно:

— Я узнала вас.

В груди похолодело. Но следом я выдохнул с облегчением, когда услышал:

— Вы были в Нанзине, когда я выезжала. И тоже должны были рассмотреть меня.

Как же тут не рассмотришь! Это сейчас она сидит с опущенными глазами, отчего я даже ей благодарен. Иначе мне будет тяжело привыкать к такому ослепительному очарованию. Даже странно, что нутро так реагирует, учитывая, что я уже давно не мальчик.

— Да, мы пересеклись, — соглашаюсь. — Но это случайность, благодаря которой я в дальнейшем узнал вашу карету и бросился на помощь.

— Мой дядя вас отблагодарит, — произнесла холодно.

— Не нужно это повторять, — проворчал.

— Тогда и вам не нужно повторять, — парировала и размеренно взяла чашечку. Попила, прикрывая ротик. Ну прям целая церемония.

Вздыхаю. Что с неё взять? Она не в образе, она так воспитана. Быть надменной госпожой. И держать лицо так, будто не ты должна даже в самой критический ситуации, а тебе.

— До столицы путь не близкий, — говорю уже по делу. — Есть предположение, что враги ваши ещё не кончились. Чтобы проще было с ними справляться, мне нужно уточнить пару моментов.

— И каких же? — Спросила, снова взглянув. И явно спалив, что я её всё это время рассматриваю.

— Вы знаете, кто ваши враги? — Начинаю допрос. — Дом Змеи? А кроме них? По какому признаку я могу отличить недоброжелателя? Не все же, увидев вас, ринутся в атаку. Кто–то затаится. Дальше будет больше поселений, враг может замаскироваться среди простого люда и ударить в самый уязвимый момент.

Цаца ненадолго задумалась. Затем улыбнулась себе под нос.

— А вы не так глупы, как кажетесь, — выпалила. — Пусть вы и варвар с севера, но умелый воин, как и сказал учитель Дуий.

— Вы мне льстите, госпожа Цяо, — съехидствовал. — Так что на счёт врагов?

— Дом Змеи в их числе. Остальное вам знать не положено, — ответила надменно.

— Совсем дура? — Выругался. — Или бессмертная?

— Не забывайтесь, господин Ярослав, — выдала, подняв свой взгляд на меня уже уверенно и бесстрашно. — Слово порой опаснее клинка. И погубит сильнее всякого проступка.

— Учить меня вздумала, пигалица? — Покривился, выдерживая взгляд.

Опустила свой.

— Вы что–то ещё хотели, господин Ярослав? — Произнесла с лёгкой иронией в голосе.

Собрался дальше песочить. Но услышал с улицы от пробегающего мальчишки:

— Слушайте, люди! Двуногий дракон мёртв! Его одолел великий воин с русских земель, Белый дракон!

И так повторяет, уносясь дальше. Значит, и сюда весть долетела. Вижу, как засияла Мейлин, улыбаясь себе под нос.

— Вы рады? — Подметил.

— Ещё бы мне не радоваться. Великан был горем на землях Сучжою.

— Очередной «варвар с севера» послужил вашей стране, — комментирую.

— Хотите сказать, что он из Российской империи, как и вы? Что ж, хоть один из вас совершил подвиг, тогда как второй только и может, что срываться на моей беззащитной служанке.

Прибил бы обеих.

— Сама нарывается.

— Она отстаивает мои интересы, — парировала и дальше, взглянув строго, затребовала: — верните заколку, она осталась мне от покойной матери.

— Такую ценную вещицу вы легко хотели променять на комфорт, — подловил.

— Быть на виду в разорванном платье — позор для любой благородной девушки.

— Давайте купим вам другую одежду.

— Мужскую я не надену.

— Тогда ничем не могу помочь, — усмехнулся.

— Угу, я поняла, — ответила отстранённо и снова взялась за чай. Кажется, я даже уловил сарказм.

— Что вы поняли?

— Что от варвара ничего не добьёшься. Даже собственной заколки, которую вы подарили слуге.

— У меня нет слуг. Только друзья и соратники. Девушка, которой я подарил вашу заколку великая лесная колдунья. Поэтому почтите за честь, что она её вообще взяла. А вторая моя сестрица — принцесса Эльбруса.

— Принцесса? — Усмехнулась Мейлин. — Больше она похожа на мужчину–воина. А вы тот ещё шутник, господин Ярослав. Стоит ли верить вам в остальном.

— Конечно, нет. На вас тоже посмотришь, до наложницы ещё далеко.

— Вот как? — Ахнула цаца и, похоже, даже разозлилась. — Что вы знаете о манерах? Вряд ли хоть что–то.

— О китайских манерах совершенно ничего, — говорю с иронией. — Они вам как–то помогают в жизни? Спина не устала так держаться? А по зёрнышку клевать? А смотреть всё время вниз, будто я пустое местно?

— Вы не достойны моего взгляда. Вы его не заслужили, в остальном, вам, как варвару не понять. Поэтому не стану распинаться попусту.

Хочется её придушить. А с другой стороны, такую не переделать. Китайская аристократка. Будущая наложница самого императора, которая чуть кривее спину сделает или проглотит на одно зёрнышко больше, и её выгонят со двора с позором.

— Хочу напомнить, что я князь.

— Здесь ваш титул не имеет значения, — усмехнулась. — Как и ваши слова, ничем не подкреплённые. Я вижу ваш меч, увижу и мастерство. Но судя по вашим манерам, это всё, что вы умеете.

— Забавно видеть ребёнка, который строит из себя умного взрослого. Но судит по первому впечатлению.

— Что вы, впечатлений никаких и не было, — произнесла сучка издевательски.

— Пигалица, — уже не смог сдержаться.

— Оскорбили, пользуясь моим положением, — покривилась. — Как неблагородно.

— Скажите мне, госпожа пигалица, как вы оказались в таком положении?

Молчит, приподняв брови. Делает вид, что ей со мной не интересно разговаривать. Чай снова пьёт, только в чашечке уже нихрена и нет. Рука у неё дрогнула в какой–то момент. Раздался дрожащий всхлип, после которого она чуть не выронила чашечку.

Блин, перегибаю. Под маской надменности и безразличия скрывается ранимая и уязвимая девочка. Сделал вид, что достаю из–за пазухи, а сам вырастил мандарин.

— Угощайтесь, — положил перед её носом. — Он сладкий.

Удивилась угощению. Но брать не стала, проигнорировав предложение.

— Если это всё, попрошу меня оставить, — произнесла холодно.

— Не всё. Хочу вернуться к вопросу о врагах. Если знаете что–то, но не желаете рассказывать, на этот случай есть другой вариант.

— И какой же?

— Поедем лесами, где и станем ночевать. Любого подозрительного будем убивать именем министра Цяо. И плевать, враг это или просто залётный воин. Так вас устроит? Если да, то молчите дальше, как и планировали.

Не отвечает, насупилась. Но когда поднимаюсь, говорит:

— Когда мы доберёмся до столицы, вы пожалеете о многих своих словах, господин Ярослав.

— Так может мне вас тут стоит бросить, чтоб не жалеть? — Спрашиваю, нависая над ней.

И понимая теперь, почему она не смотрит прямо. Не достоин, кто бы подумал!

— Вы дали обещание, — отвечает Мейлин смело. — Воин не может нарушить слова. Иначе его род будет опозорен. Теперь вам от меня не отвертеться. Лучше следите за словами. И найдите повозку.

— Хрен с маслом, а не повозка. Стёрли свою нежную задницу, госпожа Цяо?

Молчит. Но стоит направиться прочь, слышу в спину:

— Верните заколку.

Вернулся. Достал из кошеля три золотые рубля и кинул на стол со звоном.

— За заколку, — прокомментировал. — С лихвой. Вернуть не могу, уж простите, госпожа Цяо. Что дарю сестрицам, назад просить уже не стану.

Промолчала. А вскоре поднялась, так и оставив мой мандарин на столе нетронутым. Мелкая, горделивая сучка. И что–то в ней всё–таки есть, помимо внешней картинки.

На ночь снял все шесть пустующих комнат в этом же заведении и дал хозяину на лапу чаевых, чтоб не болтал и не пускал лишних бомжей. Чуть зазевался и потерял из виду служанку, которую обнаружил только, когда та уже вернулась взмыленная с рынка с тяжёлыми свёртками в руках. Похоже, там и новый гардероб, и прочее барахло, без которого жить наша цаца не может. Странно, что уже на ночь глядя нашла, где всё это купить.

— Кого–то подозрительного видела? — Зажал её на вдохе.

Отрицательно замотала головой. Взгляд перепуганный.

— Чем расплачивалась за всё это барахло? — Дальше пытаю, не выпуская.

— Вашим золотом, — призналась и прошмыгнула поскорее, лишь бы пинка от меня не выхватить.

Забрал первую смену. Потому что предчувствие дурное. Эта дурочка расплатилась моим рублём. А значит, мы неплохо наследили.

Вышел на улицу караулить. Часам к одиннадцати ночи город затих. Но сквозь затишье то колёса мелкой телеги скрипнут, то копыта простучат, удаляясь. То голоса ветром принесёт. Пока хозяин дома с двумя работниками суетились, я стоял внизу, когда улеглись — залез на крышу, откуда лучше всё видно.

По хлипкой крыше особо не пошатаешь, пришлось сделать из корней страховку в виде настила, где я и устроился на дежурство. Подступы не все открыты, соседние дома с двух сторон стоят плотно, мешает обзору несколько крон. Зато с двух других — озеро да поле.

Стоило к концу смены расслабиться, и мне прямо в шею прилетел дротик с ядом! Сучёнок ждал часа три, чтоб такое провернуть и верно подгадать. Я даже понял, откуда прилетело, пока сползал по крыше, теряя силы. Благо духи быстро занялись локализацией токсинов с последующей нейтрализацией. Вместе с тем, на мышцы эта дрянь успела частично подействовать.

Сразу два ниндзя в чёрном облачении бесшумно залезли на крышу и уверенно двинулись к моему распластанному телу, которое едва не съехало полностью.

Пики пулемётной очередью выпустил в каждого из запястий. По пятнадцать пик зарядил, чтоб наверняка. Вошли они за три секунды, не встретив магических барьеров. Кое–как приподнялся. И увидел ещё пятерых, уже подкравшихся к окнам с заднего двора. Не увидев меня сразу, они уставились на упавшие трупы товарищей.

Понимая, что пока не могу активно действовать оружием, раздал и этим из шрапнели. Только у двоих вспыхнули защиты, но после шестой и седьмой пики, всё рассосалось. Нашпигованные ниндзя немного подёргались и испустили дух.

В процессе расстрела с другой стороны прилетел новый дротик, звякнув по броне. Дал в ответ очередью по кустам, но не понял, попал ли. Спустился на корнях, за пару шагов немного расшевелился и поспешил обойти периметр.

Ещё двух гадов засёк влезающих в окна уже с фасада. Одного снёс шрапнелью снайперским выстрелом в голову. Второму перерезала горло проснувшаяся от шума Гайя. Когда застучало по оконной раме, я рванул уже в ускорении к забору, где спрятались трое стрелков с духовыми трубками.

Проломил им головы кулаками, не церемонясь.

— Гайя? — Позвал с холодеющей грудью, выйдя из изнанки.

— Всё нормально, не попали! — Ответила та.

— Всадники! — Крикнула Руяна из другого окна.

Я и сам услышал целый табун, несущийся сюда со стороны леса.

Глава 10

И нет нам покоя

Придя в норму после токсинов, заключил, что никуда мы не побежим, на ночь глядя. Вот не побежим и всё тут.

— Ру, со мной на крышу! Гайка, за принцессой смотри, ни на шаг от неё! — Скомандовал и увидел Вана, выскакивающего во двор. — Пацан, в дом! Следи, чтоб никто не залез!

— Да, господин, — поклонился тот и прошмыгнул обратно.

Залетев на крышу с рывка вместе со жрицей на руках, застал мчащихся всадников уже метров за тридцать до нас. Первую волну в шестнадцать конников, идущих клином, Ру сразу опрокинула, не спрашивая.

Я же взялся за «Ветерок» и стал точно сшибать седоков метров с шестидесяти прямо на скорости. С такой перезарядкой и точностью, у врага ни шанса. Но сильно разгуляться не вышло, в колчане всего–то тридцать стрел! Хоть у жрицы тырь, но без снарядов же не оставишь стрелка.

Полсотни положили, и враг перестал ломиться. Вдалеке покружила конница и стала по флангам заходить. Похоже, через дома решили попробовать.

Только дух перевёл, осмотрелся. В нашем доме шум, а затем вываливается служанка и бежит прочь за забор.

— Куда дура! — Крикнул я в след.

— Я за повозкой! — Ответила и драпанула прямо по улице, где скоро вражьи всадники и помчат.

Следом выскочил учитель.

— За ней! Чтоб волос с головы не упал! — Крикнул на деда и вырастил копьё с начинкой, чтоб кинуть по скоплению за соседним домом.

Бросил хорошо, вызывая суматоху и вопли. Пятерых зацепило как минимум. Три лошади свалились, две драпанули без седоков. Попросил Ру контролировать улицу, иначе сшибут эту тупую Нинг вместе с дедом, который бежит очень уж медленно.

— Давай ускорься там, учитель! — Подгоняю, переводя внимание на другое направление.

Вижу, как часть всадников спешилась, и теперь бойцы крадутся вдоль домов двумя колоннами. При них луки и мечи. Одни уже пытаются меня выцелить.

Ухватился за «Вьюгу» и понеслось! По три по пять стрел пускаю, устраивая локальную, но лютую зиму. Всё сносится вместе с забором! Враги разлетаются на ледышки, только резерв на стрелы подавай! Уклоняюсь от чужих стрел, прикрываю Руяну, которая из своего «Ветерка» тоже неплохо раздаёт.

А вскоре уже и опрокидывает девятерых всадников, которые решили проскакать на прорыв по улице, где затерялась служанка с учителем.

Вроде снесли всю атаку. Но стоит на странный шум повернуться, и в груди ахает.

— Еп вашу мать! Все из дома!! — Кричу в ужасе.

Стразу три красных змеевидных дракона с горящими хвостами несутся из леса прямо в направлении таверны, как три ракеты! Чем их блокировать, понятия не имею, поэтому сгребаю в охапку Ру и вместе с ней спрыгиваю к парадному входу.

Вот как знал! Сотрясло дом при ударе вместе с землёй. А следом разорвало к чертям, как от гранатомёта. Гайка выкинула цацу прямо через окно, едва успел её поймать на руки, как невесту. Сама Чернявка выскочила, когда уже ударная волна ей в задницу подала хорошенько.

Ван из другого окна выпрыгнул, перекувыркнулся и встал, как ни в чём не бывало, чёлку поправляя.

Мейлин в моих объятиях смотрит на меня перепугано глазищами своими. Ротик приоткрыла зазывающе. Лёгкая, что пушинка. Уже и в платьишке новом.

Ру лошадей помчала отвязывать. Гайя поспешила ей помогать.

Тем временем полыхнуло не хило, перекидываясь и на стойло. Доносящиеся крики и кашель из окон о многом сказали. Хозяин со всей семьёй остался под завалом и теперь им кранты. Но сделать ничего уже не могу, своих бы спасти. Не выпуская цацы из рук, сношу спиной забор. Мейлин сжалась в моих объятиях, не пикает.

По дороге к нам узкая двухместная повозка мчит, лошадку которой я чуть не подрубил из шрапнели на всякий случай.

— Это наши! — Кричит Ру, привязывая трофейных лошадей к своей.

Да вижу, служанка из повозки выглядывает. Подскочил, подал цацу, подпихивая под зад. Хоть и тощий, но крепенький орех. Служанка вместе с учителем её и затянули. Извозчик в шоке, чуть его не выкинул в чёртовой бабушке. Но мужичок быстро исправился, зашевелившись, когда стрелы стали втыкаться прямо в экипаж.

Под прикрытием пожара сваливаем вдоль озера из города. Замыкая колонну, отправляю по одной, по две стрелы из «Вьюги», по всему что движется, дабы неповадно было.

Дорога ведёт в противоположную сторону в лес, куда нам и надо. Перестав лупить, чтоб больше не выдавать нас, я просто оглядываюсь и оцениваю силы врага. Ещё конников сорок мечется по округе, собираясь за нами в погоню.

Самые рьяные вместе с подмороженными лошадьми валяются вдоль нашего пути. Мдя… к гадалке не ходи, и так понятно, в каком направлении мы удираем.

Врываясь в мрачный лес, веду колонну уже я, пользуясь зрением под магией «Светлячка». Теперь Ру замыкает, потому что она первой и почувствует вражеских лошадей. Хотя уже успела признаться, что магические силы на мели. Я и сам с перепуга куда–то дел двести единиц резерва.

Несёмся по дороге под кронами. Повозка дребезжит и скрипит на весь лес, глядишь, развалится вот–вот. Кляча дохлая тянет её из последних сил, хоть шпигуй её корнями и передавай управление Водуну.

Метров триста проехали, и Гайя сползла с седла, свалившись прямо на скаку! Что стало для меня крайней неожиданностью. Колонна естественно встала, повозка только чуть вперёд проехала. Подлетев к полуобморочной сестрице, я с ходу стал её лечить. И не сразу увидел обломок иголки с ядом, торчащий из плеча.

— Ты ж сказала, что не попали, — рычу на неё, придерживая.

— Да я сама не заметила, а потом уже не к месту было говорить, — блеет. Вот её и накрыло.

Руяна подскакивает.

— Можешь что–нибудь сделать? — Спрашиваю.

— Попробую, но мне нужно время и место, чтоб нанести блокирующую руну. На время это поможет.

— Сколько нужно времени?

— Час.

— Действуй. Я их задержу.

Пока откатывают повозку с дороги, чтобы на время спрятать в зарослях вместе с лошадьми, я готовлюсь встречать. Жилами через почву создаю контакт с корнями деревьев и быстро прозваниваю систему корней по округе, забирая под временный контроль. Заваливаю по дереву с двух сторон на дорогу и оплетаю всё это для прочности. Понимая, что Ру мне не поможет, чуть дальше порчу дорогу, взбугрив её корнями, чтобы вражеские лошади спотыкались. Линия обороны не ограничивается только дорогой, протягиваю корни по фронту в обе стороны на тридцать метров, чтоб не обошли.

Ван идёт ко мне, но я отправляю его охранять Руяну, которая в походных условиях за кустиками собралась набить Гайке татушку. Благо у жрицы с собой всё необходимое есть в походной сумочке, чему я безмерно рад.

Первые всадники летят бесстрашно уже через десять минут, как я всё состряпал. Свет от факелов видно заблаговременно, поэтому их появление не стало сюрпризом. Первые две лошади опрокинулись легко, другие заржали отчаянно вставая на дыбы от резкого торможения. Пока враги не опомнились и не расползлись, луплю из шрапнели, кого могу достать, кого не могу так — кидаю копья с начинкой. Защиты вспыхивают, тогда я задействую корни с земли, чтобы поскорее весь щит растратился.

В ближний бой не спешу вступать, потому что мне нужно контролировать периметр. И держать его ещё около сорока минут.

Первый отряд из одиннадцати бойцов уничтожен, но слышно приближение других. Сразу несётся толпа человек в тридцать. Скачут плотно, чем решаю воспользоваться. Взобравшись на ствол поваленного дерева, ращу ледомёт! Жду сокращения дистанции до сорока метров и начинаю долбить, как из минигана! Подавляющий противника обстрел сносит треть отряда сразу, остальные бросаются врассыпную, как воробушки. Вспыхивающие защиты, удары по броне. Всё по боку, морозящих пик столько, что никакие защиты не выдержат. Да и лошадей от такого вообще никто не защищает.

Когда участок озарился синим светом, и затрещало от ледышек на всю округу, главный враг меня вычислил. Потому что вскоре издали в меня полетели огненные драконы! Пришлось спешно отступать, не испытывая судьбу. Хотя я от огня неуязвим, вряд ли это касается всех моих побрякушек, да и одежды тоже.

Бахнуло два взрыва и поваленные деревья заполыхали, мощно треща.

Только дух перевёл, а по флангу уже прорываются. Вот заразы! Сразу шесть ниндзя спрыгивают с лошадей и крадутся уже так. Пронизываю их корнями, которые от защит лишь частично ссыпаются. Ценой двадцати единиц резерва, забираю их тела под свой контроль и пускаю назад уже, как зомби. Толку от них мало, пусть хотя бы отвлекут и задержат.

С другого фланга ещё лезут трое. С ними поступаю также. Окликаю Ру, просит ещё время. А его уже нет… Что–то мощное надвигается!

К счастью, зомбаки хорошо отвлекают на себя новые отряды. С одного фланга обхожу костёр, который постепенно перекидывается на лес, и подстреливаю всех удальцов. Однако вижу, как сюда мчит всё больше бойцов. Они будто ополоумели, страха вообще нет.

Это ж насколько сильно кто–то хочет убить Мейлин, что столько воинов задействовал. У этого человека власть и очень много денег, иначе откуда такой боевой ресурс⁈

Дав по большой колонне из ледомёта, я рванул прочь, потому что в меня полетела целая туча стрел! Учитывая, что дротики у них отравленные, здесь тоже подлостей исключать нельзя. Застучало по стволам за спиной, будто они меня ведут.

Понимая, что времени уже нет, рванул к повозке, чтоб двигаться дальше. Иначе просто закидают стрелами. Ведь кто–то у них явно с ночным зрением имеется.

Ру почти закончила, когда я подскочил. Старую клячу в повозке уже заменили на хорошую лошадь, извозчика пинком под зад отправили прочь, потому что он нам не нужен. Дуий сел за поводья, ослабленную Гайю засунули в карету к китаянкам.

Когда я услышал с претензией от Нинг:

— Почему мы стоим?

Чуть не выкинул её из повозки на растерзание надвигающейся лавины.

Двинули вперёд тяжело. Прикрываю отход, кидая копья с разрывными наконечниками по всему, что движется. Чуть подкопив силы, помогает Руяна, магией заваливая лошадей.

Когда ещё не догоревшие деревья на дороге сносятся к чертям, я осознаю, что шутки плохи! То ли танк, то ли мощная колесница хреначит, снося всё на своём пути. И даже не ясно, как она вообще движется. Слышно только как мощные цепи гремят, и что–то по земле скребётся!

Нет времени рассматривать, уносимся дальше, продолжая огрызаться.

Стрелы летят в ответ, проносится красный дракон! Второго принимаю прямо на двойной щит Разлома. Треск стоит мощный, чуть Васька не взбрыкнул с перепуга.

Поднатужившись, на скаку за нами валю ещё деревья, расходуя по двадцать единиц резерва на дистанционную манипуляцию мощными корнями. И чую, что дно моей магии уже близко.

Идём вроде хорошо, но недолго! Видимо, кляча не зря тут при повозке была, бережно тянула. С новой лошадью вскоре отвалилось заднее колесо. Всё, повозке трындец. Пришлось перегруппировываться и очень быстро. Гайя очухалась, но осталась вялая, закинул её к Руяне в седло. Вану, который пересел на чёрную лошадь, подсадил Нинг. Дуию оставили простую лошадь, коль он один.

Сам схватил под мышку сжавшуюся от страха Мейлин, с которой легко запрыгнул в седло. Усадил перед собой, и драпанули! Пришлось даже придержать её за талию, а то начала валиться в обе стороны, как будто у неё между ног скользко. И чего она боялась, что платье задерётся? Подумаешь, увидели все белые штанишки.

— Да держись ты уже! — Кричу на цацу, пытаясь развернуться и прицелиться из ледомёта в преследователей, выращенного из руки.

— Я пытаюсь, — воет. — Не отдавайте меня им. Мне нельзя. Мне больше нельзя…

— Чего тебе нельзя? — Спрашиваю и начинаю долбить сиз ледомёта о звоном.

Мейлин взвизгивает, жмётся ко мне сильнее.

— Мне нельзя умирать, он сказал, нельзя, — шепчет.

— У тебя вся жизнь впереди, не ной, — посмеиваюсь с элементами истерики. И стряхиваю от ледышек руку, вобрав остатки установки.

Налегке начинаем уходить в отрыв. Особенно, когда я возглавляю колонну. Около часа несёмся под кронами, а затем вырываемся в поле. Небо светлеет, угрожая рассветом. С такой интересной ночкой время пролетело, как миг.

Миновав поле, спускаемся в низину к речке, которая для нас стала сюрпризом. Ширина метров пятнадцать, по глубине непонятно из–за непроглядной мути. В двух сотнях метрах виднеется поселение и мост. Скачем туда!

Вдоль высокого берега скачем, мимо лачуг проносимся и по хлипкому мосту, который я за собой обваливаю магией. Дальше по полю с зелёным ячменём, стремясь скорее нырнуть в очередной лесной массив.

Идём не по дорогам, стараясь скрываться за холмами и не оставлять большого обзора со спины. Петляем, меняем направление, лишь бы запутать погоню. Пока движемся спокойно, понемногу восстанавливаются мои силы, а девушки приходят в себя. Рассвет застаём в роще, где останавливаемся ненадолго передохнуть. В первую очередь меня волнует состояние Гайи, которую я укладываю на траву заботливо.

Кое–как держится. Жрица проверяет свою руну, докалывает там что–то, дополняя рисунок на плече.

— Говорил же, броню с плечами делай, — рычу на Чернявку. — Какой толк от этого топика.

Если бы она нагрудник Разлома не минимизировала, игла бы не воткнулась. Все вокруг нас собираются и угрюмо молчат.

— Убийцы Дома Змеи используют особый яд, — слышу от Дуия. — Говорят, от него очень сложно найти лекарство.

— Лучше заткнись, — шиплю на него и поднимаюсь. — Так, не расслабляемся. Пятнадцать минут привал и поскачем дальше.

— Нам нужно больше времени. Моя госпожа устала, — выпалила Нинг.

Смотрю на служанку, которая сразу же теряет всякий гонор от моего тяжёлого взгляда. Затем на Мейлин, которая не только глаза, но и головушку свою опустила и не вякает.

Возможно, до неё, наконец, дошло, что мы тут вытворяем ради их спасения.

— Попейте водички, пописайте в кустиках, следующий рывок будет долгим, — говорю заботливо. И вижу, как цаца краснеет.

— Что вы себе, — начинает служанка, но Мейлин дёргает её за собой.

Пока все отдыхают, я пытаюсь найти себе воздушного аватара для разведки. Долбаные птички поют, но ни одной не видно. Вскоре подключается Руяна, и мы находим сперва соловья, а затем и целый ястреб прилетает по команде жертвовать собой. Заразил его пикой и взял над ним контроль. Теперь через бельмо на глазу я вижу то же, что и он.

Можно было и жрицу подключить к разведке. Но у неё всё на уровне чувств. А мне нужна визуальная картинка сверху. Где эти пидарасы и сколько их ещё.

— Гайя выживет? — Спрашиваю попутно, затаив дыхание.

— Она быстрее умрёт от моей руны, чем от яда, — выдала жрица. — Поэтому я строю её постепенно, чтобы тело привыкло. Сейчас рисунок едва сдерживает яд. Такой баланс необходим, чтобы не навредить ей. К сожалению, драться она не сможет ещё дня два.

— Нам главное оторваться. Или всех убить.

Вместо пятнадцати минут просидели полчаса. Но я дал это время с чистой совестью, потому что мой воздушный разведчик парил над полем у рощи и видел всё. Пока не показались всадники, можно не сильно волноваться. Хотя в заднице зудит всё равно.

Когда скомандовал собираться, обе китаянки завозились в кустах. Пришлось просить Руяну сходить и поторопить. Ухватил Мейлин, как в прошлый раз. А она напряглась, как статуэтка. И даже попыталась взбрыкнуть, но я пригрозил:

— Сиди смирно или перекину через седло.

— Как ты смеешь меня трогать, — пробурчала. — В каком бы мы положении ни были, это недопустимо.

— Пожалуешься потом дяде, — прошептал ей на ухо, прислонившись. И вызывая на белой шейке целую волну мурашек.

Молчит в моих объятиях, обиделась. Было бы мило, если бы не было так тревожно. Если Гайка помрёт, я эту сучку выкину в реку. Или сброшу со скалы, сделав, как должно было быть.

Следующий трёхчасовой рывок мы делаем, стараясь не заезжать в поселения. Ориентироваться помогает мой аватар, который летает над нами и исправно передаёт данные в мой воспалённый мозг.

Кажется, что оторвались, но иллюзия сего рушится, когда вижу мелькающих позади одиноких всадников. Они нас явно не видят за рельефом да лесными массивами и, тем не менее, несколько бойцов идут чётко по следу. И это печально.

Я бы разведал дальше, но по ощущениям радиус управления ястребом не более пяти сотен метров. Вдобавок, пока птица в небе у меня резерв практически не восстанавливается. Поэтому приходится время от времени сажать её себе на плечо.

Заметив птицу, Мейлин в шоке, как и окружающие, кто не в курсе моих способностей.

Очередной привал устраиваем у подножья крупного холма. И дальше по пути уже нет лесов, земля холмистая и голая. Поэтому мы будем, как на ладони. Если не успеем скрыться за рельефом, пока нас не увидели.

Китайцы отдыхают, развалившись на траве. Цаца со служанкой затаились, от предложенного сушёного мяса отказались, воды полакали, как кошечки. Руяна хлопочет с Гайей, продолжая наращивать руну. Я тоже без дела не сижу. Ястребом приметил всадника, напавшего на наш след. И теперь со второго захода моя птичка доставляет ему сюрприз в виде бомбы с пиками. На лету удалось бросить не так точно, как хотелось бы. Но коня долбанул наверняка, а этого ранил.

Полетал ещё немного и приметил очередного следопыта, идущего параллельным курсом. Этот деятель спешился и изучал следы, хотя они были явно не наши. Сброшенная бомбочка пробила его в грудь, там без шансов.

Дальше пошли по холмам, которые по величине до гор не дотягивают, но и не такие мелкие, чтобы их легко можно было бы обойти. Двинули по дороге, встречая путников. То телега проедет, то крестьянин пройдёт. Домики на высотах виднеются, в низине пасут целыми стадами коз.

До вечера идём, каждые три часа делая короткие привалы. Гайка держится, а я летаю ястребом, выискивая подозрительных всадников, идущих по нашему следу.

На ночь в село не пошли, которое я обнаружил заблаговременно. Выбрали место среди валунов меж двух холмов. Чтоб не выдавать себя, от костра отказались. В ночном спокойствии почувствовал некоторое облегчение. Неужели оторвались.

— Госпоже холодно, — попыталась возмутиться служанка. — Разведите костёр.

Вынул одну из шуб Стрижа из магического кармана и кинул ей.

— Грейтесь на здоровье.

Первую половину ночи дежурил я, вторую Руяна вместе с Ваном. Вроде всё тихо, а так уснуть и не смог, пролежав в полудрёме. Постоянно Гайю проверял, водой поил и по шевелюре гладил.

— Мне уже лучше, — под утро замямлила.

Хотя подняться без помощи так и не смогла.

Утром двинулись дальше, и сразу две лошади захромали на каменистой тропе. Только Васька с кобылой Руяны ещё держатся. Миновав несколько деревень в долине, завернули в небольшое поселение на звон молота, чтобы подковы заменить.

Договорился за доплату, чтоб нам скорее перековали. Рядом сразу три открытых таверны в ряд стоят, в одной и разместились пообедать, где народа поменьше. В других разнопёрые воины, скорее путешественники и наёмники, явно не солдаты одной организации. Хотя с них глаз спускать тоже не стоит.

Когда кузнец за работу взялся, показались два подозрительных всадника, которые на наших чёрных лошадей очень пристально стали пялиться. И тут же засуетились, когда увидели служанку. Тогда я и понял свою оплошность, надо было и этой плащ дать.

Очень быстро исчезнув, они вызвали ещё больше подозрений. Пришлось поднять ястреба, которого я оставил на крыше сидеть. Стал искать, куда они пропали, стараясь и периметр держать. Потому что ни на Вана, ни на Дуия рассчитывать нельзя. А Ру за сестрицей смотрит.

Минут через десять я вычислил одного засранца, который драпанул из поселения на холм с выходом из долины. А второй, похоже, где–то затаился, чтобы нас вести в случае, если свалим. В принципе это я и собрался сделать, когда кузнец почти завершил работу. Но обнаружив отсутствие служанки, выругался на цацу:

— Ну и где эта дрянь⁈

— Она пошла по моему поручению купить необходимые вещи, — ответила Мейлин, стараясь оставаться невозмутимой.

Уселся напротив и подался вперёд, вызывая у цацы оторопь, а то и смущение.

— Нахрена трупу вещи, ты совсем дура? — Прошипел. — Мы тут жизнью рискуем. А ты о чистых трусиках думаешь?

Пунцовая цаца дышать перестала, явно не зная, что и ответить. Хочется прибить, но такая она всё–таки милая.

— Мейлин, ну чего приуныла? — Пытаюсь её растормошить. Клюёт опять свой рис по зёрнышку, ну хоть варёной рыбки ещё подали.

Глаз не поднимает, делает вид, что меня нет.

— Хватит уже принцессу из себя строить, — дальше пристаю.

Игнорирует, вообще не проймёшь.

— Сейчас кузнец последнюю подкову установит, и мы валим, с твоей служанкой или без неё. Потому что нас вычислили, — заявляю уже на полном серьёзе.

Мейлин поднимает перепуганный взгляд.

И тут с обеих сторон воины стали живенько подниматься из–за столов и браться за мечи. А я и думаю, чего это они перешёптывались, кивая на нас.

— Ру, Ван! — Окликнул, готовясь к бою.

И сразу же перешёл в первую изнанку! Потому что повалили голубчики практически разом с обеих сторон, проламывая чисто символический заборчик между кафешками. Вынул из ножен «Морозко» и пошёл работать, как на тренировке. Блок, удар! Удар! Ещё удар! Уклонение, удар! Никаких лишних движений, полный контроль.

Разлетаются наёмники на ледышки, ломаются их мечи. Ледяные осколки летят во все стороны, морозная дымка бодрит и меня самого. Прикрываю перепуганную цацу, блокируя выпад в ещё адрес. Бедняжка взвизгнула и закрыла глаза, вероятно, решив, что не успеваю. Ну как можно, госпожа Цяо!

Один умелец кидает в неё сразу два кинжала! Подлетаю к ней, обнимая и разворачивая с линии атаки. Клинки врубаются в нагрудник со спины, не пробивая его. Мейлин смотрит на меня с ужасом и сожалением. Будто уже потеряла, как своего воина в синем, который от стрел её закрыл.

Ох, ёпрст! Да она вместе со мной ушла в первую изнанку, потому что я её касаюсь. И как некстати повеяло романтикой.

Вот этот её взгляд я и видел перед тем, как она шагнула с обрыва. Чёрные глазища, парящие локоны и этот манящий ротик, что лепестки красной розочки. На миг весь мир померк, и я вдруг отчаянно захотел поцеловать эту крошку. Вопреки всем опасностям да и в целом… логике. Но тут же опомнился, отбивая удары и дальше. Закрывая блоками выпады китайцев, которые всё сильнее норовят не со мной подраться, а убить подопечную!

Руяна отрабатывает из лука, не подпуская к сестрице, но стрел у неё кот наплакал. Подключается к драке Ван, но быстро выхватывает от троих. Приходится страховать и его шрапнелью. Перехожу на древесную магию, помогая себе в бою.

За пять минут порубили всех желающих посягнуть на цацу. Человек тридцать пять навскидку, точно уже и не определишь по порубленным останкам. Только за служанкой собрался Вана отправить, а тут от ястреба пришла информация, в долину вваливается целая куча всадников, вереница нескончаемая!

Хватаю за руку Мейлин и тащу за собой. Одарив меня неожиданно восторженным взглядом, семенит послушно. Вероятно, воочию засвидетельствовав моё мастерство, стала покладистой. Получается, до этого она ничего и не видела. То в повозке, то в темноте и суматохе. А теперь поняла, насколько я хорош.

Слабое утешение, когда у нас огромные проблемы! Почти две сотни всадников я насчитал, взлетая на Ваську вместе с Мейлин.

А вон и служанка бежит со свёртком одежды. Уже не в первый раз эта дурочка играет у меня на нервах.

— Уходим! — Кричу, и Ван буквально на скаку ловит Нинг, которая вцепилась в шмотьё и не выпустила, даже когда он её перекинул через седло поперёк. Так и помчали.

Глава 11

Битва при Хуанхэ

Веду группу в противоположную сторону от погони. Уносимся из долины на подъём меж холмов. Ястреб передаёт неутешительную информацию. Триста конников — это ещё не всё. Появляются новые, стекаясь сразу с нескольких направлений. Мы ещё не скрылись за рельефом, а поселение буквально лавиной снесло. Похоже, плевать они хотели на мирных жителей.

— Нам нужно пересечь Хуанхэ! — Кричит Дуий, показывая направление до крупной китайской реки. — Тогда до Синина останется полдня пути. Там никто не посмеет трогать госпожу Цяо, когда она предстанет перед наместником и попросит защиты.

В целом план ясен. Осталось только оторваться, и нигде не споткнуться.

Ястреб над нами передаёт картинку, чтобы не угодить в тупик или засаду. Пытаюсь проработать путь, пока не занят дракой. Но вскоре понимаю, что нас начинают нагонять. А всё потому, что лошадь под Дуием не тянет за нашими рунными скакунами. Хотя им тоже нелегко, у каждого по два седока.

Осознавая, что нас на открытой местности просто закидают стрелами, потому что я везде вряд ли успею, решаю не принимать бой ни при каких обстоятельствах, пока не спрячем уязвимых.

По дороге разбрасываю луковицы со шрапнелью, что выращиваю из запаса дерева, который впопыхах я так и не пополнил боевым довеском. И, как назло, на местности ни деревца, только жухлые кустики, из–за них останавливаться смысла нет.

Метров двести разрыв между нами и преследователями, но он стремительно сокращается. До тех пор, пока первые всадники не попадают на мои «пехотные мины». Детонирую их с видом сверху от птицы. Корректировка огня просто замечательная.

У бойцов вспыхивают защиты или не вспыхивают. Лошади попадают под раздачу на ура. Отряд понемногу теряет мобильность, замешательство в голове погони тормозит основную массу. Так по чуть–чуть выигрываю время. Но! Вскоре ушлый враг начинает различать на дороге мои сюрпризы. Отряд делится на части и расползается по горке, сторонясь основной тропы. Вместе с тем около двадцати всадников уже вне игры.

Уходим, огибая основание холма по извилистой дорожке. Чуть ли не сносим встречный торговый караван с шестью повозками и верблюдами. Еле разъехались. Но на повороте у скакуна Дуийя подломилась нога и старик полетел под горку кубарем!

Оставив Мейлин в седле, бросился его ловить. Прыгнул вниз, под плащом уплотнив крыло для планирования. Надеюсь, так не сильно заметно. Выловил старика на ступеньке перед небольшим обрывом, хотя и пяти метров с высоты хватит, чтоб трухлявому деду переломаться.

И без этого учитель уже не смог сам ехать в седле, пришлось сажать третьим к Вану. Двинули уже тяжелее. Руяну прошу выловить мне птиц. Мелочёвка летит, похожая на соловьёв, которую я шпигую незаметно для окружающих и отправляю уже в качестве камикадзе. Однако духи не тянут с такого расстояния, приходится контролировать всё самому. По пять–шесть пятен на глазу — хреновая затея. Иду по приборам!

Птички подлетают, разрываясь перед лошадьми. Враг теряет силы. Но и здесь не долго терпит. Кто–то пускает жёлтых призрачных сов, которые с неестественной скоростью влетают в моих камикадзе, не давая подобраться. Пытаюсь вычислить мага, но слишком близко не подлетаю на ястребе, чтоб не рисковать моим зорким шпионом.

И тем не менее, ещё почти два десятка бойцов удаётся вывести из строя. Я бы порадовался своим успехам, но заметил ещё один крупный отряд, несущийся на нас с другой стороны! И они практически успевают выйти нам наперерез.

Заворачиваю колонну с дороги на грунт, чтоб не зажали в клещи. Несёмся по щебню, через высохшее русло и в горку. Лошади начинаю буксовать, приходится обходить дальше. А вот и голубчики вышли с нами на визуальный контакт и с радостью помчали нагонять.

Ещё три разрывные птички пускаю в голову отряда, одну сбивает маг, две успевают разорваться, раня сразу шесть лошадей. Выиграв немного времени для своих, подгоняю их бешено.

Каким–то чудом взобравшись на крутую горку, мы несёмся уже на спуск с ветерком. Только бы лошади не споткнулись, только бы…

Выходим к огромному озеру, обрамлённому холмами. С нашей стороны берег пологий, видны жёлтые островки земли на воде, говорящие, что здесь мель. Спустившись к нему, по ровной песчано–каменистой земле несёмся, набирая скорость. Судя по сосредоточенному взгляду Руяны, это её рук дело. А значит, скоро наши вороные просто завалятся и уже не встанут.

Впереди взмывает в воздух целая стая чёрно–белых птиц, похожих на чаек. Вот это подгон! Ловим дюжину, шпигую шрапнелью, заправляя бомбы.

Мейлин каждый раз дёргается, когда подлетают и садятся на мои плечи пернатые.

— Да не бойся ты, — говорю в очередной раз, продолжая обнимать её за тонкую талию.

— С вами не смею бояться, — раздаётся от цацы впервые.

Ого! Какой прогресс.

Летунами решаю бомбануть одновременно с разных сторон. Видно по холостым пускам, что вражеский маг утомился следить за воздухом и уже долбит простых птиц. Залетает хорошо по толпе, когда она за нами на подъём пошла. Посыпались идиоты обратно. Вторая толпа, которая шла на перехват, даже притормозила из–за этого, нагнав своих же. От первой конников сто осталось и здесь подкрепление в полторы сотни. В общем, легче не стало.

Увидел ястребом, что там вдалеке ещё кто–то тащится, пыль подняв. Похоже, основные силы идут! Неужто целое войско на бедную тощую цацу собрали? Дураки что ли?

Гоним без остановки, надеясь оторваться от погони хотя бы под покровом вечера. А он всё не наступает. Как преодолели три километра вдоль озера, лошади захрипели, замедлились. Гайка вялая, Дуий еле держится и стонет, чтоб его бросили, избавившись от обузы.

— Русские своих не бросают! — Объявляю, завидев впереди широкую жёлтую реку.

А вот и Хуанхэ. Берег довольно крутой с обеих сторон, метров пять до воды. Даже если плот состряпать из последнего дерева, как туда народ весь спустить ума не приложу. Я уж не говорю о лошадях, их бросать не хочется. Чуть пометавшись, заметил вдалеке на воде большой плот!

Мешкать не стал, повёл отряд на юг вдоль реки, и вскоре мы выскочили к маленькому поселению на пологой части берега. А у них тут целая переправа на трёх паромах. Один в воде, второй на той стороне. И ещё один прямо сейчас с нашей стороны загружается. Очередь из людей и повозок немалая понаехала с округи. Всем надо на тот берег.

— Дорогу высокому господину! — Кричу.

И всех раскидываю, врываясь на платформу! С парома сметаю пассажиров без разбора, все в жёлтую воду улетают вместе с лошадьми и поклажей. Главное детей нет, на остальных плевать. Крик стоит, визг и ругань. Пока я уже из «Вьюги» не долбанул под ноги, тогда только заткнулись и стали разбегаться.

Загружаемся! Рук не хватает, старика и Гайку приходится перетаскивать. Ван за паромщика на катушку встаёт, и начинает крутить тяжело, Руяна берётся помогать. Китаянки перепуганные в уголок забиваются под перила. Отчаливаем! Три метра от пристани, пять… семь. Туго идём! А с равнины уже вражья конница несётся сюда широким фронтом.

И тут я за голову схватился. Долбаный канат растянут от одного берега до другого! Мы и половины реки не пройдём, когда погоня до конструкции доберётся. Назад потянут? Обрубят канат? А ведь течение тут нехилое!

Даже если на крылья наскребу, с нескольких заходов всех не переправлю. Пока метнусь, стрелами закидают оставшихся или огненного дракона зарядят. Второй вариант — мотор состряпать. Но на такую махину нужны лопасти большие, никакого резерва не хватит ими крутить.

— Чёрт! — Рявкнул я, осознавая всю сложность ситуации.

— Не успеваем, да? — Спрашивает Руяна. — Прости, Ярослав, я на мели.

— Я останусь, — слышу от Вана решительное, видимо, он понял всю сложность ситуации. — Попробую задержать.

Похвально. Только наивный парень вряд ли осознаёт, сколько их там. Мне с ястреба–то не посчитать. Так, навскидку.

— Бабину крути, толку больше, — рычу на него.

Мейлин поднимается неожиданно смело, идёт к перилам и смотрит вдаль. Там уже пыль столбом, ей прекрасно это видно.

— Всё войско привёл, — бросает цаца с цинизмом. — Трусливый сын подлой безродной собаки.

Ого, какая злая!

— Ты о ком? — Интересуюсь. Может, хоть сейчас расскажет, с кем мы тут бьётся без передышки сутками напролёт.

— О Гао Цин и её сыне. Я больше не сомневаюсь, что это они.

— Понятно, — вздыхаю и к подружке. — Ру, за старшую, я встречу и выиграю вам время для переправы. Приготовьте щиты, если прорвутся стрелки. Дальше скачите без оглядки, я вас найду ночью по трём кострам.

— Поняла…

— Дуий, я их встречу, держитесь, — говорю уже на китайском.

— Нет! — Заявляет цаца, вцепляясь в меня.

Мотает головой, как полоумная, за предплечья ухватив. Смотрит глазищами своими прекрасными. Растрёпанная, немного чумазая, но такая сногсшибательная. Особенно, когда так переживает за своего нового героя.

— Всё, нет времени, держись за перила крепче, — отлепляю её нежные лапки и прыгаю на корнях ввысь, хорошенько пошатнув платформу.

Расплавляю плащ каркасом и планирую на пристань, где уже никого. Да и дальше с берега народ разбежался, гонимый надвигающейся лавиной. Которая сметёт пять жалких хижин с сараями, даже не останавливаясь.

Знаю, что Мейлин сейчас смотрит мне в след. Интересно, уже запала на меня или ещё нет? Наверное… прощается. Наивная.

Попутно перерабатывая и втягивая забор на боевой довесок, поднимаюсь с низины на поле, по которому несётся на меня конников четыреста. Метров на двести позади прёт огромная колесница с металлическим носом, как у локомотива, поднимая пыли значительно больше.

Вот же китайцы придумали! Даже интересно что это за хрень. И за счёт чего она движется.

Надо нанести им максимальный урон, чтоб передумали гнать нас дальше. Потому что достали уже, черти долбанутые. Лезут на верную смерть, фанатики хреновы. Когда вы уже там кончитесь, а⁈ Бесит неимоверно. Чтоб меня кто–то гонял по всему Китаю, да вы с дуба рухнули⁈ Ща, млять.

Между мной и лавиной метров триста. И расстояние стремительно сокращается. Взяв «Вьюгу», встаю невозмутимо. В груди сердце аж подпрыгивает, а на душе вдруг греет приятное ощущенье. Эпичную картину, как один воин встаёт против целого войска, с парома сейчас так хорошо видно. Уверен, глаза Мейлин ещё прекрасней в блеске от слёз прощания со мной.

Но мы ещё свидимся, малышка. С этой мыслью, я поворачиваю «Вьюгу» горизонтально. Резерв на две трети скопился, думаю, на всякие свистопляски хватит. Когда до противника метров сто, выпускаю первую морозящую стрелу, которая разлетается веером сразу на пятнадцать штук! Ледышки с синим шлейфом стремительно уносятся и врезаются в противника, разнося часть на ледышки и опрокидывая другую. Некоторые стрелы проносятся насквозь, прошивая сразу несколько целей. Минус семь единиц резерва за залп, но передышки не даю, пускаю ещё пятнадцать и ещё! Разлетается строй, как игрушечный. «Вьюга» долбит, как ракетная установка.

Шесть залпов успеваю сделать, прежде чем лавина доходит до меня. А точнее доползает. Центр строя с жалкими остатками несётся уже не так уверенно. Фланги заворачиваю вовнутрь, чтоб окружить.

Ястреб всё ещё летает над полем, показывая все манёвры противника. Поэтому я хорошо ориентируюсь. Выпрыгиваю из западни, и на лету пускаю ещё по пять ледяных стрел, раздавая во фланги и вызывая суматоху.

Пока планирую на плаще, создавая непредсказуемое приземление, раздаю по головам без разбора! Но теперь и по мне прилетают в ответ стрелы и даже копья. Приходится маневрировать и пускать корни, чтоб быстрее притянуться к земле. А то уже магические совы и змеи ко мне устремились издали.

Приземлившись меж кружащих всадников, перехожу на «Лапу» и щит Разлома. В двойном ускорении удаётся легко уходить от атак. Плётка каруселью срубает лошадиные ноги и крошит седоков. Некоторые бойцы уже спешились и летят на меня с мечами очень уж отчаянно. Прощупываю шрапнелью, рублю так.

Переключаясь снова на «Лапу», хватаю и воинов, сжимая до хруста костей и швыряя в толпу ретивых. Периодически берусь за «Пиявку», чтобы пополнить резерв. Хотя в меня то и дело горячая кровь брызжет фонтанами и так.

Ор стоит да ржание, будто тут замес между двумя группировками идёт. Даже не подкопаешься.

Срубив три десятка удальцов, перепрыгиваю на другой участок наводить шороху. А ещё слежу, чтобы на берег не выскочили на прямую стрелковую дистанцию. Паром ведь еле тащится! Только подумал, целый отряд рвётся к пристани. Мчу и я прыжками, как гигантский кузнечик. При этом уже начинаю уворачиваться от виртуальных драконов.

Влетев в деревушку, уничтожаю хитрецов нещадно. Где защиты вспыхивают, ускоряюсь и отрываю головы плёткой, которой плевать на местную магию. Всё бы хорошо, но резерв тает, и руки устают рубить. Хотя я на куриях натренировался до изнеможения и из последних сил вывозить. Но тут условия другие, люди не дураки. Они пытаются меня достать всеми возможными способами, когда понимают, что противник всего один. Пусть и орут, что в меня вселился злой дух, что я демон, что я — кумихо.

А тем временем плот добрался до середины реки. И чудом я успел положить всех, кто хотел дорваться до механизма.

Наконец, вылез маг, который совами раскидывался. Успел только парочку выпустить, но я не стал испытывать судьбу, ускорился, сблизился и вогнал ему в глаз «Пиявку».

Только разобрался с одной группой. В деревушку влетает новый отряд. Стрелы сыплются с неба, барабаня по броне и выставленному щиту. Не, ребят, я всё вижу. Первая волна заканчивается. За ней уже спешились и встали для прицельной атаки пол сотни стрелков, которые и поливают меня дождём, цепляя и своих.

Ещё немного, и догадаются подойти ближе, чтоб атаковать паром. Поэтому я шевелюсь, щедро поливая себя вражеской кровью. И начиная вновь задействовать зомбаков. Много не надо, достаточно и дюжины, чтоб контролировать подступы к канату.

Бойцы начинают прятаться за сараями и тушами лошадей. Перехожу на гранаты со шрапнелью. Добиваю последних и иду за стрелками. Три залпа из «Вьюги» и у придурков охота воевать отпала, побежали.

Но это ещё не победа. Третья волна идёт, самая грозная на вид, пусть и не такая большая. Странная колесница в центре несётся прямо на меня, гремя цепями. За ней клином и всадники, судя по магическому блеску от брони, не простые ребята. Маги, пускавшие драконов, тоже где–то там.

Вытерев со лба пот и кровь, которая лезет в глаза, выпрямляюсь. Расправляю плечи и взираю на надвигающуюся лавину. Позади меня три сотни трупов и ползущие недобитки, которых кончают мои приспешники. По флангам крадутся ниндзя, но они ещё далеко. А вот по фронту надвигается главный противник.

Выгляжу, как в крови искупавшийся. Страшный, что смерть. Уверенный в себе великий воин с севера. Вот только боевого дерева уже кот наплакал, резерва сто единиц осталось и что–то медленно набирается. Ах да, местами тело стянуло, заживляя раны. Нахватал. Ничего критического.

Вечереет, тьма надвигается вместе с силами страшными. Целесообразно уже свалить, но мне нужно выиграть ещё хотя бы минут десять для своих.

Метров за сорок колесница замедляется. Конница по обе стороны вырывается вперёд. И сразу же над ними четыре огненных снаряда пролетают в виде драконов, которые несутся чётко в меня.

— Я сожру твою душу! Сожру! — Кричит кто–то рычащим голосом из диковинного аппарата, который теперь можно хорошо рассмотреть. Бронированная повозка с длинными лезвиями по сторонам, мощными колёсами, обитыми металлом и огромным передним щитом, закрывающим лошадей полностью. Странно, что при таких условиях они вообще тянут.

Не зеваю, отпрыгивая в сторону. И через пару мгновений на месте, где стоял, огнём взрывается земля. Ниндзя стягиваются сзади, но там им в спину «дышат» мои зомбаки, которых дурачьё не взяло в расчёт. Вот только управлять всей сворой в условиях высокой динамики непросто. Особенно, когда мощная бронированная конница летит на таран!

Резко присаживаясь на колено, выставляю двойной щит Разлома. Шестикратная масса при ударе решает! Лошадь врубается копытом, а следом грудью в щит и перелетает вместе со всадником через меня, сдвинув лишь на пару сантиметров. Вот это я понимаю мощь!

Что, съели⁈

Всадники орут, босс рычит, земля дрожит от копыт, в воздухе рёв приближается. Два дракона готовы уже поцеловать меня горячо и страстно. Перекатываюсь и прыгаю, сшибая ещё одного всадника в металлической броне прямо с седла. Пока лечу «Пиявку» прямо в глазницу вонзаю, вытягивая крохи резерва. Ещё раз так сделать уже не дают, слишком хитрые ребята выставляют щиты. Поэтому перехожу на «Морозко» в двойном ускорении и под взрывами от «драконов» уничтожаю тяжёлых конников одного за другим, иногда прибегая к «Пиявке». Стараюсь, не плошать и не выхватывать лишнего, если сомневаюсь, перехожу во вторую изнанку, чтоб подумать, пока всё вокруг медленно плывёт почти в тишине.

Тем временем, ниндзя выхватывают от зомбаков. У воинов метательные звёздочки, которые моим солдатам никакого ущерба нанести не могут.

Я же вижу первого мага, колдующего прямо в седле. Пакостник одет в бордовый шёлк, на волосатой башке конусовидная шляпка, которая сверкает красными звёздочками по ободу очень уж красиво. Вот хочу такую шляпку и всё тут!

Пустив в коня шрапнель, предвосхищаю его падение. Но облом, срабатывает защита! Тогда перехожу на плётку, стремительно сближаясь. Придурок успевает пустить трёх «драконов», но всё мимо. А когда уже «Пиявка» у горла, он удручённо опускает руки. Сорок единиц успеваю выпить прежде, чем в меня с ним в обнимку влетает огненный снаряд от его напарника.

Даже от трупа срабатывает магическая защита на огонь. Я же под её прикрытием ухожу в изнанку на новых магических силах и спешу наказать второго мага. У этого звёздочки на шляпке кажутся розовее, он даже успевает спрыгнуть с коня, сделав крутое сальто. Уже на земле его накрывает моя «Лапа», проламывая череп и ломая шляпку. Следом я подрубаю сразу несколько лошадей каруселью и добиваю упавших всадников. В металлической броне падать — такое себе удовольствие, половина, как контуженные.

Только добил последнего, локомотив врывается! С перепуга отпрыгнул аж на десять метров. И ведь как знал! Разлетается заслонка, откидываясь на две воротины, и оттуда на меня сразу три мощных тигра летит! Правда, выскочив, они на цепи натянулись, которые их держат.

Тьфу ты! Он в повозку тигров впряг, вот это я понимаю цирковое представление!

— Браво! — Хлопаю в ладоши, стоя на замороженной лошадиной туше.

А вот и главный злодей нарисовался. Вся его армия порубленная лежит, а он спокойно с колесницы спрыгивает и идёт ко мне с растянутой до ушей улыбкой. Рожа обтекаемая, хитрая и вся обветренная, мужику лет пятьдесят уже, а мудрости ни в одном глазу. Шляпка конусовидная контуром из фиолетовых звёздочек сверкает, плащ из тигриных шкур треплется на лёгком ветру. Руки вытянул в разные стороны с тонкими самурайскими мечами, лезвия которых иероглифами фиолетовыми светятся по всей длине — явно непростые железяки. Брони на нём не вижу, лишь шёлковое одеяние. Но недооценивать его нельзя. Похоже, и магией балуется, и физическими нагрузками. Китайский паладин?

Все три тигра смирно сидят, не дёргаются, поглядывая на своего хозяина удручённо.

— Я Ляома! Тигровый мастер семнадцатой ступени! — Представляется, надвигаясь лёгким шагом. — А кто ты, великий воин, чью душу заберу я вскоре?

— Тёмный лорд Ярослав, мастер сто семнадцатой ступени, к твоим услугам, — кланяюсь и дальше. — Коль я труп, позволь узнать, не Гао Цин ли тебя послала?

— Ы! — Оскалился. — Как ты смеешь произносить имя моей императрицы! Умри, за сею дерзость и обман! Не бывает мастеров такой высокой ступени!! Ар!!

Вместе с ним и тигры тявкнули, дёрнувшись снова на меня. Но чёрт бы с ними, их хозяин в призрачного фиолетового тигра обратился в прыжке, да исчез вовсе! Только шелестящий звук приближающихся клинков заиграл на нервах! Мастер пропал вообще, а фиолетовый шлейф пятиметровыми зигзагами пошёл на меня.

Опасаясь, что он тоже может ускоряться, перешёл в первую изнанку, затем во второю. Не уловив его даже в четырёхкратном ускорении, рванул назад, что есть мочи. Потому что на третью изнанку последний резерв отдавать не хочется.

Гадёныш выскочил прямо там, где я только что стоял, махнув клинками, как ножницами пару раз, и стал озираться, потеряв из виду.

Дабы не мотать резерв, вылез из изнанки.

— Не прячься! Дерись! — Воскликнул Ляома и возрадовался, увидев меня.

Перевоплотившись в виртуального тигра, прыгнул и исчез, снова эти шлейфы пошли зигзагами в мою сторону. Запряжённые тигры забесились на цепях, но плевать на них, я всё дальше от повозки.

Отпрыгнул на корнях три раза. Я ж не дурак попадать под этот комбайн. Хотя недолго и об тушу лошади ногу подвернуть. Тел разбросано немало, но сам Ляома перемещается достаточно ювелирно, ничего не цепляя.

Пытаюсь понять, что у него за магия. И вижу невооружённым глазом, что даже пыль не тревожится вдоль шлейфов, что он создаёт.

Так, а если это не ускорение у него? Может, короткая атакующая телепортация, как у бойцов Стрижа? Или некие призрачные рывки?

Плётку подставляю на его пути, а та на пластинки разлетается от его мечей! Твою ж мать! Как так–то⁈ При этом фиолетовая вспышка озаряет контуры его тела на пару мгновений. Мастер тут же реагирует и делает рывок на меня. Успеваю выставить щит! Противник со своими мечами, как пропеллер отлетает. Но и мне не сладко, рука до локтя онемела, а следом искрами накрыло. Повалившись в другую сторону, я только с корнями и сумел быстро подняться.

Перекувыркнувшись, мастер молниеносно вскакивает и уходит в незримость. Его уверенная атака продолжается. Только теперь он вообще не появляется. Сменил тактику? Разогрелся? Понял, что я серьёзный противник?

Очередная попытка прервать его рывок в процессе, заканчивается плохо, наложенный щит Разлома просто отлетает! И у меня остаётся один. Твою мать, так я всё оружие растеняю.

Делать нечего, пытаюсь достать противника дальше. В ускоренном режиме пробую блокировать его незримый путь по направлению шлейфа и улетаю сам к чёртовой бабушке, сметая пару–тройку тел.

В изнанке подловить не выходит, хитрец просто не выныривает атаковать, потому что меня не видит. И будто знает, что в ускоренном режиме проматываю последние остатки резерва.

Пробую морозящую шрапнель, а она вообще сквозь шлейф пролетает, не нанося урона, будто я призрака атаковал. Как некстати крадутся недобитые воины, на которых приходится отвлекаться. А мне зевать вообще теперь нельзя. Где бы я ни встал, всюду главарь вырывается через пару мгновений, шелестя своими нерушимыми клинками. Разогнался не на шутку этот мастер Ляома. А я уже вымотался. Ещё эти долбаные туши лошадей и тела мешают.

Смекнув, что только в конечной стадии атаки, увидев меня, он выскакивает из невидимости и обретает плотность, иду на авантюру. На ходу вынимаю шарик «Дымное зеркало» и грею его в руке, чтоб впитал мой образ. В процессе отпрыгиваю от очередного выпада.

— Да отвали ты! — Фыркаю на него, швырнув вдогонку «Жало», которое пронеслось сквозь призрака, даже не зацепив.

Понимая, что такой обман сумею провернуть лишь раз, пытаюсь вычислить до доли секунды тайминги его рывков. Для этого ещё два раза подставляюсь и выхватываю по щиту болезненно, а следом и по поножам гад заряжает клинком, явно прощупывая. Но артефакты Разлома держатся. А вот резерв на мели.

Уйдя во вторую изнанку на последние крохи, бросаю рядом орешек, и жду, когда проявится. Дым медленно, но верно вырывается вверх и в стороны, а там уже «я» стою статуей, на которую только дебил купится. По шлейфу видно, что Тигровый мастер делает свой рывок. Через мгновение проявляются его машущие поперёк клинки. Дурачок торжествует, выходя из своего боевого режима. А тем временем неминуемо в ухо ему летит «Пиявка».

И входит ведь, продавливаясь в череп и мозги, как миленькая.

Маг раскрывает пачку для крика. Тело теряет плотность, вытягиваясь снова в тигра. Да ёп вашу дивизию! А нет… башка не выскользнула, так и осталась висеть. Плащ из тигровой шкуры уносится вперёд и расстилается на земле. Ляома виснет на моём клинке безвольной куклой, пока я его безжизненное тело не роняю.

Засомневавшись, что он помер, снимаю заботливо конусовидную шляпку, дабы не портить, и раскалываю голову морозящим мечом.

— Кажется, сдох, — объявляю вслух.

Все три тигра замерли и смотрят на меня с интересом. А нет, не на меня. Красный свет озаряет пространство. Моё бешеное сердце обваливается с перепуга.

— Да чтоб тебя! — Выругался, обернувшись и увидев старую знакомую, девятихвостую лисицу.

Сидит такая довольная, глазки хитрющие.

Так, пора разобраться, что тут нам Тигровый мастер привёз. Али–экспресс, чёрт бы его побрал.

Глава 12

Город Синин

Первым делом собираю пластинки от плётки, которые разбросало повсюду. Поднимаю второй щит Разлома и «Жало». Попутно наблюдаю, как шевелятся недобитые воины, увидевшие Кумихо. Даже уж точно помирающие хотят уползти подальше. И не только они, ещё не подохшие лошадки зашевелились и забились отчаянно. Похоже, такой сильный злой дух тревожит любую сущность похлеще самой смерти.

Одни лишь тигры сидят смирно, как кошачьи статуэтки. Ждут чего–то.

Собрался уже приступать к самому «сладкому», обшарить Тигрового мастера, положив глаз на его тонкие клинки. Но лисица встала между мной и трупом, посмотрев с надеждой.

— Ну чего ты, рыжая? — Спрашиваю на китайском.

Подрывается и, хвосты распушив, трусит к тиграм. Метров за пять усаживается и скулит.

Так, понял. Просит их освободить. Иду.

— Стойте смирно, морды, — говорю строго, но с опаской.

Тигры замирают. За освобождение первого берусь, готовый в любой момент отскочить в ускорении. Дырколедом цельный металлический обод на шее нейтрализую. Мощный зверь даже вида не подаёт, пока вожусь. Но когда цепь падает, чуть помедлив, встряхивает головой и идёт горделиво к лисице. Пока они нюхают друг друга, я второго высвобождаю. Затем третьего.

Перенюхались. Лисица побегала вокруг всех трёх тигров, как несмышлёная дурочка. А затем тигры драпанули прочь вдоль реки на юг, даже «спасибо» не сказав. Рыжая же уходить не спешила. Подошла ко мне и начала приставать.

— Ладно, рыжая, ну где почесать?

А везде. Мордашку подставляет, бока.

— Если блохи задолбали, лучше отвали? — Фыркаю на неё. Лисица отрицательно мотает головой. — Ладно, иди сюда, красотка.

Чешу, и сам получаю удовольствие. Только хвосты не даёт трогать, сразу напрягается. Когда лизаться лезет, целую в нос и отпускаю.

— Всё, подруга, у меня дела.

Послушно отступает и садится. Смотрит неотрывно, хвосты веером.

Наконец, приступаю к самому интересному. Теперь Кумихо просто наблюдает за тем, как я обшариваю обоих драконо–магов, забирая у них монеты, кинжалы, нефритовые браслеты со встроенными каменьями, кольца и ожерелья. У одного не поломанную шляпку изымаю, которую в холодный карман убираю сразу.

У Тигрового мастера в первую очередь хватаю клинки, затаив дыхание. Обоюдоострые тонкие мечи уже не светятся иероглифами, но они никуда не делись. Стоит ухватить за рукояти, и контуры разгораются вновь, вытягивая мой резерв! Это ж надо, такие прочные. И об щит не обломались, и плеть инопланетную разметали легко. При этом ни одной зазубрены не видно. Попробовал на остроту, хера се бритвы! Вдобавок, лёгкие, что пушинки. Хотя это не всегда хорошо. Ножны тоже странные, вообще наощупь мягкие и невесомые. А ещё довольно красивые. Чёрные с фиолетовыми и розовыми узорами, немного бабского стиля. Сам пояс тоже забираю, он мягкий и кожаный, на нём ещё прикреплено восемь мелких метательных кинжалов в чехлах.

А ещё на верёвке висит прямоугольная золотая бирка три на пять сантиметров с тремя выгравированными иероглифами. По–китайски я говорю, а вот читать духи не научили. Веет от неё чем–то, но не так сильно. Сняв с пояса, убрал в сумку, на цветмет сдам.

Забрал у главаря ещё два браслета, два кольца, перстень золотой с тиснением в виде тигра в профиль и тремя иероглифами. Видимо, надев его, смогу теперь тиграми управлять. Счастье–то какое! С шеи снял два амулета и золотую цепь толщиной, как у бандитов в девяностых. На ней и подвески с мелкими бирками, на которых по два иероглифа выбиты. Стоит цепи голой кожи коснуться, письмена сразу светиться фиолетовым начинают, скромненько кушая мой резерв. И чем–то освежающим нутро наполняя, словно вторым дыханием. Похоже, выносливость дают, которой у меня и так хоть отбавляй.

Пошарил по карманам, ни одной монеты. Шляпку его забрал в холодный карман и собрался уже в повозке покопаться, как расслышал скулёж лисицы. Обернулся, у тигрового плаща сидит и хитро на меня смотрит своими раскосыми глазёнками. Вот не могу понять, улыбается она или это у неё такой разрез рта.

— На кой хрен мне этот бабский плащ, рыжая?

Облизывается в ответ. Видимо, подаёт знак, что ценное.

— Ладно, беру.

Интересно, как Ляома проворачивал свою призрачную атаку. С помощью клинков? Перстня? Одежды? Или всего в совокупности? Видимо, без заклинания не обошлось. Вот только мне китайской академии магии ещё не хватало. Торопиться ведь некуда, Великий разлом подождёт.

Полез на повозку, она частично крытая, основательная. Даже руль есть, куда цепи крепятся. Двухместная, позади багажное отделение, где целый сундук и лежит. Как говорится, всё своё ношу с собой. А вот и сокровища! Видимо, тут казна всей армии. Была. Так и армии тоже тю–тю. Если прикинуть, всего около тысячи бойцов мы ликвидировали. Мысленно присвистнул, это ж как сильно императрица Гао Цин хотела не пустить Мейлин в столицу!

Копаюсь в сокровищах, получая истинное удовольствие. Но не забываю бдить! Золотых монет с квадратными дырками посередине пол сундука. Всё аккуратно уложено по секциям ровными стопками. В одной секции монеты посчитал, дальше умножил: ровно две тысячи четыреста монет. Оценил вес на ладони и прикинул, что китайская монета процентов на тридцать легче нашей. На чистоту содержания ещё надо проверять. Но в любом случае это отличный куш. Который я убираю в магический карман лапами загребущими.

Вторая половина сундука заполнена мешочками с нефритовыми статуэтками от пяти до десяти сантиметров длинной. Это различные животные и даже люди в виде воинов с мечами и луками. Выполнены искусно и очень детально, местами каменья встроены, иероглифы выбиты. Чую внутреннее свечение от многих, и становится не по себе.

Собираюсь убрать всё в магический карман до поры. Лисица запрыгивает в повозку и нос с вой суёт в один из мешков. Достаёт оттуда статуэтку лисы и грызёт её, как кость. Затем в глотку проходит розовое свечение, будто она огонёк глотает. В общем, Кумихо чью–то душу сожрал, не иначе. Да ещё с таким аппетитом.

С таким успехом чуть не передумал всё это с собой забирать. Решил, что всё же стоит разобраться с этим позже. А не оставлять мародёрам. Мало ли, это опасным для простых жителей окажется.

Как выгреб статуэтки, на дне сундука шкатулку нашёл. А в ней женские украшения. И не как у нас ювелирка, а всякие китайские заколки да подвески. Магией не веет, просто драгоценными камнями блестит на драгоценном металле и нефрите. Из этого барахла можно что–то и Мейлин подарить для поднятия настроения. А то совсем грустная была, когда прощались.

Обшарив повозку, не стал по воинам ходить и крохи собирать с бомжей. Решил уже отчаливать, потому что друзья и соратники волнуются.

Собрался с Кумихо попрощаться, на секунду отвлёкся, обернулся, а её уже и след простыл. Как сквозь землю провалилась. Только погрызенную нефритовую статуэтку лисы оставила, которую я решил даже не трогать. Двинул к берегу на ватных ногах.

Вот что Кумихо надо было на самом деле? Чтоб я цацу спас? Или чтоб Тигрового мастера выманил да победил? А потом освободил тех тигров и отдал из той статуэтки душу высосать? Вот поди угадай всё это — привязанность к прекрасной госпоже Цяо или хитрая комбинация?

Собрав с разбитых лачуг и пирса достаточное количество дерева, ращу крылья и валю к чёртовой матери отсюда на крохах резерва. А то как–то некомфортно среди четырёх сотен трупов. Усталость навалилась такая, что тяжело пошёл на взлёт. Еле реку перелетел и стал набирать высоту со скрипом в жилах.

Наверное, было бы проще ястребом отыскать три костра, но контроль над ним я потерял в финальной драке. Хотя он может в ночи и не видеть ничерта, от слова — совсем. Два круга дал прежде, чем увидел вдалеке огоньки. Ничего себе они умотали! Километров на двенадцать. Разбили лагерь в низине под холмиком, чтоб с земли не было видно, и сидят. Когда я уже подлетел, ещё дальше смог рассмотреть множество огней, рассыпавшихся по огромной площади. Похоже, впереди крупный город.

Приземлившись за пару сотен метров, двинулся спокойно к лагерю. Хотя и появилось вскоре ощущение присутствия, никаких крадущихся ниндзя в ночи не приметил.

Когда на пути зашуршала мелкая живность, понял, что Руяна уже вычислила меня. Молодец, девочка, перестраховалась, используя зверей.

— Ярослав вернулся, — услышал её радостный голос. Лагерь зашевелился.

Когда я подошёл, все меня и встретили. Даже Гайка поднялась и Дуий криво встал, опёршись на палку. Сестрицы радостные, китайцы с ужасом глядят.

У Мейлин глаза на мокром месте, еле держится со своей прямой спиной и якобы важным видом. Глазищами пожирает сногсшибательными, аж сердце замирает. Не думал, что найду в мире девушку, которая заставит меня о Василисе забыть. Хотя у них и красота совершенно разная. Сравнивать ни то чтобы нельзя. Невозможно. Это два ангела, тёмненький и светленький.

— Вы ранены, — говорит Мейлин с придыханием, выходя вперёд. — Как только на ногах держитесь? И как сумели добраться в таком состоянии? А вы что смотрите, помогите ему!

Служанка ко мне метнулась наперегонки с Ваном.

— Не стоит беспокоиться, госпожа Цяо. Это не моя кровь, — не стал томить. — Во вражеской искупался. Я цел, ни царапины.

— Я поняла, — заулыбалась, но быстро перестроившись, спросила с решительным видом: — надо уходить?

— Не побежим больше, враги кончились, — усмехнулся. — Что тут написано, не подскажете?

Подал ей золотую бирку Ляома. Мейлин послушно схватила. И тут же ахнула, уронив её на землю, будто та раскалённая.

— Это… это же ярлык Тигрового мастера Ляома, — залепетала, глядя на меня вытаращенными глазищами. Ох, какая же красотка, залюбовался. Но не стал язык свешивать, а честно прокомментировал:

— Он назвался Тигровым мастером семнадцатой ступени, я сказал, что у меня сто семнадцатая, он обиделся и полез на меня, пришлось его прихлопнуть.

— Его больше нет, — зашептала себе под нос Мейлин, уводя взгляд. Успел уловить торжество на её лице. Ну и славно.

Подобрав ярлык, уселся к главному костру и принялся ужинать запасами. Никто спать не уходит, все по кругу сидят и в рот смотрят. Цаца шёлковый платочек с вышивкой подала, чтоб я лицо вытер.

— Жалко пачкать, — взвыл.

— Нинг, — бросила цаца строго, и служанка, выхватив платок, сама стала мне рожу вытирать. Сижу смирно, как маленький.

Мне, конечно, было бы приятней, если бы сама Мейлин поухаживала. Но, похоже, она тот ещё кремень. Снова эта невозмутимость и непроницаемость на лице. Хотя теперь рассматриваем меня украдкой намного больше.

— Как всё прошло? — Спросила Гайя, вид у которой всё ещё разбитый.

— Четыреста трупов, вроде никто не ушёл, — ответил ей. — Честно, бывало и сложнее.

— Не перестаёшь меня удивлять, — комментирует Чернявка. — Прости, что подвела. Тебе было бы легче.

— Да ну брось, голубушка, — отмахиваюсь, дожёвывая резиновое мясо. — Я ж сказал, ничего сложного.

— От меня не скроешь, ты на ногах едва держишься, — укорила Гайя. — Хотя очень хорошо притворяешься, чтобы впечатлить эту милую китаяночку. Не стоит, она тебя уже успела оплакать. И теперь лишь с рассветом поймёт, как ты хорош.

— Ложись уже, мы поделим ночь сами, — раздалось заботливое от Руяны.

Завалился в палатке без задних ног и очень быстро вырубился. Утром меня растолкала жрица. Подорвался я, конечно, будто всё на свете пропустил.

— У нас без происшествий, — доложила она. — Гайя идёт на поправку, может держаться в седле.

— Хорошо, выдвигаемся.

Когда вывалился, все уже собрались. Только меня и ждут.

Собрал палатку спешно под молчаливым взором всей группы. После грандиозной драки и боя с Тигровым мастером чувствую хорошую прибавку к резерву. Теперь четыреста двадцать единиц. Так и до Люты прокачаем!

Собрав поклажу на седло, к Мейлин подошёл. А та меня взглянула мельком, щёки розовые.

— Учитель Дуий рассказал мне, что это вы убили Двуногого дракона, — защебетала. — Я благодарна вам за это. Вы поистине великий воин. Простите, что усомнилась в вас.

По бокам Диуй с Ваном смотрят с таким умилением, что на смех пробирает.

— Чего эта принцесска лепечет? — Раздалось недовольное от Гайи, которая уже в седле.

— Всё хорошо, не стоит извиняться, — отвечаю крошке. — Откуда вам было знать, что я величайший воин на всём свете.

— Хвастун, — улыбнулась Мейлин. И прозвучала её критика очень уж ласково.

— Всё, по коням. Вы не возражаете? — Подал ей руку.

— А у меня есть выбор? — Выдала вдруг строго цаца, взглянув на меня неожиданно ошеломительно. Розовые щёки в сочетании с нежными губами, что лепестки алых роз и чёрными глазищами, сияющими до ослепительно белых бликов — это беспощадное оружие этой малышки, о котором она явно ещё не ведает.

Нет, я не влюбился. Просто любуюсь!

А точно⁈

На этот раз беру её под попку на предплечье, как маленького ребёнка и поднимаю в седло первой. Вижу удивление на её лице, видимо, потому что делаю это очень легко. Но чувствуется ещё и напряжение. В нормальных условиях это выглядит крайне неприлично, сам понимаю. Но ничего поделать не могу. Служанку ступенькой кидать рука не поднимается, она мне вчера так заботливо лицо вытирала.

Взлетаю следом, вылавливая неожиданный укор со стороны Дуия. Девицы мои тоже неоднозначно смотрят. Неужели приревновали? В прежней бешеной динамике было не до такого. А теперь всё, как на ладони. Блин… самому теперь неловко.

Поэтому стараюсь не вплотную придвигаться и не обнимать, когда движемся. Но приходится периодически придерживать за талию. Спустя час спокойной езды мы выходим на большую дорогу. А оттуда по прямой до города уже рукой подать мимо обширных полей с ячменём и пшеницей.

Долгожданный Синин встречает бамбуковыми стенами на въезде, которые идут по фронту километра на три. Трое ворот в этом направлении и у всех стоят очереди из повозок и телег, в одну из которых вклиниваемся мы.

Можно было всех разметать и ворваться, но что–то не очень хочется выпячиваться, пока Мейлин Цяо не представиться главе города.

Полтора часа приходится ждать, ибо стража фильтрует тщательно, спрашивая у всех ярлыки. Рассматриваю местных бойцов с интересом. Китайские доспехи выглядят хрупкими и крайне дешёвыми. Нагрудники с наплечниками в виде циновок из бордовых жёрдочек, шлемы, как шапки–ушанки. Оно всё может и выстоит против их же тонких мечей. Но не против наших секир и двуручников. Да и кирпичами нашего производства всё это тоже проламывается.

Думал, когда до нас очередь дойдёт, воины будут выделываться. Но когда Мейлин швырнула им бирку из красного дерева с красным плетёным хвостиком, стали кланяться, расступаясь. И даже не попросили капюшон плаща опустить.

— Это мои люди, — объявила цаца повелительно.

И всех пропустили без вопросов, хотя с подозрением глазели на меня с сестрицами.

Только въехали и сразу на большом рынке оказались, простирающемся вдоль стены метров на триста. Китайцев тьма, гам стоит мощнейший. Какие персонажи тут только не мелькают. И отрепье всякое, и стража с доспехами нескольких цветов, и воины разные, и маги, которых можно вычислить по конусовидным шляпкам. Кто пешком, кто на лошадях. Всех рассматриваю нагло, и нас иноземцев все, кому не лень разглядывают.

Ого! Закованных людей на верёвке тащат. Спрашиваю у Дуийя, что за дела. А тут оказывается, и рабство не запрещено.

— Это пленники, но бывает, что бедные семьи продают своих дочерей в богатые дома, — выпалил старик деловито.

— Ну и кто у нас варвар, — фыркаю в ухо цацы.

— Я слышала, что все ваши крестьяне — рабы, — выпалила та в ответ.

— Откуда такое заблуждение?

— Много всего интересного рассказывают купцы. И это не заблуждение, — отвечает надменно.

Первые паланкины вижу, которым приходится уступать дорогу. Это кабинки на больших палках, ухватившись за которые, их люди таскают.

— У нас людей так точно не используют, — комментирую. — Или ты считаешь это нормальным?

Цаца молчит.

— Сказать нечего?

Дальше молчит. Какая гордая. Хоть за ухо кусай, за которым шейка вдруг мурашками покрылась.

За рынком дома стоят плотно. Большие, двух–трёхэтажные, вдалеке виднеются уже и дворцы с характерной архитектурой крыш «ёлочкой» этажей на четыре–пять. Проехались чуть дальше, и вид открылся на первые поместья с крупными яркими домами, обнесённые забором, что мощнее городского. В контраст целыми улицами стоят серые трущобы.

Постоялый двор выбрали солидный, где нас сразу начали облизывать за золотую монету, как кошка котят.

Уже не стало неожиданностью, что служанка ломанулась на рынок за шмотьём для цацы. На этот раз я успел выловить её. Тщательно проинструктировал, дав золотых монет из трофейных, чтоб не светила иностранной валютой. Ибо не уверен, что за нами перестали вести охоту. Ведь ещё есть такой персонаж, как Ксинг Сайвэн, он же глава Дома Змеи. Это ведь его убийцы периодически мелькали во взаимодействии с бойцами Тигрового мастера. С последним разобрались, а с этим ещё нет.

Вместе с тем, держу в голове тот факт, что оба этих босса — пешки в игре императрицы Гао, которая их наняла. Как будет продолжаться противостояние уже в столице, дело не моё. Главное передать Мейлин дяде министру и двинуть уже за Мечом.

Посоветовавшись с Дуием решил, что повозку для китаянок всё же стоит купить, а не нанимать извозчика. С этой миссией отправили голодного Вана.

А сами уселись вкусно обедать на открытой веранде на втором этаже. Простые смертные за одной скамьёй, а наша цаца отдельно. Куда деваться, таковы нормы и правила. Пусть я хоть из ада её вытащу, всё равно не положено. Однако на этот раз она к нам лицом уселась. Важно кушая и периодически погладывая на меня украдкой.

Служанка вернулась даже позже Вана, который нашёл хорошую повозку. И не одна пришла, а с двумя крестьянами, которые и притащили мощные баулы. Получив новые вещи, цаца стала собираться на приём к главе города.

Продрыхнув до самого вечера я особо не парился, просто отдыхал, зная, что с рассвета мы двинем так или иначе. Просто сегодня выходной, которой залетел, как нельзя кстати.

Когда объявилась служанка, я хотел её послать, но услышал:

— Госпожа Цяо готова и желает, чтобы вы и ваши люди сопроводили её к главе.

Вышел с подружками снаружи встречать. Было бы глупо не ехать с цацей сейчас и просрать её по дороге после стольких усилий только потому, что меня покоробила интерпретация её просьбы.

И ведь не зря Мейлин прособиралась три с половиной часа. От растрёпанной и уставшей девочки не осталось и следа. В новом платье, красиво убранными чистыми волосами и скромной на первый взгляд косметикой вышла самая настоящая королева красоты. От которой оторопел не только я, но и поперхнулись мои сестрицы.

Прямая спина, надменно–безразличный взгляд. Ну актриса! Из волос основания заколок торчат красивые с блестящими висюльками до самого подбородка.

Такую богиню на коня уже не взвалишь, повозка, как нельзя кстати.

Служанка тоже малость прихорошилась, сменив платье.

Стали собираться, пока цаца шла до повозки, несла себя, как хрустальную вазу. Руку подал, чтоб помочь взобраться в экипаж, а она даже не отреагировала, будто в обиде на меня. Или просто держит лицо при зеваках на улице. В общем, переменилась. Хотя считал, что растопил лёд.

Двинули во дворец главы города. Ван — замыкающий, Дуий — повозкой рулит, мы втроём впереди на своих вороных. Выехали на главную улицу и потащились дальше, разгоняя толпы людей, которые с неохотой расступаются.

Чернеет небо, подвесные фонари горят каскадами. Через некоторое время заметил, что за нами конная стража скачет. Сперва двое увязались, к ним присоединяются новые, пока позади не образуется хвост в три десятка. Выезжаем на пустующую площадь перед дворцом. И через ворота из дворцовой зоны вываливаются уже пешие копейщики человек под пятьдесят, окружая нас полукругом. Учитывая, что конница позади встала, нас окружили полностью.

До кучи на стене обозначилось ещё пятнадцать стрелков со взведёнными луками.

— Дальше дороги нет! Именем императрицы вы арестованы! — Прокричал важного вида мужик со стены.

— Да как вы достали–то а! — Крикнул я в ответ.

С коня спрыгнул, демонстративно высоко, подлетев метра на четыре, и встал на ноги, даже не согнув их при приземлении. От удара хорошенько сотрясло землю и вибрацию почуяло всё окружение.

— Я гун Ярослав, известный в ваших землях, как Белый дракон, победивший «Двуногого дракона» из Сучжоу! — Объявляю и вижу, как бегают глазки у воинов. — Я не хочу убивать вас и равнять этот город с землёй. Но если вы полезете, пощады не будет. Порву всех на мелкие кусочки, выпью кровь и сожру ваши сердца. А души заберу себе на вечные муки.

— Не нужно так пугать добрых воинов, — раздалось из кареты важным тоном. И Мейлин спокойно вышла из неё.

Проковыляла мелкими шажками, пока на неё все с раскрытыми ртами смотрят. Поравнялась со мной и добавила:

— Я госпожа Мейлин Цяо, племянница придворного министра Цяо. Так вы встречаете высокую гостью?

Смело. Учитывая, что лучники всё ещё держат нас на прицеле. Хотя пятнадцать стрел я легко отклоню, не могу не переживать за моих подружек. Ну и о подверженных ранениям китайцах нельзя забывать.

— Прекратить! Что вы себе позволяете⁈ — Раздалось со двора. — Кто приказал⁈

— Вы же…

— А ну молчи! Я обознался. Это же племянница господина Цяо.

Воины выдохнули, убирая оружие. Из ворот выскочил пузатый, усатенький мужичок в светло–зелёных шелках с распростёртыми объятиями. Похоже, и есть тот самый глава города.

— Как ты выросла Мейлин, я помню тебя ещё совсем крошкой…

— Приветствую вас, господин Бай Дзы, — ответила Мейлин невозмутимо, не сдвинувшись с места ни на шаг. — Мне, вероятно, послышалось, что власть императрицы Гао перечеркнула вековую дружбу между нашими родами.

— Что вы, что вы! Как можно? Я велю наказать капитана самым суровым…

— Не стоит, — бросила Мейлин, улыбнувшись.

Подошедший мужичок так замлел, когда она прожгла его взглядом, что мне вдруг захотелось рассмеяться на его забавную рожу.

— Что мы здесь стоим, прошу вас, госпожа Цяо, в дом! — Залебезил, делая вид, что всей остальной свиты нет.

— Они пойдут со мной, — бросила цаца.

— Но мне донесли, что этих людей разыскивают в Сичжоу, как преступников, — выпалил глава города. — Теперь вы под моей защитой, вам незачем полагаться на чужаков.

— Они пойдут со мной, — повторила Мейлин уже строго. — Все слухи об их преступлениях — клевета. Накажите тех, кто распространяет лживые обвинения самым суровым образом.

Чуть помедлив, Бай кивнул неуверенно. Оскалился в искусственной улыбке.

Вскоре мы спокойно прошли через ворота. Всех нас сразу повели в сторону, чтоб разместить отдельно. Но Мейлин настояла, чтобы я был при ней на приёме в её честь.

Только меня никто не спросил. В какой–то момент осознал, что намного проще гостить в таверне среди простых людей, когда все вместе, чем в таких поместьях, где не знаешь, откуда ждать подвоха. И как защитить всех, ибо так или иначе нас разделили.

Остаётся внушить местному властителю, что со мной шутки плохи.

Ужин устроили в большом павильоне, столы буквой «П» у тонких колонн под навесом вокруг прямоугольной площадки, что под открытым небом. На ней расположилась важного вида барышня и занялась игрой на струнном инструменте под названием «гуцинь». К музыке сложно привыкнуть, местами она нелепо звучит, а местами очень гармонично выходит.

Во главе перпендикулярно гостям за отдельным столом господин Бай с женой, по бокам взрослые дети. Три сына и три дочери, внешне ничем не примечательны. Сидят смирно, как колы проглотили. Мейлин за отдельным столиком, за спиной её служанка стоит и принимает яства от местных, ставя на стол сама. Я на следующем сижу, мне дворцовая девочка прислуживает. Дальше местные чиновники устроились в шелках, никто головных уборов не снимает. В самом конце мои сестрицы, а китайцев вообще не пустили.

Довольно атмосферно, никто не галдит. Знать наслаждается едой, слушает концерт. В перерыве господин Бай ещё раз приветствует гостью, желая ей и её роду процветания. Поднимаются чашечки. Затем объявляется очередной номер.

Двенадцать танцовщиц выходят в шелках и начинают кружиться элегантно, высоко подпрыгивая. Похоже, атлетки. У всех лица выбелены пудрой, глаза разукрашены вульгарно, на головах парики. И даже в таком гриме обратил внимание на одну довольно миленькую и молоденькую китаянку с красными локонами своих волос, поблёскивающих золотой пыльцой. Глаза большие, светло–карие, практически бордовые с лёгкой раскосостью, личико невинное и застенчивое. Двигается элегантно и пластично, периодически посматривая на меня и Мейлин.

Так залюбовался ею, что вскоре под тканью её платья кинжал приметил, проступивший на пару мгновений во время движения.

Громко чавкая, достал сканер прямо при всех. Активировал и быстро выявил металл, что с собой принесли эти танцующие пассии. Вот же сучки крашеные. Да они все увешаны кинжалами, метательными звёздочками, удавками из цепочек, у троих даже духовые трубки имеется.

Ниндзя–бабы из Дома Змеи?

Сейчас вы у меня попляшете. Так попляшете!

Глава 13

Девичья честь

Когда поднялся из–за стола с решительным видом, все вокруг на меня уставились. Стоило выйти на площадку, музыка стихла, танцовщицы напряглись.

— Господин Ярослав, если вы желаете в отхожее местно, то идите за мной, — прочирикала местная служанка с наигранной улыбкой, зазывая назад под навес.

— Дикарь, варвар, — стали бросать себе под нос мелкие чиновники и хихикать. — Двуногого дракона он убил, так ему и поверили.

— Такие хорошие у вас танцовщицы, где вы их нашли, господин Бай Дзы? — Спрашиваю любезно, игнорируя всякую тлю.

— Надо же, как хорошо на нашем говорит этот белобрысый невежа, — комментируют чиновники ещё тише. — Понравились эти девки? Я бы тоже не прочь…

— Это известная бродячая труппа, такие путешествуют по свету, — отвечает глава города с брезгливой улыбкой. — Они не мои, у нас так не принято.

— Вам очень повезло, что не ваши, — усмехнулся и обратился к злоумышленницам, которые, похоже, уже приготовились атаковать. — Можно я станцую с вами?

На лицах недоумение. Самая старшая на вид матёрая тётка оскалилась и выдала:

— А справишься с нашим… темпом?

Прозвучало, как угроза.

— Давайте попробую, музыку! — Воскликнул и пошёл по площадке танцевать, как они это делали.

Танцовщицы–киллеры переглянулись и продолжили танец на потеху гостям, но уже более напряжённо. Понимая, что в любой момент они сорвутся, перехожу в первую изнанку! Затем сразу во вторую, а за ней и в третью, наблюдая, как некоторые девицы с недоумением ищут меня глазами. Главное, что артистки продолжают невозмутимо танцевать, двигаясь по кругу.

А я приближаюсь к первой злоумышленнице. Движется едва–едва, платье у неё, что деревянное. Но под моими острыми когтями сыплется, как трухлявое, обнажая тело и чехлы с кинжалами, которые начинаю вынимать один за другим. В районе груди ничего нет, но и здесь гадливо порчу ткань, стараясь не зацепить кожу… «Поломав» платье и обезоружив первую, спешу ко второй девице. Расковыряв ткань, добираюсь и до её арсенала. Писец, у них слоёв, хрен догадаешься, что там под ними, учитывая, что они худые и жилистые. У всех кубики пресса проступают, шрамов на телах куча, будто не в одной сечи побывали.

Добираюсь до заветной крошки, которая мне приглянулась, и обсыпаю с неё платье полностью, наблюдая за тем, как первая уже сбилась с общего ритма, заподозрив неладное. Эта самая молодая и нежная на вид, у неё пара кинжалов и духовая трубка с тонкими иглами в отдельном чехле.

Когда разбираюсь с двумя последними, в воздухе уже витает крошка от платьев, девушки сдвигаются примерно на несколько метров. У первых недоумевающие взгляды и уже оголилась мелкая грудь. А у меня силы на пределе, ибо слишком увлёкся.

Выхожу из изнанки, вставая между главным столом и танцовщицами, чуть в стороне, чтобы упитанному Бай Дзы было всё видно.

Платья разлетаются на куски, обрушиваясь с девиц, которые ещё не остановились. На спортивных исписанных шрамами телах всё ещё перетянуты тугие ремни с пустыми чехлами. Очень эротично смотрится, особенно, на бёдрах и под грудью. Приглянувшаяся крошка не подкачала, стойкая красивая грудь второго размера, нежно розовые сосочки, сильные бёдра и бунтарский взгляд светло–карих глаз. По крайней мере, первые мгновения она так смотрит, пока не осознаёт, что голая.

Народ в шоке, особенно сами ниндзя. Какими бы они ни были боевыми самками, готовыми жизнь отдать, нагота сбивает всякую спесь, особенно, если ты китаянка, которая и плечико не обнажит на людях.

— Поклонитесь гостям, представление окончено! — Объявляю, высыпая на землю весь собранный хлам. В этот момент перестаёт играть музыка.

Девки сжимаются, как могут.

— Уходим! — Визжит старшая отчаянно.

Но тут со всех сторон вываливается стража. Видимо, приготовленная заранее, чтоб убрать исполнителей.

— Взять живыми! — Кричит Бай Дзы, удивляя меня своей командой.

Неужели он не при чём⁈ Так, ладно. Отступаю к Мейлин, которая смотрит на меня с диким ужасом. Впрочем, как и некоторые другие, кто хоть немного пораскинул мозгами и понял, что я сотворил.

Началась потасовка, голевые убийцы завизжали, как самые обычные бабы. Схватили и игравшую на гуцине артистку. Кто–то попытался драться и выхватил по голой заднице и сиськам. Как же я не люблю обижать женщин, что больно на это смотреть.

В начавшемся переполохе ко мне прорываются Гайя и Ру. Мы берём подопечную в плотное кольцо, готовые порвать и стражу, если кто сунется.

Надо отдать должное, когда всех схватили и увели, гости расселись обратно. И с невозмутимыми, пусть и красными рожами посмотрели на главу. У которого свинячьи глазки забегали очень уж заметно.

— Я… я приношу свои извинения госпоже Цяо. И всем уважаемым гостям, — начал он. — Убийцы будут допрошены, мы проведёт тщательное расследование и жестоко накажем всех виновных.

Лёгкий гам пошёл, все переглядываются.

Мейлин сидит задумчивая и молчаливая. Какая–то не сильно восторженная, скорее озадаченная.

— Мастер Ярослав, — продолжает глава города, перекинувшись на меня. — Мы все обязаны вам жизнью, а я ещё и честью. Ваша особая магия впечатляет. Госпоже Цяо повезло иметь в распоряжении такого великого воина.

— Да, да, спасибо, — киваю с улыбкой. — И мне повезло иметь такую госпожу.

Вижу, как Мейлин, улыбается уголком рта. Я уже изучил её мимику, так она выражает иронию. А точнее то, что поняла мой сарказм.

— Мастер Ярослав, просите любую награду, — заявляет Бай Дзы.

Народ затаился, все на меня смотрят. А я вот задумался, что–то сердце у меня ёкнуло.

— Одну из убийц хочу забрать рабыней, — озвучиваю желаемое.

У них здесь есть такая практика, как уже убедился.

— Но… — начал глава в замешательстве.

— Девушку с красными локонами я забираю себе. Будет моей рабыней.

С такими одна, надеюсь, не перепутают.

— Это убийцы из Дома Змеи, — раздалось от одного из чиновников. — Таких в рабы брать опасно. Их обучают с раннего детства верности единственному учителю и его идеям. Она скорее умрёт, чем станет вашей рабыней, господин.

— Вы сказали, просить любую награду. Я попросил, — ухмыляюсь.

— Будь по вашему, — выдохнул Бай и подал знак одному из стражников на входе.

Дальше праздный ужин перерос в одну сплошную неловкую паузу. Пока уже сама Мейлин не поднялась и не объявила:

— Прошу простить меня, я устала. Мои воины будут со мной, учитывая обстоятельства.

— Как пожелаете, госпожа Цяо.

Идём по двору поместья в гостевой дом в сопровождении местной стражи, которая делает вид, что бдит больше нашего. А я вот по крышам смотрю. Удлинённые, двускатные, легко по ним скакать и прятаться.

Мои сестрицы на меня поглядывают вопросительно. Вряд ли они поняли, что у нас скоро будет пополнение. По большому счёту на какую–то китаянку, пусть и красивую мне плевать. Только сейчас до меня дошло, что я не просто так по доброте душевной или зову мужскому её спас от пыток. Красные волосы, магический блеск. Мне теперь всюду чудятся знаки Кумихо.

Дошли до покоев. Удлинённый дом с крыльцом, идущим по всей стороне. Внутри три секции обозначают комнаты. Не теряясь, сразу прошёл по ним, осматривая стены. Вроде капитальные, нигде ниш не видно. Корнями прозвонил, пока цаца шла до своей. Пол мне не нравится, под ним пространство есть, а не сразу земля. И крыша тоже не внушает доверия. Прямой потолок закрывает верхнюю секцию, где могут прятаться.

Стража с нами не зашла, осталась снаружи. Поэтому без суеты и опаски достал сканер, проверил периметр. Вроде никто не сидит в застенках, не ждёт своего часа.

Караулом у дома встали местные бойцы, которых дал нам Бай. Но я решил всё же организовать пост на крыше, путь к которому проделал прямо через первую комнату, подальше от покоев цацы. Руяна первой двинула в караул по лестнице, что я сваял, Гайка улеглась на циновке внизу.

Думал уже укладываться, но сама Мейлин спать не собиралась. Служанка метнулась куда–то и вскоре принесла целый поднос закусок и чая. В спальной комнате цаца устроилась за столом. И впервые позвала меня.

Увидев мою довольную физиономию, Нинг нахмурилась и тут же была отправлена за водой. Причём очень строгим тоном. Тогда я и понял, что принцесска хочет поговорить со мной наедине.

Стоило служанке выйти, мне вдруг почудилось, что Мейлин расслабилась. И даже посмотрела на меня глазищами своими с надеждой, обдавая не то холодом, не то жаром.

— Какая честь, вы позвали меня за ваш стол, — прокомментировал её едва заметный приглашающий жест. И устроился на полу за небольшим столиком.

Понемногу начинаю понимать этот особый язык знатных. Взгляды, вздохи, жесты. Всё по ним надо читать. Для них мы — неместные, слишком распылаемся.

— Так я решила вас вознаградить, — выпалила, опустив глазки, сама стала наливать мне чай размеренными движениями.

— Напоить чаем с руки? — Съехидствовал.

Улыбнулась.

— Для варвара вроде вас, это ничего не значит. Но я делюсь с вами культурной ценностью, вопреки вашему дурному воспитанию, — выпалила.

— Наверное, прилагаете массу усилий, — посмеиваюсь.

— Переступаю через себя, — ответила, едва улыбнувшись. — Пусть вы и князь в своих землях, здесь вы простой путник. О вас судят по одежде, по словам и по делам, а не власти где–то на севере.

— Это сейчас к чему? — Возмутился.

— Простите, не хотела вас оскорбить, — произнесла неожиданно мягко, не поднимая глаз. — Попробуйте чай.

— Испробуй первым из моего бокала, — прокомментировал.

— Если угодно, интерпретируйте, как пожелаете.

Принял, хлебнул. Мейлин покривилась.

— Зачем же так спешить, — выдала наставнически. — Ещё раз.

— Подождите, молодая госпожа, вы учите старого дядю, как надо пить чай?

— Именно. Хотя какой вы старый. Слишком молодо выглядите для мастера вашей ступени.

— Опытно судите, не по годам мудры, — язвлю. — Наверное, кучу мастеров встречали за свои пятнадцать лет.

— Мне восемнадцать — месяц, как исполнилось.

— Очень рад, так вы позвали меня, чтоб критиковать?

— Нет, что вы. Однако, мне непонятно, зачем вы спасли жизнь одной из убийц Дома Змеи. Думаете, она покорится вам? Стоит ли держать при себе воина, искренне желающего вам смерти?

— Я просто воспользуюсь ей и отпущу, — пожимаю плечами.

— Вот как? — Ахнула Мейлин, взглянув на меня перепугано. Опустила глазки, порозовели её щёчки.

— Я ж варвар, а как ещё?

— Ваше наказание будет хуже смерти, — прокомментировала. — Почему вы выбрали именно эту?

— Самая молодая и самая красивая, ей будет больнее, чем остальным, — нагнетаю дальше.

— Вы жестоки.

— Вы сочувствуете убийцам?

— Нет, я… поставила себя на её место, — выпалила Мейлин и засмущалась сильнее. — Позвольте задать вам непристойный вопрос.

— Да, пожалуйста, — мысленно потёр ладоши.

— Вы могли их просто убить, но решили лишить чести. Это ваш урок остальным?

— Не понял? Какой урок?

— Полагаю, вы знаете, что среди гостей есть ещё те, кто желает мне смерти. Вы продемонстрировали свою силу и их уязвимость. Вы сказали всем им, что легко можете лишить их одежды, их защиты. Обнажить и опозорить.

Вот же мудрит, а!

— Я просто хотел добраться до их оружия под одеждой.

— Под нижним бельём не было оружия, — подловила.

Да хрен там разберёшь, где у них было бельё!

— Ладно, мне захотелось рассмотреть их получше, — признался ворчливо.

— Так вы и решили выбрать себе рабыню? Оценив женское тело, — выдала с уверенностью, приписав мне лишнего.

— Да что вы прицепились к этому? — Усмехнулся. — Раздел и раздел. Их там в пыточной во все дыры оприходуют, уж поверьте.

Мейлин захлопала глазами, в которых воцарился ужас.

— Простите, я не знал, как сказать проще, — спохватился.

— О женской чести нельзя говорить просто, — прошипела. — Вы противны мне.

— Что ж, ладно, — ответил и поднялся. — Главное, честно.

Развернулся уже и направился к выходу.

— Стойте, — окликнула с волнением. Замер. — Скажите, неужели все мужчины так циничны по отношению к женской красоте?

— С чего вы взяли? — Спросил, не оборачиваясь.

— Я видела жадные и похотливые взгляды господ. Они смотрели на обнажённых убийц с желанием.

Обернулся. Мейлин спешно опустила пытливые глазки.

— Эта тяга к прекрасному женскому телу, — ответил, продолжая её смущать.

— Но как же ярлык убийцы? Как же… не зная их хороших сторон, их талантов и добродетелей можно вот так возжелать?

— Животные инстинкты присущи и человеку, независимо от статуса. Страсть, вожделение, тяга к молодому телу. Вы не знали? Вам никто не говорил об этой стороне отношений между мужчиной и женщиной?

— Нет, этому учат девушек из домов удовольствий. Благородной не пристало…

— Вот и не спрашивайте, — бросил и двинулся к выходу.

— Подождите, — снова окликнула. — Скажите, а император тоже такой?

— Все мужчины одинаковы, — ответил, не оборачиваясь. — Впрочем, как и все женщины. Шелуха только разная.

Выскочил, как ужаленный. Не знаю, почему злюсь на неё. Наверное, потому что она парится по поводу своего императора, которого даже не видела.

Ночь была спокойной, мы никого не убили. Ещё до рассвета привели мою рабыню в сером балахоне и цепях, да приковали к столбу во дворе, оставив под присмотром караула. Благо, не перепутали. С крыши наблюдал за ней. Вскоре и она уставилась на меня, сидя неподвижно.

Лицо с остатками грима не побитое, только на коленях кровоподтёки и сбиты кулаки. Я помню, как она с ноги зарядила стражнику хай–кик, не переживая засветить свою мохнатку, отбила руками два выпада копьями и выхватила сзади.

Спустился к ней на рассвете, спрыгнув с крыши эффектно. Стражники хоть проснулись, а то задремали под конец.

Девка захлопала глазами, явно перепугалась. Подошёл близко, чувствуя напряжение. По габаритам она чуть выше нашей цацы и местами сочнее. Воду подал ей. Секунды три смотрела гипнотически, затем резко ухватила бурдюк и стала жадно хлебать. Пустой отбросила и взглянула вопросительно, даже не удосужившись встать.

Присел сам к ней на корточки. Протянул руку, чтобы потрогать локоны, дёрнулась. Но я всё равно ухватил. На тёмных волосах красная краска основательная, блеска уже нет.

Посмотрела затравленно. Глаза, как в современной версии «кота в сапогах». Ну… очень проникновенные.

— Как твои подружки? — Интересуюсь. — Это они кричали до утра?

Мужественно молчит.

— Им повезло меньше, — продолжаю деловито. — А ты теперь моя рабыня.

— Я скорее сдохну, чем ей буду, — бросает ожесточённым миленьким голоском. — Убей меня сам, или я найду способ, как убить тебя.

— Целью был я?

Молчит, опустив голову. Хватаю за подбородок, задирая. Ращу лапу когтистую, вызывая ужас в бордовых глазах. И сжимаю шейку, не сильно, просто обозначаю, что легко оторву ей голову.

— Если сдохнешь, твоя душа останется у меня на вечные муки, — говорю хищно. — Потому что я не тот, кем ты меня считаешь. Я не человек, я — тёмный лорд. Уяснила?

Закивала послушно. Убрал страшную руку, обратно дерево втянув.

— А теперь скажи, почему ты покрасила локоны в красный цвет? — Интересуюсь уже более мягко.

Заморгала часто, нахмурилась.

— Ты видела Кумихо? — Прошептал и уловил во взгляде удивление. Видела!

Кивнула в подтверждение моей догадки.

— Что ж, её метка и спасла твою шкуру. Видимо, тебя ждёт великая судьба, — прокомментировал. — Будь послушной девочкой. Хорошо?

Кивнула, опустив глаза.

— Как тебя зовут?

— Шан.

— И сколько тебе лет, Шан?

— Девятнадцать.

— Совсем ещё кроха, — выпалил, имея в виду, что для убийцы совсем ещё молодая.

— Освободи и узнаешь, какая я кроха, — огрызнулась.

— По сравнению со мной ещё какая кроха, — напомнил с кем имеет дело.

Промолчала, выдохнула. К уху опустился, напряглась сразу.

— Поедешь с нами до столицы, — зашептал. — И поможешь выявить всех убийц на пути.

— Ты не заставишь меня нарушить кодекс Дома Змеи, — заявила, отшатнувшись.

— Кодекс придумали плохие люди, — пытаюсь втолковать и набиться в учителя. — Чтобы управлять слабыми и беззащитными. Теми, кому нечего терять. Им дают цель, которая становится целью их жизни. Но ведь есть не только убийства по воле наставника. Есть ещё и любовь. Надеюсь, ты обретёшь свою. Знай, мы с моей рыжей подружкой выбрали тебя не случайно. Тебя ещё можно вернуть на истинный путь добра. Подумай об этом, Шан.

С этими словами взял её за руку, чувствуя новую волну напряжения. И влил лечебную магию, затягивая раны на коленках и руках. Выловив её замешательство, поднялся. И по взглядам стражи понял, что пропустил появление Мейлин. Обернулся, а она уже какое–то время стоит метрах в пяти. И смотрит на меня с удивлением. Твою ж дивизию, всё слышала?

— Госпожа Цяо, — кивнул, как ни в чём не бывало. — Выезжаем?

— Да, не хочу больше ни минуты оставаться в этом прогнившем городе, — выпалила и посеменила важно вперёд со служанкой под руку.

На Шан даже не взглянула, зато убийца проводила её ненавистным взглядом.

Кое–как собрались и выдвинулись. По пути заглянули на рынок, где я купил своей рабыне мужской походный костюм. А то голой писькой по седлу не гоже тереться. Наручники пока не снял, служанка цацы помогла ей переодеться в закутке, проявив женскую солидарность. Но я был рядом на случай, если Шан решит свернуть ей шею и сбежать. Поэтому бессовестно подглядывал, оценив уже в спокойной обстановке тугое изумительное тело.

Обошлось без попыток к бегству. Шан оказалась смирной и послушной, будто затаилась.

— Слишком много заботы об убийце, — прошипела Мейлин из повозки, когда прошёл со своей рабыней мимо, держа за руку, как своё непослушное дитя.

Ревнуй, молча. Так и подмывало сказать.

— Не ваше дело, госпожа Цяо, — ответил счастливо.

Обхватил Шан за крепкую тонкую талию и взлетел на коня, показывая свою нечеловеческую силу. Чуть поёрзав, девушка, уселась смирно впереди. И мы двинули уже из города в сторону столицы Чанъань. Глава города дал нам в сопровождение двадцать пять конных бойцов. Спасибо, конечно, но теперь ещё и за ними смотреть нужно.

Выехав из города, двинули вдоль поселения, за которым уже посевные поля колышутся, как море. Просторы всё больше и больше. Гор не видно, да и я от них уже устал.

Еду вразвалочку, придерживая свою рабыню. То на бедре рука, то на впалом животике. Ру делает вид, что ей не интересно. А вот Гайя на меня косится, явно не понимая, что на меня нашло. Сам не знаю!

Спохватился, что Шан ничего не ела. И ведь не жалуется даже. Вырастил из ладошки мандарин и подал ей.

— Угощайся, Шан, — произнёс у уха.

Секунды две сомневается, а затем принимает мой дар. Чавкает вместе с кожурой, едва не давится.

— Ещё? — Спросил и подал второй. Схватила и проглотила ещё быстрее.

— Предательница! — Раздалось на выезде из крайнего поселения. А следом донёсся свист!

Будучи пугливым, как белка, я сразу ушёл в изнанку и только так уловил несущиеся в шею рабыни две пики! Среагировал молниеносно, но, тем не менее, почти пропустил! Только уйдя во вторую изнанку, успел кое–как подставить тыльную сторону ладони, чуть не дотянув, чтоб отбить наручем. Всё в ладонь и воткнулось.

Ожидая яд, сразу же нейтрализовал его. Учитывая прошлый опыт, духи справились ещё быстрее. Хотя рука успела онеметь на пару–тройку секунд.

Отведя руку, я вытащил обе пики прямо перед носом ошалевшей Шан. Думаю, она сразу сообразила, что произошло. Но дальше вряд ли. Потому что я сорвался с седла, прыгнув на злоумышленников, замаскированных под простых крестьян. Оба стали разбегаться в разные стороны. Но учитывая, что народа тут почти нет, только невысокие деревья и лачуги, деваться им от меня некуда.

Дальнего урода подрубил шрапнелью, чуть не рассчитав, попал в тело и убил. А ближайшего накрыл по ногам, пикируя на плаще к нему.

К этому времени всполошился весь кортеж. Приданные воины ощетинились в обе стороны. Мои подружки тоже. Но это только добавило суматохи. Собрался допросить пойманного злоумышленника. Молодой парень с чёрным диким взглядом обернулся на меня сам. И с тожественной кровавой улыбкой стал помирать. Поначалу я даже не сообразил отчего, оказывается, перекусил собственный язык.

Дал шрапнелью в лоб, чтоб не мучился и двинулся обратно раздосадованный. Шан уже спрыгнула с седла и встретила меня встревоженным взглядом. Она всё видела.

— Ты умрёшь, — произнесла уверенно. — И стоило спасать такую никчёмную, как я?

— Не умру, успокойся.

— От яда Иньли нет спасения.

— Думаешь, в первый раз что ли? — Посмеиваюсь. — Всё, поехали!

Хватаю её под мышку и запрыгиваю на Ваську. Строимся, тащимся дальше. Колёса скрипят, копыта о сухую землю стучат. Стражники Бая перешёптываются. Лишь мои сестрицы позади меня едут молча и сверлят мой затылок взглядами. Не вижу, но чувствую. А ещё чувствую, как мощно у Шан сердечко бьётся.

— Ты их видела, да? — Интересуюсь, чуть позже.

— Да, — отвечает с нотками обиды. — Теперь у меня нет семьи. Я проклята Домом Змеи, как наречённая «предателем».

— Подлые шакалы хотели убить тебя исподтишка, — комментирую. — И теперь валяются двумя трупами, бесславно сгинувшие не за что.

— Их будут воспевать на алтаре.

— Да им насрать, уж поверь. Я забрал их души, — нагоняю страстей.

— Ты злой демон, который теперь мучает меня, — бурчит себе под нос Шан.

— А Кумихо — злой демон или добрый? — Шепчу ей на ухо.

И чувствую, как гусиная кожа распространяется по всему её телу. Через плечо мне даже видно, как проступили у неё соски. Девушка молчит, похоже, она в смятении. Да я и сам несколько растерян.

До полудня едем через обширные поля и фиолетовые цветочные поляны. Становится так хорошо, что забываешь обо всём плохом. А девушка в объятиях только больше душу греет. Сколько я уже погубил народа, хоть одну бы спасти.

Въезжаем в очередное село, стоящее у небольшой реки на опушке бамбукового леса. Дальше начинается низина, куда и уходит бамбуковый лес, заполоняя всё пространство до горизонта бугристыми зелёными шапками, будто распушившимися свисающими лисьими хвостами.

В крупном селе идёт размеренная жизнь, и, кажется, что до нашего кортежа дела нет. Но в воздухе витает напряжение. Продвигаемся по главной улице, как по минному полю.

— Шан, помоги нам, — шепчу, чувствуя неладное.

— Ищите белого голубя с синим пером, если взлетит, о вас хотят оповестить в ближайший стан, — подсказывает она.

— Ру, контроль над голубями по округе, срочно, — передаю жрице.

— Поняла.

Ах вот как эти убийцы нас находили! У них во всех крупных поселениях есть осведомители, которые со скоростью полёта птиц оповещают кого надо. Но теперь у нас есть Шан. Очень хочется верить, что она приняла нашу сторону.

К местному гончару, голубей которого нам удалось перехватить, я наведался вскоре. Хотел прибить, да у него трое маленьких детей. Мужик не был фанатиком, готовым отдать жизнь, просто выполнял указания под страхом смерти.

Перебив всех голубей в клетках показательным способом, я напугал его до полусмерти и вернулся к нашим с довольной рожей. Разместились мы в придорожной столовке под навесом. Воины же расселись неподалёку прямо на траве.

Одну Шан привязали верёвкой к забору, дав ей булочку пожевать. Похоже, цаца распорядилась, пока меня не было.

Делая вид, что не замечаю, как на меня уставилась Мейлин за своим отдельным столиком, присел к своей новой подопечной. Та взглянула исподлобья очень уж очаровательно. Иной раз думаю, ну куда мне столько баб⁈

— Хочу поблагодарить тебя за помощь, — произнёс, взялся за её наручные кандалы и прислонил к металлу дыркодел. Уже на траве наручники восстановились обратно.

Теперь с раскрытым ротиком она посмотрела на меня бордовыми слегка раскосыми глазищами, как на божество. Будто к ней озарение пришло.

В этот самый момент внутри меня аж полыхнуло. И с этим пожаром справиться было невозможно. Схватив девушку за руку, я повёл её через дорогу, подальше от знакомых глаз. Шан пошла послушно, совершенно не сопротивляясь. Пройдя меж домов, ворвался в первый же попавшийся сарай. Запаяв дверь, бросил девушку на тюки. И по дикому, похотливому взгляду понял, что она совершенно не против. Хотя всё тут же стало граничить с насилием, потому что каждый мой порыв приласкать сопровождался её кратковременным сопротивлением. Этим она заводила меня сильнее, плутовка.

Такой спонтанной страсти я ещё не испытывал, так быстро ещё не стрелял…

Когда мы вернулись взмыленные, все сделали вид, что ничего не поняли. А Мейлин уже сидела в повозке, и её хмурого лица почти не было видно за шторкой. Раскрасневшаяся Шан, не поднимающая больше глаз на людей, нас обоих спалила окончательно. И не мудрено, ведь я у неё первый. Переспал на свою голову.

В какой–то момент Гайя посмотрела на меня, как на предателя. И вообще отвернулась. А вот Руяна стала задумчиво улыбаться себе под нос.

Вскоре наша колонна двинула из поселения по дороге на спуск прямиком в огромный бамбуковый лес. Так мы решили срезать по моей инициативе. Вопреки предостережениям некоторых, что там очень опасно.

— Давай вернёмся, господин, — продолжает выть Дуий, когда мы уже поехали средь тонких высоких стволов бамбука. — Вот уже десять лет сюда никто не суётся, все смельчаки сгинули. Лучше вернёмся и объедем, потеряем день, не страшно. Зато целы будем.

— Тут день, там три, где–нибудь ещё десять, в итоге я до осени Меч не найду. А потом от него уже толку не будет, — ворчу. — Какая бы тут тварь ни была, разберёмся. Тем более у нас бравые бойцы господина Байя. Эй, а вы чего зубами стучите, смелые воины?

— Страшно, господин! — Воют стражники. — Я тоже слышал о чудовище из бамбукового леса Хейчжу. Через него армия не пройдёт, а мы тем более. Воротимся, господин?

— Ага, щас.

Коль никто не суётся, надеюсь, что и убийцы из Дома Змеи тоже не полезут. Учитывая, что предотвратили оповещение, грех не воспользоваться выигранным временем. А то надоели со своими дротиками, от которых защиты, как таковой, у моих соратников нет.

Глава 14

Бамбуковый лес

Колонна едет медленно, при этом растянулась метров на пятьдесят. Я впереди, еду с Шан, по–хозяйски обнимая, как самый настоящий рыцарь, только на чёрном коне. За мной сестрицы, следом Ван, дальше повозка, где Мейлин со служанкой притихли, в конце в две колонны всадники плетутся.

Поначалу бамбуковый лес видится мне диковинным и светлым. Даже безопасным, ибо хорошо просматривается, но когда от стволов уже троиться в глазах, начинаю сомневаться, что вижу достаточно далеко. Широкая дорога заросла мелкой травой, что ковриком. Ни следа колеса или лошадиного копыта. Птички поют, стволы потрескивают, кроны шелестят на лёгком ветру — всё это усыпляет бдительность.

Этот лес всё больше кажется неподвластным. И спустя час опасливого и напряжённого пути начинаю сомневаться в правильности своего решения. Хотя и убеждён, что выбрал меньшее из зол. Ибо на объездной дороге нас будут поджидать фанатики из Дома Змеи, готовые хоть трупами лечь, лишь бы не пустить Мейлин в столицу.

— Ярослав, — слышу от Гайи опасливое. — За нами кто–то наблюдает.

— Я тоже чувствую, — делится ощущениями Руяна.

Хотя сестрицы не понимают китайский язык, на котором мне нагнали страстей ещё при въезде, общее настроение колонны хорошо читают. Чуйка охотниц не подводит.

— Что думаешь? — Спрашиваю Шан, обнимая её под самой грудью и чувствуя тугие холмики.

Кажется, что ей в моих объятиях вообще стало плевать на окружающий мир. Пригрелась, как котёнок. Но выдала неожиданно трезво:

— Хозяева леса недовольны, но они дают нам шанс вернуться.

Раз дают шанс, значит, не уверены, что справятся. Поэтому и не лезут, лишь пугают. Спустя ещё десять минут дошло до того, что кто–то забегал параллельно нашему курсу. То с одной стороны слышно, то с другой. Вскоре кто–то стал мелькать меж стволов, заблестела сталь, появилось салатовое свечение.

Наши всадники забеспокоились, стали сбиваться вместе трусливо, лошади заржали. Началась лёгкая паника.

В один момент нагнетающий шум с визуальными эффектами схлынули. А впереди, метрах в семидесяти, из леса на дорогу вышел воин в конусовидной шляпке с двумя клинками, сияющими салатовым светом от иероглифов, нанесённых по всей длине. Он встал демонстративно с вытянутыми в стороны мечами, преграждая путь.

Понимая, что пахнет жаренным, остановил колонну.

— Гайя, Ру, следите за повозкой, глядите в оба, — отдаю указания и отдельно китайцам: — охраняйте госпожу Цяо, ни шагу назад!

— Да, господин! — Отчеканили всадники решительно и стали окружать повозку.

Спрыгнул с коня и двинулся вперёд, оставив в седле Шан. С намерением договориться, встал метрах в пяти от него. Низенький мужичок с хитрой улыбкой сразу мне не понравился. Помимо иероглифов на тонких клинках, шляпка светится салатовым по кругу, броня из зелёных бамбуковых жёрдочек. Плащ из мелких квадратиков бамбука. Не удивлюсь, если он ещё и в бамбук превращается.

— Приветствую, тебя, добрый человек, — начал я первым. — Позволь проехать нам с миром.

— Я Циюн, бамбуковый мастер десятой ступени, — заговорил он радостным низеньким тоном. — И я… не добрый человек.

— Зато пока ещё живой, — усмехнулся. — Оно тебе надо?

— Надо! — Воскликнул тот уже ожесточённо и ринулся в атаку.

Перестраховавшись, в двойном ускорении вынул «Морозко». И едва успел отбить его выпад. От удара прострелило кисть, а меч мой взорвался синими искрами. Вторым своим клинком он полоснул уже свободно, но я подставил наруч, по которому проскользнуло, не нанеся ущерба. Но с таким мерзким лязгом, что в ушах зачесалось.

Когда отпрыгнул от меня, Циюн перестал улыбаться. Да и я, собственно, тоже, ибо понял его силу, с которой он чуть не выбил у меня меч. И это с моей–то силой хвата.

Понимая, что мужик не прост, решил не использовать шрапнель, опасаясь, что тот в ответ лупанёт чем–нибудь в экипаж с дамочками. Эдакий паритет, который быстро развеялся, когда этот придурок ринулся в сторону! Срубив двумя мечами шесть тонких стволов бамбука одним махом, он пустил отделённые части магией прямо в меня. Мало того, что пришлось уворачиваться от рухнувших крон, так ещё и отбивать бамбук, превратившийся в копья.

Попытался отклонить их магией, но не вышло! Успел выставить щит, по которому следом забарабанило градом. Попутно понял, что бамбук вообще мне неподвластен. Твою ж налево!

Спешу за мастером, углубляющимся в лесной массив. Хитрец рубит за собой бамбук на куски и посылает в меня всё это! С каждым разом всё больше. Барабанит по щиту, шьёт и позади, аж стволы трещат, кроны с шелестом мощным обваливаются. Только и успеваю отбиваться, позабыв об атаке.

Слышу, как хихикает гадливо.

— Эй! — Кричу. — Иди сюда, козлина!

Отбив очередной залп из двенадцати кольев, пускаю в ответ из ледомёта гостинец в тридцать пик! Вот тут–то мужик понял, с кем связался. Срубив бамбук на пути, снаряды врезались в поганца, сбивая спесь. Зелёное поле вспыхнуло, ледышки разлетелись. Но мастер ахнул, выдавая свою уязвимость, и понёсся уже, не замедляясь на рубку.

— Не смешно уже⁈ — Кричу вдогонку. — Держи ещё!

Долблю из пулемёта, разнося бамбук за ним в клочья. Почти долетает поток, от которого он успевает спастись, прыгнув вверх. Дальше летит уже от ствола к стволу, как обезьяна. И это начинает бесить ещё больше.

Перехожу в четырёхкратное ускорение, чтобы скорее достать его! Витающая от бамбука стружка сечёт по спешно выращенной защите на лице. Но я устремляюсь к цели. Подрубаю стволы, упреждая его прыжок, и дурачок валится ко мне в лапы. Упав на землю, пытается уйти! Только во второй изнанке увидел, что его за ноги тонкие жилы из земли тянут, как и меня. Да так, что в четырёхкратном ускорении не успеваю за ним угнаться. Видимо, это некий рывок, помогающий ему в критической ситуации. Поэтому, жертвуя шестьюдесятью единицами резерва, перехожу в третью изнанку и ловлю гада.

Поравнявшись, бью в висок кулаком, пробивая черепушку. Улыбающаяся рожа перекашивается, часть башки слетает вместе со шляпкой, мозги разлетаются по стволам бамбука.

Вернувшись в нормальный режим, выравниваю дыхание. Затем быстро обшариваю труп, забирая две связки дырявых серебряных монет, кинжал с нефритовой ручкой, мешочек с камушками и нефритовую бирку с тремя иероглифами. Из магического: нефритовые браслеты, амулеты, кольца. Перстень снимаю интересный, из тёмного металла уже пошарпанный, изображён на нём бамбук тремя стволами в форме треугольника, камушки тёмно–зелёные впаяны на углах, посередине иероглиф. Шляпку, мечи с тёмно–зелёными ножнами и плащ убираю в магический карман.

Возвращаюсь обратно, весело присвистывая. И оценивая, что мы неплохо так лес разворотили.

К счастью, на кортеж не напали. Воины держат оборону, спешившись. Мои сестрицы залегли неподалёку в траве по обе стороны от дороги.

— Всё хорошо, разобрался. Двигаем! — Крикнул на подходе. И увидел, что служанка с цацой выползают из–под кареты. Умно.

Мейлин кивает мне с благодарностью. Киваю в ответ. И перевожу взгляд на Шен, единственную, кто остался в седле. Единственную, у кого при виде меня заблестели глаза. А следом проскочила на лице детская обида.

Взлетел на Ваську, приобнял. Молчит, надулась. Кто б знал, что секс делает с некоторыми китаянками. Знает меня сутки, а уже так привязалась.

Скачем дальше по бамбуковому лесу, углубляясь. Не прошло и часа, снова какой–то придурок забегал параллельным курсом. А вскоре также встал на пути.

— Я скоро вернусь, — говорю, спрыгивая с коня.

— Будь осторожен, — слышу тихий взволнованный голос Шан.

Пока мои занимают оборону, приближаюсь к новому воину, решившему передать мне все свои пожитки.

Этот мужичок весь в жёрдочках из зеркально отполированного металла. Шляпка конусом, по кругу светится белым, один клинок с горящими белыми иероглифами, плащ бамбуковые стволы отражает, будто из осколков зеркала соткан.

Рожа у этого кривая, один глаз повязкой закрыт.

— Приветствую, тебя, добрый человек, — говорю, не проявляя фантазии. — Позволь проехать нам с миром.

— Я Моюн, зеркальный мастер двенадцатой ступени, — представился в ответ и заявил негромко, но грозно: — на этом пути останется лишь один.

Пошёл на меня медленно. Этот вроде на пару ступеней круче, но не выглядит очень уж опасным. Обнажив «Морозко», решил без выкрутасов с ним разобраться. Делает первый рубящий удар, отбиваю легко и атакую. Тоже отбивает умело! Завязываем бой на мечах, ледышки сыплются, вскоре и его клинок замораживается от постоянного контакта и начинает морозной крошкой меня осыпать. Вроде инициатива на моей стороне, я давлю, он отбивается. Но что–то везде успевает! Его стиль боя очень мне знаком…

Да твою ж мать. Это мой стиль боя, который он быстро перенял! Раззадорившись, ускоряюсь, и мастер ускоряется в ответ!

На этот раз никто никуда не сваливает с дороги. Мои прекрасно видят бой. Шан видит бой. И вскоре я слышу её крик:

— Он перенимает твою технику! Обмани его!

И не только технику. Но и магию. Я это понял по мечу, ведь его теперь долбит сапфиром, как мой. А что если и умение бить шрапнелью ему по зубам? Проверять не хочется, слишком близко мои подопечные. Увожу его дальше по дороге, начиная уже получать удары по броне.

Сучёнок ускоряется, как я, не давая мне спуску. И меч у него морозит не хуже, на шкуре убедился. Пробивает сквозь двойной доспех на ура.

В поединке начинаю применять удары ногами, первые проходят удачно. Но затем уже выхватываю я. Так! Подгадываю момент, специально открываюсь при очередной атаке, блокирует моим предыдущим приёмом и летит уже в ответ, как я показал.

— Ну ты и лох, — посмеиваюсь, вгоняя в бочину меж жёрдочек «Пиявку».

Лезвие проходит с треском, магический резерв льётся в меня рекой. Мастер скалится улыбкой. Ему что… до фени⁈

— Ты издеваешься? — Вою, глядя на то, как у него в руке появился похожий клинок.

Бью с перепуга прямым в нос, и мастер валится плашмя. Наскочив, вгоняю «Пиявку» в уцелевший глаз. Всё, сдох, зараза такая.

Обшарив и забрав всё ценное, возвращаюсь к своим. Концовки они не видели, но в моей победе мало кто сомневался. Шан встречает с улыбкой, а когда уже близко, застенчиво смотрит.

Плетёмся дальше. Третий мастер появляется минут через сорок!

— Да сколько вас тут! — Выругался я с седла, когда вышел на дорогу ещё один странный тип, готовый выхватить.

Этот в шляпке и двумя тонкими мечами, всё это светится жёлтым. Сам боец молодой на вид, в шёлке серебристом, плащ тоже шёлковый. Брони на нём нет, однако выдаёт он уверенно:

— Я Юхо, мастер железной бабочки пятнадцатой ступени! Умри с честью!

— Сам умри с честью, — огрызаюсь и луплю в него в упор из шрапнели.

Никакие поля не вспыхивают, но всё отлетает он него, как от металлической статуи. Юхо улыбается во все тридцать два зуба и летит на меня, вращаясь, что мельница!

Отпрыгиваю в сторону и пробую достать, а мой «Морозко», как от камня отлетает, морозящий эффект куда–то пропал, мастеру хоть бы что, снова несётся на меня вихрем. С этим жёлтым светом, как юла.

В ускоренном режиме не сильно всё меняется. Похоже, и у этого режим турбо включён. С дороги отпрыгиваю в лес, а он за мной вращается, снося деревья, как комбайн пшеницу, даже не замедляясь.

В четырёхкратном ускорении хоть как–то могу рассмотреть его довольную рожу. Пробую подступиться, колю уже в глаз. И хрен! Не пробивается! Будто он из алмаза сделан. Перехожу в третью изнанку, тыкаю «Пиявкой» в ухо, ковыряюсь в носу. И ощущение такое, будто гранитную статую трогаю зубочисткой. И что с ним делать⁈

Долго в максимальном ускорении не могу находиться, приходится вылезать в нормальный режим. А там уже какое–то время Шан кричит:

— Ищи бабочку!

С дуба рухнула что ли⁈

Вот же чёрт! Выскочила ко мне без разрешения, уже на полпути. И продолжает нестись.

Гайка и Ру её даже не стали останавливать, у них другая забота — наша цаца, ради которой мы уже тысячу человек положили. Зная меня, сестрицы даже не думают лезть. А эту я, похоже, скоро выпорю.

Увидев беззащитную девушку, противник на неё и бросился! Подпрыгнул неожиданно высоко и достаточно далеко, чтоб сверху накрыть. Не ожидав от противника такого сюрприза, я разволновался не на шутку, да у меня чуть сердце не обвалилось. Рвусь в изнанку для ускорения. Во вторую, в третью! И встречаю уже около Шан, которая при моём появлении даже не испугалась.

Отбиваю удар с ошеломительным звоном! Отталкиваю девушку.

— Пошла отсюда!

— Мастера железной бабочки невозможно ранить! Ищи бабочку, в ней его защита! — Кричит, не слушаясь.

И я вижу, как мастер бесится, услышав это. Отбиваю его очередной выпад. Завязываю на себя.

— Вижу! — Кричит Шан и резко стартует в сторону от нас.

Три прыжка и дальше неестественно быстро она взбирается по тонкому бамбуковому стеблю. Затем перепрыгивает на следующий, и дальше скачет похлеще всякой обезьяны. Ого! Я и не думал, что она так умеет.

Отбиваясь от меня, а следом и игнорируя мои удары, Юхо рвётся за ней стремительно. Да с таким отчаянием, что только во второй изнанке успеваю преградить ему путь. Но когда он взлетает за подружкой, хватаю его за ногу. И выхватываю уже по шлему другой ногой. Козлина от моей головы и отталкивается, чтобы удрать на высоту к кронам.

Похоже, он пытается защитить некую особую бабочку.

Тем временем Шан уже крутится бесстрашно на стеблях, перемахивая ловко на уровне пяти метров. Целые цирковые номера исполняет, пытаясь достать бабочку. Я и сам теперь её вижу! Серебристо–жёлтые крылья, размером чуть больше обычной. Нихрена не светился, вот как понять, что она особая?

Оказалось, не так просто её поймать. Шан лишь спугнула. А вот я с ледомёта сшиб! Правда чуть малышку не подстелил, которая вовремя перескочила через плотный синий поток. У меня чуть сердце не обвалилось в очередной раз.

— Куда лезешь, дура! — Кричу на неё.

И вижу, как мои девки спешат сюда. Видимо, почуяли неладное.

— Назад! — Ору и на них. А сам рвусь за мастером, который в три прыжка от меня удрал, зараза.

Прыгаю на него с помощью корней, разметав стволов десять на пути. Получать бамбуком по лбу — такое себе удовольствие. Но деваться не куда, смелую и отчаянную надо спасать. Зацепив его, тяну за собой на землю. Лупит сверху мечом, успеваю подставить наруч и огреть «Морозко» в ответ. Синева расходится по его одеянию, не нанося ущерба.

— Да отвяжись ты! — Огрызается мастер.

— Не помогло! — Ору на Шан. — Всё, вали!

— Осталось две бабочки! — Кричит и рвётся дальше, как акробат. Во даёт!

— А ты куда пошёл! — Долблю его по заднице мечом. Пусть пока неуязвим, но импульс проходит. Как и гравитация, с которой он всё же шмякнулся довольно чувствительно. Даже потерялся на пару секунд.

Однако тут же психанул и завертелся волчком, чтоб меня зацепить. Отбиваюсь, летят тонкие стволы бамбука, как салат. Шан настигает вторую бабочку у самой кроны. Бросается на неё бесстрашно и вместе с ней падает на землю с десятиметровой высоты. Твою ж мать! Ухожу в изнанку и рвусь её спасать. У самой земли подхватываю на руки.

Смотрит на меня ошалело глазищами раскосыми. Щёки розовые, чёлка взмыленная. Вид такой: да хрен с ним с миром, подождёт! Вот же отчаянная. Мимолётный порыв поцеловать сменяется желанием защитить поскорее. Потому что вихрь с клинками уже несётся по наши головы, разметая стволы бамбука.

Шан быстро сминает бабочку, рвёт на клочки. Ставлю её на ноги и иду навстречу мастеру, выставляя щит, в который он врубается. И начинает долбить целым градом, продолжая вращаться.

Третьей бабочки не видно! Шан несётся по лесу, выискивая её.

— Ру! — Кричу, отбиваясь от бешеного мастера. — Убей бабочку!

Жрица метров тридцати не добежала с напарницей, обе не знают, чем заняться. И куда бежать.

— Какую⁈ — Отзывается та.

— Да всех! — Ору через бешеный звон, продолжая отбиваться.

— Я не чувствую ни одной…

Мастер заметно сдал, потеряв темп. Но пробить его всё ещё не удаётся. Зато дать по морде с ноги, когда он перестаёт крутиться — запросто. Так и валится. Выбиваю один клинок, наступаю на второй. Сверху сажусь в маунт и начинаю раздавать руками, вколачивая голову в землю.

В процессе чувствую, как по броне сбоку ножом скребёт, подлая скотина. Это при том, что шея должна уже сломаться, остаётся только голову в яме засыпать и подождать, когда задохнётся. А тут крик раздаётся звонкий на весь лес от Шан:

— Нашла!

Поднимаюсь и обвиваю корнями лежащего мастера. Вначале мне казалось, что такой магии он мне не спустит, а теперь видно, что никакой защиты от неё нет. Учитывая, что бамбук вокруг я ещё не освоил, как свой боезапас, дерево экономил.

Когда мастер заорал, а следом и завыл, забившись в агонии. Я спокойно вогнал ему в грудь «Морозко» по самую рукоять, замораживая и тело.

Кто бы мог подумать! У Кощея смерть в игле, а у этого в трёх бабочках.

Когда Шан подскочила радостная, я уже обшарил его тело, забрав всё самое ценное. В том числе и металлический перстень с изображением бабочки и впаянным жёлтым камушком на её носике.

Вечер надвинулся, разливая меж тонких стволов вязкую темень. И уже не осталось сомнений, что мы в этом долбаном лесу и заночуем. Передохнув минут десять, повёл колонну дальше. Все на меня смотрят с сочувствием. Одна Гайка едет да подкалывает:

— Всё правильно, Ярослав. Коль завёл, сам и отдувайся. Разбуди, когда закончишь с последним дурачком.

Нового дебила в конусовидной шляпке долго ждать не пришлось. Встал на дороге с веерами, состоящими из ножей, на них тоже иероглифы на этот раз синим светятся.

— Я водяной мастер восьмой ступени! — Объявил пухленький мужичок, когда я приблизился уже с луком «Вьюга». Потому что задолбало скакать тут.

Оценив мой решительный взгляд, противник сразу завибрировал своими веерами, откуда с невесомостью стали расплываться водяные капли, быстро вырастая и соединяясь. Пока целый водный шар не окутал идиота. Ждать я не стал, сразу бахнул пять стрел в упор, замораживая воду к чертям.

Когда дымка разошлась, увидел через лёд перекошенную перепуганную рожу мастера и понял, что придурок задохнулся.

Следующий противник оказался ещё интереснее.

— Я мастер–саранча шестой ступени! — Объявил он, размахивая мечом с оранжевым светом от иероглифов. А затем стал размножаться!

Разделился на двоих, те двое ещё на четверых! Пока меня не окружило шестьдесят четыре клона! Тут уж Гайка не выдержала и рванула помогать, Руяна из лука заработала активно, и конница поддержки ворвалась вместе с Ваном. Чтоб избежать потерь в ускоренном режиме порубил на ледышки половину, пока мои мчали на помощь, затем добили остальных. Все версии мастера не были слишком уж сложными целями, всё их брало легко. «Оригинал» в самом конце попал под кинжалы Гайи. Очень уж она хотела хотя бы одного мастера прикончить.

— Может, хватит на сегодня мастеров? — Взвыл вдруг Дуйи, который сделал вид, что больше всех устал.

И мы решили прямо тут и устроить лагерь на ночлег, исходя из теории, что данная часть леса была под контролем убиенного. Другие соваться не должны. Очень удобно, что неподалёку нашли чистый ручей, где можно и лошадей попоить, и покупаться.

Развернули палатки и сделали пару навесов, зажгли костры. Мейлин со служанкой остались спать в повозке. Нинг раз пять до ручья метнулась для своей госпожи.

На всякий случай я забрал себе первую смену в карауле, усевшись на земле перед костром. Это помимо шести бойцов господина Бая, которые тоже остались бодрствовать со мной и расположились по периметру.

Первый час я на каждый шорох, на каждый скрип ствола реагировал. Затем чуть успокоился и расслабился. Когда в полночь ко мне приковыляла Шан, я удивился. О ней вообще забыли, она поплескалась в ручье и скрылась из виду. Я было подумал, что решила вообще свалить. И шла бы с миром. А она взяла да уселась между моих ног да прижалась к груди бочком. Накрыл горячей ладонью её холодное плечико, почувствовал, как долбит её сердечко.

С неугомонностью в своих объятиях, понял, что готова прямо сейчас присесть мне на одно место. Но я не стал соблазняться, хотя и далось это с трудом. Когда Шан поняла, что ничего не будет, выдохнула и на время притихла, пригревшись в моих объятиях.

Не могу разобраться, какие у меня к ней чувства. Когда полезла на врага без спроса, хотелось прибить. Да и после, когда уже всё закончилось, поборол желание взять её за волосы и оттрепать за непослушание. Придушить, выпороть. Никогда не испытывал к девушкам порывов повести себя крайне грубо. А здесь, прям прёт из меня. Оттого, видимо, следом приходит и чувство вины перед ней за это. Просто, когда вижу эту мордашку возникает желание надругаться, а когда огрызается — жёстко взять.

Ну а когда вот так прижимается, становится её жалко. Хочется позаботиться, как о дочке. И за порывы дрянные себя корю.

Мысль пришла запоздалая. Вот мы встречали ниндзя, которые были не так просты. Но они в Доме Змеи, скорее, как солдаты. Шан же показала, что умеет. Я бы сказал, удивила, учитывая, что магии никакой не использовала, только физику тела, когда скакала по стволам. Она обладает серьёзными боевыми навыками. Уверен, её бывшие коллеги по танцам тоже.

Похоже, в особняк главы города Дом Змеи бросал на нас самых элитных бойцов, которые должны были устроить настоящую резню. Но просто вышел непредвиденный казус, обезоруживший и сбивший всю их спесь.

— Может, пойдёшь спать под навес? — Спросил, расталкивая её. Больше всего мне сейчас не хотелось, чтобы Гайка вышла на смену и увидела нас вместе.

Отпряла, посмотрела в полумраке пытливо.

— Ты не демон. Ты воин из плоти и крови, — заявила, трогая мою щёку своей мозолистой лапкой.

— Допустим. И что?

— Я ещё не видела воина сильнее тебя. Ты сможешь убить моего наставника.

— Да легко, — соглашаюсь, любуясь её милым личиком.

— Мой наставник говорил, если найдётся тот, кто сильнее его, он отдаст меня тому, — заявила.

— А он имеет право? Ты его собственность?

— Имеет, он мой отец. Убей моего отца, — выпалила ожесточённо.

— Зачем?

— С самого детства я жажду этого, потому что он убил мою мать.

Вздыхаю. Что тут скажешь? Мир жесток. Китай не исключение. Дом Змеи тем более, у них всё жёстко. Воспитывают убийц с раннего детства, вырабатывая беспрекословное подчинение и некую основополагающую идею.

— Убей моего отца, — продолжает настаивать Шан.

— Прости, но у меня нет на это времени.

— Это не займёт время.

— Искать я его не стану, — отвечаю строго и толкаю её, чтоб поднималась.

— Он сам тебя найдёт, ведь ты забрал его любимую дочь, — говорит и поднимается, затем заявляет решительно: — я хочу быть тебе полезна. Дай мне оружие.

— Нет.

— Дай.

— Я подумаю. Всё, иди.

— Я буду спать с тобой. Я твоя рабыня, — настаивает.

— Ты же не хотела ей быть? — Посмеиваюсь.

— Теперь хочу.

Гайка вышла с помятым лицом. Окинула нас недовольным взглядом.

— Не верю я ей, — пробурчала, хищно посмотрев на девушку. — Чего с ней возишься?

— Так надо, — отвечаю, вздыхая. Шан русский язык вряд ли понимает, но видно, чувствует, что говорят о ней. Смущается.

Прежде, укладывался с сестрицами. А теперь пришлось идти под навес с неожиданно привязавшейся ко мне китаянкой. И вопрос сейчас уже не к ней. А к девятихвостой плутовке.

Зачем ты заставила меня её спасать? Ну явно же не чтоб она мне голубей оповещающих вычисляла.

Подопечная легла под бочок смирно и быстро засопела. Только провалился в сон и почуял шевеления. Когда открыл глаза, увидел, как Шан мелькнула меж стволов, удаляясь. И куда же ты пошла, голубушка? Что–то мне всё это не нравится.

Глава 15

Кто такая Шан

Двинулся за Шан. Странно, что Гайя её не остановила, вообще спиной сидит, будто медитирует. Хотя должна была услышать. Ближайший ко мне стражник тоже не реагирует на меня. Сидит, прислонившись спиной к стволу, и глазами моргает.

Тихий, спокойный ночной лес усыпляет бдительность. Удалившись от лагеря метров на тридцать в направлении, куда пошла Шан, я уловил оранжевое свечение. И вскоре всё понял. Кумихо пришла.

Тот же образ лисицы с распушившимися хвостами, которая сидит статуэткой, хитро поглядывая на меня. Перед ней, согнувшись в три погибели, лежит Шан. Ещё и лбом уткнулась в землю, на меня вообще никак не отреагировала.

Испугался, что померла. Но увидел, что дышит.

— Ну что на этот раз, рыжая? — Спрашиваю загадочное существо. — Зачем пожаловала?

Идёт ко мне с охотой, принимая мандарин и проглатывая его одним махом. Снова бока подставляет, мол, гладь. Чешу и приговариваю:

— Ты эту девочку не обижай, ладно?

В ответ лисица лижет меня в нос. Затем смотрит хитро глазками своими жёлто–изумрудными.

— Зачем она тебе? — Спрашиваю.

Молчит.

— Шан? — Зову.

Лисица отступает, поворачивает мордашку к девушке. А та продолжает лежать неподвижно. Она что… душу её сожрала⁈ В груди похолодело, ринулся к Шан, стал тормошить. Повернул на бок, по щекам побил, проснулась! Вдохнула глубоко, будто и не дышала вовсе. Посмотрела на меня ошалело, явно во мраке сразу не разглядев.

Свет пропал. Пока будил, лисица свалила.

— Ярослав? — Ахнула китаянка.

— Да, ты как? — Спрашиваю, придерживая ослабевшее тельце.

— Мне снился Кумихо, — проскрипела. — Он просил передать тебе это.

Раскрыла ладонь, а там погрызенная нефритовая статуэтка лисицы. Тьфу! Это ж та, которую девятихвостая грызла, я её оставил у реки.

— Где ты её взяла? — Наехал сразу.

— Нашла, потом потеряла. А теперь Кумихо вернул её мне.

Так. И что бы это значило? Взял, убрал в сумку.

— Что он ещё сказал? — Интересуюсь дальше.

— Попросил заботиться о своём новом хозяине. Заботиться о тебе, — выпалила.

— Вот что эта рыжая мутит, — прокомментировал и вздохнул. — Идти можешь?

Встаёт, валится обратно. Не хило Кумихо из неё силы выпил. Это так они взаимодействуют? Поднял на руки, понёс.

Гайка встречает, вид озадаченный.

— Возишься с ней, как с ребёнком, — пробурчала. — Ложился бы да сил набирался. Чего таскаешься?

— Не ворчи, — фыркнул на неё. — Дело серьёзное.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась Чернявка и отвернулась.

Улегся под навесом, чувствуя липкое приближение рассвета. На этот раз сгрёб Шан в охапку обеими руками, чтоб больше не лунатила, и быстро уснул.

Утром собрались и двинули дальше. До полудня ещё десять мастеров выходило на дорогу меня позабавить. Нефритовый мастер, рисовый мастер, многоликий мастер, скользящий мастер, мастер–тень… ступень всё ниже и ниже. Не только с мечами, но с топорами да копьями умельцы пошли. В финале вышел карлик с огромной секирой и стал раскручиваться да летать по воздуху. Не сдерживая хохота, снёс его «Вьюгой», потом уже пожитки по всему сектору собирал.

Это был последний залётный дурачок. А дальше мы вышли из долбанного бамбукового леса в долину и двинулись по большому заросшему полю, наслаждаясь тёплым солнышком и запахом полевых цветов. Так как я еду первым, пользуясь, что никто не видит, Шан без зазрения совести суёт мою руку себе под ткань кофты. А там уж хоть за грудь голую хватай, хоть вниз опускай руку. Вся извелась, пока я уже не цыкнул на неё строго.

За бои с мастерами в лесу мой резерв подрос ещё на тринадцать единиц, хотя я и не выкладывался. И теперь общий объём магических сил составляет четыреста тридцать три единицы. Как же это прекрасно!

Выйдя на дорогу стали подниматься в горку. Повозка и приданные всадники отстали на подъёме, наши же вороные скакуны мощно пошли наверх. Практически выйдя на плато, я всё понял и рявкнул в сторону колонны:

— Всем стоять!!

Услышав мой бешеный голос, даже лошади забеспокоились. Повозка встала, всадники внизу ощетинились. Вот только толку от этого никакого.

Как так вышло, что я пропустил целую толпу убийц⁈ Они поджидали нас наверху. И ведь подгадали, сволочи. Около четырёх сотен бойцов в тёмных облачениях с покрытыми лицами выстроились в шесть прямоугольных коробок. Треть конные, остальные пешие, если присмотреться — примерно четверть девки. Вооружены мечами и луками, на поясах ниндзя одной коробки — ненавистные мне духовые трубки!

Очень похоже всё это на построение перед атакой в полевом сражении. Стоят они полукругом, полностью блокируя прорыв по равнине. Хоть с горы обратно катись, только не факт, что вдогонку не полетят пики. Странно, что замерли статуями и смотрят на меня пристально. Полнейшая тишина, по строю ветер гуляет.

Встав перед коробками по центру, меня встречает отдельно стоящий человек. Похоже, очередной мастер, от которых уже подташнивает.

Высокому по местным меркам китайцу лет пятьдесят пять на вид, седые распущенные волосы, светло–карие, почти красные глаза. Вместо шляпки красная повязка, броня чешуёй красно–перламутровой, на плаще такая же выработка. Мечи обнажены и растопырены с угрозой скорой атаки. На этот раз они полуторные, ширина такая, что аж два ряда иероглифов на лезвии. Что на повязке, что на мечах они лавовым свечением отдают, марево из красного в чёрный переходит, будто пепел витает. В общем, злющий мастер на этот раз.

— Моё имя Ксинг Сайвэн, — представляется мужик сипловатым голосом после недолгой паузы, пока ровняются со мной мои сестрицы. — Я мастер огненного дракона двадцатой ступени, главенствующий над Домом Змеи.

Ого! Вот и приплыли. Он всю свою шайку и привёл⁈

— Я тёмный лорд Ярослав, — представляюсь в ответ. — В своих землях я гун. А здесь просто гость.

Ксинг усмехнулся и заговорил дальше.

— Просто гость, убивший Двуногого дракона и одолевший тигрового мастера Ляома. Ты ведь и всадников всех его убил в одиночку.

— Верно, — соглашаюсь.

Глава Дома Змеи перестаёт улыбаться. А бойцы его всё в таком же напряге. Хотя пока никто не щетинится. Но это дело поправимое.

— Вижу, ты забрал сердце моей дочери, — продолжает Ксинг уже печально.

— Какой дочери? — Опешил я.

— Она в твоём седле, — кривится мужик. — Ты пощадил её и забрал себе рабыней. А следом освободил от оков и дал волю. Однако она не ушла от тебя. Что Шан Сайвэн, считаешь, он сможет победить меня?

Шан его дочь⁈ Ну Кумихо, ну удружила!!

— Сможет, — бросает Шан надменно. — И это важнее любой властолюбивой собаки, которая тебе указывает.

— Уже не указывает, — скалится Ксинг.

— В тебе говорит честь, — констатировала Шан а дальше заявила: — Ярослав сильнее тебя, уступи или умри.

— Ни один человек не может противостоять моим клинкам огненного дракона. Любой воин это знает, — говорит папаша с гордостью.

И втыкает оба клинка в землю впереди себя. В одно мгновение трава чернеет и дымится, а земля начинает плавиться, очень скоро в больших лунках вокруг лезвий образуется самая настоящая лава. И всё это быстро разрастается!

Спохватившись, дабы не спалить сапоги, Ксинг поднимает клинки резко, расплёскивая лаву. Торжественно скалясь, смотрит на меня.

А я вот думаю… коль нас не разорвали сразу, тут можно рассчитывать на честный поединок.

Мощным прыжком слетаю с седла, показывая нечеловеческую прыть. Но не сильно удивляю Ксинга, приземляясь в пяти метрах от него. Мастер не дёрнулся даже. А вот его воины поднапряглись, судя по тому, что ухватились за оружие.

Понимая, что рискую всеми, кто со мной, не спешу нападать. Все стрелы и дротики не поймаю, даже если быстро справлюсь с этим мастером. Хотя и в этом стал сомневаться. Двадцатая ступень всё–таки не хухры–мухры.

— Хорошие мечи, неплохо жарят, — стебу.

— Неплохо жарят⁈ — Возмутился Ксинг и вытянул оба вперёд. — А ты попробуй на своей шкуре.

Пока он думает, что я сомневаюсь или мнусь, перехожу из изнанки в изнанку, стоя на месте. Это занимает несколько секунд. А затем в максимальном ускорении сближаюсь, беру мечи за лезвия и вырываю их у Ксинга, который остался стоять статуей. Можно попытаться его убить, но интуиция подсказывает, что не стоит. Ибо он обмолвился о том, что ему уже не указывают. Может, и цацу ему больше не нужно убивать.

Возвращаюсь обратно в то же положение, чтоб эффект был максимальный. Как Могута делал с моими арбалетами. Так и я. Хотя в моём случае Ксинг должен уловить размытость.

Выйдя в нормальный режим, продолжаю держать его клинки за лезвия. Демоническое сердце не подвело, огонь не наносит моим рукам никакого вреда, лезвия просто искрят, иероглифы на них мигают, затухая.

Мастер стоит и смотрит на всё это дело ошалелыми глазами. Видимо, не сразу сообразил, что произошло. Его убийцы тоже вряд ли что поняли. Но ахнул весь строй.

Отбросив его клинки, я развернул целёхонькие ладони.

— Теперь ты всё понял, отец? — Раздалось с седла ироничное.

— Ты не человек, ты демон, — прохрипел Ксинг, переполняясь ужасом, и завыл громко: — пощади мою дочь! Пощади её душу!! Возьми меня!!

Хм, я и не собирался её трогать.

Мужик упал на колени. Лбом о землю стал биться. Вся толпа ниндзя тоже обрушилась на землю! Всадники с сёдел попадали, шокируя лошадей.

— Пощади!! — Завыла вся толпа хором.

Слышу стук позади, Шан тоже упала на землю. Да что с вами⁈ Тьфу ты! Лисица сидит прямо за моей спиной и хитро улыбается, помахивая своими девятью хвостами.

Так на кого же Ксинг отреагировал так⁈ Хм… а стоит ли спрашивать.

— А это что за чудо? — Раздалось от Гайи ироничное. — Один выстрел — девять воротников?

— Лучше помолчи, — слышу настороженное от Ру, которая быстрее сообразила.

Лисица на низ оборачивается. Лошади начинают ржать отчаянно, на дыбы вставая.

— Рыжая, хватит! — Возмущаюсь строго.

Весь народ тут же и притих, никто не воет. Мои подружки в шоке, осознав, что зверь–то не простой.

Оборачивается назад и идёт ко мне. Присаживаюсь на корточки, она смотрит секунды две гипнотически, довольная такая. Затем подаётся, мол, гладь. Чешу мордаху, бока. Притихшие бойцы Дома Змеи поглядывают укладкой. Сам Ксинг дрожит, потому что он очень близко к ней.

— Всё, рыжая, пора делами заниматься. Иди уже, людей пугаешь, — говорю лисице. Смотрит с укором, а затем вдруг уменьшается до размера статуэтки, превращаясь в ту самую погрызенную нефритовую, что мне Шан дала!

Подожди⁈ Так я тебя сам притащил⁇ Поискав в сумке, не нашёл другую. Значит, она и есть. Получается, теперь она со мной путешествует? И зачем ей это?

Почуяв в воздухе напряжение, убираю её обратно в сумку. Продираю горло.

— Ладно, — говорю снисходительно. — Души останутся при вас.

Слышу, как выдыхает толпа. Да и Ксинг в первую очередь.

— Но! — Восклицаю. — Путь свой прежний вам придётся оставить!

— Укажи, укажи путь, — заохали.

— Укажи нам путь, тёмный лорд Ярослав, — приподнимается Ксинг и протягивает мне небольшой золотой жетон с иероглифами и искусно сплетённой подвеской из красной нитки.

— Что это? — Спрашиваю, принимая жетон.

— Отец передаёт тебе управление Домом Змеи, — раздаётся от Шен. — Теперь ты его властитель. А мы все — твои верные воины и покорные рабы до самой смерти.

— До самой смерти, — повторяет Ксинг, не поднимая глаз.

— До самой смерти! — Кричат хором бойцы.

Охренеть, такого подарка от девятихвостой я никак не ожидал!

Чтоб не пугать Мейлин и не кошмарить дружину Бай Дзе, отправляю толпу ниндзя восвояси. Стоило дать команду валить обратно домой, всадники галопом рванули, а вся остальная толпа спринтерским бегом понеслась, прочь. Унеслась лавина в сторону горизонта, эпично и красиво. Аж залюбовался.

Одного Ксинга придержал, чтоб расспросить о Доме подробнее. Да и познакомиться поближе с их лидером, коль он теперь мой подчинённый. Мой заместитель. Пока наши поднимаются на плато и осматриваются, отвожу его в сторонку. Поначалу мнётся, как девочка и даже пресмыкается, хотя ему вообще такое не идёт. Слишком матёрый боец.

Первым делом убеждаюсь, что наняла Их та самая императрица Гао Цин, которая пообещала золотые горы и льготы всему клану в будущем.

Что касается клана, а точнее Дома. Численность его под тысячу, если собрать всех с территорий. Плюс несколько секретных школ в горах, где обучаются с малолетства искусные убийцы, это ещё двести сорок человек. Помимо отдельных станов, где сидят убийцы, есть ещё люди по городам. В деревнях это доносчики и отдельные члены, замаскированные под местных, а в городах, особенно крупных — целые сети и внедрённые во все сферы жизнедеятельности члены клана. Вплоть до чиновников среднего звена, готовых, по словам Ксинга, свершить любое убийство по велению главы. Нельзя забывать и о бродячих труппах с замаскированными убийцами, каких числится в штате Дома целых восемь! Ну и проститутки в домах удовольствий — тоже их вотчина.

В общем, можно весь день слушать, как опасен и влиятелен Дом Змеи.

— Какие будут распоряжения, тёмный лорд Ярослав? — Спросил напоследок Ксинг, когда я собрался уже отправить его с миром.

— Пока никаких, — ответил, вздыхая.

Можно было наставить их, чтоб никого не убивали, занялись земледелием в конце–концов. Но это было бы странным с моей стороны из грозного демона превратиться в пацифиста. Лучше пока не вмешиваться, но держать в уме. Что у меня теперь есть в распоряжении грозный клан убийц.

— Если понадобимся, моя дочь знает, как с нами связаться, — сказал Ксинг, поклонился и ускакал.

Даже с Шан не попрощался. Видимо, обиделся на неё.

Вернулся к своим. Дуий на меня глазами по пять копеек смотрит.

— Это… это же… — заикается.

— Ты обознался, не забивай себе голову, — отмахнулся от него.

Воины Бая тоже трясутся, глаза у всех чёрные. Похоже, многие знают, как выглядит Ксинг Сайвэн.

Цаца вышла из повозки, со служанкой под руку гуляет по краю уже какое–то время. На меня посматривает с подозрением. Думаю, она видела, как уносятся воины в чёрном. И поняла, что нас всех тут миновало. Я бы сказал лучше — пронесло. Как фанеру над Парижем.

— По коням! — Рявкнул я, больше не теряя здесь времени. И взлетел в седло к Шан.

Поскакал с ветерком.

— Ну что? Довольна? — Спрашиваю её, прижимая к себе за талию.

— Зря ты его не прикончил, я так ждала, — заявила она с обидой.

— Из–за этого будут проблемы? — Насторожился.

— Нет, он дал клятву, как и его люди. Которые стали твоими людьми.

Зашибись, так скоро весь Китай захватим.

Через два часа мы уже въезжали в крупный город, стоящий на равнине у жёлтой реки. Довольно основательный и, судя по всему, древний. На свободном въезде простые дома и множество улиц, сердцевина же обнесена высокими каменными стенами и внутри плотно застроена. Это ещё не столица, но уже центральная провинция Китая. Местный глава встретил цацу, мы ещё въехать не успели. А всё потому, что один из всадников Бая Дзы умчал заранее предупредить о нашем появлении.

Тёплый приём был обеспечен сразу во дворце, куда мы и ввалились всей оравой, расползаясь по большой территории. В таких условиях цаца сразу же попросила меня не отступать от неё ни на шаг, поэтому весь приём я сторожил её и впитывал подхалимство окружающих. Масштаб ужина в честь Мейлин Цяо тут вышел раза в два грандиознее, чем в предыдущем городе. Благо обошлось без танцовщиц. Просто много еды, музыка и болтовня со стороны разговорившихся чиновников. Здесь все какие–то очень добрые, но рожи красные и потные.

На ночь заняли один из гостевых особняков на дворцовой территории. К стражникам Бай Дзе прибавились и местные. А мы организовали охрану внутри. И соответственно на крыше. Перебздели конкретно, и, похоже, всё зря.

Первую ночную смену забрала Руяна. Гайя же демонстративно свалила в отдельную комнату, когда поняла, что Шан от меня не отлипнет. А тем временем дочь главы Дома Змеи довольно–таки распоясалась. Нашла где–то красивые шелка, косметику, станцевала мне без музыки, зазывающе поглядывая. Затем полезла ублажать очень профессионально.

Шокированный её навыками, я в какой–то момент прервал.

— Откуда такие умения, а, милая моя? — Возмутился, хватая за волосы. Пусть и не сильно, но с намёком, что могу и разбушеваться.

— Думаешь, танцовщиц не желают мужчины? — Выпалила с ухмылкой.

— Поясни–ка.

— После танцев у мужчин разгорается жар, и они хотят его погасить. Это лучший способ остаться с жертвой наедине.

— Ну ты же была девственницей до меня, — недоумеваю.

— До соития не доходило, я убивала раньше, — призналась с хищной улыбкой.

— Какая опасная, — укорил, отпуская.

— Смеёшься? Я — хрупкая бабочка в твоих могучих руках.

Ну как сказать! Учитывая, что Шан любит пожестче.

Наверное, может показаться, что увлёкся этими китаянками. А с другой стороны, я ж в некотором роде на экскурсии. Да, я взял с собой сестриц и подумывал поначалу, что нам стоит немного развлечься. Но однажды меня осенило. Идти в китайский ресторан со своим русским борщом и там его кушать? Как ни цинично звучит, я никому ничего не должен. По крайней мере, пока.

Став князем и заведя интрижку с Лесей, я стал больше думать головой. Следить там, где живёшь — глупо. С Гайкой и Ру мне ещё служить и служить. Неизвестно, как поведут себя бешеные самки, получив от меня больше ласки и тепла. Пока держу дистанцию, мне самому спокойнее.

Шан хоть немного отвлекает от Мейлин, которая из башки теперь не выходит. Я ведь сам её женишку на блюдечке через массу трупов, подвигов и превозмоганий несу. И как–то тоскливо. Сам не знаю, чего хочу. Запретный плод сладок. Уж и о Василисе почти позабыл, что меня неслыханно радует.

Утром мы собираемся и отправляемся дальше. Покидаем город уже со свитой в сто воинов! Местный глава добавил нам ещё семьдесят пять конников. Подумать только, когда уже не надо, чиновники выказывают своё рвение по защите будущей наложницы императора. Может, мы уже пойдём? Так и подмывает сказать, но каждый раз, когда я встречаюсь взглядами с Мейлин, понимаю, что она доверяет здесь только мне. И очень расстроится, если мы вот так свалим на последнем этапе пути.

Ещё трое суток скачем до столицы, останавливаясь в селениях, где теперь наше появление — это целое событие для местных. Нас не пытаются убить, только приласкать. Так Мейлин ещё не восхваляли, очаровываясь её красотой.

— Желаю вам, госпожа Цяо, родить наследника и будущего императора! — Орут чиновники по любому поводу. — Прекрасней вас во всём Китае не сыскать его величеству наложницу!

— Здоровья вашему дядюшке, — кричат менее языкастые.

Так–то да! Послушав на посиделках болтовню чиновников, я понял, что Мейлин не просто наложницей станет, она может возвыситься до императрицы, если понравится молодому правителю. В чём я не сомневаюсь. В чём не сомневается и Гао Цин, которая пыталась её убить на всём протяжении пути, не жалея сил и средств.

Надеюсь, вручив племянницу министру, я оставлю всё это за кулисами. Все их дворцовые интриги по борьбе за власть перестанут касаться меня и моих сестриц. Которые всё ещё в опасности на чужой земле…

Дочка Ксинга разговорилась. Хотя поначалу не горела желанием раскрывать душу. Оказывается, папаша засунул её в школу убийц аж с пяти лет, никак не выделяя среди других. Первым делом он демонстративно перерезал горло её матери. Видите ли, только сирот туда берут. А он стал не отцом, а наставником. Одержимая местью девочка стала усердно тренироваться, не жалея себя. В двенадцать она убила впервые на испытании. В пятнадцать выпустилась из школы и занялась промыслом в составе бродячей труппы.

Вот и вся её история. После которой я пересмотрел отношение к Шан.

Наконец, на горизонте появилась столица Китая — Чанъань! Издали с небольшого пригорка его прекрасно видно.

Огромный город мощно раскинулся на равнине, прямо на пересечении нескольких рек, от которых отведено ещё и множество каналов, пронизывающих широкие улицы. Каменными стенами обнесены и дворцы, и поместья, и сам город, отчего складываемся впечатление, что нас ещё ждёт непростое путешествие по каменному лабиринту.

Ещё до ворот не доехали, а навстречу уже выдвинулась целая толпа злющей на вид стражи, раскидывая очереди желающих въехать. Впереди толпы сразу три солидных воина, среди которых и мощный дядька в крутых доспехах в пупырышку, блестящих синевой, да с огромным тесаком размером с двуручный меч. Он представился целым генералом, которому лично поручено министром доставить племянницу в поместье Цяо.

Отсеяв неместную стражу, нас сопроводили до поместья внутри города с огромной собственной территорией, где на большой площади уже встречал и министр, и вся родня, и три десятка служанок да слуг. Все в одеждах красочных, как на параде. Министр Цяо, довольно крупный мужчина за полтинник, в синих и красных шелках выглядел очень солидно, как будто он здесь император.

Выйдя из повозки важной цацей, Мейлин вдруг не выдержала и поспешила к дядюшке, едва ли не спотыкаясь. Солидный мужик даже с места не сдвинулся, дожидаясь её. Но уже вблизи он всё же прослезился. Вскоре мы отошли на второй план, да и не парились. После всех церемоний и соплей, позднего обеда и ужина, я уже собрался со своими покинуть поместье, чтоб спокойно разместиться в местной гостинице и утром отчалить в Тайюань. А оттуда на гору к отшельникам, где в последний раз видели Лимубая.

Когда министр Цяо под вечернюю трель сверчков появился у наших вновь осёдланных лошадей, подумал было, что решил наградить лично. Ведь мы так благодарностей и не дождались. А он вдруг выдал с волнением:

— У меня к вам серьёзный разговор, господин Ярослав. Дело касается благополучия нашего государства.

— Я слушаю, господин Цяо, — ответил с уважением.

Когда он развернулся спиной, я понял, что должен пойти с ним. Похоже, разговор конфиденциальный.

Двинул за ним. Министр молчит, пока мы не выходим в прогулочный сад с фонарями на деревьях, где через кустарник виднеется экипировка стражи. Они не близко, но и не так далеко.

— Я должен отблагодарить вас за всё, что вы сделали для племянницы, — начал он после недолгой паузы. — Уже подготовлено пять тысяч лян серебра и сто лян золота в качестве награды.

Учитывая, что лян — эквивалентен пятидесяти граммам, это примерно двести пятьдесят килограмм серебра и пять кило золота. Переводя всё в наши монеты, выходит пятьсот золотых рублей с мелочью. Недурно, учитывая, что у меня и так трофеев достаточно.

— О вашей великой силе мне тоже известно, — продолжает министр.

— Да ну что вы, — посмеиваюсь.

— Мастер сто семнадцатой ступени — это неслыханная мощь, — заявляет вполне серьёзно Цяо.

Блин, я ж пошутил тогда о ступенях. А Мейлин, похоже, восприняла всё всерьёз. И ничего не пропустила.

— Уверен, вас ждёт великое будущее в Российской империи, где вы и князь, и великий генерал, — дальше поёт.

— Если вы не против, господин Цяо, я хотел бы перейти к делу.

Министр продирает горло, неловкая пауза, и понеслось.

— Вам уже известно, какие силы противостоят нам. Мать нынешнего императора Гао Цин всеми силами пыталась не допустить ко Двору Мейлин. Она и вдовствующая императрица давно уже борются за власть. В эту борьбу они втянули и род Цяо. Любой, кто видел Мейлин, уже не усомнится, что сердце нашего молодого правителя будет принадлежать ей. Из наложницы она быстро возвысится до императрицы. И тогда Гао наступит конец. Вы ведь понимаете, что это должно остаться между нами?

Даже остановился и посмотрел на меня испытывающе, хмуря густые белые брови.

— Спасибо за доверие, я не из болтливых, — отвечаю. — Тем более, мне уже нет до этого дела, мы отчаливаем.

— Поэтому я и поспешил к вам, — выпалил министр. — Гао Цин уже не сможет противостоять нам грубой силой, здесь она проиграла. Но изворотливая и хитрая лиса придумала нам новое препятствие. Мейлин придётся сдавать экзамен при дворцовом школе наложниц прежде, чем она будет допущена к отбору в гарем. Таков общий порядок, его не избежать.

— Простите, а я тут причём? — Возмутился уже.

— Находясь в школе, Мейлин останется уязвима. Поговорив с ней, я понял, что только вам она может доверить свою жизнь. Впрочем, как и я.

— Я не буду её охранником в школе, — обрубаю сразу. — У меня нет времени на это. Я и так потерял уйму, пока сопровождал вашу племянницу по доброте душевной.

— Понимаю, — вздохнул министр и поник, но следом выдал: — вы ищите меч Лимубая. Если поможете мне, я помогу его найти.

— У меня уже есть помощники.

— Ваш учитель Дуий не знает многого, хоть и пытается помочь изо всех сил. Я же знал Лимубая лично. И о его последних планах мне известно хорошо. Поверьте, я смогу сберечь ваше время на поиски. Если уйдёте, полагаясь на учителя, потеряете в два раза больше времени, нежели останетесь и поможете роду Цяо. Господин Ярослав, соглашайтесь. Я же вижу, что вам не безразлична судьба Мейлин. Как не горько осознавать, против тех сил, что Гао выставила, она не должна была выжить ни при каком раскладе. Но вы свершили для нас чудо и дали надежду. Просто побудьте с нами ещё немного. Враги знают о вашей силе и не осмелятся строить козни. Но если вы покинете нас, они воспользуются её уязвимостью в школе.

— Так в чём проблема? — Возмущаюсь. — Заведите в школу армию воинов, расставьте через каждые пять метров, чтоб и мышь не проскочила.

— Это женская школа, где учатся дети всех знатных родов, и по правилам кандидат может иметь лишь одного слугу и одного воина. К сожалению, моя власть там не распространяется.

— Господин Цяо, — ворчу.

— Экзамены займут всего лишь неделю, после я дам вам карту самого Лимубая, покажу на ней место, куда он отправился. Найду хорошего проводника, знающего местность. В противном случае, в Проклятых землях вы будете искать месяц, если не больше. Соглашайтесь, гун Ярослав.

Блин, досадно даже не от того, что он влез в мои дела. А то, что ему всё выложили! Явно же Дуий разболтал цаце, та дяде. Или сам старик ему напел, проникнувшись проблемой рода Цяо.

— Ответ мне нужен сейчас, — стал настаивать министр, когда я задумался.

В сумке что–то зашевелилось! Твою мать, Кумихо. И здесь ты хочешь вмешаться?

— Хорошо, но… — выдавил. — У меня будут условия.

— Исполню всё, что в моих силах, гун Ярослав! — Воскликнул министр радостно.

И статуэтка успокоилась.

Глава 16

Школа наложниц

Подробности о школе наложниц мне поведала старшая служанка поместья, матёрая пожилая китаянка, от которой шарахалась вся прислуга, пока мы гуляли по территории.

Вскоре я прикинул задачу, которую нужно выполнить за целую карту Лимубая. В принципе ничего сложного. На время учёбы Мейлин остаётся жить в поместье Цяо. В школу нужно будет ездить, находясь там с утра до вечера. По большому счёту это всего лишь дневной караул. Вечер и ночь — это моё личное время.

После пяти дней формального обучения будут назначены экзамены. Министр уверен, что его племянница всё сдаст на отлично. Мол, она умная и образованная девочка. А вот я не уверен. Коль, меня уже засветили, как непобедимого воина, Гао попытается иначе воспрепятствовать её зачислению в наложницы. Бюрократию она уже включила, остаётся подкупить экзаменаторов.

По большому счёту мне плевать, если даже её отфутболят. Молодой император не получит такую красотку, её получит какой–нибудь другой знатный хлыщ. И на этом жизнь рода Цяо не закончится. Или закончится⁈

Гао подсунет сыну свою кандидатку, а затем будет влиять на судьбоносные решения правителя через неё. Сместят министра, обвинят в измене, всех казнят, чтоб замести следы прошлых злодеяний. В общем, борьба продолжается пером не хуже, чем была мечом.

После разговора с министром мне прикатили три телеги, до верха гружёные слитками в виде лодочек. Большую часть я убрал в холод, немного раздал девчонкам. Дуия и Вана утром местные попросили покинуть поместье. Хотели и Шан выпроводить, оставив только иностранных гостей. Но я настоял на том, что она теперь моя служанка. Хотя для министра вряд ли было секретом, кто она на самом деле.

Стараясь не полностью полагаться на договор с Цяо, учителя с учеником я попросил задержаться в городе на неделю. Дал им дырявых монет на жильё и пропитание. Попросил уведомить, где они остановятся.

На самом деле мне и самому хотелось передохнуть в мирной обстановке, перед тем, как сорваться вновь. Слишком длительное путешествие с отсутствием постоянства и с присутствием острого ощущения опасности сказывается на психике. И не только моей, сестриц жалко. О них стоит подумать.

Когда сказал, что задерживаемся на неделю, они едва заметно выдохнули.

Пока цаца готовится к ошеломительному появлению в школу весь следующий день у нас выходной. Можно, погулять и расслабиться.

Заявив, что знает столицу очень хорошо, Шан с удовольствием повела нас прогуляться по главным достопримечательностям. Хотя нам министр и хотел впарить своих экскурсоводов, я тактично отказал. Ибо нехрен ему знать, чем мы собираемся заниматься. Скорее, он боялся, что я свалю. Видимо, так. Потому что, когда мы вышли из поместья днём, Шан шепнула о слежке.

Прогулялись вдоль большого канала с грязной водой, прошлись средь людских масс по огромному рынку, где я девкам побрякушек накупил всяких. Не думал, что все три так рьяно кинутся на местные безделушки. Первой, конечно, на них клюнула Шан, затем и мои сестрицы поддались её восторгу.

Дальше Шан повела в крупный павильон, там зрители за большими столами сидят напротив сцены, где показывают представление. Поели, посмотрели на кривляния. Сестрицы нихрена не поняли, потому что не знают языка. Я напротив, даже посмеялся, уловив тонкий юмор. Выпив вина и развеселившись, двинули на какой–то «праздник фонарей», которые устраивают летом довольно часто. Купили фонариков у мальчишки, попускали и мы, написав желания. К ночи всё небо заволокло подсвечиваемыми бумажными телами, очень красиво смотрелось.

Приметил много симпатичных барышень, явно знатных, судя по богатой одежде и солидному сопровождению. У одной аж шесть служанок и дюжина охранников. На меня взглянула мельком и улыбаться сразу перестала. Другая барышня напротив стрельнула глазками. Если бы не понимал культуры, подумал, что тут поле непаханое. Увы, никого здесь не зажмёшь, никто не даст на сеновале. Но и так хорошо.

Омрачало обстановку лишь то, что Шан периодически на мне висла, и это не нравилось Гайе. Одна лишь Ру держалась молодцом, с огромным энтузиазмом изучая местную культуру. Она уже даже привыкла, что на неё, как яркую представительницу славянской породы, глазеют все, кому не лень. Теперь глазеет и она в ответ.

Погуляли на славу, и я даже не удивился, что до нас никто не докопался в процессе. А всё потому, что министр организовал самое настоящее скрытое оцепление. Думаю, и городскую стражу подрядил, чтоб нам никто не мешал.

Вернулись поздно, но нас пропустили в поместье министра без вопросов, заранее открыв ворота. Внутри уже ждали слуги, приглашающие на поздний ужин в саду. Не нарушая наших порядков, посадили за один большой стол в беседке, стоящей прямо над водным каналом. Присмотрелся, там даже рыбки плавают!

Весь стол заставили едой человек на тридцать, хотя нас всего четверо. Но тут Шан вдруг заявила, что коль она служанка, то будет мне сама прислуживать. Отобрала чайник с вином у местной девушки, принялась мне наливать да обхаживать, подкладывая в тарелку палочками ловко всё самое вкусное.

— Попробуй это господин, попробуй и это. А вот этот краб очень вкусный с этим соусом…

— Заберёшь её к нам? — Слышу от Гайи ворчливое. — Смотри, как старается.

— А куда её девать? — Посмеиваюсь, глядя на китаянку, которая сейчас так доверчиво смотрит, что иных вариантов не вижу.

— Если будет тебе в замке прислуживать, рыжего хомяка прирежет без лишнего шума, подумаешь, оборотни утащили, — выдаёт Гайка с хищной улыбкой.

— Ты о Лесе? — Насторожился.

— А о ком же ещё? — Подкалывает Чернявка, намекая, что знает о наших с ней отношениях.

— И что ты предлагаешь?

— В гвардию заберу, если ты не против. Обменяемся опытом.

— Хорошо, но сильно её не обижай.

— Постараюсь, — хмыкает Гайка, поглядывая на китаянку и скалясь.

— Что ей надо? — Спрашивает меня Шан с вызовом.

— Если ты поедешь со мной на север… — начал.

— Поеду, — перебила нетерпеливо.

— Тогда будешь подчиняться ей. Она командир моей гвардии.

— Если это не лишит меня возможности быть с тобой рядом, я буду подчиняться любому, кому скажешь, — ответила китаянка и подала хрустящую курочку в сладком соусе, которая мне понравилась больше другого.

Ближе к полуночи мы двинули в гостевой дом со своим двором, отведённый в наше полное распоряжение вместе с группой слуг. Несмотря на обстановку, которая располагает расслабить булки, караулы никто не отменял. Поэтому первую смену я забираю себе.

Сытые и нагулявшиеся сестрицы сразу завалились спать, а вот Шан поднялась ко мне на крышу. Я даже не понял, как сумела взобраться в платье да ещё и с поклажей. Принесла перекус и собралась остаться. От такого любвеобильного взгляда мне стало не по себе. Знаю, что у них здесь иначе в семейных делах. Знатный господин может иметь жену и наложниц — это в порядке вещей, если финансово тянет. И, тем не менее, учитывая промысел новой подопечной, за ней нужно присматривать хотя бы первое время. А то натворит мне дел, когда привезу домой.

Уже начинаю сомневаться, стоит ли.

Отправив её спать с заметной строгостью, продолжил дежурить. К этому времени всё поместье уже затихло, огни горели только у стражников в переносных фонарях. Но вот в одном месте в доме, стоящем через двор, всё же из окошка проклёвывался свет. Как раз из покоев Мейлин.

Пройдя до края крыши, я даже сумел рассмотреть через открытое окно её лицо и часть стола, за которым она сидит и занимается. Во дворе у неё восемь стражников бдит, с другой стороны ещё восемь. Поэтому я за неё спокоен.

Думал, она что–то пишет, тренируясь в каллиграфии. А там рисунок чёрными чернилами и красными. Вроде ничем непримечательный, крыло птицы или дракона. В груди похолодело, когда я понял, что это моё крыло! Ну прям в точности изобразила его строение.

Млять, неужели спалился⁈ С этой мыслью пробую увидеть больше. К самому краю крыши подхожу и выращиваю плотные корни, чтоб на них вытянуться и получить лучший обзор. Лицо персонажа не удаётся увидеть, зато убеждаюсь ещё больше — точно моё тело!

А что если она с этим рисунком пойдёт на меня доносить? Глупая мысль. Но всё же проскочила. Хотя зачем ей это, если министр попросил её охранять? Да и она сама лишь во мне видит надёжную опору.

Смена моя закончилась, Руяна приняла пост. Думал, спокойно посплю. Но Шан дождалась меня в комнате, не сомкнув глаз. Сидела статуей, пока я не появился…

Утром общие сборы. Всё семейство провожает Мейлин в её первый учебный день. Цаца в элегантном красном платье, белые полоски на вороте подчёркивают её чистоту и невинность. А причёска и лёгкий макияж обнажают ослепительную красоту. Вся родня Цяо в восторге от пассии. Один только я с озадаченной рожей.

Вывел вперёд Шан, уже одетую, как положено господским служанкам. И заявил:

— Она поедет вместо Нинг.

Мейлин посмотрела вопросительно. И ответила надменно:

— Нет, я доверяю только своей служанке.

— А вот я ей не доверяю, — заявил и усмехнулся. — Особенно, когда мне подсказали, как она подавала знаки Дому Змеи. Да Нинг?

Вот так сюрприз, мать вашу. Служанка поменялась в лице, затряслась. А Шан ухмыльнулась.

Мейлин повернулась к служанке. Та тут же упала ей в ноги.

— Госпожа! — Завыла предательница. — Моя семья…

— Увести! — Рявкнул министр бешено. Я чуть сам не подпрыгнул от его неожиданного ора.

К сожалению, предательницу мы выявили поздно. Что там с ней сделают, уже не мои проблемы. Эта сука доставила нам массу хлопот. Попали под раздачу мирные.

Мейлин отправляется с Шан, своей новой служанкой. Никогда бы не подумал, что цаца так хладнокровно отреагирует на предательство своей Нинг, которая с ней с самого детства. Она ей и слова не сказала, сделала вид, что ничего не произошло. Вот это воля!

Повозка двинула с охраной в двадцать всадников, на этот раз я еду на Ваське прямо за экипажем. Сестриц со мной нет, и от этого мне беспокойнее. Но поделать ничего нельзя, в школу их не пустят, а мотаться туда–сюда — не лучшая затея. Путь отдыхают, пока не вернулись домой в Ярославец, где дел невпроворот.

С самого раннего утра город на ушах, народа на улицах тьма, шумовой фон зашкаливает. До пункта назначения едем час, который мне кажется вечностью, учитывая, что нужно бдить и следить за всеми резкими движениями с улиц. Учитывая, что тут все крестьяне какие–то дёрганные, сердце успело обвалиться раз десять.

Школа стоит на отдельной территории со своими крупными павильонами и прогулочным цветущим садом, пронизанным каналами с чистейшей водой. И, похоже, примыкает к императорскому двору и мощному дворцу, ёлочка крыш которого нависает над школой, как скала.

Повозку через ворота не пустили, дальше уже пешком и без охраны министра. Впрочем, другие приезжающие дамочки тоже ковыляют со свитой в пару человек. И ещё как ковыляют! Несут себя, как фарфоровых статуэток. Красиво одетые, утончённые, молодые и надменные. Мода здесь интересная, заколки с длинными и очень длинными висюльками лепить на причёску. Наверное, специально, чтоб быстро не идти. А то по глазах хлестать будет.

Внутри просторно, местная стража перемещается строем, профессора в синем кимоно с охапками свитков мелькают. Ну и ученицы со своими служанками да воинами прогуливаются. Пока занятия не начались, собираются перед павильоном в кучки и чирикают. Много красивых и милых китаянок. Похоже, всех самых прекрасных малышек Китая собирают в гарем для его величества. Хочу посмотреть на императора, на эту эгоистичную рожу.

Моя цаца тащится мелкими шажками, с таким темпом хочется вокруг неё круги наворачивать. Поначалу это раздражает, затем привыкаешь. Вскоре я тоже начинаю шагать, семеня, как девочка. И завидую воинам, которые со своими госпожами умудряются идти мужественным широким шагом, будто на месте. Вот это мастерство!

Встав в сторонку, Мейлин какое–то время держалась обособленно. И мы стояли с Шан, как не пришей к кобыле хвост. Хотя моя новая подружка и держится молодцом, состроив невозмутимый вид под стать госпоже, но видно, как периодически у неё бегают глазки. Убийца изучает всех, кто попадает в её поле зрения. Авось увидит знакомые рожи и даст мне сигнал.

Минут десять нас никто не трогает, затем к нам подгребает высокая барышня со своим щегловатым воином и миленькой очень молоденькой служанкой. По самой госпоже сразу видно, сука ещё та. Пусть довольно красивая и стройная. Идеальный макияж, ни частички лишней, ни волосинки. Заколки в волосах богатые, платье золотом расшито.

Конечно, наша Мейлин бесспорно прекраснее, но сама пришедшая так явно не думает.

— Приветствую, вас, госпожа Цзышан, — поздоровалась наша первой.

— И я вас приветствую, госпожа Цяо, — зачирикала она чересчур мило, стрельнув в меня чёрными глазками. — Смотрю, ваш дядюшка совсем перестал доверять собственным людям, раз поручил оберегать самое ценное, что у него ныне есть, иноземцу.

— Что вы, госпожа Цзышан, — начала Мейлин совершенно непробиваемо. — Просто у министра Цяо нет воинов, которые могут сравниться с господином Ярославом.

— Да неужели? Варвары севера недостойны лицезреть нас, потому что они глупы и невежественны, — выпалила Цзышан.

Её воин в поддержку заулыбался.

— Глуп и невежественен тот, кто судит по сплетням, — парировала Мейлин мастерски.

— Неужели ваш варвар так хорош? — Дальше атакует Цзышан, не приняв на свой счёт тонкий намёк.

— Во всём Китае нет воина, сильнее его, — выпалила цаца.

— Вот как? — Наиграно ахнула змея.

— Я бы поспорил, — вмешался её воин. Слишком смело говорящий решил, видимо, что я на их языке ничего не понимаю.

Шан прыснула от смеха и спешно закрыла ротик рукой. Явно чтоб не разразиться.

— Вам следует выпороть свою служанку, — бросила Цзышан недовольно.

— За что же? — Наигранно удивилась Мейлин, добавив нотки иронии. — Она услышала нелепость, вот и не сумела сдержаться.

— Через два дня принц Хо организовывает поединки, вот и проверим, — бросила на последок Цзышан и посеменила прочь. Воин её хмыкнул в мою сторону и тоже посеменил.

Мейлин взглянула на меня украдкой.

— Спасибо, что удержались от ответа, — произнесла она негромко.

— Какой смысл Белому дракону разговаривать с мошками, — усмехнулась Шан, ответив за меня.

— Попридержи язык, — бросила ей цаца. — Ты самая невоспитанная служанка, из всех, кого я знаю.

— Простите, госпожа, — покривилась Шан, посмотрев на меня эротично. ДА ещё и с неким вызовом, что меня сразу взбесило.

— Закрой свой рот и больше его не отрывай, — выдал я ей недовольно и палец поперёк пухленьких губ прислонил.

А эта развратная сучка приоткрыла рот побольше и чуть его не засосала прямо на людях. Успел отдёрнуть, как от огня. Шан хихикнула.

— Мерзко, — бросила Мейлин неожиданно зло и двинула к большой беседке, куда стали собираться все барышни, коих набралось больше двадцати.

Не очень приятная ситуация. Хоть и думаю, что с Мейлин нам ничего не светит, всё равно не могу её отпустить. И смириться с тем, что она собирается быть с другим. Это на уровне подсознания, поделать с этими чувствами ничего не могу. А что до Шан — это просто утешение. Пусть порой она вызывает у меня какие–то особые порывы проявить с ней излишнюю сексуальную грубость. Этим и цепляет.

В беседке рассаживаются на занятия. Служанки встают по перилам рядом со своими госпожами. Воины выстраиваются снаружи по периметру спиной к классу с интервалами в пять–семь метров. Учитывая, что у Шан под платьем пара кинжалов и духовая трубка, а в волосах острые заколки, волноваться мне за безопасность цацы не стоит.

Что касается других воинов, те и не парятся. Когда началось занятие, судя по всему по истории государства, некоторые телохранители подступились друг к другу ближе, чтоб поболтать. И, конечно же, обсудить меня.

Но коль я дал слово Мейлин, что не буду здесь никого рубить на куски, стою и думаю о своём. И порядком часа на полтора это затягивается, пока не объявляют перерыв. Дальше идём в прогулочный сад, где арочные мостики через каналы перекинуты. Среди ухоженных клумб с цветами и под кронами сосен и слив.

Вскоре очередная змея прилипла, выйдя на прогулочной дороге перпендикулярно. Эта барышня в разы крупнее предыдущей, явно с буферами под платьем. Лицо попротивнее, улыбка мерзкая.

Кандидатки поздоровались друг с другом сдержанно.

— Давно хотела познакомиться с самой прекрасной девушкой северо–восточного Китая, — заговорила пухленькая ехидно. — Знаете, слухи явно преувеличивают ваши достоинства.

— Вам виднее, — парировала Мейлин и дальше подколола. — Вы не могли бы отойти, а то обходить вас долго.

— Да как ты смеешь! — Рявкнула уже вслед толстушка. — Я дочь первого министра!

Ещё две змеи подваливали в процессе прогулки, и были тактично отшиты Мейлин. Я даже восхитился её неожиданной остроте ума. Затем мы направились в другую беседку, где девушки занялись игрой на их струнном инструменте «гуцине». У каждой за столом было размещено по одному.

Поначалу важный на вид дед с седой узкой бородкой и такой же длины усами долго распинался перед дамочками, рассказывая о тонкостях игры. Смахивало всё на философию и полную бессмыслицу. Затем барышни начали по одной выходить и играть. Почему–то у половины тряслись руки и отлетали струны. Одни играли мерзко, другие совсем неплохо.

Когда первая змея Цзышан взялась за игру, впервые я услышал что–то действительно искусное и даже насладился мелодией. Очень красиво сыграла, чувственно и мастерски.

— Ох! Хо–хо! — Воскликнул учитель после её игры. — Безусловно, это лучшая игра, какую я слышал в этом году! Госпожа Цзышан бесподобна.

Некоторые барышни тихо зашипели от злости. А я посмеялся.

— Тебе смешно, белая обезьяна? — Выпалил мой сосед, оскалившись. Это был охранник толстушки. Широкий, мощный, как она.

Воин с другой стороны посмеялся на его высказывание.

— Точно белая обезьяна, — согласился и тот.

Смотрю на обоих пристально.

— Он что? Нас понимает? — Ахнул дальний.

— Не думаю, посмотри, какой он тупой, — отвечает мой сосед.

— Воины, — обращаюсь сдержанно. — Давайте уважать друг друга. Если что–то не нравится, решим на поединке.

Глазами захлопали, покраснели.

А тем временем кто–то заиграл на гуцине очень умело. Всё желание ругаться у воинов отпало, многие обернулись посмотреть, кто же так красиво играет. А это Мейлин! И нарастает мелодия, нарастает мощь, нарастает прекрасное, цепляя струны души. Народ дышать перестал, птицы замолчали.

Я в шоке. Не думал, что из такого инструмента может исходить такая чувственная и гармоничная музыка. Цзышан в заднице, Мейлин лучшая.

Когда она завершила. Секунд пять длилась гробовая тишина, только ветер завывал слегка. А затем я первым стал аплодировать:

— Браво, госпожа Мейлин! Браво! Давно я не слышал столь прекрасную мелодию! Как воин с севера, не вылезающий из кровавых и жестоких битв, могу сказать, что ваша музыка способна остановить врага не хуже любого меча и лука. Браво!

— Спасибо за похвалу, гун Ярослав, — поклонилась мне цаца демонстративно.

— Гун? — Ахнули воины, и засуетились барышни. — Он на нашем говорит⁈ Он слышал…

Третье занятие после перерыва — это вышивка. Тут аж на два с половиной часа бабской ерунды, я весь извёлся. Кое–как дотерпел, потом наступил перерыв на обед, где барышни кушают отдельно, а мы, воины отдельно.

Теперь все сидят, молча, на меня поглядывая украдкой. Некоторые всё ещё оценивающе. Пара придурков с превосходством. Особенно воин Цзышан.

После обеда занятия по чайной церемонии, затем по каллиграфии. После таких уроков сложилось впечатление, что китайцы сами себе только проблем напридумывали.

Так день до вечера и дотащился еле–еле. По Мейлин не скажешь, что устала. И мне негоже выть, что задолбался стоять в оцеплении в окружении всяких невеж. Держимся молодцом до самого поместья дядюшки Цяо.

Через пять дней начинаются экзамены. Надеюсь, ничего не случится. Хотя предчувствие дурное…

Всё семейство встречает Мейлин внутри. Хозяйка с дочерями берут цацу в оборот и удаляются, видимо, послушать сплетни. Шан уходит с ними, уже как законная служанка госпожи. А я на министра смотрю вопросительно.

— Как и обещал, я привёл вам мастера по артефактам и магическим вещам, — произнёс тот и представил мне Юншэна. Статного и умного на вид дедулю в зелёном шёлковом кафтане. Который оказался заместителем главы императорского дома магии.

Ещё когда приехал в столицу сразу озадачился проблемой по поводу трофейных магических вещей. Но выяснилось, что лавок тут не водится. Всё у них при императорском дворе. Или на чёрном рынке. Однако есть специальные мастера, которые готовы оценить вещи по достоинству и даже купить.

Далеко не для всех такая привилегия, а с иноземцами вообще запрещено сотрудничать. Но министр пошёл мне на встречу, дав специалиста в моё полное распоряжение. Вместе с ним я и пошёл в наш гостевой дворик, мысленно потирая ладоши.

Сестрицы, сидящие деловито на крыше, видели меня ещё на въезде, поэтому для них не стало неожиданностью, что нагрянул.

В своём дворике устроил целое представление, доставая из воздуха всё имеющееся китайское барахло с мастеров. Если при встрече Юншэн посмеивался над тем, предполагая, что ему может предложить иноземец, то когда я вывалил мечи, шляпки и плащи, его узенькие глаза расширились до анимешных.

Безусловно, больше всего внимание привлекло барахло тигрового мастера Ляома.

А когда я подтвердил, что убил его, показав табличку, старик чуть на задницу не присел, сзади Гайя подстраховала. Мало того, что Юншэн от моих девок оказался в восторге, так теперь и от меня, кардинально изменив своё отношение.

В первую очередь меня интересовала не продажа оружия, а чем заменить «Морозко». Меч сам по себе хорош, особенно в массовой драке. Когда же нужна ювелирная точность, с ним мне не очень удобно. В режиме ускорения магия тормозит, и это раздражает.

До поздней ночи Юншэн разбирался с барахлом повергнутых мастеров. Вместе мы разложили их по силе. Попутно я разобрался, как работают мечи, зачем плащ и шляпка в комплекте. На самом деле ничего сложного, всё это усиление мечей, увеличение скорости и эффект дополнительной прочности.

Когда я показал старику браслеты, амулеты и кольца, он взвыл, что стоит всё это отложить до завтрашнего дня. Видите ли, спина у него ноет. Что и следовало ожидать, потому что он много на бумагу записывал, согнувшись в три погибели.

Но я всё же настоял на том, чтоб он взглянул на некоторые вещицы, от которых веяло больше, чем от остальных.

Сердечно пообещав, что завтра продолжим, Юншэн свалил под ночную трель сверчков. А я перешёл ко второму этапу:

— Ну что мои милые сестрицы, будем усиливаться?

— Мне и так хорошо, — пробурчала Гайя, хмуря нос.

— Пожалуй, я бы взяла вон тот амулет, — поддержала меня Ру, поглядывая с полуулыбкой. — И нефритовый браслет на резерв мне бы пригодился.

Вот это другое дело! За последние месяцы жрица сильно пересмотрела своё отношение к магическим вещам. И это радует.

— Забирай два, — предложил ей.

— Возьму и два, — пожала плечами Ру.

На резерв браслеты тут не сильно круче, чем мой, усиленный кристаллом, даже у самых крутых мастеров. По пятнадцать–двадцать единиц дают. Но Руяне самое то, плюс сорок единиц к резерву — это огромная прибавка. Теперь можно больше лошадей опрокидывать и птиц ловить. Вдобавок предложил ей плащ железного мастера Юхо вместе с бронёй. Перстень его дал, чтоб разобралась, как неуязвимостью пользоваться и стоит ли с бабочками связываться. Попутно Шан об этом расспросим, это она подсказала, где ахиллесова пята у Юхо.

Осознавая, насколько мне важно их благополучие и эффективность, жрица кочевряжиться не стала.

— Гайка, — переключился на более капризную напарницу. — А ты забирай два меча бамбукового мастера, плащ и шляпку. Теперь ты будешь бамбуковой мастерицей. Ну–ка попробуй так же хитро улыбнуться.

— Дурацкая шляпка, — фыркнула Чернявка, не разделяя моего юмора.

— Тридцать процентов к скорости движений, не?

— У меня резерва мало.

— Браслет, — подсказывает Ру. — Протягивая нефритовый, с впаянными камушками.

— Хрен отмажешься, — посмеиваюсь.

Гайка закатывает чёрные глаза. Вижу, что просто капризничает.

— Кинжалы хочу, — бурчит, посматривая в сторону с обидой.

— Тигрового мастера бери, — предлагаю.

— И возьму.

Сам же решил осваивать клинки Ляома, что фиолетовыми иероглифами красиво светятся. Пока это единственное оружие, что мне встречалось, которое разбило инопланетный манипулятор. А это о многом говорит. Плащ со шляпкой придают мощи и ускорения. Магические скачки я бы тоже освоил, но старик Юншэн сразу дал понять, что не станет выдавать никаких секретов. Похоже, без специального заклинания я так, как Ляома не буду скакать. Хотя мне и не сильно надо.

Плащ из тигровой шкуры явно лучше и моднее, чем мой прежний. А ещё он бронированный, как оказалось. А вот шляпка — хрупкая. Юншэн обмолвился, что у любого мастера таких шляпок много, они быстро портятся, но очень эффективны. Мне она для скорости не нужна, если только для образа. Но я же не хочу, чтоб завтра вся школа обосралась, когда примчу в полном образе легендарного Ляома. Хотя и по клинкам знающий воин поймёт.

Заразы резервируют по пятьдесят единиц каждый. Но рубят всё, как раскалённый нож масло. Думаю, если бы в Разломе действовала магия, можно было бы обойтись там и этими. Лёгкими, как пёрышки, но острыми, как бритва. И из ножен вынимаются очень удобно. Стоит подтолкнуть, прям вылетают, как будто там пружины.

Ночью решил не караулить, не занимаясь ерундой. Потому что служанка, терпеливо стоявшая на входе часа четыре, при первой же возможности довела до нашего сведения о дополнительных привилегиях гостей министра.

Оказывается, мне по вечерам ванную с лепестками роз готовят в соседнем доме. Уже вторую ночь попусту парит бассейн два на два, который четыре служанки старательно наполняют, чтобы он был в готовности.

Учитывая, что Шан теперь при Мейлин, сама судьба велела поплавать с сестрицами и пообниматься без лишних ревнивых глаз. Чем мы с радостью и занялись.

Глава 17

Забавы Кумихо?

Когда утром перед выездом в школу я предстал перед Мейлин и её дядюшкой с клинками и плащом Ляома, оба с подозрением посмотрели на меня, но никак не прокомментировали. Шан тоже с подозрением посмотрела на мою довольную мину, но явно по другому поводу.

Цаца сегодня выглядит ещё шикарнее, чем вчера. Глаз от неё оторвать невозможно. Но пялиться при министре очень уж неудобно. Хотя он и сам открыто впился взглядом в племянницу при своей ветхой жене. Однако что говорить, всё семейство блаженным делается, когда видят красотку, будто это их общее достояние.

В школе всё по–прежнему. Занятия, прогулки, змеи. Никого не убил, некоторые от меня шарахаются почему–то, особенно, когда вблизи видят ножны клинков.

Вечером явился Юншэн, как и обещал. Уже с предложениями цены за те вещи, которые он успел посмотреть. Сбагрил ему примерно две трети барахла, которое вряд ли пригодится моим людям на родине. Мечи и плащи оставил для своего воинства, может, пригодятся. И без того за все трофеи Юншэн предложил две тысячи двести пятьдесят лян серебра. Вроде цифра страшная, но если переводить на наши монеты — это всего–то сто пятнадцать золотых рублей.

Когда напоследок я показал ему жемчужину из шкатулки великана, у старика глаза на лоб полезли. И губа нижняя затряслась. Немного подержав её, он вскоре заявил с придыханием:

— Это же жемчужина небесной русалки, дочери Мазу. Ещё такой артефакт зовётся Сферой вечной молодости. Настоянная на ней вода омолаживает кожу и волосы. Если пить такую воду, внутренние органы обновятся и излечатся. В умелых руках такая жемчужина продлевает жизнь на двадцать–тридцать лет. Любая знатная женщина грезит о таком чуде.

Хм, а великан был не глуп, купался в воде не просто так, омолаживался, пройдоха.

— И по чём такая? — Спросил я, торжествуя.

— Она бесценна. Это дар императорскому роду…

— Дарить я не собираюсь, сколько? — Перебил сварливо.

Юншэн растерялся сперва, но, пораскинув мозгами, ответил верно:

— Я выясню, господин, кто из дворцовых чиновников пожелает приобрести. Но об этом нельзя болтать открыто.

— Вот и не болтайте, — ответил хищно, подавая вторую жемчужину. — Это вам, за молчание. У меня ещё десять на продажу.

Старик чуть в ноги не упал от радости. Пообещал найти клиентов в ближайшее время.

Сестриц отпустил в городе покуражиться, монет дал, чтоб ни в чём себе не отказывали. У Министра выпросил сопровождающего, удивительно, даже нашли переводчика. Настроение у девушек на высоте, выходной заслужили. Поздним вечером довольный и я пошёл гулять по саду. Захотелось побыть одному. Вот чтоб вообще никого.

Сад у министра Цяо большой, служанки шныряют изредка по соседним тропкам то с едой, то с выпивкой. Доносятся далёкие голоса и смех, у министра посиделки с гостями. Слышно, как Мейлин играет на гуцине у себя в беседке, теперь я узнаю её игру.

Всё бы хорошо, ещё дня четыре продержаться и валить. Но не отпускает меня беспокойство. А тут прямо на дорожке в полумраке напарываюсь на лежащую погрызенную статуэтку лисицы. Твою ж мать, откуда⁈ Она должна быть в сумке!

Только собрался её открывать, чтоб проверить, а статуэтка вдруг выросла и в Мейлин превратилась! И не простую, а полностью обнажённую с распущенными до поясницы волосами. Позабыв обо всём, уставился на прелести, как первобытный человек. Худенькое, идеальное тело. Высокая красивая грудь небольшого размера, осиная талия, нежные бёдра. Завидев мой интерес, она ещё и покрутилась, демонстрируя крепкие выпуклые ягодицы и тощий животик.

Опомнившись, отвернулся. Ну это ж явно не Мейлин! Улыбка эта… лисья.

— Кумихо? — Спросил, затаив дыхание. Блин, сердце чуть ли не выпрыгивает.

— Да, — раздалось голосом Мейлин почти у самого уха. У меня аж мурашки пошли по шее.

— Прикройся, пожалуйста, — стону. — Это было очень неприлично.

Это было ошеломительно.

— Да, — согласилась Кумихо, но с нотками восторга в голосе.

Выглянула из–за плеча с довольным лицом. Уже в красном кимоно. Отшатнулся, пытаясь собрать мысли в кучу. Передо мной девятихвостая лисица, принявшая образ Мейлин!

— Ты же не Мейлин? — Переспрашиваю на всякий случай.

Отрицательно мотает головой, продолжая обворожительно улыбаться. Никогда не видел такого выражения на лице у цацы. Ну ясно же, что не она! Может и тело вымышленное, слишком уж хорошее.

— И насколько точно ты её скопировала? — Уточняю, пытаясь проморгать эти крохотные розовые сосочки.

— Полностью, — выдаёт Кумихо деловито, не сводя с меня торжествующих глазищ.

Писец, чувствую себя предателем. Будто надругался над цацей. Да для неё такое хуже смерти. Почему–то даже не сомневаюсь в этом. Если она узнает, что я видел её мелкие сиськи, утопится… точно утопится.

— Забавляешься? — Корю.

Кивает.

— А меня тоже скопируешь?

— Не хочу, — отвечает, уводя взгляд в сторону.

— А чего хочешь? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Забавляться, — говорит и снова улыбается. Какие–то признаки безумия на лице прослеживаются. Аж страшно.

— Понравился образ Мейлин? Поэтому ты подавала мне знаки на пути сюда? — Пытаюсь понять её истинные мотивы, пока есть такая возможность.

— Наблюдала, за, ней, всю её жизнь, — ответила и кивнула. Впервые в голосе я уловил нечто отличительное. Говорит ещё с трудом, запинаясь.

— Почему не защитила сама?

— Девятый хвост дал ты, гора перестала удерживать, но вода не пускала, — заговорила Кумихо уже более подробно.

— Через реку не могла перейти? — Осенило меня.

Кивнула.

— А вселившись в статуэтку, смогла?

Кивнула.

— А нужна была определённая статуэтка? Та, что у тигрового мастера?

Ещё раз кивнула! Блин, ведёт себя, как ребёнок.

— Подожди, а кто статуэтку перенёс, я же её оставил на том берегу?

— Шан.

— Хм, ясно, — выдохнул я, уводя взгляд. — И что дальше?

— Буду забавляться, — отвечает Кумихо.

— Испортишь всё Мейлин? — Спрашиваю, затаив дыхание и снова взглянув на довольную мину. Блин, она ещё краше, когда улыбается.

— Нет, — отвевает односложно.

— А что тогда? Что хочешь?

— Учиться быть, учить быть, — отвечает Кумихо и снова приближается, шлёпая босыми ногами. — Гладь.

Неуклюже двигается, так и выдаёт себя.

— Вернись в образ лисицы, тогда поглажу, — ставлю условие.

— Тогда не поговорим. Хочу всё, — заявляет и ластится.

И ужас, и восторг, от неё даже пахнет, как он Мейлин. А если кто застукает⁈ Министр все силы бросит, чтоб меня покарать, и сделка аннулируется. Отступаю.

— Ярослав, — раздаётся вдруг с претензией, даже смотреть начала исподлобья, продолжая улыбаться. Жуть!!

— Хотела поговорить? Говори, — отвечаю невозмутимо. — Надо чтоб погладил, возвращайся в прежний образ.

— Строгий, — фыркнула Кумихо. — И свободный.

— А ты?

— Статуэтка, — отвечает.

— К ней привязана?

— Да, — отвечает прямо, не скрывая своей слабости.

— Хочешь отвязаться? — Спрашиваю.

— Статуэтка или гора. Другого нет. Кумино не свободна. Мейлин свободна, но стремится к плену этой горы, — выдаёт тираду, и кажется, что уже получше стала изрекаться.

— А если разбить статуэтку? — Спрашиваю, надеясь на продолжение откровенного разговора.

— Вернусь на прежнюю гору. Ярослав не сделает этого. Не сделает забаву напрасной, — говорит с надеждой в голосе.

— Не сделаю, мы же друзья.

— Друзья, — соглашается Кумихо и снова растягивает улыбку.

— От меня что хочешь?

— Гладь, — отвечает и двигается ко мне.

— И всё? — Отступаю. — Что я могу для тебя сделать? Чем помочь?

— Не допусти смерти Мейлин, тогда я найду свою свободу, — заявляет, перестав улыбаться.

— Через пять дней я уеду.

— Да.

— Что да?

— Хватит пяти дней, — отвечает Кумихо и испаряется прямо на глазах, перетекая в красное марево, уносящееся за спину и впитывающееся в статуэтку за секунду. Еле успел увидеть, повернувшись.

Слышу приближающиеся шаги. Служанка сюда спешит, чётко на меня смотрит. Тьфу ты, это Шан.

Смотрит на меня перепугано, присаживается, хватает статуэтку, разворачивается и сваливает, делая вид, что не знает меня.

— Стой! — Кричу ей вслед. Замирает. — Сюда иди!

— Да, господин, — отвечает виновато и семенит назад, опустив голову.

— Ты рылась в моей сумке? — Наезжаю на неё, поднимая за подбородок.

— Сумка не удержит Кумихо, — отвечает, продолжая опускать глаза, даже когда я вздёрнул её лицо повыше.

— Хорошо, зачем тебе статуэтка?

— Воля Кумихо.

— А со мной больше не хочешь общаться, как прежде? Играла свою роль? — Спрашиваю, чувствуя досаду.

Отрицательно мотает головой, плачет.

— Что тебя расстроило? — Нависаю.

— Я узнала забаву Кумихо, — выдавила Шан. — Мне больно. Но никто не может мне помочь, даже ты. Великий Белый дракон. Тем более ты.

Добавила уже сквозь зубы.

Блин, да что с вами такое⁈ Что за заморочки?

— Отпусти меня, господин, — продолжает уже решительно.

— И куда ты потащишь статуэтку?

— К госпоже Цяо, теперь она будет при ней.

— Понятно. Она ещё не спит?

— Нет, снова рисует это…

Пошагали вместе под руку. Потому что мне стало интересно, что же Мейлин там рисует. На воротах в её дворик бдительная стража, которая не желает пускать меня.

— Госпожа позвала его на важный разговор по поводу завтрашнего дня в Школе, — нагло и уверенно соврала Шан. — Хотите воспрепятствовать? Он телохранитель госпожи, министр вас не пощадит, если что–то случится из–за несостоявшегося разговора.

Сразу засуетились. Внутри у Мейлин уютно. Ещё две служанки хлопочут во дворе: возятся с клумбой цветов, подметают. Из окошка свет бьёт, куда устремляюсь, перейдя в изнанку. Ибо тупые курицы уже начали со мной здороваться громко, чтоб цаца услышала.

Вошёл в открытый проём уже в восьмикратном ускорении, повернул, преодолев пару секций, пока не вошёл в её читальную комнату. Встал перед цацей, сидящей за столом и уже потянувшейся сворачивать огромный холст.

Рисунок практически завершён, по крайней мере мне так кажется. Чёрными и серыми тонами изображён я с расправленными деревянными крыльями, смахивающими больше на металлические. К счастью, там не моё лицо, а всего лишь маска. Точнее, Мейлин попыталась изобразить морду какого–то сверчка. Мдя, неужели я такой страшный в своём лётном шлеме?

Можно выдохнуть с облегчением, но на заднем плане красными красками изображена девятихвостая лисица. Это она так видела в один момент или решила объединить два образа?

Вышел в нормальный режим, Мейлин взвизгнула, чуть со стула не упав.

— Как вы смеете так врываться! — Возмутилась, спешно сворачивая рисунок.

— Простите, ветром занесло, госпожа Цяо, — ответил невозмутимо. — Интересный у вас рисунок, это персонажи из сказки или из реальной жизни?

— Не ваше дело, — бросила.

Ну и отлично. Значит, не думает, что это я.

Позади врываются стражники, растревоженные криком. Но их обгоняет Шан.

— Госпожа⁈ — Беспокоятся они.

Судя по выражению лица Мейлин, она собралась попросить их сопроводить меня прочь, но Шан её отвлекла:

— Я принесла то, что вы велели.

Демонстративно вытащила погрызенную статуэтку из рукава.

— Всё в порядке, я просила его зайти, — ответила цаца уже более спокойным тоном. И спешно выхватила статуэтку, пряча в ящичек.

Стража неуверенно закивала, пятясь. А Мейлин посмотрела на меня гневно.

— Вы что–то хотели, господин Ярослав? — Спросила надменно. — Разве прилично приходить к девушке в столь поздний час?

— Даже чая не нальёте? — Уточняю, вспоминая её прелести со смаком.

— Шан, займись нашем гостем в гостевой комнате, а я, пожалуй, пойду спать, завтра сложный день.

— Прошу прощения, что так ворвался. Беспокоился за вас, — кивнул и подал две драгоценные заколки из трофеев. — Это вам, всё не находил возможности подарить.

Мейлин осталась стоять статуей, глядя на меня вопросительно. Положил ей на стол. Эти явно лучше тех, что носит она. Но, похоже, не впечатлилась.

— Вам не следует дарить мне такие обязывающие подарки, — произнесла строго.

— Что за зануда, — фыркнул на неё и ушёл в изнанку.

Так эффектнее. Судя по растерянному взгляду, когда вышел уже в восьмикратное ускорение, она в шоке от моих выкрутасов.

Выскочив во двор, я вышел в нормальный режим, пугая стражу, а следом шокируя и её, когда прыгнул очень высоко, уносясь со двора. С плащом тигрового мастера ещё проще создавать каркас, от более податливый. Так и спланировал на нашу крышу.

Полночи заснуть не мог. Думал о словах Кумихо. Что–то не вяжется. Или её план ещё не завершён. Зачем Мейлин передали статуэтку, где селится Кумихо? Она хочет пробраться в школу? А какой радиус действия у духа относительно статуэтки? И может ли он сам ею передвигать? Да и нахрена ему вообще столица сдалась?

Ответ Кумихо может оказаться проще, чем я предполагаю. Забава.

Мдя, с такими забавами я всё никак Мейлин из головы выкинуть не могу. Мужчина любит глазами, и мне показали все прелести, добавляя красок и чувств. Теперь это как незакрытый гештальт. Цаца — это не просто красивое личико и особый нрав. Это ещё и нежное, сексуально привлекательное создание с по–своему идеальной, особой фигуркой. Уверен, много сил вложено, чтобы вырастить такую для императора.

Но это не моё дело. Просто надо перебеситься. Вспомнить о Василисе, с которой меня многое связывает. Но спасительных мыслей о ней просто нет. Теперь она за пеленой. Просто нужно поскорее вернуться домой и попытаться наладить с ней отношения. А Китай со всеми интригами и цацами оставить позади. Думаю, может, и не стоит Шан брать с собой, быстрее эту сучку забуду.

Утром собираемся и выезжаем. Мейлин ведёт себя, как ни в чём не бывало. Но обе мои заколки гармонично вставлены в её причёску. Под золотой цвет подобрано и новое платье. Сегодня она одета значительно богаче, чем вчера и позавчера. При этом министр, провожая свою племянницу, был беспокойным.

Впервые я увидел, что и он собирается на службу. Двумя повозками едем почти до конца, а затем разъезжаемся. Он во дворец поворачивает, а мы — в школу.

До обеда у Мейлин занятия проходят гладко. Пока гуляем в перерывах, барышни сторонятся нас, шушукаются за спиной, шипя, как змеи. Цаца выхаживает важно с задумчивым видом, вообще ни на кого не смотрит. Видимо, поэтому во второй половине дня и случается неприятная ситуация.

Уж не думал, что у них всё до такой степени строго. До маразма.

На перекрёстке прогулочных дорожек Мейлин спокойно вышла перед открытым золотым паланкином со свитой человек в пятьдесят и прошла вперёд. Такой огромной делегации за три дня мы ещё не видели. Похоже, кто–то важный. А точнее важная, потому что дамочку издалека видно по сияющим драгоценностям по всем этажам тела.

Четыре метра разминулись и, казалось бы, не так страшно, потому что несут люди, а не лошади. Но нас догнали стражники, и один заявил надменно:

— Госпожа Мейлин, вас вызывает её величество!

Цаца улыбнулась хищно, даже с неким торжеством. Именно с такой улыбкой она отбивалась от здешних змеюк.

— Господин Ярослав, дайте слово, что не станете вмешиваться, — затребовала Мейлин.

— В ваши дела? Не стану.

— Спасибо вам за помощь, — добавила и двинула уверенно к паланкину. Где её уже ждала самая крутая здесь змеюка.

Расфуфыренная особа лет сорока, в красных шелках на золоте оказалась императрицей Гао Цин! Той самой тварью, которая наняла кучу людей, чтоб убить Мейлин. Доставила же она нам хлопот. За мучения Гайи я бы её прямо здесь грохнул.

Цаца церемониально поклонилась императрице. А та скривилась в ответ и выдала:

— Вот и ты, безродная девка, о которой уже сплетничает вся столица. И верно, никакого воспитания!

— Простите, ваше величество, если я в чём–то ошиблась, — зачирикала Мейлин бесстрашно.

— Ты невежественно пересекла мой путь! И только не говори, что не видела мой золотой паланкин!

— Мне нечего вам ответить, ваше величество, — едва заметно улыбнулась Мейлин.

— На колени! Проси пощады! Несносные Цяо, и твоего дядю пора уже сместить с должности за все его ошибки!

От такого визга весь народ вокруг разбежался, чтоб с этой невменяемой тёткой не связываться. Даже её собственные слуги затряслись от страха. А нашей Мейлин хоть бы что. Стоит себе, не двигается.

— Не встанешь на колени? — Раздалось испытывающее.

Мейлин молчит. Это ж сколько выдержки надо! Даже меня пробрал этот невероятный накал.

Старая служанка подгребает к императрице.

— За такое положено тридцать ударов палкой.

— Вот и отлично! — Восторжествовала императрица. — Тридцать ударов ей! Исполнить тот час же!

Выхожу вперёд, преграждая путь страже.

— Кто её тронет, без рук останется, — говорю угрожающе спокойно.

— Ты обещал, — прошептала Мейлин.

— А это ещё кто⁈ — Возмутилась императрица.

— Иноземец, известный, как Белый дракон, которого господин Цяо приставил в охрану к племяннице, — подсказала старая служанка.

Эта старуха меня бесит чуть меньше самой Гао.

— А, наш министр перестал доверять своим людям? Слышала, слышала, — посмеялась императрица наиграно. — И что? Готов умереть за эту несносную, иноземец?

— Да я на клочки порву всех ваших стражников и всю вашу армию, — заявляю.

— Ты пьян? — Смеётся Гао.

Мейлин обходит меня и двигается уверенно в лапы стражников. Толпа удаляется.

Что она задумала⁈ Дёрнулся за ними. Но уже Шан придержала за руку и отрицательно замотала головой.

— Ты сделаешь только хуже, — произнесла она. — Тридцать ударов — это немало, но не смертельно даже для такой нежной госпожи. Она видела паланкин, но всё равно пошла, значит, спина чесалась.

— Она просто задумалась, — прошипел я и двинул за делегацией, гипнотизируя спину Мейлин. Вышагивает важно даже к месту наказания. Стягиваются и прочие змеи со всего парка.

— Слишком зазналась, — слышу, как торжествуют её конкурентки. — Получит по заслугам, и десяти палок не вытерпит. Вот будет потеха.

Можно легко устроить тут резню, но потом все собаки спустят на министра, который мне пообещал помочь.

На отдельной площади собирается целая толпа поглазеть на наказание Мейлин и куча стражи, чтоб никто не помешал. Гао Цин уже пересела с паланкина в свой трон и с гадливой улыбкой смотрит, как наша крошка покорно укладывается на лавку животом. А сбоку уже подходит крепкий стражник с большой палкой.

Всё это походит на безумие.

Меня начинает трясти от внезапно захлестнувшей волны бешенства.

Глава 18

Дворцовые страсти

Местные служанки образуют целый круг, не давая мне вырваться. Понимаю, что это сделали специально. Кто–то дал им указание. Тот, кто знает о моих возможностях и убеждениях. Если хочу помощь цаце, нужно убить женщину или сильно ранить её, чтоб прорваться. Но они не учли, что я могу легко выпрыгнуть.

Что и делаю, оказываясь между палачом и цацей. Конечно, от удивления народ ахнул, а императрица Гао вытаращила чёрные глаза.

Но тут же всё внимание перетянули другие персонажи. Прибежала важного вида бабуля с нашим министром, оба запыхались. При их появлении народ склонился. Слуги и стража ударили лбами о брусчатку, остальные упали на колени или глубоко поклонились. Только Гао Цин поднялась и исполнила лишь лёгкий полу–присед с сомкнутыми впереди руками.

— Приветствую вас, вдовствующая императрица, — произнесла она ехидно.

Ах да, один я остался неподвижно стоять, и выловил гневные взгляды примчавших стражников. Только попробуйте мне что–то вякнуть, морды.

— Что здесь происходит⁈ — Возмутилась бабуля. — Почему Мейлин наказана?

Думал, сейчас всё быстро разрешится. Но увы. Гао расписала всё, как надо, мол, за неуважение. Служанка отчеканила пункт дворцовых правил. Старая императрица замялась. Тогда уже упал в ноги министр и завыл, как дурачок.

— Пощадите мою племянницу, о, великодушная госпожа! Ваше величество…

Бесполезно. Эта только посмеялась и скомандовала:

— Приступайте!

— Кто тронет её, руки отрежу, — повторил я прежнюю угрозу.

— Уберите его уже, — простонала Гао, отмахиваясь рукой вальяжно.

— Ты обещал, — раздалось с лавки.

Следом я ошалел, когда вдовствующая императрица подошла ко мне, взяла под руку бесцеремонно и отвела.

— Белый дракон, я знаю о тебе, — произнесла она негромко, но сварливо. — Не лишай чести эту девочку. Пусть примет наказание достойно.

— Раз знаете обо мне, знаете и то, что они все практически трупы, — прошипел я.

— Не горячись, воин. Сила не в ударе меча, а в терпении, — добавила она. — Мейлин выдержит и станет сильнее.

Ага, только вокруг столько торжествующих рож. Покосить бы все их головы.

И вот первый удар опускается на спину бедняжки. Сам сжимаю зубы, будто мне прилетает. Но Мейлин молчит, не издавая ни звука. Просто щурится. Исполнитель бьёт ещё. И снова она не кричит, не давая окружающим насладиться её муками. После пятого народ недоумевает, почему цаца не просит пощады и не рыдает. Я вижу, как текут слёзы по её румяным щекам, как трясётся она после каждого удара. Но молчит.

Стражник бьёт всё нещаднее по хрупкому телу, по ляжкам, по попе, по спине. А я уже который раз концентрируюсь на этой долбаной палке и не могу её никак остановить, будто она и не из дерева вовсе. После пятнадцатого удара Мейлин едва не сползает с лавки. Но опомнившись, держится за неё из последних сил. Никто не смеётся. Половина народа с раскрытыми ртами смотрит, я вижу, как слезятся глаза у служанок, с каким ужасом на это всё смотрит министр. Как недовольна сама Гао.

Моя надежда, что это Кумихо, испарилась полностью, когда на спине через одежду проступили кровоподтёки. На последних ударах Мейлин так ослабла, что руки её свесились.

По завершении наказания подскочили сразу три служанки вдовствующей императрицы и сам министр. Хотели её нести, но Мейлин поднялась на ноги. С трудом, шатаясь, но без чьей–либо помощи. Посмотрев уничтожающе на Гао, она произнесла, пусть и с трудом, но чётко:

— Я приняла ваше наказание, госпожа Цин.

— Щадящие удары, — посмеялась тётка наиграно. — Тебе мало?

— А вам? — Усмехнулась вдруг Мейлин.

— Что⁈ — Возмутилась сразу Гао.

Народ заохал.

— Мейлин! Опомнись! — Взревел и министр. — Простите её, ваше величество, поход был слишком долгим, как и пребывание в диких землях!

Но цаце плевать, она говорит дальше с торжеством:

— Присмотритесь к воину, что защищает меня. Вероятно, вы не заметили его плащ и его мечи. Тогда посмотрите на это.

С этими словами она выдирает одну подаренную мною заколку и кидает на землю. Одна из служанок подбегает, поднимает заколку и несёт к недоумевающей Гао.

Не прошло и секунды, злобная тётка ахает и начинает трястись, с её глаз льются слёзы.

— Ваш тайный сын мёртв, госпожа Гао Цин, — скалится Мейлин. — Но подарок его я вам передаю. На память.

Бросает и вторую заколку.

— Это клевета! Ляома не мой…

— Я не называла его имени, — усмехнулась Мейлин, развернулась и поковыляла прочь, как старая бабка.

Мдя, и стоило оно того⁈

— Наказать! Наказать! Ещё сорок палок! — Визжит Гао.

— Наказание уже состоялось, госпожа Гао Цин, — встала в позу теперь вдовствующая императрица. — Если желаете наказать за что–то ещё. Ждите шесть дней, как и положено дворцовыми правилами. Что касается Ляома, будет проведено расследование. Ваша реакция при стольких свидетелях мне не ясна.

— Это клевета! — Завизжала ещё сильнее Гао и на меня указала. — Ты! Ты поплатишься за всё!

Войдя в максимальное ускорение за секунды, я настигаю стражника, который всё ещё держал палку. Даже в изнанке эти клинки выезжают из ножен легко. А затем также легко срубают ему руки по самое небалуйся.

Когда выходу в нормальный режим времени в том же месте с уже вернувшимися в ножны клинками, с другой стороны от лавки начинает орать исполнитель наказания. Гао моргает часто, уловив мою размытость на пару секунд.

— Я же сказал, что отрежу руки тому, кто её тронет, — комментирую вопли катающегося по брусчатке стражника.

— Ты! Ты! — Трясётся Гао.

— Я Белый дракон, убийца великанов. И армий. Живите пока я добрый, — кланяюсь издевательски, разворачиваюсь и ухожу.

Сука, как же хочется всех тут порубить на куски. На мелкие куски.

Присоединяюсь к удаляющемуся сопровождению Мейлин, присоседившись к старой императрице, которая ковыляет позади. Она тут же окидывает меня укоризненным взглядом:

— Слишком много бахвальства, — бурчит.

— Слишком много лишних движений и ненужных церемоний, — парирую.

— Ты иноземец, тебе не понять.

Перешагиваем через ворота, скрываясь от толпы, и Мейлин валится без сил. Ускорившись, успеваю её поймать и подхватить на руки. Министр и всё сопровождение в явном недоумении. А сама цаца без сознания.

— Идиоты! — Рычу на них. — Тысячу бойцов положил, Дом Змеи отвадил, чтоб вы вот так заботились о ней⁈ Министр? Ты совсем дурной? Кто должен заботиться об этой беззащитной девушке в первую очередь, а? Беспомощные и никчёмные.

Молчат, глазками хлопают. Доношу до кареты, попутно пытаюсь лечить. Кожа, ссадины — всё это ерунда. Ей два ребра сломали, которые кое–как удаётся срастить. Уж не говорю о серьёзных гематомах.

В экипаже еду с ней, держа на коленках, как лев своего котёнка. Лишь когда доношу до покоев в поместье министра отпускаю её на время. Там уже толпятся лекари, сама вдовствующая императрица хлопочет.

Глядя на отмучившееся личико, хочется позвать Шан и поручить ей одно дельце по профессии. Но этой сучки нигде нет. И никто из слуг мне ответить не может, вернулась ли она с нами вообще.

Вечер надвигается. Места себе не нахожу. Сестрицы смотрят с тревогой, пришлось рассказать им, что случилось. Руяна грустнеет, Гайка злится. Обе тоже переживают за Мейлин.

Пришедшие к нам в гостевой дворик артефактор Юншэн с двумя помощниками совершенно некстати. Но старик прибыл уже с долговыми бумажками, при предъявлении которых в императорском монетном дворе должны выдать нужное количество серебра. Отдельно он показал список господ с их предложениями за жемчужину. Одни предлагают золото, другие нефрит да яшму, третьи продукты в виде мешков риса. Ещё Юншэн принёс не огранённые драгоценные камни.

Обсуждение сделок отвлекает на какое–то время. Удаётся продать восемь жемчужин господам и две в императорский двор. Плюс забираю все долговые расписки за прочее барахло. Куда девать ещё сорок две жемчужины, ума не приложу.

У меня ещё особое барахло от мастеров с бамбукового леса, но им решил не грузить местного артефактора. А то он и так за сердце хватается периодически.

Пошёл проведать цацу, а там за ней императрица ухаживает и костьми ложится, чтоб не заходил в покои.

— Невежа, — фырчит на меня. — Не учили, как приветствовать императрицу? Тебя бы тоже выпороть не мешало.

Понимаю, что и бабуля на взводе.

— Скажу вам по секрету, ваше величество. Я и сам — правитель.

— Хвастун, — заворчала, теряя ко мне интерес.

— Держите, — подаю ей презент. — Это жемчужина небесной русалки, дочери Мазу. Поможет вам продлить жизнь. Не ровен час, моложе Гао станете.

Бабуля рот раскрыла, глаза вытаращила.

— Это… это… — стала заикаться.

— Оно самое, господин Юншэн уже проверил. Так хвастун я или нет?

— Вот привязался, — усмехнулась горько. — Мейлин плоха. Твой подарок очень кстати. Сделаем хороший настой.

— А две лучше помогут?

— Конечно, быстрее и богаче настойка выйдет.

Высыпал ещё пять. Бабку чуть инфаркт не схватил. На счёт расточительности… не уверен, что такой артефакт у нас вообще оценят. Но даже если, для цацы не жалко.

Несмотря на мою щедрость, выгнали в шею. Видимо, она там голая лежит. Ну а как? Раны надо ж лечить.

Пошёл по саду гулять, в надежде Кумихо встретить. Но так и не вылезла.

Ещё и Шан где–то ходит. Как бы она там не встряла где–нибудь без меня.

Утром за мной явилась стража, мол, судить собрались за выходки и смерть стражника. Но императрица всех отшила, заявив о том, что помиловала меня лично. Какая заботливая.

Днём служанки донесли, что госпоже уже получше. Но все говорят, что к экзаменам кандидаток в наложницы, которые состоятся через три дня, Мейлин вряд ли выздоровеет. И даже если явится, то не сможет ни сыграть на гуцине на оценку, ни блеснуть в каллиграфии, а уж о вышивании вообще все молчат.

Делать нечего, поехали в монетный дом менять бумажонки на серебро. Провозились до самого вечера. Если бы не сопровождающие, которых дал министр Цяо, мы бы вряд ли добились чего–то вообще. Надменные разглаженные рожи так бесили, что я чуть всё здание не разнёс древесной магией. Зато по итогу нахапал кучу серебра, за которое можно ещё долго мою армию содержать. Но в первую очередь стройку профинансировать.

Интересно даже, что они там возвели за три месяца моего отсутствия. И на каком этапе сейчас. Соскучился уже по Ярославцу и своим соратникам.

Хотя ещё меч Разлома искать.

Вернулся в гостей дом поздним вечером. Сестрицы смотрели–смотрели на мою грустную рожу. А потом за две руки из поместья потащили. В некое место, что сами нашли, когда без меня гуляли. Заинтригованный поддался, хотя настроения никакого. Думал, что его можно поднять лишь бойней на императорском дворе. Оказывается, не только.

— Как сластёну отучить от мёда? — Заинтригованно спросила Гайка, когда мы подошли к большому и красочному особняку.

— Заставить его сожрать сразу целую бочку, — выпалила Руяна.

Вскоре оттуда выскочил наш знакомый проводник из поместья министра.

— Всё готово, любезные госпожи, — выпалил он на русском и протянул свою лапу загребущую. — С вас два ляна золота.

Обе посмотрели на меня с таким азартом, что не смог отказать, но с недовольной миной расплатился.

Никогда бы не подумал, что сестрицы затеют подобное. Они сняли для меня весь публичный дом! Причём выбрали самый известный, где под полсотни искусных куртизанок. Они и пляшут, и поют, и беседы заводят, и чай наливают. И всё, что хочешь, за золото сделают…

День экзаменов настал. Последний день, когда должен охранять цацу в Школе. Утром я уже собрался со всеми прощаться и брать министра за шкирку. А тут цаца выползает! Одетая, собравшаяся. Семенит в сторону кареты под руку с бабулей императрицей. Видно, как кривится от каждого шага. Такая мужественная! Дурочка.

— Вам не стоит появляться при дворе, — выпалила мне императрица официозно.

— Пусть едет со мной, — произнесла Мейлин с лёгкой улыбкой. — Мне так будет спокойней.

— Воин, угрожающий правящей династии, никуда не годится, пусть он и невообразимо силён, — запричитала бабуля.

— Ярослав никогда не угрожает, он не бросает слов на ветер. Если они ещё живы, значит, он так решил, — выпалила Мейлин надменно.

— И ты туда же, — выдохнула императрица.

Мейлин промолчала на это. Очень тяжело она поднялась в повозку. Помогал, стараясь не сильно лапать, потому что сбоку шипела карга.

Поехали в Школу, как на казнь. Чтоб в очередной раз обосраться? Только теперь на экзаменах. Мейлин смахивает на мазохиста. Слишком упёртая. Слишком гордая.

Шан встречает внутри с озадаченным видом. Едва заметно кивает цаце.

Что происходит?

— Ты где шарахалась, дура? — Возмущаюсь я.

— По поручению госпожи, — отвечает Шан, глядя на меня с опаской.

Выяснять некогда. Потоки людей, идущих в сторону главного павильона, создают атмосферу неуместности наших разборок. Все перешёптываются, мол, чего она тут забыла? Почему на ногах ещё стоит? Змеюки посмеиваются, мол, снова выйдет посмешищем.

Но Мейлин, будто не слышит их, идёт себе с надменным видом и прямой спиной. Не выказывая, что от каждого шага ей больно.

Первый экзамен проводится по каллиграфии, где у нашей цацы нет и шанса. Потому что руки у неё дрожали даже в невытянутом состоянии, а тут у них локоть на стол ставить нельзя. Ты не только результат на бумаге должен выдать, но и процесс, за которым внимательно следят строгие судьи. И любопытная свита, выстроенная по периметру.

Но тут происходит странное, а точнее шокирующее событие. Рука Мейлин тверда, а иероглифы без единой помарки. Гао Цин тут нет, видимо, она более чем уверена, что наша малышка не пройдёт. Зато в судьи затесалась вдовствующая императрица, которая задавила профессоров своим авторитетом.

Те покивали, пошептались и выставили оценки.

Конкурентки цацы начинают беспокоиться. Результаты не объявляются, но всем всё ясно и так.

Второй экзамен — вышивка. Двадцать три девицы усаживаются за свои столики и начинают вышивать. Скучно, пока не является встревоженная Гао. Но увы, бабка стоит на смерть, не пуская её в жюри.

Два часа на работу. Все, как одна кандидатки вышивают цветочки да птичек. А наша Мейлин изображает девятихвостую лисицу во всех оттенках от красного до рыжего. Просто шикарную! Ещё с таким невозмутимым видом подаёт свой платок.

— Это безвкусица! — Запротестовала Гао,которая всё же прорвалась посмотреть. — Барышням из знатных семей не престало изображать злых духов!

— Очень искусная работа, — выпалил один из профессоров. — Смотрите не на рисунок, а на качество вышивки и гармонию цветов. Здесь безусловно, высший бал.

— Согласен, — поддержал второй дядька. А за ним и все остальные.

Шипя и причитая, Гао смылась. Думал, сдалась. Ага, размечтался.

На третий экзамен по музыке явилась с самим императором! Свита у него мощнейшая, куча крутых по виду воинов, сотня стражи, сотня служанок. Сам он, как жирный румяный хряк, пока ещё молодой свинёнок. Но с таким видом, будто он правитель всего мира. При нём молодая жена чуть попроще смотрит и целых восемь наложниц. Девки все красивые и разукрашенные. Но видно, что несчастные.

При такой атмосфере, участницы засуетились и затушевались. Стали ошибаться в игре, сбивать ритм, выдирать струны. А когда молодой хряк стал отправлять их со словами:

— Бездарность! Прочь из дворца!

Так вообще чуть ли не в метровый канал бежали топиться.

Даже у змеи Цзышан дрогнула рука. По взгляду Гао я понял, что она за неё очень переживает. Нашу Мейлин вызвали последней. Видимо, злодеи решили её промурыжить, зная о состоянии. Но цаца не ударила в грязь лицом. Как заиграла, народ рот раскрыл, дышать перестав. У всех мурашки пошли, слёзы на глазах навернулись. Император даже вперёд подался, уставившись в Мейлин очень уж заинтересованно.

А цаца в процессе даже глаз ни разу не подняла. Только в конце взглянула на него. И император затрясся. Шепнул что–то мамке, они начали спорить. Он психанул и умотал.

Стали подсчитывать очки по трём экзаменам. Девушки затаились. Примерно треть кандидаток могла на что–то надеяться. Полчаса ожидания, как вечность. Я весь испереживался, одна только цаца стоит невозмутимо, улыбается себе под нос.

И вот, объявляют результаты отбора.

— Как глава императорского гарема и всего Запретного города, — начинает Гао Цин с недовольной рожей. — По результатам экзаменов…

Называет Цзышан. Народ в замешательстве. Змеюка радуется. Казалось бы, всё, мы проиграли. Но Гао продолжает:

— По воле моего сына второй наложницей назначается дочь наместника Сучжоу благородная барышня Мейлин Цяо из знатного рода Цяо.

Выдавила еле–еле. Встала и ушла.

Вот и всё. По регламенту, назначенным девушкам дали время до завтрашнего утра проститься с родственниками, чтобы переехать в Запретный город, где они проведут остаток своих дней.

За воротами школы Мейлин снова захромала, уже не сдерживаясь. Старая карга нас не провожала. Зато министр Цяо прискакал поздравлять свою племянницу. А заодно пообещал мне утром принести карту и дать проводника.

Обратно я ехал с чувством глубочайшей тревоги. Ни на секунду не теряя концентрации. Потому что ожидал от Гао чего угодно. Похоже, её переиграли, сын влюбился в Мейлин. Тогда как мамаша хотела выставить её в жалком свете. Но всё обернулось против неё.

Думал отправиться к сестрицам, чтоб напоследок искупаться и выпустить пар. Давно я такого напряжения не испытывал и переживания. Хотя победа для меня обернулась поражением. Я потерял Мейлин.

Планы мои изменила сама цаца, предложив провести с ней время в саду за чаем. Отказать я не смог. Мы ведь прощаемся навсегда.

Собрались в беседке, нависшей над небольшим прудиком на арочном мостике. Шан обслуживает, и больше нет никого. Будто Мейлин попросила нас не тревожить. Хотя я видел ещё по пути сюда, как целая толпа слуг несёт еду в большой зал, где собирается вся семья для провод цацы. А она тут со мной такая спокойная.

— Вы позволите присесть за один с вами стол? — Решил подколоть.

— Пожалуйста, господин Ярослав, — ответила и улыбнулась застенчиво, пряча от меня взгляд.

Шан хлопочет, вид у неё взмыленный. Но сейчас не до неё.

— Что это было, Мейлин? — Спросил почти сразу с претензией. — Обязательно было получать от Гао?

— Необходимая мера, — выпалила цаца, вздыхая.

— Поясни.

— Если бы Гао Цин продолжала видеть во мне угрозу, то подкупила бы экзаменаторов и организаторов. Мне бы подсунули плохие чернила, дрянные нитки, сломанный гуцынь. Но она расслабилась, а потом в спешке свершила только больше ошибок.

— Ого, — изумился я. Впервые так много слов я слышу от цацы.

— Теперь я в гареме. И Гао Цин больше не властна надо мной.

— Почему же? Она же глава?

— Расследование, — напомнила Мейлин. — Скоро вскроется много фактов, ей будет не до меня.

— Понятно, ты её переиграла, молодец.

— Мы её переиграли, — улыбнулась Мейлин хищно. И посмотрела на меня впервые так открыто, что я перестал дышать.

— За Мейлин! За нашу Мейлин! — Стали доноситься тосты уже с главного двора.

И я всё понял. Твою ж мать!

— Ты не Мейлин, — осенило меня.

Кумихо лишь пожала плечами, уводя взгляд в сторону. Повадки почти, как у цацы. Ничего себе прогресс. Да она переняла все её повадки!

— Но как ты так искусно притворилась, как всё… Подожди, палками били тебя? А Мейлин сдавала экзамены? Но зачем притворяться и дома? Опасалась шпионов?

Кумихо молчит, глядя в сторону празднования своего оригинала.

— Ты научилась говорить, как она. Не отличишь, — продолжаю делиться впечатлениями.

— Учиться быть, учить быть, — напоминает свою фразу Кумихо.

Теперь всё встаёт на свои места. Шан отнесла статуэтку ко двору, чтобы за два–три дня Дух научился манерам и речам, наблюдая за ученицами. Шан с ней и возилась, пока мы её искали.

— И что будешь делать дальше? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Забавляться, — пожимает плечами Кумихо, но уже не улыбается по–лисьи, как раньше. Переняла улыбку настоящей Мейлин.

И её застенчивость, манеры, прямую спину. Как же быстро всему научилась.

— Береги Мейлин, — прошу искренне.

— Как ты берёг? — Спрашивает Кумихо, на меня не глядя.

— Да.

— Ты приказал ей жить, и она будет.

— Да… — замялся. — И пусть выбросит тот рисунок, я вышел там отвратительным.

— Вот как? Мы вместе старались, — посмеивается Кумихо.

Слишком уж счастливо. Будто облегчение какое–то получила.

— Ясно, — пью чай. Мысли в кучу собрать не могу. Мне просто тоскливо, когда осознаю, что больше не увидимся с цацей.

— Думала, что умею всё, — слышу от девятихвостой. — Оказывается, не умею летать.

— Хочешь, чтоб прокатил тебя? — Посмеиваюсь.

Кивает. Вижу, как затаилась.

— Ну пошли.

— Что, прямо сейчас? — Ахнула Кумихо. И эта эмоция уж слишком натуральная.

Выхожу на свободное пространство. Шан в беседке смотрит на меня ревностно.

— Тебя ещё покатать успею, — отвечаю на молчаливый вопрос. И расправляю крылья.

Шан валится на пол и бьёт челом, приклоняясь предо мной. А вот Кумихо меня уже не боится. Идёт в мои объятия смело.

Обхватываю её, разворачивая, чтоб ей больше было видно. Пока кабину не строю, пусть прочувствует и ветер, и скорость. Два взмаха, и понеслись ввысь! Кумихо ахает, как девушка. Всё её тело напряжено. Но вскоре опасения сменяются восторгом, когда мы несёмся над огнями ночного города.

— Выше! Хочу выше! — Требует девятихвостая.

Да не вопрос. Набираю высоту, и вскоре мы вообще теряем из виду крохотный город.

Чтобы сильно не трепало пассажирку, выставляю заслонку над головой. Потоки воздуха начинают обтекать её, так от полёта ещё больше удовольствия.

Часа два мы кружим. Чувствую, как бьётся её сердце. И в какой–то момент ко мне приходит осознание, что меня вновь обвели вокруг пальца. Тело девушки всё ещё напряжено от остаточной боли после наказания. Но разве Кумихо оставила бы всё так? Конечно, нет.

В моих объятиях Мейлин!

Снижаемся, ищем поместье. И не сразу находим. Зато вызываем массу тревоги среди населения, судя по перемещающимся огням и крикам, которые доносятся, когда уже летим низко.

В сад спускаемся, где погуще, чтоб не распугать народ. Выпускаю Мейлин из объятий.

Пошатнулась, пришлось придержать. В глаза её смотрю огромные и бесстыжие. Она в ответ с такой преданностью, что даже не верится.

— Надурила меня, да? — Корю, обхватывая личико ладонями. — А там за тебя отдувается Кумихо?

Кивнула, продолжая пожирать меня взглядом, будто не насмотрелась за всё это время. Изголодалась, а то и взбунтовалась против собственных норм приличия.

— То есть всё наоборот? — Уточняю с укором. — Ты получила те удары, а экзамены сдавала она?

— Да, я приняла наказание. Кумихо пока не научилась изображать людскую боль. Но в искусстве она мастер.

И ведь не пикнула даже. Злюсь на неё.

— И зачем устроила это самобичевание? Точно ли из–за экзаменов? Или решила что–то доказать этим циничным и избалованным господам? Зачем рисковала своим здоровьем? Зачем пошла на принцип?

Мейлин вздохнула.

— Нет никакого принципа, — заговорила тихо, опустив глаза. — Не им я показала, что могу стерпеть боль, что не такая слабая, какой меня видят. Что стерплю всё… на пути с тобой, Белый дракон. Чтобы ты больше не разочаровывался во мне.

— Подожди… ты со мной хочешь отправиться? — Опешил.

— Да. Я не желаю прожить всю жизнь в Запретном городе, где умру, не познав свободы. И тот мерзкий император мне совсем не по нраву. Забери меня с собой. Именно с тобой я увидела этот мир и поняла, что хочу познать больше.

— Но что мне с тобой делать?

— Ты правитель на севере, если возжелаешь, буду твоей наложницей, — заявляет.

Твою ж дивизию! Кто б поверил моему счастью! Это ли не признание в любви? Хотя не слишком уж похоже на искренние чувства. Скорее, на безысходность.

— У нас так не принято, — иду на попятную.

— Тогда стану кем угодно по твоему велению, — настаивает. — Буду там, где ты скажешь. Но не оставляй меня здесь.

Так и думал. Безысходность, которой пользоваться мне так не хочется.

— А что будет с министром Цяо, когда ты не явишься завтра в гарем?

— Явлюсь, — отвечает с нотками иронии.

— То есть Кумихо туда явится? — Переспрашиваю, не сильно в этом сомневаясь.

— Да, она так решила. Её забава — это весь Китай. Она станет императрицей и будет править.

— И устроит всем сладкую жизнь, — посмеиваюсь.

— Уже не важно, — отвечает Мейлин, прижимаясь крепче. — Знаю лишь, что дорогих мне людей она не оставит в беде, а враги обречены на мучения, что хуже самой смерти.

Представил ту хитрую лисью мордашку, улыбающуюся мне.

Вот же плутовка! Она с самого начала так решила, используя нас в своей авантюре века. Что сидеть на горе? Ай да императрицей стану.

Наутро министр Цяо, как и обещал, вручает мне карту и даёт проводника с хорошей лошадью. Обмениваемся прощальными речами, и убываем в путь. Заезжать за Дуием не стал. Попросил министра передать им сообщение и немного серебра.

На выезде из города к нам присоединяются две всадницы в походных мужских костюмах да чёрных плащах с накинутыми капюшонами. И мы мчим без оглядки на север.

Вот только мысль меня теперь не оставляет навязчивая. Так завертели, что теперь и не уверен, Кумихо со мной отправилась или Мейлин?

Глава 19

В поисках Лимубая

До Тайюаня добираемся за четыре дня, форсировав почти половину пути только за первые сутки. Видимо, на радостях. На удивление дорога прошла без капризов со стороны нашей цацы. Хотя после наказания она вряд ли восстановилась полностью. Однако на привалах и ночёвках она себе не изменяет, держась по-прежнему, как принцесса.

— Теперь я обычная барышня, которая рассчитывает на ваше благородство, — заявляет Мейлин важно, когда помогаю спуститься с седла, хватая под задницу в штанишках. — Постарайтесь не распускать руки.

— А как же недавний разговор, — посмеиваюсь. — Воспользовавшись моей наивностью, наобещали там всякого, чтоб взял вас под крыло.

Уже в седле молчит с гордо поднятым носом. А щёки розовые от смущения придают ей сногсшибательного очарования. Даже сестрицы теперь на неё посматривают, невольно любуясь. И даже заботясь местами в пути, будто это наш общий ребёнок.

Вот что мне с ней делать? Хорошим вариантом будет со временем нагрянуть в Китай и совершить рокировку, когда Кумихо надоест играться. Если до этого цацу не прибьют мои воздыхательницы.

Шан на Мейлин смотрит хмуро, будто целиться, куда смертельно поразить. Теперь я понимаю смысл её высказываний. Она раньше меня узнала о планах Мейлин. Она и притворяла в жизнь некоторые этапы. Но не ради госпожи, а потому что Кумихо так велела.

Теперь это всё позади. У меня куча баб и один странный проводник, который практически не разговаривает. И на Мейлин боится посмотреть, демонстративно отворачивается.

К счастью, я не настолько наивен, чтобы полагаться на него. В поселениях обращаюсь к местным за подсказками, показывая карту. Шан активно участвует в процессе, помогая найти подход к пугливым крестьянам. Несмотря на то, что до Проклятых земель ещё далеко, находятся те, кто раньше там бывал — их подсказки помогают мне иметь лучшее представление о местности, где предстоит отыскать останки Лимубая.

Надеюсь, его не сожрали вместе с Мечом. И не высрали уже по ту сторону Разлома. Это будет фурор. Уехал за мечом, пропал на три месяца, зато вернулся с двумя молодыми китаянками. Дома меня не поймут.

На очередном привале в лесу застал, как Шан с Мейлин тренируются в стрельбе из лука по деревьям. Не думал, что цаца вообще умеет правильно его держать. Оказывается, умеет.

— Молодцы, хвалю, — одобрил порыв.

Китаянки с ещё большим воодушевлением продолжили стёсывать кору.

— Толку с них, как с козла молока, — прокомментировала Гайя, глядя на это дело. — Всё не пойму, ты их на стену дежурить взял или в гарем свой?

— Всё подкалываешь, — комментирую с укором.

— Что ты, Ярослав. На Эльбрусе великие воины могли брать сколько угодно наложниц, — парирует. — Хорошей крови должно быть в клане больше. Давно бы уже покрыл всё своё стадо.

— Фу, как вульгарно, — раздалось от Руяны. — Ярослав ещё молод да горяч, он по сердцу ищет, а не по расчёту.

— Ну, ну, а как горели его глаза в том доме удовольствий.

— Так, разговорчики! — Возмутился.

Девки посмеиваются шкодливо.

— Господин, покажи, как надо, — слышу от Шан. — Покажи мастерство Белого дракона. Ну, господин.

Стонет и клянчит, будто маленькая. А как согласился, обе захлопали в ладоши радостно. Видимо, у девок настроение сегодня хорошее. Даже цаца улыбается.

Вскинул «Ветерок» и на тридцать метров дальше их мишени в одну точку пять стрел саданул за пять секунд.

— Вот это да, — ахнула Мейлин.

— Ты им лучше «Вьюгу» покажи, — раздалось от Гайи. — Пусть знают, что их на севере ждёт.

— Да ладно, зачем пугать?

— Ну, покажи, — заканючила Шан, сделав губёшки бантиком.

Вытащил из холода «Вьюгу» и пустил сразу пятнадцать стрел, покрывая льдом квадратов сто. Деревья со стеклянным треском в нашу сторону поехали. Мля! Девки с визгом врассыпную, а я корнями всё это отбрасываю в последний момент. Довыделывался перед бабами, придурок.

— Они ещё ледомёта твоего не видели, давай Ярослав, продемонстрируй мощь, — слышу от Гайки, орущей из засады.

— Простите, что отвлекаю, но наш проводник бежит без оглядки, — раздаётся от Руяны. — Под рукой только рыси, чтоб его ловить.

— Я сам.

Бедный мужик перепугался до смерти, думая, что на нас напали. Еле выловил и привёл в чувство.

Ещё трое суток понадобилось, чтоб добраться до северной части провинции Шаньси, где от поселений остались только рожки да ножки. Ещё ютятся нищие крестьяне, которым некуда пойти. Но в целом всё в разрухе. И атмосфера прослеживается зомби–апокалипсиса. Все прячутся, как могут и пугаются любого шороха.

До горы Хэн с деревней отшельников, куда тащил меня Дуий, километров десять на запад. Проводник привёл практически к ней, но дальше потащил уверенно на северо–восток.

И вот мы встаём на холме. Впереди простирается особый пейзаж. Зелёные и серые холмы, по которым идёт Великая китайская стена. А за ней вечереющее небо, на котором чуть западнее уже начинают проклёвываться зловещие розовые лучи от Разлома. Вот уже несколько ночей по дороге сюда мы наблюдаем свет от адовых врат. И уже никому в моей команде не весело.

— Эта карта показывает примерное место одной пещеры в Проклятых землях, — впервые разъяснил проводник, взирая вдаль с седла. — Лимубай искал её.

— И зачем?

— Там успели укрыться люди из одной деревни, которые позже попали в западню. Он надеялся, что сможет помочь выжившим. Но прошло слишком много времени. Однако отшельники с Хэн не раз видели дым от костров на Проклятых землях, и это дало новую надежду воину.

— А откуда карта у министра?

— Лимубай когда–то служил ему, а после пришёл взять смелых людей на дело. Вернулся только я.

— Ты видел, как погиб Лимубай? — Вцепился сразу в него.

— Нет, я видел, как он бьётся с нечистью, уходя всё дальше. Мы были отрезаны от него и побежали. Монстры настигли всех, кроме меня. Тяжело раненным я полз по проклятой земле недели, забиваясь в расщелины и питаясь, чем придётся. Отшельники нашли меня при смерти и выходили. Прошло больше двух лет, а Лимубай так и не вернулся.

Наутро в заброшенной деревеньке под холмом, где не видно следов курий, оставляю всех девчонок, тщательно проинструктировав каждую. Дальше с проводником мы выдвигаемся уже пешком, вступая вскоре на Проклятые земли, которые начинаются аж за пять–шесть километров до Стены.

По большому счёту это просто одичавшие территории, где больше не появляется человек. Но и зверья тут практически не сыщешь. Потому что по ночам рыщут курии, следы которых я вижу спустя несколько километров пути по земле со скудной растительностью. Вычисляю не только летунов, но и простых курий, которые, вероятно, шли сюда от пещеры к пещере, укрываясь от солнца. А теперь где–то по округе сидят в укрытиях, дожидаясь ночи.

— Ну где же вы мои хорошие сидите, — посмеиваюсь, глядя на то, как трясёт проводника, который начинает всё больше запинаться на ровном грунте.

А мне–то чего переживать? У тварей невысокого уровня против меня ни шанса в моём мире. Учитывая, что они своими долбаными «фонариками» светят за километры, им нигде не затаиться. Просто пока день, самим не стоит соваться в неизвестные пещеры. А уж тем более садиться по–большому спиной к какой–нибудь дыре.

Миновали несколько разрушенных поселений, судя по бороздам, тут уже крупные твари бесновались. Но достаточно давно. Людские останки видны, много костей. Натыкаемся на первые норы. Хм, курии копают сами? А это уже интересно.

Закат встречаем прямо под Стеной. В ней проводник торопливо и с заметным беспокойством ищет цель, через которую его отряд и ходил за кордон. Можно подняться моим способом, но вопрос в другом — нужен последний путь Лимубая.

Метров через семьдесят он находит заветный пролом. Куда я протискиваюсь первым. Внутри большая полость, похожая на помещение. Думал, найду каких–нибудь таящихся тварей. Но тут никого.

Собрался наружу, а проводник дёрнул обратно, настаивая, чтоб переждали до рассвета. Согласился, в темноте он ни черта не найдёт. Чтоб нападение тварей не стало для нас неожиданностью, запаял оба входа, дабы проводник не ныл, а сам поднялся на стену. Эту ночь я точно спать не планировал.

Свечение за холмами вдалеке сменило кровавое небо заката. Со стены и подавно не видно портала. Судя по ширине выходящего луча, разлом либо очень далеко, либо не такой уж и большой, как мне китайцы рисовали. Всматриваясь в розовый поток своим многократным зрением, и не вижу никаких нарушений света, как бывает от того, что монстры, вылезая, закрывают собой источник.

Затаив дыхание, жду, когда появятся первые «фонарики». Странно, но в небе ничего не светится, со стороны портала твари не рвутся по земле. Зато позади начинается лёгкое оживление курий. Если это, конечно, можно назвать оживлением.

Не больше дюжины шавок рыщет по округе. Вдалеке виден крупный монстр уровня шестого, который, вероятно, вылез из какой–то пещеры. Такое ощущение сложилось, что за неимением людей твари просто друг друга пожрали. И теперь из дыры не выходят курии, потому что нечем поживиться.

Интересно, почему демоны по ту сторону не вырастили для вторжения сюда монстров, которые не боятся света? Тут же отличный плацдарм. А китайцы почему не заберут территорию обратно? Видимо, знают, что тогда хлынут и твари на свежую кровь? Но пока смысл им вываливаться, когда жрать всё равно нечего.

До рассвета к нам приковыляло лишь три курии со стороны Разлома, причём шли очень неуверенно. Судя по походке, еле–еле тащились. Я с такой грустью из «Ветерка» их прошил, чуть не плакал.

Хотел большого подрубить, но решил, что отвлекаться на него не стану. Есть риск, что нападут на проводника из какой–нибудь ближайшей норы, пока я метнусь. По закону подлости так и бывает. Сейчас он на вес золота. Без него, весь путь теряет смысл.

Утром отправились дальше. Но буквально через двести метров мужик заметался на ровном месте, выискивая следы и ориентиры, отчего я даже забеспокоился. Но спустя час всё наладилось, двинули уверенно по склону с кустарником и высохшими корягами. Выйдя на равнину, проводник повёл в сторону Разлома. Казалось бы, на пустынной земле, где всё отшлифовали ветра и погода, вряд ли можно вспомнить путь, который проходили более двух лет назад. Но мужик вскоре привёл к первому ориентиру.

Это был одинокий валун, торчащий из земли. Ювелирный метровый срез говорил о многом.

— Знак Лимубая, мы на верном пути, — подтвердил проводник.

— Это мечом он так? — Уточнил я, трогая срез.

Мужик кивнул и двинулся дальше. Чуть помедлив, догнал его, ещё больше возжелав дивный меч, который и камни режет, как пластилин. Думаю, и с металлом, как с фольгой разбирается. Одно смущает: у камня нет защитной магии. Как с этим обстоят дела?

Добираясь после полудня до новой гряды холмов, за которыми находится Разлом, делаем привал, точим с аппетитом запасы. К вечеру доходим до расщелины под холмом, где прежде проводник прятался. Узкая, надёжная. Внутри хорошая пещера, где три человеческих скелета лежат. Мужик встал над ними, поплакал немножко, и мы устроились с другой стороны.

Запаял вход я не зря, ночь вышла беспокойной. По ощущениям курий в разы больше, чем видел со стены. Они будто почуяли нас и пробудились. Но к нам никто не рвался. Хотя утром перед расщелиной обнаружили следы десятка тварей.

— Они знают о нас, — забеспокоился проводник. — Но выбора нет. Надо успеть до второго укрытия.

Впереди длинный каньон, дорога на несколько километров. Времени терять не хотелось, а тут ещё мужик заковылял еле–еле.

— Что⁈ — Возмутился я.

— Старая рана, господин, — завыл тот и демонстративно завалился прямо на середине дороги.

Пришлось лечить, но это помогло мало. Выяснив, что наша цель за дальним холмом, куда мы до ночи явно не доковыляем, я решился. Состряпал из дерева глухой шлем для мужика, который велел ему напялить. В надежде, что с ним он не так сильно перепугается, сгрёб его в охапку и понёсся на крыльях ввысь.

Уже в процессе я услышал его вой, но дотянул до пункта назначения за полчаса. Ещё минут двадцать понадобилось, чтобы проводник пришёл в себя и начал нормально соображать.

— Это всего лишь магия, успокойся уже. Куда дальше? — Ворчу на него.

— Туда! — Затряс вытянутой рукой и побежал под горочку, как миленький, позабыв о старых ранах.

До второго знака Лимубая идём часа два. Новый срез уже на камне побольше. Если навскидку, до Разлома ещё километра три, но мы обходим стороной, теперь удаляясь. К закату проводник начал жутко тупить, видно, что растерялся.

— Что мы ищем? — Спрашиваю сварливо.

— Великое дерево, от него тень к закату упадёт и укажет путь, — выпалил. — Но мы опоздали.

— Какое к чертям дерево⁈ Тут всё уже давно в труху!

— Не гневайся, господин, раньше здесь были леса…

Взбираемся на вершину ближайшего холма, чтобы прикинуть, в какой дырке могла целая деревня укрыться, да ещё и жить какое–то время. Когда розовый свет окрасил небо, мужик упал на колени и затрясся. Похоже, у него глубокая психологическая травма. А я пытаюсь найти водоём, потому что без воды люди бы вряд ли протянули долго.

— Закрой глазки, — прошу мужика и взмываю в воздух, уже не церемонясь.

Кружу над округой, пытаясь найти хоть ручеёк в этой пустынной земле. Пока не появляются первые наземные курии, устремившиеся к нашему холму поживиться проводником. Глаз цепляется за небольшую лужу в пяти сотнях метров, там неподалёку и крупная коряга, похоже, это всё, что осталось от того самого могучего дерева.

Увидев курий, мужик мчит с холма без оглядки и мешает мне его подстраховать. Вдобавок, увидев меня птицей в небе, пугается ещё сильнее. Тем временем псин набирается целая свора в три десятка, которые мчат со стороны Разлома очень рьяно. Одновременно с ними стягиваются с других сторон единицы, но с заметным трудом двигаются. Похоже, это те твари, что тут с голодухи чахнут, укрываясь днём.

Приземлившись на пути главной толпы монстров, вскоре встречаю её, ювелирно подрубая шрапнелью курий первого и второго уровня. Уцелевшие разбегаются по сторонам, пытаясь отвечать пиками, но от меня не уйти. Экономя дерево, перехожу на клинки Ляома и легко кромсаю тварей.

Взлетаю, пытаясь отыскать проводника. И лишь по тому, в каком направлении спешат «фонарики», нахожу его в низине, где тот пытается забиться под небольшой пласт.

Вытащив его за шкирку, хватаю и перелетаю вместе с ним к найденной ранее луже. Когда мужик падает лбом в землю и воет, я понимаю, что с ним уже каши не сваришь. Похоже, сбрендил. Ищу пещеру сам. И вскоре появляются первые курии, которым интересно, что мы тут забыли. Разобравшись с псинами по–быстрому, вижу целую стаю, которая вылезла с неожиданной стороны неподалёку. С воздуха я не видел, как они надвигаются, вылезли явно с какой–то большой пещеры!

Уношусь их кромсать, и не сразу замечаю, что проводник срывается на бег в противоположную сторону прямо в лапы тварям. Немного завозившись с куриями, спешно возвращаюсь к нему. Но поздно, его разорвали сразу две накинувшиеся шавки. Твою ж мать.

По следам большой толпы нахожу логово. Вход в пещеру, шириной метра два прежде был забаррикадирован камнями и корягами, но теперь всё это разбросано. Внутри широкий тоннель, переходящий в огромную удлинённую полость. Первое, что бросилось в глаза — это целая гряда из кристаллов. Присмотревшись, понял, что это кристаллизовавшиеся курии, часть из которых шевелится, быстро обретая прежнюю форму. Хм, похоже, это у них некая форма анабиоза, чтоб подольше продержаться.

Мотаю на ус и разбираюсь с тварями уже с помощью «Морозко», которым разваливаю «гнездо» на ледышки. Быстро управившись, исследую пещеру дальше и вскоре натыкаюсь на картину, от которой сердце обваливается.

Кости курий навалены по кругу большой горой, без доступа к свету они не испарились, просто почернели, окаменев. По первому впечатлению останков здесь особей на триста, и не все первого–второго уровня, видно и рёбра крупных тварей уровня шестого.

В центре этой горы, на высоте метров трёх, почти под самым потолком, опираясь на меч, красуется скелет в полный рост. Он не упал и не развалился, он стоит, как всё ещё живой человек.

Жуть какая! Всегда считал, что самые ужасные останки — это кости не монстров самых страшных, а именно человеческие. Они пугают больше прочих. За ними целая жизнь, целая история. Чья–то осознанность, чей–то ужас перед смертью. Но тут вряд ли есть ужас. Только триумф великого героя, который бился до конца с тварями и не упал на колени даже когда умер.

Не собираясь пробираться по костям наверх, пронизываю навал корнями и строю себе лестницу. Я ведь тёмный лорд, а не мусорщик. Поднявшись, к герою, вижу за его спиной и то, что он защищал. В небольшой нише метров на сорок дальше лежат кости полсотни человек. Судя по небольшим баррикадам и оружию, они тоже дрались. Но проиграли.

Скелет с мечом оказался лишь ненамного ниже меня.

— Ах вот ты какой, Лимубай, — произнёс я с горечью на сердце.

Ухватил Меч, который ещё и не сразу поддался. Но стоило немного рвануть, кости героя ссыпались вместе с остатками брони.

Услышав звон от удара металла по костям курий, понял, что Лимубай оставил мне ещё и свои побрякушки, которые предстоит теперь доставать из центра кучи. Но не беда! У меня в руках Меч разлома! Самый редкий меч в мире. Взяв его за рукоять, ощутил и лёгкость и мощь. На вид ничем не примечательный, но стоило мне махнуть, синяя сталь клинка тут же заблестела зеркально, как идеально отполированная. Знак на ручке заполыхал золотым огнём! Знаки на остальных доспехах Разлома следом загорелись.

У меня теперь весь комплект! Осенило меня вместе с ощущением мощнейшего прилива, от которого я чуть не рухнул. Тут же прочувствовал бонусы:

Сто двадцать десять единиц к резерву!

Ускоренная на треть регенерация!

Силу мышц по всему телу чую полуторную!

Переборов желание крушить и уничтожать, поднял серо–синие ножны, куда убрал Меч поскорее. Спустился вниз и начал разгребать кучу, чтоб добраться до упавшего магического барахла. Заодно собрал кости Либумая бережно, чтоб будущие смельчаки могли его похоронить.

Хм! Не думал, что найду у Лимубая кристаллы Разлома. Учитывая, что у него нет других доспехов, вряд ли он ходил на рейд через портал. Одиннадцать больших и шесть средних — на семьсот тридцать золотых монет. Никакие тонны лян серебра не нужны, просто горсть кристаллов всё это по стоимости перекрывает.

Ещё подобрал кинжал с нефритовой ручкой в кожаном чехле, от которого веет магией, железный перстень, явно родовой и одно странное на вид кольцо.

По дизайну оно походит на браслет Разлома «Капустник». Цвет от синего до красного с переходом по спектрам, поверхность гранёная. Примерив его, я ощутил некую волну магии, но не понял, в чём его полезность. Однако этот артефакт явно связан с доспехами Разлома, тут сомнений никаких. Решил обратиться уже на родине к своим экспертам.

Быстро всё пособирав, намылился в лагерь к сестрицам. Но на Разлом решил посмотреть, конечно, без намерений туда нырять. Просто взглянуть захотелось. Кое–что мне показалось странным. Надеюсь, моя догадка верна.

Глава 20

В ожидании Разлома

Издалека розоватого поля было не разглядеть даже с воздуха из–за свечения самого портала. Но когда подлетел метров на пятьсот, всё понял. Трещина заключена в купол! А значит, Разлом открыли с нашей стороны.

Уже вблизи я увидел, что десятиметровая щель на вылитой магматической породе открыта не вся, две трети так и осталось запаяно в стекло даже в ночи. Руны светятся лишь на трёх камнях, коих тут целых восемь. Похоже, часть кому–то удалось сдвинуть. Держат всё это безобразие только три. Отсюда такая низкая пропускная способность.

У купола встречает дюжина курий второго уровня, которые в меня лупят из шрапнели, когда я ещё в воздухе. Точными выстрелами уже на земле разбираюсь со скудной обороной. Активирую «Змеевик», с двух выстрелов сбиваю один камень, следом сдвигаю и второй. Третий трогать не требуется, купол падает. А с ним и зажимаются в трещине ещё две псины.

Дабы не повторилась беда, изрубаю камни с рунами на куски, перетираю руны, чтоб не могли восстановить. Заодно испытываю меч Разлома в деле. Лёгкий, как пёрышко, острый, как свежая бритва.

Рядом нашёл останки рейдера, счастливого обладателя шлема, нагрудника и поножей. При нём кристаллов не обнаружил. Интересно, кто у него их стырил? Учитывая, что одна рука вытянула за границу купола, такое впечатление, что он сам передал их кому–то будучи при смерти. А что если он и вручил Лимубаю Меч? Хотя это уже не важно. Разлом закрыт, Китай спасён. Теперь его главная проблема — это Кумихо.

Вернулся к сестрицам поздней ночью, нагрянув с неба.

— Нашёл? — Первое, что спросила Гайка, встретившая на посту.

— Да.

— А проводник где?

— Не уследил.

— Бывает, — вздохнула и встрепенулась. — Только не говори, что ты и Разлом закрыл.

— Да. Оказалось всё проще, чем думал.

Хотел подремать хоть часок до рассвета, но вылезли китаянки из палаток с глазами по пять копеек. Все рады, что я вернулся, что нашёл этот чудесный Меч. Проводника, конечно, жаль, но уже ничего нельзя поделать. Я не учёл психологической фактор. Похоже, он меня испугался даже больше, чем курий.

— И что дальше? — Задала вопрос Мейлин на рассвете.

— Ищите крупный валун, — скомандовал я, перебирая барахло в сумке. Ну где этот рунный мел⁈

Подходящий камень нашли лишь спустя час с небольшим, когда уже через холм сам перелетел. Пока мои подружки шли к месту посадки, я занимался новым для себя ремеслом. А точнее осваивал на практике руны из книги «Незыблемые руны камня», которую мы с Белкой нашли в замке барона Елькина.

Расчистив подходящую поверхность на камне, изобразил на нём руну невесомости. С первого раза не вышло, только с третьего. Когда валун легко поддался моему толчку, я возрадовался. Аккуратно обвил его корнями, сделал ручки и понёс в низину. Не сказать, что он стал, как воздушный шарик. Кило полтора в нём осталось. Уже в низине, где я заранее присмотрел подходящую поверхность, приступил ко второму этапу.

Нанёс вторую руну «размягчение», затем руну «усиления», и камень стал растекаться, как желе. Пользуясь тем, что эффект продлится минут десять–пятнадцать, соорудил «ровняшки» из дерева и занялся выравниванием поверхности, добиваясь максимальной площади и стараясь не создавать много изъянов.

С большим усилием мне удалось сделать лепёшку три на три с половиной метра. В процессе я дважды рисовал руны размягчения, потому что их эффект заканчивался. В итоге у меня вышла отличная площадка для портала. Учитывая местность, иных вариантов просто не видел, как начертить большой портал, чтоб ещё и лошадей наших с собой забрать.

Когда группа прибыла, у меня уже всё было готово. С помощью контроля Ру нам удалось собрать наших чёрных лошадей впритирку. Остальных мы не попрём — я сразу предупредил китаянок. Поэтому поклажу с них мы забрали. Убедившись, что все в круге, дорисовал последнюю чёрточку, но нихрена не сработало.

Вскоре выяснилось, что копытом повредили несколько линий. Когда я их восстановил, портал заработал, как миленький, перенося нас в Академию.

Убедившись, что мы дома, выдохнул с облегчением. Всё, мать вашу, отпутешествовали.

После перемещения лошади с непривычки повалились, китаянок придержали мои сестрицы. Под лёгкую потасовку и опасливое ржание я вышел к двери, за которой должен быть караул.

— Эй, есть кто? — Поинтересовался через окошко с решёткой.

— Это Ярослав! — Раздалось с отчаянием в голосе.

— Княжич вернулся… — подхватил ещё один мастер, проснувшийся чуть подальше.

— Лошади не пролезут, поэтому отойдите! — Скомандовал магам.

Отступил в начало комнаты, огибая группу. Войдя в третью изнанку, рванул вперёд и протаранил щитом стену, вынося её вместе с дверью и рамой. Да простит меня мама.

В Академии примерно к трём ночи. Стражи набежало немало, ошалели, наверное, больше оттого, что мы тут с лошадьми. В меньшей степени, что увидели китаянок, идущих с раскрытием ртами и распахнутыми глазищами, величине которых сейчас и братья–славяне позавидуют. Через Оранжерею не попёрлись со скакунами. Запасной выход, через который монстров доставляли, нам вскоре открыли сразу на улицу.

Увидев знакомую лесистость и вдохнув воздуха Родины, я ещё больше взбодрился и рявкнул в сердцах:

— По коням!

Схватил растерявшуюся Мейлин за талию и взлетел на Ваську. Гайке велел с Шан ехать, на коня Руяны всю поклажу взвалили. Быстро собравшись, рванули с территории в Ярославец.

Каждый раз, когда я вот так возвращаюсь, беспокойно на сердце. Но уже издали вижу целые башни и стены, по пути оценив масштабы лесопилки.

— Ярослав! — Кричат со стены. — Князь вернулся!

Оповещение о прибытии всё дальше уносится, а мы в город въезжаем. По главной улице скачем, всё вроде тихо, всё спокойно. По левое плечо стадион возводят, по правое — основная стройка идёт. Прежнюю северную стену уже убрали, поэтому вижу, как много сделали по второму этапу, какие мощности привлекли. И это радует.

Патрульная конница встречает на полпути.

— Доброго здравия, Ярослав! — Кричат радостные бойцы.

Вылупившись на перепуганных до смерти китаянок, командир смены докладывает, что у нас без происшествий. По крайней мере, без серьёзных, судя по ночному спокойствию и умиротворению. Хотя продолжает нестись голосовая волна дальше, что князь вернулся.

Город цел, камень с души. Но я всё равно командую патрулю:

— Пересвета, Ивара, Иллариона и Честимира жду в Особняке.

Там быстрее соберёмся, чем в Замке. И не важно, что спят. Меня не было три месяца, я не буду ждать докладов до утра.

У ворот Ефим перепуганный встречает, вся смена караула на ушах. Хозяйственник явно не ожидал, что нагряну прямо с дороги. Подорвавшиеся растрёпанные служанки накрывают нам в небольшой гостиной, где мы собираемся.

Первым появляется Ивар, обнимаемся, целуемся в щёки. Затем является помятый Илларион, за ним врывается Пересвет, судя по красной роже и запаху, с таверны дёрнули.

— Ну⁉ — Орёт. — Нашёл⁈

— Да нашёл, нашёл, — смеюсь и лечу в его объятия.

Как же соскучился по этим мужественным лицам!

Витязи и сестриц приветствуют, даже Руяна позволила себя обнять. На китаянок мужики смотрят ошалело, на меня вопросительно. Те сжались за столом, сидят — не шелохнутся, продолжая пребывать в ужасе. То ли от вида верзил, каких в Китае не водится, то ли от атмосферы в целом.

Честимир последним появляется, когда уже начали короткое совещание.

Конец июля. По стройке всё идёт с опережением благодаря привлечению бойцов регулярной армии. Охотно включились в процесс и крестьяне с северных деревень. Все рудники работают на полную катушку, с поставками проблем нет, их решили без меня, заменив несколько каналов. Восточную стену уже достроили до Каменцов, башни почти все готовы, в том числе на западной стороне по реке. Караульные дома стоят по периметру, их в первую очередь соорудили.

Тем временем расширилось предприятие Колояра, теперь можно это смело называть «мануфактурой», на которой работает целая команда кузнецов и под сотню подмастерьев! Я чуть чаем не поперхнулся, когда услышал, что Колояр уже обеспечил наш план по тяжёлому вооружению и выполнил половину по новому периметру. А ещё успешно провели испытания по кассетной установке на пятьдесят и сто стрел. Остаётся только получить моё одобрение и начать производство.

С кирпичом тоже дело пошло. Да ещё какое! Предложили крупные формы, чтобы ваять крупный кирпич, прочность которого не уступает камню. Согласился, но обозначил, что нужно укрупнять и арматуру, о которой сразу говорил. А то наша построенная уже наполовину гостиница обвалится ещё в процессе.

Расширись таверны, отремонтировали «Гуся» в Каменцах, построили ещё две. Доходные предприятия работают полным ходом. Развивается потребительский рынок.

За три месяца пополнилось и население. Приютили чуть больше пяти сотен крестьян в новые дома. Теперь в Ярославце зарегистрировано три тысячи шестьсот пятьдесят постоянно проживающих человек.

Расспросил о китайцах. И очень удивился ответу. На рынке сейчас целых три группы торгашей вертится, в неделю стабильно пребывает по одному каравану. Похоже, ликвидация тюрок в степях поспособствовала потокам. Появились не только шелка и чай, но и другие китайские товары. Халаты, сувениры. А ещё стали наблюдать верблюдов. Поначалу это было диво–дивное, затем привыкли. К китайцам понемногу тоже привыкают.

Теперь о плохих новостях. За моё отсутствие погибло трое бойцов из внешнего разъезда. Пересвет уже выяснил детали, под видом разбойников нас начали прощупывать поляки. В дорожной дружине тоже имеются потери, пятерых убили за два нападения на южном канале. Один караван с провизией пытались накрыть, второй уже с камнем из земель Орлика, который никому нахрен не нужен.

Ещё мы потеряли трёх охотников, которые промышляли в северо–восточном лесу за Елькино. Следом и двух бойцов из группы, которую отправляли на их поиски. Но гада нашли, им оказался берендей немалого уровня, с которым разбирался Горыня.

Ещё у нас леший объявился в юго–западном лесу. Когда лесопилку там устроили, он разбушевался, но сам отступил в глушь. К счастью, там без жертв, ранил шестерых.

Из новостей у соседей. На востоке за магистралью на Мыцкое берендеи появились, стали нападать на земли соседнего барона. В Сосково новый упырь кошмарит город уже второй месяц. Барон Горазд недавно приезжал в гости в Ярославец, на птичьих правах погулял, посидел в таверне с небольшой дружиной и свалил. Поляки периодически мелькают, большой интерес к кузне Колояра проявляя. Но их гонят оттуда в шею.

К слову, Пересвет принялся о поляках рассказывать, но я прервал.

В полчаса уложились, не стал задерживать людей. Напоследок попросил найти китайского переводчика, с караванами должны быть те, кто русский язык знают. Для новых подружек нужен учитель.

Пересвета еле выпроводил, потому что тот меня в таверну потащил. В итоге Гайя пошла отдуваться. Руяна распрощалась со всеми и убыла в свою избу, которую наш караул охраняет до её появления.

Обе китаянки подорвались и поклонились сестрицам. У Мейлин даже глазки заблестели. Те покивали в ответ растерянно. Пересвет с Ефимом переглянулись с недоумением.

— Китайская вежливость, — пояснил я.

Когда все разошлись, не отпуская Ефима, собрал в гостиной всех работниц и командира стражи Особняка.

По моему приглашению китаянки встали напротив строя, зажатые, дисциплинированные. Все на них смотрят с раскрытыми ртами, всё не налюбуются.

— Это Мейлин — начал представлять цацу. — Китайская принцесса в бегах, девушка из знатного рода, госпожа. Она мой друг, которым я очень дорожу. Теперь Мейлин будет жить в этом доме, в моих покоях. На правах хозяйки.

Народ ахнул, у девок глазки забегали.

— Это Шан, — перехожу ко второй. — Её личная служанка. И тоже мой друг, которым я очень дорожу. Ефим, ей выдели комнату из имеющихся, постарайся поближе к Мейлин.

— Исполню, Ярослав, — кивнул Ефим с озадаченным видом.

Когда я на китайском стал шпарить, представляя в ответ живущих в Особняке, у народа лица вытянулись.

Стоило мне разъяснить Мейлин, что теперь она здесь хозяйка, та расслабилась.

— Я назначил тебя хозяйкой, но это не значит, что надо вести себя высокомерно, — предупредил её. — Все, кого ты тут видишь, люди, которыми я дорожу. Учи наш язык, осваивай нашу культуру, осматривайся. Первое время в город будете выходить с Шан только с сопровождением моей гвардии. Командир, слышишь?

— Да, Ярослав, — кивнул десятник, распознав русский.

— По любым потребностям обращайся к Ефиму.

— Я поняла, господин, — ответила Мейлин с придыханием и поклонилась. Шан поклонилась следом.

— Шан, без выкрутасов, — перевёл внимание на вторую. — Навыки не применяй и не показывай. Со временем переведу тебя в гвардию, если пожелаешь.

— А у тебя открыто служат и женщины? — Спросила та деловито.

— Да, наравне с мужчинами, получая такое же жалование, это в порядке вещей. Всё, сестрицы, поеду разбираться дальше. А вы тут осваивайтесь.

— Не останешься? — Спохватилась цаца.

— Я буду навещать вас. Завтра день отдыха, а послезавтра проведём экскурсию по городу. Ефим? Организуй им помывку и найди, что надеть…

Попрощался холодно, без объятий. На пороге уже командиру кинул через плечо:

— Головой отвечаешь за девок.

— Понял, князь.

Выехал из Особняка уже с лёгким сердцем, на выезде два десятка всадников с красными плащами ждут, чтоб сопровождать. Не ожидал, что в четыре утра народ на дорогу выйдет, когда поеду. Человек триста встретил на пути, желающих поздороваться. Поехал медленней, покивал, помахал. Жалобы мельком послушал.

— В четверг с жалобами жду! — Объявил на перекрёстке и ускорился, чтобы времени больше не терять.

В Замке гвардейцы уже выстроились с обеих сторон на площади, чтоб встречать, вторым рядом слуги со служанками. Рыжая Леся с самого края пристроилась, пожирает меня зелёными глазами. Буфера под платьем свободно болтаются. Только сейчас понял, как соскучился по её нежному телу.

Комендант доложился повторно, что без происшествий. И я велел всем расходиться.

В покоях уже горячая ванна дожидается, вино и собственно Леся, готовая меня хорошенько отмыть с дороги и приласкать. Сбросил всю снарягу на пол, скинул сапоги и разорвал на себе грязное бельё.

В своих стенах, окружённый своими людьми, с огромным кайфом и умиротворением погрузился в тёплую воду. Когда нежные заботливые руки коснулись моего тела, я едва не взвыл в голос. Не продержавшись и двух минут, пригласил Лесю составить мне компанию…

Утром прибыли уже все главы и командиры. Мы занялись объездом города, строек и предприятий. Вечером собрал большое совещание уже в главном зале Замка, где мы разобрали основные проблемы и назначили приоритеты. Раздав финансирование и премии, я хорошо подбодрил людей.

А ещё подумал, пора бы собственные монеты чеканить. Серебра с Китая теперь хоть задницей жуй. Но это вопрос несрочный.

Отдельно переговорив с главой тайной полиции Гойником, я понял, что поляки занялись нами основательно. Вербуют крестьян активно, хотя большая часть из них, соглашаясь сотрудничать, потом бежит к Ивару Крюку всё докладывать. Почему–то ему больше всех доверяют в моё отсутствие.

Не увидев Белку на совещании, сам наведался к ней утром третьего дня. Застал на улице, где пристройку делают к Игровому дому. За столом стоит, изящно изогнувшись в обтягивающих кожаных штанишках, что–то с работягой обсуждает. Судя по чертежам, тут она какое–то подземелье затеяла.

— Так тебя драконы в Китае всё–таки не сожрали⁈ — Ахнула и понеслась в мои объятия.

Обнялись, когда стал целовать в щёки, почувствовал напряжение и отпустил.

Белка посмотрела ошалело.

— Говорят, ты себе китайскую принцессу привёз, — выпалила с претензией. — Красива, зараза, что глаз не отвести.

— И кто болтает?

— Как кто? Стража свободной смены прямо за карточным столом, — усмехнулась.

— Обязательно вас познакомлю.

— Мне нет до неё дела, князь, — отмахнулась. — Ты мне лучше монет подкинь на стройку.

— На совещания надо ходить, — ответил, подавая ей мешок золотых.

— Надурил, небось, дай пересчитаю, пока не смылся.

— Тут с премией.

Поговорив с подружкой уже по делу, отправился в Особняк за китаянками, которым экскурсию обещал.

Ещё на порог не вступил, а Ефим на них уже жалуется. Мол, странные, ничего не жрут, за столом общим есть отказываются, всё в покои подавай.

— И не глядит ни на кого, будто все мы ей вошь, — разошёлся хозяйственник. — А служанка её всю самую лучшую посуду попёрла для своей принцесски.

— Ладно, я понял. Разберусь, не ругайтесь только.

Греза на руки бежит.

— Батька приехал!

Бойкая стала, покрупнела.

— А чего не в саду? — Возмутился, тиская.

— Тебя ждала, князь, — ответила прикреплённая к ней служанка.

Не успел позвать, уже и китаянки на порог вышли готовые прогуляться. В платьях крестьянских смотрятся забавно и даже мило. Чистенькая, ухоженная, стройная Мейлин ослепляет своей красотой. Особенно, когда смотрит с выражением испуганной лани.

— Приветствую вас, господин, — кланяется цаца, сомкнув руки кольцом впереди. С ней и Шан опускает корпус в два раза глубже до прямого угла.

— И вам не хворать, давайте уже без подобных церемоний, — ворчу. — В походные костюмы переодевайтесь, верхом поедем. Пятнадцать минут даю.

Метнулись без вопросов. В итоге провозились минут сорок. Я даже чая с блинами успел попить.

Поскакал с китаянками, взяв свиту в десять человек. Постарался охватить все наши достопримечательности, коих пока не так много. В целом, похвастать нечем, но гостьи всему удивляются неподдельно. Смотрят с раскрытыми ртами на дома, на людей, на прудики и каналы. Народ тоже на китаянок, сидящих верхом, любуется.

На Мейлин смотрят глазами вытаращенными. По крайней мере, так я понимаю, что не приворожила меня. Даже не знаю, что теперь с ней делать. Любить, не люблю, но жажду обладать — это да. Однако, ныне она под моим крылом, теперь скорее, как самый родной ребёнок, о котором надо заботиться. Может, придёт время, и в Китай верну, посадив императрицей. Думаю, когда Кумихо со всеми там разберётся, ей станет скучно. Да и не обязательно уступать трон, если они в одном особняке уживались, в одном дворце легко смогут всех дурить вместе. Блин, снова я о Китае думаю…

На обед заехали в таверну к Леночке, которой на месте не оказалось. Хлопотала её помощница. Во второй половине дня показал девушкам Елькино, Каменцы и Замок, куда мы завернули ближе к вечеру. Если поначалу Мейлин молчала в тряпочку и только кивала на мои комментарии, то под конец даже разговорилась, задавая свои глупенькие вопросы.

Вернув китаянок в Особняк, я навестил нашего артефактора Есю. Ушлый мужичок уже хорошо развернулся, нашёл себе помощницу, появилось много товара. Не только ювелирка и оружие, от зачарованных вещей полки ломятся.

Увидев меня, расплылся сразу, стал рассказывать, как много тульских луков зачаровал с Колояром, что с ним уже не разлей вода, чуть ли не братья теперь. Хотя со стороны кузнеца я подобного не слышал.

— Разбирайся, как это работает, оценивай, — прокомментировал я, высыпая ему на прилавок всё китайское добро, которое оставил при себе, ибо почуял мощные веяния.

— Хорошо, князь, будет сделано, князь, — залебезил.

Помощница его, щуплая чёрненькая девка забилась в глубине, чтоб передо мной не маячить. Лет шестнадцать ей на вид, забитая какая–то.

— Где нашёл её? — Спрашиваю негромко.

— Да сирота одна, дочь моего покойного друга. Ты ж не против, князь?

— А живёт где?

— Так со мной.

— Ты же не…

— Ни в коем случае, она ж мне, как дочь.

— Смотри мне. Лучше сам скажи, чем я узнаю от других.

— Не тронь дядюшку, — вышла она вдруг смело. — Он единственный родной человек, кто у меня остался.

— Ясно, к Иллариону загляни, запишем тебя в очередь на избу. Если найдёшь себе жениха, жильё бесплатное дам.

— Спасибо, барин! — Воскликнула девушка с явным воодушевлением.

Решив с трофейными вещами, занялся проверкой учётных записей, которые обязал вести артефактора. Попутно узнал, что у него теперь и поставщики появились, Еся через рынок договорился.

— А чего теряться, барин, — прокомментировал он. — Коль спрос есть, почему бы не предлагать.

За три месяца торговли лавка принесла дохода эквивалентно трём сотням золотых. Не дурно! Всё Илларион забирает, контролируя. Вижу его отметки в книгах. Долю свою Белка забирает уже у старосты. У которого теперь целая бухгалтерия организована, где трудится дюжина грамотных помощников.

На следующий день я осмотрел рыбное хозяйство, устроив там нагоняй, а после нагрянул на пруды с жемчугом к Купаве. Расспросил, как у неё дела и дал для изучения одну жемчужину Омоложения. Женщина сразу же заинтересовалась ею и пообещала разобраться, что с такой вообще можно сделать.

К ужину отправился в Академию навестить Морозову, заранее выяснив, что она на месте. Зная, что выхвачу за погром в Бестиарии, поехал не с пустыми руками: взял парочку красивых китайских заколок и несколько браслетов.

Галя не изменяет привычкам, в покоях попивает вино. Увидев меня, коротко выругалась, но затем горячо расцеловала.

— Почему ты не сказал, что отлучишься на столь долгий срок? — Укорила уже более спокойно.

— Я отыскал Меч Разлома, — ответил честно. — И теперь готов встретить главный портал.

— Почему ты уверен, что он вообще появится? А что если нет?..

Хотелось бы верить. Вот уже три ночи подряд я поднимаюсь на самую высокую башню Замка, расположенную над цитаделью и по два часа стою да смотрю на тёмное небо.

Я жду, когда розовый свет ознаменует вторжение.

Поговорили немного по душам. Подарил Гале подарки, немного растрогав. Жемчужину вручил, прокомментировав её свойства. В Академии дела идут неплохо, особенно когда вытурили всех лишних. Особенно факультет поляков. Из Кремля новостей никаких, там балы и праздники, никому нет дела до периферии. Давыдов и моя младшая сестра Вера тоже там тусят.

Собрался уже прощаться, но решил попытать счастье. Артефактор мой ничего толком про кольцо Лимубая не сказал. Показал его Морозовой.

— Похоже на «Призыватель», — прокомментировала Галя. — Очень редкая вещь.

— «Призыватель»?

— Да, если мои догадки верны, этот привязан к доспехам Разлома. Испытай его, проверь.

Ого! Интересная штука.

Вскоре выяснилось, что с его помощью можно притягивать к руке утерянный меч или щит Разлома. Думаю, Лимубай любил швыряться мечом, который потом обратно призывал. В общем, баловался бумерангом. Учитывая, что Меч с обоюдоострым лезвием, можно и порезвиться. Главное, чтоб руку хозяина не отхватил. Вот будет умора.

Вернувшись вечером в Замок, застал Дарью, которая приехала со мной отдельно поздороваться. С учёбой в Академии она немного отошла от дел и на совещаниях не была. Пока идут каникулы, девушка ничем не озадачена. Поэтому и мается всякой дурью.

— Упырь в Сосково страха нагоняет, — заявляет, когда поздоровались и обнялись. — Граф Головин тебя ждёт — не дождётся. Потому что никто изловить не может.

— Неужели всё так плохо?

— Пятнадцать человек уже высосал на смерть, пятерых заразившихся пришлось убить. Понимаю, что и тут у тебя дел много, но скоро и наш транспортный узел начнёт страдать из–за излишнего шума.

Послушав Дарью, выяснил, что упырь прячется в катакомбах, которыми, как оказалось, пронизано всё Сосково. Тогда и решил взять на дело Руяну, сестрица в помощи не отказала, хоть и не очень обрадовалась, что нужно куда–то дёргаться. Видно было, что хозяйством активно занялась.

С помощью моей чуйки и подконтрольных крыс жрицы тварь мы вычислили быстро, за первую же ночь. А с ним и целое логово, где их ютилось шестнадцать особей. Нерослав был на седьмом небе от счастья и даже сунул мне награду монетами, но я отказался, довольствуясь трофеями. Уроды там нормально насобирали.

— Мы же друзья, прекрати, — ответила графу.

И не только поэтому стыдно с него брать, половина крестьян с Сосково пашет на нашей стройке в ущерб местным хозяйствам.

Устроили небольшую пирушку в его поместье, отдохнули, развеялись. Молва о том, что я разобрался с упырями, разнеслась по всему городу быстро. Вроде мне от этого ни тепло, ни холодно. А с другой стороны, авторитет мой только растёт.

Целую неделю ещё живём спокойно, никого не трогаем. Днём я дорабатываю план стройки, корректирую с учётом выявленных в процессе проблем. Навещаю друзей, проведываю китаянок, принимаю делегации с приветствиями и своих крестьян с жалобами, тренируюсь на военном полигоне. Каждую ночь поднимаюсь на башню цитадели, несмотря на то, что мои бдительные дозорные готовы бить в колокола, когда увидят зловещий свет. Я хочу увидеть это первым.

И вот случилось. Нет, не Разлом. Даже не знаю, что страшнее.

— Беда, князь! — Закричал Никита, врываясь днём на полигон на лихом коне с трёхметровым копьём, половина древка которого в чёрной крови.

— Говори, ну⁈ — Затребовал я с бешеным сердцем.

— Великана убил, — выдохнул.

— И? Убил и отлично, что страха нагоняешь? — Заворчал Пересвет, вытирая пот со лба. — Или медаль княжью хочешь?

— Не за награды дела делаем! Поехали, что покажу, — затребовал Никита с седла, завертевшись на коне.

Собрались витязями, взяв и рати человек под двести. В груди холодеет, сердце долбит бешено.

Ещё по дороге подумал, как Никита умудрился справиться с великаном? Значит, не один я такой крутой. Витязи у меня молодцы, просто не давал возможности проявить себя. И лучше бы не было случаев вообще…

Великан напал на нашу лесопилку белым днём, выйдя из юго–западного леса, где прежде стоял большой лагерь половцев. К счастью, Никита с небольшой дружиной были поблизости, возвращаясь с пруда. Поэтому жертв не так много среди мирных: двое убитых, шесть тяжелораненных, половина лесопилки снесена.

Спешившись, стали осматривать место происшествия, пока бойцы помогают разобрать завал и эвакуировать раненных.

Поверженная тварь лежит, раскинувшись, прямо посередине лесопилки. Шесть метров в длину, небольшой по меркам великанов. Но от этого нелегче. У него щит из дерева, обитый металлом, и топор — всё под стать габаритам. А ещё нагрудник, перерастающий в юбку, слепленный из мелких металлических пластин, напоминает рыбью чешую. На ногах сандалии, на руках наручи из кожи. Довольно экипированная для простого великана особь.

Никита наконечником угодил ему прямо в глаз, можно сказать, повезло.

— Ну и рожа, — покривилась Гайя с седла.

И действительно, не похож он на местного великана. Морда, как у гориллы. Кожа смуглая.

— Откуда эта тварь взялась? — Мой первый вопрос.

— Может, пробудилась и вылезла из пещеры, — предполагает Пересвет, почёсывая затылок.

Хотел бы и я в это верить.

— На герб смотрите, — обозначается Никита, тыкая копьём на гигантский щит. — И всё станет ясно.

Три кровавого цвета руки до локтя соединены основаниями, как лопасти у мельницы. А ещё я обратил внимание на ковку и сам материал. Всего три доски идут вдоль — довольно широкие, не из каждого крупного ствола такие можно выпилить.

— Это не простой великан, — ахнул Горыня. — Это волот. Мне бабка рассказывала в детстве о них, когда я спать не хотел. Пугала до усрачки.

— Волот, — повторил Ивар задумчиво, обходя тушу. — Сюда гляньте.

На цепь из серого металла показывает, что съехала с шеи на бок. На траве зубец нанизан полуметровый с тремя неизвестными знаками, на вид из белой кости.

— Опередил меня, братец, — подошёл и Никита. — Это тоже хотел показать. Такие письмена видал я на чужбине, на камнях при старых шаманах. Они и поведали мне о волотах и их Мире, что граничит с нашим.

— Я тоже знаю о волотах, — раздалось от Гайи встревоженное. — Судя по ожерелью, этот низшего ранга — солдат. А где один, там и десять.

— Вот и я о том, — пробурчал Никита. — Он ратник.

Твою мать, в смысле, ратник⁈

Все уставились на всадника, несущегося из леса. Его сразу пустили по вытоптанной дороге великана, когда Никита отправился за мной. Там и искать не надо, видно, как гигант шёл и валил деревья, где не валил — ломал ветви.

— Беда, князь! — Закричал всадник издали.

— Да хватит уже орать! — Возмутился я. — Говори по существу.

— Следы! Ещё два великана. В трёх километрах разошлись, один на запад ушёл в земли Горазда, второй на восток в сторону Орла.

— Разведчики, — заключила Гайя. — Ждать нам большой беды.

— Сколько их? — Спрашиваю соратников, потупивших взгляды. — Ну? Какие предположения⁈

— Больше сотни, — пожимает плечами Никита. — Двести, может, пятьсот.

— Ты, млять, не шутишь? — Наехал я на него в сердцах.

— Да какие шутки, князь, — отшатнулся витязь.

— А размеры?

— Мне бабка рассказывала о двадцатиметровых, — брякнул Горыня.

— Я слышал, что они до пятнадцати метров бывали, — ответил более адекватно Никита.

— Слабое утешение, — прокомментировал я, растирая лицо.

Вот только армии великанов там тут не хватало. В преддверье долбаного Разлома.

Портал, который Двуногий дракон охранял, исключать нельзя. Это первое, что пришло на ум. Хоть и направление другое, иначе бы они через Орёл шли, а не наоборот. И, тем не менее, всё нужно проверить. Да я бы прямо сейчас взлетел и стал рыскать, но друзей пугать не хочется.

А ещё не уверен, что по городу не ударят с тыла, пока я по воздуху метнусь хотя бы до Орла. Не говоря уже о Китае.

— Да что за дерьмо⁉ — Выругался я. — Собирайте военный совет! Объявляйте боевую готовность! Гонцов во все стороны отправляйте! Колояра срочно ко мне.

Продолжение следует!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Древесный маг Орловского княжества (том 8)

Content

Древесный маг Орловского княжества (том 8)

Глава 1 Ярославец — Саратов

Глава 2 Князь Всеволод

Глава 3 Мои китайские друзья

Глава 4 Жизнь кипит и без нас

Глава 5 Двуногий дракон

Глава 6 Странная лисица

Глава 7 Знаки Кумихо

Глава 8 Все беды от баб

Глава 9 Мейлин Цяо

Глава 10 И нет нам покоя

Глава 11 Битва при Хуанхэ

Глава 12 Город Синин

Глава 13 Девичья честь

Глава 14 Бамбуковый лес

Глава 15 Кто такая Шан

Глава 16 Школа наложниц

Глава 17 Забавы Кумихо?

Глава 18 Дворцовые страсти

Глава 19 В поисках Лимубая

Глава 20 В ожидании Разлома

Nota bene